Ржавые осколки. Пора повеселиться

Глава 1

Скрежет металла резал по ушам, проникая сквозь фильтры шлема «Прометея». Красные глаза горели в полумраке цеха десятками, сотнями кровавых точек. Они смотрели на нас из-за ржавых станков, с верхних ярусов конвейеров, из тёмных проёмов разбитых окон.

— Контакт! — рявкнула Карина где-то справа.

Я уже не слушал. Время для меня текло иначе — «Синапс» работал на пределе, «Ловкость-3» превращала мир в замедленную съёмку. Первый робот бросился на меня из-за груды спрессованного металла. Когда-то он был ярко-жёлтым заводским манипулятором, но сейчас от него осталась лишь искалеченная пародия на механизм. Три конечности вместо четырёх, одна заканчивалась рваным, острым обломком. Вместо головы — смятая кабина с одним бешено вращающимся красным глазом.

Я не стал уклоняться. Лом в моей правой руке описал короткую дугу и встретил тварь на полпути. Усиленный «Прометеем» и вложенной в удар яростью, металл пробил ржавый корпус, как картон. Искры брызнули фонтаном, красный глаз погас, и робот рухнул грудой хлама.

— Первый пошёл! — крикнул я, не оборачиваясь.

Слева взревел огнемёт Гракка. Стена жидкого пламени накрыла сразу пятёрку тварей, выползших из-под конвейерной ленты. Они заскрежетали, заискрили, но не остановились. Горелые, дымящиеся, они продолжали ползти вперёд, выставив перед собой обломки конечностей, словно копья.

— Да что ж вы за твари такие?! — прорычал мутант, отбрасывая огнемёт и хватаясь за дубину с наконечником из «Керамиды-Т».

Удар — и ближайший робот разлетается на части. Ещё удар — второй теряет «голову». Гракк работал как машина смерти, его броня держала ответные удары, а он лишь отмахивался от них, как от назойливых насекомых.

Я рванул вперёд, уходя с линии возможной атаки. Второй враг возник справа, метя своей культей мне в голову. Ловкость-3 позволила мне не просто уклониться, а сделать это красиво — я присел, пропуская удар над макушкой, и в ответ всадил лом прямо в центр туловища, где сканер показывал аккумулятор.

Взрыв швырнул меня назад, но «Прометей» устоял, погасив инерцию. Двое роботов, стоявших рядом с моей целью, попадали замертво, сражённые осколками.

— Путник! Слева! — крик Лехи прозвучал в наушнике оглушительно.

Я развернулся на пятках. На меня надвигалась четвёрка — слаженно, будто по команде. Они шли ровным строем, их красные глаза горели с какой-то пугающей, нечеловеческой синхронностью.

«Оператор, рекомендую использовать модуль кибернетической войны», — голос «Кронштадта» был спокоен, как всегда.

— Активирую.

Я сосредоточился на ближайшей группе. Четыре цели, дистанция — восемь метров. Давление в висках стало почти болезненным, но я держал фокус. Перед глазами вспыхнула сетка из линий и узлов — примитивная, искажённая, но структура. Я мог видеть их «мозги». И мог вмешаться.

«Кибернетическая война. Попытка взлома... Успех. Две цели дезориентированы. Две цели перегружены.»

Двое роботов замерли на месте, их глаза погасли. Двое других дёрнулись, заискрили сильнее и рухнули, объятые коротким замыканием. Из их корпусов повалил чёрный, маслянистый дым.

— Есть! — выдохнул я, чувствуя, как резерв энергии просел ещё на три процента.

— Красиво, маленький! — одобрительно рявкнул Гракк, снося очередного врага с ног и добивая ударом дубины.

Но легче не становилось. Они лезли отовсюду. Из-под конвейеров, из тёмных углов, даже сверху — несколько тварей спустились по металлическим балкам под потолком, пытаясь атаковать с воздуха. Леха и его снайперы били точечно, выцеливая красные глаза, но их было слишком много.

— Путник, мы не вывезем! — крикнула Карина, отбиваясь от трёх роботов сразу. Её дробовик работал без остановки, но враги всё приближались.

Я оглянулся. Лена стояла за спинами тройки прикрытия, вжавшись в стену, но смотрела не на меня — куда-то в глубину зала. Я проследил за её взглядом.

В центре, на возвышении из спрессованного металлолома, стоял ОН. Крупнее остальных, с сохранившимися элементами тяжёлой брони и множеством длинных, хищных манипуляторов. В его центре, прямо там, где у человека было бы сердце, пульсировал багровый огонь. Не такой, как у «Сердца Прорицателя», но пугающе похожий.

Он не двигался. Просто стоял и смотрел на нас. Смотрел, как его армия гибнет под нашими ударами.

«Оператор, обнаружен управляющий узел. Предположительно, именно он координирует действия всех роботов в этом секторе. Рекомендуется его немедленное уничтожение.»

— Вижу, — процедил я сквозь зубы.

Главный робот словно услышал меня. Он повернулся, и его багровый глаз сфокусировался прямо на мне. Из динамика донёсся искажённый, скрежещущий голос:

«Обнаружены... биологические... угрозы... Активация... протокола... истребления... Цель... приоритетная... идентифицирована... Вихрь...»

Он знал моё имя. Этот кусок ржавого металла знал, кто я.

— Откуда, чёрт возьми, он знает моё имя?! — крикнул я в рацию.

— Не знаю, — отозвалась Лена, и в её голосе звучал страх. — Но нам нужно убираться отсюда. Немедленно!

— Поздно, — выдохнул Леха.

Роботы, до этого атаковавшие хаотично, вдруг замерли на секунду, а потом двинулись на нас единым, слаженным строем. Красные глаза горели ровно, конечности двигались синхронно. Они перестали быть толпой — они стали армией.

— Гракк! — рявкнул я. — Прикрываешь! Я иду к главному.

— С ума сошёл?! Там сотня тварей!

— А здесь их станет ещё больше, если я не вырублю командира!

Я не стал ждать ответа. Активировал остатки буферной батареи на максимум и рванул вперёд, прямо в гущу врагов.

Время сжалось в одну бесконечную секунду. Я перестал думать — только двигаться, только уклоняться и бить. Лом мелькал в моих руках быстрее, чем мог уследить глаз. Я пробивал корпуса, сносил конечности, крушил головы. Враги пытались достать меня, но Ловкость-3 делала своё дело — я уворачивался от ударов, пропускал их в миллиметре, перекатывался, прыгал.

Буферная батарея села на половине пути. Основная показывала 40%. Я переключил питание на неё, игнорируя вой системы о критическом расходе.

— Путник, сзади! — крик Лены заставил меня обернуться на бегу.

Двое тварей, отделившихся от основной массы, неслись наперерез. Я не стал останавливаться. Прыжок, сальто в воздухе, удар ломом по первому, приземление на корпус второго, выстрел лазерным резаком прямо в красный глаз.

Вспышка. Искры. Я уже бежал дальше.

Вот оно, возвышение. Главный робот стоял надо мной, возвышаясь на целых три метра. Его манипуляторы зашевелились, потянулись ко мне, как щупальца спрута.

Я не стал тратить время на лом. Прыжок, усиленный «Прометеем» на пределе возможностей. Я вцепился в его корпус, впился пальцами в ржавый металл, подтянулся выше. Багровый кристалл пульсировал прямо перед моим лицом.

Манипуляторы схватили меня за ноги, пытаясь оторвать. Я чувствовал, как броня трещит под их давлением. Но я не отпускал. Вместо этого я упёр лазерный резак прямо в центр кристалла и нажал на гашетку на полную мощность.

Красный луч ударил в багровую плоть технологий. Кристалл взорвался светом. Он не треснул — он запел. Высокий, пронзительный звук, от которого закладывало уши даже сквозь фильтры. Манипуляторы разжались, и я полетел вниз.

Удар о бетонную плиту выбил из лёгких весь воздух. Визор погас, потом зажёгся снова, мигая десятками предупреждений.

«Критическое повреждение... Перезагрузка систем... 10%... 25%... 50%... Целостность брони: 34%. Энергия: 7%.»

Я поднял голову, превозмогая боль в рёбрах. Главный робот стоял на коленях — вернее, на том, что осталось от его нижних конечностей. Багровый кристалл погас, превратившись в чёрный, оплавленный камень. Манипуляторы безвольно повисли.

А вместе с ним замерли и все остальные. Красные глаза потухли, конечности остановились на полпути к очередному удару. В зале воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только потрескиванием коротких замыканий и нашим хриплым дыханием.

Сотни роботов стояли неподвижно. Как статуи. Как надгробия на кладбище технологий.

— Живые? — прохрипел я в рацию.

— Кажется, да, — ответил Леха. Где-то справа зашёлся кашлем Гракк. Карина перезаряжала дробовик трясущимися руками.

Лена подбежала ко мне первой. Упала на колени рядом, стянула с меня шлем, вгляделась в лицо. Её пальцы дрожали.

— Дурак, — сказала она. Голос срывался. — Безнадёжный дурак.

— Твой дурак, — выдохнул я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от перенапряжения.

Она не ответила. Только прижалась лбом к моему лбу и закрыла глаза.

— Я чуть не умерла от страха, — прошептала она.

— Но не умерла. И я не умер. Счёт хороший.

Гракк подошёл, тяжело дыша, опираясь на дубину. Его броня была покрыта вмятинами и копотью, но сам он, кажется, не получил серьёзных ранений.

— Хороший бой, маленький, — прохрипел он. — Давно так не веселился.

— Это ты называешь весельем? — Карина сплюнула на пол. — Я свои седины подсчитаю, когда вернёмся.

Леха с Зыром уже осматривали трофеи, обходя застывшие фигуры роботов. Зыр рычал на каждую, даже мёртвую, но хозяин держал его крепко.

— Путник, иди сюда, — позвал Леха. — Тут такое... ты должен увидеть.

Я с трудом поднялся, опираясь на лом. Лена поддержала меня под локоть, и мы пошли через этот лес мёртвых машин. Их красные глаза погасли, но в них всё ещё чувствовалась угроза.

Леха стоял у останков главного робота. Тот рухнул на бок, и теперь была видна его нижняя часть, скрытая до этого за возвышением. Там, на металлической плите, было выгравировано клеймо производителя. Мы все замерли, когда я прочитал его вслух:

— «Проект «Ковчег». Филиал №3. Сектор «Сибирь». Главный конструктор... — Я запнулся. — Генерал-майор технической службы А.И. Волков.

Тишина стала ещё плотнее. Лена побелела.

— Этого не может быть, — прошептала она. — Волков погиб во время Коллапса. Мы видели отчёты. Его бункер был уничтожен прямым попаданием.

— Видели, — согласился я. — Но кто-то явно забыл сказать об этом его роботам. Или...

Я не договорил. Мысль была слишком страшной, чтобы произносить её вслух.

«Оператор, — голос «Кронштадта» прозвучал в наушнике тихо, но отчётливо, — архитектура управляющего узла этого робота идентична той, что используется в вашем «Прометее». И в «Доспехе» Морозова. Только она более... совершенна. Словно это не копия, а оригинал. А наши системы — подражание.»

— Ты хочешь сказать...

«Я хочу сказать, что Морозов мог быть не лидером. А всего лишь региональным менеджером. Чьи-то очень длинные руки только начали до нас дотягиваться.»

Мы стояли посреди завода, окружённые тысячами тонн мёртвого металла, и смотрели на имя человека, который должен был умереть двадцать лет назад. Генерал Волков. Глава военного крыла «Ковчега». Тот, кто, по слухам, первым предложил использовать технологии «Флоры-Х» для создания психотронного оружия.

Тот, кого Морозов называл своим учителем.

— Лена, — тихо сказал я. — Кажется, наша передышка закончилась, не успев начаться.

Она сжала мою руку так сильно, что пальцы побелели.

— Значит, будем готовиться к новой войне, — ответила она. — Только теперь мы знаем, что враг реален. И он где-то там.

Гракк, слушавший наш разговор, хмыкнул и перехватил дубину поудобнее.

— Пусть приходит, маленький. Мы его встретим. Как этих встретили.

Я посмотрел на поле боя. На сотни поверженных машин. На цену, которую мы заплатили за эту победу — и на ту, которую ещё предстояло заплатить.

— Встретим, — согласился я. — Но сначала — домой. Нам нужно многое обсудить.

Мы выходили из завода под вой ветра в разбитых окнах. Солнце, пробившееся сквозь тучи впервые за много дней, осветило наши лица, измазанные копотью и чужой кровью. Впереди был «Архив», отдых и подготовка.

Позади остались сотни мёртвых роботов и имя, которое обещало новые, ещё более страшные битвы. Генерал Волков. Если он жив, если он действительно стоит за всем этим, значит, война с Паствой была лишь увертюрой.

Основное действие только начиналось.

Глава 2

В «Архив» мы вернулись глубокой ночью. Точнее, утром, потому что солнце уже начинало подсвечивать серую пелену облаков, когда наши измученные фигуры показались у потайного входа. Тихон встретил нас с носилками и целым арсеналом медикаментов — Гленн успел предупредить его по рации, что бой был серьёзный.

Я сидел на ящике у входа и смотрел, как мимо проносят раненых. Двое из группы Карины отделались лёгкими царапинами, но у одного парня, новенького, контузия оказалась тяжёлой — он не реагировал на свет и только бормотал что-то про красные глаза. Тихон обещал поставить его на ноги за пару дней, но я видел в его взгляде сомнение.

— Твоя очередь, — Лена подошла ко мне с аптечкой в руках. — Снимай броню.

— Сам справлюсь.

— Вихрь. — Она посмотрела на меня тем особым взглядом, который не терпел возражений. — Ты еле стоишь на ногах, у тебя как минимум три трещины в рёбрах, а «Прометей» врёт тебе, что всё в порядке, потому что так запрограммирован. Снимай броню. Я сказала.

Гракк, проходивший мимо, хрюкнул и оскалился:

— Слушай её, маленький. Она страшнее любой железки.

Я вздохнул и начал отстёгивать крепления. Лена помогла мне вытащить руки из сервоприводов, и когда нагрудная пластина откинулась назад, я почувствовал, как по спине стекает струйка пота — или крови, фиг разберёшь.

— Я же говорила, — пробормотала она, ощупывая мой бок. — Два ребра точно треснули. Третье под вопросом.

— Срастётся.

— Срастётся, если я вколю тебе регенератор и ты будешь лежать трое суток, не дёргаясь. — Она уже открывала ампулу. — А если продолжишь скакать по заводам, срастётся криво, и потом каждый раз, когда будешь смеяться, будешь чувствовать боль.

— Я редко смеюсь.

— Тем более. Цени каждый раз, когда это происходит.

Укол был болезненным, но я привык. Лена работала быстро и профессионально — сказались годы выживания в одиночку. Когда она закончила и заклеила мои бока специальными пластырями, я почувствовал, как в теле разливается приятное тепло. Наноботы «Прометея» тоже подключились к процессу, ускоряя регенерацию.

«Ткани восстанавливаются на 60% быстрее расчётных сроков. Полное заживление костной структуры: 38 часов», — отчитался «Кронштадт».

— Видишь, — я улыбнулся Лене. — Уже почти здоров.

— Это ты называешь здоровым? — она фыркнула, но в глазах мелькнуло облегчение. — Ладно, иди в мастерскую. Там Маркус уже слюной исходит по вашим трофеям.

Мастерская гудела, как растревоженный улей. Маркус, близнецы и даже Карина, забывшая про сон, столпились вокруг груды металлолома, которую мы притащили с завода. Самых ценных трофеев — останков главного робота и пары десятков уцелевших чипов от рядовых машин.

— Путник! — Маркус увидел меня и засиял, как начищенный самовар. — Это невероятно! Архитектура этих процессоров на два порядка выше всего, что мы видели у Паствы! Это чистый «Ковчег», без примесей! Те же решения, что в «Прометее», но более ранние, более... фундаментальные!

— Радуйся тише, — проворчал я, присаживаясь на табурет. — Голова трещит.

— Прости-прости. — Он понизил голос, но энтузиазм из него так и пер. — Смотри, вот этот чип, — он ткнул пальцем в небольшую плату, покрытую сложной вязью дорожек, — это нейропроцессор второго поколения. Такие ставили в первые экспериментальные экзоскелеты. Понимаешь, что это значит?

— Что мы можем его продать?

— Что мы можем его скормить твоим наноботам! — Маркус рассмеялся. — Одна такая плата даст очков развития больше, чем десяток серверных стоек со свалки. Это же концентрированные технологии! Чистый кремний, редкоземельные металлы, золото высшей пробы!

Я посмотрел на груду трофеев. Если он прав, у меня появится шанс серьёзно прокачаться перед следующим столкновением. А в том, что оно будет, я не сомневался. Имя Волкова жгло память, как раскалённое клеймо.

— Сколько времени займёт переработка?

— Если работать без остановки, — Юра подал голос из-за стола, где уже колдовал с паяльником, — то часа три-четыре. Но тут есть нюанс. Наноботы «Прометея» не смогут переварить всё сразу. Им нужно время на репликацию и адаптацию.

— Говори проще.

— Проще: за один раз ты можешь ассимилировать ограниченный объём. Придётся делать несколько подходов. Но результат... — он мечтательно закатил глаза, — результат будет впечатляющим.

Я снял «Прометей» с зарядной стойки, надел его на голое тело — без подкладки, просто чтобы подключиться. Лена помогла закрепить контакты на висках, и я погрузился в интерфейс.

Система встретила меня знакомой картиной. Древо навыков, разветвлённое и сложное, пульсировало в такт моему сердцебиению. Сейчас у меня было... я присмотрелся. Шесть очков в запасе после последнего распределения? Нет, что-то изменилось.

«Оператор, за время боя и последующего анализа трофеев вами накоплено дополнительно 3 очка опыта. Текущий резерв: 9 очков», — пояснил «Кронштадт».

Девять. Это уже серьёзно.

Маркус поднёс к моей руке первый чип — тот самый нейропроцессор второго поколения. Я взял его в ладонь, и наноботы на кончиках пальцев пришли в движение. Тонкая, едва заметная глазу сеть голубоватых искр перетекла с моей кожи на поверхность платы.

«Обнаружен высококачественный источник сырья. Оценка потенциала: 2-3 очка развития. Начать ассимиляцию?»

— Да.

Процесс пошёл. Я чувствовал, как чип под пальцами теплеет, как его структура медленно распадается на элементы, поглощаемые наноботами. Это было странное ощущение — не боль, но лёгкое покалывание, будто я держу руку в струе тёплого воздуха.

Минута. Две. Чип истончился, посерел и рассыпался в пыль, которую Маркус тут же собрал в пробирку.

«Ассимиляция завершена. Получено: 2,7 очка развития. Общий резерв: 11,7 очка.»

— Неплохо для начала, — прокомментировал Юра. — Давай следующий.

Следующим был блок памяти из управляющего узла главного робота. Этот оказался сложнее — наноботы возились с ним почти десять минут, перестраивая его сложную архитектуру.

«Обнаружен уникальный источник. Содержит фрагменты базы данных проекта «Ковчег». Оценка потенциала: 4-5 очков + возможное получение информации. Начать ассимиляцию?»

— Осторожнее, — вмешалась Лена. — Если там есть данные, мы можем их потерять при переработке.

«Возможно сохранение информационной части при параллельном извлечении сырья. Эффективность: 70%.»

— Делай.

Процесс пошёл по-другому. Я чувствовал, как сквозь покалывание пробиваются обрывки образов — тёмные коридоры, мерцание экранов, чей-то голос, отдающий приказы. Ничего конкретного, только эхо, только намёки. Но этого было достаточно, чтобы понять: Волков реален. И он не просто выжил — он продолжает работать. Строить. Ждать.

«Ассимиляция завершена. Получено: 4,3 очка развития. Информационные фрагменты сохранены на 68%. Требуется дешифровка.»

Резерв перевалил за шестнадцать очков. Я открыл глаза и посмотрел на груду ещё не тронутых трофеев. Этого хватит, чтобы прокачать «Прометей» до совершенно нового уровня.

— Сколько ещё таких? — спросил я.

— Штук двадцать-тридцать, — ответила Яна, перебирая добычу. — Но не все такого качества. Есть и простые, по одному очку. Есть вообще мусор, только на металлолом.

— Работаем дальше.

Следующие три часа превратились в сплошной поток ассимиляции. Я брал в руки чип за чипом, плату за платой, и наноботы «Прометея» пожирали их, перерабатывая в чистый потенциал. К концу процесса у меня кружилась голова, руки дрожали от перенапряжения, но резерв на интерфейсе показывал внушительную цифру: 23.

Двадцать три очка развития. Больше, чем у меня было за всё время с момента пробуждения.

— Боже мой, — прошептала Лена, заглядывая через моё плечо на голографический дисплей. — Это же целое состояние.

— Это возможность, — поправил я. — Возможность стать сильнее. Достаточно сильным, чтобы встретить то, что идёт за Морозовым.

Маркус, уставший, но счастливый, разлил по кружкам остатки какого-то травяного настоя.

— Ты уже решил, куда вложишься?

Я смотрел на древо навыков, развёрнутое перед мысленным взором. Двадцать три очка. Можно взять одну ветку и уйти глубоко. Можно распределить по всем, сделав «Прометей» универсальным. Но опыт подсказывал: универсалы в этом мире живут недолго. Нужна специализация.

ФИЗИКА. Сила, Ловкость, Выносливость. Ловкость у меня уже третьего уровня, Сила — первого, Выносливость — тоже первого. Можно подтянуть.

БРОНЯ. Кинетическая защита четвёртого уровня, Энергетическая — первого. Химическая и биологическая — вообще ноль.

КОГНИТИВ. Разум третьего уровня. Восприятие и Интуиция — нули. Но после боя с роботами я понял, что Интуиция могла бы спасти жизнь, подсказывая, откуда придёт следующая атака.

ИНТЕРФЕЙС. Связь, Управление, Анализ. Анализ второго уровня. Кибернетическая война — первого. Новый модуль показал себя отлично в бою, но его нужно развивать, чтобы воздействовать на более серьёзные цели.

РЕГЕНЕРАЦИЯ. Ветка, которую я почти не трогал. А зря. После сегодняшнего боя с треснувшими рёбрами я понял, что способность быстро восстанавливаться в полевых условиях может быть важнее любой брони.

Я сидел и смотрел на эти цифры, а Лена молча ждала рядом. Где-то в углу Гракк уже дрых без задних ног, его храп сотрясал стены мастерской. Близнецы возились с остатками трофеев, сортируя их на годное и бесполезное. Маркус что-то бормотал над пробирками с пылью от переработанных чипов.

— Ты слишком много думаешь, — тихо сказала Лена. — Просто выбери то, что кажется правильным. Твой внутренний голос никогда не обманывал тебя раньше.

— Внутренний голос — это «Кронштадт»? — усмехнулся я.

— Нет. — Она положила руку мне на плечо. — Это ты сам. Тот Вихрь, которого я знала двадцать лет. Тот, который всегда находил выход, даже когда его не было.

Я закрыл глаза и начал распределять.

Первым делом я вложил пять очков в древо «ФИЗИКА», в ветвь «ВЫНОСЛИВОСТЬ».

«Выносливость: Ур.1 -> Ур.3. Стоимость: 5 очков. Общая живучесть носителя увеличена на 150%. Устойчивость к токсинам, радиации и экстремальным температурам повышена на 200%. Время эффективной работы каркаса в боевом режиме увеличено на 40%. Активирован режим автономного жизнеобеспечения при критических повреждениях.»

Тело наполнилось новым ощущением — не силы, а именно плотности, устойчивости. Будто каждый орган, каждая клетка обзавелись дополнительной защитой.

Вторым шагом я вложил шесть очков в древо «РЕГЕНЕРАЦИЯ». Поднял её с нуля до третьего уровня.

«Регенерация: Ур.3. Ускоренное заживление ран носителя в 5 раз. Автоматическая нейтрализация большинства известных токсинов и патогенов. Восстановление конечностей при неполных повреждениях — до 3 суток. Требуется повышенное питание и калории в послебоевой период.»

— Теперь ты точно будешь меня меньше мучить, — сказал я Тихону, который как раз заглянул в мастерскую проверить пациентов.

— Посмотрим, — проворчал он, но в глазах мелькнуло одобрение.

Оставалось двенадцать очков. Я посмотрел на ветку «КИБЕРНЕТИЧЕСКАЯ ВОЙНА». Если Волков использует такие же армии роботов, способность взламывать их на расстоянии может стать решающей. Я вложил семь очков, подняв её до четвёртого уровня.

«Кибернетическая война: Ур.4. Возможность взлома сложных электронных систем противника на дистанции до 30 метров. Временное подчинение слабых механизмов (до 30 секунд). Полное отключение простых систем. Возможность подавления связи между вражескими единицами. Требуется концентрация и зрительный контакт.»

Перед глазами промелькнула новая иконка — стилизованный разорванный круг с молнией внутри. Система была готова к работе.

Осталось пять очков. Я смотрел на древо «БРОНЯ», на ветку «ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ ЗАЩИТА», которая у меня была первого уровня. В следующем бою могли пригодиться не только пули и ломы. Я вложил все пять, подняв защиту до третьего уровня.

«Энергетическая защита: Ур.3. Устойчивость к радиации повышена до 85%. Устойчивость к термическому воздействию — до 70%. Защита от электрических разрядов — до 90%. Встроенные теплоотводы автоматически компенсируют перегрев каркаса при использовании лазерного оружия.»

— Готово, — выдохнул я, открывая глаза.

— Как ощущения? — спросила Лена.

— Как будто я весил сто килограммов, а теперь сбросил двадцать. Легче. Быстрее. И... живучее, наверное.

— Проверим? — Гракк вдруг открыл свой единственный глаз и оскалился. — Я как раз выспался.

— В другой раз, — остановил я его. — Сейчас нужно думать, а не драться.

Мутант разочарованно вздохнул и снова закрыл глаз.

Маркус подошёл ко мне с планшетом в руках.

— Пока ты тут качался, я расшифровал часть данных из того большого чипа. Того, что от главного робота. — Он протянул мне планшет. — Посмотри.

На экране был текст. Обрывистый, с пропусками, но читаемый.

«...объект «Сибирь-7» функционирует в штатном режиме. Генерал Волков требует увеличить поставки чипов второго поколения для расширения производственных мощностей. Сопротивление местных группировок подавлено. Потери среди механических единиц: 12% за квартал. Запрос на дополнительное количество боевых модулей направлен в Центр. Ответ не получен. Повторный запрос...»

— «Сибирь-7», — прочитал я вслух. — Это где?

Лена подошла ближе, вгляделась в экран.

— Если память не изменяет, это старый военный комплекс за Уральским хребтом. Дальний Восток. Там в девяностые построили подземный город для командования на случай ядерной войны.

— И Волков там?

— Или был там. — Она покачала головой. — Данным двадцать лет. Могло всё измениться.

— Не изменилось, — вмешался «Кронштадт». — Я проверил спутниковые снимки, доступные в уцелевших базах. Комплекс «Сибирь-7» активен. Наблюдается тепловая аномалия и работа генераторов. Кто-то там живёт. Или что-то работает.

Мы замолчали. Тысячи километров отделяли нас от этого места. Через радиоактивные пустоши, через бандитские территории, через земли, где, по слухам, вообще не осталось ничего живого. Но Волков был там. И он знал о нас.

— Что будем делать? — спросила Карина, до этого молча стоявшая в углу.

— Готовиться, — ответил я. — Укреплять «Архив», искать союзников, добывать ресурсы. Волков не придёт завтра. У него другие планы. Но рано или поздно наши пути пересекутся.

— А если он пошлёт ещё одну армию?

— Значит, встретим. — Я посмотрел на свою руку, сжатую в кулак. — Теперь у меня есть чем встречать.

Лена взяла меня за руку. Её пальцы были тёплыми, живыми.

— Ты справишься, — сказала она. — Мы справимся.

— Знаю. — Я улыбнулся ей. — Просто нужно время.

За стенами мастерской начинался новый день. Солнце, пробившееся сквозь пелену пепла, золотило верхушки ржавых конструкций «Архива». Где-то далеко, за тысячами километров, генерал Волков продолжал своё дело. Строил, ждал, планировал.

Но и мы не сидели сложа руки. У нас были технологии, была воля и была надежда. А ещё у меня было двадцать три очка развития, превратившие «Прометей» в настоящую машину войны.

Пусть приходит.

Глава 3

Три дня пролетели как один. После распределения очков я почти не вылезал из тренировочного ангара, обкатывая новые возможности «Прометея». Гракк с удовольствием выступал спарринг-партнёром, и даже Карина пару раз заходила посмотреть, как мы друг друга мутузим.

— Ты стал быстрее, — заметила она на третий день, наблюдая, как я уклоняюсь от дубины Гракка, которая мелькала в опасной близости от моей головы. — Раньше ты от таких ударов просто уворачивался. Теперь ты их предугадываешь.

— Выносливость и кибервойна, — ответил я, делая перекат и вскакивая на ноги. — Система просчитывает траектории быстрее, чем я успеваю думать.

— Удобно.

— Опасно, — поправил Гракк, опуская дубину. — Если железка сломается, маленький сам не сможет думать так быстро. Станет как те роботы — дёрганый, но тупой.

— Не сломается, — заверил я, хотя доля истины в его словах была. С каждым новым апгрейдом я всё больше зависел от «Прометея». А если система даст сбой в критический момент...

Лена вытащила меня из ангара ближе к вечеру. Она почти не спала эти три дня, работая с документами Морозова и расшифрованными данными с чипов. Под глазами залегли тени, но взгляд оставался ясным, а пальцы — твёрдыми, когда она показывала мне на планшете схемы.

— Посмотри на это, — сказала она, выведя на экран трёхмерную модель какого-то сооружения. — Это комплекс «Сибирь-7». Я восстановила инженерные чертежи из обрывков данных.

Я всмотрелся. Огромный подземный город, уходящий в глубину на двадцать этажей. Лаборатории, казармы, склады, собственный ядерный реактор для энергоснабжения. На верхних уровнях — ангары для техники и посадочные площадки.

— Там может быть армия, — тихо сказал я. — Настоящая армия.

— Не может, а есть. — Лена увеличила один из секторов. — Смотри. Здесь, на четвёртом подземном уровне, расположен вычислительный центр. Судя по тепловым сигнатурам со спутников, он работает на полную мощность. Там кто-то обрабатывает данные, координирует действия, планирует.

— Волков?

— Или его наследники. Но кто-то точно.

Я откинулся на спинку стула, массируя переносицу. Голова гудела от напряжения и недосыпа.

— Сколько до них? Если идти пешком?

— Не дойдёшь. — Лена покачала головой. — Три тысячи километров по прямой. Через горы, пустоши, территории, где вообще ничего живого не осталось. И даже если дойдёшь — войдёшь в комплекс и что? Там система обороны, которую мы даже представить не можем.

— Значит, нужно найти другой способ.

— Какой?

Я не знал. Но мысль уже крутилась в голове, ища выход.

Совещание в командном центре началось через час. Гленн разложил карты, Карина развесила схемы, Маркус подключил проектор, и на стене возникла трёхмерная модель «Сибири-7». В комнате повисла тишина.

— Это наш следующий враг, — начал Гленн. — Генерал Волков. По данным, которые удалось восстановить Лене и «Кронштадту», он не просто выжил — он сохранил производственные мощности и армию. Не людей — машин.

— Мы уже видели таких роботов, — кивнула Карина. — На заводе их были сотни. А сколько их там, на базе?

— Тысячи, — ответил Маркус. — Если верить документам, комплекс способен производить до пятисот боевых единиц в месяц. За двадцать лет...

Он не договорил. Десятки тысяч роботов. Армия, способная смести любой очаг сопротивления на континенте.

— Почему он не напал раньше? — спросил Леха. — Если у него такая мощь, почему он сидел в своей норе двадцать лет?

— Потому что ему это не нужно, — подал голос «Кронштадт» через динамики. — Анализ данных показывает, что Волков не стремится к экспансии. Он строит, накапливает ресурсы, совершенствует технологии. Возможно, он ждёт чего-то. Или кого-то.

— Морозова, — понял я. — Он ждал, когда Морозов объединит западные сектора под своим контролем. А потом планировал прийти и взять уже готовую инфраструктуру.

— Именно, — подтвердила Лена. — Морозов был его агентом влияния. Его полевым командиром. А мы этого агента убили.

— И теперь Волков придёт мстить.

— Не мстить. — Гленн покачал головой. — Зачищать. Мы нарушили его планы, уничтожили его армию на заводе, перехватили его данные. Теперь мы — угроза, которую нужно ликвидировать.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Каждый понимал, что это значит. Мы не выстоим против десятков тысяч роботов. Даже с моими апгрейдами, даже с Гракком, даже с лучшими бойцами, которых смогли собрать.

— Значит, нужно не дать ему эту возможность ударить первым, — сказал я.

— Ты предлагаешь напасть на «Сибирь-7»? — Карина посмотрела на меня как на сумасшедшего. — Там тысячи машин, Путник. Тысячи.

— Я предлагаю не нападать. Я предлагаю проникнуть. Малой группой, тихо, незаметно. Найти Волкова и обезглавить армию, как мы обезглавили роботов на заводе.

— А если не получится?

— Тогда мы умрём. — Я пожал плечами. — Но если не попробуем, мы умрём в любом случае, только позже и медленнее, когда его армия придёт сюда.

Гленн молчал долго. Потом переглянулся с Кариной, с Леной, с Маркусом.

— Безумие, — констатировал он. — Чистое безумие. Но другого выхода я не вижу.

— Значит, решено. — Я встал. — Готовим экспедицию на восток. Кто пойдёт?

— Я, — Гракк поднял дубину, даже не сомневаясь.

— Я, — Леха шагнул вперёд. — Без меня вы там заплутаете.

— Я тоже, — неожиданно сказала Лена. — Если там технологии «Ковчега», без меня вы не разберётесь, что к чему.

— Нет, — отрезал я. — Ты остаёшься.

— Вихрь...

— Нет. — Я посмотрел ей в глаза. — Ты нужна здесь. Координировать оборону, работать с данными, быть моими глазами и ушами, пока меня нет. Если мы оба погибнем, всё было зря.

Она хотела возразить, но встретила мой взгляд и сдалась.

— Хорошо. Но если ты не вернёшься, я тебя из могилы достану и убью снова.

— Договорились.

Карина вызвалась готовить группу. Маркус и близнецы — снаряжение. Тихон — аптечку на все случаи жизни, включая радиацию, отравление и механические повреждения. Гленн взял на себя оборону «Архива» в наше отсутствие.

Подготовка заняла четыре дня. За это время мы собрали всё, что могло пригодиться в трёхтысячекилометровом марш-броске. Топливо для генераторов, патроны, медикаменты, сухой паёк, рассчитанный на месяц. Я перепроверил каждый узел «Прометея», загрузил в «Кронштадт» все карты, которые только смог найти, и на всякий случай прихватил два запасных комплекта ячеек «Феникс-М».

Гракк натаскал в свой рюкзак столько еды, что хватило бы на роту солдат, и прикрутил к дубине дополнительный наконечник — на этот раз из сплава, который мы сняли с главного робота. Леха перебрал свою винтовку, сменил оптику на более мощную и взял с собой Зыра, который, кажется, единственный из всех не понимал всей серьёзности ситуации и радовался предстоящей прогулке.

На пятый день, на рассвете, мы вышли.

Лена провожала нас у входа. Обняла меня крепко, почти до хруста в рёбрах, которые только начали заживать.

— Возвращайся, — прошептала она. — Ты обещал.

— Я всегда возвращаюсь, — ответил я, хотя внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия.

— Врёшь. Но я верю.

Она поцеловала меня. Быстро, почти украдкой, и отступила назад, в тень проёма.

— Идите. И не смейте там умирать.

Мы пошли.

Первые три дня пути были относительно спокойными. Леха вёл нас старыми, давно заброшенными трактами, которые даже мутанты обходили стороной. Зыр бежал впереди, его чутьё позволяло избегать неприятных встреч. Гракк молча тащил свой огромный рюкзак, лишь изредка косясь на меня своим единственным глазом.

Я шёл и смотрел на меняющийся пейзаж. Города, точнее то, что от них осталось, становились всё реже. Дороги зарастали бурьяном и молодым лесом, пробивающимся сквозь асфальт. Природа понемногу отвоёвывала своё, несмотря на радиацию и пепел.

На четвёртый день мы вступили в зону, где связь с «Архивом» начала пропадать. Помехи росли с каждым часом, и к вечеру рация захрипела и умолкла навсегда.

«Оператор, мы теряем сигнал. Дальнейшая связь с базой невозможна до возвращения в зону покрытия. Все необходимые данные загружены в локальную память», — сообщил «Кронштадт».

— Принято, — ответил я, чувствуя, как отрезанность от дома давит на психику.

Гракк, заметивший моё состояние, хлопнул меня по плечу.

— Не дрейфь, маленький. Мы вместе. Значит, справимся.

— Знаю, — кивнул я. — Просто... странно. Без неё.

— Это называется любовь, — усмехнулся мутант. — У людей это бывает. Я видел. До того как мутировал окончательно, даже сам пробовал.

— И что?

— Не получилось. — Он оскалился. — Я был страшный. Она боялась. Убежала.

— Извини.

— Не надо. — Гракк махнул рукой. — Это давно было. Сейчас у меня есть вы. Этого достаточно.

Я промолчал. Что тут скажешь?

Ночь провели в развалинах старой бензоколонки. Леха выставил охрану, мы по очереди дежурили, прислушиваясь к звукам ночи. Где-то далеко выли мутанты, но ближе не подходили — отпугивал запах Гракка и Зыра.

На рассвете пятого дня мы вышли к большой воде.

— Это Обское море, — сказал Леха, показывая на бескрайнюю водную гладь, уходящую к горизонту. — Вернее, то, что от него осталось. Дальше начинается Сибирь.

Вода была серой, тяжёлой, с маслянистыми разводами на поверхности. Никаких признаков жизни — ни птиц, ни рыбы, даже насекомых не было слышно. Мёртвое море.

— Как переправляться? — спросил я.

— Никак. — Леха покачал головой. — Вплавь не получится — вода отравлена. В обход — сотни километров к северу или югу. Но есть другой путь.

— Какой?

— Тоннель. — Он достал карту, развернул её на капоте ржавой машины. — Вот здесь, в двадцати километрах севернее, есть старый автомобильный тоннель под водой. Его строили ещё до Коллапса, но не достроили. Если верить данным, он должен быть проходим.

— Должен? — переспросил Гракк. — Это не точно.

— В нашем мире вообще ничего не точно, — философски заметил Леха. — Но других вариантов нет.

Мы двинулись вдоль берега на север. Путь оказался тяжёлым — берег был изрезан оврагами, завален обломками техники и строительным мусором. К тоннелю вышли только к вечеру.

Он зиял в скале чёрным провалом, из которого тянуло сыростью и холодом. Вход был частично завален, но проход оставался — узкий, но достаточный, чтобы протиснуться.

— Я первый, — сказал Леха, включая фонарь. — Зыр, за мной.

Мы вошли в темноту.

Тоннель оказался длиннее, чем я думал. Мы шли почти час, петляя между обрушившимися конструкциями и перешагивая через ржавые остатки строительной техники. Воздух становился всё тяжелее, насыщенный испарениями и какой-то химией.

«Радиационный фон: 45 микрозиверт. В пределах нормы при текущем уровне защиты», — успокоил «Кронштадт».

Где-то на середине пути Зыр вдруг замер, навострив уши. Его шерсть встала дыбом, из горла вырвалось тихое, вибрирующее рычание.

— Там что-то есть, — прошептал Леха, вскидывая винтовку.

Мы замерли, прислушиваясь. Из темноты впереди доносился звук — ровный, механический гул. Будто работают двигатели. Или... генераторы.

— Не может быть, — выдохнул я. — Тоннель же недостроен.

— Видимо, кто-то его достроил, — мрачно ответил Гракк.

Мы двинулись дальше, стараясь ступать как можно тише. Чем ближе мы подходили к источнику звука, тем отчётливее становились и другие шумы — лязг металла, шипение пневматики, ритмичные удары, похожие на работу огромного молота.

А потом тоннель расширился, и мы увидели это.

Огромный подземный зал, освещённый яркими лампами дневного света. Вдоль стен тянулись конвейерные ленты, по которым двигались детали роботов. Руки, ноги, корпуса, головы с ещё не зажжёнными красными глазами. В центре зала, на специальных стапелях, стояли десятки уже готовых машин — точно таких же, как те, с которыми мы сражались на заводе.

А вокруг них, между конвейерами, сновали маленькие, юркие роботы-ремонтники, похожие на механических пауков. Они обслуживали линии, проверяли качество, заменяли бракованные детали.

Это была фабрика. Подземная, секретная, работающая в полную силу. Фабрика по производству армии Волкова.

— Ни хрена себе, — выдохнул Гракк.

Я смотрел на это и не верил своим глазам. Тысячи километров от основной базы, в заброшенном тоннеле под мёртвым морем — действующее производство. Сколько ещё таких фабрик разбросано по континенту? Десятки? Сотни?

— Нам нужно уничтожить это, — прошептал Леха. — Сейчас.

— Не сейчас, — остановил я его. — Сейчас нам нужно пройти дальше. Если мы взорвём это место, Волков узнает о нашем присутствии. А мы ещё даже не дошли до цели.

— Но если оставить как есть, они будут штамповать новых роботов тысячами.

— Значит, на обратном пути. — Я посмотрел на конвейеры, на готовые машины, на эту адскую фабрику. — На обратном пути мы устроим здесь большой фейерверк. А пока — тихо и незаметно.

Мы двинулись дальше, обходя зал по краю, стараясь держаться в тени. Роботы-пауки сновали внизу, не замечая нас. Готовые машины стояли неподвижно, их красные глаза были погашены.

За первым залом последовал второй, третий. Целый подземный комплекс, вырубленный в скале, соединённый переходами и лифтовыми шахтами. Мы видели склады с деталями, цеха сборки, лаборатории, где, судя по всему, разрабатывали новые модели.

— Сколько же их здесь? — прошептал Гракк, когда мы остановились передохнуть в тёмном углу.

— Много, — ответил я. — Очень много.

«Оператор, я зафиксировал несколько интересных объектов. В третьем секторе, судя по планировке, расположен серверный центр. Там могут быть данные о Волкове и его планах», — сообщил «Кронштадт».

— Ведёшь.

Мы свернули в боковой коридор. Здесь было тише, свет горел реже, и пахло озоном и нагретой электроникой. Серверный центр оказался огромным залом, уставленным стойками с мигающими огоньками. В центре, на возвышении, стоял главный компьютерный блок — такой же, как тот, что управлял роботами на заводе, но в десять раз больше.

— Лена была бы в восторге, — усмехнулся Леха.

Я подошёл к блоку, подключил «Кронштадт» через интерфейсный кабель.

«Идёт сканирование... Обнаружена защита. Взлом... Взлом... Доступ получен. Загружаю данные...»

Минуты тянулись бесконечно. Гракк и Леха прикрывали, вслушиваясь в каждый шорох. Зыр дрожал, чувствуя напряжение.

«Загрузка завершена. Обнаружены координаты основного комплекса «Сибирь-7». Также обнаружены данные о других производственных узлах. Их... много, оператор. Очень много. Волков создал целую сеть. И все они работают на него.»

Я смотрел на карту, появившуюся на визоре. Десятки точек, разбросанных по всему континенту. Заводы, фабрики, склады, исследовательские центры. Волков не просто выжил — он построил империю. Империю машин.

— Нам нужно возвращаться, — тихо сказал я. — Немедленно. Мы должны предупредить остальных.

— А как же Волков? — спросил Гракк.

— Волков подождёт. — Я отключил кабель. — Сейчас важнее, чтобы «Архив» знал, с чем мы имеем дело.

Мы вышли из серверной так же тихо, как вошли. Обратный путь через тоннель занял меньше времени — мы почти бежали, игнорируя усталость и опасность. Фабрика внизу продолжала работать, штампуя новых роботов, но мы не могли её уничтожить. Не сейчас.

На выходе из тоннеля нас встретил рассвет. Солнце поднималось над мёртвым морем, окрашивая серую воду в багровые тона. Я смотрел на горизонт и думал о том, что мы увидели.

— Что будем делать, маленький? — спросил Гракк.

— Возвращаться. — Я повернулся к нему. — Предупреждать остальных. А потом... потом будем думать, как остановить эту машину.

— У тебя есть план?

— Нет. — Я покачал головой. — Но будет.

Мы двинулись в обратный путь. За спиной осталась фабрика смерти, штампующая новых врагов. Впереди был «Архив», Лена и надежда на то, что мы успеем. Что у нас ещё есть время.

Что Волков не нападёт раньше, чем мы будем готовы.

Я сжал кулак в перчатке «Прометея» и пошёл вперёд, не оглядываясь.