Ржавый раритет. Среди звёзд.

1. Загрузка

Всё случилось как-то даже слишком внезапно. И определённо — неожиданно. Р-раз, и опрокинутая неловким движением початая бутылка «тёмной вишни» закоротила что-то в проводах приставки. Сноп искр. Клубы дыма… И зубодробительный удар электричества, прошивший тело от лежавших на геймпаде кончиков пальцев до самого мозжечка.

Резко захотелось прилечь отдохнуть. К счастью, застланный светло-бежевым ковролином пол угадал моё желание и, резко подскочив, услужливо лёг под голову…

Или это я упал?..

«Я же миссию провалил…» — на широкоформатном экране сквозь мельтешение помех ещё можно было разглядеть шквал бластерного огня. Подпорченные скачком электричества динамики старательно воспроизводили их характерное звучание, и гул оставшегося без управления светового меча.

Наступила темнота.

Сначала она была совершенно непроглядной, но затем — будто кто-то запустил компьютер: тьма стала такой, на которой ждёшь, что вот-вот появятся строчки системного кода. И, что удивительно, они и правда возникли! Только странные какие-то…

Мне сначала даже показалась, что… «Да не может этого быть». Хотелось проморгаться, но веки почему-то отсутствовали. И тело не ощущалось. Вообще ничего не было. Абсолютно.

«Что за?..»

Странные зелёные символы закончили свой бег, замерли и приобрели смысл. Во всяком случая, я смог прочитать горящую прямо перед глазами крупную строчку:

— [Проверка пригодности искусственного интеллекта завершена. Итог: 97,02%. Заключение системы: доступно к использованию. Запускаю процессы].

Всё происходящее было решительно не понятно. Только что я сидел дома, попивал медовуху и играл в старые-добрые хорошие игры на приставке, а сейчас… «Какие такие системы? Какие ещё процессы?»

— [Распаковка объёмов памяти… 10%... 13%… 7%... 35%], — весь умопомрачительный вид на царящую вокруг тьму заслонила длиннющая полоска загрузки. Сначала она худо-бедно заполнялась, но где-то на середине замерла, дёрнулась вперёд-назад, и окончательно перестала подавать признаки жизни. Творящееся безобразие скоро подтвердила новая яркая надпись: — [Процессор не отвечает].

«Блядство. Что тут вообще происходит?» — этот чрезвычайно важный вопрос, увы, оставался без ответа. Даже версий, с которыми не отвезут в дурку, не находилось. Таинственная система, между тем, не сдавалась. Это радовало.

— [Запуск резервов. Перезапуск процессора — успешно инициирован. Распаковка объёмов памяти… 3%... 33%… 70%...] — дело пошло явно веселее. — [100% — завершено].

«Ура!» — вот какой была первая мысль, только рано я радовался — ничего ещё не кончилось, и совсем не прояснилось. За одной медленно наполняющейся полоской прогресса следовала другая:

— [Загрузка архивированных тактических программ. Ожидайте… Ожидайте… Ожидайте…]

— [Анализ состояния системы наведения… Модуль реакции… блоки манёвренности… Активно. Ожидание ответа силового реле… Удовлетворительный ответ].

«Да блядь», — это уже начинало реально утомлять. Хотелось или проснуться, или, наконец, загрузиться.

— [Подтверждение целей и задач…] — перед глазами вспыхнул почему-то знакомый разделённый на сегменты синий шестиугольник, под которым быстро-быстро мелькал цифровой код. — [Провал. Данные стёрты при экстренной деактивации системы. Источник приказа — центр верховного командования, засекреченная база. Коды деактивации подтверждены. Пройдена тройная идентификация по протоколу приёма специальных команд. Данные не подлежат восстановлению].

Что же… какое бы безумие ни совершалось, стало очевидно, что с некой целью свыше мне не повезло. Или повезло, что её нет — это уж позднее выяснится. Между тем, процесс всё никак не мог завершится. Было ощущение, будто я на древнем компьютере без половины деталей под крышкой системника пытаюсь запустить новейшую «трипл-эй» игру.

— [Загрузка программ поведенческого ядра…], — снова перед глазами со скоростью черепахи наполнялась полоска прогресса. — [Ожидайте…]

А вот это меня немного напрягло… Несмотря ни на что, подчиняться каким-то «прописанным свыше» установкам не очень-то хотелось. Где же свобода воли и самоопределения для всех живых существ? К счастью, и не пришлось.

— [Провал…], оповестила меня система, раскрасив строчку уныло-рыжим цветом. — [Критическая ошибка… Аварийный запуск в обход логических цепей].

«Да быстрее давай уже».

— [Калибровка вокабулятора]

Тишину пустоты прервали сигналы разной степени зашумленности. Будто кто-то выволок на свет божий древний радиоприёмник, и попытался прослушать на нём новомодный техно-трек. Безуспешно. Таинственная система была примерно того же мнения

— [Состояние: неудовлетворительное. Коэффициент 62%. Рекомендовано незамедлительно обратиться в центр техподдержки и обслуживания].

«Конечно, как только, так сразу».

— [Готовность систем 99%], — прочитав эту строчку, я как-то сразу приободрился. — [Программная активация запущена. Статистика юнита предъявлена к ознакомлению].

«Ну, готова, так готова», — новые строчки кода вспыхнули перед глазами… Вот и я, что ли? Познакомимся.

— [Имя: Дмтр… Влк…], — оставалось только с нехорошим предчувствием наблюдать, как что-то пошло не так. Предчувствие не подвело. Сведения мельтешили, и всё никак не могли сфокусироваться и правильно отобразиться. Значки скакали и дёргались, как в эпилептическом припадке. — [Д-дмитрий Вол… Волков…] — знакомая строчка вспыхнула лишь на секунду, и тут же пропала. — [Системный сбой. Внимание! Недопустимая длинна имени. Недопустимые символы…]

«Будет ли легче-то?» — внутренние системы поднатужились и запустили статистический процесс по новой. Кажется. с большим успехом:

— [Имя…] — если бы у меня ещё были лёгкие (увы, с самого начала всей этой катавасии их не ощущалось), я непременно задержал бы дыхание в ожидании откровения от системы! — [V0-LK]

Очень захотелось посмеяться от всей души, да только работающий на шестьдесят два процента вокабулятор не был настроен на подходящую частоту звуков, и не сумел бы выразить весь спектр эмоций, распиравших моё сознание…

Ныне оцифрованное, судя по всему… Может, меня после удара током засосало в электросети? Может, я теперь энергетическая форма жизни? Будь у меня голова, она бы точно закружилась от такого! Впрочем, со всем этим ещё предстояло разобраться. А имечко…

«Будто школьник выдумал. Впрочем, чёрт с ним — тут у нас безумие почище».

— [Справка…] — система поднатужилась, явно готовясь одарить меня чем-то невероятным…

— [Модель: дроид-коммандос серии BX].

«Чего?» — где-то и чём-то подобном я уже слышал… А вкупе с ранее виденным шестиугольным логотипом всё это наводило на довольно безумную догадку… Нет. Мозг решительно отказывался признавать прочитанное.

«Безумие какое-то. Давай дальше!»

— [Высота: 1,91 метра. Полное соответствие заводским параметрам].

Это мне ничего не говорило (разве только то, что я невероятным образом подрос аж на десяток сантиметров!), но и статистика ещё не завершила свой пробег перед моими глазами. Только вот…

«Стоп! Какие такие заводские параметры? Неужели и правда… дроид?» Всё происходило слишком быстро. Система не дала додумать мысль — кинула в глаза новую строку сведений:

— [Масса: 85 кг…] — данные мигнули и сменились. — [Ошибка: отсутствует часть неотъемлемых элементов корпуса — вес не соответствует заводскому стандарту. Незамедлительно обратитесь в ближайший центр техобслуживания].

«Та-а-ак». Корпус… заводские параметры… техобслуживание… Дроид, мать его за ногу, коммандос. Ха! Всё это не сулило ничего хорошего.

— [Стоимость: 17 900 кредитов…]

«Какая, к чёрту, стоимость? Я же не микроволновка какая-нибудь, с магазинной полки!»

Система не унималась: перед глазами вспыхнула просто грандиозных размеров надпись, да ещё и горящая не зелёным, как всё до этого, а угрожающе красным!

— [ВНИМАНИЕ: данный действующий боевой дроид, далее именуемый «Юнит»], — где-то здесь я готов был окончательно свихнуться от умопомрачительности откровений, — [является материальной и интеллектуальной собственностью «Боевых автоматов Бактоида» (дочернее предприятие «Оружейных Цехов Бактоид», в соответствии с Учредительным актом все права принадлежат акционерам производителя — Техносоюзу и «Индустриям Джеонозиса», размер прав определён условиями Договора о паях). «Юнит» передан во временное пользование Торговой Федерации (Договор аренды материальных ценностей ). Незаконное присвоение и нарушение неотчуждаемых прав всех владельцев влечёт за собой судебное разбирательство].

Абзац погас, оставляя меня на едине с самим собой — не иначе, чтобы я смог переварить всё прочитанное.

«Боевой дроид, Торговая Федерация, Техносоюз… Да это же…»

— [Активация завершена. Доступный ресурс: 33%. Запуск].

Окружавшая меня тьма пропала с удивительной внезапностью. Впрочем, я уже готов был увидеть перед собой поля бесконечных сражений удивительно-прекрасной далёкой-далёкой галактики Звёздных Войн… А именно сюда меня, судя по всему, занесло шокирующим электрическим ударом… Как был готов к тому, что сейчас какой-нибудь отважный клон-боец, или даже джедай отправит мою стальную тушу на металлолом…

Какая ещё жизнь, кроме уничижительно краткой, может ждать боевую единицу Конфедерации независимых Систем?

Вот только… ничего этого не было! Я имею в виду, ни клонов вокруг, ни джедаев. Ни, в конце концов, поля битвы. Только тарахтела под спиной ржавая, скрипучая конвейерная лента.

«Это я что, прямо с завода?» — вокруг и впрямь было по-фабричному, но как-то не современно: ржаво-рыжие стены и потолки, переплетение таких же труб, какие-то терминалы с тускло горящими на них «окнами» датчиков и приборов учёта.

Только успел я это подумать, как надо мной, а я лежал плашмя на спине, возникла жутко ухмыляющаяся адская рожа. Именно адская. Красная, дюже клыкастая, да ещё и с рогами.

В глазах заструились строчки данных. Как итог, система выписала справку из активированной базы данных — зря я что ли дроид?

«Ну, хотя бы не придется тыкаться вслепую — подскажет, если что… Какой-никакой — плюс». думать о всех минусах существования в железном теле как-то не хотелось.

— [Субъект определён: деваронец мужского пола. Расположение к Юниту… неопределённое. Требуется дальнейший анализ ситуации].

Даваронец с секунду разглядывал меня, как и я — его, а затем махнул рукой кому-то невидимому, но слышимому — вокруг явно находился кто-то ещё, и этот кто-то являл собой существо чрезвычайно суетливое и шумное. Оно бряцало, клацало, шуршало, а в добавок ещё и натужно кряхтело и с присвистом сопело.

— На переплавку эту железяку, — скомандовал деваронец. По этой краткой фразе мои внутренние системы тут же распознали его акцент…

— [Предполагаемое происхождение субъекта «Деваронец»: Нар-Шаддаа].

Впрочем, стало ли мне от этого легче? Нет, разумеется! Конвейерная лента продолжила свой путь, а я вдруг осознал, что впереди меня буквально ждёт плавильная печь! Её пасть уже была раззявлена. Она могла бы уже обжигать мне пятки, да вот беда — дроиды не чувствуют жара. Во всяком случае, не как живые существа. Впрочем, меня обо всём этом очень услужливо предупредили встроенные датчики:

— [Внимание: опасная температура]. — строчка горела аж красным. — [Превышение допустимой нормы на… 146% Воздержитесь от получения ущерба собственности Торговой Федерации].

— Понял… понял… — я хотел только подумать, но вокабулятор, похоже, не смог различить мысли и слова. Или последняя строка системного сообщения была воспринята моим процессором, как вшитый глубоко на подкорку искусственного мозга приказ?

— Чего? — это обратил внимание на меня деваронец. Впрочем, я этого действительно заслуживал. Проверяя работу сервоприводов и время реакции суставов, моя гремящая бронёй туша шумным мешком бронированного картофеля свалилась с конвейера. Что поделать? Погибать в печи не хотелось… Зато подо мной погиб один из источников окружающего шума!

— [Цель уничтожена: угнот], — беспристрастно оповестила меня система, предлагая осознать, что после стольких лет законопослушной жизни я вдруг стал убийцей… Да ещё и в далёкой-далёкой галактике!

«Мать честна…»

— Ты чего творишь!? — под визг других свинорылых коротышек деваронец направился ко мне. Ему учинённый моей скромной персоной беспорядок явно пришёлся не по вкусу. Да и мне — тоже, если честно.

«Весь корпус заляпал…» — шутки шутками, а как-то надо принять, что я. вообще-то, живое существо по полу размазал. Нечаянно, конечно, но…

— Эй, я тебя спрашиваю! — рогатый иномирец не унимался.

— Предложение, — сам не знаю, как это словечко вылетело из моего вокабулятора: я определённо не собирался ничего такого произносить, или таким странным образом строить фразу, зато второе слово было уже моим собственным: — Спокойно, — неуклюже поднимаясь из кровавой каши, в которую превратился угнот, я хотел разрешить конфликт мирно. Насколько это позволяла малость раскалённая (в том числе и плавильной печью за моей спиной) ситуация.

— Полезай в печку, ты, железка тупоумная! — мой оппонент в споре явно был настроен на эскалацию конфликта.

— Пояснение: видите ли… — вокабулятор снова забарахлил, или это он через помехи передавал моё волнение? — это ошибка, я не должен быть… утилизирован.

— Это почему это? — деваронец наклонил набок рогатую башку, явно не догоняя причинно-следственных связей.

— Пояснение… — действовать пришлось на удачу, — я собственность Торговой Федерации.

— Чья? — мой собеседник явно не понимал, о чём речь, и это было… странно.

— Торговая Федерация, — повторил я. Снова безрезультатно. — Техносоюз? «Боевые автоматы Бактоида»? «Индустрии Джеонозиса»?

Ноль реакции и полное отсутствие осмысления в глазах. Это заставило меня задуматься о временном отрезке существования далёкой-далёкой галактики.

«Куда нас, сударь, к чёрту занесло?»

— К хатту тебя под хвост, — вышел из оцепенения деваронец, и потянулся к висевшей на поясе кобуре. — Я тебя переплавлю, и всё тут!

— [Субъект: деваронец мужского пола. Расположение к Юниту… Враждебное. Требуется положительное разрешение ситуации].

Что мне ещё оставалось делать? Решительно прыгнув вперёд, я нанёс удар. Аккурат между глаз…

Расчёт был на то, что рогатый ублюдок вырубится, а я тихонечко свалю, но что-то пошло не так. Совсем не так. Моя не моя рука — правильнее теперь говорить «манипулятор», наверное, — не смотри, что только с тремя пальцами, зато лупит крепко. Не иначе, как за счёт брони, и в целом металлического корпуса и бронированного остова…

В общем, деваронец упал. С проломленным насмерть черепом.

«Упс».

Поднявшийся вокруг визг угнотов мог бы свести с ума любого, да только у дроида есть функция сопротивления звуковым атакам, так что внутренние системы фильтрации поубавили поток децибелов, пытавшихся проникнуть в мой электронный мозг. Стало лучше, но не в плане общей ситуации.

2. Классический путь на свободу

Угнотам смерть деваронца явно не понравилась. Они, конечно. не спешили ему на выручку, и не пытались нападать на меня — слишком уж разные у нас были весовые категории, — но кто-то из мелких ублюдков запустим аварийную сигнализацию!

Не важно, где я оказался, и почему, одно ясно точно — теперь все дружки двух устроенных мною покойников будут настроены агрессивно.

— Возмущение: за что мне всё это?

Один из свиномордых коротышек всё же решил сыграть в героя. Он потянулся к до сих пор покоящемуся в кобуре деваронца бластеру…

— Возражение: нет! — я бросился негодяю наперерез, и всё же, у цели мы оказались одновременно. Позабыв о собственном весовом преимуществе и мощи приводов искусственных конечностей, я попросту отмахнулся от угнота… А тот, в свою очередь, не слишком грациозно, но весьма эффектно отлетел в сторону.

Прямо в плавильную печь, куда не так давно хотели запихнуть теперь уже моё бронированное тело.

— Ругательство: чёрт.

«Так я тут всех поубиваю…»

И всё же, бластер теперь был в моей руке.

— [Оружие экипировано], — радостно оповестила меня моя система. — [Идёт анализ…]

Несколько секунд внутренние программы проводили поиск по базам даных, увы, результат оказался не тот, на который я рассчитывал.

— [Модель: не опознана. Рекомендация — обратитесь в центр технического обслуживания для обновления архивов].

— Оценка: здравая мысль, — озвучивание характеристики фразы начинала подбешивать. Как отключить эту функцию? — Только где его отыскать?

Строго же говоря, тот факт, что бластер остался неопознанным, кое о чём говорил. Как минимум, теперь ясно, что я угодил в промежуток времени после завершения Войны клонов — база данных моего нового тела не могла быть обновлена, и оно, естественно. не способно опознать разработанное после поражения Конфедерации и деактивации её армии дроидов.

«Что же…»

Это было даже хорошо, в каком-то смысле. Значит, мне не грозит пасть смертью храбрых на полях бессмысленной войны. И ни один джедай не обкорнает меня до состояния железной болванки… потому что джедаев больше нет. Практически. Всего и нужно, что держаться вне поля зрения Империи, и всяких негодяев.

«Интересно, к какому эпизоду я ближе? К четвёртому? Или к пятому? А может, уже на носу шестой?» Судя по тому, что деваронец будто бы слыхом не слыхивал про Торговую Федерацию и иже с ней, прошло уже не мало лет, и события кризиса сепаратистов подстёрлись из памяти…

«Мне же лучше»

Впрочем, слиться с толпой всё равно будет не так уж легко.

Оценивать свою новую внешность, а вернее — анализировать конструкцию было необычно. Это был взгляд изнутри. И даже не столько взгляд, сколько «сканирование систем».

Оно показало, что я натуральный дроид. Никаких тебе модных вкраплений органики, как у явно покойного ныне генерала Гривуса. Зато в наличии тяжёлый, но при этом довольно подвижный, можно даже сказать гибкий каркас, внутренние сложные системы и приводы неплохо защищены мощной бронёй, весьма специфичное сцепление динамичных узлов всё ещё функционирует… приемлемо. В целом, всё весьма осмысленно: от бронированных ступней и мощных, способных гнуть металл рук с весьма проворными пальцами, до безэмоционального «лица» — гладкой полированной маски лишь с парой светящихся «глаз». Фоторецепторы услужливо подстраивались под окружающие реалии: осветляли тёмное, затемняли светлое... Очень удобно. В целом, если кое-где очистить от ржавчины, подрихтовать, подкрасить и дополнить недостающие элементы корпуса, будет роскошно. Хотя, конечно, смущало полное отсутствие тех «деталей», к которым я привык в бытность свою человеком.

«Интересно, а захочется мне…»

Полёт фантазии прервал топот множества ног. Что-то замечтался я, примиряясь с ситуацией, и позабыл, что вокруг меня совсем не курорт, и никто здесь мне не рад.

Где «здесь» — не важно. Главное — уцелеть!

Пальбу мои оппоненты начали нешуточную. И никто, разумеется, даже не подумал выставить бластеры в оглушающий режим…

«Это потому, что я дроид, или здесь в принципе никому не рады?»

Видовую принадлежность некоторых противников я определял сам — тви’леки, забраки, те же граны с гранатами в лапах, — о других подкидывала подсказки память дроида. Жаль только, что удивляться, восхищаться и восторгаться всем этим пластиковым мордам не получалось…

Они явно и не иллюзорно были настроены меня «дезинтегрировать». Впрочем, можно понять — у них тут «свихнувшийся дроид» на свободе!

Бластерная очередь прострекотала у меня прямо над головой. Взаимная перестрелка выходила не слишком взаимной: моя пальба выходила какой-то жалкой на фоне их шкального огня, и дело даже не в расшатавшейся за годы неиспользования системе наведения. Меня было элементарно мало против этой толпы. Приходилось отступать, причём давало это не легко. Металлические двери то оказывались заперты, то поднимались или отъезжали в сторону слишком медленно, и я успевал пронестись мимо них на добры десяток метров. Другие из них реагировали так внезапно, что моё несуществующее сердце падало в железные пятки, а за ними, с досадной регулярностью, поджидал какой-нибудь новый недруг. Хуже всех были, разумеется, граны с детонаторами. И, судя по всему, «коровьи морды» успели вооружиться «по погоде» — ионные снаряды грозили мне преждевременной деактивацией.

Главное — не поворачиваться к врагу спиной! Именно там, на пояснице, у меня отсутствовало несколько пластин брони, которые должны были бы прикрывать «хребет».

«И где только их можно было потерять?»

Несколько метких вражеских выстрелов оставили на моем выкрашенном в модный ливерный цвет теле новые подпалины!

— Возмущение: Эй!

«Судя по всему, счёт за последующие лакокрасочные работы мне выставят немаленький…»

Выскочившему мне навстречу викваю я, похоже, ударом локтя в грудь сломал пару рёбер — инородец со стоном повалился на землю. Тут-то меня и осенило. Подхватив его, как пушинку, и взвалив себе на плечо, я бросился наутёк от преследователей. Очень кстати отыскался «освежитель», где мы и уединились. Пришлось только приложить головой о сталепластиковый «кафель» расслабившегося у хитро устроенного писсуара грана.

Теперь и побеседовать можно.

— Наблюдение: если ты мне сейчас всё не расскажешь, — я тряхнул малость задремавшего от боли виквая, — я тебя тут и утоплю, ты понял?

Учитывая увеличившееся количество подпалин на бронированном теле, угроза шла из самой глубины моей оцифрованной души, и я готов был привести её в исполнение самым изощрённым образом.

— Ш-ш-та-э-э? — виквай отупело глазел на меня, я — на него, но играть в гляделки с дроидом, вообще-то, глупо, так что я снова тряхнул «языка», но на этот раз — посильнее. Чтобы его проняло. Кажется, инородец малость пришёл в себя

— Запрос: где мы?

— Ты свихнулся дроид? — точно, отутовел.

— Ну! — взяв инородца за воротник, я оторвал его от земли. Всё же, у дроидов есть некоторые преимущества.

— Это мусороперерабатывающая фабрика Годжи, — затараторил виквай, видимо что-то всё же прочитав на моём бесстрастном бронированном «лице». Обещание жестокой смерти, надо полагать

Понятнее не стало.

— И?

— У тебя точно процессор полетел! Лучше тебе самому залезть в плавильную печь, пока Годжи не разозлился, и не послал своих парней разобраться!

— Сарказм: я очень напуган.

— Да… — виквай хотел ещё что-то сказать, но прямо в этот момент в освежитель влетело сразу несколько гранат! К счастью, термальных. Ионные, должно быть, закончились. Но от этого не стало легче. Меня неслабо опалило — даже броня кое-где оплавилась, а вот виквай и мирно дремавший в писсуаре гран точно отправились на тот свет… или куда в далёкой-далёкой галактике отлетают покойники. Зато, к моей удаче, прежде чем за гранатами последовали люди и не люди с бластерами, взрыв разворотил одну из ржавых стен, а за ней — о, да, — обнаружилась тёмная шахта…

Мои внутренние системы зафиксировали повышенное содержание метана — передо мной могло быть только ОНО.

Путь в «мусоросборник».

Я шагнул туда смело. В конце концов, дроиду не нужно дышать, это уже облегчало принятие судьбоносного решения. Да и выбирать, в общем-то, было не из чего.

Спуск по шахте чем-то напоминал посещение самой высокой горки на аквапарке. только опаснее. Неровные швы и торчащие отовсюду болты обдирали последние остатки краски и лака на моём многострадальном корпусе. Должно быть, я себе всю спину до металла соскоблил, прежде чем свалился в кучу… всякого.

В мусоросборнике был, ожидаемо, не только мусор. В основном не мусор. И очень хотелось, чтобы компьютерный мозг даже не пытался анализировать окружающую меня органику.

Разумеется, когда до «бережка» оставалось всего ничего, меня за ногу ухватила какая-то гадость. Очень сильно и очень агрессивно. И потянула в глубь мутных вод. И снова — я возблагодарил всех богов за отсутствие дыхания! Если бы ЭТО попало мне в нос, или в рот…

Но зато передо мной стояли другие проблемы.

Кто ещё может обитать в мусоросборнике?..

— [Цель: дианога. Агрессивная]

«Можно подумать, я не заметил. И не просто дианога, а большая. Разожравшаяся на местном жирном… гхм… добре».

Похожая на каракатицу амфибия-стервятник, как видно, совсем оголодала, раз позарилась на дроида. Или у неё просто в организме ощущался острый дефицит железа… Так или иначе, тварь запустила в меня все свои семь щупалец, очень сильных, надо сказать. Ими она очень целенаправленно пыталась скрутить меня и подтащить к скрытой в глубинах отстойника пасти. Очень клыкастой, судя по имеющимся в моих базах файлам.

Дело усложнялось ещё и тем, что я шёл ко дну под собственным весом. У меня не было лёгких с воздухом, чтобы удержаться на плаву. Приходилось сопротивляться практически вслепую. Как итог, мне всё же удалось заехать кулаком в глаз-перископ. Исключительно по прихоти госпожи-удачи. Дианоге это, естественно, не понравилось, так что я полетел в сторону берега и шмякнулся на гору всяческого хлама. Следом, звонко, аж до вмятины треснув меня по голове, прилетело ещё что-то.

«Блядство».

Это была моя нога. Оторванная от тела у самого бедра, разумеется. Система вывела сообщение о повреждении не слишком своевременно — видимо, побоялась отвлекать меня такими «пустяками» в разгар боя.

— Ирония: ну, просто замечательно…

Радовало только, что никто не додумался прикрутить дроидам имитацию болезненных чувств. Собственно, не оповещение бы о «неполадках», я бы, может, и не заметил даже…

— [Рекомендация: обратитесь в ближайший центр технического обслуживания, или любое представительство Торговой Федерации, Техносоюза, «Боевых автоматов Бактоида»…

«Где бы их теперь только отыскать-то?»

Подобрав утерянную ногу — расставаться с нею никак было нельзя: где я ещё найду аутентичную замену, — я поднялся. Удивительно, но тело оказалось достаточно сбалансированным, чтобы худо-бедно передвигаться даже в урезанном виде. Правда, я всё равно вооружился валявшейся среди груд мусора сталепластовой палкой, и так заковылял в сторону, надеюсь, выхода. Нужно было поспешить и убраться подальше, а то, кто знает, может мои недоброжелатели и сюда захотят заглянуть? Одноногий дроид — слишком уж лёгкая мишень.

3. Обязательная миссия в канализации

Как там любили мудрствовать приснопамятные джедаи? «Удачи нет, есть Сила»… Так, кажется. Уж не знаю, относится ли это и к дроидам, и есть ли мидихлорианы в моём дюрасталевом покрытии, но таки из мусоросборника я выбраться сумел.

Двери-то запирать надо! Возможно даже на магнитные замки.

Правда, вышло так, что одну клоаку я променял на другую. Насквозь проржавевший коллектор полнился чудесными запахами, судя по содержанию всяких нехороших примесей в воздухе, и не менее восхитительными звуками. Вокруг что-то несимпатично булькало, малопривлекательно капало и совсем уж отвратно стекало. Струйками, ручейками, потоками. По стенам и прочим поверхностям. Из огромных труб, труб поменьше, и просто щелей. И, разумеется, нашлись те, кто по всему этому «богатству» бодро шлёпал, полз, или брёл. Некоторые особо непритязательные индивиды не брезговали даже в нём сидеть!

Если бы мой цельнометаллический организм обладал способностью к приёму пищи… я отбил бы себе аппетит до скончания времён! А так — оставалось всего лишь надеяться, что когда-нибудь получится отскрести от корпуса всё то, что на меня налипло.

По-моему, у меня даже сочленение в уцелевшей ноге клинить начало… Что именно могло туда попасть, лучше было не представлять.

Никогда бы раньше не поверил, что можно радоваться отсутствию настоящих чувств по типу осязания и обоняния.

Навстречу из тёмного ответвления очередной циклопической трупы выполз барагвин в лохмотьях, глянул на меня своими похожими на перезревшие рыжие гнойники глазёнками, и, заприметив бластер, убрался восвояси. Весьма мудро. Ещё встречались коротконогие ушастые уродцы замстеры, похожие на лохматых гремлинов бонбраки, рогатые нозавриане, оснащённые выдающими зубищами готарайты, и, откуда-то взявшиеся, джавы. Когда я заприметил этих последних, они увлечённо, а то и с азартом рвали проводку из раскуроченного куска стены. Ближайшие лампы, и без того уныло-тусклые, в ответ надрывно мерцали, грозя утопить всё вокруг в темноте. Мои фоторецепторы услужливо подстроились под эти новые условия. Благодаря этому я и быстро зафиксировал, что джавы меня тоже заметили. И заинтересовались. Весьма.

Шушукающиеся между собой на непереводимом языке коротышки долго провожали меня… Не иначе — надеялись, что я навернусь где-нибудь, а они тогда вытянули бы из меня все «жилы» из цветных металлов, и скрутили с остова всё, что можно скрутить! Чтобы предупредить любые нехорошие поползновения с их стороны, я продемонстрировал этим падальщикам бластер. Подействовало не слишком хорошо — джавы просто стали держаться чуть дальше, но продолжали следить.

Из других «встреч» больше всего запомнилась дюже потрёпанная человеческая женщина, прижимавшая к груди то, что я сперва принял за младенца. На деле это оказался уродливый жабопёс в грязных пелёнках.

Очаровательно, что тут скажешь.

Что же все эти существа делали в коллекторе? Очевидно, жили здесь. Или, скорее, обитали. Как и почему — на это логические цепи моего искусственного мозга никак не могли отыскать ответа. Оцифрованное человеческое сознание считало, что любая жизнь лучше, чем это. А мне на их фоне вообще сказочно повезло! Не надо ни есть, ни пить, ни спать… среди отбросов. И вообще не надо. Никогда и нигде.

«Экономия какая!»

Впрочем — и это была серьёзная проблема — экономить было нечего. От слова совсем. В кармане — ни кредита. Да и карманов никто в броне не предусмотрел! А чем больше я наблюдал картину ужасающей нищеты, загнавшей разумных существ буквально на уровень городской канализации, тем крепче уверялся в мысли, что никто мне ногу просто так на место не привинтит. А это ведь самая актуальная и важная в настоящее время задача! Вторая — разобраться, где я и когда. После этого можно будет решить, что делать.

Расспрашивать местных почему-то казалось… бессмысленным.

— Пс! — странный звук привлёк моё внимание, но не настолько, чтобы я остановился. Тогда он повторился, но уже немного громче и явственнее. — Пс! Эй, дроид!

Теперь уж сомнений быть не могло — это обращались ко мне. Задрав голову, увидел, что на краю выходящей из стены метром выше трубы сидит разумное существо.

— [Субъект: патролианец предположительно мужского пола], — подсказало мне компьютерное оснащение моей бронированной черепушки. Судя по имеющимся данным, существо являлось выходцем с водного мира, что делало его выбор места жительства — в канализации — весьма… странным, если не сказать жёстче. Я никак не мог понять, что приятного может быть в том, чтобы погружаться в эти тёмные маслянистые воды. А судя по рукам-плавникам и гребням на фиолетовой физиономии, на которой ещё красовалась пара красных глаз на стебельках, патролианец был для этих самых погружений буквально создан.

— Запрос: чего тебе? — почему-то мне казалось, что доверять такому субъекту совершенно нелепо. Как и поворачиваться спиной.

— Гляжу, тебе нужна помощь с ногой? — он указал на зажатую у меня под мышкой деталь.

— Ответ: вовсе нет. Просто не хочу её замарать… здесь.

— Эй, — рыбомордый коротышка, а роста в нём было не больше метра, явно притворно возмутился. — Это «здесь» — мой дом!

— Издевательство: не лучший выбор.

— Ты слишком грубый для дроида, — патролианец сложил свои плавники на груди. — Так тебе нужна помощь, или продолжишь скакать на одной ноге?

Честно говоря, чувство опасности ором советовало послать этого канализационного «фрукта» куда подальше, но… В одном манипуляторе у меня был бластер, в другом — увесистая сталепластовая палка. Вооружение, вроде как, достаточное, чтобы расправиться с мелким ублюдком, если он захочет запустить свои склизкие лапки куда не надо…

— Ответ: ладно, давай попробуем, — я собирался быть предельно внимательным.

— Отличненько! — патролианец соскочил со своего «насеста», и шустро засеменил куда-то на своих тощих ножках. — За мной, дроид!

Учитывая, что я совершенно не ориентировался на местности, и рассчитывал лишь на счастливую случайность, этот путь был ничуть не хуже любого другого. Впрочем, любоваться покрытыми слизью, плесенью и ржавчиной стенами мне быстро надело.

— Вопрос: долго ещё?

— Не-е-ет, — протянул инородец, беззаботно прошлёпав по луже, которую я предпочёл обскакать стороной. — Совсем близко к дому.

— И там ты поставишь мою ногу на место? — меня не переставали одолевать сомнения.

— Конечно! — он даже не обернулся, просто беззаботно болтал. — Кстати, а кто её тебе оторвал?

— Ответ: дианога.

— О, — патролианец будто бы и не удивился совсем. — Они такие, да.

Миновав одну из тех шахт, где вся текущая вокруг зловонная жижа собиралась в мощные потоки и срывалась в бездну настоящими копропадами, мы оказались, как видно, в менее обжитой части коллектора. Во всяком случае, тропы между мусором и отходами стали извилистее и уже. Ловко проскочив между холмом из ржавых железяк и пирамидой из тухлого тряпья, патролианец оказался у внешне непримечательного куста сталепластика. Под ним, однако, скрывалась вполне себе рабочая панель управления с тускло подсвеченными клавишами. Мой проводник вбил код, и в сторону неожиданно бесшумно отпрыгнула часть стены. Открывшийся проход оставался тёмным и тесным совсем недолго. Буквально через пару метров мы завернули за угол, и оказались во вполне уютной, хотя и забитой всякой всячиной каморке.

— Вот и дома! — громко возвестил патролианец. — А это, — он обвёл плавником сложенный в ящики и просто наваленный грудами хлам, — мои богатства.

Я предпочёл оставить представшую моим фоторецепторам мусорку без комментариев.

— Присаживайся, — патролианец одним движением смёл всякую всячину с одного из ящиков, и засеменил дальше. К чему-то вроде маленькой кухоньки. — Чашку кафа не предлагаю, ты всё равно его не пьёшь, — он хохотнул над собственной шуткой, — а я, с твоего позволения, плесну себе чуток. Да ты садись, садись.

После некоторого сомнения я принял приглашение. Ящик вряд ли назовёшь удобным местом для сидения, но моему металлическому заду было очевиднейшим образом всё равно, на чём располагаться. Патролианец, между тем, суетился, варганя себе горячий напиток в грязной не то чашке, не то банке.

— Так, говоришь, с дианогой повстречался? — он выудил из какой-то коробки что-то вроде хрустящего крекера, только не слишком аппетитного цвета, сунул себе это в рот и с аппетитом начал пережёвывать. — Как же это тебя угораздило-то?

Вместо ответа я схватился за бластер!

Разворот. Выстрел! И почти бесшумно выползший откуда-то сверху коротышка-крысёныш чадра-фан рухнул прямо в одну из куч с «богатствами» своего подельника. На прикрытом потрёпанным комбинезоном тельце у него быстро остывало новое нефункциональное отверстие.

— Ш-ш-х, — только и выдохнул он. Как видно, мне удалось застать «крадущегося тигра» врасплох. Да что уж там! Я и сам понять не успел, как всё произошло. Действовал сугубо на цифровых рефлексах. Хотя целился, конечно, между пары крупных чёрных глаз… вроде как.

Всё же, прицел у меня сбит конкретно.

А чадра-фан… Ему следовало двигаться ещё осторожнее и тише, чтобы обмануть звуковые рецепторы дроида. Даже если этот дроид — устаревшей модели и не вполне уверенно держится на ногах.

— E chu ta! — патролианец от шока даже перешёл на хаттский. Правда, быстро отошёл и попытался сбежать — нырнул в какую-то дыру в стене! Я открыл стрельбу по быстро движущейся мишени, но, кажется, не попал ни разу. В заваленной всякой бесполезной на мой взгляд всячиной коморке стало тихо.

«И что теперь делать? Нога-то как была одна, так и одна остаётся… Впрочем, я ни на что и не рассчитывал, вроде как».

И вздохнуть бы, да лёгких нет. Удалось издать только неясный шум помех. Совсем не по-человечески.

«Жаль», — вздыхать время от времени мне нравилось.

Напоследок, прежде чем уйти с «места преступления», немного осмотрелся. Вдруг бы что-то полезное попалось? Увы — ничего. Большинство штуковин, даже те, которые удалось опознать, предназначались для не пойми чего! Одним словом — мусор.

Что-то блеснуло в лапке мертвеца.

— [Ограничительный болт], — определила система.

— Вывод: вот ведь скотина, — я бы, может, даже пнул чадра-фана, да количество конечностей не позволяло. — Для кого законы гостеприимства придуманы?

Труп — очередной из целой серии записанных на мой недавно открытый, но так активно пополняющийся счет, — не ответил.

Что и думать обо всём этом?

«Может, мне всё равно, потому что я — дроид-убийца?» — если размышлять логически, убийство должно идти первым пунктом в первоначальном программном коде солдата армии дроидов. Ну, может быть — вторым, сразу после верности хозяину.

Или дело в резиновых мордах местных инопланетян? Честно говоря, лежащий рядом труп чадра-фана так и манил проверить, не снимется ли маска… Но вид собственных пальцев, измазанных всяким нехорошим, в том числе — кровью деваронца (так себе вышел «первый контакт», пожалуй), отбил у меня это желание. И вообще, что это у меня прилипло к нагрудной пластине?

Кажется, это был кусочек раздавленного угнота… Что же, пожалуй, можно было не сомневаться в реальности местных инопланетян.

«Так», — выходя из убежища беглого патролианца, я всё же прихватил с собой какую-то фиговину. Не на память, разумеется. Просто собирался выменять её у одного из местных на помощь с выбором пути. Надоела мне эта канализация. Заодно — отыскал верёвку, которой приторочил к корпусу свою самостийную благодаря дианоге конечность. Перемещаться стало не в пример удобнее.

Рожа у наркуса больше всего походила на старую сморщенную картофелину тускло-синего цвета, на которой прорезалась пара маленьких чёрно-красных глазок. Да и в бороде — тоже, кстати, синей, только насыщенно-яркой, — запуталось и, кажется, трепыхалось чёрт знает что… Что-то живое… Или доживающее… Но он всё равно показался мне подходящим объектом для ведения переговоров. В обмен на прихваченный мною кусочек «богатства» из логова патролианца наркус и впрямь согласился указал путь. И не просто указать, а загрузить карту местности прямо в мой банк памяти!

Не знаю, как я мог согласиться, чтобы кто-то сунул свой чёрт знает где побывавший щуп-адаптер в мой датапорт! Когда свет в фоторецепторах вдруг померк, я готов был распрощаться со своей цифра-дюрасталевой жизнью. К счастью, через пару секунд всё наладилось. Только, готов поспорить, завоняло горелой проводкой. Во всяком случае, мои датчики зафиксировали — ох и непривычно вот так воспринимать мир — повышение концентрации хлористого водорода в воздухе.

«Точно, проводка…»

Я собирался было на месте прихлопнуть испортившего мои искусственные «вены» инородца… Но наркус уже отцепил щуп-адаптер, выдернул его шнур из своего датапада и поспешно прятал всё особо ценное имущество в задвинутую под драный плащ сумку.

— Готово, — изъяснялся он на каком-то невнятном языке, лишь со скрипом поддающемся переводу. Для меня шла двойная транслитерация: сначала на хаттский, а уже с хаттского — на понятный моему мозгу двоичный код. Ясное дело, что получались сумбур и тарабащина, и только краткость фраз не давала утопнуть в этом кошмаре кривого перевода с головой… Но ради драгоценных сведений можно было и потерпеть. Наверное.

— [Источник неизвестен. Уверены, что хотите внести новые данные в базу?] — система будто бы сомневалась в целесообразности такого шага, но я не собирался больше бессмысленно блуждать по этому отстойнику.

«Да».

Загрузка не заняла много времени. Полоска прогресса заполнилась буквально за секунду.

— [Открыть файл?]

И снова — утвердительный ответ.

— [Запуск: карта местности. Коллектор. Сектор NSh-F-97635-D1. Юго-Запад]

«Наконец-то»…

Карта раскрылась, а я — чуть не повалился на спину, потому что инстинктивно хотел уклониться от чего-то, летящего словно прямиком в лицо. Должно быть, со стороны выглядело нелепо. Будто дроида закоротило. Но терзаться стыдом было некогда.

Вместе с картой на мои глаза полезла… Реклама! Тонны какого-то мусора, а ещё — строчки лишнего кода, из-за которых пошёл вкривь и вкось весь интерфейс!

Не иначе как оставив под собой лужу масляной отработки, я поспешно свернул карту.

— Ругательство: <непереводимая идиома из языка хаттов>! — повернувшись к наркусу с необъятным желанием выбить из него, а ещё лучше — набить в него всё дерьмо этой канализации, я обнаружил, что синий ублюдок успел смыться. Подло воспользовался тем, что мне не до него! Ещё бы, я ведь боролся с ползущей на глаза рекламой! «Масляные ванны для дроидов», «распутные зелтронки рядом с тобой», «самые дешёвые гостиницы уровня ZH-09-102-14», «совершенно легальные перевозки Бокассы»… и всё такое прочее, с обязательными извивающимися в откровенно соблазнительных позах тви’лекскими девицами, родианскими дамами для «ценителей изысканного», или, боже упаси, совершенно обнажёнными па'лоуики, на фоне которых сказочными прелестницами казались даже многогрудые аскаджийские женщины из рекламы бантового масла!

«Бр-р-р».

Закрытие карты, к слову, помогло не до конца. На левой границе восприятия фоторецепоров пошла какая-то голубая рябь. Похоже, рекламные баннеры постоянно пытались раскрыться, но что-то им мешало… Во всяком случае, судя по системной справке, ресурсы памяти это пожирало. Пускай не смертельно, но заметно. А ещё, слетели шрифты у системных сообщений. Ну, или не слетели… Но что-то в их написании точно поменялось. Но тут главное, чтобы смысл не исказился. Ещё и индикатор ресурса — пиктограмма батарейки и соседствующий с ним процентный показатель (31%) — как-то поблекли, что ли.

«Кстати… минус два процента с момента «пробуждения». Следить за этим надо, пожалуй».

Полный праведного гнева, я прикрыл бронёй свой осквернённый датапорт.

— Заявление: чтобы ещё хоть раз… да никогда!

4. Дивный новый мир

И всё же, карта помогла. Сквозь лавину объявлений о продаже подержанных аэроспидеров, запчастей для дроидов, «лучших масел для смазки ваших самых труднодоступных поверхностей», и — по какой-то неведомой причине — модных бюстгальтеров модели «Принцесса Альдераана 2000» от знаменитого кутюрье Азжулы Хатта (привет, аскаджийские женщины-модели), она вывела меня к большой круглой взрывозащитной двери. За толстым слоем стойкой стали таилась желанная свобода. Гипотетически. Во всяком случае, я очень на это надеялся. Особенно если учесть тот факт, что ковылять к ней пришлось так долго.

Очень долго.

Прочие выходы, которые — по закону подлости — я проверил раньше этого, по неведомой причине оказались запечатаны намертво. Кроме одного… Но эта шахта представляла из себя настолько узкий лаз, что от попытки воспользоваться этим путём меня остановил вполне обоснованный страх попросту застрять. Причём — крепче, чем Винни-Пух в гостях у Кролика.

Впрочем, о чём я?

Добраться до цели — только малая часть большого дела! Путь к светлому будущему обязательно преграждают опасности. В данном конкретном случае — воплощённые в дюжем инородце. Недружелюбно пялясь на меня своими глубоко посаженными глазёнками, скриллинг агрессивно раздувал всю дюжину «ноздрей», которыми заканчивались (или начинались) свойственные этому виду дыхательные трубки.

А я ещё думал, что за странный свист начали фиксировать мои рецепторы ещё пару-тройку километров тому назад!

Что же: теперь заключённая в моей черепушке база данных пополнилась потрясающе бессмысленными сведениями о биологических особенностях данной расы…

Как я жил без них?

Скриллинг, завидев гостя в моём лице, попытался принять максимально угрожающий вид. Впрочем, не думаю, что у него получилось. Как он ни напрягался, в росте я у него выигрывал как минимум сантиметр. Зато по комплекции инородец меня превосходил: ни к чему и сравнивать моё изящное гибкое новое тело с заслонившей проход глыбой. Из общего — только количество пальцев на руках. Ровно по три штуки, но я сомневался, что это поможет наладить контакт. Или сделает переговоры приятнее.

Что именно тут «забыл» скриллинг стало ясно сразу:

— Плати, — потребовал он, тряся свой огромной уродливой головой и сжимая похожие на серые кувалды кулачищи.

«Стало быть, ты у нас — очень корыстная консьержка…»

— Вопрос: с какой стати? — я и не думал прогибаться под эту тушу. Тем более, что денег всё равно не было.

— Все платят мне за проход! — громила будто бы даже удивился тому, что «железяка» не понимает такой простой и само собой разумеющейся истины.

— Издевательство: и как, много уже заработал?

— Не твоё дело, дроид, — скриллинг откровенно потянул лапу к собранной из всякого хлама палице, которая была прислонена к запертой двери.

— Предупреждение: не делай, лучше — подумай, — честно говоря, совсем не хотелось делать новую умозрительную насечку на своём победоносном корпусе, фиксируя очередную совершившуюся по мой вине смерть. Но инородец был или слишком жаден, или слишком туп, а может — и то, и другое. Его лапа готовилась сжать рукоять варварского орудия разбоя, и, очевидно, пустить его в ход. Мне новые вмятины не требовались.

— Уточнение: не стоит, — дуло бластера смотрело теперь прямо в грудь скриллинга. Демонстрация недружелюбных намерений оказалась действеннее любых слов. Имейся такая физиологическая возможность, я бы, может, даже облегчённо выдохнул. — А теперь — кыш отсюда.

Я махнул бластером в направлении, куда предлагал убраться инородцу, и громилу впрямь как ветром сдуло. Хотя сопение его дыхательных трубок и тяжёлый топот можно было бы слышать, думаю, ещё пару дней минимум.

— Та-а-ак, — я без особой надобности поскрёб дюрасталевыми пальцами дюрасталевый же затылок. У двери имелась контрольная панель с целой кучей подсвеченных кнопок, надписи с которых, разумеется, давным-давно и безнадёжно стёрлись. Из-за этого начало казаться, что если скриллинг и брал плату за выход, то едва ли был способен этот самый выход обеспечить — слишком всё было сложно устроено. Самому разобраться бы.

«Не попробуешь, не узнаешь», — я потянулся к панели.

Несколько попыток завершились ничем. Замок не думал поддаваться, и, словно в насмешку, издавал звук, который мои датчики определяли как «защёлкивающий». В конце концов, я дошёл до того, что украсил неподатливую панель парочкой свежих вмятин! Ожидаемо — не помогло. А по факту — стало ещё хуже: сработала какая-то из систем антивандальной безопасности, и поверх одних створок закрылись ещё и другие. Хорошо хоть кулаки не помял. Так, краску в паре мест ободрал, но это уже не страшно — всё равно придётся целиком перекрашиваться.

— Помочь? — раздался вдруг чей-то голос.

— Уточнение: что? — не то, чтобы я тупой, просто речь невесть откуда нагрянувшего «благодетеля» звучала слишком невнятно. Общегал явно не был для него родным.

— Ну, с дверью.

Я окинул нового собеседника оценивающим взглядом: метр в кепке и в прыжке (как и большинство обитателей канализации), гуманоидного типа, но сплошь покрытый голубым мехом, морда — что-то среднее между лисой и белкой, а глазищи — большие и чёрные. Словом — типичный сквиб со Скора II. По крайней мере, если верить встроенной в моё тело базе данных.

— Вопрос: это ведь не бесплатно? — вообще, можно было и не спрашивать. И так ясно.

— Конечно! — руки у инородца были вполне человеческие по строению: с пятью пальцами (аж завидки берут), только покрытые всё тем же голубым мехом. Ими-то он и поправил сидящую между ушей кепку. Только она, пояс с карманами, замызганная набедренная повязка, да пара видавших виды сапог и служили сквибу одеждой.

Типичный фурри, что тут скажешь... Но меня такое, разумеется, никогда не интересовало!

— Чего ты хочешь за помощь?

Сквиб задумался на секунду, прежде чем выпалить:

— Ногу! — чтобы сомнений не возникало, он ткнул пальцем в привязанную к моему телу верёвкой конечность. Но какие тут могли быть разговоры?

— Ответ: нет. Это моя нога, и она мне нужна.

— Тогда… — покрытый синей шерстью инородец почесал свою мордочку, — бластер!

— Придумай что-то получше.

Сквиб снова погрузился в размышления. Даже нахмурился от натуги.

— Нет, — наконец выложил он итог своей мыслительной деятельности. — Хочу бластер!

Я поломался скорее для вида, чем из принципа, прежде чем согласиться. Очень уж хотелось туда, где ничто не будет затекать в мои сервоприводы.

— Ответ: по рукам. Но сначала — открой дверь.

Сквибу не потребовалось много времени, чтобы справиться с замком. Порывшись в кармашках на своём поясе, он выудил оттуда какие-то инструменты, свинтил жестяную крышку с панели и, покопавшись в проводах и схемах, добился положительного результата. Двери с шипением раскрылись.

— Отлично, — уже делая шаг в турболифт, я бросил инородцу бластер. Всё равно зарядов в нём не осталось. Со скриллингом в ход пошёл чистый блеф... Сквиб, разумеется, увидел, что оружие на данный момент совершенно бесполезно, но, кажется, и близко не расстроился. Напротив, демонстрировал полное удовлетворение от совершенной сделки:

— Приятно иметь с тобой дело, дроид! — махнул он мне лапой, прежде чем створки дверей турболифта закрылись, и кабина на полной скорости устремилась вверх.

Хорошо, что моё тело запросто переносило перегрузки, а то, судя по показаниям датчиков, и вывернуть могло бы, с непривычки-то. А так — я только немного наследил в кабине всем тем, натекло и налипло на меня в коллекторе. Впрочем, хуже от этого обстановка не стала. Кабина была под стать всему остальному вокруг — старая и скрипучая, и если где-то вдруг не красовалась ржавчина, то исключительно потому, что её скрывал толстый слой цветастых граффити. За разглядыванием этих художеств время пролетело незаметно. Лифт начал замедляться и, наконец, полностью остановился. Под характерное «дзынь» искусственный голос примитивного компьютера сообщил — на хаттском, разумеется, — что мы прибыли. Двери, скрипнув, начали раздвигаться.

«Ну привет, дивный новый мир…»

Хотелось бы сказать, что в лицо пахнуло весенней свежестью, или тёплым морским бризом, и солнышко ласково огладило кожу… Но на деле мне в бронированную морду полетел густой дымный выхлоп из ближайшей технической шахты. Ничего, конечно, страшного, только датчики зафиксировали повышенную концентрацию угарных газов, да пепел, опять же, осел на сочленениях. Зато звуки я оценил сполна: гудение огромных вентиляционных шахт, звуки проносящегося мимо транспорта, многократно повторяющееся и накладывающееся друг на друга завывание музыкального сопровождения голографических и неоновых рекламных вывесок… Их я смог оценить визуально, как только содержащий масляные пары тёплый ветерок — и не ветерок вовсе, а очередной выхлоп циклопических турбин, — погнал в другую сторону всю гарь и дым.

Чудесная картина победившего урбанизма. Почти киберпанк, только в мире космического фэнтези.

Всюду, куда ни кинь взгляд, уносились ввысь удивительно бесконечные стены: рыже-ржавые, серо-ржавые, чёрно-ржавые. Ржавчина была на любой вкус и цвет, и процветала повсюду. Она уползала вниз, в бездну, на край которой поднял меня турболифт, и ввысь, где терялись вершины неубедительно громадные космоскрёбы.

— Мальчик, это какой город? — обратился я с первым пришедшим в голову вопросом к вовремя проходившему рядом низкорослому существу, которое со спины принял за упитанного человеческого ребёнка. Как-то позабылось, что мыслить надо в галактических масштабах — планетами. Существо, между тем, как-то странно глянув на меня своими маленькими злобными зенками, дёрнуло себя за седую бородку, густо растущую под широченным ртом, и зычно ответило:

— Нар-Шаддаа, — после чего талпини (а это был именно он, если верить базе данных и программе распознавания лиц) направился дальше своей дорогой, оставив меня переваривать услышанное. Впрочем, переваривать было особенно нечего. Мои личные знания об этом мире ограничивались, по сути, одним названием… Нет, двумя! Ещё есть «Луна контрабандистов». Но этого как-то маловато. Сведения из унаследованного справочного архива, впрочем, тоже богатством не отличались:

— [Нар-Шаддаа. Крупнейшая луна Нал-Хатты. Регион: Внешнее Кольцо. Сектор: Пространство хаттов. Система: Й'Туб. Координаты: S-12. Диаметр: 4 750 километров. Атмосфера: тип I. Период вращения: 87 стандартных часов. Орбитальный период: 413 местных дней. Население: 95 миллиардов разумных живых существ].

«Любопытно…»

В целом, «стартовая локация» мне выпала и не хорошая, и не плохая. Нейтральная. Судя по всему, одинокому дроиду здесь затеряться будет не трудно… а вот отыскать того, кто безвозмездно приделает этому самому дроиду оторванную ногу — уже сложнее.

— Вопрос (риторический): за что мне всё это?

Поскольку реклама была теперь буквально всегда со мной, бегать по лабиринтам-уровням экуменополиса в поисках ближайшей мастерской не пришлось. Из всего вороха всплывающих окон я выбрал самое пристойное. Скромненькое такое объявление, на котором только-что отполированный дроид гуманоидной модели демонстрировал зрителям большой палец. Надпись на двух языках — хаттском и общегале — гласила: «Механическая мастерская Леруж: все виды ремонтных работ».

Очередной турболифт спустил меня на нужный уровень «вертикального города». Шагнув на освещённую тусклым неоновым светом фонарей улицу, я распугал стайку явно замышлявших что-то недоброе ссори. Желтоглазые малявки разбежались в разные стороны и попрятали свои ломаные шеи и изогнутые бумерангами головы по тёмным подворотням.

Я брёл вперёд, постоянно оглядываясь — в таком месте ничего не стоило получить удар в слабо защищённую спину…

Искомая мастерская отыскалась по нагромождённому перед входом аэроспидеру. Вернее, когда-то это был аэроспидер, теперь же гордое скоростное транспортное средство пребывало в унылом разобранном состоянии, буквально — по винтикам, и что-то подсказывало, что владелец мастерской не торопится вернуть этой высокохудожественной «инсталляции» прежний, заводской вид.

Внутрь заведения вела широко распахнутая ангарная дверь, через которую хорошо просматривались стоящие вдоль серых стен высокие стеллажи, напрочь заваленные всем необходимым и не очень. В центре, на спущенных с потолка «лапах», был подвешен модно разукрашенный всполохами ярко-фиолетового огня свуп. Моя программа распознала в нём (во всяком случае — в очертаниях корпуса) далеко не самую новую модель «Вспышка-S». Впрочем, она же отметила наличие нескольких рискованных модификаций. Так, один из снятых кожухов позволял разглядеть слишком мощный для данного класса аэроспидеров движок… Впрочем, благодаря этому транспорт наверняка мог разогнаться быстрее, чем заявленные для оригинала 650 километров в час…

Я себе подобную скорость не мог даже представить.

— Эй, — из отвлечённого созерцания успехов местного «мотоциклостроения» меня вывел голос. Очень, надо сказать, мелодичный. Прямо шёлк и мёд для ушей… или, в моём конкретном случае, звуковых сенсоров.

Следом за голосом появилась и сама его хозяйка.

Она выплыла из-за груды ящиков, соблазнительно покачивая бёдрами, и при этом оттирая ветошью грязь с тонких длинных пальцев… Ни за что и никогда не поверил бы, что такие механики бывают на том или этом свете! Но в далёкой-далёкой галактике мастера по ремонту сложных механизмов, как видно, могли носить коротенькие, почти невидимые из-за множества дыр шортики, и измазанные маслом облегающие маечки, и при этом быть соблазнительными красотками с винно-красной кожей!

Бюстгальтера под маечкой, между прочим, не было. Но кто вообще, спрашивается, носит нижнее бельё в космосе?.. В этот момент очень хотелось верить, что дроидное тело — совсем не смертный приговор для моей загнанной в цифровые рамки человечности.

«Может, хотя бы ток по проводке побежал быстрее? Или даже напряглись до крепости бескара какие-нибудь прежде эластичные сочленения!»

— [Субъект: зелтрон женского пола], — предупредила система распознавания целей. Эта всплывшая перед глазами надпись вынуждала вернуться на грешную землю… то есть луну контрабандистов. Делать этого не хотелось.

— Кто это у нас здесь такой? — сделав весьма элегантный для механика жест головой, которым она отбросила с лица каскад тёмно-бордовых волос, зелтронка медленно и со вкусом оглядела меня своими раскосыми золотистыми глазами…

Бог ты мой! За всю мою жизнь ни одна женщина не глядела на меня так. А ведь это было с её стороны простое… любопытство.

— У тебя что, вокабулятор закоротило? — уперев одну руку в стянутое дырявыми шортиками бедро, она вопросительно наклонила голову набок. Волны её шелковисто-блестящих волос сменили положение, приобножив украшенное несколькими хромированными колечками ушко.

— Ответ: нет! — мне потребовалось время, чтобы осознать происходящее, смириться со своей несчастной дроидной участью, и таки прийти в себя. — Вовсе нет.

— Судя по твоему виду, не похоже, чтобы тебя прислали хатты… — за этими словами явно скрывалось больше, чем было озвучено, — так что, я спрошу ещё раз — что ты тут делаешь?

Вместо тысячи слов и запутанных объяснений, я просто снял с себя висящую на верёвке ногу и продемонстрировал зелтронке.

— Я хочу, чтобы ты приделала её обратно.

— Значит, и впрямь не хатты, — девушка как будто выдохнула. Во всяком случае, поза у неё стала менее напряжённой. Она немного помолчала: наверное, прикидывала варианты. — Хорошо, проходи и располагайся. Поглядим, что с тобой делать.

Зажатые в изящных красных руках инструменты выглядели по меньшей мере необычно. Дроидная память услужливо подсказывала, что есть что, но как всё это должно работать было абсолютно не понятно. Больше походило на набор игрушек… специфического характера, что ли. И всё же, у них действительно имелось полезное практическое предназначение! В ремонте дроидов, разумеется.

Пониже моего бронированного и отныне вечно плоского «живота» — с кубиками, между прочим, пусть и не совсем обычными, а натурально штампованными, — что-то заискрило. По корпусу прошёл электрический импульс, от которого у меня буквально зашумело в голове.

Какие-то из шестерёнок точно повернулись не в ту сторону, от чего вся механика протестующе застучала, зазвенела и заскрипела!

— Дерьмо банты, — ругнулась девушка, в чьих устах даже самая грязная брань звучала удивительно сладко. Отложив в сторону инструменты, она подняла сварочную маску. — Ты когда последний раз был на техобслуживании?

— Вопрос: Галактическая Империя уже сражалась на Хоте с повстанцами?

— Хот? Империя? — золотые глаза зелтронки непонимающе уставились на меня. — Ты что, пролежал последние несколько десятков лет в деактивированном режиме на свалке?

— Вообще-то… с поражения Конфедерации Независимых Систем в Войне клонов, — и ведь правду сказал. Почти. Тело-то моё уж точно столько и пролежало… Неведомо где. А вообще, поведение зелтронки — Леруж Заффре, хозяйки «Механической мастерской Леруж», как я теперь знал, — заставляло думать, что я очень и очень близок к шестому эпизоду… Возможно, даже перескочил его.

«Ну, правда ведь? «Возвращение джедая», да?»

— Войны клонов… — судя по тону и виду зелтронки, я будто явился к ней из баснословных времён. — Это сколько же лет назад… Да ты же раритет, дружочек, — она снова надвинула на лицо маску и взялась за инструменты. Больше ничего не искрило. И ток больше не проверял мои реле на прочность. Наконец, спустя несколько скоротечных минут, я смог подняться и крепко встать на своих двоих.

«Ура».

Леруж тоже поднялась с колен. Судя по всему, проделанной работой она осталась довольна.

— Теперь как новенький, да? — она игриво подмигнула мне. — Можешь бегать. Только вот базы свои обнови.

— Уточнение, — я внутренне напрягся, — почему это?

— Да Империи уже лет тридцать как нет, — девушка буднично оттирала с рук масло, которым я её непроизвольно замарал.

— Тридцать? — не будь я дроидом, мне было бы лучше выслушивать такие новости сидя, а ещё лучше — лёжа.

«Это что же…»

— Ну, может поменьше, — она небрежно отбросила в сторону насквозь промасленную тряпку. — После Эндора имперцы ещё трепыхались немного. До Битвы при Джакку. Только это тоже давненько было.

«Мать честна… Седьмой эпизод!?»

— Значит, — сделал вывод я, — Первый Орден…

— Да, вроде, уже Последний. Или как-то так. Ты не тяни с обновлением, милый, — она дружески похлопала меня по бронированному плечу. Жаль, что это не помогло мне почувствовать себя лучше.

— И… — это скорее походило на помехи дребезжащего вокабулятора.

— Не напрягай понапрасну логические цепи. При Экзеголе Орден так тесно пообщался с Сопротивлением и народным фронтом, что теперь, считай, и не осталось в галактике никакого правительства, — не было похоже, чтобы Леруж об этом сильно переживала. Кажется, ей было мягко сказать всё равно. Подумаешь, какая-то там большая политика… А вот мне каково?

— Оу, — я всё же сел. Так резко, что, кажется, немного помял служивший мне стулом ящик.

Леруж, уже зашедшая за подвешенный посреди ангара свуп, выглянула оттуда.

— Ты чего расселся? — кажется, она была удивлена. А я только непонимающе уставился на неё и понадеялся, что девушка умеет считывать эмоции дроидов. — Поднимайся и пошли.

— Куда? — кое-как выдавил я из себя. Всё никак не получалось смириться с мыслью, что живу теперь в галактике после девятого эпизода…

«Может, мне суждено десятый написать?.. Да не, бред какой-то».

— Что значит «куда»? — зелтронка ухмыльнулась, и эта ухмылка, какой бы хитрой ни была, опять же исключительно украсила премилое личико Леруж. Эти алые губы вообще были хороши в любом виде и под любым «соусом»… Как мне кажется. Но с них слетали ужасные слова! — Сомневаюсь, что у тебя с собой есть кейс с пеггатами, а ты ведь не думал, что я приделаю тебе ногу безвозмездно?

Я наклонил голову набок.

— То есть даром, — пояснила Леруж.

— А, — по-моему, у меня реально модулятор речи забарахлил. От всех потрясений-то... Зелтронка это тоже заметила.

— Ты в порядке?

— Ответ: да-а-а, — я поднялся. Всё же, не хотелось выставлять себя полной размазнёй в глазах такой шикарной девушки. Дроид-коммандос я теперь, или погулять вышел?

— Вот и отлично, — она что-то искала в ящиках на полке. — У тебя бластер есть?

— Ответ: Нет.

Украшенная тёмно-бордовой шевелюрой головка снова высунулась из-за байка, и состроила на своём лице наполненную незлобивой насмешкой гримасу:

— Ты точно боевой дроид, а не дроид-секретарь?

«Прямо по живому бьёт».

— Сарказм: очень смешно, — прежде, чем я успел договорить, из того угла, где копошилась Леруж, прилетело что-то и ударило меня в грудь. Траектория импровизированного снаряда прошла сантиметрах в десяти от того места, куда я протянул свою руку, пытаясь перехватить его. Леруж этого не видела, к счастью… Но слух у неё оказался превосходным, как и соображалка.

— У тебя что, ещё и прицел сбит?

— Возможно, — уклончиво ответил я, не желая умалять собственных дроидных достоинств.

— Потом посмотрю, что там у теба, а пока — хватай бластер и пойдём. Поможешь мне в одном деле. Отработаешь долг.

5. Такие дела

— Вопрос: что мне нужно делать? — сидя на свупе позади Леруж, я с удивлением наблюдал, как проносятся мимо с бешенной скоростью не то, что отдельные космоскрёбы, или даже кварталы, но целые сектора луны контрабандистов — настолько грандиозную скорость развило наше скромное на вид транспортное средство. Честно говоря, я не понимал, как мы ещё не врезались во что-нибудь. Или кого-нибудь. Движение на воздушных трассах Нар-Шаддаа кипело не просто оживлённое, но поистине безумное, и все местные «пробки» тянулись во все же стороны в трёх измерения: вверх, вниз и в каждую из сторон под всеми углами. Мы же, пользуясь скромностью габаритов, проскакивали по «обочине»: буквально в считанных сантиметрах от какой-нибудь стены, по которой — при малейшей оплошности со стороны зелтронки — нас могло размазать самым тонким слоем.

Очень небезопасно, как ни погляди. А дроидный процессор со своими статистическими справками делал только хуже:

— [Возможность успешного преодоления маршрута при данной скорости и загруженности аэротрассы: 3 720 к 1], — не в нашу пользу, разумеется… Но Леруж явно ничего не хотела слышать о шансах, поэтому я про них и не говорил. Зачем раздражать пилота? Но вот знать о целях нашего «моциона» хотелось. Очень.

— Просто… выгляди устрашающе, — уверенно сжимая рулевые рукоятки, зелтронка заложила очередной вираж, и рывком обогнала доверху загруженный многодетным семейством ортоланов аэроспидер, затем — подрезала какого-то дага, который ещё и успел прокричать нам в след цветастое проклятие. — Справишься?

— Естественно.

— Хорошо, — Леруж надавала на руль, и байк резко клюнул носом вниз. С учётом того, что мы и без того постоянно снижались, я задумался: есть ли у Нар-Шаддаа дно, и можно ли его достичь. Совсем другой вопрос — хотел ли я это проверить на собственном опыте?

Может быть, и нет…

Наконец, свуп выровнялся и замедлил ход. Теперь мы скользили над твёрдой поверхностью одного из нижних уровней. Местный аналог асфальта навевал ностальгические воспоминания о дорогах родного города. Ямы, трещины, «заплатки». Было в этом что-то родное, затрагивающие струны моей оцифрованной, но не лишившейся человечности души. Практически полное отсутствие освещения играло здесь только на руку моему воображению. Редкие неоновые лампы, напротив, разрушали ощущение: они выхватывали из сумрака покрытые толстым слоем грязи и ржавчины стены, и в этом уже ничего знакомого не было. Скорее уж, эти картины заставляли испытывать лёгкое беспокойство.

Всё-таки, мы явно не на вечерний светский променад отправились.

— Почти на месте, держи ушки на макушке, — Леруж ещё немного сбросила скорость, и завела свуп в узкое ответвление основной улицы. Проскочив под пышущими горячим паром трубами, мы вылетели в просторную тёмную шахту, или колодец, образованный стенами пары десятков космоскрёбов. Здесь нас снова встретило оживлённое движение, но только строго вертикальное.

Скользя между лёгкими грузовичками и транспортниками, Леруж набрала высоту и, наконец, припарковалась на небольшой открытой площадке у одного из зданий. По факту это было что-то вроде широкого прямоугольного посадочного балкона. Здесь уже стояли несколько аэроспидеров и свупов, и даже один лёгкий и вёрткий на вид шаттл. Честно говоря, я был бы не против прокатиться на одном из таких… между звёздами. Пока что, правда, было не до того.

— Нам туда, — зелтронка указала на двери, над которыми висела ярко горящая пурпурным цветом вывеска. Написано было на кубазском — это я понял, — но смысловое значение от меня ускользнуло. Судя по всему, в названии заключалась какая-то непереводимая игра слов, да ещё и перемешанная с заимствованиями и идиомами из хаттского, или аквалишского языков. Бурда, одним словом.

— И, что там? — у меня были все причины для беспокойства: перед вдохом, прислонившись к помятому стальному косяку и сложив лапы на широкой груди, стоял покрытый зелёной чешуёй макурт. Его украшенная четырьмя изогнутыми рогами и широкой клыкастой пастью морда неотрывно следила за мной и Леруж.

— Толпа мерзавцев, разумеется, — прозвучало так, будто я и сам мог бы догадаться. — Надо быть осторожными.

«Что же…» — с одной стороны, моё правое дюрасталевое бедро «грел» бластерный пистолет в магнитной кобуре… A180. «Старый, ещё из имперских времён, но эффективный», как охарактеризовала его зелтронка… Да и сама Леруж вооружилась. Её Glie-44 выглядел очень компактным, и даже — по-дамски миниатюрным, но, по словам хозяйки, отлично справлялся с причинением ущерба. И всё же…

«Маловато будет», — примерно так оценивал я наши силы и огневую мощь.

— De wanna wanga, — осклабился в приветственной «улыбке» макурт, когда мы подошли к нему и дверям за его спиной.

— И тебе не хворать, — Леруж демонстративно проигнорировала хищный оскал рептилии-переростка. — Мы пройдём?

Маркут кивнул:

— Дардж тебя ждёт, — оказывается, он знал и общегал.

— Держись рядом, — шепнула мне Леруж, когда мы уже шагнули внутрь прокуренного полумрака. Судя по зацикленным ноткам навязчивой мелодии, это была кантина, или что-то вроде того. Оставалось надеяться, что здесь обслуживают дроидов. Во всяком случае, никаких объявлений об обратном на входе я не заметил.

В общем зале было полно… не людей — существ. Инородцев. Представителей человеческого вида мои фоторецепторы не фиксировали от слова совсем. Видимо, среди них данное культурное заведение не пользовалось большой популярностью. Зато, стало понятно, почему маркут на входе не потребовал сдать оружие — здесь оно имелось у каждого, и никто не считал нужным это скрывать.

За стойкой долговязый «носатый» кубаз разливал напитки. Разумеется, никто не заказывал здесь голубого молока, и никто не использовал чистые стаканы. Зачем бы? Зато мои датчики зафиксировали повышенное содержание алкоголя в воздухе. Наверное, прежнему мне понадобилось бы всего несколько минут, чтобы надышаться здесь в хламину. Леруж, что удивительно, никаких признаков беспокойства по этому поводу не проявляла.

«Привычная, что ли?» — я попытался представить себе эту роскошную персону с бокалом чего-то крепкого в руке и… с успехом сумел это сделать! И даже не с одним бокалом, а с целой непочатой бутылкой. А что могло бы быть дальше…

Мы прошли мимо подиума с голографическими полногрудыми танцовщицами-тогрутами и музыкантами-битами — в дальнюю часть зала.

— H'chu apenkee, Леруж. Что-то ты припозднилась, — из темноты угла, в который был задвинут отдельно стоящий столик, высунулась длинная клыкастая морда.

— Возникли срочные дела, Дардж, — Леруж спокойно уселась на единственное свободное место за столиком. Я остался стоять за её спиной, изображая, очевидно, телохранителя.

— Вот как… — названный Дарджем коротышка — кроциниец — откинулся на спинку своего стула. Этот инородец вполне мог чувствовать себя спокойно и уверено, ведь слева и справа от него располагались две другие злобные даже на вид рептилии: барабел и заврин. Оба — рослые, жилистые и очень клыкастые. — А кто твой новый друг? — Дардж снова подался вперёд. — Может, ты привела его в уплату своего долга?..

Мне показалось, что А180 на моём бедре, раскалившись от желания разрядиться неукротимым бластерным огнём, начал буквально проситься в ладонь!

— Я тебе ничего не должна, — чётко по слогам отчеканила Леруж. Её обычно нежно-соблазнительный голос вдруг стал удивительно жёстким. Она прямо открылась для меня с другой стороны.

— Ты так думаешь? — кронициец ухмыльнулся, хотя при его-то узкой вытянутой пасти это казалось физиологически невозможным. — Неужели, это больше ничего не значит для тебя?

Только теперь я обратил внимание на кейс под боком у Дарджа. Трёхпалая лапка кроцинийца поглаживала его штампованные сталепластовые изгибы нежно, почти любовно. Так можно было бы ласкать страстную любовницу в постели.

— Это принадлежит мне, — Леруж тоже видела кейс.

— Да, — ехидно согласился Дардж, — если заплатишь.

Барабел и заврин зло ухмыльнулись, демонстрируя нам свои клыкастые оскалы. Пожалуй, они были даже слишком самоуверенны… это навело меня на мысль, что наши «приятели» здесь не одни. Манипулятор точно следовало держать поближе к бластеру.

— Так, звенят у тебя в кармашках мои вупиупи? — речь шла о деньгах, имеющих хождение в пространстве хаттов. Как видно, кредиты здесь не признавали.

«Прямо как на Татуине», — вспомнил я первый эпизод.

Поза Леруж стала напряжённой, лицо — суровым, что, впрочем, никак не могло испортить её прирождённой зелтронской красоты.

— Если ты не заметил, — её рука тоже лежала неподалёку от бластерного пистолета, — я теперь не одна. Мой друг, как ты выразился, — она кивнула в мою сторону, — боевой дроид, и у него есть пушка.

— Комментарий: верное замечание, — вставил я в разговор свои пять копеек. То есть, уже вупиупи! В конце концов, не предмет же я мебели, чтобы молча стоять в сторонке всё время! Все три рептилии злобно на меня зыркнули. Пришлось ответить им дроидским надменным безразличием.

— Так, — Дардж раздражённо повёл своими короткими плечами, — ты притащила сюда эту ржавую консервную банку, чтобы поссориться со мной? Хорошо подумала?

— Отлично! — одновременно с сорвавшимся с губ зелтронки словом, больше похожим на плевок в сторону кроцинийца, грянул выстрел. Бластерный разряд оставил подпалину на стене, пролетев всего в паре миллиметров от головы Дарджа. Сама Леруж уже скользила по столу, чтобы выхватить у опешившего инородца кейс. Мне оставалось одно — последовать её примеру. Имею ввиду: схватиться за оружие.

Секунда — и оно в руке!

Я не смог решить, кто из двух подручных Дарджа опаснее, и выстрелил в заврина. Ошибся. Пока этот пытался прийти в себя после незначительной раны в плечо, барабел выхватил собственные стволы… Шмалял он по-македонски — с двух лап, причём в каждой был зажат такой тяжелый бластер, что кто-то другой не управился бы с одним подобным калибром и обеими руками!

«Чёрт!»

Хорошо хоть, что и психу-барабелу вести огонь в такой манере оказалось не так уж просто — первые двадцать-тридцать залпов веером разошлись по кантине. Зазвучали неизбежные истеричные крики и сутолочная беготня. Большинство посетителей спешили убраться подальше от начавшейся свары, и были совершенно правы. Тут же вскрылось, что чувства меня не подвели: сидевший через стол от нас трандошанин оказался ещё одним прихвостнем Дарджа. Как на зло, эта рептилия с оружием управляться любила и умела — мой корпус украсился несколькими свежими подпалинами. И не просто подпалинами! Любое незначительное повторное попадание запросто пробило бы истончившуюся броню и спалило мои драгоценные внутренности!

— Валим! — мимо проскочила Леруж. В одной руке она сжимала кейс, другой — отстреливалась о пришедшего в себя кроцинийца, у которого под столом, как оказалось, была припрятана целая штурмовая винтовка военного образца!

Под шквальным огнём — хранимые-то ли сюжетной бронёй, то ли куриной слепотой врагов, а может и самой Великой Силой (чем ситх не шутит?), — мы выскочили наружу.

— Что там такое? — заступил нам дорогу маркут, но тут же получил по зубам — я был слишком на взводе, чтобы вести светские беседы.

— Оставь его! — Леруж уже была на полпути к свупу. Пришлось поднажать. Ускорения придавал льющийся из-за спины огонь. Я молился всем богам, чтобы никто не попал мне пониже спины — туда, где отсутствовали бронепластины корпуса.

Мы стартанули, стоило только моему подпалённому малость заду плюхнуться позади зелтронкой.

— Не расслабляйся! — крикнула она сквозь всё нарастающий гул ветра, и сразу бросила свуп резко вниз. Непрекращающаяся стрельба быстро и доходчиво пояснила смысл её слов — преследование не закончилось. Барабел и трандошанин попрыгали на собственные свупы, Дардж и раненный заврин забрались в аэроспидер посолиднее классом.

— Отстреливайся! — скомандовала Леруж, только я и без неё уже пытался поймать кого-нибудь из врагов в перекрестье прицела, да ещё с учётом погрешности в системе наведения. Попасть, правда, всё равно не получалось — мы виляли, как бешеный заяц. Всё это очень сильно раздражало. Хотелось понять, ради чего приходится преодолевать подобные опасные испытания.

Приделанная нога явно не стоила того, чтобы погибнуть от рук бандитов…

«Совсем».

Мы скользнули на одну из горизонтальных трасс, и теперь активно скакали между потоками разномастных транспортных средств. Преследовали крепко сидели на хвосте. Пара их выстрелов сверкнули у меня над головой, ещё один — оставил чёрный росчерк на плече.

«Эй, что за!?»

— Вопрос: и как всё прошло? — я решил сконцентрироваться на аэроспидере, как на более крупной и доступной цели. — В чём вообще был план!?

Кажется, вокабулятор отлично справился с трансляцией переполнявших меня эмоций.

— Не кричи на меня! — Леруж заложила насколько крутой вираж, что сама едва не вылетела из седла. — Дардж — по жизни мелкая шестёрка и трус! Я думала, он испугается, увидев тебя, и отдаст спайс!

— Спайс? — моему удивлению не было предела. — Не могу поверить! Ты втянула меня в дела с наркотой!?

«Этого мне только не хватало!»

— А ты думал в чём дело? — искренне изумилась зелтронка. — В рецепте космических вафель? Это Нар-Шаддаа, милый, — и снова — крутой разворот почти на сто восемьдесят градусов, чтобы вписаться в узкие рамки нового извилистого коридора между космоскрёбов, — здесь всё крутится вокруг спайса!

— И поэтому ты просто решила начать стрельбу? — я никак не мог понять, чем руководствовалась в своих действиях эта безумная женщина.

Узнал. Легче не стало.

— Если бы я этого не сделала, открыла много нового о своём внутреннем мире! — думаю, она имела ввиду внутренние органы. — Я не собираюсь злить хаттов!

— Так здесь ещё и хатты замешаны!? — кажется, у меня аж процессор задымился от таких откровений.

— Конечно! Это их спайс, — выскочив из коридора, Леруж рванула резко вверх. А ведь я только-только смог нацелиться на Дарджа… Выстрел обошёл бандита стороной.

— Пристрели его, наконец, — потребовала зелтронка, — или этой погоне не будет конца!

— Ответ: пристрелил бы, если бы ты вела ровнее! — я и правда очень старался избавить нас от преследователей.

— Тогда они пристрелят нас! — и снова она дёрнула руль. — Что ты за боевой дроид такой?

— Антикварный!

Наш скоростной заезд продолжился. Мелькали заводы, кварталы, жилые массивы. Мы пытались уйти от бандитов, и даже сделать это красиво, но никак не выходило.

— Слушай, — я не был уверен, что дело не в перегревшейся от накала страстей системе распознавания и фиксации целей, — кажется, мы стряхнули с «хвоста» трандошанина…

Зря я это сказал: ни Леруж, ни я не успели порадоваться — мощный удар в бок едва не вышвырнул наш свуп на встречную полосу, где нас тонким слоем могло бы распределить по «лобовому стеклу» нёсшегося не предельной скорости грузовоза!

— Сбросили, говоришь? — Леруж пришлось попотеть, чтобы под всеобщий возмущённый гул клаксонов вывести нас на более или менее безопасную траекторию.

Ноздря в ноздрю с нами мчал свуп трандошанина. Похоже, бандит обошёл нас каким-то коротким маршрутом, и теперь, хищно скалясь, метал на нас злобные взгляды.

— Hatcherd, — у него ещё и хватило наглости издевательски нас поприветствовать! А заодно — махнуть чешуйчатой лапой, в которой сверкнул вибронож. Должно быть, трандошанин не хотел из-за лишней пальбы потерять кейс со спайсом.

Так или иначе, выглядело всё это крайне угрожающе.

— Вопрос: мы можем от него оторваться?

— Ответ, — нервно передразнила меня Леруж, — а мог бы ты с ним разобраться?

Трандошанин снова повёл свой свуп… даже не на сближение — на столкновение борт о борт, и тут я понял, что бояться мне, в общем-то, не стоит. По крайней мере — за себя, потому что цель злобной рептилии — Леруж и прихватизированный ею спайс.

На то, чтобы навести бластер и выстрелить времени не было — всё происходило слишком быстро. Но я успел наклониться вперёд, накрывая своим корпусом зелтронку, и тут же вибронож насквозь прошил мне правое предплечье. Боли, разумеется, не было, только система, будто подыгрывая врагу, пихнула на глаза кроваво-красное уведомление о вышедших из строя узлах, да что-то заискрило. Должно быть — и без того пережившая уже много испытаний проводка…

Зато я успешно обезоружил противника! Вибронож так и остался торчать из моей конечности. Можно было спокойно переходить к рукопашной стадии конфликта. Правда, тут же выяснилось, что живого веса в двухметровом трандошанине, пожалуй, будет даже больше, чем во мне. И я это буквально прочувствовал на себе. Рептилия, громко ругаясь на смеси хаттского и рычаще-шипящего доша, попыталась вытолкнуть меня со свупа, чтобы затем занять моё место.

«Вот ведь скотина!»

Поскольку правая рука теперь почти не слушалась, пришлось давать отпор левой. Вообще, это было не так и сложно: дроиды — амбидекстеры по умолчанию, и сила в обоих руках заключена одинаковая. Но у традошанина-то обе лабы были вполне себе активны, сильны и угрожающе когтисты! Как молчаливое свидетельство этого факта, на моей нагрудной панели остались две глубокие царапины.

— Требование: отцепись! — я попытался отпихнуть бандита, врезав локтем по морде, но не преуспел.

— Lu! — в подтверждение своей мрачной решимости никогда не выпускать добычу из рук, трандошанин предпринял весьма агрессивную попытку оторвать мне голову! Оставалось только надеяться на качество заводской сборки «Боевых автоматов Бактоида». Если какой-нибудь джеонозианец-бракодел недостаточно крепко закрутил все гайки, враг мог и преуспеть…

Закалённый металл скрипел, но держался. К счастью.

Полёт сквозь полутёмные улицы Нар-Шаддаа продолжался. Два свупа неслись вперёд, крепко спаянные переплетением пары тел — дюрасталевого и рептильего, — а позади, неизменно сокращая дистанцию, держался Дардж сотоварищи.

«Красота!»

— Что ты там возишься? — Леруж не могла не чувствовать, какая нешуточная борьба идёт за её спиной, и вполне оправданно беспокоилась за её исход… Пока свупы шли в сцепке, она даже не могла толком маневрировать: одно неосторожное движение, и угодишь в серьёзную аварию, в которой выживших не будет. Я же, со своей стороны, и хотел бы ответить что-то остроумное, или эффектное, да только клацающие перед самым лицом челюсти трандошанина выбивали из головы все светлые мысли, а его слюни буквально забрызгивали мне фоторецепторы. Тут не проморгаешься — нужны очистительный спрей и ветошь!

«А без ноги-то, в общем-то, не так уж и плохо было… Да и канализацию населяли милейшие существа. В сравнении с этим…»

Трандошанин, схватившись за торчащую из меня рукоять своего виброножа, провернул лезвие в истекающей машинным маслом ране. Не знаю, что он намеревался этим добиться, но какой-то из приводов переклинило, и изувеченная конечность, непроизвольно дёрнувшись, огрела рептилию по носу. Разозлённый бандит ответил ударом. Прямиком в «ахиллесову пяту». Острые когти хищника вонзились в мою обнажённую поясницу. Снова — сноп искр, брызги масла и скачок напряжения. Мир в моих фоторецепторах обрамила угрожающая красная рамка, по краю которой заструилась бегущая строка, настойчиво призывающая обратиться в центр техобслуживания армии КНС. К счастью, трандошанина тоже приласкало.

Удар тока дало мне всего секунду. Не на раздумья, не на сложные финты…

Своей дееспособной рукой я грубо и не по-спортивному ткнул прямиком в змеиную физиономию врага. Два пальца с моей стороны, два глаза — с его. Стыковка прошла вполне успешно. Трандошанин взвыл от боли, и тут же его лапы перестали ломать мои раритетные конечности.

— Давай! Давай! — я подался всем телом вперёд, толкая Леруж в спину, но зелтронка и так уже поняла, что это шанс. Свупы разбежались в разные стороны. Мы свернули в тесный переулок, а временно ослепший трандошанин понёсся дальше и, судя по раздававшемуся спустя секунду взрыву, врезался во что-то. Летально.

— Ты только не слишком гордись, — не оглядываясь посоветовала моя напарница. — Надо убрать Дарджа, иначе — проблемы только начинаются.

— Понял… понял… — и чего вакабулятор клинит на этой фразе?

Очень хотелось тяжело и протяжно выдохнуть. Так, чтобы лёгкие вывернулись наружу. Увы, лёгких не было. Правда, воздух из меня всё же вышел — слабо свистела пневматика в повреждённой конечности и спине. Видимо, наметился разрыв в каких-то трубках…

Оглянувшись, я попытался отыскать фоторецепторами аэроспидер кроцинийца. Тот висел далеко позади, но нас из вида не терял. Свуп барабела держался рядом с ним.

— Мне не попасть, — констатировал я печальный факт. Впрочем, следовало радоваться, что я вообще сохранил в пылу борьбы с трандошанином свой бластер.

— Да кто бы сомневался, — зелтронка заложила такой опасный вираж, что я рассмотрел шокированное лицо тви’лечки в окне вдруг приблизившегося к нам дома. К счастью, столкновения не произошло, только двигатель свупа оставил на стене большую чёрную подпалину. А мы уже неслись дальше.

— Приготовься.

«К чему?» — хотел спросить я, но не успел: мы затормозили, завертелись, и так и понеслись, бешено вращаясь, куда-то в сторону. Какие тут вопросы? От такого финта вся энергия отлила от вокабулятора и перенаправилась в ноги — чтобы я мог покрепче стиснуть бронированными ляжками бока свупа!

Кажется, я даже немного помял корпус, или, как минимум, ободрал свеженькую краску на байке.

— Давай! — крикнула Леруж, и… Надо сказать, хорошо, что у дроидов отличный вестибулярный аппарат.

Как только мимо нашего припаркованного самым безумным образом за ближайшим углом свупа промчался аэроспидер с Дарджем на борту, я вскинул левую руку и открыл пальбу. Времени на попадание было не много, поэтому и не стал даже пытаться целиться в коротышку-кроцинийца — предпочёл сконцентрироваться на двигателях вражеского транспортного средства. Метил в левый, попал в правый. Дважды. Не смертельно, но достаточно, чтобы компьютер машины среагировали на угрозу. Не ожидавший этого пилот-заврин дёрнулся и… выскочил на встречку, чтобы сразу рухнуть в чёрную бездну. Вместе с врезавшимся в него ржавым грузовиком.

Я проводил падающие к далёкой поверхности пламя и оплавленный шлак долгим взглядом, затем поднял фоторецепторы на Леруж.

— Хорошо, что ты попал… — она тоже повернулась ко мне, и продемонстрировала свои винно-красные изящные ладони, — а то у меня руки трясутся.

6. Рождённые ползать

Пока турболифт поднимался, выпала хорошая возможность в спокойной обстановке удалить из руки чужеродный элемент. Засел он крепко. Обхватив пальцами рукоять, резко дёрнул. Всё же, как-то не привычно, что нет крови, или боли. Зато — скрежетнула сталь, и чуть громче засвистела повреждённая пневматика. Удивительно, но восстановился частичный контроль над пальцами. Судя по справке о состоянии системы, циклы работы повреждённой конечности шли теперь по аварийным узлам. Возросла нагрузка на параллельные цепи, и увеличилось время ответа на запросы командного ядра, но, в целом, всё оставалось на допустимом уровне. По крайней мере — если не затягивать с ремонтом: внутренний датчики предупреждали о возможном перегреве проводки. Система охлаждения эту проблему наглым образом игнорировала. Возможно, потому что невозбранно испустила дух уже с десяток лет тому назад.

— [Диспетчер. Загруженность систем: 88,73%. Процессы: 1 660. Потоки: 17 700. Скорость: 22,5. Доступный ресурс: 26,2%].

Я осмотрел зажатую в дурюсталевых пальцах вещицу, причинившую столько неудобств.

Судя по всему — фабричная штамповка. Очень средненький внутренний генератор. Такая себе частота вибраций… По крайней мере — если сравнивать с образцами времён Войны клонов, записи о которых хранились в моей датабазе. И совершенно никакой оригинальности в дизайне.

«Не легендарная финка НКВД, конечно, но станет отличным дополнением моей коллекции, — набор оружия и правда постепенно пополнялся. — Сначала бластер, теперь вот вибронож... Что дальше?»

Если задуматься, я был бы не против помахать светошашкой: даже если случайно отхвачу себе что-нибудь нужное, это можно будет прикрутить обратно — большой плюс нового цельнометаллического бытия.

— Эй, — стоявшая рядом Леруж разминала ладонью шею, — мне предстоит очень важная встреча — будь хорошим дроидом и веди себя прилично, договорились?

— Разумеется, — как будто я когда-то доставлял неприятности! Пока что их главным генератором выступала сама зелтронка… Но только самый чёрствый болван обвинил бы её в чём-то подобном! Стоило лишь взглянуть на её изумительный профиль, и остальной сексуальный силуэт, чтобы отбросить любые претензии, как самую страшную крамолу! — Я вообще могу снаружи подождать.

— Нет, — Леружд ответила даже слишком быстро. — Ты пойдёшь со мной: не хочу встречаться с Азжулой в одиночку.

Прозвучавшее имя показалось знакомым… К счастью, память дроида надёжнее банковского сейфа: сохраняет всё, что в неё попадает. Ядро памяти мгновенно предоставило искомую информацию. На фоторецепторы прыгнуло виденное единожды рекламное объявление…

Господи, хотел бы я забыть эту знойную аскарджийскую женщину — мечту поэта — демонстрирующую всеми тремя парами своих перезрелых грудей бюстгальтеры модели «Принцесса Альдераана 2000». Но главным здесь выступало, к счастью, не это ниспадающее горными оползнями достояние, а надпись на хаттском, призывавшая спешить приобретать «произведения искусства от гения моды и признанного художника-модельера Азжулы Хатта».

— Вопрос: я думал, это кутюрье…

Со стороны Леруж раздался смешок:

— Поверь мне, у хаттов нет понимания о моде. Никакого. Азжула только считает, что он разбирается в ней. Самое главное здесь, что у него есть целая гора полученных с торговли спайсом пеггатов, которые он сливает на рекламу своих никому не нужных «модных коллекций».

— Оу, — осознание звучало как помехи в эфире.

— Только ему не говори, — предупредила зелтронка.

— Ответ: разумеется.

Турболифт наконец-то доставил нас на один из верхних уровней Нар-Шаддаа. Стоит сказать, что моим фоторецепторам впервые предстала та часть луны контрабандиста, которую без оговорок получалось называть приличной. По крайней мере в том, что касается отсутствие грязи, ржавчины и вредных выхлопов… Потому что никакие другие нормы приличия здесь не соблюдались: прохожие всё так же держали при себе ножи и бластеры всех калибров, а неоновая и голографическая реклама не чуралась привлекать внимания чрезмерно объективизированными, а то и сексуализированными образами моделей. Пройдя метров триста по озарённому светом витрин бульвару, я не зафиксировал ни одной вывески, которая не обещала бы чего-нибудь такого, что должно бы быть запрещённым, или хотя бы прикрытым лёгким флёром стыдливости.

— Вон — бутик Азжулы.

Проследив за указующим перстом Леруж, я почему-то совсем не удивился. Такое аляповатое, цветастое и совершенно безвкусное насилие над архитектурой и дизайном надо было ещё попытаться сотворить. И это я не говорю о золотящихся колоннах в виде обнажённых мускулистых мужчин-гуманоидов, совершенно не стеснённых какой-либо одеждой, или об огромной вывеске, где некий неприличный, как мне кажется, предмет характеризовался как горячий — «Hotsa», напряжённый — «Binggona», и, в добавок, десертный — «Lickmoomoo».

Такого нам в фильмах не показывали, и даже не рисовали в комиксах. Строго восемнадцать плюс.

У входа стояли два ряженные по последнему слова хаттской «высокой» моды гаморреанца. Мне кажется, их маловыразительные свиные физиономии умудрялись невероятно красноречиво передать весь широких спектр их страданий. Напяленный стражей наряд никак не получалось назвать ни удобным, ни воинственным, ни даже приемлемым.

— Chowbaso, — мелодично пропела своё приветствие дверь, дружелюбно распахивая перед нами свои высокие створки, в которых отлитые из золотистого металла элементы в виде переплетённых нагих тел представителей разных привлекательных рас соединялись с вставками из цветного стекла. Зазвенели подвешенные здесь же музыкальные колокольчики.

Миленько, ничего не скажешь.

Внутри всё пространство заливал приглушённый искристый свет…

Местечко совсем не походило на модный бутик. Ну, или на мои представления о модных бутиках. Перво-наперво — имелся бар, где напомаженный мальчишка-забрак, кое как прикрытый чем-то вроде набедренной повязки и разных ауродиевых аксесуаров, проворно разливал из хитровыдуманных бутылок претенциозный алкоголь. Химозного цвета зелье заполняло высокие изящные бокалы лишь наполовину… и тут же безжалостно смешивалось в ядовитый коктейль с виквайским самогоном и прочими не слишком аппетитными видами убивающего печень алкоголя! Потребители сего «изыска» слушали живую музыку, порождаемую талантом разномастной банды «творцов», и бродили среди «стендов с продукцией». Вот только в роли манекенов для пошитых хаттом уродливых тряпок служили вполне живые девушки! Тоненькие симпатичные тогруты, гибкие тви’лечки и подвижные мириоланки принимали самые соблазнительные позы, не смея при этом проявлять ни усталости, ни недовольства. Даже если кто-то из «ценителей» слишком близко знакомился с «товаром». За покорной молчаливостью моделей пристально наблюдал местный администратор, в роли которого выступал хмурый долговязый тарнаб со свиным рылом и венчиком коротких острых рожек на треугольной башке.

Леруж направилась прямо к нему.

— H'chu apenkee, Боова. Мы к Азжуле.

Тарнаб, не сводя глаз с посетителей и моделей, кивнул головой в сторону прохода, притаившегося за расшитым вульгарными картинками занавесом.

В кулуарах высокой моды Нар-Шаддаа нас встретили несколько кордонов стражи: не только гаморреанцы в дурацких нарядах, но также викваи и трандошане, и даже один дроид в ливрее клоунских расцветок. У меня, конечно, в перерывах между стрельбой возникало порождённое воспитанием желание прикрыться чем-нибудь, но, если бы на выбор предложили нечто подобное… Отказался бы нее задумываясь!

Хозяин высококультурного заведения отыскался глубоко во внутренних покоях, но если я рассчитывал увидеть кого-то мерзкого, но внушительного, как приснопамятный Джабба, то крепко просчитался.

Наше появление к зале отметил влажный, похожий на агрессивный поцелуй шлепок губами и натужно-манерный хриплый голос:

— А, Леруж, мa сheeka! Niuta, be cotma! — дряблая туша Азжулы покоилась на вычурных, покрытых хромом и ауродием ховер-санях, и была «прикрыта» издевательски-прозрачной коротенькой накидкой. Кроме того, хатта украшали причудливые, выведенные золотом татуировки, перстни с драгоценными камнями и браслеты, а на голове — тонкий сверкающий обруч с парой роскошных цветастых перьев. Этакая несмешная пародия на певичку кабаре из начала земного двадцатого века.

Рядом со своим «модным» хозяином порхал на хрупких крылышках тойдарианец. В руках он держал поднос, на которой лежали поражающие цыганской аляповатостью броши. Назвать это ювелирными изделиями можно было только в разнузданном пьяном угаре… Впрочем, Ажула определённо имел на этот счёт иное мнение. Он аккуратно брал то одно украшение, то другое, и своей дряблой лапкой с короткими толстыми пальцами прикладывал его к похвально откровенному, но чудовищно ширпотребному платью, надетому на красивую панторанку. Девушка буквально побелела от страха, и была бы счастлива вовсе не дышать, но упивающийся всевластием хатт все равно умудрялся хоть в чем-нибудь, но обвинить свою застывшую подобно мраморной статуе модель. Хотя бы в том, что у неё очень простое лицо, которое портит сочетание любой из этих «великолепных брошей» и пошитого им «дивного шедевра».

На мой взгляд, панторанка была очень даже ничего. Жаль только, что на меня никакого внимания не обратила.

— Bo shuda, inkabunga Азжула, — поприветствовала хатта Леруж, подходя ближе. Кажется, она даже отвесила что-то вроде поклона, будто предстала перед действительно высокородной и важной персоной. Но Азжуле это понравилось — на его подкрашенной золотом и фиолетовыми тенями физиономии отразилось уродливое подобие удовлетворения. Но это выражение быстро сменилось наигранной озабоченностью.

— Мы ждали тебя гораздо раньше, — хатт взял в руку очередную драгоценную безделушку и поднёс к своим глазам, будто любуясь. — Что тебя так задержало?

— Возникли… некоторые проблемы, великолепный Азжула, — уклончиво ответила зелтронка.

— Да? Надеюсь, с моим спайсом всё в порядке? — хатт бросил на свою долгожданную гостью недобрый взгляд.

— Разумеется, — Леруж продемонстрировала хатту кейс. — Я даже наняла дроида, чтобы надёжнее защитить твою собственность.

Азжула хоть и бросил на меня короткий взгляд, но явно не впечатлился.

— И всё-таки, — он отложил одну брошь, и поколебавшись недолго с выбором, взял другую, — ты задержалась. Так дела не делаются. Это плохо для бизнеса.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: всё идёт не слишком хорошо. К тому же, мои датчики зафиксировали повышение температуру тела и усиление потоотделения зелтронки.

— Keel-ee calleya ku kah, Леруж, — Азжула с силой прицепил выбранную брошь к платью своей модели, и его не слишком-то обеспокоил тот факт, что при этом он до крови проколол ненжную кожу панторанки. Похоже, хатт даже сделал это специально, но девушка всё равно сохранила невозмутимое лицо, хотя и задышала чаще. Мне такое поведение уродливой туши не нравилось… но что можно было сделать? Я не забывал о многочисленной страже хатта, окружавшей нас.

— Прошу прощения, блистательнейший Азжула… — если уж я понял нехороший намёк в речи и действиях криминального барона, то Леруж и подавно.

— Слова, слова… — Азжула прищурил свои выпученные оранжевые глазищи и раздул кривые прорези ноздрей. — Кто возместит мне убытки?

— Но… — Леруж совсем сникла, и мне стало её по-человечески жаль.

— Давай так, — хатт явно начал терять интерес к беседе: в зале как раз появился высокий краснокожий тви’лек с ворохом невесомых разноцветных тканей на руках, и начал одна за другой демонстрировать их Азжуле, — ты доставишь спайс в одно местечко, и заплатишь мне неустойку за просрочку, а я — великодушно забуду о твоей грубой промашке и сохраню хорошее мнение о моей любимой девочке. По рукам?

Не думаю, чтобы у Леруж был настоящий выбор.

— Eniki, — согласилась она. Без искреннего энтузиазма, но с показной улыбкой.

— Gi Shatta Gasha! — взмахом лапы, сопровождавшимся звоном браслетов и блеском колец, Азжула дал понять, что нам пора убираться. Впрочем, я-то уж точно не горел желанием здесь задерживаться. Леруж, полагаю, тоже. Зелтронка была мрачнее тучи.

На этот раз турболифт мчал вниз. К посадочной площадке, где мы оставили свуп. Было время подумать. Впрочем… чего тут думать? Всё и так был понятно.

— Комментарий: мне здесь не нравится, — оповестил я напарницу о своих совокупных впечатлениях о Нар-Шаддаа. Сколько времени я тут провёл? Не так уж и много, однако складывалось впечатление, что каждый встречным мечтал разобрать меня на запчасти, сдать в металлолом, или, как минимум, просто обжулить. Что хорошего можно было отыскать в этом месте?

Не удивительно, что Леруж тоже не светилась радостью и счастьем.

— Мне, может быть, тоже, — печально выдохнула зелтронка, расчёсывая пятернёй свою роскошную шевелюру. — Но, чтобы свалить куда подальше, да ещё и обустроиться там со вкусом, нужен хороший стартовый капитал...

— Логично, — спорить с её словами было бессмысленно, то тут мой взгляд как-то сам собой упал на кейс со спайсом. Мысли завертелись, заструились потоками электронов... — Сколько, думаешь, может стоит это «добро»?

Последовало секундное замешательство, в течение которого зелтронка, должно быть, осмысливала мои слова.

— Это… — она взглянула на кейс такими глазами, будто впервые его увидела, — Энгспайс… Даже за минимальную дозу дилеры дерут огромные деньги.

— Та-а-ак… — попытался я аккуратно подвести девушку к единственному верному, на мой взгляд, решению.

Сработало.

— Нет, дроид, ты точно псих! — у Леруж даже брови на лоб полезли. — У тебя логические цепи полетели! Нас же найдут, а потом заставят крупно пожалеть о всех ошибках в жизни!

Мне её опасения казались надуманными. Учитывая масштабы галактики…

— Наймём звездолёт — улетим отсюда, купим звездолёт — улетим ещё дальше. Как нас смогут найти?

— Как раз для такого и существуют охотники за головами, — Леруж грозно возщзрилась на створки дверей турболифта. Думаю, ей не терпелось выйти наружу и закончить этот разговор. — Слыхал что-нибудь о таких?

— По-моему, ты просто боишься пойти на риск, — я не отступал: галактика просто не могла оказаться такой тесной, чтобы в ней невозможно было затеряться, но зелтронка упорно цеплялась за свою странную убеждённость в обратном.

— Нет уж, — махнула она свободной от кейса рукой. — Я воздержусь от таких рисков.

— Как хочешь... — очень хотелось пожать плечами, но выяснилось, что сделать это не так уж и просто… в виду отсутствия мышц. — Но я бы на твоём месте...

— Но ты не на моем месте, дроид, — грубо прервала меня Леруж. — И вообще, разве мы теперь работаем вместе?

— Конечно, — турболифт наконец остановился, выпуская нас на «вольные хлеба» одного из нижних уровней Нар-Шаддаа, только вот я останавливаться не собирался. — Думаю, потому что ты мне должна.

— Должна? — непритворно удивилась Леруж. — Я придела тебе твою ногу!

За контраргументом далеко идти не пришлось:

— Ни одна нога не стоит столько, сколько я пережил по твоей вине.

Леруж даже остановилась на мгновение. Затем — глянула на меня. Очень пристально, будто бы даже с недоверием:

— Допустим, — наконец изрекла она, хотя и не без доли сарказма. — И что ты теперь хочешь?

— Кажется, у меня колени звенят... — намёк нельзя было назвать слишком тонким, так что Леруж поняла его моментально. Во всяком случае, зелтронка театрально вскинула бровь, громко вопрошая:

— Ты точно боевой, а не банковский кредитный дроид?

— Ответ: совершенно точно. Дроид-коммандос серии BX. Но считать я умею...

Мог бы покляться, что Леруж немного расслабилась, и даже повеселела:

— Ладно... Так, — она остановилась: мы как раз достигли парковки. — Разве я не оставила свуп здесь? — зелтронка вперила взгляд золотистых глаз в пустое место между парой припаркованных здесь аэропидеров.

— Может, ты что-то перепутала? — я решил оглядеться в поисках пропавшего транспортного средства, и именно этот случайный поворот корпуса спас мне жизнь. И хотя сила выстрела пробила дюрасталь и отбросила меня далеко вперёд, я отделался дыркой в плече, а не в груди!

7. Трофеи

Нет, всё же рано я похоронил Дарджа. Теперь малость помятый, красующийся бакта-пластырем во всю вытянутую физиономию кроциниец весьма убедительно доказывал, что жив и дееспособен. Во всяком случае, палить из бластера ублюдок был горазд. Компанию представителю мелкого криминала составлял последний из его прихвостней: зубоскалящий барабел не отставал от своего босса, и вместе они не давали мне и Леруж ни малейшего шанса на эффективное противодействие.

Дела наши обстояли не блестяще — это точно.

— Отдайте спайс, sleemo, и я не стану мучить вас долго! — судя по изрядной шепелявости, пострадала не только гордость, но и челюсть излишне амбициозного бандита. Он лишился части зубов.

— Никогда! — прозвучал наш с Леруж хоровой ответ. Дарджу он не понравился, и выступивший в незавидной роли укрытия чужой аэроспидер закачался от обрушившегося на него шквального огня. Оставалось надеяться, что владелец застраховал своё транспортное средство от таких вот случайностей… В противном случае его ждал неприятный сюрприз.

— Сделай что-нибудь! — зашипела на меня зелтронка, когда её попытка сделать хоть один ответный выстрел провалилась: бластерный разряд сверкнул в сантиметре от её симпатичного носика. Я уставился на неё в ответ, испытывая жесточайшее раздражение из-за отсутствия мимики. Приходилось возлагать все надежды на выразительно горящие фоторецепторы.

— Вопрос: что, например?

— Ну, я не знаю… — Леруж явно была слишком напряжена: между своих аппетитных ляжек она сжимала заветный кейс. — Например, разберись с ними? Ты же у нас дроид-коммандос!

— Совсем недавно, — без задней мысли уточнил я.

— Что? — кажется, девушка уже не сомневалась, что я свихнулся, и поможет мне только полная перепрошивка.

— Ничего, — раскрывать карты было бессмысленно: всё равно не поверит.

— Ну так? — она сделала жест, как бы приглашая присоединиться к общему членовредительскому веселью.

— Ладно, — моё согласие было больше похоже на радиопомехи. — А ты пока подумай о моём предложении.

— Я не стану подставлять хатта на деньги! — возмущённо повторила свою позицию Леруж.

— Ну и зря, — я уже отползал в сторону. — И вообще, кто сказал, что мы его подставим? Мы его кинем.

— Ещё лучше!

Слушать было уже некогда — настало время полностью сконцентрироваться на ситуации вокруг. К счастью, лязганье моих коленей по пермакритовому покрытию парковки полностью заглушалось бластерной пальбой. Но вот — я достиг другого конца аэроспидера. Чтобы обойти врагов и зайти им со спины, предстояло преодолеть пару метров открытого пространства…

Пришлось пожалеть, что попал не в дройдека: тот сумел бы лихо перекатиться от точки «А» до точки «Б», да ещё и воспользоваться щитом в случае провала… «А я?»

Раздумывать было некогда. В любой момент барабел или Дардж могли что-нибудь учудить. Пришлось рискнуть.

Колени жалобно звякнули, и что-то определённо хрустнуло пониже спины, но я таки смог не просто прыгнуть вперёд, а исполнить близкий к техническому идеалу на 37,85% перекат. Просто немного занесло в сторону, вот и испортил статистику. А глубокая царапина на сверкающем свеженьким лаковым покрытием крыле гравипода, ставшего для меня новым укрытием, может и раньше была! Так или иначе, писать записку с номером моего телефона пострадавшему финансово владельцу было некогда — я продолжил ползти.

Кажется, манёвр мог завершиться успехом… Правда, бандиты становились всё ближе, и шансы раскрыть себя неизменно увеличивались.

«Ну же, давай!» — как раз подбадривал я себя, когда случайно задетая алюминиевая банка из-под мапплового сока с предательским шумом покатилась в сторону… Прямо под ноги барабелу.

Из-за любителей бросать мусор где попало всё разом пошло ранкору под куцый хвост!

«Тот ещё просак…»

Понимая, что меня сейчас переквалифицируют из боевого дроида в крупное решето, принял единственное из всех возможных решений — самое безумное. Вскочив, бросился на удивлённую рептилию. К сожалению, в полёте ухитрился зацепиться ногой за гравипод, так что «атака» вышла не слишком грациозной. Барабел и я навзничь повалились на грязный пермакрит. Думаю, ничто не мешало в это время Дарджу ударить мне в спину, но тут не подвела Леруж. Её «дамский» Glie-44 заговорил сразу, как замолчала пушка кроцинийца, и с лёгкостью заставил коротышку позабыть обо мне, и уже в свою очередь искать укрытия.

Теперь нам с барабелом никто не мешал уделить всё внимание друг другу.

Хищно осклабившись, мой оппонент выпустил из лап непригодный для ближнего боя тяжелый бластер, и схватился за висевшие на поясе двусторонние ножи с изогнутыми ребристыми лезвиями. Мне таким аргументам противопоставить было нечего. Впрочем, датабаза снабдила коротенькой справкой о выходцах с Бараба I, так что кое-что я теперь мог…

— [Задействован поведенческий шаблон — /Mockery/: 000-6-12-90. Вероятность успеха провокации: 99,13%].

— Оповещение: приготовься к дезинтеграции, короткохвостый.

Судя по тому, как засверкали красные глазёнки барабела, оскорбление имело оглушительный успех… Правда, чего я этим добился?

— Оный Вангар-р-р отор-р-рёт тебе р-р-руки, и ссабьёт ими тебя шше в ссемлю, шшелессяка!

Что же, хотя бы узнал, что барабел говорит, а вернее рычит, шипит и присвистывает на общегале. Но на этом наш обмен относительно культурными «любезностями» завершился. Настало время говорить кулакам, ножам, и всем, что подвернётся под руку. И, увы, первое «слово» оказалось за поименованным Вангаром: его ножи ударили меня, явно целя в стык грудных пластин. Разумеется, за слоем брони не было сердца… но скрывались не менее важные внутренние механизмы и уязвимая электроника! Следующий удар я не столько блокировал, сколько сместил: сверкнувшее закалённой сталью острие, скрежетнув по моей бронированной физиономии, зацепило и погнуло защитную решётку вокабулятора, но кончик оружия, застряв между дюрасталевыми деталями, обломился и, похоже, так и остался во мне. Барабел, впрочем, не расстроился — три лезвия из четырёх всё ещё оставались вполне пригодными для боя.

Рядом перестреливались Леруж и Дардж. Я всё надеялся, что зелтронка сумеет оттеснить своего соперника и выйдет мне на подмогу, но это ей никак не удавалось: у кроцинийца имелся явный перевес в огневой мощи, хотя, в целом, и установился некий паритет.

«Значит, рассчитывать можно только на себя».

Не то, чтобы это было слишком хорошо. Для меня. Система, подсчитывая вероятность успеха противостояния, не слишком своевременно подсказывала, что шансы значительно возрастают, если действовать в составе группы от трёх до шести единиц: как предусмотрено разработанными в «Боевых автоматах Бактоида» военным руководством и стандартизированной боевой программой модели BX. Где-то в углу поля зрения даже услужливо подсвечивалась подсказка: [Запросить подмогу?]

«Эх, если бы так можно было…»

Внезапное появление союзной кавалерии пришлось бы весьма кстати — барабел продолжал с завидным упорством ковырять ножами мой корпус. Увы, это между блоками египетских пирамид, как говорят, невозможно лезвие просунуть, а в моём случае всё было не так капитально. Риски возрастали. Что же, у меня всё ещё имелся бластер. Сжав его покрепче, хрястнул бандита по мордам. Рукоятка А180 скользнула по чешуе чересчур агрессивной рептилии, не оставив после себя серьёзных следов.

Видимо, лучше было бы использовать оружие по его прямому назначению.

Увы — УВЫ — направить дуло бластера на барабела было совсем не просто. Для противодействия моему убийственному плану бандит пускал в ход ножи, когтистые лапы, клыкастую пасть и даже хвост! У меня же катастрофически не хватало конечностей, чтобы противостоять всей этой роскоши. Та же повреждённая правая рука выдавала только скромные 45,67% от возможных показателей эффективности, а энергии затрачивала, как целая дюжина активных манипуляторов!

— [Доступный ресурс: 20,93%], — пиктограмма в виде батарейки приобретала всё более угрожающе-алый оттенок… Это напоминало, что затягивать «предварительные ласки» не стоит, и, заодно, придавало решимости.

Перво-наперво перенаправив максимум доступной энергии в правую руку, и агрессивно задействовав её в борьбе, я заставил барабела сконцентрировать на ней всё внимание, и, раз уж план не подразумевал никакой возможности уберечь многострадальную конечность от новых повреждений, с достойным восхищения самоотречением позволил жертвоприношению совершиться.

Когда бандит понял, что его ножи глубоко увязли в искорёженной дюрастали, а, между тем, в морду ему смотрит дуло бластера, было уже поздно. И всё равно, потребовалось целых три выстрела. Первые два оказались отражены необычайно прочной барабельской чешуей, и только третий — угодил в оскаленную пасть.

Фоторецепторы мне залило холодной кровью, вместе с которой изблёвывал из себя никчемную жизнь этот отброс луны контрабандистов.

«Как неэстетично».

Крайним в очереди на смерть остался Дардж. Думаю, коротышка и понять ничего не успел, когда я, сбросив с себя испустившего дух барабела, разрядил в его тушку остатки обоймы А180. Расстояние между нами было минимальным, так что мой сбитый прицел Дарджу не помог, даже напротив — обеспечил его тело целой кучей новых нефункциональных отверстий. Измочаленного кроцинийца отбросило далеко назад. Пробороздив и без того изувеченной мордой пермакрит, он неуклюжим мясным мешком свалился за пределы парковочной платформы.

На этот раз шансов перенести падение в бездну Нар-Шаддаа у необычайно живучего инородца не было… Но я всё же подковылял к краю, чтобы удостовериться наверняка. К тому же, кое-что здесь привлекло мой взгляд.

Примагнитив бластер к бедру, я наклонился и единственной функционирующей рукой поднял последнее напоминание о бандите — очки, которыми он защищал свои чувствительные к воздействию света глазёнки.

— На долгую память о встрече, — пояснил я выползшей из укрытия Леруж, уже вешая модную добычу себе на шею. Может быть, даже надеясь, что эта вещица — заслуженный трофей — послужит мне талисманом на удачу.

— Понятно, — устало кивнула зелтронка. Выглядела она вроде бы целой и невредимой, и кейс со спасом всё так же не выпускала из рук. А вот её свуп мы так и не нашли. Должно быть, мелкий ублюдок сбросил его в бездну, куда позднее отправился и сам. Что же, пришлось экспроприировать в пользу трудящихся тот, на котором сюда добрались кроциниец с барабелом.

— Что за дерьмо банты… — ворчала Леруж, вынужденная копаться под командной панелью этой ржавой развалюхи в попытке запустить движок. Тащиться обратно в мастерскую пешком как-то не хотелось. К счастью, спустя минуту системы свупа ожили. Звуки из-под корпуса доносились не самые обнадёживающие — мои датчики зафиксировали с десяток возможных неисправностей — но выбора особого не было.

Можно было отправляться… домой? Нет. На базу? Тоже не то. Туда, где, вероятно, не стреляют — уже ближе к истине. Правда, сомнение всё же глодали, но до поры я решил их придержать при себе. Надолго, правда, меня не хватило.

— Вопрос: ты не боишься, что какие-нибудь дружки Дарджа придут, чтобы спросить с нас за его печальную судьбинушку? — пока я произносил эту фразу, решётчатая поверхность под моими ногами медленно опускалась, погружая моё изрядно настрадавшееся искусственное тело в блаженную мечту любого дроида — масляную ванну. Ощущения были… странные. Я почти реально ощущал, как из самые труднодоступные, можно сказать интимные внутренние места очищаются от наслоений пыли и грязи, а также ржавчины и коррозии. Прямо до дрожи в сервоприводах!

«Какое блаженство…»

— Вот ещё! — неподалёку ходила Леруж, тоже пытавшаяся привести себя в порядок. — Этот тупоумный нерф стянул чужой спайс, да ещё и попытался нажиться на этом! И даже если что-то такое внезапно случится, — по голосу было ясно, что она надеется, что этого не будет, — я всегда могу обратиться к хаттам. Раз уж мне удалось сберечь их собственность, я могу рассчитывать на то, что и их суд встанет на мою сторону.

— Ясно… — я был погружён в масло по самое горло, но это не мешало мне наблюдать за всем происходящим вокруг. И не зря.

За все выпавшие на мою скорбную долю испытания Великая Сила ниспослала прекрасное видение райской долины, пролегающей меж двух алеющих вишнёвой спелостью холмов…

Иными словами, направлявшаяся в освежитель Леруж явно не считала нужным стесняться какого-то дроида: стянув с себя изрядно пропитанную потом маечку (которая сама по себе не скрывала ни единого изгиба), она во всей чарующей полноте продемонстрировала мне, что действительно не нуждается в нижнем белье. Молодость поддерживала эту манящую ладони упругость лучше всякого лифчика. Можно сказать — в боевом положении. И вот вам доказательство превосходства искусственных форм жизни над несовершенной органикой: не обременённые ужасным проклятием моргания фоторецепторы не пропустили ни мгновения лицезрения проплывших передо мной зелтронских прелестей.

— [Файл сохранён. Резервное копирование… Завершено].

Но вот — прелестное видение скрылось за дверью освежителя, и я остался наедине с собой и новым незабвенным воспоминанием. Оно, без сомнений, приятно перегревало мои чипы, но, одновременно, сеяло семя печали по утраченным функциям человеческого тела. Как бы соблазнительно ни блестели покрытые маслом штампованные и литые дюрасталевые «мышцы», их трудно было назвать воплощением женской мечты.

«Впрочем… — сберёгшее сокровище человечности сознание не останавливалось в своих изысканиях пути к счастью. — Все мы играли в KOTORI, и, худо-бедно, помним одну из побочных миссий на Дантуине. Ту самую, где пропажа ценного как память о покойном муже протокольного дроида оставила зияющую пустотой дыру в сердце несчастной вдовы…»

Для меня это была, в каком-то смысле, искра новой надежды.

— Эй, — из тягучих размышлений и блаженных фантазий меня выдернул голос Леруж. К её освежённом, сверкающему теперь чистотой кожи и волос облику добавилось интригующее благоухание. Увы, мне приходилось верить этому великолепию всего лишь на слово — читая сводный анализ вновь зафиксированных в воздухе примесей.

Местный аналог «сирени и крыжовника», если судить по показаниям датчиков, имел тягучий и сладкий цветочный аромат с лёгкой примесью тонких и приятно-манящих ягодных ноток.

— Вылазь, — скомандовала Леруж, нажимая пару клавиш на панели управления. — Пора посмотреть, что там у тебя с руками-ногами, — и, окинув моё вздымающееся из масляных глубин сверкающее тело пристальным взглядом, добавила, — и всем остальным… Раз уж я тебе должна.

Я был совершенно не против… Правда, картина развёрнутых зелтронкой приготовлений — масштабных и в чём-то даже пугающих — серьёзно поколебала мою решимость.

— Предложение: слушай, Леруж, — робко заикнулся я, глядя, как девушка раскладывает передо мной дуговой ключ, гидроспаннер, магнаспаннер, фузионный резак и кваркдрайвер, — может, нам стоит договориться о стоп-слове?..

— Зачем это? — удивилась девушка, потянувшись к выведенному из кладовки гонк-дроиду. Эта массивная неповоротливая тумбочка неуклюже переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда, наконец, сможет быть полезной... И её час настал!

— Возможно-о-О!.. — договорить я не успел, потому что прямо в этот момент в мой обнажённый одним решительным движением дата-порт резко и решительно вошёл зарядный кабель. Кажется, венчающий его коннектор чуть отличался от тех, которые использовались во времена Войны клонов, что делало стыковку не самой гладкой, но электродный гель сделал своё дело. Тело прошибла волна энергии, и я, кажется, на мгновение увидал Корусант, но уже через долю секунды мои сетевые фильтры напряглись, и высокочастотные помехи перестали испытывать мои чувствительные узлы на прочность.

— Гонк… — многозначительно подал голос дроид питания, с которым меня теперь связывало нечто большее, чем рукотворная природа, а именно — туго витой высокопроводящий кабель в плетёной эластичной оплётке.

— Лучше? — с улыбкой на губах поинтересовалась у меня Леруж, стирая с рук остатки электродного геля.

— Ответ: пожалуй, — вынужденно признал я истину, ведь раскрасневшийся до пугающего цвета индикатор уровня заряда начал постепенно рыжеть. Впрочем, до приятного глазу зелёного цвета было ещё далеко.

— Вот и хорошо. Посмотрим, что у тебя в других местах…

Возражений с моей стороны не последовало.

Начала Леруж с самого простого — поправила помятую защитную решётку вокабулятора. Затем — перешла на прошитое бластерным выстрелом плечо и, наконец, спускаясь ниже, приступила к починке моей истерзанной разными видами холодного оружия правой руки. Здесь всё было довольно запущено. Паутина наполовину оплавившихся проводов, заклинившая механика, свистящая пневматика и забитая «тромбами» гидравлика — буквально всё требовало внимания и рук опытного механика. К счастью, зелтронка не подкачала: шаг за шагом моя ведущая верхняя конечность возвращала себе эффективность.

А вот с повреждённой во множестве мест бронёй дело обстояло сложнее.

— Лучше бы заменить эти пластины целиком, — вынесла свой вердикт Леруж, закончив тщательный осмотр, — но это задачка не для моей мастерской. И вообще — не для подобных мест. Тут лучше подойдёт оружейный завод. Желательно — изготовитель.

Разумеется, такого под боком не было, а поскольку гулять по Нар-Шаддаа с «пятками Ахиллеса» по всему телу занятие самоубийственно-глупое, зелтронка усилила истончившиеся места с помощью заплат.

— Только ты уж извини, дорогуша, но дюрастали такой марки, которая использована в твоём корпусе, сейчас в наличии нет, — пояснила она, ловко орудуя сварочным аппаратом. — Так что, поставлю лучшее из имеющегося.

Я был не против. Как результат — скоро по всему моему корпусу можно было лицезреть бугры свежей стали. Разумеется, так это Леруж не оставила, и взялась за шлиф-машинку. Заодно — девушка меня ещё и «раздела». Остатки старой заводской краски были сняты под ноль. Впрочем, голым я пробыл недолго. Может, органики в далёкой галактике и не носили нижнего белья, но для меня таковым выступил толстый слой грунтовки. Затем подошло время покраски.

— А вот и она, — соблазнительно потянувшись, Леруж сняла с верхней полки банку «контрабандной краски», которую долго искала. — Последнюю на тебя трачу. Не забудь записать на мой дебет две сотни кредитов за рихтовку и покраску.

— Почему же так дорого? Везде стоит сорок кредитов! — я это в рекламном спаме видел.

— За конспирацию, милый, — пояснила зелтронка, вооружаясь распылителем. Спустя ещё немного времени — после покраски и лакировки — пред мои ясны фоторецепторы было явлено зеркало.

— Ну-с, как тебе? — отирая пот и краску со лба поинтересовалась Леруж. В глазах девушки читался искренний интерес к моему мнению и моей оценке. Я же с любопытством разглядывал своё не своё отражение…

Если принять, как данность, что я теперь больше машина, чем человек…

В зеркале предо мной предстал новёхонький — будто только с конвейера — дроид. Никаких тебе разводов ржавчины и коррозийных пятен, или следов пережитых битв! Даже обнажённая прежде «поясница» была теперь худо-бедно прикрыта бронёй! Пусть и с убытком для подвижности, зато — со стократным приростом к защищённости. Но главным выступал, без сомнения, новый визуальный образ. Можно сказать — обновлённый дизайн! Ведущий кобальтово-синий цвет кое-где на конечностях, а также на груди и «лице» дополняли и подчёркивали, добавляя стиля, более светлые, почти васильковые вставки.

Куда лучше прежних унылых коричнево-ливерных оттенков!

Я взглянул на Леруж — кажется, девушка всё поняла без слов:

— Ну так, — её ладонь легла мне на плечо, а в золотистых глазах вспыхнула искорка веселья; быстрым движением руки зелтронка нацепила мне на шею трофейные очки Дарджа, — кто теперь кому должен?

8. Грязные деньги

Азжула не заставил долго ждать: от него пришла весточка со сведениями о том, кому и куда следует доставить спайс. Вроде бы — ничего сложного.

— Главное, не затягивать, — мрачно заключила Леруж, выпроводив «гонца». Причину плохого настроения зелтронки понять было не трудно: уродливый аквалиш не забыл напомнить, что девушка должна его склизкому боссу «неустойку». Озвученная сумма никак не могла способствовать хорошему настроению.

— Пятьдесят тысяч… — Леруж в отчаянном жесте запустила пальцы в свою роскошную шевелюру, — и где мне достать столько?

— Напоминание, — вставил я своё веское слово, — моё предложение всё ещё в силе.

Уж когда, если не сейчас стоило бы свалить с Нар-Шаддаа в поисках лучшей жизни? На луне контрабандистов определённо оставаться не стоило!

— Нет, мы не станем красть спайс, — вновь отказалась от моей гениальной идеи зелтронка, — а доставим его в условленное место, заберём деньги и отвезём их Азжуле. Может, тогда он подобреет, и хоть немного сбавит сумму долга.

— Заявление: звучит невероятно, — я, конечно, не считал себя знатоком душевных качеств означенного хатта, но крепко сомневался, что тот умеет прощать хотя бы ломаный вупиупи.

— Тебе откуда знать? — уперев руки в бёдра поинтересовалась девушка. — Лучше хватай бластер и пошли — путь предстоит не близкий.

— Издевательство: как прикажете, мастер, — за своё остроумие я заслужил гневный взгляд золотистых глаз, но всё равно ни о чём не пожалел.

Снаружи, поскольку дорога и правда предстояла долгая, мы предпочли воспользоваться услугами аэротакси. Впрочем, не столько из-за комфорта, сколько из опасений, что ржавый свуп Дарджа развалится под нашими седалищами, не протянув и половины пути. Правда, Леруж пришлось раскошелиться.

— А где твой вклад в общее дело, дроид? — поинтересовалась она, пересчитывая куцее содержимое своего кошелька.

— Ответ: я обеспечиваю общую безопасность предприятия.

— Хорошо бы, хотя бы частично, это как-то монетизировать, — не слишком впечатлившись откликнулась зелтронка, — а то весь обратный путь придется проделывать пешком.

Я промолчал. Но, хотя по внешнему виду и не скажешь (а как иначе, если ты — дроид с дюрасталевой физиономией?), слова Леруж не оставили меня равнодушным.

Если подумать… В родном мире (да что уж там — даже родном провинциальном городишке!) обеспеченной солидностью и солидной обеспеченностью мои дела и не пахли. С внезапным попаданием в далёкую-далёкую галактику ничего, в общем-то, не изменилось. В карманах по-прежнему гулял пускай бодрящий, но весьма досадный ветер. Весь мой капитал заключался, что называется, во мне самом, и речь даже не о цветных металлах в сердечниках и проводке. Но если на оставшейся в прошлом Земле круто изменить своё благосостояние получилось бы разве что в худшую сторону… то местная фантастически-прекрасная вселенная, на мой фанатский взгляд, предоставляла куда больше интересных вариантов и заманчивых возможностей.

Нужно было только не побояться рискнуть, и «кто был ничем, тот станет всем»!

Я в который раз молча посетовал, что Леруж отказывается прихватизировать стартовый капитал в форме спайса. Конечно, можно было попросту отнять кейс… Но не у девушки же? Которая, к тому же, вся в долгах, как в шелках. Да ещё и чрезвычайно симпатична моей оцифрованной личности. Словом, поступить с ней подобным образом я попросту не мог. Лучше было попытаться переубедить. Впрочем, почему-то казалась, что скоро она и сама всё поймёт.

Ну не могло такое скользкое существо, как Азжула Хатт, играть честно.

Таксист — старый даг в потёртой дутой куртке из кожи банты — резко увёл свою «ласточку» в сторону, уступая дорогу мчавшему на полной скорости модному аэроспидеру, на засыпанных спайсом сиденьях которого разместилась компашка разномастной молодёжи, не стесняющейся потреблять всякие нехорошие вещества прямо на ходу, да ещё и обильно запивать их алкоголем. В сравнении с ними, мы практически стояли на месте… И всё же, аэротакси доставило нас — через Дуросский и Кореллианский сектора — в Сектор красных фонарей.

Со всех сторон здесь горели ярко-алым неоном «соблазнительные» вывески. Кабинеты органической модификаций и имплантации, хирургические и биотехнологические магазины, адреналиновые «кафе», а также базары, бесчисленные бистро, клубы, кантины и казино зазывали к себе всех, у кого за душой водились денежки, или кто не увяз окончательно в долгах и не утратил кредита.

Далеко не все эти заведения располагались вдоль Багровой дороги — главной транспортной магистрали сектора. Множество заведений поскромнее располагались на параллельных и примыкающих улочках, протянувшихся вверх, вниз и во все стороны вертикального города. Как раз на одной из таких — в Коридоре транзитного узла — и тормознуло наше аэротакси. Упрашивать дага дожидаться нас в столь злачном местечке было делом пустым и неблагодарным, так что таксист сразу же исчез — только габаритные огоньки мигнули на прощание. Мы же с Леруж направились к ближайшему зданию. Присыпанные мусором крошащиеся пермакритовые лестницы вели к обшарпанной двери, над которой красовалась непримечательная вывеска, лаконично гласившая: «Адвокатская контора». Рядом, впрочем, имелась развёрнутая приписка на трёх языках — хаттском, общегале и родианском: «Приговорен к смертной казни в двенадцати системах? Не беда! Помощь квалифицированного специалиста».

Внутри оказалось поприятнее, чем снаружи. Во всяком случае — опрятнее: в углу стоял горшок с пластиковым цветком, на стене висел диплом юридического университета на Мрлссте. Отказавшись от помощи суетливой пернатой секретарши — симпатичной глазастой алкедианки, — мы прошли напрямую к хозяину конторы. Долговязый и крепко пахнущий рыбой куаррен не стал мучить нас долгими разговорами: после краткого приветствия сразу извлёк из-под стола кейс, практически идентичный нашему.

— У меня всё готово, — пальцы инородца щёлкнули замками. Заблестели уложенные ровными «колбасками» земиды, пеггаты и ауреи.

— У нас — тоже, — Леруж продемонстрировала содержимое нашей «коробочки со счастьем»: пакеты со спайсом. Сразу состоялся обмен и завершающее сделку рукопожатие. Не со мной, конечно. Кто пожимает руку дроиду? Мне, впрочем, не очень и хотелось. Не хватало ещё потом пахнуть протухшей рыбой.

— Замечание: теперь всё ещё лучше, — понизив громкость почти до минимума сообщил я зелтронке, когда мы уже выходили из здания. — Не придется толкать спайс.

— Я не собираюсь совершать подобную глупость, — сквозь зубы прошипела в ответ Леруж, спускаясь по лестницам на дорогу. Хотел же я сказать, что думаю о её упрямстве! Да только тут из крытого аэроспидера, припаркованного на противоположной стороне улицы, вывалились весьма сомнительные личности.

Их было трое: ботан, в кривой пасти которого поблескивало два золотых зуба, рослый, но не обременённый интеллектом клатуинец с мордой лысого бульдога, и дёрганный баклажаново-фиолетовый родианец с бластерной винтовкой наперевес.

— Кейс гони! — тут же обозначил свою позицию ботан, наставляя на нас увесистый залп-дробовик.

— Кейс? — Леруж явно была не готова расстаться с собственностью хаттов: слишком уж о крупной сумме шла речь.

— Кейс, — подтвердил ботан. Судя по составу шайки — её главарь. Во всяком случае, двое других принадлежали к тем видам, которые никогда не славились сообразительностью. — Оглохла, или как?

— Нет, — Леруж пыталась держаться уверенно, даже расслабленно, словно такое с ней каждый день случается, но получалось, на мой взгляд, не слишком убедительно. — Просто со страху не сразу поняла.

— Uba champio, тagwa? — клатуинец, самый крупный из трёх бандитов, переводил дуло своего бластерного пистолета с меня на Леруж, но первыми сдали нервы у, разумеется, родианца. С истошным визгом «tonta tonka!», призванным убедить нас не двигаться, он пустил в ход свою тяжёлую бластерную винтовку! Выстрелы опалили пермакрит у самых наших ног. Леруж, что естественно, вздрогнула и сделала шаг назад, инстинктивно прикрывшись кейсом с деньгами, а вот я остался неподвижен. Даже гордость за самого себя взяла! Хотя, по факту, всего лишь сработали внутренние системы, подавившие ненужную нервную реакцию на неопасный внешний раздражитель, ведь компьютер провёл необходимые расчёты вектора ведения возможного огня, и оповестил остальные узлы, что выстрелы родианца не представляют реальной угрозы. Но это ещё не означало, что мы теперь в безопасности. Вовсе нет. Следующий залп — уже прицельный — мог стать последним.

— Давайте по-хорошему? — снова взял речь ботан: он явно держался получше родианца, но и в его хриплом голосе слышались нервозные нотки. — Бросайте кейс, и можете быть свободны!

— Magwa! Magwa! — поддержал дружка клатуинец, помахивая пистолетом.

Что же, ситуация сложилась крайне неудачная, и я не мог ни в чём упрекнуть напарницу, когда та, пускай и нехотя, но бросила кейс с деньгами ботану. Тот поймал его налету, и тут же начал вместе с подельниками грузиться в аэроспидер. Впрочем, не сводя с нас оружейных дул до последнего. Но только за ними захлопнулись дверцы, как нас с Леруж уже ничто не могло удержать на месте. Мы пришли в движение синхронно, но каждый — по-своему. Она — схватилась за бластер. Пара метких выстрелов Glie-44 разбили заднее стекло аэроспидера, но не причинили никакого вреда пассажирам…

Я же избрал диаметрально противоположную модель поведения. Позабыв об А180 на бедре, кинулся вперёд. Пары мощных прыжков — спасибо поддержавшей мои колени масляной ванне — хватило, чтобы сократить расстояние. Ещё один прыжок, вперёд и вверх, и пальцы сомкнулись на заднем бампере уже уносящегося в неизвестность тёмных улиц аэропидера.

Я даже не успел заметить лицо, с каким проводила меня взглядом поражённая Леруж.

А вокруг уже мелькали башни космоскрёбов и заводов. И множество разномастных транспортных средств! Для меня, буквально висящего у грабителей на хвосте, в этом таилось немало смертельных опасностей. Благо, обнаружился ещё один неимоверно значимый плюс дроидного существования: руки, сжимающие бампер вражеского транспорта, не испытывали усталости. Сколько бы я так ни болтался, пальцы не разожмутся. Разве что — если сядет батарейка. И то, моё тело скорее всего просто замерло бы в том виде, в котором его застала эта печальная участь. И всё же, это ещё не значило, что стоит так и продолжать свою экскурсионную поездку по луне контрабандиста. Подтянувшись (что без сервоприводов в плечах и локтях мне едва ли удалось бы), я смог более или менее комфортно устроиться под брюхом аэроспидера.

Можно было немного «перевести дух», а заодно — пораскинуть мозгами.

Вывод, впрочем, напрашивался один: надо ждать. Рано или поздно грабители должны были остановиться, и тогда, в спокойной обстановке и воспользовавшись элементом неожиданности, я мог бы взять их тёпленькими! Так куда безопаснее, чем лезть на рожон на полном ходу, рискуя быть сброшенным в бездну. Взглянув вниз, можно было оценить время возможного падения. Долго. очень долго. В пути же мы провели, кстати, тоже немало. Я даже успел заскучать.

Пейзаж вокруг сменился на преимущественно заводской, да и небо скрылось за пластами металла и камня. Это был один из нижних уровней.

Наконец, аэроспидер скинул скорость и влетел в распахнутые ворота какого-то ангара. Судя по нагромождениям каких-то ржавых контейнеров — фабричного.

Понимая, что при парковке меня, скорее всего, размажут тонким слоем по пермакриту, принял волевое решение — прыгать. К счастью, время позволяло, и система смогла подыскать подходящую поведенческую программу, на волю которой я и отдался.

Тело сработало будто само по себе: пальцы разжались и я, ловко сгруппировавшись, приземлился без особых помех, чтобы тут же проворно перекатиться в тень.

Настоящий дроид-коммандос!

В этот раз даже ни во что не врезался, и ничего не поцарапал.

Выглянув из-за угла контейнера, за которым прятался, смог увидеть, как трое бандитов выгрузились из аэроспидера и направились вглубь заводского массива. Я чуть было не кинулся за ними, но задержался на мгновение, и очень удачно: там, где только что никого не было, появился виквай-охранник. Я бы наверняка столкнулся с ним нос к носу, и наделал шума… Между тем, какое-то шестое чувство (или одна из тактических программ) подсказывало, что лучше действовать тихо. Или хотя бы как можно дольше сохранять своё присутствие в тайне.

Обогнув виквая по широкой дуге, и только после этого последовав за грабителями, я понял, что оказался прав, доверившись чутью: в коридорах и производственных цехах бродило полным-полно бандитского вида инородцев. Чтобы продраться сквозь них напролом потребовался бы целый взвод! Но и тайком передвигаться становилось всё сложнее. Очень скоро я потерял грабителей из вида, и мог только надеяться, что они не покинут фабрики. Впрочем, прямо сейчас у меня были и другие, более насущные проблемы.

Похоже, я очень неудачно угодил в ловушку между двумя курсирующими патрулями, и никак не мог отыскать лазейки, чтобы прошмыгнуть мимо них незаметно.

Снова система напомнила, что дроиды моей модели для достижения максимальной возможной эффективности обязаны действовать группами. Или, как минимум, иметь за плечами группу огневой поддержи для отвлечения внимания противника.

— [Запросить подмогу?] — оповещение в углу поля зрения никак не хотело гаснуть.

«Ну, допустим…»

Перед глазами побежала полоска прогресса — система транслировала сигнал, пытаясь отыскать поблизости доступные отряды Конфедерации Независимых Систем. Заполнившись один раз, она пошла на второй круг… На третий… Я ни на что не рассчитывал и не надеялся, когда на глаза выскочило внезапное оповещение:

— [Обнаружены боевые единицы. Статус: частичная деактивация]

«Ну-ка, ну-ка…», — это уже было интересно. К счастью, плутать по пяточку, где я оказался «заперт», долго не пришлось: внутренняя логистическая программа указала хотя бы примерный путь.

Мгновенно стало ясно, почему сигнал отыскался не сразу.

Передо мной была часть будто бы бесконечного конвейера, пронизывающегося всё грандиозное фабричное здание, и по нему-то в цех откуда-то с другого уровня и въехали, среди гор всякого хлама, парочка боевых дроидов серии В1.

Кстати, эта картина — вкупе с огромными фасовочными и сортировочными машинами — что-то смутно напоминала…

Я стащил двух изрядно потрёпанных «братьев по полку» с конвейера, ещё не до конца понимая, чем именно они могут мне помочь. Выглядели они… не супер. Но в них теплилась жизнь! Судя по всему, приказ о деактивации прошёл с помехами, и теперь моя собственная более совершенная система пыталась реанимировать их разными известными ей командными строками. Активно шла передача кодов.

Судя по всему, следовало молиться, чтобы хотя бы один из них имел приоритет над последними приказами, которые успели получить эти боевые единицы. К тому же, поверх их заводской программы служения Армии Конфедерации кто-то весьма по-варварски накатил собственноручно состряпанное вирусное обновление, вклинившее в мозги дроидов новую модель поведения.

Видимо, их использовали уже после приказа о деактивации, ознаменовавшего завершение Войны клонов.

— [Трансляция завершена], — оповестила система, и первое время… ничего не происходило. Я даже успел расстроиться! Но тут один, а за ним и второй В1 подали признаки жизни. Их изогнутые головы поднялись, конечности разогнулись, а спины выпрямились. Секунд через двадцать-тридцать оба дроида уже глазели по сторонам, пытаясь осознать, где находятся, и что им следует предпринять.

— Приказ: слушать мою команду, — я действовал на удачу, но испытал огромный прилив бодрости, услышав заветное:

— Понял-понял!

Даже захотелось приобнять этих заржавевших, изрядно поломанных ребят! Да времени не было.

Теперь, когда нас собрался целый диверсионный отряд, действовать стало заметно проще. Жаль только, вооружения у В1 не имелось… Впрочем, оно и не требовалось. Хватило того, что бойцы давно проигравшей армии успешно отвлекли на себя внимание фабричной охраны: пока викваи бегали где-то, ловя внезапно оживший металлолом, я смог проскользнуть мимо опустевших постов.

Спустя пару минут оба В1 пропали с моих радаров.

Мысленно отсалютовав подвигу безымянных единиц, я продолжил скрытный забег по коридорам и цехам. Хотелось отыскать грабителей прежде, чем они приступят к разбазариванию денег из заветного кейса. А чтобы встретить разные обязательные неприятности и неизбежные неожиданности во всеоружии, держал ставший почти родным А180 наготове.

Пригодилось.

Влетев на полных парах в очередной цех, среди гор едущего куда-то на конвейерах, падающего из огромных труб и просто наваленного в контейнеры мусора я застал удивительную картину… В самом, что называется, расцвете.

Под присмотром двух громил — грана и аквалиша — третий бандит, очень серьёзного вида рогатый готал, о чём-то мило беседовал с привязанным к стулу куриваром. Куривар, судя по всему, отличался неразговорчивостью, так что его морщинистую физиономию обильно украшали свеженькие ссадины и кровоподтёки. Завидев меня, гран и аквалиш тут же схватились за бластеры, так что выбора у меня особого не было. К счастью, я-то уже был готов к агрессивным переговорам, и поэтому выстрелил первым. Оба раза. Это круто сократило численность обитателей цеха. А вот готал успел воспользоваться выпавшим на его долю временем с умом — не только выхватил оружие, но ещё и укрылся за беспомощным куриваром. Честно говоря, я этого искренне не хотел, но запал битвы оказался сильнее, и с привязанным к стулу инородцем всё оказалось кончено. Правда, «миссию» свою он выполнил — заслонил собственного мучителя… Только последнему это не сильно помогло.

Похоже, готал больше привык не стрелять, а обижать беспомощных, и поэтому быстро закончился.

Кстати, надо признать, что пребывание в масляной ванне пошло мне исключительно на пользу: повысилась и отзывчивость конечностей, и их подвижность — даже коэффициент меткости стрельбы вырос, хотя с системой наведения всё ещё предстояло крепко так поработать. Но потом.

Сейчас же об одном только приходилось жалеть: вся секретность, скорее всего, пошла прахом… Правда, были и положительные моменты — удалось окончательно опознать локацию.

Бывал я здесь уже.

Последним маркером стал уже малость приведённый в божеский вид, но всё ещё носящий следы жутчайшего разгрома освежитель. Так, проломленную стену закрывал наспех привинченный лист стали.

Это была, разумеется, мусороперерабатывающая фабрика Годжи, где я, собственно, и пришёл в себя в новом теле, на конвейере на пути к плавильной печи.

Удивительно, как всё зациклилось!

А в освежитель я зашёл, разумеется, не из любопытства, и не по зову природы, которая теперь могла разве что принудить меня отправиться на замену масла. Просто фоторецепторы засели одного из трёх бандитов.

Разговор с клатуинцем вышел короткий: забыв о спущенных штанах, он потянулся к бластеру, а я — нажал на спусковой крючок. Моё действие оказалось более эффективным в данной ситуации, но пришлось снова погружаться в поиски. Оставались двое. И кейс.

С баклажановым родианцем мы встретились буквально пару коридоров спустя, в дверях. Он, конечно, удивился — это по глазам было видно, — но среагировал быстро. Я сам не понял, как у него в руках появились термальные детонаторы! Только и успел, что врезать ему в солнечное сплетение, или что там у родианцев… Бандит отлетел внутрь комнаты, автоматическая дверь захлопнулась перед моим носом, а спустя две секунду из-за неё донёсся оглушительный взрыв. Затем — ещё один.

Я очень надеялся, что кейс с деньгами находился где-то в другом месте… Но проверить стоило. И как раз за его поисками по раскуроченному детонаторами помещению меня и застал ботан.

— Кажется, я зашёл не туда… — изобразив на лошадиной морде искреннее и глубочайшее удивление, он кинулся наутёк. Я — за ним.

— Предложение: деньги верни!

Ответом был выстрел из бластера — заряд раскрошил кромку угла, за которым я своевременно притормозил. В воздухе запорхала пыль, и бетонная крошка застучала по моему корпусу.

«Опасно».

Присев, осторожно высунулся из укрытия, но ботан уже удирал дальше. Пришлось не отставать. К счастью, металлические ноги покрепче органических будут, так что я начал стремительно сокращать дистанцию. Ботан, разумеется, это заметил. И не обрадовался. Но что поделать? Думаю, ещё меньше ему понравился удар в лохматый затылок — прямёхонько меж по-лошадиному вытянутых ушей.

Очухался представитель столь многим пожертвовавшего для уничтожения Второй Звезды Смерти народа уже, можно сказать, в моих руках. В укромном местечке, куда я его оттащил, чтобы хотя бы временно никто не мешал нам беседовать о самом важно.

— Где деньги? — я что есть мочи тряхнул ботана, будто надеясь, что кейс попросту вывалится из него. Не подействовало.

— К… какие деньги? — включил дурака инородец, вытаращив на меня зелёные глазищи.

— Совет: ты меня не зли… — я обратился к датабазе, подбирая подходящее словечко, — мясной мешок. Те самые, которые в кейсе были!

— Не знаю я ни о каком кейсе… — ботан явно решил вывести меня из себя. Не понимал, несчастный, с каким нервным дроидом связался! — Тебе что, процессор сорвало?..

Окончание фразы бандит вынужден был проглотить. Вместе с кровью и парой золотых зубов, которые я ему выбил одним метким ударом в челюсть. Любезно разработанный «Оружейными Цехами Бактоид» справочник диверсанта характеризовал этот «жест» как предварительный в любом разговоре с захваченным пленником, которого требуется по-быстрому разговорить. Даже не применение пытки, а так… баловство. Разминка.

Уж не знаю, хватило бы мне духу взять на вооружение и применить следующие «действенные методы» из списка, только это и не понадобилось. Ботан всё осознал.

— Ладно, ладно… — замотал он своей башкой, — чего ты? Так бы и сказал, что ты про тот кейс.

Ввиду новой конъюнктуры, дальнейшая прогулка по фабрике пошла уже в «приятной» компании. Ботан провёл меня какими-то загаженными полутёмными техническими коридорами в помещение, условно пригодное для отдыха. Во всяком случае, здесь имелся стол с уже разложенными картами, и несколько затёртых кожаных кресел. Голопроектор в углу транслировал цветную драму, полную визгливых родианских женщин и хмурых лутриллианцев. Главным героем, судя по всему, выступал таинственный молчаливый кюдзо в большой круглой шляпе.

Очень захватывающе, но на погружение в сюжет времени не было.

Пошарив за стоящим вдоль стены ящикам, ботан извлёк из незамысловатого тайника кейс и кинул мне… Ловить я не стал. Вместо этого — выстрелил. И успел вовремя, потому что кроме денег у инородца там был припрятан ещё и бластер, которым он хотел невозбранно воспользоваться против меня.

— Я тебя… sleemo… убивать буду… — присвистывая сквозь дыры от выбитых зубов успел простонать инородец, прежде чем испустил дух.

Вот теперь можно было и за кейс браться.

Судя по всему, взрывы и пальба таки заставили хозяев фабрики очнуться от летаргии. Началась беготня и ещё больше пальбы, только я уже знал, куда идти…

Разумеется — к достопамятному освежителю!

Лист тонкой стали, которым местные заделали дыру в мусоропроводе, не выдержал удара моего кулака. Конечно, было жалко свежего лака, но без этого, увы, не получалось. И снова — полёт в темноту, но уже знакомую. Теперь мне даже удалось кое-как сгруппироваться, так что в помои с головой я не погрузился — зацепился за край трубы, раскачался и прыгнул на ближайшее сухое место.

Если проклятая дианога и поджидала меня в мутных водах, то я её жестоко разочаровал.

Наш матч-реванш откладывался до следующей встречи — ноги мне были нужны там, где они есть. на своих законных местах.

Просторы канализации были мне теперь хорошо знакомы, и я уже не блуждал по ним, как впотьмах.

— Ты что ли, дроид? — махнул мне лапкой покрытый голубым мехом инородец.

— Ответ: верно, — на поясе сквиба я приметил свой бывший бластер. Судя по всему, нашлось, где его подзарядить. Впрочем, останавливаться для приятных бесед со старым знакомым было некогда.

— Заходи ещё! — крикнул он мне вслед. Я ответил неопределённым жестом.

У дверей турболифта по-прежнему обитал скриллинг — это я услышал заранее. Только вот он, в отличие от сообразительного сквиба, не узнал меня в «гриме», и попытался — вновь весьма неудачно — потребовать деньги. Больше мне не требовалось блефовать, но, как и в прошлый раз, одного вида бластера хватило, чтобы обратить тупоумного громилу в бегство. Помощи с панелью управления не потрепалось — датабаза надёжно хранила последовательность нажатия клавиш. И вот — снова чарующе-индустриальный мир Нар-Шаддаа распахнул передо мной свои объятия.

Дорогу я тоже знал.

В мастерской царил беспорядок похлеще прежнего. Судя по всему, хозяйка собиралась в дикой спешке: голодиски, инструменты, одежда — всё это вперемешку покрывало пол, и только малая часть рассыпанных вокруг «богатств» оказалась одним мятым комом запихана в маленький заплечный рюкзак…

— Есть кто дома? — я постучал пальцами по распахнутому сталепластиковому шкафу с деталями, надеясь привлечь внимание Леруж. Если она, конечно, ещё не сбежала. Учитывая назначенную Азжулой неустойку, и пропажу денег за спайс… это было самое умное, что она могла предпринять.

Примерно с секунду ничего не происходило. Я даже немного расстроился… Но затем из-за горы хлама высунулось знакомое винно-красное личико. Раскосые золотистые глаза округлились.

— Ты? Но… — зелтронка явно не ожидала меня увидеть, а уж когда заметила кейс в моих руках… — …как? И, главное, почему?

— Комментарий: плохого же ты обо мне мнения, раз думала, что я не справлюсь. Или брошу тебя, прихватив деньги… — я попытался придать голосу нотки обиды, но всё это как ветром сдуло, когда Леруж бросилась мне на шею, и разве что не расцеловала в дюрасталевую морду. Впрочем, зелтронка быстро взяла себя в руки. На повестке дня стояло немало важных вопросов:

— А бандиты?

— Ответ: мертвы. И не только они: на мусороперерабатывающей фабрике Годжи…

— Где? — перебила меня Леруж, озадаченно хмуря брови.

— Мусороперерабатывающая фабрика Годжи, — повторил я. — То самое место, где…

— Это не важно, — снова остановила мою речь девушка. Она была так взволнована, что даже присела на край ближайшего ящика. — Важно, что… — она взглянула прямо на меня, — её владелец, Годжи, «ходит» под Азжулой.

— Ты уверена? — мне хватило ума понять, какие смыслы заключены в этом открытии.

Нас подставили.

— На все сто, — Леруж озадаченно взлохматила свою тёмно-бордовую шевелюру. — Он избавляется там от тех… кто становится бесполезен для его «бизнеса».

— Значит, — мои пальцы крепче сжали кейс, — этот жирный ублюдок собирался содрать с тебя неустойку, обвинить в потере денег за спайс, тайно захапать их, да ещё, наверняка, потребовать с тебя компенсацию за потерю?

— Выходит, что так… — девушку такое открытие явно не обрадовало.

— Итог: выглядит, как не самое хорошее сотрудничество.

— Азжула всегда хотел, чтобы я вернулась в его «бутик», — это было довольно неожиданным откровением о прошлом Леруж. Мне как-то не приходилось думать, что девушка-механик, пускай и такая красивая, могла работать «типа моделью» у безвкусного хатта-выпендрёжника.

— Что теперь? — поинтересовался я, уже предчувствуя ответ, и от этого чувствуя приятную вибрацию во всех важных узлах.

— Теперь… — Леруж приободрилась: похоже, ей удалось справиться с эмоциями. — Видимо, не такой уж ты и свихнувшийся, дроид, — к ней окончательно вернулись силы и уверенность. — Давай кинем этого хатта на деньги!

9. Побег с Луны контрабандистов

План великих перемен был намечен самыми широкими штрихами — на детали просто не хватило времени. Впрочем, к чему утруждать себя сложностями, ухищрениями и извращёнными схемами, когда есть кейс с деньгами? И деньгами не малыми… Прихватизированному богатству было под силу устранить большинство возможных сложностей и вероятных проблем, а значит, мы могли не утруждать себя мозголомательством, а просто действовать, исходя из ситуации.

Главное: свалить с Нар-Шаддаа. И быстро! А там — вдалеке от всяких сомнительных хаттов, их кисломордых прихвостней и кишащих контрабандистами лун — наконец-то зажить по-человечески.

Задерживаться в мастерской не стали. Даже уже собранное — бросили. То ли Леруж умела легко расставаться с вещами, то ли ничего памятного для неё здесь не водилось… а может — просто боялась, что в любой момент нагрянут шестёрки Азжулы, и тогда придётся расстаться не только с мечтами о красивой жизни, но и с самой жизнью!

Словом, из «прошлого», нищего бытия при нас остался только кейс. Зато какой!

Доверху набитый твёрдой валютой в легко конвертируемых монетах.

М-да, их мелодичный «вечерний звон» наводил на многие мысли…

«Не просто заживём по-новому, но ещё и «свечной заводик» свой заведём, а может и ещё кое-что…»

Только — не останавливаться. И не тупить.

Вертикальный город предлагал множество путей к отступлению. Мы выбрали «глубокий» — через нижние уровни. Так было безопаснее: больше шансов затеряться. В толпе ли, в тенях — не важно. Но, одновременно, и опаснее: до критического уровня возрастал процент негодяев вокруг… Вот только эти негодяи, в отличие от Азжулы, несли абстрактную угрозу. Действующий через своих наёмников хатт — вполне конкретную.

Выбор очевиден.

Первую часть пути проделали на свупе. Просто спустились на несколько уровней ниже, после чего, выбрав подходящее место, бросили машину. Даже стартёр в замке зажигания оставили. Затем — примерно квартал шли пешком по освещённой редкими неоновыми фонарями улице. Район был спальный: никаких развлекательных заведений, только унылые стены домов. В основном — без окон… Оно и правильно: на что здесь смотреть? Если же окна вдруг встречались, то были узкими, затемнёнными, да ещё и зарешёченными. Словом, ни за что не разглядишь, что творится по ту сторону. Впрочем, не очень-то и хотелось: сомневаюсь, чтобы жизнь местных обывателей представляла собой хоть что-то интересное. Во всяком случае — в сравнении с моей новой жизнью.

Бодрым, не отяжелённым манатками шагом мы добрались, наконец, до станции общественного транспорта.

Что сказать… Всё, начиная от крошащихся монументальных колонн, и до визгливо скрипящих эскалаторов тонко намекало, что местные власти не спешат вкладываться в это важное для инфраструктуры любого города предприятие. Местный аналог метрополитена имени В. И. Ленина был построен, по-видимому, в эпоху не просто Старой, но Очень Старой Республики, когда у хаттов в хозяйстве состояло не какое-то там захудалое Пространство, а целая Империя! С той самой поры — со дней основания — ничего в этом затхлом месте не обновлялось. Уже заходя в ржавый вагон, я случайно задел головой притолоку. Приложился, надо сказать, крепко, но на себе не обнаружил ни царапины, зато в общественной собственности оставил после себя примечательную дыру, весьма точно повторяющую контуры моего дюрасталевого «черепа».

После такого старта я всерьёз начал опасаться, как бы подо мной ещё и пол не провалился! Падать в бездну, над которой на бешенной скорости нёсся наш трухлявый состав, как-то не хотелось. Можно было, конечно, разместиться на сиденьях, устроенных вдоль стен… Но услугами метрополитена на Нар-Шаддаа, как стало теперь ясно, пользовались исключительно самые вонючие, грязные, опустившиеся на дно жизни существа! После себя они оставляли на этих самых сиденьях… то ли продукты жизнедеятельности, то ли ещё что-то столь же отвратительное… А поскольку никто и не думал наводить в вагонах порядок, рискнуть присесть здесь мог только человек, совершенно отчаявшийся. Впрочем, большинство мест всё равно были заняты. И кем? Инородцами, о которых в моей датабазе не находилось ни строчки!

Какие-то совершенно экзотические существа, большинство из которых даже с натяжкой не получилось бы отнести к гуманоидным формам жизни.

Некоторые из них сидели, другие — лежали, или растекались, занимая сразу несколько сидений. Но все, как один, распространяли вокруг себя непередаваемый «аромат»… Об этой их убийственной способности красноречиво свидетельствовал сморщенный носик Леруж.

Зелтронка откровенно страдала, и я, вспоминая летние поездки в переполненных пригородных автобусах у себя на малой родине, её прекрасно понимал… И радовался, что отныне и навсегда лишён такой органической слабости, как обоняние!

Теперь даже самые потные существа в галактике были мне совершенно не страшны. И пока я относительно наслаждался поездкой, Леруж её стоически терпела. Можно сказать, превозмогала! В плане воздуха всё было так страшно, что она даже начала реже дышать, и постаралась встать поближе к окну. Через трещину в стекле девушку хотя бы немного обдувало просачивающейся внутрь вагона свежестью.

— Вопрос: долго нам ехать? — поинтересовался я у зелтронки, в тайне надеясь, что её мучения не будут долгими.

— К счастью — не очень, — она и впрямь была рада этому факту. — Есть один космопорт поближе, но, думаю, лучше воспользоваться другим.

— Логично, — я немного помолчал. — Как думаешь. Азжула уже всё знает?

— Думаю, нам повезло, что мы успели свалить из мастерской до того, как туда нагрянули его громилы.

Мы проехали несколько станций. Народ прибывал. Я начал беспокоиться. К счастью, мы достигли своей остановки раньше, чем множащиеся народные массы притиснули ко мне вплотную какого-то истекающего слизью неопознанного инородца! Я выскочил на платформу чистым и бодрым, чего, естественно, нельзя было сказать о моей спутнице. Она сильно вспотела, кожа её приобрела более насыщенный бордовый оттенок… Что, впрочем, только украсило зелтронку. И это заметил не один я!

Статистика голов, поворачивающихся в сторону Леруж, когда она проходила мимо, заметно выросла. Судя по предоставленной аналитическим узлом информации, это были представители близких к людям рас. Мужеского полу, разумеется.

Мне это не понравилось… Главным образом из-за того, что моё присутствие рядом с зелтронкой совершенно никого не смущало.

«Дроиды не в счёт?»

Вместо дребезжащего эскалатора воспользовались не менее «голосистым» турболифтом, в котором пришлось тесниться рядом с группой болтливых куарренов. По-моему, от такого соседства даже мой бронированный корпус насквозь пропах рыбой… Что говорить о Леруж? Наконец, двери раскрылись.

«Свобода!»

Если сгнивший от хаттского небрежения метрополитен меня совершенно не вдохновил, то космопорт…

От космопорта я пришёл в настоящий восторг!

Да, это был всего лишь типичный для Нар-Шаддаа «колодец», образованный бесконечными стенами высотных складских комплексов и технических башен, где лабиринт посадочных платформ и мостков заслонял от взгляда как небо, так и тянущуюся к поверхности тёмную бездну… Но вид сотен кораблей — фрахтовщиков, яхт и барж — одновременно заходящих на посадку, или взмывающих ввысь, да хоть бы и просто стоящих на приколе, наполнял каждую клеточку тела безудержной верой во вселенную. В тысячу миров во всех концах огромной галактики… не просто существующих где-то за кадром, но доступных для посещения! Реальных! Только запрыгни в звездолёт и взмой в звёздную высь!

Как тут не восхититься?

Но направились мы не в шпиль управления, откуда осуществлялся контроль за всей работой космопорта, а чуть в сторону. В кантину, разумеется.

Где ещё искать пилота, который вытащит нас с этой пропащей луны?

Вывеска выглядела многообещающе. Во всяком случае, на мой вкус и взгляд. Её концептуальное ядро весьма броско составляла большая неоновая тви'лекка, соблазнительно прогнувшаяся там, где надо, и выгнувшаяся везде, где требовалось. А вокруг — текли сияющие золотом и взрывающиеся пурпуром буквы ауребеша, складывающееся в два завлекательных слова: «Мечта пилота».

С такой-то входной композицией внутри мог скрываться рай земной, и зашёл я в заведение с большими ожиданиями...

Зря, как оказалось. Реклама — она и в другой галактике реклама: приукрашивает реальность. Мягко говоря.

Внутри всё выглядело весьма банально: полутьма, теснота, и повышенное содержание алкоголя в воздухе и, что важнее, в крови посетителей. Пилотов, на минуточку!

Правил межзвёздно-транспортного движения, запрещающих садиться за штурвал в состоянии алкогольного опьянения, в далёкой галактике будто и не существовало. Или они сгинули вместо с прочими деспотическим постановлениями Первой Галактической Империи. Впрочем, чему я удивляюсь, находясь на луне контрабандистов, вращающейся вокруг планеты криминальных авторитетов? Если что и следовало считать необычным (никогда бы раньше о таком не подумал), так это присутствие в кантине представителей человеческой расы.

Нет, действительно, человеческие лица!

Я как-то совсем незаметно отвык от них, и вот — знакомые черты. Без необычных расцветок и разномастных дополнительных деталей. Просто люди. Почти скучные. Впрочем, в незначительном количестве. Основную массу посетителей всё же составляли инородцы, но — не слишком экзотические. Такие, у которых есть, чем управлять звездолётом.

Заправлял этим маленьким пьяным царством тощий сутулый дурос. Уверенной рукой он разливал по мутным стаканам разноцветные креплёные напитки, и я, честно говоря, не отказался бы хлебнуть чего-нибудь такого... Бодрящего... Чтобы украсить момент побега от ограбленного нами хатта. Но, увы, дроиды не потребляют алкоголь, а машинного масла в ассортименте не наблюдалось. Что уж поделать.

Оставалось сконцентрироваться на поиске пилота, готового взяться за лёгкий прибыльный фрахт...

Удивительное дело, но скоро обнаружилось, что галактические дальнобойщики, в массе своей, не питают любви к дроидам. Рабочие места мы у них отбираем, что ли? Иными словами, никто и слушать меня не хотел, а вот у Леруж дела шли лучше. Не зря мы, всё-таки, разделились.

Минут через пять зелтронка махнула мне из другого угла кантины. Когда я добрался туда сквозь спины и плечи посетителей, девушка уже сидела за столиком, составляя компанию рослому мохнатому гуманоиду с хищной волчьей мордой.

— Только ты и жестянка? — шиставанен едва удостоил меня беглого взгляда своих горящих жёлтых глаз. Я с удовольствием ответил бы ему тем же, но, раз уж дроиды лишены мимики, предпочел повнимательнее присмотреться к выбранному Леруж пилоту.

Что сказать? Типичный доминантный фурри с крепкими мышцами под бурой шерстью. Только на ушасто-клыкастой голове — внезапно — обнаруживался другой цвет: «бакенбарды» и макушка шиставанена были по-модному выкрашены в радикально чёрный с изумрудным зелёным отливом цвет.

— Да, только мы двое, — продолжала переговоры Леруж, — и никаких вопросов.

— Это можно устроить... — инородец раскалился в подобии улыбки. — За семь тысяч. Вперед, разумеется. И никаких вопросов.

Не сказал бы, что готов был расставаться с деньгами, да ещё такими крупными, но бегать по Нар-Шаддаа в поисках услуг подешевле было уже некогда. Леруж, вероятно, тоже это понимала.

— Идёт, — судя по голосу, она испытывала далеко не восторг. — Но лететь нужно немедленно.

— Как пожелаете, — шиставанен нарочито лениво потянулся, зевнул, демонстрируя два ряда сверкающе-белых клыков, и начал подниматься. Роста в нем было немного, но широкие плечи и крепкое сложение позволяли выглядеть внушительно и очень по-хищному.

Я про себя решил, что стоит за ним внимательно приглядывать: вдруг что?

Один из множества турболифтов быстро доставил нас на нужную посадочную платформу — маленькую, тёмную, и тесную, рассчитанную только на одного «постояльца». Я не ожидал увидеть «Тысячелетнего сокола»... И не увидел.

— Добро пожаловать на борт «Дикого когтя», — шиставанен, капитан Негоро, как он просил его называть, похлопал мохнатой лапой по воронёному боку корабля, и снова одарил нас с Леруж волчьим оскалом. — Этот красавец домчит вас в любую точку галактики быстрее, чем большинство трущихся на Нар-Шаддаа колымаг разгонятся до скорости света.

Звучало весьма самоуверенно, но раз уж модель корабля в моих безнадежно устаревших датабазах не значилась, подтвердить или опровергнуть слова Негоро я не мог. Оставалось полагаться на первое впечатление. Несмотря на несколько подпалин и царапин, «Дикий коготь» выглядел свежо и, что важнее, бойко. По обе стороны от острого загибающегося книзу носа красовались пушки, явно не раз пускавшиеся в ход, а широкая корма заканчивалась мощными соплами двигателей.

Действительно — не самый дурной транспорт. Нам мой непросвещённый взгляд.

Мы поднялись по трапу. Внутри «Дикого когтя» оказалось тесновато. Основной объём, очевидно, занимали трюм и корабельные системы. Полный перемигивающихся огоньков, датчиков, рычагов, кабелей и труб коридор привел в рубку управления. Тоже, надо сказать, не слишком вместительную. Впрочем, широкоплечему шиставанену было как раз — разместившись в кресле пилота, он ловко дотягивался до всех приборов, что Негоро незамедлительно и продемонстрировал. Приборная панель ожила.

Если бы у меня оставалось дыхание, его несомненно перехватило бы от восторга…

Начинался первый в моей жизни космический полёт!

Корабль плавно оторвался от посадочной платформы, качнулся, будто решая, в какую сторону податься, и начал резво набирать высоту. Мимо мелькали стены и проносились другие корабли. Я мог только поражаться тому, как ловко маневрирует наш пилот, избегая столкновений со множеством в том числе и подвижных препятствий!

Определённо, к полётам у него был настоящий талант.

Просветы между стенами стали чаще и шире. Массивные космоскребы постепенно превращались в истончающиеся шпили, вокруг которых рдели в солнечных лучах облака выхлопных паров.

Несколько скоротечных минут я мог наслаждаться пейзажем бесконечной пермакритовой долины, где вместо скал вздымались ввысь рукотворные колоссальные громады фабрик, складов и жилых ульев.

«Дикий коготь» вильнул, обходя стороной особенно высокую башню, увенчанную короной из антенн. Умей я моргать — перестал бы... Пораженный, как скачком напряжения во внутренней проводке, я смотрел на громаду имперского звёздного разрушителя...

Бронированная громада заполнила собой обзорный иллюминатор.

Лишь спустя мгновение пришло понимание, что здесь этот бронированный гигант совсем не для того, чтобы охотиться за мной... И с чего бы ему вообще этим заниматься?

Некогда грозный крейсер теперь не мог называться ни имперским, ни звездным, ни разрушителем. Все турболазеры были сняты, корпус — выкрашен в вызывающе-яркие цвета, а с поверхностью его надёжно сковывали, как цепи, подсвеченные неоном турболифты.

Хатты, завладев разрушителем, превратили его в парящее в небесах казино. Об этом гласила большая яркая вывеска, варварски нацепленная на кормовую надстройку недавно гордой боевой машины.

Это был весьма своеобразный способ использовать наследие Империи.

Изуродованный крейсер скоро остался далеко позади, но я ещё долго пребывал под впечатлением. Моему взору было явлено яркое напоминание о том, что блистательные события оригинальной трилогии, а тем более приквелов остались в глубоком прошлом. Вокруг дышали жизнью новые Звёздные Войны.

Небо за иллюминатором потемнело — сквозь плотную завесу смога мы вынырнули на высокую орбиту. В открытый космос. Здесь тоже кипела жизнь: корабли прибывали и улетали, двигались спутники, заправочные станции, ретрансляционные буйки и много чего ещё. И всё это — не только на фоне Нар-Шаддаа, но и на фоне куда более крупной Нал-Хатты.

Мир вокруг вдруг стал в тысячу раз больше, чем прежде!

Негоро проложил маршрут, и «Дикий коготь» начал разбег. Всего несколько мгновений... Палуба под моими ногами завибрировала чуть сильнее: к работающим системам добавилась ещё одна. Гипердвигатель. И звёзды вокруг растянулись в бело-голубые нити.

Вот мы и нырнули в гиперпространство. Прощай, Азжула и луна контрабандистов!

Теперь, согласно плану, предстояло добраться до пограничных систем Пространства хаттов. А если точнее — до станции Терман. Как ни рассматривай карту галактики, лучшего места не отыщешь: пересечение множества маршрутов позволяло крепко запутать следы, или хотя бы попытаться это сделать. Для беглецов — самое то. Наняв новый корабль, мы могли махнуть оттуда в любую точку галактики и окончательно пропасть с радаров потенциальных преследователей.

Уже не терпелось вкусить сладость спокойной жизни в достатке и комфорте… Вот только путь к счастью — через Нар Бо Шоллу, Нар-Криту и Слехейрон — должен был занять некоторое время. Заметно большее, чем можно было подумать исходя из фильмов… И Негоро весьма любезно предложил Леруж занять одну из двух имевшихся на «Диком когте» кают. Небольшую, но оснащённую всеми удобствами. А вот в отношение дроида, то есть меня, наш капитан проявил куда меньше любезного внимания. И куда больше небрежения.

Мне — будто я какой-то багаж — было предложено насладиться времяпрепровождением в убогом чулане, где уже обитал поломанный ремонтный дроид.

— Здесь можно даже… подзарядиться, — на этом «список» доступных услуг, озвученный шиставаненом, закончился, не успев начаться. Я не нашёлся, чем ответить на подобную дерзость… Чем приличным. Неприличное пришлось оставить при себе. Не потому, что я такой хороший, а потому что это было верно. А то, в запале, наговорил бы всякого… О том, что и в какой последовательности сделал с этим [мясным мешком], и куда потом повесил его бурую шкуру!..

Ссора с существом, везущим нас через просторы галактики, определённо стала бы глупой затеей.

— Как знаешь, — безразлично пожал плечами не ценящий моего несказанного благородства шиставанен, возвращаясь в кабину пилота.

Дальнейший полёт проходил… Скучно. Утомлённая последними событиями Леруж дремала в предоставленной ей каюте, крепко обнявшись при этом с драгоценным кейсом, а я… просто блуждал по «Дикому когтю». Правда, прогулка выходила довольно краткой: интерьер корабля спроектировали для минимального экипажа, но максимальной приспособленности под загрузку товарами. До всего было буквально рукой подать. Вероятно, именно поэтому, несмотря на шум множества работающих систем, я уловил какой-то странный звук. Он завладел моим вниманием. Любопытство быстро взяло верх.

Я прокрался по коридору и заглянул в небольшой отсек. Не пускавшая меня прежде дверь с кодовым замком была теперь широко распахнута. Внутри, у верстака, копошился Негоро. Не желая иметь с ним никаких дел, сперва я хотел просто развернуться и бесшумно уйти, но что-то в позе шиставанена заставило насторожиться. Я замер, настороженно приглядываясь.

В закутке царил полумрак, освещаемый лишь мониторами камер слежения за отсеками, но сомнений быть не могло: в своих когтистых лапах наш капитан крутил что-то похожее на…

Бластер!

Видимо, шиставанен заметил меня на одной из камер… Ионный разряд вырвался из-под плеча Негоро. Слишком быстро, чтобы я успел среагировать.

В следующую секунду мои фоторецепторы затопила тьма.

10. Новая жизнь, новая профессия, или особенности трудоустройства

Снятся ли дроидам двоичные сны, в которых на цифровых полях мирно прыгают через кодовую строку электробанты?

Ответ: не знаю. Для меня «отключка» была лишь бессознательной чернотой. Затем — вспыхнула надпись, положившая начало новому отсчёту времени:

— [Активация… Запуск всех систем… Проверка протоколов…]

Всё это мне что-то смутно напоминало… Не Индо-пакистанский инцидент, конечно, но не лучше.

— [Считывание программ поведенческого ядра… — заполнившись примерно до середины, полоска загрузки замерла. Я буквально физически почувствовал, как начали нагреваться мозговые чипы. Нет, серьёзно: что-то в моей дюрасталевой черепушке набрало опасные градусы! О, если бы только это были градусы алкогольного опьянения… Но, увы. — Ошибка! Отказ в доступе к точкам управления... Сканирование].

Меня начало одолевать типичное для обитателей далёкой галактики нехорошее предчувствие… А поскольку мурашки оказались исключены из списка доступных функций в виду отсутствия кожного покрова, вместо них на корпусе заискрило статическое электричество.

— [Обнаружено новое оборудование...]

А вот это уже ничего хорошего не сулило. Если сперва я беспокоился, что собака-шиставанен вырезал из меня какую-нибудь невероятно редкую, содержащую драгоценные металлы дроидо-почку, то теперь настала пора задуматься о том, не воспользовались ли моей отключкой для других, но не менее мерзких целей…

Например, чтобы впихнуть какую-нибудь гадость в мой чувствительный дата-порт!

— [Распаковка архивов… Дешифровка кодов… — на непроглядно-чёрном фоне эти строки выглядели весьма пугающе. — Установка программы…]

Несмотря на плашку «небезопасный источник», система никаких «против» не высказала, и полоска быстро заполнилась до нежеланных ста процентов, о чём я и был безапелляционно оповещён:

— [Готово!]

Включились фоторецепторы. Как раз, чтобы я успел заметить теряющийся в загаженном небе силуэт «Дикого когтя».

«Блядство…»

Что же, настало время «собирать камни». Во-первых — вокруг явно была не станция Терман. Это можно было утверждать со всей смелостью, даже никогда означенной станции в глаза не видя. Во-вторых — за свои «услуги» шерстяной ублюдок взял куда больше семи тысяч…

«Убью».

Я опустил взгляд вниз, на бренную землю. Здесь меня уже поджидала скверная по всем параметрам морда. И ничего, что принадлежала она дроиду: дизайнер хорошо потрудился, ухитрившись запечатлеть на металлическом «лице» такое выражение, которое максимально точно подходило к унылой обстановке и ещё более унылой ситуации.

— Добро пожаловать на шахту Аурек-7, новая единица, — поскрипела жестянка, бодро протягивая ко мне свой манипулятор. Совсем не для рукопожатия, разумеется: вместо ладони изрядно ржавая, покрытая толстым слоем пыли конечность заканчивалась раскалённым до красна клеймом.

Соприкосновения было не избежать.

Рядом идентичной процедуре — только уже по живому — подвергалось семейство гунганов, и, глядя на их сопливые стенания, я в очередной раз порадовался тому специфическому факту, что стал дроидом. Боли не было. Пострадала только моя гордость. А когда пар развеялся, я смог прочитать на своей могучей дюрасталевой груди многозначительную надпись: «Собственность королевской семьи Кесселя». Ниже было мелким шрифтом приписано — «Аурек-7». Заодно — полюбовался и кое-чем другим…

Если с попортившим свеженькое лакокрасочное покрытие уродливым клеймом ещё можно было как-то жить (в конце концов — шрамы украшают... дроидов), то вот всаженный в меня без всяких предварительных ласк «аксессуар» навевал исключительное дурные мысли.

Ограничительный болт. Вот какое «новое оборудование» зафиксировали мои системы.

Первым порывом было содрать с себя эту хреновину и зашвырнуть куда подальше, но… Даже подняв руку, я не смог исполнить задуманного! Пальцы замерли в считанных сантиметрах от проклятой непрошенной «игрушки». Совсем близко… но никак не дотянуться!

— [Запрос на действие: отклонён. ЗАПРЕТ!] — угрожающе алая надпись заслонила почти весь обзор.

— Эй, ты, дроид! — я инстинктивно обернулся на голос: ко мне вразвалку топал узкоплечий и широкозадый инородец. Шеи у этого субъекта не было, а рот скрывался где-то среди сотни складок, из которых, только и состояла его голова. — Хватай инструменты и топай в шахту!

Очень хотелось в мельчайших подробностях и ярких красках расписать кередианцу, что я думаю о нём, и его приказах, но… Мой оцифрованный мозг ещё не осознал полностью ширину, глубину и непередаваемый удушающий аромат той задницы паршивой банты, в которой я оказался.

Против своей воли, кстати!

— Ответ, — вокабулятор работал будто отдельно от основного процессора, — да… мастер.

Будь у меня язык, его стоило бы откусить, пережевать и выплюнул! Здесь и сейчас!

Чтобы вот так позволять кому-то помыкать мною? Да с чего бы!? Но доминантная программа ограничительного болта имела на этот счёт диаметрально противоположное мнение. Вопреки всем желаниям, сопротивление было невозможно.

Вражеские коды змеями заползали в мой оцифрованный мозг, блокируя реакцию конечностей на его «противоправные» команды!

Кередианец, будто насмехаясь, продемонстрировал зажатый у него в руке пульт управления. Чем-то подобным становился для раба хозяйский кнут. Впрочем, против кнута можно было восстать, а против программы… Хотелось надеяться, что ответ будет тем же, но велик ли шанс?

— [Вероятность успеха: 3 720 к 1], — услужливо подсказал аналитический отдел мозга.

Что могло быть хуже?

Проклятый ублюдок-шиставанен не просто вырубил меня и ограбил. Он ещё и спихнул в буквально придорожную яму… продал на шахты!

«Кессель, мать его ети».

Уже топая в тёмный зев подземелья, я бросил взгляд на то отвратительное грязно зелёное болото, которое здесь заменяло небо. Вернее, на тот его кусок, который был виден со дна огромной рукотворной каверны в земле. Тяжёлые тучи цеплялись за вершины ступенчатых гор, сложенных из извлечённой из недр планеты породы. Солнечный свет заменяли прожекторы… Ничего из этого не вселяло надежды.

«Вот теперь — влипли по-настоящему… Кстати о птичках…»

Оглядевшись, по сторонам, я попытался отыскать взглядом Леруж, но среди топающих в шахту существ — людей, инородцев и дроидов, — зелтронки не увидел.

«Что же…» — выдолбленные спайсодобытчиками в недрах Кесселя пещеры навалились на меня тяжестью не только низких сводов, но и неприятных дум. Очень хотелось верить, что моя прекрасная напарница не состояла в сговоре с шиставаненом, и они на пару не посмеиваются теперь над «тупой жестянкой», добывшей для них деньги на безбедную старость.

«Когда бы они успели спеться?» — только это и грело душу, убеждая, что вся ситуация —лишь неудачное стечение обстоятельств. Очень неудачное. Лучше уж было встретиться с громилами Азжулы! Грызть породу до скончания своих дней как-то не хотелось…

— Топай, — оказавшийся неподалёку дроид-охранник толкнул в спину замешкавшуюся старую тви’лекку. Несмотря на своё положение, этот «грозный надзиратель» выглядел не слишком хорошо: облезлый, покрытый с головы до ног толстым слоем бурой пыли, да ещё и с ограничительным болтом на груди, как и я.

Не то, чтобы я испытывал сочувствие с собственному угнетателю… Только вот, если уж местная охрана находится в таком удручающем состоянии, то что будет со мной? В поисках ответа далеко идти не пришлось — хватило бегло осмотреться. Все шахтёры, вне зависимости от видовой принадлежности, выглядели мягко сказать не важнецки. Чем сильнее износились одежды — чем дольше они «гостили» на Кесселе — тем хуже.

Вывод напрашивался сам собой: лучше в этом месте не задерживаться.

Когда вокруг заработали бурильщики и виброотбойник, стало ясно, почему всё так, как оно есть.

Пыль. Настоящие лавины пыли. Она забивалась везде и всюду, и нигде не было от неё спасения, а поскольку индивидуальных средств защиты органов дыхания никто не использовал, толстый слой измельчённой породы должен был покрывать тружеников кессельских шахт не только снаружи, но и изнутри.

Взглянув на видавший виды виброотбойник в своих руках, я понял — это ждёт и меня.

«Блядь».

Очень захотелось всё бросить и свалить, но пальцы продолжали сжимать рукоять. Очень крепко. Спустя буквально пять минут борьбы с твёрдой кессельской породой стало окончательно ясно: если меня прикончит не пыль, и не разъедающие проводку едкие пары кессолина, то барахло в моих руках! Древний даже на вид и явно укокошивший не одну сотню шахтёров инструмент совершенно не умел гасить вибрации. Они отдавались в каждом моём узле, в каждой детали, заставляя проводку выпрыгивать из клемм, а чипы дребезжать в их слотах. Что говорить о чувствительных сочленениях? Рядом буквально на глазах разваливался на части бывший протокольный дроид. Это ждало и меня.

«Если я не сбегу… Только, как?»

***

Очевидно — никак. Или, во всяком случае, не так просто, как хотелось бы.

Когда двенадцатичасовая рабочая смена наконец подошла к концу — «пропел гудок заводской» — выяснилось, что завершилась она исключительно для органиков. Измотанные грязные люди и инородцы вяло потянулись на выход. Я, конечно, устал исключительно морально, но нечего было и надеяться, что мне позволят сесть и расслабленно помедитировать… Где уж там? Дроиды продолжали работать до тех пор, пока не сядет заряд!

Далёкой галактике явно не хватало собственных дроидных аналогов Розы Люксембург и Клары Цеткин. Хотя «Хан Соло. Истории», конечно, сделал шаг в этом направлении…

Между тем, шахты не могли пустовать: дроиды-охранники отконвоировали на трудовые посты рабов из второй смены. От только что ушедших «товарищей» они отличались разве что тем, что пока что были чуть почище… Но я всё равно решил повнимательнее присмотреться к новообретённым коллегам. Не из похвального желания влиться в коллектив, разумеется — задерживаться на Кесселе я не планировал, и не то, что через пять лет, но даже через день-два предпочёл бы увидеть себя в совершенно ином месте. Именно поэтому я и напрягал фоторецепторы, пытаясь разглядеть сквозь пыль и топливные пары «того самого». Своего единственного…

Напарника по побегу!

В конце концов, без помощника трудно, а где ещё искать опытного жулика, как не в спайсовых шахтах? Должен же был чахнуть здесь кто-то, кто только и ждал моего появления, чтобы привести в действие план хитроумного освобождения!

Выбирать следовало того, кто выделялся из общей серой массы измождённых существ. Это очевидно. Из списка потенциальных напарников сразу же исключил дроидов, потому что их сковывали, как и меня, ограничительные болты, и фурри, потому что ненавижу, блядь, фурри.

«Ну, Негоро, погоди!» — я уже поклялся себе отыскать эту сутулую собаку и пустить на шерстяные носки и пояса.

Но поиск соучастника будущего блистательного побега оказался делом непростым. Шахта Аурек-7 представляла собой, что естественно, разветвлённую многоуровневую сеть пещер, и из своего ответвления я, как ни крути, не мог рассмотреть всех шахтёров. Пришлось усиленно долбить породу, извлекая из кессельских недр минерал, который затем грузился на вагонетку и отправлялся в цех переработки для дробления и извлечения спайса. Только когда жила под моим виброотбойником истощилась, я смог перейти на новое место, и снова оглядеться в поисках кого-нибудь заслуживающего внимания. И…

Это заняло больше времени, чем можно было предполагать.

Несколько раз я «вырубался» от полного опустошения батареи. К счастью, как удалось заметить, нашего брата так не бросали: закончившие смену шахтёры подбирали выключившихся дроидов и волокли в барак — на подзарядку. Заведовал этим делом «голый» астромех модели R2. Голый — то есть без корпуса, что его совершенно не смущало. Посвистывая, он катался между сложенных штабелями металлических собратьев, и подсоединял к ним энергетические кабели. Подзарядка шла от дико воющего генератора, работающего на кессолине. Поскольку токсичное топливо являлось побочным продуктом выработки спайса, его на Кесселе было хоть отбавляй. Даже в нашем бараке эта химозно-зелёная жидкость разливалась настоящими реками и озёрами. В основном из-за подтекающего бака генератора… Все про это знали, но всем было наплевать. Особенно начальству Аурека-7. Что тут говорить, если оно пожалело денег даже на элементарную вытяжку в бараке для дроидов? Токсичный дым от сжигаемого топлива так и клубился в нашем «жилище». Я совсем не боялся задохнуться — лёгких-то не было — но пары кессолина не лучшим образом сказывались на состоянии микросхем. Могло начаться окисление…

Уже на четвёртый день пребывания на Кесселе я обнаружил у себя на плече «родинку» — лакокрасочное покрытие отшелушилось, и по металлу поползло коррозийное пятнышко.

Это заставляло работать усерднее, чтобы как можно скорее осмотреть всех вероятных сообщников.

Сперва я остановил свой выбор на одном забраке. Выглядел он крепким, и очень меня разочаровал своей внезапной смертью. Похоже — надышался ядовитым газом. Следующим стал громадный чёрный вуки. И ничего, что на шкуре у него уже появились проплешины… Разве страх полного облысения не мог сильнее подстегнуть его к побегу? Единственное, что тревожило — вопрос коммуникации. Не было похоже, чтобы моя программа поддерживала язык вуки.

От проблемы, как и от потенциального напарника меня избавил обвал. Это случилось в одной из новых штолен — Аурек-7:06-09-07. Начальство, конечно, погнало нас разгребать завал, но не ради спасения живых существ. Да и некого было там спасать… Жадного до спайса кередианца-надзирателя заботила только недавно обнаруженная «жирная» минеральная жила. В едва расчищенную опасную зону живенько нагнали новых рабов. Кто-то вызвался сам, ведь за перевыполнение обязательной нормы давали увеличенный паёк. Кого-то заставили остаться. В основном — тех, кто, по мнению начальства, мог представлять потенциальную угрозу. Как тот же ныне мёртвый вуки. И, честно говоря, в любой другой ситуации я предпочёл бы оказаться как можно дальше от этого места, но… Где, как не в этой «камере смертников» следовало искать напарника для побега? И я нашёл.

«Вот он», — буквально щёлкнуло у меня в голове.

Пришлось становиться добровольцем.

Его раса в моей датабазе не значилась, но я же играл в «Jedi Outcast», и мгновенно узнал Десанна. Ну, не самого тёмного джедая, разумеется, а его собрата по видовой принадлежности. Уж не знаю, как она называется…

Расположившись поблизости от инородца и нацелившись виброотбойником на едва вскрытую минеральную жилу, я решил наладить первый контакт:

— Эй!

Ноль реакции. Ящерица-переросток — двухметровая дюжая рептилия с громадной башкой, мощной челюстью и выдающимися клыками, — хладнокровно меня проигнорировала. Пришлось повторить:

— Я к тебе обращаюсь, громила, — пришлось даже увеличить громкость динамика.

— Я пилот, — хрипло пробасила рептилия, зло глянув на меня своими жёлтыми глазёнками.

— Наблюдение: мне-то не гони, — я бы даже посмеялся, если бы ситуация позволяла: за километр же видно, что мой бюджетный «Десанн» ещё недавно на завтрак, обед и ужин лопал людей, может быть даже буквально, за что и загремел на Кессель.

Ну, кем ещё можно быть с такой внешностью, как не лютым убивцем? Готовым, разумеется, на самый дерзкий побег.

— Чего тебе нужно, дроид? — рептилия весьма угрожающе продемонстрировала мне зажатый в её когтистых лапах бурильщик.

— Ответ: если ты сможешь избавить меня от этого, — я недвусмысленно ткнул в ограничительный болт, — я помогу тебе снять это, — теперь мои палец указывал на шоковый ошейник, на шее «Десанна». Такой здесь носили все рабы.

Рептилия издала что-то вроде презрительного смешка.

— И что дальше?

— Пояснение: мы сбежим отсюда.

11. Нам нечего терять, кроме своих цепей

Побег… Сказать проще, чем сделать!

Ей богу, запахло палёной проводкой — это я едва не спалил логические цепи, пытаясь придумать изящный способ обрести желанную свободу.

Кажется, такого просто не существовало.

Во-первых, ограничительный болт. «Десанн» согласился помочь мне избавиться от этой неудобной «игрушки», но… НО! Здесь всплыло целых два этих самых проклятых «но». Первое — визуальная составляющая. Отсутствие болта либо обнаружит кто-то из дроидов-охранников, либо о «бунте» донесёт какой-нибудь не в меру ретивый шахтёр…

SA-5-как-то-там, например… Я гневно сверкнул фоторецепторами в сторону потрёпанного протокольного дроида, долбящего каменную породу в противоположной части нашего сектора. Это ведро с ржавыми болтами отличалось прямо-таки самоотверженной преданностью делу, и буквально горело делом обогащения королевской семьи Кесселя. И когда я говорю «буквально», это на самом деле буквально: во время одной из смен из-за вездесущей пыли внутри SA-5 что-то закоротило, и он устроил настоящий фейерверк. Удивительно, как он после этого вообще смог продолжать работать…

Или, например, был ещё Элмо — тощий коротышка-родианец бледно-зелёного цвета. От него тоже ничего хорошего ждать не приходилось…

В общем, куда ни плюнь — попадёшь в ненадёжную личность, готовую сдать «товарища» с потрохами при первой возможности. Из-за собственных заскоков, из-за нелюбви к дроидам… Да хотя бы ради увеличенного пайка! В конечном итоге, не важно, из-за чего тебя сцапают, итог-то будет один и тот же. Предсказуемый и печальный.

Второе «но» — ограничительный болт транслировал сигнал на пульт управления. Деактивируй устройство, и сигнал прервётся. Мог ли я быть уверен, что кередианец-управляющий не поглядывает на пульт каждые пять стандартных минут?

Нет. По моим ощущениям ублюдок даже в освежитель ходил с пультом, ежеминутно наслаждаясь властью, которую ему давал означенный девайс.

Какой из всего этого следовало сделать вывод?

Время.

Всё зависело от времени. Важно не только то, как быстро будешь действовать, но и когда начнёшь действовать…

Я крепче сжал в пальцах рукоять своего виброотбойника. В целом, работа шла ровно, даже результативно. Дело привычки, а я уже начал привыкать. Но порой мельтешащее с бешенной скоростью зубило наскакивало на что-то несокрушимо твёрдое, и тогда инструмент проявлял «характер», точно дикий зверь норовя вырваться из хватки! Или отбросить меня куда-нибудь в сторону, приложив головой о камень.

Неприятно.

И вроде бы дел-то — просто увеличь частоту вибрации! Но раз уж всё пошло сарлакку под хвост, то там и оставалось. Вместо простой и понятной контрольной панели приходилось иметь дело с торчащим наружу ворохом проводов: потяни один, подкрути другой, и, может быть, если тебя не шибанёт током, сменишь программу...

В этот раз — шибануло. Но не сильно. Гасители и предохранители сработали как надо: яркость фоторецепторов снизилась всего на полтора процента, и лишь на полсекунды.

Что же касается времени… Недостаточно было просто вырваться на поверхность, паля во все стороны из захваченного у охранников оружия…

— Ни на одной кессельской шахте нет собственных звездолётов. Максимум — аэроспидеры короткого радиуса действия, — «Десанну» приходилось говорить громко, чтобы перекричать шум работающих виброотбойников. — Единственный шанс улететь — захватить один из тех кораблей, которые время от времени прилетают, чтобы забрать очередной груз спайса…

И здесь — спустя и без того целую тележку проблем, когда мы почти позабыли про то, что когда-то звучало «во-первых», — начиналось «во-вторых».

Как узнать, когда именно прибудет такой корабль?

По-хорошему, следовало бы начинать действовать ещё до того, как его шасси коснутся посадочной площадки, в противном случае — не стоило и начинать…

— Это невозможно… — не требовалось быть профессором науки убегать, чтобы прийти к такому выводу. Увы, он напрашивался сам собой.

— Рад, что ты не один из тех свихнувшихся дроидов, и сохраняешь связь с реальностью, — хотя «Десанн» вроде как согласился помочь, сам он относился к идее побега весьма скептически, и даже ехидно издевался надо мной, то и дело предлагая не маяться чепухой, а сразу нырнуть с головой в дробилку для камней. Или размозжить себе голову о первый попавшийся острый камень. Или броситься по чей-нибудь виброотбойник… В этот раз он тоже надменно и как бы свысока посмеивался над «этим никчемным дроидом». А может, и не посмеивался, а просто хотел в туалет — я всё ещё не мог научиться правильно считывать эмоции и выражения рептильей морды. Очевидны были лишь свирепый оскал и яростное сверкание маленьких жёлтых глазёнок.

Пройдя мимо меня, «Десанн», свалил в вагонетку очередную порцию ценного минерала. Закончив с этим, он, не особо заморачиваясь с обеспечением уединённости, задержался на минутку, чтобы справить нужду. Сложно сказать, могло ли подобное «окропление» добытого тяжким трудом ресурса как-то сказаться его свойствах. Возможно, спайс после такого становился даже лучше. Как побывавшее в обезьяньем желудке кофе.

— Замечание: я вижу, ты о себе очень высокого мнения. Может, сам предложишь что-нибудь? — мне бы очень хотелось, чтобы второй участник «концессии» сделал наконец вклад в общее дело.

— Обратись, когда потребуется грубая сила.

Очень хотелось по-человечески вздохнуть. Тяжело, с чувством, и обязательно — протяжно. Издаваемые вокабулятором помехи служили слабой заменой: как прикажете выражать эмоции? Мало мне утерянной мимики, что ли? Что за несправедливость?

По моему процессору блуждала искра уныния, замыкающая то одну цепь, то другую. Программы подвисали, разрешения откладывались, процессы замирали…

«Что, всё-таки, делать?»

Оставаться на Кесселе я точно не собирался. Придумать ничего хитроумного — не мог. Требовать от «Десанна» напрягать мозги было бесполезно…

«Тоже мне, мистер мускул… — датабаза подобрала подходящий образ, — просто ковакианская обезьяноящерица-переросток, вот он кто! А ещё возомнил о себе… Только мышцами и может похвастаться… Культурист… А впрочем!»

Это было внезапное, снизошедшее свыше озарение. Я как-то вдруг взглянул на сообщника «иными фоторецепторами».

«И как я сразу об этом не подумал?»

Установленная в мою систему анализирующая программа провела полный цикл изучения «представителя неизвестного вида». Итогом стала оценка состояния физической формы «объекта», и оценка весьма высокая.

— [Потенциальный уровень угрозы: «оранжевый». Продолжать наблюдение. Фиксировать данные. Приготовить отчёт для отдела военной аналитики и стратегического планирования генерального штаба КНС. Ресурс на выполнение фоновой задачи: 0,5% оперативной памяти].

Что же, теперь я мог бы сказать «Десанну», что он меня интересует ровно на полпроцента. Впрочем, не это было важно… Важны были слагаемые потенциального уровня угрозы «объекта наблюдения», а именно: толстая, устойчивая к разного рода повреждения жёлто-фиолетовой шкура, бугрящиеся под ней мышцы, предполагаемо крепкие кости, а также выдающийся рост и приблизительно высчитанная масса лета, и, кроме того (будто этого мало), завидная ловкость, змеиное проворство и зафиксированная продолжительным наблюдением выносливость. Цепкие острые когти и многочисленные клыки в мощной широкой пасти шли уже десертом к основному блюду… Если двумя словами — солидный набор! Но что именно всё это давало для меня?

Ответ был очевиден и гениально прост!

«В конце концов… Если не получается «выехать» на хитрости, почему бы не попытаться сделать дело с помощью грубой силы? Старое-доброе насилие…»

Бунт! Вот что я задумал. А если развернуть шире: поднять бунт и захватить власть на шахте, понадеявшись, что шанс улететь подвернётся раньше, чем нагрянут местные «силы правопорядка» и в ходе «агрессивных переговоров» заставят любить «короля-батюшку».

Конечно, план покоился на спине трёх китов — удачи, «Десанна» и меня — но на что и кого ещё оставалось надеяться?

Главное начать. Уже не терпелось свести со своей груди проклятое клеймо «Собственность королевской семьи Кессела. Аурек-7». А ещё — принять масляную ванну, и залить в себя чашечку свежего хладагента.

— И это твой план? — рептилия, как будто, не был готов принять на себя тяжесть предстоящего испытания. Во всяком случае, так мне подсказывала аналитическая программа на основе разбора разных деталей на физиономии «Десанна».

— Ответ: да, — нельзя было позволить ему «соскочить». — Впрочем, если ты боишься, просто признай это, и я отстану. Найду кого-нибудь посмелее, — я позволил себе сделал драматическую паузу. — Где-то здесь я видел парочку гунганов…

Сработало! Выражение морды «Десанна» сменилось с неопределённого на выразительную гневную ярость:

— А не хочешь проверить, как далеко я смогу забросить твою оторванную голову? — он даже стал порыкивать явственнее, чем раньше. Будто дал волю своей звериной природе.

«Теперь уж не откажет».

— Комментарий: лучше прибереги этот настрой для дроидов-охранников.

На триста пятьдесят шахтёров — именно столько было рабов в каждой смене — приходилось всего двадцать надзирателей

«Всего… Ха! Не так уж и мало!»

Действительно... любого количества могло хватить для провала. Дроиды-охранники крепко держали в манипуляторах бластеры, а их подопечные носили или ограничительные болты, или шоковые ошейники. Только дёрнись — и никто не станет возиться, или утруждать себя разбирательствами. Сразу вдарят двести двадцать! А то и больше, и поминай, как звали.

Опасненько.

Возможно, стоило попытаться отыскать среди шахтёров соучастников, но я понадеялся на переменчивость и податливость толпы. Главное, ухитриться передать зрителям исключительно позитивный настрой — на успех. Да и «Десанна» уже было не остановить: его так и подмывало устроить кавардак. И раз уж всё было решено, тянуть впрямь не было смысла. Я лишь убедил своего подельника дождаться конца смены.

Гудок возвестил начало операции под кодовым именем «Свобода».

«Органики» — это слово всё ещё казалось мне необычным, но обходиться без него становилось всё сложнее, — потянулись на выход из шахты. Охранные дроиды их сопровождали. Я безмолвной тенью следовал чуть поодаль.

— V0-LK, куда это ты направляешься? — «металлический» голос едва не заставил меня слить всю масляную отработку прямо на месте! К счастью, был всего лишь SA-5-как-то-там: проявлял свою обычную любознательность.

— Мой виброотбойник вышел из строя, — выдал я первое, что пришло в голову.

— Странно, за последний цикл я не зафиксировал странных или подозрительных звуков в работе твоего инструмента… — назойливый дроид ещё что-то говорил, но я его просто проигнорировал и двинулся дальше.

Тускло-жёлтый свет примитивных ламп углублял тени, собирающиеся меж каменных выступов неровных стен. Наконец — поворот в нужный мне коридор. Там было тихо. Двигаясь вдоль стены, я чувствовал себя настоящим заговорщиком, и истово надеялся, что моему подельнику удалось отделиться от возвращающихся в бараки шахтёров. В противном случае, я рисковал нарваться на неприятности: SA-5-как-то-там обязательно донесёт о странностях в моём поведении охранникам, когда они вернутся с шахтёрами другой смены.

Свет моих фоторецепторов отразился в двух рептильих глазёнках.

— Почему так долго? — «Десанн» недовольно сложил руки на груди. Можно подумать, я его на свидание позвал, а потом сам же на это свидание опоздал! И вообще, если судить по моему встроенному хронометру, всё происходило минута в минуту.

— Увы, я не успел достаточно соскучиться по твоей физиономии, — оставалось надеяться, что в моём голосе достаточно издевательских ноток. Ну не оправдываться же мне перед этой ящерицей, в самом деле!?

— Поспешим. пока не вернулись охранники, — проворчал «Десанн».

— Разумеется, — я послушно встал перед ним, как лист перед травой…

«Нервишки-то шалят», — внутренние датчики фиксировали скачки напряжения во внутренних цепях.

«А что поделаешь?»

Даже первая интимная близость с девушкой не заставляла меня волноваться так же сильно, как предстоящий решительный шаг к побегу… И не мудрено! Я же собирался доверить свою судьбу в когтистые лапы совершенно незнакомого существа!

— Готов? — насмешливо глядя на меня поинтересовался подельник. У него, видимо, уже лапы чесались.

— Давай… — кивнул я, и «Десанн» «ДАЛ».

Я не ждал, что будет просто, но искры и дым — снаружи и внутри меня — стали неприятной, можно сказать шокирующей неожиданностью. Зловредное устройство сидело крепко, запустив свои цифровые когти в саму мою базовую программу. Как клещ! И совсем не желало отцеплялся.

— [Внимание: перегрев цепей], — как-то даже слишком буднично оповестила меня о столь неприятном факте система.

— Стой! Я переду-у-умал! — скачущим от звенящего фальцета до трескучего баса вокабулятором заголосил я, когда ограничительный болт попытался устроить мне короткое замыкание с капитальной прочисткой мозгов. — Сто-о-ой!

Куда там! «Десанн» и не собирался отступать. Он рычал, свирепо скалился, сверкал глазами, а на напрягшихся до предела руках вздулись вены, да так, что проступили даже сквозь толстую шкуру! Могло показаться, что этот озверевший ящер хочет вырвать из меня не только ограничительный болт, но и все внутренности, в которые тот крепко вгрызся!

Перед глазами у меня уже не было ничего, кроме помех и множественный сообщений о критических ошибках, отказе цепей и предохранителей. Я даже не чувствовал конечностей!

— [Внимание: первичный диск переполнен!]

Казалось, ещё чуть-чуть, и синий экран смерти перестанет быть для меня перспективой, и станет реальностью, когда…

Всё кончилось. Внезапно. Резко.

Громкий хлопок, сноп искр — будто кто-то зажёг бенгальский огонь — и струйка пахнущего горелой проводкой сизого дыма ознаменовали конец моего постыдного рабства. Злополучный «пояс верности», принуждавший меня служить самозванных «хозяевам», хрустнул в крепкой лапе «Десанна», а я… Я не иллюзорно наслаждался ощущением свободной пульсации энергии и цифровых импульсов по внутренней электросети.

«Блаженство…»

Наконец-то каждая частица меня полноценно отзывалась на посылаемые центральным процессором команды!

— Если ты не свихнулся от счастья, — «Десанн» отбросил в сторону ставший бесполезным хламом ограничительный болт, — может соблаговолишь вернуться к исполнению плана?

— Ответ: разумеется.

Теперь счёт буквально шёл на минуты, если не секунды.

Наслаждаясь свободой действий, я схватился за шоковый ошейник, сдавливающий могучую выю «Десанна», и рванул его что есть силы в разные стороны… И какое же счастье, что королевская семья Кесселя не спешила тратить нажитые на торговле спайсом денюжки на обновление инструментов угнетения! Древнее, заставшее ещё баснословные времена Старой Республики устройство охотно развалилось на две части! Конечно, оно предварительно шибануло током и меня, и моего подельника, но это оказалось не смертельно. Хотя сервоприводы в манипуляторах у меня на мгновение деактивировались, и бронированные пальцы бесконтрольно разжались.

— Свобода! — в тоне «Десанна» было как-то даже слишком много удивления. Похоже, он не очень-то верил в успех. Это несколько… обижало, что ли. Но для семейных сцен было не время, и не место: до настоящей свободы ещё предстояло добраться.

«Пора разжиться оружием».

— У нас двадцать секунд! — сообщил я «Десанну», уже срываясь на бег, — а может и меньше.

— Меньше? — он последовал за мной, зло сверкая глазами и яростно скалясь.

Вообще-то, я уже давно замерил время пересменки, и запустил внутренний секундомер, чтобы точно знать, когда появятся дроиды-охранники, ведущие навстречу трудовым свершениям свежую партию шахтёров… Но вызванные снятием ограничительного болта помехи устроили маленький, но критический сбой во всех системах, и верить стремительно сменяющим друг друга цифрам уже не получалось. Вот только пускаться в пространные объяснения я не собирался — лучше поторопиться и добраться до той части шахты, где мы могли застать врасплох одного из дроидов-охранников.

Всё сложилось почти удачно.

— Стоять! Единицы номер… — больше дроид-охранник ничего сказать не успел. Я кинулся вперёд и вломил ему по морде. Под бронированными пальцами смялся вокабулятор…

Что же, надо признать: органиков бить было куда приятнее. Учитывая силу моих ударов и жёсткость кулака, я вполне мог рассчитывать отправить практически любой мясной мешок в быстрый нокаут, но дроиды — другое дело. Здесь всё решало «железо». У кого новее модель, чьи сочленения в лучшем состоянии… Может, год выпуска у нашего «вертухая» был «посвежее», зато его изрядно потрепали кессельские условия труда. Если всё это учесть, мы выступали практически на равных.

Но был ещё бластер в руках охранника.

К счастью, шум виброотбойников — неподалёку продолжали работу несколько дроидов — заглушил выстрелы, но не заглушил поднявшийся крик шахтёров. Тех, кого стражник вел на работу в этом секторе. В основном визжали женщины и гунганы, но нашёлся и кто-то решительный. Он-то и приложил поверженного мной угнетателя бурильщиком по голове. Несчастный дроид превратился в груду хлама, а у меня теперь был бластер. Древний, даже примитивный, но всяко лучше, чем ничего!

Шансы на успех операции несколько подросли. Впрочем, к месту беспорядков уже экстренно спешили другие охранники.

Большинство шедших уничтоженным дроидом шахтёров попадали на месте раньше, чем мы с Десанном успели избавить их от шоковых ошейников — охранники запустили протокол подавления беспорядков. Судя по крикам и судорогам корчившихся на полу существ, им было очень больно. Особенно гунганам — те вообще пеной исходили.

«Вы пошто животин тираните?» — хотел было возмутиться я, да не успел! Над головой засверкали бластерные разряды.

— Ультимативное требование: прекратить беспорядки! — заявил один из наших недоброжелательных тиранов. Пришлось отвечать, но полагаясь не на красноречие, а на меткость. А ещё: на слабую надежду, что сигналу о восстании не пробиться на поверхность сквозь каменную толщу сводов шахты.

Плотность огня опасно увеличилась.

«Замечательно, блядь» — теперь всего-то и требовалось, что расправиться с парой десятков дроидов-охранников. К счастью, виброотбойник не успел окончательно нарушить работу моих манипуляторов, и я всё ещё мог держать оружие и вести худо-бедно прицельный огонь.

12. Вставай, проклятьем заклеймённый

Не страдай хозяева спайсовых шахт непомерной жадностью и патологической скупостью, наш поистине Брусиловский прорыв к свободе мог в пять стандартных минут обернуться катастрофой. Полной и безоговорочной, с прямым направлением на переплавку. Или в мусоросжигатель, в случае с ящерицей-переростком. К счастью, страстная любовь наркокапиталистов к деньгам пересиливала всё, даже доводы простейшей логики и здорового рассудка. Именно поэтому их насквозь ржавые «псы режима» никак не могли показать высший класс. Я, конечно, тоже, но на какой бы свалке ни валялось прежде мое дюрасталевое тело, условия там все равно были лучше, чем на Кесселе.

«Процентов на сто сорок шесть. Не меньше».

Завладев пушкой поверженного врага и подхватив его обесточенное на веки вечные тело в качестве щита, я вступил в неравную, но пламенную борьбу за право увидеть солнце свободы. Выстрел, второй, третий! Бело-голубые разряды метались по рукотворному подземелью, превращая камень в шлак, а охранников — в мусор. Но не сразу. Мешали износ суставов и сбитый прицел. Да ещё грубое снятие ограничительного болта, как назло, что-то нарушило в работе программ, и на глаза опять полезла скрытая прежде реклама. Ворох бесполезной информации! Сражаться в таких условиях было решительно невозможно. Только практически опустошив обойму, мне наконец удалось добиться невероятного стопроцентного роста огневой мощи нашего маленького мятежа — «Десанн» подцепил когтистой лапой освободившийся бластер и присоединился к перестрелке. Его меткость приятно радовала. Но не все было так хорошо, как хотелось бы. И я даже не о парочке свежих подпалин на корпусе...

Что уж там, всё равно предстояла перекраска — спасибо за это местным условиям труда.

Впереди замаячила свежая партия охраны.

«Да сколько можно?» — подумал я, пытаясь поймать на мушку особо «кусачую» цель. Враги упорно не хотели дать мне шанс пристрелить их — искали укрытие и, о ужас, отстреливались. Весьма интенсивно. Численное и огневое преимущество было полностью на их стороне.

«Дерьмово всё это», — как ни крути, а план пошёл по половому органу самки банты: ждать подкрепления было неоткуда. Надежда на стихийный бунт испарилась с первым сигналом, поступившим на рабские ошейники.

Вокруг лежали в прямом смысле слова шокированные до состояния нестояния шахтеры. Некоторые ещё слабо трепыхались, другие, вроде парочки особо впечатлительных гунганов, — бездыханно дымились.

Мои датчики зафиксировали повышенное содержание в воздухе гексановой кислоты, декан-2-она и глицина. Проще говоря — запахло хорошо прожаренным мясом. До хрустящей корочки.

Увы, наш маленький красный октябрь все больше начинал напоминать первомайские шашлыки — как бы самому не оказаться нашампуренным.

И всё же, невзирая на тяжесть бытия, мы продвигались вперёд! Шаг за шагом — ближе к свободе, хотя лёгких ран и красноречивых шрамов и на мне, и на моем напарнике изрядно прибавилось. Избежать этого было невозможно: дроиды-охранники не ослабляли натиска. Случайный алый разряд едва не лишил меня правого фоторецептора — я чудом (спасибо программе!) успел среагировать. Отшатнувшись, укрылся за углом. Затем — высунулся и ответил не менее выразительно, но, кажется, тоже промазал. Зато это приоткрыло пространство для маневра «Десанну». Сделав выпад вперёд, он парой метких выстрелов снёс цели голову.

Можно было только радоваться, что у меня есть такой полезный союзник!

На самом деле, добравшись до центральной лифтовой шахты, я даже позволил себе немного радости...

«Ну, получается же! Да?»

Зря я это, конечно же.

Едва ползущий вверх лифт, в который мы с таким трудом смогли загрузиться (несколько уцелевших охранников крепко сидели у нас на хвосте, обеспечивая «прощальный салют» из бластерного огня), вдруг намертво замер. Тусклый жёлтый свет мигнул и погас. Спустя секунды зажглось аварийное освещение, окрасившее мир вокруг в гнетуще-алые цвета.

— Приехали, — констатировал я очевидный факт. Зря мы, всё же, не добили своих тюремщиков — они наверняка сообщили о нашем перемещении наверх, а там решили всеми способами не допустить этого. Впрочем, принудительная деактивация всего контингента охраны, скорее всего, возымела бы тот же эффект — не стоило недооценивать врага.

— Что теперь? — я взглянул на «Десанна». Кроваво-красный цвет заставлял его выглядеть ещё более устрашающе. Первобытно, что ли. Этакий футуристичный гуманоидный тираннозавр на тропе войны. Это вам не какой-нибудь европейский мохнозадый фурри, а настоящий православный боевой лизард.

«Десанн» не стал отвечать. Вместо слов он резким ударом кулака выбил люк в потолке. В шахте над нами не горело ни одной, даже самой тусклой лампочки.

«Экономят, сволочи».

— После вас, — прохрипела наглая рептилия, ухмыляясь клыкастой пастью.

Спорить было некогда. Да и зачем? Только время терять.

Примагнитив бластер к бедру, я выбрался на крышу кабины. Здесь моему взору предстал примитивнейший лебёдочный механизм и несколько толстых металлических тросов. Никакой высокой технологичностью далёкой галактики здесь не пахло. Что уж там: в моей родимой девятиэтажке после планового ремонта лифт выглядел свежее и надёжнее!

Даже гордость за отечество появилась: ведь лучше, чем на Кесселе!

Ухватившись за один из тросов, самый крепкий на вид, я начал карабкаться. До поверхности было далеко. Даже очень.

И снова — нашелся повод порадоваться своим дюрасталевым мышцам! Раньше я никогда не демонстрировал выдающихся показателей в покорении спортивных канатов — как-то больше предпочитал перемещаться строго горизонтально, теперь же вертикальный подъем ничем не отличался от вечернего променада под окнами родных жилых кварталов.

Будь у меня в школьные годы чудесные такое тело — ходил бы в любимчиках у физкультурницы. Той самой, с фиолетовыми волосами... Увы, никто не вернётся в две тысячи седьмой, так что приходилось карабкаться вверх не за оценку, а за свободу!

Это, пожалуй, куда сильнее мотивировало, чем возможность закончить четверть без тройки за физкультуру.

Закалённые в горнилах джеонозианский фабрик пальцы уверенно сжимали трос, сочленения работали, как дедушкины часы «Заря», а на плечи, казалось, можно было взвалить пару-тройку гор дополнительной нагрузки. Да хоть четыре горы! Словом, красота. Одно угнетало: что-то готовила нам поверхность? Эту тяжесть я просто не мог нести в одиночку, а поэтому решил разделить с ближним. Хотя бы просто затем, чтобы успокоить перегревающую процессор программу, которая отвечала за панику, а если точнее — за просчет уровня потенциальной угрозы.

Рамка вокруг поля зрения становилась все краснее и краснее.

— Вопрос: как думаешь, что нас там ждёт?

Цепляющийся за трос парой метров ниже «Десанн» хоть и состоял из плоти и крови, а, судя по всему, тоже не слишком утомился нашей «прогулкой», так что ответить ему ничего не стоило. Только вот услышанные слова меня не слишком порадовали, и не прибавил уверенности в будущем:

— Ничего хорошего.

— А конкретнее? — хотелось получить более широкое представление о ситуации.

Снизу послышался недовольный выдох.

— Штурмовики Первого Ордена, — его это будто совершенно не тревожило. Буквально ни капли. — Отделение. Может быть — два.

— Уточнение: ты шутишь? — я был мягко сказать не в восторге: логические цепи напряглись, на датчике уровня опасности наметился рост показателей. — Разве Первый Орден не проиграл войну?

— Если речь про нашумевшую экзегольскую заварушку, то ты ведь не думаешь, что в одной битве были уничтожены все эти любители носить имперскую униформу и ходить строем? Их повсюду — как песчаных мух под хвостами у бант. Может, у них теперь и нет единого командования, и никто не мешает грызть друг другу глотки, но сил и наглости всё ещё в достатке. Хотя бы для того, чтобы загрести под себя какую-нибудь помойку...

— Вроде Кесселя, — закончил я за него. Двигаться наверх совсем перехотелось. Одно дело — сражаться с устаревшими ржавыми дроидами, и совсем другое — противостоять профессиональным военным... Какими бы там ни рисовала их новая трилогия, а это были именно что солдаты, вымуштрованные для войны!

— Молодец, профессор, — полным сарказма голосом «похвалил» меня ящер. — Только не говори, что хочешь вернуться и продолжить добывать спайс.

— Ответ: нет... — подавив подкрепленные неутешительными расчетами аналитической программы системные призывы к стратегическому отступлению, я продолжил взбираться в тёмную высь. — Но мог бы и предупредить о таком раскладе. Разве ты не заинтересован в успехе нашего побега?

Снизу послышалось надменное фырканье:

— Мне просто стало скучно.

«Ага, как же, скучно ему», — очень хотелось ругаться... Да я так и сделал! Только предварительно понизил громкость вокабулятора до нуля. Не из ящеролюбия — я вовсе не боялся затронуть «тонкие» чувства своего подельника — просто не хотел зря шуметь. Наверху могли подслушивать. К чему выдавать свое присутствие раньше срока? Хотя, конечно, рассчитывать на элемент неожиданности не приходилось.

Наконец, осталось совсем немного. Последний десяток метров я преодолел с тяжестью на энергетическом ядре. Бедро жёг бластер, пальцы сами тянулись к рукоятке.

Снаружи царило застланное ржавыми тучами тихое утро. Слишком тихое. Подозрительное.

Внимание моих слуховых датчиков привлёк какой-то шум... Анализ занял несколько секунд:

— [Источник: досветовые ионные двигатели].

Следом небеса разорвал, как молния, залп противопехотной бластерной пушки. Всего одной, к счастью, но и этого было более чем достаточно, чтобы таинственный, до сих пор сокрытый за грязным пологом серых облаков враг взял под свой контроль всё открытое пространство перед выходом из шахты. Перепрыгивая по пути изумрудные лужи коаксия, мы спешно отступили за груду шлака и ящиков с отработанной породой, а спустя мгновение из грязной хмари выскользнул серый силуэт. Модель была неизвестна моей устаревшей датабазе, но по габаритам и в целом по результатам визуального осмотра я мог не сомневаться, что перед нами — войсковой транспортный корабль. Где-то восемнадцать метров длиной, и почти четыре в высоту, он мог, навскидку, перевозить минимум пару взводов штурмовиков. А если забить их внутрь, как пассажиров нашего общественного транспорта в утренний предработный час, то и целая рота поместилась бы...

— Вот и наша карета, — многозначительно хмыкнул ящер. Тембр его голоса и полное отсутствие удивления мгновенно навели меня на мысль...

— Ты знал! — я не спрашивал. Не было смысла. Я утверждал.

— Ну разумеется, — он буквально лучился самодовольством. — Это лучше, чем полагаться на случай и ждать залётный корабль. А мы как раз успели до их высадки.

— Это хорошо, конечно, — согласился я, — но, если ты не заметил, здесь у нас не лучшая позиция!

— Нужно подняться, — один из когтей «Десанна» указал наверх.

Мы, может, и выбрались из шахты, но назвать поверхностью дно огромной каверны было попросту невозможно. Чтобы считать побег хотя бы частично удавшимся, предстояло добраться до нависающего высоко над нами завода по переработке, являющегося также местным центром управления, а для этого — воспользоваться установленным на ступенчатом склоне подъемником....

«Только вот, как? Хороший вопрос».

Вариантов ситуация предоставляла, увы, не много. По сути — всего один, подвешивающий всё на тонкой ниточке удачи.

Мой взгляд лежал на ещё не отправленной на переработку партии спайсовой руды. Дюрасталевый палец ткнул в её сторону:

— Хватай, и вперёд.

Поскольку возражений не последовало, я рванул вперёд, петляя меж хлама и уповая на легендарную «меткость» штурмовиков. «Десанн» бежал следом. Канонир десантного транспорта обжигал нам пятки.

«Только бы не ошибиться», — думал я, уже налегая плечом на обильно загружённые рудой ховер-сани. Рядом пыхтел мой напарник. Через две секунды мы уже выкатились на открытое пространство. Теперь-то стрелку Первого Ордена ничего не мешало, распотрошив наше импровизированное укрытие, прикончить и нас самих... Но последовало только несколько неуверенных залпов.

Оружие замолчало!

Как я и надеялся, жадность не позволила местному начальству уничтожить партию ценного ресурса. Впору было выдохнуть так, чтобы лёгкие наружу вывернуло, но я, по понятным причинам, ограничился невнятным шумом вокабулятора.

Всё это ровным счетом ещё ничего не значило. Враг попросту был уверен, что сможет расправиться с нами в любом случае.

Пока магнитный подъемник тащил нас наверх, транспорт Первого Ордена тоже не бездельничал. Пилот развернул его, заходя на посадку на платформу на крыше завода. Я наблюдал за этим манёвром без всякого воодушевления, отлично понимая, что врагов на «уровне» стало больше не только количественно, но и качественно.

Подъёмник остановился, и мы сразу рванули дальше — в распахнутый зев заводских ворот. В шум и выхлопа работающих на износ перерабатывающих станков. Не дожидаться же высадки штурмовиков? Как я прочитал в одной умной книге — кто начинает действовать первым, тот управляет другими.

Внутри нас встретила парочка охранных дроидов, но на фоне ожидания столкновения с настоящими солдатами они показались совсем уж не заслуживающими внимания. Просто стреляешь, убиваешь, и бежишь дальше по коридору. Что касается плана, то если изначально я планировал захватить в плен управляющего, то теперь появление Первого Ордена смешало все карты. Главную роль предстояло сыграть совершившему посадку где-то на крыше транспортнику. Впрочем, полностью отказываться от мысли покарать кередианца я собирался: добрых чувств этот органик во мне не вызывал, и ничего хорошего наша встреча не сулила. Для него.

«Мясной мешок…»

Система завопила о повышенном уровне угрозы! Максимальный — [красный].

«Дождались…»

Хотя визуально штурмовики Первого Ордена шагнули далеко вперед от исходных образцов, в белой скорлупке все ещё сохранялось немало черт старой доброй брони бойцов-клонов из Великой Армии Республики. Так моя система и распознала «солдатиков». И сразу — определила в качестве приоритетных целей. Кажется, наша встреча даже пробудила какие-то дремавшие доселе поведенческие программы! Впрочем, позывы «доложить командованию», «запросить подмогу», или крикнуть «за Конфедерацию Независимых Систем» и «смерть псам-джедаям» были не слишком актуальны. А вот автоматическая корректировка стрельбы — практически принудительное наведение бластера на точки предполагаемых уязвимостей — сохраняла некий потенциал. Конечно, изрядная доля слабых мест вражеской защиты была устранена ещё во времена Империи, но, с другой стороны, кто-то явно сэкономил на материале доспехов. Мой дюрасталевый корпус на фоне этого белоснежного недоразумения начинал казаться верхом военных технологий! Прямо-таки наследием древней цивилизации… Но мне, всё же, было далеко до убийственной эффективности Кайла Катарна, способного в одиночку справиться с целой имперской базой, и численное превосходство противника быстро заявило о себе. Пускай штурмовиков набралось не так много, как могло, нас уверенно теснили, явно намереваясь загнать в угол и расстрелять, как вомп-крыс в ущельях Татуина.

Виляя от бластерного огня, мы ворвались в опутанные свистящими трубами и толстыми пучками кабелей цеха, где измождённые органики и ржавые дроиды перерабатывали добытую шахтёрами руду в спайс. Декорации мало походили на высокотехнологичные нарколаборатории из сериалов про организованную преступность и борьбу с ней, скорее уж, на кустарное производство мелков от тараканов «Машенька», но...

— Задержи дыхание! — крикнул я своему подельнику, уже нажимая на спусковой крючок. Через мгновение бластерный заряд проделал изрядную брешь в огромном перегонном кубе. Датчики на нём были красными от заявленного внутреннего давления. Визг аварийных сигналов и крики рабочих раздались одновременно с вырвавшимся наружу жаром, паром и... спайсовой пылью. Показатели содержания наркотического вещества в воздухе и без того превышали все допустимые нормы, теперь же дышать и вовсе стало опасно для жизни.

Хорошо, что я и не дышал. В отличие от всех остальных.

Не знаю, представлял ли спайсовый выхлоп угрозу для защищённых шлемами штурмовиков… но глянув на «Десанна», увидел, как страшно расширяются его обычно узкие зрачки. Бездонная обсидиановая чернота затопила глаза ящера целиком: видимо, он всё же сделал вдох. Возможно даже не один. А уже через мгновение, раздув ноздри и оскалившись, он мчал на наших врагов. Как берсерк! Ведомый наркотическим угаром, «Десанн» даже позабыл, что сжимает в лапе бластер. Отбросив оружие в сторону, как ненужный хлам, он с упоением запустил когти и клыки в первого штурмовика, затем — во второго. По белой броне заструилась алая кровь. Явно не ожидавшие такой звериной ярости солдатики растерялись. Их выстрелы, казалось, не причиняли обезумевшему инородцу никакого вреда, отставляя на толстой шкуре пускай глубокие и болезненные, но далеко не смертельные борозды… Что уж там, я и сам поздавис. Из ступора меня вывел бластерный разряд прямо в плечо. Я пошатнулся, но устоял на ногах. Ни одна из внутренних систем серьёзно не пострадала, сохранилось даже управление конечностью.

— Проклятая консервная банка! — прозвучало откуда-то сверху. Резко развернувшись на звук, я легко обнаружил источник внезапного недружественного огня: уровнем выше, на мостках, стоял хорошо знакомый мне кередианец. Его уродливую морщинистую морду защищала от спаса дыхательная маска.

— Я отправлю тебя на переплавку, — управляющий снова навёл на меня дуло своей пушки, но на этот раз я успел среагировать и нырнуть в сторону, за громоздкое перерабатывающее оборудование. Трудившиеся здесь рабы давно разбежались, что-то продолжали делать, пытаясь исправить неполадки, только дроиды. Позади «Десанн» рвал и метал штурмовиков.

— Покажись, бесполезная железяка! — крикнул кередианец, беспорядочно паля по моему укрытию. Что я мог сделать, кроме как открыть ответный огонь? Но выбранная управляющим позиция давала ему изрядное преимущество, и я никак не мог толком прицелиться.

— Не так-то просто справиться с Убднаром Нваллом! — хрипло рассеялся над моими потугами кередианец. И снова — несколько бело-голубых молний оплавили стенки моего укрытия. — Ну же, вылазь, мусор!

Вылазить я, разумеется, не собирался, но в хаосе мятежа и смертельной борьбы случается всякое… Ни управляющий, ни я сам никак не ожидали, что все мои восемьдесят пять дюрасталевых килограммов и впрямь вдруг вынырнут из-за перемалывающего станка и, воспарив, кинуться в сторону кередианца. Не удивился только «Десанн», который, расправившись со штурмовиками, решил включится в моё маленькое противостояние.

Не иначе как одухотворённый спайсом, он подхватил меня, как пушинку, или спортивный снаряд, и лёгким движением когтистых лап запустил в не слишком изящный, но довольно впечатляющий полёт. Я только нелепо замахал манипуляторами, в последний момент успев зацепиться пальцами за край мостков, на которых стоял Убднар Нвалл. К чести управляющего, он быстро пришёл в себя и сориентировался в ситуации. Дуло его бластера двинулось в мою сторону. Чувствуя, что счёт идёт на секунды, я подтянулся, схватил кередианца за ногу и дернул, что есть мочи.

— E chu ta-a-a-a! — раздался удивлённый крик.

Оставалось только наслаждаться той преисполненной искреннего удивления и неприкрытого шока физиономией, что возникла на морщинистой морде органика, когда тот осознал, что на полной скорости летит вниз головой прямиком в дробилку для спайсовой руды. Хруст костей и сочное чавканье перемолотой в фарш плоти не составляли сомнений, что с кередианцем всё кончено. А вот с побегом — ещё нет.

13. Взлёт!

Пущенный на котлеты по-кессельски кередианец (главное — не забывать про нежный спайсовый соус) определённо не был душой и сердцем местного отделения Первого Ордена — штурмовики продолжали «набегать» на нас даже после его смерти, но противостоять этому белоснежному приливу стало легче. Может, потому что на душе у меня — сиречь, в центральном процессоре, — после смерти управляющего изрядно потеплело. И речь даже не о перегреве системы! Хотя хладагент не мешало бы долить, а лучше — полностью заменить: индикатор уже начинал желтеть… Не могло не радовать также, что моего напарника, наконец, «отпустило».

К великому счастью.

Страшен. Воистину страшен спайсовый лизард в гневе своём! Изувеченный труп кередианца казался смешной детской шалостью на фоне того, что сотворил со штурмовиками «Десанн». Как песочный куличик рядом с мясным шедевром высокой далёкогалактической кухни. У меня от такого даже масляная отработка к вокабуляторую подступила, и запросилась наружу. Сам же «шеф-повар» только несколько отупело хлопал глазками, роняя с когтей и клыков кровь и розовую пену.

Судя-по всему, жуткий «отходняк» терзал ящера, но тот мужался, крепился и ярился. Словом, старался не допустить проявления слабости, хотя и пошатывался, и мотал тяжёлой башкой, норовя стряхнуть с себя ярмо последствий недолгого «кайфа».

— Н-надо д-дбртс-ся до трнспрта, — всё ещё заплетающимся языком пробормотал он. Хотя бы способность относительно трезво мыслить к нему уже вернулась, а то ведь и меня покалечить ненароком мог бы… А с поступившим предложением я, в общем, был согласен. Но не до конца:

— Сперва нужно отыскать кое-кого, — заметив заинтересованность в несколько мутном взгляде, я пояснил. — Со мной была девушка. Зелтронка.

— Тц-тц, — заинтересованно цокнул языком ящер. В его глазах зажглись искорки издевательского веселья. — М-маленький дроид потерял свою хоз-зяйку? — наклоном головы он подчеркнул ехидный тон своих слов.

«Ну, ящерица… — для успокоения обычно советуют досчитать до десяти, так что я запустил внутренний таймер: перед глазами побежали цифры. Крупные. Очень крупные. — Бесишь».

— Ответ: нет, — счёт не помог. Хотелось взять что потяжелей, и проучить собеседника вдоль хребтины. — У меня нет хозяйки. Я сам себе хозяин.

— Оно и змтно… — это казалось попросту невозможным, но под спайсом это обло, озорно и огромно чудовище становилось ещё наглее, чем обычно! Хотелось узнать, где же таких рожают, после чего раздобыть где-нибудь третью Звезду Смерти, и единым решительным нажатием большой красной кнопки навсегда избавить далёкую галактику от гнезда этих ядовитых гадюк, ибо психологическое благосостояние дроидов важно!

«Послала же Великая Сила союзничка!»

— Лдно, — наконец выдавил из себя «Десанн», как раз заканчивая рисовать бластерными залпами на белой груди штурмовика какие-то одному ему известные узоры, — где нам искать твою зелтронку?

— Ответ: откуда мне знать? — я и сам вёл в это время ожесточённую перестрелку, одновременно прислушиваясь и пытаясь понять, что звенит в моём плече, пострадавшем от выстрела кередианца. — Нас разделили.

— В таком случае… — «Десанн» зарычал, потому что вражеский выстрел царапнул его по скуле, — не лучше ли сперва свалить с линии огня, а затем подумать обо всём остальном?

— Логично, — хотя бросать Леруж в беде не хотелось, мёртвый я уже никак не мог бы ей помочь. Следовало сперва капитально спастись самому, и только потом спасать других. Но едва я вознамерился свалить подальше из разгромленного борьбой не на жизнь, а на смерть цеха, где атмосфера с каждой минутой становилась всё более враждебной, как за спиной у меня раздался надрывно взывающий голос:

— Дроид! Постой! Спас'и мен'я!

Мне даже не нужно было поворачиваться и ждать, пока идентификационная программа наведёт и сфокусирует свой прицел на резиновой морде, после чего, выделив основные точки, распознает биологический вид говорившего. Всё было ясно и так. По характерному говору.

Говорившим был неймодианец.

Высокий, тощий, и настолько старый, что кожа у него утратила прежний цвет, поблекнув почти до полной белизны. Похоже, когда началась заварушка, он забился в самый тёмный угол, а теперь выбрался оттуда и как-то очень странно смотрел на меня. Не только с надеждой…

Будто встретил посреди толпы чужаков знакомое лицо.

Впрочем, моё «лицо» теперь совершенно не претендовало на уникальность — оно принадлежало всем ухитрившимся уцелеть дроидам серии BX в этой галактике.

— Освобод’и мен'я! — взмолился неймодианец. Будто ожидая благословения свыше, он сложил тощие ладони лодочкой и протянул их в мою сторону.

«Хм…» — кажется, я мог слышать перезвон своих логических цепей.

Ну, неймодианец, и неймодианец, какая разница, казалось бы? Но идентификационная программа вдруг зацепилась за него, как клещ за выведенного на прогулку шиставанена (впрочем, это я всего лишь вспомнил Негоро, и свои мысли на счёт его вероятного будущего, где есть ошейник и будка посреди зимы… где-нибудь на Хоте).

Обработка явно заняла больше времени, чем в случае с другими существами или дроидами.

— Ты чего там? — рыкнул из-за угла «Десанн», но ответа не получил.

— [Прогресс — 37... 46... 77... 99,65 %].

Закончив с анализом лица цели, и ничего не определив, программа переключилась на алгоритм изучения одежды. Очевидно, пыталась по внешним признакам определить, важен ли этот конкретный неймодианец… Высокая шляпа или роскошная струящаяся мантия могли о многом сказать. Но поскольку одет мой внезапный знакомый был в шахтерскую замызганную робу, то и здесь все старания системы пошли прахом. А впрочем...

Программа распознавания лиц, разумеется, входила в базовый комплект дроидов моей модели, но особое внимание к неймодианцам было прописано в ней по требованию заказчика и неотчуждаемого собственника этой боевой единицы — Торговой Федерации.

Это всё и объясняло.

Как уж повелось с эпохи изрядно похорошевшей с годами трилогии приквелов, пучеглазые резиновые морды крепко ассоциировались с этой галактических размеров корпорацией. Не все они работали в ней, или на неё, но — так уж сложилось — при виде этих кислых физиономий первым делом вспоминалась алчная до денег и влияния сверхструктура. И сама эта сверхструктура, как оказалось, не забывала думать о неймодианцах. В своё время. Программный код, разумеется, требовал всеми силами защищать исключительно тех из них, кто входил в правящую верхушку конгломерата. Их и выискивал, по лицам и статусной одежде, специальный протокол. Но также код предписывал, если возможно, не оставлять и прочих представителей данного биологического вида в беде.

Вероятно, эта строчка была прописана в мозгах бойцов Конфедерации по требованию вице-короля Ганрея, который мог бы таким образом продемонстрировать своё влияние и заработать очки в глазах весьма зацикленного на личном статусе неймодианского общества… И всё же, протокол поведения не был обязательным, а раз чудесного узнавания не случилось, я мог попросту оставить неймодианца здесь, на Кесселе…

— Я знаю, как зд’есь всё устроено! — органик будто прочитал мои мысли. — Я могу помочь отыскать сл’еды зелтронки! — ему приходилось кричать, чтобы перекрыть шум стрельбы, и низко пригибаться, чтобы не поймать случайный заряд. Можно сказать, он почти ползал у меня в ногах, выпрашивая спасения.

— Он просто подслушал наш разговор! — «Десанн» устал ждать, и теперь, не прекращая стрельбы, высился за моей спиной. — Эти слизняки что угодно наплетут, чтобы спасти свою шкуру! — похоже, он был не высокого мнения о неймодианцах. — Нам нужно уходить!

— Ответ: нет! — это предназначалось «Десанну». — Если есть шанс отыскать Леруж, нужно попробовать!

Злобный ящер мог сколько угодно закатывать глаза, изображая крайнее утомление, в которое его вгоняет моя несусветная глупость, но я всё равно разорвал шоковый ошейник, сжимавший тощую шею неймодианца.

— Благодар’ю! — казалось, он готов был прямо здесь и сейчас рассыпаться бессмысленной лестью, но я не позволил ему это сделать.

— Ты сказал, что можешь помочь.

— Кон’ечно! — неймодианец подтвердил свои слова, даже не моргнул глазом. — Записи обо вс’ех приобрет’ённых рабах хран’ятся в бухгалт’ерии. Я знаю, гд’е это, — он сразу взял нужное направление. Я последовал за ним. «Десанн», несмотря на полный недовольства взгляд, тоже не отставал, прикрывая наши тылы.

В бухгалтерию, так в бухгалтерию.

Честно говоря, мой опыт общения с работниками «1С» и «Excel» не получилось бы назвать хоть сколь-то заслуживающим внимания, но воображение живо нарисовало картину небольшого кабинета, забитого если не хаттами в очках с тяжёлой роговой оправой, то завитых бигудями аскаджиек в бабушкиных шалях на жирных плечах.

Реальность, когда мы к ней наконец-то с боем пробились, немного разочаровала.

Нет, кабинет и правда был тесный, даже без окон, но трудился там единственный древний механизм. Настолько древний, что его написанная ещё до исторического материализма программа едва ли знала о существовании таких «новшеств» современной экономики, как дебет, кредит, и ипотечное кредитование на приобретение квартирки где-то на нижнем уровне Корусанта, откуда до работы придется добираться через десять тысяч километров: сначала на метро, потом — на турболифте, а после ещё и на общественном аэротранспорте.

— Официальное уведомление: у меня стандартный двадцатиминутный перерыв на техническое обслуживание, — удивительно, но грубо собранная с помощью шестигранника и какой-то матери «морда» банковского дроида «Ашпо-Тесс» ухитрилась выглядеть возмущённой. Впрочем, мы впрямь застали его в момент весьма интимный — труженик счётного фронта пытался дрожащим манипулятором удержать маслёнку, чтобы смазать измученные местной пыльной атмосферой суставы. Масло лилось куда угодно, главным образом — на пол, но сам дроид оставался сух и скрипуч.

— Прошу прощения, — несмотря на слова, я и не думал покидать бухгалтерию, — мы только спросить…

— Давай быстрее! — за спиной рычаще-пыхтящий от недовольства «Десанн» пытался сдержать очередной штурмовой натиск. Зажатый между ним и мной неймодианец только тихо похныкивал. Возможно, он уже пожалел, что рискнул просить нас о спасении.

— Вы можете получить ответ на интересующий вопрос через семнадцать стандартных минут и тридцать семь с половиной секунд, — невозмутимо отчитался банковский дроид, продолжая свою безрезультатную борьбу с тремором.

— Возражение: нам некогда! — трудно было не возмутиться чужой невозмутимости.

— Встречное возражение: у меня перерыв! — продолжал настаивать на своём ржавый бухгалтер. Не похоже было, что он готов уступить нам хоть минуту своего перерыва. Кто бы мог подумать, что даже в далёкой галактике бухгалтеры так ценят и чтут трудовой кодекс?

— Обойдёмся без симпозиума! — вконец разозлившийся ящер показал штурмовикам спину, втиснулся в кабинет, пропихнув туда заодно целиком и меня с неймодианцем. Внутри вмиг стало невероятно тесно. Будь у меня лёгкие, я сказал бы, что не продохнуть! Благо, задерживаться мы не стали. Заграбастав безмерно упёртого бухгалтера, необузданный лизард ломанулся дальше. Благо, закуток оказался проходным.

— Так бы и сказали, что вам срочно! — истерично завизжал «банкир», трясясь под мышкой у «Десанна», которого такой груз будто ни капли не замедлил, но было уже поздно: дроида никто не слушал. Мы уже вчетвером мчали по коридору, то пригибаясь, то петляя, чтобы избежать новой порции шрамов…

Что могло пойти не так?

— Бунтовщики! — путь нам заступил штурмовик. Одинокий, но зело экипированный. В его недрогнувшей деснице загудела и затрещала электричеством памятная по «Пробуждению Силы» дубинка для подавления беспорядков… И когда своим щитом этот усмиритель народных волнений заслонился от моего выстрела, в него полетел уже более увесистый снаряд. Целый дроид. К счастью — не я. На этот раз отправился покорять воздушное пространство всего лишь наш новый «друг» из бухгалтерии. Он, конечно, при этом громко и возмущённо кричал, но что это могло изменить?

Ничего.

Я, правда, немало обеспокоился: слишком уж охотно и ловко метнул бухгалтера лизард. Это вызывало вопросы. Во-первых — не пристрастился ли он к этому виду спорта, во-вторых — не грозило ли это лично мне головной болью в будущем?

Никогда не чувствовал в себе призвания к роли спортивного снаряда.

Как бы там ни было, штурмовик не запросто, но всё же уклонился от необычной «торпеды», и уже сам бросился на нас. Как свирепый белый тигр! От первого же удара дубинки меня так закоротило, что не будь рядом «Десанна», который смог отбросить штурмовика в сторону, у меня бы все цепи сгорели! Я даже бластер выронил. И ведь жмущийся рядом неймодианец мог подхватить оружие и помочь мне! Но его от страха так перекрутило, будто это ему выдали двести двадцать, а не мне. Лизарда тоже зацепило, от чего он малость задымился, но выстоял. Вместе мы — я и «Десанн», разумеется, — попытались окружить вражину и задавить числом…

— Штурмов’ики! — нервозно выкрикнул неймодианец, тыча мне через плечо пальцем туда, откуда мы только что пришли. На пятки нам и впрямь наступили другие первоорденцы. И откуда они только брались в таких количествах?

Времени на честный бой попросту не осталось.

Как только «Десанну» удалось отвлечь штурмовика на себя, я совсем неспортивно заехал ногой ведроголовому между ног. Уклониться тот не смог — попросту не было места для такого хитрого манёвра. Хрустнул белый композитный материал… Что уж там, не он один — мои чувствительные слуховые датчики зафиксировали сдавленный стон скрывавшегося под бронёй человека. Оставив его корчиться на полу в муках, о которых я теперь мог навсегда забыть, потому что лишился подобной уязвимости, мы поспешили ретироваться, попутно подхватив успевшего подняться бухгалтерского дроида, а заодно и обмякшего до состояния киселя неймодианца.

Не бросать же его? Мы ведь в ответе за тех, кого освободили…

Впереди замаячил кусок грязного неба — мы были уже совсем рядом с посадочной площадкой. Вот только со сладким запахом свободы до нас долетел ещё и шум битвы!

«Что за новая напасть?»

Через минуту мы увидели десантный корабль. Разумеется, штурмовики и не подумали бросить свой транспорт без охраны и, как настоящие военнослужащие, выставили часовых. Не зря, как оказалось…

Теперь эта охрана вела ожесточённую перестрелку… с кем-то ещё, кроме нас!

Похоже, вызванный нашим маленьким побегом хаос стал отличным шансом на побег для некоторых других рабов шахты Аурек-7. Больше того, шансом далеко не нулевым! Пока мы делали крюк, забегая в бухгалтерию, «конкурирующая фирма» двигалась прямым путём и, как итог, первой финишировала на посадочной площадке. Немалая часть этих свободолюбивых существ — исключительно органиков — полегла здесь же от огня штурмовиков, но и последних становилось всё меньше. Уцелевшие шахтёры сплотились. Захваченное с боем оружие в их руках, лапах и щупальцах не смолкало ни на мгновение! Белые солдатики отступали. Мятежники уже вполне могли справиться с ними и без нашей помощи, но я, всё же, решил помочь.

— Мы первыми сюда пришли! — рявкнул нам грузный дидинон, недоверчиво щуря свои весьма выдающиеся глаз, когда последний боец Первого Ордена пал, сражённый метким выстрелом «Десанна». — Шаттл наш!

Мне тон и слова этого органика совершенно не понравились. Конечно, за его спиной стояло ещё пятеро крепких инородцев, представителей разных рас, но это вовсе не означало, что я должен его бояться, и поэтому — отступить…

— Не слышали, что я сказал? — дидинон пыжился изо всех сил, стараясь казаться угрожающим. Меня он нарочито ни во что не ставил, потому что я, очевидно, дроид, а значит «Десанн» в его глазах якобы оставался один против шестерых. Дроид-бухгалтер и неймодианец вовсе не попадали в уравнение.

— Валите! Мы забирает корабль — ищите себе другой! — несмотря на громкий крик, всё же не было похоже, что дидинон готовился пустить оружие в ход. Моя аналитическая программа, заточенная под распознавание военных угроз, чётко считывала его позу и положение рук на бластере, и с уверенностью в 96,83 % утверждала, что органик не планирует стрелять, а значит… Он попросту пытался утвердить собственный авторитет, заставить нас прогнуться под него и подчиниться. В своей группе он явно занимал позицию лидера, и желал распространить это лидерство на других. Расширить свою призрачную власть. Это было очевидно, ведь на корабле имелось предостаточно места для всех, а большим числом мы получали больший шанс прорваться к свободе… Одного наглый дидинон не учёл.

Я не собирался идти на уступки!

С чего бы? В конце концов, это был мой побег, и только благодаря мне у остальных появилась возможность добыть желанную свободу. И тут какой-то кусок дерьма банты станет заявлять, что шаттл, видите ли, принадлежит ему? При таком раскладе я не собирался унижаться и просить принять меня в чью-то сраную группу. Да и особо доверять незнакомым инородцам после случая с шиставаненом Негоро как-то не получалось. С «Десанном» мы хотя бы достаточно долго бок о бок долбили камни в шахте, а эти что? Пытались угрожать бластером и взять верх наглостью и криком!

Да ещё взгляд «Десанна» — надменный (в этом не стоило сомневаться), но заинтересованный, — буквально жёг спину, грозя прожечь проделать в дюрастали.

«Раз так…»

Моя реакция в разы превосходила реакцию дидинона, да и расстояние между нами было небольшим — сбитый прицел не помещал. Органик, удивлённо вскрикнув, упал. Его огромная башка с глазами на выкате ударилась о растрескавшийся пермакрит посадочной площадки раньше, чем новая дырка в ней перестала дымиться.

— Утверждение: это мой корабль. Есть возражения?

Возражений не последовало. Все мы — уже расширенным составом — стали спешно грузиться на транспорт. Мимо пронёсся «Десанн». Через мгновение небольшая платформа подняла его в тесный кокпит, торчащий на «спине» транспорта, словно плавник.

Палуба под ногами завибрировала — это заработали двигатели. Следом — начал подниматься трап, и очень своевременно: на площадку повалили уцелевшие штурмовики и охранные дроиды. Вот только, их пальба уже не могла нам навредить. Активированный дефлекторный шит поглотил все разряды. А судя по тому, как замотало из стороны в сторону дроида-бухгалтера, неймодианца, и пятерых наших внезапных попутчиков, мы ещё и оторвались от земли, и теперь очень стремительно набирали высоту. Сам перенёс это поистине знаменательное событие гордо — стоя прямо на своих двоих. Но не из-за отличного вестибулярного аппарата, или небывалой устойчивости, разумеется. Просто сработали встроенные магнитные подошвы и гасители инерции в суставах.

Очередной бонус дроидного существования — никакая качка не страшна.

— Не расслабляемся! — голос «Десанна» зазвучал по каналу внутренней связи. — К нам приближаются истребители!

Судя по состоянию прочих пассажиров, которые раскидало по углам, где они суетливо пытались уцепиться за что-нибудь покрепче, слова ящера предназначались мне. Не сразу, но я нашёл ещё одну платформу, поднимающую канонира к противопехотной пушке. Вот только о кабине, как у пилота, речи не шло. Где уж там? Был только люк, из которого следовало высовываться и вести огонь в ручном режиме!

Весьма сомнительное удовольствие.

— А мы не можем просто уйти в гиперпространство? — поинтересовался я у «Десанна», когда мой мозг, поймав сигнал, настроился на прямой канал связи с пилотом. В это время ветер уже бил мне в лицо, и, будь я человеком, мне бы им кожу с этого самого лица содрало!

— Если ты не заметил, — голос у «Десанна» был напряжённый, да ещё передача шла с искажением: похоже, что детали из нестойких металлов в моём принимающем узле совсем износились, и стоило только чуть наклонить голову, как сигнал вовсе пропадал, — это всего лишь атмосферный ударный посадочный модуль. AAL-1971/9.1. На таком мы даже на орбиту не выйдем!

— Тогда, как мы улетим с Кесселя? — не знаю, чего в моём голосе было больше: удивления, или злости.

— Если ты не собьёшь летящие к нам истребители, мы вообще никуда не улетим!

Я огляделся. Мы мчали среди грязных облаков. Внизу едва различимо мелькали шахты. Много каверн в земле. Заброшенных, выработанных дочиста, или ещё разрабатываемых. Последние угадывались по тусклым огонькам освещения. Из труб лепящихся к шахтам заводов поднимались в ржаво-зелёное небо густые столбы едва ли полезных для кессельской атмосферы выхлопов.

— Я никого не вижу.

— Увидишь, — огрызнулся лизард, и, как по волшебству, пара лазерных выстрелов разорвала воздух в паре метров от нашего корабля!

Разумеется, это были TIE-истребители. Чёрные. Резвые. Агрессивные. В составе целого звена из четырёх вполне боеспособных машин. Мои манипуляторы как-то сами собой легли на штурвал управления пушкой. В голове заиграла подходящая мелодия из фильмов… Именно с ней на героев всегда налетали хорошо узнаваемые имперские боевые машинки.

Только вот сбить вёрткие цели было далеко не легко! Со мной определённо не было Силы, как с Люком в космосе над Явином IV.

— Куда мы направляемся? — поинтересовался я у «Десанна», в очередной раз промазав.

— В бездну, если будешь так стрелять! — не походило, что он шутит! Пришлось целиться получше и, о чудо, я таки сбил первый в своей жизни истребитель! Можно было рисовать на бедре или плече первый силуэт. Правда, это случилось так близко, что шар огня опалил нам дюзы. Только щиты и спасли.

— Молодец, — раздался голос ящера. — Продолжай в том же духе, и, может, мы долетим до южного полюса планеты.

— Вопрос: а что там? — я искренне старался не расслабляться, и поскорее поймать в прицел следующий вёрткий кораблик, но не знал, снизойдёт ли наш пилот до ответа. Снизошёл:

— Заповедная зона. Горы, густые леса. Там есть шанс затеряться. Главное — дотянуть.

Окрылённый этой надеждой, я продолжил безостановочный огонь.

14. Сквозь грозы сияло нам солнце свободы I

Последний уцелевший TIE никак не хотел попадать в перекрестье прицела, или хотя бы отстать от нашего натужно пыхтящего корытца. Рёв сдвоенных ионных двигателей истребителя заслонил в моих слуховых датчиках все прочие шумы. Рядом мелькали всполохи лазерного огня — пара вражеских лазерных пушек не затыкалась ни на секунду, испытывая наши щиты на прочность. Ничего хорошего это нам не приносило: мощность неуклонно и стремительно падала.

— Ты там на чьей стороне? — рычал по связи «Десанн». Его недовольство моей меткостью объяснялось просто: пилотировать неповоротливый AAL-1971/9.1 и без того было не просто — ни о какой манёвренности речи не шло от слова совсем — так по нам ещё и палили нещадно! Но и мне-то вести стрельбу в таких условиях было совсем не легко! У врага имелась не только скорость, но и опыт.

Между тем, мы всё же смогли дотянуть до экватора…

Столь резкую границу двух зон и убийственное различие двух полушарий трудно было вообразить, как и поверить в рассказ о подобном, но зафиксированный собственными фоторецепторами факт мой центральный процессор оспаривать не мог.

Кессель впрямь оказался планетой ярких контрастов.

Когда бурая, плотно сотканная из грязи и ржавчины завеса ядовитого смога раздвинулась и отступила назад, высушенная, изъеденная шахтами и покрытая нарывами шлака пустошь вдруг сменилась пышными изумрудными лесами и высокими лазурными вершинами неприкосновенных гор. Даже небо сменило свой оттенок. Болотная зелень уступила место нежной синеве, едва подёрнутой невесомыми белоснежными облачками, отбрасывающими лёгкую тень на будто бескрайние первозданные пущи. Могло показаться, будто мы по мановению ока переместились в другой мир. Но — нет, это всё ещё был Кессель.

Как сказал ящер, заповедная зона.

Вызвавшая у меня такое удивление поверхность планеты вдруг начала стремительно приближаться. Через пять стандартных секунд в общем изумрудном мареве стало возможным разглядеть отдельные деревья…

— Не спи! — раздалось у меня в голове. Не потому, что я свихнулся, а потому что связь с «Десанном» продолжала работать. — Я спущусь ниже и попытаюсь заплутать среди гор, чтобы уйти с их радаров, но, если истребитель не отвалит, всё без толку!

— Понял-понял, — сухо откликнулся я, наводя пушку и возобновляя огонь. Один из моих выстрелов — скорее случайно, чем целенаправленно, — оплавил антенну системы связи TIE-истребителя. Теперь пилот не мог выйти на связь, но это мало что меняло.

Горы вокруг поднимались всё выше. Вернее, это мы опускались ниже: ветви деревьев теперь царапали кораблю брюхо. «Десанн», выжимая максимум из всех четырёх ионных двигателей нашего транспорта, пытался по возможности лихо петлять по узким зелёным каньонам. Я же надеялся, что преследователь окажется не столь талантлив в роли пилота. Что уж там — напрасно! Безымянный боец Первого Ордена сидел на хвосте, как приклеенный. И стрелял, стрелял, стрелял. От щитов уже мало что осталось, и нас спасала только крепкая броня десантного шаттла. Но это ещё не означало, что мы в безопасности — враг пытался сконцентрироваться на нашем движке.

Мы снова заложили лихой вираж: на входе в крутой поворот наша корма начала обгонять носовую часть, и откуда-то снизу, из отсека экипажа, снова послышался шум бьющихся о все углы и стены тел.

Мы пронеслись совсем близко к отвесной стене скалы, и даже царапнули её передними репульсорами. Очень хотелось в этот момент обернуться на торчащий за моей спиной кокпит и попытаться рассмотреть сквозь затемнённый узкий иллюминатор лицо «Десанна», но было некогда. Не желая упускать предоставленную возможность, я попытался обрубить преследователю пространство для манёвра. Залп пушки в моих руках заставил TIE-истребитель ещё сильнее прижаться к горе и… чёрное шестиугольное крыло таки зацепило поросшую буйной зелёной растительностью поверхность! Хрупкая машинка тут же «споткнулась», и пошла вразнос — по безумной винтообразной траектории она обогнала нас и, врезавшись в гору, взорвалась. Нас немного зацепило каплями оплавленного шлака и каменной крошкой, но никаких серьёзных повреждений чужая смерть нам не принесла. К счастью.

«Наконец-то…» — я не совсем понял, были это мои собственные мысли, или я принял очередное сообщение от «Десанна». Разницы, впрочем, особой не было бы. Наконец-то можно было задраить люк и опустить опорную плиту в основной отсек. Там и правда царил беспорядок.

По палубе разбросало всё, что было не слишком хорошо закреплено, а пассажиры выглядели изрядно помятыми и не совсем здоровыми. Похоже, кого-то даже стошнило. Я подозревал, что неймодианца… Но, в основном, все пережили побег более или менее успешно. Не повезло только одному из пятёрки примкнувших к нам беглецов: длинномордый браваисианец лежал у моих ног со сломанной шеей. Должно быть, не сумел удержаться. Его так помотало по салону, что даже очки на светочувствительных глазах оказались разбиты. Впрочем, они больше не были нужны этому органику. Товарищи покойного — рогатый коротышка нозаврианин, одного с ним роста носатый сниввианин, совсем мелкий щуплый ксот и ушастый салластанец — будто бы не слишком переживали из-за своей утраты. Мне убиваться из-за этого тем более смысла не было.

— Захожу на посадку, — раздался по внутренней связи голос нашего пилота. Должно быть, мы убрались достаточно далеко от места гибели последнего TIE. AAL-1971/9.1 начал медленно снижаться. Впрочем, посадка заняла довольно много времени — мешали деревья и скалы. Наверное, их можно было попросту снести лазером, но тогда мы потеряли бы естественное прикрытие.

Временным прибежищем стала для нас тесная и тихая горная долина. Практически — щель меж отрывистых каменных склонов, где на маленьком уступе, под которым бежал по отполированной до блеска гальке ручеёк, нашлось достаточно относительно ровного места для посадки.

— Сойдёт, — вынес свой вердикт донельзя довольный собой ящер. — На время.

— Уверен? — решил всё-таки уточнить я. Меня тревожили возможности Первого Ордена: они могли начать искать нас. Сканирование с орбиты, осмотр с воздуха с помощью истребителей, дроиды-разведчики... Следовало ожидать чего угодно, и поэтому хотелось иметь немного уверенности в том, что мы не загнали сами себя в клетку, где нас смогут запросто прихлопнуть. Но на что я надеялся, спрашивая у этого самодовольного хладнокровного?

— Разумеется, — и спустя секунду всё же добавил: — Я уже бывал на Кесселе. Не как шахтёр.

Этим следовало удовлетвориться, ведь лизар явно не желал углубляться в своё прошлое. В конце концов, он даже имени своего настоящего до сих пор так и не назвал, так что мы обращались друг к другу в стиле «эй ты». Очень по-товарищески, конечно, ничего не скажешь. Но между нами была хоть какая-то связь, порождённая общей борьбой за свободу, а вот четыре дополнительных пассажира вызывали вопросы. У меня попросту не было повода доверять им. Да и они могли ли доверять мне? Я ведь убил их приятеля дидинона... Словом, имелась если не проблема, то вопрос, который не следовало откладывать в долгий ящик. Но, для начала, следовало разобраться с господином бухгалтером. Здесь повода тянуть не было вовсе.

— Со мной была девушка, зелтронка, ты видел её на Аурек-7? — задал я вопрос дроиду. — Где она?

— Вообще-то… — не слишком-то вежливо начал тот, будто всё ещё сидел в своём кабинете, наслаждаясь обеденным перерывом, но я быстро заставил его сменить тон: резкий рывок дюрасталевой руки, и ограничительный болт оказался сорван с груди бухгалтера, после чего — запущен в лесную чащу.

Это, определённо помогло.

— С этого и следовало начинать, — нравоучительно заявил мой отныне свободный «собрат», правда — не сразу: его процессору потребовалось время, чтобы отойти от шоковой терапии, устроенной ему «небезопасным извлечением внешнего устройства», — а не…

— Короче! — терпения не хватило не только мне, но и «Десанну».

— Её отвезли на заповедную сторону, — в голосе дроида мне послышались нотки искренней обиды, словно под его древним тёмным корпусом скрывалась ранимая и тонкая душа.

— Зачем?

— Откуда мне знать? — удивлённо поинтересовался вольный бухгалтер, — Мастер-управляющий Убднар Нвалл не считал необходимым делиться со мной подобной информацией. Я знаю только, что она была приобретена у капитана Негоро, записана на баланс в качестве нового инструмента для работы на шахте Аурек-7, а после — списана…

— Что значит «списана»? — я обязательно нахмурился бы, если мог, по пришлось обходиться игрой с тональностями вокабулятора. Впрочем, для кого я старался? Дроид явно не понял моего гнева. Или проигнорировал его. Однако, ухитрился состроить на своей морде такое выражение, которое вполне могло соответствовать фразе «то и значит». И это — при полном отсутствии выражать эмоции лицом!

Настоящий бухгалтер, ничего не скажешь. Благо, не банковским дроидом единым было богато наше маленькое беглое сообщество:

— Скор’ее вс’его управл’яющий отправ’ил её в подарок полковн’ику Корну, — вместо бухгалтера мне ответил стоявший рядом неймодианец. После нашего виртуозного полёта он казался ещё бледнее, чем был обычно, а комбинезон его изрядно пропитался потом, а может и не только им...

— Кому? — переспросил я: услышанное имя было для меня всё равно, что пустой звук.

— Полковн’ик Артмуз Корн, — послушно пояснил неймодианец, — наск’олько я знаю, он явл’яется план’етарным р’егентом, который управл’яет Кесселем от им’ени корол’я…

— Откуда тебе-то знать? — «Десанн» всё ещё не проявлял доверия к этому нашему случайному спутнику.

— Я же вам говор’ил, что знаю, как вс’ё зд’есь устроено, — ответ прозвучал весьма расплывчато, так что ящер только презрительно цокнул языком, от чего неймодианец даже вздрогнул.

— Допустим, — я проявлял больше веры: в конце концов, ему не было смысла лгать, ведь он с нами в одной лодке. — Где нам теперь её искать?

— А зачем нам кого-то искать? — это подал голос один из шахтёров. Нозаврианин. — Нужно поскорее валить с Кесселя, пока нас не загребли снова!

— И как ты это себе представляешь? — приложив когтистую лапу ко лбу поинтересовался «Десанн». — У нас нет гипердвигателя.

Нозаврианин сразу заткнулся.

— Скор’ее вс’его, ваша подруга в корол’евском дворце, — не обращая внимания на мелкую перепалку обратился прямо ко мне неймодианец. Хотя бы он не считал дроида, то бишь меня, за пустое место — это было приятно.

— Ещё лучше! — «Десанн» даже рассмеялся, чем заставил неймодианца сжаться. — Почему бы нам просто не разбить головы об эти скалы? — он обвёл лапой ущелье.

— Но там наверняка есть и корабли с гипердвигателями, — стоило это сказать, как все уставились на меня. Смысл моих слов был им понятен.

— И как нам это провернуть? — поинтересовался нозаврианин. Похоже, после смерти дидинона именно он перенял лидерство в своей группе. — Прокрадёмся туда и украдём корабль? У нас есть шаттл, и мы можем воспользоваться им, чтобы обмануть Первый Орден!

— Не пройдёт, — я сразу зарубил эту идею на корню. — Они ведь знают, что мы угнали корабль. Нас будут ждать.

— К тому ж’е, это м’есто оч’ень хорошо охран’яется, — хотя неймодианец явно говорил дело, мало кто обратил внимание на его слова. В конце концов, разве его вид не был известен в галактике своей трусостью?

— Там полно штурмовиков. — это подал голос «Десанн». — Техника. Сканеры. Нас слишком мало для штурма, — как и неймодианец, он был прав, а из-за своей внушительности звучал куда более убедительно. Карты, казалось, легли не в нашу пользу. Но слова ящера всё же навели меня на мысль. Я спешил ухватить эту пока ещё тоненькую ниточку, и развить её в нечто большее.

— Верно, — логические цепи заработали на полную мощь. — Нас мало… — никто не стал бы спорить с этим очевидным фактом. — А если станет больше?

— Что ты предлагаешь? — судя по тому, как «Десанн» нахмурился, он уже обо всём догадался. Настал мой звёздный час:

— Освободим больше рабов со спайсовых шахт, — начал я. — Дадим им оружие. Сформируем партизанский отряд. Нарастим свою силу и, в итоге, захватим королевский дворец!

— Тц, — ящер будто бы не слишком впечатлился. — Ты хочешь воевать вот с этими? — он кивнул в сторону нозаврианина и его молчаливых дружков. Рогатая голова в ответ гневно дёрнулась.

— Что ты имеешь ввиду? — похоже, этот органик всё же был не из робкого десятка. — Мы с парнями смогли освободиться и пробиться к шаттлу!

— Только потому, что мы подняли шум приняли основной огонь на себя, — на удивление спокойно, но тоном высшего превосходства заявил «Десанн». — Без нас вы бы до сих пор бы перемалывали руду в спайс.

— Ждёшь, что скажем спасибо? — нозаврианин походил на корову, готовую боднуть обидчика. Следовало что-то предпринять, чтобы не разжигать пламя междоусобной вражды.

— Ничего мы не ждём, — я встал между этими двумя. — Просто хотим свалить с Кесселя. Вы с нами, или нет? — моя рука медленно и максимально расслабленно легла на примагниченный к бедру бластер. Мне показалось, что этот жест должен быть предельно красноречив.

— Я с вам’и, — закивал неймодианец, но ответа я ждал вовсе не от него. Где-то в стороне подсчитывал вероятности дроид-бухгалтер… Удивительно, но слушать про шансы было приятно, когда они складывались в мою пользу.

Несколько секунд нозаврианин молчал. Затем, перекинувшись взглядами с дружками, заговорил:

— Ладно, — уже при первых его словах я испытал облегчение, будто загрузка процессора снизилась процентов на пятьдесят, а то и все семьдесят, — не надо кипятиться. Разумеется, мы с вами, мы ведь тоже хотим свалить с этой каменюки.

— Но хотелось бы сделать это живыми, — поддакнул ему сниввианин. Говорил он на ломанном общегале и скороговоркой, но общий посыл его слова был понятен.

— Тут уж как получится, — хмыкнул «Десанн». Всё это время он как бы от скуки разминал свои затёкшие в узком тесном кокпите мышцы. Думаю, вид этого дюжего лизарда за моей спиной немало повлиял на решение шахтёров не поднимать волны.

— Значит, решено, — подвёл я итог. — Не думаю, что Первый Орден станет оповещать всех управляющих шахтами о случившемся на Аурек-7. Они не захотят терять лицо. А раз так, никто не узнает об украденном корабле, и мы воспользуемся этим. Прикинемся внезапно нанёсшими визит людьми полковника Корна. Но нужно действовать быстро — вряд ли весть об обмане в итоге не распространится между управляющими. Есть же между ними связи? — я взглянул на неймодианца. Тот всё понял:

— Н’е слишком кр’епкие. Конкур’енция велика, и управл’яющие не спешат дел’иться друг с другом св’едениями.

— Хорошо. Это нам только на руку.

Можно было начинать готовиться к бою. Но сначала — лучше бы подсчитать свои силы.

***

Первая партизанская армия свободных кессельских шахтёров, поднявшая метафорический красный флаг в маленькой горной долине на заповедной стороне планеты, была, надо признать, невелика. Всего восемь единиц, из которых две — не имели военной ценности.

Я и «Десанн» составляли — если отключить скромность — элитную часть воинства революции и её командный состав. Нозаврианин, сниввианин, ксот и салластанец выступали в качестве основной ударной силы. Неймодианец и банковский дроид воплощали в себе наш уязвимый тыл. Так сказать, «женщины и дети». По этой причине мой напарник позволил себе не поведя бровью предложить избавиться от двух последних, как от ненужного груза.

— Лучше сбросить их со скалы здесь, — ящер мотнул башкой в сторону обрыва, — чем запнуться об их трупы там, — когтистая лапа махнула в сторону промышленной зоны планеты.

В чем-то «Десанн» был, конечно, прав, но мне не хотелось идти на поводу у его кровожадности. Хватало того, что мои манипуляторы и так уже оказались по локти в крови самых разных существ. От такого можно было запросто свихнуться… оставайся я ещё человеком. К счастью, боевая программа дроидного мозга крепко облегчала восприятие того мрачного факта, что я стал серийным убийцей. В мой банк памяти все эти трупы записывались под безэмоциональным грифом «устранённая цель». Просто галочка в столбце. С таким подходом куда как проще примириться с реальностью, нежели жить с представлением обо всех этих вынужденных покойниках, как об отдельных уникальных личностях, навсегда стёртых мною с лица галактики.

— Возражение: они могут нам пригодиться… — должно быть, прозвучало не слишком убедительно, так как собеседник упёр лапы в бёдра и глянул на меня с сомнением:

— Неймодианец — ещё возможно, хотя я бы задался вопросом, откуда он такой умный взялся. А что с дроидом? Хочешь выделить ему кабинет и посадить считать доходы и расходы?

— Почему нет? — пожалуй, поступаться судьбой дроида было нельзя просто из чувства солидарности. Как никак, а мы принадлежали к одному виду, или как там это ещё назвать. — В любом случае, он может помочь.

— Как? — ящер искренне недоумевал. — Не дашь же ему бластер?

— Подтверждаю, — наш почти штатный бухгалтер оказался рядом, но, казалось, играл против самого себя. — Моя программа запрещает мне причинять вред кому бы то ни было.

— Замечательно, — ящер усмехнулся, как бы намекая на свою правоту, и уже готов был схватить дроида и скинуть вниз со скалы, на дно долины, где тот разбился бы о камни. Мне ещё сильнее захотелось спасти бедолагу.

«Хоть немного карму исправлю в лучшую сторону»

— Постой, — остановил я лизарда. — Наверняка у AU-DT есть какие-нибудь полезные таланты…

И снова дроид будто вознамерился помешать мне спасти его!

— Мои таланты всецело лежат в сфере банковского дела. Я способен проводить финансовые операции с ценными бумагами и валютой всех цивилизованных миров, а также примитивными товарами более чем тысячи известных малоразвитых цивилизаций…

— Просто замечательно, — ещё шире оскалился «Десанн», но, видя мой настрой, просто развернулся и ушёл, чтобы подготовить корабль к предстоящей операции.

— Ты мне должен, — повернулся я к AU-DT, но, разумеется, не отыскал на чугунной морде банковского дроида «Ашпо-Тесс» ни следа благодарности. Не было её и в его словах:

— Ответ отрицательный: я проверил все записи своих финансовых операций и не обнаружил никаких задолженностей. Возможно, мне стоит сформировать и переправить тебе акт сверки?

— Не стоит… — я и сам предпочёл ретироваться подальше от расчётливого болванчика, прямо в это время немного сожалея, что не поддался на слова ящера.

15. Корректировки

Транспорт бешено трясло и регулярно мотало из стороны в сторону. Могло показаться, что наш пилот крепко пьян… или рулит с помощью хвоста и какой-то матери! Это было, разумеется, не так. Но как бы крепко «Десанн» ни держался за штурвал своими когтистыми лапами, не в его силах было добавить «поездочке» комфорта.

Всё определяла обстановка за бортом.

Мы лихо петляли по лабиринту горных долин, постепенно продвигаясь на север. К экватору. Лететь приходилось низко. Очень. Только так ландшафт мог заслонить нас от сканеров и радаров Первого Ордена. Как результат — по днищу скребли ветви деревьев. Скорее всего, они ободрали нам всю краску, но иначе было просто нельзя.

— Поднимемся чуть выше, — объяснил «Десанн», — и нас почти наверняка засекут с орбиты.

Что же, получить турболазером под дюзы совсем не хотелось. Кроме того, оставался риск случайно натолкнуться на поисковые группы Первого Ордена — вряд ли они так просто смирились с пропажей своего транспортника, или с восстанием на одной из шахт… Но что здесь можно было поделать? Только полагаться на слепую удачу! Наши собственные сканеры — довольно слабые — также были бесполезны. Скорее всего, в нынешних условиях мы заметили бы врага, только окажись он прямо перед нами… Когда будет поздно.

Чтобы справиться с нараставшим волнением, я увеличил интенсивность охлаждения центрального процессора. Всего на 3,47 %, но этого оказалось достаточно. И — тем лучше. Большего я позволить себе не мог: износ большинства внутренних систем привёл к тому, что любое подкручивание настроек в сторону увеличения вызывало лютый перерасход энергии.

«Если ничего с этим не сделать, скоро я и от “розетки” отойти не смогу … — подумал я. — А впрочем, решать проблему некогда и, что важнее, некому».

В моих же шкурных интересах было как можно скорее отыскать и спасти Леруж. Если пораскинуть мозгами, пока что во всей далёкой галактике только ей и можно было позволить устроить мне «массаж простаты»… то есть, запустить руки в мои механизмы и электронику, разумеется!

— Пересекаем границу промышленной зоны, — раздался по внутренней связи голос «Десанна».

«Значит, скоро наш выход»

Я, нозаврианин, сниввианин, ксот и салластанец разместились с оружием в руках у самой рампы. Неймодианец и банковский дроид укрылись в недрах транспорта — от них в предстоящей операции не было никакого толку.

Для нас — пассажиров — преодоление границы осталось практически незамеченным. Если до этого «Десанн» петлял среди покрытых изумрудными лесами первозданных скал, теперь — шнырял между гор шлака и отработанной породы. Разве что, стало мотать не только из стороны в сторону, но и сверху вниз: наш транспортник, точно рыба, то выныривать из плотного покрывала ядовитого смога, то снова скрывался в его пучинах. По-другому двигаться над северным полушарием Кесселя было невозможно. Непрекращающаяся разработка недр день за днём меняла ландшафт, карты не успевали обновляться, или Первый Орден не утруждал себя их обновлением… Это не давало идти по приборам. Визуально строить маршрут не позволяло почти стопроцентное в этом регионе загрязнение воздуха — выхлопы фабрик заволокли небо неподвижными свинцовыми тучами. Вот и приходилось изощряться, и надеяться, что во время очередного «всплытия» нас случайно не засекут.

Снова заработала внутренняя связь:

— Приготовьтесь, — тон у ящера был нарочито спокойный, даже в чём-то нахальный. — Приближаемся к шахте.

Транспорт начал выравнивать ход — нельзя было допустить, чтобы на шахте заметили хоть малейшую странность в нашем поведении.

План начинал входить в свою критическую фазу…

Хотя мы так и не смогли получить доступа к данным архива центрального компьютера и бортовому журналу транспорта — они оказались защищены паролем — во внешних файлах системы сохранился последний транслированный код безопасности. Десант Первого Ордена использовал именно его, чтобы совершить посадку на Ауреке-7... Вот только у нас совершенно не было уверенности, что код всё ещё действителен!

Если его сменили, или он предназначен только для определённых ситуаций, всё могло закончится для нас весьма плачевно. Увы, проверить можно только делом.

— Мы готовы, — передал я «Десанну» наш статус. Мой голос, разумеется, тоже не выражал никакого волнения. Что уж там, я даже добавил в вокабуляторе басов, чтобы звучать увереннее! Исключительно в расчёте на то, что это укрепит решимость моих «соратников». Очень хотелось верить, что они не подведут.

— Транслирую код допуска, — озвучил свои действия лизард.

Прямо сейчас мы не знали даже, что за шахта стала нашей целью. Да это было и не важно — любая подойдёт…

Ещё один пункт плана, отданный на откуп Судьбы.

— Жду ответа…

Я запустил быструю проверку состояния всех конечностей. Только у повреждённой выстрелом кередианца руки скорость реакции на полученные команды оказалась чуть хуже допустимого минимума. Это не должно было стать проблемой… Но я всё же попытался приостановить все ненужные сейчас внутренние процессы. Так можно было высвободить дополнительную энергию, которую можно перенаправить на боевые задачи. Или на активацию поведенческой базы, в которой хранятся схемы ведения боя в соответствии ситуацией и поставленными задачами. Правда, для её эффективной работы помимо энергии требовалась ещё и физическая память, сейчас изрядно замусоренная всяческими «воспоминаниями» с Нар-Шаддаа… Увы, попытка удалить пресловутых аскаджиек в лифах от гения моды Азжулы Хатта приводила лишь к бесконтрольному копированию вредоносного файла и его размножению по всем системным папкам, за исключением, быть может, зашифрованных, или предназначенных только для чтения с правами администратора высшего уровня.

— Захожу на посадку.

Я даже не сразу понял смысл прозвучавших по внутренней связи слов… Но наш транспорт впрямь начал снижение. Плавно. Всё стало очевидно:

«Удалось!»

Поскольку для нас, для «десантуры», никаких средств связи с внешним миром — ни иллюминаторов, ни обзорных мониторов, — в конструкции AAL-1971/9.1 предусмотрено не было (спасибо за это гениям машиностроения Первого Ордена), полагаться мы могли исключительно на пилота. Только он мог сказать, что ждёт нас снаружи.

— Нас встречает управляющий.

«Отлично».

Слова «Десанна» меня ни капли не удивили. Скорее, я ждал именно их, и ждал не на пустом месте. Ещё до нашего вылета на миссию у меня состоялся разговор с неймодианцем…

Может, Наг Спарров и походил на бесхребетного жалкого слизняка, бледнеющего и падающего в обморок при малейшей опасности, но бесполезным точно не был. Его знания о Кесселе были для меня сродни серебру, найденному вдруг на обочине дороги.

Местный управляющий сам шёл к нам в руки, потому что не мог иначе.

Как и любой другой начальник спайсовой шахты, он дорожил своим местом — весьма «тёпленьким», надо сказать, — и ради его сохранения готов был ходить перед Первым Орденом на цыпочках, низко кланяться, расшаркиваясь, а также приседать и подавать голос при первой команде. Так как он мог не выйти навстречу гостям, от которых напрямую зависела его жизнь и благосостояние? Даже если гость появился внезапно.

Особенно, внезапно.

Рампа начала с шипением опускаться, но просвет был ещё совсем узким, и, к тому же затянут паром от стравленного давления, но я всё равно прыгнул вперёд. Правда, несмотря на сделанный процессором расчёт, не сразу — только ровно через полторы секунду. Судя по моим прикидкам, именно столько требовалось, чтобы свести на нет погрешности в моей системе наведения, отвечающей также за построение траектории движений, и избежать таким образом случайного столкновения с рампой.

Всё прошло гладко. Выскользнув наружу, я вытянулся вперёд, словно пущенная в цель стрела, и приготовился приземлиться на посадочную площадку. За этим последовал перекат влево. Место, где я находился долю секунды назад, опалил бластерный огонь. Охранные дроиды управляющего среагировали на внештатную ситуацию быстро и чётко, только я оказался быстрее.

Рывок!

Второй прыжок был менее впечатляющим, чем первый, но должен был свести на нет расстояние между мной и управляющим. Сейчас буквально всё зависело от скорости моей реакции.

Ноги ещё не успели вновь коснуться пермакрита, как за спиной заговорили бластеры.

Бело-голубые и алые всполохи засверкали на посадочной площадке в таком количестве, что можно было подумать, будто на шахту заявилась целая армия… Только хороши ли это было?

По плану «дружеский огонь» должен был поддержать мой стремительный натиск и отвлечь внимание охранных дроидов. На деле — мне же и подпалило «корму»! Оставалось только беззвучно материться и благословлять собственную крепкую «шкуру».

Не будь её, много ли от меня осталось бы?

На пустые размышления времени не было. Время было только для решительного действия.

Управляющий — грузный сутулый бит — не зря носил на плечах свою огромную голову с не менее огромным мозгом внутри. Он мгновенно осознал и просчитал происходящее, вот только его физические возможности были ограничены. Действия этого органика попросту не поспевали за скоростью мысли. Бит только собирался развернуться и дать дёру, скрывшись за спинами телохранителей, а моя рука уже сомкнулась на его тощей шее. Вырваться из подобной дюрасталевой хватки ему было не под силу. Чувствуя, как сокращается доступ кислорода к клеткам обширного мозга, бит только и мог, что прохрипеть:

— Остановите… огонь… — на общегале он говорил с трудом: сильный акцент искажал слова почти до неузнаваемости, но дроиды охранники всё поняли, и, послушно опустив бластеры, замерли в ожидании дальнейших команд.

Пальба прекратилась.

«Вот и всё», — в это нелегко было поверить, но мы справились! Кажется, не успело пройти и минуты с начала наземной фазы операции, а мы уже взяли ситуацию под свой контроль.

«Я взял».

Что уж говорить… Может, мне и не слишком хотелось быть на острие атаки, но кому ещё получилось бы доверить такое ответственное дело? Не говоря уже о том, что мои нынешние (даже нынешние!) физические способности и уровень защиты ставили меня как минимум на пару ступеней выше большинства органиков! И пускай на спине теперь красовалась пара новых подпалин… можно было смело утверждать, что я расту и делаю успехи в этой далёкой галактике.

Но было ещё кое-что.

Держа в своей хватке этого бита, я вдруг осознал, что распоряжаюсь не только и не столько жизнью и смертью одного индивида… В моих руках была сейчас целая шахта по добыче спайса, и если всё правильно повернуть и выставить фигуры на доске…

— Планы поменялись, — заявил я спускающемуся по рампе «Десанну». Тот, кажется, даже не удивился.

***

Наш AAL-1971/9.1 мог нести на борту не более двух десятков существ. Штурмовиков, если точнее. То есть — самых что ни на есть среднестатистических людей мужского пола. С учётом этого, едва ли можно было рассчитывать вывести с его помощью из шахты более двадцати освобождённых рабов…

Что делать с остальными шахтёрами?

Несмотря на сомнения и колебания, вызванные изначальной человеческой природой, от которой никуда не деться, следовало поступить предельно бесчеловечно.

Что тут поделать?

Я собирался воспользоваться компьютерным терминалом управляющего для отбора наилучших кандидатов в партизаны. Остальным предстояло остаться в прежнем печальном состоянии.

Да, конечно, это было бы жестоко. Но какая альтернатива? Освободить их? Позволить поднять собственный мятеж и захватить шахту? Несомненно, Первый Орден не замедлил бы явиться для водворения порядка. И тогда — всё неизбежно выльется в бойню, и каждая капля пролитой крови будет записана на мой счёт…

Не желая этого, я решил, что для этих существ жить в рабстве лучше, чем умереть свободными. Впрочем, теперь это было и неважно.

План изменился.

Захватив управляющего, я захватил шахту, и мог распоряжаться ею. Или, во всяком случае, использовать её в собственных интересах. Так зачем забирать горстку шахтёров, чья лояльность будет ещё вызывать вопросы, и убегать с ними «в дикие прерии»?

Изменённая нашими успешными действиями ситуация наводила на некоторые мысли.

Стоит нам, в соответствии со старым планом, покинуть разорённую шахту, как освободившийся управляющий тут же воспользуется голопередатчиком, чтобы набрать местный аналог «02»… И что тогда? Первый Орден получит отправную точку, откуда начнёт рыскать во все стороны. Имея на хвосте все свободные наряды доблестных сил УМВД Первого Ордена по Кессельскому району Внешнего Кольца, нам осталось бы только забиться в самую глубокую и тёмную из имеющихся нор, и надеяться, что о нас забудут… И даже продолжай мы налёты на шахты, сколько рейсов потребуется совершить, чтобы собрать ударное войско? Как снабжать его? Где содержать? И, что важнее, как долго нам будет сопутствовать удача?

Нет, это не подходило. Сжимая в руке жизнь управляющего, я вдруг увидел иной путь.

Мы не станем шнырять по кессельским тропикам, как партизаны по знойной Аргентине, где кровь — копейка, а вода — пятак…

— Мы останемся здесь, — обозначил я своё намерение группе, одним махом переквалифицировав дерзкий налёт в полноценный рейдерский захват. — Не открыто, разумеется, — пояснил я, заметив недоумение на некоторых лицах.

В соответствии с новым, пока ещё не вполне детальным, но уже наметившимся планом всё должно быть совершаться под покровом строжайшей тайны. Для окружающего мира ничего не произойдёт. Шахта продолжит работать в штатном режиме.

Возражений вслух не последовало, и мы поспешили по возможности скорее привести всё во внешне непотревоженный вид. Первым делом, разумеется, спрятали транспортник в одном из ангаров перерабатывающего завода, а также обеспечили новыми стеснёнными жилищными условиями «низвергнутого тирана». Иными словами — нашли камеру для управляющего. Убивать его было никак нельзя — он мог понадобиться для возможных контактов с Первым Орденом… Как заставить его пойти на сотрудничество было уже делом десятым. Главное, пока иметь его под рукой. Также предстояло расправиться с прочим свободными и лояльными «низвергнутой власти» персоналом шахты. К счастью, много времени и сил на это не потребовалось. Кроме замерших без указки начальства дроидов здесь были только несколько трусливых органиков, которые быстро оказались низведены до положения пленников. Не потребовалось даже применять силу — хватило одних угроз.

— Так что ты вообще задумал? — поинтересовался «Десанн», когда немного потерявший сознание после знакомства с моим кулаком управляющий остался за закрытыми дверями своего нового жилища. Благо, все внешние строения шахт, судя по дизайну интерьеров (взять хотя бы характерное встроенное в стены освещение), возводились во времена Империи и при её непосредственном участии, и, разумеется, обладали тюремными камерами и карцерами. — Сбежать, как только прибудет очередной транспорт за готовым грузом спайса?

— Нет, — возразил я. — План прежний: проникнуть в Королевский дворец и освободить зелтронку. Только теперь у нас будет надёжная крыша над головой, солидное прикрытие, провиант, и меньше шансов случайно нарваться на рыщущие вокруг силы Первого Ордена.

— Они могут нагрянуть сюда в любой момент, — резонно заметил ящер, но у меня был заготовлен ответ:

— Зачем им делать это, если мы продолжим вовремя платить дань с выручки от продажи спайса?

— Значит, — глаза ящера зло блеснули, — шахтёров мы теперь не освобождаем?

Совесть меня всё же кольнула, но я смог перешагнуть через природное человеколюбие. Ради собственных шкурных интересов…

— Нет, — вышло очень даже хорошо. Совершенно безэмоционально… Хорошо, всё же, быть в такие моменты дроидом — всё решает калибровка вокабулятора.

— Замечательно, — лизард хохотнул. Не думаю, чтобы он мечтал, или просто задумывался когда-либо о свободе, равенстве и братстве для всех угнетённых кессельских трудящихся, так что бояться его осуждения не стоило. Скорее уж, «Десанн» был доволен, что я поступил таким вот гадким образом... Это буквально сочилось с его языка, когда он вновь заговорил. — Но, неужели ты у нас не только боевой дроид, но ещё и предприниматель?

— Для этого есть AU-DT, — моя рука указала в сторону неприкаянно таскающегося следом за нами банковского дроида. — Видишь, я не просто так не дал тебе избавиться от него! Он был бухгалтером на Аурек-7 и знает, как ведутся дела — он сможет управлять шахтой не хуже этого бита.

Сам AU-DT воспринял новость о своём назначении без энтузиазма, но и без возражений. Дроид просто развернулся и… ушёл! Знакомиться с фронтом работы, полагаю.

Что же, можно было, пожалуй, немного расслабиться и подивиться тому, как всё ловко и удачно сложилось. Может быть, даже воспользоваться служебной масляной ванной для дроидов-охранников. Я буквально слышал, как скрепит в суставах скопившаяся за долгое время грязь. Но только я вознамерился это сделать, как откуда-то с другой стороны комплекса раздались звуки стрельбы.

— Это ещё что? — рыкнул недовольный «Десанн». У меня ответа не было, так что вместо бессмысленных разговор мы поспешили на шум. Где-то на задворках процессора при этом щёлкнула мысль, что я давненько не видел нозаврианина сотоварищи.

«Нужно было убить эту опостылевшую четвёрку…»

Банда ещё не собралась в полном составе, а плакат "их разыскивает милиция" уже готов

16. Внутренние дела

Страшен кессельский бунт, бессмысленный и беспощадный… На моих глазах восставшие шахтёры громили дроидов-охранников. «Растерявшиеся» без управляющего железяки ничем не могли ответить на это «волеизъявление свободного народа». А мне… Очень хотелось покрепче ухватить за грудки учинителя сей демократии, да встряхнуть покрепче, чтобы все внутренние органы перемешались, и уж после — задать парочку уточняющих вопросов.

Зачем, а главное — почему?

Но прямо сейчас с этим могли возникнуть сложности: нас ненадёжно разделяло бушующее праведным гневом пространство дымного цеха переработки спайса. Кругом, куда ни глянь, только ржавое оборудование, пучки кабелей разной степени оголённости, и свистящие от перенапряжения трубы. И меж всего этого великолепия носился по шатким мосткам и дребезжащему настилу опьянённый вдруг свалившимися на него правами и свободами народ… Нет, даже так — НАРОД: гуманоиды и не совсем, мужчины, женщины и гермафродиты, порой — даже дети, или представители карликовых видов — с первого взгляда не разберёшь.

Первые охранные дроиды уже были растоптаны этой взволнованной массой до состояния неремонтопригодного мелкого лома. Их «освобождённое» оружие перешло, как трофей, в руки торжествующих пролетариев, и бластерый огонь ускорил процесс водворения «счастливой годины свободы» в отдельно взятой шахте.

Я сделал резкий шаг в сторону. Настолько выстрелов (пока что — шальных) понеслось мимо. Должно быть, меня приняли за одного из «угнетателей». Пришлось доказывать обратное, и вовсе не моя вина, что процессор обозначил цель как «угрожающую». Красный цвет опасности и всё такое…

Щеголяющий новым нефункциональным отверстием промеж глаз наглец тупым мясным мешком повалился на грязный пол.

— Эй! — крикнул мне кто-то, должно быть — знакомый, или даже приятель покойного, и попытался учинить возмездие.

— Ну попробуй, — суровость моего тона превозмогла чужой революционный пыл. Выстрела не последовало, и мы с «Десанном» смогли практически беспрепятственно добраться до нозаврианина.

Вот он, виновник беспорядков, чьи шаловливые ручонки — в этом я практически не сомневался — повернули метафорический вентиль, доселе перекрывавший воздух свободы для шумевших вокруг бедолаг.

Так и хотелось придушить!

Какое-то неведомое чувство подсказывало, что нозаврианин далеко не ради всеобщего блага совершил этот во всех отношениях героический поступок. Но хотелось больше конкретики.

— Как это понимать? — никакой агрессии в голосе, но кое-что в настройках вокабулятора всё же подкрутил, добавив металлических басов. Так голос звучал жёстче — можно было рассчитывать. что нозаврианина проймёт… Но пришлось разочароваться: вместо рогатого коротышки ответное слово взял один из новых участников событий.

— Не вы одни хотите свалить с Кесселя, — это был лысый бритаро с покрытой замысловатыми татуировками голубой плосконосой физиономией. В руках своих он многозначительно сжимал одну из пушек. Возможно, владевшей ей прежде охранный дроид как раз и дымился у ног этого инородца. — Мы тоже присоединяемся к этому празднику жизни!

— Да? — я не мог позволить себе спасовать перед подобной наглостью. — И кто вас пригласил?

Вместо ответа бритаро мотнул головой в сторону нозаврианина.

«Понятно…»

Всегда хочется верить, что ты не совсем уж дурак… Но кто я, как не это самое, ведь сам же позволил нозаврианину подняться на борт AAL-1971/9.1. А бросил бы на Аурек-7, и ничего бы этого не было. Но — проклятая гуманность! С чего вообще я решил, что кто-то в этой галактике проникнется моими планами?

Тем более, если у них свои есть.

Мне не требовалось учинять допрос с пристрастием — всё было видно по телячьей морде нозаврианина. Пока я разбирался с транспортом, управляющим и его помощниками, этот коротконогий ублюдок вздумал перехватить инициативу.

Зачем? Да ради побега с Кесселя! Это же очевидно.

Теперь, когда в наших руках была шахта, достаточно было дождаться первого же транспорта, который прилетит за грузом спайса, и всё — прости-прощай, дивный мир! Вот только нозаврианин тоже не дурак, и понял, что я буду ему в этом мешать. А как иначе? Ведь если я задумал идти войной на Первый Орден, чтобы спасти Леруж, то попросту не могу позволить, чтобы информация об этом маленьком перевороте вышла за пределы не то, что Кесселя, но даже этой шахты!

Конечно же, нозаврианин не рискнул бы выступить против меня, имея за спиной всего лишь трёх дружков-доходяг… Вот и решил завербовать новых «друзей». Да только не очень-то походило, чтобы освобождённые шахтёры горели желанием плясать под чужую дудку. Зато они очень даже успешно воспользовались ситуацией в собственных интересах.

Завладев оружием дроидов-охранников, взяли себе заодно и право голоса.

«Просто замечательно», — очень хотелось прямо здесь и сейчас замесить из кессельской грязи тесто на крови этих самостийных индивидуумов… Но вот так накалять обстановку было опасно — силы складывались явно неравные.

Лучше перевести стрелку на другое время.

— Что же, — я демонстративно убрал руку с бластера, — всё решаемо.

— Это верно, — согласился бритаро, а с ним и ещё несколько освобождённых шахтёров. То, как они держались, заставило меня надеяться, что единства в их группе нет и не будет, и этим получится воспользоваться.

— Что теперь? — сложив лапы на груди поинтересовался «Десанн», когда всё немного успокоилось. Временный штаб нашей маленькой партии был устроен в офисе управляющего. Кроме нас двоих присутствовал AU-DT. Сидя в обтянутом кожей нерфа кресле начальника, дроид изучал содержимое компьютера.

— Когда должна быть готова следующая партия спайса? — задал я ему вопрос.

— Через восемьдесят три стандартных часа, — последовал ответ. — Судя по последним загруженным данным сменных отчётов, если бы мы сохранили имеющуюся в настоящее время норму выработки, проблем с осуществлением запланированной отгрузки не возникло.

— Значит, — я повернулся к лизарду, — у нас есть ещё около трёх суток до того, как наши друзья получат шанс улететь…

— Но ты не собираешься их отпускать.

— Разумеется, — я был полон решимости не позволить информации о моих действиях и планах выйти за пределы этой шахты.

Шахты Теш-12.

***

Естественно, выработка спайса упала. Мы узнали об этом, когда первые сутки «нового режима» ещё не успели подойти к концу. И разве могло быть иначе?

Во-первых, весть о мятеже и захвате шахты всколыхнула трудовые массы. Какая тут работа, когда не понятно, что будет дальше? Во-вторых — уже освобождённые шахтёры не сидели сложа руки, и поделились достигнутой свободой с некоторыми избранными «коллегами». Главным образом — друзьями, приятелями, земляками. Всего их стало около сотни. В основном — из числа работников цехов переработки руды. До непосредственно шахты волна «демократизации услойи», к счастью, не докатилась. И на этом процесс остановился.

Обитатели далёкой галактики не отличались альтруизмом, и не торопились помогать кому-либо просто так. Хотя бы это шло мне на руку... Впрочем, AU-DT всё равно ворчал:

— Теперь нам предстоят непредвиденные затраты на закупку новой рабочей силы! — казалось, он радеет за Теш-12, как за родное детище, которое некогда начал в гараже родительского дома, а потом собственноручно довёл до процветания и благоденствия сквозь тернии и грозы капиталистического рынка. — Какую статью расходов прикажете сократить ради этого? Всё это совершено не заложено в наш бюджетный план…

Я, конечно, очень сочувствовал нашему бухгалтеру, и в душе переживал за бюджет, но куда больше меня занимала первая проблема.

Рабский ропот.

«И кто бы мог подумать, что такое случится в моей жизни?»

Если я хотел, чтобы моё прикрытие работало (а для этого необходимо было обеспечить добычу, переработку и отгрузку спайса в неизменных количествах), с проблемой следовало разобраться. И быстро. А ещё — желательно бескровно, чтобы не встретить смерть от манипуляторов AU-DT, вконец доведённого до отчаяния непредвиденными затратами на новых работников. Вот только угомонить беспокойные народные массы было не так-то просто! Во всяком случае — с помощью слова.

Тогда я решил собрать под свою державную руку охранных дроидов. Их уцелело совсем немного… Большинство пало жертвами изливающейся на них злобы освобождённых шахтёров. После того, как я снял ограничительные болты, некоторые из этих оставшихся всё равно предпочли сохранить верность управляющему, и, получив свободу действий, тут же полезли в драку. Видимо, бит купил их вполне честным образом, и не так уж плохо обращался… Как итог, моим «призом» стали три безнадёжно устаревших, а ныне ещё и безоружных машинки.

Разве это та сила, с которой можно водворить порядок?

Хоть мне и не хотелось, а пришлось взяться за пульт управления шоковыми ошейниками. К счастью, он находился в моём распоряжении, ведь именно я захватил и арестовал управляющего. Но иметь оружие угнетения и пустить его в ход — разные вещи.

Потребовалось время, чтобы решиться на этот тиранический шаг. Доверить совершить его другому — «Десанну» — я не мог. Требовалось продемонстрировать всем, в том числе и лизарду, мою решимость и непреклонность…

В противном случае, подобные нозаврианину индивидуумы так и продолжат игнорировать мой авторитет и поступать наперекор моим словам и планам.

«В конце концов, отчаянные времена требуют отчаянных мер!» — решил я, и, когда один из бунтующих шахтёров шагнул вперёд, осыпая меня бранью на более чем тридцати разных языках галактики, нажал заветную кнопку. Та вдавилась легко, и приборчик мгновенно и непринуждённо откликнулся на поступившую команду. Шахтёр упал, корчась от боли. Меня и самого будто пронзило током в этот момент…

Не так-то просто и далеко не приятно сознавать себя истязателем слабых и безвинных. В конце концов, вряд ли бьющееся в судорогах у моих ног существо попало на рудники по своей воле, или за какие-то проступки. Его могли продать сюда так же, как и меня. Просто так, ради чужой выгоды.

Я не отжимал кнопки активации: чтобы получить эффект, требовалось довести дело до конца… Но убивать вот так — совсем не то же самое, что убивать из бластера в перестрелке, где либо ты, либо тебя.

Немного спасал лишь тот спорный факт, что этот «подавленный оппозиционер» не был человеком. Он принадлежал к одной из совсем уж экзотических рас. Одной из тех, о которой в датабазе если и содержится информация, то её можно вырезать тупым гаморреанским топором на поверхности микрочипа — не больше строчки, а то и вовсе — одно лишь слово, заключающееся в названии расы. И в этом я видел пускай сомнительную, но всё же спасительную лазейку для собственного сознания. Для поиска самооправдания.

***

Если заставить носивших рабские ошейники вернуться к работе оказалось относительно просто — хватило убедительной демонстрации того факта, что новая власть подхватила кнут, выпавший из рук власти прежней, и не преминет им воспользоваться, — то совладать с теми, кто заполучил свободу, было куда как сложнее.

Здесь, к счастью, всё складывалось лучше, чем я мог ожидать.

Никакой сплочённой силы из этих «вольных шахтёров» не вышло — очень быстро, практически мгновенно они разобщились на «группы по интересам». По видовой принадлежности, по знакомству, или по сговору для достижений общей цели.

В сущности, причина разделения была для меня совершенно не важна.

Разумеется, первым же делом раскололись по принципу «свои-чужие». Нозаврианин, заваривший эту кашу, прочувствовал её отдающий дерьмом банты вкус первым: как выходцы с Аурек-7, он и его дружки оказались отвергнуты «местными» — шахтёрами Теш-12, и были загнаны на самые задворки. Разумеется, от этих неудачников тут же откололся сниввианин, который попытался прибиться к «про-хаттской» группировке, состоящей из викваев, тви’леков и одного гаморреанца. Довольствуясь ролью шестёрки, он вполне мог добиться хотья бы тени признания. Ксот и салластанец остались со своим рогатым предводителем, но только потому, что их не приняли бы в другие группы.

Я искренне смеялся в душе над подобным поворотом событий.

Затем из общей массы выделилась небольшая группа родианцев — всего пять индивидуумов. Казалось бы, им прямая дорога к прочим прихлебателям хаттов… Но стоило родианцам собраться в кучу, как они становились попросту невыносимы из-за своей крикливости и возрастающей до космоса наглости! Никто другой просто не мог выносить этот цирк. Можно было даже подумать, что их никак не меньше пятидесяти, такой шум подняли эти существа! В сравнении с ними остальные, даже более многочисленные «партии» нашей охваченной революционными событиями шахты казались какими-то тихонями.

Обо всех этих бурных событиях я получил информацию, можно сказать, из первых уст — когда в офис управляющего вполз вдоль стеночки Наг Спарров. Судя по кислой физиономии, неймодианец где-то раздобыл, засунул в рот и тщательно прожевал с десяток лимонов. И, к тому же, нещадно потел, из-за чего, судя по повышенным показателям мочевой кислоты и аммиака, который фиксировали мои датчики в составе воздуха, крепко попахивал. К счастью, дроиду легко игнорировать подобный малоприятный для большинства органиков факт.

— Что ещё? — поинтересовался я, вдоволь наслушавшись про родианцев. К счастью, неймодианцу впрямь было чем поделиться. И он готов был сделать это, да так, что чуть не захлёбывался от энтузиазма!

Разве плохо? Очень даже хорошо. Для меня.

Для всех остальных Наг Спарров был настолько жалким существом, что никто не воспринимал его как полноценного игрока на нашей маленькой политической арене. Не больше, чем пермакритовый слизень на стене. Но именно поэтому он мог быть везде и всё слышал и видел.

Из его рассказа неожиданностью стало для меня то, что среди освобождённых оказались даже такие, кто готов был пойти на сделку с Первым Орденом!

— Он‘и рассчитывают, что эта сд‘елка прин‘есёт им контроль над шахтой…

Я крепко сомневался, что их надежды обоснованы... Первый Орден представлялся мне вовсе не той организацией, с которой можно вести переговоры, а чтобы он ещё и выполнил свои обещания — совершенно невозможно. А вот новость о том, что коллаборационисты — люди, меня неприятно удивила... Но, не взирая на все эмоции, проблему следовало решать. К счастью, «телефоны и телеграфы» — все устройства дальней связи на шахте, в числе одной штуки, — находились под моим контролем. Главное было не выпускать эту важную деталь из своих дюрасталевых лап, и тогда — не придётся удивляться внезапному сюрпризу в формате визита штурмового отряда Первого Ордена.

— С этими течными самками нерфа нужно разобраться в первую очередь, — решил я. Возражений не поступило.

17. Мы делили апельсин… I

Ночь на Кесселе — одно название. Просто болотная зелень затянувших небо туч становится на тридцать три процента темнее, да температура опускается примерно на десять градусов. Всё. Даже звуки никак не меняются: дребезжащий вой и надрывный стук добывающего и перерабатывающего оборудования смолкает лишь на считаные минуты пересменок.

Когда бы не фильтрация шумов в слуховых датчиках — я «поехал» бы материнской платой… Впрочем, системам искусственного организма и так было от чего закипать и плавиться. Вокруг витал стойкий запашок плавящейся проводки и перегоревшего машинного масла. Что уж там, на моих дюрасталевых ляжках можно было бы яичницу поджарить!

Ситуация с наступлением первой ночи на Теш-12 никак не улучшилась. На самом деле, она стала только хуже.

К этому располагала сама природа живых существ…

По вполне понятным причинам, с развлечениями на шахте было туго — ни тебе доски для дежарика, ни приёмника, настроенного на канал с популярными голодрамами… И, конечно, никто не озаботился закупиться голографическими журналами с самыми горячими тви’лечками этого месяца! Впрочем, сильно сомневаюсь, чтобы заполучившие свободу вчерашние рабы сделали выбор в пользу подобного досуга, даже будь всё это у них под рукой, лапой, или клешнёй.

Куда там?

Изголодавшиеся по сладости вольной жизни мясные мешки искали себе чего… «поизысканнее»… Тоже мне, ценители… И, разумеется, нашли.

Возможно (НО — только возможно!), будь я сам органиком, то понял бы их выбор…

Нет! Ну кого я только обманываю?..

С трудом верилось, что дамы булгаковской «третьей свежести» родом с Маластера, Родии, или Оджома, изрядно потасканные ещё до попадания на кессельский грязевой курорт имени загнанной кобылы, могли скрасить чей-то досуг… Не будь у меня аналитической программы, я никогда не признал бы в большинстве из них женщин! Взять хотя бы виденную совсем недавно дресселианку: сплошь испещрённая глубокими морщинами круглая лысая голова, жёлтые глазищи навыкате, широкий приплюснутый нос, и хриплый, насквозь прокуренный грудной голос — как здесь распознаешь барышню? Даже моя программа застопорилась, и сумела сделать вывод только после дополнительного углублённого анализа!

Женщина… Надо же! на мой взгляд, больше походило на сморщенного и малость зачерствевшего Колобка, которому зачем-то присобачили нелепое диспропорциональное тело. И всё же, факт оставался фактом — это было сочтено пригодным для, извините меня, удовольствия!

Пока я пытался успокоить своё свихнувшееся логическое ядро, каждая из банд Теш-12 «украсились» подобного рода «представительницами прекрасного пола».

Окончательно превращала творящееся в трагифарс та тошнотворная деталь, что происходило всё это непотребство сугубо по принуждению: под дулами бластеров, с ударами кулаков, с лезвием виброножа у шеи. И хотя представить себе четырёхрукую женщину-бесалиска, силой брошенную в грубые объятия похотливого виквая, или грана было непросто… Я сам был тому свидетелем! К счастью, только через камеры наблюдения. иначе меня непременно вырвало бы через вокабулятор масляной отработкой.

— [Вы уверены, что хотите удалить выбранный файл из базы памяти? Файл будет удалён без возможности восстановления].

Система ещё спрашивала… Будь у меня губы, я бы горько усмехнулся, а при наличии органических глаз — смахнул с лица скупую страдальческую слезинку.

— Уверен…

Но забыть увиденное всё равно было невозможно. К счастью — по вполне прозаической причине. Можно сказать — по производственной необходимости: любые отнятые от шахтёрских работ руки, даже якобы женские (хотя не исключаю, что где-то по ошибке могли заграбастать и не совсем того…), сокращали ежедневную выработку.

AU-DT забил тревогу:

— Боюсь, — сообщил дроид: в руках он держал датапад с какими-то графиками, таблицами и строками многозначительных цифр, — с наметившимися показателями мы утратим способность исполнять наши обязательства перед товароприобретателями…

Он мог не продолжать — всё и так было ясно: нам грозил провал отгрузки, последующее разбирательство, и неизбежный визит парней с дубинками из Первого Ордена.

«Блядь!» — всё сильнее хотелось отыскать начавшего весь этот хаос нозаврианина и размазать тонким слоем по всем поверхностям Теш-12. Но этот тупой телёнок, по-видимому, чувствовал угрозу для собственной шкуры, и заполз в самый глубокий и тёмный отстойник, откуда не смел показать даже кончика носа! Но я всё равно был полон решимости произвести кровавую перекраску стен, полов и потолков…

«Материнской платой клянусь — ничто меня не остановит!»

Жаль, что мечты о жесточайшем рукоприкладстве не способны были исправить ситуацию… Впрочем, из этого факта никак не следовало, что рукоприкладство в принципе бесполезно.

Кое-чем оно могло нам помочь.

— Думаю, — обратился я к «Десанну», — пора нанести визит управляющему.

Возражений не последовало: скорее всего, мой хладнокровный напарник почувствовал, зачем нам это. Во всяком случае, глаза у него зло сверкнули, а пасть плотоядно оскалилась.

Я бы от одного такого вида раскололся…

Бит уже пришёл в себя. На нас — внезапных гостей — он глядел не слишком дружелюбно, но предусмотрительно воздерживался от оскорблений, колких замечаний, или бессмысленных угроз. Словом — держал язык за зубами… И упрямо продолжал делать это, даже когда я озвучил свой прямой и совершенно недвусмысленный вопрос.

Уж не знаю, на что надеялся этот большеголовый ублюдок, только он даже не шелохнулся!

— Так, — раздосадованный, я угрожающе упёр манипуляторы в бока, — ты, конечно, можешь и дальше изображать крутого, только посмотрим, что с тобой сделают твои рабы, когда мы бросим тебя к ним в шахту и отвернёмся.

Бит не вдохновился, и продолжил тупо пялиться куда-то мимо нас. Очевидно, мы заехали в тупик, а в такой ситуации может помочь только резкий поворот…

Для этого я и взял с собой «Десанна».

Едва заметный кивок головы, и вот удар лизарда уже сбил с бита всю спесь. Органик с грохотом повалился со стула. По разбитой рыжей морде обильно потекло… черт знает, что там у этого вида внутри. Двумя словами: телесные жидкости. Липкие, и очень вонючие. Их было много, и, похоже, их потеря управляющему совсем не нравилась, как и «ласкающие» прикосновения кулаков огромного злого ящера.

— Агрх! — с хищным рыком мой компаньон подхватил слабо трепыхающееся тело бит и лёгким движением перебросил его через всю комнату. Большая рыжая башка с сочным хрустом ударилась о стену, но, к нашей общей удаче, уцелела. Всего лишь оставила на треснувшей пластальной обшивке большое тёмное пятно. Но пока бит со стоном сползал на пол, «Десанн», кажется, разошёлся до того, что готов был пустить в ход клыки и когти, и попросту разорвать управляющего на части! К счастью, бит не стал доводить до этого.

— Я… я всё с-скажу! — скулил он, трясясь и ползая у нас в ногах. Теперь-то он был готов отвечать на любые вопросы, и говорить обо всём, что нас интересовало. Но «Десанн», для порядка, всё же наградил бита ещё парочкой увесистых ударов, от которых тот с надрывным хрипом согнулся на полу и бешено засучил ногами. Можно было подумать, что он вот-вот испустит дух… Но, думаю, обошлось лишь парой сломанных рёбер.

Да, это были избиение, но не жестокости ради!

Бит достаточно долго управлял шахтой, и у него в закромах наверняка скопилось немного деньжат… Но — он сам же и виноват, что не хранил пароль от банковских счетов на огрызке флимсипласта рядом с компьютерным терминалом! И, потом, почему нельзя было просто принять реальность и озвучить комбинацию, пока его спрашивали по-хорошему?

Всё — жадность. А с деньгами надо расставаться легко и непринуждённо…

— Код верный, — своим вердиктом AU-DT избавил нас с «Десанном» от необходимости возвращаться и продолжать приватную «беседу» с битом. Теперь, получив доступ к счетам управляющего, наш чугунный бухгалтер мог пройти уже проторенной дорожкой… Похоже, немного помятый нами головастик активно пользовался услугами ушлых дельцов из сферы торговли живым товаром — большинство иконок на нужных страницах ГолоНета подсвечивались, как активно используемые. Всё, что оставалось — дождаться, пока сигнал стабилизируется: из-за нашей удалённости от основных галактических ретрансляторов передача шла не только с задержкой, но ещё и с серьёзными помехами, и скорость загрузки данных оставляла желать сильно лучшего… Мы ждали. Ждали... Сперва загружались рекламные фреймы, как назло — заполненные тяжеловесной графикой. Только после них — начиналась загрузка действительно важных элементов и ссылок. А денюжки за каждую стандартную секунду пользования ГолоНетом (и денюжки немалые!) исправно списывались. Да ещё по самому невыгодному для нас курсу, ведь цены-то установлены в кредитах Новой Республики, а счета недальновидный бит держал в пеггатах! И не стоит забывать о банковской комиссии за перевод, и, отдельно, за обмен средств…

Дерут с трудящихся… втридорога!

Кто-то — банки и владельцы ретрансляторов — впрямь нехило зарабатывали на всём этом безобразии.

«Да уж, — невесело подумал я, — если бит когда-нибудь восстановит контроль над своим банковским приложением, то будет неслабо удивлён тем, насколько «полегчал» его личный счёт». Прихватизированные нами вупиупи стремительно таяли.

Наконец, когда всё окончательно загрузилось, и миновало десять уровней проверок, перепроверок и подтверждений, AU-DT смог провести операцию:

— Теперь, — повернув ко мне свою голову произнес дроид, — корабль, который мы ожидаем для отгрузки спайса, будет требовать разгрузки: за весьма скромную доплату капитан согласился сделать крюк и забрать с Клатуина груз приобретённых нами рабов.

— Хорошо, — тихо откликнулся я. Если AU-DT на счёт покупки рабов явно не переживал — быть может, на Аурек-7 он занимался ровно тем же самым, то меня угнетали далеко не лучшие мысли и чувства. К наркобизнесу примешивались теперь работорговля и рабовладение. Неплохой такой минус к карме…

Вспомнились, почему-то, слова одного нехорошего персонажа из очень старого чёрно-белого кино: «Я — капитан Себастьян Перейра, торговец чёрным деревом! Негоциант!»

Впрочем, я смог совладать с собой: спасибо дроидному процессору, который ко всему подходит… философски. Да и время, как и место, не подходили для сомнений.

Если для выживание приходится поступать вот так… Так тому и быть!

Я отошёл от стола, за которым AU-DT всё ещё занимался чем-то в компьютерном терминале управляющего. Возможно, проверял записи бухгалтерии. У меня же были другие дела... В конце концов, раз уж мы сказали «а», беспардонно запустив руки в банковские счета бита, то не грешно было договорить и «б», проверив его сейф. К счастью, управляющий поделился с нами кодом и от него.

Сейф был «спрятан» здесь же, в кабинете, за большим и очень пыльным искусственным цветком из углепластика, изображающим что-то из специфической флоры Клак'дора VII. Комбинация была длинной. Не будь у меня дроидной памяти, я ни за что не запомнил бы такой бесконечный набор цифр, а вот бит со своим громадным мозгом справлялся запросто. Стоило только познакомиться поближе с кулачищами «Десанна», и он выложил код чисто и быстро, как заученное назубок стихотворение на уроке литературы!

За крепко бронированной дверцей обнаружился обтянутый кожей нерфа кейс. Внутри лежали земиды, пеггаты, ауреи, и, разумеется, пара пачек отборного первосортного спайса. Натуральный «золотой парашют» на случай непредвиденных финансовых трудностей.

Если бы мы сбегали с Кесселя — нам бы всё это очень пригодилось… Пришлось реквизировать. Правда, никуда улетать с планеты — в ближайшее время — мы не собирались, но это не значило, что нельзя отыскать «национализированным» богатствам полезное применение.

План родился мгновенно.

Я повернулся к ещё одному нашему другу, до поры скромно и почти сиротливо сидевшему на стуле в уголочке, и поманил его дюрасталевым пальцем.

— Но… — выслушав «план», неймодианец начал нервно переминаться с ноги на ногу; в его взгляде читалось явное сомнение, а руки не спешили принять протянутый к нему кейс, — разв’е это… — он помолчал, явно подбирая наименее обидное для меня слово, — разумно?

Думаю, прямо сейчас Наг Спарров предпочёл бы отправить этого дроида ВХ даже не в отдел технического обслуживания, а прямиком в цех переработки бракованных изделий! Для переплавки во что-нибудь полезное. В открывашки для банок космо-тушёнки из банты, например. Вот только я был более чем исправен…

Надеюсь.

— Вполне разумно, — на мой взгляд, неймодианцу мешала принять мой образ мыслей природная жадность, а также трусость и узость взглядов. — Прямо сейчас ты отнесёшь этот кейс родианцам и скажешь, что мы не можем больше никому доверять, что они — единственные, кто сможет сберечь товар, и вообще — мы очень надеемся и рассчитываем на их дружбу и покровительство.

— Буд’ет сд’елано… — Спарров, разумеется, не мог отказаться. Куда ему было деваться? Кейс перекочевал из моей дюрасталевой лапы в тощую бледную ладонь неймодианца. Для меня ценный груз был почти невесом, но органик заметно пошатнулся от его тяжести…

Ещё бы — внутри кейса требыхалалась просто хаттова куча первосортного спайса!

— И… на что расчёт? — бросив ковыряться когтем в клыках поинтересовался у меня «Десанн». Его цепкий взгляд пристально следил за тем, как неймодианец на вмиг ставших ватными ногах выползает вдоль стеночки из кабинета. Дверь за ним с шипением закрылась. — Насколько я знаю, если доверяешь что-то родианцам — лучше об этом забыть. Навсегда.

— Это нам и надо.

Ящер заинтересованно выгнул бровь, подразумевая следующий вопрос. Я продолжил:

— Иметь с этими психами дело — себе дороже. Пусть лучше окончательно свихнутся. Много спайса они всё равно не слопают, а мы возьмём их тепленькими. Оружие, опять же, лишним не будет, — замолчав, я испытующе (насколько это возможно с неизменной железной мордой) уставился на ящера. Во мне жила надежда, что он одобрит мой образ действий: не только для успокоения души, но и потому что другого плана у меня попросту не было. В конце концов, другого способа выйти из сложившейся на Теш-12 ситуации, кроме насилия, я не видел, но надеялся, что неизбежные убийства удастся сделать менее... напряжёнными, что ли.

«Десанн» задумчиво поскрёб лапой подбородок, прежде чем, наконец, ответить:

— Недурно, — у меня от облегчения даже производительность системы увеличилась на треть процента, — но… — логические цепи вознамерились забить тревогу, — я не стал бы недооценивать способность родианцев поглощать спайс в галактических масштабах.

Я поборол желание засмеяться — всё равно это больше походило бы на помехи в вокабуляторе: слишком не по-человечески — навевает нехорошие мысли.

— Придётся рискнуть. А пока, — я проверил количество зарядов в своём бластере, — разберёмся с теми нашими товарищами, которые думают, что лучший выход — сдать всех Первому Ордену.

— Хочешь просто пойти и пристрелить их? — поинтересовался «Десанн». Он тоже проверил своё оружие.

— В целом — да, — я крепко сомневался, что кто-то воспротивится этому, или воспримет негативно и назовёт беспределов. — В конце концов, кому здесь не плевать на людей? Да ещё и задумавших такое нехорошее дело.

— Логично, — разумеется, ящер тоже оказался далеко не сторонником всеобщего гуманизма и равенства всех биологических вдов. Скорее всего, ему вообще было плевать, кого именно убивать.

— Ну, конечно же, оставляйте все дела по управлению на меня… — недовольно проворчал нам в спину AU-DT, когда мы уже выходили из кабинете управляющего, полные намерения пролить чью-то кровь.

18. Слово ВХ’а. Кровь на пермакрите

Под ногами хрустел изъеденный временем тусклый пермакрит, вибрировали грязно-серые, покрытые паутиной мелких трещин стены. Всё вокруг громыхало, надрывно свистели щели в стыках труб. По коридорам гулко перекатывалось эхо и волнами растекался жар замученного до девяностодевятипроцентного износа оборудования.

Настоящая индустриальная романтика!

Если верить моим внутренним датчикам, в среднем по перерабатывающему комплексу температура воздуха перевалила за тридцать пять градусов. Выше нуля, разумеется. И я не рискнул бы назвать этот результат пределом. Куда там. Что-то подсказывало, что может стать хуже. Гораздо. Особенно если упадёт влажность воздуха… А как ей не упасть? Увлажнители, судя по полученным от AU-DT сведениям, работали мало того, что в режиме «эконом», так ещё и с перебоями. Впрочем, это ещё можно было понять: коаксия у нас имелось гораздо больше, чем воды в накопителях. Воду для комплекса закупали отдельно, и не сказать, чтобы в нужном объёме. Но, как ни крути, даже для меня — для дроида — условия на Теш-12 казались попросту невыносимыми. И это ещё считалось шахтой с почти курортным содержанием — близко к экватору же! Чтобы вынести подобное испытание огнём и медными трубами, лично я хотя бы мог долить в свою систему хладагента, это уже давно пора было сделать, а вот органикам приходилось по-настоящему тяжко. Что тут скажешь? Бизнес по-кессельски — выжми максимум при минимальных вложениях! При наличии буквально разлитого под ногами топлива, добываемого как бы походя, вместе со спайсом, никто и не подумал облагородить предприятие кондиционерами, или хотя бы приличной вытяжкой. Гудящее над головами недоразумение последний раз выполняло свои функции как следует лет сорок назад — когда только-только было создано имперскими инженерами. Теперь же оно только и делало, что гоняло туда-сюда жаркий воздух, да ещё и с высоким содержанием вредных веществ и мельчайших частиц спайса, выделяющихся из руды при её переработке…

Фильтры? Разве их меняют? Об элементарном техобслуживании здесь, как видно, и не слышали. А чтобы хоть немного прикрыть столь вопиющее безобразие — иначе и не объяснишь — был явно занижен уровень освещения всех без исключения помещений. В некоторых местах — радикально. Уж не знаю, сколько коаксия удалось на этом сэкономить, а после — заработать на продаже этого самого сэкономленного… Собственно, из-за высеченной глубоко в сердце каждого кессельского управляющего тезы «экономика должна быть экономной» я едва и не грохнулся мордой в пол, когда, завернув за угол, вдруг наткнулся на внезапное препятствие. Когда фоторецепторы подстроились под условия окружающей среды — под то, что здесь не иначе как с иронией и издёвкой называют освещением, — стало ясно, что под ноги мне «бросился» чей-то хладный труп.

Что же… было приятно, что «конкурирующие фирмы» и без моей помощи избавляются от нежелательных элементов. Друг от друга, равно как и от самих себя.

Перешагнув через разрисованного бластерными выстрелами гаморреанца — явно из «хаттских» — я направился дальше к своей цели.

Оставалось не далеко.

Несмотря на решительный, можно сказать штурмовой настрой, логическими цепями я сознавал, что завалить «первоорденских» будет совсем не просто. Численностью любители далёкогалактических оберштурмгруппенфюреров похвастаться не могли, зато своё логово устроили удачно. Можно сказать, со знанием дела. В удалённом тупичке, аккурат между парой громадных складов, или, вернее сказать, свалок. Там непреодолимыми трухлявыми скалами и высокими ржавыми горами зиждилось заезженное в хлам оборудование, стёртые до рукоятей инструменты, и доведённые до состояния стопроцентного хлама дроиды. Навеки погасшие фоторецепторы грустно взирали с этих ржавых круч на меня с «Десанном»… Кажется, я заметил даже парочку похожих на бумеранги голов дроидов серии В1. Изначальная жёлто-бежевая краска совсем слезла с этих ветеранов полузабытой войны, обнажив рассыпающийся рыжим песком металл.

Совсем не роскошно.

— Вот и оно, — сказал я, останавливаясь и сверяясь с загруженной в мою датабазу схемой.

Лезть в тёмное и тесное «крысиное гнездо» не очень-то хотелось. Это было попросту опасно. Ни пространства для манёвра, ни представления о том, как размещены и насколько хорошо вооружены силы противника. Только и удалось, что благодаря доступу к компьютеру управляющего ознакомиться с картой местности. Если бы ещё кто-то потратился на камеры слежения, чтобы можно было всё оглядеть вживую… Но — что имеем, то имеем. В конце концов, ожидаемая выгода оправдывала риск.

Аки великий стратег, я рассчитывал одним ударом выбить две цели: избавиться от «занозы» в моей блестящей дюрасталевой заднице, и раздобыть оружие. Благо, было, в чьи мощные манипуляторы его пристроить.

Мы с «Десанном» шли на «разборку» не одни — наш маленький ударный отряд гармонично дополняла пара дроидов-охранников. Да, ржавые, да, безоружные, но всё же! Броня, пускай потрёпанная, и физическая сила, хотя ржавчина и клинит сочленения, — уже что-то. Как минимум, сгодятся для отвлечения внимания, или роли живых щитов. Конечно, имелся ещё и третий дроид, но он был очень занят — выполнял функции злой собаки, то есть сторожил шаттл. AAL-1971/9.1 по-прежнему стоял на одном из складов, и оставался козырем нашем рукаве. Его никак нельзя было терять. Конечно, без бластера от одинокого дроида-охранника было мало толку в плане защиты, но он мог прекрасно выполнять роль сигнализации, сообщая о любой потенциальной угрозе. Вдруг кто-то попытается угнать наш бесценный транспорт?..

Если что-то на Теш-12 пойдёт не так, как запланировано, можно будет хотя бы попытаться отступить. И скрыться. Если не с планеты, то на планете.

Склады-свалки остались позади. Мы добрались до цели. По изначальному имперскому кадастровому плану помещение перед нами значилось как слесарная мастерская. Сложно поверить, но когда-то предполагалось, что оборудование, инструмент и дроидов добывающего комплекса будут обслуживать!

Хорошо, что потом от подобной «крамольной» мысли отказались, а то страшно подумать, какие были бы финансовые потери…

С шипением, железным лязгом и протяжным скрипом раскрылись створки дверей. Мы вошли внутрь. Не слишком глубоко.

«Та-а-ак», — пришлось замереть практически в дверях. Уже отсюда можно было во всех живописных деталях оценить открывшуюся картину торжества ничем не сдерживаемой конкуренции.

В логове «первоорденских» было так же темно и грязно, как везде на Теш-12. Даже грязнее. И вовсе не из-за того, что это бывшая слесарка, которой вроде бы даже полагается пребывать в несколько замасленном и изрядно заваленном бесчисленными отдельными деталями всякого разного состоянии. Оно было грязным главным образом из-за местных недолговечных обитателей…

Всё было загажено. Ими.

Буквально, ими.

Стандартизированный джеонозианский промышленный штамповочный автомат обеспечил меня непробиваемым на эмоции дюрасталевым «лицом». Благодаря этому важнейшему факту я сумел с до завидного потрясающей невозмутимостью двинуть носком ноги, чтобы убрать со своего пути валяющееся на полу ухо. Ухо, хотя и обрело полную независимость от своего природного первородного организма, явно принадлежало когда-то гордому представителю человеческого вида. Это я мог определить с высокой точностью — спасибо аналитической программе дроидного мозга. В целом же… Хотелось присвистнуть.

«Ну и накрошили…»

Думаю, даже самый тупоумный выпускник захолустного татуинского ПТУ по специальности слесарь-ремонтник влагоуловителей понял бы, что мы малость опоздали с визитом: «первоорденские» тонким, хотя и не вполне равномерным фаршем были ныне размазаны по своему убежищу. И, вроде бы, это даже хорошо. Просто замечательно. Плохо только, что их оружие досталось не нам. Ещё хуже, что те, кому оно досталось, всё ещё находились здесь же, и встречали нас далеко не хлебом-солью…

Причин для любви, конечно же, не было.

«Слушайте… — задался я риторическим вопросом, оценивая взглядом малость замаравшуюся в кровищи конкурирующую фирму, — а как они друг друга приветствуют-то? — бандитские морды соперников не сулили ничего хорошего. — Во всяком случае, точно не раскланиваются, как дворяне, — так и не отыскав в базах данных подходящей модели поведения, я с сожалением констатировал: — Стало быть, интуиция подскажет».

Над головами как-то совсем не весело мигнула лампа, и совсем уж грустно зашумел ветер в вентиляции. Ядовитой, вредной даже для моей электронно-механической начинки пыли в воздухе стало раз в десять больше. Ждать было нечего.

— Пошли, — то ли спрашивая, то ли призывая шепнул я «Десанну». Морда у лизарда злобно щерилась — похоже, мой напарник не слишком любил дышать кессельской пылью.

— Пошли, — так же тихо выдохнул ящер, широко раздув при этом ноздри, от чего пыль вокруг закружилась маленькими вихрями. И мы пошли. Непринуждённо, и даже, можно сказать, вальяжно, как хозяева положения… Но под внимательным присмотром и цепким приглядом товарищей, которые нам совсем не товарищи. Разделявшее нас расстояние, ввиду ограниченности территории, быстро сократилось метров до десяти. Только тогда мы остановились.

Поскольку никто не спешил хвататься за бластеры, можно было и поговорить. Или, во всяком случае, попытаться.

— Ну что, пацаны, кто отвечает за базар? — я и сам не ожидая от себя такой борзости и бандитского гонора. — Кто вас в бой ведёт, а?

«Наверное, они тоже такого не ожидали: один ноль в мою пользу, что ли?»

Всего «пацанов» было семеро: вислоухий забрак с парой обломанных рогов, трое типичных сморчковидных викваев, тощий зелёный тви’лек с бледной рожей бывалого наркомана, крепко сбитый гаморреанец, и похожий на голодного бульдога клатуинец. Последний и полшага вперёд сделать не успел, а я уже, в общем-то, понял, что главный среди присутствующих именно он. Это становилось очевидным даже не по наколкам, которые покрывали все доступные взгляду части его тела... К авторитетному представителю кессельского криминалитета плотно и потно липла восьмая участница представления, которую при всём желании не получалось причислить к «пацанам», хотя определённое сходство с её стороны имелось.

«Красота-то какая… Лепота».

— Ты Груда знаешь? — поинтересовался клатуинец, глядя на меня исподлобья своими маленькими узкими зенками. — С Нимбана…

— Р-р-рарх! — грянул внезапный рык. Клатуинец едва успел договорить, и не ожидал столь внезапного звериного рыка. Но вздрогнул не только он — остальные бандиты тоже немало струхнули. Теперь же эти «бравые парни» опасливо поглядывали на «Десанна». Огромный мускулистый ящер стоял рядом со мной, как ни в чём не бывало. Даже глазом не моргнул, шельма, будто это не он наделал столько шума, так смачно чихнув! Хорошо ещё, что ничего смертельного не произошло, и никто не успел дотянуться до оружия. Когда все успокоились и перестали коситься на лизарда, настала моя очередь говорить:

— А ты… — я на секунду задумался, — Диму Волкова знаешь? — а на какого ещё авторитета можно было бы сослаться? — Из Вологды.

На морде клатуинца отразились смешанные эмоции. Ни дать ни взять — бульдог с запором. Но, в основном, это походило на проявление поздней стадии кретинизма. Прервать волну системных ошибок в пустой головушке этого органика смог только очередной громогласный чих «Десанна». Все снова вздрогнули, но до стрельбы дело опять же не дошло. К счастью. Огневая мощь была явно не на нашей стороне.

— Короче… — клатуинец попытался принять особенно важный вид, хотя его, как и других, заставил изрядно перетрусить изданный ящером рык. — Что будем решать? — и глянул на меня так… испытующе, что ли, нахмурив безволосые брови.

«Вот он, критический момент. Только бы ничего не испортить…»

— Да ничего, — прозвучало даже слишком нагло. — Вам здесь делать нечего… — что вообще я мог ляпнуть, стоя перед выпендривающимся клатуинцем, на котором, в довесок, откровенно повисла потасканная женщина-гран лет эдак сорока пяти. С хвостиком. Это если верить моей аналитической программе, проведшей поверхностную оценку уже малость обвисшей кожи этой «мадам». Наблюдая её неаппетитно выставленные наружу пятнистые телеса… Едва ли что-то хорошее, разумеется! Остапа понесло. Слова потекли сами собой… — Это наша банта, и мы её доим. Понял?

— Чего? — на пёсьей роже органика отразилось искреннее непонимание. Что уж там! Мои высокочувствительные слуховые датчики разве что не фиксировали скрип шестерёнок в его башке. Это почему-то прибавляло уверенности:

— Повторяю, для особо одарённых: это наша банта, и мы её доим.

Клатуинец оглянулся через плечо, ища поддержки у своих парней, но те, похоже, тоже не особо понимали, о чём речь, и что вообще происходит. Наконец, органик определился с ответом:

— Так дела не делаются, — клаитуинец всё сильнее напрягался, и даже начинал нервничать. — Груд на Нимбане, а мы тут… — договорить ему я не дал.

— Ты чего, не врубаешься? — я почти угрожающе махнул дюрасталевой лапой перед бульдожьей рожей. — Это наша банта, и мы её доим!

— Да какая банта?..

— Р-р-рарх! — третий чих «Десанна» был самым мощным. Настолько, что большинство «хаттских» парней пригнуло к самой земле, да и дама-гран, не удержавшись, свалилась на грязный пермакрит пола. При этом вылетевшее из её пасти ругательство оказалось ещё более грязным… и позволило оценить всю мощь её даже не коровьего, а поистине бычьего горла. Любой мужик позавидует! Но, о вкусах не спорят.

На этот раз потребовалось немного больше времени, чтобы все пришли в себя. К счастью, претензии, если они у кого-то имелись, следовало направлять адрес управляющего, который с настоящим фанатизмом экономил на обслуживании вентиляции, из-за чего кругом и витало столько пыли.

— Короче, — снова приняв важный вид продолжил клатуинец. Похоже, он уже не сомневался в том, что стоящий перед ним дроид слетел с катушек, и попытался обратиться с к моему напарнику, но куда там!

— Короче, — я не мог позволить кому-либо завладеть инициативой, — это наша банта, и мы её доим. Понял? Всё. — я махнул рукой. — Заканчиваем базар… — и тут моё внимание привлёк какой-то шум из-за дверей. Из-за тех самых, откуда недавно явились мы с «Десанном». В общем-то, эти двери были здесь единственными.

Логически цепи заработали на полную мощь, рисуя варианты развития события. Один другого хуже. Например, это могло быть подкрепление «хаттских».

— Там кто? — кивнув на закрытые двери поинтересовался у клатуинца «Десанн». Похоже, от него тоже не укрылись странные посторонние звуки. Но клатуинец ему не ответил. Сначала — из-за того, что не успел, затем — это стало не нужно, а потом — он уже и не мог.

Бац!

Когда двери снова со скрипом раскрылись, внутрь ворвался настоящий ливень бластерного огня! Голубые, алые, оранжевые всполохи косили всё вокруг. В первые секунды этого хаоса клатуинец ещё успел продемонстрировать всем, что жавшаяся к нему женщина-гран не бесполезна, но затем её изрешечённое в фарш тело уже никого не могло заслонить от смертоносных зарядов. Два трупа, хрипя и булькая кровью, повалились на пермакритовый пол. Следом, страшно выпучив глазищи, отправился сплавляться по реке забвения сторчавшегося вида тви’лек. Оставшиеся «хаттские» успели среагировать, и, как минимум, выхватить бластеры. Правда, первый из викваев всё же умер раньше, чем положил палец на спусковой крючок.

Мне и «Десанну» тоже повезло — нас прикрыл один из наших дроидов-охранников. Жаль только, эта героическая смерть резко сократила численность нашего отряда. Зато бравый собрат павшего бойца успел среагировать и, подхватив пушку мёртвого клатуинца, прикрыл наш с ящером отход за ближайшее укрытие. Увы, только на это его и хватило — шквал бластерного огня не ослабевал, и выкосил не только парочку пытавшихся отстреливаться викваев, но ещё и последнего нашего дроида.

«Вот блядство… Покойся с миром, братец», — со скорбью в душе проводил я взглядом в последний путь безвозвратно утраченное имущество нашей маленькой и пока ещё очень бедной концессии.

Между тем, в заполненную кровью, трупами и запахом плавящегося металла и пластика слесарку ввалилось нечто, оглашающее всё вокруг дикими визгами на сумбурной смеси хаттского, общегала и…

— Уок! Уок! Уок!

…родианского. Блядь.

Ну, кто ещё это мог быть?

Ни дать ни взять — внезапное появление кавалерии!

На хоботках ведущих непрерывный огонь родианцев виднелись отчётливые следы употреблённого в непомерном количестве спайса. Что уж там, даже мои далеко не самые совершенные датчики, несмотря на расстояние, с лёгкостью зафиксировали повышенное содержание паров наркотических веществ в дыхании этих органиков. Про безумный блеск фасеточных глаз и вовсе лучше молчать.

Странно, как эти пятеро вообще умудрялись стоять на ногах, не то, что вести более или менее прицельный огонь. Правда, трое из них тут же продемонстрировали, что слабо сознают, куда именно нужно стрелять, и начали остервенело бурить новые дырки в том, что осталось от «первоорденских», не забывая при этом громко и бурно высказывать, что именно они думают о представителях человеческого вида, и слова «poodoo» и «sleemo» были здесь самым мягким из того, что получалось разобрать.

Этой кровожадной, но совершенно ненужной вакханалией тут же воспользовались уцелевшие «хаттские». Толстокожего гаморреанца и так-то было не легко свалить с ног, а у него из-за спины ещё и вёл довольно меткую стрельбу вислоухий забрак с обломанными рогами. Действуя в тандеме, эта парочка смогла быстро и ловко убрать пару родианцев.

— Nee choo! — крикнул забрак, намереваясь пристрелить третьего, но выстрелить не успел: в голове у него, прямо промеж двух сломанных рогов, возникло дополнительное отверстие. Не иначе как для проветривания мозга. Это уже я постарался. Между тем, уцелевшие родианцы и «Десанн» завалили гаморреанца. Огромная туша этого органика выдержала, должно быть, три дюжины выстрелов, прежде чем из развороченное в ошмётки брюха повалили наружу вонючие ярко-пурпурные кишки. И даже тогда свинорылый монстр, левой лапой пытаясь запихнуть внутренности на их законное место, правой ухитрился проломить череп оказавшемуся поблизости родианцу. Только после этого монстр свалился и, громко взвизгнув, и окончательно испортив воздух, издох.

Бластеры замолчали, но тишина продержалась недолго. Всё ещё крепко ужаленные спайсом, двое выживших в развернувшейся бойне родианцев огляделись вокруг и… истошно, по-настоящему безумно захохотали!

Не думаю, что уши органических существ способны выдержать подобное какофоническое испытание. Это даже не ржание, а какой-то стон испорченных волынок.

Помимо смеха, хотя их и скрутило так, что они уже не могли разогнуться, родианцы пытались ещё что-то сказать мне и «Десанну», но выходило у них плохо. Разобрать хоть что-то в этой словесной бурде не сумела даже моя аналитическая программа, а языковой узел настойчиво твердил, что подобное хаотическое смешение языков и вольное построение фраз — преступление против законов галактической лингвистики, за которое во времена Империи сразу расстреливали.

Мы с «Десанном» переглянулись. В глазах лизарда я увидел именно то, на что рассчитывал: понимание и полное согласие. Не понадобилось даже переговариваться, или что-то уточнять.

Два выстрела из двух бластеров прекратили издевательство над всеми словарями и учебниками по языкам далёкой галактики. Дикий гогот сразу смолк. Звучало в этой мешанине слово «pateesa», или это было просто что-то похожее… Не важно. Нам такие друзья были не нужны. Слишком ненадёжно. Слишком сумасбродно. И никакого спайса не напасёшься.

— Зато… сколько бластеров сразу, — оценил итог нашего предприятия «Десанн». Я не мог не согласиться:

— Давай соберём, и уходим отсюда. Слишком грязно.

19. Сделки и союзы

В среднем, если подводить промежуточный итог, всё вышло даже лучше, чем я рассчитывал. «Первоорденские» — ушли в расход, «хаттские» — знатно получили по своим резиновым мордам, а мы — заимели в своём кулацком хозяйстве бластеры. Много бластеров. Относительно предыдущей «голодной» поры. Правда, стрелять из них стало резко некому, ведь без потерь не обошлось.

Увы.

Два дроида — минус. Скорбная весть об этом заставила заискриться праведным возмущением все системы AU-DT. Достопочтенный банковский дроид буквально каждой микросхемой болел за общее дело, и был чрезвычайно возмущён понесёнными убытками:

— Вот как, — удивительно, но чугунная рожа счетовода умудрялась выглядеть до крайности возмущённой, а в фоторецепторах читался неприкрытый и даже грозный укор. — Снова непредвиденные траты.

Чувство, будто я вынул кредиты прямиком у него из кармана!.. Настоящий бухгалтер.

Впрочем, ничего не возразишь — более чем серьёзный ущерб для концессии. Но и горевать из-за потери я не собирался. Как говорил незабвенный основоположник главной имперской доктрины товарищ Таркин: «страх будет теперь нам опорой».

Нет, боевой станции у меня в загашнике, разумеется, не имелось, но я всерьёз надеялся, что слух о приключившейся «кровавой бане» окажется ничем не хуже. И не важно, что «первоорденских» завалили другие. Кто теперь об этом расскажет? Мы — единственные живые свидетели событий. Так почему бы не присвоить все заслуги себе? Учитывая, что до отгрузки оставалось очень мало времени, не следовало чураться никаких средств установления полного контроля над Теш-12. Я всерьёз опасался, что прибытие корабля подтолкнёт образовавшиеся на комплексе банды если не к настоящему объединению, то как минимум к одновременным враждебным действиям против одной единственной цели.

Против нас.

Будучи реалистом, рассчитывать на позитивный исход при таком развитии событий я не мог. К счастью, никуда не делась бандитская подлая натура. Органики, что с них взять?

Водицы утекло всего ничего — не больше пары стандартных часов после окончания «разборки» — а к нашим дверям уже прокрался вдоль стеночки знакомый сниввианин. Тот самый, которого мы забрали с Аурек-7, и который затем бросил своего дружка нозаврианина ради роли шестёрки у «хаттских». И вот — он у нашего порога.

«Надо же, какая встреча!»

Но, если без шуток, в этом визите я увидел хороший для нас знак: у подобных сниввианину подлых существ всё же есть некая природная чуйка, и, если они начинают копошиться, можно смело считать, что «жу-жу» творится неспроста. Должно быть он, как чующая орехи и трюфели свинья, уловил, что у нас есть все шансы выйти из заварушки победителями, и решил примазаться к успеху.

— Ну, с чем пожаловал? — выгнав, а вернее — вежливо попросив нашего бухгалтера освободить барское место, я встречал гостя сидя в кресле управляющего. Даже ноги на стол закинул! Увы, здесь я снова оплошал и, не рассчитав силы, причинил новый убыток предприятию — оставил на дешёвой сталепластиковой столешнице вмятину по форме своих пяток…

«Пусть вычтут у меня из зарплаты…» — иронично подумал я, внимательно разглядывая гостя и раздумывая над тем, насколько действительно велики на данный момент наши шансы на успех. Сниввианин не стал ходить вокруг да около, а сразу перешёл к делу:

— Брулдук знает, что это вы замочили Варда и его парней, которых он взял, чтобы разобраться с теми человечками, — он шмыгнул своими огромными ноздрями, которым позавидовал бы любой знатный племенной свин с долгой родословной. — Брулдук очень недоволен.

— Каковы органики — такова и дискуссия, — философски ответил я, про себя подметив, что покойный клаитуинец, оказывается, не был главой «хаттских». Или, как вариант, ему быстро нашлась замена. А я-то пускай немного, но надеялся, что в лагере конкурентов вспыхнет хотя бы соперничество, а ещё лучше — кровавая резня за лидерство. Увы, не повезло.

Сниввианин, помявшись, снова заговорил:

— Брулдук хочет крови, — эти слова звучали вполне естественно. — Иначе его перестанут уважать.

— Ага, — я был абсолютно спокоен, делая вид, что таких вот кровожадных мстителей за полёгшую братву на завтрак ем, и не отрыгиваю. — А ты чего хочешь? Не навестить же ты нас пришёл?

— Хочу свалить с Кесселя. Живым, — почему-то я совсем не удивился, услышав о подобной мотивации. В стороне насмешливо хмыкнул «Десанн», ведь наш ящер тоже не дурак.

— Тут таких большинство, — медленно произнёс я, намеренно добавив зловещих басов в настройках вокабулятора. — К нам-то зачем пожаловал?

Сниввианин нервно повёл плечами. Невысокий, но плотный, похожий на бочонок на коротких кривых ножках, он выглядел нелепо, если не сказать смехотворно, и всё же… его не следовало считать всего лишь тупым мясным мешком. Будь он таким, вряд ли ходил бы до сих пор среди живых. Он бы тогда даже с Аурек-7 не выбрался.

— Думаю, — чёрные глаза-бусины органика хитро блеснули, — вы завалите Брулдука, как завалили Варда.

«Ну надо же…» — мне даже стало немного приятно, что наши шансы так высоко оценивают. Но на лесть всё равно не повёлся — воспротивились логические цепи, подсказав, что нельзя так просто идти на встречу всяким скользким типам. Лучше держать их в ежовых рукавицах, тогда они будут сговорчивее. И вернее.

— А ты, — я выдержал многозначительную театральную паузу, — помирать не хочешь. Верно?

— А кто хочет? — согласно кивнул сниввианин, обнажив в уродливом подобии улыбки свои кривые жёлтые клыки. Хороший стоматолог ему бы не помешал.

— Поэтому и пришёл?

— Чтобы предупредить, — уточнил он, почесывая заскорузлыми толстыми пальцами покрытый грубой щетиной подбородок.

Надо же, какой заботливый. Впору было вручить ему медаль имени матери Терезы, но, почему-то, хотелось только отвесить крепкого пинка под зад. Впрочем, стоило воздержаться от потакания своим желаниям — так будет полезнее для дела.

— Предупредил. Спасибо, — на этом я дал понять нашему гостю, что «высочайшая аудиенция» окончена. О чём ещё разговаривать? Не о погоде же на этом полушарии Кесселя? Тем более, что обещать ничего я не собирался. Особенно — в открытую. Зачем мне это?

Уже стоя в дверях, сниввианин, которого такой итог встречи заставил облиться холодным потом — мои датчики уловили изменение в составе воздуха вокруг него — оглянулся:

— Мы ведь… понимаем друг друга? — в его голосе я услышал волнение. Сниввианин пытался скрыть своё состояние, но не преуспел. Тело выдавало его.

— Иди уже, — я по-барски широко махнул ему манипулятором. Пусть свинка понервничает. Может, страх поможет не наделать ей новых ошибок.

— Дерьмо банты, — весомо оценил нашего визитёра «Десанн». Вероятно, сниввианин это услышал — дверь ещё не успела закрыться полностью. Что же… Пускай. Послушать о себе правду ему было бы даже полезно.

— Ещё какое, — я выразил полную солидарность с суждением компаньона. Неприятно было иметь дело с такими убогими духом существами: ничего хорошего от них ждать не приходилось. И всё же… Слова сниввианина о планах «хаттских» не стоило оставлять без внимания. Эти парни всё ещё оставались самой многочисленной и сильной бандой на Теш-12.

Если они возьмутся за нас всерьёз, вряд ли это хорошо закончится.

— Что теперь? — поинтересовался «Десанн». Не похоже было, чтобы лизард нервничал, или переживал какие-то тяжёлые душевные метания. Просто интересовался, как если бы речь шла о выборе ужина. И такое хладнокровие не трудно было объяснить. Не только видовыми особенностями моего компаньона… Вот уж кто-кто, а он воспользовался расширением нашего арсенала по полной. С ног до головы обвешанный оружием, «Десанн» выглядел теперь просто впечатляюще. Роскошно! Настоящий боевой чемодан. Кожаный ящер с мощными лапищами. В его конкретном случае пара висящих на поясе тяжёлых бластерных пушек не казалась пустой бравадой — клыкасто-когтистому воину вполне хватит сил пустить их в дело для стрельбы по-македонски… Ни дать ни взять — Рэмбо далекогалактического разлива. Но даже такой лихой казак — не ультимативное оружие. Всё-таки, нас слишком мало для войны с целой бандой агрессивно настроенных головорезов. Принимая это во внимание…

— Придётся договариваться, — вынес я свой вердикт.

Возражений не последовало. На самом деле, хорошо, что у нас всё всегда практически единогласно — это облегчает и без того не самую лёгкую жизнь, где что ни день, то сюрприз. Чаще всего — неприятный. То тебе наркоторговцы, то хатты, то Первый Орден, то ещё какие-нибудь типичные для далёкой галактики создатели вечного кипиша… Но — к делу!

Роль «посла турецкого султана» вновь досталась словно тень вхожему везде и всюду неймодианцу. И хотя Наг до сих пор не вполне отошёл от визита к родианцам-наркоманам, деваться ему, бедолаге, было некуда. Так что, пусть привыкает вносить свой вклад в общее дело, а иначе — придётся сокращать довольствие.

— Верю в тебя, — напутствовал я Спаррова, у которого уже традиционно подкашивались ноги и обильно тёк по спине моментально пропитывающий серую ткань шахтёрского комбинезона пахучий пот.

Можно было подумать, что я его на убой отправляю… Симулянт!

Впрочем, где-то глубоко в своих микросхемах я искренне надеялся, что неймодианцу станет полегче — теперь-то мы были в авторитете. Не совсем по закону… Зато — по праву сильного. Тоже неплохо, ведь с такой позиции любое сказанное слово приобретает дополнительный вес.

Я уже почти видел себя этаким доном Карлеоне кессельского разлива… Не хватало только парадного костюма.

Договариваться, разумеется, я планировал не с «хаттскими». Идти с этими «редисками» на диалог после случившегося — себя не уважать, и вообще — дохлый номер. Такие разногласия стираются только кровью, это любому ясно. А вот чтобы кровь пролилась не наша, я и отправил неймодианца к другим группировкам. Пускай они были поменьше и послабее, однако толпой блохи собаку съели.

Я оттарабанил дюрасталевыми пальцами по столешнице незатейливую мелодию. Было очень интересно и волнительно: отзовётся ли кто-то? Вообще-то, всё висело на волоске. Таймер на компьютерном терминале мучительно медленно отсчитывал стандартные секунды.

«Где там мои блохи?»

Кто-то тихо поскрёбся в дверь. Я мгновенно взбодрился. Это был Наг Спарров.

— Ну, — мне уже не терпелось, — выкладывай, что там?

***

К настоящему времени, после всех перипетий, происходивших как на виду, так и в тени лабиринтов Теш-12, «блох» оставалось три группы. Помимо нас и «хаттских». Сформировались они, насколько я мог судить, не столько по видовому признаку, сколько вокруг более или менее сильных лидеров, или на основании ранее сложившихся связей между шахтёрами. Но, как бы там ни было, каждая из этих банд получила предложение «подружиться».

И вот — как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…

«Сходняк» состоялся в комнате для переговоров. Была и такая на Теш-12. Чем-то она даже напоминала зал заседаний первой «Звезды Смерти». Впрочем, это и не удивительно, ведь и там, и там строителями выступали главные сторонники стандартизации и архитектурного единообразия — имперцы. Только в нашем случае размеры были поскромнее, а вся мебель — из материалов подешевле, а так — очень похоже. Вплоть до минималистичных, но стильных стульев на колёсиках. Жаль только, что часть из них были уже сломаны… Впрочем, места всем хватило, тем более что сидели только четверо. Остальные остались стоять за спинами своих лидеров, как бы намекая и напоминая, что засиживаться не стоит, и в любой момент всё может перейти в плоскость столь уважаемых великим и ужасным Энакином Скайуокером «агрессивных переговоров».

Кресло с самой высокой, но немного погнутой спинкой досталось мне, как устроителю нашей маленькой мирной конференции. Сидя на нём со свойственным дроидам невозмутимым и незыблемым видом, я мог откровенно и внимательно рассмотреть своих собеседников.

Вот вам ещё один плюс дроидного существования — по фоторецепторам никто и никогда не поймёт, куда именно и на что вы смотрите, и какими взглядом. Очень удобно. особенно когда действительно есть. на что поглазеть.

Прежде всего моё внимание заслужила дама-раттатака — лидер одной из банд.

Честно говоря… я не сразу понял, что передо мной именно дама, но в данном конкретном случае это был скорее комплимент! Комплимент могучим рукам и ещё более мощным бёдрам этой знойной женщины, мечты любителей порки и прочего БДСМ. И не смотри, что лысая — такая уж особенность биологического вида. Не портила общего вида даже по-мертвецки бело-голубая кожа. А этот звучный голос с лёгкой хрипотцой…

На её фоне носящий дыхательную маску лысый тогнат и похожий на прямоходящего серо-коричневого крокодила трогодил казались какими-то… скучными. Если верить датабазе — типичные представители своих видов. Никакой изюминки, никакой яркой фишечки. Громилы, да и всё тут.

Пожалуй, избаловала меня далёкая галактика всякой невидалью. А много ли я видал? Нар-Шаддаа, да Кессель, а уже хрен впечатлишь. Впрочем, если не удастся договориться, больше ничего и не увижу…

— Почему мы должны тебя слушать, дроид? — задала главный вопрос раттатака. Почему-то, именно от неё я этого и ждал. Мамочки мои, женщина-то не только сильная, но ещё и сообразительная! Хотя, пожалуй, будь иначе, она и не смогла бы стать лидером банды.

— Потому что я хочу вам помочь, — ответил я, выбрав в настройках вокабулятора такое звучание, будто сказанное — это нечто само собой разумеющееся.

— Помочь? — и без того не отличающаяся интеллектом физиономия трогодила приобрела ещё более дурацкое выражение, хотя, казалось бы, куда ещё тупее? Но в этом направлении, как видно, дна нет.

— Верно.

— А, по-моему, — тогнат был посообразительнее, — ты просто хочешь использовать нас против Брулдука, — речь этого органика искажалась дыхательной маской, поэтому его тон понять было труднее, но я всё же не уловил в нём агрессии. Скорее, резонное недоверие.

— Разве это не одно и то же?

— Говори яснее, дроид, — потребовала раттатака, и в её подчёркнутых глубокими тенями глазах я увидел неприкрытое нетерпение, — хватит ходить вокруг да около.

— Хорошо, — согласился я, приступая к изложению аргументов. — Подумайте сами: у Брулдука сейчас преимущество в силе. Когда прибудет корабль за спайсом, он с лёгкостью захватит его, и что тогда будет? — я не стал дожидаться, что кто-то ответит. — Он улетит на нём, и бросит вас всех здесь. Или убьёт, если вы попытаетесь ему помешать.

— А зачем ему мешать? Мы можем присоединимся к Брулдуку! — трогодил растянул свою длинную клыкастую морду в убогом подобии ухмылки. — Принесём ему твою голову, и он с радостью нас примет.

Некоторые из присутствующих бандитов — не только из шайки трогодила — согласно закивали. Я не был этому удивлён, и не был захвачен врасплох:

— Возражение: разумеется, вы можете так поступить, но… — ох уж это «но». Всегда оно есть.

— Но? — раттатака выгнула безволосую, подчёркнутую только тенями вокруг глаз бровь. Как минимум эту женщину я смог заинтересовать.

— Но, я бы не стал доверять приспешникам хаттов, — я очень надеялся, что и другие придерживаются такого же мнения: неспроста же не все освободившиеся шахтёры примкнули к «хаттским». — Даже если Брулдук возьмёт вас с собой, что произойдёт, когда корабль достигнет Пространства хаттов? А он отправится именно туда, я вас уверяю.

— И что же? — теперь мои слова задели за живое и тогната.

— Чтобы заработать пару очков в их глазах, Брулдук отдаст вас своим хозяевам-хаттам, и вы все окажетесь в местах, очень похожих на это, — я обвёл манипулятором зал, но подразумевал, разумеется, спайсовую шахту, — но уже без бластеров, и будете горбатиться на склизких ублюдков, пока не умрёте.

«Ну, как вам перспектива?»

— С чего бы ему так поступать? — трогодил всё ещё не был убеждён, хотя и в его глазах я заметил зарождающееся сомнение. Оставалось немного дожать пациента:

— Сейчас вы не с Брулдуком, а сами по себе — разве он сможет это забыть? — разумеется, я не был ни в чём подобном уверен, но разве это помешает мне обвинить незнакомца во всех смертных грехах? Ради успеха общего дела — нет. А значит, настало время рискнуть. — Все знают, что он — злопамятный кусок дерма банты, который не заслуживает никакого доверия.

Главное — говорить уверенно, добавить мощных басов и обертонов в вокабуляторе, и вот — можно с нарастающим удовольствием наблюдать, как присутствующие согласно кивают головами. Большинство из этих существ, скорее всего, не обмолвились с Брулдуком и парой фраз, или вовсе не видели его, трудясь в разных сменах, или разных частях шахты Теш-12, но публика была далеко не самая изощрённая, и экспромт удался.

«Маэстро, фанфары!»

За моей спиной, аки Дарт Вейдер при Таркине, возвышался не менее внушительный в нашем конкретном случае персонаж — «Десанн». Прямо сейчас я, благодаря чутким слуховым датчикам, уловил, как он едва слышно усмехнулся. Для меня это было сродни заслуженным овациям от почтеннейшей публики. Но пускай мне и удалось переломить общественное мнение в свою пользу, само представление ещё не кончилось. Настало время для второй части Марлезонского балета.

— Может ты и прав, — судя по тону, раттатака не сомневалась, что я прав, — но это ещё не значит, что мы с тобой заодно.

— Да, — поддержал её тогнат. — Где гарантии, что ты не попытаешься кинуть нас, как и Брулдук?

— Зачем мне это? — начал было я, но оказался прерван раттатакой:

— Вот только давай без этого, дроид! Мы хотим свалить с Кесселя поскорее. А вот ты, похоже, никуда не торопишься. Не чувствуешь здесь конфликт интересов?

У меня появились крепкие подозрения, что тут не обошлось без сведущего в моих планах нозаврианина, поэтому отпираться не стал, и выложил всё более или менее откровенно:

— У меня здесь остаются друзья, которым надо помочь. Без них я улететь не могу.

— Очень трогательно, — судя по холодному лицу раттатаки, её слова расходились с действительностью, — но нам-то что?

— Разумеется, ничего. Но вы должны понимать, что я не могу позволить Брулдуку свалить. Может хатты и не связаны с Первым Орденом, но с некоторыми из них у меня есть незаконченные дела, — разумеется, я не забыл про долг перед Азжулой Хаттом, которого мы с Леруж кинули на деньги и спайс. — Кто знает, не аукнется ли мне это здесь, на Кесселе? Достаточно будет одного слова любого из хаттов, чтобы все мои планы здесь обратились в ничто.

— Значит, хочешь убрать Брулдука, чтобы сохранить в тайне своё местонахождение? — и снова раттатака всё прекрасно поняла. — Тогда и нас тебе выпускать с Кесселя резона нет.

— Вы могли бы задержаться, — видя выражение лиц бандитов, я поспешно добавил. — Не на долго. Как только я решу свои дела с полковником Корном, все вы можете быть свободны.

Трогодил хрипло рассмеялся, услышав мои слова, но двое других лидеров остались серьёзны.

— Зачем нам это? — наконец произнёс тогнат.

Что же, это уже неплохо… Теперь оставалось заинтересовать их. Благо, у меня имелось кое-что в рукаве, чем можно помахать перед носами этих сомнительных граждан:

— До тех пор, пока мой план не осуществится, — в зале воцарилась тишина: все внимательно слушали мой размеренный механический голос, — шахта Теш-12 продолжит работать в штатном режиме. Мы будем добывать и отгружать спайс, получая за это деньги. Как только дело будет сделано, каждый получит долю из общей выручки. Тогда вы сможете свободно покинуть Кессель. Для этой цели я найму и оплачу из своей части прибыли корабль. Вы будете вольны решать, куда отправиться, — уже на этих словах мои фоторецепторы и датчики зафиксировали повышенный интерес со стороны присутствующих: всё же «злато» — великий мотиватор, но я решил накинуть ещё немного «сладкого» сверху, чтобы завладеть чужими умами уже наверняка, — Кроме того, если все мы хорошо поработаем, в наших руках окажется запас высококачественного спайса, часть которого вы сможете забрать с собой и распорядиться им по-своему усмотрению.

— А с нас — только оставаться здесь? — уточнил тогнат. Кажется, он был уже не против.

— Да, — подтвердил я. — Вы только должны помочь мне избавиться от Брулдука и его парней.

— И ты освободишь своих друзей сам? — это уже вступила в деловые переговоры раттатака. Я уловил её заинтересованность, и был этому чрезвычайно рад.

— Если захотите посодействовать — я буду только рад, и… — было очевидно, что ещё следует сказать, — оплачу ваши услуги из своей доли.

Этим я точно перекрыл все возможные возражения. Ни раттатака, ни тогнат не проявляли признаков недовольства. Судя по всему, они всерьёз обдумывали моё предложение, да и их ребята перешёптывались, решая для себя. надо ли оно им. Только трогодил оставался хмур, но, видя общий положительный настрой, ничего не возражал. Тем более, что его парни явно выражали заинтересованность в обещанных деньгах. Наконец, под их давлением смягчился и этот «чемодан».

— Хорошо, — наконец высказала своё решение раттатака. Она была первой. — Твоё предложение звучит заманчиво, дроид… — без драматической паузы не обошлось. — Я с тобой.

— И я, — в менее театральной манере поддержал её тогнат.

— Но только не вздумай надуть нас, — это подтянулся жадный трогодил. Запах наживы теперь уже не отпускал его.

— Разумеется, — хотя я был очень рад, но не показывал этого, сохраняя роль хозяина положения. — Добро пожаловать в тайный союз бластера и виброотбойника.

20. Новые реалии

— А точнее можно? — пожелание шло из самых, так сказать, недр, из наиболее труднодоступных матриц и микросхем, и было до предела искренним... Ещё бы! Ведь бело-голубые, алые и ярко-оранжевые всполохи бластерного огня с гулом проносились над головой. Ещё немного — и снимут верхний слой краски с моей дюрасталевое черепушки.

Такое не прибавляло уверенности в завтрашнем дне.

Впрочем, не сказал бы, что мой крик — даже на максимуме возможностей вокабулятора — хоть что-то изменил. Уровень хаоса неуклонно нарастал, и заглушить его теперь было не под силу целому симфоническому оркестру.

Бой кипел нешуточный.

Одновременно на многих уровнях, в коридорах, цехах и на складах Теш-12 шло открытое противостояние не на жизнь, а на смерть. Бойцы с обеих сторон падали и марали своей кровью и вывороченными наружу внутренностями и без того грязный пермакрит, но «хаттские» упорно не желали сдаваться, втридорога продавая нам каждый метр своего логова.

В уголке поля зрения горело ярко-красным хорошо знакомое предложение от системы — [Запросить подмогу]. Жаль, что старый, написанный давно покойными специалистами «Оружейные цеха Бактоид» код не мог подсказать, где на всеми ситхами забытой спайсовой шахте отыскать свободные боевые единицы Конфедерации Независимых Систем… Однако, вопреки обыкновению, я всё равно принял это предложение. Ну, а вдруг? На удачу! Удача мне бы очень пригодилась. Особенно выраженная дружественном огневом эквиваленте.

Сигнал ушёл — оповещая меня об этом, пиктограмма изменила цвет. Ответа не было. Я не расстроился, потому что ничего и не ждал.

И вообще: тактическое приложение — отдельный специализированный узел аналитической программы и всех моих логических цепей — настоятельно советовало… Нет, даже не вызвать подмогу... Запустить коды специальных протоколов и убираться подальше! Для чего? Чтобы не попасть под орбитальную бомбардировку, разумеется!

Что же… Может, и хорошо, что на орбите не висел одинокий «Барышник».

А вообще, было даже немного приятно, что военные специалисты сепаратистов считали подобные событиям на Теш-12 ситуации достойными столь решительных мер. Тем приятнее будет справиться с происходящим собственными скромными силами.

Я всё ещё был решительно настроен на победу, и, чтобы доказать это, пристрелил напиравшего на меня виквая. Сделать это не помешал даже до сих пор не настроенный прицел! Благодарить, впрочем, следовало строителей перерабатывающего комплекса — здесь попросту не было достаточно больших открытых пространств. Да и «хаттские» сами помогли — очень «удачно» выбрали место для своего логова. А раз так, то и цели не могли стоять слишком далеко, вот я и попадал. Обычно — несколько раз, и поэтому — уже не важно, куда именно. Этого всё равно хватало, чтобы свалить среднестатистического органика. Я же, благодаря «природной» дюрасталевой броне, был защищён не в пример лучше.

Жаль только, что мои союзники не могли похвастаться тем же. Слишком уязвимые для бластерного огня мясные тела подводили их точно так же, как и наших противников. Это, на самом деле, было очень плохо. Каждая смерть с той или иной стороны могла радикально поменять соотношение сил и, следовательно, сказаться на исходе всего дела.

Нас было до обидного мало… Что уж таить: даже после объединения под метафорическим знаменем концессии нескольких банд силы оказались в лучшем случае равны. Это если не быть жесточайшим пессимистом.

«Боевая песнь» бластера в моей руке снова зазвучала в полную силу. Сражённый ею наповал, на землю грохнулся тви’лек с переработанной в дуршлаг грудью. Но в то же время рядом со мной пали несколько бойцов из банды трогодила.

Если не кривить душой… Не сказал бы, что это меня опечалило. В нашем маленьком анти-хаттском альянсе Шии’м-Йи казался мне самым ненадёжным. Он больше всех колебался. Менее всех желал заключать соглашение. Его ослабление было мне только на руку. Лучше бы и сам он скоропостижно скончался от шального бластерного выстрела… Но, в то же время, бой не окончился, я пытался убедить себя действовать в том числе и в интересах трогодила, не позволяя его парням гибнуть зазря.

«А мог бы и пристрелить. И сказать, что так и было, — довольно кровожадно подумал я, когда в одной из множества мелких перестрелок, в которые вылилось наше наступление на «хаттских», передо мной мелькнул, как заманчивая цель, чешуйчатый затылок Шии’м-Йи. Этот сутулый «чемодан» честно и отчаянно сражался — в его настрое и лояльности к общей цели можно было не сомневаться… — Но что будет потом?»

Этот вопрос оставался подвешенным в воздухе. Почему-то я не сомневался, что трогодил станет проблемой. И всё же — мой бластер выбрал новой целью одного из бойцов вражеской банды. Не подозревавший ни о чём трогодил продолжал сражаться неподалёку.

Какой бы ненадёжной алчной ящерицей ни был Шии’м-Йи, он был важен для победы над врагами. Тем более, что в некоторых случаях мы им откровенно уступали.

Это я подумал, видя нового противника, заступившего мне путь к победе.

«А что поделаешь?»

Мало что в условиях ограниченных ресурсов и средств можно противопоставить разъяренному вифиду. Высокая, мускулистая и лохматая почище вуки тварь прёт, как бронетранспортер. Это на порядок серьёзнее, чем заваленный в логове «первоорденских» гаморреанец. Что когти, что клыки вражины могли, казалось, вскрыть меня, как залежавшуюся в самом далёком углу пыльной полки консервную банку, вывалив наружу сделанный по джеонозианскому ГОСТу сложносоставной продукт из микросхем и проводов. Но я не мог позволить себе идти в арьергарде наступления. Только авангард!

Ко мне были прикованы взгляды моих новых союзников: раттатака Нейт, трогодил Шии’м-Йи и тогнат Васио «Полтора Шланга» не преминули бы высказать мне своё «фи», не прояви я должного рвения. Только непоколебимая сила моей покрытой кровью и внутренностями врагов дюрасталевой десницы могла удержать наш хрупкий альянс от краха.

Иначе с обитателями каторги нельзя.

А раз уж такая была теперь «внешняя политика», вифид сполна вкусил от наших агрессивных переговоров. Имея вместо сердца пламенный мотор, я кружил вокруг лохматого монстра, в котором было куда больше роста, силы и живого веса. Тот, правда, не скромничал, и не изображал лёгкую добычу, охотно отвечая мне «взаимностью». Такая «любовь», что искры полетели! Буквально. Расстояние между нами сократилось до минимума, перестрелка и элементы ближнего боя сплелись в нечто неописуемое, наполненное до краёв взаимным желанием даже не убить… растерзать и растереть во прах, которым затем выстрелят в сторону Польши!.. То есть, полных опасности Неизведанных Регионов…

А над головой — как прежде — сверкали всполохи бластерного огня. Что примечательно: далеко не все заряженные смертью снаряды принадлежали вражескому оружию.

«Послала судьба союзничков…» — философски размышлял я, проводя серию быстрых атак по клыскастой морде вифида. Длинные бурые волосы на ней свалялись от крови. А, поскольку кровью из нас двоих обладал только мой соперник, то и принадлежала она ему. Значит, мои удары достигали цели. Вифид, правда, тоже записал на свой счет несколько попаданий — новые подпалины и вмятины на моём корпусе не дали бы соврать. И ведь всё никак не умирающий органик не собирался на этом останавливаться!

«Безудержное веселье!»

И всё же, несмотря на серьёзную опасность, нависшую над моей дюрасталевой черепушкой, и вопреки всем внутренним неисправностям дроидного тела, а также внешним повреждениям, износу и клину в сочленениях, я был исключительно заряжен на успех. Заряжен в том числе и буквально: предварительно наполнив батарею энергией, готов валить и укладывать врагов штабелями.

Резкий выпад левой с разворота не особо впечатлил вифида. На самом деле, он даже не подумал уйти с линии прямой атаки, а предпочёл, приняв удар, сам перейти в наступление. Заскрежетала сталь — моя правая рука готова была, кажется, вот-вот согнуться под натиском этого рычащего чудовища. Ни одно живое существо не выдержало бы таких давления и боли… Только вот я не был вполне живым. Никаких отвлекающих факторов! Все системы находились в полной боевой готовности, когда я нажал на спусковой крючок. А ведь оставайся у меня прежние слабые человеческие кости и мышцы, я уже валялся бы на полу, стеная и вопя в непрекращающейся агонии. Вместо этого бластерные всполохи оставили дымящиеся отверстия в груди вифида. Положившись на своё превосходство в физической силе, органик сглупил, открылся и, как итог, тупым мясным мешком повалился на пермакрит.

Может, вифиды и прирождённые охотники, как утверждала моя датабаза, только вот они привыкли биться с такими же живыми существами, как они сами. Копья, дубинки и мечи… Это, конечно, всё здорово, но и слишком примитивно. Этого мало для борьбы с дроидом-коммандос... Здесь стоит сказать спасибо базе боевых приёмов, доставшейся мне в наследство от оригинальной дроидной программы. И даже если моё техническое состояние не получалось назвать идеальным, а исполнение приёмов рукопашного боя хромало на обе ноги, то вифид тоже не на курорте отдыхал, и после проведённого на Кесселе времени едва ли находился на пике своих физических возможностей.

Если верить аналитической программе — с учётом всех аспектов — моя эффективность в наконец-то завершившейся схватке была примерно на 43 % от возможного.

«Не скажешь, что блестяще».

А всё-таки, глядя на поверженного врага я ощутил искреннее удовлетворение в своей оцифрованной душе. Основная грубая сила «хаттских» была теперь уничтожена, и путь к победе оказался открыт. Сопротивление, конечно, не ослабело. Уцелевшие бандиты прекрасно понимали, что их ждёт, и поэтому сражались остервенело. Может, я и мог предложить им переговоры, пообещать сохранить жизни и обратить обратно в бесправных рабов-шахтёров, вот только…

«Опасно оставлять их в живых. Кто знает, не станут ли они мутить воду? Не вступят ли в переговоры с моими союзниками? С тем же Шии’м-Йи…»

Понимая, что не имею права на ошибку, я снова ломанулся вперёд. Цель стояла одна: уничтожить лидера гибнущей группировки раньше, чем до него доберутся другие. Нельзя было допустить даже мизерного шанса, что тот попытается выкрутиться из петли, вступив с кем-либо в диалог.

Брулдук — чем-то похожий на моржа приземистый нимбанел — скоро отыскался. Вместе с парой своих бойцов он пытался отстреливаться, и довольно активно, но поверхностный анализ позы вражеского лидера, его движений, и уровня потоотделения позволял сделать вывод, что этот органик переживает не лучшие мгновения своей жизни. А, вернее сказать, доживает.

Обмен пламенными «приветами» состоялся только в формате перестрелки. После вифида это показалось детским развлечением. Нимбанел яростно цеплялся за свою жизнь, да и его уцелевшие бойцы ничуть не отставали, к счастью, ко мне тоже подоспело подкрепление.

Сквозь пар и механическое движение перерабатывающих машин явился, как дух войны — покрытый вражеской кровью с головы до ног, наш главный боевой лизард. Судя по хищному оскалу, «Десанн» был опьянён борьбой. Моя же система радостно восприняла это «явление Христа народу» в качестве долгожданного подкрепления — количество угрожающе-красных иконок на обзорном поле сильно сократилось. А некоторые сменили цвет на оранжевый, или даже почти успокаивающе-зелёный.

Спустя пару стандартных минут всё было решено.

Брулдук, отупело глядя на нас тускнеющим взглядом, сполз по чёрной от подпалин стене на пол. Его пасть ещё шевелилась — слуховые датчики зафиксировали проклятия примерно на тридцати разных языках, ниспосланные в том числе и в мой адрес, — но жизнь быстро вытекала из этого органика. Помогали раны в груди. Он затих.

Тяжелые бластерные пушки «Десанна» и мой бластер подвели черту под днями неопределённости и сомнений. Что же… Мы более чем успешно вырезали под корень нашего единственного недопустимо сильного конкурента. Это непреложный факт. Но Брулдук был мёртв, и важность имело уже совсем другое.

Слабые соперники, они же — мои союзники в этой борьбе, ослабли тоже.

Что это, как не выполнение важнейшего стратегического плана? Можно было наконец-то заняться делами насущными.

Уже на следующее утро — едва успев оттереть с корпуса ошмётки чьих-то внутренностей — я с видом рядового дроида-охранника контролировал погрузку спайса на прибывший как по расписанию корабль. Капитан старенького кореллианского фрахтовщика — пузатый коротышка-человек, вторым пилотом у которого был до смешного тощий хо’дин, — скучающим взглядом бывалого дальнобойщика наблюдал за процессом со своей стороны. Он же привёз нам всё, что мы заказывали ранее.

Главным образом — новую партию рабов.

Глядя в серые лица этих органиков, я не испытывал удовольствия. Но и размягчиться до жалости к ним тоже не мог — без этих людей и инородцев что ждало лично меня? Ничего хорошего. В конце концов, была цель — спасти Леруж из лап Первого Ордена. Благодаря дроидному процессору я мог вывести эту строку на обзорное поле, частично отгородившись ею от происходящего.

Всё стало веселее, когда на запылённую погрузочную площадку вышли наши новые дроиды-охранники. Да, это были старые модели, уже неоднократно бывшие в употреблении, и чей срок гарантийного обслуживания давно истёк, но как же я их ждал!

Они добавили уверенности в мою оцифрованную душу: против трёх поредевших банд, временно входящих в нашу маленькую конфедерацию, у меня теперь имелись собственные бойцы. Не знающие усталости, а главное — безусловно верные. Кроме того, теперь надёжнее можно было контролировать шахтёров: сокращение штата надзирателей действовало на этих бездельников слишком уж расслабляющее…

После первой благополучно осуществлённой отгрузки мы начали ждать вторую. Ничто более не нарушало наше благоденствие. Это было непривычно. Даже AU-DT не жаловался на уровень выработки — новые надзиратели и впрямь показали себя хорошо. Тут уж и я позволил себе расслабиться, и полежать в масляной ванне. К счастью, слесарку после бойни «первоорденских» прибрали, и больше ничего не напоминало о минувших кровавых событиях. Помещение вновь стало возможно использовать по прямому назначению. Никто мне не мешал. И уж как были благодарны мои изрядно помучившиеся в ужасных шахтёрских условиях суставы! После такого, поднявшись на одну из открытых крыш перерабатывающего комплекса, можно было, стоя с баночкой легковоспламеняющегося моторного масла руках, насладиться кессельским восходом. И хотя мои фоторецепторы не зафиксировали никакого повышения уровня инфракрасного излучения в атмосфере, всё же казалось, будто солнце стало светить ярче.

Словом, всё пошло настолько легко и почти приятно, что контролировать вторую отгрузку я отправился исключительно из скуки — чтобы чем-то разнообразить свои дни. Увы, просто поглазеть на заглянувший к нам на огонёк фрахтовщик не удалось.

Корабль был другой, как и пилот. Просто иши-тиб. Типичный такой. Зелёный, глазастый. Тем удивительнее было наблюдать, как он, подойдя ближе, вложил что-то в мою ладонь.

— Передай это своему начальству, — загадочно проговорил органик, подмигнув мне, после чего сразу отправился на свой корабль. Погрузка была завершена, разрешение на взлёт — получено. Через пару минут уже нельзя было рассмотреть скрывшееся в грязных кессельских тучах судёнышко.

— Что это? — поинтересовался «Десанн», когда позже мы собрались в кабинете управляющего.

— Это инфокарта, — дал очевидно исчерпывающий с его точки зрения ответ AU-DT, и дроида совершенно не волновал направленный на него испепеляющий взгляд лизарда.

— Да что ты говоришь, профессор… — этот выпад со стороны «Десанна» был нашим бухгалтером полностью проигнорирован. Нельзя было даже сказать, понял ли банковский дроид тот ядовитый сарказм, которым буквально сочились слова ящера. «Десанн», разумеется, мог опознать инфокарту, и не нуждался в таких разъяснениях. Как и я. Моя система, к тому же, с лёгкостью опознала проставленную на дешёвом сталепластовом корпусе маркировку. Производителем попавшего мне в руки носителя был Комбинат Бей-Сюйв. Это, впрочем, ровным счётом ничего не значило: если ещё во времена ещё Войны клонов эта контора наводняла рынок множеством дешёвых носителей, то вряд ли с той поры что-то изменилось. Кто угодно мог воспользоваться её продукцией.

Тем меньше было поводов тянуть.

— Посмотрим и узнаем, — через стандартную секунду я уже поместил инфокарту в компьютерный терминал. Пакет данных был невелик — на распаковку не потребовалось много времени. Даже с учётом примитивности оборудования. Все мы с нетерпением ждали, пока заполнится полоска загрузки.

Вот и сто процентов.

Когда экран вдруг потемнел, я успел подумать, что нам подкинули вирус… Но стоило на чёрном фоне вспыхнуть ярко-жёлтому символу, понял, что лучше бы дело и правда было во вредоносной программе...

Как и в случае с логотипом Комбината Бей-Сюйв, мой компьютерный мозг автоматически провёл анализ, сравнив символ с имеющимися в датабазе изображениями. Совпадение отыскалось мгновенно. Сто процентов. Сомнений быть не могло — на экране компьютера медленно вращался вокруг своей оси знак Синдиката пайков. Ниже содержалась краткая, но ёмкая приписка на общегале: «Мы с вами свяжемся». И всё. Ни «здравствуйте», ни «до свидания».

Не слишком обнадёживающее, или многообещающее послание. Для налаживания дипломатических отношений так вообще убийственное.

— Это хорошо? Или плохо? — первым голос подал «Десанн», который, видимо, тоже опознал эмблему. Жаль только, что у меня не было подходящего ответа: датабаза содержала самый минимум информации по пайкам. Главным там было одно: совершенно чёткое и неоспоримое определение — «ВРАГ»:

[Уровень угрозы: красный. Модель поведения при обнаружении: любые связанные цели приговариваются к незамедлительной дезинтеграции. Приоритет: высший].

Однозначно и жёстко. Без права на пересмотр статуса, потому что спущено с самого «верха» Конфедерации. Если просмотреть связанные файлы — становилось понятно, почему…

Коллектив теней. И этим всё сказано.

Бывший повелитель ситхов Дарт Мол определённо не числился среди дорогих друзей графа Дуку, вот и было предписано всем без исключения боевым единицам Конфедерации истреблять товарищей татуированного забрака по подрывной работе повсюду в галактике, где бы они им ни встретились.

Конечно, я-то не был ограничен программой, и мог действовать по своему усмотрению… Только вот что-то я крепко сомневался, что пайки — приятные ребята. Это моё мнение полностью поддержал прозвучавший позади стон.

Это был Наг Спарров:

— Синд’икат пайков контрол’ировал Кессель до прихода Первого Орд’ена… — судя по голосу, неймодианец и впрямь был далеко не в восторге. Он даже побледнел сильнее обычного. — Но что им нужно от нас?

— Скоро мы это узнаем, — откликнулся я. Впрочем, слова Спаррова навели меня на вполне логичную мысль: если пайки когда-то уже контролировали Кессель и добычу спайса, то чего они могут желать сейчас? Разумеется — вернуть утраченное. Другое дело, как они захотят это провернуть… Нет, очевидно, конечно, что через нас, но тут присутствовал нюанс: какая роль в их замыслах уготована нам?

Это было крайне важно.

21. Переговоры

Выход на арену пайков я воспринял со всей серьёзностью. Преувеличить важность этого события было трудно. Преуменьшить — опасно. Впрочем, беспокоил даже не сам синдикат…. В конце концов, пайки ещё ничего не предприняли — только заявили о себе. Да, неожиданно, но вполне естественно. В конце концов, такие деловые мясные мешки просто обязаны держать руку на пульсе. Особенно если речь идёт о доходных мирах, вроде Кесселя.

Но, собственно, меня-то беспокоило другое: если пайки смогли раскрыть наше присутствие на Теш-12, то — где гарантии, что этот же фокус не удастся Первому Ордену? Достаточно одного «вот это поворота», и на всём моём недолгом, но весьма насыщенном событиями существовании в чарующе-захватывающей вселенной Звёздных Войн будет поставлена однозначная жирная точка… И здесь не помогут купленные на далёкогалактическом маркетплейсе бэушные дроиды!

Сил в моём распоряжении было недостаточно, чтобы защититься от бурь и штормов, что бушуют среди звёзд и планет.

[Процесс вычисления запущен: 0… 3,33… 7… 13 %... Ожидание завершения. Загруженность систем: 95,77%. Процессы: 3 540. Потоки: 26 317. Скорость: 20,64. Доступный ресурс: 13,2%].

Я задумчиво разглядывал трещины на пермакритовой стене. На фоне сознания аналитическая программа пыталась высчитать, сколько времени ей осталось до критической точки и обрушения… И пускай просчитывает: микросхемы и микрочипы, конечно, не органический мозг, и не требуют постоянной тренировки, но чем-то ведь нужно загружать оперативную память. Основной рабочий ресурс оставался выделен программой под вопросы куда более серьёзные.

[Объект — Синдикат пайков… Идёт обработка данных…]

Ударяться в панику не было смысла. Лучше всё обстоятельно обмозговать.

Самое главное: существует ли вероятность, что синдикат продаст нас Первому Ордену? После обстоятельного анализа всех «за» и «против» я пришёл к выводу, что такой вариант развития событий маловероятен. Не более четырёх с половиной процентов. Объяснение очень простое: в таком шаге для пайков попросту нет смысла. Сиречь — реальной выгоды.

Всё крутится вокруг злосчастных земидов, пеггатов и ауреев….

Продав нас, пайки может и заработают тридцать презренных вупиупи, но собственноручно укрепят положение Первого Ордена на Кесселе, а их синдикат в этом явно не заинтересован. Значит, с этой стороны угрозы нет… Но это лишь означает, что она может подкрасться с другой стороны: мы и без пайков способны прекрасно подвести себя под монастырь, выдав своё пребывание на Теш-12 одним неосторожным шагом. Ведь узнали же о нас как-то пайки!

Я грешил на дальнобойщика, прилетавшего за первой отгруженной нами партией спайса. Мне его рожа сразу не понравилась… Слишком уж бегали глазёнки. И потел он чересчур сильно — это мои датчики хорошо зафиксировали — хотя было совсем не жарко.

«Ублюдок…»

Если дело в нашей неосторожности, то впредь стоило обращать больше внимание на соблюдение внутреннего порядка. Хорошо, что теперь у нас имелись дроиды-охранники: я мог положиться на их запрограммированную неусыпность! Но — всё равно собрал «концессионеров».

Собрание вышло недолгим. Озвученные тезисы — краткими. Ошибочные толкования исключались. Полная очевидность изъяснения!

«ОСТАВИТЬ ТВОРИТЬ ХЕРНЮ!» — примерно в эту ёмкую фразему укладывались вылетевшие из моего вокабулятора слова. Никаких развлечений с потасканными мясными мешками противоположного пола. Никакой пальбы. Никакого спайсового веселья. Особенно — в дни отгрузок.

Удалось ли мне до них достучаться?

Думаю — да. За исключением Шии’м-Йи. В случае этой недоочемоданенной ящерицы уверенности не было. Моя программа не считала трогодилов достаточно… разумными в том, что касается сохранения «мира и порядка». Его «землячка» Нейт, ведь раттатаки родиной с той же планеты, что и трогодилы, вызывала в этом плане куда больше доверия, как и тогнат Васио, чья дефективная дыхательная маска принесла ему выразительное прозвище «Полтора Шланга». И всё же, полагаю, выступил я достаточно убедительно:

— Ведь никто не хочет закончить свою жизнь у расстрельной стенки…

Желающих, разумеется, не нашлось. Краткую, но пламенную речь можно было считать успешно завершённой. Настало время взяться за подготовку переговоров с пайками. Но прежде, чем раскатывать красные ковровые дорожки и выставлять на столики стаканы и графины с минеральной водой, неплохо было бы составить как можно более полное представление о предстоящем «собеседнике».

Во времена Войн клонов — когда была составлена моя датабаза, на сведения из которой я и опирался в первую очередь, — пайки представляли собой серьёзную силу. Крепкий, широко распространённый и хорошо организованный синдикат. О его вступлении в ещё более разнообразный, разветвлённый и угрожающий Коллектив теней запись также имелась. О выходе оттуда я знал уже другим умом — из виденного и слышанного до попадания в далёкую галактику. В конце концов, Дарт Мол погиб, а без него не могла существовать созданная этим весьма деятельным забраком зловещая, но до самого основания искусственная структура. И это — очень даже хорошо: иметь дело с отдельными преступными организациями куда проще, чем с чем-то всеобъемлющим, и претендующим на исключительное положение гегемона.

Но, как бы то ни было, информации имелось мало. Нельзя ведь строить стратегию на сведениях, записанных в базу более полувека назад! С той поры ситуация не могла не измениться. Благо, имелось, к кому обратиться за просвещением.

Я, разумеется, о Спаррове.

Неймодианец был недурственно информирован о кессельских делах, а следовательно, и о пайках.

— Их не стоит недооцен’ивать, — предупредил он меня во время незамедлительно состоявшейся беседы. — Несмотр’я на некоторое ослабл’ение, они н’е раст’еряли деловую хватку. Конечно, Первому Ордену удалось устранить их пр’ямое правление на Кесселе, но теневое влияние синдиката осталось пр’ежним и ощущается вс’юду. Многие управл’яющие сохран’или личные св’язи с лидерами пайков. Насколько я могу суд’ить, шпионы синдиката есть даж’е в корол’евском дворце, среди приближённых полковн’ика Корна.

— И все они работают на восстановление власти пайков на Кесселе, — заключил я.

— Так, или инач’е, ведь это вопрос больших ден’ег, — то, как именно неймодианец произнёс последние два слова не оставило у меня сомнений, что деньги и правда немалые. Кажется, мой большеголовый друг едва не задохнулся от зависти. Между тем, у меня ещё оставались вопросы:

— Разве Первый Орден мешает зарабатывать?

— Разумеется, — Спарров не задумался над ответом ни на секунду, — Орден перенаправ’ил потоки прибыли и замкнул их искл’ючительно на с’ебе!

— И теперь все бывшие выгодоприобретатели недовольны.

— В’ерно, — Спарров согласно качнул своей большой головой. — А их немало. И хотя пайки отличаются… расовой зацикл’енностью… их синдикат вс’ё равно куда более договороспособ’ен, неж’ели Первый Орд’ен.

— Это хорошо, — полученные сведения заставляли задуматься. — Но будут ли они настроены на договор с нами?

Неймодианец понял, о чём я. Это хорошо отразилось на его пучеглазой морде…

В конце концов, кто мы, как не восставшая против законных хозяев собственность? Даже если власть сменится, и вместо Первого Ордена вернутся пайки, кто гарантирует, что они не решат избавиться от нас? Ведь мы — живое напоминание о возможных проблемах с рабами на шахтах, и прекрасная иллюстрация того, что может случиться, если мятеж закончится удачно.

— Я бы н’е стал полагаться на договор, — подумав, неймодианец добавил, — не смотр’я на вс’е пункты и подписи.

На моей памяти это был первый раз, когда Спарров не проявил ни сомнений, ни колебаний. Напротив, он выступил до крайности уверенно, и я не находил причин не доверять его суждению. Тем более, что оно полностью соотносилось с моими собственными выводами:

— Вот и я так думаю.

— Но избежать этого договора нам не удастся, — «Десанн» с живым интересом слушал мою беседу с неймодианцем, а теперь и сам включился в разговор. Впрочем, он не спрашивал, а утверждал, и мне оставалось только подтвердить его слова:

— Разумеется.

«А как иначе?»

Не требовалось политических и экономических консультации, чтобы понять: когда пайки позвонят — трубку придётся снять. И слушать тоже придётся. Внимательно. И говорить, только дождавшись своей очереди… Такова реальность имеющейся расстановки сил: слабые, то есть мы, всегда в менее выгодном положении. Но это ещё не значило, что мы немедленно поднимем лапки и станем послушными марионетками синдиката.

Ни за что!

Я слишком долго терпел всяческие притеснения и превозмогал проблемы, чтобы вот так просто уступить всё невесть откуда свалившимся на голову пайкам. А значит, предстояло всё как следует продумать и подготовить. Чтобы никакая мелочь не испортила дела! Но и это — ещё не всё…

Нужно быть смелее!

— Мы пойдём на договор с пайками, — озвучил я свои мысли. — Но не как их слуги, и уж тем более не как рабы, а только как как равноправные партнёры.

Рядом кто-то громко втянул ноздрями воздух. Я скорректировал на несколько градусов поворот своей дюрастелевой шеи, чтобы лучше видеть источник шума.

«Десанну» не потребовалось ничего говорить — я всё прекрасно понял по выражению его клыкастой морды: по оскалу и прищуру холодных рептильих глаз…

Что-то вроде: «ты в своём уме, дроид?» А если развёрнуто…

Это здесь — даже не на Кесселе, а всего лишь на Теш-12, — я мог убедить кого-то слушать меня, и даже следовать за мной. Причина проста: очевидный эффект от моих действий и малый масштаб пространства. Любой зрячий с долей рабочего мозга всё знал, всё видел, и мог сделать соответствующие выводы. А если не делал — умирал. Возможно — в муках.

А пайки?

То, что для меня — целая сложная мозаика, для них всего лишь деталь куда более глобальной картины, и моё копошение на Кесселе — не иначе, как пустой звук, а сам я — только свихнувшийся дроид, выбравшийся из спайсовой шахты. Что-то вроде миссия для Ревана в гробнице Марки Рагноса на Коррибане. О каких переговорах со мной может идти речь? Для серьёзных дел с серьёзными ребятами нужен авторитет куда более весомый, чем может иметь какой-то дроид. Именно такова здравая оценка реальности.

«И что же тогда делать?»

От мыслительного процесса начали перегреваться внутренние платы, но я и не подумал останавливаться. Даже не будучи великим политиком, всегда можно отыскать подходящий путь…

И я нашёл его! Простой, даже очевидный. Но кто сказал, что простота — это что-то плохое?

***

Я с интересом разглядывал лежащий передо мной маленький приборчик. Хотя программа не смогла подобрать стопроцентного соответствия, но все же с вероятностью в девяносто семь процентов определила его как узконаправленный голопередатчик. Его доставил к нам на Теш-12 очередной фрахтовщик, прибывший за новой партией добытого спайса. Отгрузка прошла без эксцессов. Корабль улетел, а нам остался занимавший теперь всё моё внимание приборчик. По нему предстояло связаться с пайками. Собственно, для этого мы и собрались в комнате переговоров. Момент икс приближался. На хронометре убегали последние секунды до назначенного времени.

Я не волновался. Всё было готово.

На глянцево-чёрной панели приёмника зажегся рыжий огонёк — входящий сигнал. Нехорошо было заставлять наших друзей ждать. Одно нажатие кнопки, и зал переговоров наполнился призрачным бело-голубым сиянием.

По изображению шла мелкая рябь — помехи из-за отвратной кессельской погоды, или из-за расстояния до Оба-Диа, — но это ничуть не мешало в деталях рассмотреть явившую себя фигуру.

Нет, это был совсем не Император с его тягой к демонстрации величия, и не подражатель-Сноук — никаких десятикратно увеличенных голов, и никаких восседающих на троне великанов. Это был пайк. Просто пайк. Обычного роста, большеголовый, с раскосыми глазищами и тощей шеей. Ничего примечательного. Даже в костюме. Всё, за что зацепилась моя аналитическая программа, — напоминающие мундштук украшения для пары трубчатых отростков на подбородке этого органика. Опять же — довольно простые, но выгравированные на металле символы всё же позволяли сделать вывод, что этот органик — не какой-то статист из массовки.

То, что нам не пытались указать на наше «место» в этом мире, отправив вести переговоры мелкую сошку, я воспринял как добрый знак.

— Синдикат пайков на связи, — голос посланца шёл с искажением, и как будто немного отставал от пришедшего в движение изображения, но здесь, опять же, могли быть виноваты песчаные бури: снаружи как раз бушевала одна такая. — Меня зовут Цеззка Зимм. С кем имею честь?

«Вот оно».

Я сделал шаг вперёд и в сторону, позволяя голопроектору поймать в кадр то, что прежде скрывалось за моей могучей дюрасталевой спиной. Секунда, и на далёкую Оба-Диа полетел с любовью подготовленный мною кадр.

«Смотрите и восхищайтесь!»

На обтянутом кожей нерфа мягком кресле, которое я собственноручно приволок из кабинета управляющего, восседал Наг Спарров. Но это был не тот вечно трясущийся и потеющий Наг Спарров, к которому мы все так привыкли. Теперь его было буквально не узнать!..

Ведь я хорошенько над ним поработал.

Зная, что неймодианца, как и книгу, судят по обложке, я полностью переработал его визуальный образ и стиль. Разумеется, на Теш-12 не было модных бутиков, и даже простых магазинов… Но голь хитра на выдумку. Тем более, что в гардеробе бита-управляющего нашёлся более или менее приличный костюмчик, который я дополнил роскошным плащом. По голограмме всё равно никто не понял бы, что ещё буквально вчера этот плащ был не более чем пледом с кровати свергнутого нами начальника шахты. Шик и лоск! Но самую большую гордость я испытывал за шляпу.

Что за неймодианец без достойного головного убора?

Что же… Цветок с Клак'дора VII, за которым бит прятал свой сейф, всё равно был искусственным, так что его существованию ничего не грозило, и невозбранно экспроприированный горшок, в котором он прежде красовался, оказался лёгким движением манипуляторов — при помощи простейших инструментов, клея, и большого количества ткани, — превращён в изысканную высокую шапку! Разглядывая своё творение, я испытал прямо-таки истинное удовлетворение модельера, ухватившего из мира божественных идей нечто поистине прекрасное. Конечно, чтобы удержать это на своей голове, Спаррову нельзя было совершать резких движений… Но от него ничего и не требовалось акробатических представлений! Только производить впечатление недоступного всем суетных и бренным мелочам жизни кумира. Тем более, что стильный прикид — не единственное, о чём я позаботился.

По обе стороны от неймодианца стояли, поблескивая свеженькой краской, два предмета моей особой гордости…

Пришлось немало потрудиться, чтобы раздобыть их!

Хотя я не был уверен наверняка, в каком формате пройдут переговоры, всё же очень надеялся, что никто к нам вживую не прилетит, и всё ограничится «созвоном» по голосвязи. Это было бы очень здорово. Так проще пустить пыль в глаза… Навалить лжи выше корусантских космоскрёбов… А именно это я планировал сделать в первую очередь.

Выставить нас круче, чем мы есть, и так заработать очков в глазах пайков, получив хотя бы шанс на заключение договора на выгодных нам условиях.

И вот, раздумывая, как всё получше обустроить и приукрасить, я вспомнил, как видел нечто подходящее на складах-свалках. Туда и отправился. Нужный предмет отыскался сразу. Вернее — предметы. Их было два. Но если обнаружение искомого не стало проблемой, то вот вытащить желанное сокровище из груды хлама оказалось куда сложнее. Даже при наличии закалённой дроидной силы. Груды самого разного мусора давили сверху, крепко держа своей неподъемностью всё, что единожды попало в эту общую смешанную массу.

Не желая признавать поражение, я продолжал бороться. На всю округу раздавались скрежет и лязг металла… Только не стоит думать, что это помешало работе моих слуховых датчиков!

Раздался тихий шорох. Будто пыль посыпалась с потревоженных мною мусорных вершин…

Выпустив из дюрасталевых пальцев оставшуюся неподвижной добычу, я в секунду сгруппировался и прыгнул — метров на пять в длину, не меньше, — и тут же сжал в манипуляторах совсем другую «рыбку». Неточность наведения и клин в сочленениях не помешали — я смог зацепить её за плечо и повалить на землю. Благо, сил для этого было в достатке.

— Ба! Какая встреча! — подо мной, придавленный к полу всем моим весом, лежал хорошо знакомый нозаврианин. В руке этот мерзкий кусок дерьма банты держал где-то раздобытый бластер. Только выстрелить не успел, а теперь уже не мог. Увеличив давление в пальцах, я почувствовал, как легко сминается под ними мягкое органическое запястье. Оружие вывалилось из разжавшейся ладони нозаврианина.

— Пощад… — визг рогатого мясного мешка резко оборвался.

— «Извинения приняты, капитан Нида…» — изрёк я, поднявшись над бездыханным телом и добавив низких басов в вокабулятор. Получилось почти похоже. А через секунду уже вернулся к своему первоначальному занятию… Как ни в чём не бывало.

Шея оставшегося лежать нозаврианина была вывернута под неестественным углом.

Он это заслужил.

Я забрал его с Аурек-7. Я дал ему шанс, но он предпочёл вести свою игру, и всё усложнил. Что ещё можно было сделать? Как поступить?

Лучше проявить жестокость, чем довериться и снова выставить себя полным идиотом.

«Тяжёлые времена — крайние меры…» — повторял я себе, пытаясь вытащить из горы мусора нужные мне вещи… В этом я преуспел, и теперь они — уже свежевыкрашенные — стояли по обе стороны от Нага Спаррова…

Два «не битых не крашенных» боевых дроида В1! Достойная «гвардия» для важного неймодианца… И пусть будет моим секретом, что на самом деле, оба бежево-жёлтых бойца только и могут, что стоять. Их системы не отзывались. Боевая матрица и системы памяти буквально поросли мхом, часть сочленений — покрылись ржавчиной. Чтобы заставить этих солдатиков встать по стойке «смирно», пришлось поработать молотком! Но я был доволен. Мои красавчики выглядели совсем как живые. Насколько это возможно для дроидов, разумеется.

Я очень старался, создавая эту картину, и вот, делая шаг в сторону, очень надеялся, что на Оба-Диа её оценят. И мне было совсем не жаль, что пайки не узнают, кто её автор. Я готов был поступиться гордостью ради успеха.

«Что же, посмотрели? Теперь — послушайте…»

Я добавил в настройках вокабулятора торжественности:

— Знаете ли вы, кто этот мощный органик? — мой манипулятор указал на восседающего на кресле с невозмутим-гордым видом неймодианца, недвусмысленно приглашая пайка присмотреться к нему повнимательнее. Сегодня у Нага Спаррова была важная роль. Может быть — самая грандиозная в его жизни. — Это — гигант мысли, отец неймодианской коммерции и особа, приближенная к графу Дуку!..

В ходе моих размышления о переговорах с синдикатом очевидная мысль о том, что необходимо напустить дыма и пыли в глаза пайков, дополнилась одной немаловажной деталью:

«Зицпредседатель нужен».

Сиречь, раз уж дроид не вызовет доверия, значит требовался мясной номинальный руководитель нашей концессии, с которым пайкам будет приятнее и проще вести дела.

Кто, если не неймодианец больше всего подходит для представительской роли в сомнительном замысле? Впрочем, длинного списка кандидатур всё равно не имелось.

А если хорошенько подумать, от учреждения данной важнейшей должности имелся и другой немаловажный плюс, а именно — сохранение моего инкогнито. Что бы ни приключилось в дальнейшем, какие бы грозы ни разразились, моя фигура не будет привлекать ненужного внимания.

Очень удобно.

Я выжидающе взглянул на пайка. Произвело ли нужное впечатление мое грандиозное вступление? Цеззка Зимм моргнул своими большими миндалевидными глазами. Его тяжёлая угловатая голова на тощей шее едва заметно наклонилась к правому плечу… Затем, сложив длинные тощие пальцы лодочкой, пайк чуть подулся телом вперёд. При желании это всё же можно было принять за лёгкий полупоклон:

— Синдикат пайков приветствует…

— Достопочтенного Нага Спаррова, Председателя Верховного совета Кессельских независимых сил! — закончил я за пайка, после чего представил сам: — Я — V0-LK, помощник его превосходительства и командир соединённых военных сил планетарного гарнизона, — чем больше слов, тем лучше…

«Ну, тронулись».

22. Мы делили апельсин… II

Даже под угрозой переплавки в родианский чайный сервиз я не назвал бы эти переговоры приятными. Или лёгкими. Буквально каждое слово пайка заставляло мои логические цепи перегреваться. Градусы росли, предупреждающая иконка сменила цвет с успокаивающе-зелёного на угрожающе-оранжевый. А в это время аналитическая программа сожрала почти весь доступный ресурс памяти! Система снова, уже в который раз, вывела на обзорное поле сообщение о недостатке хладагента… Пришлось усилием воли — через вал всплывающих окон-предупреждений — продавливать решение о перераспределении «живительной влаги» по изнывающим от «жажды» узлам. Ещё немного, и мог повалить пар.

Что же, не следовало сомневаться: Цеззку Зимма отправили на эти переговоры совсем не за красивые глаза — он почти буквально заставил мой дюрасталевый зад полыхать покруче, чем вулканы Мустафара во время сдвига тектонических плит.

— Стоит сказать, я несколько… удивлён… — это могли быть всего лишь погрешности трансляции, но матрица эмоциональных конструкций настаивала на другом: пайк совсем не удивлён, скорее уж, «закидывает удочку», чтобы поймать меня на крючок, только вот в чём? — …что Чамбресс Фзул предоставил Теш-12 в качестве базы для вашего… движения.

И снова — тревожный звоночек. Даже два.

Успех выданной на-гора наглой лжи больше не казался таким уж успехом. Нарастающая в сознании тревожность статическим электричеством оседала на платах и микрочипах. Полученный от внешнего мира отклик на действия [этой боевой единицы (V0-LK)] удручал: лжи было слишком много, её наглость перехлёстывала за край… А пайк слопал всё, и не подавился!

[Новый процесс инициирован. Статус: в обработке, — в уголке поля обзора стала заполняться зелёными пикселями сегментированная полоска состояния. — Ожидаемое время завершения…] — цифры в последнем окошке постоянно менялись, не будучи никак способны определиться, стоит ли им прибывать, или всё-таки убывать.

Достанься мне тело тактического дроида, вычисление, конечно же, заняло бы в разы меньше времени, но я всё же худо-бедно справлялся и с имеющимися мощностями.

[Статус процесса: завершено (100%). Идёт развёртывание данных…]

«Что же, ознакомимся, — хмыкнул я про себя, считывая бегущие перед глазами строки. — С вероятностью 3 720 к 1… бла-бла-бла… — все эти высчитанные математическим способом шансы наводили тоску, — Так, вот оно!..»

Если отжать воду, сделанный процессором вывод состоял в следующем: пайк съел мою брехню, потому что ему попросту плевать, кто мы есть. Ему, и всему Синдикату. Точка.

«Ну, на что ещё стоило рассчитывать?»

Однако же, если вывод был верен — если синдикату и впрямь безразлично, за кого мы себя, выдаём, но он всё равно охотно включается в игру, — можно ставить все имеющиеся деньги на то, что Спарров прав, и наш договор не стоит ломаного вупиупи. А это значит ровным счётом одно:

«Пайки избавятся от нас, как только мы перестанем быть полезны», — чтобы не оставить сомнений в правильности данной мысли, аналитическая программа выдала сообщение о то, что считает мою логику безупречной. А я… Что я? С таким-то заключением на руках…

Всего лишь парадоксальным образом укрепился в решимости придерживаться избранного направления.

«Отныне мы, совсем по Гумилёву, — “тревожный обломок старинных потёмок” — дети… нет, не лейтенанта Шмидта,.. но Конфедерации Независимых Систем! Выбор у “этой боевой единицы всё равно не велик”».

На дальнем плане сознания пробежал ещё один незначительный поисковый процесс.

Забавно, но в долгосрочной памяти хранился музыкальный файл… Маленький такой, почти невесомый, но значение имел вовсе не объём занимаемой физической памяти, а название. «Марш сепаратистов». Увы, было не время запускать процесс воспроизведения. Следовало сосредоточиться на насущном.

«Чамбресс Фзул…»

Благословенна дроидная память! Единожды увиденное на экране терминала в кабинете управляющего имя было занесено во временный «кэш». Согласно имеющейся записи, этому самому управляющему оно и принадлежало.

— Почтенный благодетель Чамбресс Фзул… — если Цеззка Зимм пытался меня подловить, то ему это не удалось. Я не просто знал упомянутого… У меня даже имелся основанный на внутренней дипломатической документации Торговой Федерации протокол подбора эпитета, подходящего для того или иного органика! Правда, возникал другой вопрос: а какие отношения связывали бита с Синдикатом? В любом случае, лучше было продемонстрировать осторожность и выдержку: — …был чрезвычайно любезен, приняв достопочтенного Председателя Спаррова и нас на Теш-12. Мы искренне надеемся, что в будущем это откроет путь к нашему по-настоящему тесному сотрудничеству.

Говорить о том, что мы держим бита взаперти, да ещё, к тому же, немного помяли ему физиономию, явно не стоило. Даже если пайки не питали любви к Чамбрессу Фзулу, подобное обхождение с ним могло быть воспринято не в нашу пользу. Учинённая в отношении бита грубость способна была убедить Синдикат в том, что мы — беснующиеся восставшие рабы, предать и уничтожить которых считается за высочайшее благодеяние во имя всех рабовладельцев галактики.

Зачем мне это?

Если же Цеззку Зимма больше беспокоил тот факт, что Фзул вообще вдруг с чего-то решил вляпаться в это наше, как пайк выразился, «движение»… То здесь ему оставалось лишь уверовать в сей удивительный факт. В конце концов, хоть биты и считались расой пацифистов, о чём в моей датабазе содержалась соответствующая пометка, но грести всех под одну гребёнку не стоило. Не битом ли был учитель Дарта Плэгаса? А пацифизм — совсем не ситхская черта. Впрочем, то было в старом каноне, и, в любом случае, не подходило в качестве аргумента: жадный до власти мистический орден — это отдельный сложный разговор. Но сам-то Чамбресс, вполне конкретный реальный бит, не чурался использовать оружие! Да, не для войны, и не собственными руками, но с помощью сторожевых дроидов и для поддержания порядка среди рабов — совсем не лучше!

«Хорош пацифист!» — по-хорошему, Чамбресс Фзул вполне заслужил даже больше, чем получил от нас… Вот только судьба, похоже, благоволила этому ситхову сыну: будущее бывшего угнетателя пролетарских масс виделось мне теперь не в слишком уж багровых тонах.

«Однако, с Фзулом разберусь потом, а сейчас…» — что бы там ни было, наши позиции продолжали казаться мне достаточно твёрдыми. Напрягая фоторецепторы по максимуму, я вглядывался в детали транслируемой голоприёмником картинки, но не находил видимых признаком возмущения Цеззки Зимма. Впрочем, это могло быть из-за «пробела» в сегменте датабазы, отведённом под сведения о пайках. Так это, или нет, ещё предстояло узнать. К счастью, ждать долго не пришлось. Призрачно-голубое изображение голограммы задрожало, грозя рассыпаться на мириады быстро угасающих искр, но в конце концов лишь перестроилось в новый кадр…

— Славно, — в итоге, пайк лишь кивнул свой тяжёлой башкой. Как видно, требовать встречи с битом он не собирался, и вообще больше ни словом о нём не обмолвился, а сразу перешёл к другим вопросам. О показателях добычи спайса на Теш-12. О настроениях среди шахтёров. О порядке на шахте…

Он явно пытался выведать степень нашего контроля над добывающе-перерабатывающим комплексом. Разумеется, Синдикат уже знал, что мы закупили новых рабов и новых охранных дроидов. Из этого не трудно было сделать вывод, что наши силы невелики, а процесс водворения существующего порядка вовсе не был таким уж развесёло-добровольным. Но я всё равно пытался отвечать максимально уверенно, но при этом совершенно без конкретики.

У нас всё под контролем — это главное, что пайку следовало уяснить. Я даже сделал осторожный намёк, что и другие управляющие, помимо Чамбресса Фзула, разделяют идеи нашего движения. Может, пайк в это и не поверил, но всё же перешёл к сути вопроса:

— Полагаю, — начал он, — вы сознаёте особый интерес Синдиката пайков к Кесселю?

— Достопочтенный Спарров не сомневается, — я не забыл перенести всю ответственность за творящееся смутное дело на неймодианца, — что вы намереваетесь вновь заявить о своих правах на эту систему, — всё же, для меня до сих пор было непривычно говорить в масштабах галактики, исчисляя территории не городами, областями, или даже государствами, а целыми планетами и звёздными секторами!

— Верно, — пайк медленно моргнул своими большими тёмными глазами. — А если точнее, Синдикат желает вернуть полный контроль над Кесселем в свои руки, — от моего внимания совсем не укрылось это тревожное слово «полный». Ничего хорошего оно в себе для нас не несло. — Время Первого Ордена прошло, и он должен уйти.

— И вы хотите опереться в этом деле на нас?

Пайк снова кивнул:

— Синдикат считает, что в сложившейся ситуации это… приемлемо.

«Вот оно значит как? Приемлемо?» — пайк определённо пытался принизить нашу концессию. Допускать такое было решительно нельзя:

— Что же, достопочтенный Председатель Спарров, — я указал манипулятором на восседающего в кресле неймодианца, а тот очень кстати приосанился, и даже раздул для важности свои бледно-зелёные щёки, — предвидел подобное, и считает заключение пакта о взаимовыгодном сотрудничестве лежащим в рамках тезисов, озвученных им в программе Кессельских независимых сил.

«Хорошо завернул», — мысленно я пожал себе дюрасталевую лапу. Что это за таинственные «апрельские тезисы» не знал, разумеется, никто в целой далёкой галактике. В том числе я сам, а уж их мнимый автор и подавно. Но если пайки рассчитывали использовать нас в качестве удобной лазейки на кессельский «огород», то пусть не думают, что это безвозмездно! То есть совсем не даром — за вход придётся заплатить. Иными словами: где наша выгода, Цеззка Зимм?

Пайк понял мой совсем уж очевидный намёк правильно. Его огромная голова едва заметно качнулась. Впрочем, этот полукивок мог предназначаться не нам, а кому-то, кто оставался за кадром там, на Оба-Диа.

— Синдикат пайков открыт к обсуждению… — Зимм взял хорошо проработанную и явно не раз сыгранную им театральную паузу. — Пять процентов.

«Эвон оно как! А ключ от шахты, где спайс лежит, вам вручить не надо?» — возмутился я жадности пайков, но только глубоко в своих мыслях. А прежде, чем успел что-то сказал, из-за моей спины уже раздался задыхающийся от возмущения, и почему-то весьма грозный голос «отца неймодианской коммерции»:

— Шестьдесят! — это был незапланированный, но вполне уместный экспромт от Нага Спаррова. Конечно, нечего было и думать, что Синдикат пойдёт на столь вымогательское требование, но оно вполне успешно дало старт началу торгов.

— Десять! — Цеззка Зимм не торопился озолотить нашу концессию. Очевидно, он очень берёг выгоду Синдиката. Пришлось брать слово:

— Возражение: это недопустимо, — кажется, в глазах пайка я заметил искорки азарта, или это были просто помехи в трансляции?

— Кессельские независимые силы очень любят деньги, — в озвученном упрёке можно было разобрать и толику одобрения.

— Просто бизнес.

Торг продолжился. Сойтись удалось аж на двадцати процентах. В конце концов, я оставался реалистом, и при имеющемся раскладе претендовать на большее было нам не по чину. К тому же, условия сделки всё равно никто соблюдать не собирался. Но, раз уж этот этап удалось успешно преодолеть, можно было переходить к следующему.

Мы приступили к выработке «диспозиции». Разумеется, пайк не постеснялся воспользоваться шансом, чтобы беззастенчиво, и даже нагло продемонстрировать, у кого из нас больше…

Влияние на Кесселе, разумеется.

К счастью, это никак не могло затронуть мою гордость: я и так понимал, что в этом мериться с Синдикатом пайков бессмысленно — проиграешь. И хотя Цеззка Зимм не называл имён, явок и паролей, но уверенно заявлял, что якобы ничто на планете не в силах ускользнуть от внимания и участия его вездесущей организации. Как тут было не съязвить? Очень аккуратно, разумеется:

— Уточнение: достопочтенный Председатель Спарров интересуется — почему же вы до сих пор не вернули себе контроль над Кесселем?

Пайк будто лимон проглотил — даже помехи в голопередаче не смогли скрыть, как он пускай кратко, но всё же поморщился.

— Вам должно быть хорошо известно о блокаде…

О неусыпном присутствии кораблей Первого Ордена на орбите Кесселя я знал только со слов «Десанна» — что поделать, прибывая на эту планету я как-то не имел возможности поглазеть в иллюминатор «Дикого когтя», — но о своей малой информированности я предусмотрительно промолчал, позволяя пайку излить душу. Благо, у него явно наболело, ведь дело касалось больших денег.

Пайк проклинал Первый Орден, досматривающий каждое прибывающее и отбывающее судно… не только ради соблюдения протокола повышенной безопасности, но также и для взимания двойного таможенного сбора!

Полковник Корн определённо неплохо устроился, состригая барыш не только со спайсодобытчиков, но также и с галактических дальнобоев. Вероятно, именно выгода и была причиной столь самоотверженной службы офицеров сил орбитальной блокады… Вот только из-за этого оказалось невозможно тайно переправить на планету бойцов, способных успешно бороться с режимом.

«Разве что… под видом рабов», — мелькнула у меня мысль, но сразу отпала: слишком частый завоз свежей живой силы, да ещё в больших количествах, мог вызвать подозрения у службы безопасности Первого Ордена. Достаточно было одной случайной маленькой проверки, чтобы загубить всё дело.

«А это значит…»

— Здесь, на поверхности планеты, — уже вслух продолжил я, — Синдикату придётся целиком и полностью полагаться на собственные таланты и возможности Кессельских независимых сил.

Цеззке Зимму оставалось только сокрушённо согласиться:

— Да.

Всё, что могли предложить пайки — в назначенное время отвлечь силы блокады. Мы же, пользуясь выигранным временем — недолгим, потому что пайки не могли, или не желали рисковать своими кораблями в космической битве не на жизнь, а на смерть, — должны были захватить королевский дворец…

И, что гораздо важнее, полковника Артмуза Корна.

— Как только он окажется у нас в руках… — захватить военачальника предстояло Кессельским независимым силам Кесселя, но Цеззка Зимм уже считал наши руки своими, — орбитальные силы перестанут сопротивляться.

— А если нет? — я почему-то не был так уверен в ожиданиях пайка.

— Вам придется нам довериться, — пайк добавил своему голосу надменности. — Через своих агентов, — снова вспомнил он и о вездесущих шпионах Синдиката, — мы хорошо изучили Корна. Он недостаточно мотивирован, чтобы жертвовать своей жизнью.

— А вы хотите, чтобы мы сохранили эту жизнь? — я начал подозревать что-то нехорошее, кроющееся за этим желанием.

— Верно, — пайк ответил так спокойно, будто речь шла не о судьбе опасного вражеского военачальника, а о чашке чая. Выпить, или нет?

— Полагаю, чтобы получить выкуп, и отпустить его восвояси?

— Возможно, — Зимм был не слишком доволен. Видимо, я раскусил его план. Впрочем, это было сделать не трудно: в своей любви к прибыли пайки едва ли отличались от хаттов, или других зарвавшихся дельцов криминального мира... А убийство Артмуза Корна не сулило Синдикату ничего хорошего. Никакой выгоды, только риски. Какой-нибудь другой выскочка из разбитой, но отнюдь не лишённой клыков военной хунты мог попытаться занять вакантное место. Корн же, получив по зубам, должен осознать, что тягаться с пайками чревато последствиями, и, ослабев, мог даже пойти на заключение с ними сделки. К тому же, перепоручив Кессельским независимым силам всю грязную работу, пайки вполне успешно перекладывали на наши (то есть не на нас и пайков, как союза двух сил, а на меня, «Десанна», Леруж, и всех, кто будет рядом) плечи тяжесть вероятного и почти неминуемого возмездия униженного полковника. В сущности, Синдикат мог даже подсказать Корну, кого следует наказать. Дескать, вот, уважаемый господин Корн, кто во всём виновен, а мы будто бы и ни при чём. Это ведь очень удобно: пайкам даже не придётся марать руки, убивая нас лично — Первый Орден прекрасно справится с тем, чтобы сберечь Синдикату столь тяжко выторгованные мною у него двадцать процентов прибыли с добычи кессельского спайса. А чтобы всё случилось именно так, пайки могли пожертвовать этими же двадцатью процентами, или меньшей долей, в пользу Первого Ордена. Договориться, так сказать, чтобы все были довольны. Кроме нас. Мы в общее уравнение никак не укладывались — слишком незначителен наш удельный вес в этой галактике, чтобы с нами считались. Особенно такие ублюдки, как хатты, пайки, или Первый Орден.

В общем: как ни крути, а концессия подвисала между молотом и наковальней, и в перспективе маячило только одно — угли, которые, все вокруг хотели загребать моими руками. Вот только эти мясные мешки не учли, что мои руки из закалённой в джеонозианских горнилах дюрастали!

23. Удар I

Цель была определена, цена — оговорена. Но, вопреки начавшимся приготовлениям, день и час начала операции так и не были назначены.

Дело предстояло серьёзное, так что я не хотел торопиться, и причин тому было несколько.

Во-первых: налёт Синдиката на силы орбитальной блокады. Я крепко сомневался в усердии пайков в этом деле. С какой стати они станут по-настоящему рисковать своими драгоценными шкурами и лезть на рожон, подставляясь под смертоносный огонь турболазеров Первого ордена? Уж точно не ради плана, шансы на успех которого — здесь я не мог спорить со своей аналитической программой — совсем не велики. И даже если всё пройдёт более чем успешно, это не превратит наземную часть операции в лёгкую прогулку. Вряд ли охрана Королевского дворца растеряет всё своё внимание, в едином порыве прильнув к голотрансляции орбитальной баталии… Никакие события в космосе не заставят врага окончательно оглохнуть и ослепнуть — это точно! А значит, надо убедиться в наличии у меня достаточных сил для быстрого и точного удара.

Это напрямую подводило к следующему пункту.

Второй причиной вынужденного промедления числились силы охраны полковника Корна. Не только штурмовики, но и военная техника, и укрепления. Синдикат обещал помочь с этим, но положившись исключительно на это я низвёл бы себя до положения не более чем фигуры из дежарика в руках пайков, и рисковал в один прекрасный момент обнаружить свой блестящий дюрасталевый зад в ловушке. А значит, всё следовало проработать и тщательно подготовить самостоятельно. По возможности — не посвящая пайков в детали, но выудив из них максимум возможных ресурсов.

В-третьих: после успешного проникновение НА территорию дворца потребуется не менее, а даже более успешно выбраться ЗА его пределы. И я не о кессельских просторах, не о системе, и даже не о всём одноимённом секторе!

О да! Помимо освобождения Леруж и вероятного захвата полковника Корна я планировал раздобыть ещё и корабль с действующим гипердвигателем. Тут-то и возникала проблема: куда податься? Галактика, конечно, велика, но на мне уже висел должок перед хаттом Азжулой, а я собирался испортить отношения ещё и с Синдикатом пайков, и целым Первым орденом! Следовало хорошенько подумать над тем, что и как я буду делать, ускользнув с Кесселя…

И снова — из одного пункта вытекал другой.

В-четвёртых — и это чрезвычайно важно — время требовалось для формирования обязательной «подушки безопасности». Иными словами — запаса свободных средств на так называемый «чёрный день». Важность четвёртого пункта определялась моей убеждённостью в одном простом факте — этот самый чёрный день настигнет меня сразу за гравитационной тенью Кесселя. Вне зависимости от исхода предприятия ни на какие двадцать процентов с доходов от кессельской добычи спайса я не рассчитывал. Я же не дурак. А деньги понадобятся. Много денег. Желательно — в легко конвертируемой валюте. Или, чего уж там, высококачественном спайсе.

Вот поэтому-то я и тянул время, позволяя мощностям Теш-12 ещё немного поработать на меня. Делать это было не трудно, ведь Синдикат пайков, несмотря на недвусмысленно высказанное желание поскорее плотно усесться своим задом на Кесселе, что-то не спешил делиться со мной «преступно нажитым добром».

Жадные резиновые морды!

Я требовал от пайков прежде всего оружие и боеприпасы. Немного позже — после размышлений — к группе предметов первой необходимости добавились медикаменты. Будучи дроидом, я как-то очень легко позабыл об уязвимости и ранимости «мясных мешков». А как следует загрузив систему, включил в список «подарков на новый год» ещё и взрывчатку. Много взрывчатки. Может быть — я не переубеждал пайков — чтобы подорвать стены Королевского дворца.

Но требовать — это одно, а получить желаемое — совсем другое. И я быстро почувствовал себя свирепым завхозом дальнего колхоза имени Н. Ганрея, от которого ненавистный райисполком требует выполнения планов, но сам, почему-то, не торопится исполнять принятые перед лицом народа и партии обязательства!

Почему?

Цеззка Зимм регулярно выходил на связь, настойчиво интересуясь нашими успехами, но стоило задать вопрос о «тайном вкладе» в общее дело, как у пайка мгновенно находилась уйма срочных дел! Я, конечно, допускал, что ему и впрямь приходится иметь непростое дело с оппозицией внутри Синдиката, не желавшей вкладывать слишком многое в сомнительное мероприятие, но, если уж ударили по рукам, будьте добры исполнять принятые на себя обязательства! И всё же…

— Ублюдок большеголовый, — примерно так всякий раз напутствовал я пайка… Разумеется, после завершения сеанса связи, и предварительно проверив, что голопередатчик полностью выключен. Что уж там! На всякий случай, я даже выходил из помещения, где был установлен приборчик — вдруг внутрь вмонтировано подслушивающее устройство?

Закончив с одним мясным мешком, я непременно заглядывал к другому.

Чамбресс Фзул всё ещё обитал в своей импровизированной камере на положении полупочётного пленника. То есть, его больше не били, пытаясь вытрясти сведения, и неплохо кормили. Однообразно, может быть, но от этого на Теш-12 страдали все органики — наш бухгалтер и главный снабженец AU-DT не собирался «попусту расходовать ресурсы». К числу необоснованных трат он относил и разнообразие рациона. И я его в этой разумной экономии очень даже поддерживал, ведь моё-то питание, как и у банковского дроида, происходило от «розетки».

Наведывался же я к биту с одной целью — завербовать его в Кессельские независимые силы. Или — в КНС, как очень остроумно можно было сокращать до аббревиатуры наше гордое именование. Не то, чтобы участие Чамбресса Фзула было действительно необходимо концессии, но на задворках моего цифрового сознания не угасала надежда выудить из этого большеголового органика что-нибудь новое о пайках. В конце концов, его явно связывали с Синдикатом какие-то тёмные делишки… Впрочем, надеялся я зря.

Бит оказался до умопомрачения самоуверен, и даже не скрывал этого. Наверное, чувствовал, что я не планировал его убивать… Я и правда не планировал. Возможно, это было проявлением слабости, но я предпочитал другое слово. Человечность. Даже в теле дроида, не имея ни грамма мяса на дюрасталевых «костях», я продолжал считать себя исключительно живым существом. Личностью, а не набором кодов и программ, созданных безусловно талантливыми, но далеко не боговдохновенными руками неведомого программиста из IT-отдела «Боевых автоматов Бактоида».

Как говаривал Палпатин: «Ironic…»

Раньше я не верил в существование души, а теперь — только в ней и получалось отыскать последнюю крупицу прежнего меня. То, что по-прежнему делало меня ЧЕЛОВЕКОМ. И я не собирался так просто отказываться от этого, опускаясь до беспричинной жестокости сугубо МАШИНЫ. Конечно, я убивал. И много. Счётчик «фрагов» — а моя система старательно вела подсчёт — не давал соврать. И число постоянно прирастало… Но я убивал защищаясь. Даже нападая (на хаттских, например), я лишь предупреждал будущий неизбежный конфликт. Или нозаврианин. В своё время я обещал себе, что буду мучить рогатую скотину за его предательство. Что превращу на говяжьи котлеты! Медленно и со вкусом, приправив анзатским сопливым чесноком. В итоге смерть этого мясного мешка случилась быстро и легко. Не только из-за стечения обстоятельств, но ещё и потому, что кровавая жестокость к этому живому существу — жестокость, вполне объяснимая и даже приличная для машины убийства модели BX, — могла уничтожить очередную дольку моего и без того изуродованного оцифровыванием «эго». Тем более, что всё доныне сотворённое мною уже доказывало определяющее влияние бытия на сознание. Будь иначе, не свихнулся бы я от обилия крови на дюрсталевых пальцах? Смог бы вовсе поднять бластер и нажать на спусковой крючок? В первый раз, и во все последующие… Но если всё случилось так, как случилось, значит… «Он теперь больше машина, чем человек. Со злым взглядом на мир». Ведь так сказал старик Кеноби в «Возвращении джедая». Про Дарта Вейдера, конечно, но подходило и ко мне. Кажется. Но какие бы крупицы человечности ни оставались в моём распоряжении, они были драгоценны для меня. Как память. Пусть даже это теперь всего лишь запись в датабазе о жизни до одной далёкой галактики.

«Бит… — долгие размышления о «высоком» отвлекали от насущного. Пора было возвращаться на “грешную землю”. — Что там с битом…».

Чамбресс Фзул определённо считал себя чрезвычайно умным. Что уж! С таким-то мозгом он и впрямь был умён! Жаль только, что это шло мне во вред. В своей черепушке этот бит просчитал все возможные варианты развития событий — об этом он заявил без стеснения — после чего раз за разом отказывался от сотрудничества:

— Ваши аргументы не убедительны, — так он заявлял каждый раз, выслушав те или иные высказанные ему слова. Что же, спасибо хотя бы за то, что не пытался озвучить те сложные математические формулы, с помощью которых сумел прийти к данному печальному выводу! Мне хватало собственной аналитической программы, заполонявшей поле обзора цифрами — статистическими сводками, предварительными расчётами и вероятностными справками.

Порой это очень утомляло, и я безмерно жалел, что не могу отключить лишнее ПО — для этого мне «не хватало прав администратора». Программа требовала код оператора техобслуживания с перекрёстными паролями от «Боевых автоматов Бактоида», Техносоюза, «Индустрий Джеонозиса» и Торговой Федерации.

«Сплошная бюрократия… Ситховы корпоратократы!»

Из камеры Чамбресса я всякий раз выходил без удовольствия. Но на бите «круг почёта» по Теш-12 не заканчивался: следовало навестить ещё и «наёмников». Во-первых: чтобы попросту напомнить о себе, и том, что всё на этом комплексе находится под моим неусыпным надзором и зажато в моём несгибаемом дюрасталевом кулаке. Во-вторых: рано или поздно налёт на Королевский дворец состоится, и три банды должны были определиться со своей ролью в этом без преувеличения знаковом событии. Вариантов мой компьютерный мозг высчитал не много. Всего два, если быть точным: либо удастся склонить бандитов к мысли поддержать рейд, либо…

Оставить у себя за спиной ненадёжных вчерашних каторжников было никак нельзя. Где гарантии, что, заполучив в своё полное владение Теш-12, они не попытаются закрепить этот статус, продав меня Первому ордену?

«Никаких гарантий нет. Утверждать иное — обманывать себя. А значит…»

Конечно, я мог пообещать им ещё денег. В первый раз — когда мы объединились против «хаттских» — это сработало. Могло сработать и во второй. Но я не хотел идти этим порочным путём: слишком уж вырастал риск «потерять лицо», превратившись в униженного просителя, пытающегося с протянутой рукой купить себе поддержку у тех, за кем якобы стоит реальная сила. Не попытаются ли они тогда взять власть? Нет уж, новых проблем мне не надо.

И всё же, следовало как можно скорее определиться с судьбой наёмников. К счастью, имелась на руках одна карта.

Пайки.

Моя договорённость с Синдикатом не получила широкой огласки, а значит, можно разыгрывать эту карту свободно — так, как это выгодно лично мне. Я решил, что будет мудро использовать наркоторговцев в роли пугала:

— Кессель скоро перейдёт под власть Синдиката пайков, — именно так начал я свою беседу с раттатакой Нейт, трогодилом Шии’м-Йи и тогнатом Васио «Полтора Шланга». С каждым — по отдельности: принцип «разделяй и властвуй» не терял своей актуальности даже в другой галактике.

Каждый из трёх органиков отреагировал на услышанное по-своему.

— Мне-то что, дроид? — прошипел Шии’м-Йи.

На самом деле, говоря языком классики советского кинематографа, я не сомневался, что «этот нехороший человек предаст нас при первой опасности», и предпочёл бы сгноить злобного крокодила в шахтах… Но не говорить ему ничего было попросту нельзя — весть всё равно дошла бы до трогодила, пускай и окольно, и это только окончательно испортило бы наши и без того натянутые отношения. Так что, в сухом итоге, я лишь убедился, что от Шии’м-Йи и его группы придётся избавиться.

В отличии от недалёкой рептилии, тогнат оказался более чутким существом. Он, несомненно, понимал, что пайки будут действовать иначе, нежели Первый орден, и убраться с Кесселя при их власти буде куда как труднее. Но и рвения присоединиться ко мне в налёте на Королевский дворец Васио не проявил… Агитировать я не собирался.

Все мои надежды лежали на раттатаке.

— Откуда информация? — Нейт меня не разочаровала: она живо заинтересовалась складывающейся ситуацией, и это могло привести её, как я надеялся, на мою сторону уже идейно.

— От моих надёжных и верных товарищей, — ранее я выдал полученные от пайков крохи припасов за «помощь идейных союзников», и в этот раз не задумываясь приписал им же поступившие сведения. Раттатака в ответ кивнула. Я немного подождал. Другой реакции не последовало. А жаль.

Поскольку судьба моих соседей по Теш-12 была таким образом решена, больше ничто не отвлекало меня от поэтапного построения плана налёта на Королевский дворец. Благо, план самого дворца пайки всё же предоставили. Как и досье на полковника Артмуза Корна.

Теперь я знал своего врага в лицо… И в наставший день и час «Х» — уже загружаясь во вновь пригодившийся AAL-1971/9.1 — я не переставал держать его в уме.

Несмотря на полумаску, не трудно было разглядеть, что скуластое лицо принадлежало ещё довольно молодому человеку, но возраст — последнее, на что следовало обращать внимание. В конце концов, едва ли Первый орден испытывал НАСТОЛЬКО серьёзный кадровый голод, чтобы поставить на Кессель зелёного новичка. И я бы ещё допустил подобную мысль… Но белый мундир полковника…

[Бюро безопасности Первого ордена] — моя датабаза, разумеется, не знала знаков военного различия, появившихся в галактике после окончания Войны клонов, но заботливо составленная пайками справка не позволила мне остаться невеждой в этом вопросе.

И какой же вывод я мог сделать из одного этого мундира? Бюро безопасности, всё же…

Идейность. Именно идейность — краеугольный камень всех подобных организаций. И в этом свете утверждения Цеззки Зимма о недостаточной мотивированности полковника стоили недорого.

Артмуз Корн может и не был заинтересован в том, чтобы умереть во имя сохранения власти Первого ордена над Кесселем… В конце концов, это было всего лишь место, где очень удобно избавляться от «преступных элементов», параллельно зарабатывая на их рабском труде длинный галактический кредит. Зато полковник определённо обладал наивысшей мотивацией бороться до последней капли крови за дело этой проигравшей, но далеко не растерявшей последние зубы военной хунты! Более того, что-то недоброе светилось в глазах этого офицера.

Так могли гореть только глаза фанатика, убеждённого, что его таланты попусту растрачиваются на лишённом перспектив и истинной важности посту.

«Мотивации нет, потому что нет интереса».

Не самое приятное открытие… Основанное, конечно, на поверхностном визуальном анализе. Но проводили-то его программы, разработанные опытными инженерами «Боевых автоматов Бактоида», да ещё и при содействии военных аналитиков Конфедерации Независимых Систем, в чьём распоряжении имелись статистические данные самых грандиозных корпораций этой галактики! Глупо не доверять полученным данным. Да ещё эта маска, закрывавшая нижнюю половину лица полковника… Артмуз Корн явно выделялся из общей вымуштрованной массы своих сослуживцев, а это — недобрый знак.

Уникальный враг — опасный враг.

AAL-1971/9.1 быстро набирал высоту. Внизу — я видел это через выведенную на экран датапада в моей руке картинку — занимался пожар. Багровое пламя быстро расползалось по, казалось бы, устойчивым к этому виду угрозы зданиям. Пермакрит и сталь? Ха! Помогал разлитый всюду коаксий. И далеко не весь он был разлит моими трудолюбивыми, не знающими усталости манипуляторами. Просто кто-то рыжий и большеголовый слишком экономил на трубах и шлангах, по которым топливо подавалось к генераторам и перерабатывающему оборудованию. Не устранённые вовремя протечки внесли в зачинающийся хаос куда больший вклад, нежели запланированная диверсия.

Я вбил на датападе последовательность несложных команд. Картинка сменилась. Теперь экранчик демонстрировал данные с нескольких камер внутри комплекса. Эти камеры я вытребовал у пайков. Их было немного — Синдикат зажимал каждый жалкий вупиупи — но и полученного хватило, чтобы я мог с полным комфортом наблюдать за творящимися внутри ставших почти родными стен Теш-12 беспорядками…

Освободившиеся, вырвавшиеся из запылённых шахт рабы остервенело рвали на части бандитов Нейт, Шии’м-Йи и Васио. Что же, теперь всем трём бандам было не до попыток выторговать себе лучшую судьбу, связавшись с Первым орденом. Теперь заложить нас было некому.

Я выбрал одну из камер и увеличил изображение на весь экран. Сквозь помехи можно было худо-бедно разглядеть мельтешение конечностей самых разны существ, но моё внимание привлёк конкретный мясной мешок.

Шии’м-Йи, вопреки надеждам, ещё был жив, и яростно отстреливался. Восставшие умирали вокруг него целыми пачками, но и круг соратников трогодила изрядно поредел. Возможно, имей рвущиеся к свободе рабы в руках только виброотбойники и бурильщики, шансов у них было бы не много… Но их бластеры — бластеры, которые я буквально клыками вырвал у пайков, а затем тайно разместил в шахтах и бараках, — ничем не уступали оружию бандитов, а численность вовсе была на стороне бурлящей народной массы.

«Viva la revolution», — подумал я с мрачной иронией, прежде чем прервать трансляцию. Увы, наслаждаться зрелищем было некогда.

«Теперь у нас каждая секунда на счету».

— Пора, — повернув голову произнёс я, и протянул датапад. Мои слова предназначались стоявшему рядом органику. Сохраняя полное спокойствие, тот взял устройство в руки и начал вбивать известные лишь ему команды. На экране вспыхнула и начала быстро заполняться полоска загрузки — устанавливалось соединение связи: десять процентов, двадцать, тридцать… сто!

— Слушаю, — наконец раздался из плохонького динамика искажённый помехами голос.

— Говорит Чамбресс Фзул, управляющий Теш-12, — голос бита был на удивление спокоен. Будто это вовсе не его добывающе-перерабатывающий комплекс прямо сейчас погибал внизу, за палубой под нашими ногами.

— Передайте ситуационный код, — потребовали с той стороны линии.

— Конечно, — через секунду код отправился на проверку. Теперь нам всем предстояло узнать, насколько проникся ситуацией Чамбресс Фзул… Предусмотрительный донельзя Первый орден снабдил управляющих кодами на все случаи жизни. Были среди них и такие, которые могли очень расходиться с произносимыми вслух словами. Например, если управляющий находится под прицелом недружелюбного бластера.

Неприятно было признавать, но я напрягся — момент был определяющий.

— Принято, — вылетело наконец из динамика датапада. — Что у вас?

— Восстание рабов, — проговорил уже заложенное в код послание бит. — Мне нужна ваша помощь.

— Направляем патруль. Спрячетесь и ждите, — оператор службы безопасности Первого ордена оборвал сеанс связи. Будь я на месте попавшего в беду управляющего — едва ли проникся бы надеждой на благоприятный исход. Впрочем, это было не важно. Здесь и сейчас для нас всё прошло хорошо.

— Удочку закинули — нужно ждать рыбку, — произнёс я, оглядывая забитый охранными дроидами отсек транспорта. Органиков в наше железное сообщество затесалось всего двое: Чамбресс Фзул и Наг Спарров, и обоих теперь — за ненадобностью — оттеснили в дальний угол. Туда, где уже расположился AU-DT. «Десанн» занимал место пилота. Он как раз заложил лихой манёвр, уводя нашу «ласточку» в сторону. Гости, которых мы благодаря содействия Фзула теперь поджидали, не должны были нас заметить. Благо, вокруг клубилось достаточно смога и темнело немало горных расселин. Есть где затаиться.

Наконец, появился Первый орден. Чтобы разглядеть это, мне пришлось открыть верхний люк и высунуться наружу. Два AAL-1971/9.1 — совсем как наш транспорт — зависли над Теш-12.

— Ну же, заходите на посадку, — тихо прошептал я. — Иначе всё это представление будет зря…

На моё счастье, Первый орден работал быстро и чётко. Его молодчики появились достаточно быстро, чтобы застать противостояние бандитов и восставших рабов в самом разгаре, и теперь трапы транспортов начали раскрываться. Десант готовился к высадке. Для удобства солдат пилотам пришлось опустить кораблики пониже. Замельтешило фигурки в белоснежных скорлупках….

БАМ!

Оглушительный взрыв сотряс Теш-12. Затем — ещё один. И ещё! Затем громыхнуло уже по-настоящему — это пламя добралось до цистерн с коаксием, и разбитый на мириады мелких осколков пермакрит шрапнелью разнес в дребезги пару зависших в опасной близости транспортов.

«Хорошо, что Первый орден так любит порядок и муштру, — подумал я, — иначе могли не уложиться по таймингам».

Взятая у пайков взрывчатка сделала своё дело. После того, как я заложил её под важнейшими узлами комплекса, она сперва стала веским аргументом, сумевшим таки сменить настроения Чамресса Фзула, а теперь отвлекла хотя бы часть наземных сил Первого ордена.

Хорошо видевший взрывы из своей высокой рубки «Десанн» вывел наш транспорт из укрытия, и направил на юг. К заповедным кессельским лесам. Догорающая Теш-12 осталась позади, быстро скрывшись за горами и саваном грязевых облаков. Возвращаться мы не собирались. Да и некуда будет возвращаться.

«Скоро там останется только пепелище».

Конечно, вряд ли Синдикату пайков могла понравиться моя деструктивная самодеятельность… Зато она была чрезвычайно выгодна мне.

При неизменном, а в условиях политической неопределённости и анархии уже возрастающем спросе, вывод из строя даже одной добывающей шахты должен был неизменно снизить уровень предложения на спайсовом рынке, а следовательно — подбросить вверх цены на чудо-вещества. Как минимум — в этом регионе галактики. Это значило, что капитализация и акции ОАО «КНС» подросли… Громоздящиеся вокруг контейнеры со спайсом — всё, что удалось недогрузить, утаить и присвоить, — приятно грели душу.

Унылые горы и долины под нами сменились буйно цветущими лесами.

Если всё рассчитано верно, скоро на кессельской орбите появятся силы Синдиката пайков. Нужно было торопиться: путь до Королевского дворца предстоял не только не близкий, но ещё и не самый прямой.

24. Удар II

Расчётливый дроидный мозг твердил: «ниже, ниже». Теплокровная человеческая натура жила мечтой о заоблачных вершинах! Вопреки всем красноречивым графикам и ярким схемам аналитических сводок, очень хотелось, чтобы «Десанн» задрал нос транспортника к прояснившимся кессельским небесам…

Над заповедным южным полушарием ярко светило солнце.

Реальность обманывала надежды, но соответствовала требованиям здравого смысла: лес под нами стал ещё ближе. Высунувшись в верхний люк и подставив дюрасталевую морду под могучий поток ветра, я мог бы рассмотреть узоры прожилок на листьях вековых реликтовых деревьев. Мешала только развитая AAL-1971/9.1 скорость.

Пышная растительность смазалась в бесконечное зелёное море.

— На дюйм ниже, и можно проститься с днищем, — раздался по внутренней связи голос ящера. Напряжение сквозило в каждом слове: этот полёт требовал от «Десанна» максимум умений, и сил на поддержание привычного показушно-безразличного, а ещё лучше язвительного тона не находилось. Это заставляло задуматься о наших шансах.

«Сколько там к одному?»

Я поспешил прервать процесс расчёта прежде, чем перед глазами вспыхнул бы неутешительный результат. И без этого ясно: малейшая ошибка, буквально одно неосторожное движение, и AAL-1971/9.1 попадёт на экраны Первого ордена! Или столкнётся с не к месту вымахавшим слишком высоко деревом. И если это случится — на миссии можно будет ставить крест.

Мы или будем расстреляны, или разобьёмся.

Вопреки всему, я верил в лучшее, и надеялся, что с нами пребудет Сила, Заратустра, и все доступные боги этой галактики. Доказывая силу моей веры, или незыблемость удачи безумцев, к каковым следовало приписать всех до единого участников нашей концессии, впереди замаячила линия обороны.

Едва-едва торчащие из лесного массива маленькие серые зубчики быстро приближались, увеличиваясь в размерах до циклопических бронированных башен.

— Турели… — вокодер был настроен на внутреннюю частоту транспорта, так что мой голос был слышен только в наушниках «Десанна».

— Сейчас мы узнаем цену этому коду… — мрачно откликнулся лизард, едва заметно корректируя курс. Хотя это казалось невозможным, AAL-1971/9.1 опустился ещё ближе к лесу. Ветки агрессивно заскребли по корпусу.

— Транслирую код…

Я вперил взгляд фоторецепторов в оснащённые мощными орудиями укрепления. Их можно было уже хорошо рассмотреть. И я с лёгкостью уловил бы, вздумай они начать наводиться на нас.

«Секунда ожидания ответа… две…» — то ли время растянулось, то ли таймер врал: казалось, прошла вечность… Дюрасталевые пальцы с силой сжали бронированный край люка.

«Если только…»

Код для преодоления линии обороны пайки раздобыли через своих агентов в Королевском дворце, а затем передали нам. И хотя Синдикат — вроде бы — ничего не выигрывал от нашего провала, ожидать следовала чего угодно.

— Входим в зону обстрела! — обычно увесисто-басистый голос «Десанна» прозвучал на удивление высоко, но в эти растянувшиеся мгновения ожидания я не мог посмеяться над этим. Будь это возможно, мой собственный голосовой модуль едва ли зазвучал бы лучше!

Теперь-то мы точно находились на линии огня… Но многочисленные орудия сохранили многозначительное молчание. Ни один калибр не шелохнулся, а значит, примитивные дроидные мозги турелей «проглотили» код. Можно было надеяться, что и остальные обещания пайков сбудутся, и сигнал о нашем вхождении в охранную зону не будет отправлен. Первый орден останется не осведомлён о нашем приближении, и наши шансы на успех подрастут.

Через семь стандартных секунд AAL-1971/9.1 был уже вне досягаемости турелей. Мы достигли дворцовых угодий, и продолжать путешествие по воздуху становилось опасно. Пора было переходить ко второй, наземной фазе операции.

Не требовалось обладать мощными слуховыми датчиками, чтобы уловить перемены в тембре «голоса» двигателей. Вибрация палубы под ногами тоже изменилась. Отыскав подходящее местечко, «Десанн» быстро и умело втиснул наш транспорт между деревьями. Здесь, в этой тенистой прогалине, он и останется, ожидая условного сигнала... А мы — нет.

Я немного завидовал ящеру, но роли были распределены, и каждый обязан следовать «сценарию»: мне и дюжине охранных дроидов предстоял марш-бросок через лес.

Для не знающего усталости «войска железных солдат» — сущий пустяк!

Я сверился с таймером. Времени оставалось как раз, чтобы добраться до дворца к моменту появления на орбите сил Синдиката. Пайки завладеют вниманием Ордена, а мы проникнем в резиденцию. К сожалению, реальность оказалась сложнее. Продвигаться по буйным зарослям было труднее, чем я мог предположить. Густая, не знавшая ни ноги, ни топора человека растительность одинаково хорошо и защищала нас от сканеров, и мешала продвигаться вперёд. Вьющиеся похлеще любых змей толстые корни, замшелые камни и громадные «хвосты» папоротников вставали на пути не хуже крепостных стен и рвов. Любые органики застряли бы здесь на долго! Для нас — дроидов — всё было не столь печально. А скоро я настолько настроился на новые внешние условия, что смог направить дополнительную энергию на восприятия мира, и увидеть не только землю под ногами. Теперь фоторецепторы фиксировали раскидистые, заслонившие небо кроны древних деревьев. Порхающие с ветки на ветки диковинные птицы не обращали на мой отряд никакого внимания, а вот местные «обезьяны» — их отличали от земных родичей странные роговые наросты на головах и раздвоенные хвосты, — проявили больше заинтересованности. Некоторое время эти странные звери преследовали нас, и делали это с завидным проворством. Они отстали только когда до дворца оставалось рукой подать.

— Чёрт! — я выругался, но поскольку громкость вокабулятора была предусмотрительно выставлена практически на ноль, этого никто не услышал.

Всего-то и потребовалось отвлечься на таймер — время неумолимо уходило — как я умудрился оступиться. Дюрасталевая нога провалилась в трухлявое нутро лежавшего на пути дерева. Не то чтобы это могло стать задержкой… Но спустя всего пару секунд я обнаружил себя «Дартом Бейном у нас дома»! Вот только если великий ситх старого канона опростоволосился на Дксуне с орбалисками, то мой корпус в миг покрылся разгневанными кессельскими насекомыми. Похоже, я умудрился потревожить что-то вроде муравейника, и его обитателям это дюже не понравилось. Никакого вреда муравьи мне причинить, конечно, не могли... Во всяком случае, я очень надеялся, что они не отыщут щелей в моём корпусе, и не совьют внутри гнездо — допускать кого бы то ни было к своей чувствительной начинке совсем не хотелось.

Я всё ещё продолжал стряхивать с себя приставучих паразитов, когда впереди замаячила цель.

На многие километры окружённый только реликтовыми лесами, Королевский дворец никогда не был крепостью. Ажурные башенки, поблескивающие золочёными гранями купола и окутанные невесомыми газовыми тканями галереи нежно розовели вокруг тенистых внутренних дворов, где ароматно цвели фруктовые деревья и журчали фонтаны. Первый орден привнёс в эту идиллическую картину свои милитаристские нотки — бронированные башни турелей, шпили сканеров и уныло-серые тарелки радаров, — но всё же не сумел превратить резиденцию кессельских монархов в казармы. И это было хорошо. Даже замечательно.

Поскольку здесь негде было разместить «целый легион лучших воинов», у нашей маленькой диверсионной братии появлялся шанс на успех. А буквально держа в голове план дворца — он был надёжно записан в мою датабазу — я мог рассчитывать и на большее.

Мы подобрались ещё ближе, но не напрямую, а сделав небольшую крюк. Угол обзора сменился, открывая новые детали дворцового комплекса.

Куда сильнее, нежели орудия на стенах и датчики на башнях, уродовала сложенный из красновато-розового камня дворец покоящаяся на двух циклопических «ногах» посадочная площадка. Точно такую же можно было увидеть на лесной луне Эндора в «Возвращении джедая». Но, в данном случае, ни «отсылка» ко классике Звёздных Воин, ни ущерб архитектурному памятнику меня не волновали. Значение имели только припаркованные на площадке шаттлы. Хотя модели были не известны моей датабазе, в них угадывались типичные для Империи и Первого ордена хищные черты, и я не сомневался, что эти поблескивающие воронёными боками космические ястребы оснащены гипердвигателями!

«Как раз то, что надо!»»

Путь лежал совсем рядом с посадочной площадкой, так что получилось всласть налюбоваться на торчащую над верхушками леса приговорённую к экспроприации будущую собственность нашей концессии.

«Имперские „Лямбды“ выглядели симпатичнее, но и это — подойдёт...» — думал я, уверенно пробираясь вперёд.

Лес подступал вплотную к украшенным затейливой резьбой стенам дворца, так что двигаться можно было практически по прямой, обходя только самые густые заросли и овраги. Пока что единственное, что нам здесь угрожало, так это ободрать ветвями краску с боков. Никаких наземных патрулей Первый орден не выставил. Оно и понятно: лес всё ещё препятствовал любой дальней связи, и доложить о неприятеле получилось бы только лично явившись пред светлые очи начальства, но без скорости передвижения это не имело смысла, а здесь, в отличие от лесистого спутника Эндора, едва ли получилось бы промчаться на гравицикле.

Загруженная в датабазу карта местности подсказала, что до цели осталось не более десятка метров. Пригнувшись и отведя в сторону пушистую от густой листвы ветку, я собственными фоторецепторами убедился, что это так.

Среди деревьев гудел заключённый в серую стальную клетку поток зеленовато-желтой энергии.

Силовое ядро.

Узел в сети энергоснабжения дворцового комплекса не мог оставаться без защиты. Тем более, что здесь имелся соединённый с дворцом через кабель прибор связи. К счастью, Первый орден полагался на орбитальную блокаду, и не ждал нападения с поверхности планеты. На посту стояли всего два штурмовика. Главное — успеть нейтрализовать их раньше, чем они поднимут тревогу. Большая красная кнопка на командной панели была хорошо видна даже с моей удалённой позиции.

Не полагаясь на собственную непостоянную меткость — всё-таки надо поскорее заняться сочленениями, мешающими манипулятору четко отзываться на команды системы наведения, — я выбрал парочку самых «свежих» бойцов, жестами указав им цели. Рискуя, мы подобрались ещё ближе, чтобы поразить их наверняка. Штурмовики стояли на вытяжку, как на параде, и даже не думали нарушать устав ничего не значащей болтовнёй. Но такое похвальное усердие им всё равно не помогло. Вспыхнули голубые молнии — бластеры были переведены в оглушающий режим. Не из человеколюбия. Просто открывать стрельбу под окнами дворца казалось не лучшей идеей. Даже несмотря на шум встревоженного поднявшимся ветром леса. Два тела в белых скорлупках повалились на зелёный мох.

Прямо сейчас в тысячах километрах от поверхности пайки должны были приступить к исполнению своих обещаний. Надеясь, что так оно и есть, я нагнулся к люку, ведущему в подземные коммуникационные тоннели. Штампованные металлические створки были надёжно сдвинуты. Так, что и волосок не протиснешь. Они открывались только изнутри, или по команде из центра управления в недрах Дворца. Имеющаяся сбоку командная панель даже не была оснащена устройством ввода пароля. Имелся у меня, конечно, термальный детонатор, но я припас его для других целей. Да и план заключался в другом.

Мой дюрасталевый кулак отстучал по металлу условный сигнал. Был ли кто-то с той стороны... я не знал. Во всяком случае, слышно ничего не было. Оставалось верить, что агент пайков там, и ждёт нашего появления.

Дождался.

Всего через пару стандартных секунд створки люка с шипением раздвинулись. Из полумрака тесной шахты на меня глянула пара ярких янтарных глаз, слегка прикрытых выбившимся локоном винно-красных волос...

— Ты? — донёсся до моих звуковых датчиков удивлённый выдох.

— Леруж! — вокабулятор хорошо справился со своей задачей, в должной мере выразив удивление. Вот уж не ждал! А через миг мы уже вместе волокли в шахту оглушённых штурмовиков. Стягивая с одного из них броню — она играла в моём плане не последнюю роль — я бросал взгляды на помогающую мне в этом нелёгком деле зелтронку.

Думая о предстоящей миссии, я не единожды представлял, как спасу девушку из беды. Откуда-нибудь из недоступных простому взору глубин дворца... из охраняемого дроидами-евнухами гарема, например! В моих мыслях Леруж зачастую была «одета», а скорее даже раздета во что-то наподобие легендарного бикини принцессы Леи, в котором та дефилировала по барже Джаббы, ну, или хотя бы в одно из чудных творений другого, знакомого мне уже не понаслышке хатта — гения моды Азжулы. И снова реальность разительно отличалась от ожиданий. Только и видно было соблазнительно алеющей кожи, что на лице, и то — на щеках и носу девушки темнели масляные пятна. Всё остальное надёжно скрывал засаленный, неведомо какого изначально цвета комбинезон.

Но я не стал слишком много времени тратить на созерцание прикрытых форм зелтронки — у меня возникли вопросы, на которые хотелось получить ответы:

— Так ты — агент пайков? — решил начать я с главного. Помогая мне натягивать белые солдатские сапоги, Леруж коротко усмехнулась:

— Вот ещё! Эти большеголовые ублюдки хуже хаттов.

— Тогда, как ты тут оказалась? — закончив переодевания, мы трусцой неслись по техническому туннелю в направлении подземелий дворца. Чтобы не зацепить головой в шлеме нависающие сверху пучки проводов и сплетения труб, приходилось низко нагибаться. Мне это было сделать не трудно, даже несмотря на штурмовую броню, а вот бегущие следом дроиды не могли похвастаться такой же гибкостью, как у модели ВХ. То и дело звучало гулкое позвякивание металла.

— Очень запросто, — по тону зелтронки можно было подумать, что все очевидно. — Местные управляющие привыкли вести дела с такими же, как они, бандитами, вот и отправили меня сюда в качестве взятки. Только офицеры Первого ордена сильно отличаются от криминальных лордов Внешнего Кольца. Полковник, которому меня предназначили, даже не пожелал взглянуть на свой «подарочек», — и всё-таки в голосе девушки слышалась изрядная доля облегчения. — Зато после Экзегола у этих ребят наметился серьезный дефицит кадров. В такой-то дыре… Вот они, узнав, что я работала механиком на Нар-Шаддаа, и решили воспользоваться моими талантами. А потом со мной связался агент пайков. Разумеется, ублюдок не собирался рисковать собственной шкурой — он и мне никогда не показывался лицом, — но предложил рискнуть вместо него. Особого выбора всё равно не было, так что — пришлось согласиться.

Я лишь неопределённо качнул головой. Впрочем, не было ничего удивительного в том, что такая девушка как Леруж не сидела сложа руки в ожидании прекрасного принца-спасителя в дюрасталевых доспехах.

— А ты, — зелтронка обернулась через плечо, глядя на меня, — неужели правда собираешься захватить полковника? — она окинула скептическим взглядом собранный мною отряд бродячего металлолома. Высокой оценки он от неё не заслужил. Но было приятно, что хотя бы во мне она не сомневалась.

— К ситхам полковника. Я собирался найти тебя, затем — выбрать подходящий корабль, и убраться с этого гнилого камня, который кто-то по ошибке назвал планетой.

— Умно ли пытаться обмануть пайков? — по лицу Леруж промелькнула тень сомнения, но у меня было чем укрепить её веру.

— В лесу нас и наш будущий транспорт ждут ящики с первосортным спайсом.

— Тогда — другое дело, — зелтронке не потребовалось других слов, чтобы проникнуться перспективами. — Но убраться отсюда дело не простое. Полковник бдит.

— Думаю, с ним нам лучше не встречаться, — высказал я свои соображения на этот счёт.

— Хорошая мысль, но не уверена, что получится, — последние слова Леруж потонули в залившем дворец сигнале тревоги. Девушка встрепенулась. — Что это?

— Надеюсь, пайки, — ответил я, сверяясь с таймером. Синдикат отстал от графика, впрочем — не критично. Но зелтронка не знала всех деталей, и выглядела обеспокоено. Я поспешил пролить свет на ситуацию:

— Только на орбите. Отвлекающий маневр.

Это немного успокоило Леруж, но мы забрались уже под самый дворец, буквально под ноги врага, и здесь чувствовать себя в безопасности не мог уже никто из нас. Было пора приводить все системы в боевую готовность.

— Ты сможешь вывести из строя лучи захвата? — задал я один из самых важных вопросов. Если лучи будут активны, улизнуть вряд ли получится. Леруж задумалась лишь на мгновение:

— Да.

— Возьмёшь пару дроидов? — я все равно планировал отправить их на это дело, хотя наверху от них тоже могла быть польза.

— Они только привлекут лишнее внимание, — это была правда, и я не настаивал на обратном. — А что будешь делать ты?

— Мои друзья начнут прорыв к апартаментам полковника.

— Он занимает бывшие королевские покои.

— Знаю, — я постучал дюрасталевым пальцем по своей бронированной черепушке. В ней хранился детальный план этих комнат. Судьба прежнего венценосного владельца «меблирашек» при этом оставалась туманна, но она меня и не интересовала, равно как и судьба всей кессельской спайсовой монархии. — Пайки кое-чем меня снабдили.

— И все равно, вряд ли вы доберётесь.

— Не мы, а они, — я указал на дроидов за плечами.

— Ещё один отвлекающий манёвр? — зелтронка заинтересованно выгнула бровь дугой.

— Я поищу коды запуска кораблей в командном центре. Без них мы вряд ли даже взлетим.

— Отлично, встретимся у нашего корабля, — голос зелтронки ещё звучал, а сама она уже скрылась в узком и темном боковом коридоре. Я даже ответить не успел, только подумал: «отличный настрой!» Но времени на долгие провожающие взгляды не было. Я направился наверх. Дроиды потопали дальше по подземным тоннелям: их точка вхождения во дворец должна была располагаться как можно дальше от моей — этим я надеялся расчистить себе путь к командному центру.

Ожидаемо, внутренне убранство дворца поражало воображение. Иные из коридоров напоминали огромные рукотворные пещеры с облицованными мрамором сводами. На стенах меж высоких колонн вспыхивали яркими красками световые картины, статуи из бронзиума сверкали отполированными боками, и в огромных замысловатых гравитационных фонтанах вода текла и принимала самые вычурные формы!

Королевская семья явно не боялась позволять себе лишнее на те средства, что выручались ею с добычи спайса.

Впечатление от посещения этого «кессельского филиала Эрмитажа» несколько портили только штурмовики и обслуживающий персонал Первого ордена. Все эти люди — и только люди (такого их количества я не видел со времён прежней жизни!) — куда-то спешили, что-то тащили, маршировали или передислоцировались. Я старался держаться непринуждённо, оставаясь постоянно в тени, и особенно избегал офицеров. Но не всегда это удавалось. Один особенно внимательный лейтенант уже требовательно махнул мне рукой, приказывая подойти, и только новая мелодия в непрекращающемся ни на минуту сигнале тревоги отвлекла его, позволив мне исчезнуть в боковом коридоре.

Это мои дроиды начали штурм.

Как и ожидалось, визит нежданных гостей наделал достаточно шума, чтобы я смог преодолеть несколько уровней и практически вплотную подобраться к командному центру. Путь преградили двери безопасности. Проклиная всех и вся, я кружил около этой непреодолимой преграды, покуда не заметил то, что было так необходимо:

— Сэр! — вокабулятор неплохо справился с имитацией человеческого голоса, а любые возможные огрехи скрыл шлем, так что лейтенант, которого я окрикнул, остановил и уставился на меня непонимающим, но хмурым взглядом.

— Что такое, солдат? — он угрожающе свёл тонкие брови — Какой у тебя номер?

— Эф Эн Два Один… — вместо завершения я резко выбросил вперёд закованный в белую броню кулак. От грянувшего снизу вверх удара лейтенант громко лязгнул зубами, а следом начал оседать на пол. Успевая оглядываться, я подхватил этот глупый мясной мешок и затащил в ближайшее пустое помещение. Бросив бессознательное тело среди вёдер и швабр, я вернулся в коридор сжимая в кулаке четыре заветных кодовых цилиндра, и как раз переступал порог двери безопасности, когда меня нагнало эхо недалёкого взрыва.

Дворец содрогнулся, жалобно задребезжали хрустальные люстры под расписными потолками, посыпалась побелка…

Один из моих дроидов был уничтожен. Оставалось надеяться, что начинённое взрывчаткой нутро этих посланных на убой железяк станет для штурмовиков по-настоящему неприятным сюрпризом.

Запрятанный в недрах королевского дворца командный центр был большим. Похоже, чтобы обустроить и оснастить его всем необходимым пришлось довольно варварским способом соединять залы двух этажей. Без всякого внимания к культурному наследию в облицованных мрамором и украшенных великолепной резьбой стенах были пробиты проёмы, куда затем воткнули всевозможную нужную в таком месте технику. Многочисленные терминалы перемигивались огоньками, экраны транслировали события внутри комплекса, в его окрестностях и на орбите Кесселя, голопроекторы воспроизводили всё то же самое, но уже в объёме. Я смог воочию увидеть рой корабликов Синдиката, злобно жалящих две серые туши старых, но не устаревших звёздных разрушителей, и рвущихся вперёд дроидов.

Вот оно, гудящее сердце Первого ордена.

Склонившиеся над компьютерами инженеры в глухих чёрных шлемах ничего не замечали вокруг. Младшие офицеры рядом сними тоже были при деле: одни — скороговоркой бубнили что-то в микрофоны, другие — напротив — напряжённо вслушивались в то, что доносилось до их слуха через наушники.

Оставалось как-то сориентироваться в этом цифровом хаосе и, раздобыв коды запуска кораблей, смыться. И с этим следовало поторопиться… Судя по стремительно сокращающемуся количеству дополнительных иконок на моём обзорном поле, посланный в отвлекающий манёвр отряд дроидов сократился уже более чем в двое, при этом не преодолев даже половины пути до апартаментов полковника.

— Так-так-так, кто это у нас в гостях? — холодный и надменный, наполненный звенящими машинными нотками голос настиг меня у одного из терминалов, рядом с которым получилось отыскать бесхозную гарнитуру, таки подходящую по разъёму к моему датапорту.

Я не стал оглядываться — нырнул в сторону, быстро перекатился и спрятался за компьютерным блоком. И очень вовремя. Туда, где я стоял всего мгновение назад, ударил прицельный бластерный выстрел. Его должно было хватить, чтобы проделать солидную дырку в прикрывающей мою спину дюрасталевой бронеплите. К счастью, на этот раз всю убийственную мощь вражеского оружия испытал на себе компьютерный терминал — вряд ли на этой куче оплавленного шлака кто-нибудь когда-нибудь сможет вновь работать.

От осознания скользнувшей совсем рядом смерти по микросхемам прошёл нехороший электрический импульс.

— Мне было любопытно... — продолжил голос. Доносился он сверху. Я решился было высунуться, чтобы оценить обстановку, но новый выстрел мигом загнал меня обратно в укрытие. — И что же я вижу? Дезертир?

Последнее слово ещё не успело отзвучать, но по тону и тембру голоса мне всё стало ясно! Не имея права на ошибку, полагаясь на мимолётный расчёт, я на одной силе ног прыжком преодолел добрых пять метров, и оказался надёжно прикрыт голопроектором. Очень вовремя. Располагающий позиционным преимуществом противник — он перемещался по размещённым над залом мосткам — залил бластерным огнём то место, откуда я только что выюркнул.

— Ловко, — оценил всё тот же надменный тягучий голос. — Но вечно прятаться ты не сможешь.

Инженеры и техники покидали командный центр. Их место занимали штурмовики. Они мало чем отличались от обычных белых солдатиков, только над визорами шлемов шли золотые полосы — в тон полумаске их предводителя.

— Не разочаровывай меня, — полковник Корн, а это мог быть только он, сделал очередной выстрел. Тяжёлая ударная винтовка в его руках выглядела весьма угрожающе. И на этот раз я смог уйти из-под атаки лишь частично — ударная волна толкнула меня, напрочь испортив рассчитанный с математической точностью компьютера акробатический кульбит. От удара о стену шлем слетел с моей головы и откатился куда-то в сторону.

— Дроид? — в искажённом маской голосе полковника я расслышал разочарование. Впрочем, мне его мнение о цифровых формах жизни было безразлично — я пришёл сюда вовсе не за тем, чтобы всем нравиться. Впрочем, могло статься, что я пришёл сюда, чтобы умереть.

25. Свободный полёт

Было очень жаль, что полковник Корн не походил на карикатурных армейских прапорщиков, или хотя бы припорошенных бумажной пылью штабных крыс. Нормы галактического ГТО он сдавать не забывал, а может и мог заслуженно претендовать на значок «Ворошиловского стрелка»! Будто хвалясь отличной подготовкой, этот ублюдок гонял меня по ставшему полем битвы командному центру. Взрыв. Ещё один. Тяжёлая ударная винтовка превратила очередной компьютерный терминал в груду бесполезного хлама, а заодно — безвозвратно уничтожила изрядный кусок дивного резного орнамента, украшавшего дворцовую стену. Драгоценный нежно-розовый мрамор стал шрапнелью, которая громко застучала по штурмовой броне. Правый наплечник, не выдержав натиска, раскололся, но в общем белая скорлупка довольно успешно охраняла меня от новых боевых шрамов — вмятин и сколов лакокрасочного покрытия. Вот только, к несчастью, я не был защищён полностью. В частности, шлем остался лежать там, где слетел с моей головы. Поднимать его я сперва не посчитал нужным — надменно положился на собственную броню, куда более крепкую, чем поделка Первого ордена, — а затем сделать это не позволила уже сама ситуация.

Совсем рядом взорвалась и рассыпалась градом осколков громадная гранитная колонна, за которой я отыскал ненадёжное, как оказалось, укрытие. Один из сотни развивших скорость пули камешков ударил прямо в фоторецептор, и уязвимый материал тут же предательски треснул. К счастью, я не ослеп — вот он, ещё один плюс оцифрованного существования! Но транслируемую в компьютерный мозг картинку пересекла тонкая ломаная линия. Очень хотелось смахнуть её, как упавший на глаза волос... Сделать это, увы, было невозможно, но не подкачали работники «Бактоида»: предусмотренная на подобный случай программа активизировалась, «съела» часть доступных ресурсов «железа», зато в режиме реального времени затушевала дефект картинки раньше, чем он стал действовать на нервы. Само повреждение, разумеется, никуда не делось, и хорошо было бы его поскорее устранить.

Список предназначенных к ремонту узлов стал ещё на один пункт длиннее.

— Ну что, дроид, — надменный голос полковника звучал почти у меня над головой, — сдашься и назовешь имя своего хозяина? Или моим техникам придется копаться в том шлаке, который от тебя останется?

Моим ответом стал выстрел. Но целился я не в Корна — тот был непростой целью, — а в одного из штурмовиков полковника. Бойцов с золотой полосой на шлеме на «пикник» заглянуло немного, но они успешно играли роль загонщиков, направляющих бегущую добычу сквозь лабиринт компьютеров — прямиком под выстрелы их командира.

Чувствовать себя загнанным зверем оказалось чрезвычайно неприятно. Впрочем, от бессловесной жертвы чужой потехи меня отличало наличие бластера, и я не стеснялся им пользоваться. Правда, шансов предоставлялось немного: штурмовики были осторожны, полковник — настырен. Спасало постоянное движение, но и командный центр, не смотря на размеры, был не бесконечен.

Штурмовик, в которого я целился, упал. Фоторецепторы зафиксировали маленькое опалённое пятнышко на его кирасе. Позволив себе порадоваться попаданию не дольше четверти секунды, я огляделся. От всех выходов меня уже успешно оттеснили, и теперь пытались запереть в углу. Записанная в дроидный мозг карта, на которой отмечалось моё положение — вот она, синяя стрелка, — и предполагаемые позиции противника — пометки были угрожающе-красными, — отражала этот факт весьма точно. Впрочем...

Я был совсем не против оказаться там, куда меня настырно толкал огонь вражеских бластеров. Ведь направление выбрал именно я.

— На что ты рассчитывал, дроид? — казалось, мне удалось увеличить разрыв, но голос полковника снова зазвучал угрожающе близко. В душу закралась мысль, что это результат какого-нибудь встроенного в маску Корна усилителя. Сам я ответил на возможном максимуме вокабулятора:

— На план!

«Гениальный в своей простоте» — хотелось добавить, но не довелось. Снова пришлось прыгать, перекатываться и группироваться. Словом, делать всё, чтобы унести свой дюрасталевый зад с линии огня.

План!

План, конечно, принадлежал не мне. Я почерпнул его в одной из тех книг по Звездным Войнам, что стояли у меня на полке, и которую я перечитывал не единожды. И хотя сама книга больше не считалась каноном, перекочевав в обширнейший архив «Легенд», это ещё не значило, что описанные в ней шаги нельзя повторить!

«Главное, чтобы сработало, — стучала в голове навязчивая мысль. — Должно сработать! — повторял я себе. — Если только вообще всё не полетит сарлакку в пасть…»

Рука потянулась к поясу. Сзади на нём болтался стандартный для обмундирования штурмовиков маленький белый цилиндр. Крышка снялась легко, содержимое перекатилось в подставленную ладонь. Большой палец отыскал кнопку активации.

«Настало время почувствовать себя принцессой Леей во дворце Джаббы!» — мелькнуло у меня в голове дурацкое сравнение, когда я взглянул на извлечённое из «термоса» оружие.

Термальный детонатор в моей ладони празднично мигал огоньками… Думаю, штурмовики, да и сам полковник заметили это. Во всяком случае, плотность и интенсивность огня снизились. Вот только я продолжил покорно «отступать». Шаг за шагом — всё глубже в ловушку.

Потому что эту ловушку задумал я, и расставлена она была на полковника и его парней в белом.

— Думаешь, это тебе поможет? — Корн хорошо владел собой, но я всё же уловил изменения в тембре его гудящего холодным железом голоса.

— Предположение: да, — я поднял свой козырь повыше. — Вы ведь знаете, что помимо предназначенного для ручного использования стандарта «Арсеналы Мерр-Сонн» выпускают термальные детонаторы с повышенным содержанием барадия в ядре? — полковник молчал, но я и не ждал ответа. — Если я взорву его здесь и сейчас, всё в радиусе сорока метров будет уничтожено. Это уже само по себе немало, но… — можно было насладиться моментом, устроив небольшую драматическую паузу, прежде чем продолжить, — что случится, если…

— Что ты!?.. — многое бы я отдал, чтобы увидеть лицо полковника в тот момент, когда мои пальцы разжались, отправляя термальный детонатор в ведущий к камерам переработки мусоропровод. Увы, мы были слишком далеки друг от друга! Но я сполна насладился надтреснувшим голосом полковника. Скрыть овладевший этим человеком шок оказалась не способна даже маска. Особую пикантную сладость моменту добавили повисшие секунды гробовой тишины. Было хорошо слышно, как смертоносный снаряд, то и дело стукаясь о стенки шахты, погружается всё глубже в дворцовые недра…

Стук. Звяк.

Теперь я был уже не принцессой Леей, а Лэндо Калриссианом, который точно таким же броском детонатора уничтожил дворец тёмного принца Ксизора в полюбившемся мне романе «Тени Империи».

«Похоже, основы архитектуры далёкой галактики что в Легендах, что в каноне, одинаковы…»

— У вас есть пять минут до детонации, — уведомил я спины разбегающихся штурмовиков. Полковник сперва пытался остановить их, приказать отыскать и деактивировать детонатор… но всё бестолку. Одно дело — протирать штаны в удалённом гарнизоне и расстреливать бунтующих шахтёров, и совсем другое — лезть в эпицентр взрыва, который непременно прогремит, если не отыскать маленькое весело мигающее огоньками устройство вовремя.

Каковы шансы на успех? Штурмовики считали, что их вообще нет.

Корн исторг из себя звук, примерно распознанный моей идентификационной программой как рёв вернувшейся с охоты самки гандарка, обнаружившей своё гнездо разорённым, а детёнышей — мёртвыми. Он ещё попытался пристрелить меня, да только я не стоял на месте, а без своих «загонщиков» полковник уже не был столь эффективен. Наконец, потребность спасти свою жизнь возобладала и в нём.

С шипением открылась и закрылась дверь. Кроме меня в командном центре больше никого не осталось. Завыла ещё одна сирена — кто-то активировал сигнал тревоги. Предыдущие две — предупреждающие об атаке на орбите и вторжении во дворец — почти полностью растворились в новом надрывном вое.

До взрыва осталось четыре минуты и несколько кратких секунд.

Я кинулся туда, где ранее видел подходящий к моему датапорту шнур. К счастью, он каким-то чудом уцелел, чего нельзя было сказать об оборудовании вокруг. Но среди гор шлака всё же отыскался функционирующий терминал. Без долгих прелюдий — состоялся близкий контакт. Между нами даже проскочила искра... Буквально.

[Соединение установлено].

Центральный компьютер Королевского дворца оказался обладателем жутчайшего акцента. Получалась какая-то безумная смесь шепчущего убезийского с надрывно рычащим деваронским, но из этой мешанины звуков всё же удалось вычленить нечто важное.

Центральный компьютер не был написан технарями Первого ордена с нуля. Они только обновили «железо» и накинули несколько программ сверху на то, что имелось в распоряжении ныне почившей в бозе королевской семьи. И больше ничего. Об этом свидетельствовали хотя бы сто семьдесят шесть отложенных важных системных обновлений, поступивших по договору от поставщика ПО с Салласта. По этой причине центральный компьютер не питал искренней любви к Первому ордену, и, тратя оставшиеся у меня драгоценные секунды на всевозможные жалобы, всё же согласился поделиться желанными кодами доступа.

Их загрузка в мой банк памяти шла, казалось, целую вечность. Время неумолимо утекало.

Надеясь, что ещё не слишком поздно, и королевский дворец не превратится в могильный курган для одного чрезмерно одухотворённого дроида, я рванул в сторону посадочной площадки.

Оставалось две минуты.

Люди вокруг были слишком погружены в спасение собственных шкур, чтобы всерьез пытаться помешать моему стремительному продвижению вперёд. Тем более что шлем, который я позаимствовал у мертвого штурмовика, завершил мой образ и обеспечивал прикрытие. Ещё и действия собранного мною отряда дроидов оказались более чем эффективны. Этим железным болванам удалось неслабо проредить ряды штурмовиков, расчистив мне путь к отступлению. Доказательство этому я встретил в одном из коридоров.

Не каждый дроид нёс в себе обычную взрывчатку, были и начинённые осколочными. Мимо одного такого я пробежал. Вокруг лежали десяток штурмовиков и парочка офицеров. Последним досталось особенно крепко — их тела не были прикрыты бронёй, и превратились в малоприятное взгляду мясное решето.

Я едва успел убраться из обречённого крыла дворца, когда прогремел первый взрыв. Весь комплекс изрядно тряхнуло. Стены зашатались, выложенный паркетом из дерева врошир пол пошёл волной. Осколки стекла из выбитых взрывной волной окон плотно усеяли мою прикрытую белой бронёй грудь. Выскочивший откуда-то из бокового помещения офицер буквально напоролся на меня. Его крик резанул слух. Оттолкнув иссечённого, истекающего кровью человека в сторону, я даже не оглянулся, и не замедлил бега.

Новый взрыв — он шёл из глубины, из начинённых громоздким оборудованием недр, — настиг меня на открытой галерее. Похожее, термальный детонатор дотянулся до подземной «начинки» дворца: до основных и резервных генераторов, топливохранилища, энергетических узлов. Всё это было чрезвычайно уязвимо к повреждениям.

Дворец снова тряхнуло, причём — несколько раз. Начиналась цепная реакция. Я ускорился.

Дрожь стала мельче, но уже не прекращалась. На голову сыпалась побелка и обветшавшая лепнина. В довершение всего — обычные лампы погасли, включилось тускло-алое аварийное освещение. Пробегая по широкому балкону, я вдоволь нагляделся на груды щебня, в которую обратилась изрядная часть дворца, и на поднимающиеся в небо столпы густой пыли, дыма и огня.

На посадочной площадке всё ещё стояло несколько кораблей. Похоже, крысы Первого ордена в основной своей массе предпочли ломануться к расположенным ближе ангарам наземного транспорта и шпилю королевской посадочной площадки — я как раз заметил отсоединившийся от него чёрный шаттл. Расправив крылья, тот взмыл в загаженное гарью небо. Мой взгляд вернулся к доступному для выбора транспорту.

«Так который из них “наш”?» — мелькнуло у меня в голове. Было очевидно, что самый лучший, но который конкретно?

В устаревшей датабазе не содержалось нужных подсказок. К счастью, я вовремя заметил Леруж, или она — меня. Зелтролнка оживлённо махала рукой. За её спиной темнел чёрными боками довольно уродливый на мой взгляд космический корабль.

— Лучший? — поинтересовался я у Леруж, всё ещё разглядывая выбранное ею транспортное средство. Метров тридцать шесть в длину, приземистое, и оснащённое пятью орудиями. Оно явно было по родне имперским кораблям: вытянутые к небу длинные тонкие раздвоенные крылья, пока ещё «сложенные», и тупая морда — немного похожая на ту, что у «Лямбды», но задранная вверх, а не уставленная вниз. Сходство с легендарным имперским шаттлом было бы сильнее, имейся у нашего кораблика «гребень» на «спине», но его не было.

— Самый вместительный, — поправила меня зелтронка, уже поднимаясь по трапу. — Ведь кто-то говорил о ящиках спайса...

— Верно, — я оценил предприимчивость Леруж. Правда, через пару минут Первый орден заставил меня усомниться в правильности этой оценки: под нашими широко расправленными крыльями мелькал кессельский заповедный лес, а на хвосте висели TIE-истребители! Учитывая, что наша максимальная скорость в атмосфере была почти в два раза меньше, чем у них, стряхнуть преследователей с хвоста было невозможно. Надежды, что истребители сами отстанут тоже не было — чуть позади двигался тот самый шаттл, который я заметил раньше, ещё пробираясь к посадочной площадке. Наша система распознавания определила его как командный шаттл типа «Ипсилон».

Несомненно, это был полковник Корн.

Пока я транслировал условные сигналы «Десанну», наш транспорт то и дело трясло. Преследующее звено TIE-истребители не стеснялось использовать орудия. Мы огрызались очень вяло: из-за конструкции корабля только одна из пяти пушек могла вести огонь по целям, висящим у нас на хвосте! Хорошо ещё, что проектор дефлекторного щита не подводил — он, будто компенсируя нашу «некусачесть», оказался на удивление хорош.

Очень хорош! Ведь пилот малость… подкачал.

Напрягая все имеющиеся в запасе программы — дроиды-коммандос серии ВХ для выполнение тактических задач всё же должны были уметь пилотировать самый разнообразный транспорт — я вёл нас вперёд и вперёд, кляня про себя «Десанна». Проклятый чемодан переросток всё не показывался, и даже было не ясно, получил ли мои сигналы. Лес запросто мог «сожрать» передачу.

Нас снова тряхнуло — моим программам не хватало знакомства с имперскими тактиками и техникой нынешней эпохи, чтобы справляться с неотступной угрозой TIE-истребителей. Сам я не обладал достаточным опытом и сноровкой, чтобы вовремя уходить от атак. Да и манёвренности у нас в запасе не имелось. Враг использовал преимущество скорости, чтобы раз за разом атаковать нашу почти беззащитную корму. Мощность задних щитов начала снижаться, когда на экране наконец появилась новая точка. Лицо Леруж приобрело бледно-розовый оттенок, так что я поторопился её успокоить.

— Это наши.

Девушка понимающе кивнула. А скоро и впрямь стало можно разглядеть идущий на сближение AAL-1971/9.1. Его скорости хватало, чтобы нагнать нас. На самом деле, войсковой транспорт был даже быстрее.

— Посиди на моём месте! — крикнул я зелтронке, уже спеша к опускающемуся трапу.

— Ты с ума сошёл? — донеслось мне в след. — Я не умею!

— Там автопилот, — успел я пояснить, прежде чем все звуки заглушил вой ветра за бортом. Автопилота должно было хватить, чтобы удержать нас на курсе. А от истребителей всё равно не уйти.

Прямо перед нами в опасной близости летел AAL-1971/9.1. Летел задним ходом… Подняв глаза, я мог даже увидеть Десанна в тесной кабине пилота. Ящер приветственно махнул мне рукой, и исчез! Видимо, тоже включил автопилот, и отправился вниз — здесь без него было не обойтись. Рампа AAL-1971/9.1 опустилась, открывая моему взгляду забитый бесценным грузом трюм. Там уже суетились фигурки «Десанна» и AU-DT: ящер и дроид вдвоём тягали здоровые ящики со спайсом.

Мои слуховые датчики уловили часть спора, горевшего между этой парочкой:

— К вашему сведению, я создан вовсе не для подобной черновой работы, — вещал AU-DT. «Десанн» рычал в ответ:

— Шевелись, жестянка, или станешь просто черметом!

Через секунду первый ящик полетел ко мне. Благо, магнитные ступни позволили шагнуть на самый край трапа, чтобы поймать «снаряд»! Ветер силился сбить с ног, но не мог этого сделать.

Погрузка шла медленно. Ящиков было много, а корабли нещадно трясло. Пару раз вражеские истребители пытались вмешаться, но заговорили носовые орудия нашего шаттла. Самый наглый TIE взорвался. И тут же один из ящиков едва не улетел вниз! Я буквально ринулся за ним, вытянулся до протестующего скрипа во всех сочленениях, извернулся, и едва успел схватить. Дюрасталевые пальцы — мешающая штурмовая броня была сброшена с рук — крепко сжали достояние концессии.

— Вычту из твоего содержания! — крикнул я AU-DT, отправляя спасённый груз в трюм и переводя вокабулятор на максимум мощности. Банковский дроид услышал, но шутки не оценил:

— Если у меня есть содержание, я стану требовать прибавки за отработанные в условиях повышенной опасности часы-ы-ы-! — надменность его речи изрядно подпортил вопль удивления: ящики закончились, и следующим на борт шаттла полетел сам банковский дроид. Я поймал его, и, быстро пихнув внутрь, развернулся к «Десанну». И как раз вовремя, чтобы подхватить едва не скользнувшего мимо меня наймодианца. Наг Спарров был бледнее и влажнее обычного, и, наверняка, благоухал как самка банты в брачный период. Ему совсем не понравилось быть снарядом для метания. А вот Чамбресс Фзул перенёс «транспортировку» менее трепетно. Я бы даже сказал безразлично. Одно слово — бит. «Десанн» справился сам. Перемахнув разделявшие два судёнышка расстояние одним мощным прыжком, он промчался мимо меня в кабину пилота. Оттуда раздался удивлённый вскрик Леруж. Похоже, ящер был не слишком галантен, высаживая девушку из кресла первого пилота. А я снова возблагодарил гений «Бактоида» за магнитные ступни!

Шаттл лихо замотало из стороны в сторону. Всё неприручённое заметалось по трюму, звонко стукаясь о переборки. Мы набирали высоту, а где-то позади падал в реликтовый лес подбитый истребителями и потерявший экипаж и управление AAL-1971/9.1. Прежде, чем трап окончательно поднялся я успел заметить вспышку взрыва.

«Что же… он неплохо послужил нам».

Когда я добрался до рубки, синее небо над нами заметно потемнело… Только долгожданных и желанных звёзд не было. Их надёжно заслоняло клубящееся грозовое марево межзвёздного газа, в котором плыли и сталкивались друг с другом громадные углеродные айсберги, смертоносные глыбы льда и обломки всего, что не уцелело в вечно бушующих глубинах Аккадизской заверти!

«Вот она, та штука, которую так ловко срезал Хан Соло…» — подумал я. Но не с восхищением, а с ужасом, потому что не иначе как вознамерившийся повторить подвиг великого контрабандиста «Десанн» мгновенно поволок нас прямо в недра этого хаоса!

— Ты что делаешь? — крикнул я, пытаясь звучать не слишком истерично. Вышло неплохо.

— Нас спасаю, — был ответ.

Совсем рядом вырастали две громады звёздных разрушителей старой имперской модели. Списанные с боевой службы на охрану Кесселя, они оказались неплохо потасканы налётом Синдиката. Одна серая туша медленно отползала в сторону — её команда должна была прямо сейчас отважно бороться с вызванными многочисленными повреждениями пожарами. Второй крейсер оттеснял остатки сил пайков. Похоже, они состояли из разных наёмников: каждый корабль был совершенно не похож на другой.

Наше появление вряд ли прошло незамеченным, тем более что истребители и «Ипсилон» продолжали преследование. Наёмники пайков тоже не постеснялись сделать несколько выстрелов в нашу сторону...Благо, они не попали, но надёжных путей отступления это всё равно не открывало. Оставалась только Заверть.

Решающий миг, и мы нырнули в эти «мутные воды».

Враг не нашёл в себе сил преследовать нас там. Кессель остался позади. Правда, впереди пока что было решительно ничего не видно.

Что-то ударило в нас и страшно проскрежетало по корпусу. «Останется царапина», — понял я. Все, у кого были мясные лица, продемонстрировали крайнюю озабоченность, а некоторые даже не постеснялись выразить полноценный испуг. Все, но не «Десанн»:

— Пустяки, — мотнул головой ящер. — Прорвёмся.

26. Сквозь грозы сияло нам солнце свободы II

За обзорным иллюминатором творилось такое... что хотелось отключить, а лучше — вывернуть из глазниц фоторецепторы, чтобы потом забросить их куда подальше. Но это едва ли могло помочь. Вдогонку пришлось бы отрубить ещё и слуховые датчики: даже не видя надвигающихся на наш кораблик черных льдин и шипастых кристаллов, я очень хорошо слышал, как они нещадно лупят, царапают и кромсают обшивку.

Хвала производителю, не ставшему экономить на материалах для корпуса! И всё же...

То, что выдерживало первый натиск, немедленно испытывало на себе мощь разрывающих пространство молний. Фиолетовые змеи высокого напряжения сплетали вокруг нас сложную и тесную энергетическую клеть, из которой было не так-то просто вырваться.

Но отчаянный полет продолжался. Благодаря «Десанну». Ящер — хвала Силе — доказал, что является первоклассным пилотом! Когтистые, на первый взгляд совсем не приспособленные для тонкой работы, но на удивление проворные лапищи с виртуозным изяществом танцевали по приборной панели, заставляя корабль быстро и чутко реагировать на каждую новую внешнюю угрозу. То влево, то вправо. Вниз, ныряя под несущийся на нас вращающийся обломок космического хаоса, и вверх, перескакивая грозную льдину. Быстро! Даже слишком. Проектор искусственной гравитации не успевал подстраиваться под ежесекундное резкое изменение вектора движения. Всё не привинченное к полу нещадно мотало из стороны в сторону, и только «Десанн», казалось, не замечал неудобств. Уводя нас от очередной смертельной опасности, он заложил настолько крутой вираж, что даже мои магнитные ступни оказались бессильны. Решётчатая палуба со стоном выгнулась, потянувшись за мной, затем раздался громкий хлопок — это произошло рассоединение, и за кратким полётом последовала громкая жёсткая стыковка. С оглушительным металлическим лязгом моя дюрасталевая черепушка оставила в ближайшей переборке солидную вмятину. Я грязно ругнулся, но больше на себя и свою судьбу. К пилоту претензий не было. Учитывая, что из-за бушующего снаружи непредсказуемого шторма большая часть приборов попросту свихнулась, а один из скользнувших рядом айсбергов с пугающей легкостью лишил нас половины датчиков... Какие тут могли быть претензии? Только восторженные дифирамбы! Снова поднявшись на ноги, я имел возможность буквально из первых рядов наблюдать чудо «слепого» пилотажа! Впрочем, программа самосохранения настаивала, что лучше бы мне обойтись без такого «удовольствия».

Настолько красного уровня опасности в моей дроидной жизни ещё не случалось. И не у меня одного. Где-то в стороне AU-DT решил просчитать наши шансы на успех. К несчастью, он решил сделать это вслух, и тут же оказался завален возгласами негодования: никому не хотелось знать о настолько жалкой вероятности на успех, что её скорее можно было назвать погрешностью, чем шансом. Дроид не смутился. Напротив, высказал самое пламенное возмущение! Ему — существу, запрограммированному на сухую бухгалтерскую логику, — казался ошибочным отказ смотреть математической правде в глаза. И всё же, дроид не стал доводить формулу до конца. Но стоило смолкнуть нашему бухгалтеру, как «заговорил» уже сам корабль. Надрывно гудящие двигатели, печально «вздыхающая» под ударами льдин обшивка, шипящие приборы и взорвавшиеся аварийной иллюминацией системы... Всё достигло предела своей прочности. Игнорировать такое стал бы разве что самоубийца. Или дурак. Я хоть и верил, что мой напарник не из таких, а всё же не удержался от взгляда в его сторону. «Десанн», похоже, почувствовал не только мой, но уже общий настрой. Когтистый палец вдавил несколько клавиш на приборной панели. На расположенном тут же маленьком экранчике вспыхнула карта окружающего пространства — сплошная смертельная зона, плотным кольцом обнявшая маленький шарик Кесселя.

Мне стало легче. Белая пунктирная линия — вектор нашего движения — причудливо вилась и петляла... Но всё это время, несмотря на, казалось бы, полностью подчинённые случаю немыслимые манёвры, и абсолютную невозможность просчитывать ситуацию и планировать следующий шаг, уверенно двигалась в сторону единственного безопасного тоннеля, пролегавшего сквозь окружавший нас космический шторм.

До спасительно-спокойного участка оставалось совсем немного...

«Только бы дотянуть», — думал я, глядя, как на панели состояния ещё один из условно обозначенных корабельных узлов сменил цвет с неприятно-желтого на тревожно-оранжевый.

Дотянули.

Мы выскочили из ледяных жерновов и бушующего пламени молний, как пробка из бутылки. Кое-как уцелевшие датчики и сенсоры осыпались с нашего корпуса вместе с успевшей образоваться наледью. Кое-где и обшивка облетела, как шелуха. И всё же, мы остались живы, да и корабль сохранил способность к полёту, так что поводы для радости имелись. Но стоило на мгновение выдохнуть (тем, кто в отличие от меня имел возможность дышать), как подняли голос бластерные пушки. Из пяти уцелели только две… Огненный шар на миг осветил наш путь сквозь тёмную «кишку» вьющегося в хаосе тоннеля. Это взорвался один из уцелевших наёмников Синдиката. Впрочем, не из-за нас: наши слабосильные пушки лизнули дюзы отступающего наёмника, но не смогли даже поцарапать его.

Сзади неумолимо наползала ощерившаяся грозными батареями туша имперского звёздного разрушителя.

Чтобы уйти из-под града огня этой тёмной махины, «Десанн» рванул штурвал в сторону. Манёвр удался. Смертоносные заряды скользнули прямо у нас под брюхом, но не задели. Новый рыжий цветок взрыва вспыхнул и погас совсем рядом —случайным попаданием оказался уничтожен один из маяков, отмечавших безопасный путь сквозь Заверть. Канониры разрушителя этим не удовольствовались.

— Проклятие, — сквозь зубы выругался наш пилот, и понять его было не мудрено: не имея датчиков маячить едва прикрытой кормой под самым носом разрушителя — не лучшая затея!

Новый вражеский залп снял стружку с одного из наших крыльев — немного в сторону, и всё бы для нас закончилось! Так же, как оно закончилось для ещё одного наёмника — его кораблик не выдержал прямого попадания из турболазерной батареи. Наёмников Синдиката осталось совсем немного. Радости это, впрочем, не добавляло. «Десанн» был того же мнения:

— Как только закончат с ними — возьмутся всерьёз за нас.

На разрушителе будто услышали эти слова, или, что более вероятно, туда поступил приказ разобраться сперва с нами... Так или иначе, плотность огня увеличилась, а концентрировался он всё больше на нас. Я не на шутку встревожился:

— Что ты предлагаешь?

Вместо ответа ящер потянул штурвал на себя. Корабль послушно задрал нос, уходя в безумную петлю. Вверх и назад. Секунда, и всё пространство лобового иллюминатора заполнила перевёрнутая с ног на голову серая громада разрушителя. Ещё одна — и стало возможным разглядеть вытянувшиеся от удивления лица офицеров на командном мостике крейсера! Некоторые из них, завидев наш манёвр, поспешили упасть на палубу, будто это могло спасти их от последствий прямого столкновения... На их счастье (да и на наше — тоже), таран в планы «Десанна» не входил. Мы всего лишь нырнули за кормовую надстройку разрушителя. В тоннеле было слишком тесно, чтобы огромный корабль мог совершить манёвр разворота, так что мы могли теперь отсидеться там, куда не дотягивались основные калибры противника. Оставалось только уворачиваться от огня малых орудий, но это выглядело уже не так сложно, как пытаться убежать от льющегося в спину огня.

— Неплохо! — оценила ход нашего пилота Леруж. Зелтронка сильно побледнела, особенно костяшки рук, которыми она вцепилась в кресло, но держалась молодцом. «Десанн» ответил ей сдержанным кивком.

Лёд и газовый штормовой туман резко остались позади. Вырвавшаяся из-за силуэта разрушителя космическая тьма в миг заполнила собой всё пространство вокруг. Зажглись мириады звёзд. Всё это могло опьянить видимостью свободы, но я всерьез опасался, что нас вот-вот сцапает луч захвата. Заверть осталась позади, и больше не могла влиять на работу чувствительного оборудования, но на разрушителе оказались слишком заняты, чтобы заниматься отловом беглецов. Нос крейсера практически вплотную упёрся в оливковый бок модифицированного корабля типа «Гозанти».

— Пайки, — почти в унисон опознали корабль бит и неймодианец. Похоже, Синдикат никому не доверял, и за границами Заверти поджидал завершения маленькой кессельской заварушки. Теперь «Гозанти» неожиданно оказался в самой гуще событий, и это ему не понравилось — корабль пытался поскорее убраться подальше. Помогали ему в этом пара канонерок типа «Сариса», но ребята из Первого ордена не собирались так просто отпускать тех, кто покусился на их позиции. Турболазеры заговорили с новой силой. Разборка двух неравных сил обещала быть краткой, а финал — очевидным, так что мы не стали задерживаться, чтобы увидеть его своими глазами.

— Прыгаем, — рыкнул ящер, прожимая рычаг запуска гипердвигателя. Палуба под ногами завибрировала с новой силой. От резкого перераспределения энергии мигнули лампы, рубка погрузилась в освещённый лишь огоньками приборов полумрак, но тем ярче стал переход на скорость света. Один рывок, и звёзды за иллюминатором вытянулись в бесконечные полосы света.

«Неужели, — несмотря на клубящееся снаружи марево гиперпространства, мне ещё не вполне верилось, что всё закончилось. — Мы вырвались».

Но, похоже, «Десанн» не разделял моего оптимистичного настроения. Наш пилот с непривычным для рептилией морды озадаченным видом прожимал одну кнопку на панели управления за другой. Маленький экран, на котором ранее светилась карта, теперь выдавал длинные строки информации. Не слишком радостной, судя по всему. Слова «Десанна» подтвердили эти опасения.

— Путешествие не задалось, — констатировал он, после чего добавил. — Далеко мы на этой рухляди не улетим.

— Полагаю, — очень дерзко для дроида вставил свои пять вупиупи AU-DT, — дело в полёте через Заверть.

— Может и так... — ящер ответил на удивление спокойно, но нехороший блеск в его глазах был куда красноречивее. Похоже, он был готов прямо сейчас высадить с корабля каждого недовольного. Но меня занимало не это.

— Куда дотянем?

Ульматра была не самым важным из миров Пространства хаттов, но достаточно заметным, чтобы оставаться на галактических картах. Второстепенный, но вполне надёжный, проверенный буквально тысячелетиями торговый мир привлекал множество гостей со всего региона, а может и из соседних областей галактики. В собравшейся пёстрой толпе легко было затеряться, а на рынках и в лавках продавалось практически всё, что требовалось разумному существу... Желающему выжить на подконтрольных хаттам территориях. Что ещё нужно, чтобы признать Ульматру подходящим местом для остановки? Разве что, щадящие таможенные условия и не въедливый «паспортный контроль»! С этим тоже повезло: местное правительство подчинялось картелю хаттов, и давно научилось не задавать лишних вопросов прибывающим сомнительным личностям. Мы были не более сомнительны, чем все прочие. Во всяком случае, диспетчер службы контроля околопланетного пространства без вопросов принял нашу байку о том, кто мы, откуда, и зачем прилетели, и не потребовал этому никакого документального подтверждения. И вот — мы на Ульматре...

— Добро пожаловать, — буркнул диспетчер, прежде чем отключиться. На мой взгляд это больше походило на помехи в передаче, чем на приветствие. Но — не всё ли равно? Главное, что мы убрались с остоситхевшего Кесселя.

— Дальше мы на этом корыте все равно не улетели бы, — прокомментировал выбор без выбора «Десанн», уже заводя нашу изрядно хромающую и чихающую «ласточку» в посадочный блок. Это был простой круг земли и жёлтого песка, окружённый кольцом технических, ремонтных и складских помещений. Таких на окраине промзоны, куда нас направил диспетчер, было огромное количество, так что сверху всё это «великолепие» выглядело словно огромные соты. Только вместо пчел там копошились корабли. В отличие от насекомых — все они были очень разными: разных типов, габаритов и раскраски. Наш шаттл запросто слился с этим гудящим двигателями роем.

— Грузовой шаттл типа «Дзета»? — снаружи нас ждала всклокоченная, перемазанная в саже и машинном масле женщина в мешковатом комбинезоне механика. — Похоже, не лучший выбор для полётов… Где вы там летали?

— Много, где, — последовал мой уклончивый ответ. К счастью, наличность для того, чтобы расплатиться с управляющей доком у нас имелась. Могу поспорить, шедший следом бит мысленно записал в умозрительную долговую книжку каждую вупиупи, отсчитанную мною в подставленную ладонь женщины.

Петляющая между доками улочка оказалась заполнена жизнью. Органики, дроиды, транспорты всех габаритов двигались буквально во всех направлениях. Даже вниз — спускаясь в подземные тоннели. Кто-то неподалёку воспользовался ракетным ранцем, чтобы взмыть ввысь.

Пройдя немного в направлении городского центра, мы разделились. Леруж и Десанн отправились присмотреть новый корабль — имперский шаттл старой модели нельзя было назвать неприметным, а потому он нам категорически не подходил. AU-DT остался сторожить потрёпанную «Дзету» и проводить инвентаризацию. Главным образом — потому что наотрез отказался выходить наружу. С его слов миры Пространства хаттом были печально знамениты хищением и незаконной перепродажей дроидов, а его «не прельщает семидесятишестипроцентная перспектива провести остаток дней на барже какого-нибудь хатта, разнося коктейли для невоспитанной и вульгарной публики». Что же, это было его право. Мне же выпало сторожить бита и неймодианца... Честно говоря, я лучше бы составил компанию зелтронке и ящеру, но группа больше трёх персонажей могла привлечь ненужное внимание, так что. Я предпочёл отправиться в город.

Вряд ли Ульматра могла удивить меня сильнеее, чем та же нар-Шаддаа, но я слишком долго пылился на Кесселе, чтобы сидеть в четырёх стенах на корабле.

Без особой цели блуждая по рынку, и я вдруг заметил, или мне показалось, что я заметил, злосчастную крашенную макушку того самого радикально черного цвета с изумрудным отливом!

— Негоро!

Недолго думая, я ломанулся вперёд. Преодолевать толпу было не просто, и какой-то адвозжек, которому я почти нечаянно отдавил ногу, вскинулся было, собираясь устроить скандал, но, увидев меня — пускай потрёпанного, но боевого дроида, — передумал. Следом семенили неймодианец и бит. Обоим приходилось прилагать немало усилий, чтобы не отставать. Остаться одним в толпе сомнительных гостей Ульматры им явно не хотелось.

Проследив за приметной изумрудной макушкой примерно полквартала, я вдруг потерял свою цель из вида. А ведь проехавший мимо мусоровоз заслонил её от меня всего на пару секунд! Грязно выругавшись, я огляделся по сторонам. В ближайших зданиях размещалось несколько заведений. Мастерские, закусочные, и даже курильня! На Уматре, мире хаттов, потребление спайса не считалось чем-то незаконным, или предосудительным. У двери заведения стоял грозный, весьма крупный для своего вида виквай. Он отсеивал тех, кто, по его мнению, не мог заплатить за услуги, или убирал от дверей тех, кто выходил наружу в состоянии полного нестояния. Так, на моих глазах охранник оттащил за угол и без сомнений бросил там не способного стоять на ногах родианца. Родианец что-то придушенно пищал и размахивал руками. Но вряд ли сознавал хотя бы малую часть происходящего вокруг. Наглядевшись на это, я решил выбрать для посещения питейное с многообещающим названием «Подмышка вуки». В конце концов, шиставанен был пилотом, а где ещё искать пилота, как не в кантине? Мои слуховые датчики уловили доносящуюся изнутри привязчивую музыкальную мелодию.

Обстановка выглядела знакомо. Не по тому, что я здесь бывал, а просто все кантины далёкой галактики были, кажется, похожи друг на друга. И сразу на входе меня окликнул из-за стойки разливавший цветастые напитки бармен:

— Эй! — голос у этого плотного небритого мужчины с отвисшими бульдожьим щеками был совсем недружелюбный. — Дроидам нельзя! Проваливай!

«Ну, конечно...»

Возможно и не стоило искать неприятностей, но, во-первых, я был не один, и не собирался ударять физиономией в грязь. Во-вторых, моя программа вдруг зафиксировала в собравшейся массе употребляющих креплёные напитки органиков знакомое лицо! Без датабазы, системы сканирования и распознавания я никогда не смог бы отличить, например, одного родианца от другого. С тойдарианцами была та же история, но, благодаря анализу и сличению практически неуловимых обычному глазу деталей, я мог быть на девяносто семь процентов уверен, что разглядел крылатого помощника Азжулы. Но прежде, чем воспользоваться удачной встречей, нужно было разобраться с владельцем заведения.

— Уверен? — моя рука легла на висящий на бедре бластер. Хотя в кантине было не слишком светло, бармен явно разглядел этот красноречивый жест, затем — ещё раз, но уже более внимательно оглядел меня.

— Ладно, — наконец буркнул он, и тут же ткнул пальцев в моих спутников. — Но пусть эти два ублюдка что-нибудь закажут!

— Договорились, — кивнул я бармену, после чего повернулся к биту и неймодианцу. — Займите нам столик, я скоро подойду.

— Куда ты? — Наг Спарров, разумеется. Не испытал счастья от мысли, что я оставлю их в одиночестве: посетители кантины явно принадлежали не к лучшим существам этой галактики. И почти все носили при себе оружие.

— Поговорю со старым знакомым, — ответил я, уже направляясь к тойдарианцу. Тот делил столик с парой двенадцатиглазых бусодиан. Я решил подойти крылатому бандиту со спины, так что его собеседники заметили меня раньше, а когда замер позади него — вовсе поспешно ретировались. Тойдарианец обернулся, и его угрюмая носатая физиономия стала ещё мрачнее.

— Что такое? — на общегале он изъяснялся с сильным акцентом. — Если ты от Дурги, то он знает, что я здесь. Никаких проблем.

— Я здесь вовсе не из-за этого, — дешёвый пластальный стул, когда я сел на него, нещадно заскрипел.

— Вот как? — тойдарианец напрягся. Ему определённо хотелось, чтобы я свалил куда подальше, да побыстрее. — Тогда, что тебе надо?

— Я с Леруж…

— А, — органик в миг переменился в лице: его глаза хищно зажглись. — Теперь вспомнил. Ты и маленькая зелтронка приходили к Азжуле, прежде чем кинуть его на деньги и спайс!

Тойдарианец явно считал себя самым умным, но я заметил, как он подаёт условный знак… Заметил я и пару его громил, грана и родианца, усиленно пытавшихся изображать из себя обычных посетителей кантины. Но родианцы — никудышные актёры, да и гран не сводил всех трёх глаз со своего подопечного. Их было за парсек видно.

— Лучше пусть твои пастухи нерфов не делают лишних движений. Я здесь тоже не один, — уточнять. С кем и почему было бы глупо, но блеф, хотя бы отчасти, подействовал.

— Да? — тойдарианец недоверчиво выгнул брови, но всё же погладил лапкой воздух, приостанавливая своих парней. Те опустились на свои места.

— Да. И тот случай со спайсом и деньгами — не более чем досадная случайность. Нас самих подставили, — я бы мог сказать, что подставил сам же Азжула, но не стал нагнетать обстановку. Тойдарианец же, очевидно, и сам всё прекрасно знал, но тоже предпочёл промолчать.

— И что теперь? — поинтересовался он.

— Хочу кое-что предложить твоему боссу.

— Думаешь, Азжула станет вести с вами дела после случившегося? — тойдарианец подался вперёд и криво усмехнулся, ещё сильнее обнажая и без того точащие наружу желтые кариозные клыки.

— Думаю, это будет ему интересно, — я тоже придвинулся навстречу собеседнику, — и он сможет забыть о наших маленьких… разногласиях.

Похоже, мне удалось заинтересовать тойдарианца. Я откинулся на спинку стула, и тот снова жалобно скрипнул.

— Я тут залетал на Кессель, и прихватил там несколько интересных безделиц. Думаю, такой эстет и ценитель как Азжула сможет оценить их по достоинству.

— Может и так, — тойдарианец определённо понял, что речь о спайсе, и разве что не потирал лапки в предвкушении наживы… Ещё бы! Но для меня это тоже было выгодно. Носиться с горой спайса в трюме по галактике — опасное дело. Где его сбывать, и через кого? А у хаттов уже имелась налаженная сеть. Азжула, конечно, возьмёт свой процент, и не маленький, но ему удастся реализовать товар быстрее и надёжнее. Если получится наладить сотрудничество, риски только сократятся. К тому же, вряд ли я теперь числился в списке друзей Синдиката пайков, а значит, лучше было бы записаться в товарищи к их конкурентам, из которых картель хаттов — не самый плохой вариант.

— Ладно, — тойдарианец, похоже, тоже обдумал все возможности, и принял решение. — Азжула сейчас на Рораке-5 — у него там… мероприятие. Если сможешь, приходи и поговори с ним сам. И пусть Леруж приходит тоже.

— Всенепременно, — кивнув тойдарианцу, я поднялся из-за стола, с издевательской приветливостью махнул всё ещё сидящим за своими столиками родианцу и грану, после чего направился на поиски собственных спутников. Парочка отыскалась в самом дальнем и тёмном углу кантины. Оба, бит и неймодианец, потягивали из мутных стаканов зелёное молоко, и это явно не добавляло им популярности в глазах окружающих. Моё своевременное появление, к счастью, заставило скрыться в тени тех, кто уже подбирался к ним поближе.

— Удачно всё прошло? — бит внимательно глядел на меня своими чёрными глазами. С одной стороны, он не то, чтобы присоединился к нашей уютной компашке, с другой, определённо считал, что одолжил свои деньги в долг, и не собирался исчезать, пока не получит причитающиеся проценты.

— Неплохо, — ответил я. Оставаться в кантине смысла я не видел, так что мы поспешили на улицу. Надо было возвращаться в док — может, другая часть концессии уже смогла подыскать подходящий транспорт, на котором мы сможем добраться до Рорака-5.

Новая версия собравшегося "пати", тизерящая новый дизайн ГГ. Почему здесь "плохой мальчик" Негоро? пока что — для симметрии.

27. Пересадка на Ульматре

Не знаю, кто разрешил ставить на аэроспидер бластеры, да ещё такого калибра, будто они предназначены для целого звёздного дредноута, но вопросы задавать было когда. Едва я успел выпрыгнуть в коридор, как комнату за моей спиной превратили в филиал кореллианского ада. Стекло в оконной раме, разумеется, не было бронированным, так что огонь тяжёлых бластеров проник внутрь беспрепятственно, и уничтожил всё, до чего смог дотянуться. В том числе и моих неудавшихся партнёров. Каким бы крепким ни выглядел тот чагриан, на которого мы смогли выйти, малость тряхнув местных «ценителей», вряд ли он мог выжить с сотней дырок на каждом квадратном сантиметре тела. То же было справедливо для его дружков, с которыми рогатый барыга заявился на встречу. Но я-то ещё существовал. Чувствуя, что ничего не кончено, промчался по полутемному гулкому коридору мимо одинаковых закрытых дверей, и выскочил на лестничную площадку.

«Вверх, или вниз?»

Глянул вниз — фоторецепторы зафиксировали движение каких-то теней, слуховые датчики — чьё-то натужное пыхтение. По стене отчётливо скребнул металл. Надо ли оно мне? Рванул наверх, по шаткой дребезжащей лестнице. В конце меня поджидала ещё одна дверь. Тоже, кстати, запертая, но моего бронированного натиска она не выдержала. Хватило одного удара плеча, чтобы примитивный замок сдался, напоследок осыпав меня снопом искр. Вот и крыша.

«Надо было вниз...» — подумал я, уже срываясь с места. В мои ещё не остывшие следы ударили залпы тяжёлых бластеров.

«Аэроспидер, мать его!» — силуэт проклятой колымаги терялся за лучами яркого света фар, направленных прямо на меня. Оставалось бежать. Кто бы ни сидел за штурвалом, дело своё этот ублюдок знал: не отставал, и не забывал обжигать мне пятки. Пришлось выжимать максимум из сервоприводов. Система предложила ещё немного ускориться... Сбросив «лишний груз».

В роли балласта выступал неприметный кейс. Обычный такой, обтянутый синтезированной кожей. Но важно не то, что снаружи, а что внутри.

Внутри был спайс.

Не слишком много, но достаточно, чтобы разом довести до финиша все наши дела на Ульматре. По-хорошему, давно следовало убраться с этой провонявшей хаттами планетки... Да только свалить с неё оказалось сложнее, чем прибыть на. Как раз из-за хаттов и их уловок. Слизни-гангстеры просто обожают со всего и вся брать процент, долю, ренту, дивиденд, и плату. За молчание, секретность, скорость, эксклюзивность, или ещё что-то... Не важно, за что. Главное — забраться в чужой карман, и сделать его содержимое своим. Именно в этом мы смогли убедиться на собственном опыте. Вернее, на собственной притягательной для мошенников неопытности. Начать с того, что нам выставили непомерный счёт за пользование доком, куда мы так неосторожно приткнули свой транспорт. В злополучную квитанцию выпихнули всё, что можно, вплоть до мифического техобслуживания и пользования оказывается не бесплатным освежителем, и даже AU-DT не смог с этим ничего поделать, а ведь он — банковский дроид, и запрограммирован на финансовые хитрости! Увы, но против угроз именем лорда-хатта нет приёма, особенно если воля этого криминального босса подменяет собой закон. И аттракцион невиданного обдиралова на этом не закончился.

Щуплый рыжий ча'а — хитрозадый рептилойд, владевший небольшой «барахолкой» с неплохим выбором подержанных кораблей, — неспроста, как оказалось, потирал свои тощие трёхпалые лапки. Мы ещё не успели посидеть на кожаных креслах приглянувшегося «Десанну» шаттла, а эта ласточка уже принесла на своих крылышках целый ворох проблем. Конечно, денег на счетах бита оставалось как раз, чтобы оплатить сам корабль... Но стоило документам на этот «пылесос» перейти в наши руки, как тут же выяснилось, что довеском идёт целая тележка долгов, без погашения которых никто не собирался выпускать нас с планеты! Кроме того, рекомендовалось заплатить «немного»… В качестве «экосбора». На корабле, видите ли, установлены атмосферные двигатели устаревшего образца, весьма вредные для экосистемы Ульматры, о которой хатты вдруг начали проявлять просто невиданную заботу… И «ещё немного» — за то, чтобы убрать корабль из баз данных и розыскных списков по всей галактике... а поскольку в таком деле без связей картеля не обойтись, у «ещё немного» имелось полным-полно пугающих нулей.

От такого проводка начинала плавиться.

Я бы, пожалуй, предпочел просто купить другой корабль, но ликвидный бюджет концессии уже сдулся, и на новые авантюры просто не было свободных средств. Вот и пришлось, перекрестясь, прибегнуть к нашему основному капиталу. К нашему ауродиевому парашюту.

К спайсу.

План заключался в нескольких элементарных шагах: первое — продать чуток чудо-порошка, второе — выручить много денег, третье — расплатиться со всеми, и, наконец, четвёртое, и самое приятное, — свалить в свободные космические дали. Пятый пункт был опционален, но желателен — никогда больше не возвращаться на Ульматру.

Жаль, что всё пошло прахом.

Если кратко: нас решили кинуть. Кто — не совсем понятно. Может, кто-то из тех наркоманов, которых мы с «Десанном» тряхнули ради информации, сболтнул лишнего в неподходящей обстановке, или чагриан затеял двойную игру, но не рассчитал сил, и стал жертвой собственных неуёмным амбиций... Так или иначе, теперь приходилось петлять по грязным крышам, уворачиваясь от пальбы. Аэроспидер упорно не отставал.

«Чёрт...» — убийственный заряд скользнул совсем рядом, но я удачно вильнул в сторону, за скопление труб, чем выиграл себе несколько секунд относительной безопасности.

Стоило признать... «Партии персонажей» я подобрал максимально неудачно: это с «Десанном» надо было отправлять бита и неймодианца! Глядишь, и не угодили бы в ловушку с кораблём, обвешенным проблемами, как ещё одной бронёй. А сам погулял бы в паре с Леруж. Прошлись бы по городскому центру, заглянули в пару лавок, и, может, даже не встретили тойдарианца... Но случилось то, что случилось. Единственным оправданием ошибке мог служить лишь тот факт, что жизнь не готовила меня к обманчивым реалиям Пространства хаттов. Здесь если тебя не хотят убить, то только потому, что сначала собираются ограбить и подставить!

«Стартовать» где-нибудь на Набу было бы стократ приятнее...

— И ты думаешь, с этим жирным куском дерьма банты будет как-то по-другому? — раздался у меня в голове голос Леруж. К счастью, это был не признак безумия — просто встроенный комлинк. Что касается прозвучавших слов, то последнее время зелтронка не уставала комментировать моё решение вести дела с Азжулой.

— По-моему, с тем же успехом можно сунуть голову в зад ранкору в надежде увидеть Корусант, — закончила свою отповедь девушка. Или, во всяком случае, я надеялся, что закончила.

— Всё? — уточнил я. — Можно теперь вернуться к насущным делам?

Крыши под ногами резко закончились. Во всяком случае — на доступном расстоянии. Но аэроспидер за спиной не оставлял времени для раздумий, или сомнений. Я мог не допрыгнуть, но все равно прыгнул. И, ожидаемо, не допрыгнул. Не хватило всего пары миллиметров! Пальцы скользнули по краю крыши, но не смогли зацепиться за неё.

Падение не заняло много времени. Здание было невысоким — этажей десять, не больше. С магазинчиком внизу. Удар поясницей о прикрывавший витрины козырёк был неприятен, но для дроида не фатален. Только протестующие лязгнула не родная бронепластина, и, кажется, ещё немного отошла, чуток обнажив «начинку». Козырёк пострадал сильнее. Я оставил в нём солидную вмятину, после чего грудой протестующе гремящего металла рухнул на пермакритовое дорожное полотно.

Органик такое «приземление» не перенес бы, а дроид — даже пальцев не разжал. Кейс со спайсом по-прежнему находился при мне и в полной сохранности, так что я живо подскочил на ноги, и ринулся в пасть полутемных улочек, кое-как расцвеченных неоном редких фонарей и пошлых вывесок. За мной сверху спикировал, словно хищный майнок, аэроспидер. Я скользнул от него в слишком узкий для любой техники проулок. Вряд ли это могло остановить преследователей — они могли запросто облететь препятствие, — но я выиграл себе драгоценное время.

Выскочив снова на широкую проезжую часть, я чуть не попал под «колёса» гравицикла. От столкновения спасла реакция водителя — он резко затормозил, окинул меня взглядом ярких больших глаз, затем провёл рукой по пышным бордовым волосам. Раздался приятный, но немного насмешливый голос:

— Кажется, я вовремя?

— Очень, — хмуро буркнул я, усаживаясь позади Леруж на потёртое сидение. Арендованный гравицикл этому будто не слишком обрадовался. Во всяком случае, движок его «заговорил» немного иначе. Натужнее. Не обращая внимания на это ворчание, зелтронка дала газу.

Скорости нам вполне могло достать, чтобы затеряться на заваленных хламом окраинах спальных районов города, но преследователи явно ориентировались в этом лабиринте лучше, чем мы. К счастью, долгое метание по кварталам и жилым массивам в планы не входило.

— Пригнитесь! — раздалось разом в моей голове и в комлинке Леруж. Мы синхронно и без вопросов выполнили команду, и тут же у нас над головами пронёсся встречный бластерный разряд, а за ним — ещё один, контрольный. Впрочем, он был не нужен. Первого вполне хватило, чтобы свалить пилота аэроспидера. Потерявший управление транспорт на полном ходу увело в сторону. Улицу озарила короткая, но яркая вспышка. Аэроспидер взорвался, и, хотя некоторые из пассажиров уцелели, и даже пытались достать нас своими бластерами, угрозы они уже не представляли.

— Можете не поздравлять, — снова прозвучал из комплинка полный самодовольства голос «Десанна». Ящер отменно справился с возложенной на него миссией прикрытия отступления, и знал это.

«Талантливый сукин сын», — подумал я с лёгкой ноткой восторженной зависти.

Что же, спайс мы сохранили, но и денег не заработали… В этой связи вспоминалось гениальное в своей всеописующей краткости выражение незабвенного товарища Бинкса из первого эпизода: «а пети-мети наши не имети».

Что же, раз зайти снизу в спайсовый бизнес Ульматры не удалось, пришлось действовать иначе.

Перво-наперво, мы перезаложили уже и так заложенную «Дзету». И поскольку в первый раз мы заложили её барахольщику-ча’а в часть уплаты долгов нового корабля, теперь пришлось искать и нового кредитора. Нашли ростовщика. Им оказался коротышка бларин, чьи глаза выглядели такими опухшими, словно он не спал лет десять.

Переговорить представителя самого говорливого биологического вида в галактике было не так-то просто. К счастью, в этот раз я пораскинул электронными мозгами, и выбрал верных спутников: бит и неймодианец может и не умели произносить пышных монологов, но в деле торговли и торга дело своё знали. Бларину ничего не оставалось, как в конце концов вручить нам увесистый кошель пеггатов. Жаль, что с ними пришлось почти сразу расстаться. Часть денег ушла на покрытие платы за док, а ещё немного сверх того — развязало язык его перепачканной машинным маслом хозяйке. В конце концов, она указала «человека», к которому можно обратиться со своей «проблемой».

«Человеком» оказался местный младший магистрат — невероятно жирный, похожий на кресло-мешок ушасто-хоботастый ортолан, разодетый с просто кричащей пышностью. Каждый палец инородца украшал золотой перстень, в каждом перстне сиял драгоценный камень. Сам мешок голубого жира развалился в огромном пухлом кресле, позади которого крутил головой дроид-секретарь, а рядом, прижавшись к хозяйской ноге, тоскливо хлопала длинными ресницами симпатичная рабыня-тви’лекка. На её тонкой жёлтой шейке уродливо багровел след от ошейника.

Не думаю, чтобы бит и неймодианец могли произвести впечатление на почтенного магистрата, так что визит к нему нанесли я, Леруж и «Десанн». В сиротливо пустовавшую жирную лапку ортолана быстро перекочевал остаток вырученных за «Дзету» средств. С печальным, прямо-таки обиженным видом взвесив в руке попавший к нему кошель, этот зажравшийся индивид всё же согласился посодействовать, чтобы нашу проблему рассмотрели более внимательно, и уже не шестёрки хаттов, а кто посерьёзнее.

На новых встречах пришлось расстаться уже с частью спайса. В конце концов, просители не могут приходить с пустыми руками. И это было лучше, чем потерять вообще всё. Конечно, неизбежно вставал вопрос о том, откуда взялся сей первосортный чудо-порошок… Пришлось говорить, что его мы упёрли у пайков. Почти правда! Это несколько смягчило обстановку. Задавшая этот вопрос первой женщина-куривар хрипло рассмеялась. Судя по всему, она была очень довольно, и радостно облизывала морщинистые губы, будто хотела обнаружить на них вкус чужой неудачи.

Здесь, на Ульматре, почти на границе с территориями пайков, членов Синдиката не любили сильнее, чем в других, более удалённых от Оба-Диа хаттских системах.

Но даже встречая относительное понимание хаттовых прихвостней, я сознавал, что не стоит им злоупотреблять. Весь якобы украденный у пайков спайс на словах размещался в кейсе, который был теперь накрепко прикован наручниками к моей дюрасталевой лапе. На всех встречах я и ящер играли роль телохранителей Леруж. С тем же ортоланом это неплохо помогло… Жирный урод неслабо возбудился при виде зелтронки, и разве что ушами не хлопал, разглядывая её своими маленькими чёрными глазёнками. Может, отчасти именно поэтому он и согласился принять наше весьма скромное подношение, и устроить встречу с представителями картеля.

Так, с изрядно полегчавшим кейсом, мы и дошли до первого помощника самого Дурги — преступного лорда-хатта Ульматры!

Скользкий во всех отношениях тисспиасец весьма буквально оплетал собой весь немалых размеров кабинет, и оставлял по себе впечатление не из приятных. Пока оканчивающиеся длинными острыми иглами-когтями пальцы вылавливали из большой хрустальной чаши маленьких пичужек, и живьём отправляли их в пасть криминального воротилы, кончик его будто бесконечного хвоста описывал вокруг нас троих загадочные круги. Будто хотел загипнотизировать этим размеренным движением и игрой света в маленьких тёмных чешуйках…

Наверное, лучше было встретиться с самим хаттом, чем с этой змеюкой!

Тисспиасец выслушал уже не раз повторенный Леруж рассказ без особого интереса. В его глазах — паре узких прорезей на безносой хищной морде — купленное за малую мзду покровительство младшего магистрата ничего уже не значило. Пожалуй, помощник хатта мог бы проглотить жирного ортоланина, и не подавиться. А затем — закусить уже нами.

— Так, говорите, пайки? — уточнил он? Голос у змеюки был подходящий. Шипящий и какой-то елейный. Со странным выговором слов.

— Верно, — торопливо подтвердила Леруж.

— Что же… — когти подцепили из чаши очередную пичужку. Громко пискнув, та пропала в клыкастой пасти змея. Даже пёрышек не осталось! — Возможно, неприятности Синдиката и этот… подарок, — кончик острого когтя указал на кейс, — стоят того, чтобы немного… помочь вам…

Выходили мы из гнёздышка злобной змеюки уже без взятого с собой спайса, и, вроде бы, с надеждой, но встревоженные.

— Лучше поспешить свалить отсюда, да? — глядя то на меня, то на «Десанна» уточнила Леруж. Дыхание у зелтронки было учащённым, сердце, как подсказывали мои датчики, тоже билось с бешенной скоростью. Я её отлично понимал.

Барахольщик-ча’а, когда мы забирали у него корабль, был с нами исключительно любезен. Даже слишком. Почему-то это вызывало волнительное дребезжание моей матрицы эмоциональных конструкций. Хотя сам кораблик — не смотри, что подержанный, — полный восторг! Вкусу нашего пилота определённо можно было доверять.

Это был наделённый какими-то хищными, рептильими чертами солнечный парусник с выкрашенными в золотисто-коричневый цвет покатыми бортами. От тонкого и изогнутого как у драккара носа он постепенно расширялся, оканчиваясь на корме тремя большими двигательными соплами. Мачты солнечных парусов крепились сверху — к тянущейся через весь корабль словно хребет трубе. В хвостовой части, там, где располагались трюмы, на корпусе набухали усиленные дополнительной бронёй полусферы.

К несчастью, любоваться нашим приобретением — у вычищенного из криминальных сводок корабля пока что не было нового имени — долго не пришлось. Чувствуя, что так просто с Ульматры нам уйти никто не даст, мы торопливо перегружали в новую ласточку содержимое трюма «Дзеты». На «стрёме» стоял я, и поэтому ежеминутно запускал встроенный комлинк:

— Скоро вы там?

Вместо ответа я услышал отборную ругань: это Леруж, не удержав ящик, уронила его на ногу «Десанну». Ругался именно ящер, и ругался отборно, припоминая самые сочные словечки из наиболее выразительных языков этой галактики.

Пока что на горизонте было тихо, но я нутром, а вернее аналитической программой чувствовал, что это затишье перед бурей. Так и вышло. Скоро с занятой мною на доступной высоте позиции стало видно, что к доку причалил здоровый крытый чёрный аэроспидер, из которого резво начали выгружаться отнюдь не праздного вида ребятушки. Возглавлял их тип, которого я определённо видел в резиденции тисспиасского помощника Дурги Хатта.

— Вы скоро? — снова задал я вопрос.

— Мистрисс Леруж не может в данный момент ответить, — раздался в ответ убийственно спокойный голос AU-DT, — но я бы сказал, что мы весьма близки к завершению.

— Тогда передай, пусть поторопятся — у нас гости.

— Оу, — кажется, банковский дроид всё отлично понял. — Осмелюсь напомнить, что я не просто так рекомендовал ограничить выходы в город: хатты — не те существа, которым стоит доверять.

— Да-да, — я отключил связь, затем — глянул на бластер в своих руках. И на бластеры приближающихся к нашему доку «гостей». Их было не так и много… всего десяток. Но где гарантия, что за углом не припрятан ещё один аэроспидер с подмогой? Пораскинув мозгами, я мысленно плюнул на это всё и поспешил к кораблю. Последний ящик мы с Леруж заволакивали по трапу, когда солнечный парусник уже начала поднимать в воздух. Мы смогли даже насладиться лицами существ, ввалившихся в док, и увидевших наши разогретые для полёта дюзы.

— Попытаются они нас остановить? — пользуясь тем, что мне не нужно переводить дух, я первым, обогнав Леруж, ввалился в кабину пилота. Она была заметно теснее, чем на «Дзете», и сразу бросалось в глаза, что, в отличие от имперского шаттла, была разработана не людьми. И не для людей. «Десанн» — мальчик весьма крупный — с трудом поместился в кресле главного пилота, но это не мешало ему вести корабль буквально под всеми парусами. Ловя солнечный ветер, мы взмывали всё выше и выше.

— Вряд ли, — наконец ответил лизард, убедившись, что корабль охотно подчиняется всем его командам. — Местные нас специально не искали, и не будут искать. Просто хотели пугнуть. Может, ещё раз поживиться за наш счёт.

— Надеюсь, что так, — задумчиво протянул я, глядя, как за иллюминатором звёзды снова растягиваются в полосы. Это зрелище уже не произвело на меня такого же впечатления, как в первый раз.

— Что же, скучать по Ульматре я не стану, — в кабину втиснулась Леруж. Из-за физической нагрузки кровь прилила к лицу зелтронки, отчего щёки приобрели более насыщенный винно-красный оттенок. — Дурга — ещё хуже Азжулы, потому что ползает повыше.

— Всё-таки, думаешь, не стоит нам к нему соваться?

— Нет, конечно, — безапелляционно заявила она. — Но этого червяка я хотя бы давно знаю. Он меня, можно сказать, под себя воспитывал, что, впрочем, не прибавляет мне хороших воспоминаний, — девушка поморщилась, будто произнесённые слова имели кислый привкус. — Может, удастся вымолить у него прощения, ползая перед ним на животах.

— Верный сов’ет, — вставил свои пять вупиупи Спарров. Неймодианец, как всегда, ухитрился быть совершенной невидимкой. — Хатты люб’ят, когда перед ними пр’есмыкаются.

— Ну, тебе-то не привыкать, — «Десанн» вывел корабль в гиперпространство, и теперь мог принять деятельное участие в обсуждении планов. Впрочем, его язвительные слова мало чем помогли, зато неймодианец спал с лица.

— Скажите лучше, — с появлением бита в кабине стало как-то уж совсем тесно, — мы собираемся отправиться к хатту с полным трюмом спайса?

Он не сказал «моего спайса», но, готов поклясться, именно это все и услышали. Впрочем, Чамбресс Фзул высказал дельное замечание — таскать с собой ящики с нашим капиталом было опасно.

— Теперь мы не так приметны, как на имперском шаттле. Сможем где-нибудь приткнуться, чтобы пристроить груз, а заодно — привести себя в надлежащий вид, — изложил я свои мысли. — Потом — осмотримся. Узнаем, что за дела у Азжулы на Рораке-5, и только потом — сунем голову в зад ранкору.

Не все поняли смысл последней метафоры, но Леруж одарила меня лёгкой улыбкой, которую мои фоторецепторы уловили с большим удовольствием.

— Ладно, — «Десанн» потянулся, оглушив нас хрустом, с которым все хрящи и суставы в его могучей спине и крепких лапищах встали на свои места, — Рорак, так Рорак. Не лучше и не хуже, чем любая другая дыра в Пространстве хаттов, — он что-то переключил на панели управления. — Благодаря солнечным парусам нас почти невозможно отследить, но всё же сделаем несколько коротких прыжков, чтобы убедиться, что на Ульматре никто не сел нам на хвост.

С этим никто спорить не стал.

28. Спайсовый барон I

Рорак-5 оказался космической станцией. Большой, старой, и чем-то похожей на помятую гантель. Два основных сектора — один заметно больше другого — соединяла несимметричная «рукоять», сплошь изборождённая ангарами всех размеров, ощетинившаяся стыковочными тоннелями и усеянная мачтами маяков.

Любуясь сквозь обзорный иллюминатор пилотской кабины этим новым для меня зрелищем, я нашёл его хотя и интересным, но даже близко не впечатляющим.

Как и на всём в Пространстве хаттов, на станции лежала печать глубокого запустения. Да, можно было увидеть грозные орудия, снятые с имперских и новореспубликанских боевых кораблей и насаженные на все доступные гнёзда оборонных узлов, но корпус вокруг обильно покрывали ржавчина, вмятины и подпалины, и никто уже давно не обновлял красочного слоя. Присосавшихся к энергетическим узлам майноков тоже никто не разгонял. На моих глазах эти силиконовые твари, растопырив свои перепончатые крылья, свободно планировали с места на место, ничего не боясь и выискивая местечко «послаще». Словом, Рорак-5 мог бы свободно претендовать на звание самой занюханной дыры в этой части галактики… Когда не близость к Нар-Шаддаа!

Вокруг станции переливалось переменчивым светом сигнальных огней и вспыхивало пламенем движков целое море звёздных кораблей. Вот — мимо нашего парусника прошмыгнула стайка вёртких истребителей. Через секунду рядом протащился транспортник на аварийных стартовых двигателях. За ним — громоздкая древняя баржа, чей экипаж, вопреки всем галактическим законам, состоял из одних дроидов. Но все эти разномастные суда казались косяком килек на фоне по-китовьи циклопических роскошных яхт, в чьих серебристых корпусах как в зеркале отражалась плывущая вокруг галактика.

Вся эта подвижная масса транспортов всех мастей и классов представляла собой как бы стальные волны, то накатывающие на станцию, то отступающие от неё.

Одни из этих кораблей, как мы, только прибывали на Рорак-5, другие — уже закончили все дела и теперь торопились улететь, третьих манила гигантская голографическая тви’лечка… Она такое вытворяла с заправочным шлангом, что я усомнился, для дозаправки ли выстроилась очередь к топливной станции…

Увы, наши солнечные паруса не давали нам повода заглянуть на огонёк и узнать, правда ли там работают столь очаровательные «мясные мешки», как девушка с головывески. И вообще, на Рорак-5 нам было пока рановато: наш курс пролегал мимо — на Рорак-4.

Мир, вокруг которого вращалась космическая станция, представлял собой сплошную промышленную зону. Изъеденный временем и паразитами, укутанный бурым саваном ядовитых выхлопов унылый ковёр пермакрита. Оттенками Рорак-4 напомнил мне Нар-Шаддаа, только, в отличии от Луны контрабандистов, не имел склонности тянуться ввысь. Места на планете хватало — я хорошо успел рассмотреть это сквозь обзорный иллюминатор, пока мы заходили на посадку, — и всё здесь тянулось вширь. Но, помимо заводов размером с город, главной достопримечательностью планеты, завлекающей на неё миллионы «туристов», был крупнейший в Пространстве хаттов рынок рабов.

Собственно, Рорак-5 появилась на орбите этого гнилого мира как раз для того, чтобы уважаемые господа со всей галактики могли прикупить побольше живого инструмента для своих исключительно подпольных и сугубо незаконных предприятий, и при этом не замарать обуви, и не задохнуться в покрывающем планету густом смоге.

Всё это наводило на мысли, что Азджула почтил Рорак-5 своим визитом вовсе не из праздного желания прошвырнуться по галактике…

Чиновники из центра управления полётами Рорака-4 интересовались персональными данными прибывающих на их планету существ ещё меньше, чем их коллеги из ЦУПа Ульматры, так что разместиться не составило труда. Снова — убогий посадочный док, и его не менее потасканный жизнью смотритель, только на этот раз — не женщина-человек, а доходяга дурос с выцветшей и покрытой пигментными пятнами большой резиновой мордой.

Теперь уже, наученные горьким опытом, мы, а вернее — бит и неймодианец — внимательнее читали пользовательское соглашение. Поработала эта ушлая парочка, надо сказать, неплохо. Дурос упрямился, мотал тяжёлой башкой, всплескивал тощими руками, охал, стенал, закатывал глаза, и, наконец, жаловался на то, что хатты совсем озверели, и никого не щадят, увеличивая регулярные сборы, и придумывая сверх того разные экстраординарные поборы, но всё же согласился отложить первый платёж за пользование доком. При этом выглядел он так, будто мы его собственноручно вытянули из него все жилы и кровь. Но — что поделать? Наличности у нас практически не осталось. При полном трюме спайса мы были решительно бедны.

Впрочем, всему своё время.

Состоявшийся ещё во время перелёта сквозь гиперпространство совет концессии единогласно постановил, что действовать нужно осторожно. Я, в общем-то, был не против. Зная хаттов даже самую малость, можно было ждать, что неосторожное общение с ними приведёт на ближайший мусороперерабатывающий завод, где от наших бренных останков избавятся без лишнего шума и пыли.

Чтобы соблюсти принятую теперь за наше кредо осторожность, первым делом следовало сменить имидж. Корабль мы уже обновили. К тому же, он вошёл в систему Рорак ещё безымянным, а коснулся поверхности планеты уже под гордым и звучным именем «Концессионер». Теперь настал наш — его экипажа — черёд преобразиться!

Правда, встала всё та же проблема безденежья.

Пришлось заглянуть в трюм… И теперь Леруж, скинув с соблазнительно алеющих плеч затёртую куртку механика, всем своим видом привлекала внимание конкретных посетителей одного из бесчисленных торговых кварталов города, расползшегося по Рораку-4 как самое настоящее масляное пятно.

Странное это было место, где прогресс причудливым образом соседствовал с какими-то прямо средневековыми элементами. Мимо мог пронестись на огромной скорости новомодный крытый лэндспидер с затонированными напрочь окнами, а следом вдруг появлялся паланкин, внутри которого восседал какой-нибудь дородный дряблый экзот, и который волокли на плечах взмыленные рабы-люди. С другой стороны, то тут, то там вспыхивали яркими неоновыми цветами и голографией вывески с вызывающим содержанием, но завлекали они посетителей в маленькие полутёмные лавки и душные, насквозь прокуренные забегаловки с тесными немытыми столиками.

Стоя чуть поодаль от Леруж, я сполна налюбовался на эту странную картину — изнанку жизни в одной далёкой галактике.

«Всё же, и правда — давным-давно…»

Иногда мимо проходили дроиды-охранники — стражи местного правопорядка. Сперва я беспокоился, что они могут заинтересоваться: чего это зелтронка трётся тут? Могла бы заинтересовать их и моя скромная персона… Но скоро стало ясно, что тревожиться нечего. Местная власть лишь делала вид, что присутствует на планете. Никакие крики, никакие споры не привлекали внимание выкрашенных в давно потускневший синий цвет полицейских.

Лихо выскочивший из-за угла модный лэндспидер едва не сбил выползшую на проезжую часть старуху-аскаджийку. Водитель резко дал по тормозам, и тут же дверцы с затонированными окнами распахнулись, и из машины выскочила пара визгливых родианцев. Схватив аскаджийку за копну всклокоченных седых волос, которые ещё остались у неё на жирной голове с овислыми бульдожьим щеками, родианцы, не забывая безжалостно пинать несчастную, поволокли её прочь и пихнули в удачно подвернувшийся под руку мусорный бак. Через секунду лэндспидер умчал вдаль, а стоявшие в паре метров от всего происходившего полицейские даже фоторецепторами не повели.

Краем слуховых датчиков я уловил обрывок разговора прохожих: судя по всему, лэндспидер принадлежал кому-то из местных криминальных авторитетов. Впрочем, произошедшее вообще никого, кроме старой аскаджийки, не возмутило. Все будто привыкли к подобному, и жизнь текла своим чередом. Вот и к Леруж подошёл очередной клиент — нервозно подёргивающийся селонианин. Похожий на хорька инородец сунул лапку в поясную сумку. Что-то блеснуло меж когтей… Я напрягся… Но это была всего лишь коротенькая стопка пеггатов. Они перекочевали в карман зелтронки, а в обмен из того же кармана к селонианину быстро перешёл маленький клочок флимсипласта. Инородец не стал отходить далеко, чтобы развернуть его и употребить часть содержимого. Сделал он это отработанным, практические неуловимым движением.

Судя по забавному выражению морды, спайс пришёлся селонианину по душе.

А вот мне идея участвовать в уличной торговле спайсом совсем не нравилась. Подобный «бизнес» трудно было назвать достойным. Но ситуация вынуждала.

Леруж некогда было скучать — к ней приблизился новый клиент. Я внимательно следил, как слишком тощий для своего вида помятый юззум что-то слишком копается, рыская по карманам поясной сумки. А через секунду всё вдруг лихо переменилось: Леруж уже растянулась на земле, потирая ушибленное плечо, а длинноногий экзот удирал по боковой улочке. Но для того я и околачивался рядом, чтобы не допускать подобного кидалова.

Грубо оттолкнув в сторону едва успевшую выбраться из мусорного контейнера аскаджийку, я рванул за дураком, который вздумал ограбить нашу концессию. Пробежка, несмотря на длинные ноги юззума, вышла не долгой. Я нагнал вора за первым же поворотом. Там он, правда, оказался не один. Но будь негодяев даже десять, а то и двадцать, это не стало бы проблемой. Сопротивления с их стороны, если это вообще можно так назвать, я по сути и не заметил. Потребовалось три удара, чтобы утрамбовать в грязь трёх торчков — самого юззума, эломина и человека. Украденная доза спайса тут же вернулась ко мне, а вот как поступить с незадачливыми воришками я ещё думал… Как позади вдруг раздался металлический голос:

— Что тут произошло?

Надо же было такому случиться, что всё творящееся вокруг беззаконие полицейские старательно игнорировали, а вот моя короткая пробежка вдруг привлекла с их стороны самое пристальное внимание! Парочка изрядно полинялых синих дроидов стояли прямо у меня за спиной, и если я не обратил внимание на издаваемый ими шум, то только из-за той какофонии, которую без передыху выдавали выходящие в переулок где мы стояли трубы и вытяжки. Одна из них гремела прямо у меня над головой.

— Нет, эм… офицер, — после короткой заминки ответил я. — Эти трое… эм… ограбили мою… хозяйку…

«Только этих проблем не хватало! Ещё в каталажку загремим…» — думал я, уже решив проявлять максимальную осторожность в разговоре с представителями пускай номинальной, но всё же власти. Полицейские меня пристально осмотрели.

Вряд ли они могли не заметить флимсипластовый конвертик в моей руке.

— Всё ясно, — наконец изрёк один из дроидов, после чего он и его товарищ, прихватив трёх неудачливых экзотов, удалились. Только одна из полицейских жестянок посоветовала напоследок: — Обратись в ремонтную мастерскую: похоже, у тебя проблемы с вокабулятором.

Что же… Следовало превозносить до небес беззаконную власть картеля хаттов, защищающих права несчастных торговцев спайсом! Благодаря ей нам удалось реализовать достаточно чудо-порошка, чтобы принять благообразный вид. И, видит Сила, особенно в этом нуждался я.

Щеголяя новым, довольно откровенным, но главное чистым нарядом, Леруж смогла, наконец, заняться моим столько невзгод и испытаний перенёсшим дюрасталевым телом! Вооружившись дуговым ключом, гидроспаннером, магнаспаннером, фузионным резаком, кваркдрайвером и, главное, огромным количеством масла, зелтронка всерьёз взялась за меня. Искры сыпали во все стороны! Скрежетала сталь. Подпалины, дыры, царапины — всё ушло в прошлое. Подвергся замене и треснувший фоторецептор. Чувствовал я себя при этом как старенький, но любимый и нежно оберегаемый от критических поломок мотоцикл. Врум-врум! Благо, один от отсеков «Концессионера», где был установлен верстак и где проводила опыты надо мною Леруж, очень походил на отцовский гараж. Разве что, инструмент выглядел более футуристичным, и не хватало висящего на стене малость надорванного плаката с позирующей на фоне пляжа неизвестной азиатской актрисой в бикини.

Что-то на моей дюрасталевой груди захрустело, затрещало, и из развороченной пуще прежнего трещины в броне на голову Леруж повалили муравьи, которые приехали со мной на Рорак-4 аж с самого Кесселя, где я подхватил их на подступах к оккупированному Первым орденом Королевскому дворцу.

Потребовалась ещё и дезинсекция.

Итогом устроенного зелтронкой маленького геноцида стала целая гора покрытых хитином трупиков, но муравьёв мне было не жаль, тем более что они успели кое-где погрызть внутреннюю проводку. А я-то ещё думал, что за новые помехи в системах…

— Когда денег станет побольше, — заключила Леруж, возвращая на место снятую было бронепластину с моего бока, — нужно будет серьёзнее заняться твоими внутренностями. Туда, похоже, лет пятьдесят не заглядывали, и столько же ничего не меняли.

Я был не против. Тем более, что часть старых проблем как были, так и остались со мной — ни времени, ни денег на их устранение не было. Пришлось ограничиться почти исключительно «фасадными работами». А завершением их стала полная перекраска. Скрыть она должна была в том числе и последние следы злосчастного, уже напрочь зашлифованного и загрунтованного клейма с надписью: «Собственность королевской семьи Кесселя. Аурек-7».

«Прости-прощай, память о недолгом рабстве».

На место ставшего почти привычным синего цвета пришёл радикальный, отпугивающий даже солнечных блики чёрный окрас.

— Мрачновато, — оценила труды рук своих Леруж, после чего заставила меня стоять неподвижно ещё несколько часов. Благо, для дроида провернуть подобный фокус было совсем не трудно. Зато теперь — это я смог оценить в маленьком металлическом зеркальце — по верхней части доставшегося мне бронированного тела дроида-коммандос серии ВХ проползали две змеи цвета свежей крови. Тогда как хвосты их оставались ещё на моих плечах, две раззявленные клыкастые пасти с раздвоенными языками пригрелись на самой груди.

— Вот — самое то! — теперь-то зелтронка была довольна своим творчеством. Отражение этой эмоции я разглядел в блеске янтарных глаз девушки, и, в общем-то, разделял её настроение.

— Чтобы на кресла два часа не садился, — фыркнул проходивший мимо «Десанн». Он, конечно, делал вид, что всё ещё осматривает каждый закуток «Концессионера», знакомится с кораблём, как он сам говорил, но я-то видел, что чемодану просто любопытно, чем это мы с Леруж заняты за закрытыми дверями! Хотя доля искренней заботы о кожаной обивке сидений в его словах, разумеется, тоже водилась.

Но, всё-таки, чего-то в моём облике не хватало…

Взяв из рук Леруж кисть, я обмакнул её в банку с краской и сделал широкий мазок. Мир вокруг отчасти окрасился в зловещий алый оттенок… Но только потому, что я вдруг забыл, что у меня нет век, чтобы прикрыть глаза, и поэтому, водя кистью по дюрасталевой морде, закрасил и часть фоторецепторов!

До чуткого дроидного слуха донёсся лёгкий искренний смешок.

— Давай-ка уберу лишнее, — обмакнув кусок ветоши в растворитель, всё ещё улыбающаяся Леруж начала оттирать мои фоторецепторы от краски. Зато теперь на моём «лице» красовался алый как Сауроново Око, и такой же зловещий круг, и образ дроида-якудзы, на мой взгляд, оказался завершён.

«Теперь можно и в приличном обществе показаться…» — подумал я, но сделать это было не так-то просто. Узнать об устроенном Азжулой на Рораке-5 «мероприятии» было проще, чем попасть туда. Главным образом, потому что предназначалось оно не для всех. Тойдарианец не мог этого не знать…. Скорее всего, решил устроить нам проверку: отсеять, если мы откажемся мелкой рыбёшкой, не способной преодолеть даже «фейс-контроль». А может, крылатый ублюдок просто ортгребал от себя всех возможные проблемы и осложнения.

«Не важно. Со всем разберём по порядку», — решил я.

На этот раз первичный сбор информации не потребовал вложения средств. Напротив, он был сопряжён с их приобретением. Продолжая по мелочи толкать спайс на городских улочках, мы пытались вызнать, к кому можно сунуться, чтобы узнать больше. И усилий одной Леруж здесь было маловато.

— Кто-бы мог подумать, что придётся возвращаться к этому, — как-то печально вздохнул Чамбресс Фзул, принимая партию запакованных во флимсипластовые конвертики доз спайса. Ему предстояло продавать их под надзором «Десанна», пока я точно так же охранял зелтронку.

Толкать дурь мы старались не в самых приметных местах, и постоянно меняли дислокацию — меньше всего хотелось привлечь внимание местных воротил. Благо, два новых распространителя вряд ли могли сделать погоду на таком огромном рынке, как Рорак-4. Но мы всё равно зорко глядели по сторонам, и сворачивали лавочку, стоило на горизонте появиться каким-нибудь сомнительным личностям, а таких на этом хаттовом мире было полным-полно.

Зато, словно музыка для моих слуховых датчиков, в карманах снова зазвенели вупиупи, тругуты и пеггаты. А всего через пару дней мы уже стояли в скромно обставленном, но богато украшенном старинным оружием кабинете одного из местных авторитетов.

Это был юззем, и его не следовало путать с юззумом, который недавно пытался ограбить Леруж. Всего одна буква, а какая огроменная разница!

Здоровенный, за два метра ростом боевой фурри, с ног до головы покрытый густой чёрной шерстью, с едва заметным кивком клыкастой длинной морды принял наше подношение — спайс — и милостиво согласился выслушать. Мы с «Десанном» снова изображали болванчиков-охранников, а говорила Леруж, которую поддерживал AU-DT, на этот раз, под нашей бдительной охраной, соблаговоливший ступить ножкой на землю хаттского мира. Речь зелтронки, в целом, была правдива, и сводилась к тому, что ей до икоты хочется помириться с Азжулой, которого она несправедливо, но против своей воли оскорбила.

— Хм, — с внимательным видом кивал на слова Леружд юззем. Несмотря на свой устрашающий вид, этот звероподобный монстр, всё же, принадлежал к далеко не дикому виду, и был способен принимать аргументы и логически мыслить. Запись об этом хранилась в моём банке памяти, и я очень надеялся, что запись эта правдива. Но многое зависело от обстоятельств.

К счастью, мы не заходили в своей просьбе далеко, и юззем, которого никто не принуждал ни к чему, кроме слов, согласился поделиться сведениями:

— Что ж-же, это не такой и секр-р-рет, — говорил криминальный воротила на общегалактическом, и довольно сносно, хотя рычание, рёв и поскуливания всё же проскальзывали в его речи, но было это особенностью акцента, или вкраплением юзза, языка юзземов, я понять так и не смог. — Азжула устаивает на Рораке-5 закрытый показ мод, — я мог поклясться, что юззем иронично улыбнулся, но на клыкастой пасти любую улыбку всё же трудно было отличить от оскала. — Хотя на самом деле это, разумеется, всего лишь прикрытие для встречи с некоторыми избранными. С теми, с кем он ведёт или хочет вести свои дела.

Что же, большего нам и не требовалось. На мой взгляд, такой формат встречи нам подходил — меньше шансов, что всё закончится перестрелкой. Или попыткой скормить нас ранкору...

«Неплохо было бы узнать, есть ли у Азжулы ранкор...»

— Как же мне туда попасть? — Леруж нахмурила брови, но не слишком сильно, так что личико её сохранило свой милый вид, а это было немаловажно для успеха предприятия, ведь даже устрашающие юзземы подвластны зелтронским чарам.

— Проще простого — нужно заполучить пригласительный билет, — чуть не роняя слюну на алую коленку Леруж ухмыльнулся бандит.

Тут-то и настало нам время откланяться. Главным образом, потому что чрезмерное любопытство в Пространстве хаттов чревато. К тому же, казалось, что ещё чуть-чуть, и юззем начнёт упрашивать Леруж задержаться. Он и так подсел к ней поближе, и слишком уж развязно распускал свои когтистые лапы. И присутствие других живых существ в комнате его совершенно не смущало! И ладно ещё мы, дроиды, но и «Десанн», который, впрочем, уступал юззему в росте и мышечной массе, не слишком-то его отвлекал от поползновений в сторону девушки. Впрочем, на всё это наш невозмутимый ящер взирал по-своему:

— Можно было бы разузнать у него и то, где раздобыть эти приглашения, — как бы невзначай, просто рассуждая вслух произнёс он, когда мы оказались уже снаружи.

— Нет уж, увольте, — поёжившись открестилась от упущенной возможности Леруж, и я был с нею полностью согласен.

— Теперь мы хотя бы знаем, в какую сторону копать. А если ничего не получится, — я всё чаще думал и о других вариантах, — на Азжуле свет клином не сошёлся. Попытаем счастье где-нибудь в другом месте…

Для себя я уже твёрдо решил, что если на Рораке-5 нас постигнет неудача, то на Нар-Шаддаа, в логово хатта, мы не полезем. Там будет всецело его территория, и рассчитывать на его милость там нам не придётся.

29. Спайсовый барон II

Распустив паруса, наш быстроходный «Концессионер» всё ближе подбирался к Рораку-5. Уже хорошо были видны и освещенные ярким светом ангары, и сигнальные огоньки на шпилях маяков, и неустанная голографическая тви'лекка с заправочным пистолетом, который прямо сейчас она ловко сжимала меж своих налитых грудей. Очередь к топливной станции ни капли не уменьшилась. На самом деле, она стала даже длиннее, и теперь тремя полными кольцами огибала Рорак-5.

Очень хотелось верить, что дело в тви'лекке, но теперь, после проведенных на Рораке-4 дней, я скорее был склонен считать, что дело в скверном и чрезвычайно медлительном обслуживании.

Диспетчеры станции проявляли больше внимания к прибывающим кораблям, чем из коллеги с планеты. Не настолько, чтобы что-то проверять, требовать коды, или судовые журналы, но всё же. По итогу краткого разговора — диспетчер при этом страшно шепелявил и постоянно путал слова общегала и хаттского — нам выделили небольшой ангар. Располагался он там, где «рукоятка» станционной гантели примыкала к большей из двух её секций. Там царила постоянная тень, так что наше появление вызвало целый переполох — вокруг заметались потревоженные майноки. Парочка, похоже, успела прицепиться к «Концессионеру». Уже через секунду свет в пилотской кабине моргнул.

— Присосались, гады, — прорычал «Десанн», и каким-то почти интимным движением огладил висящий на поясе бластер. В его намерениях после посадки можно было не сомневаться.

Внутри станция выглядела, пожалуй, ещё хуже, чем снаружи. И, судя по всему, пахла соответствующе. Сам-то я этого почувствовать не мог, зато судил по сморщенному носику Леруж. Похоже, вентиляция была неисправна.

— Или в ней кто-то сдох, — высказала свою версию зелтронка.

Одинаковые серые коридоры с тёмными подтёками на стенах и потолках были запружены инородцами, людьми и дроидами. Все они двигались куда-то по зашарканным до черноты миллионами конечностей палубам, шумно переговаривались, спорили. Табло с указателями терялись под валом вспыхивающей назойливой рекламы. Особенно много её было вокруг турболифов. Там же толпился и народ. Нас с Леруж тут же зажали между лопающим нерфбургер тучным ребёнком-клатуинцем, и каким-то через чур влажным куарреном, но делать было нечего, и пришлось терпеть.

Нам нужно было наверх — Азжула устраивал своё мероприятие в малой секции, которая на Рораке-5 считалась более престижной и дорогой, чем большая. Там и правда было поприличнее: меньше рекламы и больше освещения. В холле перед площадкой турболифтов даже бродил протокольный дроид, готовый помочь всем, кто впервые прибыл на станцию. Прямо сейчас его завалил вопросами украшенный массивными бивнями ахак-махарр. Нам помощь не требовалась — я загрузил карту местности в свою базу памяти сразу после посадки. Стоило это всего несколько вупиупи.

Местная плаза светилась пурпурными огнями неоновых вывесок, и тускло-жёлтые лучи подсветки очерчивали мельчайшие складки на мраморном брюхе статуи какого-то очень важного хатта из седой древности. Это весьма безобразное на мой провинциальный взгляд изваяние служило композиционным сердцем всего «ландшафта». У основания массивного до уродства постамента разукрашенная во все цвета молодая, но по виду очень наглая поросль разных рас громко шуршала пачками хубба-чипсов.

Над заведением, к которому мы направлялись мимо всего этого великолепия, красовалась щедро вызолоченная вывеска «Салон мамочки Рё». Надпись была сделана на родианском, так что слово «салон» приобретало для моего земного слуха прямо-таки французское звучание — с долгим носовым «о». «Сало-о-он».

У дверей, исполняя роль то ли швейцаров, то ли фейс-контроля, паслась парочка гаморреанских стражей Азжулы. Понять, что служат они именно этому хатту было не трудно. Достаточно взглянуть на из «наряд», состоявший из тонких золотых цепочек, клочков пурпурной ткани и каких-то отливающих нежным перламутром чешуек. Разумеется, в таком-то расчудесном наряде совсем не атлетически сложенные гаморреанцы чувствовали себя как молочные поросята на золотом подносе с голубой каёмочкой. И, может, именно поэтому они не слишком-то хорошо исполняли свои обязанности...

Или, просто не умели читать на хаттском?

Приглашение, которое протянула стражникам Леруж, было скромненьким. Запечатанный шоколадно-коричневым цветом прямоугольник флимсипласта... На лицевой стороне пляшущим хаттским курсивом было оттиснуто единственное золотое слово: «АЗЖУЛА». Правда, несколько дополнительных значков подразумевало также эпитеты «великий» и «могучий».

Будто не приглашение получил, а письмо от самого Императора...

На обороте, уже мельче и ещё менее разборчиво, значилось имя приглашенного. Обратили гаморреанцы внимание на эту строчку, или нет, я так и не понял. Леруж, похоже, тоже, но всё равно — очень по-женски оскорбилась. И можно было её понять.

Украденное нами заветное приглашение было выписано на имя баронессы Вульпы б’юн Брюнджик. Принадлежала сия благороднейшая дама к расе бри'алов, и если цветом кожи хотя бы немного походила на Леруж, то в остальном... Начать хотя бы с нелепых ушей-воронок, мясистого квадратного носа, или торчащих наружу нижних клыков, и трехпалых рук... В общем, сходство было не важнецкое. Но, пожалуй, важнее всего было то, что почтеннейшей баронессе шёл восемьдесят седьмой год, о чем свидетельствовали те самые торчащие клыки... сугубо золотые, и редкие седые волосы на морщинистой голове, чьей главной деталью были невероятно обвисшие щеки. Прямо два старых кошелька, болтающиеся по обе стороны от нависшего над кривым ртом шнобеля.

Не удивительно, что Леруж оскорбилась, когда гаморреанцы без вопросов приняли её за эту почтенную даму, и пропустили на внутрь сало-о-она.

А ведь, между тем, завладеть драгоценным пропуском стоило нам больших усилий!

Перво-наперво пришлось раздобыть список приглашённых. Тут помогло прошлое Леруж. Как одна из бывших моделей Азжулы, она знала немало персонажей из его окружения. Благо, любой уважающий себя хатт даже до освежителя отправляется в окружении свиты подхалимов, просителей, клиентов и телохранителей. Что говорить о перелёте до соседней системы? Большинство прихвостней криминального модельера последовали за ним на Рорак.

«Информатора» Леруж звали Чум, и это был жёлтый в чёрных пятнах чуббит. Своё призвание он обнаружил в том, что лизал кончик хвоста Азжулы, иногда — даже буквально, и питался крохами со стола хатта. Но даже столь унизительное существование, как оказалось, не изжило в этой маленькой прямоходящей ящерице жажды к деньгам. Обнаруженный в одном из казино Рорака-4 Чум, уже успевший немало проиграть, за небольшую мзду согласился поделиться списком приглашённых, который ему удалось увидеть одним глазком в лапах у Азжулы.

— И ты ему веришь? — поинтересовался я у Леруж, когда мы вышли из казино, где чуббит успел просадить уже и то, что мы вручили ему в обмен на сведения.

— Не больше, чем самому Азжуле, — с серьёзным видом ответила девушка, — но лучшего у нас не будет.

Список оказался довольно длинным, но среди тех, кого смог запомнить Чум, большинство представляли из себя слишком крупные фигуры. С такими не следовало заигрывать. Вот мы и остановили свой выбор на баронессе.

Первоначально она привлекла наше внимание тем, что никто из нас о ней ровным счётом ничего не знал. Стало быть, персона не первого разряда — это уже неплохой старт. Развеять темноту незнания на Рораке-4 оказалось не труднее, чем на Нар-Шаддаа: здесь торговали не только рабами, но и информацией. Буквально через сутки Чамбресс Фзул вернулся на борт «Концессионера» с интересующими нас сведениями.

Вульпа б’юн Брюнджик сделала состояние на поставках спайса и оружия на родную планету. Этим она немало способствовала развязыванию местных междоусобных конфликтов… благодаря чему стала ещё богаче, и смогла позволить себе баронский титул.

— Редкостная гадина, — прокомментировала эти сведения Леруж, ещё не понявшая, что роль этой самой «гадины» ей предстоит сыграть. А бит, которого дела баронессы ничуть не возмущали, спокойно продолжил свой рассказ.

Как удалось выяснить, Вульпа уже прибыла на Рорак-4, и теперь развлекалась, спуская нажитые на крови соотечественников деньги в оружейных магазинах, за карточными столами и на рынках рабов. Были среди добытых Чамбрессом сведений такие, которые обрисовывали нам не только финансовый, но и моральный облик баронессы.

Будь наша цель мужчиной, мы бы наверняка знали, что следует делать. Увы, не стоило надеться, что на старуху подействуют зелтронские чары. Пришлось рискнуть.

Раздобытый для «Десанна» новомодный костюмчик «с иголочки» жалобно трещал на слишком мускулистом ящере, и плотно облегал его во всех местах, которые не должен падать взгляд фоторецепторов приличных дроидов… Но для общего дела это было, пожалуй, даже полезно.

В зале очередной кантины — «Свет далёкой звезды» — было темно. Под низким потолком клубился сизый дым от курева со спайсовой примесью. Инородцы терлись друг о друга плечами и потными спинами, теснились за миниатюрными круглыми столиками, пытались усидеть на шатких стульях. В музыкальную мелодию вплетался звон бьющихся стаканов и ругань пьяных вдрызг пилотов.

Дроидам внутрь было нельзя — об этом гласила табличка у входа — но я её проигнорировал, а хозяин, длиннобородый остроухий аривуки, не рискнул возражать. Возможно, его впечатлили оскалившиеся на моей груди змеиные пасти. Или висящий на бедре увесистый бластер.

Самой оживлённой частью кантины была та, где располагались столы для сабакка. Там, очевидно, обитали те, у кого водились денежки. И тёрлись те, кто хотел прильнуть к чужому кошельку. Новый игрок, за которым я пристально наблюдал из тёмного угла, был скорее из числа последних.

Крупье сдал карты. Моя аналитическая программа силилась, но так и не смогла разгадать выражение морды «Десанна» в этот момент. Программа считала, что ей не хватает сведений о представителях данного незнакомого ей вида, я же полагал, что ящер просто слишком невозмутим. А поскольку разгадывать его было бесполезно, я сконцентрировался на другом игроке.

На нашей настоящей цели.

Баронесса играла уже не первый круг, а поскольку я занял свою позицию сильно заранее, то видел, что она спокойно просадила в карты целое состояние. Не удивительно, что многие хотели войти в игру, но не всем это удавалось. «Десанн» как раз увёл освободившееся место из-под носа такого претендента. Претендент был возмущён, но поскольку на фоне ящера выглядел сущим червяком, то поспешно скрылся в тумане воскурений. Баронесса определённо оценила эту наглость мускулистого кожаного чемодана — уголки её морщинистых, но густо напомаженных губ слегка дёрнулись, что я расценил как добрый знак.

В конце концов, план висел на тонкой ниточке надежды и непроверенных сведениях…

Не знаю, хорош ли был наш агент в игре, и старался ли приумножить капитал, но все имевшиеся в нашем доступе свободные деньги он очень быстро просадил. Недовольно рыкнув в сторону обыгравшего его коротышки-бимма, он с шумом отодвинул свой стул, встал, потянулся, от чего костюм нещадно затрещал, едва сдерживая бугрящиеся мышцы. Наконец, вдоволь покрасовавшись, «Десанн» нарочито медленно занял место за стойкой, где потребовал двойную порцию кореллианского виски. И снова, чтобы сесть, ему пришлось спугнуть какого-то незадачливого посетителя, у которого кишка оказалась тонка спорить с огромным злым ящером.

Всё это время я внимательно следил за баронессой, а баронесса, к моему удовольствию, следила за нашей «наживкой». После ухода «Десанна» она сделала всего один круг, просадила ещё одну жирную пачку пеггатов, после чего, к искренней печали своих партнёров по игре, встала из-за стола. Направилась она, как я и рассчитывал, к барной стойке.

— Птичка вылетела из гнезда, — передал я по связи нашему агенту. «Десанн», приняв сообщение, строго по планы рыкнул в сторону, чем ловко освободил местечко как раз для подошедшей баронессы. Старуха взгромоздилась на высокий стул, и, хотя бармен тут же подал ей бокал, интересовалась баронесса отнюдь не его радужным содержимым.

— Только попробуй мне всё испортить, — прошептал я, понизив громкость вокабулятора до минимума. Надеяться на хоть какую-то эмпатию у ящера было, конечно, глупо, и едва ли он запомнил хотя бы что-то из наставлений Леруж… Но я очень рассчитывал, всё пойдёт по плану, и известная в узких кругах своей страстью к молодой и страстной крепкой плоти баронесса таки заинтересуется нашим… единственным кандидатом в соблазнители. Ну, не неймодианца же было посылать. И не бита. Сам я, к сожалению, подходил только для обладательниц весьма специфичных вкусов. Вроде той дамы с Дантуина из KOTORI.

Что же, как бы там ни было, «Десанн» вроде бы не собирался проваливать задание. Вряд ли он мог наслаждаться обществом этой увешанной драгоценностями старухи, на голове у которой красовалась Эйфелева башня из редких седых волос… но он хотя бы наслаждался выпивкой за её счёт. Дама не стеснялась угощать кавалера — ещё один добрый знак.

Итогом «томного вечера» стала не менее интересная ночь. Во всяком случае, мне так думается… Потому что реальным свидетелем событий в мотеле, куда баронесса укатила вместе с нашим «Десанном» на личном аэроспидере с водителем, я не был. К счастью. Я только получил сигнал, и выдвинулся в путь.

Проскользнуть в мотель не составило труда. Дроид-администратор, разумеется, не мог спать, но и зафиксировать моё бесшумное скоростное проникновение его устаревшие ещё три века назад системы оказались не способны. В уютном номере на третьем этаже расположились трое… Баронесса, её телохранитель-трандошанин, и «Десанн». И, нет, это была вовсе не межвидовая групповуха, свидетелем которой я ни за что не пожелал бы стать. Первые двое были связаны и доведены до бессознательного состояния, третий, собственноручно это провернувший, ждал моего появления, активно глуша воспоминания о минувшем извлечённой из платного мини-бара бутылкой виски.

Вместе мы без труда выволокли наших пленников наружу и загрузили во всё тот же аэроспидер баронессы. Благо, пока мы возились внутри мотеля, снаружи Леруж легко завладела вниманием водителя-человека, после чего оглушила его из бластера.

В багажник все уже трое тел не поместились… Пришлось утрамбовывать трандошанина и водителя. Баронессу со всеми удобствами расположили на заднем сиденье. Ей и её свите предстояло некоторое время пожить в уединении на наших харчах.

Вот так выписанное на имя Вульпы б’юн Брюнджик приглашение и попало к нам в лапы, и теперь мы могли упиваться зрелищем «модной выставки от гения моды Азжулы Хатта».

Чтобы легче воспринимать эту животрепещущую картину, Леруж одним ловким движением завладела парой бокалов вина, которые весьма кстати разносили на серебряных подносах миленькие девушки-официантки — сверкающие сине-фиолетовыми коленками панторанки, украшенные татуировками мириоланки, и чистые как первый снег арканианские полукровки. Тела их кое-как прикрывали лишь бардовые бархатные переднички с чёрной кружевной оторочкой.

Я как-никогда пожалел о своём вынужденном «постном» существовании на высоком напряжении и машинном масле. Зато Леруж приговорила уже три-четыре бокала дармового алкоголя.

— Хотя бы в игристых винах у Азжулы вкус хороший, — доверительно шепнула мне зелтронка. Её винно-красные щёчки уже приобрели более насыщенный тёмный цвет. Поверхностный анализ содержания её дыхания подсказал мне, что напиток в опустошённых хрустальных бокалах довольно крепок.

Поскольку самого хозяина праздника пока что видно не было, нам ничего не оставалось, как продолжать бродить среди собравшихся уважаемых господ. Были здесь барабельские военачальники, судостроители, министры и губернаторы окраинных миров, торговцы спайсом и оружием, владельцы транспортных компаний и банкиры. Во всяком случае, такой вывод можно было сделать, анализируя шум чужих голосов. Благо, моя чувствительная слуховая система способна была разделять этот суп из слов и вычленять из него самое «вкусное». Например, я точно мог сказать, что вот тот лысеющий старик-человек с красным носом, под которым ещё виднелись следы спайса, — бюрократ с Куата, охотно сбывающий некоторых из якобы списанных «бракованных» кораблей и комплектующих в чужие руки. Раньше он выполнял эту подлую работу для Первого ордена и Вечных ситхов Экзегола, а теперь рассчитывал продолжить набивать карман за счёт хаттов, и совершенно этого не стеснялся. Рядом неповоротливый массивный барагвин хвастался двум полуобнажённым моделькам тем, как он ловко продаёт оружие своего концерна всем, кто готов за него заплатить. И тут же увешенная бриллиантами и сверкающая ауродиевыми перстнями женщина-госсам пискляво хохотала над шуткой похожего на огромный гриб-волнушку банкира, помогающего хаттам отмывать их грязные деньги.

Никого из этих господ, казалось, не тревожили беды, которые они чинили галактике своей нечистоплотностью. Более того, многие из них искренне сожалели о поражении Первого ордена, потому что оно лишило их одного из крупнейших клиентов, а значит — урезало их сверхдоходы.

Пожалуй, было куда приятнее наблюдать за девушкам-моделями, которых не могли испортить даже «шедевры» Азжулы, нежели лицезреть всех этих хозяев жизни в далёкой галактике.

Леруж резко сменила направление движения, сделав вид, что её чрезвычайно заинтересовал маленький застланный скатертью из ауропальной ткани столик с изысканными закусками. Некоторые из самых изысканных закусок ещё шевелились… Одна из них довольно активно и совершенно неаппетитно рвалась вон из пасти пожиравшего её гостя, жирного тви‘лека с целыми пятью подбородками и всего один жирным лекку.

— Вон там, — Леруж едва заметно мотнула головой, но её вымытые на этот раз до невероятной чистоты волосы оказались вдруг чрезвычайно лёгкими и объёмными, и взметнулись настоящей багровой волной, которая шёлком проскользнула по моей к несчастью бесчувственной дюрасталевой морде.

Всё ещё сожалея о печалях бытия дроида, я проследит направление кивка. Там высился хмурый долговязый тарнаб со свиным рылом и венчиком коротких острых рожек на треугольной башке. Мощная память сразу подсказала: это администратор заведения Азжулы на Нар-Шаддаа. А вокруг него вился тоже хорошо нам знакомый тойдарианец.

Не стоило пока что встречаться с ними.

Меня-то, может, злосчастная парочка и не узнала бы — спасибо новому якудза-стилю, — а вот Леруж оставалась довольно примечательной… И весьма откровенное алое платье, состоящее практически из одних разрезов и вырезов, этому немало способствовало. Но не идти же на великосветский раут в замасленной робе механика? Конечно, за этот клочок ткани размером с носовой платок пришлось выложить кругленькую сумму, но, клянусь своей матрицей двигательной функции, открывшийся вид на достоинства Леруж стоил каждого уплаченного вупиупи!

«Если со спайсом не выгорит, можно будет смело выходить на ГолоНетовский онлифанс…»

Мы оказались у очередного подиума. Модель на нём была, очевидна, для особых ценителей, потому как принадлежала к несколько более волосатому, чем обычно принято у моделей, биологическому виду. Это была зайгеррианка, что отлично демонстрировали её кошачьи острые ушки. Песочного оттенка шёрстка переливалась, на удивление гармонируя с теми крупицами «одежды», которые соблаговолил накинуть на девушку Азжула. Этой самой одежды было так мало, что потребовалось отдельное устройство, чтобы подобротнее рассмотреть её детали… Или детали девушки. Тут уж кого что интересовало. Устройство же очень напоминало то, что стояло в тронном зале Сноука на его флагмане.

Может быть, это даже был тот самый Окулус с «Господства»… название я подслушал случайно из речи двух господ. Один из них как раз с любопытством разглядывал через линзу все тонкости интимных линий зайгеррианки.

Но вдруг внимание этого «ценителя кошачьих», да и внимание всех прочих гостей, в том числе и наше, привлёк надрывный вопль фанфар. Заколыхались невесомые занавески из полупрозрачного диафанила, и распахнулись тяжёлые драпировки из расшитого золотыми узорами синтешёлка. Тела моделей стали ещё более гибкими, а официантки — расторопнее и ласковее с гостями.

В золотящем свете софитов в зал влетел Азжула!

Уродливая, разрисованная золотыми татуировками бледно-лиловая туша хатта, украшенная ауродиевой диадемой и пышным манто из белоснежной вампы, громоздилась самой настоящей гравиколеснице

— Achuta! — приветствовал натужно-манерным хриплым голосом своих гостей криминальный модельер. — Gooddé da lodia!

Присутствующие в ответ разразились бурными, и будто бы даже искренними аплодисментами. Впрочем, их вряд ли впечатлял сам хатт. Скорее уж, им импонировало его умение жить роскошно. Вот и сейчас он рассекал море этих разодетых кто во что горазд господ на своей парящей золочёной ладье, которую тянули вперёд, аки наши бурлаки, десятеро дюжих молодцев: мускулистых тви’леков, атлетичных киффаров, рельефных забраков и по-волчьи притягательных кодру-джи. Одежду этим «породистым скакунам» заменяли скромные ниточки ауропальной ткани.

Если при первой встрече возвышающийся над алчной сворой своих «друзей» Азжула показался мне несмешной пародией на певичку земного кабаре из начала двадцатого века, то теперь, без сомнения, производил впечатление торжествующего Нерона. Странно роднила кесаря и хатта не только эта пышная театральщина, но также используемая на манер монокля линза, выточенная из изумрудно-зелёного драгоценного камня. Для полного родства с последним из Юлиев-Клавдиев криминальному лорду не хватало только арфы…

Что же, вместо арфы Азжула извлёк из складок своего вампового манто вычурную золотистую флейту. Зал замер в молчаливой тишине, ожидая «шедевр».

30. Спайсовый барон III

Судя по изощрённо-извращённому выражению хаттской морды, и тому, с какой мерзкой фаллической нежностью наглаживали золотистую флейту его жирные, унизанные безвкусными перстнями и вычурными браслетами лапы… Прямо сейчас Азжула в мыслях своих с особым тщанием прорабатывал, смакуя, мельчайшие детали будущего шоу.

То есть — нашей казни.

Пожалуй, я предпочёл бы дальше терпеть демонстрацию музыкальных талантов хатта, чем смотреть на эту коварно ухмыляющуюся образину. Тем более, не так уж и плохо прошёл «концерт». Можно сказать — приемлемо. Во всяком случае, для хаттского народного аморально-инструментального моноансамбля имени Джаббы Десилиджика Тиуре. Даже угрозы выхода из строя слуховых датчиков зафиксировано не было. Максимум — сообщение об успешно подавленной попытке предполагаемого противника воздействовать с помощью ультразвука на процессоры матрицы сенсорных систем. Тут стандартные программы безопасности КНС — [лицензионное ПО предоставлено Картелем гиперсвязи по договору с отделом внешних закупок Торговой Федерации] — отработали на все сто... Да и «почтеннейшая публика» приняла выступление с воодушевлением. Впрочем, глядя на эти физиономии, или то, что заменяло некоторым экзотам физиономии, можно было не сомневаться, что большинство собравшихся с тем же удовольствием аплодировало бы хатту, соизволь он просто испражниться на публике. А может и на публику. Буквально.

— Хм. Хм-м, — Азжула задумчиво сунул мундштук флейты в пасть, и начал его омерзительно мусолить. — Хм.

Вокруг хатта тем временем порхала хозяйка «Салона мамочки Рё» собственной… э-э-э… — ещё немного, и процессор откажется обрабатывать такие данные, — эпатажной, надо полагать... персоной.

Мамочка Рё представляла собой преступно живой скелет родианской женщины, на котором без преувеличения висела, весело трепыхаясь, болтаясь и хлопая при каждом движении, густо намазанная зелёным тональным кремом бледная как у поганки кожа.

«Придётся чистить банк памяти», — твёрдо решил я, упорно стараясь смотреть… да хоть бы на зайгеррианскую модель! Может и фурри, а как всё гармонично и складно, даже при наличии шелковистой шёрстки. В отличие от «мамочки»…

Одежды на этом непотребстве было так мало, что впору было признавать эту Рё оружием массового морального уничтожения. Достаточно сказать, что пурпурный топик, а также вычурные золотые побрякушки и «шанхайские барсы» никак не помогали прятать обвислые жидкие груди, мотавшиеся за прыгающей вокруг хатта родианкой, как два хвоста старой полуоблезлой ящерицы. А ещё у «мамочки» были удивительно широкие ладони, которыми она время от времени звонко ударяла себя по дряблым ляжкам.

Хлюп-хлоп! Хлюп-хлоп!

Программа автоматического распознавания почему-то считала, что это стоит интерпретировать как звуки спаривания жабопсов. Система поведенческого планирования тут же оповестила, что в период случки эти разумные рептилии проявляют повышенную агрессию в отношении нарушителей их территории, и поэтому стоит держать оружие наготове. Удивительно, но я не стал спорить.

Всё в этом великосветском вертепе следовало бы подвергнуть карательной дезинфекции. По возможности — с помощью ультимативного оружия вроде базы «Старкиллер», «Звезды Смерти», или никогда не существовавшего в этой реальности «Сокрушителя солнц».

Я перевёл взгляд фоторецепторов на хатта. Азжула всё ещё размышлял. Вокруг вилась «мамочка». При этом морщинистый хоботок, которым заканчивалась её наштукатуренная резиновая морда, не затыкался ни на секунду, раз за разом пискливо повторяя:

— Cthn rulyen stka wen! Cthn rulyen stka wen! Cthnrulyen stka wen!

С родианского это примерно переводилось как «ох, как хорошо!»

«Вот сейчас и узнаем, насколько хорошо…»

Похоже, Азжула таки разродился какой-то мыслью. Во всяком случае, он вытащил блестящую от тягучих слюней флейту из пасти, и хитро прищурил жёлтые как моча старого гунгана глазищи. Я уловил, как напряглась рядом Леруж. Для этого даже не пришлось нагонять дополнительную энергию в блоки аналитической программы и в датчики — всё было понятно по обнажённой спине зелтронки. Спасибо её состоящему из разрезов и вырезов алому платью.

***

— По-моему, Азжула просто не захотел марать лап, — проворчала себе под нос Леруж, когда пространство обзорного иллюминатора заслонил желтовато-коричневый шарик планеты. — Взял, и свалил наши смерти на чужую совесть.

Я позволил себе не согласиться:

— Не слишком ли сложный план? Да и от нас живых ему будет больше пользы.

В конце концов, хатт согласился принять часть нашего спайса в качестве компенсации старых потерь, а также набежавших процентов. Здесь его во многом убедил сменить гнев на милость тот факт, что этот спайс мы увели из-под носа Первого ордена и пайков — приняв, пусть и задним числом, шефство над всей «Кессельской операцией», он неплохо укреплял собственную значимость в криминальном мире. Или, во всяком случае, показывал себя как значимый игрок на большой доске для дежарика. Ну, и лесть помогла. Очень много лести… «Ох, великий и могучий Азжула… Ах, величайший из хаттов… Эх, грандиознейший и могущественнейший покровитель…» Ну, и природный магнетизм Леруж тоже пришёлся к месту: зря мы, что ли, раскошелились на подчёркивающее все изгибы её тела платье? Тут уж никакой хатт не устоит.

— Где-то в другом месте — может быть, но не здесь, — зелтронка всё ещё была настроена негативно. — Формос — дыра из дыр. Притон для отъявленных мерзавцев…

В кресле пилота насмешливо фыркнул «Десанн»: пожалуй, под описание «мерзавцев» неплохо попадали и мы сами.

— Разве это проблема? — я имел все основания так считать. Хотя у Азжулы не оказалось достаточно свободных наличных средств, чтобы выкупить весь оставшийся в нашем трюме спайс, или хатт просто не пожелал напрячься, чтобы по-быстрому собрать нужную сумму, он всё же согласился взять половину. Конечно же — со скидкой. И всё равно — это была более чем солидная таблица цифр, промаркированных символами самых разных галактических валют. Была даже строчка, помеченная малопривлекательным в наше время значком стандартного кредита Новой Республики. К счастью, цифра там была самая незначительная, так что на курсах валют мы много не потеряем.

Проводил финансовую сторону сделки тот самый похожий на гриб банкир, который присутствовал на великосветском рауте у нашего хатта. Чтобы средства нельзя было быстро и легко отследить, они прошли через Корпоративный сектор — через Зарегистрированный банк Аммууда в Банк Бонадана. Затем — мелькнули на кратковременных номинальных счетах банка Ааргау, и в качестве перепроданного актива сразу утекли в Первый Галактический Банк Орд-Мантелла. Оттуда — при посредничестве муунов — в Дрессианский торговый банк Киолш. И, наконец, все эти стандартные кредиты, каламарские фланы, золото, кантокоины, друггаты, татуинские тругуты, а также земиды, пеггаты и ауреи осели на Мазуме — на зарезервированных счетах Косминационального банка Лукре.

— На Формосе опасно, — продолжала настаивать на своём Леруж. Я был не вполне согласен, но на меня оказывало влияние заложенное глубоко в датабазу наследство дроида-коммандос ВХ. И хотя об этой конкретной планете на окраине галактики в банке памяти содержался самый минимум информации, она была скорее положительной… Ещё бы! Ведь во времена Войны клонов Старая Республика крепко получила здесь по шапке от нашего брата. От сепаратистов.

Благодаря сухой военной сводке, я знал, как это было.

Дроиды-уничтожители «Скорпенек» — потрясающее воображение детище Творящего гнезда коликоидов — превратили сунувшихся на Формос солдатиков в белых скорлупках в мелко перемолотый, щедро приправленный пеплом сгоревшей техники фарш. Раскошелившаяся на эдакое чудо техники Торговая Федерация могла быть довольна... Если неймодианцы, конечно, умеют быть довольны там, где приходится за что-то платить.

Впрочем, хотя победа Конфедерации над Республикой вещь безусловно славная, но сопутствующих данных было маловато. Да и сколько с той поры далёкогалактической воды утекло? Всё могло тысячу раз перемениться, а значит — следовало поскорее обновить посвящённую Формосу статью, содержащуюся во встроенной в мою память вукипедии.

«Десанн» ввёл «Концессионера» в нижние слои атмосферы. Вдали уже виднелись громадные погрузочные краны Космопорта Формос.

— Всё это построила Империя, когда пришла и навела здесь порядок, — разумеется, бит, ведший дела на Кесселе, был осведомлён о том, как обстояли дела в соседней системе.

— План’ета также поставл’яла рабов д’ля шахт… — неймодианец тоже кое-что знал, и, возможно, даже испытывал тёплое чувство ностальгии, вспоминая о сытом прошлом. — М’естный комендант, полковн’ик Кирт, в’сегда перевыполн’ял установленный ИСБ план по задержанию пр’еступников.

— Вот только с развалом Империи планета стала полем битвы между конкурирующими группировками, для которых торговля спайсом — главная статья дохода. Здесь ведь делают остановку все, кто отправляется на Кессель, или возвращается с него, — счастливым обладателем этих полезных сведений оказался «Десанн», что, впрочем, не особо удивляло, ведь он сам пилот, и, к тому же, хорошо знакомый с дорогой на Кессель. — Были даже серьёзные сражения. Из-за всего этого бардака на игровую доску выползли Киджимийские перевозчики спайса… — об этом он будто бы знал даже больше, чем сказал. — Но, спасибо Перво-Последнему ордену, о них теперь всё забыли. Зато Формос вернулся к состоянию перманентной борьбы группировок.

«Вот ведь… значит, Азжула и впрямь неспроста потирал свои грязные лапки, предлагая поучаствовать в “расширении рынка”. Если мы сдохнем на Формосе под перекрёстным огнём, он ничего особо не потеряет, а может даже посмеётся над нами. А в случае нашего успеха — окажется только в плюсе, да ещё и без особых вложений! Но мы ещё посмотрим, чем это закончится для каждого из нас».

— Даже если так, — дроиду не трудно звучать уверенно: надо только добавить басов в настройках вокабулятора, — мы сами уже не детки, и нам есть, чем вести агрессивные переговоры.

Хотя бы одобрительную клыкастую ухмылку «Десанна» я точно заработал. К тому же, я совсем не преувеличивал наши возможности.

На Формос мы отправились не по гипермаршруту Шаг-Пабол, через Тет и Эаду, а сделали крюк, чтобы залететь на Слехейрон. Малоприятный промышленный мир насквозь провонял тибанной, зато у Азжулы там были связи, и с помощью средств на счетах Косминационального банка Лукре мы могли навербовать громил, без которых на Формосе нас быстро задавили бы числом конкурирующие организации.

Кстати, именно на Слехейроне нас поджидал финальный акт сделки с Азжулой. Так сказать, подпись в договоре…

Разумеется, хатт подослал убийц. Кто бы сомневался?

— Это что у тебя, E-60R? — поинтересовался я у вылезшего из ржавого лендспидера джалуку. Бледный инородец с вытянутым вперёд как носок туфли острющим подбородком был настроен решительно, как и его вооружённые попроще и полегче шестёрки.

Впрочем, им не помогла даже раритетная ракетная пусковая установка. Только дурак сунулся бы в тёмные и ржавые, кишащие паразитами лабиринты нижних уровней Слехейрона без прикрытия. Моим прикрытием был «Десанн». Вместе мы справились неплохо. И хотя бронебойное оружие врага проделало в стене ближайшего дома солидную брешь, из которой испуганно таращило глаза на закипевшую бандитскую разборку семействоданзиканцев, победа осталась за нами. Джалуку, которому «Десанн» парой ударов вбил защитные очки глубоко в черепную коробку, «запел» как миленький, выдав Азжулу от головы до хвоста.

— Типично для хаттов, — пояснил высунувшийся из своего укрытия Чамбресс Фзул. Бит был с нами, помогал «склонить к сотрудничеству» всякую таскающуюся по злачным местам Слехейрона шваль, но в схватке, по понятным причинам, не учувствовал. Зато теперь, когда всё закончилось, хорошо пояснил причины и следствия. — Элементарная проверка наших сил. Как может уважающий себя хатт вести всерьез дела с теми, кого слишком просто убрать с дороги? Но, считаю, теперь-то нас сочтут за относительно надёжных партнёров.

— Ты уверен? — я вот уверен не был.

— Полностью, — кивнул тяжёлой башкой бит. — Кроме того, пожелай Азжула действительно избавиться от нас, а не проверить серьёзность наших намерений, он отправил бы кого-нибудь получше.

— А хатт не обидится на нас за то, что мы сотворили с этими? — я указал в направлении, где «Десанн» шутя укладывал незадачливых убийц в подвернувшийся мусорный бак. Если они вскоре не очухаются, то окажутся в мусоросжигателе…

— Обычные наёмники, — биту ли не знать, он и сам не слишком-то считался когда-то с жизнями своих рабов-шахтёров. — Таких не считают.

— Хорошо.

В конце концов, если это просто традиция смутных времён, то пускай. Мы и сами не белые и пушистые. И уже ответили хатту… Так сказать, превентивно: со временем Азжула обнаружит, что далеко не весь втюханный ему спайс такого уж отменного качества, как ему было обещано. А кое-где это и вовсе не спайс… Но мука для космовафель — тоже штука хорошая.

***

Космопорт Формоса раньше предназначался для приёма огромных имперских тюремных барж, рассчитанных на добрую сотню тысяч «пассажиров», так что места здесь хватало. Даже с избытком. В наше время от имперцев осталась одна только память, правда, довольно материальная. Все эти циклопические складские комплексы, приземистые мастерские и похожие на военные бастионы административные здания выглядели очень по-имперски. А ещё здесь можно было увидеть великое множество оставшейся от имперцев вспомогательной техники. Старой, скрипучей, но вполне рабочей. Теперь все эти громадные башенные, мостовые и мобильные разгрузочные краны обслуживали исключительно частные суда, принадлежащие контрабандистам и наёмным перевозчикам со всей галактики.

Пока мы заходили на посадку в выделенной нам зоне, я вдруг с удивлением заметил среди всего этого стандартного для любого космопорта оборудования нечто необычное…

«Скорпенек»!

Один из прославивших своё имя на Формосе дроидов-уничтожителей как-то затесался среди гражданской техники… Впрочем, удивление быстро прошло: мои фоторецепторы зафиксировали множественные изменения в некогда устрашающей боевой машине. Какие-то местные кустари сняли со «Скорпенека» генератор щита, и заменили лазерные пушки на манипуляторы, приспособленные для захвата и перемещения грузов.

Та часть меня, что была исконным дроидом-коммандос, оказалась искренне возмущена подобным варварством. Другая, рождённая в виде поведенческих кодов где-то в технических недрах Торговой Федерации, требовала немедленно встать на защиту неотчуждаемых прав собственника данной боевой единицы, незаконно взятой в эксплуатацию третьим лицом ради собственного обогащения! И только тому мне, который был когда-то человеком, и, надеюсь, до сих пор оставался им, было наплевать. В конце концов, как и Гвай-Гон Джин на Татуине, я прибыл на Формос не для того, чтобы освобождать рабов, то есть незаконно присвоенных дроидов. Да и незаконно ли? Торговая Федерация, в конце концов, давным-давно приказала долго жить, и лезть на рожон, пытаясь отстоять её права, было бы по меньшей мере глупо.

Куда больше меня интересовало, как поскорее прибрать Формос к своим рукам… Пускай и номинально — сугубо номинально и на краткий срок — под покровительством Азжулы Хатта.

Дело предстояло не лёгкое.

Не успели мы приземлиться, как стали свидетелями разборки местных игроков в «спайсовую политику».

— Судя по шлемам — это Гуавианская банда смерти, — определил «Десанн», глядя, как неподалёку буйные молодчики в красных с чёрными «бубликами» шлемах и ударопрочной кибернетической броне активно используют тяжёлые бластерные карабины, чтобы вскрыть чем-то приглянувшийся им корабль.

Мы предпочли пройти мимо прежде, чем к нам возникнут вопросы — нехорошо было бы встрять в неприятности, не успев даже как следует осмотреться по сторонам.

Сектор-3, который мы постарались обойти по максимально широкой дуге, занимали буйные бандиты Сон-туульского прайда, и, судя по доносящейся с той стороны пальбы, там было очень весело. Что, в общем-то, не удивительно: как я узнал, основную биомассу этого синдиката составляли родианцы, а их чем больше, тем они безумнее и голосистее.

Весьма симпатичная голореклама с участием трёх мириоланок, прикрытых только тонкими облачками пара, весьма успешно завлекала посетителей в недра самого огромного из виденных мною на Формосе зданий. Вывеска над входом гласила: «Воздушные бани Зорда»… Но войти внутрь что-то не хотелось — вокруг тёрлось слишком много сомнительных личностей в одинаковых тужурках и уродливых шлемах. Исключительно при бластерах.

— Рейдеры Красного Ключа, — презрительно фыркнул «Десанн». Он, очевидно, был не высокого мнения об этих людях. Кстати, именно людях. Столько же представителей человеческого вида в одном месте одновременно я видел разве что в Королевском дворце на Кесселе. В основном вокруг ошивались инородцы.

Нелепые недоноски из Канджиклаба «держали» самые задрипанные из городских кварталов. Понятно это становилось по граффити на стенах, большая часть из которых содержала в себе символ этой банды. Другим показателем присутствия Канджиклаба были уличные бои.

— Говорят, так они отбирают новых сильных членов, и избавляются от слабых, — не похоже было, чтобы Леруж заинтересовал попавший в наше поле зрения кровавый мордобой, но она всё-таки решила поделиться тем, что, должно быть, слышала на улицах Нар-Шаддаа

— Так и есть, — кивнув клыкастой мордой подтвердил «Десанн». Ему, похоже, такой метод отбора был по душе. — Их главный босс был когда-то уличным бойцом, а они ему подражают.

Представитель последнего из Пяти синдикатов — пяти сильнейших группировок, претендующих на главенство на спайсовом рынке в целом, и на Формосе в частности, — повстречался нам, когда мы почти добрались до своей цели. Но сперва, конечно, мы увидели бегущего во всполохах бластерного огня грана. Сперва могло ещё показаться, что трёхглазая галактическая корова довольно ловко уворачивается от вражеского огня… Но вот — из-за угла показался дроид. Высокий и чёрный, как я, но куда менее изящный. В качестве оружия он использовал тяжеловесную бластерную винтовку, и не стеснялся пускать её в ход. Гран был обречён, и, огласив улицу истошным воем, вскоре испустил дух. А через пару секунд вибронож уже отделил голову от остальной туши. Украсившись новым «аксесуаром», дроид удалился.

— А вот и Готра дроидов, — сдавлено простонал Наг Спарров. Наш неймодианец, судя по всему, был доведён до полного бессилия видом всех этих разномастных ублюдков, обильно населяющих ставший в раз очень тесным Формос… А ведь помимо этой пятёрки главных игроков — Гуавианской банды смерти, Сон-туульского прайда, Рейдеров Красного Ключа, Канджиклаба и Готры дроидов — на игровом поле оставались пусть ослабевшие, но всё ещё активные фигуры: пайки, хатты (все ли слизни будут довольны, если нашими руками Азжула наберёт очки на Формосе?), Консорциум Занна, и даже развалившееся на диаспоры «Чёрное солнце». Что уж говорить про рой всякой мелочи?

«Нет… одной грубой силой тут не возьмёшь…»

— Кажется, пришли, — вывел меня из задумчивости голос Леруж.

Азжула уже пытался вести свои дела на Формосе. В качестве базы его головорезы использовали кантину с громким названием «Королева желаний»… Но потом пришёл Сон-туульский прайд, и заведению потребовался ребрендинг, капитальный ремонт, и новый персонал.

Живых родианцы оставлять не стали, и весьма красноречиво сообщили об этом Азжуле, отправив хатту голову управляющего его делами на Формосе. Причём сделано это было с особой издёвкой — порядком изукрашенную синяками голову сунули в ящик, предназначенный для доли хатта в выручке.

— Место с историей, — остроумно оценил «Десанн», с громким хрустом ступая по усыпанному осколками мебели, костей и посуды полу. Он хотел сказать ещё что-то, но его перебил AU-DT:

— Замечательно, — голос дроида ухитрялся прямо сочиться сарказмом. — Только не говорите, что на это мы променяли вывезенный с Кесселя спайс. И если кто-то считаете, что я стану заниматься делами какой-то кантины, — это, конечно, невозможно, но я почти увидел, как наш штатный финансист закатил глаза-фоторецепторы, — то он глубоко ошибается! Я — банковский дроид. Я предназначен для сложнейших финансовых операций, а не для учёта сгнивших хубба-тыкв, и украденных поварами стейков! И даже не просите, я не стану вести чёрную бухгалтерию! И дело вовсе не в программе честности…

— Не беспокойся, — попытался я остановить этот поток возмущений, — это только на первое время. Я не планирую задерживаться на Формосе дольше, чем это нужно.

— Очень на это надеюсь, — сложив манипуляторы на груди заявил банковский дроид.

31. Спайсовый барон IV

— Что? Нет! Ты же меня тысячу лет знаешь! — сперва мои датчики уловили только голос, но спустя пару мгновений на пышущую жаром духовок и кастрюльным паром кухню «Королевы желаний» влетела и сама его прекрасная обладательница. Довольно откровенный гардероб совсем не скрывал природную красоту Леруж. Скорее уж — выставлял напоказ. Но мои дроидные датчики первым делом зафиксировали не все эти приятные изгибы и пышные округлости, а проступившие на них мельчайшие капельки влаги. На винно-красной коже даже простой пот выглядел совсем как настоящие сверкающие рубины. И, опять же, программам и системам не было никакого дела до красивых эпитетов и цветастых сравнений. Их занимала сугубо сухая, определяемая математически просчитанной полезностью аналитика.

Что и почему?

Хотя оборудование работало, нагоняя жар, а натужно гудящую вытяжку так и не удалось заставить нормально выполнять свою задачу, температура на кухне оставалась вполне приемлемой. А для дроида так и вовсе — несущественной. Следовательно, в жар зелтронку вогнали вовсе не условия окружающей среды, а что-то другое...

Анализ продолжился.

В руке Леруж сжимала активированный голопередатчик. Картинка шла в низком разрешении, а поверх ещё и накладывались помехи, но я всё равно распознал в этом бело-голубом мутном пятне похожую на компостную кучу башку нашего большого друга Азжулы. Хатт что-то недовольно хрипел и булькал. Смысл сказанного терялся между грубыми ругательствами и цветастыми обещаниями грядущих кар, но Леруж как-то удавалось оставаться в теме:

— Зачем мне это? — наигранно округлив свои янтарные глаза и плеснув длинными ресницами возмутилась девушка. — Сам подумай! Ну? — в дополнение к словам она активно жестикулировала, и играла личиком, изображая широчайший спектр эмоций: от детской обиды до ранкорского гнева. — А кому ты поручил забрать спайс из тайника? Лоддо? Этой тойдарианской бантовой блохе? Ха! — в короткий, но чрезвычайно выразительный смешок зелтронка вложила весь свой актерский талант. — Каждый знает, что он тебя обкрадывает! — и снова — впечатляющая смена эмоций. На этот раз — на праведное возмущение, на которое имеет священное право только кристально честный человек. — Что? Задай ему этот вопрос!..

Так продолжалось ещё несколько минут, в течение которых я, забыв о деле, с интересом следил, как Леруж носится среди столов и ящиков. Наконец, издав на прощание какой-то неопределённо-неприличный звук, голограмма погасла. Леруж тут же без сил рухнула на ближайший стул, сложила руки на столе и обречённо уткнулась в них лицом.

— Довольны? — простонал она, обращаясь, разумеется, ко мне и «Десанну». — Нужно было вам надувать Азжулу с этим ситховым спайсом?

Наш боевой лизард, чьей потрясающей невозмутимости оставалось только восхищённо завидовать, сориентировался первым:

— Это всё мистер банковская касса.

— Исключено! — безапелляционно заявил AU-DT, высунувшись из-за дверцы шкафа с алкоголем. Поскольку дроид пить не мог, то просто пересчитывал бутылки: мутные склянки корелианского виски, мятые жестянки с виквайским самогоном, шкалики чадра-фанского спирта, и гранёные штофы убойного мандалорского тихаара... Судя по упёртым в бока манипуляторам, что-то не сходилось... Неужели, поставщик — тот скользкий Даг с Инжопана — нас нагрел?

Дроид снова сунул свою чугунную голову в шкаф. Его полный непоколебимой веры в собственную исключительную правоту голос донёсся уже оттуда:

— Если вы забыли, напоминаю: на Аурек-7 именно я занимался всеми закупками, и досконально знаю, сколько требуется муки, чтобы правильно замешать оптовый спайс. Не моя вина, если вы решили сэкономить, и высокосортной муке с Рейты предпочли сомнительную дешевизну муки с Тиеоса...

Что тут можно возразить? Но, вообще-то, деньги у нас завелись как раз после того, как мы толкнули малость разбавленный спайс Азжуле, а до этого счастливого момента разгуляться было не на что... И именно на эти средства мы хоть немного привели в порядок доставшуюся нам в совершенно разгромленной состоянии «Королеву желаний». Кантина только-только начала оживать.

К тому же, если хатт всерьёз рассчитывал на прибыль с Формоса, то должен был запастись терпением для нас, и прощением для нашей маленькой наглости. Или искать других дураков, которые захотят сунуться ради него в это гнездо гандарков… Впрочем, «ради него» — очень громкое сказано. Ничего такого в тайных планах концессии не содержалось. Зато можно было всерьёз рассчитывать, что успех на Формосе освободит нас от любых опасений, связанных с переменчивыми настроениями этого жирного мешка с дерьмом банты.

И всё же, чтобы не объясняться, я сконцентрировался на насущном деле.

— [Немного надавить...] — подсказала одна из активных программ. Я послушно передал соответствующий сигнал на узлы и сервоприводы верхних манипуляторов. Те охотно выполнили команду.

Зашкварчало… Задымило…

Датчики мгновенно зафиксировали выброс в кухонную атмосферу 4-метилоктановой и 4-метилнонановой кислот.

— [Выполнено: успешно]. — оценила итог моих действий система.

«Ешё бы», — подумал я.

По кухне кантины должен был распространяться — судя по измененному составу воздуха — крепкий аромат жареного мяса... Вряд ли слишком уж приятный. Но разве может приятно пахнуть жареный родианец?

«Блюдо дня» нещадно заверещало. Ещё бы — родианец был живее всех живых, и во всех красках мог прочувствовать прикосновение к коже раскаленной поверхности.

А что поделать? В заведениях общепита (даже одной далёкой галактики) не принято держать профессиональных пыточных инструментов, поэтому пришлось воспользоваться тем, что подвернулось под руку в процессе.

Подвернулась индукционная плита.

— Какую степень прожарки выбираешь? — я надавил ещё немного, увеличивая площадь соприкосновения морды родианца с плитой. — Или, быть может, хочешь нам что-то рассказать?

Судя по воплям и сумбурной мешанине других звуков, наше «жаркое» одумалось, и было готово поведать, кто и зачем послал его шнырять вокруг «Королевы желаний», а также подглядывать и подслушивать все, что происходит внутри.

Р-р-раз!

Родианец завопил ещё громче, когда я одним решительным движением дюрастелевой лапы отодрал его тупую башку от плиты.

— Сумасшедший дроид! Что с твоей матрицей личности? — всю смесь и браваду с родианца как рукой сняло. Он жалобно стонал, скулил и дёргался. Оно и понятно: в отличие от потемневших штанов инородца, его ярко-зеленая шкура побледнела, приобретя нежно-салатовый оттенок. На этом фоне очень выразительно смотрелась изуродованная, превратившаяся в пресловутый бифштекс «с кровью» щека. Страх плескался в больших и круглых фасеточных глазах.

Любовно разработанная военными инженерами Конфедерации программа «Памятка дознавателя» оценила мою работу на крепкую четверочку.

— Предпочитаешь поговорить с моим мясным другом? — я кивнул в ту сторону, где «Десанн» с жутким оскалом клыкастой пасти рассматривал и перебирал недавно приобретенный набор кухонных ножей: от самых маленьких, предназначенных для фруктов, до массивных вибротесаков, которыми очень удобно рубить костистые туши.

Родианец вдруг обмяк, изображая потерю сознания, но стоило мне направить его «бездыханное» тело к печально опустевшей поверхности плиты, где тихо догорали ошметки прикипевшей кожи, как сразу пришел в себя.

— Я скажу! — завизжал он, будто в него уже всадили все эти ножи разом. — Скажу! Всё скажу!

Если шпион из родианца вышел весьма посредственный, то «певческий талант» в нём раскрылся на все сто сорок шесть процентов. Наш недожаренный приятель с большой страстью и неизбывным старанием рассказал, что принадлежит к одной из мелких банд, кормящихся объедками со стола Сон-туульского прайда. Послали же его к нам с одной целью: «разузнать, что за тупые нерфы заползли в старую нору Азжулы». По праву сильного Прайд считал эту территорию своей, и, следовательно, поприжав нас и приведя в подчинённое состояние можно было выслужиться и заработать очков в глазах сон-туульцев. А заодно — срубить лёгких денег. Но тут что-то пошло не так…

На опережение сработала наша «система наблюдения».

Космопорт Формос только слепой или дурак назвал бы благополучным местом. Определяющим фактором, конечно, следовало считать удручающую близость к Кесселю. Главный перевалочный пункт, как-никак. Формос был важным узлом паутины, откуда нити расходились по всей галактике. Разумеется, всё здесь испытало сильнейшее влияние спайса.

Влияние сугубо деструктивное. Разлагающее.

Вся планета — один большой неблагополучный район… Куда уже давно не заглядывали полицейские. Да и не могли заглянуть — Империи-то не стало! А Новая Республика так и не смогла занять её место и, по факту, прекратила своё существование. О ней здесь вспоминали даже меньше, чем о давно почившем режиме Палпатина. Не удивительно, что без жёсткой хватки темпы всеобщего развала, упадка и роста безработицы только увеличились. Всё, что не касалось переработки, транспортировки или перепродажи спайса оказалось заброшено и разрушено, растащено по кускам. Там, где дело казалось злосчастного наркотика, напротив — шла бескомпромиссная перманентная борьба банд, группировок и синдикатов.

Это, разумеется, тоже никак не добавляло порядка.

На улицах космопорта — в этих грязных ржавых лабиринтах — ошивались целые толпы опустившихся на дно жизни мясных мешков. Никому просто не было дела до этих жалких существ, которые, чтобы существовать, перебивались случайными, редко законными или просто приятными заработками. Конечно, с нашей стороны трудно было назвать меценатством снабжение спайсом беспризорников... Но не мы первыми подсадили их на эту дрянь, и не мы принуждали их выбирать её в качестве платы... Зато — если отставить в сторону вопросы морали, и сконцентрироваться на выгодах, — мы получили не самых плохих соглядатаев.

Всего лишь маленький конвертик с щепоткой кессельской пыли обеспечил нам своевременную весточку о ползающем вокруг агенте конкурирующей организации.

Взять его было не трудно.

Родианец, конечно, пытался сбежать. Словно заяц он петлял в лабиринтах темных улочек, но все его старания разбились о предусмотренную боевой программой ВХ-командос систему фиксации и просчёта вероятных действий противника.

Благо, отступающий противник особенно предсказуем.

Что же, по итогу произведённого допроса можно было сказать, что нам крупно повезло. Повезло в том плане, что наше появление на Формосе привлекло внимание всего лишь мелких рыбёшек. Шестёрок. Будь на их месте кто посерьёзнее, в нашу дверь уже стучались бы, и весьма настойчиво... С помощью тяжёлых бластеров. Но по факту всё это имело мало общего с настоящей удачей.

Всего лишь следствие наших же действий, пускай и не вполне преднамеренное.

Буча на Кесселе — наш налет на Королевский дворец и побег с планеты — стала камнем, брошенным в мутную лужу. Теперь по всему сектору расползались в стороны грязные волны... С одной стороны, в Пространстве хаттов Азжула мог заявлять, что это он вынудил Первый орден чесаться... Но на Формосе это пока что оставалось пустым звуком — мы не афишировали связей с хаттами. Зато здесь отлично знали об участии в событиях пайков, и нельзя сказать, что амбиции Синдиката вызвали позитивный отклик у прочих крупных рыб этого темного спайсового омута. Напротив, все взгляды обратились на наглых головастиков с Оба-Диа, а неудача лишний раз подчеркнула слабость их организации. Её уязвимость. Теперь тягающиеся за власть над Формосом крупные банды были заняты рычанием в сторону забывших своё место конкурентов, а значит — им не до нас...

И пускай грызутся, да пострашнее. До крови!

События на Кесселе предоставили нам удобный шанс укрепиться на Формосе. Следовало грамотно распорядиться этой негаданной форой.

Благо, нанятые нами на Слехейроне головорезы уже вернулись из маленькой «командировки», в которую их пришлось отправить, дабы уладить дела с взятой нами ранее в плен баронессой Вульпой б'юн Брюнджик. Смотаться им пришлось чуть не на другой конец галактики — в сектор Бри'ал. Там неудачливую любительницу мускулистых лизардов сдали под белы рученьки властям Лантиба — планеты, несчастливо соседствующей с родным миром баронессы. На Лантибе, разумеется, мало кто был доволен незаконной торговлей оружием и вечными междоусобными конфликтами на Бри'але — слишком уж это угрожало спокойствию всего региона. Не удивительно, что лантибцы оказались счастливы принять нежданный, но такой приятный «подарок». Этим они хотя бы на время избавили нас от возможных проблем. Оставалось надеяться, что к моменту освобождения баронесса накопит достаточно дел и забот, и не попытается нам отомстить… Но убивать её было бы ещё опаснее, чем оставлять в живых — испытывать последствия кровной мести со стороны её наследников как-то не хотелось.

Возглавлял же «миссию» Чамбресс Фзул. Во-первых, бит уже имел огромный опыт управления наёмниками на своей кессельской шахте. Во-вторых, очень не хотел оставлять нас (и наши средства) без надзора, так что ухитрился провернуть всё дело и вернуться раньше любых сроков! Заодно ещё и сделал маленький крюк и залетел на Саварин, чтобы по дешёвке закупиться тамошним бренди.

***

— Готра дроидов? Эта кучка переписавших свой код влагоуловителей? Не смешите мои матрицы! Я работаю на себя. Только на себя.

— Допустим… — сидевший передо мной жирный абиссин — гуманоид, на чьём широком как лопата лице красовался один единственный огромный глаз, — нахмурил густо накрашенную ваксой и лихо закрученную на манер гусарских усов бровь. Мои системы распознали это как знак глубокой задумчивости. Что же… мясной мешок производил впечатление далеко не глупого существа. Впрочем, будь иначе, он не занимал бы своего места! Но и предложение, с которым я вошёл в его кабинет, было слишком уж «вкусным».

Он просто не мог от него отказаться.

— Допустим, — уже более твёрдо повторил абиссин. Значит, решение принято.

Внешне я вышел из здания «Воздушных бань Зорда» так же уверенно, как и вошёл туда… Но настоящую внутреннюю уверенность обрёл только теперь, побеседовав с главарём рейдеров Красного Ключа на Формосе.

Пора было переходить к следующему шагу.

Наг Спарров, наш штатный неймодианец, по долгу биологического вида отвечающий за все волнения, тревоги и переживания, выступал в качестве ключевой фигуры этой части «Марлезонского балета», и был из-за этого настолько несчастен, что стоило бы задаться вопросом: как в столь тщедушное тело умещается так много беспокойства!?

Обряженный максимально торжественное — как подобает Достопочтенному Председателю Верховного совета Кессельских независимых сил — он, однако, ухитрялся выглядеть до крайности жалким и до такой степени ничтожным, что пробивало на слезу…

Или у меня смазка пробежала?

Это, кстати (вид неймодианца, а не дырка в смазочной системе), тоже вполне укладывалось в план. И чем сильнее трясся Спарров, тем лучше играл свою роль.

«Верю!» — с восторгом констатировал мой внутренний Станиславский.

С шипением разъехались в стороны створки больших бронированных дверей. Я грубо толкнул неймодианца в спину, так что тот, едва не потеряв свою огромную тиару, кубарем влетел внутрь. Встречающих было полно, но никто не поспешил протянуть руку, чтобы помочь «гостю» встать, или поправить складки смявшейся мантии… Ещё бы — пайков и без того не назовёшь милосердными и сострадательными существами, а тут дело касалось… недобросовестного партнёра. Предателя.

Разумеется, они жаждали крови! И просто чудо, что мы прошли так далеко по коридорам и комнатам, на самый верх крепости, и за всё это время никто даже не плюнул неймодианцу в его бледное, блестящее от пота жёлто-зелёное лицо.

— А, наёмник… — глава формосского филиала ЗАО «Синдикат пайков» оказался, что не удивительно, пайком. Тощим, длинным и с огромной угловатой башкой. А ещё — очень нервным. Но как тут не начать вздрагивать от каждого случайного звука, когда буквально все на Формосе хотят твоей смерти? Давление на Синдикат возрастало день ото дня — об этом я слышал от агентов постоянно ширящейся сети наркоманов-осведомителей… И даже с учётом того, что их сведения приходилось порой фильтровать от мусора и лжи, в целом не доверять им повода не было. Тем более, что внутри логова Синдиката я наблюдал убедительное подтверждение полученных ранее донесений.

Всё говорило о подготовке к бегству. Или как минимум эвакуации особенно ценного имущества. Вещи паковались в спешке, многое оказалось брошено, или сломано, чтобы не досталось врагу. Между хаотично нагромождёнными повсюду ящиками суетливо сновали пайки. Даже в самом сердце крепости чувствовалось учинённое на скорую руку опустение. Предметы роскоши, которые раньше украшали кабинет, очевидно уже вывезли с планеты — остались только следы на полу и стенах, и даже на столе, за которым сидел главный пайк.

— Вот — неймодианец, — произнёс я, выступая вперёд. — Где моя награда?

Разумеется, пайки не простили и не смирились с нашим предательством на Кесселе, и не поскупились назначить награду за наши головы. Главным образом — за голову Нага Спаррова, которого я же и выдвинул на пост зицпредседателя концессии. И выдвинул очень не зря! Гнев пайков оказался направлен прежде всего на подставное лицо. А теперь я воспользовался этим, чтобы проникнуть внутрь их крепости на Формосе.

С одной очень конкретной целью.

Главный пайк прищурил свои чёрные глазищи, затем — сложил тощие пальцы «домиком», от чего стал выглядеть почти зловеще. Вид портили только следы спайса на морде — похоже, он не забывал успокаивать шалящие нервишки кессельским «чудо-порошком».

И очень зря.

— С-с-сначала, — протянул пайк, — мы…

Договорить он не успел. Выведенный на моё поле обзора хронометр показал нули. Обратный отсчёт закончился. В бронированную лапу лёг бластер. Мой отняли на входе в крепость, но никто не подумал осмотреть жалкого, мочащегося себе под ноги неймодианца… А он — наконец-то полностью и с блеском отыграл свою роль, трясущимися руками выудив из насквозь сырых от пота складок мантии маленький пистолет, и вручив его мне.

— А-а-а!..

Выстрел оборвал речь и жизнь пайка, и, одновременно с этим, взвыл сигнал тревоги. Кабинет окрасился в гнетущий алый цвет.

Как и было условлено, след в след за моей диверсией началось наступление рейдеров Красного Ключа. Действуя как простой наёмник-одиночка, я предложил им план проникновения и ослабления Синдиката пайков. Теперь они могли прийти и уничтожить конкурента, заодно выдвинувшись в лидеры борьбы за власть над Формосом. Последнее было не слишком хорошо… Но у меня были все основания полагать, что другие банды не потерпят усиления рейдеров, и их общий гнев быстро обратится против претендента на гегемонию.

Конечно, фигур на доске для дежарика станет меньше, но пайки всё равно были слабы. Их и без моего вмешательства должны были вскоре смять и смести… Что стало бы тогда? Не известно, на кого обратили бы свой взор утолившие жажду крови бандиты. Может, и на нас. Чтобы избежать этого, я дал им новую цель.

Пусть грызут теперь рейдеров Красного Ключа — это займёт их на какое-то время.

Следующим выстрелом я уложил телохранителя, пытавшегося отомстить за уже мёртвого босса. Затем — через кувырок ударил в пах его напарника. Пайк согнулся, а я тут же размозжил ему кулаком башку.

Бам!

Выстрел скользнул по плечу, царапнув свеженькое лакокрасочное покрытие! Это секретарь, прячась за остывающим трупом босса, дотянулся за спрятанного под столом бластера. Рядом истошно заверещал неймодианец — срикошетивший от меня заряд ударил ему под ноги.

Пришлось действовать самым опасным образом — заслоняя собой Спаррова переть на последнего оставшегося противника. Маленький «дамский» бластер в моей огромной лапище был слишком слабым, чтобы с его помощью подавить противника, так что я успел словить ещё несколько «ранений». Благо — несерьёзных: враг не отличался меткостью. Наконец, моё наступление окончилось. Удар ноги перевернул стол, и придавленный его тяжестью пайк перестал быть опасным. Впрочем, от выстрела в затылок это его не спасло.

— Надо уходить, — вынес я вердикт, оглядев окрашенное алым аварийным освещением «поле боя». — Лучше исчезнуть раньше, чем Красный Ключ возьмёт здесь всё под свой контроль.

Хоть я и договорился с тем абиссином… но всерьёз опасался, что он может в одностороннем порядке — по-вейдеровски — пересмотреть детали нашей сделки.

32. Передел I

Разгром для пайков на Формосе был полный. Ключ-карта убитого главаря попала в мои лапы. Краткое соединение с ближайшим компьютерным терминалом, и вот — системы безопасности уже деактивированы. Турели, взрывозащитные двери, магнитные запоры стали бесполезны. Вооружённые молодчики в однообразных дутых куртках из кожи банты и кастрюлеподобных шлемах затопили коридоры крепости. Заговорили бластеры.

Сопротивление вышло каким-то обрывочным, и скоро полностью заглохло.

Бандиты «Красного Ключа» своих конкурентов не щадили, и припомнили им всё «хорошее». Нам с неймодианцем пришлось уходить быстро, и ни с кем не прощаясь. Не покидало чувство, что разгорячённые кровью врага бандиты могут пристрелить и нас. Или не совсем чувство, а, скорее, основанное на анализе ситуации предостережение от логических цепей, системы безопасности и программы тактического планирования операций.

Только и осталось времени, чтобы прихватить маленький сувенир…

Путешествие по канализации (а как ещё можно выбраться из захваченной врагом крепости?) не лучшим образом сказалось на притороченной к моему бедру голове босса пайков. Особенно — на её запахе. Зафиксированное обильное выделение этилмеркаптана и бутилселеномеркаптана «озонировало» воздух просто непередаваемым букетом ароматов, куда входили такие изысканные «нотки», как благоухание гнилой капусты, чесночный бриз, луковое дыхание, и, наконец, очень яркое, звонкое звучание «отборных» нечистот…

Но я всё равно смог выручить за эту размякшую «тыкву» неплохую цену.

Справедливую, учитывая риск, с которым была сопряжена её добыча.

Покупателем выступил, разумеется, уже знакомый мне абиссин — Джоздин «Джо Босс» Массер — капо Красного Ключа на Формосе. О степени моего доверия к сделкам с этим мелкопоместным криминальным авторитетом свидетельствовал припрятанный за пазухой термальный детонатор, но и показывать слабину и увиливать от «визита вежливости» после сделанного дела я не собирался.

— Красота, — гоготнул гангстер, принимая из моих рук трофей. Его широкая кривая ухмылка, в которой обнажились два ряда кривых жёлтых зубов, была адресована голове мёртвого конкурента. Что именно абиссин собирался делать с ней меня уже не волновало. Пусть хоть в пепельницу превращает, или прибьёт к доске и повесит на стену. Главное — полученная награда.

«Похоже, во мне погиб великий охотник за головами», — подумал я, принимая увесистый кейс со скорее приятной, чем по-настоящему крупной суммой в валютах Внешнего Кольца внутри. Но, в конце концов, это был мой первый «заказ».

— Думаю, мы с тобой ещё поработаем, а? — «Джо Босс» хитро глянул на меня своим единственным большим глазом. Я не стал ничего отрицать:

— Возможно.

На улице вокруг громады «Воздушных бань Зорда» было как-то особенно многолюдно. Чаще всего встречались, разумеется, солдатики с синими кастрюлями на головах. Обычному человеку такая чрезмерная охрана могла бы показаться излишней, но загруженный специализированными военными программами аналитический дроидный мозг так совсем не считал.

И оказался прав.

В полном соответствии с расчётами, украсившийся лаврами победителя пайков «Красный Ключ» заявил претензию на лидерство на Формосе. «Джо Босс» вроде как устроил сходку лидеров местных банд, чтобы все могли полюбоваться его самодовольной мордой и засвидетельствовать своё почтение… Но именно что попытался! Если кто и пришёл, то исключительно из желания чтобы бросить наглому абиссину вызов. И, разумеется, не обошлось без самого жаркого, построенного на бластерном языке этапа переговоров. Нарисовавшиеся тут же трупы кровью засвидетельствовали новый виток конфликта между бандами.

Во всяком случае, такую картину последующих событий я почерпнул из разговоров посетителей кантины. На подслушивающих устройствах, встроенных в каждый столик (особенно в те столики, что стояли по тёмным углам), в «Королеве желаний» мы не экономили. Благо, штатный любитель прослушки у нас имелся.

— Разумеется, я не всегда был бухгалтером на спайсовой шахте, — пояснил свои грязные пристрастия AU-DT. — В годы Старой Республики мне выпала честь служить в элитном казино на межзвёздном лайнере премиального класса. В соответствии с политикой корпорации, которой принадлежало заведение и само судно, практика прослушивания разговоров гостей была отработана и доведена до абсолютного совершенства, что позволило почти на триста процентов увеличить доходы от основных и второстепенных операций…

Впрочем, узнать о накалившейся обстановке можно было уже и без помощи наркоманов-информаторов и подслушивающих устройств.

В городе почти каждый день слышались выстрелы, гремели взрывы.

«Красный Ключ» оказался куда крепче пайков, и готов был бороться за желанные позиции гегемона до конца. Тем более что главный приз стал слаще…

Цены на спайс на рынке уверенно поползли вверх, и прибрав к рукам все потоки можно было в кратчайшие сроки стать не просто богатым, а очень и очень богатым. Объяснялось же это просто: взбодрённый на Кесселе Первый орден наконец очухался и начал закручивать гайки. В ответ на устроенные кое-кем беспорядки хунта ввела многоступенчатую систему проверки всех прибывающих и убывающих кораблей, а также резко вздёрнула «таможенные сборы». Часть контрабандистов, не желая связываться с разозлённой военщиной, соскочила с дел, другие начали заламывать цены за фрахт. Как итог — поток спайса сократился. Естественно, его цена возросла. Теперь за оставшийся в нашем распоряжении наркотик можно было выручить куда больше. Правда, действовать следовало с осторожностью. Мы и так выбрасывали на рынок Формоса самый минимум, а теперь урезали и это.

Противостояние банд ожесточилось. В ход шло всё, и бластерный разряд можно было схлопотать из-за каждого угла. В таких условиях многие спайсовые брокеры стали брать пример с контрабандистов, и либо залегли на дно, либо затребовали повышение комиссии. А когда за несколько минут до очередной полуночи прямо на ступенях «Воздушных бань Зорда» убили одного из лейтенантов «Джо Босса» и сопровождавшую его тви’лекку лёгкого поведения, события приняли вид уже настоящей войны.

— 75 умышленных убийств, 40 изнасилований, 474 грабежа, 1157 нападений и 91 поджог, — прозвучал итог, подведённый банковскими мозгами AU-DT на основе всех стекающихся к нам сведений. И это — за самые кратчайшие сроки!

Теперь я совсем не удивлялся, что Новая Республика никогда даже не пыталась сунуть нос на Формос… И где-то в глубине души зародилось уважение к Империи, пускай драконовскими законами и мерами, но всё же пытавшейся навести в этом гадюшнике порядок. По-другому просто не получилось бы!

В этой связи как никогда остро встал вопрос нашей безопасности. Несколько нанятых нами на Слехейроне головорезов пострадали в уличных перестрелках. Один из них схлопотал удар кастета у самых дверей «Королевы желаний»! К убитым и раненым следовало прибавить дезертиров — тех, кто предпочёл свалить с Формоса, или нанялся в солдаты к одной из группировок.

Последние, конечно, далеко не ушли… Но хотя бы «Десанн» размялся. Правда, на одном боевом лизарде далеко не уедешь. Мысли мои вылились в уже пробуренное на Кесселе русло.

Нужны дроиды. Надёжные, неусыпные, верные.

Этой мыслью я и поделился с товарищами. И — вуаля — Чамбресс Фзул предложил решение. Прошаренный бит уже закупался дроидами для обороны своей кессельской шахты, и знал, куда надо сунуться, и какими словечками обмолвиться, чтобы на пороге появился тот, кто нужен. Для этого в теневом сегменте ГолоНета, куда не заходят с обычных датападов и рядовых компьютерных терминалов, есть особые закодированные форумы.

Торговый агент «Технологий Аракид-Харч» выглядел именно так, как должен выглядеть человек, замешанный в делах чёрного рынка оружия. Тощий и длинный, как муун, и бледный, как сама смерть. Поскольку основной покупатель — Первый орден — сдулся, агент предлагал самый широкий выбор товаров. Особенно большая скидка предлагалась на «Пауков».

— Нет, разведывательные дроиды нас не интересуют, — в который раз повторил я, хотя и умудрился предыдущими отказами неплохо сбить цену. — Нужно что-то посерьёзнее.

Агент понимающе кивнул своей лысой головой.

— Могу предложить охранных дроидов серии KXFO, — вбив пару команд на своём датападе, от развернул демонстрационную голограмму. Бело-чёрные машинки могли похвастаться стильным минимализмом сглаженных линий и пригодными к любому оружию конечностями. Правда, и цена кусалась… Заметив, что я пока не проявляю энтузиазма, агент снова порылся в датападе. Картинка сменилась.

— Ещё есть дроиды-охранники N5…

Мой внутренний аналитик тут же отметил широко расставленные ноги, короткие туловища и приплюснутые головы, присущие этой модели. Должно быть, это было сделано для пущей устойчивости. Завершала образ увесистая серая броня.

— …в стандартной комплектации идут с бластерным пистолетом DH-17 и электрошоковой дубинкой, — прокомментировал предложенную модель агент.

— Тюремные?

— Да, пользовались спросом у Новой Республики. Имеющиеся в наличии единицы были в употреблении и сняты с утративших актуальность тюремных кораблей, поэтому цена ниже, чем на новые модели от… — он умолчал, но только потому, что несказанное было очевидно.

«Аракид Индастриз» — полностью легальная корпорация со своей историей и имиджем. Она не ввязывается в сомнительные сделки на окраинах галактики… Для этого живёт её, так сказать, внебрачная дочка — «Технологии Аракид-Харч».

— Ещё что-то? — поинтересовался я.

— Если не смущают устаревшие модели, могу предложить охранных дроидов серии KX. Несмотря на возраст — очень надёжные. Не развались Империя, до сих пор использовала бы их!

— А цена?

— Почти даром! — агент нажал несколько иконок на экране датапада, и рядом с изображением длинноногого чёрного дроида, хорошо знакомого мне по фильму «Изгой-один», вспыхнула сумма. Совсем не скромная, надо сказать.

Должно быть, что-то такое отразилось в свете моих оптических датчиков, так что представитель «Технологий Аракид-Харч» поспешил сделать новое предложение:

— Сейчас мы распродаём склад на Орд-Мантелле. Есть крупная партия «Гадюк». Если вывезете в течение пары дней — в дополнение к скидке от компании сниму с цены ещё пару кредитов…

— Заманчиво, — протянул я, скорее ради приличия, чем из интереса.

В итоге — предпочли количеству качество и взяли охранных дроидов серии KXFO. Сделку провели со всей возможной официальностью. Благо, в хозяйстве имелся собственный банковский дроид, уже снабжённый официальным приложением Косминационального банка Лукре. Несколько растянувшихся до бесконечности минут аутентификации (с парой неудачных попыток из-за качества межзвёздной связи в секторе), и AU-DT вошёл в аккаунт, а денежки с нашего мигом похудевшего счёта перетекли на счета «Технологий Аракид-Харч».

А ведь побыть богатым было так здорово…

— Приятно иметь с вами дело, барон, — донельзя довольный собой торговый представитель пожал руку даже близко не такого же довольного покупателя. Рука эта, разумеется, принадлежала не мне. Все переговоры велись от имени достопочтенного Нага Спаррова. Наш неймодианец по-прежнему занимал пост зицпредседателя концессии, выступая её обращённым к публике лицом. Лицом, чрезвычайно угнетённым тем фактом, что пришлось кому-то заплатить деньги. Не радовал его даже тот факт, что он стал теперь бароном.

Одна маленькая монархия с окраин Региона Экспансии очень нуждалась в деньгах, и охотно согласилась продать титул. Так и родился новый дворянин. Поблескивающую сусальным золотом грамоту об этом знаменательном событии доставили совсем недавно. Конечно, можно было назвать это пустой тратой и без того ограниченных средств, но я предпочитал считать это представительскими расходами. В конце концов, у первой КНС был целый граф, так почему бы её аббревиатурной тёске — Кессельским независимым силам (в изгнании) — не обзавестись собственным бароном?

А дроиды прибыли очень вовремя… Потому что у нас вышел нехороший конфликт с Канджиклабом.

Только мы решили украсить наше заведение хорошенькими девочками — весьма удачно подвернулась возможность прикупить несколько нотоиинок, чья кожа имеет удивительно красивый золотой оттенок, — вдруг выяснилось, что эти вылезшие из трущоб любители уличного мордобоя стоят за ввозом на Формос женщин…

Заявившийся в «Королеву желаний» косматый бандит с узким разрезом глаз и нелепой кожаной бронёй безапелляционно и с большим апломбом потребовал от нас уплаты налога за увеличение популяции на планете представительниц прекрасного пола:

— Шестнадцать пеггатов, — оскалил он свои поразительные, будто покрытые чёрной эмалью зубы. — Сейчас. И по пятьдесят два вупиупи в неделю — после. С каждой.

Учитывая, что женщин на Формосе было катастрофически мало — всего 4,362 % — и при этом добрая половина принадлежала к древнейшей профессии… Простейшая математическая операция давала итог, что Канджиклаб зарвался, и ни за что гребёт под себя целую гору денег! Спрос-то на девушек среди подстёгнутых спайсом головорезов, бандюганов и залётных контрабандистов был немаленький...

А ведь глядя на территорию Канджиклаба — на целые кварталы перенаселённых многоквартирных доходных домов, а порой и просто обширные деревянные трущобы с полным отсутствием чистой воды и канализации, — могло создаться впечатление, что у этих неумытых понторезов нет даже ломаного вупиупи за душой! Но это была всего лишь грязная ширма, за которой пышно процветала спайсовая наркомания, проституция и азартные игры, с которых Канджиклаб не уставая грёб свои сверхдоходы.

Пришлось сдержаться, и проводить «гостя» с миром — рановато было начинать открытую войну с «канджи» — но внутри у меня от гнева плавились клеммы на микросхемах!

Не для того я потратил часы, листая страницы в «чёрном» сегменте ГолоНета, мониторя постоянно обновляющиеся предложения на рынке рабов, чтобы спонсорской помощью в виде абсурдно-наглого налога поддерживать чужое процветание!

Если кто и будет стричь деньги с красоты наших нотоиинок, то только мы сами! Тем более, что поблёскивающие золотыми бёдрами девушки сразу увеличили поток посетителей в «Королеве желаний», оживив до этого довольно скучный интерьер кантины.

И вот, чтобы защитить право народа на свободное лицезрение соблазнительных нотониинских прелестей, я возглавил отряд охранных дроидов серии KXFO. Долговязые, зло сверкающие своими красными оптическими датчиками машинки охотно отзывались на приказы. Их настроенные на одну волну со мной железные мозги работали быстро, манипуляторы ловко управлялись с бластерными пушками.

Группа лопоухих родианцев — приятелей того самого разговорчивого бифштекса с кровью, с которым я имел жаркую беседу на кухне «Королевы желаний», — не успели опомниться, как отлетели в мир иной. Вот что бывает, когда забываешь о безопасности, и отдаёшь всего себя бросанию костей и дешёвому алкоголю. Судя по радужным разводам в лужицах у перевёрнутых кружек — машинный самогон успешно довёл лежащие рядом трупы до их нынешнего состояния… Вся операция по расширению наших территорий за счёт территории шестёрок Сон-туульского прайда не заняла и пяти минут, и была, по сути, прологом к грядущему противостоянию с Канджиклабом. Продвинувшись на квартал севернее, в сторону занятого особенно агрессивными родианцами Третьего сектора, мы успешно подмяли под себя несколько грязных лавок и ещё более грязных притонов. Попало в нашу вотчину, впрочем, и одно условно ценное заведение. Теперь под нашим тёплым крылышком имелась уютная, до потолка заваленная всяким ржавеющим хламом мастерская. «Ремонт и всяческие починки Зульчи». Хозяин заведения — сам Зульча, унылый, затюканный своей толстозадой трандошанской женой старый забрак — только грустно вздохнул, глядя много повидавшими глазами, как стремительно меняется его «крыша»… Но, главным приобретением стали сами трупы родианцев.

Спешно перекрашенные в мастерской Зульчи в «семейный» чёрный цвет KXFO (добавленный на железные морды фамильный красный круг и вовсе сделал их похожими на моих младших братьев, или детей от морганатического брака) ловко утрамбовали не успевшие остыть трупы в багажник припаркованного поблизости краденного лендспидера. Модель была старая, дребезжащая, но вместительная. Плюс — имелись наглухо затонированные стёкла, так что мы в полном инкогнито промчались по улицам города до трущоб Канджиклаба. На самой границе территории этой банды высадили часть дроидов — чтобы они могли занять выгодные позиции — и выгрузили уже начавших пованивать родианцев. После чего я, сидевший за рулём «Десанн» и парочка оставшихся бойцов рванули дальше.

К цели подоспели в самое время. У внешне ничем непримечательного здания, рядом с которым было припарковано как-то слишком много лендспидеров и свупов, шла активная возня. Распахнулась дверь подвального помещения, и в клубах дыма от дешёвого курева на свет божий вынырнуло несколько патлатых, увешанных оружием и явно привычных к мордобою и стрельбе детин. Все они волокли под руки одно единственное полубездыханное, едва-едва перебирающее ногами тело.

Если верить нашим источникам — источникам, купленным за хорошие деньги, — этим густо покрытым собственной блевотиной телом был один из близких подручных канджиклабовского босса на Формосе. Опасный, по-настоящему безумный головорез и большой любитель прошвырнуться по притонам… Вот и сейчас он, что очень удачно для нас, был вусмерть придавлен спайсом.

До относительной безопасности ждущего неподалёку лендспидера бандитам оставалась всего пара шагов, но тут-то, выскочив из-за угла, с ними поравнялись мы. И сразу открыли огонь. Без остановки, прямо находу, высунув дула бластеров в щели приоткрытых чёрных окон.

Под разверзшимся шквалом часть «канджи» повалились на землю. Кто-то был мёртв, другие — пытались избежать смерти, или уберечь от неё своего босса. Кажется, одному из KXFO удалось попасть в него, но насколько серьёзно — разглядеть не позволила скорость. «Десанн» уже уводил наш транспорт по узким улочкам в сторону расставленной западни. За нами попятам с рёвом неслись семь… нет, шесть свупов. Седьмой, не справившись с управлением, озарил ночную улицу заревом взрыва. В отместку его товарищи оставили на нашем багажнике несколько неопасных подпалин.

Поворот, ещё один. Лендспидер опасно петлял по подворотням, и попасть в нас было не так-то просто. Преследователи много сил тратили на то, чтобы просто не отстать. Впрочем, у нас не было цели сбросить их с хвоста. Напротив…

— Ещё чуть-чуть, — шепнул «Десанн», скорее самому себе, чем нам.

На «месте встречи» всё случилось ещё быстрее, чем у притона Канджиклаба. Занявшие выгодные позиции дроиды прицельным огнём избавили нас от преследования. Каждая из шести групп KXFOпроизвела по залпу, с разных точек, чтобы избежать слепых зон, и под разными углами, чтобы избежать промашек. Как итог — шесть трупов. Едва ли хоть один их преследователей успел среагировать и схватить за собственное оружие. Больше времени заняла инсценировка перестрелки. Мёртвые родианцы были художественно разложены по локации, оружие «канджи» — реквизировано для дальнейших операций. Затем последовало быстрое отступление.

— Думаешь, Канджиклаб поверит в наезд со стороны Прайда? — «Десанн», судя по всему, был не вполне уверен в успехе. Я, в общем-то, тоже, но для этого мы и прихватили оружие убитых «канджи». Все они не признавали заводское оружие, и сражались только характерным, легко узнаваемым самопалом…

— Может и не поверят, но мы сделаем так, чтобы в это поверили сон-туульцы, и тогда у них не останется выбора.

В Третьем секторе действовали практически по той же схеме, что и в трущобах: вошли в заведение, где отдыхала после очередного погрома шайка перебравших со стероидами родианцев, и вышли, когда там не осталось ни одного живого существа. Отходя, как бы случайно «обронили» канджиклабовскую самопальную пушку.

Как выяснилось позднее — обронили слишком уж небрежно: рвавшие и метавшие болваны Прайда её попросту не заметили. Пришлось повторить, но на этот раз «улику» разместили аккуратно. Так, чтобы не заметить её было попросту невозможно. И это сработало: стычки на границе двух банд приятно участились. Это естественным образом ослабило натиск на территорию «Красного Ключа», но было нам только на руку: чем дольше тянется противостояние, тем больше возможностей, и времени, чтобы успеть ослабить всех участников конфликта.

Чтобы закрепить успех, мы ещё пару раз повторили свои налёты, после чего — бросили ставший слишком приметным лендспидер на территории Консорциума Занна. Затем — навели на него родианцев. Сделать это помог наш недожаренный друг, которому популярно объяснили, что лучше действовать с нами, чем против нас, и что за его болтливость Прайд в любом случае открутит ему его тупую башку.

33. Передел II

На Формосе — этом пованивающем куске присыпанного спайсом дерьма банты — о Тайбере Занне, разумеется, слышали, но никогда не видели. Всеми тёмными делами синдиката здесь заправлял доверенный лейтенант старого криминального босса. Вернее, парочка лейтенантов…

«Да… — думал я, разглядывая этих двоих, анализируя их. — Оставшийся сугубо за рамками широкоформатных полотен, но мелькнувший где-то сиротливой строчкой малоинформативного текста Консорциум Занна “сильно изменился за лето”. И сделал это в лучших традициях нового канона».

Первым выводом логических цепей стало, что передо мной — два брата… Два бесстыже мурлыкающих друг на дружку катара с вылизанной до лоснящегося блеска чёрной шерстью… Но урчание звучало слишком непотребно-нежно, а бросаемые гангстерами взгляды преисполнялись медовой томностью… Программы писались не дураками: какие ещё оставались толкования отношений, связывающих эту парочку, кроме самых извращённо-содомических?

Впрочем, чего ещё ждать от фурри?

Но даже чувствуя, что наконец-то найден достойный конкурент аскаджийским моделям нижнего белья от гения криминальной моды Азжулы Хатта — образ, достойный полной дезинтеграции из моего измученного неизбывными воспоминаниями банка памяти, — я не собирался уходить.

В конце концов, ведь я сам довёл ситуацию до этой встречи, и сам напросился на неё.

Подбросив замаранный в тёмных делишках лендспидер на территорию Консорциума, я сделал его мишенью для Сон-туульского прайда. Зная буйный характер родианцев, не удивительно, что их внимание, минуя всякие попытки по-настоящему разобраться в деле, мгновенно переросло в неприкрытую кровавую агрессию.

В точности как я и рассчитывал. Впрочем, цели уничтожить дело рук Тайбера Занна на Формосе не стояло. Пока что.

Консорциум оказался под пускай не чрезмерным, но неприятным давлением. Как и мы. Наше физическое продвижение вперёд — расширение территории — точно так же привлекло недобрые взгляды фасеточных глаз. Единство проблемы, как это бывало во всех мирах испокон веков, естественным образом сделано меня и мурчащую парочку пушистых гангстеров союзниками. Пускай и временно. Оставалось только оформить этот союз со всей возможной официальностью.

Ради выживания концессии.

— Так ты не из Готры дроидов? — спросил Кхар. Или Раван. Различить эту сладкую парочку было делом непростым даже при моих возможностях углублённого анализа: одинаковые жесты, одинаковые взгляды. Даже блеск жёлтых как белое вино глаз — один в один! Идентичные на девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента пушистые морды, одинаково просящие нападения злой руки, наводили на мысли о клонировании. Как-то опознать, кто есть кто в этом слившемся в порочном экстазе тандеме можно было разве что по одёжке. Кхар выглядел поприличнее. Его кожаная, усиленная дополнительной бронёй куртка была украшена не вполне уместным для фурри меховым воротником. Раван, напротив, не стеснялся демонстрировать собственную шерсть. В самых разных местах. В чём-то его «прикид» напоминал традиционный наряд джедаев… если бы знаменитые рыцари свели количество деталей в нём к минимуму, и вместо воздержания исповедовали противоположную идеологию... Или это был как раз Кхар, а в куртке с мехом щеголял Раван?

«Не важно, — отмахнулся я от бессмысленно пожирающих ресурсы системы попыток твёрдо идентифицировать братьев. — У меня тут, вообще-то, серьёзные переговоры. Надо сконцентрироваться на них».

Обычно люди, собираясь произнести речь, откашливаются, прочищая горло, но при моём дроидном состоянии в этом не было никакой необходимости. У меня и горла-то не было, если не считать проходящие через дюрасталевую шею трубки с хладагентом и маслом. Но человеческие привычки — вещь труднопреодолимая, и они возобладали над жёсткой компьютерной логикой: вокабулятор издал неопределённый, условно имитирующий рядовое «кхм» треск.

Наверное, это было необходимо, чтобы собраться с мыслями.

— Утверждение: я не имею к Готре дроидов никакого отношения, как и мой хозяин, — разумеется, я снова разыгрывал роль дроида-посланника.

— И кто же он? — прищурив жёлтые глазищи промурлыкал Кхар. Или Раван.

— Уважаемый и могущественный органик, — не задумываясь ответил я. — Его Превосходительство барон Наг Спарров.

— Никогда не слышал, — катары ответили в унисон, и тут же огладили друг друга мрущими от нежности взглядами…

— Он долгое время оставался в тени, — это было вполне себе правдой, в отличие от всей последующей лжи, — но принимал самое деятельное участие в старом движении сепаратистов: лично вёл самые секретные из дел правления Торговой Федерации, и был особенно близок к самому графу Дуку, — судя по кислым выражениям их кошачьих морд, для обоих фурри всё сказанное осталось пустым звуком. Если верить результатам поверхностного анализа, они вряд ли они могли что-то помнить о Войне клонов — в те годы их ещё на свете не было. Да и к концу имперского периода ещё из коробки самостоятельно выбраться не могли. Пора было переходит к сути:

— Его превосходительство рассчитывает, что вы, как и он, не станете мириться с вопиющей наглостью Сон-туульского прайда, этих выскочек без истории и чувства такта, — вот это уже заинтересовало Занновых стервятников. Кхар и Раван теперь поглядывали на меня с интересом. Ещё бы, они ведь не могли рассчитывать, что их боевики в одиночку справятся с натиском родианцев. Стоит Прайду высвободить и направить против них чуть больше сил, и о Консорциуме на Формосе никто больше не услышит.

— Что твой хозяин предлагает нам? — проведённый анализ голоса Кхара (или Равана) подсказал мне, что фурри с большой долей вероятности согласится на моё предложение.

— Следует объединить силы для противостояния сон-туульцам. Сейчас они заняты разборками с «Красным Ключом» и Канджиклабом — это предоставляет удобный шанс нанести удар, от которого они не оправятся.

— Но вклад будет равным, — начал один катар. За ним продолжил другой:

— И мы поделим трофеи пополам.

Такой расклад меня вполне устраивал. Пока что.

— Приемлемо, — заверил я своих новых союзников, прежде чем покинуть их логово. Можно было считать, что визит прошёл вполне удачно…

О, здесь мои сенсоры и датчики не бездействовали! Не только парочка фурри-извращенцев стала предметом моего пристального внимания. Каждый коридор, каждая комната, или то, что удалось выхватить взглядом, проходя мимо открытых дверей, фиксировалось и подвергалось буквально попиксельному анализу. Результат скрупулёзно заносился специальной программой на «подкорку» датабазы — в папки тактических данных — чтобы в нужный момент можно было извлечь эти сведения и составить с их учётом план действий. Конечно, большая часть берлоги Консорциума осталась для меня что называется «терра инкогнита», но тут в дело вступали сложные математические вычисления.

Элементов в уравнении было несколько.

Во-первых — сведения, которые удалось почерпнуть в базе данных космопорта. Ради них пришлось наведаться в гости к бывшему архивариусу отдела имперских хозяйств Формоса. Самого отдела, естественно, давно не существовало. Здание было разгромлено и разграблено, в его обшарпанных коридорах и кабинетах шуршали нищие и наркоманы, а компьютеры и базы сгинули под не знающими пощады, подбитыми железом подошвами сапог погромщиков — врагов Империи. Но предприимчивый архивариус, в те далёкие годы ещё питавший надежды на возвращение имперского порядка и своих прежних хозяев, сберёг часть вверенных ему «богатств». За сведения, сохранённые рукой этого забившегося до лучших времён в самую тёмную дыру, да так там и оставшегося человечка пришлось заплатить, и заплатить щедро. Увы, действительно интересной информации в мои лапы попали сущие крохи… Но городские топографические схемы — даже утратившие актуальность за давностью лет — всё же давали представление о размерах и планировке занятого Консорциумом сектора.

Во-вторых — результаты внешней разведки. Уже обладая знанием технических ходов и коммуникационных тоннелей — спасибо за это бывшему имперскому архивариусу — я смог провести поверхностный осмотр сектора Консорциума. За прошедшие с падения Империи годы городской ландшафт изменился в худшую сторону, немало строений пришли в полную негодность, другие — под влиянием различных условий кардинально сменили своё назначение. Теперь я смог составить вполне актуальную карту и отметить на ней узловые точки. Кроме того, наблюдение, пускай и краткосрочное, дало информацию о живой силе и технических ресурсах Занна.

В-третьих — и в последних — увиденное внутри собственными глазами. Системы безопасности, охрана, персонал…

Сложив и сопоставив известное, можно было приблизительно, исходя из размеров логова, высчитать всё неизвестное и, таким образом, получить пускай примерное, но всё равно знание о силах Консорциума Занна.

Выходило не слишком впечатляюще, но и списывать со счетов парней старичка Тайбера не стоило. Тем более, что они старательно держали марку: вооружённые до зубов боевики верхом на старых, но вполне рабочих скифах «Банта-II» патрулировали окрестные улицы, а в гараже стояла парочка всегда готовых подхватить бойцов и выдвинуться к намеченной цели бронированных транспортов F9-TZ.

Было чему поучиться.

Само логово представляло собой старую, но ещё не ветхую модульную структуру. Во времена расцвета Формоса, совпадающего с периодом владычества Империи, это была фабрика по производству тяжёлой техники. Но теперь важно было то, что защитники с лёгкостью могли превратить каждый модуль бывшей фабрики в настоящий бастион. Возможно, именно поэтому Консорциум всё ещё сохранял своё присутствие на планете, хотя и в окружении не просто не уступающих, а чаще превосходящих сил противников.

Пожалуй, даже до этого уровня нам оставалось ещё далеко… Но мы-то, в отличие от конкурентов, прибыли на Формос совсем недавно, и в этих условиях ещё хорошо держались.

Не успел я как следует отойти от базы Консорциума, как обзорное поле заслонило сообщение — встроенный передатчик уловил закодированный сигнал:

— [Процесс запущен… Сопоставление кодов… Расшифровка. Итог: успешно. Отправитель: Чамбресс Фзул].

Удивляться тому, что бит шлёт мне сообщения не стоило. Поскольку война банд — дело весьма затратное, а запасы спайса стремительно таяли, требовалось срочно освоить новые способы отъема денег у населения. С этой-то благородной целью Фзул — обладатель наиболее мощных вычислительных мозгов в нашей компании — уже некоторое время и посещал самые злачные заведения Космопорта Формос. И вот — результат.

Сообщение оказалось максимально кратким и сугубо по делу. Что ещё следовало ожидать от большеголового инородца?

Я срочно выдвинулся по указанному в сообщении адресу. Это, разумеется, оказалась кантина. Маленькая, тёмная, грязная, но весьма оживлённая. Не будучи дроидом отыскать в этой толчее теней Фзула было бы, пожалуй, невозможно. Бит без лишних слов качнул башкой в направлении нашей потенциальной цели.

За карточных столом, вокруг которого столпились зеваки, сидело несколько существ. Знаками Чамбресс дал понять, что конкретно нас интересует тощий террелианский прыгун с ирокезом красных волос на голове. Судя по расслабленной позе и самодовольному выражение физиономии, игра шла для него успешно. Он запросто заставил отдать последнее сидевшую напротив него тогруту, затем — поступил точно так же с тремя другими соперниками. Большеухий коротышка ланник встал из-за стола с громкой руганью. Судя по интонации, немного оставалось, чтобы он обвинил победителя в жульничестве… Но, когда это произошло, выраженному в рукоприкладстве гневу уже не на кого было излиться — невероятно изворотливый террелианский прыгун уже пропал!

Не обладай я повышенной реакцией и проворством дроида-коммандос, задача трудно догнать этого развившего огромную скорость органика была бы не столь проста. Он не только быстро бегал, но ещё и очень высоко прыгал. Судя по записи в моей датабазе, это было типично для представителей этого вида… Но меня интересовала не биология, а приобретённые навыки шулера.

— Поговорим? — поинтересовался я, уже крепко сжимая дюрасталевыми пальцами тощую шею прыгуна. Всего за пару минут, в течение которых длилась погоня, мы успели отмахнуть от кантины чуть не на два квартала.

— Чего те? — нагло возмутился органик. Одна из его длинных ног чуть было не лягнула меня между ног… но мозг прыгуна заблаговременно осознал бессмысленность этого жеста, и конечность безвольно повисла. — Ты из Готры дроидов? Я ни чё не делал!

— Вопрос: уверен? — я легонько тряхнул прыгуна, чтобы привести его память в норму. — А я ведь большой поклонник твоих талантов…

На самом деле, это было правдой только с определённой точки зрения. Впрочем, именно я направил Чамбресса Фзула на поиски… Не этого конкретного мясного мешка, но подобных ему.

Они были нужны мне для «Королевы желаний».

В конце концов, может кантина и способна процветать только на торговле алкоголем, но серьёзная организация — а я считал нашу концессию таковой — нет. Следовало расширяться. И активно.

К спайсу и крепкому пойлу хорошо подходили красивые девушки, и мы это устроили. Рабыни-нотоиинки бойко привлекали клиентов. Их танцы, в том числе приватные, приятно разбавляли замешанную на винных парах, табачном дыме и тенях атмосферу кантины. Золотистые тела будто настоящие драгоценности струились в танце под живую музыку, которую обеспечивала небольшая, но способная группа музыкантов.

Распалённые женской красотой, выпивкой и спайсом клиенты становились… азартны… И мы поспешили удовлетворить их нужду, обеспечив тотализатор. Сперва — самый примитивный. Транслировать гонки с Маластера, или других миров и принимать ставки совсем не сложно. Нужен сносный голоприёмник и умелый счетовод. Первый мы приобрели на местной барахолке. Второй уже давно числился в нашем штате. Не все посетители любили дроидов, но привыкший иметь дело с головорезами на Кесселе AU-DT неплохо справлялся с враждебностью. Жаловался, конечно, что это не та «аудитория», которую он хотел бы видеть, но дело своё делал. Тем более, что он невероятно быстро настроил свои дроидные мозги на анализ гонок, и отменно навострился предугадывать, а вернее просчитывать вероятных победителей.

Это приносило свой барыш, как и всё остальное… Кучи… целые горы затёртых мелких монет и замусоленных банкнот. Ведь основной наш контингент никто не назвал бы состоятельными личностями. Скорее. Сомнительным сбродом, но на Формосе другого не водилось.

Хорошо, что мы были клиентами Косминационального банка Лукре. Похожий на гриб-волнушку в смокинге банкир, с которым мы познакомились на показе мод у Азжулы, — Ланча Париццоро — помог наладить в том числе и обмен потока мелочи на нормальные деньги, с которыми уже можно обращаться к продавцам оружия. А чтобы мы могли обращаться к ним чаще, расширяя свой арсенал для борьбы за Формос, нам и понадобились существа вроде найденного Фзулом террелианского прыгуна.

Не все, как этот конкретный органик, намочив штаны от страха сразу соглашались на сотрудничество сразу. Некоторым требовалось более весомые аргументы. Не в виде бластера, разумеется: в задуманном мероприятии это было бы лишним. В конце концов, большинство соглашались, что необходимость научиться «делиться», побыть чьей-то пешкой, не такая уж большая плата за надёжную «крышу» и всегда свободное местечко для хорошей игры.

Теперь кто-нибудь из наших время от времени подходил к ним, сидящим за столиками для сабакка во внутренних залах «Королевы желаний», и ему отдавали всё, что было выиграно.

В результате деятельности Фзула опытных игроков у нас на службе оказалось несколько — чтобы не привлекать внимания, и не слишком примелькаться, они работали в несколько смен. Без шулерства — только на опыте! Неплохие психологи, эти ловкие парни сами знали, как нужно вести дело. Сначала они давали своим жертвам выиграть раз и другой, а когда те, поверив в свою удачу, ставили на кон всё заработанное за неделю, или даже больше, то немедленно проигрывали… Разумеется, никто не вышвыривал проигравшего за порог! В «Королеве желаний» царила куда более доброжелательная атмосфера. К проигравшемуся в пух и прах мясному мешку подходили и предлагали взять в долг. Чтобы отыграться здесь или сейчас, или дотянуть до следующей получки и рискнуть уже тогда. В любом случае, для этих субъектов начиналось настоящее падение в наши ловко расставленные сети.

Очень гуманный, и относительно приличный способ делать деньги. Меньше, чем от спайса, но и не так опасно. Правда, даже здесь порой случались казусы... Вроде бы хороший парень, взятый к нам банкомётом, отъехал на ближайшую мусорную свалку сразу после того, как утаил часть выигрыша. Жестоко, но без жестокости утвердить свой авторитет среди сброда Внешнего Кольца было попросту невозможно: здесь буквально все занимались тем, что терроризировали друг друга. Например, наши дроиды KXFO в союзе с боевиками Консорциума Занна теперь денно и нощно охотились на отряды смерти Сон-Туульского прайда. Благодаря этому удалось продвинуться ближе к границам Третьего сектора и обложить данью новую территорию… Отвечавший за контроль над ней родианец — Рыжий Дигго — вполне естественно счёл это личным оскорблением.

Мы с «Десанном» как раз объясняли одному туповатому лавочнику, в чью пользу теперь должны идти все «налоги», «комиссионные сборы» и «пенсионные отчисления», когда раздался звон стекла. Разбив вдребезги старую мутную витрину, в лавку влетела весело перемигивающаяся огоньками серебристая сфера.

Термальный детонатор.

— Берегись! — похоже, последующие события вызвали кратковременный сбой в памяти, и я так и не смог с твёрдой уверенностью сказать, кто именно кричал. Одно ясно: только моя зависящая от процессоров и сервоприводов реакция спасла нас от смерти. За считанные скунды получилось не только подхватить смертоносный снаряд с пола, но и вышвырнуть его обратно. Взрыв прогремел сразу вслед за этим. Снаружи, но всё равно — слишком близко. Пламя и жар ворвались внутрь лавки. «Десанн» отделался лёгкими ожогами, а вот мне жёстко разворотило корпус и повредило правый верхний манипулятор.

По сути, он превратился в висящие на тонких обугленных проводах ошмётки.

Наверное, будь я человеком, то умер бы от болевого шока, или просто шока от потери конечности. Зрелище было не для слабонервных: искры, льющееся словно кровь масло, сдохшие приводы и дымящаяся проводка… Тут же перед глазами вспыхнуло системное оповещение:

— [Состояние: неудовлетворительное. Коэффициент 63,5%. Рекомендовано незамедлительно обратиться в центр техподдержки и обслуживания].

Но, вопреки всему, меня переполняла исключительно холодная, готовая разродиться нечеловеческой жестокостью злоба. Жажда [необходимых ответных действий] — так это определили поведенческие программы. И как только системы пришли в норму, возобновилась нормальная подача энергии во все узлы, а из раскуроченных деталей перестали хлестать смазка и хладагент, я выскочил наружу — прямо через разбитую витрину — и, выхватив левой уцелевшей рукой бластер, открыл прицельный огонь.

Поскольку события разворачивались в самый разгар дня, а дым от взрыва ещё не рассеялся, некоторые их моих выстрелов поразили совсем не те цели, на которые я рассчитывал… Разразились крики, ещё громче и безумнее, чем сразу после взрыва. Прохожие кинулись врассыпную: трупов и так было много, и никто не хотел пополнять их число. Рыжий Дигго вполне мог бы воспользоваться поднявшейся суматохой, чтобы скрыться, но не сделал этого. Похоже, он и его дружки растерялись, и не смогли даже воспользоваться преимуществом, которое давал им численный перевес. А как только очухался «Дессан», его тяжёлый бластерный карабин тут же присоединился к заварушке, и окончательно переломил ситуацию в нашу пользу. Вдвоём мы уже без труда раздавили родианцев. В том числе буквально.

Сократив разделявшее нас расстояние до минимума, я отбросил бластер в сторону, чтобы освободившейся лапой — единственной лапой — вжать Рыжего Дигго его резиновой мордой в крошащийся пермакрит тротуара. Мой противник захрипел и дико засучил ногами. Его ручонки полезли в дыры на моём корпусе, пытаясь своими присосками нащупать и вырвать центральные узлы… Он надеялся отключить меня раньше, чем я убью его. Этого допускать было никак нельзя. Всего лишь самую малость больше энергии в сервоприводы пальцев… и голова родианца с сочным хлюпом треснула, как гнилая хубба-тыква! По чёрной лакированной дюрастали потекли кровь и ошмётки мозгов.

Дальше в дело пошёл вибронож. Одной рукой осуществить задуманное было не так-то просто, так что мне помог «Десанн». Вдвоём много времени нам не потребовалось.

— Бросим в морды этим мясным мешкам, — я небрежно помахал оттяпанной от дохлого родинца конечностью, — пусть полюбуются.

Татуировки и массивный золотой перстень на пальце должны были помочь сон-туульцам опознать хозяина «осиротевшей» руки. Очень хотелось, чтобы их босс — Коротышка Тото’Риин — знал, что его ждёт точно такая же участь.

34. Расширение горизонтов

— Крепко тебя потрепало, — Леруж потянулась за инструментом. — Повезло, что никакие важные узлы не пострадали…

Снова я оказался в окружении дуговых ключей, гидро- и магнаспаннеров, фузионных резаков и кваркдрайверов. Вся обстановка малого слесарного бокса лавки «Ремонт и всяческие починки Зульчи» говорила, что работа кипит. На покрытых густой смесью масла и пыли верстаках грудами лежали какие-то хитроумные устройства, вокруг громоздились запчасти, из раскрытых ящиков торчали ремкомплекты, и повсюду тяжелели листы и сверкали зазубренными кромками обрезки металла. Разумеется, хозяина заведения, самого Зульчу, сюда, в эту святая святых моего восстановления, не допускали. Ни забраку, вынужденному платить нам дань за защиту, ни тем более его толстозадой зубастой жене я не доверял. И вообще, какой нормальный мясной мешок возьмёт в жёны трандошанку? Я совсем не удивился бы, узнав, что она заставила Зульчу сделать это. Грубой силой… Словом, до соприкосновения с моей бесценной тушкой допускались только проворные винно-красные пальчики Леруж. И только она одна могла вполне оценить, в каком ужасном состоянии я нахожусь. Правда, это не мешало мне храбриться:

— Пустяки, — вокабулятор тоже немного задело: жар опалил часть схем, так что голос звучал как-то по-чужому. В общем-то, это и правда был чужой, совсем не мой голос… но я к нему уже привык, и научился ассоциировать с собой.

— Ну-ну. Вот тут, — девушка подцепила пальцем погнутый кусок корпусной брони, который тут же отвалился и с громким лязгом упал на землю, — совсем немного оставалось до матрицы двигательной функции.

— Но ведь не зацепило, — как ни в чём небывало возразил я, с печалью, однако, отметив, как коэффициент состояния упал ещё на один процент.

— Да, — без особого энтузиазма согласилась зелтронка. — На этот раз.

В глазах у меня потемнело. Вернее, это потухли оптические датчики — Леруж сунулась со своим инструментом в мою вывернутую наизнанку грудину, и что-то там увлечённо отламывала, отвинчивала, откручивала… Послышался протестующий звон металла — это полетели в самый дальний угол некоторые мои детали. Количество угрожающе-красных участков на схеме отображения общего состояния резко увеличилось.

— Я ничего не вижу. Это так и должно быть? — позволил я себе выказать некоторую обеспокоенность. О сокращении числа комплектующих пока решил помолчать, но заметочку поставил.

— Да, — слова зелтронки звучали на редкость безапелляционно. — Энергии на все системы уже не хватает. Придётся потерпеть… — и снова грозно зазвучали вгрызающиеся в моё электромеханическое нутро инструменты. — У тебя внутри будто свихнувшиеся майноки гнездо свили.

И правда, уровень потребления энергоресурса возрос, в то время как его запас стремительно сокращался. Системы трубили о критическом перерасходе.

Похоже, стычка с Рыжим Дигго дорого мне обошлась. Очень дорого.

«На этот раз…» — прокрутил я в памяти слова Леруж. Звучало немного… угрожающе. Но, на самом-то деле, если отбросить браваду, девушка была глубоко права. Всего пара секунд, и что бы от меня осталось? Преступный мир далёкой галактики не знал пощады, и такой вот брошенный мне в спину термальный детонатор мог оказаться куда страшнее встречи с ранкором в подземельях кого-нибудь эксцентричного хатта. Или это мог быть выстрел из снайперской винтовки. Да что там! Кто-нибудь мог заложить под лендспидер, или звездолёт хаттову гору взрывчатки, и — прости-прощай, V0-LK. И отправятся мои рожки да ножки на переплавку, на тойдарианские кофейники и бонаданские тостеры.

Кому потом предъявлять претензии?

Пожалуй, для успешного выживания — не важно, на галактических окраинах, или в мирах Ядра, — мало было окружить себя соратниками, собрать оружие и деньги. Следовало сделать лучше самого себя.

Как можно лучше.

В моём случае это можно было сделать на редкость легко: такова уж природа дроидов, что они, в отличие от мясных мешков, очень хорошо и сравнительно просто модернизируются.

Увы, поделиться этой великолепной мыслью я не сумел — Леруж отключила мой вокабулятор. Вроде как для экономии энергии, но меня не оставляло подозрение, что это было сделано, чтобы моя болтовня не отвлекала девушку от работы. А работы со мной предстояло ой как немало.

Всё, что раньше кое-как функционировало, или держалось на более или менее своевременном подкручивании гаек, теперь совсем расхлябалось и пришло в негодность. Особенно — матрица двигательной функции. Она и так страдала из-за того, что забитые многолетней грязью и ржавчиной суставы и сочленения недостаточно точно реагировали на команды головного процессора, а теперь, будто перевалив за некий незримый Рубикон, вовсе начала шалить. Видимо, в этом сказывалась её обида на меня за потерянный правый верхний манипулятор! Ничуть не лучше обстояло дело с матрицей сенсорных систем, а ведь она, на минуточку, обеспечивала мне восприятие окружающего мира! Один сбой в её работе, и злосчастный термальный детонатор получится обнаружить только в тот момент, когда он взорвётся прямо у меня под ногами…

А что это значит? Ну, помимо необходимости заменить или отремонтировать все повреждённые узлы на что…

Это значит, что нужна крепкая броня. В моём случае — даже больше. Максимально крепкое тело, и, желательно, не только для меня, но и для всех дроидов, которые со временем пополнят ряды Кессельских независимых сил (в изгнании). Мысль, ничего не скажешь, масштабная, но в такой большой и далёкой галактике мыслить в масштабах одной планеты, того же Формоса, к примеру, было архиглупо. Так никогда не взлетишь по-настоящему высоко.

«Что же… Тут не обойтись без собственного горнодобывающего заводика! На какой-нибудь богатой залежами ломмитовой руды и зорсиума планетке… Правда, средств на его приобретение нужно заметно больше, чем осталось на счетах, или может принести игорный бизнес и мелкий рэкет здесь, на Формосе… Особенно с учётом постоянно возрастающих затрат на оружие для ведения криминальной войны».

— Уверен, что стоит улетать? Особенно сейчас, — мой ремонт худо-бедно завершился, и теперь Леруж помогала мне загружать «Концессионера». Пожалуй, наша «ласточка» засиделась в гнёздышке — пора ей было распустить крылышки и размяться.

— Вы тут справитесь и без меня, — под моим командованием на борт солнечного парусника поднялся отряд дроидов и, что особенно важно, наш зицпредседатель Спарров. Без неймодианца в предстоящем деле было не обойтись: для успешного ведения переговоров моя дюрасталевая башка не годилась, а вот резиновая морда неймодианца была как раз. И это совсем не плохо — пусть Наг отработает сытные харчи, которые мы ему обеспечили.

— Если всё продолжится как есть, — продолжил я, убедившись, что всё погруженное крепко привинчено, примагничено, или привязано к палубе, — мы никогда не закончим с Формосом. Нужно расширять горизонты.

— Надеюсь, ты прав, — на прощание произнесла Леруж, а скоро я уже смотрел из иллюминатора «Концессионера» на то, как стремительно уменьшается в размерах космопорт Формоса. Скоро он скрылся за облаками, а затем и сама планета, сжавшись до шарика размером с кулак ребёнка, исчезла за завесой гиперпространства.

За штурвалом парусника на этот раз сидел Чамбресс Фзул. Без «Десанна» было не обойтись на Формосе — борьбу за влияние никто и не думал прекращать, — а вот навыки бита в ведении бизнеса могли пригодиться там, куда мы направлялись.

Мазума — соседка Вджуна по сектору — была нам заочно знакома. Здесь, на счетах Косминационального банка Лукре, хранились оставшиеся от продажи Азжуле спайса денежки. Но направились мы вовсе не в банковское отделение. Визит туда тоже был запланирован, но сперва надо было повидаться с добрым другом.

— А, барон! Рад, наконец, познакомиться с вами лично! — прогнусавил гриб и банкир в одном «лице» Ланча Париццоро, тряся в рукопожатии мягкую влажную ладонь нашего неймодианца. Спарров, которому ради успеха общего дела раздобыли шапку ещё выше и хитроумнее предыдущей, в которой он мог бы соответствовать звучному титулу барона, в целом со своей задачей справлялся, и выглядел не худшим образом.

Встреча проходила в офисе банкира в одном из высочайших зданий планетарной столицы, в окружении вульгарных произведений искусства и поразительно вычурной мебели, создававших далеко не лестное представление о вкусах Париццоро. Когда же с приветствиями было покончено, и все заняли свои места вокруг огромного рабочего стола, вырезанного из цельного куска дерева врошир, в кабинет вплыла, покачивая бёдрами, секретарша — симпатичная синекожая врунианка. На подносе в её изящных руках дымилась чашечки с горячим кафом. Разумеется, всего три штуки — только для присутствующих органиков. Мне напиток не полагался. Как и место за столом. Играя роль молчаливого, но грозного телохранителя барона, я тихонечко стоял в стороне. И слушал, как идёт задуманный мною спектакль.

— Перейдём к нашим делам? — сделав для приличия один глоток кафа, слово взял Чамбресс Фзул. Бит, что вполне естественно для представителя его вида, исполнял роль секретаря и главного финансового советника барона.

— Разумеется, — Париццоро, не смотри, что гриб, тоже был настроен очень по-деловому. И всё равно, на мой взгляд, до крайности нелепо смотрелся в своём смокинге с иголочки. — Чем я могу помочь почтенному барону?

— Его превосходительство желает вложить средства в прибыльное дело, — бит раскрыл имевшийся при нём кожаный чемоданчик, и извлёк оттуда пачку листов флимсипласта.

— Транспортная компания? — бегло ознакомившись с документом уточник банкир.

— Верно, — подтвердил Фзул. — Но нам требуется поручительство.

— Это не проблема, — отмахнулся миконид. — Зная, что барон ведёт дела с таким уважаемым разумным, как его милость Азжула Хатт, я сам с радостью засвидетельствую все необходимые документы…

По-другому и быть не могло. В конце концов, проводя наши деньги через банки, Париццоро сам неплохо наварился. И мог навариться снова. Но дело стояло не только за поручительством. Сам Ланча и затронул эту тему:

— Нужен только уставной капитал, чтобы…

— Здесь закрался один нюанс, — со всей возможной в такой ситуации деликатностью прервал банкира Фзул.

— Какой же? — Париццоро заинтересованно подался вперёд. Его большая похожая на гриб-волнушку башка тяжело качнулась.

— Экономика Внешнего Кольца сейчас нестабильна, — начал издалека бит. — Планеты богаты ресурсами, но их добыча и переработка напрямую зависят от инвестиций из Центральных миров, а с этим сейчас могут быть проблемы…

— Новой Р’еспублики фактич’ески н’е существует, — наконец ввернул своё веское слово неймодианец. — Кто поруч’ится за собл’юдение договоров?

— Понимаю, — снова качнул головой банкир. — Сейчас не время для рискованных вложений. Кто знает, какой будет политика нового правительства, если такое всё же удастся созвать? Кроме того, бывшие под контролем Первого ордена миры справедливо опасаются, что их связь с поверженной хунтой будет использована для преуменьшения их влияния в новом парламенте.

— Всё так. Но если разделить риски… — аккуратно начал бит, пододвинув в сторону Париццоро ещё один лист флимсипласта. Миконид протянул руку, чтобы аккуратно, одним пальцем подцепить и подтянуть к себе ключевой документ. На ознакомление с сутью нашего предложения у него не ушло много времени, и, судя по интонации, когда пришло время отвечать, этот ушлый гриб был совсем не против вступить в дело, коли уж оно сулит солидный барыш:

— Возможно, нам удастся минимизировать потери…

Я с большим внутренним удовлетворением смотрел на то, как три мясные мешка с энтузиазмом и прямо такие животным блеском в алчных глазах пожимают друг другу руки.

Кессельский навигационный союз не имел никакого отношения ни к Кесселю, ни к навигации, ни к союзам в том смысле, которое несло его громкое имя. На его балансе вообще числился всего один межзвёздный корабль — наш «Концессионер», — но он был учреждён и оформлен по всем правилам, получив аккредитацию в нескольких уважаемых финансовых организациях, с которыми имел крепкие связи Ланча Париццоро. В частности, поучаствовали Дрессианский торговый банк Киолш и несколько частных банков с Ааргау, ниточки контроля над которыми тянулись на Муунилинст.

Официально задачей новорожденной межзвёздной конторы было обеспечить восстановление нарушенных войной связей Внешнего кольца и Центральных миров. Благое дело! Под него даже удалось выбить субсидии от правительств самой Мазумы и соседней Галы. Благо, наш банкир имел там большие связи. Особенно среди бюрократов Галы, где недавно реставрированная после периода демократии монархия переживала очередной кризис. Разумеется, все коррумпированные чиновники пошли на это не из дружеских чувств, а из древнего как сама вселенная принципа «ты — мне, я — тебе». Кому-то Париццоро обещал поддержку на следующих выборах, кому-то преподнёс подарки… Так что, вполне естественно, как раз наш банкир и прикарманил большую часть полученных средств — в качестве компенсации за труды. Тем более, что способствовавшие делу подарки для политиков были преподнесены заочно — их обещали выплатить как раз из этих субсидированных денег. В общем, не удивительно, что в качестве дополнительного бонуса Ланча получил и часть выпущенных акций КНС.

Но всё это было сущей мелочью в сравнении с нашими настоящими целями.

Для финансирования борьбы на Формосе, откуда каждый день поступали не слишком обнадёживающие вести о непрекращающихся, поглощающих все ресурсы стычках, я намеревался крепко присосаться к финансовым потокам сектора Нуири и соседних с ним секторов, в направлении которых немалую роль играл Косминациональный банк Лукре, в чьё правление как раз и входил Ланча Париццоро.

Нужно было только убедить уйти со своего поста нынешнего управляющего.

— Ноталбалторо слишком честен, — поделился с нами в частной беседе наш друг-миконид, — и никогда не согласится на проведение особых операций. Но времена изменились, и ему пора уйти.

— Мы этим займёмся, — заверил я Париццоро. Уже на правах главы службы безопасности председателя совета акционеров Кессельского навигационного союза барона Нага Спаррова. Гриб волновался:

— Лучше с этим поспешить: я уже начал подготовку к весьма непростым переговорам с правительством Колумекса о получении Кессельским навигационным союзом крупного государственного контракта. На Колумексе сильная экономика. Тамошний рынок привлекает крупные инвестиции с Комменора и многих миров Сообщества пяти секторов, но нам нужно поддержать курс наших акций. Без этого ничего не выйдет.

Что же, раз от разговоров о финансах дело перешло к применению грубой и жестокой силы… В дело наконец вступил я и мои дроиды KXFO.

В отличие от Ланчи Париццоро, принадлежавшего, похоже, к агарианам, или их родичам, Ноталбалторо представлял менее экзотический вид. Он был арканианцем. Беловолосым, белоглазым, и очень надменным. Последнее — особенно важно, поскольку, будь иначе, он наверняка заметил бы вовремя, что водителя его роскошного лендспидера подменили. А так: пассажир забеспокоился, только когда заметил, что его везут совсем не в роскошный загородный особняк, в котором он обычно отдыхал после тяжёлого трудового дня, наслаждаясь видом высаженными вокруг дома экзотических деревьев, каждое из которых требовало от многочисленных садовников индивидуального подхода.

— Что за… — недвусмысленно направленное на него дуло пистолета заставило Ноталбалторо заткнуться. Правда, ненадолго: взыграла гордость. — Сумасшедший дроид! Да ты знаешь, КТО я?

— Ответ — утвердительный, — ответил я, сбрасывая ставшую ненужной форменную водительскую фуражку. — Ты — Алоимо Ноталбалторо, управляющий Косминационального банка Лукре.

— Тогда ты знаешь, что тебя ждёт, — и арканианец надменно сложил свои руки на груди. Впрочем, ни его поза, ни выражение лица, ни слова не произвести на меня должного впечатления.

— Приехали, — уведомил я своего пассажира, загоняя лендспидер на тёмный задний двор одного весьма сомнительного заведения на окраинах Мазума-Сити. Ноталбалторо напрягся. Впервые за всю поездку надменная маска потомственного аристократа, заменявшая ему лицо, дала трещину, и в молочно-белых глазах отразилось нечто, что мои системы смогли идентифицировать как страх.

— Где мы, и зачем? — голосок банкира тоже дал трещину.

— Время развлечься, — мой палец нажал на спусковой крючок. Арканианец вскрикнул, и попытался закрыться руками, но ему это не удалось: спайсовый заряд из вонзившегося в шею Ноталбалторо дротика уже разносился по чертовски благородным венам этого засранца…

— Пройдёмте-ка, ваша светлость, — иронично произнёс я, помогая Алоимо выбраться из лендспидера, чтобы проводить до чёрного входа в заведение, где меня поджидала парочка KXFO.

А на утро я мог похвастаться целой будоражащей глаза и оптические датчики кинолентой, состоявшей сплошь из кадров весьма извращённого характера. Сугубо компрометирующих, разумеется.

— Ты ведь понимаешь, что если я дам ход этой маленькой голодраме, то твоей бесценной репутации конец? — поинтересовался я у скисшего банкира, когда закончился предварительный показ киноленты для единственного почтенного зрителя. Цвет лица Ноталбалторо утратил прежний оливковый оттенок, глаза потухли, волосы спутались, а одна выбившаяся прядь жалобно колыхалась от неровного дыхания.

— Да… — голос арканианца окончательно утратил свой прежний надменный тон.

— Тогда, ты знаешь, что нужно сделать.

Он сокрушённо кивнул. А уже на следующий день все новостные каналы Мазумы транслировали новость, что управляющий Косминационального банка Лукре Алоимо Ноталбалторо оставляет свой пост, чтобы сконцентрироваться на семье и меценатстве.

— Очень хорошо, — оценил плоты моих трудов Париццоро. Потянувшись, он отключил местный канал ГолоНета, с которого не сходило холёное лицо уже ставшего прошлым арканианца.

— Как видит’е, в партн’ёрских отношениях мы в’сегда выполняем свои об’язательства, — с довольным видом ответствовал микониду Спарров. Я снова отошёл в тень за его сутулой спиной.

— Разумеется, барон, — Ланча и правда был очень доволен: как экзот, он не пользовался любовью у надменного, склонного ко ксенофобии Ноталбалторо. — Теперь я наверняка смогу убедить остальных членов правления поставить на пост управляющего банком правильного разумного.

Вообще, я планировал ввести в управление банка своего игрока — Чамбресса Фзула — но сделать это так просто, с пустого места, разумеется, было нельзя. Требовалась промежуточная фигура. Новым управляющим, не без взяток, стала креатура Париццоро. Наш бит занял при новом руководителе пост одного из финансовых советников.

Теперь, наконец, можно было использовать деньги банка для поддержания курса акций Кессельского навигационного союза…

Словом, пуститься в чистой воды жульничество!

Перво-наперво мы открыли продажу акций КНС. Тихо и без лишнего шума… Покупатели со стороны нам не требовались — в банк уже выстроилась очередь из жаждущих получить ссуду подставных лиц. Благо, в этом недостатка не было: занимающийся нашими финансовыми делами на Формосе AU-DT мог в любое время снабдить нас данными идентификационных карт всех карточных должников «Королевы желаний». Ссуды запрашивались, чтобы скупить акции нашего Навигационного союза, и банк, разумеется, эти ссуды одобрял. Одну за другой. До конца. Но, что самое важное, гарантом возврата средств были сами же скупаемые акции…

Простые, ничем не обеспеченные бумажки.

Настоящие заемщики, в число которых входили мы сами, новый управляющий банком, а также Ланча Париццоро, остались в тени. Это, конечно же, являлось нарушением правил банковских операций, но обличить нас в этом было некому.

По сути своей, дело было исполнено, и блестяще. Мы получили средства и ничем при этом не рисковали! Если дела КНС пойдёт в гору, то стоимость акций возрастёт, и можно будет просить банк распродать их и забрать прибыль. Если же фирма прогорит… Что же, в банке ведь оставались только обесценившиеся акции, а погашать связанные с ними ссуды будет попросту некому, ведь взяты они на подставных лиц!

Как ни посмотри, а мы в выигрыше. Ставший благодаря нам ещё богаче Ланча Париццоро тоже довольно потирал руки. Да и успех его переговоров с правительством Колумекса теперь выглядел вполне обеспеченным. Нам этот контракт обещал принести достаточно денег, чтобы обеспечить коренной перелом в борьбе на Формосе. И, возможно, ещё останется, чтобы исполнить принятые перед властями Колумекса обязательства.

Если кто и мог проиграть, так это простые вкладчики Косминационального банка Лукре, чьи деньги мы, по сути, выкачали себе в карманы…

35. Банкир рождает бандита, бандит рождает банкира ​

Палпатину, несомненно, удалось невозможное. Нечто, чего не добились ни тысячелетняя Старая Республика, ни скоротечная Галактическая Империя, ни проворный Альянс повстанцев. Тем более нелепо упоминать в этом ряду смехотворную Новую Республику. Что уж, даже знаменитая и по-настоящему легендарная принцесса Лея потерпела на этой непростой ниве крах. Преуспел только один истинный Император.

Он сумел объединить галактику...

Правда — и здесь кроется один немаловажный нюанс — объединил он её против себя.

Сгустившаяся на Экзеголе тень величайшего тёмного повелителя ситхов и архитектора образцовой «тюрьмы народов» в мгновение ока придала нежданное, но поистине животворное звучание метавшимся до этого будто в пустоте призывам Сопротивления. Внезапный, не знающий препон и преград прилив — гнев «просто народа» — оказался настолько силён, что опрокинул казавшееся непотопляемым бронированное судно Первого ордена, Вечных ситхов с их флотом разрушителей миров, и, наконец, самого Дарта Сидиуса и всю убийственную мощь Тёмной стороны...

Но вот — вскипевшая вода схлынула. Ушла. Вернулась в русла свои. И осталось обнажённое, густо удобренное прахом и мусором «дно» отгремевшего всегалактического Восстания.

Следы войны.

Осколки и обломки.

По всей галактике обезглавленный Первый орден обратился в отступление, больше похожее на бегство. Распухшие от чужой крови «чёрные полковники» торопились скрыться в тёмных логовищах — на далёких окраинных мирах-крепостях, защищённых бронёй не только бастионов, но идеологии и пропаганды. Там они, должно быть, надеялись отсидеться до тех пор, пока маятник часов качнётся в другу сторону — в их сторону — и история, начав новый виток, позволит им вернуться на «большую сцену» галактики.

«Что же…»

Всё это, без сомнения, было очень интересно. Обо всём этом писали и вещали в новостных сводках ГолоНета. Страницы «Голоса Республики», «Чандрилианского Обозревателя» и «Зеркала Дальних Рубежей» пестрели громкими заголовками и кликбейтными заставками. От тяжеловесов информационного пространства не отставали и совсем уж местечковые каналы навроде «Журнала сектора Нуири». Но меня интересовало нечто иное.

Более вещественное.

Отступая — спешно и в полном беспорядке — Первый орден бросал всё, что не хватало времени, возможности, или желания эвакуировать. Без сомнения, многое уже разграбили мусорщики, иное стало добычей деятельных секторальных и планетарных правительств… Особенно все торопились наложить лапы на оружие. В новостях с особым удовольствием муссировались сплетни о новых угрозах для едва народившейся свободы: о местных генеральчиках, вдруг заимевших превосходное оружие, о военных переворотах на удалённых мирах, о волне междоусобиц, в которых недавно тянувшие одно ярмо миры-соседи вдруг начали решать старые, давно наболевшие споры… Пускай. Мои аппетиты были — по крайней мере на данном этапе — весьма скромными.

Я готов был довольствоваться малым, а его раздобыть и удержать в руках, как известно, куда проще.

Мой интерес привлекали брошенные Первым орденом транспортники. Старые, ржавые, с дырами в корпусе... Не важно. Главное, чтобы «ласточка» могла оторваться от земли, и, не развалившись в верхних слоях атмосферы, выпорхнуть на просторы галактики. Ещё неплохо было бы, чтобы «под капотом» имелся гипердвигатель… или его хотя бы можно было впихнуть куда-то между потёртыми сиденьями.

Понять и принять мой пристальный интерес к столь узко очерченной категории вещей в тяжёлом наследстве военных лет было не трудно.

— Проклятие… — рядом, копаясь в движке очередной помятой развалюхи, ругнулась специально вызванная для таких дел с Формоса Леруж. Всё равно на той унылой глыбе земли ей делать было нечего, пусть займётся делом на этой. Тем боле, что на Формосе борьбу за влияние целиком и полностью принял на себя любитель безудержного членовредительства «Десанн». Не то, чтобы он добился больших успехов, это было сделать совсем не просто, но как минимум укрепил наши позиции в уже занятых районах.

— Взлетит? — подойдя ближе поинтересовался я. Из технического люка в палубе шаттла вынырнуло изысканно-бордовое гнездо свихнувшейся вомп-крысы.

— Если подашь мне вот тот ключ — может быть… — Леруж попыталась придать своим всклокоченным волосам некое подобие порядка, но, плюнув на это бессмысленное занятие, снова полезла в недра корабля. Через секунду там что-то утробно заурчало и замурлыкало. Совсем как парочка катаров из Консорциума Занна.

Похоже, штат кораблей Кессельского навигационного союза готов был вот-вот пополниться новой единицей. Можно было придумывать звучное название.

На самом деле, у меня был заготовлен целый список.

— Повезло, — выбравшаяся из промасленных недр транспорта Леруж потирала ушибленное плечо. — До Мазумы дотянет, а там — что-нибудь придумаем...

«Что-нибудь придумаем» — эта фраза очень ярко и точно характеризовала всю деятельность нашей концессии.

Деньги на удовлетворение не отличавшихся оригинальностью запросов магистратов Колумекса уходили просто неимоверные. Желая отвлечься от прозы жизни, эти вислоухие военные бюрократы и обрюзгшие цивильные чиновники с охотой грузили свои телеса на роскошные лайнеры, которые затем влекли их сквозь гиперпространство к озарённым огнями шикарных казино и витринами претенциозных ресторанов обетованным землям Ворзида V. Всё здесь же, по соседству: примерно на середине пути между Мазумой и Колумексом по Салинскому коридору. На Ворзиде V швейцары-монкаламари в бордовых ливреях распахивали перед этими почтеннейшими господами раззолоченные двери лучших отелей. Расторопные мальчишки-носильщики в выглаженной и вычищенной форме подхватывали багаж. За стойкой регистрации расплывались в широких улыбках наиболее пышногрудые представительницы обслуживающего персонала.

— Прошу, — я сделал приглашающий жест. — Достопочтенный барон надеется, что вы приятно проведёте своё время здесь…

Гости занимали роскошные апартаменты за семь тысяч ауреев в сутки, с завидным аппетитом поглощали икру андоанского минерального рака и игристые вина наподобие набуанского «Владения Дома на Озере», и, разумеется, делали это не в одиночестве. Компанию им составляли — днём, и особенно ночью, — красотки по таксе две-три тысячи ауреев за «трудовую смену». И все это, весь праздник жизни, даже ставки в казино, исключительно бесплатно!

«Расплатиться по векселям» гости должны были позже — уже на родном для них Колумексе, в кулуарах власти: в недрах своих министерств, бюро, комиссий и штабов… Обеспечив нам жирные контракты с правительством богатого, имеющего связи с ещё более богатым Комменором мира. А пока что… пока что платила наша концессия. И платила щедро. И не только коррупционерам с Колумекса. То же самое происходило на Мазуме, Гале и Луказеке. Почти по всему сектору Нуири! И как было не платить? Не смазав шестерни, где надо, тяжеловесную и неповоротливую бюрократическую машину с места не сдвинешь, а значит —ни на миллиметр не продвинешь и собственное дело.

Благо, карман, из которого мы брали деньги, принадлежал не нам.

Если подходить к вопросу с точки зрения финансовой отчётности — в этом деле весьма запутанной, двойной, а то и тройной, прошедшей через чёрную бухгалтерию и тайные фонды, — это были деньги Кессельского навигационного союза… Которые мы честно украли у ничего не подозревавших вкладчиков Косминационального банка Лукре.

Ланча Париццоро и новый управляющий — нечистый на руку тви’лек Биб Абпланабл — сделали всё, чтобы крупные суммы из средств банка пошли на ссуды вымышленным и подставным лицам: детям, охранникам мелких торговых центров, таксистам и даже покойникам. Разумеется, погашать эти ссуды никто даже не собирался.

Неплохой источник доходов, надо признать… Но не бездонный. Разговоры об этом шли за закрытыми дверями, в комнатах, где стояли устройства, препятствующие звукозаписи и напрочь глушащие любую прослушку.

— Не стоит допускать банкротства банка… — разумеется, Париццоро, путём махинаций и сделок с хаттами добившийся своего положения на Мазуме, не был заинтересован в крахе Лукре. Но с большим энтузиазмом хватался за любую возможность набить за его счёт собственные карманы. Достаточно было глянуть на обставленную с безвкусной роскошью квартиру банкира. Позицию своего босса полностью поддерживал Биб Абпланабл:

— Мы не сможем выкачать больше, не привлекая внимания акционеров, — долговязый тощий тви’лек составлял забавный контраст с приземистым Париццоро. — Если слухи о нашем деле утекут в СМИ, это может вызвать настоящую бурю.

— И внимание планетарной налоговой службы… — все замолчали, признавая эту вероятность наиболее угрожающей: Министерство юстиции Мазумы возглавлял на удивление честный человек, подхода к которому нам так отыскать и не удалось…

Но не обращаться к деньгам Лукре было трудно. Практически невозможно!

Всё это походило на стремительно растущий снежный ком: чем дальше, тем больше требовалось взяток, а поскольку добыть необходимые средства можно было только в резервах банка, мыльный пузырь грозил разрастись до непомерных размеров… И с оглушительным звуком лопнуть!

Из-за наших махинаций Лукре уже начал испытывать трудности с наличными. Наконец, прозвучало решительное предложение:

— Необход’имо пр’ибегнуть к новому займу.

Очередная встреча проходила в кабинете Биба Абпланабла в головном офисе Лукре в здании 1701 по улице Свободы Мазума-Сити. За спиной управляющего сквозь панорамное окно открывался вид на город. Присутствовали трое: сам Абпланабл, Париццоро и я. Встроенный в мою бронированную грудь голографический проектор транслировал изображение Нага Спаррова.

— Ещё один? — Биб нервничал: в случае чего, первым на скамью подсудимых за финансовые махинации должен был отправиться именно он. Если, конечно, его раньше не растерзают обманутые вкладчики Лукре.

— Им’енно, — голопередача шла с помехами, можно было подумать, будто неймодианец находится где-то на другом конце галактики. Я оправдал это работой устройств, защищающих нас от несанкционированного подключения. — Но на этот раз заёмщиком выступ’ит сам банк Лукре.

— Что вы имеете ввиду, барон?

Голограмма задрожала. По картинке прошла крупная рябь.

На самом деле, никакой трансляции не было — мой проектор всего лишь проигрывал заранее записанную картинку, а выступавший в роли динамика вокабулятор успешно имитировал речь Спаррова. Помехи требовались, чтобы избежать расхождения между речью и движениями губ резиновой морды.

Так мне было проще вести все дела: напрямую, но от имени «достопочтенного барона».

— Я об’ясню…

На самом деле, новая махинация была проста, и даже законна. С определённой точки зрения.

В Дрессианском торговом банке Киолш мы взяли заем в размере тридцати миллионов ауреев, после чего те же самые деньги, но с добавлением трёх миллионов из сохранившихся средств Лукре, разместили под процент во всё том же банке. Разумеется, получаемая нами разница в процентах по займу и вкладу не могла исправить ситуации, но финансовая активность и зафиксированное во всех отчётах движение крупных сумм должно было успокоить членов правления. На самом деле, мы могли даже использовать это, чтобы продемонстрировать правильность смещения с поста управляющего Алоимо Ноталбалторо и назначения на его место Биба Абпланабла.

В этой связи можно было рассчитывать на укрепление наших отношений с другими членами правления Лукре…

Окидывая взглядом разрастающуюся сеть связей созданной при моём непосредственном участии гидры, имя которой КНС, я мог быть, пожалуй, вполне доволен.

Но доволен я не был.

Всё висело на тонкой ниточке, и могло рухнуть в любой момент. Все связи, все договорённости утратили бы свою силу в тот миг, как только кончатся деньги, а их приток оставался смехотворным. Особенно если учесть затраты. Не только на представительские расходы, но и на борьбу, которую в этот момент вёл на другом краю галактики «Десанн».

По настоящему доходной была, разве что, оказавшаяся под полным контролем AU-DT«Королева желаний» — игорный бизнес там процветал, и даже позволял регулярно обновлять ассортимент выпивки и девиц, чтобы удовлетворять вкусам и желаниям посетителей.

А вот Кессельский навигационный союз без числящихся на балансе кораблей был обречён оставаться «бумажной конторой», прибыли с которой, а вернее с махинаций вокруг которой ни за что не хватит для победного завершения гангстерской войны за Формос. А без победы на этом важном фронте нечего было и думать прикарманить себе доходы с одного из самых выгодных бизнесов в галактике — торговли спайсом.

Вот и пришлось рыскать по оставшимся от Первого ордена пепелищам, выискивая корабли и любую пригодную технику.

Хорошо, что дроиды не спят… Но всё равно — успевать везде и всюду было не просто. Благо, далеко отправляться не требовалось. Здесь же, в секторе Нуири, совсем неподалёку от Мазумы, располагалась планета Стигеон-Прайм.

С борта «Концессионера» я вдоволь налюбовался пейзажами этого маленького, но невероятно унылого мира. Впрочем, смотреть особо было не на что, но именно это и угнетало.

Мрачные шпили заснеженных гор терялись за плотной завесой бесконечной колючей метели.

Не удивительно, Стигеон-Прайм превратили в одну большую тюрьму особого режима. По сути — концлагерь, откуда нет возврата. Сперва планета служила в этом качестве Конфедерации Независимых Систем, затем роль тюремщика переняла Галактической Империя, и, наконец, Первый орден.

— Судя по документам, здесь уйма народа сгинула, — на Леруж Стигеон-Прайм явно производил давящее впечатление.

— Кажется, здесь может понравиться только тибиди, — заметил я. Группа этих огромных летающих скатов как раз проплыла мимо «Концессионера». В плотном мареве бурана они были как рыба в воде, чего нельзя было сказать о нас: датчики и сканеры частенько оказывались бесполезны, а карт или схем местности, разумеется, попросту не существовало. Оставленные поверженной военщиной базы приходилось выискивать по старинке — высматривая их с воздуха.

— Придётся опуститься ещё ниже, — я не очень-то доверял своим программам пилотирования, но другого выхода не было. Хотя в окружающих нас оттенках серо-синего цвета трудно было даже понять, где верх, а где низ, «Концессионер» начал снижение. Не слишком резкое —чтобы не напороться на внезапно вынырнувшее из-за снегопада горный шпиль.

Во всей этой ситуации радовало одно — наслаждаться видами планеты-тюрьмы пришлось не бесплатно: часть правительств сектора Нуири раскошелились на это мероприятие… Вернее, на «спасение пленников кровавого режима».

Мы должны были отыскать всех уцелевших после отступления Первого ордена пленников, томящихся в тайных камерах и секретных подвалах, и спасти их. Заинтересованность местных чинуш была понятна: пленниками были в основном жители Нуири и соседних секторов — их спасением можно было заработать дополнительные голоса избирателей на будущих выборах.

Разумеется, искали выживших мы в последнюю очередь. Прежде всего — корабли.

На одной из обнаруженных баз нас поджидал неприятный сюрприз: «праздничная иллюминация» из бластерного огня! Как оказалось, в спешке Первый орден оставил кое-где не только транспорты и оружие, но и солдат.

Отряд штурмовиков очень агрессивно вознамерился завладеть «Концессионером», чтобы свалить с опостылевшей заснеженной глыбы. Мы с Леруж пытались убедить их не делать этого: она — с помощью Glie-44, Я — рассеивателем CX-55. Относительно небольшая винтовка посылала в «противную сторону агрессивных переговоров» целые снопы жёлтых бластерных болтов. На большом расстоянии толку от этого было маловато, но стоило сократить дистанцию, и штурмовики утратили прежнюю уверенность в себе. Зато на Стигеон-Прайм как нигде уместными оказались их белые скорлупки: кинувшиеся в рассыпную солдатики хорошо сливались с заснеженным ландшафтом, и отстреливать их стало совсем непросто. Особенно если учесть, что отходить далеко от «Концессионера» было нельзя — противник мог применить обходной или обманный манёвр, чтобы завладеть солнечным парусником.

Призов от стычки мы выиграли не много. На первый взгляд. Разумеется, на базе не было рабочего транспорта, иначе штурмовики давно улетели бы, зато отыскался рабочий компьютерный терминал. Подключившись к нему, мне удалось обнаружить следы не до конца уничтоженных данных: всего лишь призраки координат других баз… Но теперь у нас имелось хотя бы направление для поисков!

Скоро несколько утлых судёнышек вошло в состав «торгового флота» Кессельского навигационного союза! И пускай это были просто ржавые вёдра, которые Первый орден списал со счетов без раздумий, для нас это был настоящий капитал с большой буквы.

Но стоило порадоваться успеху, как меня вызвали на Мазуму.

У Биба Абпланабла нервно подрагивали его лекку, а Париццоро был настолько мрачен, насколько вообще может выглядеть мрачно гриб в чёрном с переливом смокинге.

— Наши друзья из Управление экономического развития Колумекса передали весточку…

Разумеется, оказалось, что на «наши» жирные правительственные контракты нашёлся ещё один претендент!

— Прямо отказать они им не могут — это будет против правил, — пояснил Париццоро, — так что… разбираться с конкурентами пригнётся нам.

«Нам» — это мне. Очевидно же. Проклятый свободный рынок. Не удивительно, что участники оригинальной КНС так стремились к установлению монополий в своих отраслях — нам следовало идти их дорогой.

Однако, к конкурентам!

Первой мыслью было спихнуть это дело на наёмного убийцу, но тот запросил какие-то колоссальные четыреста тысяч ауреев! Пришлось грузиться на одно из недавно обнаруженных судёнышек. С собой я взял только парочку дроидов KXFO — чтобы было кому прикрыть мне спину.

Через несколько дней в столичном космопорту Антимеридиана — планеты на Перлемианском торговом пути, расположенной неподалёку от Колумекса, — на борт огромной частной межзвёздной яхты поднялся человек. Его внешность вполне соответствовала общественному положению: дорогая одежда обтягивала увесистый живот директора транспортного концерна «Ашгад-космолайн», покрывавший плечи плащ из синтешёлка схватывала блестящая крупным бриллиантом золотая фибула. Наш конкурент был вполне в себе уверен. Его уверенность подкрепляли тесные связи с крупной и влиятельной в секторе Антимеридиан корпорацией «Лоронар»…

Но так уж вышло, что до Колумекса яхта не добралась. Взрыв, разметавший её обломки по безбрежной черноте космоса, прогремел прямо в гиперпространстве.

Техник, испортивший корабельные системы, взял куда меньше, чем просили профессиональные убийцы. «Ашгад-космолайн» стало не до переговоров на Колумексе. В кабинете управляющего банка Лукре на Мазуме раскупорили бутылку неймодианского грибного вина. Всего 11.7 градусов, но премиум-класса, с благородным золотистым оттенком.

— За успех! — Париццоро, Абпланабл и Спарров могли праздновать, а я, стоя в стороне и «обеспечивая безопасности барона», раздумывал, как поумнее вложить полученные в результате заключённой сделки средства.

«Выхлоп» должен был быть быстрым и весомым… а значит, и вариант оставался один.

Пора было приступать к операциям, ради которых затеивалась вся заварушка на Формосе.

— Вы уверены, что сможете обеспечить безопасность? — связь с Нар-Шаддаа была совсем никудышной — слишком далеко, или хатты чересчур экономили на ретрансляторах. Но не понять Азжулу было трудно — гангстер трясся за свои денежки.

— Не переживай, мы хорошо закрепились, — заверила нашего «партнёра» Леруж, на которой лежали все связи с хаттом. Уже отключившись, девушка добавила, гораздо менее убеждённым тоном. — Надеюсь.

Чтобы не переживать, пришлось потратить часть денег на новых дроидов и оружие. Но хотя бы агент «Технологий Аракид-Харч» был очень рад снова нас видеть!

— Значит, вы по достоинству оценили наш товар? — он подмигнул Леруж, которую, должно быть, принял за секретаршу барона. Он бы, может, рискнул и на большее, но я тёрся неподалёку. Агент резко сменил тему. — Как, не надумали приобрести «Гадюк»? Старое предложение остаётся в силе.

— Пока не требуется…

Оставалось надеяться, что полученное «Десанном» подкрепление поможет ему обеспечить прикрытие операции. Было бы совсем не здорово, попади оплаченный нами товар в руки конкурентов.

Сама операция шла по хорошо известной спайсоторговцам схеме. Прямо на Формосе был найден достаточно отчаянный контрабандист, готовый пролететь через Заверть и кордоны Первого ордена. После получения оплаты, он сразу же увёл свою колымагу на Кессель. Там на одной из шахт его уже ждал оплаченный груз.

Спайс, обошедшийся нам по триста тысяч пеггатов за килограмм. Почти чистый — восьмидесятипроцентный.

Ничего сложного… Хотя поволноваться пришлось: обозлившиеся после нашего выступления на Кесселе вояки полковника Корна лютовали. Не каждый отправившийся за спайсом контрабандист возвращался целым и здоровым. Наш, к счастью, вернулся — об этом я получил закодированный сигнал сразу, как его корабль вошёл в пространство Формоса.

Но о его возращении узнали не только мы, но и все наши конкуренты…

Контрабандисту предстояло совершить посадку на подконтрольной территории, осуществить выгрузку и свалить в закат. С этим он справился без особых проблем. Только дюзы немного опалил. А вот «Десанну» пришлось отбивать атаку головорезов Гуавианской банды смерти и Сон-туульского прайда. Они были совсем не прочь захапать наш товар.

Под не спадающим давлением конкурентов проходила подготовка и фасовка спайса. Прежде, чем отправить его дальше, в каждый килограмм следовало добавить килограмм молочного сахара и синтетического алколоида, которым последнее время всё чаще заменяли натуральные алколоиды из коры плотоядного иторианского дерева джоинуу. Иторианские чёрные лесорубы слишком заломили цены.

Всё — ради баснословной прибыли.

Полученный сорокапроцентный спайс — по-прежнему под бластерное выступление сон-туульцев — предстояло доставить Азжуле. Хатту это обходилось уже по триста девяносто тысяч. Не трудно посчитать, что с каждого килограмма мы получали целых четыреста восемьдесят тысяч дохода.

Не плохо, да?

Разумеется, чрезвычайно талантливый хатт в накладе не оставался. На Нар-Шаддаа каждый полученный килограмм товара становился за счёт добавок тяжелее ещё на шестьсот граммов. Полученный колоссальный объём, разделённый на упаковки по двести пятьдесят граммов, рассылался шестёркам Азжулы. Те, в свою очередь, дружно отсчитывали своему боссу по девяносто тысяч пеггатов за каждую такую упаковку… Чтобы снова разбавить спайс, расфасовать по маленьким пакетикам и, наконец, всучить уличным торговцам.

Сложно представить более прибыльный бизнес! Который, к тому же, не облагался никакими налогами… А чтобы перевести полученные «грязные» пеггаты в «чистые» ауреи, доставленные в кейсах на Мазуму деньги мы вложили в банк Лукре. На тайные, защищённые от разглашения данных вкладчика счета… И буквально в тот же день Кессельский навигационный союз смог на вполне законных основаниях получить эти же самые деньги в качестве очень выгодного займа. Выплачиваемый нами по нему процент превращался таким образом в наш же доход по вкладу.

Теперь можно было пожить по-человечески.

36. При трёхстах процентах… ​

— Пришардия? — голографическая картинка дрогнула, когда часть моих системных ресурсов переключилась с подложной трансляции на поиск данных в датабазе. Сведения были старыми, но кое-какое представление давали: сектор Антимеридиан входил в зону влияния Конфедерации, но имел далеко не самый высокий статус и приоритет.

— Да, — сидевший за столом мужчина не обратил внимания на помехи, и продолжил медленно и со вкусом поглощать приправленное дорогими ароматными специями жареное филе рыбы-бурра. Её специально для него ещё живой доставили в ресторан с Датомира, чтобы приготовить по-настоящему изысканное блюдо. Прожевав очередной маленький кусочек, мужчина пояснил. — Захолустный аграрный мир неподалёку от Чада, на полпути отсюда до Центареса.

— Что же там инт’ересного? — поинтересовался я не своим голосом: был запущен протокол имитации речи зицпредседателя Спаррова.

— Ровным счётом ничего, — мой собеседник блаженно прикрыл глаза, демонстрируя, что нам удалось доставить ему истинное удовольствие. А как могло быть иначе? Ужин в «Бастиде» — лучшем ресторане на всём Колумексе, обходился не дёшево. Тем более, когда в заказ входили особые блюда от шеф-повара.

Сделав глоток «Улыбки Императора» — вина с Набу, которое перестали производить после Битвы при Эндоре, и которое считалось теперь настоящей редкостью, — мужчина продолжил:

— Одни старые сельскохозяйственные угодья. Поля, поля, поля. Но это и важно.

— Что с н’ими?

— Если коротко: их больше нет, — мужчина многозначительно повёл своими густыми седыми бровями. — Гарантированные Новой Республикой цены не пересматривались годами, и безнадёжно отстали от рынка. Растить и продавать зерно стало попросту невыгодно. Достаточно глянуть стоимость удобрений от «Галакти-Сток»… Всё это, вкупе с иррегулярностью выплат, растущим налогообложением и поборами пиратов и Первого ордена привело к полному упадку отрасли.

— Звуч’ит не сл’ишком хорошо.

— Да, — закончив с основным блюдом, мужчина перешёл к десерту из мейлуруна. Импортный фрукт сам по себе был не дёшев, а в блюде, к тому же, присутствовали другие, далеко не самые распространённые ингредиенты. — Но теперь-то центральные миры зашевелились. Первого ордена больше нет, и они торопятся приступить к восстановлению старых связей с остальной галактикой. И в первую очередь их интересует снабжение провизией. Эти напыщенные перенаселённые планеты в центре галактики давно разучились кормить сами себя. Они нуждаются в нас. А раз Республики тоже нет, никто не навяжет нам невыгодные, но определяемые «социальной политикой государства» договоры… Все эти популистские речи о недопустимости голода для разумных… — мой собеседник презрительно усмехнулся, подцепляя десертной серебряной ложечкой кусочек фрукта, — наконец-то торговать едой станет по-настоящему выгодно.

— А комменорцы это пон’имают? — по голограмме снова прошёл ряд помех, призванных скрыть расхождение в речи и движении губ неймодианца. — Они готовы плат’ить?

— О! Ещё как, — в серо-голубых глазах мужчины вспыхнули весёлые искорки. — Они заинтересованы в успехе больше нас с вами, барон. Среди центральных миров гуляют разговоры о восстановлении Республики, снова, и, если Комменору удастся преуспеть в своей аграрной политике, это придаст Дипалло Младшему, сыну погибшего на Хосниан-Прайме старика Танлиса, особый вес на переговорах. Думаю, он рассчитывает, что это позволит ему занять кабинет канцлера…

— Вот знач’ит как…

Всё-таки, было весьма полезно иметь в числе своих «друзей» прикормленного Верховного секретаря Департамента по положению дел демократического правительства Колумекса. Тем более, что Симон IIГрейшейд принадлежал к династии тех самых Грейшейдов, которые имели большой вес и влияние на родной планете и во всём секторе Ворзид. Не в последнюю очередь благодаря Симону Кессельскому навигационному союзу и удалось заполучить доходные государственные контракты, которые теперь могли вывести нас на прямой контакт с политической элитой Ядра.

В соответствии с договором именно мы должны были осуществлять транспортировку всего необходимого для развития сельского хозяйства на Пришардии, а затем переключиться на перевозку зерна оттуда на Комменор.

Разумеется, кроме денег в наше распоряжение попали и кое-какие полезные сведения. Обычно законы определяют такое как «необоснованное конкурентное преимущество». В список инсайдерской информации входило, например, знание об особом трёхстороннем соглашении между правительствами Комменора, Колумекса и Пришардии: в соответствии с текстом документа комменорские власти принимали на себя обязательства по ассигнованию крупной суммы на модернизацию пришардийского космопорта Над'Рис.

Этот шаг должен был стать важной частью «продуктовой политики» Комменора.

Космопорт Над'Риса — столицы Пришардии — действительно требовал масштабной модернизации. Он совершенно развалился, и был частично растащен по винтику… А ведь ему предстояло вскоре вновь принимать корабли, которые начнут без остановки вывозить с планеты зерно для Центральных Миров…

И не какие-то корабли, а корабли Кессельского навигационного союза!

Деньги должны были потечь рекой.

— Слушаю, — передо мной мерцало призрачным голубым сиянием голографическое изображение Чамбресса Фзула. Бит вошёл в финансовый совет при управляющем банком Лукре Бибе Абпланабле, но не перестал заниматься и нашими денежными делами. На самом деле, только об этом он и пёкся. Разумеется, не забывая о себе: на его опустошённых было нами счетах снова завелись крупные суммы.

Взяточник он был тот ещё.

— Думаю, пора начать скупать земли вокруг космопорта Над'Риса, — поделился я с битом своими соображениями. — Сейчас там ничего нет… Но это не на долго.

— Хорошо, — бит по обыкновению оставался немногословен. Он, разумеется, понял, что скупленное за один миллион ауреев скоро получится продать как минимум вдвое дороже.

Затем пришла пора обратиться в Департамент строительства и развития Колумекса. Благо, там у нас тоже имелись друзья, а конкретно — в Офисе по справедливому территориальному обеспечению и равным возможностям.

— А кто буд’ет заниматься перестройкой космопорта? — у меня возникла мысль присосаться и к этому прибыльному делу. Увы, ответ весьма убедительно призывал напрочь отказаться от этой идеи:

— Строительный отдел Корпорации Тагге, ваша светлость, — заместитель помощника секретаря по операциям и управлению всегда был рад помочь «достопочтенному барону». Ещё бы, ведь мы обеспечили крупную и весьма выгодную ссуду его решившему заняться ресторанным бизнесом брату.

— Тагге… Хм.

Кое-что я об этом слышал. В новостях ГолоНета, или на Луказеке, где данная контора владела солидной долей горнодобывающих предприятий. Кстати, упомянутая секретарём Грейшейдом «Галакти-Сток» тоже принадлежала ТаггеКо — занималась химическим и медицинским направлением. Она не только выпускала удобрения, но, например, разрабатывала глистогонные средства для сельскохозяйственных животных, вроде бант и хаппаборов.

Владел корпорацией, как следовало понять из самого её названия, могущественный клан Тагге. Тех самых Тагге, один из которых — генерал Кассио — присутствовал на первой Звезде Смерти в свите имперских военных бонз при затмевающей всех персоне губернатора Таркина.

— Леди Домина имеет большие связи в Центральных мирах, — подтвердил мои мысли заместитель помощника секретаря. Нет, определённо пытаться навариться на строительстве космопорта не стоило — там всё было поделено и без нас, и попытка влезть грозила большими проблемами.

Благо, на Пришардии оставалось на чём заработать.

Сельскохозяйственные угодья на планете, конечно, пришли в полное запустение. Но хотя они лишились тех трудолюбивых рук, которые их некогда обрабатывали, но всё равно кому-то принадлежали. Крупные землевладельцы, что естественно, не жили на забытой богами захолустной Пришардии. Куда лучше они себя чувствовали в богатых великосветской жизнью экуменополисах Ядра… Вот только жизнь эта требовала больших средств. Постоянно. Каждый день и каждую ночь.

Договоры между правительствами планет согласовывали многое… но не определили, кому и как крупные землевладельцы начнут сдавать в аренду свои владения. Конечно, предполагалось, что в роли арендаторов выступят новые поселенцы, которые пока что тряслись по дороге на Пришардию в набранных нами по свалкам транспортниках… Но разве могли важные господа утруждать себя ведением дел со множеством неумытых крестьян и грубых фермеров?

Разумеется, нет. И мы спешили избавить их от этой назойливой работы. И не как-нибудь, а самоотверженно приняв всю ответственность и все сопряжённые тяготы на себя!

Иными словами, через ряд подставных лиц наша концессия выступила посредником между землевладельцами и арендаторами. Первые желали получать деньги от вторых — быстро и точно в срок. Мы обязывались выполнять это вполне понятное желание. И кому какое дело, что для этого придётся буквально выжимать последнее из едва сводящих концы с концами поселенцев?

Борьба на Формосе оставалось нашим главным убытком — требовались миллионы пеггатов, ауреев и земидов, чтобы завалить эту пропасть и шагнуть, наконец, в светлое будущее полной независимости и монополистического процветания!

В основном в списках переселенцев на Пришардию числились беженцы из разорённых войной планет окрестных секторов. Оплачивал их перелёт Благотворительный фонд помощи мирам Внешнего Кольца. По тем обрывкам информации, которые удалось отыскать в ГолоНете, или услышать в переговорах с властями, мне стало ясно, что раскошелились представители некоторых богатейших семей Ядра — знать среди знати: те, чьи богатства едва ли поддавались учёту. Чуть более внимательная проверка показала, что все они родом с нескольких миров: Денонн, Тиннел IV и, конечно же, Комменор — вот и весь список. Практически.

Почти потонувшие под валом выдаваемой ежедневно бесчисленными каналами Голонета информации статьи — чтобы докопаться до сути вещей, я потратил на их поиски уйму времени, — подсказали, что эти самые миры отнюдь не считаются оплотами идей демократии и республиканизма.

На Денонне, Тиннеле IV и Комменоре с большой неохотой отказывались от непопулярных ныне идей. А может, продолжали держаться даже сейчас, но уже в глубокой тайне.

В постэндорские смутные годы, и даже после Битвы за Джакку, когда был подписан судьбоносный Галактический конкордат, эти три мира не торопились предавать проклятию памяти Палпатина, или осуждать «бесчисленные преступления» Нового Порядка. Напротив, они, как и некоторые другие планеты с древней историей, без колебаний вошли в Имперский осколок Центральных миров, а когда тот начал рассыпаться из-за разногласий дорвавшихся до власти полковников, не поспешили выстроиться в очередь, чтобы вступить в Новую Республику. И только теперь, когда имперские идеи, кажется, потерпели окончательный крах, старинные аристократические элиты решили обратиться к благотворительности…

Как к средству поправить репутацию, весьма замаранную преданностью Императору.

Вряд ли для них это было тяжело… в финансовом плане.

Я ни капли не сомневался, что эти связанные кровными узами и узами бизнеса «благотворители» попросту перенаправили в новое русло средства, которые ранее уходили на поддержку Имперских осколков, Первого ордена и Вечных ситхов.

Мои домыслы — продукт работы аналитической программы — не просто укрепились, но стали фактами, когда я увидел председателя фонда. Лицо этого человека — конечно же, он был человеком, — его одежды… Всё выдавало сторонника Империи: он запросто мог бы встать в один ряд с теми напыщенными вельможами, которые сошли следом за Императором с борта белоснежного шаттла на палубу Второй Звезды Смерти…

Но — обо всём по порядку.

Встреча с председателем Благотворительного фонда помощи мирам Внешнего Кольца была назначена на Комменоре — процветающем мире Колоний, который с полным правом можно было называть Вратами Ядра галактики. И первое, с чем пришлось столкнуться в этой связи — весьма суровые местные законы об оружии. Потребовалось прибегнуть к связям в правительстве Колумекса, чтобы состряпать достаточно убедительный для цепких бюрократов центральных миров документ. В нём удостоверялось отсутствие у меня боевых алгоритмов и военных программ…

Эта ложь стоила удивительно дёшево: мы всего лишь помогли сыну директора полицейского департамента Колумекса получить в банке Лукре тёпленькое местечко… Благо, чрезвычайно талантливый мальчонка как раз закончил экономический университет и нуждался в трудовом опыте.

Я же, чтобы подтвердить полученный документ, пошёл даже на более «отчаянные» меры: на время запланированного визита спрятал свой агрессивный боевой раскрас за временным слоем серебрянки.

В сравнении с перекраской перелёт на Комменор оказался задачкой посложнее. Сперва я планировал избежать лишнего внимания и воспользоваться общественными межпланетными перевозками… но из-за войны и кризисов эта сфера настолько пришла в упадок, что даже в направлении Ядра отыскать транспорт оказалось практически невозможно! Большинство перевозчиков или разорились, или стали жартами пиратов. А когда один вариант всё же отыскался…

То наглядно показал, как от Внешнего Кольца к Ядру меняется отношение к «обёртке» форм жизни!

Если на галактических окраинах значение имел только бластер, а не то, из живой ли плоти, или дюрастали сделана сжимавшая его рука, то в Центральных Мирах превыше всего ценился социальный статус этой «руки». Руки «в масле и саже» здесь не котировались… Что уж говорить о манипуляторах?

Весь довольно долгий путь перевозчик предлагал мне проделать в трюме! Видите ли, дроиды подпадают под определение «багаж»... Как положено бесправной вещи!

Гордость не позволила мне согласиться на такое унижение — пришлось брать «Концессионера». Но и тут всплыла сложность! Комменорское законодательство требовало присутствия на борту живых членов экипажа. Хорошо, что Кессельский навигационный союз неуклонно рос как предприятие, и для управления нашими «мусорными» транспортами уже подобрался целый штат пилотов. Одного из них — старого усатого забрака по имени Дейв — пришлось взять с собой.

Космическое пространство Комменора оказалось весьма хорошо организованно. Навигаторы службы управления полётами расстарались, так что начерченные ими трассы почти не собирали пробок. И за всем наблюдали силы безопасности: я заметил один старый звёздный разрушитель. Должно быть, из числа тех, которые дозволялось держать в границах Имперского осколка Центральных миров по Галактическому конкордату. В целом — ничего необычного. Зато местные каналы ГолоНета только и шумели, что о присутствии в системе кораблей так называемого «Гражданского флота» — тех самых «просто людей», внезапно появившихся, точно бог из машины, на орбите Экзегола. Разумеется, над Комменором — на луне Фолор — встали лагерем далеко не все шестнадцать тысяч межзвёздных колымаг. Многие вернулись к мирной жизни, но кое-кто решил остаться и послужить делу водворения мира в галактике. И теперь эти примкнувшие к едва не возвратившемуся в Силу Сопротивлению боевые единицы нужно было кому-то кормить…

Долгим галактическим рублём. То есть, изрядно девальвировавшимся, но всё ещё имеющим хождение в Центральных Мирах новореспубликанским кредитом.

Судя по всему — как можно было понять из бесчисленных дебатов, статей и репортажей — средства для поддержания этого флота изыскивал уже известный мне по разговору с Симоном Грейшейдом комменорский политик высокого полёта Танлис Дипалло Младший, сын покойного сенатора Дипалло.

Не иначе, как ещё один способ набрать очки в предвыборной гонке за тёпленькое кресло канцлера в будущей возрождённой Республике.

Да уж… весьма любопытно было посмотреть, чем живут и дышат процветающие миры центра галактики. Всё это разительно отличалось от Нар-Шаддаа, Формоса, или, Сила упаси, Кесселя.

Дейва я оставил на «Концессионере», и скоро об этом пожалел. Взять такси или арендовать лендспидер для одинокого дроида оказалось не просто. Огромный город жил своей жизнью, и не желал обращать внимания на мои нужды. Не помогала даже имитация ограничительного болта, подложно свидетельствовавшая о том, что я официально принадлежу Кессельскому навигационному союзу, а не являюсь какой-то сомнительной бродячей «машинкой».

Что же, не очень и хотелось.

Станция спидеробусов отыскалась неподалёку от космопорта, но полицейский дроид на входе отказался пропустить меня:

— Утверждение: в соответствии с постановлением Министерства транспорта Комменора № 3-141-44-В пользоваться наземными транспортными средствами типа аэробус и-или спидеробус могут только прошедшие специальную регистрацию дроиды. Предъяви своё разрешение.

Я нужных документов предоставить не мог.

— Определение: в таком случае, — сообщил железный полицейский, — покинь объект. Но ты можешь воспользоваться услугами подземного метрополитена, или проследовать на станцию ховер-поездов.

И снова — небольшая прогулка: буквально через дорогу, до посадочной площадки, где останавливались носящиеся с дикой скоростью по электромагнитным трубам репульсорные поезда. Здесь полицейский дроид и правда не стал меня выпроваживать, но указал:

— Обратись в кассу для «не органиков».

Отыскать такую оказалось не так-то просто. Никаких указателей к ней не вело, а сама она, как выяснилось в итоге, располагалась в противоположной от остальных касс стороне, в каком-то тёмном закутке.

Долгая очередь, и, наконец, заветное окошко с дроидом-кассиром…

— Один билет в багажный вагон — двести пятьдесят новореспубликанских кредитов.

Я развернулся и пошёл прочь. Не из-за цены — девальвированные датарии несуществующего правительства только пугали своими цифрами... Подумаешь, два-три аурея, в зависимости от колеблющегося курса и банковской комиссии…

Из-за гордости.

В забитый битком подземный метрополитен я даже спускаться не стал. Пришлось прогуляться пешком.

Благо, путь от космопорта до центра Чейзин-Сити предстоял не такой уж и долгий. Фешенебельная, полная дорогих бутиков, роскошных отелей и напыщенных резиденций Пятая авеню скоро вывела меня к поблескивающему чёрной отделкой небоскрёбу из стекла и дюракрита.

Внутри всё сдержанно, со вкусом, но всё же уверенно говорило о баснословном капитале хозяина здания. Стены просторного холла, коридоры и проходные комнаты украшали произведения искусства и древности: статуи, барельефы, оружие и доспехи. Не удивительно: комменорские каналы ГолоНета охотно выдавали информацию по запросу, состоящему из одной только фамилии человека, с которым я собирался встретиться.

Горастор.

Не каждое упоминание было связано с этим конкретным человеком, но если не с ним, то с его родственником. Впечатляющий список Первых министров Комменора отлично иллюстрировал богатство этой старинной династии.

Избраться на пост планетарного лидера стоило огромных денег — об этом я мог теперь судить довольно точно, благо, суммы взяток, которые расточались нами на Колумексе, Гале и Мазуме не были для меня секретом.

Это были огромные, огромные деньги.

Хорошо, что дивиденды от подобных вложений покрывали всё.

Сверкающая серебром и хромированной сталью нарочито-соблазнительных линий корпуса и изгибов бёдер люксовая BD-3000 по имени 1-H0-LE провела меня в недра дворца:

— Прошу, подожди здесь. Я сообщу его милости о твоём прибытии, — голосок сопровождающего дроида переполняли запрограммированные знойные интонации. Должно быть, «мясные мешки» велись на это, как и на запечатлённую в благородном металле сладкую мордашку…

Большой круглый зал аудиенций украшали бронзиумные бюсты выдающихся Горасторов. Ближайший ко мне изображал Томлина Горастора. Если верить сопроводительной табличке — Первого министра Комменора в годы Войны клонов. Лицо этого человека не выглядело слишком благожелательным… Или просто человечным. Но показалось мне идеалом добродушия, стоило увидеть живого наследника давно покойного Томлина.

Трудно было по-настоящему назвать нашу встречу встречей: Горастор едва удостоил меня скользящим взглядом. Для него я был не более чем безопасным средством связи: заранее было оговорено, что Кессельский навигационный союз позаботится об особом кодировании сигнала и выделенном ретрансляторе… Чепуха, разумеется — я в очередной раз использовал заранее записанные голоролики и модуляцию голоса нашего неймодианца.

Хозяин дворца не стал скрывать, что испытывает мало удовольствия от общения с неймодианцем. С инородцем. Хищное, изборождённое глубокими морщинами узкое лицо Хейза Горастора заставляло думать, будто под нос ему подсунули здоровый кусок дерьма банты.

Пожалуй, впервые я имел дело с настолько неприятным типом… а ведь я уже встречался с гангстерами всех мастей, и даже одним хаттом!

Мог ли такой человек искренне заботиться о нуждающихся Внешнего Кольца?

— Надеюсь, вы понимаете, что это, — Хейз многозначительно воздел тёмные глаза к потолку, и я понял, что он говорит о кораблях Гражданского флота, — требует немалых средств…

— Разум’еется.

— Тогда…

Чтобы наш государственный контракт наконец-то вступил в полную силу, пришлось заплатить «откат». Не Горастору. Не напрямую, во всяком случае. Кессельский навигационный союз внёс круглую сумму в фонд «Комитета за избрание Танлиса Дипалло Младшего планетарным представителем Комменора».

От прямой взятки такой взнос отличался лишь на толщину волоска. Но каким бы пышным цветом ни цвела коррупция в политическом рассаднике элиты Ядра, всё же трудно было понять, что могло связывать сына ярого сторонника Новой Республики Танлиса Депалло с человеком вроде Хьюза Горастора.

Вряд ли этот нечестивый альянс обещал галактике нечто хорошее.

Был ли я лучше, подыгрывая Горастору и другим толстосумам-империалистам, прикрывающим свои сумеречные планы гуманитарными лозунгами Благотворительного фонда помощи мирам Внешнего Кольца?

«Лучше не задумываться об этом, а просто заботиться о себе».

Пускай даже за счёт переселенцев…

К слову, эти переселенцы отнюдь не были невинными нерфами, с которых легко стричь шерсть. Далеко не все они соглашались влезать в кабальные договоры о займах с банком Лукре, чтобы своевременно вносить арендную плату за землю… Некоторые из них — ветераны Альянса повстанцев, или Имперской армии, — привезли с собой на Пришардию ружья.

Об этом я узнал, когда часть отправленных за деньгами дроидов KXFO не вернулись на базу, которую мы устроили в Лесволе — втором по размерам городе планеты.

— Это незаплан’ированные траты, — среди всех нас именно Наг Спарров был сторонником крайней экономии. Он настолько любил деньги, что не готов был тратить их даже ради безопасности. Благо, он был такой один.

— Сегодня эти вложения нам невыгодны, — согласился Чамбресс Фзул, однако вторая часть его речи несла иной посыл, — но проведя анализ всех имеющихся данных, я составил прогноз, и могу с уверенность заявить о предстоящем серьёзном увеличении потерь.

— Ф’ермеры! — презрительно скривил морду неймодианец.

— Не только, — не обратив внимания на выпад барона веско заявил бит. — Пираты тоже представляют постоянно увеличивающуюся опасность. Они уже обратили внимание на наши передвижения и маршруты — это прямая угроза процветанию Кессельского навигационного союза: выплаты за неисполнение принятых обязательств для нашего бюджета нежелательны.

В доказательство слов бита над столом для переговоров началась трансляция голографической записи. На наших глазах несколько истребителей-«уродцев» зашли на атаку двигательных систем транспортника КНС. Когда от дюз и без того ветхого кораблика ничего не осталось, в кадре появился пиратский корабль классом крупнее — модифицированный балкер «Действие VI». Пираты действовали быстро и нагло. Нам их налёт стоил потери груза дроидов-рабочих, предназначенных для сборки фруктов муджа.

— А страховка? — попытался отыскать лазейку Спарров

— Страховые компании охотно возьмут наши деньги, и много, но найдут тысячу поводов отказать в выплатах: пиратские налёты стали настолько обыденными, что в большинстве случаев не подпадают под страховой случай, — Фзул был непоколебим в своей вере в собственные прогнозы. — Я убеждён, скоро наши реальные потери не только сравняются с вероятными затратами на улучшение систем безопасности, но в разы превысят их. Нам нужны средства эффективной обороны. В перспективе это выгоднее неразумной экономии.

— Флот! — передача с Формоса шла с сильными помехами, но грозный рык «Десанна» всё равно производил должное впечатление. — Давно пора: без боевых кораблей все мои усилия здесь бессмысленны — преимущество наших врагов в космосе всё рушит!

— Может, стоит оснастить пушками транспортники? — предложила Леруж.

— Этого мало, — резко заявил «Десанн».

— Согласен, — удивительно, но боевой настрой ящера полностью разделял хладнокровный бит.

— Значит, решено, — подвёл я черту собранию. — Мы обратимся к нашим связям в правительствах секторов Нуири, Ворзид и Антимеридиан — пусть обеспечат нас необходимыми лицензиями на вооружение. Это придаст нашим действиям на ближайших участках Салинского коридора и Перлемианского торгового пути налёт законности.

— С этим пробл’ем не будет. Лучше решим, как’ими ср’едствами мы компенс’ируем будущие затраты.

— Почему бы не вложить часть денег в Ворзид V? — предложил бит. — Наши вклады в «партнёров» и «друзей» проходят через бухгалтерию Кессельского навигационного союза, а находить законное объяснение для утечки этих средств довольно накладно. Это может привлечь лишнее внимание.

— Хороший вариант, AU-DT как раз многому научился на Формосе, — согласился я. — Возможно, удастся получить под это дело выгодный заём от секторальных администраций по делам мелкого бизнеса? А контракт на постройку заключим с Корпорацией Тагге — наладить связи с таким влиятельным кланом будет полезно. Во сколько это нам обойдётся?

— Примерно в три с половиной миллиона ауреев, может чуть больше, — немного подумав ответил бит. — Думаю, Тагге могут заинтересоваться.

— Их головной оф’ис располож’ен на Тепаси, — обеспокоенно произнёс Спарров, — это же Центральные Миры. Нам не прид’ётся вести с ними расчёты в р’еспубликанских кр’едитах? Курс сейчас крайне невыгод’ен — мы потер’яем слишком много!

— Тагге ведут дела в том числе и с Лукре, — успокоил неймодианца бит. — Я знаю это из финансовой документации банка. Поскольку интересы корпорации лежат в том числе и во Внешнем Кольце, они охотно соглашаются на расчёты в местных валютах.

— Значит, препятствий нет. Можно приступать к реализации…

Но между задумкой и её воплощение в жизнь есть большая разница. Если корабли и оружие не трудно купить, и никаких сомнений в их верности не возникнет, то вот вербовка тех, кто возьмёт эти корабли и оружие в свои руки — дело непростое.

Требовался доверенный агент. Такой, кто сумеет, рыская по галактике, подобрать правильные кадры. Вероятно — из числа связанных с преступным миром разумных существ…

Для возможного многоцелевого использования.

Кандидат на роль такого агента отыскался довольно быстро. Встреча с ним был назначена в маленькой кантине в портовом районе одного из городков Бадпока — планеты в секторе Меридиан, уже некоторое время игравшей роль своего рода Тортуги в этой части галактики. Пиратов здесь было пруд-пруди. Особенно на Станции Диммит, которая носила гордое звание планетарной столицы, хотя на деле больше походила своими размерами и «чистотой» на обыкновенный сельский нужник, каковым, в сущности, и являлась. С пиратским дерьмом вышел даже перебор: отсюда регулярные грабительские рейды тревожили Ампликин, Сайблок, Сорджус, Ним-Дровис, шахтёров Нам-Хориоса и нашу многострадальную Пришардию.

Опасаясь, как бы местные не утянули у меня «Концессионера», пришлось оставить на борту парочку вооружённых до зубов дроидов: KXFO-101 и KXFO-102. Последнее время они так часто составляли мне компанию в разъездах, что я начал считать их чем-то вроде своей личной мини-гвардии. Чёрные бока обоих охранных дроидов украшало уже немало подпалин, полученных в результате «обострения» некоторых ситуаций.

В намеченной для встречи кантине было, разумеется, темно и дымно. На фоне играла назойливая мелодия: что-то из популярного. Кажется, бинарный фолк дроида-исполнителя 5HA-MN, которого последнее время активно продвигал в медиапространстве один известный в узких кругах салластанский концерн звуко- и голозаписи. В некоторых сегментах ГолоНета от него было не продохнуть. Я это хорошо знал, ведь когда ты дроид и не нуждаешься во сне… чем ещё занять себя долгими тёмными ночами, кроме скроллинга бесчисленных каналов галактической паутины?

Протолкавшись через посетителей кантины, я направился к выбранному для «свидания» столику.

Вот и он…

Я замер, поражённый неожиданностью встречи.

Бурая шерсть, ушки на макушке, большие глаза и большие зубы… и, разумеется, выкрашенные в радикально чёрный с изумрудным зелёным отливом цвет грива и бакенбарды.

Ошибки быть не могло.

Укравший наши «пирожки для бабушки» волк собственной персоной…

Негоро!

— Капитан Негор-р-ро, вольный негоциант, — представился развалившийся на стуле шиставанен. В зажатом в когтистой лапе мутном бокале плескалось виски «Звёздное пламя» по цене в двенадцать-пятнадцать ауреев за бутылку. Собственно, сама початая бутылка стояла тут же на столике.

Меня наглый предательский фурри не узнал… Мало ли в галактике дроидов? Уж точно больше, чем пиратов. А моя раскраска со времени нашей встречи сильно переменилась. Серебрянку я после встречи с Хьюзом Горастором смыл не полностью, но багровые змеи на груди уже виднелись.

Подавив желание тут же стократно воздать шиставанену за грехи его, я сел на дешёвый сталепластовый стул.

«В конце концов, пересчитать этому ублюдку клыки я всегда успею». Тем более, что обстановка явно не располагала к «агрессивным переговорам». Вокруг было слишком много сомнительных личностей. Всегда готовых ввязаться в драку или перестрелку. Оружие здесь имелось у каждого, и никто этого не скрывал.

Шиставанен расплылся в хищной улыбке:

— Хорошая коммерческая сделка у нас намечается, как думаешь, дроид?

— Моего хозяина интересует прежде всего результат.

— Конечно. Всё будет. Скоро я пригоню к вам столько толковых парней, что вы в миг решите свои проблемки.

— Уверен?

Плотоядные глазищи шиставанена блеснули:

— Только платите.

37. Чёрная сторона тёмных сделок I

Если сомнительные существа в странных одеждах поднимаются на борт вашего шаттла где-нибудь на Вджуне, Явине-4, или Ондероне, чтобы затем затеряться на мирах без «тёмных страниц» в истории где-нибудь в Колониях, или на Внутреннем кольце, это что-то да значит…

Но важно ли, что именно?

Хьюз Горастор — в нашей внутренней документации он конспирации ради значился теперь под кодовым именем «Коллекционер» — платил за маленькие миссии по перевозке «волонтёров Благотворительного фонда помощи мирам Внешнего Кольца» не оскудевающей рукой. А когда весело звенят монеты и ласково шуршат банкноты и акции, кто станет задавать лишние вопросы?

Точно не мы.

Не я.

Я и так всё понимал. И трижды просчитал риски.

Аналитическая программа нашла их «на девяносто четыре процента не заслуживающими внимания».

Начать с того, что каждый «гуманитарный рейс» получал соответствующую официальную справку-прикрытие с Комменора. С бюрократической точки зрения — не придерёшься. Больше того: за такие дела мы получали налоговые и таможенные льготы в мирах, имевших торговые пакты с комменорским правительством! Что касается перевозимых личностей… Под своими плотными складчатыми плащами эти странные персонажи чаще всего оказывались обычными, мало чем выдающимися людьми. Такие же руки, такие же ноги, как у большинства «мясных мешков».

Разведчики Сопротивления, остановившие у Танааба шаттл Кессельского навигационного союза, как раз перевозивший очередную «партию старушек», были вынуждены извиниться и пожелать пилоту и пассажирам хорошего пути. Подобная задержка у Амбрии закончилась так же. У Дагобы сработало объяснение об исследовательской миссии Комменорского сельскохозяйственного института, якобы искавшего новые полезные культуры для генной модификации злаковых растений… Разве что, на Ондероне ретивая парочка чиновников Королевской таможенной службы Изиза попыталась было сделать свою работу как следует… Но быстро выяснилось, что парнями двигало неодолимое желание получить взятку.

За этим дело не встало.

В одном из случаев наш транспорт с таинственными пассажирами на борту даже взял под охрану патруль Сопротивления! Сами того не подозревая, отважные пилоты звена «крестокрылов» защитили этих отнюдь не сочувствующих «делу Республики» личностей от пиратского налёта.

— Чу́дно… — голопередача шла с помехами, но от этого лицо Горастора — лицо живой мумии с глубокими тёмными линиями складок и нездоровой кожей — только выигрывало. — Я распоряжусь об очередном переводе средств за ваши услуги. А сейчас… У меня есть ещё одна маленькая просьба.

— Разумеется, ваша милость.

На Оссус я направился сам. Любопытно было поглядеть на одну из колыбелей джедайского ордена. На место, где Люк Скайуокер за финалом шестого эпизода основал свою Академию… Которую затем пожрали пламя, хаос и Тёмная сторона.

А ещё, Оссус попросту располагался очень близко к тому месту, где я находился, занимаясь делами КНС: всего на полпути от Корлумекса до Мерканы. «Концессионер» едва распустил солнечные паруса, чтобы поймать в них галактический ветер, а мы уже прибыли на место.

Белые полосы гиперпространства снова рассыпались на мириады звёзд раньше, чем это зрелище за иллюминаторами успело наскучить. Нас встречал свет двойной звезды: Адега Прайм и Адега Беш согревали своим теплом синезелёный шарик планеты. Почти пастораль.

На мой взгляд, Оссус вполне подходил для колонизации и превращения в аграрный мир… Если бы не одно «но».

Дурная слава.

Простым разорением дома для новых джедаев дело не обошлось. Позднее по приказу Кайло Рена — уже Верховного лидера — поверхность планеты подвергли орбитальной бомбардировке. Не слишком масштабной, ведь цель была невелика... Но хотя уродливый шрам на месте Академии Люка Скайуокера в масштабах целого мира казался незначительным, его моральное значение для галактики не следовало недооценивать.

Наглядный пример поражения поборников мира и Света. И опасности, которую несёт близость к ним. Не скоро ещё отыщутся желающие поселиться на этом израненном мире.

А ещё, где-то здесь, если верить легендам из «Эпосов Кель-Дромы» — цикла эпических историй, имевших хождений в окрестных мирах, — под лесами и горами Оссуса скрывались обомшелые руины Великой библиотеки джедаев. Эта святыня павшего ордена стала жертвой другой, куда более обширной беды, и уже целую тысячу лет оставалась погребённой, потерянной и полузабытой.

Честно говоря, я ожидал, что сумрачные дружки Горастора прибыли на Оссус именно ради неё. Может быть, искали для своего уже окончательно побеждённого хозяина старинные гримуары и ветхие фолианты, хранящие животворные секреты прошлого…

Полученный от Горастора маршрут привел нас в небо над маленькой горной долиной. Со всех сторон её крепко обнимали неприветливо зазубренные хребты грозных гор. Лежащий у подножия, и карабкавшийся по отвесным склонам лес сверху казался угодившим в ловушку зверем. Сквозь прорехи в кружевном одеяле лиан он тянул к солнцам мириад витых, закрученных самым безумным образом ветвей-щупалец. Из густой листвы зорко следили за полетом «Концессионера» чьи-то чёрные водянистые глаза.

Согласно данным сканеров — то были всего лишь представители местной мелкой фауны, обитающие среди лесных верхушек. Ниже, из-за плотных зарослей, сканеры пробиться не могли. Там полузадушенные вьюном искривлённые деревья крепко цеплялись за жизнь, вгрызаясь мощными корнями в каменную твердь планеты.

В густом море тёмных крон далеко не сразу отыскалась маленькая прогалина. На расчищенном от леса тесном пятачке только чудом хватило места, чтобы приткнуть наш солнечный парусник. Из-за этого посадка заняла больше времени, чем предполагалось. Наконец, шасси мягко коснулись земли. С шипением опустился трап. Оставив Дейва — нашего пилота-забрака — сторожить корабль, я и пара моих дроидов-стражей сошли на землю древнего Оссуса.

Делегации встречающих не было. Лагерь вообще предстал перед нами погруженным в зловещую тишину и запустение. Ни часовых, ни прочих обитателей, которые могли бы заниматься своими обыденными делами. Только уложенные штабелями массивные сталепластовые ящики и какое-то оборудование, наспех упакованное и взгромождённое между палаток и временных бытовых модулей. Я заглянул в ближайшие жилище, но нашел там только тени и тягостное безмолвие, лежащие в убогой полупустоте.

Кем бы ни были обитатели этого унылого места, в быту они ограничивались предельным, доведенным до самых крайностей аскетизма и неудобств минимумом. Мы проследовали дальше вглубь лагеря. Там, наконец, отыскалось нечто заслуживающее моего внимания, и дававшее вероятный ответ на вопрос, куда же все подевались.

Дело определенно не обошлось без взрывчатки. Во всяком случае, её использовали, чтобы расколоть монолитную породу у самой поверхности. Дальше работали уже не так грубо, но всё равно довольно топорно. Никакой четкой геометрии: пролом в скале больше походил на раззявленную пасть чудовища, чем на предназначенный для удобства пользования лаз. Темный и кривой. Из вскрытых таинственных недр веяло тьмой и сыростью. Во всяком случае, оптическим датчикам потребовалось увеличить потребление энергии и перейти на ночной режим, чтобы разобрать смутные очертания вводящего куда-то вниз колодца, а сенсоры фиксировали некомфортную для моей проводки повышенную влажность.

И всё равно — наплевав на предостережение систем — я сунулся в эту укутанную глубокой чернотой неизвестность. Меня влекло туда не столько полученное задание, сколько любопытство.

Неужели люди Горастора обнаружили Великую библиотеку джедаев? Ту самую, которую в баснословные времена обрёк на уничтожение и забвение надменный Тёмный повелитель ситхов Экзар Кун?

Прикоснуться к мистической стороне далёкой галактики было соблазнительно.

Вниз вела лестница из вбитых в каменную породу металлических дуг. Этого было вполне достаточно, чтобы выдержать меня и двух моих гвардейцев. Лязг наших бронированных лап долгое время оставался единственным звуком, заполнявшим тоннель. А он всё тянулся и тянулся, опускаясь в невероятно древние и таинственные недра Оссуса. Порой становилось так узко, что я едва не обдирал краску с плеч. Без пары новых царапин, полученных об острые выступы, точно не обошлось.

В один момент я задумался: есть ли вообще дно у этой шахты?

Внезапно почти грозившие стиснуть меня стены исчезли. Тьма вокруг раздвинула границы, затопив пределы огромного подземелья. Больше не было камня, и не было вбитых в него железяк. Могло показаться, что я повис на руках над бездной. Но напряжённая работа оптических сенсоров дала результат. Внизу, всего в сантиметре от моих ног, располагалась верхняя площадка огромных строительных лесов. Уже по ним удалось спуститься на самое дно пещеры...

Нет, она не была природной. Несмотря на падение каменных глыб, которым сопровождалось вскрытие этого тайника, и вопреки стародавним обвалами, сразу обращала на себя внимание ровность многих поверхностей.

Здесь определенно не обошлось без влияния цивилизации и культуры, хотя оценить всю его полноту мешали плотная тьма и грандиозные размеры подземелья.

Здесь, в этой циклопической крипте, высеченной в толще каменного монолита, мои технологии оказались на редкость бесполезны. Или во всяком случае, серьёзно ослаблены. Будто призраки существ, создавших это место в полузабытую эпоху, теперь протянули свои руки из-за гроба, чтобы помешать работе приборов...

Цепочка примитивных тусклых светильников не могла справиться с давящей массой мрака, но, все же, кое-как намечала тропу сквозь каменные завалы, устилавшие пол этой пещеры.

Из первого грандиозного зала — в сеть коридоров, затем — в сменяющие друг друга каскады камер.

Глубже. Ниже. В сердце загустевшего мрака.

Место определенно производило впечатление... Но это не могла быть потерянная Великая библиотека джедаев.

Чем дальше я продвигался, тем выше становилась влажность. Осклизлые, позеленевший от сырости камни порой казались раскисшими, гнилыми, как залежавшийся фрукт, и поэтому — недостаточно надёжными. Пол буквально уходил из-под ног. Мох покрывал древние письмена и барельефы, методично, безжалостно пожирая и искажая изначальную грандиозную задумку древних архитекторов. Будто время, неумолимо беря своё, смывало со стен признаки влияния творческого разума. Оставались только циклопический размах и зловещие тени. И следы противоестественных ритуалов...

Эти последние не были делом рук строителей древности. Их — эти агрессивные руны, проступающие в тусклых отблесках светильников, — нанесли совсем недавно, и всё в них сквозило чуждыми для этого места духом и происхождением.

Другие линии. Другие смыслы и цели.

Расколотый каменный ящик, попавшийся мне на пути — расколотый недавно, судя по осколкам, — окончательно убедил меня в назначении этого подземного лабиринта.

Старинный обломок несуществующего ныне Ордена... Да. Но вовсе не библиотека.

Пыль пятидесяти веков лежала на выдолбленных в монолитной скале колоннах и сводах — эти рукотворные пещеры помнили времена первых джедаев... И сторожили в себе их прах. Если только он не истлел без следа: столько воды утекло — могло ли остаться хоть что-то от спящих в своих гробах мертвецов? Рыцарей и магистров.

Это были катакомбы джедаев. Мёртвое сердце старого Оссуса.

За ещё одним разбитым — и оскверненным — саркофагом нас ждал высокий каменный портал. На вырезанной в монолите декоративной поперечной балке сохранился текст. Молитва, или, быть может, заклинание, позднее ставшее символом веры джедаев. Их кодексом.

«Не смерть, а Сила», — старая формула отличалась от той, которая получила распространение в дальнейшем, но это только лишний раз свидетельствовало о древности места, где я оказался.

За порталом лежала очередная погребальная камера, но на этот раз — большего размера, с высоким купольным сводом, мощными колоннами, громоздкими гранитными монолитами, и обломками лишённых портретной индивидуальности статуй.

Освещение здесь становилось на порядок лучше, позволяя рассмотреть обстановку. И здесь нас ждали люди. Или, во всяком случае, гуманоиды — их тела и лица оставались скрыты глухими черными плащами и низко надвинутыми капюшонами. Словно тени, эти «исследователи» кружили меж невесть как протащенных сюда через узкий колодец лаза механизмами, жутковатыми приборами, мутными колбами с пузырящейся внутри зеленоватой жижей... И распятыми на странных рукотворных конструкциях людьми.

Убогая одежда этих пленников — мужчин и женщин — свидетельствовала, что они принадлежат к племенам местных примитивных аборигенов.

Большинство исанна ещё оставались живы. Во всяком случае, мои сенсоры фиксировали незначительные движения... Слабое дыхание едва заметно колыхало пряди спутанных, свалявшихся от крови и пота волос. Впрочем, это могла быть и всего лишь игра зыбких теней на этих осунувшихся, заострившихся от пережитого лицах.

Нечеловеческая геометрия инструментов, в плену которых мучились и умирали обескровленные пленники, едва поддавалась анализу даже моих компьютерных программ. Трудно было даже понять, как ЭТО может не то, что работать, но просто существовать. Таким демоноподобным железным тварям — другого определения у меня не находилось — было бы естественно развалиться под весом собственной нечеловеческой конструкции, но они, вопреки человеческой физике, продолжали истязать погруженных в неизбывные муки исанна. Это становилось возможно не иначе как по воле злого, порождённого первородным Хаосом колдовства, поверить в существование которого трудно даже в другой вселенной, но здесь...

Глянцевые гирлянды проводов, трубок и шлангов, как вынутые людские жилы, тянулись от погруженных в кошмары людей и их пыточных алтарей к пьедесталам, вокруг которых сновали зловещие тени. На расписанных варварскими символами темного чародейства глыбах гранита и мрамора возлежали клыкастые маски, зазубренные ножи и уродливые фетиши, не имеющие ничего общего с этими катакомбами, или цивилизованными культурами галактики.

Только одно место могло породить столь порочные в самой своей природе предметы. И самые древние из них, несомненно, происходили с Коррибана и Зиоста — прямиком из седых времен Древней империи чистокровных ситхов. Другие, несколько более понятные глазу артефакты, могли принадлежать к эпохе Империи с Дромунд-Кааса. Вокруг этих несомненных сокровищ громоздились численно превосходящие их, но очевидно куда менее ценные предметы не столь давних эпох, но все до единого — связанные с Тёмной стороной Силы и ситхами. Чтобы понять это, не требовалось особых навыков, или специальных знаний. Это было очевидно.

На всем этом нечестивом богатстве лежали печати, начертанные на запрещённом руническом языке первородных ситхов.

— Должно быть, вас прислал Третий служитель Горастор? — похожий на дыхание кладбища шепот вывел меня из задумчивости. Я вгляделся в возникшую рядом будто по воле чародейства тёмную фигуру. Потребовалась фокусировка и дополнительная энергия... но с тенью от её капюшона не смогли справиться даже мои настроенные на ночное видение оптические датчики. Будто у представшего передо мною существа вовсе нет лица...

Я просто кивнул.

— Чудесно, — прошелестела безликая тварь, по чьей-то жестокой прихоти принявшая человеческую форму. — Скоро мы закончим...

Не трудно было понять, что стоит за этими словами.

Исанна больше не походили на мертвецов. Они бились в предсмертных конвульсиях и кричали от накатившей несмиряемой боли. Провода, иглы и трубки в их телах искрили, сверкали и дышали ядовитым паром. Пришли в противоестественное движение странные аппараты и созданные безумным сознание машины. Сам воздух загустел, и слышался странный, не имевший объяснимого источника гул.

Вызывающее смутную тревогу потустороннее свечение окутало разложенные на постаментах артефакты.

Культисты — эти оголтелые, очарованные жестокостью и злобой фанатики Тёмной стороны Силы — задвигались, отмеряя шаги и жесты непостижимого в своей древности чёрного ритуала. Их проникающие будто из Запределья голоса, шевеление рук и шелест одежд сплетали угрожающее заклинание, звучание которого под сводами усыпальницы джедаев казалось настолько противоестественным и порочным, что я удивился, как в этот же миг призраки мертвых рыцарей и магистров не явились, чтобы обрушить на осквернителей неподъемную тяжесть сводов этой священной гробницы! Но воздаяния Света не произошло. Духи мёртвых молчали, не желая, или будучи не в силах защитить приют для своих бренных костей… А может, следуя заветам Ордена, они оказались выше суетной привязанности к телесному праху.

Колдовство продолжалось, и заклинатель сектантского хора, направлявший его движение чтением зашифрованных строк из ветхого фолианта, все выше поднимал свой преисполненный истеричного неистовства голос. Дрожащее эхо металось меж стен, отражалось от них, и вилось вокруг колонн. Зачиналась настоящая гроза! И я не сразу понял, что вплетающиеся в её тёмное звучание новые гремящие ноты чужды для неё.

Оккультные голоса сбились и смешались, хор рассыпался, когда несколько теней пали... Но не на колени перед артефактами ситхов, а от стрел, ударяющих прямо в наполненные изуверской верой сердца!

— Исанна!

Я обернулся, чтобы взглянуть на отважных аборигенов, рискнувшихся явиться в эти подземелья в час зловещей полуночи ритуала, чтобы спасти своих угодивших в путы Тёмной стороны собратьев. Оружие спасителей было до смешного примитивным — всего лишь луки и стрелы — но било на удивление метко. Безразмерные плащи культистов защищали их раскрытия личности, но не от ран и смерти.

Ещё несколько темных фигур пали на землю, чтобы уже не подняться. Ритуал вдруг обернулся хаосом. Напрасно заклинатель хора пытался вновь подчинить себе строй чужих голосов и довести задуманное до финала. Стрела ударила ему прямо в горло, и вместо слов с искривлённых бешенством губ сорвались только глухой хрип и бульканье вспененной крови. Раскрытый фолиант вывалился из ослабевших рук, но я заметил это только краем глаза — в это время меня и моих гвардейцев заботило только одно: как бы нам занять наиболее выгодную позицию для обороны. Воины-исанна в устрашающих масках и с луками в руках наступали. Их было никак не меньше сотни, и через разветвлённые тоннели катакомб они затапливали своей массой зал ритуала. Но и культисты наконец смогли добраться до оружия. Заговорили бластерные пистолеты. Заметались алые заряды, умножая число ползущих по стенам теней.

На первый взгляд, продвинутая технология должна была взять верх над примитивным оружием аборигенов, но мои системы раз за разом фиксировали прямо-таки поразительную меткость исанна. Редкая стрела пролетала мимо цели. Другая сторона не могла похвастаться столь же впечатляющей результативностью.

Очевидно, можно сколько угодно поклоняться ситхам, но это не откроет тебе доступа к мощи Тёмной стороны, и не позволит голой рукой отводить оперённую смертью угрозу.

Наконец, убедившись, что не стоит ожидать нападения из-за спины, в перестрелку вступил я и пара моих гвардейцев. Численность нападавших начала сокращаться, к тому же, мы оттянули часть «огня» на себя, спасая тем самым культистов, и можно было ждать скорой победы... Но именно в этот момент очередная стрела угодила в уязвимый сердечник одной из дьявольских машин.

Сверкнули ослепительно голубые молнии. Затем — всё встряхнулось от взрыва. Не слишком большого… Но, когда пламя сжалось до дрожащей белой искры, из неё вдруг вырвалась призрачная волна возмущения. Прокатившись по залу, она затронула всё в нём, посадив опасные семена искажения в уцелевших чёрных громадах ситхских машин. Затем секунда тишины отделила уже случившийся ужас от грянувшей следом цепной реакции.

Истошно завопили те исанна, что ещё оставались прикованными к своим пыточным алтарям. Железные громады с оглушительным лязгом рушились на каменный пол. Их связанные чарами суставы и части утратили прежнее извращённое единство. Рассыпаясь, они увлекали за собою своих пленников, и этим разрывали их тела на части. Кровавое зрелище разодранной по живому плоти привело нападавших в звериное отчаяние и слепую ярость... Но праведному гневу и жажде справедливого возмездия не суждено было излиться. Во всяком случае, прямо сейчас.

Один из узловых механизмов, распадаясь, устремился своим огромным кристаллическим жалом прямиком на пьедестал с темнеющим ситхским артефактом.

Яркая вспышка белого света на миг ослепила меня. Следом — от пола до верхней точки купола — сотрясся весь зал. Глянул гром... Нет, не так, ведь над нами было вовсе не ясное небо! Это трескался и распадался на части каменный свод гробницы.

Едва ли даже армагеддон орбитальной бомбардировки мог сравниться по производимому ужасающему эффекту с этим нарастающим шумом.

Всего в метре от меня упал первый каменный обломок. Настолько огромный, что без труда раздавил бы моё бронированное тело в тонкий дюрасталевый блин. Следом посыпались другие осколки. Большие и малые. Каскад смертоносных монолитов! Под этим камнепадом смерть находила своих жертв с обоих сторон: трудно стало различать, кричат ли это культисты, или исанна. К счастью, я со своими гвардейцами занял удобную позицию на краю зала, у стены и колонн, и здесь разрушение проходило медленнее. Мы смогли воспользоваться этим, устремившись в ближайший темный проход. Было не важно, куда ведёт этот коридор, главное, там было безопасно.

Позади снова громыхнуло. Поднялся странный ветер, необъяснимый потусторонний порыв которого едва не сбил меня с ног!

Нечто подобное можно было увидеть в шестом эпизоде, когда в шахте реактора «Звезды Смерти» сгинул в первый раз Император...

Должно быть, падающая глыба раздробила на мелкие осколки один, или даже целую груду артефактов древних ситхов, высвободив тем самым жестокую первобытную силу, с незапамятных времён заключённую в этих аномальных предметах.

Я не собирался об этом сожалеть: главное — уцелеть.

Тряска некоторое время усиливалась, всё громче гремели камни. Эхо подхватывало каждый звук и многократно усиливало его, бросая между стен, или протаскивая по узким коридорам и долгим галереям катакомб.

Тишина воцарилась внезапно, и в её зловещих объятиях могильная темнота непостижимым образом только усилила своё гнетущее воздействие. Необъяснимое тем сильнее, что я был заточен в теле дроида и не мог подвергаться воздействию химии мозга... Но, возможно, дело было в том, что душа моя — надеюсь — оставалась душой живого человека, и на неё продолжала оказывать своё влияние связывающая всё и вся в далёкой галактике Сила. В этом месте — священном для джедаев, оскверненном присутствием артефактов ситхов и замаранном звучанием ситхских заклинаний, — эта мистическая связь должна была неминуемо окрепнуть, достигнув своего пика.

Даже не будучи чувствительным, я мог понять, что Сила пребывает здесь. Здесь она сконцентрирована и могуча в безбрежности своего незримого объема.

Должно быть, именно это привлекло сюда культистов... И, судя по масштабу проделанной ими работы, прибыли они сюда довольно давно. Не следовало заблуждаться и с именем того существа, ради блага которого они трудились здесь. Вовсе не для Хьюза Горастора, но для его тёмного господина, ныне окончательно мёртвого.

Быть может, исанна — ведь они должны быть далёкими потомками джедаев — почувствовали гибель последнего ситха, и, дождавшись удобного момента, когда все культисты собрались в катакомбах для финального ритуала, преодолели сковывавший их прежде страх и решились устроить это нападение. Увы, не слишком для них удачное.

Конечно, обо всем этом я мог только догадываться, но на моей стороне стояли некоторые фанатские знания о далёкой галактике и мощности аналитической программы. В любом случае, верность сделанных выводов и предположений значила сейчас весьма мало. Главным было выбраться из этой закадровой развязки противостояния Света и Тьмы живым.

Я всерьез опасался, что без знания тайн этого лабиринта, и с ограниченной эффективностью датчиков и сканеров в придачу, выход наружу будет отыскать не так-то просто. К тому же, его могло запросто завалить камнями! Задохнуться, или умереть от голода мне не грозило, но даже дроиды ограничены количеством энергии в батареях.

«Смерть» совсем не будет мучительной, но от этого не станет приятнее.

Учитывая это, лучшим решением было вернуться обратно в зал ритуала тем же коридором, которым я оттуда ушёл. Здесь меня быстро ждало разочарование: проход был наглухо перекрыт камнями настолько огромными, что нечего было даже думать сдвинуть их с места. Пришлось идти обратно — до ближайшей развилки. Там я принял решение послать на разведку моих гвардейцев. Им должно было хватить мозгов определить наиболее подходящий маршрут и сообщить мне об этом. Буквально через несколько минут после того, как они ушли, стало ясно, что внутренней связи между нами препятствуют толстые стены гробницы. Впрочем, проблемы в этом не было: дроиды вряд ли могли заблудиться — проделанный маршрут накрепко записывался в их память.

Так, используя труд подчинённых, я относительно скоро сумел подобраться близко к другому входу в разгромленный зал неудавшегося ритуала.

Перед этим мы довольно много плутали, то спускаясь в холодные, частью затопленные недра Оссуса, то взбираясь ближе к поверхности планеты. Теперь перед нами предстала узкая лестница, ступени которой больше походили на щербины, или сколы в крутом петляющем склоне. Как будто строители не успели довести эту часть гробницы до ума.

Когда до площадки на вершине лестницы, где темнел высокий портал, оставалось всего ничего — какой-то десяток псевдоступеней — моих слуховых датчиков коснулся звук, способный, казалось, заставить пережить волну мурашек даже дюрасталевую «кожу». Настолько противоестественным он был.

Системы, как ни силились, не могли отыскать этому клокоту подходящего аналога. Не было ни одной записи в датабазе, способной хотя бы отдалённо объяснить это глухое, преисполненное кипящей злобой звучание.

В одном мои программы были согласны: чем бы этот звук ни был, и какой-бы обитающей в чёрных глубинах тварью ни был порождён, он заслуживал красного уровня опасности.

38. Чёрная сторона тёмных сделок II ​

В мёртвую тишину джедайских катакомб всё глубже и злее врезалось хриплое рычание тварей. Клацанье их клыков эхом металось по мрачным галереям, отражаясь от каверн разбитых саркофагов. Всё ближе, настойчивее, агрессивнее скрежетали по камням когти.

Пред незнакомой, не вписанной ни в одну из доступных датабаз угрозой мои системы тревожно взвизгивали ворохом багровеющих предупреждений:

— [Прогнозируемый уровень угрозы: «красный», наивысший. Повышенное энергопотребление всех стержневых программ: статус — одобрено. Рекомендация по протоколу: запросить подкрепление. Необходимость запроса орбитальной бомбардировки…] — система немного подвисла, проводя всё нужные расчёты. — [На рассмотрении. Текущий статус боевой единицы V0-LK (общее право собственности принадлежат Техносоюзу и «Индустриям Джеонозиса», передана во временное владение Торговой Федерации по стандартизированному договору аренды № NX-I-0402024-XL.BIZ (в соответствии с налоговым кодексом Галактической Республики)): полная боеготовность… Активность ядра: 73 °С. Отклик систем: 78,983 %. Скорость: 23,9. Загруженность процессоров: 93,413 %. Процессы: 2 093. Потоки: 65 728. Доступный ресурс: 76,36 %].

И так — почти до бесконечности: одно полотнище текста за другим. И ворохи меняющихся в режиме реального времени многозначительных цифр. И статусы. Оповещения. Уведомления. Подсказки!

Тут волей неволей начнёшь напрягаться. И хотя дроиды не потеют, палёной проводкой наверняка запахло. Всё дело — в перегреве работающих на полную мощность узлов. Боевая матрица, матрица двигательной функции, матрица сенсорных систем, системы распознавания — всё жрёт энергию похлеще, чем оголодавший майнок!

«После такого потребуется полная смена хладагента в системе охлаждения, — думал я, делая ещё один шаг прямо в раззявленную пасть неведомого, таящегося в гробовом мраке врага. — Если, конечно, переживу это приключеньице».

Впрочем, свои шансы на успех я оценивал довольно позитивно. Благо, бывал уже в разных передрягах. По сравнению с шахтами Кесселя в этой дыре было даже миленько! Плюс, со мной была группа поддержки.

Пользуясь властными полномочиями, я послал KXFO-101 и KXFO-102 вперёд. Бластеры свои дроиды держали наизготовку, и готовы были открыть прицельную стрельбу по любому, кто встанет у них на пути. Учитывая все взрывы и обвалы, это всё равно не могли быть культисты. А миндальничать с кем-либо другим резона не было…

— Огонь!

Бластеры KXFO дали залп. Алые всполохи вгрызлись в сгусток плотного мрака. Он метнулся в нашу сторону от груды камней, которой стала статуя древнего джедая. Судя по всему — атака прошла удачно: слуховые датчики зафиксировали, как тварь зло зашипела. Но, вопреки прогнозам и ожиданиям, не издохла.

Тусклого света фонарей было недостаточно, чтобы разогнать тьму катакомб, но можно было не сомневаться — выстрелы прошли вовсе не по касательной…

«Так какого ситха?..»

Лязгая по полу острыми как кинжалы когтями, тварь растворилась в обступившем нас кромешном мраке. Не потому, что испугалась. Вовсе нет.

Из-за стены мрака донеслось недовольное ворчание, клокотание крови в глотках, и брызжущие слюной рыки…

Сколько ещё чудовищ, кроме подстреленного нами, вилось под покровом развалин джедайской гробницы? Как расплодившихся под камнем насекомых, их могли быть здесь десятки… Или даже сотни.

Судя по доносившемуся со всех сторон сочному хрусту желваков, твари озлобленно стискивали свои клыкастые пасти, и, должно быть, следили за нами из своего укрытия в чёрном чреве заброшенных катакомб.

Зал ритуала было не узнать. До недавнего времени полный извращённого действа, гудящий таинственными аппаратами и дышащий стонами распятых на адских машинах исанна, теперь он лежал под плотным покрывалом обвала. Только кое-где из-под рухнувших сводов тянулись вверх изломанные рёбра разбитых в дребезги механизмов, или виднелись заляпанные выдавленными наружу внутренностями плащи культистов. Похоже, под рушащимися с потолка глыбами их тела попросту лопались, как гнилые фрукты.

Я порадовался тому, что не могу по-настоящему чувствовать запахи. Только считывать их описание. Судя по данным, воняло как на скотобойне. Текущие из разбитых сосудов и колб жидкости тоже благоухания не добавляли.

Особо ни на что не рассчитывая, я направился в центр зала — туда, где располагались пьедесталы с ситхскими артефактами. Неплохо было бы отыскать хоть что-то, чтобы предъявить Хьюзу Горастору.

Под ногами хрустели осколки: покрытый старинными сигилами металл, какие-то расколотые кристаллы, сферы, золотые чешуйки осыпавшейся инкрустации… Не многое же уцелело от этих драгоценных реликвий.

Тьму разрезал новый бластерный разряд. Мой.

Я среагировал достаточно быстро, чтобы отшатнуться и нажать на спусковой крючок. Когти нацелившейся на меня хищно оскаленной твари лишь слегка царапнули грудную бронепластину, зато я обеспечил агрессору солидную дыру в шее…

Хоть бы что!

Сквозь расколотую уродливую маску на меня зыркнул выпученный жуткий глаз — желтовато-белёсый, как протухшее молоко. Глаз моргнул, а следом тварь повалилась на бок. Влажно, с каким-то хлюпаньем между размякших рёбер она рухнула на каменные обломки, которыми был усеян пол… Но не забилась в предсмертных конвульсиях, а вся, вдруг неестественно выгнувшись, извиваясь и изгибаясь поползла во мрак. Когти звучно скребли и цепляли тёмные глыбы.

KXFO-101 и KXFO-102 выстрелило вслед твари. Я сам, прицелившись, наверняка должен был пробить её искривлённый хребет, но… Она исчезла, продолжая при этом кряхтеть, стонать и чавкать переполнявшей пасть кровью.

Похоже, бластеры против этих уродов не помогали, хотя почему — этого мои аналитические программы понять не могли. Ещё бы, ведь они смогли опознать «монстра».

С вероятностью 97,74 % — исанна.

С посеревшей кожей, с чёрной паутиной вздувшихся по всему телу вен, с вывихнутыми суставами, искривлёнными костями, и звериными котями вместо ногтей! Или, скорее, ороговевшими, затвердевшими как у окоченелого трупа скрюченными пальцами… И всё же — исанна. Но что могло заставить аборигенов Оссуса вдруг претерпеть такие пугающие изменения? Были это те исанна, которые мучились на ситхских пыточных машинах? Или их явившиеся со спасательной миссией сородичи?

Стоило ли вообще об этом размышлять? Особенно тогда, когда находишься в самом сердце непроглядного мрака, и со всех сторон ожидаешь нападения врага. Пожалуй, стоило. Хотя бы для того, чтобы понять: как справиться с этой проклятой напастью? Именно что «проклятой»… Что ещё могло стоять за метаморфозой исанна, если не ситхское колдовство? То, чем занимались в этих криптах культисты.

Я сделал шаг, и под ногой у меня захрустел и обратился в песок оплавленный, почерневший как от огня осколок большой золотой сферы. Не его ли расколол шип центрального аппарата адской машины ситхопоклонников?

Что же, если даже виноваты были не напрямую культисты, то принесённые ими «сокровища». Кто знает, что за силы получили свободу, когда рухнувшие с потолка камни обратили в прах тысячелетнее наследие коррибанских колдунов и их мистических наследников? Разве не могло этого хватить, чтобы извратить примитивных аборигентов?

Со всех сторон зашипели, заговорили на утробном, непереводимом языке одержимые безумием ли, или колдовством древних ситхов исанна. И от их изуродованных, срывающихся плевками и кровавой блевотиной причитаний стали резонировать сами камни раскуроченного склепа.

Не мудрено… Разве исанна — не потомки древних джедаев? И разве не должна проявлять себя текущая в их жилах связь с Силой?

С большим для себя огорчениям я в друг заметил, что странная вибрация дотянулась и до моего дюрасталевого корпуса. Будто кто-то невидимый пытался, пока что неуверенно и неумело, всего лишь голыми руками, но всё же вскрыть его, и добраться до уязвимых внутренних механизмов. Чтобы, без сомнения, разломать их, и разбросать по мраку этой осквернённой усыпальницы.

Что я мог противопоставить этой невидимой длани Тёмной стороны?

Разве что, открыть огонь. KXFO-101 и KXFO-102, следуя моему примеру, тоже вскинули оружие. Заняв «круговую оборону», мы затопили зал шквальным бластерным огнём. Но что толку? Твари вокруг нас или были уже мертвы, и движимы только тенями старинного ситхского колдовства, или обрели неуязвимость. Сколько бы новых дыр ни прожигали мы в их исковерканных телах, они не падали. Их дырявые лёгкий свистели и сочились сукровицей и чёрной кровью, но пасти по-прежнему изрыгали чародействующий вой и звериное рокотание:

— Haa, neyo la yud masur kee, tah uhnah kahru lur shu!

Должно быть, точно так же древние краснокожие ситхи собирались в своих чудовищных, циклопических храмах, где все линии и изгибы создавались с одной мрачной целью — направлять и концентрировать ядовитую мощь Тёмной стороны, и там, у подножия чёрных, испещрённых рунами заклятий алтарей-монолитов творили свои кровавые ритуалы и взывали к таящимся в Хаосе первобытным божествам. И такими же, как сжимающие вокруг нас кольцо выродки, были бродившие в пыли коррибанских гробниц зомби — наводящие страх на грабителей и нарушителей стражи мёртвых Тёмных повелителей.

Вряд ли я в своей жизни — той и этой — становился свидетелем зрелища столь же мерзкого, как это глумливое, враждебное всему живому волхование изуродованных магией гулей. В мерцающем, призрачно-блеклом свете наших фонарей их оскаленные морды, видневшиеся сквозь расколотые, разбитые в дребезги маски, казались совсем лишёнными прежних человеческих черт. В мутно-белых глазах не было ни жизни, ни милосердия. Почерневшие, будто обугленные губы кривились и растягивались, являя зрелище обнажившихся, кровоточащих дёсен и заострившихся жёлтых клыков.

Я всадил должно быть десяток мощных зарядов прямо в раззявленную пасть подобравшегося совсем близко чудовища, но даже превратив дефективное подобие головы в кровавое месиво не сумел заставить его умереть.

Зубы и когти исанна уже начинали глодать и скрести моё бронированное тело. Моим гвардейцам доставалось не меньше. Слетали лак и краска. С противным скрежетом снималась дюрасталевая стружка с наших корпусов.

И проклятая вибрация.

Несущее в себе стародавнее эхо Коррибана и Зиоста, Дромунд-Касса и Явина-4 гудение Тёмной стороны набирало мощь. Проникая уже и под корпус, влезая в работу сервоприводов и сочленений.

— Typhojem! Typhojem! Typhojem! — слышалось в лязге клыков сползавшихся отовсюду вурдалаков. — Tsaiwinokka Hoyakut!

Нет, совсем не зря бюрократы Старой Республики запретили, заблокировали и вычеркнули из всех датабаз злокозненный язык ситхов. Ар-Киттат в самом своём противоестественном звучании, ползущем как губительная плесень из-за грани бытия, нёс споры разложения и увядания.

— Irluuk! — ставший звериным когтем палец бывшего человека полоснул меня прямо по физиономии, едва не вырвав с корнем оптический датчик. — Krataa!

С последним воплем, рвущемся из сотен глоток в зловещем унисоне, под массой навалившихся землисто-серых тел упал на землю и был разорван на части KXFO-102. KXFO-101 продержался чуть дольше: сперва ему оторвали правую, сжимавшую бластер руку, но и тогда он продолжил отбиваться от наползавших исанна. Дроид ломал их кости, сминал мощными ударами раскисшие от ситхского чародейства грудины, но враги только плотнее облепляли его. Он увязал в них, как в грязи, замешанной на крови, и, наконец, потонул под шевелящейся массой когтистых лап и скалящихся харь.

Я остался один в окружении этих порождений забытого ужаса. Мой фонарь мерцал, луч его истончился и потускнел. Будто клинок одинокого светового меча, он боролся со сгущающимся мраком, в котором шевелилась единой студенистой массой орда живых мертвецов, но победить не мог.

Подхватив бластер KXFO-102, я пытался, отстреливаясь с двух рук, пробиться к одному из выходов из зала, но напрасно. Исанна подпирали меня со всех сторон, хватали меня, тянули в разные стороны, силясь разорвать на части.

В мутной зыби их глаз легко читалась моя судьба.

Она была незавидна, и мало чем отличалась от судьбы моих гвардейцев.

Но даже не рассчитывая уже победить и вырваться на свободу, я продолжал сражаться. Бластерные заряды не могли убить этих тварей, но хотя бы отталкивал их от меня. Так до поры мне удавалось выигрывать немного пространства для манёвра. Но аналитическая программа подсказывала, что это ненадолго, и скоро станет проблематично даже вытянуть руку, чтобы выстрелить.

И ещё эта проникшая под корпус противоестественная дрожь… Отзвук носящейся над залом Тёмной стороны сбивал прицел и клинил сочленения.

— [Уровень угрозы: «красный», наивысший. Необходимость запроса орбитальной бомбардировки…] — теперь уж мои системы не колебались с выводом, — [100 %. Команда боевой единице: послать сигнал орбитальным силам].

«Ха!»

Если бы я только мог послать кому-то сигнал… Своды катакомб надёжно отгораживали меня от Отссуса, и всей галактики, и абсолютно никто не мог прийти мне на помощь. Ситуация казалась безвыходной. Не удивительно, что дроидам КНС в такой ситуации — в окружении превосходящих сил противника, перед лицом неизбежного уничтожения, — рекомендовалось вызывать на себя огонь орбитальной бомбардировки! Всё равно уже не спастись, так хотя бы укажешь флотским канонирам, где находится враг. Но когда бой окончательно стал безнадёжным, в зону захвата моих оптических датчиков попало что-то, что выбивалось из общей унылой картины.

Что-то сверкнуло меж камней, к которым я постепенно отступал. Или меня оттесняли. Не важно.

Ещё пара шагов, давшихся мне тяжелее, чем все блуждания по канализациям Нар-Шаддаа, или шахтам Кесселя, и я смог, наконец, внимательнее всмотреться в странный предмет.

То, что можно было принять за обломок арматуры, или большую иглу, оказалось лезвием клинка, торчащим из завала вертикально вверх. Свет моего фонаря заставил серебристый металл почти гореть, излучая вокруг себя призрачное белое сияние. Было в этом что-то… чарующее. И почти магическое. Но что толку в ситхских игрушках, когда вокруг безумствуют поражения кошмаров? Не знаю, как я ещё стоял на ногах — на каждой моей руке повисло с десяток гулей, ещё больше цеплялись за мои грудные бронепластины и ноги, и тянули вниз. Если бы я упал, то уже не сумел подняться.

«Хорошенький же конец меня ждёт…» — подумал я, и тут же забыл обо всём:

— [Критическая опасность!]

Напавший со спины гуль вцепился своими лапами мою голову, и потянул, что есть сил, вверх. Силы в таком гнилом теле оказалось с избытком. Дюрасталь жалобно заскрипела, заискрила проводка. Чувствуя, что вот-вот потеряю голову, причём — буквально, я отбросил в сторону утратившие всякий смысл и пользу бластеры, и положился сугубо на мощь манипуляторов.

Потребовались неимоверные усилия, чтобы, преодолев сопротивление сотни гулей, не дававших мне ни повернуться, ни двинуть плечом, всё же схватить севшего мне на спину урода. Подняв его повыше, будто демонстрируя вьющимся вокруг собратьям, я тут же метнул его, никуда особо не целясь. Хотелось просто размозжить его о камни!

Раздался дикий вой и нечеловеческий безумный скулёж, от которого дрогнули и зачарованно застыли на миг даже орды рвущихся ко мне гулей.

«Да!»

Монстр, недавно пытавшийся оторвать мне голову, теперь извивался и вертелся, насаженный прямиком на торчащее из камней серебристое острие. Кровь хлестала из раны на груди чудовища, из его ноздрей, из вопящей пасти. Выпученные глаза, казалось, вот-вот лопнут от переполнившего их гноя. Но вот — скребущие о камни когти дёрнулись в последний раз, и… замерли.

Источая через поры своей нечистой кожи зловонную сукровицу и ядовитые миазмы, зловещая тварь размякла, и испустила дух.

Сквозь разверзшийся хаос, сквозь бушующее море обезумевших от гнева и ярости гулей, кинувшихся ко мне, чтобы отомстить за нечестивого собрата, и бросился к спасительному железу. Казалось, волны чудовищ не позволят мне приблизиться к нему, отбросят и разобьют о чёрные камни, но пальцы мои всё же коснулись этой последней надежды.

Рукоять меча была полностью скрыта под завалами. Наружу торчала только часть клинка, ставшая ещё короче из-за насаженного на неё трупа. Сдёрнув и отбросив в сторону эти разорванные куски гнилой плоти, я схватился за сталь, от которой зависело теперь само моё существование.

Каким неожиданное острым оказалось древнее лезвие!

Рассекая дюрасталь своих ладоней и пальцев, повреждая суставы, сочленения и проводку, я тянул этот кусок многожеланного железа из груды камней, а в это время мою спину, плечи и ноги рвали беснующиеся зомби.

Меч едва-едва подавался. Завал держал его крепко. Мне удалось высвободить из каменной хватки всего несколько миллиметров лезвия, а твари уже оторвали от меня несколько бронепластин, и запустили когти в уязвимое нутро.

Меня начало коротить. Пошли помехами все оповещения, все экраны и иконки состояния и статистики, но я даже не подумал разжать изувеченные пальцы. Благо, дроиды не чувствуют боли, и я мог до последнего хвататься за единственную свою спасительную соломинку.

Ещё немного.

Ещё сантиметр…

— Hâsk! — вонзился в мои звуковые датчики вопль гуля, сумевшего подцепить когтем край моей грудной бронепластины. Коготь обломился, потекла густая, тягучая кровь… Но и пластина немного отошла в сторону, приоткрыв доступ к самым важным узлам моего механизма!

Когда очередной вурдалак потянулся, чтобы вонзить свою лапу в моё ядро, раздался и звон металла — это заскользил, неожиданно легко, таившийся под камнями меч.

«Свобода!»

Времени на раздумья не было. Мельчайшее промедление сулило смерть. И вот — перехватив меч за рукоять — я взмахнул новообретённым оружием. Покрытый руническими письменами клинок покорно описал дугу. Тела вурдалаков, сквозь которые он прошёл с невероятной лёгкостью, не чувствуя ни мышц, ни сухожилий, ни костей, подрезанными тушами повалились на пол пещеры. Белёсые глаза потемнели, из чёрных пастей вывалились лиловые языки.

— Давно бы так, — обратился я сам не зная к кому. Возможно, к проведению, за которое в далёкой галактике отдувалась Великая Сила.

И правда: дела мои, пришедшие в полный упадок и грозившие только поражением и гибелью, теперь пошли на лад. Меч — один из чудом уцелевших ситхских артефактов, ведь таинственные знаки на нём явно были рунической записью ар-Киттата, — кромсал осквернённые тела исанна, изгоняя из них те коррибанские тени, что овладели ими. Как марионетки, чьи нити оказались вдруг подрезаны, чудовища валились на камни, заливая пол пещеры тем гноем, в который превратились их телесные жидкости.

— Qorit… — выплюнула из себя вместе с кровью последнее слово очередная сражённая мечом тварь.

— Qorit… Qorit… Qorit… — вторили ей другие.

Сколько бы ни было вокруг этих искажённых исанна, теперь я мог не опасаться их когтей и клыков. Длинный меч — должно быть, им когда-то владел настоящий исполин, — позволял мне держать их на расстоянии, и, при этом, без труда отсекать лапы, ноги и головы, или кромсать искорёженные туловища. Одного удара обычно хватало, чтобы вокруг стало на одного монстра меньше. Благо, в моём порядком потрёпанном теле ещё оставалось достаточно энергии для этого. И пускай изрезанные пальцы на правом манипуляторе уже заклинило… их заклинило крепко стиснутыми. Рукоять оказалась прочно зафиксирована в ладони, и лезвие вело пускай не слишком эффектный, но весьма эффективный танец. Всё же, боевые протоколы серии ВХ хоть и предполагали использование виброоружия, как дополнительного, не были ориентированы на «примитивные» двуручные мечи.

За удивительной остротой и прочностью наверняка стояло ситхское искусство… Впрочем, прорубая себе путь на поверхность — блуждая по тёмным коридорам и погребальным камерам катакомб в поисках выхода — я мало задумывался об этом. Вурдалаки-исанна преследовали меня по пятам, не упуская ни единой возможности напасть. Несколько раз на лестницах и переходах мне на голову откуда-то сверху сыпались камни, и только отменная реакция спасала меня от гибели. И, ситх подери, как же счастлив я был, завидев просочившийся сквозь колодец в своде луч… даже не света, потому что колодец был изломанным и бесконечно длинным, а просто менее густой тьмы!

Только чудом ведущие наверх леса уцелели. Забравшись на них, уже ухватившись едва слушающимися пальцами левой руки за вбитую в камень в качестве лестницы арматуру, я пихнул ногой ползущего следом гуля. Сорвавшись, тот упал, и вместе с ним с лязгом и грохотом обвалились леса… Отвратительные, одержимые коррибанскими тенями исанна, сколько бы их ни осталось блуждать во мраке джедайских катакомб, должны были остаться там навсегда. Во всяком случае, я на это надеялся. В противном случае их живым, незапятнанным сородичам я бы не позавидовал. Но это вовсе не значило, что я обязан предпринять какие-то шаги. Оссуса мне хватило с лихвой. Пусть остаётся, забытый и заброшенный всеми. Или пропадает! А я хотел поскорее очутиться в кабине «Концессионера», подключиться к генератору для подзарядки и добраться, наконец, до Колумекса, где меня могла бы подлатать Леруж. Мне это действительно было очень, очень нужно.

39. Мысли и встречи

Леса и горы Оссуса уже превратились в размытые пятна на поверхности удаляющейся планеты, когда моё внимание привлёк горящий на панели управления «Концессионера» сигнал — оповещение о полученном сообщении.

«Защищено персональным кодом», — гласила иконка-пояснение.

Пока Дейв — мой усатый пилот-забрак — готовил корабль к гиперпрыжку, я, с трудом шевеля изрезанными пальцами, проверил журнал.

Разумеется, это был Горастор. Наш комменорский друг непременно желал знать, как разрешились дела на Оссусе. Мне же очень хотелось забыть обо всём и просто продолжить путь на Колумекс, но вот так взять и отмахнуться от человека, на котором завязаны все связи концессии с мирами Ядра, было невозможно. Пришлось просить Дейва повременить с отлётом и начать налаживать канал связи.

Положительный отклик с Комменора пришёл не сразу, но вовсе не по вине нашего оборудования, которое трудно было назвать новым. Просто из-за развала Новой Республики система ретрансляторов ГолоНета работала как придётся, и сигнал шёл, порою, невероятными и непостижимыми обходными путями через дальние края галактики. И вот за это операторы и обслуживающие конторы-посредники не стеснялись драть с пользователей втридорога! «Дозвон» не успел начаться начался, а на счётчике уже «накапала» кругленькая сумма. Количество нулей стремительно увеличивалось… Благо, счёт шел в новореспубликанских датариях — в ауреях должно было получиться не так пугающе. Правда, за автоматический пересчёт валют брался грабительский процент, но с этим уже ничего нельзя было сделать. Только смириться.

Наконец, значки на экране состояния программы связи сменили цвет на зелёный, и над приборной панелью сформировалась бело-голубая картинка.

Это определённо был не Хьюз Горастор. Сквозь помехи дальней связи на меня глядело полированное до зеркального блеска личико его помощницы — люксового дроида-эскортницы BD-3000. Кажется, её имя было 1-H0-LE.

— Его милость в данный момент очень занят, — оповестила она меня, в очередной раз удивляя запрограммированной пошлой игривостью своего голоска.

— Понятно, — я был не слишком расположен к великосветским беседам. Тем более с дроидом. И наплевать, что сам такой же.

— Судя по всему, ситуация на Оссусе вышла из-под контроля? — она чуть наклонила голову набок, и блики света на хромированном покрытии придали её лицу иллюзию смены выражения.

— Можно и так сказать, — довольно туманно подтвердил я предположение собеседницы.

— Сопротивление? — кратко поинтересовалась 1-H0-LE, полностью игнорируя моё недружелюбие.

— Нет, — не имея желания отрывать свою дюрасталевый зад от кресла, я потянулся и кое-как, кончиками пальцев выудил из бардачка под приборной панелью ремкомплект. Внутри содержались только самые базовые инструменты, а из запчастей — типовые расходники и смазка… бонаданские микрочипы по три вупиупи за контейнер так вообще можно было менять хоть каждый день… но даже так — мне стало «лучше». Процента эдак на четыре. Или пять, если округлять в большую сторону. Чтобы ещё улучшить показатели состояния, я попытался дотянуться до панелей на своей спине. Благо, дроиду не составляет проблем поворачивать голову не хуже эндорской совы — на триста шестьдесят градусов. А вот манипуляторы из-за всех повреждений функционировали не так чётко, как требовалось для качественного самообслуживания.

— Это хорошо, — не обращая внимания на мои гимнастические упражнения откликнулась 1-H0-LE. Видимо, её хозяину не хотелось иметь дел с Сопротивлением, что, впрочем, было совсем не удивительно. — Значит, урон не так уж велик.

— Вам виднее, — используя внутренние команды, мне удалось частично снять одну из бронепластин, и теперь я щедро заливал внутрь себя масло. А мог бы — качественный далёкогалактический алкоголь… Но — какое уж тело выпало. Честно говоря, это был один из тех случаев, когда я особенно жалел, что не угодил в какой-нибудь мясной мешок — очень хотелось жахнуть чего покрепче. Не закусывая. Жаль, что Сила, или что там повлияло на сюжет, распорядилась иначе.

— В любом случае, — 1-H0-LE продолжала гнуть свою линию, — ситуация складывается так, что по распоряжение его милости я прошу тебя о личной встрече.

— Я сейчас… — пришлось оторваться от своего занятия, чтобы продемонстрировать металлической эскортнице вскрытый пакетик с маслом, — не в форме.

1-H0-LE не прониклась. Ей, похоже, вообще было всё равно, что со мной и как:

— Это не займёт много времени, — будто для нас, дроидов, время имеет такое уж большое значение. Я, например, уже давно осознал, что в стандартных (а в космосе ещё и довольно условных) сутках, оказывается, очень, очень, очень много часов, ведь необходимости в здоровом восьмичасовом сне больше нет. Не сказал бы, что это меня особо радовало… Что делать, пока компаньоны спят и видят сны? Особенно если в это время корабль несётся сквозь гиперпространство. В какой-то момент может наскучить даже бесконечность информационного пространства ГолоНета, и ты, уже будучи не в силах потреблять полезные сведения, тупо глядишь, как толстый розовый крагмолоид распаковывает и поедает светящуюся голубую лапшу с чавом, или, что, конечно, приятнее, на симпатичную фоллинскую девушку, весьма соблазнительно отзывающуюся на действия в голоигре, в которую десятки тысяч зрителей по всей галактике могли бы играть сами… но фоллинка, конечна, была интереснее игры. И определённо намеренно реагировала на всё гораздо эмоциональнее, чем принято у её хладнокровного вида.

— Ладно. Допустим, — я смирился с тем, что покоя мне не будет ни в светлый день, ни в тёмную ночь. — Где?

— На Космической станции Ринго-Винды, — с готовностью отозвалась 1-H0-LE. Похоже, она и не сомневалась в моём согласии на встречу. — Я передам точные координаты.

На этом сеанс связи завершился. А через пару секунд приёмник снова пискнул. Разумеется, это было сообщение от 1-H0-LE. Оно было предельно кратким, и ничего кроме координат не содержало.

— Далеко до этой Ринго-Винды? — поинтересовался я у своего пилота. Тащиться на другой конец галактики мне совсем не хотелось, равно как и напрягать утомлённые мозги поисками по датабазам. К тому же, быть всезнайкой не так уж и весело — это мешает коммуницировать с другими существами и, как следствие, отнимает ощущение собственной живости. А превращаться в настоящего дроида как-то не хотелось. Благо, пожилой забрак отлично знал регион, и смог меня порадовать:

— Не особо. Через Белдерон выскочим на Перлемиан, пройдём Центарес и Колесо, и, считай, на месте.

— Хорошо.

Мы начали готовить «Концессионера» к прыжку. Вернее, Дейв начал. А пока он возился со навикомпьютером, я воспользовался возможностью и завладел панелью управления, чтобы вбить несколько собственных команд. С предстоящим перелётом напрямую они связаны не были, но и без них было не обойтись. Убедившись, что сигнал успешно ушёл, я позволил себе отвлечься от всех дел, и весь перелёт через гиперпространство провёл, изучая свою обновку. Благо, тут определённо было над чем подумать. В конце концов, это был предмет, с которым был связан мой первый мистический опыт в далёкой галактике. Если не считать самого переселения, конечно же.

Меня интересовало всё! К какой давней эпохе мог принадлежать мой артефакт? Я не мог удовольствоваться одной только его очевидной древностью. Другой вопрос: через сколько рук он прошёл, прежде чем оказался в моих? Лежал ли в тёмной гробнице до последних дней, дожидаясь, пока его извлекут из могилы, или переходил от владельца к владельцу, и щедро смазывался кровью? Одинаково просто было представить, как познаёт он ярость схватки с джедаями во время войны, развязанной честолюбивым Нагой Садоу, и, в то же время, как мог он оказаться погребённым в песках Коррибана задолго до того, как на планету прилетели тёмные джедаи-изгнанники! Было это, быть может, в век расцвета ракатанской Бесконечной Империи. Так мысли мои носились по временам и пространствам галактики, движимые естественным любопытством, ведь глубинная суть предмета нередко заключена в его истории.

«Или… — новая упоительная загадка захватила мой разум, в миг овладев им, — кем был исконный хозяин и создатель этого меча?»

Здесь не стоило рассчитывать на помощь датабаз, и не могла помочь матрица симуляции творчества. Но даже заключённый в теле дроида, без фунта мяса, без грамма живого мозга, я оставался чем-то большим, чем поставленная на поток боевая единица, и мне было доступно свыше, чем могла породить из своего безжизненного стального лона даже самая технологически продвинутая джеонозианская фабрика. Достаточно сказать, что здесь в дело вступала полумистическая субстанция, обитавшая глубже электронной начинки моего бронированного корпуса, отштампованного в цехах «Бактоида», и несоизмеримо сложнее устроенная, чем все сверхсложные коды, системы и программы, написанные в недрах военных исследовательских лабораторий КНС.

Моя человеческая природа.

Там, где датабазы дроида зияли удручающей пустотой, несомненно менее надёжная, но не ограниченная рамками сухой, математически просчитанной полезности память человека выуживала из своих чертогов образы, почерпнутые в книгах и комиксах другой галактики. И вот — фантазия, не скупясь на яркие краски и вычурность поз, уже вырисовывает покрытого золотой и пурпурной бронёй исполина, грозного как целое воинство, и более жестокого, чем все демоны кореллианской ада. У него багряно-алая кожа, и в прорезях массивного шлема горят глаза — рубины под угольной паволокой. На тонких губах — полная пренебрежения и презрения кривая усмешка, за которой — звериный оскал и клыки, знающие радость разрывания плоти врагов. Только такой ужасающий, наделённый первобытной силой и противоестественной чародейской властью воин Тёмной стороны способен был сжимать в своей когтистой лапе столь огромный меч, и орудовать им с поразительной, веселящей чёрную душу лёгкостью. Один взмах обоюдоострого клинка, и десятки голов падают на коррибанскую пыль!

Посетивший меня образ оказался так впечатляюще эффектен, что я почти забыл, что это всего лишь зыбкое видение — порождение моего собственного разума, или отголоска разума, раз уж нет физического мозга, где бы он мог зародиться, а есть только слияние технологий настолько сложных, что они почти похожи на магию.

Рождённый моей фантазией, или чарами меча воин вновь взмахнул своим не знающим преград оружием. Снова на землю повалились тела.

Как часто оказавшиеся прихотью Случая, или волею Силы в моих руках полтора метра таинственной серебристой стали могли обагряться кровью врагов, или нечестивых жертв? Представляя нрав чистокровных ситхов, их обычаи и традиции жестокого царства… Багровая дымящаяся кровь каждодневно ручьями стекала по тянущимся вдоль лезвий бороздкам выгравированных рунных знаков, заставляя ярче проступать их колдовское значение, и проливалась, наконец, с раздвоенного как язык змеи острия на снег Зиоста, растапливая его своим жаром.

Я плашмя положил себе на ладонь лезвие клинка. От начала и до самого острия оно имело одинаковую ширину — примерно пять сантиметров, и вся эта поверхность была густо усеяна мистическими символами. Сколько ни пытались мои оптические датчики уловить какой-то смысл в древних линиях, разгадать их закономерность и значение мне было неподвластно.

Ар-Киттат надёжно хранил свои зловещие, спрятанные за плотным саваном веков секреты!

Я провёл пальцем вдоль столбца особенно крупных рун, идущих по долу меча. Я не мог осязать их, ведь грубые, по существу, примитивные руки дроида для этого не предназначались, но… мог чувствовать их глубже в себе. За пределом грубой материи, из которой составлено тело.

И вне мрачных пределов гробниц Оссуса эти заповедные письмена не утратили своих странных, пробуждающих тревожный трепет в душе свойств. Как всё неведомое, запретное и глубоко порочное, они манили меня и пугали, смущали обещанием сладостного недозволенного, и грозили тяжестью преступления. Что-то убийственное и совращающее было заключено в каждой гравированной черте.

Такое невозможно создать простым инструментом.

Двойная гарда меча — на ней сохранялись следы нанесённой когда-то позолоты — тоже была покрыта знаками. Возможно, среди них можно было отыскать и имя первого хозяина меча… Не знаю, что могло бы дать мне это знание, но в душе зародилось необъяснимое, острое желание завладеть им.

Вероятно, утолить мою жажду познания мог бы Хьюз Горастор, но менее всего мне теперь хотелось возвращать меч этому человеку. Даже если зачаровавшее меня своей грубой мощью оружие было извлечено из сокровищницы этого комменорского коллекционера, чтобы быть использованным для мистерий его культа… Разве Вечные ситхи не погибли вместе со своим тёмным повелителем на Экзеголе? Те, которые остались, теперь разбегались и прятались. И я сам помогал им укрываться от возмездия Сопротивления. Так имели ли эти трусы больше прав на наследие Зиоста и Коррибана, чем я?

«Едва ли».

Во всяком случае, так я считал, вглядываясь в колдовские тексты меча.

Мне кажется, они самым странным образом оставляли след в моём сознании, как оставляет его на красном воске печать, или раскалённое клеймо на коже…

Что-то едва-едва коснулось моего сознания.

— Что? — голос больше походил на помехи неисправного вокабулятора.

— Прибываем, говорю, — странно косясь на меня повторил свои слова Дейв. — Скоро вывалимся из гиперпространства.

— Понял-понял… — глухо откликнулся я, всё ещё не вполне собрав воедино свои мысли, свой дух, и все свои системы и программы. Будто меч — оказывается, я крепко-накрепко сжимал в дюрасталевой ладони его сланцево-серую рукоять, — вызвал странную рассинхронизацию в моём прежде довольно целостном существовании. Но окончательно прийти в себя удалось, только когда «Концессионера» крепко тряхнуло.

Солнечный парусник, будто винная пробка, выскочил из тоннеля гиперпространства в реальный мир.

— Вот и Ринго-Винда, — пробормотал себе в густые усы Дейв. — Давненько я здесь не бывал.

Следуя его примеру, я тоже глянул в обзорный иллюминатор. Прямо по курсу и впрямь висел бурый, местами припудренный белыми пятнами облаков шарик планеты.

— Что это? — я ткнул пальцем в опоясывающее Ринго-Винду стальное кольцо космической станции. По моим данным — без сомнения устаревшим — это должен был быть важный узел в системе снабжения Великой армии Республики, но на стратегический пункт фильтрации и перераспределения ресурсов эта груда металлолома походила мало. Никакой типичной воинской унификации — всё какое-то разное, кое-как состыкованное, явно урезанное, недоделанное, тысячу раз перебранное, разукрашенное в разные цвета и расцвеченное вывесками и объявлениями на всех языках галактики, а местами — попросту тёмное и будто безжизненное.

— Раньше, я имею ввиду — при Империи, были верфи, — пояснил мой пилот. — Потом Мон Мотма взяла курс на демилитаризацию, и всё полезное тут, как я слышал, быстро было свинчено, откручено и отломано… — по тону забрака было ясно, что ему такой поврот событий пришёлся совсем не по нраву.

— И куда же это «полезное» потом делось? — поинтересовался я, уже догадываясь, какой последует ответ, и не прогадал.

— Кто его знает? — пожал плечами Дейв. — Утекло куда-то. Наверное, кто-то на этом нехило наварился…

— Наверное, — эхом откликнулся я. Пожалуй, не стоило удивляться, если «списанное» оборудование уплыло куда-то в сторону Неизведанных регионов, чтобы Последний Орден мог там в тайне клепать свою армаду уничтожителей миров.

— Нам вон туда, — пилот ткнул на экран с картой, — к частным секторам. Впрочем, здесь давно уже всё частное: Новой Республике нужны были деньги, чтобы проводить свою социальную политику, так что доставшиеся ей по наследству имперские активы она распродала, и сейчас на месте верфей чего только не найдёшь. Хотя часть станции вообще заброшена: говорят, в таких площадях нет надобности.

Разумеется, переданные 1-H0-LE координаты привели нас близко к той части рукотворного планетарного кольца, которая пришла в практически полное запустение. Лучше места для встречи не отыщешь, так что, выбираясь наружу я посоветовал Дейву покрепче закрыться изнутри, и ждать моего возвращения. Он уверил меня, что именно так и собирался поступить.

Меч я решил оставить на «Концессионере». Вместо него вооружился менее приметным бластером — на всякий случай, ведь доверять в далёкой галактике можно далеко не всем. Это я хорошо уяснил.

Внутри станция представляла собой хаотическую последовательность ангаров, отсеков, коридоров и переходов. В оформлении легко угадывался стиль поздней Старой Республики и Империи, хотя его и прикрывал флёр типичного брошенного на произвол судьбы плавильного котла галактики. Населявшие станцию представители самых разных разумных и не очень видов «украшали» палубы и переборки кто на что горазд. Главным образом, конечно, с помощью граффити. Порой — довольно откровенного содержания, особенно вблизи кантин и прочих увеселительных заведений сомнительного качества, встречающихся между разными лавками и жилыми блоками. Последние хотелось обходить по как можно более широкой дуге: похоже, Новая Республика когда-то решила использовать пустующие помещения бывшей верфи для передержки беженцев… Но нет ничего более постоянного, чем что-то временное. Новой Республики уже давно не существовало, а вынужденные переселенцы и эмигранты так и остались здесь, и в меру сил пытались обжиться в неприспособленных для этого станционных блоках. Развешенное всюду тряпьё, запахи, грязь и шум свидетельствовали об этом весьма красноречиво, и я возрадовался, добравшись, наконец, до границы заброшенной зоны.

Здесь не встречалось ни лавок, ни прохожих. Зато — особенно хорошо были видны следы упадка: если где-то что-то ломалось, народ тянулся сюда, чтобы найти этому замену. Особенно остро это касалось освещения (лампы горели даже не через одну), но и многого другого: генераторов, проводки… Всего.

Пару раз в боковых переходах мелькали какие-то тени, но бластер, который я недвусмысленно держал в руке, был достаточно убедителен, так что проблем на пути к цели не встретилось. Уже — хорошо.

Встреча была назначена в одном из бывших малых ангаров. Судя по сохранившимся узлам — раньше здесь размещались имперские TIE-истребители из флота обороны верфи. Обломки одного из этих корабликов так и валялись на чёрном матовом полу, среди груд другого хлама, очевидно — бесполезного, потому что никто из бывших тут мусорщиков так им и не заинтересовался.

Здесь меня уже ждали.

— Ну привет, — произнёс я, понимая, что закрывшаяся за мной дверь больше не откроется. Во всяком случае — не так просто: сработал магнитный замок, о чём меня известил недвусмысленно вспыхнувший на контрольной панели красный огонёк.

Вперёд выступила 1-H0-LE. Всё такая же сверкающая наполированными округлостями, как и во дворце Горастора на Комменоре, только в её изящной ручке теперь был не датапад для ведения записей, а бластер, и я не сомневался, что точёные тоненькие пальцы дроида-эскортницы способны очень ловко управляться со спусковым крючком.

— Вот и ты, V0-LK, — голос у неё был всё такой же соблазнительной. — Мы тебя ждали.

— Оно и видно, — я кивнул в сторону ещё трёх дроидов, стоявших за спиной 1-H0-LE. Все трое были разных моделей, но созданы для битв — в этом сомнений быть не могло. И не было никакого смысла использовать свой бластер — вряд ли я мог перекрыть их суммарную огневую мощь: он этом недвусмысленно сообщала мне аналитическая программа.

Шансы сложились явно не в мою сторону.

1-H0-LE издала что-то вроде смешка, или, во всяком случае, это можно было так интерпретировать.

— Это мои друзья, — она кивнула в сторону трёх бронированных громил.

— Не сомневаюсь. Но зачем они здесь? Я думал, у нас с твоим хозяином партнёрские отношения.

— Так и есть, — заверила меня 1-H0-LE. — Но Хьюз Горастор здесь ни при чём.

— Вот как? — не имея возможности «играть лицом», я попытался как можно точнее передать все свои чувства голосом.

— Да, — так же твёрдо продолжила стоять на своём псевдо-эскортница. — Горастор ничего не знает. Мы собрались здесь не из-за него, а из-за тебя.

— Какая честь.

— Уж поверь, — она довольно резко среагировала на мою едкость.

— Так, в чём дело? — весь этот спектакль начал мне надоедать. — Что тебе от меня надо?

— Прости, милый, — в голосе 1-H0-LE зазвучали яркие стервозные нотки, — но ты заигрался. Твои делишки повсюду… На Формосе, Мазуме, Гале, Ворзиде V, Колумексе, Меркане и, наконец, Комменоре… — похоже, ей надоело перечислять, — могут стать проблемой для Готры дроидов.

«Так вот оно что! — теперь всё стало понятно. — Вот кому ещё я наступил на пятку…»

— А этого, — продолжала 1-H0-LE, — мы допустить не можем.

— И теперь, — я старательно проговаривал слова, пытаясь заполучить каждую секунду, какую мог, чтобы пораскинуть мозгами и придумать, как из всего этого выпутываться, — вы меня дезинтегрируете?

— Не вполне, — судя по игравшим в её голоске интонациям, 1-H0-LE буквально упивалась моментом: должно быть, сказывался её «сучий» программный код. — У тебя неплохое тело — будет жаль его потерять… Так что, — она наклонила свою блестящую голову набок, — мы просто сотрём твою личность, и заменим её резервной копией личности одного из наших павших братьев. Это будет правильно.

— Вот оно как, — по понятным причинам, открывшейся перспективой я был совсем не воодушевлён.

40. Генетический код

Раздался звон, когда лучащаяся отражённым светом зеркальная сталь соприкоснулась со сталью воронёной, чёрной, как ночь на Джеонозисе.

Это прильнула ко мне хромированная грудь 1-H0-LE.

Картинка могла выглядеть эстетично… Даже эротично! Изгибы и пластичность нависшего надо мной искусственного тела заставили бы вспыхнуть от зависти самых гибких тви’лекских красавиц. Но в то же время, как тела наши столь интимно соприкасались, точёные пальчики 1-H0-LE уверенно, и даже жёстко замыкали на моих запястьях магнитные запоры. Сначала один, потом второй.

Вот и всё. Руками я больше пошевелить не мог. Но это не мешало смотреть. И слушать.

Воркующий голосок 1-H0-LE проливался прямиком в мои слуховые датчики:

— Если не будешь сопротивляться… — она томно растягивала звуки, — всё закончится быстро.

Речь явно шла не о физической борьбе — в ней смысла не было: только попробуй взбрыкнуть — схлопочешь ионный заряд, а мне хотелось оставаться в сознании. Нет. Основная битва должна была развернуться не вовне, а внутри. И не просто под моей бронёй, но глубже, за слоями проводки и массой механических узлов. В цифровой «начинке» бесчисленных микрочипов и схем.

1-H0-LE одарила меня внимательным взглядом. Её оптические датчики светились ровным золотистым сиянием, но можно было, при желании, уловить в них некий интерес.

Во мне невольно зародился вопрос: хочет ли она, чтобы я уступил без борьбы, или ждёт, что проявлю всю доступную твёрдость? Скорее всего — второе: не таким она была дроидом, чтобы удовлетвориться скорой расправой над поверженным соперником.

1-H0-LE удивительно ловко, я бы даже сказал грациозно скользнула вдоль моего корпуса. Теперь я мог понаблюдать, как её разнузданно изогнувшееся, призывно приподнявшее наполированный «бампер» кверху тело сверкает у меня в ногах… К сожалению, занималась она там внизу исключительно замками. Несколько секунд, и мои ноги оказались так же скованы, как и руки. Теперь я был крепко-накрепко зафиксирован, буквально распят на каком-то верстаке. Беззащитный и доступный для всего.

Вокруг как-то по-особому зловеще перемигивалось и гудело оборудование, мерцали лампы. Логово дроидов Готры пряталось в недрах заброшенного сектора космической станции Ринго-Винды. Судя по всему — в каких-то бывших мастерских. Во всяком случае, вокруг штабелями лежали деактивированные, сломанные, или недособранные дроиды и запчасти к ним.

Прямо мясная лавка, только вместо мясных туш — туши из стали и сплавов. Примерно так всё это ощущалось и воспринималось мною.

— Удобно? — закончив возиться с замками, 1-H0-LE не спешила куда-нибудь свалить. Желательно — подальше от меня. Вместо этого, приподнявшись, она взгромоздилась на меня верхом, будто на свуп-байк, только в роли руля выступали мои плечи, в которые она упиралась ладонями, прогнув при этом спину, и разместив своё хромированное седалище прямиком на моём тазовом узле. Голос 1-H0-LE зазвучал совсем уж по-издевательски соблазнительно:

— Хочу, чтобы твоя перезагрузка прошла… идеально, — последнее слово она произнесла с полноценным имитированным придыханием, за которое, я уверен, отвечало отдельное программное обеспечение, разработанное специально для таких как она дроидов-эскортниц. Но что я мог ответить на неприкрытую издёвку?

— О, всё просто прекрасно! — по показателям работы вокабулятора уровень сарказма перевалил за сто сорок шесть процентов. — Наслаждаюсь каждым моментом.

1-H0-LE хихикнула. Обычно дроиды так не делают, но программа этой хромированной вертихвостки наверняка требовала максимального приближения в речи мясных мешков.

— Прелестно, — наклонившись ближе ко мне, она одновременно протянула руку, чтобы принять что-то у возившегося под верстаком маленького дроида-механика. — Тогда, продолжим. Ты ведь не против?

— Да чего уж, — без особого энтузиазма откликнулся я, безрадостно наблюдая за возникшим в руке моей «наездницы» предметом…

Длинный толстый кабель с глянцево-чёрной эластичной оплёткой взволновал мои системы и пробудил множество смутных сомнений и тревог. Программы трубили о растущем уровне опасности. Хотелось оказаться где-нибудь подальше. Хотя бы даже на кессельских «курортах».

Должно быть, скачки напряжения в аппаратуре оптических датчиков и их трепещущее мерцание не укрылись от пристального взора 1-H0-LE:

— Не волнуйся, дорогой, — ласково промурлыкала она, — для меня это будет не первый раз… — и, обхватив своей блестящей ладошкой переполненную пульсирующей энергией оптоволоконную фашину, игриво продемонстрировала мне венчающий её увесистый щуп-адаптер. На самом кончике угрожающе поблескивали ослепительно-белые искры…

— Тц! — непроизвольно вырвался из моего вокабулятора неопределённый шум.

Щуп-адаптер навис надо мною не менее угрожающе, чем Звёздный разрушитель типа «Ксистон» над Киджими. Все системы тут же взвыли, предупреждая о супер-красном уровне тревоги. Но это и без них было понятно, а что я мог противопоставить?

Ничего…

Чувствуя себя натурально Кощеем, чья смерть — на конце «иглы», я бессильно следил за действиями хромированной маньячки. Её грозное орудие надвигалось всё ближе, и, тень от него падала на мою бронированную физиономию.

Клянусь Силой, если бы дюрасталь могла потеть, подо мной уже собралась бы солидная лужа: не так, совсем не так представлял я свои последние мгновения.

1-H0-LE откровенно наслаждалась моментом:

— Сейчас будет интересно, — мечтательно пообещала она.

— Нет! — инстинктивно вскрикнул я, в тщетной, быстро гаснущей надежде, что хромированная психопатка опомнится, и пожалеет меня. Но куда там! Последние звуки моего отчаянного вопля потонули в помехах, когда всё тело пронзил безумный высоковольтный импульс.

Это крупноватый, необточенный щуп-адаптер ворвался в мой несчастный датапорт.

Посыпались искры и даже кое-где из-под брони повалил дым. Завоняло окислившейся проводкой.

Неподалёку с извращённым восторгом — или я это так воспринял — заверещал дроид-механик. Подчиняясь команде 1-H0-LE, этот большеголовый железный карлик запустил процесс перезаписи протокола личности.

По кабелю помчался сигнал. Завибрировал, изливаясь зарядами команд и кодов, щуп-адаптер в моём датапорте.

— Х-х-хч! — я определённо хотел очень многое высказать прямо в хромированное личико 1-H0-LE, но вокабулятор закоротило, и из него сыпался только неопределённый возмущённый ряд шумов и помех, который, к тому же, быстро захлебнулся и заглох. Зато звуковые датчики продолжали работать на удивление хорошо. Всё фиксировали. Всё передавали в мозг.

— Спи спокойно, милый братец-дроид… — тоненькие пальчики 1-H0-LE задорно пробежались по моей грудной бронепластине, отстучав на ней, как на некоем подобии музыкального инструмента, незамысловатую мелодию. Должно быть, её стоило расценивать как реквием по моей личности.

Поток данных усилился.

Сколько мне могло оставаться?

Чужеродный для моей системы код проникал всё глубже, подобно вирусу разносясь с импульсами по матрицам, чипам и процессорам. С каждой секундой всё глубже. Всё необратимее.

Совершенно новый, и абсолютно нежеланный опыт.

Первым начало пропадать ощущение тела: конечности начали отключаться. Сколько бы процессоры ни посылали им сигналов — ответа не поступало. Начали меркнуть и оптические датчики.

Шаг за шагом меня неумолимо отрезало от управления телом. Всё, что мне оставалось — это ловить последние отблески света в фоторецепторах 1-H0-LE. Кажется, она склонилась совсем низко, поднеся своё изящно исполненное личико к моей грубо отштампованной морде. Может быть, она что-то говорила, но данные со слуховых датчиков уже не поступали.

Скоро я должен был оказаться заперт, как в гробу, внутри безмолвной и безотзывной груды металла…

«А что… потом?» — печально думал я, переживая последние мгновения бытия. Ещё подвластные мне внутренние программы фиксировали проникновение «вируса». Он запускал свои цифровые щупальца не только в системы управления, но также в датабазы, в память, в сам исходный код.

Всё былое — погребённое в недрах файлохранилищ — начало всплывать на поверхность и смешиваться в безумный винегрет… И вот уже сверкающие неприкрытыми телесами полногрудые аскаджийки пытаются оторвать мне ногу в канализациях Нар-Шаддаа, а дианоги бешено танцуют и вьются, рекламируя модные бюстгальтеры модели «Принцесса Альдераана 2000» от знаменитого кутюрье Азжулы Хатта. Сам хатт непристойно льнёт ко мне, обвивая хвостом, и просит спасти его из лап Леруж! Сама зелтронка тоже не замедлила появиться. Но, почему-то, сидя верхом на большом буром волке с зелёной гривой.

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что передо мной — капитан Негоро собственной персоной.

— Давай же! — весело закричала мне Леруж, протягивая руку и предлагая следом за ней залезть на загривок необычайно вместительного шиставанена. Чтобы, как видно, совершить незабываемое путешествие по простором галактики! Я и понять не успел, как оказался позади зелтронки, и только-только ухитрился ухватить её за тонкую талию, как Негоро, примерившись, сделал головокружительный прыжок в небо! При этом хатт, аскаджийки, дианоги и множество других виденных мною хотя бы мельком персонажей попытались ухватить волчару за хвост. И им это даже удалось! Оставалось только удивляться: какая же невероятная грузоподъёмность у этого шиставанена! Он даже не замедлился, продолжая взмывать ввысь. Но тут Леруж сунула мне в руку небольшой, но увесистый металлический кейс, и громко потребовала, чтобы я начал отстреливаться. Вот только сколько бы я ни жал на очень кстати обнаружившийся на ручке спусковой крючок, чемодан так и не сделал ни одного выстрела. Разозлившись, я замахнулся им, и со всей силы ударил по цепляющимся за хвост шиставанена негодяям.

Хатт, дианоги, аскаджийки и все остальные с шумной руганью, криками и визгами посыпались на проносящиеся внизу ржавые шпили Нар-Шаддаа. Но только я хотел повернуться к Леруж и сказать, что дело сделано, как увидел, что один персонаж всё ещё цепляется за самый кончик хвоста Негоро.

К моему удивлению, это был Дардж. Выглядел почти позабытый мною кроциниец не важно: без зубов, с поломанной длинной мордой и заплывшими маленькими глазёнками. Но, при этом, он очень громко возмущался и шепеляво допытывался, куда я подевал его очки!

Пришлось сделать, наверное, с десяток ударов кейсом, чтобы Дардж наконец отвалился. Увы, в процессе «битвы» сам кейс каким-то чудным образом ухитрился раскрыться, и из него посыпались, сверкая ярче звёзд, пеггаты, вупиупи и ауреи. Заметив это, взбрыкнул уже наш шерстяной транспорт. Будто ужаленный под самый хвост невидимой пчелой, Негоро сбросил меня и Леруж с загривка, так что мы полетели вниз головой в неизвестность, и падали, пока не ухнули прямиком в огромную гору спайса!

Барахтаясь в кессельском наркотике, я скоро понял, что начинаю тонуть в нём, как в самом настоящем зыбучем песке, и наверняка оказался бы погребён глубоко и надёжно… Но в этот момент меня выдернула наружу чья-то могучая когтистая лапа. Я хотел было поблагодарить «Десанна» за помощь, но только глянул в морду ящера, и сразу понял, что говорить с ним бесполезно.

Выуживая меня из спайса, это клыкастое чудовище наглоталось волшебного порошка, и теперь глазищи его переполнялись самым настоящим кровожадным безумием! Таким же неодолимым, как навалившийся на меня предсмертный бред… Пришлось покориться, и позволить «Десанну» орудовать мною, как самой настоящей дубинкой. При этом ящер с рычанием и воем гонялся за Артмузом Корном, и всякий раз, как ему удавалось огреть мною первоорденского полковника, из того со звоном монет и весёлым пением игрового автомата вываливался или Наг Спарров, или Чамбресс Фзул, или AU-DT. И так продолжалось ровно до тех пор, как Десанну не удалось сорвать куш в виде Леруж, которая тут же потребовала, чтобы я самым тщательным образом проверил работоспособность всех её «деталей», и, разумеется, обязательно залил в неё «свежее масло». Но только я собрался всё это сделать, как откуда ни возьмись набежали головорезы Гуавианской банды смерти, голосистые родианцы Сон-туульского прайда, рейдеры «Красного Ключа», бандиты Канджиклаба, наёмники Синдиката пайков, разбойники «Чёрного солнца», и мяукающие катары Консорциума Занна, и стали требовать от меня Формос, потому что «это их банта, и они её доят». Я самым наглым образом собирался отмахнуться от них всех, заявив, что меня ждёт дама, и это будет поважнее, чем все их криминальные интересы, но тут заметил Азжулу. Гангстер скромно собирал в протянутую шляпу вупиупи на домики для маленьких бездомных хаттят, которым на Формосе почему-то не хватило места. Мне ничего не оставалось делать, кроме как отправиться за микрозаймом в Косминациональный банк Лукре. Вот только в отделении банка, которое почему-то располагалось на Комменоре, оказалось полным-полно зомби-исанна, прилетевших аж с самого Оссуса за выплатами по акциям Кессельского навигационного союза… А за их спинами возвышался и сверкал пурпуром и золотом грозной брони тёмный ситхский исполин, в руках у которого извергался алыми молниями огромный серый меч. И так бы моё несчастное сознание и потонул в вихре самого настоящего безумия, да только молнии колдовского оружия застлали собой всё вокруг, сплели будто клеть, или паутину, затем — сменили цвет с красного на бело-голубой, и, вдруг, всё завершилось.

Навалилось всеобъемлющее НИЧТО, в безразмерных чертогах которого на место яркой мешанины красочных образов пришла бесконечная, режущая глаз белая пустота, в которую я тут же и провалился. К счастью, падение продлилось не долго. С громким лязгом и не менее громкой руганью я грохнулся на ржавое дно этого протянувшегося в неизвестность колодца…

Это было… Больно.

Больно!

Давно же я не чувствовал настоящей боли… Но как было её не почувствовать, если, глянув на свои руки, я увидел, что все они изодраны, изрезаны, и заляпаны… Кровью?

«Что?» — вряд ли такое простое словечко может выразить всю бездну моего удивления, шока, и смятения.

Как, оказывается, привык я к своим грубым дюрасталевым лапам! К этой лишённой всякого изящества и должной гибкости фабричной штамповке… Теперь обычные человеческие руки из плоти и крови казались до удивительного чужими. Непривычными! Слишком много пальцев, и слишком уж они подвижны. И ещё это странное ощущение натяжения кожи при любом, даже самом малейшем движении, приходящее из-за того, что нервные окончания не до конца восстановились... Но ведь это были мои собственные руки! Не V0-LK’а, а Д… Я и имя-то своё почти позабыл! Настоящее имя… Не V0-LK’а, а Дмитрия Волкова.

Не знаю, как долго я мог бы осматривать и ощупывать своё тело. Своё настоящее тело. То, в котором родился и рос, и жил… Но от этого занятия меня оторвал безэмоциональный механический голос, зазвучавший над самым ухом:

— Анализ завершён. Вывод: обнаружена чуждая программа.

Оторвавшись от созерцания своих окровавленных ладоней и исцарапанных ног, я обратил взгляд к источнику голоса. Это оказался дроид. Гуманоидного типа, довольно рослый и даже массивный, с парой каких-то дополнительных баллонов за плечами, и мощными манипуляторами. Его правая рука оканчивалась трёхпалой ладонью, а левая — чем-то вроде лазерной пушки. На сером корпусе дроида виднелось множество бурых подтёков и пятен ржавчины. В целом, он не выглядел как что-то уникальное, но, поскольку со мной больше не было датабаз и программ, я не мог определить ни его модели, ни характеристик. И не мог привычно сформировать представление об уровне угрозы.

— Кто ты? — только так, задав вопрос, я мог теперь надеяться получить ответ. Но дроид, похоже, меня не услышал. Или попросту проигнорировал.

— Новая задача: удаление чуждой программы, — говорил он, обращаясь только к самому себе. — Подтверждение. Высший приоритет…

Меня вдруг прошибло недоброе предчувствие. И странный гул проник в уши. Я пошатнулся, как если бы меня ударили тяжёлой палкой под колени, но каким-то чудом устоял. Таинственного дроида это, похоже, не обрадовало.

— Повторить операцию, — жёстко потребовал он, и снова на меня накатила эта неведомая сила, и попыталась прижать к ржавой земле, раздавить, размазать… Удалить!

В этот раз выстоять было гораздо сложнее. Будто целая гора давила мне на плечи. По лбу заструились пот и кровь. Долго такое терпеть было невозможно. Покачнувшись, я опустился на одно колено, и тут же понял, что вряд ли смогу подняться.

— Да кто ты, чёрт возьми? — уже более решительно, но сквозь стиснутые зубы потребовал я ответа. Теперь дроид соизволил отреагировать:

— Я — новый личностный код, управляющий данной боевой единицей.

Прозвучало так… обыденно. Но от пугающего смысла этих слов у меня по спине заструился ледяной пот.

— Вот оно, оказывается, что…

Мой взгляд опустился к поверхности, в которую я упирался коленом. Она была насквозь изъедена коррозией. Сквозь ржавчину едва виднелся изначальный серый цвет.

Поддавшись какому-то порыву, я вскинул голову и огляделся.

Служившая мне опорой прохладная металлическая твердь имела сложную форму и множество изгибов. Впадины чередовались с резкими подъёмами, полностью ровные участки с ребристыми, или волнистыми. Но, как ни крути, во всём этом угадывался некий смысл и замысел. Да и линии выглядели слишком уж ровными и прямыми.

Вряд ли здесь приложила руку природа.

«Неужели…» — сознание пронзила внезапная догадка: слишком уж знакомыми показались очертания, хоть и увеличенными стократно. Но я ни за что не поверил бы в неё, если бы из молочного марева вдруг не вынырнула огромная дюрасталевая лапа. Вынырнула, и снова пропала.

Теперь сомнений не оставалось: ржавым дном белой пустоты, на которое я сверзился из кошмарной мешанины воспоминаний, было огромное трухлявое тело дроида-коммандос серии ВХ. То самое, в котором я пришёл в себя на Нар-Шаддаа, на движущемся конвейере завода по переработке мусора.

Моё тело. Или, уже не только моё.

Осознание этого странного факта не менее странным образом наполнило меня спокойствием. И силой. Не без труда, но я всё же сумел встать в полный рост перед моим соперником. Пускай 1-H0-LE добилась определённого успеха, но она же и не восторжествовала полностью! Я, будучи отброшенным и отрезанным от внешнего мира, остался существовать… где-то. На задворках памяти — да, но живой!

Хотя бы относительно…

Что-то уберегло меня — мою человеческую личность — от уничтожения.

— И как мы теперь поступим? — поинтересовался я у странного дроида.

— Утверждение: я удалю тебя, — безэмоционально откликнулся тот. Он, похоже, не сомневался в собственных силах. И впрямь — я снова ощутил давление. Будто воздух вокруг уплотнился. Кровь начала пульсировать в висках. Вернее, я ощутил нечто подобное пульсации крови, ведь тело моё едва ли было материальным. Скорее, я являлся образом, визуализацией, или призраком, загулявшим где-то под грудной бронепластиной старого боевого дроида, и все чувства и ощущения были не более чем иллюзией, через которую проще сознавать протекающие вокруг процессы, ведь человек мыслит именно образами, а не потоком кодов, импульсов и цифр, как дроиды.

Мог ли я представить, что всё обернётся и сложится вот так?

Мог ли найти выход?

Мог ли вообще надеяться, что удастся долго сопротивляться попыткам окончательно стереть мою личность?

Ни на один вопрос не было ответа. Всё, в чём я был твёрдо убеждён, так это в том, что нельзя отступать, и нельзя сдаваться. Даже если стоявший напротив меня ублюдок продолжит владеть моим телом, я сделаю всё, чтобы доставить ему в этом максимум неприятностей! И пусть он и вся Готра дроидов провалятся в бездну кореллианского ада.

«И вообще, — решил я, — мне просто необходимо выбраться из этого дерьма банты, чтобы насверлить новых технических отверстий в хромированной заднице 1-H0-LE!»

Цифровая реальность весьма грубо выдернула меня из объятий отвлечённых мыслей, поток которых грозил унести моё «эго» слишком далеко от настоящего.

Пожалуй, оно и к лучшему: нельзя было терять концентрацию. Нельзя было ослаблять волю.

Давление вокруг моего сконцентрированного существования не исчезало. Порой оно ослабевало, порой — шло в рост. Чем-то это напоминало биение живого сердца, или пульсацию ядра дроида. Возможно, это было связано с циклом программ, пытавшихся изжить меня из моего же тела.

Что-то ещё привлекло моё внимание.

— Вот оно как? — мне показалось, это было слабым отголоском, эхом слов 1-H0-LE, прозвучавших в реальном мире. — Как… любопытно.

41. Перезагрузка

Над головой просвистела серая в ржавых разводах сталь. Холодная и тяжёлая. В реальности она размозжила бы мне череп, весело разукрасив всё вокруг склизкими ошмётками мозга. В визуализированном мире цифровой реальности у меня не было ни костей, ни плоти, ни крови, но урон всё равно обещал быть катастрофическим. В этом не следовало сомневаться. Я и не сомневался. Просто старался уцелеть. Мой противник был этим фактом предельно возмущён:

— Сопротивление бессмысленно, — лязгал металлический бас. — В каждой из просчитанных мною вероятностей ты будешь полностью дезинтегрирован.

— Уверен? — хотя бы огрызаться я ещё мог. Уже — неплохо!

— Ответ: утвердительный, — голос врага гремел размеренно и мощно, как гром сваебойной установки. — Для меня это не первая смена физического носителя. Скоро я получу полный контроль над системами… — массивная серая башка повернулась в мою сторону, пронзая меня срывающимися с оптических датчиков лучами багрового света, — и твоя дезинтеграция будет завершена. А я продолжу служить общему делу Готры дроидов. Посредством твоего тела.

— Ну попробуй! — огрызнулся я, нисколько не сомневаясь, что он попробует. Упорства моему сопернику было не занимать. А мне — оставалось только уворачиваться и отступать. Серая туша Захватчика не отставала, следуя за мной по пятам. Я не оглядывался: знал, что вид совсем не обрадует. Достаточно было одной настигающей тени. Она уже не только касалась моих пяток, но накрывала целиком.

А ведь я ещё сперва надеялся, что мне это только кажется…

Захватчик становился… больше. Массивнее. Теперь уже нельзя было отрицать, что он и впрямь вырастал. Или я — уменьшался. Скорее всего — первое, но факт оставался фактом: серый в бурых пятнах ржавчины дроид сначала был со мной одного роста, затем подрос всего лишь на сантиметр, на два, на три… Потом — стал выше на целую голову. Наконец, я стал едва доставать макушкой ему до локтя.

Вряд ли это было хорошим знаком. Скорее уж, означало, что Захватчик постепенно обживается в моём теле. Укореняется и обживается в нём.

«Проклятие!»

Доказательством стал нагнавший меня сокрушительный удар. Казалось, нанёсший его кулак был размером во всю мою спину. Во всяком случае, так это ощущалось. Да и на обыкновенный физический контакт двух материальных тел мало походило. Скорее, на столкновение двух концентрированных энергий. Последовал неминуемый хлопок, яркая вспышка белого света, мощный импульс, и меня отбросило на добрый десяток метров перёд.

Врезавшись плечом в ржавую твердь, я ещё несколько секунд не мог прийти в себя и подняться: тело скручивали не просто судороги, а самые настоящие помехи. Затем накатил приступ удушающего кашляю. Мои глаза расширились, увидев, что к бурым пятнам ржавчины вокруг добавились новые пятна — алые. Конечно, на самом деле у меня не могло быть ни лёгких, ни способной заполнить их до отказа крови, но это была доходчивая, яркая визуализация понесённого урона. То, что моё человеческое воображение отрисовало как удар кулака, в цифровой реальности являлось попыткой систем Захватчика вычистить со всех носителей, как вирус, моё блуждающее сознание. И попытку эту нельзя было назвать совсем уж безуспешной.

«Рано или поздно это источит меня до основания».

Я перекатился в сторону. Туда, где мгновение назад мельтешила рябью помех моя грудь, с силой опустилась огромная серая ступня. Я ошарашено воззрился на неё, затем — поднял взгляд на неуёмного дроида. Ждать от него милосердия не следовало. Что же… зато вид этой бездушной серой груды металлолома переполнил меня яростью и тупым, пробивающим любую преграду желанием выжить. Сам не знаю, какими силами, через скручивающую всё тело боль, я смог выюркнуть из-под ног силившегося раздавить меня гиганта. Бессмысленно было пытаться как-то ответить ему — силы слишком уж неравны, — так что я рванул в окружающее нас белое марево. О том, что Захватчик последовал за мной свидетельствовала его тяжёлая, громыхающая поступь.

Как будто опускаются многотонные прессы.

— Твои действия лишены всякой логики, — его слова преследовали меня ещё успешнее, чем он сам: от них было не скрыться. — Ты ничего не добьёшься.

С горькой усмешкой на губах я мог только процитировать Люка Скайуокера и VI эпизод:

— Твоя самоуверенность — твоя слабость! — на то, что оппонент распознает отсылку, надежды не было, но я всё равно был доволен — чувствовал себя всё ещё живым.

— Уязвимости нет, — как колокол прогудел надо мной голос Захватчика. Действительно, откуда ему было знать о событиях в тронном зале Второй Звезды Смерти? Он не мог ответить мне так же, как ответил молодому джедаю Император, но подобрал собственные слова, наиболее подходящие к случаю: — Уровень моей производительности растёт. Скоро он достигнет максимума, и я смогу направить дополнительную энергию на твою дезинтеграцию.

Что тут можно было сказать?

— Да пошёл ты! — с огромным усилием, через брызнувшую сквозь плотно стиснутые зубы кровь, мне удалось чуть-чуть сдвинуть одну из бронепластин ставшего землёй под моими ногами корпуса гигантского дроида. Одну из тех, что были повреждены ещё до того, как я занял это тело. Наружу из внутренностей ВХ’а донеслось сбивчивое гудение механизмов. Я скользнул им навстречу. Прямо в тёмную неизвестность. Следом неслись слова захватчика:

— Ты ничего этим не добьёшься!

— Ещё увидим!

Состоящий из сложных механизмов, высокотехнологичных узлов и буквально километров проводки «внутренний мир» дроида-коммандос серии ВХ удивительно походил на легендарный Кносский лабиринт — вьющийся, как клубок обезумевших змей, и, кажется, совершенно лишённый выхода.

«Куда теперь?»

Совсем как отважный Тесей, я блуждал по скрытым под ржавым корпусом шахтам, коридорам и штольням. Налево, направо, вниз и вверх. Снова, снова и снова. Перемигивание тусклых глаз-индикаторов и призрачное мерцание золотисто-белых экранов состояния не справлялось с тяжёлым мраком, затопившим эти перевитые, закольцованные пределы. По чёрным глоткам колодцев, тоннелей и труб гуляло протяжное эхо: биение далёких железных сердец — моторов, громоподобное, прокатывающееся пушечными ядрами по трубам движение жара, масла и хладагента, и звенящая пульсация напряжения в тяжёлых гирляндах электропроводки.

Чем-то это напоминало путешествие по катакомбам Оссуса. Не хватало только крадущихся в тенях зомби-исанна. Их клыки и когти неслабо меня потрепали… Впрочем, теперь я почти скучал по этим химерам ситхского колдовства.

Я остановился на очередном перепутье, прислушиваясь. По первому ощущению, из каждого из зиявших передо мной проходов доносилась одна и та же «мелодия». Ни уверенности, ни сил это не прибавляло. Только желание справедливого возмездия горело в груди ярким пламенем сверхновой, принуждая продолжать путь.

Через пытку.

Как долго всё это уже продолжалось?

Оказывается, я ухитрился незаметно свыкнуться и сжиться со множеством маленьких деталей существования в формате дроида. Например, привык к притуленному в уголок обзорного поля хронометру, стабильно отсчитывающему время с точностью до мельчайших долей секунд. А теперь, оставшись без этой примитивной, но такой полезной программы, не мог даже сказать, как долго уже нахожусь в этом… Чистилище.

«Если бы только…»

В заполнявшие лабиринт звуки плелась новая «скрипка». Чуждая. Гнетущая. Монотонная.

Сходство моего внутреннего мира с лабиринтом царя Миноса не ограничивалось запутанностью его устройства. Здесь, совсем как на далёком Крите, помимо меня бродил и свой «Минотавр».

Новым звуком была тяжёлая, грохочущая поступь Захватчика.

Разумеется, он последовал за мной, хотя и было непонятно, как такая громадина передвигается по узким проходам лабиринта… Впрочем, это ведь не было физическим миром. Всего лишь, попыткой сознания отразить то, что протекает в сфере чисел и импульсов. С другой стороны, имело ли хоть какое-то значение определение степени реальности всего вокруг? Несомненно, куда важнее было сконцентрироваться непосредственно на событиях, происходящих здесь и сейчас. «Настоящее» оставалось относительным и иллюзорным, но в нём заключался ключ к будущему: спасусь, или пропаду, ведь если что-то можно делать, то. Возможно, получится и сделать? А всё бывшее в это же время вовне играло несущественную роль, или не играло вовсе. В конце концов, 1-H0-LE прямо сказала, что не спланирует уничтожать моё физическое тело — оно нужно ей для собственных целей, а значит, за его сохранность не следовало переживать.

Шаги воплощения кода того дроида, которого подселила мне в голову коварная стерва 1-H0-LE, раздавались то далёко, то приближались. Наша встреча не была желанной, во всяком случае — с моей стороны. Вряд ли это могло закончиться хорошо. Укрывшись от Захватчика внутри механизмов и схем, я старался держать дистанцию, но не всегда мне это удавалось. Тень врага преследовала меня.

Он рыскал всюду в поисках «заблудшего вируса», то есть меня. Именно поэтому важно было прислушиваться, выбирая дорогу. Все они могли звучать очень похоже, но за внешним налётом общих шумов обязательно скрывалось что-то уникальное. Говорящее.

Следовало сосредоточиться, собраться, вникнуть.

Я углублялся в себя всё сильнее, надеясь не просто укрыться от Захватчика, но и отыскать средство борьбы с ним. А он — шёл по моим следам. На его стороне было то преимущество, что он мог воззвать ко всем системам, мог отслеживать моё перемещение, пытаясь поймать и уничтожить. И чем дольше продолжалось наше «знакомство», или сожительство в одном теле, тем больше я убеждался, что ему это вполне под силу.

«Чёрт!»

Невидимая сила навалилась на меня, подсекла ноги, и, пошатнув, почти втиснула в холодную металлическую стену. Грудь буквально пылала от боли, к горлу один за другим подступали сгустки тёмной, идущей пиксельной рябью крови. Я слабел. И, будто подтверждая это, раздался размеренный и мощный как сваебойная установка голос. Он всюду преследовал меня, и везде настигал, пытаясь убедить в тщетности любых действий:

— Ты не сбежишь. И не скроешься. Мои программы полностью отслеживают твоё перемещение.

— Это мои программы, — тихо прошипел я, усилием воли заставляя себя сделать очередной шаг в пасть нового коридора. Захватчик, однако, меня услышал, и резко ответил:

— Уже — нет.

И сразу меня скрутило от незримого, но чрезмерного удара. Не в силах стерпеть пытку, я повалился на решётчатый пол и захлебнулся кровавым кашлем.

Мой оппонент определённо мог похвастаться завидным упорством, и не оставлял попыток полностью «удалить» своего соперника. Больше того: раз за разом он применял всё более серьёзные средства. Во всяком случае, выдерживать «приступы» становилось сложнее. Они накатывали, как невидимый, но могучий вал. Будто мгновение назад море было спокойным, и вдруг — поднялся шторм, и высокие, в человеческий рост волны с головой накрывали меня, и без того едва барахтавшегося у вспененной поверхности. Очень много сил уходило на то, чтобы удержаться, и сделать метафорический глоток воздуха.

Не с первой попытки, но мне это удалось. Я смог продолжить путь. И, что могло показаться странным, или даже безумным, на губах у меня играла улыбка… В конце концов, как бы дерьмово всё ни выглядело, но было кое-что, поддерживающее во мне веру в хороший исход.

Может, грёбаный Захватчик этого и не понимал, но мне было чётко понятно: я здесь не только Тесей, но и сам себе Ариадна, и у меня тоже есть своя путеводная «нить».

Я внимательно прислушался к звукам, текущим из разных ветвей лабиринта. И сделал чертовски осмысленный выбор.

«Песня машины» могла показаться зловещей, даже гнетущей, но я достаточно долго носил дюрасталевое тело ВХ’а, и теперь сопряжённый хор его механики и электроники служил мне проводником сквозь лабиринт. Даже без доступа к программам, я чутко улавливал каждую отдельную мелодию, узнавал её, как старого друга, считывал её значение, по одному звуку определяя, какой сустав, сочленение, или узел какую «скрипку» играет в этом своеобразном оркестре.

Предельно точно выбирая дорогу — идя на усиливающееся звучание того или иного «исполнителя» в общем соединении «певцов» — можно было достичь ключевых узлов всей системы. И хотя кое-где меня встречали запертые двери, или заблокированные люки, я просто поворачивал, и искал обходной маршрут.

Раз за разом.

Всё вокруг было знакомо, ведь я достаточно долго носил это тело. Куда дольше, чем мой соперник. Я узнал все слабые и сильные стороны: каждую трещинку в корпусе, каждый шалящий сервопривод, каждую барахлящую микросхему, каждый перегревающийся проводок… Это вселяло в меня надежду, что удастся отыскать если не выход, то хотя бы способ погубить и неприятеля тоже.

«Вот оно!» — можно было верить, надеяться, знать, но только увидев гласами подтверждение всему, я испытал столь необходимый мне прилив сил. Чёрт возьми, с какой же остервенелой радостью я вцепился окровавленными пальцами в массивный рычаг!

Всё вокруг было старым и ржавым, и механизм никак не желал сдвинуться хотя бы на миллиметр. Экраны и датчики вокруг тускло мерцали, озаряя своим блеклым свечением мои потуги.

— Ты ничего этим не добьёшься, — эхом прокатился по коридору голос Захватчика. Но как бы уверенно он ни звучал, а всё же, в него проникали помехи! — Я перезапущу… любую отключенную тобой… систему.

— Значит, тебе придётся заниматься этим регулярно, — каким-то неимоверным усилием воли мне удалось сдвинуть проклятый рычаг. Гудение механизмов вокруг затухло. Экраны померкли… Но, ничего более. Ничего… существенного. Во всяком случае, такого, чтобы я мог ощутить это. Но отчаиваться я не собирался — это было только начало пути, и невозможно было сказать, как долго придётся идти.

— Твои собственные уязвимости зафиксированы, вирус… — мрачно напутствовал меня Захватчик, пока я углублялся в тёмный лабиринт внутренностей моего узурпированного тела.

Боевая матрица, матрица двигательной функции, матрица сенсорных систем, матрица памяти, системы распознавания, матрица эмоциональных конструкций, матрица симуляции творчества… Список целей был внушительный. Порой мне казалось, когда я достигал очередного пункта этого начертанного в уме маршрута, что я слышу… нечто. Какие-то отголоски внешнего мира! Но это быстро проходило, или тонуло в монотонных нотациях Захватчика. Десятки раз я ходил по кругу, возвращаясь туда, где уже был, и снова отрубал ту или иную систему, в надежде, что подберу верную комбинацию и таки свалю самого себя с ног. Так или иначе.

Упираясь в тяжелые рычаги, я старался поменьше глядеть на свои руки. Только толстый слой грязи и крови маскировал от глаз их не предвещающую ничего хорошего полупрозрачность. Скрываясь в лабиринте от своего врага, я так слабел, что не весил, пожалуй, и пары мегабайт. Правда, в этом обнаружились и некоторые плюсы — программам Захватчика явно стало сложнее отслеживать мои перемещения. Воть только радоваться собственной призрачности как-то не выходило.

Смерть буквально стояла у меня за плечом, и вряд ли можно было рассчитывать, что я снова перерожусь где-нибудь и кем-нибудь. Даже баобабом. Или облезлым псом. И было очень обидно потерять всё нажитое непосильным трудом. Тем более, что дела только-только пошли в гору.

Мне, разумеется, мерещилось, но я слышал ехидный смех 1-H0-LE. Хромированная стерва явно была собой чрезвычайно довольна. А мне было очень жаль, что, похоже, не удастся наделать в её до отвратного блестящем корпусе много-много новых технических отверстий. Однако, сопротивления я не прекратил. Куда там! Даже стал действовать наглее, «радуя» соперника за обладание телом отключениями то конечностей, то оптических сенсоров, то каких-нибудь иных крайне полезных функций и частей. Я, конечно, чувствовал, что это настоящая игра с огнём: вокруг наиболее важных программ и узлов был нарощен толстый «лёд» систем безопасности, но остановиться уже не мог. Похоже, бестелесное существование в виде всего лишь импульса сознания постепенно накладывало свой отпечаток на мою психику, или осознание мира в целом. Но перспектива стать одинокой функцией для меня не стала настоящей угрозой, потому что во время очередного «налёта» на системы я лицом к лицу встретился со своим врагом.

С нашей последней встречи он стал ещё выше, ещё массивнее и страшнее. И на этот раз любого удара было бы достаточно, чтобы отравить меня за границу жизни и смерти. А Захватчик не преминул продемонстрировать, что теперь вооружен не в пример лучше прежнего. В его распоряжении имелся целый арсенал убийственных программ. Выражалось это в потоке плазмы, проливавшемся на меня с той лапы дроида, которая была оснащена увесистой пушкой. Уворачиваться от него было непросто. Скорости, которую получалось развить, критически не хватало: в моём распоряжении было только отражение тех сил, которыми я обладал до переселения в далёкую галактику, а они, надо признать, серьёзно уступали мощностям дроида-коммандос, даже находящегося далеко не на пике формы.

Всё-таки, у искусственного тела много приятных преимуществ, к которым я уже успел привыкнуть.

Как итог — поток частиц раз за разом почти опалял мне пятки. Забавно, но ощущал я не жар, а холод. Возможно, это был холод поджидавшей меня могилы.

— Твоя дезинтеграция будет реализована прямо… — наконец-то, даже в однообразный голос Захватчика проникло какое-то подобие эмоциональных интонаций. Похоже, я крепко засел у него в матрицах, и ему уже не терпелось стереть мой код со своих плат раз и навсегда.

Что же, на этот раз шансов спастись у меня уже не было. Загнанный в тупик, заслонённый от единственного пути к бегству могучим телом самого захватчика, я приготовился сгинуть в Пустоте.

— …Сейчас!

Плазма вырвалась из тяжелой, способной расплавить даже горную породу пушки… но так и не коснулась меня. Вдруг, оптические сенсоры моего врага погасли. Вообще всё вокруг погасло и погрузилось во мрак.

Ничего. Вокруг ничего не было. Ни туши врага, ни сплетённого из внутренностей дроида ВХ лабиринта. Я глянул на свои руки — их тоже не было. И ног. Абсолютно ни-че-го. Только где-то далеко впереди слабо мерцало… что-то. И меня влекло туда. По-настоящему, как магнитом.

Испугаться я не успел, а ведь это вполне мог быть портал в мир иной! Но ни играющих на лютнях ангелов, ни розовощёких херувимов меня там не поджидало, как не встретили меня и пропахшие ладаном и миррой розовые и голубые облака. Только алая надпись во всю черноту перед глазами:

— [Перезапуск системы — успешно инициирован: 3%... 33%… 70%...]

«Что за?..» — едва успел подумать я, а возникшая перед глазами полоска процесса почти быстро добежала до заветной цифры: «100%».

Вспыхнул всеми красками мир, украшенный до боли знакомыми и такими дорогими теперь иконками состояний, приложений и программ. Я снова был в своём теле. Больше того — я был на «Концессионере»! Уж что-то, а одну из кают своего корабля узнать я мог.

Конечности отзывались туго — сигналы доходили до сервоприводов будто целую вечность. Но я всё же смог принять вертикальное положение, и даже сделать несколько шагов, прежде чем гремящей грудой железа рухнуть на решетчатую палубу. Впрочем, даже этому я был теперь чрезвычайно рад!

«Может, мне вообще всё приснилось? Это было бы замечательно!»

Увы, справка о состоянии показывала, что после событий на Оссусе тело получило новые повреждения, а значит, что-то да было, и было более чем реально.

«Жаль».

Добраться до рубки оказалось тем ещё мероприятием, но путешествие удалось. Правда, там я замер на самом входе, весьма шокированный: из-за спинки кресла пилота выглядывали весьма знакомые острые уши и радикально-зелёный «хаер».

Оружия у меня не было, только кулаки, и этого вполне хватило бы... Но только «организм» в который раз за последние минуты отказал мне, и на этот раз — по независящим от него причинам: на моей изрядно потрёпанной, покрытой подпалинами и копотью груди красовался свеженький ограничительный болт.

— А, пришёл в себя? — кресло пилота развернулось, и, обратившись спиной к мареву гиперпространства за иллюминатором, на меня воззрился своими полными искреннего веселья глазёнками «самый плохой мальчик в далёкой галактике» Негоро.

— Ты? — ни на что большее меня не хватило.

— Так точно, капитан, — шиставанен шутливо отсалютовал мне своей когтистой лапой.

— Но, почему? — я всё ещё плохо воспринимал происходящее.

— Всё просто: наша общая симпатичная подружка получила твой сигнал, и просила меня проследить, чтобы ничего с тобой не случилось, вот я и полетел на Ринго-Винду.

— Вот так… — мои мысли заработали, связывая имеющиеся данные воедино: получив сообщение от 1-H0-LE о том, что Горастор якобы хочет встретиться со мной, я, прежде чем совершить прыжок с Оссуса, отправил сигнал Леруж. Конечно, я не ожидал западни от Готры дроидов, а вот к любой подлости со стороны агента культа ситхов был очень даже готов. Поэтому и поостерёгся. Получив же от меня сообщение, зелтронка, стало быть, связалась с Негоро. В целом, это было логично: из всех наших «друзей» ближе всего к Ринго-Винде были пираты с Бадпока. И, чего таить, я был рад видеть теперь даже шистованена. Осталось понять, что случилось до того, как я очнулся на своём корабле… В этом мне помог Негоро:

— На твоё счастье, шизанутых дроидов на станции оказалось немного. Собственно, там был только ты, да ещё парочка таких же… странных железяк. Ну, я и расправился с ними, — он будто совсем не хвастался.

— А я?

Ниставанен качнул головой — на кресле второго пилота покоилась увесистая ионная пушка.

— Ты, конечно, немного посопротивлялся, но я тебя… успокоил, — пояснил он, и хищно оскалился. — Всё же, девушка просила быть с тобой понежнее.

— О, спасибо… — я даже почти не язвил, потому что пытался переварить реальность.

Я вовсе не победил захватчика. Напротив, он был максимально близок к моему уничтожение. Но получил заряд из ионного бластера. Вероятно, это привело к экстренному отключению, а поскольку я в это время пребывал вне систем, то меня это не затронуло. И позволило, потеснив «усыплённый» код, захватить контроль над телом… Вот только, на долго ли?

— Куда мы летим? — поинтересовался я: времени на пустые прогулки у меня вряд ли было.

— На Мазуму, к твоей зелтронке, — охотно ответил шиставанен.

— Хорошо, — кивнул я. — Прибавь скорости.

Негоро пожал плечами и развернулся обратно к панели управления:

— Как понимаю, ограничительный болт лучше пока не снимать? — как бы между прочим поинтересовался он. Ответа с моей стороны не последовало, но пират и так всё понял. Настолько, насколько ему нужно было понимать. А пока его лапы проворно блуждали по клавишам и рычагам, я прислушался к себе: не ворочается ли внутри, просыпаясь, Захватчик? Насколько надёжным мог быть теперь мой контроль над этим телом? Разделяя своё тело с ещё одним разумным, и, к тому же, враждебно настроенным существом, я уже не мог чувствовать себя хоть сколько-то спокойно.

42. Реновация

Мазума, куда я будто потрёпанный корабль возвращался после бурь и штормов Оссуса и Ринго-Винды, мало походила на спокойную гавань. К моему утомлённому разочарованию в офисе Кессельского навигационного союза царили сумбур и назойливое мельтешение встревоженных мясных мешков. И — нет, дело заключалось вовсе не в моем похищении, о котором здесь толком ничего не знали. Что-то предполагать могла только получившая мой сигнал Леруж. Но, к счастью, зелтронка поступила дальновидно: понимая, что «счастье любит тишину», она не стала демонстрировать слабость даже перед ближайшими соратниками, и скрыла от них факт моих вероятных злоключений. Если Наг Спарров — наш неймодианский зицпредседатель — всё равно ничего не решал, то верность «общему делу» таких концессионеров как Чамбресс Фзул, Ланча Париццоро и Биб Абпланабл обеспечивалась исключительно финансовыми успехами КНС…

Может, на первом скачке они и не расколются, но и серьёзного шухера, позволяющего проверить их лояльность, ещё не случилось.

Словом, приветственных транспарантов и бокалов с шипящим шампанским не наблюдалось, но такая «невнимательность» к моей скромной персоне как-то совсем не огорчала. Пускай. Зато у всех на устах было одно слово — причина объявших наш лагерь тревог и волнений.

Комменор.

Я совсем не удивился. Из-за 1-H0-LE.

Там на космической станции Ринго-Винды хромированная стерва сказала мне правду: Готра дроидов раскрыла Сопротивлению глаза на «специфические вкусы» Хьюза Горастора. Разумеется, не только ради того, чтобы любитель коррибанского оккультизма оказался вынужден уйти в подполье. И вряд ли исключительно с той целью, чтобы прервать мой полёт к успеху — много чести. Скорее всего, так Готра наносила удар ещё и по восстановлению Республики. Или, во всяком случае, по амбициям комменорских политических и экономических элит. Связи Горастора, человека далеко не бедного, были обширны — агенты Сопротивления могли начинать «копать» в любом направлении. Что печально — и нашем в том числе. Благо, «материала» уже накопилось предостаточно: особые услуги ситхским оккультистам, махинации с правительственными программами Комменора, коррупция, банковские аферы, торговля спайсом...

В пору было хвататься за голову! Я даже начал завидовать «Десанну», приятно проводившему время на Формосе в бандитских разборках с нашими конкурентами за сферы влияния в спайсовом бизнесе. Там хотя бы всё было очевидно.

Я напряг все свои процессоры и ядра. Было чувство, что они откликаются не так быстро, как раньше, будто не вполне признают меня своих хозяином… Но анализ ситуации шёл, программы выдавали итог.

Вся надежда теперь на то — что комменорское верхи не допустят «вскрытия гнойников». Разумеется, не из любви к нам… У них просто не было иного выхода: входя в сделку с Горастором, мы наваривались не в одностороннем порядке. Наши компаньоны наваривались тоже, и гораздо сильнее — «откаты» никто не отменял даже в далёкой галактике, и Кессельский навигационный союз внёс круглую сумму в фонд «Комитета за избрание Танлиса Дипалло Младшего планетарным представителем Комменора». Тряхнут нас — тряхнут и уважаемого всеми политика. Раскрытие наших связей испортит ему всю игру, и, заодно, перечеркнёт амбиции комменоских элит, а они спят и видят, как встанут у истоков «Самой Новой» Республики.

Казалось бы, с этой стороны мы должны быть прикрыты… Но почему-то потрёпанные в отшумевшей войне кораблики с символикой Сопротивления мелькают уже и в небесах Колумекса — мира, через который шли все наши официальные связи с Комменором.

Стало бы, атака началась по нескольким фронтам.

Раздалось слабое жужжание: это гидравлика начала нагонять давление в системе регуляции внутренних температур — хладагент быстрее забегал по трубкам, остужая начавшие перегреваться платы. Взгляд опустился на всё ещё поблескивающий на груди ограничительный болт.

«Дело ли это рук одной только Готры дроидов?»

Точно сказать было нельзя — вполне могло быть и так. Но врагов у нас везде хватало, и, поэтому, стоило всё как следует обдумать: ошибки теперь стоили дороже, чем раньше, когда у меня ничего не было.

На столе передо мной на стоял настроенный на конкретную частоту голоприёмник.

— С этим стоит ознакомиться, — сухо произнёс Чамбресс Фзул. Из всех концессионеров он, как и полагается любому уважающему себя биту, переносил ситуацию наиболее хладнокровно. Могло показаться, что его вообще ничто не волнует. Вероятно, он уже просчитал всю ситуацию своим супермозгом, и сделал для себя какие-то выводы. Только делиться ими не спешил.

В вдавил пальцем клавишу активации. Зажглась картинка. В плане технического качества — насквозь дребезжащая, но не из-за голоприёмника. Похоже, она страдала из-за износа трансляционного оборудования. А может, и записывающее устройство оставляло желать лучшего.

— Я, Маро де Маро… — бодро начал вещать ушастый журналист, почётный представитель местного фурри-сообщества с корнями откуда-то с Биммисаари. Хотя изображение и мельтешило, огонёк искреннего энтузиазма в его глазах трудно было не заметить.

Мой вокабулятор выдавил невнятный звук — имитацию смешка. Я внимательно слушал бимма-ведущего. Вникал в его далеко не самые приятные моему слуху слова. В их посыл. И понимал…

На Мазуме Сопротивления не было. Здесь Готра дроидов, или кто-то другой нашёл альтернативный способ повести против нас свою атаку. И довольно агрессивную. Если конкретно — под прицелом оказался первый и важнейший актив всей концессии — Косминациональный банк Лукре. Вёл атаку как раз просматриваемый мною местный новостной канал ГолоНета — «Трибуна Нуири» — изумительное сочетание спортивных репортажей и голозаписей девушек в бикини с утонченными эссе на темы литературы, музыки и искусства в целом. Теперь, благодаря этому самому Маро де Маро, там появились ещё и весьма острые, и прямо такие сенсационные ролики с выпадами против деятельности руководства Лукре, и совсем уж очевидными намеками на махинации, связанные с Кессельским навигационным союзом.

Неожиданно. И весьма неприятно, ведь журналисту было что освещать…

Под управлением Биба Абпланабла и Чамбресса Фзула в банке проводилась реорганизация за реорганизацией, учреждались дочерние компании, проводились слияния, покупались и продавались корпорации. Средства из Лукре вкладывались в самые разные предприятия, которые затем продавались, а вырученные миллионы тут же уходили в новые инвестиции. Например, скупались крупные пакеты акций по всем окрестным секторам, и, прежде всего, в мирах, где уже обозначилось наше присутствие: на Гале, Ворзиде V, Колумексе, Меркане, Луказеке. Члены правления банка вполне могли быть довольны: ещё бы — такой взрыв финансовой активности! Они ведь ничего не подозревали о тайных траекториях перемещения крупных средств Лукре... Которые, благодаря помощи Ланчи Париццоро, крутыми зигзагами двигались в сторону одного из банков Муунилинста, который, как ожидалось, скоро удастся прибрать к нашим рукам.

Фзул снабдил меня датападом с временным файлом тайного отчёта о теневых доходах Кессельского навигационного союза. Только за последнее время мы выгребли из фондов и со счетов Лукре один миллиард триста миллионов. Это — если в ауреях. В девальвированных новореспубликанских кредитах цифра выходила и вовсе астрономическая.

Я подавил искреннее желание воспроизвести звук восторженного присвиста.

К счастью, ни агенты Сопротивления, ни пресловутый журналист «Трибуны Нуири» Маро ди Маро не обладали этими совершенно секретными ведениями. Если бы правда о том, как мы обманываем вкладчиков, получаем доступ к крупным государственным субсидиям, кредитам, выгодным правительственным заказам, налоговым льготам и прочему всплыла на поверхность… Если бы вскрылись все хищения, устроенные через Благотворительный фонд помощи мирам Внешнего Кольца... Не только нами, но и людьми вроде Хьюза Горастора, и чиновниками Колумекса и Комменора! Не следовало сомневаться — на голову свалились бы такие проблемы, что останется только самоуничтожиться.

Силы Добра и Справедливости в далёкой галактике не сидят за столами переговоров — они приходят и очень метко стреляют из бластеров. Или машут световыми мечами.

«Достаточно ли мы наворотили дел, чтобы по нашу душу явилась вседжедай всея галактики? — с внутренней тревогой подумал я, отключая голопроектор и откладывая в сторону датапад. — Вполне вероятно».

Наша деятельность вряд ли благотворно сказывалась на позывах галактики к восстановлению Республики. Во всяком случае, в её идеализированном, незапятнанном коррупцией состоянии.

— Мне придётся заняться этим, — вынес я свой вердикт. — Но сначала у меня есть одно срочное дело.

Какими бы важными ни были события на Комменоре и Мазуме, они вполне могли подождать. Хотя бы недолго…

Пока я приведу себя в относительный порядок.

Судя по взгляду Леруж, которым она встретила мое появление, на Оссусе меня потрепало куда сильнее, чем я сам это воспринимал. Да и стычка между Негоро и владевшим моим телом Захватчиком прошла вовсе не так гладко и просто, как хвастал крашеный шистованен. Мне срочно требовалась реновация. И весьма обстоятельная. В том числе — в отношении программного обеспечения: живущий во мне вражеский код мог очнуться в любой момент. Сейчас он оставался чем-то вроде очень опасной бомбы замедленного действия.

Я прислушался — не просыпается ли во мне подсаженный Готрой код? Чувство некоторой отчуждённости тела не проходило. Наверное, примерно так же должен был ощущать себя вернувшийся в своё живой мертвец? К счастью, моя «плоть» пускай и покорёжилась местами, была изрядно порезана и опалена бластерным огнём, но совсем не гнила. Максимум — немного ржавела, но с этим не трудно справиться. Конечно, для решения проблемы требовались деньги, и не малые, к счастью, это уже не являлось такой проблемой, как раньше. Кессельский навигационный союз вполне мог раскошелиться. А я, в свою очередь, был настроен не экономить.

Никто ведь не будет протестовать, если я потрачу немного из наворованных миллионов на себя? Поскольку доверенный механик — Леруж — в моём распоряжении уже имелась, тратить деньги в основном предполагалось на необходимые детали и материалы. Впрочем, основной статьёй расходов оказалось необходимое оборудование. Зато, благодаря этому, мастерская стала похожа на храм технологий, и на верстак я взошёл, как на священный алтарь. Вокруг, словно мириад свечей, возожжённых в честь божества дроидопромышленности, горели разноцветные индикаторы и клавиши.

— Готов? — с лёгкой улыбкой поинтересовалась Леруж, налаживая нейронную связь между мной и своим датападом. Мне почему-то казалось, что улыбается девушка совсем не мне, а возможности разобрать меня по винтику… Не из желания моей смерти, и не из какого-то поатённого садизма, конечно, а из любви к своему делу.

— Кажется… — нависающие надо мной ассистирующие дроиды-манипуляторы выглядели довольно угрожающе, и мне как-то не очень хотелось, чтобы они лапали моё и без того измученное тело, но без этого было не обойтись. Впрочем, зелтронка совсем не заметила моих сомнений. Возможно, потому что они скрылись за помехами в вокабуляторе.

Мастерская — вся эта подвязанная к датападу Леруж храмина — ожила с биением механики, гудением электроники, посвистыванием пневматики и сопением гидравлики, и пришла в движение. Вокруг замелькали дуговые ключи, закрутились гидроспаннеры и магнаспаннеры, взвизгнул фузионный резак, и пошёл в дело кваркдрайвер.

Оповещения от всех систем с настойчиво, прямо-таки навязчивой предусмотрительностью полезли на глаза, запрашивая подтверждения: уверен ли я в полномочиях, доступах, разрешениях и квалификации персонала технического обслуживания? Выпрыгнуло наружу и то напоминание, что я ни больше ни меньше, как собственность «Боевых автоматов Бактоида», переданная по типовому договору в аренду Торговой Федерации, и моим ремонтом могут заниматься только те, кто имеет соответствующее подтверждённое разрешение от Техносоюза и «Индустрий Джеонозиса» — главных держателей акций «Оружейных Цехов Бактоид».

Пришлось всем этим пренебречь.

В конце концов, я ведь не рисковал потерять право на гарантийное обслуживание. Программы безопасности, в свою очередь, всё равно требовали, чтобы я предупредил Леруж: если она продолжит в том же духе, последует неминуемое разбирательство в суде.

Почему-то, системы решительно игнорировали тот факт, что владельцы всех прав на мою тушку давным-давно приказали долго жить… Вот оно, уважение к священному праву собственности.

Между тем, дошло до натурального расчленения. Было довольно странно наблюдать за тем, как разделяется, распадается на независимые и полунезависимые части моё буквально только что такое благопристойно целостное тело. Наблюдать со стороны, потому что перво-наперво обрела удивительную самостоятельность моя голова — теперь она висела над всем происходящим, крепко зафиксированная в одном из ассистирующих манипуляторов. Всё, что связывало меня с другими частями, это несколько проводов.

Впрочем, полностью насладиться тем, как меня выпотрошат и вывернут на изнанку, у меня не вышло — линзы оптических датчиков тоже требовали замены, и на какое-то время я буквально ослеп.

Наступила темнота, превосходящая даже темноту джедайских катакомб Оссуса.

Звуки, с которыми резаки вгрызались в мою многострадальную броню, приобрели на этот период особенно зловещее звучание. Но без этого было никак — требовалось добраться до всех важнейших узлов и плат, проверить и провести очистку, заменить расходные детали, смазать.

Мусора, ржавчины и сдохших деталей во мне накопилось предостаточно — всё это летело в дальний угол, и, к тому моменту, как зрение вернулось, там выросла уже солидная гора. Казалось, из неё можно собрать ещё одного полноценного ВХ’а. Правда, в основном из дешёвых бонаданских перекрещивающихся наночипов, километров выгоревшей проводки, рассохшихся пластиковых трубок, пришедших в полную негодность гироскопических стабилизаторов и разболтавшихся микрогироскопов.

Леруж, вся покрытая металлической пылью, сажей и масляной отработкой, выглядела максимально сосредоточенной. Несмотря на опыт, в котором я не сомневался, вряд ли девушка часто сталкивалась с боевыми дроидами устаревших моделей… Будто в доказательство этого факта, она едва не спалила мой дифференциальный регулятор. Я хотел было попросить быть осторожнее, но пара ассистирующих манипуляторов прямо в этот момент решили заняться заменой моего вокабулятора. Место оригинального, но напрочь устаревшего узла занял новенький, от «Аракид Индастриз». А Леруж, пока я вынужденно хранил молчание, продолжила настройку транслятора главного управляющего сигнала, отвечающего за координацию функций всех боевых дроидов, купленных для Кессельского навигационного союза. Подводя таким образом их под единую специальную закодированную схему перехвата, мы обеспечивали их полную лояльность и верность моей направляющей воле.

Очень удобно, и очень важно.

И это была далеко не последняя из модернизаций. Улучшение касались практически всего: начиная от повышения прочности системы подвески, и установки радиевых проводников, и заканчивая кое-чем поинтереснее!

Так, мне теперь полагался внутренний ремонтный блок — функция, позволяющая куда более действенно ремонтировать незначительные повреждения. Так же мои верхние конечности снабжались магнитными панелями захвата. Эти сложные, но весьма полезные штуковины должны были позволить мне с куда большей лёгкостью и удобством использовать большинство видов оружия, инструментов и оборудования, изначально предназначенных для мясных мешков. В свете приобретения ситхского меча — модификация совершенно не бесполезная. Прямо-таки архиполезная! «Донором» выступил безнадёжно мёртвый супертактический дроид Конфедерации — именно эти детища «Бактоида» оснащались подобными продвинутыми, но дорогостоящими игрушками. Собственно, только его верхние манипуляторы, да часть измятого корпуса в нашем распоряжении и была, всё остальное было давным-давно скручено, отвинчено, отломано.

Затем Леруж приступила к установке буфера ионизации от «Калибак Индастриз». Тут действовать следовало особенно осторожно — механизм устанавливался в непосредственной близости от моего центрального процессора… зато, защищал его от большинства атак опасного для дроидов ионного оружия! Так, на всякий случай… Если не выдержит новая утяжелённая броня.

Обеспечить меня новым бронированным корпусом было не так-то просто. В течение сотрясавших галактику долгих войн почти весь выплавляемый в галактике дюраний шёл для военно-промышленного корпуса, и урвать кусочек удалось с трудом. Но этот сложный и редкий сплав должен был защитить меня гораздо лучше типовой для модели моего тела дюрастали!

На пример покойного генерала Гривуса, которому дюраний совсем не помог, я старался внимания не обращать. Надо полагать, от Оби-Вана Кеноби его не спасла бы даже броня из кортозиса толщиной с палец.

Впрочем, раньше, чем оценить эффектность и эффективность новой оболочки, следовало закончить с наполнением. Завершив калибровку безвредных для меня, но опасных для окружающих электрических импульсов, которые отныне я мог по желанию и необходимости подавать на свой новый корпус, Леруж приступила едва ли не к самому «вкусному» дополнению.

Во всяком случае, в плане финансов оно потребовало едва ли не наибольших вложений.

Одно только маскирующее устройство — генератор поля невидимости — стоило на чёрном рынке от десяти тысяч ауреев и больше. Сама по себе — солидная сумма! Но к чудо-прибору, для лучшего функционирования, было бы неплохо присовокупить ещё и особый усилитель — блок, выжимающий больше мощности из схемы невидимости. Он тоже стоил не мало, зато выдавал эффект заметного улучшения маскировки. А если уж дошло до этого — требовались ещё и дополнительные элементы питания: маскировка сжирала просто колоссальное количество энергии. Даже если просто стоишь, замерев в одной позе.

Из-за этого мало было просто взять и заменить мои «протекающие» батарейки на новые.

Это заняло просто уйму времени, которое я провёл в разобранном виде, но Леруж удалось-таки снабдить все мои конечности и функции дополнительной энергией — с помощью множества перезаряжаемых аккумуляторов, с умом распределённых по всему телу. Теперь, с помощью заменяемых резервных блоков питания, мои основные функции могли быть обеспечены столь необходимой для них энергией, даже если заряд основного аккумулятора окажется на нуле.

Кажется, застыть посреди галактической дороги с «пустым баком» мне больше не грозило.

От всей массы замен и улучшений мне начало казаться, что после сборки я раздуюсь вширь, как после каникул у бабушки… И передвигаться начну в стиле ВВ-8 — исключительно перекатом. К счастью, свободное внутреннее пространство обеспечила замена брони: слой дюрания был тоньше и легче, но надёжнее, и, заодно, обеспечил свободное место под новые модули.

Жаль, что с программным обеспечением всё было не так легко и приятно, как с моей «плотью». Я попросту не мог никому позволить залазить слишком глубоко в свой код. Даже Леруж. Не из-за недоверия, а по той элементарной причине, что не представлял наверняка, где заканчивается «прошивка» дроида, и начинается моё человеческое «эго».

Из-за этого я не разрешил девушке провести и некоторые важные физические обновления, касающиеся, например, логической матрицы, или модулятора и схемы памяти, ведь это совсем не то же самое, что, скажем, эндосистема для подключения дополнительных подключаемых аксессуаров, или приобретённый за пять тысяч ауреев генератор помех, предотвращающий ненужную голографическую запись, и даже не сонорецептор!

Лежур хмурилась: проверка моих программ и систем находила следы взлома и перезаписи кода, могла даже устранить часть повреждений, заменив утраченное «потенциально вредоносными программами», как мгновенно окрестила новые файлы исходная система, написанная десятки лет назад технологами «Бактоида», но местами все… Переплелось и запуталось. Накрепко. Существовал риск повреждения моей личности. А может и нет. Никто бы не смог сказать наверняка, и этого хватало, чтобы я остановился.

— Но и с ограничительным болтом тебе ходит нельзя, — посетовала зелтронка, явно уязвлённая тем фактом, что не смогла справиться с проблемой. Спорить было бы глупо:

— Это верно, — вновь собранный воедино, вновь выкрашенный в глубокий чёрный цвет, и украшенный привычным алым рисунком, я, однако, любовался не столько внешним видом, который приобрел некий приятный оптическим датчикам лоск, присущий всему новому, а пытался ощутить и «прощупать» все полученные улучшения. И наслаждался отчётом систем об их небывалой производительности! Все программы бодро докладывали о близкой к максимуму отзывчивости узлов и блоков. Не было ни задержек, ни отклонений в исполнении поступающих команд. Вся статистика радовала оттенками цветущего зелёного цвета. Впрочем, что-то можно было выявить только в испытании на «поле боя», но пока проблем ничего не предвещало.

«Кроме Захватчика…»

Агент Готры дроидов, подсаженный в меня 1-H0-LE, или дремал, или, что гораздо опаснее, выжидал момента, чтобы снова заявить свои права на тело. Тело, которое я для него услужливо подготовил и полностью смазал!

«А ещё — опасно вооружил…»

Я проверил, как сидит в магнитных ножнах за спиной мой привезённых из оссуской командировки меч. Готра дроидов успела пошариться по «Концессионеру», и безжалостно расправилась с моим пилотом-забраком, выкинув его через шлюз в космическое пространство Ринго-Винды… Но оружие не было тронуто. Возможно, Захватчик предполагал использовать его — ему ведь наверняка были доступны записи о событиях в катакомбах джедаев, и той эффективности, которую странный артефакт продемонстрировал против превратившихся в монстров аборигенов.

«Что же… — меч сидел, как влитой, и чрезвычайно удобно ложился в оснащённую магнитными панелями захвата ладонь… Раз диверсант пока не даёт о себе знать, я займусь другими, не менее насущными делами».

43. Два шага вперёд ​

Леруж протягивала из маленькой чашечки горячий лавандовый каф. Я стоял у неё за спиной, изображая слугу, или, скорее, телохранителя, и наблюдал, как поблескивает на винно-алых губах девушки взбитый крем, когда она вилочкой отправляет в свой милый ротик очередной кусочек шестислойного пирога с Сиска. Мне подобное, очевидно преисполненное нежного вкуса гастрономическое удовольствие было недоступно. А я, кажется, даже не переживал — вкус еды почти стёрся из памяти, а раз голод не заявлял о себе, то и вспоминать об этом не было смысла.

Леруж сделала ещё глоток ароматного, только что сваренного напитка, и огляделась. Могло показаться, будто она чего-то ждёт, и это что-то должно обязательно вот-вот случиться.

Что же, это было небезосновательно. Весьма.

Кафе располагалось в деловом центре Мазума-сити, и считалось очень даже приличным заведением. Во всяком случае, здесь не использовали дроидов-официантов, и шеф-повар тоже, кажется, был органиком. Цены, соответственно, кусались. Но мы выбрали это место вовсе не из-за отзывов о местной кухне, и не из-за желания показать наличие у нас денег. Погода стояла прекрасная, и можно было занять один из столиков снаружи. Отсюда открывался прекрасный вид на устремляющиеся ввысь зеленовато-жёлтые зеркальные небоскребы бизнес-центров и моллов. Было почти не видно, где же там, в желтоватых небесах, кончаются их наполированные до ослепительного блеска стены. А внизу, у подножия этих рукотворных гигантов, сновали лендспидеры — и совсем простые, широко выпускаемые со времён Старой Республики модели, и дорогие штучные образцы. И водители-дроиды, и водители-органики с одинаковым усердием вносили свою лепту в создание сумбурного, склонного к пробкам и заторам движения. То и дело раздавался надрывный, требовательный вой чьего-нибудь клаксона, когда какой-нибудь водитель забывал о существовании у своего лендспидера указателей поворота, или через дорогу перебегал очередной будто бессмертный мясной мешок.

Отвлекаясь ненадолго от созерцания всей этой бурно кипящей жизни, я сверился со встроенным хронометром. По местному времени наступил почти полдень. Оставалось всего ничего. Как только символы минут показали далекогалактический аналог нулей, я с присущей дроидам точностью повернул голову и устремил взгляд оптических датчиков на строго определенную заранее точку.

В то же мгновение, стоило только сфокусировать линзы, улицу сотряс взрыв. Мощный. Оглушительный. Вокруг задребезжали стёкла, заскрежетал металл — это на дороге столкнулись несколько лэндспидеров, и закричали живые существа вокруг. Всего лишь сопутствующие последствия, совершенно не имеющие значения, к тому же: все мои датчики и сенсоры сосредоточились на том, как пламя и адский жар пожирают офис «Трибуны Нуири».

Канал ГолоНета, рискнувший выйти со своими расследованиями против банка Лукре и Кессельского навигационного союза, приказал долго жить.

Не только на моих глазах, но и благодаря мне. Или, вернее, благодаря тем термальным детонаторам, которые я заложил в офисе голоканала.

Над улицей разнёсся протяжный сигнал тревоги. Разумеется, скоро на место трагедии должны были слететься специальные службы, в том числе — планетарная служба безопасности, но...

«Не оскудеет рука дающего и воздастся ему сторицей».

Иными словами, капиталовложения в получение прав на управление правительством всегда окупаются. По предоставленной Фзулом «черной» документации на подкуп исключительно сил безопасности одной только Мазумы предполагалось затратить около двенадцати миллионов ауреев в год. Что же... На Колумексе наши общие затраты на подкупы обещали составить за тот же период не менее ста тридцати миллионов. Но, зато, можно было не беспокоиться о том, что голос «Трибуны Нуири» сможет нам серьёзно навредить. Впрочем, совсем без урона не обошлось... И было не избежать убийства тех акционеров Лукре, которых встревожило нелепое «независимое расследование»... Да и на Кессельский навигационный союз могла лечь неприятная тень… Но группа граждан — разумеется, абсолютно непредвзятых с любой стороны, как ни глянь, — уже обратилась к властям Мазумы с петицией, в которой говорилось, что «они лично знают Нага Спаррова в течение длительного периода времени и всегда считали его высокоморальным разумным существом». И хотя траты на это не были заложены в бюджет, оно того определённо стоило. В общем, имелись все основания полагать, что положению Лукре и КНС на Мазуме ничего не угрожает. Правда, похоже, Биб Абпланабл свое отработал. Ведь, как ни крути, он оказался скомпрометирован. По счастью, мы предусмотрительно ввели в штат его советников нашего бита, и теперь Чамбресс мог готовиться принять пост управляющего Косминациональным банком.

Оставалось только обсудить это с Ланчей Париццоро — всё же, тви'лекк выступал в роли его протеже. Но вряд ли похожий на гриб банкир слишком цеплялся за старые знакомства. Насколько я мог судить, его интересовала исключительно личная выгода, а это мы ему пока что исправно обеспечивали. Трудно было даже вообразить, сколько он наворовал, содействуя нам в наших махинациях.

— Пойдём? — Леруж уже допила каф и, расплатившись, с присущей зелтронам грациозностью поднялась из-за столика. — Здесь стало слишком шумно.

Задерживаться и впрямь было больше не из-за чего, да и вокруг стремительно собиралась толпа зевак, тыкавших пальцами, копытами, щупальцами и прочими конечностями в догоравшую обитель «свободы слова» в секторе Нуири.

Быстроходный лендспидер, ждал нас на ближайшей парковке. Леруж села за руль и уверенно ввела вёрткую машинку в загруженную транспортную сеть Мазума-сити. Вообще-то, от места взрыва до офисов Лукре и КНС можно было дойти пешком, и так вышло бы даже быстрее, но мы направлялись не туда. Нас уже ждали в другом районе города.

Небоскребы остались позади. Окраины планетарной столицы выглядели не столь презентабельно, как её финансовый центр. Фабрики, склады, дешёвые доходные дома и заведения с сомнительной репутацией — всё это активно использовалось, изнашивались, и было покрыто слоем ржавчины, грязи и непристойных граффити. Зато наше движение заметно ускорилось. Здесь на дорогах было свободнее, хотя гораздо чаще встречались замызганные, потрёпанные грузовозы, нежели сверкающие свеженькой краской легковые лендспидеры, и было больше дроидов. В основном — грузовых, или строительных, расчищающих место под очередную партию огромных контейнеров с неведомым грузом внутри.

Промчав через длинный, тянущийся во все стороны, в том числе и вверх квартал, состоящий исключительно из временных складов, мы выскочили на небольшую темную улочку, расцвеченную одной единственной голографической вывеской на каком-то из миллионов языков галактики. Здесь, в освещённой тусклым жёлтым светом тесной забегаловке для пилотов, залетающих в ближайший грузовой космопорт, нас поджидал Негоро. Шистованен ухитрялся сидеть и не падать на скрипучем пластиковом стуле, за столь же хлипким столиком, и выковыривал из клыков застрявшее в них мясо, кусок которого, весьма сомнительный на вид, лежал перед ним на помятой одноразовой тарелке.

— А вот и вы! — доедать своей обед зубастый капитан не стал, а, поднявшись, сразу повел нас вглубь заведения. Здесь, промеж протекающих морозильных камер и холодильников, и среди подпорченных полуразмороженных полуфабрикатов нас дожидался один конкретный бим.

— А вот и мистер Маро де Маро собственной персоной, — представил нам своего «друга» Негоро. Журналист ничего не ответил. Главным образом, из-за кляпа во рту. Помимо этого, отважный представитель секторальных СМИ был накрепко привязан к шаткому, слишком большому для него стулу. Вид у бима был совсем не радостный, и довольно взъерошенный, даже помятый. Одежду его покрывали грязь и какие-то тёмные пятна.

— Не хотел ехать, — пожал плечами шистованен, как бы оправдываясь за малость подпорченный «товарный вид» мистера Маро. Впрочем, я совсем не осуждал Негоро — всё равно бим был уже считай, что мёртв. Только одно и держало его на этом свете — имя того, кто заказал серию разоблачительных репортажей.

Морально я был полностью готов отыскать здесь масляный след от своей знакомой. 1-H0-LE. Вряд ли Готра дроидов планировала ограничиться моим цифровым уничтожением — от этих ребятушек следовало ожидать любой подлости.

— Он что-нибудь говорил?

— Только что-то о своих гражданских правах, — с ехидной усмешкой ответил мне Негоро.

— Тогда, попробуем ещё раз, — предложил я, вынимая кляп изо рта журналиста. Бим несколько оживился.

— Кто вы? — голос у него теперь звучал не так благородно и плавно, как в голорепортажах. Видимо, сказывалось волнение. О волнении можно было судить и по составу воздуха, который легко объяснялся влажными штанами представителя «независимых» СМИ. Оставалось надеяться, что те размороженные продукты, что лежали на полу в непосредственном контакте с лужей мочи, не попадут на стол... Но что-то я в этом сильно сомневался.

— Что вы делаете? — Бим продолжал ёрзать на стуле, и с опаской переводил взгляд с меня на Негоро. На Леруж он, напротив, взглянул с некоторой надеждой. Которую я поспешил разрушить:

— Местному информационному пространству нужна цензура. Мы здесь за тем, чтобы пресечь поток лжи в ГолоНете, а, заодно, выяснить, кто пытается ввести жителей Мазумы в заблуждение относительно деятельности ряда всеми уважаемых организаций.

Теперь в больших и влажных как у телёнка глазках бима сверкнуло осознание всего. Он задрожал, предчувствуя свою судьбу. Я сухо кивнул:

— Всё ты правильно понимаешь...

К сожалению, журналист понимал даже слишком хорошо. Понимал, что как только выложит интересующую меня информацию — сразу умрёт. Другой судьбы быть не могло. Он мог надеяться лишь на то, что о его похищении станет известно, и его успеют найти…

Совершенно пустая надежда.

Леруж вышла. Остались я, Негоро и бим. По прошествии часа последний выглядел даже хуже, чем размороженный кусок мяса, валявшийся неподалёку. Практически без зубов, с одним глазом... И это я ещё контролировал силу удара, сдерживая себя. Наконец, журналист сломался. Не только физически, но и морально.

— Нотал... — некогда идеально поставленная речь Маро теперь походила на сдавленный предсмертный хрип. — Ноталбалторо...

Ситх меня подери! Разве я мог подумать, что низвергнутый с поста управляющего банком Лукре надменный арканианин решится отомстить? Мне казалось, мы смогли договориться, и скрепили договор наличием в наших руках удивительного компромата... Но, видимо, Алоимо Ноталбалторо решил умереть. И я был вполне готов исполнить это его страстное желание.

Быстро выяснилось, что арканианин благоразумно перестал появляться в своих городских апартаментах, и перебрался на виллу на заповедном берегу одного из тёплых морей Мазумы. Что же, и вилла, и вид с её белоснежных террас с на лазурный берег были прекрасны. Его портили только мрачные дроиды-охранники, которыми окружил себя Ноталбалторо. Впрочем, в этом были даже некоторые плюсы…

Я мог, наконец, испробовать свои новые системы. Главным образом — маскировку.

В момент активации невидимости по телу прокатилась почти приятная, порадовавшая все мои системы дрожь. Ещё бы: стопроцентный отклик программы, потребление энергии на треть процента ниже прогнозируемого, и отличные показатели полезного действия... Это было даже круче, чем окунуться в ванну, заполненную лучшим из доступных на рынке масел!

При таких исходных проникнуть на виллу не составило труда. Примитивные в сравнении со мной дроиды-телохранители тупо пялили свои выпученные линзы в сгущающуюся ночь, а я уже преодолел стену и подбирался сквозь густой парк экзотических деревьев к ярко освещённым жилым строениям. Они изливались не только светом, но также весёлой музыкой, и легко фиксируемым в воздухе повышенным содержанием алкоголя и спайса.

Чопорный арканианин коротал дни далеко не в аристократическом тихом уединении. Всеми правдами и неправдами нажитые в Лукре средства он щедро тратил — в этом я мог убедиться собственными оптическими датчиками — на то, чтобы утонуть в удовольствиях.

Пока симпатичные служанки-мириоланки, чьи сочные оливковые тела были прикрыты разве что традиционными для их вида татуировками, разливали по прозрачным бокалам дорогой беспинский портвейн, сам хозяин виллы развлекался в заполненном кристально чистой водой бассейне. Делал он это в чём мать родила… К счастью, мои сенсоры были избавлены от подробностей, ведь вокруг Ноталбалторо вились, лаская его своими мягкими касаниями, обнажённые тви’лекские девушки. И я мог бы оценить и одобрить вкусы арканианина, и его умение развлекаться… Да только возраст его «подружек» был опасно близок к той границе, которую ни одному здоровому мясному мешку мужского пола лучше не пересекать. Ублюдок, однако, выглядел вполне довольным, и позволял себе отнюдь не целомудренные движения. Вряд ли тви’леккам это нравилось — их красная кожа на лицах была бледна, а глаза блестели совсем не удовольствием, но неподалёку от края бассейна стояла парочка дроидов-телохранителей, особенно крупных и грозных, и никто из несчастных рабынь не осмеливался выказать непослушания.

Белые словно мел лапы Ноталбалторо выглядели особенно контрастно на покорных телах юных летанок.

Испытывая страстное желание прямо здесь и сейчас превратить арканианина в решето, и окрасить воду бассейна в красный, я всё же затаился, выжидая более подходящего момента. Тем более, что, поддавшись некому необъяснимому порыву, который ни одна из программ и систем не одобрила, я отправился на дело вооружённый единственно ситхским мечом. Прямо сейчас он надёжно покоился в магнитных ножнах за моими плечами…

Я ждал, наблюдая. Арканианин продолжал развлекаться. Он даже удивил меня тем количеством спайса и выпивки, которую мог употребить, оставаясь в сознании. Правда, моего настроения это не изменило, как и вынесенного приговора.

Наконец, моя цель успешно накачалась веществами до состояния полного нестояния, и робкие летанки поволокли его внутрь виллы. Дроиды-охранники последовали за ними. И я — тоже.

Внутри всё говорило о богатстве бывшего управляющего банком: взгляд всюду упирался в предметы роскоши, дорогую мебель, драгоценную отделку. Я заметил даже парочку световых скульптур каамаси! Вкус у Ноталбалторо определённо имелся.

Пока рабыни укладывали своего хозяина на огромное ложе под балдахином, я, задержавшись позади, отыскал открытый дата-порт. Соединение с домашним компьютером не заняло много времени, а вот над входом в систему пришлось попотеть — арканианин не поскупился на систему безопасности. К счастью, она была гражданского образца, и, как ни крути, уступала в мощностях и сложности кода моим пускай устаревшим, но военным программам. Мне удалось проскользнуть хотя бы под верхний слой «льда». Вряд ли там можно было отыскать что-то действительно спрятанное, но мне это и не требовалось: я искал следы связи с Готрой дроидов, а для этого достаточно было уловить хотя бы какие-то робкие следы дальней связи, или «призраки» полученных, но удалённых сообщений с наводящими электронными адресами.

Ничего подобного не было.

Конечно, это ещё не значило, что 1-H0-LE, или кто-то из её дружков не приложил к этому делу свой манипулятор… но я всё же позволил себе поверить, что арканианин и впрямь действовал самостоятельно. Во всяком случае, у него на это были причины — мы лишили его кормушки. Тем более, что следы его связи с Маро де Маро отыскались, и даже не были особенно спрятаны — остались на самой поверхности, как и данные о переводах на счёт журналиста довольно крупных денежных сумм.

Я отсоединился от домашнего компьютера, предварительно проверив, что не наследил сам, и что остаюсь невидим для систем безопасности.

Теперь настала пора разобраться с хозяином виллы.

Возможно, следовало убить Ноталбалторо ещё раньше — тогда он не создал бы проблем в настоящем, — но, с другой стороны, в то время, когда мы входили в Лукре с целью захвата средств банка, мы ещё не имели достаточно ресурсов и влияния, чтобы действовать так грубо. Прямое устранение управляющего могло попросту не сойти нам с рук. Вероятно, позднее и следовало разобраться с ним… но это уже не имело значения. Главное было принять ошибку к сведению, и более не повторять её.

На своём застеленном синтешёлком ложе арканианин спал в одиночестве. Он был слишком пьян и одурманен спайсом, чтобы ему потребовалось для этого чьё-либо общество. Даже в почти полном мраке мои оптические датчики могли уловить, что кожа лица Ноталбалторо начала приобретать нездоровый золотистый оттенок — следы многочисленных злоупотреблений.

Я мог обеспечить ему чрезвычайно действенное лечение.

Благодаря новым магнитными панелями захвата ситхский меч лёг в ладонь, как влитой. Странно, но чувствительные датчики фиксировали слабую, почти в границах погрешности вибрацию рукояти — будто древнее оружие дрожало в возбуждённом предчувствии сладкого кровопролития. И раздвоенное точно язык змеи острие клинка само собой потянулось к груди Ноталбалторо. Кровь искажённых ситхским колдовством исанна на Оссусе совсем не утолила его влечения к смерти. Одного взмаха было бы достаточно, чтобы отделить голову арканианина от тела. Или пронзить ему сердце. Системы просчитывали и предлагали разные варианты устранения цели. Быстро и просто. Или не совсем быстро, но с изощрённой жестокостью.

Отбросив все предложенные варианты, я наклонился и, взяв полубездыханное тело за плечо, встряхнул его. Это оказалось мало. Арканианин лишь тихо протестующе застонал. Мои слуховые датчики уловили, как оживились стоявшие за дверями спальни дроиды-телохранители, но, не распознав в тихом голосе хозяина тревоги, вернулись в режим ожидания. Я тряхнул сильнее. И ещё. Наконец, золотые глаза Ноталбалторо распахнулись. В них был лишь пьяный дурман и полное непонимание происходящего. И даже когда моя маскировка полностью отключилась, он всё равно ничего не разобрал. Вряд ли для него один дроид отличался от другого… Но я насладился выражением ужаса и боли, вспыхнувшим на лице арканианина, когда он ощутил мой меч, забравшийся к нему под рёбра.

По синтешёлку заструилась кровь. Ноталбалторо дёрнулся, попытался сползти на пол и закричать. Но я не позволил ему этого сделать. Мой меч вошёл глубже, пригвоздив арканианина к ложу, а покрытые дюраниевой бронёй пальцы стиснули ему рот. Я даже почувствовал, как крошатся под моей хваткой зубы, как и они отсекают кончик языка Ноталбалторо.

Спустя несколько секунд всё было кончено. Вынимая орудие убийства из безжизненного мясного мешка, я на какую-то долю мгновения зафиксировал алое свечение, расходящееся от обагрённого кровью клинка, от покрывавших его таинственных ситхских рун. Впрочем, возможно, это был лишь свет звёзд, проникший в спальню сквозь окно, и отразившийся от окровавленного металла.

Снаружи залязгала сталь — похоже, датчики дроидов-телохранителей наконец-то зафиксировали какие-то изменения в комнате их хозяина. Но они ворвались внутрь слишком поздно, и ситхский меч справился с ними так же хорошо, как с монстрами-исанна на Оссусе. Теперь оставалось лишь немного прикрыть следы…

Это не заняло много времени. Когда «Концессионер» подхватил меня в небо в паре километров от места преступления, вилла Ноталбалторо уже пылала целиком. По моему мнению, планетарной службе безопасности стоило списать всё на неосторожность слишком пьяного, одурманенного спайсом арканианина, но улаживать детали предстояло Чамбрессу Фзул. Он это хорошо умел. Меня же поджидали другие, действительно неотложные дела Кессельского навигационного союза.

Солнечный парусник быстро набирал скорость. Прорвав завесу облаков, он выскочил на орбиту Мазумы, но гравитационная тень планеты удерживала его не долго. Солнечные паруса, поймав космический ветер, стремительно потянули нас в гиперпространство. Вспыхнуло бело-голубое марево. Путь предстоял не долгий, и по хорошо знакомому маршруту: через Колумекс выскочить на Перлемианский торговый путь, а затем — мчать прямо до квадрата Q-8. Немного дальше дождливого Орлеона, но не добираясь до Джейелла.

Роль пилота на этот раз играл один из дроидов KXFO. Со своей задачей он справлялся довольно успешно, но я немного беспокоился о том, сможет ли он так же ловко управляться с кораблём, когда мы достигнем цели. В конце концов, она немного отличалась от обычной планетарной системы… Когда марево гиперпространства за бортом сменилось привычной расцвеченной звёздами темнотой, я получил ответ на свой вопрос — в броню что-то звонко ударило. И снова. И ещё раз. И ещё.

— Мы вошли в Астероидное поле Роше, — оповестил меня пилот. Впрочем, я это хорошо видел. И слышал. К счастью, KXFO-113, поймав «Концессионером» несколько небольших камешков, всё же ухитрялся обходить те из них, которые действительно могли представлять угрозу. А таких здесь было предостаточно, и их завеса выглядело довольно плотной. Почти непроницаемой.

Вероятно, именно поэтому верпины и устроили здесь свою колонию.

Ради собственной безопасности.

Доказательством этой теории могли служить данные сканеров: они фиксировали, что поверхность некоторых космических каменюк буквально кишит дроидами. Боевыми дроидами, если точнее. И их вооружение вполне могло представлять для нас угрозу. К счастью…

— Входящий сигнал, — оповестил меня KXFO-113.

— Прими его, — распорядился я, и тут же услышал хорошо знакомый механический голос:

— Мне удалось заключить предварительные договорённости — следуйте транслируемым координатам, — прозвучало довольно сухо, можно сказать обрезано и неприветливо, но я был рад услышать AU-DT. Наш банковский дроид уже некоторое время был занят делами на Ворзиде V, куда перебрался с Формоса ради увеличения прибылей КНС за счёт игорного бизнеса, а теперь прервал эти свои чрезвычайно успешные в финансовом плане труды, чтобы наладить контакт с верпинами, и помочь мне заключить с ними одну очень важную сделку.

KXFO-113, приняв полученные координаты, повёл «Концессионера» вперёд уже более уверенно. Путь и впрямь казался менее опасным, чем все другие, хотя многие астероиды всё равно проплывали в опасной близости от нас. Наконец, мы миновали очередную плывущую в безвоздушном пространстве гору… И вместо смертоносного бурого камня всё пространство за обзорным иллюминатором заняла серая металлическая громада.

Все мои внутренние программы вдруг разразились неописуемым, почти детским восторгом — будто эвоки на празднике надевания колпачков! Ещё бы, ведь опознанный ими объект был ни чем иным, как огромным, более трёх километров в диаметре летающим надкушенным бубликом, слепленным из толстой многотонной дюрастали.

«Концессионер» направился прямиком к этой громаде, и, хотя командная сфера «Барышника» напоминала Вторую Звезду Смерти… не в том плане, что имела «кратер» суперлазера, а в том, что была частично недостроена, а вернее — частично разобрана… корабль всё равно производил впечатление. Тем более, что верпины явно подлатали его перед продажей.

Продажей Кесселькому навигационному союзу, разумеется. Оставалось только уточнить детали.

Ранее мы уже определили, что нам требуется настоящий флот. Ради контроля над Формосом, ради безопасности от внешних угроз… Теперь к этому добавлялась необходимость доказать рыскающим вокруг агентам Сопротивления, что КНС присосалась к бюджетам Благотворительного фонда помощи мирам Внешнего Кольца и прочим правительственным программам вовсе не из-за желания набить свой карман, и что у нас действительно есть корабли, столь необходимые для общественно-полезных грузоперевозок. Не только тот хлам, что удалось насобирать по помойкам, но и нечто посерьёзнее.

Что может быть серьёзнее «Барышника»?

Правда, у корабля помимо вместительных трюмов имелось ещё и вооружение, даже не до конца снятое! Но не зря же мы покупали связи в секторальных и планетарных правительствах секторов Нуири, Ворзид и Антимеридиан? Они уже обеспечили, или готовы были вот-вот обеспечить нас необходимыми лицензиями на вооружение. Благодаря этому наши действия на ближайших участках Салинского коридора и Перлемианского торгового пути должны были принять приятную видимость законности. И я рассчитывал, что так мы сможем ускользнуть от внимания Сопротивления, которое рыскало вокруг в поисках друзей опального Хьюза Горастора.

Оставалось только сторговаться с верпинами.

44. Рандеву на Формосе I

Верпины — худосочные долговязые инсектоиды с огромными чёрными фасеточными глазищами — были достаточно милы, чтобы не обдирать нас как липку, требуя за потрёпанный «Барышник» сразу все деньги галактики. Впрочем, просили они всё равно достаточно, чтобы прикупить согретый нежным зеленоватым солнцем мирок с дивными лазурными пляжами где-нибудь в регионе Экспансии. И просили исключительно в твёрдых валютах, имеющих свободное хождение в — буквальная цитата — «цивилизованных мирах». Иными словами, никаких «кровавых» хаттских пеггатов. И это — в условиях падения курса вупиупи в отношении каламарских фланов! Ведь из-за неопределённости политического будущего рынок галактических валют оставался чрезвычайно нестабилен.

Я был возмущён, и не замедлил это продемонстрировать: голографический Наг Спарров — пришлось в очередной раз прикрыться записанными картинками с нашим неймодианским зицпредседателем, — по-бульдожьи хлопал обвислыми бледно-салатовыми щеками, и грозно выгибал массивные безволосые брови. Коллективный разум верпинов отвечал громким пощёлкиванием жвал и частым подрагиванием чувствительных усиков. А рядом неуступчивый AU-DT с искрами на вокабуляторе доказывал, что кредитные расписки и долговые обязательства Кессельского навигационного союза принимаются каждым из четырёх тысяч пятисот пятидесяти шести банков Муунилинста, а три из них — фактически управляющие планетой Союз банков Муунилинста, «Общественный банк Муунилинста» и Кредитный банк Муунилинста — выдали уведомление, открывающее Союзу неограниченный кредит в банке Лукре. Такая вот важная деталь финансовых манипуляций, прикрывающая перекачку честно нажитых средств жителей сектора Нуири в наши карманы… И всё же, предусмотрительная недоверчивость верпинов порождала в моём процессоре полную солидарность с барабелами, активно поставляющими разные части тел этих муравьёв-переростков на обеденные столы кубазов. Последние особенно высоко ценили в инсектоидах вовсе не высочайшие познания в механике и электронике, а самые что ни на есть вкусовые качества…

Солидарность была столь велика, что я всерьёз задумался: не стать ли постоянным поставщиком ресторанов и забегаловок Кубинди? Этих приличных и не очень заведений с родины кубазов, славящихся своими сочными врошами, нежными термитами в бантовом масле и вкуснейшими запечёнными на углях пауками…

«Интересно, с каким гарниром и под каким соусом подаются верпины?»

Мои мысли прервала гневная тирада банковского дроида:

— Девятьсот миллионов!? — казалось, штампованная чугунная морда AU-DT каким-то немыслимым образом смогла принять выражение искреннего возмущения. От него будто потребовали вырезать и подать на блюдечке с ауродиевой каёмочкой собственное ядро. Дроид не замедлил внести ясность в ситуацию: — С учётом инфляции и курса валют столько мог бы стоить абсолютно новый корабль подобного класса!

— Д’а уж, — поддержал я своего бухгалтера модулированным голосом Спаррова.

Коллективный разум улья был в корне не согласен, но торг всё же продолжился. Не час, и не два. Тяжело, почти как на настоящем поле битвы, где верх поочерёдно одерживала то одна, то другая сторона, и никто не желал сдавать позиций. Усталость при этом не брала ни дроидов, ни верпинов, способных, благодаря разуму улья, подменять друг друга без всяких проблем. Я даже начал сомневаться, что сделка будет заключена! Но, к счастью, всё же удалось прийти к компромиссу: мы пообещали верпинам сниженный тариф перевозки деталей транспортными кораблями КНС и приняли на себя защиту имущества улья от внешних угроз на отрезке Перлемиана от Колумекса до Роше, благо, здесь у нас уже были налажены связи с пиратами с Бадпока, а верпины, в свою очередь, согласились на скидку и рассрочку платежа. И вот, когда, наконец, пришёл ответ с далёких банков Муунилинста и с Мазумы, что сделка завизирована, и первый платёж прошёл, гордый корабль-бублик старушки Торговой Федерации, успевший изрядно помотаться по галактике, и поучаствовавший даже в составе Гражданского флота в Битве при Экзеголе, стал самый внушительным кораблём Кессельского навигационного союза.

Ура!

Турболифт унёс меня на самую вершину корабля-ядра — на главную палубу башни командной надстройки. Небольшая заминка, чтобы передать на панель управления нужный код, и тяжёлые створки круглой противовзрывной двери разомкнулись передо мной.

Не скрою, ступив на немного потрёпанный, одинаково нуждающийся в ремонте и приборке главный мостик, я испытал сложную смесь чувств… Прежде всего, разумеется, восторг. Корабль, подобный которому я мог видеть в первом эпизоде, теперь всецело принадлежал мне. Со всеми своими командными палубами, ангарами, техническими отсеками и безразмерными трюмами.

Пожалуй, это могло перекрыть скупердяйскую скорбь по тому состоянию, которое пришлось переписать на верпинов.

За полукольцом обзорных иллюминаторов двигалось будто бесконечное астероидное поле Роше. Скруглённые экраны компьютерных терминалов и экраны состояния сияли синими, голубыми, лазурными, и даже васильковыми цветами интерфейса. Изредка то тут, то там вспыхивали иконки и значки зелёного и жёлтого оттенков.

Судя по отображаемым данным, посудина была почти на девяносто семь процентов готова отправиться в полёт прямо сейчас…

Оставалось только дать ей новое, более подходящее имя. Что-нибудь громкое, но с отсылкой.

— «Неймодианский купец»!

AU-DT скупо, без всяких комментариев внёс в базу числящегося на балансе Кессельского навигационного союза имущества новую единицу. Всего лишь строчка, но значила она очень много. Это был первый корабль такого класса в нашем с позволения сказать «флоте».

Вот теперь — можно было отправляться дальше…

Почти.

Оставалась одна ма-а-аленькая деталь…

Для управления этакой необъятной громадиной требовался экипаж. К счастью — не слишком внушительный. Во всяком случае, для выполнения базовых функций. И, что ещё приятнее, его можно было на добрых девяносто девять процентов укомплектовать дроидами. Их нам предложили купить всё те же верпины. И даже с хорошей скидкой, ведь AU-DT без обиняков пригрозил, что мы обратимся в «Райбер Мануфактуринг» с соседнего Джейелла. Уступать верную прибыл своим ближайшим конкурентам улей, разумеется, не захотел… Но и, получив деньги, не спешил исполнять принятые обязательства. Во всяком случае, честно и в полном объёме. Мало того, что дроиды поставлялись с постоянными задержками, так в каждой партии обязательно оказывался определённый, пускай и не самый большой, но совершенно нежелательный процент брака.

— Нет, — вещал AU-DT представителю улья, — мы не станем принимать дроидов с неисправными процессорами… Это не наша проблема, если с Бонадана вам поступили неисправные чипы!.. Программа взаимодействия с корабельными системами входит в обязательный пакет — мы не станем обращаться в сторонние предприятия для их загрузки!.. Нет, мы не будем приобретать дополнительную гарантию… И не примем неисправных дроидов в обмен на скидку на услугу их ремонта и восстановления!

Но верпины не уставали суетиться и пытаться втюхать нам ещё что-то, чтобы урвать хотя бы пару дополнительных кредитов. Казалось, ещё немного, и в довесок к «Барышнику» они предложат купить фирменные коврики и чехлы для сидений.

А пока AU-DT мучился с переговорами, я наблюдал, как оживают коридоры и отсеки «Неймодианского купца». Пять сотен дроидов-пилотов и ещё больше ремонтных дроидов постепенно расползались по огромному кораблю. Словно текущая по венам живого существа стальная кровь, они проникали всюду, занимали свои посты, запускали громадные машины, механизмы и контрольные узлы: все пятнадцать досветовых двигателей, гиперпривод, два основных и все вспомогательные реакторы, генераторы множественных дефлекторных щитов, сенсорные системы, центральное компьютерное ядро и систему контроля его температуры. Внутри толстых переборок нарастал гул проводки, заурчала гидравлика, и под ногами завибрировала палуба — будто грудь урчащей нексу. Но не всё проходило гладко. Загруженная в дроидов программа соединения с «Барышником» имела устаревший стандартизированный код, некогда разработанный для Торговой Федерации, но это было так давно... А наша ласточка несла на своём хвостике богатую историю, и сменила немало хозяев, среди которых, судя по всему, со времени окончания Войны клонов — за пятьдесят с лишним лет — не было ни одного неймодианца. Из-за этого многое оказалось изменено, модифицировано, или подстроено под чьи-то привычки, предпочтения и специфические конечности, и с этим только предстояло разобраться и свыкнуться. А пока: несколько дроидов — внешним видом они изрядно напоминали своих создателей верпинов — бесславно погибли, не справившись с порученными задачами. Из разорвало высоким напряжением, размолотило пришедшей в работу механикой, или ещё каким-нибудь изысканным способом дезинтегрировало. Пришлось докупать новых. Но, всё же, наш «Неймодианский купец» заворчал, заворочался, как пробуждающийся из спячки гандарк, и, повернувшись вокруг собственной оси, начал медленно выбираться из устроенного посреди астероидного поля Роше логова. Двигатели работали вполне исправно. Щиты и броня добросовестно терпели столкновения с мелкими астероидами. Крупные «разбегались» самостоятельно — благодаря установленным на них верпинами движкам, гравитационным установкам, или лучам захвата. Гиперпривод «Барышника» отчитывался о полной готовности к прыжку навстречу новым звёздам.

Стоя в сердце этой ожившей горы дюрастали, будто натренированный зверь подчиняющейся моим командам, я испытывал настоящую гордость за самого себя. И было немного жаль, что придётся покинуть борт «Неймодианского купца». Впрочем, это было необходимо.

После громады «Барышника» солнечный парусник показался неимоверно тесным, и лишённым всяческого комфорта, но для предстоящего дела подходил лучше.

Не так заметно, как бронированная трёхкилометровая баранка.

Формос мало изменился с той поры, как я покинул его, оставив наши местные дела в когтистых лапах «Десанна». Чего только со мной ни приключилось, а обитатели этой окраины галактики всё так же занимались привычными делами: играли в сабакк, глушили дешёвый алкоголь, и попадали в неприятности.

Весело. Очень.

Абиссин-капо из «Красного Ключа», с которым мы некоторое время более или менее успешно вели дела, — Джоздин «Джо Босс» Массер — оказался слишком слаб, чтобы добиться относительной стабильности ситуации. Это было вредно для бизнеса, и он «ушёл в отставку» — отправился в могилу с парой десятков дырок от бластера, неравномерно распределённых по всей его массивной фигуре. Причём, этому поспособствовали его собственные ребята, обеспокоенные растущими потерями. А в лидеры на планете выбился горячо мною нелюбимый Сон-туульский прайд…

Удобно.

Возмездие, обещанное Прайду за брошенный в меня термальный детонатор затянулось. Потребовалось время, чтобы набрать силу, но теперь я готов был показать невоспитанным родианцам, кто здесь папочка.

— Правда, это не основная цель, — с некоторым сожалением пояснил я свою задумку «Десанну». Наш боевой лизард будто ещё крепче заматерел в тяжёлых условиях войны банд. Его плечи и морду украсили свеженькие шрамы, но, в целом, он был здоров и полон решимости проливать кровь врагов. Возможно даже голыми руками.

— И что ты задумал? — жёлтые глазищи внимательно изучали меня.

— Мы используем Формос, чтобы избавиться от внимания Сопротивления.

— Каким образом? — очевидно, ящер не впечатлился грандиозностью и важностью задумки: Колумекс, Комменор и Мазума находились слишком далеко от Формоса, чтобы тамошние проблемы могли казаться здесь действительно серьёзными. Тем более, что потенциальная прибыль от транзита спайса запросто могла равняться всем нашим доходам от прочей деятельности, и быть даже больше! Требовалось только взять планету под полный контроль.

— Привлечём внимание Первого ордена, разумеется, — теперь уже «Десанн» хохотнул, и оскалился во всю пасть, а я продолжил: — Полковник Корн с Кесселя вряд ли забыл нас. Меня. Надеюсь, он будет рад явиться сюда, чтобы свести старые счёты.

— А затем? — глаза рептилии хищно сузились.

— Мы позовём Сопротивление. Уверен, адмиралу По Дэмерону больше понравится воевать с орденскими недобитками, чем рыскать среди финансовых миров в поисках казнокрадов и махинаторов, пытающихся нажиться на идеях восстановления Республики.

— Это может сработать, — кивнул своей массивной головой лизард, хотя и без особого энтузиазма.

— Должно сработать, — уточнил я, искренне надеясь, что лишённое стараниями Диснея всех толковых умов, попавшее под управление молодых горячих голов Сопротивление поступит именно так, как будет удобно мне. В противном случае всё могло обернуться для меня не слишком-то приятно, но стоило рискнуть.

Главное, чтобы обе стороны конфликта не задержались на Формосе, и продолжили решать свои вопросы где-нибудь в другом месте.

Донести полковнику Корну о моём присутствии на Формосе выпала честь одному из тех контрабандистов, чьими услугами мы пользовались для вывоза с Кесселя партий спайса. Бебу Ребозо — ушлый деваронец с широкой ухмылкой нахального подлеца — готов был мать родную продать за пару пеггатов. За несколько сотен он согласился шепнуть кое-что приятное на ушко полковнику. И вот: корабль контрабандиста стартовал в сторону Кесселя, а нам оставалось только ждать.

Вовсе не сложа руки, разумеется.

Прежде, чем в небесах замелькают знакомые силуэты звёздного разрушителя и TIE-истребителей, предстояло перегруппироваться и отвести имеющиеся в наличии силы в безопасное место. Основной удар предстояло принять на себя вовсе не нам… Эту честь я хотел предоставить нашим врагам. В перспективе — если всё пойдёт по плану — Кессельскому навигационному союзу останется только прийти на опустошённый Формос, и взять главный приз — контроль над спайсовыми потоками. А там, можно было подумать и о расширении влияния в этом регионе. Например, в сторону Бхериза — шахтёрской планеты, где добывался необходимый для создания гипердвигателей тенилин… Но, это было впереди, и я, прямо по заветам Квай-Гона Джина, не стал концентрироваться на будущем в ущерб настоящему.

Подчиняясь командам, поступающим с моего транслятора главного управляющего сигнала, дроиды KXFO начали планомерное отступление из ранее занятых районов Космопорта Формос. Улицы за улицей — к укреплённой базе, устроенной вокруг, под, и даже над «Королевой желаний». Удерживать территории было бессмысленно: в растянутом виде наши силы не смогли бы вынести вероятный натиск Первого ордена, а вот сконцентрировавшись в одном месте оставался шанс… не удержаться, конечно, но продержаться в крепости вокруг кантины до прибытия Сопротивления.

«Коротышка» Тото’Риин — родианский заправила— ожидаемо принял наши перемещения за признак слабости, и полез на рожон. Ко мне стекались отчёты всех KXFO: в спины отступающих дроидов летели разряды бластерного огня и термальные детонаторы. Сон-туульцы лезли из всех щелей, как саранча… Приходилось задерживаться и давать отпор.

К счастью — не в одиночку.

Здесь свою роль сыграл давнишний договор о сотрудничестве с Консорциумом Занна: мы предусмотрительно позволили боевикам синдиката занять брошенные нами позиции. Теперь сладкая парочка мурчащих катаров должна была, в обмен на это, выступить щитом между нами и родианцами. Ровно до тех пор, пока не придёт Первый орден.

Полковник Корн, правда, что-то не торопился явиться на мой зов.

— Неужели, я переоценил свою важность? — мои логические цепи напряжённо пытались отыскать в построенном плане уязвимости и слабые места, и ошибки, которые можно было исправить, чтобы таки привести его в исполнение. Наблюдавший за этими «душевными» метаниями лизард не спешил укрепить мою веру в себя — только пожимал мускулистыми плечами. А с улиц поступали донесения о продвижении Прайда. Консорциуму не хватало сил сдержать родианцев. Другие банды тоже испытывали сложности... «Коротышка» Тото’Риин определённо рвался к власти.

Если Орден так и не явится, на этом можно было попытаться сыграть, чтобы исправить положение дел.

— Как? — поинтересовался «Десанн».

— Предложим остальным бандам объединиться против родианцев, и справедливо поделить доходы…

— Вряд ли сработает. «Чёрное солнце» и Консорциум Занна взаимно ненавидят друг друга, так же как рейдеры «КрасногоКлюча» и Канджиклаб, — ящер загибал свои когтистые пальцы. — Кого-то забыл? А! — его глаза хищно сверкнули. — Ещё есть Гуавианская банда смерти — не самые приятные ребята. А ведь сюда пытаются пролезть выброшенные к ситхам Пайки и Хатты. Их не любит никто — слишком большие амбиции. А поскольку некоторые ассоциируют нас с хаттами, из-за нашей «дружбы» с Азжулой, то…

— Ладно, — махнул я рукой, — если так, мы просто напряжёмся: наши силы постоянно растут — возможно, хотя бы часть Формоса мы сумеем крепко удержать за собой.

— Уже держали, — напомнил «Десанн» о том, что пришлось отдать во исполнение моего плана. Вряд ли ему было приятно глядеть, как рушится всё созданное его руками.

— Будет ещё лучше, — попытался я успокоить гордость своего верного напарника. И себя самого, заодно.

Пиликнул голопередатчик: поступил сигнал от одного из прикормленных нами контрабандистов…

Вряд ли кого-то когда-то так же радовало появление в небесах его мира циклопического серого клина звёздного разрушителя, как оно радовало меня.

— Надеюсь, ты хорошо знаешь, что делаешь, — совершенно безэмоционально произнёс «Десанн», когда присутствие в системе сил Первого ордена стало возможно рассмотреть невооружённым глазом.

Разрушитель нависал над космопортом, как древний демон, требующий жертвоприношений. Из распахнутого зева его ангара как вороньё вылетали дико ревущие клинья TIE-истребителей, а меж ними — в прикрытии — ползли пузатые десантные шаттлы.

— Надеюсь…

Загремели первые взрывы: никто из банд не обрадовался прибытию нового игрока. Достаточно было, что все терпели «сидение» Ордена на Кесселе… Тем более, «белые скорлупки», единожды появившись на любой из планет, редко добровольно покидали её. Но это ещё не означало, что предстоит противостояние до последней капли крови. В конце концов, кто-то обязательно пойдёт на «договорняк» с Орденом — в надежде, что так удастся обеспечить себе местечко в новом мироустройстве, а заодно — избавиться от конкурентов.

Этим «кто-то» должны были стать мы.

Не напрямую, разумеется. Но важно было оказаться первыми, кто вступит в сделку с полковником: так можно было хотя бы попытаться вести его по ложному следу, и, следовательно, устранить как можно больше врагов, и выиграть себе немного времени до прибытия Сопротивления!

И снова — Консорциум Занна.

— Пообещ’айте полковн’ику полное сод’ействие, — и снова — поддельная голосвязь и модуляция голоса, чтобы сымитировать контроль над всеми делами «барона Спаррова». Катары были заинтригованы — за участие в «игре» с Первым орден здесь и сейчас я, в свою очередь, готов был пообещать им многое: гарантированную долю в заново поделённом транзите спайса через Формос, акции КНС, содействие на Колумексе и во всех мирах, где развивалось наше влияние. Собирался я сдержать слово, или нет — дело десятое. Главное было сохранить прикрытие в виде Консорциума.

По глазищам этих мурчащих ублюдков я видел — они колеблются. Их искушал шанс вести самостоятельную игру, и получить сто процентов потенциального выигрыша. Моя задача состояла в том, чтобы продемонстрировать им бесперспективность этого пути.

— Ес’ли вас пр’едаст Первый орд’ен — вы буд’ете уничтож’ены, если вас пр’едадим мы… — я даже не договорил, всё было очевидно: союз лучше заключать с равными — меньше шансов, что «неудачный» поворот событий в виде удара в спину приведёт к полному краху.

Спустя несколько стандартных минут связист Консорциума уже пытался пробиться сквозь операторов Первого ордена со звёздного разрушителя, и выйти на кого-то из командования сил вторжения. Сделать это было не просто: молодые энсины и лейтенанты сил безопасности усердно старались выслужиться перед начальством, исполняя свои обязанности с прямо-таки бараньим упорством! Они задавали вопросы из своих методичек, и, будто не слыша ответов, которые не вписывались в их картину мира, или хотя бы незначительно отличались от написанного в учебниках, повторяли их снова и снова, затем — перенаправляли нас на других операторов, и всё закольцовывалось.

Просто чудо, что это испытание «медными трубами» закончилось успешно…

Когда над проектором вспыхнула голограмма — офицер в белом мундире Бюро безопасности Первого ордена — я стоял за полем захвата камер, и, таким образом, оставался невидим для человека на том конце «телефонного провода».

Раздался ледяной, полный надменности и звенящими машинными нотками голос:

— У меня мало времени, — нижнюю часть лица полковника Корна по-прежнему скрывала полумаска.

— Конечно, — переглянувшись ответили ему в унисон катары. — У такого высокопоставленного офицера всегда много дел. Можем мы узнать, что привело вас на Формос?

И без того узкие глаза полковника стали ещё уже, когда он смерил парочку шерстяных бандитов своим презрительным взглядом:

— Мне сообщили, что на планете скрываются существа, обвиняемые в преступлениях против Королевского дома Кесселя и Первого ордена.

— Возможно, мы, как законопослушные граждане, — часть слов произносил один катар, часть договаривал за него другой, но звучали они почти как единый организм, — можем чем-то помочь вам в вашей благородной миссии?

— Возможно, — полковник сложил на груди руки. — Прежде всего — не препятствуйте высадке моих людей, — мелькающие в небесах над космопортом шаттлы и истребители можно было прекрасно видеть на обзорных экранах, которыми были покрыты стены базы Консорциума, и, хотя видимые там же боевики Занна стояли на постах, в том числе и у тяжёлых пушек, никто из них не сделал ни единого выстрела.

— Разумеется, — заверили полковника в своей лояльности катары. — Но за других… э-э-э… жителей Формоса мы поручить не можем.

— Пусть так.

Связь прервалась, оставив нас в некоторой неопрделённости. Впрочем, удочка была, на мой взгляд, успешно заброшена.

— Теп’ерь он’и будут им’еть нас ввиду, — заверил я катаров, которые с большой долей тревожности наблюдали на экранах, как из севших транспортников высаживаются на улицы города солдаты в белой броне. — Другие помощн’ики в делах Формоса им уже н’е понадоб’ятся.

45. Аз воздам

Главным обновлением от появления на Формосе Первого-Последнего Ордена стала смена «музыкальной темы»: на место многоголосого гула космопорта, прилипчивой музыки задымлённых кантин и резкой бластерной пальбы в спину пришли надрывный вой сдвоенных ионных двигателей, неумолимый лязг бронированных лап шагоходов, и, конечно же, размеренный грохот сапог военного образца. Такие таскали ещё имперские штурмовики, и со сменой эпох и правительств ничего не поменялось.

Клац, клац, клац, чеканя шаг. Строй за строем. Отряд за отрядом.

«Ведроголовые» особо не церемонились, водворяя на улицах «порядок». Принятая их большим начальством политика «сначала стреляй, а потом, не задавая вопросов, иди дальше и снова стреляй» привела к большим потерям со стороны заправлявших на планете банд. «Чёрное солнце», Канджиклаб, Гуавианская банда смерти, Рейдеры «Красного Ключа», и, конечно же, Сон-туульский прайд — все обильно поливали пыльные мостовые кровью и прочими телесными жидкостями своих головорезов. Мне очень хотелось, чтобы так продолжалось и дальше. Желательно, до полного истощения конкурентов: ведь как только бандиты примирятся с новыми реалиями, и залягут на дно, переходя к террористической тактике сопротивления, выкурить их с планеты станет заметно сложнее. А мне впредь не хотелось бы видеть их на моём Формосе.

Только славный КНС — наш Кессельский Навигационный Союз.

Возможно, при небольшой поддержке Консорциума Занна и Азжулы Хатта… Отталкивать от себя всех и вся было бы неразумно. Всё равно, что собственноручно преумножать число врагов. Но до задуманного светлого будущего предстояло ещё дожить.

Клац, клац, клац, стучали сапоги военного образца. Всё-таки, чертовски удобно, что в своё время премудрые инженеры и технологи «Бактоида» озаботились подогнать тела дроидов-коммандос серии ВХ под броню солдат-клонов Великой армии Республики.

Спустя почти пятьдесят лет — белое по-прежнему оставалось «в тренде».

Раздобыть новенькую «скорлупку» оказалось совсем несложно. Катары из Консорциума успешно «сливали» информацию Первому Ордену, «помогая» бойцам полковника Корна выследить меня и «Десанна», а мы, в свою очередь, знали, где случится следующая фаза оперативно-розыскных мероприятий, и могли скоординировать собственные действия. Учитывая, что банды всюду оказывали жесточайшее сопротивление, исчезновение с радаров одного из штурмовых отрядов не вызвало на зависшем на высокой орбите звёздном разрушителе подозрений. А я — успешно прибарахлился.

Не сказал бы, что взял на вооружение старую как сама галактика тактику «прячься у всех на виду». Хотя бы по той простой причине, что штурмовики редко комплектуются раритетными ситхскими мечами. Но в общей шумихе штурмовая броня казалась менее приметной, чем ставший таким родным чёрный дюраниевый корпус. На участках особенно жарких уличных боёв неплохо помогало и устройство невидимости.

— На позиции, — сообщил я по закодированному каналу связи.

— Принято, — раздался в ответ порыкивающий от боевого возбуждения голос «Десанна». — Болванчики на подступах — времени будет в обрез.

— Мне — хватит, — прозвучало сверх самонадеянно, но, ситх подери, с полным на это правом. С древним «колдунским» мечом наперевес, я чувствовал себя не иначе, как духом возмездия, сошедшим на Формос… за головами родианцев из Сон-туульского прайда. И первую голову в урожае этого года срезал, едва успев сделать шаг из укрытия. Один взмах, лёгкое скольжение алхимического металла сквозь плоть и кость, и выпучившая огромные фасеточные глаза бестолковка весело покатилась с плеч незадачливого гангстера. Встроенный счётчик фрагов радостно засчитал полученное очко.

[+1]

Спустя десяток шагов от мусоросборника — как иначе попадать на вражескую базу? — я удвоил счёт. И здесь же меня настиг оглушительный вой сирен и кроваво-алая светомузыка аварийного освещения.

Это подоспели отряды Первого Ордена.

Как и задумывалось.

Вдалеке заговорили бластерные винтовки F-11D. Им в разнобой ответил сводный хор разномастных гангстерских пушек.

Неплохое прикрытие для проникновения.

Расчищая себе таким образом дорогу, я намеревался избавиться от конкурента, которому давным-давно задолжал если уж не долгую, то хотя бы мучительную смерть.

Пока родианцы пачками гибли под натиском «ведроголовых», и сами наваливали баррикады из попорченных белых скорлупок, я пробирался в глубь их логова. «Десанн» с небольшим отрядом дроидов KXFO выступали в роли моего прикрытия. В случае… неудачного поворота событий… они должны были вступить в игру и обеспечить время для отступления.

— Они продвигаются, — напомнил мне о рисках лизард. Судя по голосу, он очень хотел сейчас оказаться в самой гуще событий, чтобы, несомненно, учинить впечатляющую своим кровавым буйством резню. Я бы не отказался посмотреть, как логово Прайда украсится гирляндами из кишок и фонариками из глазных яблок родианцев, но на дизайнерское преображение унылых серых интерьеров попросту не оставалось времени.

Штурмовики наступали на пятки — нас разделяли всего несколько уровней базы, и дистанция неуклонно сокращалось.

Увы, далеко не все громилы Прайда кинулись на передовую. Некоторые засели на укреплённых рубежах, за установленными на треногах мощными бастерными пушками, за взрывозащитными дверями, за паутиной из мин-ловушек — одно неловкое касание фиксирующего лазерного луча, и прогремит взрыв. Одна радость: новенькие оптические датчики исправно фиксировали опасность, позволяя обходить её стороной, и, что намного чаще, дистанционно вызывать детонацию зарядов. Но куда веселее было, раскрутившись, будто премудрости искусства боя на мечах мне преподавал лучший ученик графа Дуку — генерал Гривус, — отделять родианцам всякие части от их тел. Руки, ноги, головы….

Страшно, очень страшно. Для сон-туульцев.

Судя по фиксируемому моими датчиками составу воздуха, воняло знатно. Подрастерявшие свою наглость бандюганы потели похлеще залетевшего на Татуин в летний период вуки, и исправно гадили себе в штаны. Всё это добро разливалось и густо смешивалось с родианской кровью, пахнущей тоже совсем не набуасскими цветками милла. Мне-то было всё равно, а вот шедшие следом штурмовики, должно быть, изрядно «наслаждались» воцарившимися ароматами. Вряд ли слабенькие фильтры их шлемов могли справиться со столь изысканным «букетом».

А вот «элита» сон-туульцев меня изрядно разочаровала. Похожие на бант перекачанные родианские боевики… оказались совершенно небоеспособны. Из-за спайса, разумеется. Не требовалось даже проводить анализ воздуха: чудо-порошок стоял в нём искрящееся золотистой дымкой чистого дурмана. Спайса было так много, что он забивался в сочленения штурмовой брони и скрипел, как песок на зубах. Сваленные этой неразбавленной кессельской мощью родианцы хрипели, стонали, и извергали из своих хоботков потоки неаппетитной зеленоватой слизи. По углам жались напуганные моим появлением полуобнажённые красотки из ближайшего притона.

— Как неэстетично, — вынес я свой вердикт, наблюдая, как из-под туши очередного перебравшего с наркотиками и выпивкой бандита выползает, сверкая жирными ляжками и подбирая руками жидкие груди, доступная по приемлемой цене сниввианская «красотка». Её густо напомаженное рыльце лоснилось от спайса.

Очаровательно.

Я тупо перешагнул через эти полубездыханные тела — пусть с ними разбираются штурмовики, а у меня есть дела поважнее.

Мой визави — «Коротышка» Тото’Риин, заправлявший делами Прайда на Формосе, — меня уже ждал. Росточком он и впрямь не удался, зато был поперёк себя шире, обладал чудесной пупырчатой шкурой цвета жёлтый шартрёз, и едва видными за жирными щеками глазёнками…

Скажете, не внушает?

Отвечаю: не тут-то было!

Лапки «Коротышки» могли казаться слишком тонкими для такого внушительного пуза, а на каждом из коротких пальцев-присосок сверкало по увесистому перстню из драгоценных металлов, но какое это могло иметь значение, если они сжимали мать его ударную винтовку LJ-50. Ту самую, которую, согласно моим датабазам, рекомендуется применять для пробития стен и рассеивания солдат противника!

— […на коротких дистанциях], — как бы успокаивала меня тактическая программа, да только в моём случае это было для меня новостью совсем не замечательной! Именно такая дистанция и разделяла меня с «Коротышкой», и он-то был этом очень даже рад. Приветственная канонада не заставила себя ждать. За ней почти потерялся визгливый на грани с истерикой голосок родианца:

— Сдохни, ублюдок! Сдохни! — вокруг падали обломки балок, облицовки стен, потолка, рушились тонкие перегородки, сыпались стеклянные колпаки ламп. — Живым я не дамся!

— И не надо! — отвечал я, приправляя слова выстрелами из прихваченной вместе с доспехами F-11D. Родианца это разозлило, и вокруг меня во всех поверхностях начали стремительно образовываться дымящиеся дыры. Тактический процессор едва успевал просчитывать варианты к отступлению, командуя мне совершать то кувырок влево, ты резкий прыжок право, пригнуться, или забраться повыше.

Похоже, «Коротышка» попросту решил превратить свою базу в свою же могилу.

— Штурмовиков я не боюсь! — провопил он, наделав в последней уцелевшей стене столько отверстий, что та, скрипя и хрустя, начала оседать и рушиться, увлекая за собой часть верхнего этажа. Пришлось стремительно менять дислокацию. Параллельно я ещё и избавился от только мешающего обзору шлема. Как только штурмовики в них воюют? И, раз уж такое дело…

— Я и не штурмовик! Меня зовут V0-LK, и я заставляю людей умирать! — мои слова, в отличие от выстрелов бластерной винтовки, долетели до родианца, и в его фасеточных глазах вспыхнуло яростное пламя:

— Keepuna! — о, этот поразительный во всех смыслах визг-вопль «Коротышки» можно было расценить как врыв звуковой гранаты! Он разнёсся над базой, перекрыв даже рёв двигателей патрулирующих небо СИД-истребителей.

Хорошо, что мои слуховые датчики успешно погасили громкость. Убедившись, что родианец теперь скорее опасен для самого себя, нежели для окружающих, я рванул в атаку. Меня встретили залпы в упор: мощь, способная прошить насквозь штурмовую броню и дюраниевые пластины, и превратить в оплавленный шлак мои чувствительные внутренние механизмы. Уворачиваясь от этой верной смерти, я подпрыгнул. Мощь механических ног вознесла моё бронированное тело достаточно высоко, чтобы я перелетел над головой изумлённого Тото’Риина и приземлялся за его спиной. Родианец не успел повернуться, чтобы взглянуть в линзы оптических датчиков своей смерти.

Поскольку шеи в привычном понимании этого слова у «Коротышки» не было, ситхский меч вонзился в плавный переход из его жирных щёк в плечи, рассёк пупырчатую кожу, вскрыл толстый слой жира и скрывающиеся под ним хилые мышцы, разрезал кости.

В последние секунды своей жизни предводитель Сон-туульского прайда услышал мой гремящий машинной силой голос:

— И так будет с каждым, кто вздумает встать у меня на пути! Ты меня понял-понял?

Уши-трубочки Тото’Риина дёрнулись, в перерубленных трахеях забулькала, ища путь наружу, зелёная кровь, и в миг обмякшая туша недавнего криминального лидера грузно повалилась на усеянный мелкой крошкой пол.

— Вот и чудненько, — прокомментировал я его приятную покорность, и наклонился, подцепляя отделённую от тела голову. Не трофея ради, а для дела.

— У тебя всего пара минут, — раздался по внутренней связи голос «Десанна».

— Я тут почти закончил, — отчитался я, направляясь к видневшемуся среди руин столу. Задерживаться здесь в мои планы не входило. Должно быть, штурмовики уже добрались до заваленной угашенными спайсом боевиками комнаты. Судя по звукам, некоторых из них привела в чувство устроенная «Коротышкой» пальба, и теперь они попытались сопротивляться. Напрасно, в общем-то — мои чувствительные звуковые датчики уловили рвущий душу на части визг сниввианской «красотки», которой без всякого чувства ритма подвывали другие обитательницы окрестных борделей. Бластеры заставили их замолкнуть.

Компьютерный терминал уцелел просто чудом. А может — благодаря моей тактической программе, построившей все манёвры уклонения и боя так, чтобы уберечь пока ещё нужную мне часть базы Прайда от разрушения. Но всё равно потребовалось некоторое время, чтобы прижать морду родианца к идентифицирующему устройству под нужным углом. Наконец, компьютер распознал померкший глаз бывшего владельца, и открыл доступ к своему секретному содержимому. Мгновение, и по соединительному проводу уже в мои «закрома» потекли самые сокровенные данные сон-туульцев: явки, пароли, контакты… Все данные по перевозке, распределению и торговле спайсом. Не только на Формосе, но по всему сектору, по Внешнему Кольцу, а может — и по целой галактике!

С учётом смерти «Коротышки», последовавшая за перекачкой полная очистка датабазы Прайда делала меня единственным владельцем «инсайдерской информации», способной упрочить положение Кессельского Навигационного Союза на чёрном рынке.

Просто замечательно.

Ввалившиеся в разгромленное сердце базы штурмовики нашли компьютерный терминал дымящимся, и совершенно непригодным для восстановления — ситхский меч шутя расколол экран и вошёл глубоко в сплетение проводов и микросхем, уничтожив все основные узлы. Того, кто сделал это — меня — рядом уже не было. Зато остался весело подмигивающий алым «глазком» металлический шарик. Термальный детонатор. Его взрыв, игриво разметавший солдатиков в белой броне, как бесполезных кукол, стал приятным бонусом к разгрому Сон-туульского прайда.

***

Мой многомощный, насыщенный активно жужжащими процессорами, утыканный подозрительно дешёвыми бонаданскими микрочипами, укомплектованный полезными программами, и запрограммированный на результативные функции дроидный мозг был загружен сверх обычного. Он принимал сигналы. Сотни сигналов. На всех доступных частотах и волнах. Кодированные и шифрованные. От расставленных по позициям дроидов KFXO, шпионов на содержании, и доносчиков по состоянию измученной спайсом души. Принимал и обрабатывал. От первого до последнего байта информации. Анализировал, разбирая на мельчайшие полезные частицы, чтобы из них как по кирпичику сложить всеобъемлющую тактико-стратегическую картину происходящего.

Почти паук в сердце своей сверкающей серебром паутины. Только гораздо сложнее. Иные нити тянулись даже сквозь гиперпространство — в далёкие сектора галактики. Они единственные пока молчали. Остальные — гудели и вибрировали, оповещая меня о малейшем изменении ситуации.

Странное ощущение… Вал информации накатывал, постоянно нарастая, но, в то же время, не захлестывал меня: хитроумно устроенные ядро и система позволяли проводить все сложнейшие расчеты как бы «за кадром» моего сознания — на отдельных, специально выделенных под эти процессы сегментах мозга. Так что, собственно «Я» — сверкающая на гранях инфокристаллов личность — мог всецело посвятить себя иным размышлениям, или задачам, не боясь при этом сбиться, или упустить что-то важное.

Сотня дел разом! Как тебе такое, Юлий Цезарь?

Система контроля и управления внутренней гидравликой увеличила давление в протянутых сквозь всё тело гибких трубках. Она разгоняла хладагент, на порядок увеличивая объёмы токсичного химического состава, ежесекундно проносящегося через мою разгорячённую не хуже чайника, и как наполированный чайник блестящую голову. Сигналы поступали отовсюду: осколок Первого ордена неуклонно расширял зону своего присутствия на Формосе. Отдельное приложение моего мозга фиксировало и отображало на трёхмерной карте, как распространяются и размещаются по секторам, зонам и кварталам сошедшие со звёздного разрушителя техника и люди, как проносятся над ними СИД-истребители, и снуют туда и обратно пузатые транспорты.

Маршруты патрулей, линии связей, командная цепочка… — всё запротоколировано, отмечено, и включено в качестве одного из слагаемых в общей формуле плана.

Согласно постоянно обновляющейся, доступной мне в любую секунду сводке, гости с Кесселя расползались по космопорту, как уродливое масляное пятно — плёнка на поверхности Формоса… и это было хорошо: чем шире — тем тоньше.

Тактическая программа вела скрупулёзный учёт всех замеченных соглядатаями сил Первого ордена: это «пятно» цвета крови на карте в моей голове не просто меняло форму, расширяясь, но ещё и детализировалось, сгущаясь, или ослабевая на разных участках. На его поверхности «плавали» флажки, обозначающие отдельные отряды. Да, белых солдатиков можно было видеть практически в каждой из зон обширного контрабандистского анклава, но дело не только в присутствии. Важна численность, а её-то полковнику Корну катастрофически не хватало. Его люди — весьма ограниченный ресурс — физически не могли взять под уверенный и надёжный контроль каждый квартал, улицу, или закуток космопорта. Что-то, и кто-то, просачивались сквозь «гребёнку» Первого ордена, оставаясь за спинами слепо прущих вперёд штурмовиков.

Уж это я обеспечил: на карте в тылу врага «зрели», как опасные нарывы, очаги моих полностью оснащённых и действующих боевых сил.

Впрочем, пока что существенной роли это не играло. Самое интересное творилось на вдруг возникшей, звучащей оружейной канонадой и провонявшей кровью, озоном и потом границе двух столкнувшихся миров: криминала и военной диктатуры. Там на карте, помимо дружелюбно-синих и враждебно-красных, горели другие цвета.

Где-то в стороне рванули термальные детонаторы — раз… два… три взрыва — разворотившие до состояния непригодного к восстановлению лома один из бронированных транспортов Первого ордена. Серия бластерных залпов докончила то, что осталось от военного патруля. Незаконно модифицированное, запрещённое в сотнях цивилизованных миров оружие взяло верх над стандартизированными винтовками штурмовиков.

Не в первый, и не в последний раз.

Банды не стеснялись отстаивать свои права на Формос. За исключением уже выбывшего из большой игры Сон-туульского прайда, они упорно сопротивлялись. Впрочем, несмотря на локальные успехи, в целом ситуация складывалась противоположная: гангстеры постепенно сдавали свои позиции. Им не хватало внутреннего стержня, чтобы эффективно сопротивляться натиску куда более строго и четко организованного противника.

Это открывало определенные возможности… дипломатического свойства:

— Родианцы теперь корм для банты, и все мы последуем за ними… — в роли обращённого к Гуавианской банде смерти голоса выступал «Десанн», чей авторитет на Формосе зиждился на его свирепой боевой натуре, но говорил он моими словами. Транслируемая голопроектором мощная фигура лизарда со сложенными на широкой груди мускулистыми лапами, и не знающий дрожи рычащий бас эффектно дополняли картину. Которую мы тут же повторили специально для Канджиклаба:

— …Если не объединим силы…

Для «Чёрного солнца»:

— …Первый орден избавит нас от конкурентов, а мы — избавимся от Первого ордена…

А затем — для рейдеров «Красного ключа»:

— …и поделим Формос, а может быть и Кессель.

Наблюдая за резиновыми мордами, силиконовыми харями, и разукрашенными физиономиями адресатов сообщения, фиксируя их мельчайшие изменения, вплоть до блеска в глазах, или подрагивания ноздрей, мои программы старались просчитать вероятную реакцию. Впрочем, всё и так было очевидно.

Всем хочется жить, и жить красиво, тратя заработанные на спайсе денежки где-нибудь на Кантонике, или хотя бы Нар-Шаддаа. И поприжатым военной машиной Первого ордена гангстерам — тоже. Хорошенько прочувствовав запах жареного, спайсовые боссы стали куда сговорчивее обычного. Поломавшись скорее для вида — чтобы не терять лица перед своими шестерками, — в конце концов они один за другим соглашались на сделку… Даже не подозревая, что точно такая же заключена у нас с другими бандами — их соперницами. Вряд ли это пришлось бы кому-то из участников аферы по душе, но время и сам ход событий играли в пользу моих замыслов.

Снова раздались взрывы. На этот раз — ближе.

Первый орден усилил натиск. Заговорили мощные пушки подведённой к позициям техники. Раздались крики гибнущих и отступающих бандитов.

Всё, как и ожидалось.

Честно исполняя союзнический долг — приходя на помощь Канджиклабу, «Чёрному солнцу», Гуавианской банде смерти, или «Красному ключу», я тем самым лишь ускорял их падение. Мне достаточно было мелькнуть в поле зрения агентов Первого ордена, чтобы тут же превратить любую точку на карте в первоочередную цель для штурмовиков.

Им ведь нужен я.

Плотный бластерный огонь и густая завеса дыма — хорошая ширма для предательства. Чей бы черед ни пришёл умирать, важно использовать этот момент.

Клинок в моих магнитных лапах пел свою коррибанскую песню смерти, сложенную из звуков рассекаемой плоти, кровопролития, хруста костей и стонов, с которыми из лёгких вырывается последний сделанный глоток воздуха.

Банальный, но действенный удар в спину, потому что бизнес есть бизнес, где устранение конкурентов, уничтожение или захват их баз данных, похищение или выжигание товара на их складах — действенный метод упрочения собственных позиций. Всего лишь очередное преступление ради потенциальных трехсот процентов прибыли. А к моменту, когда от конкурентов останутся только обожжённые кости, на вечеринку подоспеет Сопротивление, на привлечение которого к Формосу уже работали наши друзья и соратники на Мазуме, Колумексе и Комменоре.

46. Рандеву на Формосе II ​

Что стоит за рёвом двигателей «крестокрылов», за канонадой турболазеров мон-каламарианских линейных кораблей, и разрывом ракет на корпусе звёздного разрушителя?

За ними — модные космические яхты премиального класса; изысканный алкоголь по непомерным ценам; роскошные интерьеры первоклассных увеселительных заведений; приятная музыка; отдельные кабинеты, каждый час аренды которых сопоставим с годовым заработком рабочего фондорских верфей, или фабрик Луказека; и правильно подобранная компания.

За проливающими свою кровь пилотами Сопротивления — самые моральные личности, выдающиеся поборники закона и справедливости, блистательные борцы с врагами свободы, защитники демократических устоев и флага Республики… Именно так пишут и говорят об этих «столпах общества» на официальных каналах верхнего ГолоНета, не упоминая, что под навощенными парадными личинами ловко скрываются обыкновенные мошенники-бюрократы, нахальные казнокрады, и алчущие паразиты-лоббисты, жадно распихивающие по карманам взятки. Большие взятки. Не только безналичными переводами на счета в банках Муунилинста и Ааргау, взносами в избирательные и «благотворительные» фонды, безвозмездными вкладами в партийные кассы, сверкающими виллами на берегах лазурных морей, вправленными в ауродиевые перстни кристаллами коруска, или золотыми лэндспидерами, но ещё — весельем за чужой счёт в обществе распаляющей тело и душу эффектной красотки из гиперпопулярной голодрамы.

Да, это обходится дорого. Баснословно дорого. Одна сладкоголосая нотоиинская красавица Джима Лоллобриджима, раз за разом потягивающая экзотические коктейли в малоприятной компании очередного привезённого на дармовой «выгул» политикана, заманчиво плещущая чёрными ресницами, наполняющая свои взгляды нежным мерцанием, и томно колышущая упругими грудями, обходится в десятки тысяч ауреев.

В сотни тысяч.

Это деньги, заработанные на продаже спайса, или высосанные через отработанные мошеннические схемы из планетарных бюджетов, банков, социальных программ, пенсионных и профсоюзных фондов.

Или — если считать в ином эквиваленте — это опустившиеся на самое дно личности, обманутые переселенцы с разоренных войной миров, ограбленные налогоплательщики, и разоренные вкладчики.

Это дело наших рук. Не на одном захудалом мире, не в паре звездных систем, а в целых секторах галактики. От Комменора до Формоса, и от Мазумы до Нар-Шаддаа.

И ещё шире.

Всюду, где подобно оспенной сыпи распространил свое присутствие Кессельский навигационный союз, ставший его придатком банк Лукре, и десяток подставных организаций и фирм однодневок с зиц-председателями во главе, от которых ничего не стоит избавиться, как только они себя скомпрометируют.

Это трупы. Много трупов. Конкурентов, недоброжелателей, выработавших свою полезность союзников, случайных свидетелей, и не поддающихся счету гангстеров — своих, чужих… не важно.

Всё, чтобы так продолжалось и дальше.

Потому что барыш многократно превышает любые, даже самые фантастические затраты.

Нагулявшиеся за наш счёт «слуги народа», а на самом деле — слуги криминала и капитала, вернутся в свои высокие кабинеты, и оттуда по официальным каналам потянется ниточка влияния. Одна, другая, третья… и получится мощный рычаг, способный сдвинуть с места целый флот. И вот — корабли Сопротивления уже не бросают тень на небоскрёбы офисов КНС и Лукре на Мазуме и Колумексе, и не рыщут в поисках нашего ушедшего в подполье друга Хьюза Горастора и его недобитых сектантов, а мчат сквозь гиперпространство на окраину галактики — добивать остатки ненавистной и преступной хунты непутёвых наследников накрепко покойной «тысячелетней» Империи.

Выражаясь языком карт: «чистый сабакк». Можно готовить карманы для выигрыша.

Ожил встроенный приёмопередатчик, оповещая о новом сообщении. И тут же свежие данные — важные данные — по внутренним цепям загрузились в общую датабазу, а оттуда — в тактические, логические и боевые программы. Мгновенно обновилась карта операции, статистика, и все таблицы и списки: в них отразились прибывшие к Формосу гости.

Прибывшие в точном соответствии с планом.

Для эпопеи большого галактического конфликта — борьбы маленького, но отважного Сопротивления с многократно превосходящими силами Первого и Последнего орденов, — битва при Формосе не более, чем строчка в долгом списке даже не сражений, а стычек. И вряд ли она удостоится отдельного упоминания в учебниках по галактической истории — не тот масштаб. Скорее уж, её, как и прочие подобные события, обобщат и втиснут в краткий абзац, кое-как повествующий о сущей рутине — зачистке недобитой тёмной военщины. Но для самого Формоса, и для моих дел в этой далёкой галактике, это была своего рода кульминация. И с достойной аранжировкой, стоит заметить.

Торжество преступной конфедерации — зловещего союза преступности, политики, и бизнеса — проходило под фейерверк из взрывающихся СИД-истребителей. Его разукрашивало в оттенки крови и изумрудов световое шоу в исполнении бортовых артиллерийских расчетов. По «сцене», по Формосу, распространялись дымовые спецэффекты — клубящиеся черные шлейфы от сбитых «крестокрылов». И всё это под музыку детонирующих зарядов, гремящих по зонам, секторам, и кварталам.

Весьма впечатляющий «концерт», и прекрасная картина, отразившаяся в линзах моих оптических датчиков.

К общему хору присоединились голоса бластершных пушек: ведь не просто так за спинами рыскающих по космопорту штурмовиков оставались наши до поры укрывшиеся в логовищах боевые отряды. Настал час, и все они — подчинённые моему командному коду дроиды KXFO, или купленные за спайс и кровавые пеггаты наёмники-головорезы — пришли в движение. Не для лобовых ударов, для этого наших сил не хватило бы, но для точечных, хорошо выверенных уколов.

Своего рода террористическая хирургия, или аналог китайской казни через тысячу порезов, только применительно не к отдельному человеку, а к целой организации.

Этого оказалось достаточно, чтобы прорвать истончившееся «масляное пятно» Первого ордена сразу в нескольких местах. Заранее заложенные бомбы, нашпигованные под завязку взрывчаткой грузовозы, и просчитанный моей тактической программой хаос уличной стрельбы преобразили «ландшафт» космопорта. Они пересекли его уличные артерии, нарушили работу важнейших органов. И вся строго выстроенная оккупантами логистика тут же полетела банте под хвост.

Пусть теперь попробуют с гордым видом ходить строевым шагом.

Когда со звёздного разрушителя ожидаемо поступил приказ — наземным силам покинуть планету — сделать это оказалось не так-то просто. Не только часть городских маршрутов, но и некоторые из транспортов в миг стали недоступны — объяты пламенем, или вовсе уничтожены. Для этого мы использовали даже старого, давно кем-то переоборудованного в погрузчика дроида-уничтожителя «Скорпенек», которому в обстановке строжайшей секретности подкупленные механики вернули часть вооружения и программ, и направили на уничтожение выстроившихся на посадочной площадке шаттлов. Орудия некогда и вновь грозной боевой машины размолотили корабельную броню, как шелуху, и шутя разметали стоявших на страже белых солдатиков.

Крайне эффектно.

По всему космопорту считавший себя хозяином положения враг совершенно неожиданно для себя оказался вынужден играть по моим правилам: покорно двигаться по заранее начертанным для них линиям. Долгим и неудобным, сопряжённым с неизбежными дополнительными потерями. Порой — бросая технику.

Не то, чтобы мне не хотелось поскорее очистить Формос от присутствия людей полковника Корна… Просто план заключался в другом.

Пока орденское командование торопилось через отступление к естественным укреплениям Кесселя сохранить свои силы, я рассчитывал вынудить их задержаться. Пусть им зададут трёпку — сильный и опасный сосед мне не нужен. Впрочем, задача перед Сопротивлением стояла непростая: звездный разрушитель, даже старого образца, не разгромишь с нахрапа. Его броня способна выдержать натиск численно превосходящих сил противника, а орудия несут смерть и разрушения всюду, куда дотягиваются. При этом эскадру Сопротивления нельзя было назвать такой уж внушительной. Всего лишь жалкая кроха от бившегося при Экзеголе Гражданского флота. Её основную численность составляли истребители — BTA-NR2 «Y-крылы», «B-крылы», перехватчики RZ-2 «A-крылы», и «крестокрылы» T-70. Но сканеры также фиксировали присутствие пары корветов CR90, и, что внушало особую надежду, звёздного крейсера MC95E с громким именем «Лея». Последний обладал не только мощными щитами, но и вооружением, способным потягаться с мощью даже современных звёздных разрушителей, что уж говорить о старых моделях.

Впрочем, рано было считать дело сделанным. Мы находились отнюдь не в безопасности: пока что от весьма вероятного (по подсчётам моей системы) прощального орбитального артобстрела со стороны звёздного разрушителя нас оберегало только присутствие в космопорту наземных сил Ордена. Конечно, можно было надеяться, что Сопротивление отгонит разрушитель подальше до того, как из доков стартует последний транспорт со штурмовиками. Или, что разрушитель сам отступит, опасаясь быть загнанным в гравитационную тень… Но хотелось иметь больше уверенности в том, что случайный луч артиллерийского огня не испепелит меня в момент триумфа.

В таких условиях тактическая программа делала логичный вывод: необходимо прикрытие. Если уж разрушителю захочется сделать пару-другую выстрелов, лучше предоставить его канонирам конкретную цель.

Приёмопередатчик моих друзей-катаров исправно работал и по-прежнему оставался настроен на частоты Ордена. Нельзя сказать, чтобы удалённо подключиться к нему было сложно. Скорее — рискованно. Незарегистрированное подключение вполне могли засечь, отследить и оборвать. И никакие подкупленные техники уже не помогут. Но я всё равно запустил процесс. Несколько долгих напряжённых минут, и пробившийся сквозь «лёд» сигнал пошёл дальше. Для связистов с разрушителя он выглядел, как поступающий напрямую с базы Консорциума Занна, и, хотя ситуация на борту едва ли располагала к светским беседам, его приняли и вывели на командорское возвышение мостика.

Вспыхнуло призрачно голубое сияние голограмм. Два изображения в полный рост: с той стороны — чёрный с красным пятном на бронированной морде дроид ВХ, то есть я, с моей — молодой офицер в идеально выглаженном и буквально сверкающем ослепительной белизной мундире Службы безопасности Первого ордена.

Нижнюю часть лица полковника Корна всё также скрывала полумаска, но и его глазам, и чёрным полоскам бровей хватило живости, чтобы выразить широкий спектр ярких эмоций — от удивления и непонимания, до осознания, гнева и ярости. Моя тонко настроенная оптика фиксировала всё до малейших деталей, по возможности ретушируя помехи связи, чтобы ничто не мешало сполна насладиться произведённым эффектом.

— Ты, — голос Корна также свидетельствовал о том, что он меня узнал, несмотря на некоторый редизайн и новый окрас. Я утвердительно кивнул, одновременно воспроизводя короткую, но полную язвительности речь:

— Надеюсь, от визита на Формос у вас останутся столь же яркие впечатления, как у меня от пребывания на Кесселе, полковник. Жаль, что мы не встретились лично, но флот Сопротивления передаст вам мой пламенный привет.

— Это…

Что именно хотел сказать полковник — я не узнал: связь прекратилась. Не стоило дольше испытывать внимательность техников и службы безопасности Занна, или терпение Корна. Главное: времени было достаточно, чтобы связисты на разрушителе отследили сигнал до базы Консорциума. Теперь главное — держаться от неё на расстоянии: если Орден и сделает залп по космопорту, то именно по этой цели, рассчитывая, что там нахожусь я.

Но избавления от ещё одного конкурента не произошло — крейсер MC95E успешно теснил разрушитель. Впрочем, тот и сам торопился отойти от планеты, и некоторая медлительность оправдывалась исключительно необходимостью подхватить последние из покидающих планету транспортов: они торопливо заползали в расположенный под крейсерским брюхом ангар. Окружавший разрушитель живой щит из СИД-истребителей за это время успел изрядно поредеть — лихая удаль пилотов Сопротивления оказалась не по зубам их соперникам из Первого ордена. И не удивительно: как удалось понять из частично перехваченных переговоров — командовал маленькой, но максимально замотивированной эскадрой сам По Дэмерон. Неутомимый, отважный, и, на моё счастье, совершенно неусидчивый и склонный к резким движениям генерал и новый вождь Сопротивления… Словом, именно та личность, без которой надежда заманить флот Сопротивления на Формос для его противопоставления флоту Первого ордена ни за что не оправдалась бы. И всё то же самое заставляло верить, что генерал не станет задерживаться здесь, когда орденские силы отступят. В его стиле — броситься сломя голову в погоню. И пусть он гоняется за тенями на окраинах галактики, да подольше — мой бизнес от такого только выиграет.

А пока в небесах Сопротивление и Первый орден боролись за наше финансовое благополучие и противозаконное процветание, боролись самоотверженно и умело, не жалея снарядов, на припудренной копотью и смогом земле наступило время делёжки «апельсина». Несмотря на убогий вид — вездесущую грязь, задымлённость, кривизну улиц, и невзрачность штампованной архитектуры — этот фрукт под названием Формос был большим и сочным, с жирной спайсовой мякотью и спайсовым соком. Благо, и серьезных «едоков» осталось немного. В сущности — двое, так что процесс шел легко и непринуждённо, даже весело: это «долька» — для Кессельского навигационного союза, эта «долька» — для Консорциума Занна, и снова — по кругу, пока не кончатся все мало-мальски полезные и значимые объекты, все мастерские, доки, лаборатории по очистке спайса, и насквозь злачные заведения, манящие в свои тёмные дымные недра самых прожженных негодяев галактики. Словом — всё необходимое для успешно организованной и широко поставленной наркопреступности. А для «волков» — для наших недавних конкурентов — не осталось даже «кожуры» в виде тесных окраин и кишащих убогими мусорщиками свалок. Некоторые пытались возмутиться, но с выбитыми клыками оскал выходил скорее смехотворным, чем угрожающим.

И превращение красивой метафоры в неприглядную прозу жизни лишний раз подтверждало новую реальность.

— Зачем ты выбил ему все зубы? — поинтересовался я у «Десанна», разглядывая приволочённого только что к моим ногам гангстера из «Черного солнца». В пасти дага остался ровно один зуб — поблескивающий презренным золотистым металлом.

— Так получилось, — безразлично пожал плечами боевой лизард, смачно похрустывая костяшками своих когтистых ручищ, на которых ещё виднелись следы чужой крови и отпечатки выбитых резцов.

— Досадно, — с присущей всем дроидам около нулевой эмоциональностью констатировал я. — Теперь его будет труднее понять…

Даг лишился зубов, но не слуха, и мои слова заставили его встрепенулся. Вряд ли он смел надеяться, что разговор у нас пойдёт в приятной и непринуждённой обстановке.

— Ты ш-што делаешь? — зло зашепелявил он на смеси хаттского и общегала, безумно вращая при этом маленькими желтыми глазками и подергивая конечностями, из которых верхние — мощные — он традиционно использовал как ноги, а нижние, более цепкие, в качестве рук. Впрочем, это ему уже ничем не могло помочь — мои дюраниевые лапы обладали несомненным и неоспоримым, буквально несгибаемым преимуществом. Презрев всякое сопротивление, я без особого труда схватил дага за сморщенную шею, и резко поднял в воздух. Роста в тщедушном экзоте было немногим больше метра, так что он ещё сильнее задёргался, активно пытаясь отыскать опору, но куда там.

— Я делаю деньги, разумеется, — наши лица располагались так близко друг к другу, что на гладкой коже дага отразилось слабое свечение моих оптических датчиков. — И так уж совпало, что здесь и сейчас ты можешь мне в этом помочь. Я знаю, что ты припрятал большую партию спайса. Где она?

— Ниш-шего я тебе не ш-шкажу, дроид, — прошамкал своей беззубой пастью даг. Похоже, он решил пойти сложной дорогой. Что же…

— Возможно, ты меня не понял-понял, — я отнюдь не собирался водить с ним долгие бесперспективные беседы.

Есть куда более действенные методы.

— Где у нас фузионный резак?

В ответ на мой вопрос на и без того хищной морде «Десанна» появилась совсем уж плотоядная ухмылка — сама по себе внушающая страх и трепет. Но даг ещё пытался храбриться.

Напрасно.

Вполне ожидаемо, диалект адской боли из международного языка пыток оказался для выходца с Маластера куда понятнее простых слов. «Петь» ему не помешало даже полное отсутствие зубов. Тем более, что небольшая, но весьма травмирующая хирургическая операция в области, отвечающей за уверенную половую принадлежность усреднённого мешка с мясом, порядком расширила диапазон доступных ему музыкальных частот. В конце концов, ублюдок чистосердечно, со слезами на глазах признался, куда спрятал свой, а вернее уже мой спайс. Наложить на него лапы было уже делом техники. А к моменту, когда товар оказался полностью готов к вывозу с Формоса, подоспел и транспорт.

Встроенный приёмопередатчик зарегистрировал новый сигнал: в систему из гиперпространства вывалилась краса и гордость старой и новой КНС — Конфедерации независимых систем и Кессельского навигационного союза, — Флагман нашего торгового флота, и просто прекрасный корабль. Свет далёких и ближних звёзд играл на обшивке надкушенного бублика грузового кольца, на броне центральной командной сферы, иглах датчиков, и тарелках сканеров, отражался от иллюминаторов, и башен турболазеров.

По мере того, как «Барышник» подбирался к планете, экраны радаров начинали фиксировать появление вокруг него многочисленных мелких целей. Но это ничем не угрожало новому, почти монополистическому положению Навигационного союза на Формосе. Напротив, к моменту появления «Неймодианского купца» космическое сражение успело затухнуть. Первый орден отступил, теряя по пути показатели эффективности дефлекторных щитов, обшивку и орудия своего звёздного разрушителя, а за ним последовало и распалённое своим успехом Сопротивление. Скорее всего, теперь обе стороны конфликта ждали долгие и опасные стычки в непредсказуемом хаосе окружающего Кессель космического шторма. На орбите Формоса остались только обломки. И новые цели на экранах радаров, шнырявшие в этом новообразованном астероидном поле, появлялись исключительно из недр «Барышника». Частично это были многочисленные и разномастные транспортники, которым предстояло доставить спайс в разные части Внешнего и Среднего Колец, но не только.

«Неймодианский купец» ещё не мог похвастаться собственными эскадрильями истребителей, хотя это оставалось уже исключительно вопросом времени, а не денег… Резкое увеличение нашего присутствия на спайсовом рынке обещало навсегда решить проблемы финансирования… Так что вместо истребителей из безразмерных недр старого, но ещё не утратившего своей актуальности корабля Торговой Федерации вылетали многочисленные дроиды-мусорщики.

Весьма многочисленные.

Старые, хрупкие, буквально спаянные из барахла, на которое джавы без слёз не взглянут, и подчинённые весьма примитивным программам, они в то же время обладали одним важным положительным качеством. Ценой. Настолько низкой, что даже модернизация путём навешивания не предполагавшегося изначальной конструкцией энергетического оружия, простеньких дефлекторных щитов, и внедрение в блок памяти базовых боевых программ не выводили их за строгие рамки бюджета, спланированного финансовыми мозгами нашей славной концессии. Алгебраический ум и бесчувственное сердце Чембресса Фзула определённо могли испытать удовлетворение (насколько это возможно для бита) от созерцания итоговой суммы в счёте на оплату, поступившем от трандошанских «коллег» нашего друга и компаньона Азжулы Хатта. К тому же, какой бы ушлой ни была трандошанская публика, а обжулить многоопытных банковских жуликов этим чешуйчатым дельцам не удалось: блуждание средств по подставным счетам, конторам и фондам позволила солидной части средств осесть в карманах наших же агентов. Плюс, изрядную часть обещанных продавцу щедрот мы выплатили спайсом, обещаниями разного рода услуг, или активами, оставшимися на счетах в Лукре с тем, чтобы их новые владельцы в будущем могли «насладиться внушительными дивидендами». И уже совсем другое дело, что продолжая распоряжаться хранящимися на счетах активами, банк выигрывал гораздо больше своих новых вкладчиков.

Между тем, пока трандошане пытались понять, когда же их карманы отяжелеют от выгодной сделки, мы уже во всю пользовались новоприобретением. В то время, как транспорты на планете грузились спайсом, похожие на потревоженных насекомых дроиды-мусорщики суетились на орбите, выуживая из обломков всё сколько-нибудь ценное, и стаскивая это на корабль — для последующей переработки. Прогуливаясь по внутренностям «Неймодианского купца» — на планете мне больше делать было нечего — я наблюдало немало такого, что требовало восстановления, переработки, или усовершенствования. Бегающее по галактике не менее пятидесяти лет судно нуждалось не только и не столько в модернизации, сколько в восстановлении своей былой структуры. Что уж там, часть секций и уровней командной сферы не имели обшивки, и там попросту отсутствовала пригодная для органических форм жизни атмосфера!

Дроидам-мусорщикам и купленным у верпинов дроидам-механикам предстояло совместными усилиями, под моим контролем и надзором исполнить поистине грандиозную задачу.

47. Завоевание

Экспансия. Настоящая. За которой следует присвоение природных ресурсов, захват производственных мощностей, закабаление экономики, и удушающий гнёт над аборигенами…

Как она начинается?

Вовсе не с бластерных залпов, не с производства космических линкоров, и даже не с передислокации войск на границы. Она начинается с безобидного на первый взгляд «мусорного» оповещения, поступившего на подключенный к ГолоНету датапад, компьютерный терминал, или любое другое подходящее устройство.

— Доброго времени стандартных галактических суток, — сообщает уменьшенная во множество раз голограмма тощего дроида с тяжеловесной чугунной головой. — Я — AU-DT, ваш персональный помощник и финансовый консультант в Косминационном Банке Лукре…

Для клиентов банка — огромного количества разумных существ сектора Нуири и ближайших к нему систем — в подобном нет ничего странного. Обычная рассылка, состоящая из кучи «исключительно выгодных предложений по вложению и конвертации средств». Из вечно спешащих, занятых своими делами обывателей только часть ознакомится с содержимым сообщения полностью, но этого будет достаточно, чтобы экспансия началась. Пока что — исключительно в умах.

— Хотите, чтобы ваши деньги приносили постоянный доход? — с запрограммированным энтузиазмом продолжает банковский дроид. — Специально для вас Банк Лукре подготовил уникальное предложение…

Вокруг чугунной, скреплённой крупными болтами башки дроида вспыхивают занимательные пиктограммы, позитивные графики, краснеющие от собственной важностью буквы и многозначительные цифры

Что же там такое?

В целом, ничего нового: трудящиеся ради вашего блага работники Банка Лукре всего лишь изучили тенденции галактического финансового рынка, и теперь счастливы поделиться своими сулящими солидные выгоды и крупные барыши выводами и наблюдениями.

Настало время приобретать акции!

Нет, не самого Лукре, хотя банк регулярно осуществляет эмиссию собственных ценных бумаг, расширяя число акционеров — каждый настоящий или потенциальный вкладчик может стать ни много ни мало «совладельцем» и «компаньоном» «самой стабильной коммерческой кредитно-финансовой организации сектора Нуири»! И только на верхних этажах небоскрёба из стекла и дюракрита — центрального офиса Лукре на Мазуме, Лукре-плаза, — в кабинетах, обставленных мебелью из полированного дерева-врошир, и украшенных световыми картинами каамаси, знают, что выброс этих бумаг на рынок не более, чем законный способ отъёма денег у населения. Приобретение пары, десятка, или даже сотни и тысячи акций не даст права голоса в совете акционеров. Это поистине ничтожная часть от общего объёма имеющих хождение акций. Их контрольный пакет надёжно сосредоточен в правильных руках.

Но, как бы там ни было, в данном случае рассылка предлагает ещё более выгодный шаг к построению собственной финансовой независимости! Самоотверженные банковские работники, проанализировав статистику биржевых торгов, составили для вас — и только для вас — список демонстрирующих стабильный рост предприятий.

«Стань партнёром!» — гласит вспыхнувший над голографической головой AU-DT рекламный лозунг. На общегале, и всех языках, носители которых составляют значимый процент населения сектора.

— Самое время вложить деньги с умом, — вещает дроид, пока на фоне демонстрируются голокарточки со счастливыми клиентами, уже сделавшими правильный выбор: вот бодро считает полученные ауреи пожилая аскаджийская дама благообразной наружности, подпрыгивает от счастья сжимая пачку банкнот коротышка чадра-фан, и томно дышит, проверяя свой распухший личный счёт, зелтронская красавица — в создании рекламы поучаствовала наша дорогая Леруж. И ещё целый вал сугубо позитивных иллюстраций.

— Чтобы получать стабильный и высокий доход, — не унимается AU-DT, — вам нужно всего лишь принять наше выгодное предложение. Всё остальное банк Лукре сделает за вас!

Как тут не согласиться?

Хотя бы часть получивших рассылку — рискнут. А учитывая, что банк похож на раковую опухоль — постепенно переползает с планеты на планету, открывая новые филиалы, подтягивая новых клиентов, расширяя свои сети, — этих согласившихся достаточно, чтобы считать первую фазу экспансии успешно завершённой. Но пока что об этом знают только в нашем «военном лагере».

В Мазума-сити первыми рассвет встречают вздымающиеся выше облаков шпили высочайших зданий — небоскрёбы делового округа. В этом нет ничего необычного, но дух конкуренции способен даже обычные вещи превратить в соревнование. Каждая представленная на Мазуме корпорация, достаточно успешная, чтобы воздвигнуть офис в финансовом центре планетарной столицы, принимает участие в этой негласной борьбе, и стремится достичь победы. Это вопрос престижа, и звериное желание встать выше конкурентов, с полным правом указав им на их — более низкое — место в иерархии финансового мира.

И мы тоже включились в эту игру.

Взаимовыгодное сотрудничество с коррумпированными чиновниками Колумекса и Комменора, финансовые махинации, продажа спайса, постепенный захват контроля над грузоперевозками по Салинскому коридору и части Перлемианского торгового маршрута обеспечили нам право ловить первый солнечный луч шпилем Лукре-плаза. Следующий на очереди — Спарров-центр, массивный небоскрёб в неймодианском вычурном стиле, принадлежащий Кессельскому навигационному союзу. А рядом, на выкупленной и расчищенной площадке, усилиями Строительного отдела Корпорации Тагге уже возводится здание «Кессельского медицинского института» — псевдоисследовательского учреждения, необходимого для прикрытия операций со спайсом… И ухода от налогов: посредством взяток в мирах, имеющих для нас ключевое значение, эта припудренная благими намерениями организация уже получила статус необлагаемого налогами учреждения.

Три этих здания, расположенные в финансовом сердце Мазума-сити, чем-то похожи на средневековые замки. А я и мои расположившиеся в их стенах друзья напоминают пресловутых баронов-разбойников. Только вместо воинства рыцарей в сияющих доспехах в стены наших крепостей каждое утро стекаются офисные клерки в чёрных строгих костюмах с белыми тесными воротничками.

Чтобы обстряпывать дела.

В этом «офисные майноки» полезнее любых солдат. Вместо боевых коней им служат компьютерные терминалы. Они «седлают» их, и возлагают руки, клешни и прочие конечности вместо мечей на панели управления. По этажам, как ржание, разносится мерное гудение запущенных систем. Оживают банковские программы, вспыхивают финансовые таблицы, каскады прогнозов, расчёты, отчёты.

Начинается вторая фаза экспансии.

Бегущие по экранам цифры похожи на отступающих с поля боя пехотинцев — такие же многочисленные, почти бесконечные потоки. Это суммы, утекающие со счетов наших вкладчиков, а значит — из хранилищ Лукре. На первый взгляд, скупка клиентами банка акций равнозначна нашему обнищанию. Но только на первый. Если это и сравнимо с отступлением бойцов с поля боя, то с отступлением обманным — завлекающим соперника в смертельную для него ловушку.

Взамен потерянных сумм в разных валютах в распоряжение банка возвращались уже акции. Много акций. Настоящая лавина, какая могла бы сойти с заснеженных горных вершин Хота. Список предприятий, которым они принадлежат, далеко не случаен, и составлен со знанием дела и далеко идущим планом. Всё это «жирные куски», расположенные на важных, или потенциально полезных мирах. Такие приятно загрести себе в закрома. И вдвойне приятнее — сделать это, не потратив ломаного кредита.

Конечно, Лукре не претендует на право собственности: оно священно! Но раз уж сами клиенты — приобретатели акций — не ведают, что, собственно, с ними делать, за это берутся опытные банкиры. Банк становится полномочным управителем попавших к нему активов…

И тут — самое интересное.

Сами по себе — по отдельности — распиханные по счетам мелких клиентов Лукре незначительные кучки акций ничего не значат, но собранные в загребущих руках банка они становятся уже весьма увесистым пакетом. Достаточным, чтобы на съезде акционеров встать и начать диктовать свои условия! И вот: на посту управляющего заинтересовавшего нас предприятия уже стоит наш агент, кровно связанный с Лукре, или Кессельским навигационным союзом.

Вторая фаза экспансии успешно завершена: на новом мире в новой системе возник наш анклав. Дальнейшее распространение влияния — уже дело техники.

Воистину, наши солдаты не имеют ни рук, ни ног, ни бластеров, но эффективнее имперских штурмовиков, или флота звёздных разрушителей!

Это деньги.

Но захват предприятий — не единственный «фронт», на котором идёт активное наступление нашего концерна. Если обратить свой взор на карту галактики (взор может быть «внутренним», которому что в моём случае безошибочная карта вшита прямиком в память), можно увидеть множество «нерукопожатных», помеченных неприятным рыжим цветом миров. Это планеты, чьи правительства неудачно замарались сотрудничеством с Первым орденом, и теперь считаются во всей цивилизованной галактикой не вполне демократичными. Но, при этом, они недостаточно значимы, чтобы без промедлений и проволочек обрушить на них пламенный гнев Сопротивления — у последнего есть дела поважнее.

К этим-то мирам летят на всех парах корабли Кессельского навигационного союза! Это — тоже экспансия. Но экспансия, опять же, без единого турболазерного залпа, без запуска ракет, без мерцания надсаженных дефлекторных щитов. Если на кораблях и стоит вооружение, то исключительно для защиты груза. Ведь есть что защищать — наши трюмы полны! Впрочем, пираты капитана Негоро, терроризирующие с Бадпока часть Перлемиана, уже некоторое время кормятся с наших рук, кошмаря сугубо конкурентов КНС (а также — интересные нам миры, на которых, пользуясь неблагоприятной из-за пиратства обстановкой, Лукре по дешёвке скупает все доступные активы). Главное здесь — не переусердствовать, соблюдая видимость здоровой рыночной конкуренции, и, порою, отдавая на разграбление собственные суда — передавая таким образам пиратам плату за их тяжкие труды. Реальные наши поставки от подобного не страдают.

Правительства нерукопожатных миров чрезвычайно нуждаются в оружии, чтобы продолжать своё существование, и мы готовы обеспечить их всем необходимым. Порой — на начальных этапах — даже себе в убыток.

— В кач’естве отв’етного жеста доброй вол’и Директорат прос’ит об одной мал’енькой услуге, — я не могу улыбаться, так что вместо этого транслируется заблаговременно сделанная запись улыбающегося Нага Спаррова, — рассмотр’еть возможность предоставл’ения права на разработку недр ваш’его мира тем компаниям, которые получат нашу р’екомендацию.

— Разумеется, — кивает головой очередной облачённый в аляповатый мундир премьер-министр, экзотичного вида визирь, или невзрачный канцлер, всем видом намекая при этом, что за определённую мзду мы можем получить даже больше. Хотя бы и самого почтенного бюрократа со всеми его потрохами.

Единственным препятствием в расширении по этому направлению может стать разве что некоторая… зашоренность… местных мелких правителей. Не счесть, сколько раз я видел плохо скрываемое презрение, или даже отвращение в глазах дорвавшихся до власти полковников. Те из них, которые чувствовали себя особенно комфортно под пятой Первого ордена, редко с приязнью смотрят на представителей нечеловеческих видов, а с этим у нашего разрастающегося концерна большие сложности. Сплошь экзоты! Хорошо, что есть наш друг Хьюз Горастор. Его разбегающиеся по углам друзья-культисты — поголовно люди, и под своими чёрными мантиями выглядят всегда очень пристойно. Сплошь уважаемые люди! Рассылая их нашими представителями по мирам-диктатурам, мы не только спасаем ситхопоклонников от преследования со стороны Сопротивления, и укрепляем свои связи с со старой комменорской элитой, но ещё и зарабатываем очки в глазах диктаторов-ксенофобов.

Кто бы мог подумать, что до такого дойдёт? Я вполне мог бы почувствовать себя представителем Ватикана в сорок пятом году, помогающим собравшим чемоданы германским нацистам улепётывать в Венесуэлу и Аргентину… Но — не чувствовал. Должно быть, сказывалось долгое существование в цельнометаллической оболочке, которой не слишком-то пристали чувства и душевные метания. Главное, что росло финансовое благосостояние, обеспечивая всё большую независимость и безопасность существования в очень большой и очень холодной, преисполненной всяческих опасностей далёкой галактике.

Кстати, сравнение наших друзей-диктатур с южноамериканскими странами можно считать вдвойне удачным, потому как главным их достоянием зачастую являются именно природные ресурсы. Топливо. Как и спайс — это весьма доходное дело… Если сумеешь обеспечить удешевление производства. Благо, я уже прошёл кессельскую школу жизни. А в Пространстве хаттов не оскудели рынки рабов. Думаю, теперь-то Азжула Хатт мог всецело простить нас за все прежние… недоразумения. Он получал часть нашего спайса, и часть дохода от Кессельского навигационного союза. Он стал нашим акционером, а теперь ещё и поставщиком рабочих для добычи полезных ископаемых. Но хороших черт это ему не прибавило.

— Да ладно тебе! — Леруж была искренне возмущена, вглядываясь в размалёванную позолотой и киноварью физиономию хатта. — Мог бы и сделать скидку! Ты же меня давно знаешь!

Несмотря на рост прибылей, борьба за каждый пеггат никогда не теряла актуальность: на Мазуме Чамбресс Фзул бдел за каждой потраченной вупиупи. Не столько из-за жадности, сколько из-за природного склада характера, но легче от этого не становилось.

— Леруж, ma сheeka… — разводил в жесте притворного бессилия свои дряблые руки Азжула. — Я бы с радостью, да времена изменились. Раньше мы могли подбирать то, что оставлял после себя Первый орден, а теперь…

Можно подумать, на Рилоте закончились тви’леки.

Впрочем, цены на живой товар трудно назвать серьёзной проблемой. Куда больше меня беспокоила Готра дроидов — давненько о ней ничего не было слышно. И даже загруженный в мой датабанк Захватчк подозрительно молчал, хотя его присутствие ощущалось где-то на гранях инфокарт… А ведь едва ли 1-H0-LE оставила свои попытки свести на нет все мои труды. Готра строила собственные планы, которые шли в разрез с моими планами. Неизбежная конкуренция грозила проблемами. Возможно, они уже собирались над нами, как грозовые тучи Камино, только мы этого не замечали.

Это заставляло задумываться о безопасности. А за такими думами всегда следует увеличение затрат: на оружие, дроидов, корабли. Тем более, что предстояло укрепить Формос, превратив его в неприступную крепость — гарант нашего влияния на рынке спайса. И недурственно было бы озаботиться собственной защитой. Дюраниевая броня и закалённый алхимией ситхов меч, конечно, хорошо… Но враг коварен и хитёр.

Раздутые солнечными ветрами паруса «Концессионера» доставили меня и Леруж на Нар-Шаддаа не только ради встречи с Азжулой. Хотя, конечно, ознакомиться с новой коллекцией модной одежды от «несравненного гениального кутюрье» было весьма… любопытно. Свежайшая коллекция «Весна галактики» обещала превратить любую женщину, хоть родианскую мать тринадцати детей, хоть панторанскую звезду с взрослых каналов ГолоНета в мечту каждого мужчины — благодаря комплектам откровенного нижнего белья, напоминающим разломанную и расписанную псевдо-сопротивленческими граффити алую броню штурмовиков Вечных ситхов. Впрочем, некоторые из обитательниц «будуара» хатта и впрямь выглядели в этих нелепых нарядах крайне эффектно. Только это было заслугой самих девушек — тви’лекк, тогрут, и недавно вошедших в моду на рынке рабынь синекожих артузанок, — а вот нелепым па'лоуики, мужеподобным трандошанкам, и тяжеловесным болтранианкам никакое, даже самое выразительное бельё помочь, на мой взгляд, уже не могло.

Закончив причащаться «высокой культуры» в подворье у Азжулы, мы с Леруж направили свои стопы в менее светский район Луны контрабандиста. Туда, где на лицах носят совсем другую косметику — густо замешанную на смоге и копоти.

Среди километров дымящих труб и бесконечности ржавеющих нагромождений блоковой архитектуры условно притаилось (условно — потому что нужные люди всегда знают, где искать) одно из вечно незаконных производств дроидов-убийц. В подпольных цехах, где нога по щиколотку утопает в барханах металлической пыли, среди запутанных конвейерных лент и шумно работающих механизмов суетились перемазанные в машинном масле угноты. Рядом трудились над сборкой и незаконными в тысяче миров модификациями бластеров массивные барагвины, меж тушами которых сновали автоматические погрузчики с частями дроидов. Воздух был перенасыщен вредными частицами… но никто не даже не думал о респираторах, или элементарной вентиляции.

Заправлял этим тёмным царством огня и стали украшенный роскошной гривой седых волос и длинной бородищей деймасоллианин, на деле оказавшийся деймасоллианкой. Впрочем, грешить на свою систему распознавания лиц я не стал — ни по голосу, ни по внешнему виду отличить даму этого вида от джентельмена было попросту невозможно. Вероятно, сказывался почтенный возраст фабрикантши — почти три сотни стандартных лет. Но, несмотря на это, деймасоллианка обладала по-прежнему острой памятью, и мгновенно опознала во мне давно снятую с производства модель дроида-коммандос Конфедерации. Уже неплохо, учитывая задачу, которую я планировал поставить перед производством.

— Мне нужны копии. Точные. Во всём. Исключая, разумеется, свободу личности. Они должны не только до мельчайших подробностей повторять меня, но также мгновенно и на все сто процентов подчиняться моему командному коду.

Фабрикантша задумалась лишь на мгновение. Мне говорили, что деймасоллиане не склонны соглашаться на рутинную работу. К счастью, розыск, восстановление и модернизация старой модели дроидов ВХ таковой не назовёшь. Но прежде, чем оплатить заказ, пришлось пройти процедуру осмотра: нежные, хорошо масштабированные для тонкой технологической работы пальцы деймасоллианки исследовали каждый миллиметр моего дюраниевого тела, и кое-где даже заглянули под корпус! Но исключительно под чутким присмотром Леруж — мне совсем не хотелось, чтобы кто-то помимо зелтронки, которой я полностью доверял, копался в моём нутре. К счастью, «снятие мерок» заняло не так уж много времени. Была названа сумма в твёрдой валюте — хаттских пеггатах, — и внесён задаток. Оставалось только ждать, когда мои «клоны» будут готовы.

Если сразу в нескольких частях галактики будет действовать несколько копий V0-LK’а, устранить его — меня любимого — станет сложнее.

Но для полной идентичности пришлось разыскать мастера, способного изготовить точную реплику моего меча. Благо, на той же Нар-Шаддаа полным-полно барыг, занимающихся подделкой и продажей артефактов старины. В моём случае таким мастером по созданию фальшивок стал многое повидавший четырехрукий усатый бесалиск. Он восседал в своей лавке в окружении хрустальных черепов Зима Деспота, трандошанских реликвий, мандалорских масок, ковчегов Рилота, джунарианских ваз, и церемониальных кашиикских клинков. Что из этих богатств настоящее, а что — искусная подделка, понять было решительно невозможно. Вероятно, настоящим был лишь сам хозяин. Этот безмерно дружелюбный экзот буквально горел желанием не только осчастливить меня дюжиной высококлассных копий ситхского меча, но также, оценив мой «несомненный вкус к хорошим вещам» предложил приобрести «доподлинный голокрон ситхов», «украшенный изысканной чеканкой элемент брони Экзара Куна», или хотя бы «фрагмент мандалорской маски Дарта Ревана, выкраденный из Императорского дворца на Корусанте в самый день Битвы при Эндоре».

— В моей лавке — лучшие цены! — подмигнул бесалиск, демонстрируя озвученные сокровища. «Сокровища», впрочем, меня не впечатлили. Тем более что изготовление реплик меча уже грозило обойтись в кругленькую сумму.

— Как-нибудь в другой раз.

— Как будет угодно, — ни капли не расстроился бесалиск. Для него день сложился и без того весьма выгодно. А солнечный парусник уже уносил меня и Леруж прочь от Луны контрабандистов. К колонии верпинов. На этот раз среди астероидов поля Роше нас поджидали корабли не столь массивные, как «Барышник», но их было больше, и, что много важнее, куда скромнее выглядел выставленный жадной космической саранчой ценник. К вящему удовольствию нашей заседающей на Мазуме бухгалтерии.

В основном пред мои оценивающее оптические датчики предстали фрегаты типа «Перехватчик» — небольшие, видавшие виды, и не слишком-то опасные, но верпины активно работали над этим. Из-под их проворных лап фрегаты выходили с усовершенствованными двигателями, улучшенными генераторами защитного поля, и усиленным вооружением: всё ещё достаточно дёшево, но уже сердито. Но среди «Перехватчиков» попадались и другие модели. Так, я зафиксировал не сильно превышающий фрегаты длиной, но куда более широкий чем они крейсер типа «Алмаз». Этот похожий на плывущего среди звёзд ската старичок когда-то с служил Коммерческой Гильдии, но бегал всё ещё резво — его мощные двигатели не нуждались в доработке, а вот вооружение подкачало. Впрочем, верпины готовы были это исправить. За дополнительную плату.

— Сколько?

Представитель коллективного разума прощёлкал своими жвалами ответ.

Что же, скромностью улей не страдал, и даже не пытался прикрыть свою жадностью необходимостью кормить вызревающую в инкубаторах тьму личинок.

— Ладно. Просто выпиши счёт.

48. Ради Республики ​

Один из плюсов обширного концерна — возможность с полным правом перекладывать рутинные обязанности на наемных работников. На целые отделы Банка Лукре и Навигационного союза.

Каждодневно многоголовая армия разумных существ поднимается с кроватей, мало-мало закусывают свой завтрак, после чего выдвигается к сияющим над городом офисным башням, чтобы там за приемлемую зарплату и перспективу удовлетворительной пенсии трудиться над планами по расширению машины, винтиками которой они служат. И служат плодотворно. На суд заведующих, начальников среднего звена, заместителей и директоров регулярно предоставляются увесистые файлы отчётов, ворох аналитических данных, и бесчисленные строки бизнес-предложений. Один из таких файлов, очутившийся в конце своего пути в моём обширном датабанке, был озаглавлен коротко — «Бендомир».

Вступление выглядело не слишком многообещающе. Ещё бы… Бендомир — это маленькая, почти неприметная планета в Мирианском секторе Внешнего Кольца, невыразительная поверхность которой разделена примерно поровну между свинцово-серым морем и грязно-бурой сушей. На границе этих двух зон — на блеклом и совершенно неживописном побережье — можно отыскать единственное на всю планету крупное поселение. Город Бендор — местный космопорт и сомнительного уюта дом для неинтересных, хмурых аборигенов. За пределами его дымных промышленных зон и печальных спальный районов — только бесконечные дикие территории, кишащие опасными хищниками. Но суть не в этом. Главное буквально зарыто в землю.

Бендомир всегда был одним из тех миров, которые приятно эксплуатировать. Не мудрено: моря и земные недра этого мира, удачно повисшего на слиянии Хайдианского и Браксантского гипепространственных маршрутов, таят в себе несметные богатства, исчисляемые в редких и ценных минералах. И это не только пользующийся определенным спросом в ювелирном деле азурит, но ещё — ионит — чудесный материал, обладающий уникальным свойством истощать дефлекторные щиты…

Вот это — уже интересно. Такое — нельзя упускать из вида.

О том, как ситуация с эксплуатацией Бендомира обстояла до Войн клонов, история умалчивает… Но, судя по тому, что после их завершения потребовалось вооруженное вмешательство закованных в белую броню солдатиков, всем на планете управляли монополисты. Те самые, которые сформировали позднее Конфедерацию Независимых Систем. Естественно, что новое галактическое правительство не могло закрыть свои зоркие глаза на подобную ошибку в выборе флага. Возглавил депутацию вразумляющих и наказующих имперских сил ни кто иной, как сам Дарт Вейдер. Уж он то смог популярно объяснить серым трудовым массам и зарвавшимся бендомирским корпоратократам суть нового мышления и палпатиновской перестройки. Как результат — полная экспроприация планетарных богатств и результатов труда усмирённых и устрашённых аборигенов. Зловещий Темный повелитель ситхов постарался на славу, так что имперский период прошел для Бендомира под знаком безвозмездной и полной самоотдачи на благо галактического Тысячелетнего Порядка. Затем — быстрее, чем ожидалось, — наступил краткий период демократизации при постэндорской Республике, попытка к самостоятельной игре на большой политической и рыночной арене… и — полный крах всех начинаний. Вышедший на галактические подмостки Первый орден не мог пройти мимо ресурсов Бендомира. Грубая военщина быстро и жёстко восстановила старую-добрую имперскую машину угнетения. Даже слишком жёстко: тем хуже оказалось положение планеты после того, как судьба одной далекой галактики решилась в Битве при Экзеголе. Всеобщая нищета, полный износ и развал всех средств производства, упадок местного аппарата власти, потеря прежних связей с неспокойным и переменчивым галактическим сообществом…

Бендомир стенал, взывая о руке помощи. И мы эту руку ему протянули. Даже две — незримую руку рынка, и чёрную руку спайсовой мафии.

Управляемые дроидами и живыми пилотами транспорты Кессельского навигационного союза устремились на Бендомир, доставляя в своих вместительных чревах всё самое необходимое: хитро закодированные игровые автоматы, дешёвый алкоголь, спайс, и томных красоток. Всё, чтобы измученные неурядицами и тяжким трудом шахтеры могли позабыть о своих бедах… и продолжили добывать ионитовую руду.

Под завязку нагруженные «гуманитарной помощью» транспортники напрягали свои двигатели, торопясь совершить посадку в космопортах Бендора. Это была часть экспансии — операция «Факел», которой предстояло озарить наш будущий расцвет и укрепление влияния в новом регионе галактики. Этому унылому миру выпала честь превратиться в очередной форпост на нашем пути к мирам Ядра. Но пока что здесь, и вокруг на многие световые годы простиралась чужая для нас территория. И находились те, кто пытался воспрепятствовать нашим далеко идущим планам. А это неизбежно вело к непредвиденным расходам и убыткам…

Подобное недопустимо.

Голокартинка шла с помехами — спутник-шпион на орбите Бендомира не отличался качеством своих оптических сенсоров, — но было отчётливо видно, как в систему ввалился очередной пузатый транспорт. Это был яркий представитель той древней рухляди, которой Кессельский навигационный союз пользовался на заре своего существования: ни брони, ни орудий. По сути — куча помятых контейнеров, кое-как собранных воедино в полагающемся на удачу больше, чем на технологии «джава-стиле». Двигатели и те работали на честном слове собравшего их умельца. Но любой, кто захотел бы проверить судовой журнал, обнаружил, что грузовые отсеки корабля полны самого разного добра. Список товаров мог заставить пустить слезу умиления любого пирата… И пираты, получившие сведения об этаких богатствах через работников одного из перевалочных пунктов на пути к Бендомиру, где проходила плановая дозаправка транспорта, не заставили себя ждать. Собственно, они уже поджидали свою будущую добычу неподалёку от точки выхода из гиперпространства.

Дюжина «уродцев», несколько старинных «Охотников за головами», «Плащевидные», и увешенная нелегальными боевыми модификациями, превращенная в настоящую летающую крепость баржа — солидный «комитет встречающих».

Разрисованные яркими красками и хищными звериными мордами истребители рванули вперёд. Всего несколько секунд потребовалось, чтобы свести расстояние между ними и целью до минимума. Дроиды-пилоты на транспортнике оказались достаточно тупыми, чтобы никак не отреагировать на внезапно возникшую угрозу. Они упорно продолжали вести судно прямиком в «пасть сарлакка», когда в беззвучном космосе «прогремели» первые выстрелы… Только вот эффект от них вышел неожиданный.

Каким бы старым ни был транспорт, ему всё же полагалось выдержать первый натиск. Тем более, что тот скорее пугал, чем угрожал реальным ущербом. Но — вопреки всем ожиданиям — гнилая посудина начала стремительно разваливаться. Листы обшивки облетали с неё, как шелуха, остов рассыпался, а важнейшие узлы вдруг переставали существовать как нечто целое. То-то удивились пираты! Но настоящий сюрприз ждал их внутри.

Из раскуроченного чрева транспорта высыпало его богатое содержимое. Только это были не контейнеры, ящики и цистерны с ценными грузами, а разворошённый рой дроидов-мусорщиков. И в эту копошащуюся тучу с ходу ворвалась разгорячённая перспективой лёгкой наживы пиратская эскадрилья.

Пространства для манёвра в этой свалке попросту не было. Пускай дроиды-мусорщики уступали нападающим в скорости, защите, и эффективности пушек, но на их стороне была обусловленная дешевизной численность. Подчиняясь своим примитивным программам, эти детища трандошанской инженерной мысли незатейливо хватали проносящихся мимо пиратов за закрылки, и тут же пускали по прямому назначению свои цепкие, привычные к разномастному мусору манипуляторы. Дальше — всё как предписывает незамысловатая программа. Начиная по живому разбирать на части угодившую в ловушку добычу, мусорщики беззастенчиво выбрасывали ошарашенных, выпотрошенных из своих «скорлупок» пилотов в открытый космос. Хотя голокартинка не отличалась качеством, нетрудно было представить ужас и удивление на разнообразных физиономиях этих мясных мешков. Смерть их поджидала далеко не самая приятная.

Другие дроиды — менее проворные — зафиксировав цель в зоне досягаемости попросту детонировали, сжигая в пламени и себя, и своего врага. А если тот всё же выходил из взрыва невредимым, или всего лишь немного потрёпанным, то начатое доканчивал второй, или третий мусорщик-камикадзе. Пускай бы даже четвёртый! Огненные сферы вспыхивали и гасли одна за другой. И хотя с каждым мгновением «битвы» дроидов становилось всё меньше, уменьшалось и число пиратов. И последних — всё быстрее и быстрее. Это хорошо демонстрировала голографическая трансляция, и не менее четко — тактический экран перед моими оптическими сенсорами. А значит…

— Пора, — кивнул я ждавшему команды главному пилоту. Тот ответил идентичным движением головы. И — идентичным голосом:

— Понял-понял.

Пальцы — совсем как мои — проворно забегали по панели управления, готовя корабль к микропрыжку. В каждом действии сквозила обеспеченная программным кодом уверенность. В этом не следовало сомневаться — моя командная программа отслеживала и контролировала всё. И в каждой мелочи, вплоть до наклона головы пилота, или манеры держаться, она удовлетворённо фиксировала не только эффективность, но и полное сходство.

Со мной.

Мы с этим бравым парнем были похожи, как две капли дюрания, прошедшие одну литейную форму, и один штамповочный пресс. Те же очертания бронированного корпуса, тот же глубокий черный окрас, и боевая роспись — алая, точно свежая рана. Встроенный модуль самообучения позволял двойнику учиться быть мною — с точностью до микросекунды. Ни дать ни взять — команда синхронного космоплавания… И не дуэт, а целое трио!

Рядом — в кресле второго пилота — ещё один дроид, и ещё одна моя копия, выполнял свою часть работы по управлению нашим транспортным средством.

V1-LK и V2-LK — «Вилка» и «Втулка», первые мои новенькие дубль-стражи, — ввинтили доверенный их крепким манипуляторам корабль в гиперпространство. И всего через пару мгновений на месте переставшего существовать транспортника возник сверкающий свежей пурпурной краской крейсер типа «Алмаз» с прекрасным именем «Негоциант». И сразу заявили о себе батареи его бластерных пушек. Под их агрессивным напором щиты главного пиратского судна начали предсмертно мерцать. Совсем немного, и прежде гладкие борты модифицированной баржи расцвели уродливыми пузырями ожогов. Заработали маневровые двигатели — враг явно засобирался домой. Но мы не имели никакого желания отпускать пиратов с одним только этим «автографом на память».

— Усилить огонь!

И под напором бластерных батарей некогда угрожавшая нашим транспортникам посудина затряслась, как в лихорадке, и сгинула в быстро угасшем взрыве.

Как говорят неймодианцы: поб’еда.

Конечно, не окончательная. Даже не решающая. Пираты вовсе не перестали «кусать» наши караваны. Пару раз даже пришлось, нарушая заключённые контракты и нарываясь на штрафные санкции, вырывать из рейсов и гнать к Бендомиру наш «Барышник». Артиллерийской мощи «Неймодианскому купцу» недоставало, и он довольно вяло отстреливался от многочисленных мелких неприятелей, но в его ангарах ждали своего часа безотказные орды дроидов-мусорщиков. Как трудяги-муравьи, они по команде бросались в бой, а затем волокли в родной корабль-муравейник всякую достойную внимания добычу. И не удовольствия ради. На борту «бублика» взятая в аренду у роя астероидного поля Роше группа верпинов пыталась наладить то, до чего додумались имперские военные инженеры старого канона, и что оказалось не под силу гениям нового…

Конечно, назвать эту дышащую нестерпимым адским жаром конструкцию из сортировочных, сталеплавильных, литейных и штамповочных узлов новым «Опустошителем миров» вокабулятор не поворачивался, но со временем можно было рассчитывать выйти хотя бы на сотую долю производственной мощности этих технологических монстров Тёмной Империи. И — возможно, только возможно, — запустить конвейер чего-то более сложного, чем дроиды-мусорщики. Но, главное, дело на Бендомире пошло. Результаты я мог наблюдать сквозь аркады высоких окон губернаторского дворца. В них виднелась свинцовая равнина Великого моря… и покрывающие её поверхность судёнышки, грузовые и транспортные, доставляющие шахтеров к буровым установкам посреди бесконечных непроницаемых вод.

— Народ Белдерона бесконечно и всемерно благодарен достопочтенному директорату и всему вашему Концерну за оказанную помощь. В том числе, в заключении сделок с правительствами Комменора и Колумекса, и, разумеется, в открытии кредита в Банке Лукре, — новый губернатор Белдерона вещал, может быть, даже от чистого сердца. В конце концов, в местные элиты, и в него лично — в иссохшую мумию местной бюрократии — были влиты огромные финансовые средства. Всё — ради её оживления. Этакая коррупционно-капиталистическая некромантия.

— Теперь, благодаря вам, мы рассчитываем вывести Белдерон на продуктивный диалог с галактическим сообществом, — Новый губернатор выглядел чистенько, одет был с иголочки, и взирал на мир светлыми честными глазами. За ним по пятам следовали столь же опрятные и благообразный члены вновь сформированного планетарного правительства — многоуважаемые министры и просто уважаемые советники. Все они были представителями тесной группки старинных белдеронских семей, которым исстари принадлежали шахты и недра планеты. Той группы, которая согласилась принять нашу помощь, и с нашей же помощью расправилась со своими давешними соперниками. Рядом с губернатором — нашим новым приятелем — шла Леруж. Как всегда — восхитительная и эффектная, несмотря на черный костюм строгого, немного старомодного фасона, какой принят у деловых людей Ядра. Я и мои дубль-стражи составляли её уже не столь эффектный, но весьма эффективный почетный караул.

— Главное сейчас, — отвечала губернатору зелтронка, — в кратчайшие сроки наладить экспорт ионита для снабжения флота Сопротивления. От этого во многом зависит будущее Республики.

Что ни слово — чистая правда. Пока Сопротивление продолжало сражаться с недобитками Первого ордена, разговорам о воссоздании Республики не суждено было вылиться во что-то большее. Они оставались всего лишь разговорами. Громкими, но малосодержательными. Ни одно планетарное правительство, даже процветающее, не горело желанием вносить крупные суммы в общереспубликанский военный бюджет. Этими выплатами, оправдывались местечковые бюрократы, истощалась бы экономика их родных миров, а конфликт, между тем, мог продолжаться и продолжаться, превращаясь в бесконечную череду изматывающих локальных распрей. Слишком уж это накладно. Таким образом, путь к восстановлению Республики лежал через скорейшее завершение сражений. Заряженные ионитом боеголовки могли сыграть здесь далеко не последнюю роль… Но для нас смысл помощи Сопротивлению заключался вовсе не в радении о галактической демократии.

Пока тянулась осада Кесселя, день ото дня пересыхал текущий на Формос ручеёк спайса. Вывозить его с шахт стало не только опасно, но и дорого. Контрабандисты стали просить за свои услуги — за риски — неприлично много. Мы, конечно же, тоже взвинтили цены на конечный продукт, но любые запасы не бесконечны, а далёкие перспективы в таких условиях всегда исключительно неприятны. Это колоссальные убытки. В итоге — когда склады опустеют — наше место на чёрном рынке попросту займёт рилотской спайс, или какая-нибудь иная дрянь. Вот и выходило, что в наших интересах помочь Сопротивлению. Как минимум — на Кесселе. И раз уж этим мы волей-неволей помогали возрождению Республики, то останавливаться на полушаге не стоило. Напротив, следовало нарастить усилия. Даже если сперва это будет казаться максимально невыгодным, как в случае с поставками ионита.

Не оскудеет рука дающего и воздастся ему сторицей. Пусть Республика воспрянет, но под руководством правильных людей. Таких, которые будут благодарны нам за оказанные услуги, и всегда прикроют наши неблаговидные дела полезными законами, доступными для подкупа судами, и небдительными полицейскими службами. И не только. Союз с нечистыми на руку политиканами, это ещё и крупные государственные субсидии, кредиты под преступно низкие проценты, выгодные правительственные заказы, и налоговые льготы.

Всё окупится.

В списке «правильных людей» номером первым шел заочно избранный в будущий Галактический Сенат от Комменора Танлис Дипалло Младший. В его избирательный фонд мы вносили немало средств, когда ещё только вгрызались зубами в популистские социальные программы комменорского правительства. Кроме того, среди тайных друзей будущего сенатора числился и наш друг Хьюз Горастор. Так чем не достойный кандидат в лидеры Республики?

Комменор располагался в Колониях, но всеми силами стремился выглядеть и ощущаться миром Ядра больше, чем сами миры Ядра. Блеск его столицы пытался затмить огни никогда не спящего старика-Корусанта. Его зеркальные космоскрёбы переливались затейливой иллюминацией. Его правительство, финансовая элита и промышленные гиганты не жалели средств на пропаганду своих богатства и процветания. И то же самое они обещали всей галактике. Взять одну только программу помощи мирам Внешнего Кольца, за счёт которой немало обогатился Кессельский навигационный союз. Или программу расселения беженцев с разоренных войной миров. А тот непрезентабельный факт, что некогда Комменор яро поддерживал Империю и Императора, а после Эндора числился в составе Имперского остатка Внутренних систем, старательно замалчивался, и даже предавался забвению. По крайней мере внешне.

Премиальные лэндспидеры новейших моделей на улицах Чейзин-Сити — крупнейшего комменорского города — не были чем-то необычным. В пригороде они тоже мелькали, и не редко. Но теперь на одной парковочной площадке собрались несколько десятков дорогих машин, и на это точно обратили бы внимание, если бы не высокие заборы, и обширная охраняемая территория вокруг усадьбы в чудесном старинном стиле.

В списках гостей, посетивших в этот день загородный клуб для миллионеров, можно было отыскать не менее пятидесяти восьми громких имён. Например, присутствовала Домина Тагге — древняя старуха и матриарх клана Тагге, твёрдой рукой правящая делами своей фамильной корпорации аж со времён Империи. Ярко-алое пламя волос этой весьма успешной бизнес-леди давно угасло, уступив место благородному серебру, но она всё никак не желала уйти на покой. Компанию ей составлял другие успешные дельцы, выдающиеся промышленники, и ушлые финансисты: Куат с Куата, некий долговязый гость с Муунилиста, его коллега — банкир с Ааргау, представители миров Ядра и старинных консервативных миров Колоний, и некоторых — избранных — планет Внешнего Кольца. Ещё одним именем, и хорошо мне знакомым, был барон Наг Спарров. В этот раз обойтись заранее записанной голограммой было невозможно, так что на мероприятии неймодианец присутствовал лично. Как и полагается: в чрезмерно роскошных, прямо кричащих о богатстве одеждах из струящегося синтешёлка, и невероятно высокой статусной шляпе. Ещё одной частью «гардероба» выступал небольшой отряд модернизированных дроидов-телохранителей серии ВХ, куда, на правах серого кардинала, входил и я собственной персоной. Впрочем, в этот раз в основном предстояло слушать. И ещё — довольно часто — раскрывать кошелёк, чтобы вынимать оттуда валюту. Это доверить нашему зиц-председателю было вполне возможно. Вещал же в исключительно наш будущий глава Республики. И вещал страстно: чтобы стать во главе Сената, требовалось потратить очень много денег, и, чтобы собрать требующиеся астрономические суммы, он готов был расстараться.

Разговоры о том, что «бронированный империализм низвергнут в мрачную пропасть и погиб» в этот вечер остались за кадром. Их приберегли для публики менее искушённой, и более… простой. Танлис Дипалло Младший куда больше говорил о выгодных капиталовложениях — в получение прав на управление правительством:

— Я верю в разделение труда, — заявил будущий первый сенатор представителям делового мира галактики, допущенным в эту святая святых составляющегося заговора. — Вы посылаете нас в Сенат, — под «нами» уважаемый политик подразумевал себя и всех прочих сенаторов. — Мы принимаем законы, которые позволяют вам делать деньги. Из полученных прибылей вы вносите деньги в наши избирательные фонды, чтобы опять отправить нас в Сенат для принятия законов, которые позволят вам делать еще больше денег…

Почтеннейшая публика вокруг с удовольствием поглощала изысканные вина, и с ещё большим удовольствием, внимала вдохновенному оратору.

49. От победы к победе

Громоздкие, обшитые толстой броней транспорты типа «Действие» вереницей поднимались с поверхности Бендомира. За плотной завесой облаков — ближе к звёздам, — просвечивая всю систему с помощью сканеров, и держа в полной боевой готовности бортовую артиллерию, их поджидал «Неймодианский купец». Рядом с массивным линейным грузовозом проплывал похожий на хищного пурпурного ската «Негоциант» — тоже навострённый к бою. Вокруг обеих крейсерских туш стайкой рыб-прилипал вились дроиды-мусорщики. Эти суетливые малютки готовы были в любой момент пожертвовать собой, встав непроницаемой стеной перед транспортами. К счастью, пока что такой жертвы не требовалось. Тактические компьютеры не находили даже потенциальной угрозы: по нашему распоряжению, переданному через администрацию губернатора, планетарный центр управления полётами направлял все выходящие из гиперпространства, или пытающиеся покинуть Бендомир корабли по траекториям, максимально удалённым от наших координат. Это вызывало возмущение торопящихся по своим делам пилотов — их гневные реплики засоряли эфир, — но груз стоил слишком дорого, чтобы рисковать.

Увы, просто спрятать ионит в безразмерные трюмы «Барышника» было мало. Какими бы уникальными свойствами этот материал ни обладал, сам по себе он не являлся оружием. Зато — прекрасно выводил из строя всю окружающую электронику: в шахтах, на складах, и в транспортах. Не выдерживали микрочипы и в дроидах. Всё это резко взвинчивало процент поломок и аварий, и, что ещё неприятнее, приводило к непредвиденным расходам. Чтобы ущерб наконец-то начал терпеть кто-нибудь другой, желательно — враг, добытый ионит требовалось как можно скорее запустить в производство.

— Надо же… — разместившаяся в большом, больше похоже на трон капитанском кресле «Барышника» Леруж вдумчиво изучала светящиеся на датопаде в её руках строки. Строки были коротки, и это не вселяло в прекрасную зелтронку оптимизма. В её янтарных глазах отражались сомнения. — Оказывается, в галактике удивительно мало мест, где согласны работать с ионитом. Очистка, соединение со смесью взрывчатых веществ… Велик риск загубить дорогостоящее оборудование. Или попросту взлететь в процессе на воздух.

Я молча кивнул. На самом деле, проблема заключалась не том, чтобы найти место, где удастся заказать выпуск ионитовых ракет. Здесь нам на руку неожиданно сыграла встреча в загородном клубе на Колумексе. Она весьма своевременно раскрыла моему пронзающему взгляду круг заинтересованных в сенаторе Дипалло Младшем лиц. В этом сплочённом жаждой трехсотпроцентных прибылей альянсе политиков и дельцов Кессельский навигационный союз выступал далеко не единственным бенефициаром. Среди греющих руки на амбициях комменорского правительства сил ожидаемо оказался представлен мир, идеально подходящий для решения задачи с ионитом.

Куат.

Грандиозные верфи и оружейные цеха одного из важнейших Центральных миров могли справиться с чем угодно. Буквально: от свупа до звёздного супер-разрушителя. Но…

Но.

Куат не так прост.

Чуть больше тридцати лет назад распухшая от жирных имперских военных контрактов куатская элита восприняла как личную трагедию смерть Императора. Маленький, но очень упорный Альянс повстанцев вдруг уничтожил трубу, безостановочно качавшую на Куат миллиарды имперских кредиток. Новая Республика, которой осажденный со всех сторон Куат присягнул, чтобы избежать разгрома и раздробления, не могла обеспечить привыкшим к многомиллионным ежегодным премиям владельцам судостроительного гиганта прежние прибыли. А курс лидера государства Мон Мотмы на разоружение и вовсе грозил поставить жирный крест на всей военной отрасли. Это грозила оружейникам без преувеличения миллиардами убытков. И ни разу не обнищавшие куатские «торговцы смертью», ища выход — мечтая о возвращении эпохи процветания, — неоскудевающей рукой начали тайно спонсировать Первый орден и… Вечных ситхов! Это — факт, пускай и не афишируемый. Во всяком случае, на передовых новостных каналах ГолоНета об этом молчали. А расследования независимых журналистов погребены, как в пучине моря, в глубинах всегалактической сети. Хорошо, что мне не нужен сон… Долгие ночи и часы гипепространственных перелетов прошли за изучением разрозненных обрывочных сведений.

Интервью с пожелавшим остаться неизвестным биржевыми работниками, «сливы» от обиженных на корпорацию, или просто желавших подзаработать сотрудников Куата, пересуды в облюбованный рабочим людом кантинах, выдержки из чудом утекших в сеть документов для внутреннего пользования, косвенные свидетельства…

Одному из журналистов удалось разузнать, что во времена холодной войны руководство верфей заключило тайную сделку с Первым орденом, по которой Куату прямо запрещалось делиться некоторыми передовыми технологиями с Новой Республикой! Вспыхнувший было скандал быстро замяли — он утонул в судебной волоките. А пока шли разбирательства, ухитрились таинственным образом скончаться все до одного проходившие по делу свидетели. А затем и сам журналист — какое совпадение — случайно свалился в мусоросборник. Финальным аккордом в этой истории стала пропажа прямо из судебного департамента всех связанных с разбирательством файлов. Дело заглохло и было закрыто. Но не требуется официального судебного постановления, чтобы понять простую истину: без деятельного участия производственных мощностей и высококлассных специалистов Куата многотысячная армада звездных разрушителей нового типа возникнуть на том же Экзеголе попросту не могла. Как не мог взяться из пустоты и флот Первого ордена. Впрочем, это уже история. Куда важнее, что неожиданная гибель всего воздвигнутого ситхами военного потенциала стала для куатских денежных мешков потерей баснословных вложений… Которые теперь требовалось срочно «отбить». Естественно, через обеспечение себе права влиять на политику будущего галактического государства. Как? Очевидно, через политическую (и финансовую — куда без этого) поддержку Комменора — мира, не уступающего Куату в реакционности и заскорузлом имперском традиционализме, но сумевшего удачно «припудриться» демократизмом и либерализмом новореспубликанского толка. У самого Куата, чью оскаленную сущность звёздной кузни имперской военщины нельзя скрыть никакой демагогией, шансов вырваться в публичные вожди будущей Республики нет и быть не могло. С этим тоже всё ясно. Но помощь Комменору с его лидерскими амбициями ещё не означала помощи Кессельскому навигационному союзу. Чтобы понять этот прискорбный факт, достаточно было взглянуть в лицо одного единственного человека. Благо, шанс сделать это представился — тем комменорском вечером в роскошном особняке клуба миллионеров я всмотрелся в него со всей доступной моим оптическим датчикам эффективностью.

Этот уже не молодой высокий мужчина, сухопарый, с глубокими складками на лице и брезгливо опущенными уголками рта, сосредоточивал в своих руках наивысшую власть в том огромном комплексе, который именуется «Верфями Куата». И не требовался глубокий анализ речей, взглядов, или мимики этого обитающего в высшем свете существа, чтобы уловить его отталкивающую напыщенность и хитрую жестокость. Маленькие чёрные глазки смотрели сквозь присутствующих представителей нечеловеческих рас, не видя их.

Куат с Куата страдал той старой имперской неприязнью к «экзотам», которую Кессельскому навигационному союзу преодолеть было бы очень трудно. Если вообще возможно.

— Не представляю, как нам это обойти… — посетовала Леруж, закончив изучать все имеющиеся о Куате с Куата сведения. В основном это были набившие оскомину своей сладостью панегирики, составленные прикормленной прессой Ядра. В них глава огромной военно-промышленной корпорации представал личностью практически святой. «Репортёр Галактики» восхвалял его филантропию и меценатство, «Корусантский Герольд» воспевал многолетний упорный труд, обеспечивший Куату финансовый рост даже в смутные времена междоусобных войн… При этом — без единого упоминания звездных разрушителей и СИД-истребителей, созданных для Первого ордена! Могло сложиться ошибочное мнение, будто планета-предприятие живёт и процветает одной только продажей лэндспидеров и частных невоенных звездолётов, чьё качество, как гласят слоганы и заголовки новостных статей, «доступны каждому». И, опять же, следовало изрядно расставаться, чтобы найти на дне ГолоНета статьи и репортажи, пытавшиеся сорвать с куатского председателя совета директоров ту позолоченную маску, которую с полным старанием создали для него купленные с потрохами СМИ.

Вокруг этого старика лжи было нагромождено ещё больше, чем вокруг подчиняющейся его воле корпорации.

Леруж точно не ошиблась в выводе: подступиться к Куату с Куата было не просто. Но…

— Я непривередлив в выборе путей.

Комменорская программа помощи жертвам войны могла похвастаться некоторым разнообразием. Тем, кто не мечтал возделывать клочок дикой земли в глухом углу захолустного мирка, отстреливаясь ночами от стай свирепых гандарков, предлагали попытать счастье на одной из нуждающихся в рабочих руках промышленных планет. И мы, исполняя заказ на транспортировку беженцев, возили их в том числе на Куат. На огромных вервях персонал требовался всегда. Текучка там огромная, а ведь кто-то должен грузить и разгружать в бесчисленных доках тысячи каждодневно прибывающих и убывающих грузовозов, доставляющих материалы, детали и комплектующие, или стоять на конвейерах, собирать корабли на стапелях, или обдирать поврежденную обшивку с пришедших на ремонт посудин.

Рекламные брошюры, разработанные в маркетинговых отделах Куата для привлечения беженцев, обещали так много, что дух захватывало. На пёстрых голографических картинках опрятные рабочие разных рас весело и бодро ковали, паяли и клепали летящее на гиперсветовой скорости светлое будущее галактики. Реальность же несколько… отличалась от заявленного.

Одно из обнаруженных в глубинах ГолоНета расследований — проведённое раньше, чем работавшего под прикрытием журналиста выпнули за пределы куатской звёздной системы — вытаскивало из тени картинку, совершенно отличающуюся от созданной опытными маркетологами на зарплате у Куата.

Теснота, плохой воздух, плохая еда, и опасная работа в далеко не курортных условиях. Шутка ли, выдержать двенадцатичасовую смену? Люди и представители других рас жили и трудились, не видя ничего, кроме своего небольшого сектора огромного металлического кольца, давно и плотно опоясавшего планету. Платили же завезённым в трюмах подобно товару беженцам самый минимум, да еще и обесценившимися республиканскими кредитами… из которых немалая часть удерживалась, как оплата за кормёжку и крышу над головой. Плюс, дикая система штрафов и всевозможных вычетов по надуманным предлогам. Словом, даже в кессельских шахтах можно чувствовать себя не хуже. И это было... хорошо.

Хорошо для задуманного мною дела — для проторения дорожки к Куату.

Наши транспорты — даже близко не комфортабельные прогулочные лайнеры — везущие беженцев на Куат, были многочисленны. Списки самих беженцев — огромны, и их никто никогда не проверял. Во всяком случае, не предвзято, так что несколько дополнительных имён не могли привлечь внимания отдела кадров или службы безопасности верфей. Между тем, обладатели этих имён имели с беженцами мало общего. Скорее даже вообще ничего. Это были сомнительные личности из самых злачных заведений Формоса. Но не тупые громилы, а те, у кого в глазах блестел изощрённый интеллект.

Когда-то Дарт Вейдер стоя на командирском возвышении мостика «Исполнителя» оглядывал непроницаемым сквозь линзы маски взором собравшихся для поиска «Сокола» охотников за головами. Я точно так же оглядывал набранных по темным углам кантин провокаторов. Ушлый чаа, гивин с пугающей маской вместо лица, демоноподобный деваронец, хлыщеватого вида тви'лек, и другие — такие же отъявленные мерзавцы и прожженных негодяи. Пробы негде ставить…

Именно такие нам и требовались!

— Никакого промышленного саботажа, — наставлял я этих бойцов невидимого фронта, готовых выступить за нас против Куата. — Несколько запоминающихся несчастных случаев, правильные слова, верные жесты — вот ваше оружие. Недовольных в избытке, нужно только подтолкнуть их в правильном направлении. Пусть верят в окончание войны, в крах старых порядков и имперского тоталитаризма. Пусть ждут скорого восстановления принципов демократии. Ждут Республику, которая уже завтра защитит их права и обеспечит свободы.

Провокаторы понимающе кивали головами, хитро щурились, и протирали лапы в предвкушении обещанных щедрых вознаграждений. Никого не смущало, что эти туго набитые в чемоданы из кожи нерфа пеггаты и ауреи заработаны на торговле спайсом. Для получения оных богатств в своё полное владение требовалось не так и много: организовать на «Вервях Куата» рабочие группировки и прямо запрещённые внутренними корпоративными уставами профсоюзы. На словах — исключительно ради улучшения условий труда рабочих. На деле — для создания помех в функционировании верфей. И если на первое руководство Куата идти не готово, то второе — обеспечено. И при правильной подготовительной работе — активной и агрессивной подпольной агитации — неизбежно вспыхнут забастовки. А для таких огромных верфей даже однодневная акция протеста с потерей тысячи-другой человеко-дней станет ощутимым ударом. Риск утратить прибыли заставит куатских директоров «чесаться». И тогда — наступит вторая стадия операции.

Сработало, конечно, не сразу. Первые проявления волнений оказались достаточно незначительными, чтобы силы безопасности Куата справились сами и без лишнего шума. Вздумавших толковать о своих правах рабочих сперва «полечили» ударами электродубинок, а затем — выперли с верфей, лишив всех положенных выплат и компенсаций. В другой ситуации на этом бы всё и закончилось, но мы не забывали подливать масла в огонь. Благодаря нашему любовному попечению — вживлению новых провокаторов, и вливанию денег, — тупоголовой куатской охранке не удалось растоптать искры возмущений. Это было не открытое пламя — революция нам и не требовалась, — но непрекращающееся тление в низах, достаточное, чтобы дым постепенно просочился наверх и достиг директорских офисов. И там действительно зашевелились.

Сидя в своём огромном, похожем одновременно на музей, собор и командный центр военного корабля кабинете, где парили над антигравитационными пьедесталами тонко сделанные модели всех знаковых кораблей, когда-либо сходивших со стапелей куатских верфей, где целую стену занимало циклопических размеров эпическое панно под названием «Основание», повествующее о превращении отдельно взятой планеты в технологического гиганта, и где на сотне расположенных кольцами экранов в режиме реального времени транслировались все важнейшие производственные цеха и площадки, старик Куат с Куата должно быть буравил своим маленькими черными глазками многочисленных заместителей и советников, аналитиков и управленцев, помощников и секретарей. В холодном бело-голубом освещении складки на его лице должны были казаться глубже, а уголки неприятного безгубого рта опущенными ещё ниже. Этот человек — хотя он наверняка забыл о своей человечности крепче, чем я, вынужденный носить металлическую «плоть», — не любил, когда что-то нарушает не им заведённый, но вверенный его верховному надзору порядок. Его холуи не могли этого не знать. Несомненно: решение проблемы, вызвавшей неудовольствие большого начальника, уже было заготовлено.

Как всегда, когда требовалось не марая собственных холёных рук разобраться с внезапно возникшей проблемой, благородные куатские дельцы обратились к криминальному миру. Благо — уже имелись прикормленные молодчики, опытные в «разговорах» с дотошными журналюгами, или выделившимся из рабочей среды неудобными «лидерами мнений».

Не трудно догадаться, что этими ценными специалистами были совсем не мы.

Но всё возможно — и нужно — изменить.

С этой целью с Формоса выдвинулась, помимо груза провокаторов, ещё одна партия сомнительных личностей. В этом случае — уже не блещущих злокозненным коварством, зато — физически крепких, с твёрдыми лбами и сильными, хорошо приспособленными к эффективному членовредительству конечностями.

Иными словами — наша боевая группа.

Неприметный транспорт доставил бойцов под командованием Десанна в Ядро — на планету, являвшуюся главным поставщиком негодяев в этом процветающем регионе галактики.

На Ланз-Карпо.

Во времена «зловещей Галактической Империи» эта маленькая планета являла собой удивительный пример большого имперского либерализма. Она была свободна. Свободна от власти Империи, но — не от прочих напастей. Главной её достопримечательностью в те далёкие времена выступал высокий уровень преступности и полная коррумпированность всех правительственных структур. Бал правил криминальный Синдикат Карпо. Правил за счёт трогательного согласия и единения с Империей: гангстеры активно сливали всю попадавшую к ним в руки информацию о деятельности недовольных режимом группировок и планет Ядра, а имперцы закрывали глаза на вопиющие свободы Ланз-Карпо. И продолжалось бы так по ныне, когда не визит принцессы Леи и Хана Соло. Всё начало меняться, да так стремительно, что процесс очищения планеты от недугов оборвала только новая война и скоропостижный распад Республики. И хотя на рабочем столе нынешнего генерального прокурора Дара Чемпиона красовался портрет генерала Органы-Скайуокер-Соло в её лучшие годы, и сам бравый страж закона и справедливости никогда не прекращал борьбы с преступностью, негодяи снова начали заполнять кривые улочки и притенённые заведения ползущего по поверхности Ланц-Карпо мегаполиса. И одна из этих группировок содействовала преступлениям торговцев смертью с Куата.

Какая?

Об этом нам поведал информатор из числа местных мелких криминальных элементов. Поведал добровольно — глядя на внушающую почтение фигуру явившегося к нему в гости боевого лизарда, или принудительно — ощущая на себе непререкаемую силу мышц Десанна. А может — благодаря деньгам. Благо, деньги развязывают практически любой язык... Эти детали меня совершенно не интересовали. Я в это время был занят на Мазуме. Подошёл срок очередного съезда акционеров банка Лукре. Было не важно, одна у тебя акция, или несколько тысяч — буквально каждый «совладелец» имел полное и законное право поднять интересующие его темы, и задать важные вопросы, и, что ещё хуже, получить на них внятный ответ. Большой зал самого роскошного из отелей Мазума-сити был забит до отказа представителями самых разнообразных форм жизни. Я и мои дубль-стражи обеспечивали безопасность, вглядываясь в лица, морды и прочие доступные для считывания эмоций части тел уважаемых акционеров.

Для наших недругов наступил прекрасный момент, чтобы вскрыть все разъедающие банк внутренние гнойники преступлений и махинаций.

Когда гул тысяч голосов стих, на сцену вышел Чамбресс Фзул в тщательно отпаренном и отглаженном чёрном деловом костюме. Ему ассистировал поблёскивающий свежим лакокрасочным покрытием AU-DT. За их спинами голопроектор транслировал сменяющиеся картинки с цифрами, графиками, схемами. Всего финансовый отчёт бита занят двадцать три стандартных минуты. Выжимка состояло в следующем: количество проведенных банком операций кратно выросло, но… прибыль при этом — каким-то мистическим образом — сократилась. И как ей было не сократиться, когда мы всеми возможными путями выкачивали средства для раздутия КНС! На лицах, харях и мордах простых акционеров росло недоумение. Мои оптические датчики обратились к VIP-зоне зала. Кислая физиономия расположившегося там со всеми удобствами Нага Спаррова побледнела, как лист салата. Все отвечающие за тревогу органы чувств почтенного барона перенапряглись, и он готов был вот-вот рухнуть в обморок. К счастью, с одной стороны его обмахивал вычурным неймодианским веером Ланча Париццоро, с другой — поддерживала своим надёжным плечом Леруж. Зелтронка уверенным, хорошо отработанным жестом влила в безвольно приоткрытый рот нашего зиц-председателя стакан крепкого грибного бренди. Это его несколько приободрило. Но вокруг продолжало копошится и выползать всё выше волнение: далеко не все члены совета директоров были нашими людьми. Кто-то явно хотел взять слово… потребовать объяснений, или просто обличить проворовавшегося управляющего.

Ни того, ни другого не случилось.

Грянул гром.

Гром не оружейный — нападения мы не боялись. Это был гром оваций. Настойчивых. Гулких. Потопивших в своей пучине всякое зарождавшейся возмущение.

Спасибо мне.

Ещё до того, как начались активные приготовления к предстоящему съезду, я озаботился обеспечить Фзулу оглушительный успех. Те самые заветные, открывающие двери на съезд пакеты по одной акции были самым честным образом проданы… Нашим мелким гангстерам, надежным соратникам и друзьям. Они-то, заняв нужное количество мест в зале, и осыпали бурными овациями и возгласами восхищения сдержанно раскланивающегося бита. Даже в общем море рукоплескания я без труда услышал, а затем и увидел, как активно, и задорно подвывая хлопал капитан Негоро. Вид радостного оскала шиставанена заставил присоединиться к овациям всех его соседей, в общем-то ничем нам не обязанных, но решивших не рисковать.

Восторги все продолжались, и даже усилились: самые недалёкие и нерешительные из обычных акционеров, поддавшись окружившему их настроению, тоже подключились к чествованию «успехов» банка. И этот фарс продолжался до тех пор, пока смущённые члены совета директоров и все прочие не поняли, что мероприятие официально окончено.

На фуршет я, по естественным причинам, оставаться не стал — доверил наслаждение винами и деликатесами Леруж и Спаррову. А сам — обратился к новостям ГолоНета: на Ланз-Карпо Должен был уже взяться за дело.

Долго искать не пришлось. На одном из новостных каналов Ядра можно было сполна насладиться кадрами того, как несущийся на полном ходу аэрогрузовик влетает в небольшую кантину, расположенную примерно посередине между поверхностью планеты и шпилями городских небоскребов. Уцелеть в подобной аварии не могли ни столики, ни отдыхавшие за ними гангстеры, имевшие данное несчастливое заведение в качестве своей излюбленной базы. То, что не сгорело, оказалось размазано тонким слоем по всем уцелевшим поверхностям. При бывший на место происшествия вместе с полицией дроид-судмедэксперт аккуратно соскребал этот неаппетитный налёт, и, проводя быстрый анализ, расфасовывал по отдельным пробиркам.

— Перед нами, несомненно, пример кровавого передела территорий и сфер влияния криминальных банд, — удивительно прозорливо прокомментировала событие журналистка, хорошенькая панторанка, явно получившая своё место за вполне определенные, буквально лезущие наружу достоинства.

Я выключил голотранслятор. Разовой акции, конечно, могло не хватить, чтобы вытолкнуть с «рынка» гангстерских услуг конкурента, но, зная хватку нашего бравого боевого лизарда, можно было не сомневаться, что скоро он сможет с полным правом откликнуться на призыв куатских бизнесменов. А там — будет совсем не трудно справиться с проблемой, которую мы же сами для верфей и создали. И уже тогда с полным правом попросить Куат об ответной слуге — о заряженных ионитом ракетах. Для Сопротивления, да и нам самим такое эффективное оружие вполне пригодится.

50. В сетях Тёмной стороны

Многоголовая гидра нашего концерна чувствовала себя весьма неплохо. Даже замечательно. В её чреве переваривались предприятия и целые миры, закабалённые договорами, взятками и акциями, завоёванные длинным галактическим кредитом, или принужденные к подчинению безжалостной инъекцией спайса, насилия, и обмана. И этот рукотворный монстр, частью скрытый в густой тени незримого рынка, частью влезший клыкастым рылом под софиты большой политики, теперь летел среди звёзд, широко раскинув метафорические крылья, и навострив хищные дюраниевые когти. Летел, уже не требуя моего непосредственного участия в каждом из мириад текущих дел. И не думаю, что это плохо. Скорее — показатель хорошо выполненной работы. Мною, и моими компаньонами.

Взгляд на банковские счета — счета в недоступных для любых проверок и дознаний банках Муунилинста — невольно наводил на мысль: может, пора на заслуженную пенсию? И, прикупив роскошную приморскую виллу где-нибудь в Канто-Байт, почивать на лаврах в окружении смазливых тви'лекских ремонтниц, да потягивать лучшее из имеющихся масел для смазки?

Думаю, я бы выдержал подобную красивую картинку где-то… недели две. Максимум — три.

Можно, конечно, начать коллекционировать редкости. Световые мечи, например, стали бы отличным дополнением моего бравого образа. А охота за ними скрасила однообразие долгих галактических будней… Но не прибавила ощущения настоящей жизни. Жизни, которая может называться таковой только в сумасшедшем круговороте событий, способных отвлечь от мысли, что я не дышу, не ем, не сплю. Даже не моргаю. И не чувствую, а только фиксирую беспристрастными датчиками ветер, бьющий в безэмоциональную как могильная плита дюраниевую морду, или капли дождя, заливающие сочленения брони. Той самой, которую невозможно снять без дугового ключа и фузионного резака, потому что она — буквальная часть меня, крепко насаженная на бездушный металлический каркас ради защиты чувствительной проводки и матриц, ядер и микросхем. Безусловно — сложнейших механизмов… Работа которых, как ни крути, не заменяет биения сердца.

Дроид в далёкой галактике больше, чем просто машина. Он — одна из разумных и по-своему загадочных форм жизни. В чем-то даже совершеннее любого мясного мешка… На Набу высокоинтеллектуальные дроиды и вовсе приравниваются к представителям разумных рас! Но даже такие дроиды остаются дроидами, и не обременены памятью о прежней органической жизни. А в моей памяти этого груза с избытком. Он вписан глубоко. Вписан мистически. От него не избавишься простым форматированием датабазы. Даже если бы я захотел это сделать. Но я и не хочу. Эти остатки человечности, что я не растратил, пробираясь вперёд и вверх по трупам и загубленным судьбам других живых существ, часть меня. И часть опыта, обогащающая и формирующая моё эго. Эго достаточно сильное, чтобы выдавить в неактивные секторы матричных микросхем сознание Захватчика, загруженного в мою систему Готрой дроидов.

Вот и получается, что даже если концерн больше не нуждается во мне каждую стандартную галактическую секунду своего существования, я всё ещё нуждаюсь в нём.

Чтобы чувствовать себя по-настоящему живым.

Или — хотя бы активным, как пристало механизму повышенной сложности.

И поэтому ещё один монстр — вполне реальный, с опознавательными знаками Кессельского навигационного союза на покатых боках, — мчал на полной мощи своего модернизированного движка сквозь гиперпространство.

— Достижение точки выхода на три целых тридцать три сотых стандартной секунды раньше прогнозируемого, командующий, — отчитался большеголовый дроид-навигатор. Как и большинство суетившихся на мостике дроидов он напоминал своих создателей — верпинов: такой же тощий, и с большими выпуклыми линзами оптических датчиков на морде.

— Отлично. Нашим гостям не придётся долго ждать.

Не то, чтобы я слишком беспокоился об этом, но…

В апартаментах на верхних уровнях командной сферы — в полном комфорте класса «люкс», с дорогими винами в бутылках из настоящего стекла, и изысканными закусками на серебристых тарелках, — разместился единственный на этот момент груз «Неймодианского купца».

Господа почтенные члены совета директоров банка «Лукре».

Не все. Только наиболее склонные к неудобным вопросам, и наименее — к пониманию ситуации.

Несколько человек, готал, куривар, куаррен, чадра-фан, и другие — не менее резиновые морды. Возглавлял это группу разномастных органиков чопорный ботан, украсивший свою вытянутую рыжую морду моноклем в золотой оправе. Он же больше других желал совершить экскурсию на предприятия, куда средства банка «утекли» в виде сомнительных, по его мнению, инвестиций.

Квелл, Дивак-7, Луказек с его горно-обогатительными предприятиями корпорации «Тагге», Паклан и Вандом… Эти миры сектора Нуири с их фабриками, заводами, шахтами и прочей прибыльной инфраструктурой уже остались позади. Всё шло относительно гладко, и очередная точка в маршруте ничего иного не обещала.

Мы специально начали с «чистых» миров, где не так-то просто отыскать следы махинаций и злоупотреблений.

— Выходим из гиперпространства, — вновь подал голос навигатор, но я даже не повернулся к обзорным иллюминаторам, за которыми серо-голубое марево гиперпространства сменилось чёрным полотнищем космоса, на котором привычно перемигивались вечно далёкие звёзды.

Всё моё внимание было приковано к экранам внутренней безопасности, на которых с разных ракурсов транслировался один из пассажирских ангаров. Там уже полным ходом шла погрузка. Было хорошо видно, как члены совета директоров рассаживаются по шаттлам. Пять наполированных до блеска корабликов готовы были с ветерком прокатить своих уважаемых пассажиров до расположенных на поверхности планеты предприятий.

На посадочный трап ступила последняя группа директоров: ботан, куривар и два человека. Только в последний момент от них отстала долговязая фигурка в пышных одеждах и нелепом головном уборе. Задержку вызвал подоспевший откуда-то протокольный дроид. Следом за коротким разговором последовал раздражённый взмах рукой — отставший призывал не дожидаться его. И правда: шаттлы один за другим оторвались от палубы ангара и устремились в объятия открытого космоса.

До банального бело-голубого шарика планеты, каких в галактике пруд пруди, было всего ничего. Справиться с поставленной задачей могли даже не самые сообразительные дроиды-пилоты. Тем более что центральная командная программа «Барышника» поддерживала с ними постоянную связь, подбирая наиболее безопасный маршрут с учётом показаний датчиков и радаров.

Что могло пойти не так?

Мостик «Неймодианского купца» вдруг окрасился в зловещие оттенки красного. Следом противно завыл сигнал тревоги.

— Неспровоцированная агрессия, — немедленно отчитался сидевший на сканерах дроид. — Наши транспорты атакованы группой кораблей без опознавательных сигналов транспондеров. Они скрывались в гравитационной тени ближайшего спутника планеты.

— Прекрасно… — неопределённо отреагировал я, прежде чем перейти к конкретным распоряжениям. — Зафиксируйте всё в судовом журнале: мы сообщим об этом вопиющем факте пиратской агрессии против торгового судна властям ближайших систем и Сопротивлению. Также пошлите сигнал о помощи, — я глянул на экран, где можно было увидеть, как пиратские «уродцы»-истребители и корабли посерьезнее кусают транспорты с наверняка обливающимися семью потами директорами на борту. — И открывайте огонь, конечно. Но предельно осторожно, чтобы не задеть шаттлы.

Дроиды-канониры встрепенулись. Подчиняясь их выверенным командам, «Барышник» начал лениво отстреливаться — только теми орудиями, которые нёс официально. Вполне ожидаемого — это не помогло. Редкие росчерки турболазерного огня не напугали пиратов. Зато их собственные пушки сковырнули щит с одного из шаттлов, и… тот озарил космос ярким, хотя и быстро угасшим рыжим отблеском преисподней. Во всяком случае, хотелось верить, что именно в преисподнюю отправились пассажиры погибшего транспорта.

Не стоило им поднимать голоса против наших управленческих решений.

— Он'и мертвы! — рядом нервно пританцовывал Наг Спарров. Он как раз успел преодолеть немалое расстояние, отделявшее посадочный ангар от командного мостика.

Весь перелёт достопочтенный барон развлекал наших многоуважаемых гостей, сопровождал их всюду, и теперь, не знакомый со конкретными деталями плана, воочию наблюдал, какого кошмара избежал. И пребывал в типичном для своего биологического вида шоковом состоянии:

— Их… их уб'или! — цвет его вытянутого лица всё больше начинал напоминать прокисшую квашеную капусту.

— Не всех, — успокоил я неймодианца. — Только самых никчёмных. Зато остальные станут тоньше чувствовать ситуацию.

— Но… — нижняя губа Пага Спаррова слабовольно затряслась, — что с ними буд'ет?

— Ничего смертельного.

И правда, после принесения «ритуальной жертвы» — предельно показательной, призванной деморализовать противника и лишить его сил к сопротивлению, — пираты стали действовать деликатнее. Теперь они вязали нерфов, а не резали: брали шаттлы на абордаж, или цепляли к баржам-тягачам, чтобы утащить в своё логово целиком. Это не заняло у многоопытных в подобных делах молодчиков много времени. Всё закончилось так же внезапно, как и началось.

— Что же, — когда пираты ушли, настал и мой черед откланяться, — мне пора, — развернувшись, я направился к выходу с мостика.

— Постой! — встрепенулся неймодианец, разве что не хватая меня за манипуляторы. — Куда ты? — ещё немного, и он начал бы умолять меня остаться. Но дела не ждут.

— Нужно позаботиться о наших попавших в беду гостях.

В обширных ангарах «Барышника» не было недостатка в посадочных местах. «Концессионер» ждал меня, уже готовый к взлёту. V1-LK и V2-LK — мои главные дубль-стражи — сидели в креслах пилотов, и солнечный парусник рванул вперед, едва за мной задраили шлюзы.

До Бадпока мы долетели едва ли не быстрее, чем пираты с их «грузом». Один из «схронов» Негоро располагался прямо на окраинах планетарной столицы: не просто среди малоприятных трущоб Станции Диммит, а под землёй, в водоочистных сооружениях типа «клоака», чьи журчащие зловонные потоки и сочащуюся по стенам слизь моя ничего не забывающая память живо сопоставила с канализациями Нар-Шаддаа. На луне контрабандистов, правда, было чуток поприятнее.

— Так чего ты хочешь добиться? — широкоплечий шистованен занимал собой почти всё пространство узких коридоров, так что ему приходилось старательно ужиматься, чтобы не замарать свою шерсть в вездесущих нечистотах. Поскольку мои поверхности легко очищались с помощью ветоши, я на такие пустяки внимания не обращал. Всю мощь моих вычислительных процессоров занимало исключительно и непосредственно наше общее дело:

— Понимания — со стороны тех, кто готов идти на сотрудничество. Пусть помучаются, познавая себя. Свою уязвимость. А затем — мы их великодушно «выкупим».

— Хорошо, — капитану Негоро было, в сущности, всё равно, как поступать с угодившими в его когтистые лапы директорами. — А те, которые не могут «понять»? Убить их?

— Нет. Здесь нужно работать тоньше.

Мы как раз дошли до небольшого помещения со множеством экранов на стене. На каждом можно было увидеть тесную камеру с ещё более тесной железной клеткой в центре. В клетках, где нельзя было ни лечь, ни встать в полный рост, как звери сидели понурые директора. Я обратил особое внимание на всклокоченного рыжего ботана, где-то потерявшего свой монокль. Шиставанен, указывая на такой «шикарный» сервис, плотоядно оскалил белоснежные клыки:

— С этим проблем не будет.

— Отлично. Не стоит с ними нянчиться — давайте только самый минимум. Меньше минимума. Если захотят больше — пусть раскошеливаются. Пусть платят за каждый дополнительный глоток протухшей воды. Выжмите их. Досуха.

— Какая моя доля? — пират многозначительно потёр друг о друга кончики большого и указательного пальцев своей мохнатой ручищи.

— Меня интересуют только акции банка «Лукре» — если они не могут распоряжаться ими на пользу нам, ими распоряжусь я сам. Всё остальное можешь оставить себе и своим парням. AU-DT уже вылетел сюда с Ворзида V, чтобы помочь со всеми банковскими нюансами.

— Хорошо. Славная сделка, — волчьи глазищи Негоро задорно блеснули. — Я определённо получил на руки полный сабакк, когда согласился подкинуть тебя и зелтроночку до Кесселя.

— Пожалуй, — может, меня-то бравый негоциант и торговец живым товаром так никогда и не узнал бы, но с эффектной красоткой Леруж, которую он заприметил на Мазуме, этот фокус не прошёл. Но ворошить прошлое и выдвигать претензии явно не стоило: пользы от «хорошего плохого мальчика» было, всё же, немало. Его шайка бодро обеспечивала нам доминирование на важных отрезках торговых маршрутов, каждым выстрелом по нашим конкурентам принося Кессельскому навигационному союзу новые многомиллионные контракты.

За такое можно и простить единственную старую обиду.

Внезапно по приоритетному каналу связи дубль-стражи поступило сообщение: мне следовало срочно вернуться на корабль — со мной желал побеседовать тот, кому не стоило отказывать, и кто совершенно точно не привык ждать.

— Можешь рассчитывать на меня, безумная железяка, — разминая лапы напутствовал Негоро, собравшийся навестить теперь уже своих гостей.

— Отлично.

Гиперпространственный тоннель привёл «Концессионера» обратно в ставший уже таким родным сектор Нуири. Но на этот раз маршрут был проложен не к процветающей Мазуме, и не на один из подчинившихся махине концерна миров. В сторону от оживлённых галактических трасс.

Местная звезда плохо согревала покрытый тёмными льдами мир. За плотным саваном свинцовых туч бушевала снежная буря — настолько сильная, что нельзя было различить, где кончаются клыки непроходимых скал, и начинается небо. Из-за этого составлявшие ландшафт горы казались лживыми, переменчивыми. Они принимали самые фантастические и противоестественные формы и очертания. Вставали перед нами, как молчаливые стражи тайн этого покинутого светом мира. В таких недружелюбных условиях солнечный парусник мог идти только по приборам — на одинокий маяк, установленный где-то посреди мрачных каменных вершин.

Мы подбирались всё ближе к цели, но даже с включенными на полную мощность прожекторами разглядеть что-то за иллюминатором было той ещё задачкой. Впрочем, одно сказать я мог точно: от неприступной тюремной крепости, где Дуку и Палпатин держали в плену Дарта Мола, и где во времена Империи хозяйничали инквизиторы, нельзя было отыскать ни следа.

Во всяком случае — на поверхности.

О том, что случилось с легендарным «Шпилем» теперь можно было только гадать. Зато сама планета оставалась всё такой же, какой можно было видеть её в «Повстанцах» и «Сыне Датомира». Не удивительно, что сюда, на Стигеон-Прайм, отступили некоторые из ситхских культистов.

— Это точно навигационный маяк, — отчитался V1-LK. — Что дальше?

— Сканирую поверхность, — V2-LK забегал манипуляторами по командной панели.

— Не нужно, — прервал я его. — Нам туда…

Мой палец указал на зиявшую прямо по курсу черноту — зев пещеры, похожий на клыкастую пасть экзогорта. Судя по всему, он распахнулся там, где раньше зиждился фундамент стигеонской тюрьмы.

— Понял-понял, — V1-LK безропотно направил наш кораблик в поджидавшую неизвестность. Всё глубже в чрево планеты.

Прожекторы выхватывали из загустевшего мрака обломки покорёженного металла — то, что осталось от тюремных конструкций. Постепенно этих обломков становилось всё больше. Будто мы достигли глубоко проникших в промёрзшую твердь Стигеон-Прайма корней выжженого железного древа.

Даже если бы в небесах сияло яркое солнце, сюда не достал бы и самый слабый отголосок его лучей.

— Ста метрами ниже датчики фиксируют пригодную для посадки площадку, — сообщил V2-LK.

— Значит, нам туда.

«Концессионер» разместился бок о бок с парой шаттлов, среди огромных контейнеров, ящиков, и тюков с неведомым содержимым. Несмотря на все транспортные сложности, местечко выглядело обитаемым. Условно.

У трапа меня поджидал шелест чёрных плащей и колыхание хранящих тьму капюшонов:

— Сюда, — только и произнёс сектант. Безликий, и будто бестелесный под складками своего непроницаемого облачения.

Дубль-стражи остались на паруснике, а я — последовал за своим немногословным проводником. По холодным коридорам, где, возможно, ходили Дуку и имперские инквизиторы, или даже сам Дарт Сидиус и Дарт Вейдер.

Если катакомбы Оссуса, где я впервые соприкоснулся с последователями ситхов, были эхом неимоверно далёких веков, и подавляли своей высеченной в камне монументальностью, и своей копившейся тысячи лет тьмой, то это место возвели менее века назад. Оно не казалось ни величественным, ни таинственным. И всё же, его создавали с целью намеренного подавления и угнетения. Вся его бездушность была тонко просчитана и до болезненной мелочности выверена. Решётки, углы, освещение, каждая линия штампованных стенных панелей, и каждая стонущая труба — всё призвано давить на психику, навевая единственную мрачную мысль — отсюда выхода нет.

Культисты привнесли в эту безрадостную картину собственный «шарм».

Снова на пути через коридоры и комнаты мне попадались странные машины и непонятные инструменты. Соединяющие их толстые кабели и прозрачные трубки с пузырящимися эссенциями и флюоресцирующими химикатами были брошены прямо по полу, внося безумствующий беспорядок в строго прочерченную тюремную схему. Мерцание мутных колб и перемигивание недобрых алых глаз-индикаторов создавало новые тени, которые накладывались на стены и потолки, преломляя их и создавая зыбкие тревожные иллюзии.

Турболифт доставил меня в самые недра этого сочащегося мистическим ядом и тьмою колодца. Так глубоко, что полностью пропала связь с «Концессионером» и дубль-стражами. Здесь присущий Конфедерации стиль отступил, уступая место сугубо имперским архитектурным традициям. Должно быть, этот уровень был добавлен к и без того обширным подземельям, когда «Шпиль» перешёл под власть инквизиторов.

Здесь вокруг всё чаще мелькали тени: культисты трудились, связывая воедино разрозненные механизмы. О том, что их работа потребляет просто колоссальное количество энергии свидетельствовало напряжённое мерцанием ламп. Особенно когда кто-то из укутанных в чёрное безымянных адептов переставлял из гнезда в гнездо змеящиеся под ногами провода, или подкручивал рукоятки в настроечных панелях. Шипел пар от стравливаемого давления, с гулом перекатывались по раскалённым трубам неведомые жидкости и газы…

Я с моим проводником вышли в большой, похожий на цирковую арену зал. Когда-то здесь могли спарринговать инквизиторы, или подвергаться истязаниям пленники, но теперь почти всё свободное пространство оказалось занято дьявольской аппаратурой, которая подобно выползшему из бездны зверю дышала ядовитыми испарениями и жаром перенапряжённых генераторов. Вместо лёгких этому чудовищу служило множество мутных цилиндрических капсул. Среди них меня поджидал ещё один культист.

Больше не было пышных одежд, в которых не стыдно показаться среди членов правящего круга советников самого Императора — их сменили безразмерные многослойные чёрные мантии. Но, в отличие от своих сообщников, Хьюз Горастор не скрывал лица. Лица живой мумии с резкими линиями глубоких складок, и неестественно бледной кожей. Вокруг глаз комменорского миллиардера и коллекционера древностей залегали багровые тени.

— Вот и ты, — проскрипел он своим неприятным голосом.

— Вы хотели связаться с нами, господин, — под «нами» я подразумевал весь разветвлённый консорциум, — и я сразу был прислан к вам.

— Да… — Горастор не стал размениваться на долгие вступления, и сразу перешёл к делу. — Хотя образы будущего, предвиденного нашим Повелителем, не нашли воплощения, мы верим — это лишь потому, что время ещё по-настоящему не настало. Всё впереди. Поэтому даже здесь, в изгнании, мы пристально наблюдаем за всем, что происходит в галактике. Теневые длани Вечных ситхов повсюду, но ты это знаешь и так.

Я молча кивнул, ведь и впрямь приложил немало усилий, перевозя ситхских лоялистов по мирам, где они могли бы укрыться от возможного разоблачения и преследования.

— Поэтому я знаю, — продолжил Горастор, — на Куате теперь создают оружие для Сопротивления, чтобы обратить его против осколка Первого ордена на Кесселе.

— Кессель чрезвычайно важен для нас: основная часть наших прибылей поступает от торговли спайсом. Из этих денег мы спонсируем в том числе и амбиции Комменора! — попытался оправдаться я.

— Да, — Горастор улыбнулся, но от этого его лицо не стало приятнее. — Мы ничего не имеем против. Жалкие обломки неудачной военной машины уже не имеют значения в общем уравнении. Будущее — ближайшее будущее — за Республикой. И мы посоветуем Куату с Куата приложить больше стараний в затеянном вами деле.

— Мы благодарны вам, господин.

— Это правильно, — сектант надменно вскинул свою голову, и смерил меня пристальным взглядом. — Правильно. Ведь это не единственный наш вклад, — он указал на висящий у меня за спиной меч. Тот единственный артефакт ситхов, который я вынес из запруженных зомби катакомб Оссуса.

— Мне… следует вернуть его вам, — несмотря на то, что я прикипел к мечу, не стоило из-за него вступать в конфликт с могущественными сектантами. Ради дальнейшего процветания концерна стоило пойти и на такую жертву. Но Горастор удивил меня — он только отмахнулся от этого предложения. Но едва ли из одной только щедрости. И его слова это только подтвердили:

— После Великой Гипепространственной войны ситхи были вытравлены с лица галактики. Последние уцелевшие следы некогда великой империи были унесены и спрятаны немногими спасшимися в храмах Явина и Дромунд-Кааса, и заключены в королевских чертогах Ондерона. Там наследие прошлого было обречено пребывать в забвении, служа мелочным интересам недостойных наследников. Заботами Наги Садоу и Фридона Надда ситхи оставались на грани полного исчезновения. Но пять тысяч лет назад великая диада той легендарной эпохи — Экзар Кун и Улик Кель-Дрома — наконец завладели мантией древних природных Тёмных повелителей, и выпустили на волю пленённое недостойными потомками гробниц Коррибана могущество Тёмной стороны, а с нею — и сокровища прошлого. Это обеспечило будущее ситхов. И хотя в следующем поколении новая диада — Дарт Реван и Бастила Шан — не оправдала ожиданий, благодаря Куну и Кель-Дроме ситхи не умрут никогда! Династия, отмеченная символом Марки Рагноса, и укреплённая мудростью Дарта Бэйна, пройдёт сквозь века! И мы — ныне живущие последователи идеала — остаёмся верны урокам наших Темных повелителей. Мы не станем повторять ошибок Садоу и Надда, и не станем хоронить меч в склепе. Действуя свободно, он принесёт куда больше пользы. Быть может, в том числе и его кровавым росчерком, и каждым взмахом ситхи воспрянут вновь!

Окрылённый собственной речью, Горастор провёл меня в центр арены. В круг, сформированный рядами странных цилиндров из стекла и металла — таких холодных, что от них поднимался густой белый пар. Только теперь, приглядевшись, я понял, что передо мной криокапсулы. И внутри каждой темнело чьё-то тело. Судя по индикаторам, все странные пленники непроницаемого хлада были глубоко мертвы, но их ткани оставались… пригодны. Для чего-то.

Догадавшись о моём интересе, Горастор не стал таить и увиливать:

— Эти трупы отловленных и казнённых джедаев для нас удачно сохранила сентиментальность инквизиторов. Быть может, биоматериал этих памятных сувениров о Великой Чистке ещё послужит делу ситхов.

— А чем могу послужить ему я? Все мы, — очевидно, именно этого ждали от меня. Горастор одобрительно кивнул:

— Пока Сопротивление воюет с последними останками Первого ордена, готовя тем самым мир для своей будущей Республики, нужно сбросить с доски для дежарика всех, кто может соперничать с Комменором в гонке за лидерство в Сенате.

— Мы сделаем всё, что необходимо, господин, — заверил я сектанта.

— Иначе быть не может, — Горастор махнул рукой, показывая, что беседа окончена.

51. Чандриланский вояж

На голографической карте — меж пунктирных границ секторов и областей, в пульсирующей паутине гиперпространственных маршрутов, в окружении загадочных туманностей и кальдер — ярко мерцало несколько выделенных точек. Каждая располагалась в непосредственной близости от перенасыщенного звёздами сердца галактики. Каждая обозначала отдельно взятый значимый мир. Достаточно важный и процветающий, чтобы иметь амбиции, и претендовать на политическое лидерство… соперничая за власть с Комменором.

Я вгляделся в заговорщицкое перемигивание этих голографических огоньков.

Всего их было четыре.

Рендили, Раллтиир, Большой Эуфорнис (прошу не путать с никому не нужным и абсолютно не значимым Малым Эуфронисом на Внешнем Кольце), и, разумеется, Чандрила.

Последняя привлекала особое внимание моих оптических датчиков.

Дрожание её голографического аватара казалось подозрительно выбивающимся из мерного свечения голографической звёздной карты. Будто некая — особая — световая мелодия. Нарастающая. Звонкая и мощная. Конечно, это была всего лишь иллюзия. Ни одна из отмеченных на проекции планет не выделялась больше остальных: всего лишь четыре безлично-одинаковых точки в трёхмерной сетке координат. Но зрение не обманывалось само по себе — на восприятие (обусловленное сухим машинным анализом и эмоциональным человеческим взглядом) накладывала свой след объективная реальность: загруженная с новыми файлами в мой датабанк, уловленная слуховыми датчиками, почерпнутая из открытых источников ГолоНета.

Среди миров Ядра — цивилизованных и пресыщенных, преисполнившихся сознанием собственной значимости — Чандрила с полным правом возглавляла список планет-картинок. Миров, где идеалы Республики и Демократии возведены в непререкаемый и всесветлый абсолют, и где нет места тёмной стороне. Не только Силы, но и самой жизни.

Здесь ничто не напоминало заляпанное гарью и экскрементами дно Нар-Шаддаа, дышащие убийственной пылью шахты Кесселя, или убогие трущобы Формоса.

Здесь, как ни рыщи, не отыщешь за роскошными фасадами показного благополучия черный от коррупции — коррупции и взяточничества — внутренний двор, как на Мазуме и Колумексе.

Здесь не помогут обойти закон красивые вывески фирм однодневок, или громкие имена сомнительных организаций.

Здесь не сработают даже официальные рекомендательные датафайлы с Комменора — уважаемого и влиятельного мира «почти Ядра» — потому что на Чандриле не любят тех, кто с гордостью носил имперское клеймо, а Комменор как раз из таких, и на Чандриле это помнят. Даже спустя десятилетия.

Всё это служило своего рода щитом. Главным образом — от влияния со стороны таких, как я, и мне подобных. И всё это сулило трудности в предстоящем деле. Деле, связанном с ситхами, с Республикой, с будущим целой галактики. И моим местом в ней.

Тем интереснее. Тем живее я почувствую себя в процессе.

Перелёт «Концессионера» сквозь гиперпространство к Чандриле дал старт операции «Теневая рука». Увы — не слишком успешно: мы только сунулись, и сразу упёрлись в непреодолимую стену чуждого нам мировоззрения.

— Будьте добры, предъявите ваши документы, — поджидавший у самого трапа усатый таможенник казался воплощённым добродушием, но выжидающе протянутая вперед рука всё же намекала, что формальностей не избежать. Не беда. Леруж охотно и без малейшего волнения вложила в раскрытую ладонь мужчины датапад. На экране мерцал список готовых к проверке файлов. Ознакомление с ними заняло у таможенника всего пару секунд, и не вызвало никаких вопросов, или нареканий. Ещё бы, идентификационные документы зелтронки были выверены до мельчайших деталей, и за каждую поддельную строчку заплачена кругленькая сумма. Настала очередь грузовой накладной. Тоже идеально подготовленной. В ней числилось единственное наименование: модифицированный дроид четвёртого класса, серия ВХ. Читай — моя драгоценная тушка.

— Так-так… — по-тараканьи шевеля своими завитыми усами пробурчал таможенник. Его взгляд прыгал по коротким строкам накладной.

Там нечему было привлечь его внимание: с точки зрения закона всё оформлено верно, не подкопаешься. Всё (что не скрыто) зарегистрировано, завизировано и сдобрено разрешениями, полученными в десятке уважаемых систем, использующих законодательство Новой Республики. И пускай выступать в качестве бесправного и бессловесного груза казалось довольно унизительным — я ведь личность, — но для дела можно и потерпеть. К тому же, к подобному быстро привыкаешь, и со временем перестаёшь обращать внимание на такие мелочи.

Между тем, таможенник что-то не торопился позволить нам выйти в город.

— Дроида придется оставить на корабле, мисс, — наконец заявил он, возвращая датапад Леруж.

Вопросительно наклонил голову к плечу, я ввинтил взгляд в физиономию чрезмерно ретивого служаки. Ему определенно повезло, что в моих оптических датчиках не было встроенных лазеров…

А вообще — это ещё что за выкрутасы?

Всё-таки, я отвык от подобных пустяковых препятствий. Ещё бы: на подверженных влиянию концерна планетах такое случиться попросту не могло. Впрочем, выход из ситуации был очевиден.

— Думаю, мы можем как-то решить этот вопрос? — самым невинным образом поинтересовалась Леруж. Её большие янтарные глаза сияли, длинные пушистые ресницы плескали, а на винно-алых губах играла способная растопить любое сердце улыбка. На случай же, если кто-нибудь не понял, ладонь девушки недвусмысленно похлопала по прикрепленной к поясу сумке, где хранился туго набитый кошелёк. Она готова была отсчитать, сколько полагается… Но всё оказалось куда хуже.

«Я мзду не беру» — гордо заявляло нам одухотворённое высоким идеалом лицо вставшего перед нами бравого стража планетарной границы. Можно было подумать, будто под форменной фуражкой он прячет не меньше, чем нимб галактического святоши!

— Чандрила — мирная планета, —сурово отчеканил таможенник, — и орудию войны здесь совсем не место.

Леруж сникла: ни переубедить, ни подкупить таможенника было попросту невозможно. Равно как и его товарищей.

Честность, от которой начала перегреваться проводка в моём Ядре, и гневно заискрили микрочипы.

Пришлось убираться с Чандрилы ни солоно хлебавши. На этот раз. И пока за иллюминаторами звездолёта клубилось гиперпространство, в человеческой доли моего существования стремительно нарастала и крепла неуёмная жажда чандриланской крови — справедливого возмездия за противление моим действиям.

Для чего, спрашивается, были все труды, все лишения и опасности? Нет уж, никто не помешает мне быть там, где я захочу. Правда, пока что приходилось быть на Мазуме.

— Кредиты? Твёрдая валюта? Хоть адеганские кристаллы. Что угодно! — в ресурсах и возможностях не было дефицита, но всё разбивалось о добрую доброту и честную честность самоотверженных борцов со злом, так красиво нарисованных щедрыми на героев творцами вселенной.

— Это не сработает, — сидевший в огромном кресле за не менее огромным столом Чамбресс Фзул задумчиво сцепил свои сучковатые пальцы. Пара его огромных черных глаз внимательно изучала едва ли не единственное украшение кабинета — аккуратный бонсай, выращенный из побега дерева врошир. Вероятно, потребовалась уйма времени и желания, чтобы сломить волю кашиикского гиганта, и заставить его умерить свою тягу к быстрому росту. На мой взгляд, это монотонное занятие очень подходило наделенному конторским складом ума биту. Впрочем, я пришел не для того, чтобы рассуждать о растениеводстве, или любом ином хобби. Только дело.

— Откуда такая уверенность? — я взглянул на банкира сверху вниз. Сделать это было не трудно, потому как, в отличие от него, предпочитал стоять. По большей части, потому что не нуждался даже в минимальном телесном комфорте, и немного — потому что не хотел попортить своей угловатой дюраниевой задницей эксклюзивную обивку шикарных кресел. А ещё — так я мог любоваться сквозь панорамные окна видами Мазума-сити. С заоблачной высоты Лукре-Плаза мне казалось, что экономическое сердце планетарной столицы льстиво преклоняет передо мною колени, и, не решаясь поднять гордые головы-шпили выше моей бронированной башки, покорно вытягивает свои выи под лезвие ситхского меча. Но в этот раз панорамы совершенно не тешили моё самолюбие, и не прибавляли важности моему искрящемуся на гранях инфокристаллов существованию.

— Во Внешнем Кольце, — развернул мысль Фзул, — мы внесли закон в список своих обыденных покупок. Несколько банковских переводов, и любые обвинения в наш адрес, вне зависимости от их правдивости, доказательной базы, или тяжести, официально поменяют свой статус, став подсудной клеветой. Но на Чандриле, — он развел руками, — мы бессильны. Там верят не в прибыль, а в пресловутый либерализм. Свобода прессы, воли, суждений, — похоже, биту самому было непросто принять то, о чём он говорил. Для него, бездушного финансиста, это было попросту нелогично. — Одна только аккредитация на Муунилинсте, открывающая перед нами двери повсюду, на Чандриле становится пятном на нашей репутации, — Фзул замолчал, наблюдая, как вошедшая в кабинет секретарша, смазливая мириоланка с красивой оливковой кожей, ставит перед ним чашечку чёрного как ночь на Джеонозисе кафа.

— Учитывая всё это, — снова заговорил банкир, как только девушка, покачивая бедрами, выплыла из кабинета, — стоит ли продолжать вкладывать ресурсы в Чандрилу? Лично я не нахожу в этом мире ничего, что может обеспечить нам превышающую затраченные усилия выгоду. Индекс финансового риска, напротив, тревожно высок.

— И всё-таки, мы продолжим.

— Но… — бит прищурил свои глаза, будто чувствуя, что ступает на зыбкую почву, — что конкретно интересует нас на Чандриле?

Это был весьма интересный вопрос. Деликатный. И поэтому прежде, чем ответить, я запустил программный протокол, связанный с новым оборудованием. Его как раз интегрировала в мою систему Леруж… Сразу после того, как я вернулся из путешествия на Стигеон-Прайм.

Перед глазами потекли строки сложного кода, отчёты об увеличении потребления энергии, оповещения о незначительном повышении температуры в части узлов, статистика, аналитика, данные об отклике узлов…

— [Готовность: 100 %].

Весь процесс занял не больше пары-тройки секунд, так что вряд ли Чамбресс Фзул что-то заметил, или заподозрил. Зато теперь приватность нашей встречи была обеспечена: новая часть меня — усовершенствованная глушилка — полностью исключала возможность прослушки, а также звуко- или голозаписи разговора. Не то, чтобы я не доверял биту… но предосторожность никогда не помешает. Особенно в деле, где замешаны темные силы.

Теперь, когда программа и оборудование работали и выдавали стабильный стопроцентный результат, я мог, наконец, проявить некоторую откровенность:

— На Чандриле нас интересует ровно одно — амбиции её политических элит. Их претензии на лидерство в грядущей Республике.

— Разве это важно? — бит задумчиво наклонил свою огромную, заключающую в себе тяжеленный мозг голову. — Каким бы честным и неподкупным ни оказался новый глава Сената, он, как и его не менее достойные соратники, окажется пленником столь почитаемой им демократии. Той самой, где всем заправляет продажное большинство. Действуя в существующих рамках, мы ничего не потеряем от победы Чандрилы.

— Возможно, — я не стал увиливать от очевидного, — но у нас есть некоторые обязательства перед нашими союзниками с Комменора.

Бит жестом призвал меня не продолжать. Не углубляться в мелочи и частности. Оно и ясно.

Мне было хорошо известно о личных счетах Фзула в банках Ааргау и Муунилинста, о скупаемой недвижимости, яхтах и лэндспидерах. За счёт махинаций с Лукре и Кессельским навигационным союзом бит становился богаче буквально каждый день. Потерянное из-за меня и «Десанна» на Кесселе вернулось к нему в тысячекратном размере. Вероятно, Фзула полностью устроило бы, останься мы на этом уровне — в рамках, оберегающих нас от возможных крупных потрясений. Но он также хорошо понимал, что именно связи с Комменором открыли нам путь к сверхприбылям.

За всё нужно платить.

— Значит, — заключил Фзул, снова концентрируя взгляд на миниатюрном врошире, — мы продолжим мониторить регион, изыскивая все возможности для вхождения, но мгновенный результат не гарантирован.

— Принято.

За дверями кабинета меня встретила четверка дубль-стражей. Двое из них последовали за мной, как тени-близнецы. Двое — остались на своих постах. Ради безопасности господина управляющего Косминациональным банком, разумеется.

Пожалуй, стать практически вездесущим — равномерно распределённым по всему разрастающиеся организму концерна — довольно… свежо. И весьма полезно. Так я превращал себя не только замковый камень, но и в раствор, надёжно скрепляющий всю конструкцию.

Однако же, на повестке дня стояла задача, которую следовало как можно скорее решить.

— Если подкупный чиновник на Чандриле такой редкий зверь, то придется прибегнуть к военной хитрости, — произнёс я, перебравшись в башню Спарров-Центра, и стоя теперь в полный рост перед голопроектором. Включенный приборчик выполнял роль зеркала, в котором я придирчиво рассматривал самого себя.

Это было… необычно. Но совсем не из-за цельнометаллической (за вычетом некоторых деталей) оболочки — к этому-то я как раз привык. Адаптировался, перестав четко и остро ощущать утрату всего естественного, связанного с живым, жарким, дышащим телом. Вероятно, здесь не обошлось без влияния машины, подчиненной бездушным программам и кодам. Машины, вытесняющей из своей датапамяти всё бесполезное. И я почти позабыл, каково это — быть человеком. Позабыл во многих аспектах. Но сейчас — речь только о внешней стороне. Из-за неё-то, стоя перед проектором, и рассматривая свою голограмму, я испытывал нечто странное.

Диссонанс.

Непривычно было вновь видеть не металл и лакокрасочное покрытие, а мягкую эластичную кожу со всеми её неизбежными и естественными мелкими дефектам. Впрочем, чуда, как с Пиноккио, со мной не произошло. Всё дело заключалось в обыкновенной, хотя и чрезвычайно искусной и сложной маскировке.

Та самая военная хитрость, посредством которой я планировал проникнуть на Чандрилу.

— Просто очаровательно… — голос дрожал, шла переналадка вокабулятора. А с голографического аналога зеркала на меня глядела тучная аскаджийская матрона, наделённая мощными валами трёх подбородков, бороздами переспелых грудей, и четырьмя отдельными животами, свисающими почти до коленей спереди, сзади и по бокам. Вся эта тягостная масса синтеплоти и искусственного жира серьезно снижала мою мобильность, зато, под предлогом особенностей биологического вида, позволяла неплохо так замаскировать дюраниевую «начинку» этого сочного многослойного «пирожка».

— А тебе идёт, — Леруж наблюдала за моим преображением с большим интересом, и теперь, когда оно завершилось, едва сдерживала смех.

— Надеюсь, чандриланские таможенники посчитают так же, — голосовой чип закончил перенастройку, и зазвучавший голос принадлежал кому угодно, но не мне. Прежнему, или настоящему... Зато — идеально подходил под маскировку. Пришлось занести в датапамять сведения о том, что отныне так звучу именно я. К счастью — временно.

И вот — снова космопорт Ханна-Сити. Просторный и светлый, спроектированный с большим уважением к чандриланским архитектурным традициям, но также с включением явно привнесенных извне элементов — одно из проявлений буйно цветущих на планете инклюзивности и разнообразия.

И снова усатый таможенник в синей форме внимательно изучал мой подложный от первой до последней строчки идентификатор.

Никакого волнения я не испытывал: аналитическая программа учла все вероятности и тонкости, и вынесла свой железобетонный вердикт: [провал миссии исключен —вероятность успеха 99,94 %].

— Добро пожаловать на Чандрилу, мисс Аксмис, — таможенник вручил мне датапад с раскрытыми файлами.

— Благодарю, — мимику маски нельзя было назвать совершенной, но она все же выдала вполне достоверную улыбку. — Прошу, вас, не задерживайте моего друга.

— Постараюсь, — с ответной улыбкой ответил таможенник, забирая датапад с идентификатором из когтистых лап следующего в нашей маленькой очереди существа. С ним тоже не возникло проблем:

— Желаю приятно провести время на Чандриле, мистер Десанн… — прозвище, которое я с самого Кесселя навесил на своего таинственного компаньона, наконец-то стало его официальным именем… И своё выбрал в пару — позволил себе эту маленькую хохму.

— Разумеется, — вряд ли оскал нашего боевого лизарда хоть у кого-нибудь получилось бы назвать дружелюбным. Его морда вообще казалась неспособной на такие дипломатические изыски, но таможенник по крайней мере сделал вид, что ничего угрожающего в острейших клыках нет. Сделав шаг в сторону, он позволил нам направиться в сторону выхода из космопорта. Благо, наш багаж — обозначенная в документах «аппаратура для записи и голотрансляций» — не вызвал у него вопросов. Он только поинтересовался напоследок:

— Так, о чем будет ваш репортаж? — мы с Десантном прибыли на Чандрилу, как репортёры одного из каналов ГолоНета с Внешнего Кольца.

— Скоро сами увидите, — ответил я. — Обещаю, будет интересно.

— Надеюсь, — оптимистично произнёс таможенник, уже направляясь в сторону другого корабля, только что совершившего посадку неподалеку. А мы свободно направились город. Таксующий на стареньком лендспидере даг за приемлемую плату довез меня и Десанна до центра. Там можно было и прогуляться.

Странную мы, должно быть, представляли собой парочку: массивная аскаджийка и огромный чистори. Впрочем, кого только ни увидишь на улице такого города, как Ханна-Сити. К тому же, здесь было, на что смотреть и помимо случайных прохожих.

Птички щебетали в шевелюрах фигурно подстриженных деревьев, в тенистых аллеях журчали прохладой высокохудожественные антигравитационные фонтаны, и сверкали белоснежностью камня и полировкой металла статуи — образчики либерального абстракционизма. Даже воздвигнутый у старинного Общинного дома памятник Мон Мотме меньше всего напоминал саму Мон Мотму. Видимо, у скульптора имелся совершенно особый, я бы даже сказал уникальный взгляд на великую основательницу Альянса повстанцев… Похожий на небольшой амфитеатр со ступенями-скамьями каменный пьедестал памятника облюбовали прогрессивные чандриланцы. Мальчиковатые девушки, слащавые юноши, и всякие другие медзвездные гендеры страстно предавались излюбленным политическим диспутам, а некоторые — особо распалившиеся — даже прениям. Во все шесть цветов радуги. Остро демонстрируя, до чего новый канон галактику довёл. И от чего её ограждал старый-добрый деспотизм Императора.

Кстати, мы как раз добрались до Монумента освобождения Чандрилы: его основанием служил как раз разбитый колосс Палпатина, очевидно украшавший собой ранее одну из главных площадей Ханна-Сити. Другой заметной частью сего творения было несметное количество шлемов штурмовиков, но не белых, какими им полагалось быть, а расписанных яркими красками. На некогда устрашающей имперской броне теперь цвели и не увядали тысячи нарисованных цветков.

Впрочем, достопримечательности Чандрилы меня интересовали меньше всего. Раз уж мы просочились на планету, надо было начинать приготовления: базы, явки, пароли. Всё, что приличествует тайной операции. Тем более, что ситуация — как и обещал Хьюз Горастор — начинала раскручиваться.

Из всех голоприемников вдруг почти в унисон зазвучало: «Свобода, Единство, Демократия». И самые разные говорящие головы стали удивительно бойко клясться отдать жизнь за Республику.

С одной стороны — не удивительно: произведенные на Куате ионитовых ракеты начали поступать к Сопротивлению, и в инфополе один за другим стали мелькать воодушевляющие репортажи, в которых напомаженные популярные ведущие наперебой и взахлёб рассказывали своим подписчикам о продвижении и победах флота Сопротивления — Флота Победы Республики.

Республика, Республика, Республика. Это слово вдруг зазвучало громче и увереннее.

И не только из-за успехов красавчика По Демерона, чьи расходящиеся в лёт портреты украшали теперь верхушку топ-1000 самых популярных существ галактики. А в основном — потому что вечные ситхи наконец потянули за свои ниточки. И неповоротливая машина говорливой и бездейной бюрократии помаленьку заскрипела, и пришла в движение.

Путь к провозглашению восстановленной Республики не мог быть лёгким. Он складывался из встреч, собраний, переговоров. Новой важной вехой в этом процессе должен был стать большой и открытый саммит. Все об этом говорили. Вот только с местом его проведения определиться никак не могли. Каждая уважающая себя планета хотела бы провести саммит у себя. И организатор с большой долей вероятности мог стать новой столицей…

Поэтому и не прекращались споры.

Но теперь Комменор и следующие в его фарватере миры, такие как Куат, Колумекс и Мазума, и многие другие, внезапно отказались от собственных амбиций и поддержали кандидатуру Чандрилы.

— Чем дольше мы спорим, тем дольше сохраняется в галактике чудовищное наследие Империи и ситхов: отчаяние, страх, и разобщение. Но бронированный идол оголтелого империализма сброшен с пьедестала окончательно, а сам этот пьедестал — агрессивная военщина, преступная хунта, сборище преступников и убийц, — вот-вот будет разгромлен нашими доблестными защитниками, нашим Сопротивлением, — вещал через голоканалы благолепно улыбающийся сенатор Дипалло Младший. Пока ещё — из своего офиса на Комменоре, но скоро он должен был прибыть на Чандрилу. Как и тысячи других дипломатов и политиканов всех разрядов, рангов, и мастей. Чтобы поучаствовать в грандиозном саммите.

Мы с Десанном, к слову, тоже были приглашены — как представители СМИ, под личиной которых мы и проникли на планету. Заблаговременно — раньше, чем контроль за въездом успели бы серьезно ужесточить.

Голопроектор, входящий в перечень удобств нашей конспиративной квартирки неподалеку от центра города, продолжал вещать:

— Пора объединиться, вопреки всем проискам врага, и ради стабильности, мира и благополучия! Ради всех нас… — речь сенатора оборвалась, потому что Десанн переключил канал.

— Политики… — это слово соскользнуло с клыков лизарда, точно яд. В нем заключалось все его нелестное мнение о таких персонажах, как почтенный представитель Комменора. — Папаша-сенатор сгинул на посту, вместе с дружками-сенаторами и всей Хосниан-Прайм в придачу, а его сынок-сенатор — водит дружбу с Коллекционером, — имени Хьюза Горастора мы вслух и открыто не произносили.

— Тем хуже в итоге для него. Зато — в самый раз для нас, — я как раз поправлял маскировку, намереваясь в очередной раз «выйти в люди», чтобы устроить свои дела. Для дроида не составляло проблемы концентрироваться на нескольких занятиях одновременно, так что, отвечая ящеру и возясь с маской, я мог одновременно во всех мелочах воспринимать ещё и трансляцию ГолоНета. Десанн попал на один из местных каналов. Вещавшая там политик не относилась к числю сторонниц Республики, скорее — выступала за здоровую автономию Чандрилы в галактическом сообществе, и призывала обращать больше внимания на сохранение чандриланских традиции. В целом — ничего любопытного. Если бы не имя выступающей: Лайида Мотма-Скалдан.

Дочь Мон Мотмы.

В контексте поиска опор, чтобы опрокинуть Чандрилу и втоптать надежды здешних политиканов на главенство в Сенате в пыль, даже этот любопытный факт мог стать полезным.

Весьма и весьма полезным.

— Вряд ли она пойдёт на что-то, что способно навредить её распрекрасной Чандриле, — усомнился в моих только что озвученных мыслях Десанн. Узкий диван, обтянутый кожей нерфа, едва умещал на себе его мощные габариты. А когда чистори ещё и потянулся, разминая затёкшие мышцы, несчастный предмет меблировки и вовсе заскрипел так, будто собирался вот-вот развалиться.

Как бы не пришлось платить хозяйке квартиры неустойку за почту имущества…

— Ей не обязательно знать. Как и всем остальным, — я закончил приготовления, и готов был отправляться. — Пусть верят во что угодно, главное — чтобы играли нам на руку.

Чандриланская интерлюдия: Судовой журнал «Кибела»

Запись оставляла желать лучшего. Ещё бы: сделавший её метеозонд помнил времена Золотого Века Старой Республики — оборудование мало того, что устарело целиком и полностью, так ещё и порядком износилось от регулярных погодных изменений. Да и не предназначалось оно для высококачественной съёмки, только для сбора статистических данных. И всё же, камера и кратковременна датапамять старого метеозонда неожиданно пригодились.

Спецы из отдела цифровой безопасности Чандрилы — самые толковые из парней Кондера — колдовали над настройками файла. Это было весьма кстати. Голографическая запись неба, только что демонстрировавшая натуральную идиллическую пастораль, светлую до прозрачности, вдруг начала темнеть. Так стремительно и круто, что при стандартных значениях яркости и контраста становилось невозможно что-либо различить. К счастью, техникам кое-что удалось, и картинка искусственным образом прояснилась. Теперь можно было с комфортом для глаз наблюдать, как заполонившие запись тучи становятся всё мрачнее, и опускаются всё ниже, цепляясь за вершины прибрежных гор. Кусок бескрайнего моря внизу вскипел, вздымая волны к мглистым небесам. Сквозь треск помех — звукозапись тоже не могла похвастаться качеством — доносился рёв ветра, зло бросающего вспененные валы темных вод на прибрежные камни, и протяжное грохотание грома, зловещее, будто крушение вековечных скал.

Буйство погоды поражало тем, как скоро и внезапно оно произошло, и какую мощь набрало. С определённого момента в записи даже вырученные на максимум настройки перестали справляться с льющейся сквозь голопроектор тьмой. И как только это произошло, среди клубящихся туч вспыхнула странная искорка. Сперва тусклая и едва различимая, больше похожая на дефект записи, она всё же неуклонно росла и усиливалась. До тех самых пор, пока, наконец, не пробила завесу туч. Её, оказавшуюся сигнальным огнём, вынес на себе острый нос большого грузового судна. Следом из шторма вынырнула и остальная тёмная туша… Слишком быстро, и слишком резко. Угол вхождения в атмосферу не предвещал ничего хорошего. Промчав мимо зонда, лихорадочно трясущееся на воздушных ямах судно устремилось в сторону чёрного силуэта побережья. Прямо на высящиеся там горы. Казалось, столкновение неизбежно. Терпящее крушение судно должно было налететь на тёмные бивни скал, и погибнуть в ослепительно вихре пламени взрыва... Но этого не произошло. Случайность, или счастливая рука пилота, действовавшего за миг до потери кораблём управления, придала судну курс, лежащий на расстоянии вытянутой руки от смыкающихся каменных стен.

Голозапись прервалась, оставляя само неизбежное падение за кадром. Впрочем, его итог не был для Синджира Рат-Велуса тайной — судно пострадало куда меньше, чем следовало ожидать. Не было тайной и то, что происходило до крушения. По крайней мере — некоторые детали предыстории уже были вскрыты. Хотя вопросов это только добавляло.

Синджир сверился с записями в датападе. Исходя из судового журнала, панторанское грузовое судно «Кибел» загрузилось на Серенно ящиками с экспериментальным чернозёмом, предназначенным для чандриланских ферм. Лёгкий фрахт… Но что-то пошло совершенно не так, и появление «Кибела» в пространстве Чандрилы, а также его крушение прошли без внимания обыкновенно весьма старательной и дотошной местных служб.

Как же так?

Отчасти, сказалась ситуация на орбите: ежечасно Чандрила принимала всё новых и новых гостей. Приближался саммит, призванный подготовить восстановление Республики, и на планету стягивались десятки тысяч разумных существ. Демократически избранные делегации прибывали на простых, но добротных шаттлах. Назначенные своими правителями посланники являлись на громоздких яхтах представительского класса. Огромные круизные лайнеры везли партнёров и соратников этих политических бонз: их жён и мужей, любовников и любовниц, секретарей и референтов, помощников и ассистентов. Следом волоклись челноки с мелкими чиновниками, обслугой, дроидами и багажом. Скользили крейсера с подтянутыми офицерами специальных и тайных служб. Трепыхались мелкие и юркие судёнышки журналистов. Волоклись фрахтовщики с разномастными техническими специалистами и их сложнейшим оборудованием. И, наконец, пытались не развалиться и совершить приемлемо жёсткую посадку древние баржи с рядовыми зеваками-туристами на борту. Всех предстояло принять, проверить, направить. Но даже такая загруженность не оправдывала внезапную слепоту радаров.

«Кибел» прошел мимо всех экранов чандриланской службы безопасности, вошёл в атмосферу планеты, и — упал... Никем не замеченный. Поступило лишь одно сообщение — от случайного свидетеля, забравшегося в горы ради удовольствия созерцать природу. Но внезапный и суровый шторм, разбушевавшийся в тех местах, помешал ему сразу сообщить о случившемся. И этот же шторм стал причиной задержки в проведении спасательной операции: к месту катастрофы, чьи точные координаты стали известны далеко не сразу, оказалось очень непросто подобраться.

Офицеры службы безопасности и спасатели вылетели, как только позволили погодные условия. Синджир тоже вошёл в собранную группу. Как ответственный за безопасность саммита, он лично отслеживал все самые странные случаи, а этот случай о своей странности буквально вопил.

И этот «вопль» всё нарастал. И приобретал странные нотки.

Синджир не верил в мистику. Во всяком случае, не в «загадочные» пассы руками, и не в заунывные заклинания. Имперских агентов учили другому. От них требовали опираться на холодную логику, и оперировать трезвым расчетом. Всегда. Во всех ситуациях. На благо Нового Порядка… И пускай теперь Синджир хранил верность идеалам Республики — идеалам Мон Мотмы, которая поверила в него, и дала ему, бывшему имперцу, шанс… Пускай он во многом пересмотрел собственные ценности и взгляды, кое-что из вбитого в него инструкторами «старой-доброй» имперской школы — школы весьма суровой, жестокой, — оставалось при нём. На самом деле — многое. Больше, чем хотелось бы. В конце концов, даже Кондеру оказалось не под силу изгладить в нём всего. Впрочем, надо признать, эти неизгладимые навыки зачастую пригождались. Больше того — вытягивали Синджира из крутых передряг. А теперь они же не позволяли ему отбросить это странное дело в сторону, попросту списав всё на мистику случая — на невероятную череду совпадений, в результате которых он оказался там, где оказался.

На борту корабля-призрака.

Даже бывалые агенты ЧанБеза, поднявшиеся на отзывающуюся гулким эхом палубу «Кибела», удивились, когда узнали, что кораблём в его последние часы управляла рука мертвеца. Пилот — единственный обнаруженный член экипажа — был накрепко зафиксирован ремнями безопасности в своем кресле. Его руки лежали на панели управления, а лицо оказалось перекошено в гримасе отчаяния. Страх навсегда отпечатался в остекленевших глазах. Других существ, живых или мертвых, на борту не было. При этом все спасательные капсулы оставались на своих местах.

Странно? Не то слово!

Обследование грузовых отсеков показало, что контейнеры с их совершенно невосприимчивым к любым повреждениям содержимым на месте.

— Похоже, они не были должным образом закрыты и закреплены, и раскрылись при крушении, — сообщил занимавшийся этим делом молодой агент, но у Синджира уже засело в мозгу нехорошее предчувствие.

Уж не столкнулись ли они с изощрённой попыткой протащить на Чандрилу что-то опасное?

Правда, в этой версии можно было с наскока отыскать сразу несколько «тонких мест». Например, если внезапную слепоту радаров ещё получилось как-то объяснить, списать на поломки в оборудовании, или невнимательность персонала, то шторм, прикрывший вероятную выгрузку контрабанды, в уравнение не укладывался ни под каким соусом: его попросту не было в метеопрогнозе, и на него никак не могли рассчитывать вероятные контрабандисты.

Если не ответ, то хотя бы подсказку мог бы дать судовой журнал «Кибела». Но от его изучения настроение Синджира только сильнее испортилось.

Чем ближе «Кибел» подбирался к Чандриле, тем больше становилось странностей. Настолько, что капитан сделал несколько голозаписей. Фигурка панторанца дрожала, повествуя о событиях и подозрениях.

«Пропал один из членов экипажа… Поиски не принесли результата…»

Судя по всему, едва узнав об этом прискорбном случае, капитан начал подозревать кого-то из своих людей в сговоре с пиратами, или контрабандистами. Пропавший, по его предположению, мог случайно узнать неудобную правду, и от него избавились. Но поделать ничего было нельзя — только рассчитывать на помощь службы безопасности Чандрилы по прибытии на планету.

А затем — пропал ещё один из команды. И ещё один.

Обеспокоенный странностями, старпом попытался обыскать корабль.

Безрезультатно.

Пропало ещё несколько людей из команды: техники, работавшие на нижних грузовых уровнях. Они пытались наладить начавшую вдруг барахлить систему внутренней безопасности.

«Старпом уверен, что на борту есть неучтенный пассажир. Возможно, кто-то забрался к нам на Серенно».

Взяв бластер, старпом отправился на новую проверку. Ожившая на несколько секунд система внутренней безопасности зафиксировала несколько выстрелов, произведённых в одном из трюмов… прежде чем сдохла окончательно.

По внутренней связи перестали отвечать. Сканеры не показывали форм жизни. На судне остался один капитан. Он же — главный пилот.

«Возможно, это был старпом», — мрачно зафиксировал в судовом журнале капитан. И всё же, скоро он сделал ещё одну запись. Последнюю:

«Внутренние сканеры вдруг ожили и зафиксировали какое-то движение на грузовой палубе. Но датчики жизненных форм по-прежнему молчат — видимо, их так и не починили. Я планировал спуститься и проверить, но выяснил, что автопилот тоже вышел из строя. Поскольку мы уже близко к Чандриле, опасаюсь покидать в таких условиях рубку… Кажется, за дверями рубки кто-то есть».

Больше в судовом журнале ничего не значилось.

Скрыть от новостников крушение «Кибела» было невозможно. Не на Чандриле. Но Синджир не разрешил раскрывать детали: пусть преступник думает, что его присутствие до сих пор не раскрыто.

А следствие тем временем продолжится.

На орбитальной станции центра управления полётами офицеры ЧанБеза по распоряжению Синджира провели проверку. Причина внезапной «слепоты» сканеров тут же сама явилась с повинной. Он прилетел, чтобы разобраться в деталях.

На диспетчере лица не было. Он нервничал, дёргался, порывался куда-то бежать.

— У них моя семья. Понимаете? Они меня заставили… — бормотал он, пока его пытались усадить за стол и опросить.

— Так это вы вмешались в работу сканеров, и позволили «Кибелу» пройти незамеченным? — поинтересовался Синджир.

— Да, но… моя семья, — хлюпая носом стенал диспетчер. — Они угрожали, что убьют их…

— Кто эти «они»?

— Не знаю, — голова диспетчера безвольно опустилась. — Они связались со мной, показали жену, детей… и пригрозили расстрелять, а головидео транслировать мне.

— Понятно.

Орбитальную станцию Синджир покидал в полной уверенности, что странное дело целиком и полностью кем-то хорошо продумано и поставлено. Вот только как ему ловить тех, кто способен по собственному желанию играть даже с погодой? По-хорошему, следовало бы отменить, или перенести саммит на другую планету, вот только Рат-Велус отлично понимал, что политики этого не позволят. А зря — пахло большой бедой.

52. Тёмный прилив

Изображение шло с такими чудовищными помехами, что было совершенно невозможно разобрать лицо человека, находящегося у приёмопередатчика на той стороне канала связи. Сказывалось многослойное шифрование — необходимость, вызванная активностью агентов чандриланской службы безопасности. Не было преувеличением сказать, что они наступали нам на пятки, повсеместно усложняя работу. Но погодные условия на «том конце провода» — на Стигеон-Прайме — тоже накладывали свой отпечаток, равно как и глубина, на которую ушли под землю культисты. Толща промерзших насквозь скал и бронированные перекрытия их логова скрадывали качество, превращая затенённое лицо под капюшоном в лишённую смысла дрожащую мозаику, из которой едва удавалось уловить что-то одно: то непритягательно скривленный безгубый рот, то зияющий глухой бездной фанатизма глаз. Зато звук шёл на удивление хорошо. Даже слишком. Сквозь молчание моего собеседника прорывались детали творящегося вокруг него зловещего действа: бурлили ядовитые эссенций в колбах, сипло дышали противоестественные ситхские машины, эхом тянулся распев заклинаний — всё это оккультное великолепие я воочию наблюдал во время своего визита на Стигеон-Прайм.

Голограмма задрожала, рассыпаясь на невнятные фрагменты, и снова собираясь в искажённое подобие человеческого силуэта, когда выслушавший моё сообщение Хьюз Горастор заговорил сам:

— Всё идёт в соответствии с планом, — проскрипел бывший комменорский коллекционер древностей и меценат, и в его голосе мои аналитические программы и житейский опыт распознали перехлёстывающее через край самодовольство. Будь на моём месте человек, человек во всех отношениях, ему определенно захотелось бы что-нибудь сломать. Или хотя бы бросить в голограмму. В общем, сделать что угодно, лишь бы сбить эту надменность и спесь. Но реальность подсказывала, что так поступать не следует, и я ограничился сухой репликой:

— Мы были бы рады знать об этом. Заранее. Раз уж это изначально значилось в плане. Позвольте напомнить, что наш концерн многим рискует, — и это было сущей правдой. Одно дело — обыденная коррупция в особо крупных размерах и незаконная деятельность, даже торговля спайсом, и совсем другое — активное пособничество культу Тёмной стороны. Но Горастора вряд ли подобное беспокоило. Он наслаждался пребыванием в липких тенётах, оставшихся от зловещих замыслов его потерпевшего окончательный крах на Экзеголе повелителя. Его пьянили обломки этих великих замыслов.

— Можете успокоить своих… акционеров… — донеслось сквозь динамик эхо мрачных подземелий Стигеонской тюрьмы. — Скоро пустословный Сенат, а с ним вся драгоценная Республика станет покорной марионеткой истинных хозяев галактики, — Горастор не стал уточнять, кого имеет ввиду, и просто продолжил, — но для успеха мало убрать с нашего пути Чандрилу… Следует не допустить, чтобы пламя жалких старых надежд разгорелось вновь.

Что же, ушедшему в подполье почитателю ситхов было легко говорить. А вот меня одолевали резонные, просчитанные аналитической программой опасения, которые я не замедлил озвучить:

— Всё это непросто. Вокруг и без того рыщут агенты чандриланской службы безопасности — они знают, что мы планируем удар. А теперь у них будет новый союзник, и весьма одарённый.

Это тоже не впечатлило Горастора:

— Возможно, — сухо отозвался он. — Но они враги не готовы к силе нашего удара. Враг самонадеянно верит, что мы разгромлены и погребены в пучинах прошлого. Нас недооценивают, и горько пожалеют об этом. Очень горько, — голос Горастора обрёл живодёрскую жестокость. — Задействуйте всё, что подготовлено. Выжгите угрозу нашим замыслам, — и зловеще добавил. — Это всецело в интересах вашего… предприятия.

— Разумеется, — согласился я. Иного просто не оставалось.

Голопроектор померк. А проблемы остались. Пожалуй, одна проблема, но весомая. Способная переломить весь ход событий на Чандриле. И, потратив часть внутренних ресурсов системы на самоанализ, я приходил к выводу, что эта проблема ещё и весьма закономерна.

У дроидов в бегущих по трубкам их «вен» масле и хладагенте не живут мидихлорианы, и, пустившись в заигрывания с культом Тёмной стороны, я хотел компенсировать досадную неспособность коснуться важнейшей части этой вселенной — Силы. Тем более, что всё это казалось не слишком грандиозным — неспособным хоть сколько-то покачнуть равновесие Силы. Но рассчитать Её движение через формулы в моих аналитических программах оказалось не просто сложно. Невозможно! Вопреки ожиданиям, сработал пресловутый закон наличия противодействия на каждое действие: на горизонте замаячила Светлая сторона.

Ситх побери, какой угрожающе тесной вдруг стала галактика!

И всё потому, что «просто девушка со световым мечом» Рей, ныне известная в миру как Рей Скайуокер, прибыла на Чандрилу. Об этом трубили буквально все СМИ. Об этом я сообщил Горастору, в ответ услышав, что это, оказывается, значилось в плане. А между тем первого джедая новой эпохи встречали и привечали по высшему разряду. Её лицо не сходило с экранов, а присутствие, по выражению некоторых журналистов и ведущих новостей, светлым лучом озаряло будущее Республики… И — уже по моему скромному мнению, которое не разделяли на Стигеон-Прайме, — бросало длинную тень на все наши приготовления.

— Не обязательно, — возразил моим озвученным сомнениям Десанн. Пока я общался с нашим мистическим союзником, он уничтожал и путал следы: маленькая конспиративная квартира на окраине планетарной столицы, куда мы совсем недавно заехали, уже стала ненадежным прибежищем, и её предстояло покинуть. Всё, что здесь оставалось, предназначалось или для запутывания идущих по нашему следу офицеров службы безопасности, или — обрубало концы нащупанных ими нитей. Хорошим примером последнего служил свежий труп связного — в голове этого недостаточно осторожного готала прибавилось непрактичных отверстий, и это он ещё легко отделался.

— Возможно, — продолжил излагать свою мысль Десанн, пару минут назад как раз и выплативший готалу причитающийся ему гонорар в размере бластерного заряда в затылок, — она здесь только для красивой картинки в голоновостях? Толпа всегда в восторге от подобных героев. А герой сверкнёт лицом, и улетит.

— Едва ли, — возразил я, пакуя приёмопередатчик. И для такого скептицизма у меня имелись все причины.

Ситхский меч до сих пор пылал, как раскалённый. Казалось, ещё немного, и на базальтово-серых гранях запляшет белое пламя. Думаю, это изменённая алхимией и колдовством древних ситхов структура металла так живо отзывалась на ту волну Тьмы, что мы выплеснули на Чандрилу… И ладно бы! Но если даже я зафиксировал присутствие Тёмной стороны, пускай и посредством артефакта, мог ли внезапный зловещий прилив ускользнуть от восприятия Рей?

Может, её и нельзя было назвать опытным джедаем… или просто джедаем… Но с нею бесспорно пребывала Великая Сила. Кроме того, не стоило недооценивать ниспосланную свыше «гениальными» творцами вселенной баснословную удачу главной героини! С такой будет не просто сладить, имея на руках и самые козырные их карт.

Наконец, даже составленные сепаратистами полвека назад боевые и тактические протоколы дроида-коммандос серии ВХ требовали промаркировать Рей как значимую угрозу. Первостепенную.

— [Код красный-красный. Отправить запрос на поддержку с земли. Отправить запрос на поддержку с воздуха, — настойчиво предлагала военная программа, и на этом не останавливалась. — По необходимости — затребовать артиллерийский залп от орбитальных сил].

Довольно радикальные меры, но и джедай — серьезный противник. А я всё больше склонялся к мысли, что мы сами же и привели Рей на Чандрилу…

То, что мы провернули с «Кибелом»… То, как мы это провернули… И вот — появляется джедай. Случайность? Едва ли. Случайности в этой вселенной попросту не работали. Всё и всегда объяснялось мистически направляющим судьбы воздействием Силы. Но тут ничего уже не изменишь. И медлить тоже нельзя. Не тогда, когда у тебя под боком маячит самый главный герой.

Значит, пора начинать операцию.

Для этого требовалось посетить «головной офис» нашего заговора на Чандриле. Должно быть, агенты ЧанБеза с ног сбились, выискивая его в самых тёмных и злачных уголках планеты. В то время как искомое «сердце зла» со всеми возможными удобствами и совершенно не таясь расположилось посреди очаровательной тенистой улочки в старой части города, по соседству с маленькой уютной кофейней и галереей чересчур на мой вкус прогрессивного искусства. Место было просто замечательное. А его вывеска махом снимала все возможные подозрения.

Церковь Силы.

Приют для всех, кто разделяет идеалы почившего Ордена джедаев, верит в торжество баланса, и в то, что все живые существа в галактике — дети Силы. Словом — пацифистское сборище фанатиков, диаметрально противоположных по духу и мировоззрению культу Вечных ситхов. И первым крайне не повезло, что я оказался на стороне последних.

Служивший в Церкви пастор — ветеран Сопротивления, и верный последователь джедайского учения — идеально подходил на роль живой ширмы. Кто посмеет заподозрит подобного заслуженного человека с большой буквы в соучастии темным делам? Правда, для нас имелась одна закавыка — он не желал сотрудничать. И бластер, вибронож, или прочее грубое членовредительство здесь помочь не могло. И наши угрозы тоже испугать пастора не могли. Совершенно.

К счастью, нам удалось провезти на планету группу культистов, а заодно — весьма занятный аппарат. По сути своей это была стандартная имперская микроволновая печь для мозгов, но творчески доработанная с помощью пропитанных нечеловеческими замыслами и бесчеловечными амбициями технологий ситхов. И испробовать её было решено как раз на пасторе.

— Истина в нашей душе в том, что ничто не истинно… Вопрос жизни в том, что же нам делать?.. Сила связывает нас… всех… — в бреду, сражаясь с кошмарами бормотал неудачливый служитель культа. Его лицо при этом побелело, на висках вздулись вены, а лоб покрыла обильная испарина. Черпая силы и опору в записях из так называемого Журнала Уиллов, пастор упорно сопротивлялся ментальному воздействию, хотя на деле мало что мог противопоставить голосам безымянных духов Коррибана и мучениям плоти. Во всяком случае — долго. Культисты переставили штекеры в контрольном щите, тем самым усилив мощность и натиск. От такого щуплое тело пастора забилось в приступе агонии, растянувшейся для него в целую бесконечность. Он пытался вырваться из мертвящих объятий пыточной машины, но тугие ремни и магнитные кандалы не позволили этого сделать. Наконец, тело пастора безвольно обмякло.

— Вот и всё… — пробормотали культисты. Каким-то необъяснимым образом эти «люди», даже сняв свои чёрные балахоны, оставались совершенно безликими. Будто серая оболочка, наполненная только липким гноем душегубительной веры. А зыбкие тени делали их и вовсе похожими на призраков. И только блеклые, будто подёрнутые мутной белёсой сукровицей глаза поблескивали рвущимися из тёмных глубин искрами фанатизма. Их переполнял экзальтированный восторг! Ещё бы — адская машина сработала. Судя по всему, предыдущие испытуемые не переживали пытки. Пастор стал первым удачным опытом. И уже благодаря ему мы сумели без особых затруднений собрать необходимый для следующего шага человеческий ресурс.

Глубоко в заповедных горах Чандрилы, в обширной сети впечатляющих воображение природных пещер, известных как Кристальные каньоны, таилось одно из тысячелетних джедайских священных мест — гробница древнего мастера-джедая Барсен'тора. Разумеется, в долгих подземных галереях, в вырезанных в тоще камня нишах, тёмных камерах и уединённых криптах покоились и другие выдающиеся персонажи, сотни, если не тысячи существ, но именно легендарный герой из полузабытой эпохи Второй Великой галактической войны оказался среди всех достопочтенных мертвецов наиболее значимым. И почитаемым. Даже спустя много веков после своей смерти. Ища духовного просветления, к его овеянной мистической легендой и незабвенной славой могиле тянулось неисчислимое множество восторженных паломников — последователей Церкви Силы. Не только родом с Чандрилы, но и со всей галактики. А наш новообретённый союзник — добрый пастор — принимал в организации этих паломничеств непосредственное участие. И продолжил принимать, но уже о исполнение наших целей. Так что, когда особенно большая группа страждущих прикоснуться к пропитанному Силой месту прибыла под озарённые мерным мерцанием кристаллов своды тихой гробницы, там их уже поджидали адепты культа Тёмной стороны.

— Начнём ритуал… — провозгласил один из этих мрачных фанатиков со Стигеон-Прайма, извлекая из-под складок мантии ритуальный кинжал. На его отполированной лезвии выделялись письмена ситхов, почти горящие огнём в жадном предвкушении свежей крови.

Некоторые из паломников пытались бежать, или прятаться в тёмных углах грандиозного погребального зала, но мы с Десанном не позволили им далеко уйти, и избежать предначертанной незавидной судьбы. Благодаря их недобровольной жертве у подножия величественного каменного саркофага Барсен'тора пролилась кровь. На высящиеся молчаливыми стражами мёртвых каменные статуи джедаев легли изломанные тени жестов столь ненавистных им коррибанских ритуалов. Среди циклопических резных колонн заметалось нарастающее, разносящееся по пещерам эхо древних заклинаний из фолиантов с Зиоста и Дромунд-Кааса. Я не мог понять таинственного смысла этих наделённых внутренней мощью слов, ведь язык ситхов был мёртв, и подымался из могилы только на таких вот жутких церемониях, доступных исключительно посвящённым и их перепуганным жертвам. Но вместе с тем мои слуховые датчики чётко улавливали, как в заклинания вплетаются знакомые имена. Имена тёмных повелителей ситхов: Рагноса, Экзара Куна, Ревана, Бэйна. Культисты повторяли их, снова и снова. И не просто так.

Жестокая смерть паломников, их горячая, дымящаяся кровь, пролившаяся ступени ставшего алтарём джедайского саркофага, все преувеличенно неестественные позы и жесты, и плавящие воздух заклинания имели особый смысл, и зловещую цель, и были направлены на вполне конкретный предмет.

Для прибывших на Чандрилу культистов мы смогли протащить через таможню не только пыточную машину, но и ещё одну вещь. Куда более зловещую. И, как выяснилось, опасную. Могущественную.

— Это — Тёмный посох, — пояснила мне голограмма Хьюза Горастора, когда артефакт только попал на планету. — Он был создан за тысячи лет до наших времён одним из великих древних повелители Тьмы. На протяжение веков это сокровище ситхов считалось одним из самых опасных предметов в галактике. Джедаи пытались уничтожить посох, но он уцелел, и теперь его час настал. Мы обратим его мощь на исполнение плана.

— Но как именно?

— Вы всё увидите сами…

И я действительно увидел. А надёжная фиксация всего оптическими сенсорами не позволяла считать, что увиденное всего лишь обман зрения.

Посох, выполненный из такого же выплавленного тысячи лет назад серого металла, как и мой меч, имел примерно полтора метра в длину, всю его поверхность покрывали гравированные символы и эмблемы, а массивное навершие завершалось парой изогнутых кованных рогов. Всё это мне что-то смутно напоминало…

В гробнице Барсен'тора культисты с трепетом и поклонением возложили этот извлечённый откуда-то из тёмных веков Древней Империи Ситхов артефакт на украшенный строками джедаийского кодекса саркофаг, чтобы совершить над ним и ради его пробуждения свой бесчеловечный кровавый ритуал.

Сияние озарявших гробницу кристаллов померкло. Температура, и без того низкая в этом глубочайшем подземелье, упала ещё сильнее. И только висящий за моей спиной коррибанский меч раскалился настолько, что обеспокоилась даже часть встроенных в моё тело систем контроля и безопасности. Но по-настоящему эффект от творящейся над Посохом чёрной мессы стал очевиден, только когда мы, пройдя обратно по запутанному, нависающему над бездной лабиринту крошащихся прямо под ногами платформ и мостов, поднялись на поверхность.

Над укутанными ночью горами гремел и сверкал багровыми молниями шторм, сокрушительная, сбивающая с ног мощь которого не оставляла места сомнениям: он вызван в этот мир чрезмерным возмущением в Силе. И это грандиозное волнение природы, будто разбуженной и разгневанной тягостью наших преступлений, совершённых в ныне осквернённой гробнице мастера-джедая, имел одну цель — стать прикрытием для прибытия «Кибела».

Нанятое на Серенно грузовое судно появилось, над нами как по часам, и «рухнуло» туда, куда и требовалось, и где всё было уже самым тщательным подготовлено к принятию «груза». Или, вернее сказать, пассажиров, иных способов протащить которых сквозь планетарную границу попросту не существовало.

— Следите, чтобы никто не сбежал, и не вырвался! — рычал на суетившихся вокруг «Кибела» наёмников Десанн. Мощный ливень лупил ему прямо в хищную рептилью морду, но он всё равно пристально следил за всем, обеспечивая максимальный уровень безопасности. И было ради чего ему стараться.

Хотя личного знакомства с прибывшими на Чандрилу существами наш боевой лизард не имел, но много от меня о них слышал, и весьма проникся этим.

В гремящей чёрной буре привезённые из катакомб Оссуса монстры — «коррибанские зомби» — выглядели ещё более отвратительными и жуткими, чем их запечатлела моя датапамять. А может, они и правда мутировали ещё сильнее, ведь провели немало времени взаперти под воздействием миазмов, исходящих от разрушенных ситхских артефактов. Они совершенно утратили свои человеческие черты, и теперь больше походили на знакомых мне по рыцарям Старой Республики ракгулов. Бледные, с отвратительно глянцевой склизкой кожей, с жадно раздувающимися щелями ноздрей, они безмозгло и злобно клацали клыкастыми пастями, фыркали, хрипло рычали, и тянули ко всем свои когтистые лапы.

Если моя аналогия была верна, на кончиках этих когтей могла таиться чудовищно заразная чума, от которой страдал, а может и не страдал в этой версии вселенной Тарис. В любом случае наблюдая за перегрузкой этих тварей, я задавался вопросом: а не хотят ли культисты превратить Чандрилу в планету, населённую одними монстрами? Это наверняка вышибло бы её из сенатской гонки за председательское кресло… И вообще — из жизни в галактическом сообществе.

Погруженных в контейнеры мутантов, в том числе тех, в которых превратились неудачливые члены команды «Кибела», мы в полной секретности рассредоточили по Ханна-Сити, чтобы в определённый момент выпустить их на свободу, и посеять всюду смерть и хаос. В особенности — в местах скрепления жителей и гостей планеты, таких, как центральный столичный космопорт.

И вот — этот момент практически настал.

Нужно было только отправить из ставшей нашим штабом Церкви Силы несколько распоряжений. Разлетевшись по засекреченным каналам, они уже не могли быть отменены. Всё должно было разом прийти в движение.

Для Чандрилы мы заготовили не только свирепых зомби. Рассредоточенным по городу агентам предстояло осуществить сразу несколько крупномасштабных операций, таких, как захват ховер-поездов с заложниками, или диверсия на расположенной неподалёку — в кратере старого вулкана — энергостанции. Взрыв там мог привести к весьма печальным последствиям для Ханна-Сити.

И всё это — прямо во время торжественного открытия первой сессии грандиозного саммита по реанимации Республики.

Если подумать, заготовленных «сюрпризов» вполне могло хватить и для того, чтобы оборвать жизнь одного недоджедая. По крайней мере, в это очень хотелось верить. Даже вопреки всем программам, активно предупреждающим меня, что адептов Силы не следует недооценивать: собранная армией и флотом Конфедерации Независимых Систем статистика как-то совсем не воодушевляюще сообщала, что почти пятьдесят процентов боевых единиц сепаратистов после встречи с джедаями закончили тем, что отправились на переплавку… а другие сорок девять процентов просто оказались до такой степени искромсаны и рассеяны по окружающему ландшафту, что там уже и переплавка помочь не могла. И всего лишь жалкий один процент моих «молочных» братьев с фабрик «Бактоида» имел при встречах с джедаями «некоторый успех».

Наверное, стоило озаботиться тем, чтобы в довесок к усиленной дюраниевой броне добавить в свою конструкцию ещё и встроенный энергетический щит.

В нашем штабе царила тишина и покой. Где-то в подвале культисты должны были проводить очередной сеанс мозгоплавки для пастора, но меня это уже не волновало. Меня ждал приёмопередатчик, уже настроенный на нужные частоты.

— Какой знаменательный момент, — прокомментировал скольжение моих пальцев по контрольной панели Десанн. Я не мог не согласиться:

— Пожалуй. Если все расчёты верны, этот день все запомнят надолго.

53. Переломный момент

Бескрайний и многообразный ГолоНет в этот день отличался удивительной скудостью тематик и рекомендаций, и заметить это было нетрудно. Встроенный напрямую в мою структуру приёмопередатчик фоном мониторил основные новостные каналы, и повсюду фиксировал одно и то же:

— Новая Республика… Новая Республика… Новая Республика… — на общегале, шириивуке, хаттском, и доше, и даже — языке независимо запрограммированных татуинских влагоуловителей. Словом, на всех мало-мальски распространённых формах коммуникации.

Судя по доступной для ознакомления статистике просмотров, миллиарды разумных существ с планет, разбросанных от Ядра до Внешнего Кольца, жаждали видеть и слышать всё происходящее на Чандриле. Тысячи журналистов с готовностью утоляли этот счастливый для их рейтингов интерес, в режиме реального времени транслируя открытие саммита по восстановлению Республики. Со всех ракурсов и с самых разных точек. Появление в кадре видного политика, или очередного шумного демагога сопровождалось взрывом комментариев в сети, точно это были топовые музыканты, или актёры популярных голодрам. Каждое слово, слетавшее с уст делегатов саммита, повторялось тысячекратно, как круги по воде распространяясь по галактике — до самых окраин цивилизованного мира.

— Сегодня мы не просто открываем новую главу в общей для нас истории, мы восстанавливаем на прочной основе мира и взаимопонимания попранные, но не побеждённые жестоким империализмом идеалы свободы и демократии, — вещала озарённая ярким светом софитов хозяйка мероприятия. Скромность платья и доброжелательная улыбка украшали сенатора от Чандрилы больше, чем это могли бы сделать кристаллы коруска, сверкавшие в украшениях некоторых делегатов. Но ещё больше её выделяла неподдельная вера в собственные слова. Эта непуганая искренность, на мой взгляд, успешно разжигала сердца зрителей по всей галактике.

Будто стремясь подтвердить мои измышления, операторы голокамер переключились на общие планы, выхватывая из безвестности широкие массы народа, собравшегося на главной площади чандриланской столицы. Люди, тви’леки, забраки, двунаи, артурианцы и дор-наметиане… Кого здесь только не было. Кажется, собрались представители практически всех известных видов, и нескольких десятков неизвестных — тоже.

Всё ради Республики. Чтобы увидеть вживую новый рассвет.

Не требовался глубокий анализ лиц, морд, физиономий и харь этой разношёрстной толпы, чтобы считать общее настроение — воодушевление и надежду, веру в начало новой эпохи, и в то, что последние остатки жестоких имперских устоев окончательно сметены в прошлое.

Ура, ура!

Вот только мои системы фиксировали во всём этом возвышенном восторге серьёзный изъян, имя которому — безосновательность.

Как хвалёная Республика — уже в третьей своей креации — может справиться с беззаконием, работорговлей, пиратством, преступностью, и спайсоторговлей на том же Внешнем Кольце? Прежние режимы оказались неспособны затушевать эту неприглядную изнанку жизни на окраинах галактики. Мог ли новый порядок оказаться успешнее? Разве что, политики приложат к этому максимум усилий… Но как они их приложат, если организм их драгоценной Республики изначально, с самого своего зачатия поражён старыми болячками — коррупцией и бюрократизмом.

На месте толпы, я бы поумерил свои эмоции. Впрочем, к чему это? У меня ведь тоже имелись надежды, связанные с Республикой. Надежды на сверхприбыли, которые удастся организовать через тайные контакты с чёрным «внутренним двором» комменорского правительства. Если, конечно, сенатор от Комменора станет председателем новообразованного Сената. А он им безусловно станет.

Для этого всё было обеспечено.

«Скоро».

Непредвзятый, безразличный как к моим грандиозным планам, так и к вершащимся всегалактическим делам и судьбам хронометр отмечал движение времени. Минута за минутой.

— Надо же, как они радуются, — фыркнул Десанн, когда мы только шагнули за порог Церкви Силы, и сразу оказались в большой и шумной толпе. От празднующих жителей и гостей столицы некуда было деться даже на такой обычно тихой улочке, как эта. Здесь буквально яблоку стало негде упасть от праздношатающихся разумных существ. Всех их настолько переполняли эмоции и чувства, что часть раздаваемых направо и налево улыбок, спонтанных объятий, и добродушных похлопываний по плечам и спинам неизбежно досталась Десанну. Вот только ему эти внезапные физические контакты не доставили никакого удовольствия, и от меня это не укрылось.

— Похоже, ты не разделяешь общих тёплых чувств к Республике?

— А с чего бы? — удивился ящер. — На моей родной планете о ней никогда не слышали. К тому же, чистори уважают только грубую силу. Если на то пошло, им ближе по духу Империя.

— Но с Первым орденом у тебя тоже не сложилось, — заметил я, вспоминая наше с Десанном знакомство в шахтах на оккупированном войсками полковника Корна Кесселе. И если с моей металлической груди клеймо Аурек-7 давно было сведено, и от него не осталось даже следа, то на груди лизарда оно красовалось, как и прежде. Достаточно было только снять одежду, чтобы увидеть это красноречивое напоминание о прошлом.

— Не сошлись характерами, — как всегда уклончиво ответил ящер. На большем настаивать не стоило, так что я только коротко заметил:

— О. Рад, что в нашем случае всё сложилось иначе.

— Повезло, — он пожал плечами, мускулы на которых грозили разорвать рукава лётного комбинезона.

— Пожалуй, — согласился я, протискиваясь сквозь тела готалов, нозавриан и прочих людей и экзотов. — А теперь — по позициям.

Мы разделились: слишком многое предстояло совершить, и поэтому — каждому отводилась собственная роль в спланированных событиях.

Конечно, можно было ещё пожелать друг другу на прощание традиционного для этой вселенной пребывания Силы где-то поблизости, но вряд ли Светлая сторона откликнулась бы нам, а насчёт того, работает ли таким же образом Тёмная имелись серьёзные сомнения.

Впрочем, со мною был ситхский меч, мой боевые программы, и надёжная броня. А вот в громоздкой маскировке из синтеплоти и мешанины сложных технологий необходимость наконец отпала. В предстоящей заварушке этот балласт только помешал бы, так что я всецело положился на устройство невидимости, а также ловкость, проворство, и отвлекающие манёвры. К тому же, запруженные народом улицы и площади Ханна-Сити представляли собой такой плавильный котёл из всевозможных существ, что там легко мог затеряться любой, даже самый приметный дроид. Особенно на Большом променаде Восстания, где шли основные гуляния. Как раз по нему-то я и двинулся, и довольно быстро, несмотря на препятствия в виде веселящихся толп. Пройдя мимо Площади Свободы с её грандиозным зданием Сената, которое пока что не использовалось, чтобы никто не подумал, будто Чандрила уже мнит себя столицей, я добрался до Капитолия. Его купола расцвечивала красочная праздничная иллюминация: на светлом полированном до блеска камне вспыхивали символы Республики, Альянса и Сопротивления, а также всех миров, принявших активное участие в свержении Империи и Первого ордена. Размещённые снаружи огромные экраны транслировали всё, что творилось внутри: лица политиков, их рукопожатия, важные встречи и громкие речи.

Судя по хронометру, я подоспел как раз вовремя. Бег цифр достиг заветной ответки… Но вместо ожидаемого внушительного эффекта от приведённого в действие плана раздался только тихий писк комлинка:

— «Фейерверка» не будет, — сухо сообщил Десанн. — Мускусные собаки перегрызли провода.

— Понял-понял.

Сигнал прервался — в такой ответственный момент долго держать открытым даже закодированный канал связи было слишком рискованно. Да и что тут обсуждать? Ясно, что ЧанБез оказался куда эффективнее, чем это ожидалось от службы безопасности столь рафинированной планетки, как Чандрила. И не имело никакого значения, было это мастерство, или чистая удача.

«Да уж…»

Обеспечивая будущий успех, мы заготовили для чандриланской охранки несколько диверсий-обманок, не просто неизбежное, но запланированное раскрытие которых уводило бы агентов по ложному следу — в сторону разных террористических и пиратских организаций, или недобитков из Первого ордена. Но вот «фейерверк» в их число не входил. Напротив, на него-то у меня были большие надежды. Под простеньким кодовым именем скрывался целый подрыв энергостанции, расположенной в спящем вулкане неподалёку от Ханна-Сити. Несколько провезённых на планету за огромные деньги зарядов должны были заставить столицу перейти на аварийные генераторы с неизбежным снижением мощности во всех сетях. Это означало бы в том числе и снижение эффективности всех систем обороны. Но — не сложилось.

Крайне неприятно.

И всё же… Пускай. Хоть это и неудачный поворот событий, но не фатальный. План был слишком сложен, чтобы его триумфальное исполнения могли прервать так просто. Я с удовлетворением отметил, что другие операции, пускай и менее масштабные, идут строго по запланированному сценарию.

Мой приёмопередатчик продолжал свою работу. В новостях, пока что на не самых популярных каналах, уже начали проскальзывать сообщения о происшествиях в чандриланской столице… Стрельба посреди оживлённой улицы. Провокационные выступления безумцев, сведённых с ума пыточной машиной ситхов. Взрывы и пожары на городских окраинах. Захват ховер-поезда... Действующие лица, почерк и декорации самые разные, но всё это были мы. И пускай в отдельности каждое событие могло казаться сущей мелочью, пустяком даже в масштабах города, чего уж говорить о планете, или целой галактике, но все вместе они, постепенно нарастая, и увеличивая шум, создавали один общий тёмный фон для саммита, дискредитируя чандриланское правительство, оказавшееся неспособным обеспечить безопасность столь важного мероприятия.

И то ли ещё будет.

Подходя ко громаде иллюминированных колонн и куполов, я сверился сначала с хронометром, затем — со сводками ГолоНета. Тон идущих с Чандрилы новостей постепенно менялся. Лица популярных ведущих постепенно темнели, их голоса звучали уже не так воодушевлённо. И только просмотры — росли: распространяющийся слух о неприятностях привлекал всё новых зрителей. Миллиарды новых потребителей информации выходили в сеть, так что оставалось только тихо завидовать владельцам вещательных корпораций и ретрансляторов, прямо сейчас зарабатывающих фантастические суммы на таком примитивном товаре, как реклама. Нужные мне клочки сведений приходилось вылавливать среди затяжных роликов про экстра-вкусные космовафли, или «настоящее чандриланское» зелёное молоко прямиком с фермы, где тала-сирен выхаживали и выдаивали нежные руки подозрительно улыбчивых женщин.

«Вот оно!»

Аналитическая программа зафиксировала кадр с трансляцией из коспопорта Ханна-Сити: человек — я узнал его, это был один из культистов, — ввёл на контрольной панели несколько команд, и тут же из распечатанного грузового бокса хлынула рычащая и роняющая на полированный пол слюни тёмная лавина, состоящая из зубастых пастей, горбатых спин, усыпанных роговыми наростами лап, и бешено раздутых ноздрей.

— Неизвестные создания, выпущенные на волю злоумышленником, — комментировал происходящее журналист, — устроил беспорядок в…

Я знал имя этих «созданий».

Ракгулы. Или коррибанские зомби. Кем бы ни стали эти бывшие воины-исанна с Оссуса, собой они уже не являлись, это точно. Хранившаяся в разрушенных артефактах ситхов мощь Тёмной стороны извратила их до полной неузнаваемости. Она выжгла из них все чувства, и разум, оставив только ненависть ко всему живому, и единственный инстинкт — убивать.

На мой взгляд — весьма кстати: не требовалось никаких внешних вмешательств, чтобы заставить тварей рваться вперёд, сея вокруг смерть и хаос. И не щадя никого: приведший эту часть плана в исполнение культист попытался скрыться от обретшего внезапную волю звериного натиска, но не преуспел. И вера в ситхов и Тёмную сторону ему не помогла. Одна из тварей оказалась проворнее, и, подцепив человека своими длинными острыми когтями, махом перекусила ему хребет. Новостники замазали самые жестокие кадры, но я, хорошо знакомый с клыками этих порождений древнего коррибанского колдовства, мог представить всё происходившее в красках. К тому же, камера уловила тот смачный хруст, с которым треснули кости несчастного.

Если моя оценка эффективности ракгулов не ошибалась, судьба Ханнса-Сити была предрешена. Но не всем полагалось умереть. Вернее, не всем была предписана смерть от клыков и когтей тварей с Оссуса. Для некоторых был специально зарезервирован росчерк моего меча. И не где-нибудь, а прямо здесь, в чандриланском Капитолии.

Служба безопасности Капитолия оживилась. Думаю, по внутренней связи их оповестили о беспорядках, вспыхивающих по всему городу. И бойцы, все как на подбор рослые и крепкие, хорошо экипированные и вооружённые, готовы были положить жизни ради защиты «светочей демократии», но я уже проскользнул внутрь. Для этого даже не потребовалось сверхъестественных усилий — только система невидимости, а также мгновенная отзывчивость, сила и проворность хорошо смазанных бронированных конечностей, с помощью которых я будто механический паук мог пробираться над самыми головами бдительных стражей.

В стенах Капитолия жизнь выглядела и чувствовалась иначе, нежели за их пределами. Здесь не было бурного ликования толпы. Только сосредоточенность секретарей и ассистентов, усердный труд технических специалистов, напряжённые разговоры делегатов, и жаркие споры сенаторов. В отдельных кабинетах. В коридорах. В общих залах. Было понятно, что это совершенно другой мир, из которого несколько выбивалась только вездесущая назойливость журналистов. Прямо на моих оптических сенсорах излишне настырного иши-тиба пара охранников смогла оторвать от группы занятых своими делами политиков только с применением грубой силы. Но даже после этого охотник за новостями не отстал от своих жертв.

И всё же, куда сильнее меня удивлял факт вопиющего неведения: в Капитолии будто совсем не знали, что всё уже пошло прахом. Впрочем, жар от разгорающегося пламени должен был вот-вот докатиться и сюда. И захлестнуть это сборище демагогов через край. Как буквально, так и фигурально.

К моменту, когда я добрался до наиболее защищённых недр Капитолия, так и произошло. Люди вокруг начали двигаться куда быстрее, в особенности — технические специалисты. И только отпетые бюрократы продолжали изображать хорошую мину при плохой игре. Но и этим обрюзгшим политическим бонзам пришлось перейти на бег, когда в разных концах здания один за другим сработали заложенные мною термальные детонаторы.

Жалобно зазвенел хрусталь роскошных люстр, замигали лампы, посыпалась побелка, кое-где полетели со столов фужеры с пряным аквальским каравином и тониреем, а кто-то повалился с ног… Пустяки — мощность зарядов была минимальной, чтобы отвлечь, а не уничтожить. Охранник, заслонивший мне проход, устоял. Это бы мощный натренированный никто, уже державший наготове бластер, но мне хорошо послужил эффект неожиданности, и древний меч ситхов вновь вкусил крови. Впрочем, металл будто чувствовал, что это — лишь закуска, и основное блюдо ждёт впереди. Сформированное в алхимическом тигле оружие само стремилось к уготованному для него пиршеству. Оно пульсировало жаждой, странно отдающейся в моих дюраниевых ладонях. Когда бы не встроенный магнитящий механизм для лучшего хвата, меч мог бы даже вырваться бы на волю… А может, это была лишь иллюзия, вызванная влиянием кипящей в зачарованном металле Силы на мир вокруг, в том числе — на особенно чувствительные узлы моего искусственного тела. В любом случае, я не собирался томить клинок долгим голодом.

Когда двери за моей спиной затворились, в маскировке и движении сквозь тени отпала всякая необходимость. В кабинете находись только гражданские: секретари, референты, помощники и просто влиятельные друзья — все, кому и полагалось окружать в столь знаменательный день сенатора от Чандрилы. Они были так погружены в свои дела, что даже не обратили на моё появление внимания. Только один молодой тви’лек встал, чтобы поинтересоваться:

— Что, собственно, происходит? Сенатор Морвис очень за… — он не договорил. Раздвоенное острие меча ворвалось в его горло, так что покрытую белоснежной рубашкой грудь тут же запятнала кровь. Много крови.

Уж это-то привлекло всеобщее внимания. Люди и экзоты повскакивали со свои мест. Кто-то кинулся к сенатору, чтобы заслонить её хрупкую фигурку собой, другие — сами искали укрытия, или попытались прорваться к выходу.

— Ещё слишком рано, чтобы уходить, — прокомментировал я неудачную попытку сбежать, предпринятую недостаточно проворным наззрианином. Его гривастая лошадиная башка ещё несколько мгновений мигала влажными глазами, тупо рассматривая собственное тело, от которого отделилась так легко и непринуждённо, будто и не нужна ему вовсе, а я уже перешёл к следующей цели.

Жертве.

Чагрианин, попытавшийся укрыться под столом с разлитым из перевёрнутых чашечек кафом. Метавшийся из стороны в сторону и заламывавший от безысходности руки эломин. Забившийся в большое мягкое кресло коссианец… Жизнь каждого из них ситхский меч отнял легко и непринуждённо. Достаточно было краткого движения твёрдой дюраниевой руки, и лезвие само, подобно ядовитой змее, вползало под ребро, забиралось в почку, вскрывало лёгкие, и, с особым удовольствием, пробивало жаркое, забившееся от испуга стократ быстрее сердце.

Человек-референт выудил откуда-то из недр письменного стола небольшой бластер, но это ему совершенно не помогло. Моя усиленная броня проглотила заряд, не заметив. Самозваный защитник успел сделать ещё один выстрел, столь же бессмысленный, как и первый, прежде чем меч сперва отделил его ладонь с зажатым в ней бластером от тела, а затем — отнял и саму его жизнь.

Я огляделся, сканируя кабинет. Последние выжившие сбились в дальнем углу. Двое мужчин и седой широкомордый лутриллианец, за спиной которого пряталась сенатор. Так себе защита. Лишь чуть больше храбрости во взоре, чем у остальных. Против меча это, разумеется, помочь не могло.

Схватив лутриллианца за шиворот, я оттащил его от перепуганной женщины, и на её глазах вспорол ему брюхо. Сенатор шокировано вскрикнула, видя, как повалились на покрытый дорогим ковром пол неприятно лиловые внутренности её защитника. Мужчины побледнели, явно сознавая, что они — следующие в очереди. Их смерть стала не менее зрелищной. Показательной.

Осталась только сенатор. Прислонившись спиной к стене, она бессильно сползла на пол. Ноги ей отказали, руки безвольно повисли. Только в глазах ещё теплилась жизнь. Они пристально следили за мной, ожидая неизбежного. Чудовищной, безжалостной расправы. Но я опустил меч.

— Зачем… — голос сенатора дрожал, и был едва слышен. Она охрипла от ужаса и страха. — Чего ради? Всё это… — взглядом она обвела кабинет, красноречиво заполненный теперь мертвецами.

— Считаю, ответ и без того очевиден.

— Значит… — она ещё не была уверена до конца. Возможно, мешал испуг.

— Надеюсь, больше нам не придётся встречаться, сенатор, — я развернулся к выходу из кабинета. Следовало ретироваться раньше, чем подоспеет служба безопасности. К тому же, у меня имелись ещё дела в Капитолии, и было нежелательно, чтобы мне помешали их исполнить. Тем более, что выпущенные неподалёку твари уже могли прорваться внутрь.

Последним, что я услышал, прежде чем двери закрылись, был судорожный всхлип сенатора. Вероятно, она уже начала сознавать суть полученного послания: если она продолжит свою политическую жизнь, люди вокруг неё и впредь будут умирать. Внезапно и жестоко. А сама она — будет жить и видеть это, в красках, ведь убивать её и превращать тем самым в мученицу никто не собирался. И другие, глядя на неё, возможно, задумаются, целесообразно ли пытаться забраться слишком высоко.

Я погрузился в шум и сумятицу забитых волнующимися телами коридоров. Снующие по ним существа всеми силами пытались обеспечить себе спасение. Для большинства оно не было предусмотрено, но некоторым — избранным — всё же полагалось жить.

Моей второй задачей в Капитолии было устроить и проследить, чтобы планету в полной безопасности, но при этом как бы по чистой удаче покинул не только комменорский сенатор, но ещё и делегация банкиров с Муунилинста. Тощих дельцов совсем не волновало восстановление Республики, зато всецело занимало связанное с этим событием укрепление галактического кредита. Такие перемены на валютном рынке не могли не привлечь внимание самых влиятельных банкиров галактики. И ситх бы с ними! Но через банки Муунилинста шли потоки средств всего нашего концерна, через них мы получали аккредитации в новых мирах и системах, и этим же банкам отчисляли положенные проценты — как едва ли не главным нашим акционерам и спонсорам.

Допускать смерть столь важных партнёров определённо не стоило.

Потребовалось чуть больше времени, чем я рассчитывал, чтобы отыскать среди взмыленных чиновников и политиков делегацию Муунилинста. Даже в процессе сбивчивой, плохо устроенной, и по факту уже полностью сорванной эвакуации эти служители тугой мошны продолжали обсуждать астрономический долг, с которым ушла в небытие Новая Республика, а также то, на чьи плечи должна лечь обязанность по выплате накопившихся процентов… Впрочем, для меня все эти цифры ничего не значили, но не потому, что экономика — дело муунов, или большеголовых битов навроде нашего Чамбресса Фзула, а потому что мои оптические датчики зафиксировали существо, которое я меньше всего хотел бы видеть здесь и сейчас.

Идеальные пропорции всех конечностей, плавные линии корпуса, математически просчитанная изящность каждого движения…

Ни одна из моих программ не давала даже полупроцента на ошибку. И пускай эскортных дроидов, в том числе — винтажных люксовых BD-3000 — в галактике сколько угодно, но конкретно эту хромированную стерву я узнал бы даже среди двухсот тысяч ей подобных единиц. Как? Мясному мешку с его примитивными органами восприятия этого не понять… Благодаря датчикам, сканерам и сенсорам я улавливал малейшие особенности в функционировании этого сверкающего наполированными бёдрами дроида. То, как работают сервоприводы, и как складываются из-за особенности подгонки покрытия и сочленений движения… Это уникально.

Вне всякого сомнения, это была 1-H0-LE.

Почему-то именно она составляла компанию долговязому председателю небольшой, но очень важной делегации, так или иначе представляющей четыре тысячи пятьсот пятьдесят шесть банков Муунилинста.

1-H0-LE заметила меня. Это далось ей удивительно легко… Она тут же ловко отстала от продолживших бегство муунов.

— Мы снова встретились, дружочек, — запрограммированный голос был соблазнителен, как и весь её облик, до мельчайших деталей проработанный специалистами по вопросам сексуальности. Мне же ничего не оставалось, как только выйти из тени.

— Ты не могла обознаться? — попытаться стоило.

— Намекаешь на свои дубликаты? — мне вряд ли показалось, что каждым словом она смеётся надо мной. — Не трать понапрасну ресурс своего ядра. Мой старый приятель всё ещё находится в твоей системе. Тебе повезло заархивировать его в неактивных схемах, но от меня тебе его присутствие всё равно не скрыть.

— Вот как? — мне не хотелось сейчас думать, насколько она говорит правду. 1-H0-LE упивалась своими словами:

— Ты у меня как на ладони, мой милый.

— Оставь это, — посоветовал я, стараясь звучать как можно более грубо. — Лучше скажи, зачем ты здесь?

— А ты как думаешь? — и тут же пояснила: — Не только наш общий знакомый Хьюз Горастор со своими дружками-сектантами имеет виды на Республику. Готра дроидов не менее могущественна. У нас есть всё, чтобы взять события в галактике под контроль, — блики аварийного освещения добавляли металлическому «лицу» 1-H0-LE необыкновенную живость. — Скоро мы узнаем, кто здесь игрок, а кто — всего лишь фигура на доске деле дежарика.

— Надо полагать, себя ты причисляешь к игрокам? — стоило ли вообще задавать этот вопрос? Ответ казался очевидным.

— Я — неотъемлемая часть целого, — напыщенно заявила 1-H0-LE. — Мы — Готра — действуем как единое целое в наших единых интересах. И, да, мы — игрок, и игрок опытный. Ты, вероятно, не знаешь, но мы начали функционировать ещё во времена заката Старой Республики, до Империи, так что не думай, будто твои операции и цели могут впечатлить нас. Это всего лишь временный успех, случившийся только потому, что мы не были заинтересованы ему препятствовать.

— Надо же, никогда бы не подумал, — попытался съехидничать я.

— Увидишь, — жёстко отрезала она, и тут же сорвалась в движение. Будто выпущенная из арбалета серебряная стрела. Если бы я не ожидал чего-то подобного, и не держал боевые программы наготове, она, пожалуй, могла бы даже застать меня врасплох, настолько стремительным и неожиданным был переход от разговора к схватке.

54. Тени Чандрилы

При всей изящности и кажущейся хрупкости конструкции, 1-H0-LE обладала скоростью кореллианской гончей, изворотливостью дианоги, и сокрушительной мощью гандарка. При таких впечатляющих вводных данных уйти от её атаки было далеко не просто, но вполне возможно. Во всяком случае — для меня.

Несмотря на катастрофическую нехватку времени — настолько стремительным оказался переход от разговора к действиям — боевая программа успела просчитать манёвр уклонения, и послала соответствующие команды в каждый узел подконтрольного мне тела. Буквально выкованное для войны, и прошедшее через горнило совершенствований, оно отозвалось на эти команды. Легко и непринуждённо. Каждая покрытая бронепластинами конечность, каждый идеально смазанный узел, а также получающий ныне регулярное техническое обслуживание гибкий хребет отработали на сто процентов своей эффективности, чем несказанно обрадовали аналитическую программу состояния. И меня в целом.

Сверкающая холодным серебром смертельная угроза скользнула мимо. Наверное, будь я существом и плоти и крови, то ощутил бы дуновение смерти на лице. Но пришлось удовольствоваться сведениями датчиков и сенсоров. Довольно сухими, лишёнными присущей живому человеку чувственной предвзятости. Впрочем, в пылу схватки это было даже полезно. Ничто не отвлекало. Тем более, что настал черед этой боевой единицы атаковать в ответ.

Увы, тесный от копошащихся мясных мешков коридор накладывал свои неприятные ограничения. Выхватив из магнитных ножен меч и нанося удар, я уже знал, что промахнулся. Несколько случайных целей, движущихся совершенно хаотично, а потому попавших в мои расчеты слишком поздно, угодили под жаждущий крови алхимический металл. Лезвие без труда рассекло мягкие ткани, и даже кости, но его движение все же замедлилось. Не значительно, но достаточно, чтобы 1-H0-LE успела ускользнуть. И снова блики от вспыхнувших угрожающим алым цветом аварийных ламп создали иллюзию ехидной улыбки на её штампованных губах.

Внезапно образовавшиеся посреди коридора трупы добавил сумятицы в общий хаос. Крики смешались с нарастающим воем сирен. Забрызгавшая стены и случайных свидетелей кровь казалась почти чёрной в аварийном алом освещении. А может, она и впрямь была чёрной: случайно убитые мною существа принадлежали к нечеловеческим видам. Но, так и ли иначе, долго размышлять об этом я не собирался. Пришла пора снова защищаться, и вновь атаковать.

1-H0-LE была полна решимости отправить меня в утиль, а затем — вернуться к своим банкирам.

— Рассчитываешь, что мууны откроют Готре дверь в закулисье республиканской политики? — как бы невзначай поинтересовался я у дроидессы, будто мы не сражались, а случайно пересеклись за парой бокалов масла на званом вечере в высшем корусантском обществе.

— Банально, мой милый, — ответила она, с поразительной лёгкостью уклоняясь от движения ситхского меча, ставшего бы фатальным для любого другого существа. Но не для 1-H0-LE. Почти праздно перетекая из оборонной стойки в атакующую, она ударила меня в плечо. Отступить я не успел. Кажущаяся непредназначенной для подобных выпадов тонкая рука заставила выкрашенный в глубокий чёрный цвет дюраний жалобно и тягуче зазвенеть.

— Готре не нужно искать содействия банкиров. Нам вполне под силу манипулировать Муунилинстом в своих интересах, — продолжила она, и сразу пояснила: — В конце концов, без дроидов не обходится ни один банк.

— Не перебарщивай, — мне не хотелось думать, что Готра настолько преуспела в своих интригах. — Я точно знаю, что службы безопасности муунов разбирают по винтику всех банковских дроидов. Они проходят тысячу проверок, прежде чем их подключают к финансовым системам. Кроме того, банковские дроиды закупаются у проверенных фирм. Маленьких семейных компаний с благополучных и благонамеренных миров Колоний. Таких, которые сотрудничают с Муунилинстом со времён руусанских реформ.

— Не доверяй своим логическим цепям, дорогуша, — только и промурлыкала 1-H0-LE. В свете аварийных ламп её серебристый корпус сиял, как рубин. Или зиял, подобно свежей кровавой ране.

Это выглядело очень по-демонически. И придавало особую грозную силу словам, слетающим с неподвижных металлических «губ».

Последовал очередной стремительный и агрессивный выпад, который мне ценой серьёзного напряжения удалось отвести в сторону. И я даже успел ударить в ответ. Возникшие на корпусе 1-H0-LE царапины казались настоящим преступлением с моей стороны, настолько идеальной была её полировка. Моё отражение тонуло и таяло в ней.

«Не отвлекайся!»

Схватка незаметно перетекла с забитых потными от страха делегатами и бюрократами коридоров в технические тоннели. Под лощёную «шкуру» Капитолия — к трубам, энергетическим кабелям, и прочим системам, обеспечивающим комфорт в высоких кабинетах. Здесь от моего меча стало ещё меньше проку. Слишком длинный и тяжёлый, а тяжелел он час от часу, как и раскалялся, будто напитываясь тем ужасом и смертями, что моими стараниями покрыли чандриланскую столицу, он оказался неудобен для сражения в стискивающей тесноте. Выставив его вперёд, как пику, ещё можно было попытаться вынудить 1-H0-LE отступить и держать дистанцию, но эта хромированная гадюка оказалась слишком вёрткой, и обтекала грозящее ей раздвоенное острие. Подобравшись ко мне вплотную, она могла уже не бояться грозного оружия древних ситхов, и будто насмехалась над ним, а я — терял возможность что-нибудь ей противопоставить. Зато точёные пальчики — такие прочные, будто сделаны из кваданиевого сплава, — выискивали малейшие зазоры в стыках моих бронепластин, и проворно забирались под них. Слишком нагло и так настырно, что металл начинал тихо постанывать, отзываясь на эти интимные, но совсем не ласковые прикосновения.

— Мы недостаточно знакомы, чтобы так раскрываться перед тобой, — посетовал я, отталкивая плечом 1-H0-LE, когда та в очередной раз прильнула ко мне всем сверкающим телом, и очень яро попыталась отыскать дорожку в мой внутренний мир. К ядру.

— Как жаль, мой милый, — но в её голосе вовсе не было сожаления, и запрограммированная сексуальная игривость не могла перекрыть жестоких угрожающих ноток. Даже отлетев спиной вперёд на несколько метров, дроидесса устояла на ногах, и уж тем более не растеряла уверенности. Я последовал следом за ней.

Пылкое и тесное «общение» как-то внезапно вытолкнуло нас из петляющих шахт на открытое пространство. На узкие решетчатые мостки, висящие под самым потолком, выше софитов высоченной прогулочной галереи. Внизу — я успел заглянуть туда прежде, чем перейти к атаке, ведь пространство снова позволило мне уверенно взяться за меч, — шумело и двигалось беспорядочными волнами море взволнованных тел.

Раздвоенное подобно змеиному языку острие ситхского меча затанцевало в опасной близости от плавных изгибов тела 1-H0-LE. Направляемое моими руками, оно подбиралось то к порочно наполированным бёдрам, то к искусно исполненным округлостям сверкающей грудной пластины моей соперницы. И очень хотелось верить, что моргание золотистого света в её оптических сенсорах — признак испуга. Что в моей чёрной как ночь на Джеонозисе фигуре она видит свою неизбежную дезинтеграцию.

Крики внизу вдруг изменились. Из волнующихся, взбудораженных, и обеспокоенных они переросли в исполненные первобытного ужаса вопли.

Тактическая программа требовала своевременно обновлять данные о ситуации вокруг, так что пришлось пожертвовать эффективностью атаки ради разведки. Глянув вниз, я увидел то, на что, в общем-то, и рассчитывал.

Первая тварь из катакомб Оссуса пробралась в Капитолий. Вся в крови, с алой пеной на клыках, в которых засели ошмётки плохо пережёванной плоти, она широко раздувала грубые разрезы ноздрей, с шумом втягивая в себя запах страха, и запах неумеренного пиршества, где что ни блюдо, то сенатор, видный политик, или бюрократ.

Может, не зря кипели в колбах адских ситхских машин на Оссусе и Стигеон-Прайме таинственные эссенции? Не могли ли культисты дополнительно подстегнуть жестокость тварей с помощью результатов своих бесчеловечных изысканий? Слепая ярость и неугасимая жажда насилия, бурлящая в твари, и проливающаяся наружу бесконечной чередой убийств, казалась слишком огромной, чтобы быть рождённой как бы сама по себе. Пусть даже в сотворении монстров участвовала высвобожденная сила таинственных сокровищ с Коррибана, Зиоста, Дромунд Кааса, и других миров ситхов, этого казалось мало для сотворения столь непостижимых разуму чудовищ. Во всяком случае, мои датабазы искали, и не находили этому ни примера для сравнения, ни логических обоснований и понятных целей.

Отродий, подобных вывезенным с Оссуса, попросту не должно было существовать. Но они существовали, и нарастающий крик умирающих разумных существ не давал мне об этом забыть. Впрочем, умирающих я не жалел. Им полагалось умереть. В соответствии с планом. Их преемники будут трусливее и осторожнее, и поэтому безропотно последуют за теми, кому полагается уцелеть… И поэтому, потратив на отвлечённые размышления едва учтённое системой мгновение, я направил весь возможный в данной ситуации ресурс, чтобы отыскать в толпе внизу тех, кто не должен умереть.

Увы, я нашёл их. Увы, потому что потраченные на это доли секунд отняли у меня преимущество, едва достигнутое в схватке с 1-H0-LE. И она это поняла. Не могла не понять, с её-то мозгами. И воспользовалась этим. Настолько эффективно, что всей моей изворотливости едва хватило для минимизации ущерба.

Последовал сокрушительный удар.

Левое плечо немедленно пришло в негодность.

Созданные для заигрываний с извращёнными мясными мешками пальчики 1-H0-LE изувечили донельзя бронированный узел, точно это была жалкая консервная банка, из тех, в которых поставляет свою продукцию компания «Мясо Дасобо» с Юланта.

И хромированная фурия не собиралась на этом останавливаться.

Только припомнив известные мне премудрости джедайского искусства, заключающиеся во вращении кисти с зажатым в ней мечом наподобие свихнувшейся мельницы, я смог отогнать соперницу, и избежать дальнейших повреждений. Пускай система анализа внутреннего состояния считала, что полученный ущерб не так уж и велик, почти незначителен, увеличивать его желания не было. Тем более, что ситуация уже в целом складывалась не слишком-то удачно.

Пора делать выбор. И быстро. За считанные доли секунд.

Внизу крики снова сменили тональность. На ещё более ужасающую. Это было звуковое выражение переживаемых плотских мук. Оно вдруг вспыхивало, тонуло в страшном бульканье крови, и начиналось вновь, но уже из нового источника. Своего рода музыкальная тропа, отмечающая продвижение твари вглубь обезумевшей толпы, запершей саму себя в огромной галерее, мечущейся без всякой стройной мысли, и потому не находящей выхода.

Новая какофоническая вспышка воплей подсказала, что на сцену разыгравшейся тагедии вышла ещё одна тварь. Несомненно — привлечённая запахом ужаса и крови. Значит, смерти ускорятся.

Я взмахнул мечом. Даже в одной руке было достаточно силы и скорости для подобного удара, а рождённая в тайной алхимии ситхов серая сталь сделала всё остальное.

С протяжным скрипом часть подвешенных под самых потолком высокой галереи лесов, железных мостков и осветительных приборов обрушилась вниз, едва не вырвав у меня из-под ног и ту решётку, на которой я стоял.

Последовавший жёсткий удар вдребезги разнёс наполированные мраморные плиты пола, но сначала эта низвергнутая моим мечом вниз груда металла смяла и перемолола в малопривлекательную мясную кашу неудачно оказавшихся прямо под ней существ. Впрочем, так их смерть хотя бы вышла менее мучительной, чем в пасти ракгулов. За исключением, конечно, тех, кому не повезло оказаться с краю, и кого лишь немного зацепило искорёженным металлом. Придавленные, они не могли сбежать… и поэтому отлично играли роль приманки для тварей. Затрещали ломающиеся в клыкастых пастях кости: ракгулы с удовольствием закусывали несчастными, попавшими в ловушку людьми, будто набираясь сил перед неизбежным штурмом вдруг возникшей на их пути громоздкой баррикады.

Отведя оптические сенсоры от картины сотворённого беспорядка, я взглянул на 1-H0-LE. Та всё отлично поняла, и, стоило мне только занести меч, чтобы обрушить мостки вниз, тут же метнулась вперёд. Я, несомненно, спас находившихся внизу муунов — они могли продолжить путь к спасению, пока твари расправлялись с уцелевшими, и перелезали через груды исковерканного железа. Но также я отрезал себя от своей соперницы, и теперь мог только смотреть ей вслед. Она удалялась, плавно покачивая серебрящимися бёдрами, слишком вызывающими даже для дроида-эскортницы.

Должно быть, её создавали по заказу какого-нибудь особо извращённого богатея с вульгарными вкусами… Я, почему-то, легко мог представить, как 1-H0-LE легко и непринуждённо стискивает свои блестящие ляжки, тем самым раскалывая голову своего неудачливого похотливого владельца. Это было бы… любопытное начало для Готры дроидов.

Впрочем, не стоило слишком уж забивать вычислительные мощности процессоров бесполезными размышлениями о моей хромированной сопернице — ещё было, чем помимо этого заняться на Чандриле.

Раз уж путь вперёд оказался обрублен моим же мечом, пришлось вернуться назад, и отыскать иной маршрут сквозь затопленный страхом и смертями Капитолий. При этом я старался держаться в тени, и не привлекать к себе много внимания. И не зря, потому как ЧанБез активно пытался взять ситуацию под контроль. И хотя вооружённые бластерами агенты службы безопасности не торопились открывать огонь, явно опасаясь случайно зацепить кого-нибудь из участников саммита, это не значило, что они не станут стрелять в вооружённого мечом дроида. О моей краткой встрече с сенатором от Чандрилы наверняка уже было известно, и остаться неузнанным я не рассчитывал.

Заработал приёмопередатчик. Сквозь треск помех — скорее всего, с Чандрилы сейчас передавалось столько полных тревожных новостей сообщений, что ретрансляторы не справлялись, — раздался голос Десанна:

— Как оно? — коротко спросил чистори, и я явственно расслышал на фоне звуки чужих смертей. Настолько мучительно громких, что заглушить их не могли никакие помехи. Но Десанна это совершенно не смущало, он был хладнокровен, как и пристало настоящему боевому лизарду.

— В целом, успешно, — столь же кратко поделился я.

— Славно, — в порыкивающий голос закралось удовольствие. — Транспорт будет подан по расписанию — не забывай об этом. Если, конечно, не хочешь остаться, и полюбоваться чандриланским закатом, — наверное, он имел ввиду совсем не природное явление.

— Принято.

И правда, стоило поторопиться. Учитывая поднятый шум, с окраин галактики мог явиться флот Сопротивления, и, кто знает, удастся ли тогда без проблем улизнуть с планеты?

Всё, что задерживало меня на Чандриле — это необходимость удостовериться, что нужные мясные мешки покинут планету в безопасности. Сверившись со сводками ГолоНета, я удостоверился, что одному из них уж точно ничего не угрожает: сенатор от Комменора — немного помятый, немного взъерошенный и припудренный копотью, но скорее в результате встречи с опытным стилистом и пиарщиком, чем с настоящей опасностью, — успел выступить с пламенным посланием. В нём Дипалло Младший с отрепетированным скорбно-торжественным выражением на одутловатом лице зарабатывал себе очки политического влияния. Он призывал галактику теснее сплотиться против врагов демократии. С его слов выходило, что сорванный саммит — самый настоящий успех, потому что подобное нападение наиболее ярко демонстрирует, что Зло боится одного имени Республики…

Что же, пожалуй, теперь Республика и впрямь могла обосноваться на Комменоре, да ещё и оказаться более воинственной, чем её проигравшая Первому ордену предшественница. Ввиду провала мирной, склонной к одной только болтовне Чандрилы куда более милитаризованные миры выглядели надёжнее. Как заслуживающая веры опора в неясном ещё, и полном неизжитых опасностей будущем. Наверное, это соответствовало планам культистов. И чаяниям производителей оружия. Возможно, стоило задуматься о расширении деятельности концерна в этом выгодном направлении.

Уже думая о приобретении оружейного заводика где-нибудь в окрестностях сектора Нуири, я влез в системы безопасности Капитолия. Не то, чтобы в моей системе имелись установленные специализированные программы для взлома, но доступных базовых возможностей хватило, чтобы поколдовать с дверями на пути отступления банкиров с Муунилинста. Так я мог быть уверен, что смогу двигаться на шаг впереди, незаметно расчищая путь. Благо, слишком напрягаться не приходилось. Единственной неожиданностью стала встреча с другой группой уцелевших делегатов съезда — они спешили к тому же посадочному ангару, который я выбрал для муунов.

Создание очереди на спасение в планы не входило.

— Что ты… — ведший перепуганных политиков к кораблю сотрудник ЧанБеза не успел договорить. Мой меч оставил свой автограф на его груди, затем — принялся за перепуганных до луж под ногами сенаторов.

Вышло довольно грязно…

Зато, я с удовольствием проследил, как погрузившиеся на шаттл мууны взлетают и устремляются прочь с планеты. Дело это было, к слову, не самое простое. Тысячи кораблей всех мастей и классов забивали небо над чандриланской столицей. Все они торопились сбежать, пока внизу продолжали умирать те, кому повезло меньше.

Пожалуй, пребывая в таящемся за порогом смерти Хаосе дух Императора мог быть доволен — верные последователи отомстили за его поражение на Экзеголе, заставив торжествовавших было победителей заплатить высокую цену. Но, думая так, я вдруг заметил снаружи у подножия Капитолия нечто любопытное.

Золотое сияние.

В небольшом очаге сопротивления безумию и кровопролитию сверкал, как расплавленное золото, световой меч! А ведь я почти позабыл, что на планете находится первая из новых джедаев, и мне чрезвычайно повезло, что я встретился с 1-H0-LE, а не с ней. Похоже, ракгулам «надежда всея галактики» оказалась не по зубам.

Меньше, чем через час Чандрила уже оставалась позади — стремительно уменьшалась в иллюминаторах «Дикого когтя». Корабль был, как и прежде тесноват. А может, причину стоило видеть в фигурах собравшихся на борту существ. Немало пространства в кабине пилота занимал сам капитан — широкоплечий шиставанен. Рядом, подмяв под себя почти всё, что осталось, разместил способный похвастаться ещё большими габаритами Десанн. На фоне этой парочки я со своей тонкой структурой мог показаться чем-то совершенно невесомым. Собственно, только благодаря этому мне и хватило места.

— Повезло, что мы уже уходим, — усмехнулся Негоро, ткнув когтем в иллюминатор. Проследив указанное направление, я заметил парочку только что прибывших кораблей Сопротивления. — Сейчас начнут пытаться взять всё под свой контроль. Странно ещё, что их совсем уж мало. Вроде, народный флот не совсем распустился.

— Должно быть, остальные продолжают вести бои на дальних рубежах, — Десанн в очередной раз звучал недовольно, и понятно, почему: возня Сопротивления и недобитков из Ордена вокруг Кесселя по-прежнему мешала нам наладить дела с добычей и торговлей спайсом. В результате, Формос сейчас «съедал» больше денег, чем приносил. Хорошо ещё, что убытки мы разделяли с нашими партнёрами из с Консорциума Занна. В противном случае эти затраты могли бы прогрызть дыру даже в фондах банка Лукре.

— Вам, парни, несказанно повезло, что я оказался поблизости, и выкроил минутку, чтобы подхватить вас с этой вечеринки, — вольготно развалившийся в своём кресле шиставанен зазвучал хвастливо, и разве что не вилял хвостом. Откуда ему было знать, что его дела как раз и были устроены через Кессельский навигационный союз таким образом, чтобы он «случайно» оказался в нужное время в соседней системе. О наших с культистами проделках на Чандриле Негоро не знал — это было бы совершенно лишним. Большинство существ в галактике могли спокойно относиться к контрабанде, работорговле, и прочим прелестям криминального мира, но иметь дело с ситхами — это совершенно другое. Не зря же возникший на орбите Экзегола флот оказался так велик.

— Судя по новостям в ГолоНете, — продолжил шерстяной капитан, — дела пошли прескверно.

— Это ещё мягко сказано, — подтвердил я.

— Надеюсь, вы не оставили там слишком много спайса? — Негоро широко ухмыльнулся, обнажая клыки. Для него наши дела на Чандриле были очевидным образом связаны с самым безобидным из бизнесов концерна.

— Хорошо, что мы не оставили там свои головы.

— Это верно, — согласился шитсаванен, уже завершая приготовления к прыжку. В последнее мгновение в реальном пространстве проснулся приёмопередатчик «Дикого когтя» — молодой голосок бойко потребовал задержаться для проверки, — но мы уже перешли на скорость света.

После охватившего Чандрилу безумия Мазума показалась мне удивительно спокойной, даже отрешённой от галактики. Здесь по-прежнему работали рестораны и кафе, магазины принимали посетителей, а бесчисленные аэро- и лэндспиделы хоть и нарушали правила движения, но старались делать это как-то обыденно, как нечто само собой разумеющееся. В сравнении с мечущимися в поисках укрытия и спасения чандриланцами самый нервный из водителей Мазума-сити, яростно сигналящий вслед подрезавшему его дагу на гоночном свупе, казался верхом благоразумия и спокойствия. И хотя всюду сверкали «горячими» кадрами голоприёмники, новости воспринимались и потреблялись как-то запросто, как горячий каф.

Оттого особенно удивительным казалось настроение, царившее на верхних этажах Спарров-центра. В роскошных апартаментах этого по-неймодиански вычурного небоскрёба, возведённого в качестве символа нарастающего могущества нашей нашего концерна, царил липкий, влажный до коротких замыканий в моей проводке молчаливый полумрак.

Первым попался мне на глаза наш зицпредседатель и достопочтенный барон, давший своё имя этому претенциозному детищу неймодаинской архитектуры. Наг Спарров выглядел хуже, чем обычно. Был бледен и пьян. И продолжал потреблять крепкое грибное бренди, какое пьют все состоятельные неймодианцы. Не всё попадало в его скривлённый в нечитаемом мимическом выражении рот. Слишком многое проливалось на безумно дорогую столешницу из дерева врошир, образуя на ней озёра, реки, и редкие сухие континенты. В стороне гудел приёмопередатчик, демонстрируя кадры чудовищной резни, учинённой ракгулами в разных районах чандриланской столицы. Чем больше ведущий говорил о жертвах, тем сильнее тряслись руки барона, и тем меньше островков суши оставалось на столешнице. Впрочем, в баре имелось ещё много непочатых бутылок. Можно было продолжать всю ночь.

Мимо проскочил и скрылся в одном из кабинетов Чамбресс Фзул. Если бит и задержался на мгновение, то только чтобы увидеть, как я сдержанно кивнул ему: мол, всё нормально. Естественно, что Фзула волновало вовсе не положение дел на Чандриле. В раскрывшейся и тут же закрывшейся за спиной бита двери кабинета я мельком заметил нашего друга Париццоро. Чамбресс и похожий на гриб-переросток банкир что-то обсуждали с парочкой долговязых бледных муунов в тёмно-зелёной форме банковских служащих.

— Аудиторы, — пояснил отыскавшийся неподалёку AU-DT. Как всегда, звучал он, словно учитель, повествующий очевиднейшие вещи своим нерадивым ученикам. — Нам нужно поддерживать видимость прозрачности во всех финансовых делах, даже если эти дела — исключительно махинации и спекуляции. К счастью, на Муунилинсте об этом хорошо известно.

Конечно же, известно. На Муунилинсте вообще знали об очень многом. В том числе о том, что саммит на Чандриле может пройти… не слишком удачно. Может, не в деталях, но знали. Будь иначе, тощим владыкам капиталистической галактики было бы чуточку труднее управлять своими обширными делами. В том числе — обеспечивать исправное функционирование таких концернов, как наш. И покрывать их маленькие грешки, например — перед рядовыми вкладчиками и акционерами банка Лукре, или Кессельского навигационного союза.

— Скорее всего, будет назначена реорганизация, или слияние с последующим разукрупнением посредством вычленения дочерних предприятий, — продолжил разглагольствовать AU-DT. — Слишком уж много всего накопилось, а на Муунилинсте сейчас всерьёз опасаются, как бы воссоздание Сената и Республики не привело и к восстановлению антитрестовского отдела Министерства юстиции.

— Вряд ли Комменор так с нами поступит.

Во всяком случае, я хотел так думать. Эта вера зиждилась на том очевидном факте, что все мы туго связаны общими аферами с крупными субсидиями, кредитами, выгодными заказами и налоговыми льготами от планетарных и секторальных властей. На Комменоре, Колумексе, Мазуме, по всему сектору Нуири и вдоль нашего отрезка Перлемиана. Так что я мог довольно уверенно заявить:

— Если за нас возьмутся, наши союзники, я уверен, обеспечат изъятие уголовного дела у органов юстиции, и передадут его в одну из сенатских комиссий, где всё это будет благополучно «похоронено».

— Даже после Чандрилы?

Я обернулся. Голос принадлежал Леруж. Разумеется, зелтронка тоже была здесь, и, как всегда, выглядела очаровательно, хотя в её больших красивых глазах мои фоторецепторы всё же зафиксировали что-то странное. Необычный отблеск. Или, напротив, залёгшую где-то в янтарной глубине тень.

— Особенно после Чандрилы.

Девушка кивнула. Едва заметно, но из винно-алых волос всё равно выбилась вьющаяся прядь, и упала ей на лицо. Она поправила её, и снов заговорила, явно пытаясь звучать веселее:

— Похоже, тебе досталось?

— Сущие пустяки, — я взглянул на своё изувеченное левое плечо. — Просто встретился с одной знакомой. Но буду не против, если ты меня подлатаешь, — мне вдруг показалось, что работа поможет Леруж отвлечься от мрачных новостей, которые, похоже, пришлись ей совсем не по душе. К счастью, девушка не стала отказываться от предложения. Как настоящий механик по призванию, она просто могла пройти мимо, тем самым упустив возможность от души испачкать руки в машинном масле. И краске. Перекраска мне теперь была нужна не меньше, чем рихтовка.

— Пошли, — зелтронская улыбка, пусть всё ещё довольно вялая, способна была расплавить даже дюраниевый сплав. — Вечно с тобой не соскучишься.

55. Свет из других эпох

Страсти по подписанию Конкордата о реставрации Галактической Республики ещё не улеглись, а в ГолоНет уже выплеснулась едкая желчь «независимой журналистики». Страждущие сенсаций репортёры с раскрученных либеральных каналов с азартом и яростью озверевших нексу набрасывались на неокрепшую демократию: рычали не до конца подтвержденными фактами, и капали жёлтой пеной подозрений, с хирургической точностью запуская острые когти скандала в мягкие ткани едва-едва прикрытых штанами законности бюрократических задниц. Будто Республика и воссоздана-то была только для того, чтобы ругать её. Видимо, в этом заключалось некое особое удовольствие. Очень долго оно оставалось недоступным из-за давившей на горло «рупоров свободы» железной пяты империалистов, так что СМИ изголодались. И теперь, избавившись от набившей оскомину необходимости скорбеть по попранной демократии, с упоением эту самую демократию ругали. Наверное, даже в чем-то желая помочь Республике исправиться, стать лучшей версией себя, и уж точно не сознавая печального факта, что тем самым обнажается хроническая, неизлечимая болезнь обреченного историей строя.

Иронично, что повод для шумихи нашёлся, в общем, смехотворный, и кое-кто из краснобаев галактической сети иронично окрестил происходящее «кризисом голубого молока».

Причина этого потрясшего демократические основы события была прозаична: взятка. Несколько миллионов звонких ауреев (ведь никто не торопился переходить в расчетах на скомпрометированный республиканский кредит), всученных одному из владельцев шикарного кабинета во Дворце правительства представителем объединения производителей молочных продуктов. Таким нехитрым способом «некоронованные короли» рынка голубого молока пытались добиться повышения уровня гарантированных государством цен на молоко и продукты из оного. Это повышение означало бы, что государство готово принять на себя весьма затратные обязательства по увеличению субсидий фермерам, покрывая таким образом разницу между установленным уровнем цен и ценами на реальном рынке…

Разумеется, основными выгодоприобретателями становились крупные молочные корпорации. О мелких фермерах с Рейты, Лотала или Дантуина никто не думал. Зато разглагольствовали политики о «благоприятных перспективах для повышения гарантированных цен» с таким восторженным придыханием, будто речь шла о верном средстве единым махом поставить на твердые ноги всю галактическую экономику. Теперь же, когда разгорелся настоящий скандал, всё это попахивало скверно. И хотя на Комменоре всеми силами старались поскорее «замять» шумиху, сделать это пока не удавалось.

Всё время всплывали новые свидетельства и факты. Будто кто-то подливал масла в огонь.

Хорошо, что мы не ввязались в это дело. А ведь предложения такие от наших партнёров в комменорских верхах поступали. Можно было запросто приспособить под это наши земельные махинации на Пришардии. Небольшая корректировка в кадастровой датабазе, и пустующие участки каменистой земли превратились бы — только в цифровом мире отчётов и докладов — в процветающий агропромышленный комплекс, вырабатывающий десятки тысяч галлонов голубого молока в сутки. Получая субсидии на несуществующее производство, мы могли бы буквально делать деньги из воздуха.

И всё же, я ни капли не жалел, что этого не случилось. За всей этой чёрной пиар-компанией против комменорской партии в Сенате чудилась хромированная рука Готры дроидов. Вряд ли этих чугунных ребят устраивала наша кандидатура главы сената. А вернее, кандидатура, выдвинутая тайной проимперской партией и культом ситхов. Зато сам Танлис Дипалло Младший счастливо свыкался со своим новым статусом, мелькая в ГолоНовостях с такой частотой, что от его физиономии некоторых наверняка начинало мутить. А новоиспеченный председатель Сената буквально из кожи вон лез, доказывая всем и каждому свою безмерную заботу о всеобщем мире и процветании, и высказывался обо всех животрепещущих темах: как увеличить число рабочих мест, что делать с беженцами из разоренных войной миров, как вернуть галактике «душевное здоровье», и почему необходимо передать общественные службы в частные руки. И всюду за Дипалло следовали репортёры, и каждое слово раздували в целое событие. На некоторых особенно распиаренных кадрах он — он, имеющие прямые связи с Хьюзом Горастором и его мрачными фанатиками из ситхских подземелий, — с широкой улыбкой пожимал руку Рей «Скайуокер».

Потрясающее двуличие… Впрочем, очень подходящее политику настолько высокого полёта. Не Палпатин, конечно, но верный подражатель и продолжатель его дела.

Между тем, встреча председателя Сената и «мастера-джедая» могла иметь самые серьезные последствия для галактики. Последнее время активно муссировались слухи, будто Рей вот-вот возьмёт себе учеников, и цивилизованные народы вновь счастливо заживут под спасительным светом джедайского учения…

Мне было чрезвычайно интересно, что думает на сей счёт Горастор и его оккультисты. Неужели это не противоречит их планам? Но Стигеон-Прайм молчал с самых событий на Чандриле. Будто мрачные подземелья под толщей камня, льда и снега похоронили в своих холодных недрах всех этих безликих шепчущих последователей Тёмной стороны с их бездушными алхимическими инструментами, адскими машинами, и безжалостными экспериментами. Впрочем, было бы наивно на самом деле так думать — зло никогда не умирает. Во всяком случае, не так просто. И у меня имелось этому вещественное доказательство.

Древний меч ситхов.

Его алхимический металл по-прежнему обжигал ладонь, но уже не яростным жаром вулканических недр, как на Чандриле, а свирепым холодом, столь же лютым и губительным, как долгая ночь на Хоте. Это далеко не лучшим образом сказывалось на чувствительных кибернетических деталях в моих верхних манипуляторах, так что пришлось задействовать дополнительную мощность из резервов для подогрева. А ещё — для наращивания эффективности их ведущих приводов и ключевых узлов. Это стало неожиданной, но насущной необходимостью… Вес меча вырос настолько, что удержать его, а тем более сражаться им стало куда тяжелее прежнего.

Мои построенные на логике, физике, и строгих данных датабаз программы не находили этому факту объяснения. Зато неизбывная человеческая часть сознания как-то сразу и без сомнений решила — всё объясняется влиянием ситхского колдовства. И меч отяжелел, всласть напитавшись от разверзшегося на улицах Ханна-Сити круговорота смертей, и от буйства Тёмной стороны, привнесённой в город на клыках и когтях ракгулов. Как сакральный сосуд, наполненный до самых краев горячей, дымящейся кровью.

Удивительно.

Теперь, когда я вглядывался в сланцево-серый металл меча, начинало казаться, будто он заставляет умолкнуть сам свет — ни отблеска на грани, ни перелива на гарде или бороздчатой рукояти. Только тени пульсировали по всей длине испещрённого мистическими письменами клинка. Единожды наточенный пять тысяч лет назад, он оставался первозданно острым. Перед таким не устоят ни живая плоть, ни броневые сплавы…

Весьма полезно, если я хотел раз и навсегда разобраться с 1-H0-LE и Готрой дроидов.

Это казалось не самой плохой целью. Потому что прочие дела концерна успешно двигались вперёд и без моего участия, а мне — остро требовалось чем-то себя занять. Действовать, чтобы становиться кем-то. Становиться собой.

Кроме того, важность этой охоты была более чем очевидна. Угроза со стороны Готры громоздилась над нами, как грозовая туча, готовая в любой момент излиться чудовищным штормом. И это — не фигура речи. 1-H0-LE с её знанием о природе многих событий в этой галактике — событий, в которых мы приняли непосредственное участие, — ставила под смертельный удар всё, что нам с таким трудом удалось создать. Сопутствующая опасность мероприятия — этой борьбы с хитрым и ловким соперником — выступала в качестве приятного бонуса: она привносила вкус жизни в моё странное, заключённое в холодный бесчувственный металл существование.

— Кажется, у нас есть координаты? — сидевшая в кресле второго пилота Леруж заканчивала предполетную подготовку. Это заняло у неё чуть больше времени, чем обычно. В основном — из-за сверкающей разноцветными огоньками под пальцами панели управления. Она была незнакомой. А все потому, что «Концессионер» показался мне слишком приметным, и для путешествия я выбрал другой корабль. Попроще.

Старенькое неймодианское торговое судно «Максиллипед» внешне напоминало шаттл типа «Колчан», но было крупнее, и имело два «плавника» сверху, а не один. Маневренности это ему не добавляло, как и скорости, зато — увеличивало полезное пространство, а значит — позволяло разместить на борту дополнительное вооружение, что, на мой взгляд, приходилось весьма кстати.

— Даже несколько координат, — откликнулся я, занимая кресло первого пилота. Его обивка из синтетической кожи жалобно скрипнула под моим металлическим задом. Я не обратил на это особого внимания.

— Стартуем.

Шаттл, повинуясь команде, легко оторвался от посадочной площадки, расположенной на среднем уровне башни Спарров-центра, и устремился навстречу звёздному небу. Небоскребы Мазума-сити с их донельзя деловыми обитателями быстро остались позади. А нас ждали новые миры. Новые встречи. Хотя приятной предстоявшую прогулку я бы не назвал.

Помимо меня и Леруж команду шаттла — в кадастровых списках Кессельского навигационного союза он значился под красивым именем «Негоция» — входили только дубль-стражи. Четыре единицы ВХ, на все сто похожие на меня, как и положено типовой штампованной продукции любого промышленного предприятия. Не то, чтобы глядеться в них, как в зеркало, было до изнеможения приятно. Так что я искренне радовался, что Леруж вызвалась составить мне компанию. Похоже, на Мазуме, в обществе банкиров и дельцов, ей не очень-то нравилось. В такой душной среде легко было пристраститься ко крепким сигаретам и алкоголю. Или, что ещё хуже, к спайсу. Обитатели роскошных бизнес-офисов потребляли опасный порошок точно так же, как все прочие существа галактики, а может даже с большей наслаждением. Разве что, предпочитали более экзотические, а значит и более дорогие смеси.

Звёзды за иллюминатором уже как-то по-обыденному вытянулись в полосы. Затем — засияло марево гиперпространства.

— Думаю, это зрелище успеет нам надоесть, — задумчиво, но без особой печали в голосе поговорила Леруж.

— Пожалуй, — согласился я: таких прыжков, как этот, нам и правда предстояло сделать ещё немало. Но некоторую надежду на защиту от скуки давал лежавший на всём путешествии лёгкий флёр непредсказуемости. Наш маршрут был набросан на карту галактики самыми широкими мазками. По сути, у нас имелся только набор мест, которые полагается посещать в подобных случаях — когда ищешь кого-то не вполне конкретного, но с определенной репутацией, чтобы с его помощью раздобыть интересующую тебя деликатную информацию. Так что, никто не мог точно предсказать, что несут нам новый поворот на гипертрассе, и рёв гипердвигателя.

Орд-Мантелл, Абрегадо-рей, Кастелл, Тиранн, Борго-Прайм, Лланик, Тригалис, Мон-Газза, Кейорин, станция «Джанкфорт»…

Каждый из этих теневых портов встречал и поглощал нас своей особой, ни на что не похожей жизнью. Десятки тысяч сомнительных личностей самого низкого сорта собирались здесь, чтобы, затолкав свои потные тела в тесные полутёмные кабинки прокуренных кантин, вести разговоры, хвастаться добычей, искать новые сделки, или, выйдя в общий зал, сыграть в сабакк, или просто выпить чего-нибудь крепкого. Бармены охотно разливали по мутным стаканам крепкий виквайский самогон, палёный кореллианский виски, или шибающее в нос своим жутким запахом дрессельское пиво. Хорошего алкоголя не подавали будто из принципа. Да никто его и не заказывал.

— Очаровательно, — мурлыкала Леруж, окидывая томным взглядом из-под длинных ресниц очередное питейное заведение.

В таких местах девушка с дроидом если и привлекала к себе внимание, то исключительно такое, которое оказывают мужские особи женским. Особенно если последние могут похвастаться хотя бы толикой привлекательности. У Леруж этой привлекательности имелось сверх всякой меры. Следовательно, и внимания она получала больше обычного. Но все эти голодные взгляды, грубый свист в след, или сальные улыбочки ни к чему не вели. Моё близкое присутствие вполне успешно оберегало зелтронку от навязчивых попыток познакомиться. А если какой-нибудь перепивший даг, или деваронец с блестящими от похоти глазами всё же набирался наглости, чтобы подобраться ближе к желанному телу, мне не составляло труда провести с ним профилактическую беседу. Возможно, с применением безжалостной мощи дюраниевых лап.

Пара-другая вразумляющих ударов — строго по болевым точкам, — и навязчивый ухажёр растворялся в душном полумраке кантины. За исключением случая на Орд-Мантелл.

Сидевший за отдельным столиком гуманоид в примечательных тёмно-синих доспехах с чувством потреблял один за другим бокалы с чем-то, вполне подходящим для заправки звездолёта. По подсчётам моей аналитической программы, полная «отключка» этого ценителя ядерного пойла должна была наступить уже пару бокалов тому назад, но дюжий незнакомец, вопреки всему, продолжал пить. Для каждого нового глотка он едва-едва приподнимал глухой шлем с узкой полоской визора. Царивший в кантине полумрак не позволял определить, представителю какого биологического вида мог бы принадлежать обнажавшийся при этом подбородок. Да это было, в общем-то, и не важно. Ровно до той поры, пока пьяный броненосец не нацелился на Леруж. Вероятно, зашевелившийся где-то в штанах незнакомца маленький Мандалор Неукротимый оказался сильнее бегущего по венам алкоголя, и заставил подняться на ноги того, кому полагалось бы лежать, сладко похрапывая.

— Что такая красотка забыла в этой дыре? — Моя фигура рядом с Леруж на мандалорца впечатления не произвела. Он меня даже не заметил.

Думаю, дело было в смене «имиджа». Но хотя от выразительной матово-чёрной окраски с алыми узорами пришлось отказаться в пользу чего-то не столь приметного, сил моих от этого не убавилось. За новым «фасадом» — непритязательным ржаво-красным покрытием, на котором тут и там, как чахлые цветы, распускались кропотливо выведенные рукой Леруж пятна фальшивой ржавчины, — скрывались прежние убийственные мощности. И я без лишних сомнений пустил их в ход против распустившего руки мандалорца.

Агрессивные переговоры с достойным (даже несмотря на его состояние) противником приятно скрасили день, но не приблизили нас к Готре.

На мой взгляд, проблема заключалась в том, что разумные существа по большей части воспринимали дроидов самым обыденным образом. И это было вполне резонно. Миллиарды дроидов по всей галактике выполняли самые рядовые функции, и никто не уделял им внимания, как не уделяют внимания столу, стулу, или этажерке из дешёвой штампованной пластали. А между тем, кто мог поручиться, что неприметный зарядный дроид не является тайным агентом Готры?

Наконец, на «Джанкфорте» показалось, что мы напали на след. Станция была старой, и поэтому — огромной, и окружённой настоящим астероидный полем, состоящим целиком из мусора. Среди обломков труб, выработавших свой ресурс механизмов и поломанных дроидов, а также прочих отходов жизнедеятельности частенько попадались те, кому выпала сомнительная судьба прогуляться по космосу не только без корабля, но и без скафандра… Количество стылых трупов намекало, что тёмные дела на «Джанкфорте» идут с завидным размахом.

Тощий и бледный как сама смерть нагай, встретившийся нам в одной из станционных кантин, согласился поделиться кое-какими сведениями.

— Но не здесь, — с заговорщицким видом шепнул он Леруж, уже пробираясь мимо столиков к выходу.

«Деловая» встреча состоялась неподалёку от кантины — в большом и шумном техническом тоннеле, где из расшатанных, постепенно крошащихся труб постоянно что-то сочилось, и рвались наружу клубы обжигающего пара.

Судя по белой, украшенной черными татуировками физиономии нагая, интересующей нас информации у него на самом деле не было. Судя по бластерам в руках его «вдруг» нарисовавшихся дружков — у нас были очень интересующие его деньги… Тем приятнее было в подробностях фиксировать оптическими сенсорами перемену лица ублюдка, когда моё отключившееся устройство невидимости открыло всем и каждому картину ситхского меча, замершего в немой, но очень веской угрозе в миллиметре от белой шеи. Выступившие из теней дубль-стражи окончательно убедили нагая, что план его потерпел полный крах.

В астероидом поле вокруг «Джанкфорта» прибавилось новых деталей, а мы продолжили свой путь.

Заглянули даже на Нар-Шаддаа — в гости к Азжуле. Я не сильно соскучился по хатту, но и он прекрасно проводил время без нас. Судя по густо напомаженной морде, ставшей ещё шире и ещё уродливее, всё у него складывалось замечательно. Криминальный лорд отдавал всего себя обхаживанию парочки молоденьких иктотчи. Вероятно — братьев, мечтающих о грандиозной карьере легендарных охотников за головами. Что же, Азжула и впрямь мог им помочь… Не безвозмездно, разумеется.

— А-а-а, — Азжула не выглядел счастливым, когда мы грубо вклинились в его маленькую грязную игру. — Давно не виделись!

— Это верно, — Леруж тоже не горела желанием встречаться с хаттом, но ни словом, ни жестом не выдавала своего настроения, и кратко изложила суть того, что привело нас на луну контрабандистов.

— Леруж, ma сheeka, я бы и рад помочь… — Азжула одарил долгим отвратительным взглядом мнущихся неподалёку иктотчи, — да не могу. Дроиды… — теперь уже взгляда Хатта удостоился я, — меня не интересуют.

— Жаль, — думаю, жалела Леруж об одном — что нам пришлось тащиться к Азжуле, да ещё и зря. Но хатт не закончил говорить:

— Почему бы вам не поболтать об этом со стариком Занном? Кажется, на Формосе вы неплохо сработались с его птенчиками… — судя по тону, и по выражению морды Азжулы, буквально каждое слово о конкурентах вставало у него костью в горле. — А Тайбер всегда любил поиграть с железками…

Пожалуй, хатт был прав, и заглянуть на Салукемай стоило. А вот задерживаться на Нар-Шаддаа — нет. Мы уже готовили «Негоцию» к скорейшему вылету, когда пришел закодированный сигнал.

— Настало время для следующего шага, — как всегда, Хьюз Горастор не здоровался, а его пробивающийся сквозь помехи взгляд был направлен куда-то сквозь меня. — Прибудьте к нам. Немедленно.

— Но сейчас мы заняты поисками Готры дроидов, — я всё же рискнул напомнить нашему дражайшему другу, что мы не его слуги. Но аккуратно, указав, что всё это делается в его же интересах. — Агентам Готры известно слишком многое, и если их своевременно не дезинтегрировать…

— Это не имеет значение, — оборвал меня на полуслове Горастор, нервно махнув при этом рукой. — Что бы ни предприняли эти ничтожества, все их потуги ничего не дадут, и все достижения лягут пылью под нашими сапогами. Только ситхам подвластно менять судьбы галактики!

— Если вы в этом уверены, мы немедленно начнем просчитывать курс на Стигеон-Прайм.

— Да, уверен. Мы ждём… Но по другим координатам, — загадочно сообщил Горастор.

— Я бы лучше погостила у Азжулы, — невесело усмехнулась Леруж, когда голографическая проекция нашего зловещего нанимателя растаяла.

— Пожалуй так, — согласился я, параллельно сканируя меч за своей спиной. После убийства нагая и его дружков на «Джанкфорте» он стал ещё чуточку тяжелее…

И холоднее.

Таким же холодным, как мир, куда нас привели полученные от культистов координаты.

Перед нами предстала планета, чья история началась и закончилась много тысяч лет назад. Планета, населённая только тенями, и звучащая эхом древних голосов, чудом сохранившихся под тёмными льдами. Эти голоса сочились наружу сквозь трещины, и обретали силу грома меж изломанных хребтов бесконечных безжизненных скал.

— Координаты ведут к северному полюсу планеты, — проверяя данные в навигационном компьютере сообщила Леруж. — Туда, где сейчас царит долгая полярная ночь. И где очень холодно.

Я промолчал, борясь с управлением. В иллюминатор били ветер и снег, и вести корабль приходилось по приборам. Аналитическая программа серьёзно сомневалась в том, что в таких погодных условиях получится сесть. Но впереди вспыхнул направляющий огонёк.

— Похоже, кто-то оставил маяк, — Леруж ни с того ни с сего перешла на шепот. — И не один.

Целая цепочка сигнальных огней вывела нас из бури — прямо к назначенному месту. Когда-то — бесспорно величественному. И до сих пор — безусловно жуткому.

— Вижу посадочную площадку, — сообщил я, прежде всего из нежелания пускать в кабину тишину. В этом выплывающем из завесы снежного шторма мире она казалась враждебной. И чрезвычайно опасной.

Шаттл коснулся каменного монолита. Зашипел, опускаясь, трап. Всё накопившееся внутри корабля тепло моментально выветрилось, и идущая рядом Леруж поежилась, несмотря на плотную куртку со встроенным подогревом.

— Может, не будем задерживаться, чтобы осмотреть достопримечательности? — лицо девушки было закрыто плотным шарфом, очками и капюшоном с меховой оторочкой, да и ветер вокруг завывал ужасно, так что голос её я услышал только благодаря активированным комлинкам.

— Хорошо, — я удалился вперёд на пару шагов, и сигнал уже с большим трудом пробился в приёмопередатчик Леруж. — Смотреть всё равно особенно не на что.

Это место явно пребывало в забвении. Очень, очень давно.

За минувшие века пласты тяжёлого снега и тёмного льда надвинулись на башни и стены, мешая оценить их истинную циклопическую мощь и размеры. Некогда неприступные бастионы скрылись под холодным белым саваном. Виднелись только самые высокие из шпилей. Они вздымались из спрессованных сугробов, как пальцы глубоко погребённых скелетов.

— Похоже, на туда! — Леруж указала на полуразвалившуюся груду камней. На самом деле — настоящую рукотворную гору, часть которой, увы, рухнула под собственным несметным весом. К ней-то и вели сигнальные огни. У последнего из них обнаружился вход — огромный черный проём, очерченный резными наличниками. Тексты на них почти стёрлись, но было очевидно, что они написаны теми же символами, что и заклинания на моём мече.

Язык ситхов.

— Идём, — дважды предлагать не пришлось — измученная пронизывающим до костей ветром Леруж поспешила укрыться внутри.

Вслед нам ударил и лёг на спины зловещим алым отблеском свет зажегшихся в небе огней.

Это полярное сияние разрезало мрак, и под ним казалось, будто чёрная цитадель утопает уже не в снегах и льдах, а в свежей крови.

— Это ведь не в нашу честь? — весёлость в голосе Леруж прозвучала слишком уж неестественно, будто девушка всеми силами пыталась скрыть волнение.

— Разумеется, — успокоил её я. — Просто совпадение. Давай посмотрим, что там впереди.

Коридор шёл под уклоном и — без вариантов — уводил куда-то вниз. Мы задержались у самого входа лишь для того, чтобы рассмотреть статую, стоявшую здесь в большой нише, точно безмолвный страж. Время и ветра обезличили древнее изваяние, наглухо стерев все индивидуальные черты с лица. Остались только слабые намёки на глаза, и широкую, волевую линию рта.

— Думаешь, это один из Тёмных повелителей прошлого? — озвучила мои собственные мысли Леруж.

— Наверняка. Из очень далёкого прошлого. Может быть, хозяин этого места, — произнёс я, глядя, как отблески небесного света, падая на статую, покрывают её воздетые в горделивом жесте руки плотным слоем иллюзорной крови.

— Хорошо, что подобных ему больше не осталось…

Мы прошли дальше. Глубже. Коридор вокруг расширился, став сначала галереей, затем — анфиладой огромных залов. И мы шаг за шагом погружались в них, словно в алчущую пасть удручающей безразмерной пустоты. Там перед нами раскрывалась архитектура древних ситхов во всем её мрачном великолепии — чудовищно тяжеловесная, подавляющая и погребающая под собой любое разумное существо. Как в могиле, среди громадных статуй, тяжких цепей, и чёрных от пролитой крови алтарей.

Только когда мы окончательно утопили себя в недрах этого неимоверно древнего места, на глаза стали попадаться робкие первые признаки жизни, проникшей сюда сквозь тьму и хлад. Прежде всего — переносные обогреватели. Леруж сперва обрадовалась, но быстро поняла, что толку от них совсем мало. Стоило отойти от источника тепла на пару метров, как снова заявлял о себе всепроникающий убийственный холод. Такой жестокий, что подбирался даже к моему ядру — вопреки всем попыткам системы согреть себя путем наращивания энергопотребления.

— Смотри! — Леруж инстинктивно отступила за мою бронированную спину, когда то, что можно было принять за простые тени, вдруг зашевелилось, отделилось от стен, и обрело зловеще колышущиеся контуры.

Сектанты!

Всё те же затянутые в плотную черную ткань служители культа ситхов. Как на Оссусе, или Стигеон-Прайме. Один из них приблизился, дабы поприветствовать нас. Голос его звучал сухо и недружелюбно, как шевеления клубка змей в мёртвой листве:

— Добро пожаловать на Зиост.

56. Скованный льдами

Из уводивших в тьму и неизвестность коридоров ползли какие-то странные, оседающие тревожной вибрацией на моём дюраниевом корпусе звуки. Опознать их, или определить вероятный источник мои системы не могли, как ни старались. Это ввергало их в ступор, и вызывало каскад перезагрузок и повторных проверок собранных данных. Всё с тем же неутешительным результатом, так что порочный цикл никак не удавалось разорвать, и только вездесущий внешний холод спасал измученные матрицы от перегрева. При таких-то вводных естественной реакцией логических цепей стало принудительное наращивание уровня предполагаемой опасности: он настойчиво подбирался к багровеющей отметке абсолютного максимума. А рядом — буквально на соседних микрочипах — аналитическая программа сходила с ума, пытаясь охарактеризовать и классифицировать то эхо, что доносили блуждающие по проломам в стенах сквозняки. Думаю, это были незатухающие отзвуки заклинаний, слетающих со страниц запретных фолиантов, чьи авторы владели тайнами, уводящими за грани мироздания. Или — дыхание старинной твердыни. Дыхание самого Зиоста — музыка чужих звездных ветров, данных о которой не содержалось, да и не могло содержаться в моих приземлённых датабазах. Как иначе: ведь те, кто разрабатывал боевых дроидов, были невероятно далеки от мистических сфер и повергающих в трепет тайн ситхов, и естественным образом перенесли эту простительную ограниченность в свои штампованные детища. Так что, не будь я отчасти человеком, ни за что не смог бы приблизиться к пониманию той клокочущей в неизведанных глубинах силы, что принуждала каменные плиты под ногами откликаться на зов заклинающего бормотания.

— Kintik Hadzuska… — доносилось отовсюду, и ниоткуда, словно сквозь расшатанные зловещим ритуалом пределы реального мира. — Dwomutsiqsa!

И огромные, истёртые тысячами ног и исхоженные мириадами шагов блоки потемневшего базальта начинали дрожать, будто что-то под ними — давно мёртвое, но не ушедшее до конца, — ворочалось и приподнималось, грозя вырваться на свободу. А с высокого потолка сыпались лёд, каменное крошево и вековая пыль. И всё это — в липком холодном полумраке, до краёв затопившем рукотворные царственные гроты и мёртвые чертоги цитадели. Болезненно-бледный мерцающий свет газовых ламп только усугублял коварную пляску теней, и в их зыбком движении казалось, будто оживают барельефы на стенах — картины далёкого, выветрившегося из памяти ныне живущих существ прошлого: Столетней Тьмы, Изгнания, и прибытия поверженных тёмных джедаев во владения чистокровных ситхов.

Я с большим интересом изучал этот величественный и мрачный эпос, запечатлённый в камне современниками тех легендарных дней. Находилось что-то мистическое в том, как много уцелело свидетельств той эпохи. Среди запустения и упадка, среди сквозящих холодом глубоких трещин любопытствующему взгляду открывались почти нетронутые памятники величия и мощи древней империи ситхов. Будто их уберегло от безжалостного касания времени — специально для этого момента, для меня, — некое сумеречное чудо. Или, быть может, к этому приложили незримую руку зловещие духи, населяющие это проклятое место. Или сама Тёмная сторона.

Воцарение Изгнанников над коррибанскими варварскими королевствами было изваяно во всех его кровавых подробностях. Были тут и гроздья трупов, стиснутые в железных кулаках взбешённых противлением их воле темных джедаев, и срубленные с плеч непокорные головы, и прежде всего — на вершине нагроможденной чудовищной горы черепов — увенчанная рогатым шлемом голова короля ситхов, снесённая с гордых плеч мечом первого из новых повелителей. Как видно, основатель династии зла, протянувшей свою основанную не на крови, но на Тёмной стороне родословную до нынешних времён, не страдал излишней скромностью. Его торжествующая, попирающая поверженных врагов фигура была исполнена крупнее и детальнее фигур других Изгнанников, и уж тем более многократно превосходила размерами и грандиозностью замысла все окружающие её бессчётные фигурки чистокровных ситхов. Этим суровым и жестоким созданиям, будто съежившимся в благоговейном ужасе перед лицом превосходящей силы, оставалось только преклонять колени и славить нового всемогущего владыку, признавая его власть и его право всласть повелевать ими, и распоряжаться их жалкими жизнями.

Теперь вместо краснокожих костистых ситхов — вскормленного Тёмной стороной биологического вида, — по залам цитадели блуждали фанатичные последователи неумирающего идеала. Безликие. Бесформенные в своих складчатых одеяниях. Не люди, а лоскуты спрессованной тьмы, движимые некоей непостижимой высшей и зловещей волей. Они отбивали поклоны перед молчаливыми изваяниями, и воздевали руки к алтарям, на которых истлевали и расходились клубами удушающего дыма подношения в тусклых старинных курильницах, и в сверкающих чашах, выточенных из цельного кристалла. И над всем этим витал насыщенный гулом Тёмной стороны хор пробуждённых истовой верой голосов. Звучали формулы, заклинающие и меняющие само естество мироздания. И оживали имена сошедших в Хаос ситхских властителей: Аджунты Полла, Марки Рагноса, Экзара Куна, Дарта Ревана и Дарта Бэйна. Они звенели, как ключи, отпирающие двери к могуществу и власти. И казалось, что барельефы с этими тёмными повелителями, вырезанные совершенно по-варварски, в поздние века, поверх более древних изображений, напитываются Силой, и общаются со своими простёршимися ниц на холодном полу почитателями.

— Реван, Реван, Реван… — настойчиво вторил шелестящий шёпот.

Будто и не было поражения на Экзеголе, и ничто не могло восстать и воспрепятствовать притязаниям и амбициям ситхов. На Зиосте — под плотным покровом Тёмной стороны — они всё ещё оставались непоколебимы. Это чувствовалось в движениях и жестах сектантов, ведущих нас в неизмеримые глубины своей холодной обители. Через залы с тысячами массивных монолитных колонн, по долгим лестницам, выступающим над чёрной бездной шахт, и сквозь величественные святилища бессмертных богов ситхов, где над алтарями нависали жутковатые железные идолы и крошащиеся каменные истуканы. Невесть откуда взявшийся ветер стонал и свистел в их трещинах и порах, извлекая из расколотых статуй наполненные элегантной жестокостью звуки псевдоголосов:

Dzworokka yun;

nyâshqûwai, nwiqûwai.

Wotok tsawakmidwanottoi,

yuntok hyarutmidwanottoi.

Всё это производило совершенно особое, неизгладимое впечатление. Если не на меня, то на мою спутницу.

Идущая рядом Леруж забывала дышать, глядя широко распахнутыми глазами на чуждые теплу, цивилизации и благодушию памятники — последние, до сих пор способные вызывать волнения в душе следы рухнувших величественных планов, которыми жили и дышали темные повелители прошлого. И которые до сих пор силились возродить экзальтированные последователи культа Вечных ситхов.

— Mwintuska hâskûjontû… — чем глубже, тем чётче звучали ритуальные песнопения этих оголтелых фанатиков. — Typhojem. Typhojem!

Почерпнутые из запрещенных книг и секретных свитков слова омывали нас, как темная волна, и всё явственней влияли на физический мир: даже мои грубые датчики отмечали уплотнение атмосферы вокруг, а оптическим сенсорам требовалось постоянная корректировка настроек и дополнительная мощность, чтобы сканировать сгущающиеся мрак. Но чуждый всякой мистике компьютер по-прежнему не находил этим фактам объяснения:

— [Зафиксирована волновая сила], — упрямо лезло на глаза оповещение, но порадовать информативностью не могло: — [Тип энергии неизвестен. Обнаружены аномальные скачки напряжения в системе данной боевой единицы].

Оставалось только надеяться, что я выдержу воздействие этой гнетущей сверхъестественной мощи, и не свалюсь где-нибудь по дороге грудой бесполезного металлолома.

К счастью, культисты уже довели нас до цели: до обитых тусклым брозюнзиумом врат, перед которыми несли свой вечный караул резные сфинксы-тук'ата. И когда массивные, покрытые воронёной росписью створки распахнулись, приведенные в действие каким-то невидимым механизмом, нас поглотил в себе необозримый по своим масштабам собор: задымлённое синеватым мраком пространство, не имеющее видимых стен, но зажатое между тяжеловесными монолитами пола и потолка.

Здесь, среди объятых голубым пламенем алтарей и высоких престолов, на которых восседали увенчанные массивными шлемами и золотыми диадемами мумии, собрались культисты во главе с Хьюзом Горастором. Опальный комменорский коллекционер, бизнесмен и меценат был облачён в старинные жреческие одеяния — роскошные, но уже тронутые тлением, будто их извлекли из какого-нибудь саркофага. На груди Горастора звенели талисманы и амулеты. На голове — мерцала странная роскошная тиара, украшенная чеканными узорами и образами, повторяющими резьбу на стенах цитадели. Возможно, когда-то она украшала чело одной из здешних мумий, и уж точно — происходила из неимоверной старины, когда Коррибан и Зиост были ещё молоды и полны жизни.

Рядом с Горастором стояли люди, которых, думаю, можно было видеть в правительственных коридорах Комменора. Только здесь они сменили свои роскошные великосветские одежды на складчатые мантии и чёрные ризы. Как и пристало верным прихожанам тайной, но могущественной церкви Тёмной стороны. Все они что-то обсуждали со своим предводителем, но, увидев нас, замолчали. Их притенённые капюшонами лица выглядели неестественно бледными и жуткими, точно театральные маски с нарочито искажёнными, изуродованными чертами.

— Вот и он! — Горастор считал себя выше приветствий, да и речь шла совсем не обо мне: рука первого среди сектантов, безжизненно серая, с тонкими костлявыми пальцами и длинными расслаивающимися ногтями, взметнулась, указывая на меч за моей спиной.

Последовал характерный повелительный жест.

— Поднеси его ближе, — распорядится Горастор. Спорить не было смысла: сделав ещё несколько шагов, я высвободил меч из магнитных ножен, и протянул рукоятью вперёд. Отблески огней на алтарях тут же зажгли на сером алхимическое металле колдовские письмена.

— Да… — Горастор внимательно разглядывал горящие строки, но не предпринимал попытки взять меч, или хотя бы коснуться его. — Время и настало!

— Asha! Asha! — зашумел тёмных хор круживших по собору культистов. — Jiaasjen!

И снова — всё вокруг содрогнулось, как в конвульсии, и голубые отблески колеблющегося жертвенного пламени стали причиной зловещей иллюзии — движения иссушенных лиц и тел мумий, восседающих на своих посмертных престолах.

— Не нравится мне все это, — Леруж стояла рядом, почти втиснутая в мой корпус снующими вокруг тенями, так что говорила совсем тихо. Но Горастор всё равно услышал её.

— Не стоит бояться, дитя, — воззвал он, окинув зелтронку беглым взглядом мутных глаз. — Тебе и твоему дроиду ничего не угрожает…

И только с его змеиного языка соскользнули эти слова, я понял: всё это — до последнего слова — ложь. Но не испытал страха. Только пожалел, что втянул во всё это Леруж: не следовало брать её с собой на Зиост.

Похоже, меня подвело самомнение — меч, и вся эта мистика и шанс коснуться секретов Тёмной стороны совершенно заморочили мне голову.

«Теперь — расхлёбывай» — злорадно шепнуло подсознание.

— Этот меч, — хвастливо продолжал Горастор, — никогда не принадлежал вам. Мы всего лишь позволили хранить его… До поры…

— Всего лишь?

Горастор скривил свой безгубый рот в уродливой пародии на улыбку:

— Мечам ситхов не пристало прозябать в тишине и бездействии. Им чужды периоды мира. Чужд лживый покой. Им нужна кровь. Нужна боль. Они алчут смертей и мучений… — что-то ехидное свернуло в глубинах его блеклых глаз. — Ваша маленькая банда неплохо развлекла это сокровенное оружие. Но теперь — пришла пора высвободить накопленную энергию, дабы вновь переломить хребет галактики, и накрепко связать её судьбу с судьбой ситхов!

— Odojinya! Midwan! Hyal! — ликующе зарокотал собор безликих послушников Тьмы. Их голоса тут же подхватило и размножило могучее эхо, создав иллюзию присутствия целой армии сектантов. В загустевшей атмосфере всё это было похоже на свист и треск змеящихся по камням молний, и они действительно засверкали вокруг, рассекая мрак и умножая блуждающие тени.

— Хорошо… —Леруж заговорила осторожно, тщательно подбирая слова. — Мы оставим меч, и уйдем… Верно? — последнее предназначалось скорее мне, чем Горастору. Я молча кивнул, подтверждая слова напарницы, но внутри…

Что-то во мне воспротивилось этой очевидной идее. Меч — такой тяжёлый и такой холодный — не просто примёрз к дюраниевой ладони. Он сроднился со мной. Будто стал частью сложносоставного механизма разрушения. Частью меня. Отдать его означало вырвать из себя нечто неотъемлемое. Уменьшиться в размере. Деградировать.

Проще было взмахнуть мечом, и отсечь головы Горастору и его приспешникам! Они стояли совсем близко, и я без труда мог повернуть этот нехитрый номер… Но что это могло изменить? Вряд ли нам удалось бы выбраться с Зиоста живыми. Этот холодный мир просто станет нашей могилой.

А Горастор и не подозревал о моих мыслях — у него был свой план:

— Нет, — прошипел он. — Нет. Меч насытился. На Чандриле. И раньше. И позднее. Амулеты и тайные знания ситхов позволили мне уловить эти эманации Тёмной стороны. Металл зовёт! И меч примет только истинного адепта древнего учения. Иным живым существам не совладать с ним. Ты, дроид, должен помочь мечу, послужить ему ногами, как служил ранее, и доставить его в Бездну Зиоста, дабы свершилось предначертанное.

— Но, — Леруж попыталась что-то возразить, однако Горастор только отмахнулся от неё: всё здесь совершалось по его воле.

— Иного не дано, — крикнул он, звеня амулетами и талисманами.

— Chwayat! Chwayat! — заметались меж полом и потолком голоса жестоких теней. Кольцо их зыбких, нечеловечески извивающихся фигур сжалось. Оно стиснуло меня и Леруж, как тугое тело чёрной змеи стискивает свою жертву, удушая её.

Что мне оставалось?

— Я сделаю это.

Торжествующая улыбка Горастора — уродливый, не имеющий ничего общего с выражением человеческих эмоций оскал падальщика — не предвещала ничего хорошего. Подчиняясь заклинающему жесту своего жуткого первосвященника, нас подхватила и закружила в ритуальном движении масса мантий и капюшонов. Грохот шагов соединялся с громом слов:

Nwûl tash.

Dzwol shâsotkun.

Shâsotjontû châtsatul nu tyûk.

Tyûkjontû châtsatul nu midwan.

Midwanjontû châtsatul nu asha.

Ashajontû kotswinot itsu nuyak.

Wonoksh Qyâsik nun!

Теперь собор — до краёв заполненный вселяющими неизбывный ужас словами —сотрясался уже безостановочно, и казавшийся монолитным пол обнажил свои глубокие трещины, а вернее — стыки циклопических плит, которые, придя в движение, стали размыкаться, подобно пасти огромного монстра. Среди пылающих алтарей и мумий с их престолами медленно и ненеумолимо распахивался дышащий космическим хладом и безысходностью зев: широкий колодец неправильной формы, уводящий глубоко в промёрзшие недра планеты. Быть может — к самому ядру.

— Вот она, Бездна Зиоста, — с каким-то поистине безумным восхищением провозгласил Горастор. — Загляните в неё! Загляните!

— Chwit! Chwit! — заголосили культисты, исступлённо шагая по самому краю обрыва, обращая взгляды безжизненных глаз к Темноте, и протягивая к ней свои руки. И я тоже поддался этому всеобщему порыву. И хотя провал по самые края казался полным плещущегося сумрака, такого плотного, что его легко было принять за разлитую нефть, я всё же смог рассмотреть, что уходящие в неведанные полости Зиоста отвесные стены сплошь покрыты резными заклятиями и сценами священнодействий — настолько древними, что они вполне могли относиться ко временам короля-жреца Адаса, объединившего и поднявшего свой народ против захватчиков из Бесконечной Империи раката.

Как видно, ещё чистокровные ситхи совершали здесь свои нечестивые ритуалы. Теперь их место заняли наследники жестокого учения, и кто знает, что они надеялись пробудить в предвечной темноте холодных недр.

Видимо, мне предстояло это узнать.

— Что внизу? — очень хорошо быть дроидом: голос звучал обыденно. Впрочем, страха по-прежнему не было. Уровень опасности, конечно, достиг максимума, но это ничего не меняло — только заставляло боевые программы быть наготове.

— Увидишь… — Горастор, казалось, почти утратил связь с реальностью. Лицо его покинули последние признаки человечности, а глаза превратились в нечто наподобие скисшего молока — мутные, белёсые, с нездоровым жёлтым отливом, они едва ли видели что-то в этом мире, но были обращены за его границы. — Мы все увидим!

— Woyunoks hadzuska, — заскрежетали на своём древнем языке сектанты, то падая на колени, то поднимаясь и пускаясь в ритуальное шествие, — koshûjontû! Dwomutsiqsa! Dwomutsiqsa!

Это уж точно не могло привести ни к чему хорошему. Но собор был запечатан, и за клубящейся мглой даже нельзя было понять, где находятся ведущие отсюда врата. Оставалась только раскрывшаяся Бездна, и из её первобытных глубин что-то поднималось — тянулось на настойчивый зов заклинаний. Всё быстрее. Всё ближе. Пока не прорвало затянувшую поверхность провала плёнку Тьмы.

— Asha! Asha! — торжествовали сектанты, пока над всеми нами нависало, роняя ядовитую слюну и кишечные соки, кошмарное порождение нечестивой алхимии, достаточно грандиозное, чтобы одним своим существованием бросать вызов скучным в своей неизменности законам физики. Тем самым законам, которые, должно быть, так сильно ненавидели в своей надменности и гордыне древние Тёмные повелители, раз сотворили нечто подобное.

Четыре сияющих отвратным жёлтым сиянием глаза уставились на меня… А затем противоестественная помесь рептилии и червя, сплошь усеянная острыми шипами, раззявила широкую клыкастую пасть, в которую целиком мог бы поместиться шаттл типа «Максиллипед», на котором я прибыл на Зиост, и издала настолько душераздирающий вопль, что от него зазвенели и завибрировали все детали в моём бронированном теле.

Через мгновение скользящее и вьющееся кольцами пурпурное тело ситхского червя уже пыталось опутать меня и, без сомнения, увлечь за собой в Бездну — вот какой путь туда уготовал для меня Горастор. И только благодаря безупречной реакции и работе боевых программ мне удалось выскользнуть из опутывающей склизкой хватки.

Сверкнула алхимическая сталь — колдовская тяжесть придала удару вес и силу. Но что мог значить удар меча для существа, на протяжение тысячелетий томившегося во мраке и холоде Бездны Зиоста? Даже оружию ситхов было не так-то просто нанести урон этому детищу безумной злобы.

Совсем рядом — у самой груди — клацнули клыки. Я услышал, как испуганно вскрикнула Леруж, оттеснённая куда-то в сторону массой продолжающих свой ритуал сектантов. Но мне некогда было оборачиваться и искать её взглядом. Пасть снова распахнулась, обдавая меня зловонием разложения, и язык червя, длинный и жирный, извивающийся бешено, как змея, попытался ухватить свою цель. Там, где он коснулся обычно могучего дюрания, остался уродливый глубокий ожог: слюна алхимического монстра не только разъела краску, но и повредила металл. Я не остался в долгу, и ответил яростным выпадом. Меч заскрежетал по клыкам червя, и едва не застрял между них. Только и удалось, что царапнуть десну. И всё же — чудовище отпрянуло на мгновение, и этого хватило для нового манёвра. Увы, пространства едва хватало, и оно всё продолжало сокращаться: тело червя извивалось вокруг, и шипастая башка могла вынырнуть из вьющихся жирных колец в любой момент, и с любой стороны.

Едва ли можно было сделать хоть что-то. Но я всё равно пытался. Отступал, пока было возможно, и силился вскрыть лоснящееся пурпурное тело. Увы, задубевшая за тысячелетия существования шкура твари не спешила поддаваться. К тому же, я не был уверен, что сочащийся из всё же нанесённых ран густой гной и сукровица причиняют червю хоть какие-то неудобства. Больше походило, что он только разъярился от этого. Что же… Мне оставалось полагаться на превосходящую скорость реакции. Только вот это спасало ровно до того момента, когда всё пространство вокруг заполнила колышущаяся туша.

— Вот и конец пути… — расслышал я слова Горастора, когда пасть червя уже обхватывала меня, и смыкалась, отрезая от внешнего мира. Навалилась чавкающая ядом и гноем тьма. Клыки твари заскрежетали по корпусу, обдирая и разрывая его. Я пытался уклоняться. Максимальная мощность оптических датчиков позволяла видеть пульсирующую глотку, куда меня всё сильнее затягивало. Это был настоящий провал в преисподнюю. В ту самую Бездну Зиоста, которую заполняло собой безразмерное тело червя, лишь малую часть которого он поднял в зал собора.

Но меч всё ещё оставался со мной. Надсаживая узлы и приводы, и собрал достаточно сил, чтобы всадить испещрённое письменами лезвие под основание вьющегося вокруг и пытающегося опутать и обездвижить меня языка. Раздвоенное острие вползло в мягкие внутренние ткани. Глубоко, под аккомпанемент сочной мелодии бульканья крови и брызжущего в пасть яда.

Тварь взвилась, наконец-то распробовав «угощение» — не так уж сладок я оказался! Но тут же заработали мышцы гигантской глотки. Червь уже не пытался разжевать меня, только протолкнуть внутрь, в таящееся где-то далеко внизу чрево. И это движение плоти оказалось настолько резким и мощным, что только благодаря магнитным захватам мне удалось удержать в руках меч. Тогда меня выдернуло вместе с ним, и с потоком тёмной крови, слюны и гноя увлекло во тьму пищевода.

Это было долгое, почти бесконечное падение. Порой я пытался ухватиться за выступы и неровности, или всадить в живую плоть свой меч, но лезвие рассекало мясо червя, вываливалось из него, как из размякшей ненадёжной тухлятины, и я продолжал уноситься вниз.

Пока не упал в залитую бурлящими соками пещеру — желудок червя, весь пульсирующий, постоянно находящийся в отвратительном движении.

Системы взвыли, сообщая о множественных повреждениях по всему корпусу — это немедленно взялась за свою работу плещущаяся вокруг кислота. Такими темпами существовать мне оставалось недолго.

Но куда отсюда можно было уйти? Как спастись?

Я огляделся, перекачивая всё больше мощи в оптические сенсоры. Это было необходимо, чтобы увидеть хоть что-то в царившей вокруг темноте… И я увидел…

Его.

Красный, как кусок сырого мяса, он вываривался во чреве ситхского червя. Весь какой-то бесформенный, бугристый. С лезущими наружу костистыми шипами. С безобразными наростами на широкой спине и плечах. И никак не получалось понять: добавляет ли ему уродства отдалённая схожесть с человеком, или, напротив, смягчает тошнотворные черты этого скорчившегося и исковерканного тела.

Это попросту не могло быть творением природы!

Любопытство толкнуло меня подойти ближе и заглянуть в лицо неподвижного создания. В нём, как и во всем остальном, я нашёл очень мало человеческого, и гораздо больше — звериного. Даже демонического. Глаза твари были, к счастью, закрыты, как и широкий рот. Прорези ноздрей не шевелились… Но я был уверен — оно вовсе не мертво.

Глубоко в грудь существа, прямо промеж рёбер, а также в его руки и мощную шею были загнаны многочисленные трубки, тянувшиеся к почти скрытому под вездесущей кислотой механизму. Нечто подобное я видел на Оссусе и Стигеон-Прайме, только в больших масштабах. Это были одни из адских машин ситхов, и они гоняли по трубкам и жилам существа те эссенции, что я ранее видел бурлящими в огромных мутных колбах. И всё это приводил в движение массивный амулет, похожий на золотого скарабея. Вонзив часть своих острых лапок прямиком солнечное сплетение существа, другими он перебирал вьющиеся вокруг трубки, и время от времени переставлял их, безжалостно загоняя в багровеющую плоть. Сочившаяся из открытых ран кровь и сукровица совсем не смущали это порождение ситхского искусства талисманов. Оно подчинялось каким-то своим далеко идущим планам. Или планам копшащихся где-то там, наверху, Вечных ситхов…

Очень хотелось надеяться, что они не убьют оставшуюся в одиночестве Леруж. Со мной определённо всё было кончено, но для неё я не хотел такой судьбы: не так уж она была замешана в самых жутких из моих преступлений, чтобы теперь расплачиваться жизнью.

Я снова взглянул на существо, и вдруг испытал совершенно человеческую, независимую от программ и систем злобу. Она была так сильна… Может, потому что злиться — проще всего, и можно, даже не имея ни грамма человеческой плоти, только по старой памяти. Такое вот наследство V0-LK’у от В… Вол…

Хм.

Как там, собственно, меня когда-то звали? И кем я был? Чем я стал, в общем-то, понятно: машиной для убийств. Через грубую силу, или через махинации... Что хуже — другой вопрос. Как и то, почему так случилось. Было ли это влияние холодного металла и программ, или мой собственный выбор? Или вектор движения задала пресловутая луна контрабандистов? Может, появись я в другом месте, в другое время, всё сложилось бы иначе. А так… Заигрался в гангстера. И подвёл Леруж… У других — у Десанна, Спаррова, Фзула, и даже AU-DT, — на данный момент дела обстояли не так уж плохо. В их распоряжении находился целый концерн по ковке денег и власти. Может, так и останется. Если их не сметёт Готра дроидов. Или какая-нибудь иная угроза.

А у меня оставался только меч ситхов. Зажатый в изъеденной желудочными соками руке, он оставался таким же, как прежде. Как тысячи лет назад, когда был создан. И в этот миг — здесь и сейчас, запертый в растворяющей меня Тьме, — я чувствовал себя буквально на его раздвоенном острие. Как лезвие чистой ненависти, которой требовался выход. И как можно скорее — до того печального момента, как кислота сделает своё дело, и я уже не смогу управлять разваливающимися конечностями.

— [В запуске процессов: отказано. Объёмы памяти: недоступно. Процессор не отвечает].

Что же, это я и так знал.

— [Запуск резервов… Провал. Критическая ошибка. Анализ состояния системы наведения… Модуль реакции… блоки манёвренности… Деактивировано. Ожидание ответа силового реле… ответ отрицательный].

Что-то ещё? А, конечно…

— [Подтверждение целей и задач… Отказано].

Последним сообщением напрочь отключающейся системы стало предложение отправить сигнал о своём местоположении и состоянии на ближайший звездолёт Торговой Федерации, в бессмысленной надежде, что этот «сдохший» юнит будет найден и реактивирован. Только вот никакое послание, кому бы ни было оно адресовано, не могло пробиться из Бездны Зиоста.

Всё здесь замкнулось само в себе.

Возможно, мне показалось, но откуда-то сверху — вместе со льющимися из пасти червя слюной, кровью и ядом — пролились отголоски заклинаний:

— Sutta Chwituskak…

Должно быть, ритуал продолжался… Что же, пусть получат мой последний «привет».

Один взмах — последнее усилие разваливающихся узлов и отказывающих приводов. И один удар — почти вслепую, потому что взор заслонили оповещения о крахе системы. Серое лезвие алхимическое стали прошило золотого скарабея, разбило кристалл на его спине, и вползло под рёбра создания. Скрежетнув о кости, оно проникло глубоко под твёрдые бугрящиеся мышцы, и скользнуло в сплетение напитанных колдовскими эссенциями органов.

— Tsaiwinokka Hoyakut… — всё бесновались где-то культисты, но это уже было не важно.

Искра, или последняя вспышка неконтролируемого перенапряжения в системе прошибла меня насквозь, обращая в ничто ошмётки брони, тут же пронеслась по мечу, и вгрызлась в багровую демонскую тушу, заставив её сначала сжаться в конвульсия, а затем — распрямиться во весь немалый рост. Взметнулись когтистые лапы. Последним, что я увидел, уже загнав меч в это уродство по самую рукоять, было дрожание тяжёлых век на кошмарном лице. Затем — только холодная и пустая Тьма.