С архимагом во главе

Глава 1

Руны по центру печати вспыхнули. По комнате прошла неосязаемая волна энергии. Все, пути назад нет...

Я схватил собранный вчера рюкзак и вышел из комнаты. Несмотря на недостаток времени, для этого похода я подготовился тщательнее: взял порошки, зелья и книги с заклинаниями — на случай, если меня прорвет на следующий ранг раньше, чем вернусь в школу.

Насколько я помню по поездкам в фургоне, Филис спит до восьми, и этой своей милой привычке не изменяет. Ритуал запущен, но сработает в шесть сорок: к этому времени я должен находиться далеко за барьером. После того, как печать истратит энергию, запустится другой ритуал — спасибо вчерашнему лектору — и уничтожит все следы. Я попросил Ниаз зайти в восемь и вернуть накопители в лабораторию.

Неплохо было бы остаться в комнате, проконтролировать ход ритуала и если понадобится, добить адепта вручную, но для меня важнее, чтобы за жопу не взяли.

Я дошел до зала с заданиями, посмотрел задания на доске, нашел несколько подходящих — если не будет обязательного и долгого, смогу взять хотя бы эти два, на добычу камней душ. И платят за такие неплохо — по два-три черныша. Отметил, что на доске появилось новое задание от Пау Лимбоса — теперь наставнику требовались мелкие пауки и глипсы. Хочет превратить сады в бестиарий?

За стеклом сидел хмурый, сонный и плешивый адепт, держа в руке кубок с вином. На меня мужчина уставился таким ненавидящим взглядом, будто я вырезал всю его семью и сжег родовое поместье. Возле стола стоял ящик с бумажными свитками.

— Доброе утро. Мне нужно обязательное задание, желательно — подальше отсюда. Хочу природу посмотреть, пустыня надоела.

— А мне это зачем говоришь?— адепт пригубил вино,— Подальше?.. Есть задание в Лурсконе — вчера вечером курьер принес. Обычно городские задания расхватывают с лету, но в пустыню уже второй день мало кто ходит. Неофиты вовсе не высовываются.

— Хорошо, понял, - пожал я плечами. - Давайте задание.

Адепт дотянулся до вороха свитков и передал мне самый верхний. Я развернул дорогую бумагу, и зачитал задание.

"Уважаемые практики школы — я, Картра Скоробогатова, обращаюсь к вам с помощью — пропал мой близкий друг — Аталес, нужно отыскать его в самое ближайшее время. Задание необходимо выполнить тайно. Верю в ваши способности и высылаю вместе с письмом двадцать серебряных монет."

И мне нужно будет ехать ради такой дичи, как поиск человека?

— А почему ей не обратиться к страже, или не подкупить прислугу? Почему, в конце концов, самой не сходить и не узнать, что с ним происходит?

— А я почем знаю, парень?— процедил сквозь зубы адепт.— Не задерживай очередь! Берись за задание, или проваливай! Развелось мыслителей...

Очереди даже близко не было — в зале я был один.

— Как понимаю, серебро к свитку не приложено?

— Верно. За обязательные задания не платят. Берешься?

— Ладно, возьмусь,— пожал я плечами. Главное — покинуть школу, а чем я там занят буду, дело третье.

Пустыня встретила меня сухим ветром, от которого в первую же минуту стянуло кожу. В глаза полетел песок, а в носу запершило от пыли. Обожаю, сука, пустыню... И очищение сразу не применить, если не хочу вызвать бурю, смерть адептов и гнев магов.

В этот раз меня подстегивал оставленный в комнате ритуал, поэтому до Сандоры я добежал за пару часов. В саму деревеньку не заходил. На вышках сидели пацаны, а значит, химеролог не вырезал подчистую все население деревни. Или пока не взялся за это дело.

Через пару километров от Сандоры пустыня сменилась на чахлые кустики травы, а потом — на зеленые, сочные поля. Мне пришлось чаще смотреть по сторонам, чтобы не упустить редкие растения и шевеление кого-нибудь недоброго посреди травы. Контейнеры я в этот раз не взял, но вряд ли я найду что-нибудь редкое настолько, что потребуется контейнер для переноски. Мимоходом я спорил с Апелиусом по поводу вариантов помощи Ниаз в достижении нового ранга.

До Лурскона я добежал за восемь часов, а за километр до города перешел на шаг. На ведущей к городским воротам дороге было пустынно. По пути мне встретились конный экипаж с нервным кучером, который нахлестывал лошадей почем зря, и не замедлился, даже когда заметил меня — пришлось прыгать на обочину. Пересекся с одетым в хламиду стариком, в котором я по характеристикам узнал неофита. Я кивнул практику, тот поклонился мне, и разошлись.

Ощущение силы окружающих меня людей было для меня новым, доселе незнакомым ощущением. Неофитов я не ощущал совершенно — мог вычислить их только по анализу заклинания. Адептов первого ранга я ощущал как равных. Остальных определял по чувству смутной угрозы: внимание адепта второго ранга вызывало ощущение, будто меня заметил тот скорп со скалы. Третьеранговый адепт воспринимался как тот же скорп, но быстро перебирающий лапками, с целью жестко насадить меня на хвост.

Маги не ощущались, как и неофиты. Но при беседе с наставником у меня пару раз проскальзывало ощущение, будто я слепой новорожденный котенок, которого держит на ладони кто-то невероятно огромный. Думаю, маги поголовно маскируют свою силу, не желая массового приступа медвежьей болезни среди адептов. Это ощущения неофитов урезаны до минимума, вдобавок амулеты от энергетических колебаний блокируют все энергетические всплески.

Предполагаю, животные и монстры тоже чуют силу окружающих — меня теперь даже пустынные пауки избегают. Если бы я шел к центру пустыни, там наверняка нашлись бы монстры, желающие попробовать меня на зуб, но к счастью, мне туда не нужно.

С момента запуска ритуала в груди засело тревожное чувство. Вроде с Филисом вышло чисто... если вышло... ко мне никто не подкопается. Но я вновь и вновь вспоминал о найденной на стуле форме адепта. Если убийство как-то засветилось, если вдруг запахнет жаренным, в школу я уже не вернусь. Плевать на полную книг библиотеку, чхать на набитый порошком ящик. Заработаю, еще круче себе инструменты куплю. Или даже вступлю в другую школу — Филис вон в свою приглашал. Если захочу жить свободно, в том же Лурсконе заниматься опытами будет так же прибыльно, как и в школе. Это по пилюлям я в библиотеке не нашел никакой информации, а про зелья, припарки, мази и компрессы из кучи известных мне трав все уже заучено: не пропаду. Адар как-то рассказал, что сбывает пилюли во внешний мир как раз через этот город. Я запомнил имя и адрес связного, продиктованные неофитом: через этого человека узнаю, все ли в порядке в школе, и что нового происходит.

Лурскон, как и подобает околопустынному, окраинному и из-за соседства с монстрами недоверчивому к путникам городу, встретил меня неприветливо. Я не купец с телегой товаров и не всадник на породистом коне, за спиной имею всего лишь тощую котомку, а меч в таких краях носит каждый, оружие — не показатель статуса. Восемь часов бега по пустыне и пыльным дорогам не комфортная поездка в дилижансе — форма запылилась и нашивки под тонким серым слоем теперь особо не выделялись. Поэтому, как только я подошел к воротам, стоящие по обеим сторонам прохода стражники, закованные с ног до головы в доспехи, перехватили алебарды поудобнее и нацелились мне в грудь.

— Кто таков, откуда?

По услышанным в коридорах разговорам, наши адепты частенько зависали здесь, открыто наслаждаясь разрешенными удовольствиями и втихую занимались удовольствиями запрещенными. Значит, либо стражники совсем новенькие, ни разу не видевшие формы фасона нашей школы, либо к практикам школы здесь отношение настороженное, неприветливое, и мне это дают понять с порога.

Стражи не были одаренными. С новыми характеристиками я мог бы свернуть шею каждому прежде, чем они сообразят, что я атакую, но давить на стражу и козырять своим превосходством — хреновая идея. Мужики делали свою работу, как тот старик в деревне, где мы были с пацанами. И пока они не выйдут за рамки, в них останусь и я.

— Адепт Утренней звезды. Оттуда и иду.

Видимо, после ответа стражники вспомнили, чья на мне форма: переглянулись и заговорили куда вежливее. Алебарды, как по волшебству, уперлись древками в грязные камни, которыми была вымощена дорога. Я почувствовал себя гремучей змеей размером с корабельную мачту, которая своим появлением испортила мужикам вечер, но ни капли этому не огорчился.

— Э-э...— промычал один из них,— Ну проходите...

И посторонились на расстояние, через которое не то, что я спокойно прошел, но и тройка коней промчалась бы.

— А за проход...— заикнулся было один, но второй замахал руками раньше, чем я остановился и потянулся к кошельку:

— Не нужно, не нужно! Для вас бесплатно!

В следующий раз нужно переодеться в простую одежду горожанина, или хотя бы прикрыть приметную форму плащом. Если он будет, следующий раз. Похоже, адепты серьезно здесь отметились, настолько явным в голосе мужика было желание поскорее избавиться от моего общества. Тем страннее факт, что некая родовитая девчонка обратилась именно в школу. Хотя для меня оказалась сюрпризом новость, что любой человек мог отправить в школу письмо и попросить о помощи. Если у тебя есть монеты, легче обратиться к страже — она прошерстит город и найдет парня, чем вызывать адепта из даленей. Предполагаю, что Аталес пропал надежно, и стража не поможет. Хеппи-энда в истории не будет, и труп художника найдется где-нибудь на свалке, или в загоне свиней. Или не найдется вовсе. Тем не менее, нужно хотя бы изобразить бурную деятельность.

Следуя подсказкам прохожих, я нашел лавку портного. Форму срочно требовалось менять: презрение, страх, легкая паника и ужас, с которыми люди провожали мою фигуру, гремели в голове тревожным звоном. На вопросы горожане отвечали скороговоркой, стремясь как можно быстрее покинуть мое общество. Не знаю, чем адепты отметились в городе, но ничего положительного от собратьев по мастерству я не жду.

В лавке местного портного пахло едкой дрянью: Апелиус подсказал, что так воняют составы, которыми обрабатывают кожу. На вешалках висели серые наряды. Портной — снулый высокий мужик, занимался раскройкой женского платья.

— Чего вам угодно?— среагировал мужик на звук дверного колокольчика, а когда разглядел форму, протянул,— Э-э...

— Нильям, простой путешественник,— улыбнувшись, подсказал я.

— Путешественник, да... Э-э... Так чего вам угодно, господин?

— Мне бы нормальную одежду,— попросил я.

— Нормальную — это какую, господин? У меня есть кожа, шелк, джут, хлопок и лен. Могу сшить любую одежду, но украсить серебряными или золотыми нитями, как наверняка пожелает господин, не смогу.

Минут десять мы обсуждали, что я имею в виду под определением "нормальная", портной разговорился и почти уже не срывался на робкое эканье. С меня сняли мерки, а в конце разговора вскрылся тот факт, о котором я напрочь забыл. Отсутствие стандартизации, единых размеров и, дьявол ее побери, готовой одежды. Все готовое, что здесь висело, либо ожидало своего заказчика, либо давно и безуспешно ждало хоть кого-нибудь, но мне не подходило. Портной был готов собрать весь заказ к завтрашнему дню, взвинтил цену в три раза — за срочность, но это был максимум. Мужчина сказал, что придется раздавать часть заказа знакомым ремесленникам и работать втроем.

— Хорошо,— смирился я,— Давайте завтра. Но мне нужен широкий плащ.

— Разумеется, господин. Плащ я достану за пол часа. Все будет в лучшем виде, плащ скроет вашу форму, будьте спокойны...

Голос мужика звенел от скрытого ехидства. Я уверился: к вечеру каждая собака в городе будет знать — в городе адепт. И в чем он ходит, тоже отлично узнают.

Дьявол... Впрочем, не все ли равно? Перед стражниками на воротах я уже спалился. Да и я здесь на пару дней — пересидеть шумиху. Картра просила скрытного расследования, но это ее проблемы. Здешнее общество не настолько продвинуто, чтобы богачка отослала гневный отзыв в школу и его приняли всерьез.

Получив плащ, я поплутал по улицам, запоминая город, а потом по подсказкам прохожих, которые стали гораздо дружелюбнее, нашел гостиный двор.

Средневековая гостиница мне понравилась: тихое, уютное место. По полу не рассыпаны зубы, вышибала на крыльце не выбивает душу из выпивох. Да и нет вышибалы.

Первый этаж — едальня. Широкие, крепкие столы, скамейки, тяжелые даже на вид — все крепкое, сделано на года. Ну или до первой серьезной ссоры двух неофитов.

Несмотря на приближающийся вечер, гостей в заведении мало. Три типа в застиранной и выцветшей одежде шушукались в дальнем и темном углу зала, изредка прикладываясь к кружкам с пивом. Загорелая кожа, небритые рожи, короткие клинки на поясе. Я принял мужичков за охотников на нечисть, или за авантюристов, какими их описывал Апелиус. Судя по тому, что я узнал в школе, гильдий авантюристов здесь не было. Люди и слова такого, как авантюрист, не знают. Зато знаю я, поэтому буду использовать.

Авантюристы чаще охотились на нечисть ватагами человек по семь-десять: устраивали временные лагеря, делали пару десятков рейдов, набивая мешки костью, рогами, хитином и прочим, чем людей могла одарить щедрая пустынь. Нередко на запах крови прибегало что-нибудь слишком опасное для обычных людей, и гибла вся ватага. Тогда на помощь имуществу павших товарищей устремлялись мелкие команды по три-четыре человека, которые самоотверженно выносили на себе и клинки погибших, и имущество, и контейнеры с частями монстров — все, что не сожрала угробившая ватагу тварь. Падальщики любили монеты, выпивку, рассказы о своих выдуманных приключениях и не любили, когда их называли падальщиками.

Еще два посетителя были из местных: простые одежки, на поясе никакого оружия, значит, защищать себя не планируют. Это практики и охотники на монстров всегда готовы отстаивать свою жизнь, а обычный городской люд привык к спокойствию и рассчитывает больше на стражу и закон, чем на себя.

Я подошел к молоденькой девушке за стойкой, которая от скуки соломинкой гоняла по столешнице таракана. Нехитрые средневековые развлечения. Когда мне нечем заняться, я медитирую, остальные же убивают скуку как могут.

— Здравствуй. Мне бы комнату, дня на два. И поесть.

Девчонка ловко накрыла таракана пивной кружкой, тяжко вздохнула и подняла на меня усталые глаза.

— За два дня и полноценное питание плата — половина серебрушки.

Ого! Это насколько же уменьшает ценник обычная одежда? Портной содрал с меня два старта. Денег мне не жалко, но если одежда не будет соответствовать ценнику, мужик будет шить мне костюмы до тех пор, пока я не уеду в школу. И несколько недель после этого, отсылая одежду с караванами.

— Меньше нет,— пожал я плечами и впечатал в столешницу старт.

Глаза девчонки едва не вылезли из орбит. На щелчок монеты синхронно обернулись все посетители, и я понял, что мое расследование начнется очень кроваво, если местные головорезы решат грабануть подростка. Задолбанная девчонка выдохнула так громко, будто я ее с утра допекаю и ушла. Вернулась с серебрушкой и несколькими медными монетами, которые я не глядя сгреб в карман. Обсчитала меня девчонка или нет, было побоку: в сумке этих стартов целый кошель, тратить некуда. Здесь.

Апелиусу понравилась как гостиница, так и город. Пока я цедил квас, архимаг разглагольствовал:

— Наконец-то мы в цивилизации, Нильям! Твоя школа, при всем ее комфорте, на цивилизацию похожа меньше, чем этот уютный городок. Напитки на разлив, доступные женщины, приключения в тесных закоулках... Как же я скучал по всему этому! Как же давно я не бился на подпольных аренах, где ставка — собственная жизнь, как давно не спал с женами и дочерьми бургграфов, не вызывал на дуэли напыщенных хлыщей и не вгонял в их туловища металл. Я чувствую запах приключений, и надеюсь, времена, по которым я скучаю, скоро вернутся. Сотни трупов, горы съеденной снеди — скучаю по всему этому... Очень жаль, что меню в здешней гостинице скудновато, и ничего достойного в нем нет. Вот ты хоть раз пробовал пирог из русалки?

— Прости, что?

— Многое упустил, скажу я тебе. Жаль, что здесь в меню нет ничего столь экзотичного. Что же, если нет достойной материальной пищи, попробуй на вкус пищу информационную. Расспроси девчонку, что здесь в последнее время происходило. Пора приниматься за расследование: искать пропавших и наказывать причастных.

Девчонка закатывала глаза, но наличие у меня старта слегка остудило соплюшку и меня не послали сходу. За пару медяков я узнал, что за последние дни в пустыне участились бури, а под старыми руинами замка Лахам, неподалеку от города, пропал подросток. Стража не пошевелилась, а жители, которых уговорила безутешная мать, организовали поиски, но во время поисков пропал так же и один из жителей. Вход в руины заколотили досками и забросали всяким хламом. Стоит проверить те руины: возможно, пропавший "близкий друг", как окрестила своего любовника Картра, именно там. Про художника, кстати, девчонка не упомянула. Про его пропажу вообще знает кто-то кроме Картры?

— Ростовщик Джери Митин таинственным образом исчез на прошлой неделе в лесу,— продолжала девчонка,— Но это скорее его вина: все знают — в том лесу не стоит гулять. Если вдруг услышишь оттуда крики и вопли, не советую идти на помощь: в те моменты никто не возвращался оттуда живым. Старая Хельна расплачивается на рынке странными монетами, каждая из которых отмечена какой-то закорючкой. Но медь есть медь, люди берут. Король, слава судьбе, не установил денежную валюту, объявив остальные монеты вне закона...

Мясо принесли едва теплое и пресное, но мне было побоку: съел и попросил добавки. Интереса ради заказал пиво, под неодобрительно урчание Апелиуса выпил залпом и ничуть не опьянел. Я знал, что адепты крепче обычных людей, но не думал, что это распространяется еще и на стойкость к алкоголю. Похоже, чтобы опьянеть, мне придется накачиваться целеустремленно, чем я не страдал в прошлой жизни, и в этой не хочу.

Кстати, судя по памяти Нильяма и выставленному позади девушки скудному ассортименту, спирта в этом мире не было, как и крепких напитков. Моих знаний хватало, чтобы научить аборигенов производству спирта, но я не настолько подонок. Без разговоров и раскачки убить Пауля — это одно, а презентовать отраву целому миру — совершенно другое. Поставят на каждом углу алкогольные ларьки, за пару веков деградируют и вымрут. Нет, пусть сами к этому идут.

Я наелся, слегка осоловел и огляделся. Рюкзак стоял у моей ноги, и поползновений к нему не было. Посетители за время моего ужина разбежались, но вряд ли они оставят меня в покое.

— Сейчас у бригады кожевников будет конец рабочего дня,— сообщила девчонка,— Припрутся, орать будут, задираться на вас. Шли бы вы в комнату, от греха подальше.

И я пошел наверх. Следовало обезопасить комнату простейшими рунными печатями, чтобы не заниматься этим делом ночью.

Хлипкая задвижка меня не удовлетворила: такая и кошку не задержит. Но подобного я и ожидал. Из мебели шкаф и кровать с матрасом и одеялом, без постельного белья. Очень спартанские условия, но гораздо лучше, чем спать на песке.

Я сдвинул кровать к стене и прямо на полу с помощью порошка и слабого потока бао из пальца начертил печать, ответственную за сбор энергии, в центр которой поместил старт. Уже на монету заякорил простейшее заклинание ужаса, которое подействует на всех обычных людей. Теперь, если кто попытается зайти в комнату или залезть через окно, то в лучшем случае поседеет и обгадится, в худшем — вора ожидает сердечный приступ. Слишком уж нехорошими взглядами разглядывали мою спину и авантюристы, и местные. Разве что девчонка не показала ничего, кроме удивления стартом и раздражения моим появлением. Кстати, это подозрительно.

Когда я закончил, пол у одной из стен был белым из-за осыпавшейся побелки. Рунная печать заняла часть стены и половину пола, который теперь темнел выжженными пятнами рядом с рунным порошком. Порча чужого имущества меня совершенно не заботила: перед выселением накину несколько медных монет на замену досок.

Я усмехнулся. Если практикам плевать на окружающих людей хотя бы на одну десятую от моего безразличия, то понимаю, за что нас ненавидят и боятся.

На улице темнело. Я подошел к окну, пару минут любовался замызганными улочками, а потом решил насладиться свежестью вечернего города вместо спертого воздуха комнаты. Легким тычком ладони я выдавил крепко засевшую створку окна и вдохнул. Вонь от мастерских, смешанная с запахом дыма и вони сточных канав, ударила в нос. Фу, черт... Нет, в городах мне не нравится, гораздо приятнее жить на природе. Спасибо Апелиусу, что выбрал мне в наставники друида — после профильного обучения я смогу превратить в природу даже город.

Я аккуратно закрыл окно. Лучше дышать спертым воздухом, чем таким.

А сейчас самое время навестить Картру. Без правдивого рассказа я с нее не слезу. Хм... Апелиус бы такое одобрил.

Глава 2

Усадьба Скоробогатовых, семейства леди Картры, располагалась на окраине города. Но это была не типичная окраина, полная трущоб, груд хлама и горелых домишек — наоборот, отец Картры - местный бонза и управляющий городской стражи, выбрал наименее шумное место у городской стены и огородил его другой стеной, поменьше. Что примечательно, бедняки в этой части города не жили — в ста метрах от стены усадьбы Скоробогатовых на комфортной дистанции выстроились дома купцов, богачей, удачливых и умелых ремесленников. Дороги здесь выстлали подогнанными друг к другу каменными плиточками, обочины усадили цветами и низкой травкой. Важные городские персоны предпочли свежий ветерок и природу центру города, с вонью скотобоен и галдежом толпящейся на рынках черни.

Я разменял серебро на медь, и с помощью доброго слова и нескольких десятков медных монеток выяснил все, что мог о леди и ее семье.

Картре двадцать три года. Мать — домохозяйка, братьев и сестер нет, отец — важная шишка, глава городского совета и по совместительству — начальник стражи. Неудивительно, кстати: имея под рукой сотню головорезов в доспехах, можно легко занять какую угодно должность в городишке. Нервное поведение горожан, рассказывающих мне о Скоробогатовых, явно намекало, что с властями в Лурсконе шутить не стоит.

Первая версия, самая очевидная — отец узнал о интрижке дочери и с помощью пары молчаливых парней зарыл Аталеса где-нибудь на кладбище, на занятой могиле. Экономия места, времени и усилий. И труп уже нигде не всплывет, не превратит сюжет в плоский детектив — кому может прийти в голову разрывать уже занятые могилы в поисках пацана?

Если за три дня не выясню, что произошло с Аталесом, то плавно сверну свой маленький отпуск и отправлюсь учиться и вытирать сопли Ниаз. А Картре и адепту, которому буду сдавать задание, скажу, что пацан сбежал с города, опасаясь гнева отца девчонки. Горсть меди даже свидетелей найдет, если они будут нужны.

Я подошел к воротам, ведущим в усадьбу. Возле ворот скучал паренек в ливрее.

— Здравствуй,— поздоровался я, но засранец не обратил на меня никакого внимания. Я пощелкал пальцами перед глазами пацана, помахал рукой.

— Чего хотел?— хмуро спросил невежа.

— Мне нужно передать пару слов леди Картре.

— Для встречи с леди нужно уведомлять леди заранее, как минимум за сутки, в письменном виде. И ждать либо гонца, либо письменного же ответа.

Вот сейчас здорово пригодилась бы форма адепта. Даже интересно, попытался бы помешать мне пацан, зная, кто я такой?

— Пни его в коленную чашечку, добавь в подреберную ложечку и заходи,— посоветовал Апелиус.

— Не думаю, что ливреец — главный защитник Скоробогатовых,— ответил я,— Усадьбу точно охраняют тщательнее, чем это заметно снаружи.

— Ты меня разочаровываешь,— проворчал Апелиус,— Естественно пацан — пешка, поставленная сюда, чтобы принять первый удар! Справа от входа, в кустах акации, лежит сторожевой пес. Еще как минимум три бегают по двору: их я не чувствую, но догадываюсь, что один пес — это мало, а больше пяти — много. Помимо собак, думаю, здесь находятся несколько мечников или арбалетчиков. Но ведь в этом ведь и смысл — провести несколько боев в опасной обстановке и приобрести бесценный опыт. Или скрытно проникнуть в поместье и получить опыт скрытных проникновений в поместья. Хотя, если хочешь, можешь поймать несколько стрел, порезов и приобрести опыт выживания на грани жизни и смерти — весь мир перед тобой, какой опыт нравится, тот и бери.

— Спасибо, но я, пожалуй, откажусь. Картра просила тихого расследования, а бойня не добавит мне ни понимания происходящего, ни хорошего отношения с городом и с семьей девушки.

Я встряхнулся и обратился к пацану:

— Передай, что я нашел ее друга. Остановился в гостинице.

Ливреец лишь снисходительно усмехнулся.

— Не передашь, тебя высекут,— предупредил я,— Если не по приказу леди, значит, я сам этим займусь.

Усмешка пацана стала шире.

Я подавил раздражение, вдохнул запах луговых трав. Вокруг щебетали кузнечики, прохладный ветерок шевелил мои волосы. Эта часть города меня успокаивала: здесь не воняло химикатами, а прохладный ветерок не бросал мне в лицо песок, как в пустыне.

— Если бы это место не было таким уютным, я бы тебе вломил. Советую доложить,— сказал я и махнул кистью. Одновременно с жестом под колени пацану ударил сильный порыв ветра. На тренировочной площадке адепты третьего ранга простым ветром глиняную плитку ломали, но я до такого не дорос: подростка всего-лишь опрокинуло навзничь.

Я пошел прочь, не оборачиваясь. В спину мне неслось смешное рычание, но пацан проявил благоразумие и орать вслед оскорбления не стал.

Делать мне было нечего, я шатался по улицам, по кругу приближаясь к гостинице, и запоминал город.

— Ну вот, пока Картре передадут сообщение, пока девушка будет телиться и думать, стоит ли ей встречаться с тобой, ты можешь найти себе занятие по душе,— сказал архимаг,— Что у тебя по плану?

— Планирую не переходить на следующий ранг. Значит, мне будет по душе какое-нибудь дело, не требующее применения заклинаний. Что-нибудь спокойное, но вместе с тем увеличивающее мои возможности.

— Предлагаю наведаться в руины под замком, о которых говорила та девчонка из трактира, - явно не услышал меня Апелиус. Я поморщился. У архимага понимание спокойных дел было абсолютно иным.

— Не думаю, что это хорошая идея. Я не знаю, кто водится в руинах, а от пропажи людей смердит опасностью. Не ты ли мне говорил, что лучше не соваться в неразведанные места?

— Ну да, было такое,— неохотно признался Апелиус,— Но я тебе говорил о походах в пустыню, и ты тогда был неофитом. К тому же, разве не логично искать художника там, где пропали другие люди?

— Можно и так. Только давай сперва встретимся с Картрой и расспросим девушку. Моя цель — потянуть время, а не искать какого-то художника.

— Мне скучно, Нильям!— признался дед,— Ты не ходишь по закоулкам и не бьешь морды местному отребью, так хоть в руины сходи! Ты уже всем доказал, что способен расти в ранге с умопомрачительной скоростью, так расслабься и насладись жизнью! В школе то за книжками сидел, то копался в лаборатории. Хоть поживи, что-ли. Девчонку какую найди, покувыркайся: на адепте они и бесплатно попрыгают — девчонкам нравятся успешные пацаны, а кто может быть успешнее практика, который ухватил магию за бороду?

Последняя фраза прозвучала с затаенной надеждой. Ох уж этот Апелиус, старый вуайерист.

— Я подумаю,— пообещал я. Мне не хотелось идти в руины и швыряться там заклинаниями, приближая шажок на новый ранг, зато я не против достать котелок, алхимические принадлежности и вплотную заняться травами, которые собрал по пути в город.

— Знаю я твоё "подумаю". Вежливый отказ, не больше. Чего ты как не живой, пацан? Давай прошвырнемся по подземельям, проверим, нет ли там твоего Аталеса. Может, и в самом деле что отыщем. Ты — адепт с силой, ловкостью и телосложением трёх человек! Практически ожившая каменная статуя! Кого тебе бояться? Если не хочешь швыряться заклинаниями, доверь зачистку подземелий мне!

Архимаг прав: Аталес вполне мог пропасть там же, где и прочие люди. Почему нет? Кинулся искать людей и остался внизу, запертый с какими-нибудь мутировавшими крысами. Да и по подземелью было любопытно пошастать — некоторые ценные грибы и мхи растут именно там. И на школьном рынке, кстати, я таких не видел — в подземелья даже адепты лишний раз предпочитают не соваться. Как раз потому, что там опасно и нужно швыряться заклинаниями.

— Как-нибудь в следующий раз,— отмахнулся я,— Ты и вправду хочешь потратить время на поиски потеряшки?

— Я хочу боя! Я хочу, чтобы адреналин изо всех щелей вытекал!

Вот это точно лишнее. Брызги адреналина я не приветствую.

— А я вот по дороге травы собрал, и теперь хочу сделать из них что-нибудь нормальное.

— А у тебя не получится! — со злорадством сказал архимаг, — на зелья влияет буквально всё, а здесь окружающий фон бао составляет всего треть от школьной нормы.

— Черт, и правда... Почему ты так радуешься, что я не буду варить новые зелья и вообще как-либо развиваться? Ты точно тот самый Апелиус, который подбивал меня выпытать у Ларры знания по сбору трав и угрожал за недостаточно быстрое продвижение к рангу адепта окунуть мою руку в кипяток?

Апелиус долго молчал, а потом признался:

— Когда я впитал энергию от ритуала, меня не отключило, я оказался заперт внутри пустого пространства без каких-либо раздражителей. Я не чувствовал тела, не видел света, не слышал звуков и запахов, и по моему представлению, это продолжалось целую вечность. И тогда я осознал, как это тяжко — быть без тела, не иметь возможности повлиять на мир и ощутить его. Эта пытка сильно на меня повлияла. Я очень, очень хочу управлять этим телом, пацан. И от его захвата меня сдерживают две вещи: во-первых, я обещал этого не делать, во-вторых, я хочу себе тело ещё лучше. Поэтому советую по возвращении найти хорошего химеролога, который создаст тело на заказ, и мага, который сможет осуществить мое переселение в это новое тело. А сейчас — сыпани в подземелье этого захолустного города щедрую порцию нагиба. Меня мыкают спокойные занятия, я хочу крови! Если хочешь, передай мне управление и я сам зачищу катакомбы, только не занимайся зельеварением, умоляю.

Я вздохнул.

— Звучит более чем доходчиво...— ещё бы! Архимаг внутри моей черепушки медленно едет крышей!— Давай завтра отправимся туда, если не подвернётся иных, более интересных дел. И выдели мне уже обещанные десять процентов мощности заклинания.

- Сразу, как очнулся, выделил,- проворчал архимаг.

Я обошел город, составил примерным план улиц, и отправился в гостиницу. В комнате я на всякий случай вбил кинжал в подоконник у пошедшего трещинами окна, чтобы раму было сложнее открыть, если вдруг что. Не думаю, что если какой-нибудь жадный хитрый жук решит лезть через окно, успеет дотронуться до рамы прежде, чем его шарахнет защитное заклинание, но кинжал всё-таки пусть будет. На всякий случай.

Утром я проснулся под крик петухов, размялся и поспешил вниз: сбивать режим и пропускать завтрак я не хотел. И оказалось, с решением сходить в катакомбы я слегка поспешил, потому что интересные дела ожидали нас с самого утра.

Внизу меня уже ждали. Кроме обычного для этой гостиницы контингента — работяг и охотников на монстров, здесь находилась нервная молодая женщина в красивом платье. Милашка присела на краешек стула у стойки и тарабанила по столешнице пальчиками. Леди Картра?

— Госпожа, вон тот самый постоялец, которого вы искали,— кивнула в мою сторону знакомая девушка за стойкой, чем подтвердила догадки.

Картра соскочила со стула и под дробный стук каблучков добежала до меня.

— Где он?!— тихо прошипела она, глядя в мои глаза,— Где Аталес?!

Я с интересом рассматривал нависшую надо мной леди. Лицо девушки было искривлено в злобненькой гримасе. Под глазами — круги.

— Ну во-первых, успокойся.

— Не тыкай мне, малец!— взвилась Картра,— Твои хозяева похитили Аталеса, верно? Клянусь, я нажалуюсь отцу, и он землю перероет...

— А я бы её потыкал,— заинтересованно пробормотал Апелиус.

Я поморщился, и поднял руку, прерывая леди. К сожалению, мой жест был воспринят ровно никак.

— Чего ты ладонь ко мне тянешь?!— взвизгнула девчонка. Тогда я просто послал в ладонь бао и слабым воздушным толчком ударил в лоб Скоробогатовой. Голова Картры даже не дернулась: девчонка скривилась, подняла ладонь с сантиметровыми ногтями — видимо, хотела снять мне скальп или пройтись по лицу, но вдруг застыла и округлила глаза. Значит, дурой Картра не была.

— Пошли наверх, поговорим,— кивнул я на лестницу. Девушка огляделась по сторонам и направилась за мной.

— Леди, всё в порядке?— спросил пьянчуга с трезвыми глазами, что сидел у барной стойки и всё время нашего разговора цедил полный стакан пива. С момента, как я спустился, уровень напитка не убавился ни на йоту.

— Да, всё в порядке,— растерянно кивнула девушка и дернула кистью, рисуя в воздухе какой-то знак. Я не любитель всей этой шпионской мути, поэтому даже запоминать не стал, что она там показала своему сопровождающему.

Пока мы поднимались по лестнице, я просветил девчонку:

— Я адепт из школы, куда ты подавала запрос на поиск твоего знакомого.

— Они послали ребёнка?

— Интересно, что бы она сказала, если бы знала, что этот ребенок может её прямо здесь нагнуть, а потом вырезать пол города прежде, чем у него закончатся силы и его пристрелят?

Похоже, у Апелиуса эти дни... Нет, архимага точно нужно переселять. На всякий случай я вспомнил ритуал изгнания: простой процесс мгновенно всплыл в памяти, и я слегка успокоился.

— Вопрос первый — о каких хозяевах ты говорила?— спросил я, заходя в комнату. Девушка застыла на пороге. Я обернулся и увидел выражение ужаса на уставшем лице.

Я порывом ветра откинул старт с середины пентаграммы. Картра вздрогнула, приходя в себя.

— Так что там с хозяевами? Тебя шантажировали?

— Меня только что посетило странное чувство, будто происходит что-то очень ужасное...

— Не отвлекайся,— я кивнул на кровать,— Присядь и расскажи мне всё.

Картра послушно присела на кровать.

— Насчёт похитителей — нет, меня никто не шантажировал. Я даже не уверена, что его похитили. Мне кажется, с Аталесом случилось что-то плохое. Просто я подумала про похитителей, когда увидела тебя.

— Такой грозный?— с иронией спросил я.

— Нет, как раз наоборот. Выглядишь как пацан на побегушках взрослых и серьезных людей. А насчёт похищения — со мной, отцом и матерью постоянно находится охрана. Аталеса могли похитить ради выкупа, но это слишком замудренно.

Апелиус подтвердил мысли Картры:

— Если подумать над вариантом выкупа чуть больше пары секунд, становится понятно, что леди проще шантажировать, угрожая рассказать о её интрижке отцу, чем заморачиваться похищением человека.

— Вы были любовниками?

Девушка залилась пунцовой краской, чем косвенно подтвердила догадку и излишне резко произнесла:

— Почему я должна всё тебе рассказывать?!

— Насчёт отношений всё ясно. Когда виделись в последний раз? Где?

— У него в комнате.

— Адрес?

Картра продиктовала путь, состоящий из одних описаний.

— Отсталый мир,— проворчал архимаг, и здесь я всецело с ним согласился. Как можно жить без простейших обозначений, типа улиц и номеров домов?

— Расскажи про своего Аталеса,— попросил я девчонку.

— Он... Хороший. Зарабатывает на жизнь, рисуя картины. Грезит о славе. Увлекается всем, что связано с магией.

— Он неофит?

— Не знаю... Воздухом точно не управляет, и ничего необычного я за ним не замечала. Просто собирает всякое, связанное с вашими школами.

— Спроси, проводит ли он опыты,— посоветовал Апелиус,— Обычно идиоты-самоучки стараются залезть в магическое искусство, не понимая в нем ни бельмеса. Девять человек из десяти гибнут, а вот у последнего есть шансы выжить. Только вот его меняет и уродует ритуалом. Успеха добивается только один из сотни: на опытах таких первопроходцев и стоит вся теория магии. Я не знал, что будет меня ждать в новом мире, поэтому заклинание способно с нуля вычислить все магические законы и вернуть мне силу, равную прежней, но сопляк такого преимущества не имеет.

— Он проводил какие-то опыты?

Картра замотала головой:

— Нет. Он не одаренный, просто грезил магией.

— Хорошо. Скажи, почему ты обратилась именно к нам, а не к страже?

— Вам в этом городе многое можно. Согласно законам королевства, любой человек может вызвать другого на дуэль, если имеет хоть самую малость вескую причину для этого. А обычный человек против практика...

— Отличные новости,— улыбнулся я. Теперь понятно, почему адептов боятся и ненавидят.

— Однако не советую злоупотреблять. Стражники иной раз нападают на обнаглевших адептов, когда уверены, что победят без потерь. Если при расследовании возникнет какой-то конфликт со стражей, постарайтесь не попадать в скопление служак.

— Отличный совет, спасибо. Скажи, как поговорить с твоим отцом?

— Зачем?— занервничала девушка.

— Вдруг захочу задать ему пару вопросов.

Мало ли. Расследование может привести меня как раз к главе семейства Скоробогатовых.

— Никак,— нервно отрезала Картра,— К отцу на приемы записываются за пару недель, и то по рекомендациям.

— Хорошо. Ты говоришь, Аталес - художник. Он работал в комнате, или в другом месте?

— У Аталеса есть мастерская на старых складах. У него мало денег, чтобы снимать что-то хорошее, поэтому он работает там. Если пойдете туда, ищите деревянный ангар с кругом на стене.

***

— "Ориентируйся на огромный черный тополь с раздвоенной вершиной, около дерева должен быть черный двухэтажный дом с трещиной на южной стене"— повторил я слова Картры, которыми она описывала путь к дому, в котором снимал комнату Аталес. В такие моменты всеобщего безумия мне хотелось помочь Апелиусу занять трон империи, чтобы хотя бы улицы получили свои названия. Потому что искать двухэтажный дом среди одноэтажных — тупость.

— Апелиус, что думаешь?

— Здесь даже заклинание бессильно. Либо дом перекрасили, либо Картра ошиблась в описании. Попробуй пройтись по кварталу, авось, отыщешь искомое.

Дом нашелся в трехстах метрах от башни. Трещина и цвет соответствовали описанию, поэтому я смело открыл дверь, чтобы нос к носу столкнуться со старушкой. Судя по описанию, именно у нее художник снимал комнату. Так как я уже переоделся в заказанную у портного одежду, меня встретили, как человека: вежливо поздоровались и спросили, не желаю ли я снять комнату.

— Я по другому вопросу — насчет Аталеса. Знаю, он не появлялся уже три дня...— здесь я взял паузу, и старушка кивнула,— Так вот, у меня есть подозрение, что с ним случилось что-то плохое. Я бы хотел одолжить у вас ключ, чтобы найти зацепки по поводу мест, где его искать.

— Одолжить?— переспросила старушка. Я прекрасно понял намек и поспешил исправиться:

— О, нет-нет, я неправильно выразился. Аталес наверняка оттягивал платежи за комнату — человек он не очень обеспеченный. Давайте я заглажу его вину, скажем, десятью медными монетами. Ведь я его лучший друг.

— Ну, я не знаю...— для виду заколебалась старушка.

— С человеком действительно могло случиться нечто плохое,— надавил я,— Вы же знаете, как нынче неспокойно: по улицам ходят душегубы и сборщики налогов, людей настигают нехорошие болезни.

— В двери стучатся посторонние люди, выдающие себя за друзей постояльцев,— подсказал Апелиус.

— К тому же, я не вор и не возьму из комнаты никаких вещей — вы можете сходить со мной и убедиться. Решайтесь. Возможно, именно ваша помощь может спасти человека.

Старушка оказалась той еще скрягой и вытягивала деньги похлеще любовницы, торгуясь за каждую монетку. Сегодня не мне судьба послала падкую на медь бабку, а ей — щедрого адепта. Спустя пять минут и два десятка медных монет я поднялся по скрипучим ступеням на второй этаж и отпер дверь ключом.

Обстановка комнаты на первый взгляд была обычной. Художник не валялся по середине, не было видно следов разгрома. В комнате царил образцовый порядок: все вещи на своих местах, кровать заправлена так аккуратно, как Зоуи и не снилось. Верхняя одежда в шкафу висит ровно. Ботинки начищены, грязи нет. Люблю такое.

Я аккуратно осмотрел комнату, двигаясь по часовой стрелке от двери. Ничего необычного не нашел: ни пятнышек крови, ни следов ударов на потрескавшейся штукатурке. Либо пацана взяли тихо и профессионально, либо заломали его не здесь. Или Аталес вообще сам свинтил с десятком серебряных монет, полученных от отца Картры за то, что оставит девчонку в покое. В это верилось больше, чем в похищение. Хотя за ответами придется прогуляться в руины.

В общем, ничего выдающегося я не нашел: ни листов бумаги, ни блокнотов, книг и иных записей, дающих подсказку, где сейчас художник. А вот книги на полочке меня заинтересовали. Не знаю, насколько распространена книга по каэльским рунам, но вот по плетению рунных цепочек в открытом доступе библиотеки ничего не было, это объясняли только на лекциях. Аталес непрост. Причем девчонка художника сказала, что он неодаренный. Парень скрывает свою силу, и он все же неофит?

Я забрал книгу и сунул ее за пазуху — в гостинице перечитаю. Может, что-то новое для себя найду.

— Выделить места с возможными тайниками красным цветом, желтым — места, которые следует обыскать тщательнее, зеленым то, что я уже досконально проверил. Обозначить данную процедуру как "обыск",— отдал я приказы заклинанию. Результат последовал сразу же, что меня порадовало. Когда маг был в отключке, такой процесс мог занять секунды.

Красным цветом не выделилось ничего. Я обыскал повторно все желтое, пока цвет не сменился на зеленый.

— Места возможных тайников и ловушек постоянно отслеживать в фоновом режиме и при нахождении подавать звуковой сигнал,— скомандовал я. На будущее пригодится. Вот и первое пассивное умение. Пусть заклинание работает, пока буду работать я. И надеюсь, что из-за пинга заклинания я не услышу писк находки капкана, когда уже буду стоять одной ногой в нем.

Обыск, обыск... Я перепроверил комнату по новой, осмотрел каждую дощечку на полу, но ничего не нашел. Даже Апелиус помалкивал, не указывая на упущенные мной места.

— На будущее — опыт не сравнится с заклинанием, слишком уж топорно оно в таких тонких вещах, как поиск тайников.

— И откуда ты столько знаешь...— проворчал я.

— Поживи с мое.

В итоге обыска единственное, что у меня было — книга с рунными цепочками. Ладно, проверим мастерскую...

Глава 3

Старые склады я нашел легко: прохожие охотно указывали путь и без стимула в виде меди. Сперва пришлось миновать кварталы бедняков. В этой серой зоне из старых, гнилых и покосившихся домишек, на улицах практически не было прохожих: лишь редкие старики, сидящие на лавках, и дети, возящиеся в пыли.

Склады кучковались за домами бедняков. На месте хозяев всего, что лежало в крупных ангарах и мелких пристроечках, я бы срочно перенес свое добро в более подходящее место. Достаточно одной подожженной тряпки, чтобы все ангары вспыхнули, а следом за ними занялся и квартал бедняков неподалеку. Или это специально сделано так, в качестве меры против восстания черни?

Я ушел в себя, размышляя о судьбах бедняков и городском быте, но доносящийся спереди гогот впереди прервал мои размышления. Я насторожился, нащупал ладонью рукоять меча.

Из-за очередного покосившегося ангара вышли трое здоровяков с тесаками на поясах и направились в мою сторону. Впрочем, здесь просто некуда было идти, кроме как на меня.

Идущие по бокам здоровяки не вызывали у меня никаких эмоций, но центральный внушал опаску даже мне — настолько здоровый. Не человек — настоящий пещерный тролль из бестиария, в полтора раза крупнее своих мелких собратьев. Я затруднялся сказать, кто был крупнее — он или кадавр. По-любому без влияния магии или невероятной комбинации генов здесь не обошлось: такой рост и мышцы правильным питанием не наешь.

В сравнении с огромными покатыми плечами, похожими на массивные наплечники рыцарских лат, огромной груди, на которой можно мечи ковать, и остального излишне гипертрофированного тела, голова человека казалось ужасно мелкой. Зато когда здоровяк подал голос, громыхнуло не тише грома:

— Эй, пацан! Чего делаешь здесь?

— По делам иду.

Я оценил характеристики человека, но кроме переваливающих за тройку силы и телосложения ничего интересного в нем не было. Подумать только — по силе я не слишком отстаю от этого здоровяка. Будь он чуть слабее, можно было побороться с ним на руках и потешить эго. Теперь я знаю, какая во мне заключена сила.

Маленькие глазки большого человека пробежались по моей одежде и остановились на мече.

— По делам... Тебе не кажется, что твой клинок слишком хорош для тебя? Он же в треть твоего роста! Давай-ка мне свою железку, пока не поранился. А бате скажи — потерял, мол.

От крепышей по бокам от здоровяка раздались смешки. Огромная рука требовательно качнулась мне навстречу, и я быстро шагнул назад. Меч с шелестом покинул ножны. Пока нападения не было, можно попытаться договориться. К тому же, задание предполагает скрытность, а нападать на всех самоуверенных придурков по пути — времени не хватит.

— Либо мы расходимся, либо я тебе что-нибудь отрежу,— предупредил я здоровяка,— Если уйдешь без руки, как будешь перед женой оправдываться? В случайную потерю не поверит.

Можно было подобрать другие, менее ранящие самолюбие слова. Можно было показать мастерство или сбежать, оберегая здоровье здоровяка, но это уже излишне. Пытаться избегать драк с идиотами — это одно, а пытаться изо всех сил, поставить жизнь идиотов во главу угла — это совершенно другое. Вдобавок, мне даже чуточку хотелось, чтобы здоровяк не обратил ситуацию в шутку и пошел на конфликт.

И он пошел. Крепыши неодобрительно загомонили, и это подстегнуло огромного человека: здоровяк нахмурился.

— Ножны снимай, мелочь,— грозно прогудел он.

Честно, не понимаю, как три вооруженных тесаками человека хотели забрать меч у вооруженного подростка. Тем более, тесаки по-прежнему висели на поясах бычков.

Когда здоровяк шагнул вперед, протягивая руку в моему плечу, я ускорился и махнул клинком. Лезвие за мгновение рассекло воздух и четыре огромных пальца здоровяка упали в дорожную пыль.

Я считал мгновения до жуткого крика. Мгновения складывались в секунды: здоровяк притянул к себе искалеченную ладонь и сжал запястье пальцами целой руки, на песок быстрой капелью падала кровь... А крика не было. Здоровяк шипел сквозь зубы, его сторонники испуганно переговаривались. Я плавно перетек на шаг назад.

— Ты — труп, пацан!— глухо пророкотал здоровяк, а потом обогнул меня по дуге и побежал прочь. Наверное, к местному лекарю.

С крепышами проблем не возникло: они забрали с собой отрубленные пальцы главаря и побежали следом за заводилой.

— Ну вот, так бы сразу!— одобрительно сказал Апелиус и расхохотался,— Вот теперь жизнь перестанет быть скучной! Чувствуешь вкус жизни, бьющий в голову адреналин? Вот ради такого стоит жить!

— Я думал, жить стоит ради создания империй и становления архимагом.

— И это тоже! Но никто и не запрещает совмещать, пацан. Вот когда меня во дворце империи донимала скука, отправлялся сражаться на подпольных кулачных боях. Без свиты, артефактов и магии, представляешь? И побеждал! Меня звали кровавым молотобойцем, потому что я вколачивал головы противников в пол ринга. Эх, пацан, как я скучаю по своим славным прошлым! Ты бы знал!

Я не позволил себе отвлекаться на болтовню архимага.

Деревянные ангары скалились зарешеченными провалами-бойницами, воняло сыростью и гнилью. Приходилось осторожничать, потому что я шел по узкой тропке, и напасть на меня мог кто угодно и с любой стороны.

Весь мусор из бедняцких кварталов шел под стены складов, и здесь же гнил. Если найду художника — накину меди, чтобы пацан снял себе место на новых складах, где бы они не находились. Не знаю, как здесь можно не то, что работать, а просто находиться.

Я шел и шел, осматривая деревянные стены. Когда я добрел до середины складов, круга еще не было. Зато нос привык к запахам, да и глаза больше не слезились.

Когда я прошёлся по всем неведомым дорожкам, залитым чем-то воняющим до самого конца, среди куч мусора наткнулся на ангар с кругом.

От художника я ожидал такого круга, чтобы понятно стало: к рисунку приложил руку мастер! Но чего я точно не ожидал, так это корявенькой печати сбора бао.

Я подошёл поближе к рисунку, посмотрел на облупившуюся краску, на всякий случай глянул на печать иным зрением, но печать на магическую энергию абсолютно не воздействовала. Я ковырнул руну ногтем. Обычная краска, без крупиц порошка.

— А художник, похоже, увлекающийся тип,— пробормотал Апелиус,— Справочники, ритуалы.

— Ага,— в тон архимагу продолжил я,— Главное, чтобы привлеченный для задания адепт не выступил в качестве учебного пособия.

— Подозреваешь Картру в желании помочь любимому стать неофитом? Ну или вивисектором, заточенным на познание практиков: не знаю, в кого играл пацан и каких идей набрался.

— А кто её знает, эту леди. Надеюсь, пацана парализовало где-нибудь в переулке, и руна на стене — просто совпадение... Но я точно уверен, что такая леди, как Картра, сюда не ходила. Не по статусу. А если бы ходила, то один единственный раз, и после этого точно бросила художника. Ссаные переулки — не для ледей.

Я обошел мастерскую по кругу: здание было с половину моей лаборатории. Другие стены потемнели от дождей, но никаких надписей и рисунков на них не было.

Дверь запиралась на огромный кованый замок, но петли шатались, и я выбил дверь несколькими ударами ноги. Вряд ли Аталес прячется в запертом снаружи помещении, но здесь могут таиться подсказки, где художник находится сейчас. А то, что незапертое помещение обыщут головорезы с тесаками и вынесут отсюда все мало-мальски ценное, меня не волнует.

— А художник очень даже не прост,— сказал Апелиус, увидев мастерскую. Я согласился с архимагом.

В логове Аталеса были и картины, что стояли пачками у стены, и наброски: на трех мольбертах стояли картины разной степени завершенности. Краски, кисти, палитра — всё это было, но у стен. На полу посередине помещения красовалась красная пентаграмма с несколькими десятками рунных знаков. На всякий случай я проверил её через истинное зрение, и ритуал оказался рабочим — линии пентаграммы светились мягким светом, а в воздухе над печатью вихрились потоки бао. Хотя нарисованы линии и руны без грамма порошка.

— Он кровью рисовал, что ли?— спросил я, но архимаг не ответил. В принципе, почему бы и не кровью? Я не изучал этот вопрос, но если уж воздух насыщен бао, то в телах адептов она точно должна иметься.

Не знаю, как должна пахнуть протухшая кровь, но в мастерской ничем, кроме растительных красок, не пахло и не воняло.

Я не стал наступать на линии незнакомой печати, не стал наклоняться над линиями, водить руками и вообще на всякий случай рассматривал штрихи и руны с расстояния двух шагов.

— Определить материал, которым сделан рисунок!— скомандовал я.

Киноварь — 94%

Иное — 6%

Ну, хоть успокоила. Буду знать, что художник не слишком отбитый. Жаль, что заклинание не определило таинственный компонент.

Печать была странной. Во-первых, она не имела накопителя, а значит, должна была переработать вложенную в печать бао и превратиться в обычную краску, как рисунок на стене. Но нет — печать светилась от вложенной энергии.

После прочтения рун я понял, что цель пентаграммы — накопление энергии. Пентаграмму можно было упростить раза в три, задать чёткие границы, где энергия будет накапливаться, в идеале — положить в центр накопитель, но художник этого не сделал, поэтому бао накапливалось над пентаграммой. Дилетантская работа.

Я ещё раз проверил руны, осмотрел пол на предмет подпилин, но ничего такого не наблюдалось.

— Давай, я же вижу, что тебе не терпится,— хмыкнул архимаг.

Я шагнул за линию пентаграммы.

Плотность бао: 214%

Счётчик меня удивил. Двести процентов — это пшик, если сравнивать с пустыней у барьера, но здесь, посреди города, где средний уровень колеблется в 30%, такое скопление бао — аномалия для дилетантского ритуала. Чем же ты рисовал эти руны, Аталес?..

— Кто-нибудь пробовал делать печати сбора энергии без описания границ?— поинтересовался Апелиус.

— Я обустраивал себе место для медитации, но оно не сильно то повышало уровень бао. Скорее, помогало его быстрее втягивать из мира. А описание ритуала без четких границ я не видел. Да и незачем это — проще собрать энергию сразу в накопитель. Выходит, вот эта рунная цепочка завязана на непрерывное обеспечение этой краски бао, а остальная печать используется для накопления энергии. Бессмысленное дилетантство.

— Но оно работает.

— Работает. И вполне возможно, Аталес уже лазит по руинам, потому что переусердствовал и отхватил повышенную дозу бао, превратившись в кадавра. Как раз именно потому, что это сработало.

Я подумал о том, что можно сделать с такой печатью. Максимум — можно оставить её в каком-нибудь городе, а поверх рисунка поместить клетку с собакой, обеспечив её провиантом. Спустя несколько суток пёс или помрёт, или мутирует в нечто нехорошее и сильное по меркам людей — в того же волколака. Этот процесс можно провести и самостоятельно, пропитывая пса своей бао: выйдет гораздо быстрее, но так упускается механизм отложенного действия. В общем, ничего, кроме детских вариантов применения такого заклинания, мне на ум не идет. Пожелай я кого-то убить, повторил бы "пентаграмму Филиса", назовем ее так.

— Слушай, а если он не неофит?— вдруг спросил я. От своих же слов по спине прошли мурашки. Ритуалы у неофитов работали только из-за того, что практики напитывали порошок своей бао, без которого порошок оставался порошком, сколько его не насыпь. Если обычные люди каким-то образом смогут работать с ритуалами, мир покачнется, потому что магию ритуалов можно просчитать, как математическое уравнение. Люди сравняются с неофитами и с адептами, потому что отличие адептов от неофитов в малом — всего-лишь в физических характеристиках и трех заклинаниях. Это маги взаимодействуют с реальностью на качественно ином уровне, но если люди смогут влиять на реальность хотя бы на уровне неофитов, мир ждет огромнейшее потрясение. И это очень плохо, потому что я сейчас в привилегированном сословии, которое имеет право смотреть на обычных людей, как на говно. И обычные люди этот порядок принимают.

— Слишком невероятное предположение,— со скепсисом в голосе сказал Апелиус,— Лучше не воспринимай всерьез свою гипотезу, пока не обнаружишь Аталеса. Если он окажется обычным человеком, тогда подумаем, что с этим делать. Пока все мысли на эту тему — бессмысленная трата времени.

— Картра утверждает, что Аталес — обычный человек.

— Девчонка может ошибаться, может врать.

— Хорошо, пока оставим этот вопрос. Тогда давай предположим, зачем обычному человеку рабочий ритуал сбора бао? Заметь — на стене дома тоже ритуал сбора.

— Может, он не знает других печатей, или боится с ними экспериментировать?

— Допустим. Но почему именно накопление энергии?

— Не знаю,— проворчал Апелиус,— Может, практиком хотел стать через напитку тела энергией?

Я пожал плечами и задал заклинанию запрос вычислить время, за которое в печати могла накопиться бао. Вышло два дня и восемнадцать часов — художник пропал как раз три дня назад.

Я обыскал мастерскую внутри и снаружи, вытянул бао из ритуальной печати и ушел к гостинице через кучи мусора, на случай засады из оскорбленного здоровяка и его дружков с арбалетами. Я, конечно, адепт, но моя крутость может и не спасти от стрелы.

— А насчет империи ты, конечно, прав,— неожиданно продолжил старик давний разговор,— Нужно набрать людей, которые наберут себе еще больше людей и перевернуть мир. Маги смотрят на обычных людей, как на говно... В принципе, верно смотрят, но недооценивать обычных людей тоже не стоит. Маги говорят на языках своих народов, мыслят их категориями и дышат их культурой. Маги меняют мир, но и мир меняет их мышление. Воздействуя на людей, можно воздействовать на массу неофитов, адептов и магов.

В целом ты прав — надо выходить за пределы школы, строить фундамент своего величия...— я хотел было поддакнуть, мол, давно хочется посмотреть и конечно поучаствовать в становлении чего-то столь великого, как империя, но Апелиус совершил ошибку. Не знаю, рассеянность и перепады настроения тому виной, но архимаг сказал то, что думал,— Только сам понимаешь, прежде я должен покинуть твое тело, чтобы было удобнее работать.

И я отлично понял архимага: дед — лишь временный союзник, не больше. Старик спокойно отреагировал на поиски информации по изгнанию его из тела, чем снова заслужил мою доброжелательность, а потом ненавязчивыми шутейками и дельными мыслями снова втерся ко мне в доверие. И я уже начал воспринимать его как приятеля. Досадная, глупая ошибка, но сложно воспринимать потенциальным врагом своего напарника, с которым ты не расстаешься ни на минуту.

— Без проблем,— отмахнулся я, не показывая изменившегося отношения,— Мне самому будет интересно посмотреть со стороны за твоими успехами. Сам я в этом совершенно не шарю. Скажи, а вот выбор подчиненного в руководители — он как происходит?

Старик задвинул пятиминутный монолог. За это время я успел дойти до гостиницы, заказать обед и подняться в комнату.

— Не планируешь поохотиться в руинах?— вдруг спросил Апелиус.

— Выполнение задания меня сейчас интересует даже больше, чем зельеварение. Ты как, держишься?

— Ну как сказать... События последнего часа меня порадовали и растормошили, но не слишком сильно. Отрубленные пальцы гораздо интереснее ходьбы по городу, но лучше бы в руины, а?

— А что взамен?

— Нильям, ты не охренел? — удивился старик,— Я для твоего же блага хочу сбросить напряжение! Между прочим, если я перестану себя сдерживать, могу захватить твое тело, а после — дойти до руин самостоятельно. Ты это понимаешь?

— Разумеется,— кивнул я. Черта с два он о таком предупреждал бы.— Но и ты понимаешь, что после этого придется забыть обо всех хороших отношениях. И про обеспечение тебя телом я после такого поступка даже не подумаю.

— Понимаю. И чего ты хочешь?

— У меня единственное желание — стать обладателем заклинания. Своего, личного, для которого я буду единственным администратором.

Апелиус заковыристо выругался, а потом гаркнул:

— Ладно, пацан! Будет тебе заклинание! Но клянусь бездной и небесами, ты отработаешь каждый ингредиент, который я когда-то потратил на ритуал!

Глава 4

Итак, мне все-же пришлось выгуливать деда.

Руины располагались за городом, в пяти километрах от Лурскона. Я вышел из города и встал у ворот. Удача улыбнулась почти сразу — живущий продажей овощей крестьянин из деревеньки неподалеку за пару медяков согласился подбросить меня до замка и обратно. Причем жадность, с которой плешивый мужичок смотрел на медяки, вызвала у меня чувство неловкости, потому что мне лень будет поднимать эту медь с пола, если упадет. Поддавшись порыву, я накинул еще восемь монет, чем довел мужичка чуть ли не до катарсиса.

В прошлой жизни я не раз сталкивался с недостатком денег, в этом мире же у меня достойный доход, по меркам того же Лурскона. С десяток чернышей, если их обменять на серебро, обеспечат мне неплохую усадьбу, нескольких вышколенных рабов, свою личную конюшню и дружбу с отцом Картры, местными бургомистрами, бургграфами, или кто здесь вместо них.

Я раньше упускал, что неофиты отличаются от обычных людей не только силой, ловкостью и телосложением, но и уровнем дохода, который им могут обеспечить знания. Если Ниаз, посетившая все лекции для неофитов, уедет из школы, то в любом городе сможет наскрести себе на личный домик на площади. А тот же Адар гений в плане теневого дохода. Не удивлюсь, если пацан остался на ранге неофита, чтобы на него просто не обращали внимания, а сам вертит суммами, на фоне которых мои черныши, полученные за пилюли — плевок на мостовой. Думаю, если бы неофит захотел, давно выкупил бы свой контракт и покинул школу, но подросток, как паук, дергает за ниточки теневых связей, получая от этого монеты и удовольствие.

Дорога к развалинам замка заросла травой. Под колесами телеги хрустели мелкие еловые ветки, дважды лошадь пугалась, когда чуть ли не из-под самых копыт взлетали фазаны. Я лежал на постеленном на телегу плаще, смотрел на удивительно синее небо и наслаждался свежим воздухом и разговором с болтливым мужичком. Но не расслаблялся — на случай, если мужичок вдруг вытащит откуда-нибудь спрятанный арбалет и попытается в меня пальнуть, или на повозку нападет кто-нибудь. Паранойя прогрессировала, и меня это немного напрягало. Зато я жив.

— А что случилось с замком?— спросил я мужичка.

— Дык история давняя, ваше благородие! Местные ее все знают, а вы, видимо, приезжие...

— Да, погостить приехал. Война наверное была, да и разрушили?— снова навел я мужичка на вопрос, чтобы не наводить обсуждение на мои родные края.

— Не-ет, какая война... Старый герцог жил в замке лет семьдесят назад, а до него еще вереница предков. Замок ветшал, стены оседали, кладка рушилась. Герцогу король потом пожаловал новые земли и замок поближе к столице, а здешний Лахам горожане на дома и сараи растащили. Обработанный камень — он дорогой, а тут под рукой — целый замок со стенами! До ближайшей каменоломни семь суток пути, вот и дерут цены, жадюги...

— А какие слухи ходят про руины?— снова переключил я мужичка на нужное мне обсуждение.

— Да какие, ваше благородие... Бают, в руинах нечисть есть. На рынке стоял, торговал и услышал, люди там пропадают, но думаю — чушь это. У нас в деревеньке тоже есть омут, в котором люди тонут, и про него тоже всякое мрачное рассказывают, а на деле просто нырять в него не нужно, и все! Кто туда рыбачить ходит, возвращаются всегда, и с уловом, а кто ныряет, того просто донные течения уносят. Вот и здесь, думаю, просто поломали ноги в темноте подземных хранилен и подохли.

Удивительно рациональный взгляд на мир. От крестьянина я такого не ожидал.

— А с нечистью ты сталкивался?— интереса ради спросил я.

— А кто же с ней не сталкивался! Дважды пауков рубал. Вы, ваше благородие, нас, простых деревенских работяг, не недооценивайте. Мы за свою жизнь постоять тоже могем — я вон двадцать пять лет езжу, и ничего со мной особо страшного не случалось, а что случалось — с тем справлялся.

Так раньше ты к замку, возле которого люди пропадают, адепта не возил. Мало ли, что там может случиться с адептом, тобой или лошадью. Вот такому мужику точно не помешает быть осторожнее.

— Тпру!— мужик натянул поводья, и телега замерла,— Приехали, ваше благородие! Вам теперь вон туда, по проходу. Телега дальше не проедет, уж звиняйте.

Я накинул на плечи рюкзак, подхватил с телеги связку факелов и отправился по изрытой дороге, перепрыгивая через валуны, которые местным было лень ворочать.

А ведь городской совет мог отправить в школу письменную просьбу разобраться с нечистью, прикрепив к письму немного серебра, но власти плевали на народ. Впрочем, как и практики: если бы не настойчивое желание Апелиуса посетить руины и ниточки, ведущие от пропажи Аталеса под замок, я бы тоже забил на это дело, хотя адепты и натренированы на прямое противостояние со всякой дрянью. Я бы отмазался объяснением, мол, горожане сами завалили вход, значит, если там и есть нечисть, то рано или поздно сдохнет. Или и вовсе просто отказался их зачищать, потому что за это не платят.

Мужичок был прав: стены порушились, и теперь холм, на котором когда-то находился Лахам, напоминал огромный курган. Если бы я увидел руины, не зная, что здесь находилось, то и не предположил бы, что здесь когда-то был замок. Развалины давным давно поросли травой и низенькими елочками.

— Возьми левее: я вижу, что там ходили люди.

Я вот такого не видел, но доверился архимагу. Спустя минуту ходьбы я заметил полосу из примятой травы, ведущую в центр руин.

Вход в подвалы забили щитом из срубленных здесь же деревьев и забросали камнями, землёй и прочим мусором. Землю рядом со входом утоптали прилично: здесь точно работали несколько часов подряд.

— Я думал, они хотя бы нормальные укрепления сделают,— проворчал Апелиус. — Человека это убожество точно задержит, но ненадолго, а вот монстров — вряд ли. Мне стыдно за тупость горожан. Не удивлюсь, если по другую сторону этой вшивой заслонки сидят пропавшие дети и твой художник.

— Эй, есть кто?!— крикнул я, но ничего не услышал. Надеюсь, с той стороны сейчас никого нет.

— Дальше я сам,— сказал архимаг, и я передал ему управление. Апелиус сбросил на землю поклажу, размялся, прохрустел всеми костями. А потом вытянул руку в сторону земляного вала, и... ничего не произошло.

— Чёртовы магические законы!— выругался Апелиус,— Давай, пацан, разберись с баррикадой!

Не показывая радости, я перехватил управление телом и метнул воздушный удар в центр земляной кучи. Жерди затрещали, а земля с деревом обрушились внутрь широкого входа в подземелья.

Каковы шансы, что Апелиусу придется учить заклинания и развивать уже свой аспект, чтобы шагнуть на следующий ранг? Довольно высокие. В этот раз я не планирую наполнять свою искру избыточной бао. Да и сам архимаг наверняка понимает, что если он будет подниматься по рангам адепта с помощью силового прорыва, то ни к чему хорошему это не приведёт: характеристики у энергетики деда даже на третьем ранге будут убогими, как и сила заклинаний. Думаю, в этом и скрывается тяга Апелиуса к обретению собственного тела, а не из-за выдуманного нахождения в пустоте. И поход в руины деду требовался чтобы проверить, сможет ли старикан использовать выученные мною заклинания.

Апелиус вновь занял тело, за минуту возни зажёг факел и ловко скользнул в черный зев подземелья. Рюкзак и прочие факелы старик сбросил у входа, с собой взял лишь два факела и меч.

В тоннеле было душно, на стенах и потолке блестела влага. Из-за закрытого входа в подземелья и так плохая аэрация и вовсе не действовала.

— Составить карту подземелий по доступным данным!— скомандовал Апелиус заклинанию,— Выделить красным непросматриваемые и условно опасные зоны, усилить зрение, фильтровать и делать громче звуки, отсеивать мусорный шум. Если хост не справится с атакой, перехватить управление телом. Задачи по увеличению приоритета: уничтожение противников, сохранение здоровья, сохранение жизни, — здесь Апелиус помедлил, и добавил, — сохранение души.

То есть, есть монстры, которые и душу могут уничтожить? Как много, оказывается, можно узнать, когда архимаг отдает команды в открытую! Как я ценю наши добрососедские отношения, где не приходится клещами вытягивать полезную информацию! Лучше бы Апелиус мне рассказал о самых, сука, опасных монстрах, или о том, что заклинание может перехватить управление над телом, чем безостановочно жужжать на уши о своей буйной молодости и подбивать меня на приключения.

Несмотря на негативные мысли, я запоминал все команды, которые дед отдавал заклинанию. Когда скопирую заклинание в гримуар, они мне точно понадобятся.

— Слушай, а какие ещё есть команды? — спросил я, но Апелиус отмахнулся:

— Да так, некоторые. Их мало, по сути. Давай я тебе потом их расскажу,— и выдвинулся вперёд.

Ну ладно, потом так потом. Только если ты потом планируешь съехать, то не выйдет.

Сполохи огня плясали на стенах, покрытых бисеринками влаги, отражались на полу и потолке. Туннель будто усеивало красное стеклянное крошево. Заклинание время от времени выделяло красным дальние зоны, и тогда Апелиус двигался еще медленнее и осторожнее.

Первый труп мы нашли в сотне метров от входа: толстый и низенький человек лежал на животе, нелепо раскинув руки и ноги. Вместо затылка и части шеи — торчащие осколки костей, волокна мяса. Кто-то аккуратно выгрыз из тела кусок.

— Жизнь — это ходьба по костям людей, которым не повезло,— пробормотал я, — Думаю, это пацан, которого искали горожане. На художника он не тянет.

— Очень интересно...— пробормотал старик и скомандовал,— Запись! Смоделировать ситуацию и атакующего, сохранить данные в архив.

Архимаг меня сегодня всё больше удивляет... Я впитывал знания, запоминал команды и надеялся, что Апелиус раскроет мне как можно больше.

Тем временем дед осмотрел тело, перевернул его и всмотрелся в подростковое лицо.

— Ты прав, это точно не художник,— покачал головой Апелиус, — слишком мал.

— Потащишь его к выходу?

— А смысл? Я не люблю бессмысленную физуху. Лучше рассказать страже про тела, чем переть тело до города. Хотя, если хочешь, можешь сам нести его до Лурскона.

— Нас мужичок с телегой ждёт,— напомнил я.

— Очень вряд ли. Медь ты отдал вознице сразу — зря, кстати — а ожидать мутного горожанина возле руин, о которых гуляет дурная слава, мужик не станет. Если не дурак. Ставлю серебряный, что крестьянин уже минут десять нахлестывает лошадь, чтобы поскорее попасть в деревню.

Спорить с архимагом я не стал. В средневековых мирах Апелиус прожил в несколько раз больше, чем я за обе жизни, поэтому разбирается как минимум в психологии крестьян. Наверное.

Апелиус обследовал метры за метрами. Старик вывел интерактивную карту на правый верхний угол зрения, и на этой карте в режиме реального времени рисовались пройденные туннели, но мне такая помощь от заклинания не требовалась: я и сам прекрасно помню все повороты, тупики и отнорки. Единственный плюс от жизни в городе-улье — хорошая память.

Подземелье раскрывалось все больше и больше, но мы больше ничего не находили. Возможно, здесь кто-то был и прятался от нас в осмотренных проходах, но очень вряд ли. Вокруг царило беззвучие: даже шаги Апелиуса были мягкими и не слышимыми — то ли так работало заклинание, то ли сам архимаг был мастером бесшумной ходьбы.

Переходы вились, переплетались, соединялись, выводили нас к заваленным туннелям и в огромные пустые помещения.

В самом дальнем туннеле, возле завала, замерло ещё одно тело. Мужик сорвал ногти о камни, перегородившие проход — руки и пол вокруг покрывала запекшаяся кровь. Лицо несчастного было обьедено, верхняя часть горла разодрана. Но меня больше удивили стальные доспехи — один в один с теми, что я видел на городских стражниках.

— Думаю, стоит переговорить с отцом Картры,— озвучил я вывод, — выходит, проблемой стража все же занималась.

— Картра сказала, что ее отец с тобой не встретится.

— Значит, нужно ему помочь. И по приходу в город я потрачу несколько медяков на письмо его благородию Скоробогатову, а потом... пожалуй, наведу в городе шороху.

Апелиус отдал заклинанию указание подкорректировать модель нападавшего и нападение с учетом нового трупа. Я не на шутку заинтересовался, каким будет результат.

Перед тем, как выйти, архимаг наклонился над оставшейся от баррикады кучей земли и долго рассматривал её. Отпечатки моих сапог — единственное, что четко выделялось на рыхлой земле. Не знаю, что именно хотел высмотреть здесь Апелиус, но как по мне, ничего интересного на земле не было. Однако старику виднее: он так-то архимаг, на минуточку. И император трёх планет.

Телеги и след простыл. Где стояла повозка, остались лишь следы от колес и копыт. Архимаг оказался прав. Снова.

— Ну вот, как я и говорил, — самодовольно заметил дед, — если ты не против, до городских стен тоже я поведу. Этой твари нет в руинах, а значит, она может быть где угодно.

— Тогда она может быть и в городе.

— Может. Если хочешь, я и в городе буду управлять телом.

— Нет, спасибо, — отказался я, — не хочу тебя напрягать.

— Ну ладно. И факелы я брошу — лень их тащить, а если нападет кто, помешают защищаться.

— Без проблем.

Обратная дорога до города оказалась интереснее, чем поездка к замку. Когда мы шли по лесу, я не отвлекал настороженного архимага, а вот стоило выйти в поля, где никакой монстр не смог бы напасть на нас неожиданно, я наконец начал расспросы.

Модель монстра, которую спроектировало и подвесило над дорогой заклинание, чересчур напоминала человека. Антропоморфная горбатая фигура под метр восемьдесят, кисти гипертрофированы, оканчиваются огромными когтистыми кистями, один в один как у наставника химерологов. Морда размывается — заклинанию не хватает данных, чтобы проанализировать, как выглядит голова монстра. Единственное, что на морде выделяется четко — чудовищная пасть, полная громадных зубов.

— Кадавр, — уверенно сказал я, — В бестиарии я таких существ не видел.

— В бестиарии ты многого не видел: вспомни хотя бы тех летучих чудовищ, которых ты со скорпионом покрошили у скалы. Но я согласен с тобой: тварь чересчур антропоморфна. Вдобавок, посмотри на ее ноги.

Я посмотрел и выругался. Заклинание четко воссоздало ступни монстра: покореженные, изменённые, но однозначно когда-то бывшие человеческими.

— Похоже, наш художник доигрался.

Апелиус промолчал.

— Слушай, расскажи про команды и возможности заклинания, — попросил я архимага, но тот отмахнулся:

— Да ты все уже сегодня услышал. Вообще, пробуй отдавать ему команды самостоятельно. Я сам не до конца разобрался со своим творением и время от времени открываю в нем все новые и новые грани.

Вот же жук...

На воротах старик вернул мне управление. Я рассказал страже про найденные тела, только ничего, кроме "как скажешь, пацан" не услышал. Ну и ладно, их проблемы.

От ворот я добрался прямиком до гостиницы, заказал в номер обед — желудок уже выводил рулады — и уселся листать добытую книгу. К сожалению, аккуратность Аталеса отразилась и на его хобби — парнишка не опустился до пометок на полях. Я уверен: педантичный малый где-то спрятал дневники, в которые и записывал все свои заметки, но дневников как раз не было ни в комнате, ни в мастерской.

В дверь постучались. Я отложил книгу, сдвинул старт с центра пентаграммы, и разрешил войти. Незнакомая девчонка-подавальщица вошла, стрельнула в меня глазами и спросив разрешения, поставила на стол поднос с полной тарелкой и кружкой морса. После этого оперативно исчезла, чтобы постоялец мог без смущения покушать. И только я взял вилку, как меня обломали.

— Стоп...— сказал Апелиус. Я замер над тремя сочными котлетами и картошечкой.

— Перезакажи еду, если не хочешь биться в корчах и наблюдать за летающими по комнате лошадьми. Твое блюдо отравлено.

Чего?!

— Дьявол!