Ржавые льды

Глава 1

— Да стой же! Подожди, пожалуйста!

Плаксивый крик, летящий в спину, наоборот, лишь подстёгивал ещё сильнее. Под ногами с треском разлетались сухие ветки и хвоя; я перескакивала через поваленные стволы многовековых ёлок и неслась в самую глубь леса. Но когда пыхтение позади вдруг стало тише, всё же обернулась.

— Семь баллов, Дарти, семь баллов! — жалобно завывал Никита, притормозив возле крупного пня.

Рыжеватые волосы торчали во все стороны, лицо застыло в страдальческой гримасе — прищуренные карие глаза, наморщенный нос, приоткрытые губы, сквозь щель которых видны крепко сжатые зубы.

— Врёшь! — заявила я, однако тоже остановилась. — Балла на четыре максимум тянешь, какая семёрка?

— Иди сюда, — буркнул мальчишка, махнув мне рукой, а сам присел на одно колено.

Кривая и острая ветвь гадюкой заползла ему в сандалину. Шипя от боли, двоюродный брат высвободил стопу из неудобной обуви и отшвырнул палку.

— Кровь видишь? — уточнил Никита, убедившись, что я подошла достаточно близко.

— Ага.

— Что сделать надо?

— Ну... Перекисью обработать?

Парнишка кивнул, ржавые волосы упали на лоб. Так себе рана, если честно. Явно не семь баллов. Может, три или два уже. Сейчас Некит достанет из рюкзака бутылёк с перекисью, накапает на царапины и, возможно, перевяжет бинтом. Либо пластырь наклеит. Короче, ничего впечатляющего. Тело оборотня с таким расправится на раз-два.

Пока братец колдовал над слабенькой травмой, я взгромоздилась на пень и со скуки болтала ногами. Мы почти добрались до нужного места, но обратно в Залесье, скорее всего, вернёмся уже с сумерками. А если будем возиться тут ещё дольше, то вообще затемно.

— Надо было кроссовки обуть, что ты, блин, — раздосадовано, но без злобы поругала я.

— Откуда я знал, что ты меня в лес поведёшь? Ты ничего не сказала.

— Можно было и догадаться.

Никита пожал плечами и ничего не ответил больше. Вот не глупый же, да ещё и оборотень, почему не предусмотрел? Хотя он, пожалуй, бегать по лесу привык в форме лиса, а не человека. А я решила силы на превращения попусту не тратить, поэтому осталась на двух ногах сама и мальчишку уговорила, иначе за ним не угнаться.

Из общего у нас двоих, наверное, только возраст и фамилия — Шелтон. В остальном мы абсолютные противоположности. Никита спокойный, уступчивый, заботливый. Про меня же говорят, что я буйная, ненормальная и жуткая. Может, мы бы и не дружили никогда, но этот лисёнок настолько невозмутимый, что терпит любую мою шалость. А ещё мы учимся в одном классе, и он единственный, кто общается со мной в школе. От одиночества я точно не страдаю, но иногда поболтать с кем-нибудь всё же хочется.

Соскочив с пенька на землю, я огляделась, чтобы вспомнить, в какую сторону двигаться дальше. Наконец братец поднялся, сразу став выше меня на полголовы. В классе он выглядит самым взрослым, хоть я и старше на несколько месяцев.

— Так, — произнёс лис тоном, которым не говорят ничего хорошего.

Парнишка с размаху хлопнул ладонью по моему плечу. На коже осталось маленькое буро-красное пятнышко. Комар.

— И вот она меня учит, как обуваться в лес, — прокомментировал Никита снисходительно, — а сама в футболке без рукавов! И от комаров, конечно, ничем не намазалась?

— Забыла.

Мальчик развёл руками, мол, а кто бы сомневался, и закинул аптечку в рюкзак. Филипп, мой родной брат, на его месте уже давно бы начал злиться, а этому хоть бы хны! Впрочем, по лицу Никиты было видно, что он уже не очень-то и рад чапать со мной через весь лес не пойми куда.

— Давай, бежим! — выдохнула я и рванула с места.

— Подожди! Мне всё ещё больно!

Да что ж такое! Пришлось снова остановиться, чтобы подождать хромающего мальчишку. Сколько неудобств приносит боль! В подобные моменты я безумно радуюсь, что никогда не чувствовала её. Классная, но порой сильно напрягающая фишка, доставшаяся мне от родителей, которых я совершенно не помню.

Врачи говорят, что у меня чрезвычайно высокий болевой порог. А по словам ведьмы Маруси, виной всему мой папанька, влюблённый во всякого рода эксперименты. Поэтому в двенадцать лет я такая «умная», но такая «несчастная». Второе колдунья явно преувеличивает. Разве можно назвать несчастьем плюс, который во много раз перевешивает все минусы? Единственная проблема от того, что я вообще не ощущаю боли — обычно я не успеваю вовремя предпринять какие-то меры, иногда вплоть до покатушек на скорой помощи под вой сирен. Но вокруг меня с детства пляшет табун добрых родственничков, что визжат с каждого синяка, поэтому со временем такие случаи стали происходить гораздо реже. Никита возился со мной особенно усердно, мы даже придумали шкалу боли — от одного до семи. Почему до семи? Просто так, моё любимое число. Один — это слабенько, семь — катастрофа и почти смерть. Так что сейчас лис точно приврал, никакая это не семёрка.

Как так вышло, что у меня никогда ничего не болит? Папа — оборотень-лис, мама — лесная стражница, или далёковка, как их у нас называют. Две разные магические формы, дети у которых обязательно получаются какие-то странные. Сильные, объединяющие крутые стороны родителей, но странные. Филипп, например, без своих линз о собственные ноги спотыкается, ничего не видит толком. В нормальных семьях после магических обрядов один из влюблённых переходит в форму другого, чтобы потомство тоже было нормальным. Мои родители, видимо, лёгких путей не искали.

— Далеко ещё до твоего сюрприза? — поинтересовался Никита.

— Не-а. Около километра, наверное.

Мальчик хмыкнул, скорее всего, представив сперва дистанцию покороче. То, что я собиралась показать, взорвёт его мозг!

Так получилось, совершенно случайно, по чистому совпадению — недавно я забавы ради проследила за Марусей и спалила нечто крайне интересное. Но об этом чуть позже.

Понятия не имею, кем приходится ведьма нам с Филом. Взрослые говорят о прошлом с неохотой, а старший брат вообще запрещает лезть в это. Кое-что произошло десять лет назад, когда мне было всего два годика, а Филу десять. Папа крупно накосячил — то ли что-то украл, то ли хотел поработить весь мир. Судя по тому, с каким восторгом и уважением Филипп сдувает пыль с его портрета, планы у отца были грандиозные. Увы, они провалились — папу поймали и вроде бы изгнали куда-то. Что случилось с мамой — самая загадочная из загадок. Фил говорит, погибла. Как? Почему? Зачем? Эти вопросы мучают меня всю сознательную жизнь.

Когда родители пропали, за нас с Филом взялся папин брат со своей семейкой. Вот у них семья, можно сказать, образцовая — мать Лина, отец Дима и три сына — Андрей, Лёша и Никита, самый младший. Все пятеро — чистокровные лисооборотни, то есть с рождения умеют переходить из одной формы в другую. Филипп тоже унаследовал эту штуку, а я почему-то нет. Из-за этого Фил говорит, что я калечная, дефективная, неудавшаяся и вообще позор, сплошное разочарование для родителей. Хоть боли я и не чувствую, после таких слов кажется, что ощущения должны быть похожими.

— Скоро начнёт темнеть, — напомнил Некит.

— Знаю.

— Фил в курсе, где ты?

— Нет.

— Нехорошо.

В прошлый раз старший брат не на шутку рассердился, когда я вернулась по темноте, да ещё и с царапиной на полруки. Если внимательно присмотреться, на моей бледной коже можно разглядеть множество разнообразных шрамчиков самых причудливых форм и размеров. Судя по скорости заживления, которая гораздо выше, чем у человеков, что-то от оборотней во мне всё-таки имеется.

— У людей, — поправил бы меня Филипп, закатывая к потолку голубые глаза-льдышки.

Но нет, люди — это нечто обобщённое, как народ, толпа; так, в принципе, и нас можно назвать. А человеки — это сама сущность, полное отсутствие сродства к магии. Совершенно разные вещи.

— Пришли! — объявила наконец я, протискиваясь через плотную стену кустов.

— Куда?! Расцарапаешься же! — мальчишка попытался ухватить меня за запястье, но лишь скользнул пальцами по коже.

Я уже выскочила на округлую полянку, почти в центре которой раскинулась...

— Яма? — закончил мою мысль Никита.

Именно! Глубоченная, с крутыми склонами высотой (или глубиной?) метра два. Мальчишка аккуратно приблизился к краю и заглянул внутрь.

— Даже не думай, — не поворачиваясь, отрезал лис, предугадав мою попытку в шутку скинуть его вниз.

— Больно будет?

— Очень.

— Ну и пожалуйста.

Внимательно осмотрев пустую на вид яму, двоюродный брат не смог определить, ради чего мы тащились сюда. От радостного предвкушения я захлопала в ладоши. Глупыш ещё ничегошеньки не понимает! Из-за этого мне вдвойне весело!

— Прыгаем! — скомандовала я и сиганула в овраг, поджав коленки к животу.

— Дарти! — ахнул Некит уже откуда-то сверху.

Облако песка и пыли поймало меня в мягкие объятия. Интересно, я ушиблась или нет?

— Ты хоть глаза закрыла???

— Закрыла.

Оборотень элегантно спустился на дно ямы, помог встать и принялся пристально разглядывать меня со всех сторон. По удовлетворённому кивку ясно, я в норме.

— Ну и зачем всё это?

— Погоди, зануда, — усмехнулась я, выискивая в песке под ногами ромбовидный кулончик.

Ага, вот он! Тонкая, покрытая множеством изогнутых трещин деревяшка на нитке. В центре ромба — небольшая сквозная дырка, в которую забились песчинки. Аккуратно вытряхнув их, я прокрутила в голове информацию, что нашла в книгах по поводу порталов, и закрыла глаза.

В воображении сразу нарисовался город с шумными улицами, густо утыканный не особо высокими, но безумно красивыми зданиями, такими разнообразными, что дух захватывает! В прошлый раз я тенью скользила за Марусей, чтоб не отстать случайно и не застрять один на один с незнакомой местностью. Сейчас же ничто не отвлекало меня от нормальной прогулки.

— Полезли! — скомандовала я, срываясь с места.

Шнурок с деревянным ромбом обвил шею и спрятался под воротом футболки. Я подпрыгнула, стараясь дотянуться до вершины отвесного склона, однако роста не хватило. Ничего не спрашивая, Никита подсадил меня и вскарабкался следом.

— Любишь же архитектуру, — потеряв где-то вопросительную интонацию, произнесла я.

— И?

— Я тебе сейчас такое вдохновение подарю, ещё долго от своего альбома не оторвёшься! — пообещала я, вновь просачиваясь сквозь кусты.

Всё верно, именно тут мы и вышли тогда с колдуньей! Парк, похожий на самый настоящий лес, лоб в лоб сталкивался с нависшими над головами прохожих разноцветными домами, один другого краше! Я цапнула брата за руку и уволокла в самую гущу толпы.

— Дарти, но волосы!.. — запоздало воскликнул Никита, с ужасом озираясь по сторонам.

— Тут таким никого не удивить, — усмехнулась я в ответ.

Не прошло и минуты, как я насчитала человек десять с нестандартным цветом волос — красные, розовые, синие, с переходом и чередованием! Для города это было такой же нормой, как и, скажем, серёжка в ухе — у кого-то есть, у кого-то нет, а у кого-то сразу несколько. Так что моими изумрудно-зелёными волосами здесь явно никого не впечатлить.

В Залесье, деревушке, где мы живём, конечно, моя внешность считается дикостью, протестом. В детстве Маруся постоянно зачаровывала волосы в тёмно-русый или что-то вроде того, чтобы я могла спокойно ходить в школу, не вызывая глупых вопросов. Только год или полтора назад я твёрдо решила, что больше не стану терпеть дурацкие ежедневные ритуалы, а смело выйду в свет с настоящим цветом. Мало кто в курсе, что зелёный — это вовсе не краска, а мой настоящий оттенок. Не от рождения, но настоящий.

— Куда мы идём? — донёсся до меня озадаченный голос оборотня.

За это он мне и нравится. Другой бы спросил, мол, как мы тут оказались? Что это за место? Почему? А Некит всегда говорил по существу, не раздражая лишними уточнениями.

— Никуда. Мы просто гуляем.

— Тогда зачем бежать так быстро?

И правда! Я резко сбавила шаг, и двоюродный брат влепился в мою спину. У нас достаточно времени, чтобы хорошенько оглядеться, а не мчаться галопом!

Город, очевидно, давно привыкший к топоту множества ног, встретил двух новых гостей очень приветливо. Мы шарахались от витрины к витрине, ловко лавируя в густом потоке из человеческих тел. То тут, то там раздавались отрывки самых разных бесед на самых разных языках; в паре шагов от пешеходов по широкой дороге скользили новенькие авто с явно нескромными ценниками.

Внимание привлекла яркая вывеска с чарующим словом «мороженое» и десятком стрелок, недвусмысленно указывающих на ларёк чуть в стороне. Никита перехватил мой взгляд и упал духом — мальчишка прекрасно знал, какая я страшная сладкоежка. Мы приблизились к прилавку, и я склонилась над стеклом холодильника, выбирая вкусняшку поинтереснее.

— Слушай, ты уверена? — совершенно погасшим голосом пролепетал двоюродный брат. — В Залесье за эту цену я могу три-четыре таких же мороженых взять!

Цифры, которые я сперва не заметила, и правда внушали лёгкий ужас. Закатив глаза для вида, я всё же оторвалась от витрины и проигнорировала приторно-любезную улыбку продавщицы, только-только приметившей двух подростков.

Из-за очередного угла послышалась музыка, и я потащила Никиту на этот звук. Поработав локтями, наконец-то протиснулась сквозь людские туши и замерла в немом восторге — дядька-гитарист наигрывал какую-то смутно знакомую мелодию, прислонившись спиной к белоснежной колонне. Длинные пальцы небрежно цепляли струны, и звук получался ненавязчивый, живой, по-настоящему волшебный!

— Что будем петь дальше? — заигрывая с толпой, спросил уличный музыкант.

Зеваки, окружившие гитариста тугим полукольцом, разом заголосили, выкрикивая какие-то названия. Мужчина ни на секунду не прервал прекрасную мелодию, выплывающую из-под пальцев, пока с лёгкой улыбкой глядел на прохожих. Вдруг его взгляд остановился на мне.

— Что тебе сыграть? — поинтересовался музыкант, подмигнув.

На меня смотрело столько человек, что задрожали коленки. Чего они все хотят от меня? Я ведь никому ничего не сделала! Ступив назад, ткнулась спиной в чьё-то пузо; отпрыгнула вбок и отдавила кому-то ногу. Чужие голоса проникали в уши, и я не могла понять, о чём они говорят — смеются, угрожают, ругают? Где Никита? Мальчишка не сумел прорваться со мной сквозь стену прохожих и остался где-то по ту сторону кольца, но я продолжала отчаянно выискивать среди жутких человеков ржавые лохмы брата.

Одиночество, гадкое и коварное, которое притворяется другом и заставляет отгонять всех прочь, вновь настигло меня, схватив когтистой лапой за горло.

Зелёная вспышка не заставила себя долго ждать. Обычно после неё становится легче — сердце перестаёт стучать в ушах и возвращается туда, где оно должно находиться, стихает паника. Вспышка даёт время отдохнуть, прийти в себя, отдышаться, подумать.

Так было и в этот раз. Многоголосый безумный хор сменился свистом ветра, высокие страшные фигуры — чёрными деревьями, а день, плавно склоняющийся к вечеру, превратился в непроглядную пасмурную ночь.

Прыжки в прошлое и обратно — такая же неотъемлемая часть моей жизни, как и зелёные волосы. И две эти детали, кстати, прочно связаны друг с другом.

Помимо всех прочих преступлений папа совершил ещё одно, пожалуй, самое страшное — улучшил нас с Филом с помощью сверхмощного камня Питифиса. Филипп строго-настрого запрещает соваться в это, так что известно мне немного — камушек, способный менять цвет, переводит существо в более могущественную форму. Каждый цвет — это определённая магическая ветка. Зелёный спектр, например — временные скачки; белый, как волосы у Фила — вода, огонь, воздух, электричество и всё в этом духе; красный, как глаза у моего двоюродного брата Лёши — всякие охотничьи штучки вроде обострения органов чувств.

Не спорю, уметь взрывать что-то или слышать за километр, безусловно, интересно и полезно, но это не идёт ни в какое сравнение с моим спектром. Время — безумно сложная штука, хаотичная и опасная, не допускающая просчётов и жёстко наказывающая за ошибки. Поэтому, как бы высоко не задирали носы Фил и Лёха, я всё равно круче.

Ухнула сова где-то над головой, но я даже не вздрогнула. Внезапная паника полностью улеглась. Наверное, я просто не ожидала оказаться в центре внимания такой толпы. Это заставило меня ненадолго вновь почувствовать себя на сборище в Забытом, посреди озлобленных теневых, готовых рвать на куски неизвестного преступника, как это было полгода назад.

В январе Лёша праздновал своё семнадцатилетие, и всё прошло бы точно так же, как и каждый год, если б под финал не случилось непредвиденное. Кто-то улучшил оборотня, и в тот момент рядом была лишь я. Не знаю, к сожалению или к счастью, но я не видела лица этого таинственного волшебника. Теневые заглянули в мою память, убедились, что я не вру, и случайно (или нет) стёрли кусок воспоминания. Вот только Забытые не учли, что я умею возвращаться в недалёкое прошлое, так что картинка того вечера полностью восстановилась. Увы, к разгадке прыжки во времени меня не приблизили — маг был с головы до пят укутан в какую-то серебристую тряпку и исчез так же быстро, как появился, едва сияющий алый Питифис коснулся ничего не подозревавшего Лёху.

Лес покачивался в такт завываниям ветра, с прикрытого тучами неба едва-едва срывались мелкие капли. Давно ли ночью была такая погода? Кажется, вчера. Нормальная дистанция для подобного скачка. Шутка в том, что запульнуть меня может пусть и в Залесье, но куда угодно. Наверное, моя допрыжковая версия сейчас преспокойно дрыхнет в своей комнате, пока я неторопливо прогуливаюсь от дерева к дереву. У меня не всегда получается контролировать прыжки, особенно если их причина — приступ паники. Для того, чтобы вернуться обратно в своё время, порой приходится куковать в прошлом и полчаса, и час, и два. А у меня с собой даже телефона нет, он остался в рюкзаке на плечах Никиты, скукотища. Надеюсь, сейчас мы ограничимся парой минут.

Ноги сами вели вперёд. Ночной лес кишил хищной живностью, но я, как ни странно, за весь путь ни разу не ткнулась лицом в паутину. Может, её хозяева рассчитывают на добычу покрупнее и плетут липкие сети выше уровня моей макушки? Что ж, ещё один плюс в пользу маленького роста.

Справа раздалось странное шуршание — явно не змея, а кто-то посолиднее! Моментально сменив направление, я окружила себя воображаемым фиолетовым туманом, что дарит невидимость, и кинулась на звук. Всё равно заняться пока больше нечем.

Невооружённым глазом было заметно, что здесь только что кто-то пробежал. Подгоняемая азартом, я рассекала прохладный ночной воздух, стараясь нагнать этого кого-то.

За очередными деревьями показался берег, спускающийся в чёрную воду. Лишь теперь я наконец-то увидела, за кем мчусь — запыхавшаяся девушка резко развернулась, по щиколотку утопая в рыхлом песке, и с затравленным видом оглядела пространство вокруг.

— Кто здесь?

Точно, я помню её. Лиза, дочка главного теневого, Георгия, она ещё в десятый класс переходит. Я остановилась, прекрасно понимая, что следы от кроссовок выдают моё местоположение.

Девушка прикусила губу и повторила властно:

— Кто здесь?

Фиолетовый туман, заметный лишь мне, рассеялся — я милостиво сняла невидимость.

— Дарти? — девчонка ожидала встретить кого угодно, но точно не меня.

— Привет. Куда мы бежали?

— Что ты здесь делаешь?!

— Прогуливаюсь перед сном.

— В Забытом? Это далековато от твоего дома, разве нет?

— Твой посёлок стоит возле озера, а не реки. Значит, и до твоего дома не так уж близко. Разве нет?

Лиза зябко повела плечами, взгляд её забегал, будто я поймала теневую на чём-то постыдном. Любопытное дельце!

— Слушай, тебе не стоит в такое время разгуливать так далеко в лесу, — мамочкиным тоном посоветовала Забытая, вспомнив, что я всё-таки младше. — Давай я провожу тебя до дома и мы сделаем вид, что не виделись этой ночью. Идёт?

— За меня не беспокойся. У тебя портфель расстёгнут, так и задумано?

Девушка спешно сдёрнула лямки с плеч и с ужасом заглянула в разинутую пасть рюкзака. Тот выглядел довольно пухленьким, словно теневая затолкала туда всё своё состояние. Я скрестила руки на груди и с любопытством наблюдала за тем, как Лиза пыталась установить, не выпало ли чего, пока она летела через лес.

— Побег? — предположила я, широко ухмыляясь.

Забытая со страхом стрельнула на меня глазами и пристыженно вжала голову в плечи. Невероятно! В яблочко! Дочурка главного сыщика Забытого и всего Залесья линяет из родного дома! Я всегда догадывалась, что её совсем не интересует семейное дело, но чтобы настолько?

— Почему пешком, ты ведь теневая? — продолжала докапываться я. — Вы ж прыгаете по темноте, плюм-плям — и на другом конце ночи!

— Нельзя, сразу поймают, — нехотя пробормотала Лиза.

— Как?

Девушка оторвалась от шебуршания в собственной сумке и подняла на меня полный сомнения взгляд. Кажется, она очень хотела поделиться нерадостными мыслями хоть с кем-то, но в то же время боялась последствий.

— Забей, тень. Я тебя точно никому не выдам. Мне нет смысла стучать, твои сородичи меня не особо любят. И это взаимно.

Зажужжала молния рюкзака. Медленно просовывая руки в лямки, Лиза напряжённо кусала нижнюю губу. Наконец девчонка сдалась!

— Вокруг Забытого куча локаторов, которые сработают, если возле них прыгать по теням. Пока я не отбегу на порядочное расстояние, телепортироваться нельзя.

— Вы что же, даже сами себя ловите? — я почесала бровь, не спуская с собеседницы пытливых глаз.

— Это больше для безопасности... Детям многое в голову приходит, — Забытая качнула плечами, — пару лет назад мы ловили по кустам одного такого лунатика.

— Локаторы замечают все виды телепортации или только ваш?

— Слушай, я не стану раскрывать тебе все тайны.

— Что, собираешься скоро вернуться домой? — с издёвкой уточнила я.

Обычно невозмутимая, холодная принцесса Забытого забавно ёжилась и ковыряла носом ботинка рыхлый песок.

— Ты сбегаешь куда-то или в никуда? — спросила я уже серьёзно.

Ответ теневой прозвучал почти враждебно:

— Тебе-то какое дело?

— Ну, не груби. Тебе выпала редкая удача поболтать с экспертом в области побегов. Если ты не придумала, куда бежать, советую вернуться к папочке, пока не проработаешь нормальный план. Побег просто ради побега — жуткий провал.

— Почему?

— Рано или поздно ты замешкаешься и ошибёшься, тогда-то тебя и поймают. Уж поверь, такую важную особу, как ты, искать будут с особым интересом. Так что лучше вернись пока домой, поплачь минут пятнадцать в подушку, если тебе нужно, и приступай к мозговому штурму. Без чёткого плана ты — слабачка. Ничего личного.

Лиза поморщилась, впитывая смысл сказанного. Мои слова наверняка повторяли её собственные страхи, которые девчонка с большим трудом не подпускала к себе вплотную. Но дочка сыщика явно унаследовала хоть кусочек отцовского ума и прислушалась.

— Я не представляю, куда бежать, — призналась тень так тихо, что я едва расслышала её, — но дома быть больше не могу. Из меня не получится та, кого желает воспитать папа, а возражений он не терпит.

— Тоже мне, проблема, — я с усмешкой махнула рукой, после такого описания сразу же представив в голове рожу Фила, — это ни разу не помешает тебе продумать нормальную тактику. В чём-то токсичные родственники даже полезны — если научишься их обходить, то другие соперники такого уровня и ниже заранее обречены.

— Странная ты... Сколько тебе лет?

— По календарю — двенадцать.

— А как ещё можно считать возраст? — не поняла моего уточнения Забытая.

Я лишь загадочно улыбнулась, оставив вопрос открытым. Маруся говорит, что сила зелёного спектра и совмещение в себе черт как оборотня, так и лесной стражницы по умственному развитию старят меня лет на пять, а то и пятнадцать. В свои годы я знаю и умею столько всего, что со сверстниками реально скучно, а взрослые всё равно слишком снисходительны к зеленоволосой девчонке, пусть и значительно опережающей свой возраст. Наверное, это ещё одна из причин, почему я не могу ни с кем подружиться. Кроме Никиты, конечно, хотя и его компания порой здорово надоедает.

— То есть ты бы на моём месте вернулась сейчас назад? — пальцы Лизы отчаянно цеплялись за ремни рюкзака, словно девушка нервничала перед прыжком с парашютом.

— Да. Определённо.

— И часто ты сбегаешь из дома, раз называешь себя экспертом?

— Когда становится очень скучно. Или когда Фил палку перегибает. В общем, частенько.

— И куда же ты уходишь?

— Э-э-эхе-хе! Мои убежища — это мои убежища, лапки прочь! — я фыркнула. — Совет дать могу, а вот делиться ничем не собираюсь!

Теневая примирительно подняла ладони:

— Хорошо, извини! Я поняла. Помоги, пожалуйста!

— А что мне за это будет?

— А что ты хочешь?

Я расплылась в довольной ухмылке. Такая постановка вопроса мне по душе!

— А с тобой приятно иметь дело, — промурлыкала я. — Давай так... Какое сегодня число?

— Тридцатое июля. Точнее, уже тридцать первое.

Так-так, значит, меня действительно отмотало в прошлое меньше, чем на сутки.

— Тогда я даю тебе... хм-м... два дня на то, чтоб придумать, что может стать тебе надёжным убежищем. А я пока поразмышляю над своим вознаграждением. Ну, а послезавтра, второго августа, встретимся и обмозгуем всё это, — я приблизилась к теневой и протянула ей руку.

Лиза призадумалась ненадолго, затем твёрдо пожала мою ладонь, безжалостно отметая оставшиеся сомнения. Видать, в семье у неё и впрямь произошло что-то скверное, раз девушка так скоро согласилась на сомнительную сделку с неоговорёнными условиями. Но мне это только в плюс. Если в воздухе появляется тонкий аромат выгоды, проходит даже самый неизлечимый насморк.

— Вот и чудненько, — с улыбкой проворковала я, когда наши пальцы разомкнулись. — Теперь беги домой, пока тебя не рассекретили раньше времени.

— Тебя точно не надо проводить? — спросила Забытая осторожно.

— Спасибо, я ещё погуляю. После ночного воздуха сон особенно приятен.

Лиза исчезла за листвой, умчавшись в сторону Забытого, а я ещё пару минут побродила по пустынному берегу. Ветер трепал длинные изумрудные волосы и гладил тонкую кожу, которую не защищали ни шорты, ни футболка. Наверное, тело замёрзло, но я этого не чувствовала. Мертвецки холодно или прохладно, тепло или обжигающе горячо — для меня температура делится только на плюс и минус, оттенки слишком размыты, чтобы различать их. Маруся поит меня какими-то настоями, чтобы хоть немного сохранять чувствительность к теплу и холоду, но, когда действие зелий заканчивается, ощущения опять притупляются. Такая вот расплата за острый ум и врождённую мощь.

Зелёная вспышка за одно мгновение перенесла меня обратно в центр веселящейся толпы, по-прежнему ждущей моего ответа. Для людишек я никуда не исчезала.

— «Полёт шмеля» слабо?

Встретив неуверенность на лице гитариста, я хищно улыбнулась. Зря он обратился именно ко мне, очень зря! Музыкант неловко теребил гитарный гриф, оценивая свои силы, а вокруг сыпались смешки и шутливые комментарии. Уже собираясь протискиваться сквозь тела к Никите, я невольно уцепилась взглядом за распахнутый чехол музыкального инструмента, лежавший у ног хозяина. Множество купюр и монет, в том числе и не рублёвых, будто клад в пиратском сундуке, манили к себе. Кучка и правда приличная, разве заметит кто-то пропажу всего одной бумажки?

Нисколько не терзая себя мыслями о правильном и неправильном, я сделала круговое движение кистью руки, и воображаемый зелёный туман закрутился спиралью. Время не остановилось, но сбавило скорость до минимально возможного значения, чтобы частички света продолжали, отражаясь от предметов, попадать мне в глаза. Двигаться стало куда сложнее, будто я угодила в бассейн с густым киселём, однако ощущение это вовсе не пугало — я давно привыкла к нему.

Армия статуй с замершими на полуслове губами, не успевших доморгнуть, не завершивших шаг, практически неподвижно высились надо мной, утопая в бесконечном далёком гуле заторможенных почти до нуля звуков. Когда я верну времени привычную скорость, никто ничего не поймёт и не заметит. Лишь я и пятьсот рублей, молчаливо перекочевавшие из гитарного чехла в мой карман, будем хранить эту маленькую тайну.

И вот, человеки зашевелились, загалдели, посмеиваясь над смущением гитариста, а я упрямо расчищала локтями себе путь на свободу.

— Дарти! — братец поймал мою руку и вытянул на более-менее свободный участок тротуара. — Куда ж тебя понесло-то... Лохматая опять... Так, а это откуда? — Никита приблизился вплотную, обхватил ладонями моё лицо и задрал вверх, чтобы получше рассмотреть. — Что за царапина над бровью? Её минуту назад не было. Что, попрыгать успела?

— Успела, — коротко ответила я, вырываясь на волю.

Некит убедился, что я цела, и ослабил хватку. Какие-то девицы захихикали, с умилением наблюдая за нами. Стараясь игнорировать этих куриц, я пожаловалась на голод.

— Шаверма... Это вкусно? — ни к кому не обращаясь, спросил Никита, заметив ближайшую вывеску.

— Пища богов! — заверил вдруг незнакомый юноша чуть постарше. — В центре дешёвую шаву вы не найдёте, но, если есть деньги, советую сходить во-о-он туда, — парень указал на кафешку по другую сторону улицы.

— Спасибо, — поблагодарил оборотень и обратился ко мне уже тише, — у меня правда с собой не особо много денег...

— Думаю, нам хватит, — я показала заманчиво шуршащую купюру.

Двоюродный брат заметно напрягся:

— У тебя же не было с собой ничего, разве нет? Ты говорила, Фил перестал давать тебе деньги... Откуда тогда?

— Да я просто о них забыла. Это не Филовские даже. Пятисотку мне твои родители дали, давно ещё. Просто я эти шорты долго не носила, вот и забыла про неё совсем.

Не позволив Никите добраться до истины, я поспешила к пешеходному переходу, чтобы перебраться на тот берег автомобильного потока.

Паренёк не подвёл, обещанная шаверма в самом деле влюбила нас в себя. Пусть цена и попыталась укусить, мы умудрились дополнительно накидать в заказ сыра и всяких солёностей, как раз добив сумму до пятисот рублей. Довольные и слегка объевшиеся, бродили по улочкам и считали мосты, что вскидывались над каналами тут и там. Ничего не предвещало беды, пока мы не поняли, что заблудились.

— Как это ты не помнишь, куда идти?! — Никита покрутил пальцем у виска. — Я думал, раз ты нас сюда затащила, то знаешь это место!

— Ну, так ты ошибся! — огрызнулась я, оглядываясь на очередном перекрёстке. — Как здесь ориентироваться, тут же километры и километры домов!

— Уже темно, — объявил очевидное лис.

Он тыкался в своём телефоне, стараясь по карте определить, где мы ходили и куда двигаться, чтобы вернуться в самое начало пути. Я в эту затею верила слабо, но не мешала. Странно, что Филипп за всё это время ни разу не позвонил мне и не влез в голову, как делает обычно. Благодаря матери-стражнице мы с ним, как и все далёковцы, можем перекидываться мыслями, но только друг с другом. Однако ни я, ни сам Фил не горим желанием делиться своими секретами, поэтому почти всегда стараемся держать блок, так сказать. Хотя старший брат жутко ругается, если я не даю ему доступ свою голову. А мне вот в его мыслишки соваться нельзя ни при каких условиях, разве это справедливо?

— Сомневаюсь, что мы тут были, — заметила я.

Не представляю, как вышло так, что с шумных, заполненных неоновыми вывесками и весёлыми музыкантами улиц мы переместились в какой-то райончик с перебитыми фонарями. Меньше, чем источников света, пожалуй, здесь было только пешеходов.

— Инет глючит, — Никита поднял руку высоко над головой, стараясь поймать связь. Его телефон почему-то показывал, что мы стоим посреди реки.

— Миленько.

Лишь наши подошвы шуршали по стоптанному асфальту. Ветер пригнал тучи, поэтому без фонарей резко стало совсем уж темно.

— Куда-то мы вообще не туда идём, — безрадостно прокомментировал оборотень и остановился.

— Предлагаешь обратно?

— Может, телепортнёшь нас как-нибудь? Умеешь же?

Ответить я не успела — нас окликнули. Странный голос, скрипучий, неприятный. Его обладатель стоял в подворотне метрах в десяти от нас.

— Ребят, всё нормально? — участливо поинтересовался парень лет двадцати.

— Слева ещё двое, — шепнул Никита, и я тоже их увидела.

Две мрачные тени медленно двигались в нашу сторону, а затем разделились, как бы желая зайти за спину. Очень недобрый знак.

Моя рука оказалась в руке Никиты, и мы оба начали плавное отступление, не позволяя незнакомцам выйти из зоны видимости. Временные прыжки отнимают кучу сил, а я ещё и по собственной воле тормознула время ради пятисотки. Получится ли у меня сейчас переместиться с лисом, не оторвав кому-нибудь из нас конечность? Опасно, очень опасно. Нужно ещё времени на отдых или зелье Восстановления, чтобы всё точно прошло успешно. Вот только ни того, ни другого сейчас не было.

— Готов бежать? — не шевеля губами, выдохнула я.

Мальчик коротко сжал мои пальцы, заменив этим кивок. Боковым зрением я видела, как странные тени прибавили шагу, заметив, что мы пятимся.

— Ребят, вы чего? — вновь позвал парень спереди с явно поддельной улыбкой в голосе.

Сердце пустилось в галоп, но вовсе не от страха. Это был азарт, словно во время какой-то увлекательной игры или же драки. Крепкое чувство, сладкое, от него щекотятся ладони и подгибаются коленки. Если б не Никита под боком, я бы вряд ли устояла. Никому не победить того, кто не чувствует боли, и осознание этого просто срывает крышу!

Однако Некит рядом, и боль ему знакома. Из-за него придётся бежать, да как можно быстрее. Я даже не заметила, кто кому дал команду — мы оба синхронно развернулись и бросились прочь.

А чтобы стало совсем весело, пошёл дождь. Мы мчались по тёмному парку, поскальзываясь на грязи. Позади хрипело и проклинало всё на свете трио неприятных личностей, которых, видимо, очень интересовало содержимое чужих карманов и рюкзаков. Уж не знаю, что это за проклятие такое, но ноги вновь выводили нас не назад, а куда-то в самую глушь.

Парк закончился, мы перемахнули через заборчик и забежали за дом, оттуда шмыгнули за трансформаторную будку, обогнули припаркованную «Газель» со спущенными колёсами и выбитыми стёклами, выбежали в следующий двор. Несмотря на ловкие манёвры, преследователи уверенно сокращали набранную дистанцию. Видать, натренированные уже. Их настырность забавляла меня, игра становилась всё интереснее и опаснее. А вот Никите было не до смеху, он тяжело дышал и хватался бок. Кажется, виной всему шаверма, которая не успела перевариться и доставляла теперь массу неудобств. Я почти тащила брата за собой, и это здорово нас тормозило.

Нужна другая стратегия! Местность этим гадам явно знакома, а мы бежим наугад, так что для победы в игре придётся хитрить и даже немножко мошенничать.

Фил говорит, отец был особенно хорош в чёрном спектре. Благодаря этой ветви магии можно играться с различными иллюзиями. Оборотни через чёрный туман превращаются в лис, а колдуны посильнее — вообще во всё, что душе угодно. Я резко затянула Некита под балкон, вперёд же отправила чёрный дымок, который тут же принял наши с братом формы и исчез за поворотом. Местные негодяи попались на крючок — их кроссовки расчесали траву совсем рядом, затем звуки постепенно смолкли. Мы вслушивались в тишину, сидя на влажном бетоне под ветхого вида балконом, едва не уткнувшись спинами в паутину, и восстанавливали дыхание. Никита всё держался за бок и болезненно жмурился. На мой не заданный вопрос он показал четыре пальца. Четыре балла по шкале боли. Серединка. Нехило.

Спустя какое-то время гады вернулись. Они вновь прошли мимо нас, извергая океаны красноречивых ругательств. Парни перебрались к другому дому, старательно выискивая нас с Никитой или хотя бы свежие следы. Я выползла из укрытия, следом поднялся лис; тихо-тихо мы прокрались спиной вперёд за дом, аккуратно удаляясь от любителей побегать за школьниками, пока я вдруг не упёрлась спиной в какую-то преграду.

И лучше б это был кто-то из представителей местной фауны.

— Ещё побегаете или хватит? — сухо уточнил Филипп.

Глава 2

— Вали домой, — холодно велел старший брат Никите, как только золотистая дымка растворилась и мы вновь очутились в родном лесу.

Оборотень послушно передал Филу мой рюкзак, кивнул на прощание, превратился через чёрный туман в крупного рыжего лиса и зашуршал кустами.

— Положи кулон, где взяла.

Злится, ой, как! Как он нас нашёл, если я не снимала блок со своих мыслей? Неужели следил всё это время? Я соскользнула в яму, вернула ромбовидный кулончик на землю и присыпала магическое украшение песком, словно никто его и не трогал. В Залесье было намного темнее, чем в том странном городе, небо здесь уже было полностью чёрным даже без туч. Фил ненавидит, когда я прихожу домой поздно. Единственная причина, почему блондин ни разу не позвонил мне — в этом не было необходимости, потому что он и так был рядом.

— Как раз вовремя, — сообщила я, будто с самого начала ожидала появления старшего брата.

— Зубы склей, — грубо оборвал меня Филипп.

Ясно, на обмен колкостями мы не настроены, даже пытаться не стоит. Тёмная фигура возвышалась над ямой, стоя практически у её края, однако парень и не думал помочь сестрёнке вскарабкаться наверх.

— Шевелись, — велел он раздражённо.

Чёрный туман вихрем окутал меня с ног до головы, превращая в птичку-пищуху, напоминающую воробья, но с более длинным изогнутым клювиком. В несколько взмахов пёстрыми коричневыми крыльями я перелетела со дна оврага на землю возле брата, где туман вновь обратил меня в человеческую форму. Юноша мгновенно вцепился мне в плечо и создал свой, жёлтый дым. Когда туман рассеялся, мы уже стояли дома на кухне.

Филипп облокотился на стол и потянулся к кружке, полной какого-то зелья. Вдохнув поглубже, я узнала его — эта жижа как раз и восстанавливает силы. Фил не признаёт магических приспособлений и механизмов вроде телепортаторов и всего такого прочего, а полагается только на собственные способности, колдуя за счёт своего здоровья. Кажется, это путешествие нехило его утомило. Сделав пару глотков, юноша прервался, чтобы отдышаться, и опустился на стул. Длинные пальцы зарылись в белоснежные кудри; брат молча пялился в деревянную столешницу, затем сделал ещё несколько глотков ароматного напитка. Воспользовавшись тишиной, я осторожно шагнула в сторону двери.

— Стоять, — приказал Фил в кружку между глотками.

Глупо было надеяться на то, что меня оставят без наказания. Для него это почти как хобби. Парень отставил стакан, вальяжно откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул, прожигая меня безупречно-голубыми глазами.

— Ты правда думала, что Маруся тебя не заметила тогда? — произнёс он наконец.

Упс.

— Она была слишком занята, чтобы отчитывать тебя. Сказала присмотреть за порталом, пока её нет в Залесье, потому что поняла, что ты обязательно туда явишься. А ты ещё и дружка притащила. Представляешь, что было бы, если б я за вами не приглядел?

— Я бы их раскидала, — уверенно возразила я.

— Ты потерялась, Зелень. Как мелюзга. Всё, что ты сделала — отправила тех идиотов бегать за иллюзией, но сколько бесполезных телодвижений было перед этим! А если б ты поломала кулон? Тогда, между прочим, был последний раз, когда Маруся использовала в качестве телепортатора ту яму. Хочешь знать, почему? Да потому что безделушка износилась и стала барахлить, куны в ней практически в пыль стёрлись. Тебе повезло, что кулон послушал тебя и перенёс в Питер. А вот вернулись бы вы обратно или нет — хороший вопрос.

— Не нагнетай, — я закатила глаза.

Филу этот жест не понравился. Блондин качнул кудрями и пронзил пальцем воздух, указывая в сторону коридора.

— Вали в свою комнату. Чтобы я тебя не видел и не слышал.

Долго уговаривать не было нужды — не дослушав, я выпорхнула из кухни, быстренько заскочила в душ и через минут пять уже сидела с ногами на постели. Брат зашёл убедиться, что всё в порядке. Заодно отчитал за ментальный блок, пришлось снять его, чтобы через какое-то время опять вернуть. Так и живём.

Сердитые шаги стихли за дверью, и я выудила из рюкзака компактный блокнотик, легко вмещавшийся в раскрытую ладонь. Тот, кто понятия не имеет, что это такое, полистав крохотные странички, увидит лишь неловкие наброски. Однако стоило прижать ненадолго пишущий кончик ручки к ма-аленькому невзрачному ромбику, едва заметно выступающему из гладкой поверхности корешка, как записная книжка менялась до неузнаваемости. Бесцветный ромб превращался в зелёный, блокнот — в тяжёлую книгу размером со школьный альбом для рисования, обложка из весёленькой разноцветной становилась серой, а в правом нижнем углу снаружи появлялось пустое окошко. Сюда зелёными чернилами надо вписать целое число — конкретное количество полных лет хозяина дневника. Листов внутри теперь будет не двенадцать, а триста шестьдесят пять (или триста шестьдесят шесть, если год был високосным), и на шершавых страницах появятся зелёные буквы. Один лист — один день из моей жизни. Точнее, все полученные тогда синяки, ссадины, переломы, ожоги, что и как было обработано, а недавно я ввела ещё и баллы по шкале боли за каждую рану.

Первую запись в этот ежедневник занесла Маруся, когда мне было два года. После инцидента с нашими родителями ведьма, помогавшая и без того многодетным оборотням возиться с двумя новыми ртами, быстро поняла, что со мной что-то не так — если ребёнок никогда не плачет от падений и ушибов, он точно со странностями. Пока я не научилась нормально писать, почерки менялись каждый лист — дневником то Маруся занималась, то Дмитрий, то Лина, а иногда, если взрослым было совсем некогда, за ручку брались даже мальчишки. Фил делал это с особым недовольством — его записи легко узнать по кратким и сухим предложениям, а весь день, обычно разлитый остальными по двум страницам, у блондина почти всегда умещался в половину одной.

Но на этом секреты дневника не заканчивались. Если о его зелёном уровне помимо Маруси знали и Шелтоны, то о другом, фиолетовом, колдунья рассказала лишь мне. Чтобы увидеть спрятанные от любопытных носов строчки, ежедневник нужно открыть на самой первой странице, а затем в правом нижнем углу, где отпечаталось бы пустое окошечко с обложки (если б оно могло), нарисовать глаз. Простенький, ничего сверхъестественного — дуга сверху, дуга снизу, посередине — круг. Ромб на корешке, а вместе с ним и чернила в ручке при соприкосновении сменят цвет с зелёного на фиолетовый, а на страницах между старыми строчками проявятся прежде невидимые, лиловые.

Тайные записи присутствуют не на всех страницах, а только в тех днях, когда я перескакивала куда-то во времени либо видела себя из будущего. Маруся велела во всех деталях запоминать и записывать такие моменты, и я понимаю, зачем. Если я встречу другую себя, то позже, когда попаду в этот прыжок, должна буду с точностью повторить всё, что видела и слышала раньше. Иначе цепь не замкнётся так, как надо, в этом случае я просто-напросто сотру собственную временную ветвь, которую прошла от встречи с будущей собой до самого прыжка, и нарисую новую. Если расстояние между этими событиями невелико, а ошибка незначительна, то всё не так страшно. Но если из-за моего косяка происходит серьёзный сдвиг, в своё настоящее я уже не вернусь. То есть не вернусь той, какой была. Моя допрыжковая версия, для которой эта ошибка станет обычной реальностью, ничего не подозревая, доживёт до секунды, когда я совершила прыжок. И в этот самый миг другая, исчезнувшая вместе с прежней мной реальность ворвётся в зеленоволосую голову, смешает в одну кучу память сразу о двух Дарти. О моих прыжках знают только Маруся и Шелтоны, так что для остальных такой момент выглядит, как припадок. Сейчас с этим поспокойней — с возрастом я стала опытнее и осторожнее, поэтому количество подобных неудачных скачков заметно снизилось. А вот в детстве... Тогда я почти не вылезала из истерик. Порой я по нескольку раз попадала в один и тот же прыжок, всё сильнее меняя ход событий и всё больше ломая новой себе мозг наслаивающимися друг на друга воспоминаниями. Бр-р.

Так что свой дневник я веду с особым усердием. И сейчас вот расписала зелёной ручкой подробный отчёт по сегодняшним травмам, затем перешла на второй уровень и уже фиолетовыми чернилами поделилась с книжкой мыслями о встрече с Лизой.

Лёгкая усталость переросла во что-то навязчивое, словно невидимые пальцы толкали верхнее веко навстречу нижнему. Неудивительно — прыжок в прошлое и колдовство помельче здорово утомляют, а разозлённый старший брат состряпал восстанавливающее зелье только себе. Ничего, сон — отличный лекарь, и не с таким справлялся.

Но прежде чем закрыть глаза и спокойно уснуть, я тихонько спустила босые ноги на пол и прокралась к двери. С рождения существуя под одной крышей с Филиппом, я прекрасно уяснила одну вещь — ты никогда не находишься в полной безопасности. Мягко коснувшись ручки, одними губами я прошелестела самое банальное заклинание, которое не позволит беспощадному тирану пробраться в мою комнату хотя бы до утра. Каждой клеточкой тела я чувствовала — тем, что брат грубо отправил меня спать, наказание не ограничится.

И я, разумеется, не ошиблась. Просыпаться под отчаянное дребезжание двери — такое себе удовольствие.

— Опять закрылась! — приглушённо возмущался Фил, продолжая дёргать ручку так, что та не разлеталась на кусочки только благодаря моему заклинанию.

Никуда не торопясь, под ритмичные стуки и вопли я плавно потянулась из стороны в сторону, села, полистала немного новостную ленту в телефоне. Никаких сообщений, никаких звонков. Только разъярённый братец в коридоре. Начало дня вполне стандартное.

— Уйди! — крикнула я в сторону двери, неспешно прохаживаясь в пижаме по комнате в поисках куда-то закинутой футболки.

— Ты опять заблочила мысли, Зелень. Решила побить все свои антирекорды по поведению?

Ха! Я только проснулась, не рановато ли для таких заявлений? Футболка нашлась — впопыхах вчера я зашвырнула её за кресло.

— Уходи, — твёрдо повторила я.

— А то слабенькие чары вот-вот спадут? — фыркнул в ответ кучерявый. — У тебя десять минут.

И снова эти строгие рамки, тошнит от них! Корча самые недовольные рожи, я прислушалась — шаги стихли вслед за ворчанием блондина, который удалился в сторону кухни. Либо сделал вид, что удалился.

Когда я осторожно высунулась в коридор, никто не выпрыгнул на меня из-за угла. Удивительно. Воспользовавшись этим, я бесшумно добралась до ванной комнаты и закрылась там.

Светло-серые глаза при определённом освещении выглядят практически белыми, словно у меня напрочь отсутствует радужка. В сочетании с пышными изумрудно-зелёными волосами почти по пояс и бледной кожей это придаёт лицу какой-то демоничности, так что даже абсолютно незнакомые с моим проказливым характером люди невольно стараются держаться подальше. И я от этого ничуть не страдаю, наоборот. Отражение, вторив хозяйке, показало язык, закатило зрачки под верхнее веко. Кривляясь перед зеркалом, я прокрутила в голове фразы, которые через минуту могу услышать от Фила, и свои дерзкие ответы, что непременно взбесят его ещё сильнее. Блок с мыслей сегодня я не снимала, да и не собиралась этого делать.

Однако из ванной я не пошла сразу к брату, а решила вернуться в свою спальню. У самой двери мой локоть обхватили цепкие пальцы.

— Я дал тебе десять минут, а прошло уже двенадцать.

С силой дёрнув рукой, я выскользнула на свободу, забежала в комнату и с чувством хлопнула дверью. Ногами упёрлась в дверной косяк по обе стороны и всем весом потянула на себя ручку, чтобы не впустить противного блондина.

— Ах ты! — воскликнула я, осознав, что меня провели.

Браслет из сверкающих всеми цветами камней плотно облепил левое запястье. Я попыталась стряхнуть побрякушку, затем полностью отцепилась от двери, чтобы помочь себе другой рукой, но ничего не выходило. Браслет намертво приклеился в коже, не сдвигаясь ни вверх, ни вниз.

— Как тебе подарочек? — вкрадчиво поинтересовался Филипп, спокойно проходя в спальню, пока я упрямо пыталась содрать глупое украшение. — Специально для непослушных бездарностей вроде тебя. Нравится?

— Что за безвкусица!

— Весьма неплохая версия противоспектра. Пока браслет на коже, ты не можешь колдовать ни в одном цвете. Ты ведь любишь хитрить, попробуй-ка придумать что-нибудь теперь.

С ненавистью глядя на наручник, я ковыряла мерцающие куны, Камни Узкой Направленности. И где Филипп раздобыл эту вещицу? Брат взялся за спинку стула, придвинул его поближе ко мне и сел, с усмешкой наблюдая за моими действиями.

— Без меня не снимешь. И не разобьёшь. Интересная задачка, да? Пусть я и не люблю всякие камни и приспособления из них, но эта штука гениальна, примерно на уровне Нычек. Да вы будто созданы друг для друга! Так что можешь теперь прочувствовать, чем ты была бы без Питифиса.

— Неправда!

— Правда. Если б отец тебя не улучшил, ты никогда не смогла бы колдовать. Даже оборотень из тебя никудышный. Пищуха, мда-а. А на лисицу сил не хватает.

— Хватает, — сквозь зубы прошипела я.

— Не надо врать. Мы оба знаем правду, — тонкие губы сложились в змеиную улыбку.

Я замахнулась, но Фил ловко крутанул меня лицом в другую сторону и завёл руку за спину.

— Нет-нет, — проговорил он мне в плечо. — Веди себя хорошо, а то браслет никуда не исчезнет. Сейчас мы идём завтракать, потом ты помоешь посуду и вычистишь весь дом. Вручную. Без магии, — ухмыляясь, с наслаждением пояснил кудрявый.

От злости задёргался глаз. Нога Филиппа была так заманчиво близка к моей, но я из последних сил переборола соблазн отдавить брату пальцы. Строить из себя прилежную девочку я не стану, пусть меня хоть всю обвешают дурацкими противоспектрами! Посмотрим, кто будет хихикать в конце.

Завтрак прошёл в звенящей тишине. Фил с улыбкой жевал пышный круассан из магазина и потягивал чай, а я давилась гадкой, сухой гречкой. То и дело наши взгляды пересекались, от этого лыба на его лице растягивалась почти до ушей. Украдкой я продолжала попытки как-нибудь повредить проклятый наручник, однако тот по-прежнему не поддавался.

Мокрая губка со скрипом тёрлась о посуду, а я ломала голову над достойной местью для старшего брата. Разноцветный браслет с лёгкостью глушил любой спектр, не позволяя мне ровным счётом ничего. Как его снять? Должна же быть какая-то уловка, которую кучерявый не предусмотрел!

Филипп присел рядом на кухонную тумбу, с любопытством заглядывая в наполненную тарелками раковину. Парень поднял одну из помытых ложек и с недовольством в голосе сунул мне её прямо под нос:

— Кусок гречки, вон, смотри! Старайся лучше, — ложка рухнула на дно раковины, грустно звякнув о другие столовые приборы.

Хотелось закричать и вытолкать брата в окно! Обычно с пустяками вроде мытья посуды или уборки мы справляемся за считанные секунды с помощью парочки заклинаний, но в качестве наказания мне пришлось полностью погрузиться в эту нудятину. А команды, летящие под руку, раздражали ещё сильнее!

— Затем уборка. Ну, ты знаешь, протереть пыль, подмести, помыть полы, разложить вещи по своим местам, — игнорируя мой мрачный настрой, весело загибал пальцы Фил, — зеркала помыть, мусор из ведра в пакет перекинуть, а ведро тоже помыть... Солнце ещё высоко, удачи, — юноша хлопнул меня по плечу, слез с тумбы и, присвистывая, отправился по своим делам.

У-у-ух, как быстро крутились шестерёнки в моей голове! Нет, такое нельзя оставлять, как есть. Филипп должен пожалеть, и я придумаю, обязательно придумаю, как заставить его извиняться! В конце концов, разве так уж сильно я виновата перед братом? Ну, загулялась допоздна. Ну, заплутала в чужом городе. Да ничего страшного. Такого наказания я точно не заслужила! Значит, пора поставить зазнайку на место.

Посуду я домыла, а вот приниматься за остальную часть длиннющего списка дел желания не было вообще. Фил ушёл к себе в комнату и сел за компьютер, я видела его сосредоточенное лицо через дверную щель. Для прикрытия я прихватила из ванной влажную тряпку и пустилась в обход дома, выглядывая какие-нибудь детали для своего коварного плана.

Старший брат явно недооценил меня — на полную проработку стратегии ушло всего минут пятнадцать. Скоро Фил должен пойти на почту за новыми линзами, которых он ждёт на неделю дольше обычного. Предыдущая коробочка закончилась, значит, на нём сейчас последняя пара. Очки Филипп не признаёт чисто из принципа — стекляшки якобы портят его безупречное лицо. Если лишить блондина окуляров, на время паренёк будет совершенно выбит из реальности. А пока он доползёт наощупь до почты, я запросто успею добраться до двоюродного брата, Лёши. После улучшения полгода назад его магические способности здорово прокачались, это очевидно даже по ревности, с которой Филипп относится к успехам оборотня. Лёха наверняка придумает, как снять браслет, главное — хорошо попросить.

— Дом уже сияет? — недоверчиво уточнил Фил, когда я вошла в его комнату.

— Протираю пыль, — я демонстративно подбросила мокрую тряпку и поймала её, отправив на пол пару капель.

— Аккуратнее, — процедил парень, но прогонять не стал.

Я лениво скользила тканью по поверхностям, подбираясь всё ближе и ближе к столу брата. Сначала кудрявый поглядывал за мной, однако что-то на экране настолько завладело его вниманием, что вскоре Филипп словно забыл о сестре. На отдельном столике в горшках стояли растения из теплицы, которые нуждались сейчас в особом уходе, а рядом ютился распылитель. С его помощью зельеделец распрыскивает на цветочки какие-то лекарственные растворы. Как-то раз Фил случайно пшикнул таким зельем себе в лицо — потом долго умывался и точно менял линзы. Идеальнее не придумаешь!

— Что это? — спросила я, заставляя юношу обернуться.

Тот нехотя, но повернул лицо в мою сторону, моментально поплатившись за всё на свете. Судя по бурной реакции, боль была баллов на пять, а то и все шесть! Братец тут же кинулся сдирать испорченные линзы, потом крепко зажмурился, оглушая меня ругательствами, поднялся и медленно двинулся в сторону выхода. Видимо, времени у меня достаточно, но лучше не распыляться. У самой двери я подрезала Филиппа. Случайно или не случайно — пусть это останется маленьким секретом. Вопящий от ярости парень споткнулся и завалился куда-то на бок, а я подхватила у выхода заранее подготовленный к побегу рюкзак и пулей вылетела из дома.

Казавшийся гениальным план неожиданно треснул. Шелтоны не отвечали ни на крепкие удары в дверь, ни на истошные крики. Даже их сосед Яков выполз на своё крыльцо, видимо, заинтересованный странным шумом за забором.

Никого не было дома — очевидно, как ясный день, однако я упёрлась спиной во входную дверь и продолжила пинать её пяткой, размышляя. Внезапный побег всего лисьего семейства никак не входил в мои планы! Тактика потому и была выигрышной, что я рассчитывала на быструю помощь, пока Фил временно выведен из игры. Как только он получит линзы, наверняка, сразу кинется именно сюда. Нет, это вовсе не значит, что я часто бегаю к добрым родственникам, чтобы те прикрыли меня от белобрысого тирана, совсем нет. Я вообще крайне редко прошу чьей-либо помощи. Просто обстоятельства сейчас такие.

«Обстоятельство» почти насмешливо брякнуло, когда я оттолкнулась рукой от запертой двери и отошла на пару шагов. Браслет словно врос в запястье, не оставив ни единого зазора между своей поверхностью и моей кожей. Он был так густо усеян разноцветными ромбами, что у меня не существовало и шанса разглядеть, к чему там они крепились — верёвка это, проволока или что ещё.

Нужно было срочно менять стратегию. Я позвонила Никите и, не получив ответа, настрочила ему несколько СМС-ок с обилием восклицательных знаков. Куда они могли подеваться?! Да ещё и всей толпой разом!

На плечо упала чья-то тяжёлая рука, и я, застигнутая врасплох, с воплем шарахнулась в сторону.

— Яков! — обиженно гаркнула я.

Однако то, что это был не Филипп, принесло заметное облегчение. По моим подсчётам, брат заявится сюда минут через десять-пятнадцать, так что мне необходимо поскорее спрятаться где-то.

— Где все? — я кивнула на закрытую дверь.

Массивные плечи качнулись вверх-вниз — сосед ничего не знал. Сегодня понедельник, совсем не ярмарочный день, так что вариант, что все оборотни дружно умчались на Залесьевскую площадь, исключается. Да и Яков, который по дружбе и за символическую плату возит на своей новой газельке Шелтонов с их огурцами-помидорами, уж точно был бы в курсе.

Что-то в поведении мужичка меня напрягло. Он и прежде не был мне особо приятен — слишком уж болтливый (а если выпьет, то спастись можно только бегством), но сейчас Яков сам на себя не походил. Взгляд тупой, стеклянный, как от алкоголя, хотя рот на замке. Непривычное сочетание.

— Ну? — нетерпеливо спросила я, понимая, что мужчина не просто так пришёл к соседскому крыльцу.

Дядька так медленно поднимал руку с зажатым меж пальцев бумажным листочком, что я успела обдумать недурную идейку. Фил ни за что не догадается искать сестру в доме Якова; пока браслет не снят и полностью блокирует все пути для слежки, вычислить меня блондин сможет разве что с помощью острого лисьего нюха, но когда это было проблемой? Поиграюсь с запахами, тихонько отсижусь на том участке, пока не вернутся Шелтоны, а затем спокойненько избавлюсь от противоспектра. Какая я молодец!

На протянутой бумажке было криво нацарапано всего одно слово: «Спирт».

— Ай-й, Яшка, да ладно! — от удивления я даже рассмеялась. — Ты ж бросил! Всем хвастаешься, что больше не пьёшь после той аварии! Ой, как некраси-иво-о-о... Или тебе для какого-нибудь дела надо? Ла-адно, сдались мне твои объяснения, — я махнула рукой, хотя мужичок, кажется, и не собирался ничего доказывать. — Где я тебе спирт-то откопаю?

Яков молча ткнул пальцем в сторону закрытой соседской двери.

— Одолжить у них? Хм-м... — в задумчивости почёсывая подбородок, я придумывала, как бы получше преподнести выгодную нам обоим сделку. — В принципе, я могу что-нибудь поискать... Если на время спрячешь меня от Фила, — пожалуй, решительная правда порой лучше любых лишних прикрас.

Мужчина хрипло хыкнул, и я услышала в этом смешном звуке согласие. А большего и не надо.

В отличие от главного входа, замок на задней веранде со временем немного расшатался и теперь легко поддавался взлому. Так я и пробралась внутрь. Непривычная тишина в обычно полном громких голосов доме ласкала слух. Я знала, где может находиться спирт, потому что несколько раз Шелтонам приходилось обрабатывать им мои раны. В одном из кухонных шкафчиков и правда стояла прозрачная бутыль, на дне которой плескалась прозрачная жидкость. Я приоткрыла крышку и моментально захлопнула обратно — судя по мерзкому запаху, это именно то, за чем я пришла. Жижи не много, но мы ведь и не оговаривали необходимое количество!

На улице я сделала десяток обманных манёвров, отбегая от дома и возвращаясь к нему теми же путями. Это определённо позлит Фила и заставит блондина помотаться кругами, когда он попытается унюхать меня. Затем торжественно вручила Якову бутылочку и, не дожидаясь его благодарностей, сиганула через забор по самому короткому пути к соседскому жилищу. На полном ходу я перелетела через клумбу с ярко пахнущими цветами, да настолько ярко, что мой собственный след братец-мутант здесь точно потеряет.

Сбросив в прихожей кроссы, прошлёпала по деревянному полу в гостиную. По мозгам бил резкий запах уксуса, несколько раз я звонко чихнула. Похоже, заготовка банок с соленьями на зиму в самом разгаре. Может, потому Якову и понадобился соседский спирт, зря я на него надумала? Впрочем, как будто мне есть до этого дело.

Старое потёртое кресло приветливо скрипнуло, когда я взобралась прямо на лежащие на нём подушки. Странно, но горы хлама вокруг нисколько не раздражали, напротив, было в этом что-то тихое, уютное, безопасное. Каждому предмету, что попадался на глаза, наверняка было до неприличия много лет, однако за мебелью, даже самой потрёпанной временем, явно ухаживали ласковые, талантливые руки. Один шкаф чего стоит! Из четырёх крепких ножек у этой громадины в живых осталась лишь одна, остальные давно сменились какими-то пирамидками из брусков и железок; дверки круто отличались друг от друга древесиной — уже и не угадаешь, какого именно цвета был шкаф до того, как начал разваливаться. Однако в целом выглядел он на удивление аккуратным и надёжным, и эти черты проглядывались здесь во всём.

Но разглядывание чужой мебели не могло занять меня надолго. Заскучав, я спрыгнула на пол и приблизилась к окну, что выходило на дом Шелтонов. Через полупрозрачную занавеску хорошо просматривалась передняя веранда лисьего логова. Когда кто-либо заявится туда, я узнаю об этом первой.

Никита по-прежнему не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Лёша и вовсе был вне зоны доступа сети. А вот с Андреем я даже не попыталась связаться — из Шелтонов он бесит меня больше всех. Даже сильнее, чем сама ситуация, в которую я сейчас попала. Глупость-то какая! Фил засмеёт, если узнает, что я отсиживалась у Якова, дожидаясь хоть чьей-нибудь помощи. Позорище. Разве не могу я справиться с проклятым браслетом самостоятельно? Звучит, как вызов!

Первым на глаза попался увесистый молоток. Удержать его одной рукой — задача не из простых, да и вряд ли магический наручник поддастся грубому удару, но попробовать стоит. Я села на ковёр и прижала скованное браслетом запястье к полу. Камни мелкие, а молоток тяжёлый — шанс того, что я промажу и оттяпаю себе полруки, довольно велик. Словно пытаясь отговорить меня от задуманного, массивный инструмент выскользнул из пальцев и с грохотом хлопнулся о пол всего в паре сантиметров от моей кожи. Я приподняла уголок ковра и заметила неровную вмятину на дощатой поверхности. Наверное, идея и правда так себе.

— Что ты делаешь?

Яков, придерживаясь за дверной косяк, с прохладным равнодушием смотрел то на меня, то на молоток.

— О, заговорил, — пробормотала я, быстро пряча браслет с кунами за спину.

Шаркая, облокачиваясь на всё, что попадало под руку, мужичок двинулся в мою сторону. Выглядело так, будто ему было очень нехорошо, хотя лицо оставалось спокойно-расслабленным. Что-то с ним не то.

— Я видел. Дай, — доковыляв до меня, Яков медленно опустился на корточки и протянул вперёд ладонь.

Зачем ему? Простой человеческий интерес? Или заподозрил что-то не то в таинственном мерцании кунов? Фил ненавидит, презирает Якова, называет его болваном и пьяницей, не умеющим держать язык за зубами. Я тоже привыкла думать что-то похожее, однако сейчас мужчина совсем не выглядел дураком.

— Ты выпил? — не сдержав удивления, спросила я.

Яков не ответил, лишь протянул ладонь ещё ближе, желая во что бы то ни стало рассмотреть браслет. И я молча вывела руку из-за спины, позволяя ему сделать это. Что-то сильное исходило от мужчины, и речь не о запахе спирта. Изо всех сил я пыталась понять, что именно чувствовала, вглядываясь в необычно серьёзное человеческое лицо.

Ни капли заинтересованности не отразилось в чуть покрасневших глазах. Яков отрешённо пялился на поблёскивавший разноцветными камнями наручник, скользил по нему шершавыми пальцами, безучастно вертел моё запястье. Точно, он выпил, с каждым вдохом убеждение в этом крепчало. Всё-таки люди не меняются, даже уничтоженная машина и почти сбитая девчонка не повлияли на любителя крепких напитков. А ведь на всё Залесье трещал, что уже месяц как бросил...

— Защёлкнулось, не могу открыть, — объяснила я, когда молчание уж слишком затянулось.

Наконец Яков выпустил мою руку из своих, подобрал с пола молоток и, жестом велев ждать его здесь, покачиваясь, вышел из комнаты. Неужели какая-то идея родилась в этой странной голове? Если Яшка взаправду сумеет снять магический браслет, я помру со смеху.

Блюдце, с горкой заполненное мукой, было совсем не тем, что я ожидала увидеть. Мужчина поставил свою ношу рядом со мной и опустился на колени. Как-то сама собой рука с браслетом вновь оказалась на его ладони. Пальцами захватив горсть муки, Яков густо обсыпал ею камни, затем перевернул запястье и повторил процедуру. Ковёр под нами стал похож на припорошённую первым снегом землю. Дядька с ума сошёл? Не зная, как реагировать, я как ни в чём не бывало продолжала сидеть и помалкивать.

Когда наручник полностью стал белым, Яков велел потрясти рукой. Смирившись со всей глупостью своего положения, я покорно трясла, мука взлетала в воздух и оседала на волосах, коже, одежде. Чего он добивается?

Мужичок опять взялся за моё запястье, покрутил перед глазами. Подул, погрузив меня в облако перегара. Я поморщилась и отпрянула назад, однако хватка Яшки не ослабла. Он подцепил ногтем один из камней, с силой потянул на себя... затем, не отпуская первый, потянул ещё один... и третий... и четвёртый...

Браслет клацнул защёлкой и прыгнул на усеянный мукой ковёр, оставив на бледной коже только розовую полосу.

— Что-о-о?! — я резко вскочила на ноги, не догоняя, как это произошло. — Ты чего нажал? Как???

Даже я не в курсе об устройстве таких штуковин, а ему и пяти минут оказалось много! Тут определённо должен быть подвох!

— Видел я такие игрушки-ловушки, — просто ответил мужчина, — там на камнях маленькие засечки, просто так не разглядишь. Смотри, — он поднял браслет и протянул мне, тыкая пальцем в один из камней.

Сбоку на камушке и правда была маленькая ямка, которую стало заметно лишь после того, как в неё забилась мука. Яшка показал ещё три таких куна, хаотично разбросанных среди прочих, почти абсолютно чистых камней.

— Ну ты даёшь, — выдохнула я искренне.

Ладно, ему удалось меня впечатлить.

— Я тебе помог? — задал Яков риторический вопрос, поднимаясь на слабые ноги. — Теперь и ты мне услугу окажи. Сиди тихо, ничего не ломай и никуда не уходи. Ладно?

Звучит вполне выполнимо. Я кивнула, всё ещё пристально разглядывая коварную безделушку в моих руках. В открытом состоянии браслет уже не выглядел хоть немножко устрашающим, тем более, что теперь я умела с ним обращаться. Звенящий кунами наручник нырнул в рюкзак — я ещё придумаю, как его использовать.

Яков ушёл за одну из дверей, плотно затворив её за собой, и отдал в моë распоряжение всю остальную часть дома. Бесцельно бродить по комнатам не было интересно, и я быстро придумала, чем себя занять — на кухне помимо трёхлитровых банок с соленьями, щедро залитых тем самым вонючим уксусом, на широком столе меня ждала вазочка со сладостями. В горле до сих пор стояла гадкая гречка, воспоминания о которой хотелось как можно скорее заглушить чем-либо вкусненьким. Шоколадные конфеты были очень кстати.

Пальцы только-только коснулись глянцевой обёртки, а в ушах уже разлилось оглушительное шипение, перерастающее в протяжный гул. Никак к этому не привыкну! Спешно одёргивая руку от конфет, в одно мгновение выудила из сумки браслет и вновь защёлкнула его на запястье. Лишние шумы моментально исчезли, словно ничего и не было. Фил почему-то решил, что я ем слишком много сладкого и у меня обязательно что-нибудь слипнется от этого. Чушь! Однако вредный старший брат никогда не был скуп на наказания, поэтому додумался до такой вот «сигнализации» — контакт со сладостями сметает блок с мыслей и делает меня заметной, как на ладошке. И если бы сейчас я не успела заглушить чары противоспектром, Филипп сумел бы пробраться в мои мозги и определить, где я прячусь.

Любопытства ради я вновь потянулась к вазочке. Браслет добросовестно выполнял свою задачу, без всяких проблем конфеты одна за другой поползли в рот. Вдохновлëнная безнаказанностью, я высыпала всë содержимое миски себе в рюкзак, затем затолкала туда же несколько ещë тëплых пирожков с картошкой, что преспокойно прятались под полотенцем на подоконнике. Мало ли, как сильно затянется мой сегодняшний побег.

Оставаться в доме Якова больше не было никакого смысла — открыть наручник я смогу, так что помощь Шелтонов мне уже ни к чему. Была на примете одна заброшка — погоревший и заросший домишко, хозяин которого не объявлялся уже много лет. Время от времени я прибегаю туда, чтобы посидеть в приятном одиночестве. Из всех моих убежищ это — самое близкое, а так как в колдовстве, чтобы не выдать себя, я пока ограничена, идти придëтся пешком. Подняв пластиковую бутылку из-под минералки, я открыла еë и погрузила в ведро с колодезной водой. Бутылочка сопротивлялась, всë норовя выпрыгнуть на поверхность, и стала покорной лишь тогда, когда наполнилась целиком. Кое-как обмакнув пластик краем скатерти, я поплотней завинтила крышку и закинула бутылëк в рюкзак. Сумка сразу стала гораздо тяжелее. Обычно еë милостиво таскает Никита, но сейчас, пока лис шляется где попало, всë приходится делать самой.

В коридоре я остановилась напротив единственной закрытой двери, за которой и находился Яков. Стоит ли сказать ему, что я отчаливаю? Вряд ли кому-то будет интересна эта информация. Однако мужичок велел никуда не уходить, а я в некоторой степени была сейчас перед ним в долгу. Не то чтобы хоть когда-нибудь это мешало мне делать что-либо по-своему... Но я всë же аккуратно припала к двери, мягко подтолкнув еë коленом.

Неожиданная темнота застала меня врасплох. Яшка что, спать лëг? Ну и чудик! Однако, когда зрение более-менее привыкло к полумраку, мужчина сумел удивить меня ещë сильнее прежнего. Прижавшись лбом к стене, он сидел ко мне боком на хлипкой табуретке и просто пялился в строгий узор обоев. Сгорбленная спина чуть подрагивала, словно Яков смеялся беззвучно, вот только губы его вовсе не улыбались. Дверь предательски скрипнула, мужик встрепыхнулся, выронил из ослабших рук пустую бутыль и резво вскочил на ноги.

Меня вовсе не интересовало, свидетельницей чего я стала только что. Всего полмгновения, и я уже таранила плечом калитку, вырываясь на просëлочную дорогу. Бежала я так быстро, что глаза не успевали переключиться с тьмы на яркий солнечный свет. По щекам стучали слëзы — дело вовсе не в страхе, а всë в той же смене яркости. Мокрая пелена вместо обычно чëткой картинки старалась всячески запутать меня, сбить с тропы, скинуть на обочину.

Туда я и летела, поймав крепкий пинок сзади.

Глава 3

— Прости, прости пожалуйста! Ой-ой-ой-й-й...

Тыльной стороной запястья я наконец протëрла слезящиеся глаза и села.

Девчонка, на вид немного старше меня, испуганно суетилась, не зная, что выбрать — аккуратно спихнуть накрывший еë сверху велик или же побыстрее вскочить и кинуться ко мне. По одним лишь неловким жестам я сразу угадала в незнакомке чистокровную горожанку. Кто такая, к кому приехала? Любопытно. Пока девица шуршала в траве, я в открытую изучала еë внешность. Сильно отросшая тëмная чëлка выбилась из-под ободка, две тугие косички растрепались, над тонкой бровью свежая царапина. Карие с зеленцой глаза прикольно сочетались с болотного цвета серьгами-пуговками. Некогда белые бриджи и футболка обросли слоем пыли да зелëными травянистыми полосами. Когда горожанка всë-таки встала, меня поразили еë невероятно длинные ноги, рушившие все допустимые пропорции. Да уж, такими ножищами только педали и крутить!

— В Залесье пора запретить велосипеды, — пробурчала я, вспомнив недавний случай, закончившийся почти трагично.

— Ты жива? — робко и немного невпопад мяукнула девушка.

— Разговариваю — значит, жива.

— Не злись, пожалуйста, — батюшки, да она без пяти минут в слезах! — Там склон, нога с педали соскочила...

Я хмыкнула, в мыслях вновь пошутив про ноги-шпалы. Незнакомка хотела добавить ещë что-то, но, приблизившись ко мне практически вплотную, вдруг зашаталась, еë зрачки кувыркнулись под верхнее веко, и девчонка театрально рухнула в траву. Вот чудачка! И что это было? Я аккуратно пихнула обмякшую руку горожанки кончиком кроссовка — девица не отреагировала. Померла?

Краткий анализ показал, что загадочная особа продолжала дышать. Значит, живая, но отключилась, что тоже очень странно. Вена на тëплой шее мягко пульсировала под моими пальцами. Что же так впечатлило незнакомку? Неужели моя стëсанная о камни коленка, на которой проступили алые бусинки крови? Но это ведь ни капли не страшно!

И что же делать теперь с этой недотëпой? Удрать, пока никто не увидел нас рядом и не заподозрил меня во всех смертных грехах, как это часто бывает? Но ведь она меня наверняка запомнила. Не так уж много в глухомани вроде Залесья зеленоволосых девчонок. Хотя вариант сидеть здесь и ждать, когда пугливая горожанка придëт в сознание, мне тоже не подходил — Фил будет искать меня под каждым кустом и может заявиться сюда в любую минуту. Что ж, другого выбора не остаëтся. Велосипед я затолкала поглубже в заросли крапивы — благодаря Питифису меня она совсем не кусает, зато от других желающих покататься велик будет надëжно защищëн. Саму же девушку я взгромоздила на спину, положив еë руки себе на плечи и крепко схватившись за расслабленные запястья.

Я немного не рассчитала вес этой кобылицы, тащить еë без колдовства оказалось делом не простым. Хорошо хоть, что до тайного убежища было рукой подать. Стиснув зубы, я упрямо отгоняла назойливые сомнения. Приводить в секретное логово первую встречную совсем не в моëм стиле, даже Никите это местечко я прежде не показывала.

Калитка протяжно скрипнула и чуть не слетела с последней петли. С горем пополам я тащила за собой покорную тушу сквозь поросший сорняками дворик. Босоножки моей гостьи цеплялись за всякий мусор, ничуть не облегчая мне задачу. Когда я наконец доволокла горожанку до чëрного входа, служившего сейчас главным, при попытке отдышаться у меня чуть лëгкие наизнанку не вывернулись. Другой вход, хоть он и был ближе, пришлось проигнорировать — потолок в той части дома обвалился настолько, что полностью забаррикадировал всë своими обломками.

Покрытый углями и землëй пол натужно скрипел от каждого шага. Ночью эта хижина особенно очаровательна. Ветер, со свистом врывающийся в комнаты, тяжëлые стоны осиротевшего дома и непроглядная тьма, в которой видно разве что ладони, когда ими ловишь ускользающий изо рта пар — осенью я торчу здесь по нескольку раз на неделе.

Девчонка не подавала признаков присутствия десять, двадцать минут, полчаса. Я уже начала сомневаться в том, что она вообще когда-нибудь очнëтся, как вдруг длинноногая сипло втянула ртом воздух и заворочалась на пыльном диване. Пока она приподнималась на локтях и слеповато пырилась по сторонам, я сидела чуть поодаль и дожëвывала честно свистнутый пирожок.

— Где я? — испуганно спросила девушка.

— Часто ты в обмороки бахаешься? — уточнила я вместо ответа.

— Извини... Просто у тебя... Кровь... — странная особа старалась не глядеть в мою сторону.

— У тебя тоже.

— Где?!

— В венах, артериях. А ещë есть слюна, слëзы и куча всего интересного. Их ты тоже боишься?

— Нет, — незнакомка пристыженно вжала голову в плечи. — Я не знаю, почему так получается. Мне плохеет от вида крови.

— Это мы уже выяснили, — хмыкнув, я отправила в рот последний кусок пирожка и добавила менее внятно, — фто-ныпуть баыт?

— А?

Некоторое время я молча и неторопливо перетирала зубами месиво из теста и картошки, потом шумно сглотнула всë это и повторила:

— Что-нибудь болит?

— Нет... — девчонка коснулась лица, рук, ног и тряхнула чëлкой уже уверенней, — нет, я в порядке, спасибо. А ты?

— Вроде тоже.

Сквозь повисшую тишину девица опять потрогала лицо негнущимися пальцами, словно пыталась что-то нащупать, но не могла вспомнить, что именно.

— Очки! — вдруг взволнованно выпалила она, поворачиваясь ко мне. — Где мои очки?

— А они у тебя были? — я прокрутила в памяти момент нашей встречи.

— Были! Упали... Ой-ой-й... Ой-ой-ой! Где ж их искать теперь? — запричитала горожанка плаксиво.

— Да тихо ты, — шикнула я, раздражаясь.

Девчонка смущëнно пожухла, зеленоватые глаза робко зыркали на меня из-под чëлки. Очки... Не видела я никаких очков, разве что они ещë при падении в траву слетели. Тогда переживать не о чëм — куда свалились, там и лежат.

— Мне надо их найти...

— Ну, иди, третий овраг налево после щитка с электричеством.

Она медленно встала, сделала пару косолапых шажков в сторону двери, замерла. Затем повернулась опять ко мне и жалобно пропищала:

— А где это?

Тяжëлый случай. Девчонка-то вообще в местности не ориентируется, ещë и слепоглазая, а вести еë за ручку слишком рискованно.

— Подождут твои очки, — буркнула я, — сиди тут, а то забредëшь куда-нибудь.

— А мы где?

— Да какая разница, всë равно не разберëшься.

Уловив резкость в моëм голосе, незнакомка благоразумно замолкла и вернулась на диван. Не так уж она и страдает без очков, хотя бы не спотыкается, как Фил. Я попыталась примерить на себя этот недуг. Как чувствуется плохое зрение, будто туман в глазах? Или рябь? Или как будто картинка разъезжается? Сколько непонятных чувств испытывают другие люди. А сколько видов боли существует? Режущая, колющая, ноющая, однако для меня всë это — лишь тëплое или холодное надавливание, едва уловимое почëсывание.

— Саша, — запоздало представилась горожанка.

Я невежливо молчала, прикидывая, нужна ли в моей жизни эта Саша. Сейчас познакомимся, а она меня в подружки запишет. Мало ли, какой настырной окажется девчонка!

Наверное, только из-за скуки я наконец ответила:

— Дарти.

— Ого-о, — с каким-то внезапным уважением протянула длинноногая, — необычное имя, я таких раньше не слышала. Ты, наверное, откуда-то совсем издалека?

Такой рядовой вопрос почему-то вдруг задел меня. Не так, чтоб прям смертельно, но всë же кольнул внутри нечто глубокое, затаившееся. И чего она лезет? Я не дала девчонке ни единого намëка на возможную дружбу между нами. Как только я решу, что можно выбираться из убежища, пути наши разойдутся, чтобы никогда больше не встретиться. Зачем она пытается завязать разговор? И уж тем более ни к месту обмен конкретными фактами из жизни.

Я действительно появилась на свет совсем не в Залесье. В свидетельстве о рождении указан какой-то городишко, улицы которого никогда не всплывут в моей памяти. Фил говорит, день моего рождения стал днëм гибели всего в округе, и городка того больше нет. Однако как я ни гуглила, как ни выпытывала хоть капелюшечку правды у родственников, большего не добилась. В интернете любое подозрительное упоминание о том дне словно было тщательно подчищено чьей-то властной рукой. Не скрою, я пробовала сама влезть в прошлое, но слишком уж далеко утекло время, задача оказалась мне не по плечу. Пока что.

— Я-то местная, — отрезала я, — а вот ты откуда взялась? Рожа слишком незнакомая.

Щëки девицы вспыхнули. Моя грубость явно была ей в диковинку. Бедняжка.

— К дяде приехала...

— Кто он?

— Ну...

— Стой, — я вскинула ладонь, призывая к тишине, и горожанка послушно захлопнула рот.

Странный шорох раздался за выбитым окном, совсем близко. Словно кто-то топтался по ту сторону стены, цепляясь за бесформенные кусты. Не кошка и не собака, кто-то покрупнее и, возможно, даже не один. Догадки подтвердил тресковатый смешок, разошедшийся на ещё несколько голосов. Мальчишки, и я почти уверена, кто именно.

— Гости, — пренебрежительно пояснила я вжавшейся в диван Саше.

Ревность щекотливым огоньком прошлась вдоль позвоночника. Это моë убежище, чужакам тут делать нечего. Я и так позволила себе непозволительное — привести сюда незнакомую девчонку. Если ещë и одноклассники рассекретят это тайное логово, я напрочь лишусь отличного местечка!

Шум и голоса передвинулись чуть дальше, в соседней комнате испуганно заскрипели половицы. Через окно влезают, вот дурни!

— Дарти? — встревоженным шëпотом позвала девушка, готовая по первой же команде сигануть, куда скажут.

Остаться и обозначить, кто в развалинах хозяин, или удрать, пока можно? Напряжëнно скользя пальцами вверх-вниз по лямке рюкзака, я яростно соображала. Наконец здравый смысл взял верх над гордостью; одной рукой я вцепилась в сумку, другой — в локоть Саши и рывком поставила девицу на ноги.

Когда ненавистное мне трио вразвалочку вторглось в комнату, где мы с горожанкой притаились в чудом уцелевшем после пожара шкафу, лопнули последние сомнения. Это действительно мои одноклассники — человек, элитовец и далëковец. Вражда наша вкопалась корнями глубоко в детство, так что никто уже и не вспомнит, с чего именно началось это противостояние.

— Запах какой-то странный, чуешь? — черноглазый Влад подëргал ноздрями, уловив ещë не улетучившийся запах пирожков с картофелем.

— Вкусное что-то, — согласился Глеб из Элиты, беззаботно плюхаясь на стул, где всего полминуты назад сидела я.

Их и чем-то недовольного человечишку Артëма я видела через узкую щель неплотно закрытого шкафа. Внутри было темно, пыльно и тесновато, мы с Сашей скукожились, стараясь не вывалиться на пол. Поведение пугливой девчонки неожиданно порадовало меня — она послушно и без вопросов влезла в шкаф и вела себя так тихо, как только могла. Бедолаге пришлось сесть, прижав колени к щекам, а я кое-как балансировала, придерживаясь за еë плечо.

— Да не лезь ты мне в башку! — раздражëнно гаркнул вдруг Артëм и от души грохнул кулак о столешницу.

— Если б я хотел что-то сделать, ты бы этого даже не заметил, — усмехнулся элитовец.

— Да ну? Я это чувство наизусть знаю, ты постоянно пытаешься меня контролировать! — продолжил шипеть паренëк.

Что?!

Мне не послышалось?

Пока мальчишки препирались друг с другом, я с трудом сдерживала визг ликования. Тëма явно не ляпнул эти слова наугад, Глеб в ответ не отшутился, а Влад и вовсе промолчал, словно ничего не произошло! Надо же, а я ведь почти пропустила мимо ушей суть этой маленькой ссоры.

— Ну, тут Лохматый или не тут? — Глеб повернулся к далëковцу.

Лесной страж выплыл из поля зрения, его тяжëлый вздох прозвучал где-то очень рядом.

— Не слышно. Давайте быстренько обыщем всë и дальше пойдëм.

— Лохма-ати-ик, — пропел Глеб, заглядывая зачем-то под и так отлично просматриваемый стол, — мы же тебя найдëм!

— Ставлю сотку, что пацана найдëт кто-то из Шелтонов, — пробурчал Артëм.

— Шелтоны-шмелтоны, — бессмысленно хмыкнул в ответ элитовец.

Что я успела выведать из этого бессвязного разговора? Довольно многое. Видимо, мальчишка из соседней деревни Далëково, один из лесных стражей по кличке Лохматый, в очередной раз наделал шуму среди своих, сбежал. И Лëха, к которому я примчалась, чтобы тот снял мне браслет, вместе с остальными оборотнями сейчас шатается в поисках беглеца. Любопытно, конечно, но далеко не так, как тот факт, что Артëм обо всëм в курсе.

Главное, нерушимое правило Залесья — человеку не должно быть известно о существовании других, магических форм. За соблюдением этого и других законов внимательно наблюдают теневые, ищейки из Забытого. И если кто-то не следит за языком, судят его со всей строгостью и наказывают так, что преступник до конца жизни будет в подушку плакаться. А человеку, которому стало известно слишком многое, предстоит долгая, неприятная и довольно опасная процедура стирания кусков памяти и перерисовки воспоминаний. Сделать так, чтобы после перерисовки человечек всë-всë забыл и даже не заподозрил, что с ним вообще что-то делали, — ювелирная работа, на отточение навыков в которой теневые тратят десятилетия. Откуда знаю? От нас с Филом Забытым досталось немало хлопот.

Дверца, на которую я опиралась, слегка скрипнула, подаваясь вперëд. Едва устояв на ногах, я вгрызлась пальцами в еле-еле выступающие трещины с внутренней стороны и притянула деревяшку к себе. Умру, но открыть не позволю! Влад пофыркал, не особо-то и пытаясь совладась со шкафом, отпустил ручку. Видимо, он решил, что дверцу заклинило, и быстро потерял интерес. А ведь чуть не нашëл нас, мерзавец!

— Ты был прав, — далëковец хмыкнул; сквозь щель вновь было видно его короткостриженный затылок, — Шелтоны и правда уже всë сделали.

— Нашëлся???

— Ага. Он всë это время под своей кроватью сидел, пока его Шелтон за шкирку не вытащил. И почему я не удивлëн?

Звонкие ругательства на три голоса прокатились по заброшке. Я аккуратно прикрыла ладонями уши своей впечатлительной пленнице. Раз проблема решена, эти трое должны скоро свалить. Нечего им торчать в моëм убежище! Однако незваные гости почему-то всë не уходили, дощатый пол скрипел то тут, то там, но совсем не в направлении двери. Чего мальчишки ждут? Почему бы не поговорить на улице?

— Кто нашëл, Лëха? Или Фил? — выпытывал у лесного стража подробности Артëм.

— Фил? Тебе как такое в голову пришло? Ха-ха! — Глеб в порыве веселья смачно хлопнул рукой по столу. — Он даже не двинется, чтоб помочь хоть кому-то в этом мире. Сто процентов, Лëха. Штучки свои колдовские включил и выпендрился. Ну, так?

— Походу, — в голосе Влада звучало раздражение.

Представляю, как пухла в эту минуту голова несчастного далëковца от не стихающих голосов соплеменников, беспорядочно жужжащих на только им доступной волне. Я от одного Фила порой на стену лезть хочу, а тут целый посëлок делится впечатлениями прямо в твои уши.

А вот Глеб с Артëмом, видимо, друга совсем не понимали — возмущëнный галдëж становился всë громче и крепче. В полутьме Саша осторожно подняла на меня свои подслеповатые глаза. Я и забыла, что девчонка совершенно не понимает, о чëм все эти крики.

Наговорила троица уже, между прочим, порядочно. Для того, чтобы в этой голове под длинной чëлкой зародились некоторые сомнения и подозрения, точно хватит. Если теневые всë узнают, мальчикам теперь будет а-та-та даже не за одного, а за двух человечков. Ох, только дайте мне повод, умоляю...

— Пойдëмте, — рыкнул наконец-то страж, — я хочу высказать Лохматому кое-что лично.

Глеб же вальяжно растëкся по стулу:

— Чего торопиться? Там из таких желающих сейчас очередь выстроится, отдохни.

Впервые я была благодарна Владу — паренëк решительно сжал кулаки и силой вытолкнул товарища с насиженного места. Выглядело это со стороны, конечно, не так эффектно, как хотелось бы стражу, ведь любой из Элиты на голову, а то и две выше любого из Далëково. Однако попытка достойная, стул опасно накренился, и Глеб, размахивая руками, съехал на пол. Такая дерзость коротышке с рук не сошла. Едва элитовец вскочил на ноги, черноволосого согнуло пополам и унесло за пределы видимости. Глухое «буф-ф-ф» ясно дало понять — кто-то вновь размазался по дощатому полу.

— Глебан, полегче! — опасливо воскликнул Артëм.

— Я его не тронул, ты всë видел. Это просто внушение.

Что же произошло на самом деле, пожалуй, без отмотки времени уже не узнать. Либо мальчишка действительно воспользовался фишкой своего рода — внушать существам послабее дикий страх — и лишь сделал вид, что собирается напасть, либо кулак одноклассника всë же встретился с животом бедняги. Луч света упал на встревоженное лицо дëрнувшейся от резких звуков горожанки, и я поспешно накрыла ладонью еë рот. Так, на всякий случай.

— Не забывайся, — грубо выплюнул элитовец в сторону, откуда слышался шорох.

Артëм застыл, не зная, что делать — помочь подняться другу или не вмешиваться. Человек растеряно прыгал взглядом с одного на другого, пока Глеб сам не сжалился, протянув руку лесному стражу. Тот безропотно встал, отряхнулся кое-как и первым молча вышел прочь.

Мальчишки давно покинули дом, а повисшее в комнате напряжение всë клубилось густым туманом. Мы с приезжей выждали достаточную паузу и наконец вывалились из своего укрытия.

— Кто это? — Саша аккуратно выглянула в окно, но ребят там словно никогда и не было.

— Забей. Местные дурачки. Хорошо, что они нас не видели.

— А что, нам бы влетело?

Личико девицы сделалось таким наивно-настороженным, что я не сдержала смешок. Нам? Влетело? Ну уж нет.

— Скорее, наоборот. Это моë место, поняла? Кому-нибудь нашепчешь, что я здесь бываю, уши откручу.

— Да я и не... — замялась горожанка.

— Нас перебили. Ты так и не рассказала, к кому приехала, — напомнила я, подкрадываясь к двери, за которой на миг мне почудилось какое-то шевеление.

— А... Ну, мы с мамой приехали в гости к еë брату, моему дяде. Ну, и к его сыну, получается.

— А сына как звать?

— Ва...

— А вот и ты, — дьявольский оскал вынырнул из-за дверного косяка прямо на уровне моего лица.

Белки вокруг голубой радужки налились кровью. Покраснение переползло и на щëки — кажется, брат так яростно тëр глаза, что совсем забыл про ногти. Пальцы Фила жëсткими наручниками вцепились в мои запястья, одним мощным рывком блондин выволок меня в коридор. Где-то позади испуганно пищала Саша. Споткнувшись, я проехалась коленями по доскам; Филипп бесцеремонно оторвал меня от пола и вжал спиною в стену. Ноги болтались в воздухе, не находя опоры. Мою попытку оттолкнуться и вдарить обидчику Фил пресëк — его колено намертво пригвоздило тонкие лодыжки к пожелтевшим обоям.

— Знаешь, что тебя подвело? — прошипел братец, плотоядно улыбаясь.

— Там человек, — выпалила я, тыкаясь подбородком в сторону двери.

— Ничего, — он мотнул белыми кудрями, перехватил покрепче заведëнные высоко над головой запястья и продолжил, — так вот, что тебя подвело, знаешь? Ты всë грамотно сделала, технично, придраться не к чему. Только не учла, что я заранее предугадал этот побег.

— И?

Я хмуро разглядывала его опухшие глаза, выступившие алыми змеями кровеносные сосудики, на фоне которых отчëтливо проступали края новых линз. Да, мне точно удалось выбесить Фила, причинить ему боль с высоким баллом. Вот только что выдало моë местонахождение? Где-то я серьëзно просчиталась...

— Отпусти еë!

Мы с Филиппом, как синхронистки по телеку, одновременно повернулись на звук. Полная внезапной решимости, рядом стояла Саша с какой-то деревяшкой в руках. Девчонка щурилась и опасно покачивала своим оружием, заводя его всë дальше и дальше за плечо. Готова поспорить, она не видела, насколько паршиво выглядела в тот момент рожа Фила, иначе горожанка даже не сунулась бы меня спасать.

— Рюкзак еë притащи, — кучерявого, кажется, смелость моей пленницы ничуть не впечатлила.

— Отпусти еë сейчас же! — громко повторила девушка.

Не успела я толком умилиться, как оказалась уже на полу, а дубинка Саши — в руках Фила. Сама же горожанка, как по волшебству, очутилась за захлопнувшейся прямо перед еë носом дверью бывшей спальни. Только я потянулась к мерцающему браслету, властная рука подняла меня за ворот футболки и поволокла обратно в комнату со шкафом. Вслед нам летели грохот и вопли.

— Аккуратнее, запалишься ведь, — предостерегающе напомнила я.

В ответ раздалось рычание:

— Ты меня учить будешь?

Филипп, не выпуская меня из рук, схватил портфель. Тут же вокруг старшего брата заклубился густой золотистый туман. Заклубился и моментально рассеялся. Снова возник. Снова исчез.

— Всë нормально? — уточнила я равнодушно.

— Браслет тебя блокирует, — сквозь зубы пробормотал Фил.

В два ловких движения он щëлкнул наручником, и украшение из цветных камней осталось на его ладони.

Эмоции затмевают разум — Маруся всегда учила, что действовать нужно на холодную голову, а не сгоряча. Но Филипп вспомнил об этом слишком поздно. Наши взгляды столкнулись, словно два летящих друг на друга поезда. Вокруг оборотня вновь проступил сверкающий золотом туман, вот только это не коронный спектр блондина. Как бы ни был он хорош в колдовстве, парень допустил ошибку — я извернулась, выскользнув на свободу, и родной зелëный дым поглотил меня раньше, чем обвивающие руку брата языки золотистого пламени.

— Опять закрылась! — без тени удивления провозгласил старший брат.

Я осторожно выглянула из-за угла — Филипп стоял перед дверью моей спальни и настойчиво пинал еë, попутно дëргая ручку.

— Уйди! — раздалось глухо по ту сторону.

Смысла вслушиваться в эту любезную беседу не было никакого — я прекрасно помнила все события сегодняшнего утра. Фил сказал, мой промах лишь в том, что я не углядела за братцем, а он сделал что-то заранее. Насколько заранее — я понятия не имела, но отчего-то казалось, что прыжок именно в этот временной промежуток был правильным решением. Остаëтся только тайком понаблюдать за кудрявым.

Как и прежде, Филипп, не упустив возможности подколоть допрыжковую версию меня за то, какая я слабая и какой он сильный в магии, велел явиться через десять минут, развернулся на пятках и двинулся в сторону меня настоящей. Я шарахнулась за угол, вслушиваясь в приближающиеся шаги. А когда до неминуемой встречи осталась жалкая секунда, окунулась в золотистый дым и вынырнула уже за спиной оборотня. Ноги чуть подкосились — спектр не из лëгких. Впрочем, манëвр удался. Старший брат, ни о чëм не подозревая, скрылся за поворотом.

Сейчас допрыжковая я выйдет из комнаты, и лучше бы нам не пересекаться. Конечно, я здесь именно для того, чтобы внести кое-какие изменения в ход событий, однако встреча двух версий может здорово навести суеты. Например, я вовсе передумаю сбегать, или Фил поймает нас вместе и поймёт, что я тут из-за него... Свои секреты я не доверяю никому. Дверь спальни медленно поползла по ковру, открываясь, и я бесшумно сиганула вслед за Филиппом.

Непрозрачная занавеска, скрывающая за собой ход в небольшую теплицу, чуть покачивалась, словно только что кто-то еë тронул. Да так оно и было — куда же ещë деваться Филу из пустой кухни? Я уже хотела нырнуть сквозь занавес, как вдруг вновь услышала тихие шаги и залезла под стол. Тяжëлая серая скатерть доставала почти до самого пола, пришлось распластаться, чтобы через узкую щель видеть брата. Тот прошëл мимо, едва не наступив на мой выглядывающий из-под скатерти нос, и опять вышел в коридор. В одной руке Филипп держал уже знакомый браслет с кунами, а в другой сжимал что-то, легко уместившееся в кулак, поэтому я ничего не разглядела. Надо непременно узнать, что там! Ползком я выбралась из своего укрытия. Оборотень в этот момент как раз хозяйским шагом вторгся в мою комнату. Что это ему там понадобилось, пока допрыжковая я кривляюсь перед зеркалом в ванной?

В собственной спальне я знала каждый уголок, поэтому без лишних сложностей телепортировалась в набитый всяким тряпьëм шкаф. Что-то сегодня я только и делаю, что жмусь щекой в щель между дверцами. Брат на мгновение повëл подбородком в моëм направлении, однако сделал это скорее случайно, чем осознанно. Филипп опустился на корточки возле моего рюкзака; кун-браслет лëг рядышком на ковëр — сейчас оборотня он не интересовал. Что-то блестящее мелькнуло на ладони... Щепка? Приглядевшись, я угадала наконец две зубочистки, но что-то с ними было не так. Одна подозрительно мерцала, а ровно посередине к ней была привязана нитка. Эту нить Фил намотал на палец, отпустив блестящую деревяшку в полëт, та покачалась немного и вскоре поймала равновесие. Тогда старший брат взял вторую зубочистку в другую руку и отвëл далеко в сторону, внимательно наблюдая за самодельным маятником. Отвëл вперëд, отвëл назад, вверх-вниз, а сверкающий серебром кончик вертелся следом, никак не желая терять собрата из виду, причëм без всякой помощи извне.

Дело очевидное — парень окунул одну из зубочисток в зелье Поиска, зачарованное на другую. Подтвержая мою догадку, Филипп скинул деревяшку в открытый рюкзак, взял его, как кота за шкирку, и тряхнул пару раз. Содержимое сумки загремело, зубочистка, несомненно, опустилась на самое дно. Едва уловимо посмеиваясь своим мыслям, белобрысый сгрëб с пола браслет и вышел, на ходу затолкав импровизированный компас в карман. Вот так просто он и отыскал меня.

Теперь провести его будет элементарно!

— А кто это у нас тут такой ма-ахонький, — хмыкнула я, нащупав в глубине портфеля деревянного шпиона, как только шаги в коридоре стихли.

Я внимательно оглядела зубочистку, чтобы та не оказалась поломанной. Если хоть одна щепочка останется в рюкзаке, Филипп сможет меня отыскать, а допустить этого никак нельзя. К счастью, обошлось — целая и невредимая, предательница грелась меж моих пальцев. Теперь дело за малым.

За дверью снова послышалась возня — это допрыжковая я сцепилась с обречëнным на провал братом. Всë, медлить больше нельзя. Со своим трофеем я укрылась в густом золотистом дыме, переносясь куда-нибудь подальше.

Телепортация в сравнении с другими спектрами даëтся мне с особенным трудом, так что сил хватило лишь перескочить к дому Маруси. Жаль, я планировала бросить зубочистку где-нибудь в Забытом. Вот умора была бы, приди разъярëнный Филипп в гости к ненавистным теневым! Но хижина ведьмы — тоже вариант не из худших, крюк братцу придëтся сделать здоровский. Едва переставляя ватные от усталости ноги, добрела до крыльца домины. На крышу, ради забавы, залезть я уже не смогу, так что оставлю своë послание прямо тут. Зубочисткой начертила на голой земле букву «л», затем «о», а вот на «х» деревяшка не стерпела и сломалась. Не сдерживая смеха, из двух почти одинаковых обломков я и выложила последнюю буковку.

С чувством выполненного долга, ещë разок я оглядела своë творение, показала язык воображаемой, но очень недовольной роже Филиппа, а затем окружила себя любимым зелëным туманом.

— ...дим.

Какой-то шорох в коридоре... Он правда был или лишь почудился мне? Осторожно выглянула за угол, затем развернулась в прыжке. Заброшенный дом отозвался тишиной. Тогда я выпрямилась, прошлась до соседних приоткрытых дверей.

Наверное, всë же показалось.

Вернулась к Саше, гадая над странным нехорошим предчувствием. Словно я что-то не предусмотрела.

На кончике языка уже загорался вопрос — несуществующий шорох отвлëк меня, заставив пропустить мимо ушей какую-то фразу пленницы. Напоследок я вновь окинула взором пустой коридор.

И тут меня накрыло!

Фил. Драка. Дом. Ванная. Шкаф. Браслет. Зубочистка. Гречка. Дом Маруси. Побег. Дом Якова. Саша. Одноклассники. Шкаф.

Картинки врезались в мой мозг, а я безуспешно ловила ртом воздух, стараясь ничего не проморгать. Ясно, как день — мне пришлось совершить прыжок. Почему? Потому что Фил вычислил меня. А теперь что? Крепко вгрызаясь пальцами в покрытый слоем копоти дверной косяк, я снова выглянула в коридор — по-прежнему никого.

— Дарти? — с опаской позвала девчонка.

В ушах тоненько звенело. Я затрясла головой, прекрасно понимая, что это не поможет. Всë тело привычно покрылось мурашками — организм в панике, он ведь только что внезапно постарел на несколько лишних минут. Конечно, это не приблизит меня к смерти, но телу требуется время, чтобы смириться и адаптироваться. Радует, что прыжок не был долгим и слишком далëким — восстановление не займëт много времени.

— Что ты там говорила? — я всë ещë стояла к Саше спиной, не желая провоцировать еë на ненужные вопросы.

— Э-э-э... Вадим. Моего двоюродного брата зовут Вадим.

Новость удивила меня настолько, что я всë же забыла об осторожности и резко обернулась. Серьëзно? Эта девица — родня Вадима из Элиты? Фу, в какую гадость я вляпалась...

— Соболезную, — только и ответила я.

— П-почему?

А что же она, тоже из Элиты, получается? Или всë-таки наивный человечишка? Хоть тресни, вылетело из головы, кто из родителей Вадима урождëнный элитовец, а кто — обращëнный. Если до свадьбы человеком был отец, дядя этой горожанки, то от неë наверняка утаили, чем же на самом деле является Залесье. Но если девица той же породы, что братец... В таком случае я не хочу иметь с ней ничего общего.

— И давно ты здесь гостишь?

— Позавчера приехала...

— А часто приезжаешь?

Мой допрос с серьëзным лицом явно напугал и без того шуганную особу.

— Да нет... Я тут, кажется, третий раз всего лишь. А что такое? Ты знаешь Вадима? Он тебя как-то обидел?

— Вот ещë, — я фыркнула презрительно, — как будто я не могу ненавидеть его за просто так.

Всего полгода назад Вадим и ещё один симпатяжка, Егор, были неразлучными друзьями с Лëхой. Крепкой дружбе пришëл конец, когда оборотня улучшили Питифисом. Я никогда не питала особо тëплых чувств к Элите, но то, как они перевернули это нелепое превращение против нас с Лëшей, до сих пор раздувает во мне пламя ярости. Одна-единственная Лена, старшая сестра Егора, встала на нашу сторону. Остальные элитовцы отвернулись навсегда. Так что, думаю, я имею полное право на ненависть к этому бестолковому народцу.

— Тогда это несправедливо, — твëрдо возразила девушка. — Нельзя злиться на кого-то без причины!

— Не беспокойся, Санëчек, я как-нибудь и без тебя разберусь.

— Не называй меня так.

Ого, я нащупала брешь! В зеленоватых глазах отразилась неожиданная обида.

— А что такое?

— Не люблю, когда коверкают имя. Особенно, когда его делают ещë более мальчуковским. У нас в классе, кроме меня, три Саши. И все пацаны...

— Да брось, тебе дали имя, которое можно превратить во что угодно, а ты стесняешься и не используешь его мощь?

Длинноногая нахмурилась, опустилась на край дивана и подпëрла кулаком подбородок. Надо же, как помрачнело личико. От удивления я даже забыла, на что злилась только что.

— Тебе хорошо об этом рассуждать, с необычным-то именем. Вот как тебя называют, скажи?

— Дарти. Шутники — Дарт Вейдер. А в основном Идиотсюда или Пошлавон.

Девчонка закатила глаза к потолку, не желая дослушивать мои колкости:

— Вот, видишь. Тебя зовут твоим именем. У окружающих оно ассоциируется только с тобой, а не с кучей других, посторонних людей. И в толпе ты всегда твëрдо знаешь, когда зовут именно тебя. А это коверкание... Оно только лишний раз напоминает, какая я обычная и незаметная среди множества таких Саш и Шур.

— Ну ты и загрузила, — я покачала головой, вникая в глубину этого комплекса. — Иногда мне даже хочется, чтобы, упоминая Дарти, имели в виду совсем не меня. И раз ты такая незаметная и обычная, с чего ты взяла, что проблема только в имени? Ты сама-то что сделала, чтобы выделиться?

Саша молчала, уставившись себе под ноги. Молчала и не шевелилась, пока я не подошла ближе. По румяной щеке девчонки медленно ползла слеза.

Не имеет она отношения к Элите. Теперь в этом я была уверена почти на все двести. Они ведь профессионально глушат как чужие эмоции, особенно негативные, так и свои собственные, если дело доходит до серьëзных переживаний. Речь не о гневе — в нëм элитовцы хороши, всë это я увидела своими глазами ещë зимой. А вот уныние, как у этой челкастой, им чуждо.

— Гордиться надо своим именем, а не стрематься его. У тебя оно очень живое, дышащее. Переставила пару букв, что-то отрезала, что-то добавила — получилось нечто совершенно новое, со своим собственным оттенком. Это не повод для слëз, Санëк. Наоборот.

Горожанка хлюпнула жалобно и подняла мокрые глаза. Я сама не понимала, что за приступ доброты со мной случился, но старалась делать вид, будто всë под контролем. Может, виноват прыжок во времени — просто я ещë не успела до конца прийти в себя.

Дурацкое молчание сделалось совсем уж невыносимым.

— Э-э... Извини, я и правда зря тебя этим гружу.

— Да мне так-то всë равно, — чересчур бойко выдохнула я.

Саша загадочно усмехнулась, смахивая упавшие на подбородок слезинки. До чего же впечатлительная мадам. И я рядом становлюсь какой-то странной... Мягкой? Фу. Пора бы от неë избавляться.

Будто почуяв момент, горожанка спросила осторожно:

— А когда мы пойдëм искать мои очки?

— Да хоть сейчас.

Как минимум ещë один скачок я выдержу, если вдруг нагрянет Фил. Судя по тому, что наша встреча не состоялась, моей прошлой версии удалось пустить братца по ложному следу, а значит, какое-то время я выиграла. Вернëм челкастой еë очки и велосипед, распрощаемся да забудем это неловкое знакомство. У меня и так дел хватает.

— Я отведу тебя. Но учти. Если хоть одна душа прознает, что я бываю здесь...

— Да-да, ты говорила уже, — вскакивая на ноги, кивала Саша, — я буду молчать, обещаю!

Однако простых обещаний мне мало, ведь их легко нарушить — достаточно открыть рот и ляпнуть лишнего. Поэтому, порывшись в рюкзаке, я вытащила носовой платок и моток бинта.

— Это зачем? — у девушки даже голосок дрогнул.

— Меры предосторожности. Сядь.

Видно было, что Сашу такие меры не устраивали, но долго упрашивать еë не пришлось. Девчонка медленно опустилась на предложенный мною стул, а пальцами ухватилась за края сиденья так, будто кто-то собирался еë оттуда сталкивать. Я же зашла со спины, накинула на глаза пленницы сложенный в несколько раз платочек и закрепила всë это бинтом. Получилось довольно надëжно.

— Я и так тут хоть десять раз подряд пройду, всë равно заблужусь, — пробурчала девушка, видимо, чтобы не подчиняться совсем уж безропотно.

Как я ни подгоняла, как ни грозилась, это ничтожное расстояние мы прошли раза в два медленней, чем когда я сама тащила Сашу. Всë ей было не так — и маска давила, и ноги спотыкались, и даже голова от страха, видите ли, разгуделась. Я уже считала мгновения и не могла дождаться, когда наконец пути наши разойдутся. Вот только в овраге, где мы встретились ещë утром, нас поджидал сюрприз.

На велике горожанки беспечно восседал Глеб, пока его товарищи, гыгыкая, топтались рядом.

От злости я сорвала повязку с Саши, чуть не захватив заодно и порядочную прядь волос.

— О-о, Зелëночка идëт, — радостно обернулся на звук шагов элитовец, — какая-то невесëлая ты сегодня, всë хорошо?

— Слазь, пока не помогла, — холодно велела я, уверенно двигаясь в сторону одноклассников.

— Это что, подруга твоя? — искренне удивился Артëм.

— Приятно видеть, что даже у таких, как ты, могут быть друзья, — хохотнул Глеб.

Мальчишка и не думал слезать с велосипеда, хотя мне до него осталась пара-тройка широких шагов. Наоборот, паренëк ещë удобнее лëг локтями на руль. Ну, ему же хуже!

В последний момент мою занесëнную для атаки руку перехватил далëковец:

— Иди, куда шла, Зелень.

— Именно сюда я и шла. Велик отдайте.

Голос вновь подал Артëм:

— Твой, что ли?

Я повернулась к нему и зависла ненадолго. Что-то изменилось в однокласснике. Почти неуловимо, незначительно, но изменилось. Короткие русые волосы ëжиком — на месте, тëмные задумчивые глаза — тоже, чуть вздëрнутый нос немного стëсан на кончике до багровой корочки — опять куда-то влез, неудивительно.

— Ба, Артëм, это что, усы у тебя? — неожиданная догадка заставила меня разинуть рот.

Мальчик, нет, уже настоящий мужчина смущëнно повëл плечами, отводя взгляд. И правда, тëмный пушок над фигурной изящной губой теперь отчëтливо бросался в глаза. Давно, оказывается, я не видела этого юнца.

— Смотри, не влюбись, — предостерëг заботливо Глеб.

— За меня не беспокойся, лучше за себя переживай. Слазь.

Одноклассник скривил морду, однако остался всë таким же смазливым, как и все элитовцы. Здесь, на солнце его веснушки будто загорелись ещë ярче обычного. А может, он специально подкрашивает их маминой косметикой каждое утро, чтобы вечером на Центральном пляже ловить заинтересованные взгляды девчонок постарше? Тошно от такой прелести.

— Лучше отдай по-хорошему. А то соплеменник твой очень огорчится, что ты у его сестрëнки велик отжал.

— Поподробнее, — чуть нахмурившись, уточнил элитовец, — о ком ты?

— А ты что, Сашку не узнал? Серьëзно? Сестру Вадима?

Вся троица тут же переметнула взгляды на завулканившуюся от стыда горожанку.

— Сестра Вадима?

— Со слухом проблемы? Отдавай ляс, сколько ждать тебя? У бедняги уже всë лицо под чëлкой, небось, запотело, на солнышке тут стоять.

Я дëрнула руль на себя, и Глеб, не препятствуя более, позволил вытянуть велосипед из-под него. Выглядел при этом парнишка крайне озадаченно.

— И давно вы дружите? Вадим об этом в курсе?

— А что, тебя не предупредил? — победно съязвила я и передала руль хозяйке. — Конечно, в курсе.

— Сомневаюсь, — протянул Влад.

— Он бы тебя и на километр к своей сестре не подпустил, — добавил Артëм, скрещивая руки на груди.

— Моргни, если тебя держат в заложниках, — обратился вдруг к Саше Глеб.

Стоя к мальчишкам спиной, я многозначительно поджала губы и жмыхнула бровями к переносице. Пусть у неë сейчас хоть глаза на траву вытекут, мне всë равно.

Догадливая Саша немного нервно хихикнула и пролепетала, стараясь держать глаза широко открытыми:

— Мы просто гуляем. Всë хорошо.

— Ну ладно...

В глазах парня читалось недоверие. Плавно, не отрывая от нас взгляда, Глеб двинулся прочь, за ним поспешили и его прихвостни. Отдам все свои зубы, если ошибусь — сейчас они помчатся к родственничку Саши жаловаться на то, что девочка угодила в мои лапы. Крысëныши.

— Артëм! — крикнула я, заставив мальчишек остановиться на уже порядочном расстоянии.

— Чего тебе?

— Ты хранишь секреты дружков... А как долго проживëт твой секрет?

Ребята помолчали, растеряно переглянулись и, засмеявшись, покрутили пальцами у висков. Однако, уже отворачиваясь, человек одарил меня пронзительным, тревожным взглядом.

— Скоро вы все потонете в своей тайне, — ласково улыбаясь, проговорила я.

Тëма этого, конечно, не услышал, однако его кадык дрогнул, а лоб наморщился. Нет, мальчик пока ничего не понял, не увидел масштаб пропасти, в которую затянули его болтливые товарищи. Впрочем, страдания Артëма будут не такими долгими, как наказания, что ждут элитовца и лесного стража. Когда человеческую память сотрут и перерисуют, не оставив в ней места для магии, печаль пройдëт. Что бы ни случилось, у меня есть свидетель, которого я сумею заставить сказать то, что нужно.

Только дайте повод.

— Дарти, очки, — напомнила Саша, судорожно сжимая пальцами руль отвоëванного велика.

Да, лучше не копаться — встреча с Вадимом, которого скоро непременно приведут сюда мои одноклассники, ни к чему. Я рылась в траве, выискивая слетевшие с девицы очки, однако их не было ни там, где мы столкнулись, ни даже в радиусе нескольких метров от этого места. Я перебрала в уме, а потом и вслух множество хлëстких ругательств из тех, что слышала когда-либо от Филиппа. Даже это ни на шаг не приблизило меня к цели.

Очков не было вообще нигде.

— Вспоминай, ты точно с ними кататься пошла?

— Конечно! Как бы я ехала без очков!

— Судя по тому, что ты всë равно умудрилась в меня врезаться, не сильно хуже.

Саша бросила велосипед и подключилась к поискам, вот только помощь слепыша была мне, как нитка утопающему — больше походила на насмешку.

Ну, и что теперь, тратить силы на перемотку времени? Наобещала же, что помогу. И кто за язык тянул... Своих проблем полно, так теперь и с этой дылдой распрощаться никак не могу. А если брошу — Вадиму нажалуется, тот и рад будет меня в чëм-нибудь новом обвинить.

— Нет здесь твоих очков, — мрачно сообщила я, вылезая из-под очередного куста. — Не знаю, где они.

— Но как же так? Украли?

— Не знаю. Я б на их месте лучше велик взяла.

— Может, это те ребята пошутили?

Я задумчиво почесала щëку. Зачем бы им брать очки? Не трудно догадаться, что если валяющийся здесь велик принадлежит сестре Вадима, то и утерянные тут же очки могут быть еë. Мальчишки бы наверняка спросили, не настолько ведь идиоты. Хотя, может и настолько. Нажалуются, а потом пойдут линзами траву да муравейники жечь.

— Не знаю, — вновь повторила я.

Догонять одноклассников не было смысла — они на полпути к Вадиму, а то и у него уже. Тогда и здесь становится небезопасно. К тому же, нельзя забывать о том, что где-то рядом шастает озлобленный Фил.

Ну и денëк!

— Так что делать? — вторила моим мыслям Саша.

Прыгать в прошлое ради такой ерунды мне не хотелось, поэтому я отчаянно шевелила мозгами, чтобы решить проблему, не покидая настоящего. Очки не могли провалиться сквозь землю. А если их кто-то унëс, наверняка остался хоть один малюсенький след. И я — не я, если не отыщу его.

— Вот здесь мы упали.

Я встала на то место, куда кувыркнулась при столкновении — сориентироваться помогли пара поломанных веток и уже слегка притоптанная полоса на земле, оставленная моей коленкой. Саша кивнула.

— А я где-то тут сидела, — девушка приблизилась, занимая нужную позицию.

Я медленно прошлась вокруг, тщательно рассматривая каждый миллиметр под ногами. Затем продвинулась вверх по склону, откуда прикатила велосипедистка. Вот-вот сюда заявится Вадим либо Филипп, а может, и оба сразу. Мысль эта подгоняла, заставляя рассуждать бодрее.

— След от одного из колëс идëт через этот камень, — я ткнула носом кроссовка выглядывающий из-под земли булыжник, — если это след от твоего велика, то ты точно перед падением подскочила здесь, как на трамплине. Наверное, очки могли слететь в этом месте.

Пройдя на пару шагов в сторону, куда в теории могли бы упасть очки, я упëрлась в стену из крапивы, что была заметно примята. Сюда, прежде чем взвалить на плечи бесчувственную горожанку, я запрятала еë велосипед. Думала, это поможет, однако одноклассники всë-таки умудрились его достать. Чтобы получше разглядеть, не завалялось ли чего меж колючих стеблей, присела на корточки, подобрала скучающую рядом палку и раздвинула ею кусты. Трогать крапиву руками при горожанке было делом рисковым — девчонка сильно удивится, узнав, что меня жгучий сок не берëт. Время поджимало, я ловко расщëлкнула мешавший колдовству браслет и, сосредоточившись, представила, как от рук во все стороны разлетается видимый только мне воображаемый алый туман.

Охотничий спектр, хорошо знакомый Лëше, ненадолго обострил все чувства. Красная волна озарила вспышкой пространство под кустами, подсветила каждый камушек, каждую щепочку.

И донесла до меня приближающиеся мальчишеские голоса.

— Бежим! — рыкнула я, вскочив.

— Но...

— Позже!

Выхватив руль из слабых рук Саши, я бегом потащила его вверх, в сторону, противоположную возвращающимся с подмогой одноклассникам, на ходу застëгивая кун-браслет обратно. Горожанка вздохнула глубоко и дëрнула следом. Догнала меня она на вершине; я хлопнула властно ладонью по багажнику на заднем колесе, а сама взлетела на сидушку.

— Куда мы? — пропыхела Саша в спину и запрыгнула, куда велено, когда я уже начала разгон.

— Посмотрим, — я с силой налегла на педали.

Браслет круто урезал привычные мне способности, полностью сравняв с обычным человечишкой, так что везти по бесконечным склонам и ухабам рослую девицу оказалось непросто. Еë длинные лапищи то и дело норовили попасть под педали, да и держалась на багажнике Саша неумело, виляя из стороны в сторону на каждой кочке. На подъëмах мне вовсе приходилось вставать, всем своим жалким весом толкая велик вперëд.

Хорошо, что уезжать далеко не было нужды. Я притормозила за четвëртым поворотом, и мы почти одновременно соскочили на рыхлый песок.

— Речка? — Саша встала на носочки, оглядывая местность поверх преградивших нам дорогу камышей.

— Она самая.

Узкая тропка между зарослями и покрытым виноградом забором вывела нас на берег. Ноги по щиколотку увязали в песке, из-за того, что пришлось тянуть за собой велик, я здорово загребла ботинками.

— Но что же с очками делать, — вновь завела шарманку девушка.

— Ой, угомонись. Найдëм мы их, дай дух перевести немного.

Мы приземлились на лавку. Саша с отстранëнным лицом наблюдала за тем, как я разуваюсь, вытряхиваю песчинки из обуви и носков.

— Чуднáя ты, — заявила вдруг она.

— Сама такая.

— Я не в плохом смысле. Это даже... весело. Ну, типа... Я думала, приеду сюда опять, в захолустье какое-то, тут никого, скукота... И вдруг ты — то в шкаф, то по газам, одни приключения!

Я хмыкнула, не отрываясь от завязывания шнурков. Да уж, сидеть на месте — не в моëм стиле точно.

— И что, каждый день у тебя так проходит?

— Поверь, это ещё даже не начало веселья, — я снова ухмыльнулась.

— Можно мне с тобой гулять?

Этого вопроса я не боялась, но надеялась, что он всë же не прозвучит.

— Я не компанейская. И твой братец тебя обязательно заругает за общение со мной. Может, в доме даже запрëт, чтоб не высовывалась.

— Почему? Ты так и не объяснила, за что вы так друг к другу.

— У него тëрки с моими братьями. А у меня тëрки со всеми. Как-то так вышло.

— А если я ему про тебя не расскажу?

— А толку? Эти придурки, одноклассники мои, уже всë спалили, можешь поверить.

— Значит, мы найдём очки и больше не увидимся?

Глубокая грусть в голосе Саши здорово удивила меня. Девушка невидяще пялилась на реку, полуденный ветерок слабо потрëпывал еë чëлку. Я не знала, что ответить.

— Так далеко загадывать я бы не стала, — наконец-то выдавила я неопределëнно, — раз уж сегодня встретились, может, и потом пересечëмся. Вот только надо ли оно нам обеим?

— Без тебя всë обычным станет. А так я, может, даже смогу что-то интересное написать в сентябре, когда дадут сочинение на тему: «Как я провëл лето».

Я засмеялась негромко. Наверное, не такая уж и дурная эта девчонка, как показалось мне в начале. Ну, неуклюжая. Ну, бестолковая местами. Чем-то на Никиту по характеру похожа. Может, познакомить их?

— Посмотрим. Посмотрим.

Пока мы сидели так, высоко стоящее над головами солнце уже сожрало последний кусочек тени, укрывавший нашу скамью.

— Жарко? — полюбопытствовала я.

Холод и тепло я ощущаю только в комфортных пределах. Градус выше-ниже этого промежутка — изменения в чувствах прекращаются. Поэтому летом я постоянно солнцем ударенная, а зимой — обмороженная.

— Есть такое.

Я поднялась с лавочки и заскользила осторожно по довольно резкому склону вниз, к воде. У самой кромки вновь стянула кроссы с носками, скинула на песок рюкзак.

— Ты что там делаешь? — раздалось испуганное.

Пл-л-лх-х! И я уже с головы до пят в воде, ощущая приятную прохладу. Открыла глаза — потом они обязательно покраснеют — и огляделась.

Сверху преломлялись солнечные лучи, они пронзали насквозь чуть мутноватую воду и врезались бликами в песчаное дно. Тут и там виднелись ракушки речных улиток, или кто это такие. Бултыхая ногами, я продвинулась глубже — вода стала ещë прохладнее, а свет тусклее. Песок постепенно начал перемешиваться с илом, а вскоре и совсем сменился им. Вот оно, настоящее дно, а не переделанное местными под уютный пляжик. Тëмное, склизкое, прячущее в себе камни, палки и прочую ерунду, о которую можно пораниться. Само Залесье такое — для людей одно, для магической части населения совсем иное. Сердце забилось чаще, появилось настойчивое желание вздохнуть, значит, пора выныривать. Увязнув в иле, я как могла с силой оттолкнулась ногой и протянула руки навстречу далëкому свету.

Глава 4

— Господи, Дарти!

Мелкие волны жадно облизывали светлые бриджи Саши выше колена. Она явно собиралась броситься мне на помощь. Опять. Блин, это приятно.

— Заходи! — я махнула рукой. — Тут лучше, чем просто под солнцем торчать!

— Ты там стоишь?

— Да!

На самом же деле до дна было ещё полменя, не меньше. Но я уверенно вытянула руки вверх, незаметно для горожанки барахтая ногами, как будто правда твëрдо стою на песке.

— А как же одежда? Намокнет ведь!

— Высохнет.

Саша покачала головой, удивляясь моей простоте. Затем девушка сделала шаг ко мне и резко поджала руки к рëбрам, втянув воздух сквозь стиснутые зубы.

— Как ты там сидишь, вода же ледяная!

— Сейчас самые тëплые дни. Она не может быть ледяной. Давай, Шурик, не тяни!

Горожанка нахмурилась в ответ на очередное коверкание, но послушно поползла дальше от берега.

— Ты хоть плавать умеешь? — на всякий случай уточнила я.

— Умею! Пять лет бассейна — как тут не уметь?

— Я думала, ты больше по баскетболу.

Саша закатила глаза, однако всë же посмеялась. Губы еë зашевелились, выдавая несколько беззвучных слов (помолилась, что ли?), и девчонка смело бросилась в воду изящной щучкой. Не наврала про бассейн.

Вскоре горожанка вынырнула и поплыла ко мне, пронзая локтями речную гладь. Вот она подобралась совсем близко, обдав меня дождëм брызг, остановилась и внезапно, сама того не ожидав, ушла с макушкой под воду.

— Кха-кха, ты меня обманула!!! — то ли с обидой, то ли смеясь, кашляла пловчиха, снова выскакивая на поверхность.

В меня опять полетели брызги, но теперь уже специально. Тогда я легла на спину и изо всех сил заколотила по воде ногами; Саша визжала и закрывала глаза ладонью. Я крепко зачерпнула руками воду и ушла вниз, чтобы поймать девушку за пятку. Вдруг в мутной от поднявшегося ила толще позади длинных, мотыляющихся двумя маятниками ног горожанки мелькнули чьи-то глаза. Фиолетовые глаза. Я и булькнуть не успела, как под воду, пуская пузыри, ушла и сама Саша, причём явно не по своей воле. Девочку потащило вглубь, и я лишь в последний момент смогла поймать еë руку. С трудом, наощупь, не отпуская выскальзывающего из пальцев запястья, я отодрала от кожи браслет. Саша жмурилась, не в силах открыть глаза, и я, не раздумывая, вырвала из ладони самую яркую вспышку света, на которую была сейчас способна.

Тянуть горожанку сразу стало легче, она моментально выпрыгнула с глубины на поверхность. Задыхаясь то ли от нехватки воздуха, то ли от паники, я вынырнула за ней.

— Я чуть не умерла! — ругалась девушка, а я снова цапнула еë за руку и потащила к берегу.

— Зачем ты это сделала?! — продолжала плеваться водой и обвинениями Саша уже на суше. — Так нельзя же!

— Заигралась, извиняй, — бормотала я.

Руки тряслись, как у Якова от выпивки, и я спрятала их за спину. Это не помогло, теперь меня колотило всем телом. Я рухнула на песок, в памяти всë кружили жуткие фиолетовые глаза, выглядывающие из глубины.

— ИзВиНяЙ, — передразнила горожанка, выжимая воду из косичек, — а вот и не ИзВиНю!

Под еë безостановочное гудение я глотала воздух и всë ждала, когда успокоится сердце. Байки про фиолетовые глаза рвались из воспоминаний как что-то очень нехорошее, мрачное. Какая-то тварь, в которую одна половина Залесья не верит, потому что слишком мало знает, а другая — потому что боится до беспамятства, что такое может существовать.

И у твари этой есть название. Крикер. Да, точно, так его и зовут! Гадкое невидимое чудище, убивающее отставших путников, копирующее их предсмертные вопли. Фиолетовые глаза с вертикальным, как у кошки, зрачком. А какие зрачки я только что видела там, под водой? Встреча настолько ошарашила своей внезапностью, что я не разглядела эту важную деталь.

— А что за вспышка была? — вытянула меня в реальность Саша. — Ты видела? Нет?

— Вспышка? — как бы не понимая, отозвалась я.

— Ага, в один момент как будто светло стало даже с закрытыми глазами. Или мне показалось?

— Да это солнце, наверное, — вкинула я, и девушка качнула плечами, принимая мой вариант за возможный.

Обманчиво спокойная река всë так же сверкала солнечной рябью, как и прежде. Но я этому больше не верила. Я видела. Что видела — загадка.

Но и оно меня видело. Пусть и напало на Сашу, однако взгляды наши пересеклись очень цепко. В очередной раз я защëлкнула болтающийся на руке браслет. Его только что чуть не унесла глубина, пока я вырывала новую знакомую из объятий монстра. Я перебирала в памяти все страшилки старших братьев, все слухи, в которых таилось малейшее упоминание о крикерах. Ни слова про то, что они свободно плавают в реках. Ельник, березняк, смешанные леса — пожалуйста. Но чтоб река... Или это какой-то особый подвид крикера? А может, кто ещё похуже?

— Всë нормально? — уже совершенно спокойно спросила Саша. — Ты чего притихла?

— Воды... нахлебалась, — пробурчала я.

— Ясно. Ну так... Какие у нас дальше планы?

— А похоже, что у меня есть план?

Челкастая кивнула, да так убеждëнно, что я не нашлась, как возразить.

— Я же вижу, ты чего-то ждëшь, — продолжила она, — там, в заброшке этой сидели, сейчас вот тоже ждëм. А чего ждëм?

— Не хочу пересекаться с твоим братцем.

— Хм-м. Настолько у вас всë плохо?

— Хуже, чем ты думаешь. Он тебе потом в подробностях всë расскажет.

— Ладно, это ваши личные дела, — девчонка махнула рукой. — С очками-то что делать? Мне без них плохо будет. А новые дорого покупать, родители прибьют, если не найдём...

— Да найдём, найдëм, — раздражëнно перебила я. — Ты только извилинами пошевели хорошенько и скажи точно, очки вообще были?

— Были, клянусь! Я без них бы на улицу даже не вышла. И в овраге я тебя нормально видела, просто затормозить не успела. Значит, там очки и слетели, как ты и сказала.

Однако я, прошарив каждый кустик, так ничего и не нашла. Вывода напрашивается два — либо девчонка врëт (зачем?), либо кто-то решил, что ему эти очки нужнее.

Соблазн отмотать время и просто понаблюдать я настойчиво гнала подальше — слишком просто. Впервые за долгое время нащупалось что-то действительно любопытное.

— А линзы носишь?

— Нет.

Обидно. Значит, отправить горожанку домой, чтоб не мешалась, я не могу, пропажу обязательно заметят.

— Придëтся опять туда вернуться, поискать улики в овраге. Главное, по пути ни с кем лишним не столкнуться. Пойдëм огородами.

Выбранный путь был длиннее, но куда скрытнее. Узкая и постоянно виляющая тропинка то и дело опасно выкатывалась на крутой берег и не позволяла разогнаться, поэтому мы шагали на своих двоих — я впереди, Сашка с великом сзади. Но вскоре даже такая хиленькая дорожка закончилась — мы упëрлись в забор, окружëнный плотными колючими зарослями, что спускались к самой воде.

— Серьëзно? — пробормотала мне вдогонку горожанка, когда я нырнула в уже проломанную кем-то дыру в ограждении.

Теперь мы топтали чьи-то грядки, воровато оглядываясь. Саша тащила велосипед сквозь нескончаемые помидорные кусты и что-то пыхтела под нос. Бедняжка, она думала, это — самая тяжëлая часть нашего путешествия, и даже не представляла, кого я высматриваю по сторонам. О том, что пару участков спустя по неосторожности мы можем повстречать враждебно настроенного пëсика, я решила впечатлительной девушке пока не сообщать. И уж тем более оставила в секрете, что собачка эта может быть не на привязи.

— Потише, — шикнула я, уловив шевеление в малине неподалëку.

Однако это был лишь пухлый кот, задравший при виде нас хвост пышной трубой. Оно и к лучшему — где спокойно гуляет кошка, собак нет. Но всë же спокойно выдохнула я лишь тогда, когда мы наконец-то преодолели все встречные огороды с заборами и вывалились на просëлочную дорогу.

— Теперь куда?

Саша покорно ждала указаний, подбирая ободком концы непослушной чëлки.

— До нашего оврага пять шагов, — я махнула рукой в сторону ближайшего поворота, — но ты со мной не спустишься. Будешь на стрëме стоять. Если хоть какого-нибудь пацана увидишь, даже незнакомого, особенно белобрысого, — нужно было перестраховаться и по поводу Филиппа, — свистнешь. Поняла?

— Поняла. Постараюсь разглядеть, — девчонка хотела развести руками, но чуть не уронила несчастный велик и вцепилась покрепче в руль.

Овражье дно встретило меня глухой тишиной. Вот я и одна. Наконец-то. Может, свалить по-тихому? Жаль, не получится, наобещала уже с три короба. Помогу горожанке и разбежимся с миром. Достигнув вновь того места, где мы столкнулись, я опустилась на колени и поползла вверх по тропе. Что-то обязательно должно было остаться. Что-то. Где-то.

И опять я набрела на заросли крапивы, что не давали мне покоя. Обернулась быстренько, чтобы убедиться в своëм одиночестве, и шмыгнула прямо под листву.

Жучки-паучки в явном недоумении разбегались от внезапной гостьи, пока я корячилась между высокими стеблями. За шиворот заползло нечто с кучей маленьких ножек, рука угодила в паутину, но я не отозвалась даже лёгкими мурашками. Когда всю жизнь делишь дом с Филом, людские страхи выветриваются напрочь.

И вот удача!!! Не веря в собственное счастье, я потянулась к дурацким очкам, на удивление целым. И как их занесло в такую даль? До тропы столько, что сквозь заросли я уже перестала различать, откуда пришла. Взявшись за дужку, я вдруг почувствовала сопротивление. Кажется, окуляры зацепились за какой-то мусор. Тогда я рванула находку что есть силы.

— Я должна была догадаться, — процедила сквозь зубы, глядя на барахтающегося в воздухе чудика, что отчаянно цеплялся за другую дужку обеими лапками.

Тыряла, с ударением на «я». Гномья личинка или вроде того. Крошечное существо с ладошку, совсем не похожее на взрослую особь. Немного треугольная бошка вертелась из стороны в сторону, выискивая пути для отступления; маленькие глазки-жемчужинки лихорадочно горели перламутровым блеском; три вертикальные щëлки, служившие ноздрями, то и дело злобно раздувались. К короткому неповоротливому тельцу крепились тощие, но очень ловкие ручки-ножки, которыми гадëныш тащил всë, что криво лежало, и нëс своим старшим сородичам. Сколько скандалов приходилось разруливать теням из-за этих воришек. Человеки ошибочно принимают неосторожных тырял за последствия алкогольного веселья или за домовых. Вот только домовые не воруют, а защищают, да и в местности нашей водятся редко. Когда шалости тырял стали совсем уж поперëк горла жителям Залесья, теневые потребовали у гномов, чтобы те и близко не подпускали своих отпрысков к чужим жилищам. Однако малявка, настойчиво и с ором вырывавшая очки из моих пальцев, и то, что за одну неделю мы встретились уже трижды, всë это говорило громче любых слов.

— Тебе конец, — с нескрываемым злорадством сообщила я.

— Моë, отдай!!! — возмущался пацанëнок, пытаясь подтянуть свою тушу на скользком заушнике. — Это лежало на улице, ничейное!!!

— В прошлый раз тоже? — я вспомнила почти украденный прямо из-под моего носа кошелëк. — И про тот бутер не забывай. Из-за тебя я осталась без завтрака.

— Худее будешь, — съязвил тыряла, совершенно не понимая, в каком плачевном положении находится.

Прищурившись хищно, я брезгливо подцепила ножку недруга двумя пальцами, оторвала наконец от очков и приблизила к своему лицу почти вплотную, но так, чтобы бестолковые бултыхания мальца меня никак не зацепили. Взгляд упал вновь на то место, откуда я вообще вытащила тырялу — в траве, оказывается, лежала почти незаметная сетка, потерянная кем-то данным-давно.

— Ты в курсе? Я тебя спасла. Если б не я, так и сидел бы запутанный, и никто бы тебя не нашëл. Да и не искал бы.

— Бы-бы-бы, — передразнил балбес, барахтаясь вниз головой, — ну и сидел бы дальше. Лишь бы тебя не видеть.

— Ни слова больше, — я милостиво затолкала его обратно в сеть.

Вырываясь, тыряла только сделал себе хуже. Он снова плотно застрял в хаотично переплетëнных нитях, лишь жемчужные глаза сверкали в полумраке из-под трясущегося холмика.

— Я, наверное, пошла, — невозмутимо заявила я.

И даже отползла на пару метров, прежде чем чудик наконец признал поражение и провыл:

— Сто-о-ой...

— Некогда мне с тобой возиться. Да и что ты можешь предложить в замен?

— А что хочешь?

От таких слов у меня в голове каждый раз будто загорается лампочка и щëлкает какой-то рычажок, заставляя обернуться. Даже разговаривать сразу становится интереснее!

— Будешь моим рабом. Один час в день. До конца лета.

Возмущëнное шипение и лязг зубов пробили меня на смех.

— А разве это много? Ты трижды мне попался. Вот заложу теням, что по Залесью бродишь, огребëшь по полной программе. Решать тебе, конечно. Только быстрее, у меня дел много.

Шипение переросло в рычание, затем в печальный скулëж. Провести остатки своей недолгой жизни в одиночестве под гниющей сетью — перспектива не из самых приятных. И тыряла прекрасно понимал, что я в самом деле развернусь и уйду, если он не задушит сейчас свою гордость.

— Целый час — это много...

— Ладно, покеда, — я вновь развернулась и затрещала кустами.

— Одно желание в день!

— Любое?

— Любое!

Я запросто вытянула бы из него гораздо больше, однако торговлю прервал далëкий, но очень бойкий свист. Уж не сигнал ли это? Надо же, горожанка в самом деле умеет свистеть, да так качественно! Девчонка продолжает приятно удивлять меня. Не теряя времени, я сгребла вопящий моток сети в свой рюкзак. Туда же полетели листья, камни и прочая ерундень, к которой сетка успела прикипеть.

— Тихо сиди. С тобой позже разберёмся, — прошипела я, застëгивая молнию на сумке. Подумав, всë же чуть приоткрыла карман, оставив тыряле щëлку для света и воздуха.

Цапнула очки подушечками пальцев прямо за стëкла — сейчас не до церемоний, лишь бы не потерять и не разбить. Я привстала, вынырнув на миг из крапивного озера. Волосистые листочки ласково скользнули по щекам. Там, где я стояла, кусты вымахали такими высокими, что мне едва хватило роста увидеть, с какой стороны осталась тропинка. В этом направлении уже маячили чьи-то макушки. Снова гости.

— Ну и где? — голос явно принадлежал Вадиму.

Подкрадываясь ближе, я с удивлением отметила, что не досчиталась пары девчачьих ног. Ни Саши, ни велика в овраге не было. Куда делась горожанка?

Этим же вопросом задался еë брат:

— Как ты их упустил?!

— Дарти не было, только Саша, — извиняющимся тоном бормотал Артëм, — я подхожу, она стоит. Спрашиваю, что делает, говорит, свистеть учится. Спросила, умею ли я. Я засвистел, а она как драпанула!

— Да она ездить толком не умеет, как можно было не догнать?!

— Зуб даю, она там на стрëме стояла. Дарти где-то тут!

— Да сдалась мне твоя Дарти! — от негодования элитовец пнул ближайший камень, и тот отлетел почти в меня, залëгшую в тени. — Сестра моя где? Заблудится, уедет куда-нибудь в лес...

— Найдëм мы еë, — пообещал Глеб твëрдо.

— Ну-ну. И зачем мы разделились... Чья идея была?

Мальчишки замялись, шурша кроссовками по траве. Никому не хотелось брать вину за упущенную девчонку на себя. Одно радовало — о пропаже очков никто так и не узнал, значит, по голове мне пока не прилетит. Хотя я тут совершенно ни при чëм! Но разве толстолобые элитовцы поверили бы врагу номер один? Как всë-таки здорово, что бестолковый тыряла случайно забрëл в сети и я сумела отыскать его так скоро, даже без прыжков во времени!

Но за одним исчезновением последовало другое. Куда поехала незнакомая с местностью велосипедистка, да ещë и полуслепая, оставалось тайной.

И как ловко она придумала со свистом! Я едва сдерживала смех, представляя шок на лице Артëма, когда он понял, что глуповатая на вид девица своим вопросом одновременно отвлекла его и подала мне знак. Уважение к Саше невольно росло с каждой минутой.

— А если зелëная ей чего-нибудь сболтнула? Или вообще поколдовала перед человеком? Чокнутая, она же чокнутая! — Вадим распалялся всë сильнее, бесконечно накручивая себя.

Ещë один вывод напросился сам собой — Санëк всë-таки из человеков. От такой новости даже на сердце потеплело. Замарать себя хотя бы намëком на дружбу с элитовцем — фу-фу-фу.

— Не ляпнет она, не самоубийца же, — попытался утешить сородича Глеб.

Забавно, что такие вещи у них обсуждаются прямо перед Артëмом. Какая ирония. А Вадим, кстати, тоже оказался участником этого преступления — очевидно, и он в курсе, что обычному человечку известно больше положенного. Но ведёт себя так, словно ничего не происходит!

И это я-то чокнутая.

Поразмыслив ещё с минуту, парни наконец решились отправиться на поиски Саши. Моей главной задачей стало найти девицу быстрее, чтобы успеть передать очки. Тогда Вадиму будет просто не за что придраться ко мне, и я избегу одной лишней взбучки.

За оврагом Артëм указал друзьям, в какую сторону умчалась горожанка, и они бодрым шагом двинулись туда. Если б не браслет, я бы запросто обратилась в птичку-пищуху и с высоты в два счëта отыскала беглянку. Однако где-то рядом злобным ястребом кружил Филипп, так что снять наручник больше, чем на пару секунд, это всë равно что крикнуть да ручкой помахать. Но одно предположение, куда могла уехать Саша, у меня всë же было. Если девушка запомнила дорогу до речки, где мы только что купались, логичнее всего, что ждать меня она решит именно там.

На стыке двух улиц мальчишки призадумались. Я нетерпеливо барабанила пальцами по стволу дерева, за которым пряталась, пока эти четверо делились на группы и думали, кому и куда идти. Только они скрылись за поворотами, я привычным образом перелетела через чей-то забор и побежала напрямик к берегу. Смутная тревога давила изнутри на рëбра, но я упорно чапала сквозь сады и огороды, одной рукой придерживая лямку рюкзака, а в другой сжимая очки.

На моë счастье, Саня действительно сидела тихонечко на скамье перед водой и вычерчивала длинной тростинкой что-то на песке. Я уже хотела окликнуть еë, как вдруг осеклась, едва не подавившись собственной слюной.

У подножия склона, где ива склонялась к самой воде, создавая густую тень, двумя молчаливыми фонарями горели фиолетовые глаза с вертикальным зрачком, как у кошки.

Крикер тоже был здесь.

С трудом я угадывала, куда именно глядят повисшие в полумраке глазища — то ли на горожанку, то ли уже на меня. Но этот тяжëлый, неморгающий взгляд колотил по нервам, будто молот.

Как увести девчонку, не познакомив с чудищем?

Саша пока не заметила ни меня, ни другого безмолвного наблюдателя. Какие там правила надо соблюдать, чтобы выжить? И работают ли вообще эти правила? Если верить старым байкам, крикеры охотятся на звук, нападают только на отбившихся одиночек, а спасшихся запоминают по голосу и потом ищут до тех пор, пока не закончат начатое. Под водой нас монстр точно не слышал, а вот на берегу... Здесь мы в большой опасности.

Несколько плавных, негромких шагов вывели меня на открытое место, где я уже точно была в поле зрения крикера. Вот и Саша оторвалась от черчения, подняла голову. Молниеносно я прижала палец к губам и кивнула себе за плечо. Девушка понимающе качнула ресницами, встала с лавки, не проронив ни слова. В очередной раз я подивилась еë необычайной толковости. Глядя на горожанку, боковым зрением я продолжала наблюдение за невидимым монстром в тени. Его неподвижность дарила надежду на спасение. Если он действительно не слышал наши голоса, то и искать нас не будет. Надеюсь.

Мы вывели велосипед за поворот и отошли в полной тишине ещë метров на сто, прежде чем я наконец-то спокойно выдохнула и протянула девчонке еë очки.

— Ого, где они были?! — радостно воскликнула Саша, поскорее цепляя находку на переносицу.

— Под кусты отлетели. Как я и думала.

В рюкзаке за моей спиной по-прежнему сидел, время от времени постукивая худыми лапками, крошечный воришка. Пока ему не надоело сидеть тихо, следует распрощаться с длинноногой. И хорошо бы передать еë под защиту братца, чтоб одна не плутала, пока где-то поблизости бродят кровожадные чудища. Мы уже порядочно отошли от пляжа, но я всë оглядывалась тайком в поисках жутких глаз. На этот раз характерный зрачок я разглядела отчëтливо, ошибки быть не могло. Крикер в Залесье. Почему ещë не поползли слухи о странных исчезновениях? Почему все ещё живы?

За поворотом нас с распростëртыми объятиями встретил не кто иной, как сам Вадим. Пылая дружелюбием, юноша поймал сестру за локоть и притянул к себе, а меня же другой рукой попытался оттолкнуть, словно я собиралась атаковать. Подобное приветствие не было неожиданностью, я ловко отпрянула, не позволив и кончикам пальцев элитовца коснуться меня, и в ответ боднула неприятеля великом.

— Ручки свои при себе держи, — посоветовала я, — а то случится ещë с ними чего-нибудь, обидно будет.

— Ты, — только и выдавил Вадим, удерживая вырывающуюся родственницу.

Девушка явно не ожидала от своего «хорошего» брата, что он первым ринется в бой с малявкой вроде меня, и не знала, как выразить словами своë негодование.

— Не тронь еë! — выпалила Саша и наконец выскользнула на свободу. — И меня не трогай! В чëм проблема твоя? Нам погулять нельзя?

— Нельзя. С ней, — ледяной взгляд рыжего сдерживали лишь стëкла очков, — ни в коем случае.

— Не решай за неë, — так же холодно отозвалась я.

Вадим сделал резкий выпад в мою сторону, однако я опять вовремя преградила ему дорогу великом.

— Это моя сестра. Пока она в Залесье, если понадобится, я буду решать, с какой ноги ей вставать по утрам и какой ноздрëй цветочки нюхать.

У Саши от такой новости отпала челюсть. Я лишь пожала плечами, мол, говорила же, что парнишка-то с придурью.

— Ты нормальный? Такие разговоры разговаривать, — опешив, горожанка растеряно хлопала ресницами.

— Дома поговорим. Идëм.

— Не пойду я с тобой никуда! — Санëк отскочила на два шага в сторону от его протянутой руки.

— Я говорила, ты его совсем не знаешь. Чокнутый, он же чокнутый!

Элитовец осëкся, припоминая, что где-то похожие слова сегодня уже звучали. Несколько секунд напряжëнной работы крошечного мозга, и недоумение превратилось в звериный оскал.

— Заткнись и не подвякивай!

— Не затыкай еë! — вступилась за меня приезжая.

Сжав кулачки, она так и светилась горящей решимостью. Совсем как тогда, в коридоре сгоревшего дома, где меня схватил Филипп.

— Я за тебя в ответе здесь, как ты не понимаешь? — прошипел парень.

— Да ты счастлив был, что сбагрил меня одну кататься! А как только я с кем-то подружилась, так всë, не пойми что из себя строить начал!

— Дружи, с кем хочешь. Если его фамилия не Шелтон.

— Не тебе указывать мне, с кем дружить!

— Красава, Шурка, — не сдержавшись, я зааплодировала искренне.

Этого рыжика давно надо было поставить на место. И как здорово, что сделала это его же сестрëнка!

Со всей дури (а еë у Вадима в достатке) юноша рванул на себя велик. Если б не кун-браслет, блокировавший меня настоящую, клянусь, ничего бы у него не вышло! Саша взвизгнула в унисон со дзынькнувшим звоночком на руле, а я покатилась по ухабам, но велосипед не отпустила до тех пор, пока парень не спихнул с железяк мои руки подошвой ботинок.

Саша перешла на ультразвук и кинулась в драку с собственным братом. Неизвестно, чем закончилась бы эта потасовка, если б из-за забора не показались встревоженные шумом лица местных жителей.

Несмотря на нанесëнное оскорбление, я позволила Вадиму увести взбешëнную велосипедистку домой. Что-то нашëптывало мне, что с Сашей мы ещё встретимся, и не раз. И что я даже буду этому рада.

Шагая по узкой, укрытой от любопытных морд тропке, я разглядывала стëсанную кожу на костяшках пальцев. Обычно бледная, сейчас она здорово раскраснелась, местами до ещë не покрывшихся коркой алых пятнышек. Интересно, что за кроссовки у Вадима, из какого бетона они сшиты? Ранки, наверное, болезненные. Я тронула осторожно одну... и, понятное дело, ничего не почувствовала. Продезинфицировать надо, чтоб Никита потом по ушам не ездил.

У поваленного дерева сошла с дорожки, скинула с плеча рюкзак на широкий ствол. Внутри что-то ыкнуло. Ой.

— Я почти про тебя забыла, — честно призналась я, разевая сумке пасть.

— Заметил, — буркнул в ответ тыряла.

Он смешно щурил белëсые глазëнки, привыкшие к мраку. Не торопясь высвобождать очередного пленника, я чуть отодвинула в сторону сетку с ним и принялась откапывать флакончик с перекисью.

— Когда ты уже развяжешь меня? — недовольно ворчал мальчонка.

— Когда обо всëм договоримся.

Направление разговора ему ужасно не нравилось, зато я мысленно потирала ладошки в предвкушении веселья. На самом деле, терпеть тырялу возле себя по часу каждый день — удовольствие то ещё, так что я готова была принять условие мальца. Но не сразу.

— Час в день ты — мой послушный рабчик.

— Не-е-ет, одно желание в день!!!

— Маловато.

— Пожа-алуйста-а!!!

— Любое?

— Выполнимое...

— Любое, — подытожила я. — Как только я тебя вызову, сразу прибегаешь, делаешь, что велю, и уходишь.

— И как ты будешь меня вызывать? Путь неблизкий, пока дойду, десять раз уже передумаешь.

— Оставь это мне, — я с усмешкой покачала головой. — Поговорим лучше о гарантии.

Тыряла сник окончательно.

— Какой ещё гарантии?

— Что ты отлынивать не будешь. Что дослужишь мне верно до самого конца лета.

— Клянусь.

На глазах выступили слëзы, так сильно я расхохоталась, согнувшись в кренделëк. Малец решил, что может убедить меня словами? Какая нелепая наивность.

— Достань мне кун Обещаний, тогда и поклянëшься. Это твоë задание на сегодня, — заметив угрюмое выражение на треугольной морде, добавила с угрозой, — если до десяти часов не притащишь, я тебя из-под земли достану. Ты от меня теперь никуда не денешься.

Чудик отлично понимал это, и, даже когда я вытряхнула его из сетки на траву, не сразу кинулся наутëк, а постоял немного, будто ждал ещë каких-то указаний.

В тишине и спокойствии я наскоро обработала свежие ссадины, даже прилепила пару пластырей. Отсутствие посторонних глаз и ушей было как никогда приятно. Такое одиночество мне по вкусу. Пока не случилось опять чего, прикончила последний пирожок и горсть подтаявших конфет. Закрученный денëк в целом проходит неплохо.

К браслету я привыкла настолько, что иногда вовсе забывала о его существовании. Мерцающая побрякушка, которая сперва была наказанием, принесла довольно интересные ощущения, поставив меня вдруг на один уровень с обычным человеком. А ещё наручник назло любимому братцу стал крепким защитником от него же самого. Контроль Филиппа рухнул, придавив гордость кучерявого. Мести лучше и не придумать.

Одно всë никак не могло покинуть мою голову — крикер. В Залесье. Как давно он шастает тут, почему никто ещë не поднял панику? Неужели я первая обо всëм узнала? Внимательно огляделась в очередной раз, но никого лишнего в округе не было. Либо невидимый монстр закрыл свои лиловые глаза и притаился совсем рядом.

Мëртвой хваткой вцепившись в лямки рюкзака, я резко вскочила и завертелась юлой, пронзая гремящей сумкой воздух вокруг себя.

Но я здесь была одна.

— Только сунься, — прошелестела одними губами, совершенно беззвучно.

Но никто так и не решился выскочить, и я приняла это за хороший знак. Пусть даже крикеры боятся Дарти Шелтон.

Взгромоздившись вновь на ствол поваленного дерева, я принялась подчищать все отправленные братьям этим утром сообщения. Вопрос с кун-браслетом давно решëн, и оборотням ни к чему думать, что я могу нуждаться в их помощи. С Лëхой всë оказалось просто, а вот Никита, как специально, появился в сети и поймал меня с поличным.

— Ты чего там удаляешь? — с удивлением пропыхтел юноша в трубку.

— Раньше надо было.

— Что?

— То.

— Дарти, случилось чего? Что было в сообщении, которое ты удалила? И почему у меня столько пропущенных звонков?

— Потому что ты не ответил, когда было надо, — огрызнулась я в ответ. Без особой злости, но собеседник здорово напрягся.

— Я занят был, понимаешь? Лохматого искали, сейчас вот домой вернулся только что. Где ты, что случилось?

— У меня всë нормально. Разговаривать не хочу.

Голос двоюродного брата оборвался на полуслове, а телефон улетел в беззвучный режим. На самом деле никакой обиды я не чувствовала, эта микроистерика была ни к чему. Зато теперь лис будет чаще заглядывать в мобильный, чтобы не пропустить ни единой весточки от меня. И без разницы, чем таким важным он там занят — я главнее.

Жужжащий от звонков телефон утонул в недрах рюкзака, а я прислонилась спиной к одной из толстых ветвей поваленка. Сколько помню себя, столько и лежит здесь это когда-то мощное дерево, даже на дрова его не растащили. Для кого-то трухлявая древесина стала целым отдельным миром. Всковырнув ногтем слой ржавого мха, я нечаянно потревожила целый рой крошечных жучков. Они кинулись врассыпную с такой скоростью, будто целую вечность ждали этого события. Всего через пару секунд самые медлительные заняли новые места в грубых расщелинах коры, чтобы продолжить своë неподвижное существование, пока их вновь не обнаружат. И ведь это не единственное такое дерево в Залесье, далеко не единственное. Мне всегда чудилось что-то загадочное в выдранных с корнем громадинах, которые местные почему-то никогда не трогают.

— Долго ты здесь сидеть будешь?

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась. Филипп скрестил руки на груди и поднял вопросительно бровь. Нашëл, зараза.

— Уже часов шесть дрыхнешь тут, — в голосе белобрысого слышалась лëгкая насмешка, — а в округе крикеры ходят. Иди домой, зелень.

— В смысле шесть часов? В смысле дрыхну?

— А ты по сторонам погляди.

От души проморгавшись, я завертела головой. Последние отблески заката пробивались сквозь листву на неприметную тропку, по которой я пришла сюда. Поднявшийся ветерок накрыл мне лицо шторкой из изумрудных волос, в темноте казавшихся чëрными. Сама я сползла вниз и теперь полулежала на шершавом стволе и ветвях поваленка.

— Фу ты, — села, откинула с глаз волосы, — заснула. Ха.

Филиппа рядом не было. Старший брат лишь приснился мне, хотя кун-браслет по-прежнему исправно выполнял свою работу и прятал от кучерявого мои мысли. Даже во сне этот гад не даëт покоя своим бесконечным контролем. Впрочем, кое в чëм он прав — пока где-то в тени шастает фиолетовоглазое чудовище, стоит быть аккуратнее.

Почему я уснула? Переколдовала? Странно, ведь за сегодня я ещё не перешла своих обычных границ. Может, наручник не так уж прост, как я о нëм решила, и не только блокирует, но и высасывает из меня силы? С самого утра побрякушка почти без съëма висит на руке. Кто знает, какие ещë секреты вложил в браслет его создатель. Пора бы нам расставаться.

Без сожалений я расщëлкнула хитрый замок и затолкала украшение поглубже в трухлявое дупло. Оттуда кто-то зашипел, я зашипела в ответ — возражений больше не возникло.

Перспектива быть пойманной Филиппом меня уже не напрягала, за этот день я доставила братцу множество хлопот, надо бы и на его недовольное лицо посмотреть. К тому же провизия, захваченная у Якова, давно закончилась, а у меня в животе мурчали кошки. Погуляли и довольно, пришло время отдыха.

До дома я добрела на своих двоих, хотя сил на превращение было предостаточно. Просто не хотелось слишком резво приближать встречу с Филом. Я провела отличный день, завершать его очередным наказанием в мои планы не входило. Впрочем, по какой-то тайной причине мне казалось, что сегодня я буду спать спокойно. Даже несмотря на то, что в дверь постучалась, когда улицу уже укутала густая тьма.

Филипп открыл быстро — видно, ждал. Некоторое время мы молча стояли друг напротив друга, пока юноша наконец не отошëл на шаг в сторону, впуская меня внутрь. Это самый любезный жест, на который брат был способен в эту минуту.

Тишина длилась долго. Я поужинала, причём не сухой гречкой, от одной мысли о которой у меня кишки в гармошку сжимались, а нормальными макаронами с нормальной сосиской. И даже закусила всë печеньем и конфетами — Филипп внимательно следил за каждым моим движением, но так ничего и не произнëс. Такое затишье вводило в замешательство. Продолжить нагло щупать рамки дозволенного или успокоиться?

Хорошенько пораздумав, всë же отодвинула от себя вазочку со вкусностями и подняла пристальный взгляд на Фила. Тот за последние полчаса, как казалось, ещë ни разу не моргнул. Краснота и припухлость заметно спали — в лекарственных зельях кудрявый мутант знает толк.

— Вадим заходил, — сообщил он безучастно.

Я зачем-то сделала вид, что ничего не поняла:

— Что хотел?

— Тебя искал. Очень хотел встретиться. Только я не понимаю, почему.

— А-а-а. Я с его сестричкой подружилась случайно. Наверное, из-за этого.

— Подружилась? — почти удивлённо переспросил блондин, прищурив холодные голубые глаза. — Как тебя угораздило?

— Она не элитовской породы. Да и не дружба это... Так, знакомство.

Филипп откинул голову, задумчиво разглядывая потолок. Новость не испугала и не обрадовала оборотня, ему, как обычно, было глубоко по барабану. То, где и с кем я хожу, ничуть не заботило старшего брата. Ему было важно только контролировать меня, не выпускать из виду.

Сегодня же юноша крупно просчитался, и это не могло не уколоть его самолюбие. Поэтому сейчас я особенно усердно старалась прочитать в каменной маске хоть что-то, кроме напускной смертельной скуки. Почему он так спокоен, будто я целый день была паинькой? По меркам брата я заслужила самую кровожадную кару за непослушание, однако на море по-прежнему штиль.

— А где браслет? — поинтересовался Филипп, разглядывая мои пустующие запястья.

— Соскочил в реке, к сожалению.

— Утонул?

— Увы.

— Жаль. Вещичка недешëвая. Что помешало нырнуть следом?

А вот и первая эмоция за этот вечер — раздражение. Невозмутимость белобрысого невольно покачнулась под тяжестью чувства, напоминающего обиду. Обиду за то, что бездарная сестричка сумела раскрыть секрет магического замка и даже позволила себе дерзость избавиться от наручника. Оборотень строил большие надежды на усыпанный камнями обруч, а я умудрилась всë сломать и опять улизнуть из-под контроля.

И всë же Филипп до сих пор был куда сдержанней, чем я ожидала. Пазлы упорно не вставали на свои места.

— Крикер.

Мой ответ выбил из колючих глаз ещë одну искорку — удивление. А где искра, там и пламя — за удивлением последовали сомнение, затем насмешка и вдруг злоба:

— Мозги мне не морочь. Обычно твоя ложь звучит правдоподобнее.

— А я и не вру, — я тряхнула головой, — вот увидишь, скоро все об этом заговорят! Если он решит тут остаться, Залесью кранты.

— Тебе кранты, — беловолосый даже слушать ничего не хотел, — будешь так сказки свои болтать, теней на нас натравишь. Если очень хочется — вперëд, а меня не втягивай. Убирайся к себе, и чтоб ни звука из комнаты.

Тупость и недоверие брата выводили из себя. Он никогда не слушает! Что ж, посмотрим, как запоëт птичка, когда крикер цапнет еë за петушиный хвост. Не спуская с Фила прищуренных глаз, я демонстративно зачерпнула из вазочки со стола внушительную горсть мармеладных конфет и, рассыпав половину по всей кухне, направилась прочь. Блондин, когда я проходила мимо, не упустил возможности вытянуть вперëд длинную ножищу, но я ловко перелетела через подножку, победно высунула язык и умчалась в комнату. На дверь привычно легли лëгкие, но безукоризненно работающие защитные чары.

Зелëные чернила в общих чертах обрисовали в ежедневнике мои сегодняшние травмы, на которые этот день оказался весьма щедр. Проставив на полях примерные баллы по шкале боли, я перевернула шершавые страницы, очутившись на самой первой. Набросала в правом нижнем углу две дуги и кружок между ними — глаз. Затем поднесла ручку к зелëному ромбу на корешке обложки — тот стал фиолетовым, вслед за ним перекрасились и чернила в ручке. Теперь можно меж строк начеркать и о прыжках во времени, припомнив во всех подробностях детали обеих моих памятей.

Робкий стук в окно я сперва списала на ветку, но вдруг вспомнила — еë же спилили недели две назад, после того, как во время сильной грозы мне чуть не выбило стекло. Обернулась на звук — по ту сторону оконной рамы что-то шевелилось. Заинтригованная поздним визитом, я отложила дневник в сторону и поднялась навстречу гостю.

— А, это ты, — я впустила в комнату угрюмого тырялу, — давно здесь торчишь?

— Да уж давно, — обиженно отозвался тот, — стемнело даже.

— Давай сюда, — не дослушивая, я протянула коротышке ладонь с растопыренными пальцами.

Мальчонка стянул со спины крошечный рюкзачок, и ноги его, трясущиеся под тяжестью ноши, сразу выпрямились. Из сумки тыряла, кряхтя, вытащил почти идеально круглый светлый булыжник. Я сразу же схватила камень, чтобы проверить, что передо мной не фальшивка — набрала в щëки побольше воздуха и с силой дунула на шероховатую поверхность. До этого матовая, она засверкала серебристыми блëстками, а через несколько секунд искры исчезли.

— Убедилась? — ехидно полюбопытствовал тыряла.

— Я бы на твоëм месте не веселилась, — с тонкой угрозой в голосе отозвалась я, и юнец заметно сник. — Если нарушишь клятву, я тебя с потрохами сдам теням, на пощаду даже не надейся. Понял?

Мальчик пробубнил какое-то согласие. Как будто у него вообще был выбор, ха.

— Сначала скажи своë условие, точь-в-точь, как скажешь с куном! — выпалил испуганно будущий гном, заметив, что я стала укладывать камень в ладонь поудобнее.

— Указывает он мне ещё... Скажу, что не спалю тебя теням...

— Не только теням! Никому!

— Допустим. Скажу, что никому не разболтаю, что ты шастал по Залесью и воровал вещи. А ты что скажешь?

— Что буду выполнять по одному твоему желанию в день до конца августа. Первого сентября уже всë, лавочка закрыта!

— Идëт.

Тонкими ручонками тыряла с большим трудом мог удержать тяжëлый для него камень Обещаний, поэтому я положила кун на ладонь, а мальчишка просто накрыл его своими лапками. Мы повторили каждый свою клятву, чëтко проговаривая слова. Волшебный булыжник вновь заблестел, подтверждая реальность договора, и я, соблюдая обряд, позволила куну упасть на пол.

Раздался грохот, которым незамедлительно заинтересовался Филипп из своей комнаты. Его ворчливый окрик я оставила без внимания — брата совсем не касается, чем я тут занимаюсь.

Камушек вернулся в сумку тырялы, а та — на спину хозяина. Паренëк выглядел совсем опечаленным. Даже я пока не знаю, какие желания взбредут мне в голову, а наказание за отказ их выполнять суровое.

— Как тебя зовут хоть? — спросила я, открывая мальчику тяжëлую оконную створку.

— Стас.

— У вас что, человеческие имена? — я от неожиданности разинула рот, вспоминая жуткую ненависть низкоросликов к людскому роду.

— Для тебя я Стас, — отрезал тыряла, протискиваясь с раздувшимся портфелем в окно.

Слишком наглый ответ для его жалкого положения. Но обижаться я не стала — а зачем? Мальчонке и так можно только посочувствовать.

— Это имя типа созвучно с твоим настоящим?

— Доброй ночи, Дарти.

Усмехнувшись вслед ускользающей в ночную темень пыхтящей фигурке, я глубоко и с наслаждением вдохнула прохладный уличный воздух, широко улыбнулась и ответила:

— Сладких снов.

Лишь следующим утром я вспомнила про одну очень интересную встречу, назначенную мною на сегодня Лизе из Забытого. Напоминанием стал осторожный вопрос Филиппа за завтраком, зачем это тень искала меня вчера днëм. Кудрявый всë ещë вëл себя подозрительно сдержанно, настороженно. Неужели его так взволновали неожиданные, никак между собой не связанные визиты элитовца и дочки главного теневого? Может, он даже решил, будто я натворила нечто настолько безумное, что мною заинтересовалось сразу всë Залесье? И теперь парень крайне аккуратно и ненавязчиво пытался усыпить мою бдительность и вывести на чистую воду. А что, это в духе Фила!

О просьбе девчонки из Забытого стоило пораздумывать как следует. Шанс потребовать что-либо от теневых выпадает очень и очень редко.

Свою награду за помощь в побеге из дома я придумала довольно быстро. В посëлке теней есть целый склад с кучей любопытных вещиц, изъятых у правонарушителей, об этом я знала не понаслышке. Где-то там лежали даже зачарованные механизмы и детали к ним, принадлежащие Лëхе. Их отобрали у оборотня за то, что тот якобы украл из библиотеки запрещëнную книгу о Питифисе вскоре после своего странного улучшения в январе. И пусть все карты легли против парня, я до сих пор не верю, что он мог бы обдуманно пойти на воровство, да ещё и такое.

Кто не мечтал попасть на этот склад и покопаться в магическом конфискате? А я сделаю это. Лиза обязательно проведëт меня за нужную дверь, если я соглашусь вытащить еë из ненавистного Забытого.

Осталось теперь только дождаться весточки от теневой, что девушка готова к встрече. Но завтрак сменился обедом, стрелки на часах словно кружились быстрее обычного, а Лизы всë не было. Как бы не накрылась моя вылазка в Забытое! Начиная понемногу переживать, что поезд ушëл, я написала парочку сообщений своей сообщнице, но та в сети не появлялась со вчерашнего вечера. Вдруг непутëвую сыщицу уже раскрыли, и она сидит сейчас где-нибудь в подвале под замком? Папанька Лизы и не на такое способен.

Зачем я понадобилась ей вчера, если по договору встретиться мы должны сегодня? Мутное дельце с каждой минутой напрягало меня всë сильнее. Не могла же девчонка просто позабыть обо мне!

Но все сомнения рассеялись, как только долгожданная гостья протиснулась в калитку. Я сразу встрепенулась, как ужаленная, вскочила с подоконника, на котором растеклась в ожидании, и вылетела прямо в распахнутое окно.

Лиза направилась к крыльцу, но заметила меня, остановилась и робко помахала рукой.

— Я уж подумала, ты решила отказаться, — хмыкнула я с облегчением в голосе.

— Я приходила вчера к тебе, но Филипп сказал, ты куда-то ушла.

— Были кое-какие дела. Давай-ка прогульнëмся.

Тень окинула быстрым оценивающим взглядом дом. Очевидно, никому, а уж тем более Филу, не стоило даже видеть нас вместе. На другом конце улицы, в низине очередного оврага пряталось небольшое озерцо — там мы и нашли надëжное укрытие от посторонних. Впрочем, от озера осталось лишь название, порядком обмельчав, теперь оно больше походило на вонючую лужу, в котором даже лягушкам толком негде плавать. А ведь прежде здесь даже какая-никакая рыба водилась.

— Я придумала, куда пойду, — сообщила Лиза, усаживаясь рядом со мной на траву возле самых корней старой ивы, — у меня в городе подруга, побуду у неë до конца августа, а там посмотрим уже, что получится.

— А подруга в курсе о твоих планах?

— Да, она ждëт меня.

— Ну... Неплохо. А я тебе тогда зачем, раз всë уже подготовлено?

— Проблема есть... Я не знаю, как добраться до города отсюда. Электричка не вариант — за станцией наблюдают наши. То же и с остановками.

— Зачем наблюдают?

Девушка, приобнимая поджатые к животу коленки, пожала плечами:

— Раньше это было нужно, потому что в Залесье одно время приезжали всякие нехорошие проблемные люди. Времена неспокойные были, поэтому за каждым, кто приезжал, пристально наблюдали. А сейчас зачем это — не знаю. Так, на всякий пожарный.

— А если пешком дойти до следующей остановки? Или, наоборот, поймать маршрутку на предыдущей?

— Не выйдет, следят не в одном Залесье, но и в соседних деревнях. Слишком далеко до ближайшей непросматриваемой остановки. А маршрутки и автобусы тормозят только в положенных для этого местах.

Конечно, понятно, что у теневых везде глаза и уши, но то, что даже на остановках от них не спрятаться, стало неприятной неожиданностью. На своих двоих Лиза добираться будет слишком долго, а предлагать ловить попутку дочке местного сыщика смешно и нелепо.

— Ты ж тень, дождись ночи и скачи по темноте до самого города.

Скорбно нахмурившись, девица протянула мне руку. На указательном пальце красовалось то, что я сперва приняла за золотое колечко — кожу сковал тоненький обруч, вычерченный какой-то жëлтой краской, слабо поблëскивающий на солнце, что время от времени выныривало из-за невесть откуда взявшихся густых туч.

— Это противоспектр такой?

— Ага. Мне запретили перемещаться, как все. Дома совсем плохо, надо бежать, и чем скорее, тем лучше.

Да уж, ситуация безрадостная, раз Георгий собственную дочь на такой контроль поставил.

Однако у всего есть решение.

— Я тебе помогу, — заявила я чуть погодя, и глаза скромной на эмоции Лизы запылали яркими огнями, — но сначала поговорим о плате.

— Подожди, что именно ты хочешь сделать?

— Не парься, если я сказала, что помогу, то помогу. Доверься мне.

Девушке не терпелось узнать всë и сразу, еë беспокойные пальцы быстро-быстро стучали по коленке. И всë же теневая кивнула, принимая мои условия.

— Что ты хочешь взамен?

Вот мы и дошли до самой интересной части любой сделки. В последнее время я чувствую себя настоящей бизнес-леди — порхаю от одного великолепного договора к другому.

— Хочу попасть на склад с конфискатом и взять там себе что-нибудь.

Лиза не была глупа и явно ожидала чего-то подобного. Она почесала с серьëзным лицом шею, чуть поджала пухлые губы, но размышляла не над тем, соглашаться или нет, а как именно всë провернуть.

— Думаю, это возможно. Сегодня вечером в Забытом походу будет шумно, так что есть шанс пройти по-тихому.

— А что такое? — с интересом уточнила я.

Теневая отмахнулась, но всë-таки ответила расплывчато:

— Брата твоего ловить будут.

— Какого из?

— Того, кто больше всех косячит, — девушка усмехнулась в кулак.

Видимо, речь о Лëхе. Но за что его ловить? Кажется, красноглазый снова впутался в какую-то крайне любопытную историю. Я хотела расспросить собеседницу подробнее, однако та вернулась к нашему делу, и я не стала противиться.

— Мой телефон могут проверять, так что не пиши и не звони. Надо придумать, как провести тебя.

— Телепорт?

— Заметят, — Лиза помотала головой, — я же говорила, что возле Забытого это не прокатит. Только аккуратно пешком.

— А если я превращусь в птичку?

— О, это хороший вариант. Тогда я могу тебе форточку открыть, залетишь прямо на склад, потом вылетишь. Главное, чтоб быстро и тихо.

— В этом не сомневайся, — от удовольствия у меня зачесались ладони.

— А со мной как быть?

— Присмотри заранее, что возьмëшь с собой, но пока сумку не собирай. Сделай это в последний момент, чтобы никто до последнего не заподозрил, что ты куда-то уходишь. А завтра, как момент удачный подвернëтся, беги ко мне. Сначала придётся пройтись, твоë кольцо не даст нам телепортироваться. Деньги у тебя с собой будут?

— Наскребу кое-что. Скажи, что ты задумала?

Я ухмыльнулась, уклончиво качнув плечом. План был до удивительного прост — добраться до Марусиной ямы-телепортатора и перепрыгнуть либо напрямик в город, либо с пересадкой в Питере, если кулон настроен только на это место. Золотое колечко, которым сковали Лизу в Забытом, тушило лишь самостоятельные прыжки, но никак не могло тягаться с мощными телепортаторами. А вот если б девчонке дали, к примеру, тот же кун-браслет, мой гениальный план бы уже не сработал.

Опасность таилась только в словах Фила об этой яме. Он доходчиво объяснил, что кулон своë давно отжил и любой новый прыжок может стать для него последним. Ну и пусть, главное переместить Лизу, а уж обратно я и собственными силами вернусь.

— Когда пойдём в Забытое? — поинтересовалась я.

Тень покосилась на пасмурное небо, потом на свои часы, что-то осмыслила и решительно поднялась на ноги. Я тоже вскочила, распугав всех лягушек в округе.

— Сколько времени ты протянешь в другой форме?

— Птичкой? Полчаса спокойно, дальше как пойдëт.

— Вместе нам идти нельзя... Давай так, через полчаса возле водонапорной башни, знаешь, где это? Прям рядом с допросной.

Я понимающе кивнула. Уж мне ли не знать, где в Забытом проводят допросы.

— Отлично. Там сейчас не до нас, но всë равно будь осторожна. Лишний раз не телепортируйся, лучше своим ходом подойди к озеру, а возле него уже обращайся в кого тебе удобно. Под то окно, которое ведëт на склад, я шишку положу, чтоб было понятнее. А потом форточку приоткрою, тогда и влетай.

— И почему мы с тобой раньше не общались?

Лиза засмеялась, но как-то неумело, хрипло, словно почти никогда этого не делала.

Мы разошлись, чтобы вскоре опять встретиться. Следуя совету теневой, я дочапала до озера Забытое, рядом с которым и расположилось поселение стражей порядка. Где-то вдалеке гремел гром, на воде, покрытой от ветра морщинками, отражались тонкие изогнутые молнии. По окраине Залесья тучи ревели бурными ручьями; здесь же ни одна капля не плюхнулась мне на нос.

В виде птички-пищухи я пролетела над плоскими широкими крышами посëлка. И в хорошую погоду большая часть деревни укрыта тенью, сейчас же, когда грозовые тучи взяли в заложники солнце, внизу царила настоящая тьма.

Нужное окошко, помеченное шишкой, отыскалось быстро, но форточка всë ещë была закрыта. Оседлав ветвь неподалëку, я присмотрелась и прислушалась. Ни единой живой души в округе. Улица словно дышала какой-то тревогой, утопая в тишине. Интересно, где сейчас Лëша? Если за него взялись всем Забытым, парню наверняка нужна помощь. Ещë и Маруси нет, она всегда заступается за своего любимчика. Кто же теперь вытащит оборотня из новой передряги?

Окно, за которым я пристально следила, крякнуло, одна из створок приоткрылась. Медлить нельзя, необходимо уложиться в то время, пока я ещë полностью контролирую превращение. Всë же чëрный, спектр зрительных иллюзий, достаточно сложный и изматывающий, для меня пока тяжеловат. Филипп говорил, в этом спектре был улучшен отец. И зачем я это помню?

В плотно заставленное стеллажами и коробками помещение проникал только тусклый свет из приподнятого к самому потолку оконца, что послужило мне сейчас дверью. Но даже при таком освещении я ясно увидела, как сильно встревожена чем-то Лиза. Девица хрустела пальцами и постоянно косилась в сторону выхода.

— Сколько у меня времени? — едва обратившись в людскую форму, спросила я.

— Мало. Минуты две, может. Меня в любой момент могут позвать, так что не тормози. Выбери что-то одно, чтобы не заметил никто, и уходи.

— Конечно, — ответила я, в душе посмеиваясь.

Не для того дома я переоделась в брюки и ветровку с миллиардом карманов, чтобы забрать с собой что-то одно.

Неспешно прохаживаясь меж набитых всякой всячиной рядов, я приглядывала себе вещицы полюбопытнее. Лизу заметно нервировало моë поведение, однако девушка молчала, лишь время от времени шумно втягивая носом воздух.

— Что там у вас случилось?

— Ты выбрала?

Понятно, общаться мы не настроены. Да не сильно-то и хотелось.

Внимание моë привлекла тоненькая трубочка из какого-то приятного на ощупь, почти бархатного материала. На обоих концах трубки слабо мерцали стëкла-линзы.

— Это что?

— Подзорная труба. Она выдвижная. С хорошим приближением.

Я мягко потянула интересную вещицу за концы в разные стороны, и та, не меняя диаметра, податливо удлинилась, будто была из мягкой резины. Форма не пострадала — трубка осталась идеально прямой и твëрдой, словно всегда была именно такой длины. Повернувшись к окну, я взглянула через неë на едва заметные макушки далëких деревьев. Приближение и правда впечатляло, с такого расстояния мне удалось разглядеть даже дремлющих в лохматом гнезде птенцов и ползущую от них в отчаянной попытке выжить толстую гусеницу.

— Неплохо, — прокомментировала я, возвращая трубке прежние размеры.

Эта штучка точно покинет Забытое вместе со мной. Лиза подрасслабилась, а когда поняла, что я здесь ещë не закончила, вновь поджала губы.

— Ты разве не решила?

— Ты что, погоди. Вдруг есть чего покруче, не могу же я схватить первую попавшуюся вещь! А это что? — я ткнула пальцем в сторону свëрнутой спиралью верëвки, уложенной в целлофановый пакет.

— Верëвка.

Несговорчивость теневой начинала здорово раздражать. Я медленно приблизилась к девчонке почти вплотную. Из-за разницы в росте пришлось запрокинуть голову. Лиза, почуяв опасность, инстинктивно хотела отодвинуться, но лишь упëрлась спиной в стену.

— Мне казалось, у нас договор, — тихо процедила я, — если не будешь нормально выполнять мои условия, считай, что ничего не было. Ты этого хочешь?

Тень прикусила и без того многократно покусанную губу, отвела взгляд. Я всë стояла перед ней и дышала девушке прямо в подбородок. Задача Лизы — помочь мне, чтобы завтра я помогла ей. А то, что происходит сейчас в Забытом, и переживания теневой по этому поводу меня нисколько не касаются.

— Это отравленная верëвка. Еë нельзя трогать голыми руками, — ответила наконец моя сообщница, по-прежнему на меня не глядя.

Я отступила, и поза девушки стала куда менее напряжëнной.

— Так и надо было сразу. Представляешь, если бы я еë взяла? И если бы кого-нибудь связала?..

Лиза проморгалась, прогоняя из головы обрисованную мною сцену.

— А тут что? — теперь я кружилась возле странного тюбика с неаккуратно отодранной этикеткой.

— Клей. Очень крепкий, но смертельно токсичный. Крышку припаяли, так что открыть ты не сможешь, даже не думай.

— Звучит, как вызов, но поверю на слово. А вы гении — хранить с обычными вещами ядовитые, даже не просто в одной комнате, а на одной полке!

— Без необходимости и разрешения никто здесь ничего не трогает, так что конфискат годами хранится там, куда положили. И ничего страшного.

— А почему бы не выкинуть?

— Такие вещи нельзя просто выкинуть.

Повеяло запашком нудных лекций и нравоучений, и я, чтобы уши не завяли, переключила внимание теневой на новый предмет.

— Я не знаю, от чего этот ключ, — сообщила Лиза, в очередной раз прислушиваясь к звукам в коридоре, — никто не знает. Но ключ был отобран у твоего отца, поэтому есть сомнения по поводу его безобидности.

Пока девушка отвлеклась, я кинула странный маленький ключик в карман. Раз он принадлежал папаньке, я имею на него кое-какое право. Кто знает, может, однажды мне даже удастся отыскать дверь, к которой этот ключ подойдëт.

Вдруг дверная ручка дëрнулась, я хлопнулась на пол за высокие ящики и, прижимаясь почти к полу, навострила слух.

В складское помещение кто-то вошëл.

— Ты что тут делаешь? — поинтересовался девчачий голос.

— Проветриваю, — Лиза, которую из-за укрытия мне было видно, ничуть не растерялась и указала пальцем на висящую на стене бумажку.

Я пригляделась — это был график проветриваний. По счастливому совпадению (хотя скорее всего Лиза специально всë подгадала), время на бумаге и на часах совпало, придраться не к чему.

— А почему ты? Разве твоя очередь?

— Кристина занята, я еë заменяю.

— Ясно. Мы тебя обыскались. Георгий зовëт.

— Хорошо, допроветриваю и пойду...

— Нет, Лиз, — в словах новоприбывшей чувствовался какой-то нехороший подтекст, — он уже ждëт тебя. Иди в четырнадцатую, я додежурю тут.

Скулы беглянки напряглись на мгновение, затем вновь расслабились. Я корячилась за ящиками и, не отрываясь, смотрела на Лизу. Как она поступит? Не станет же перечить отцу, особенно когда у них там какая-то крупная заварушка. И что тогда, как мне выбираться отсюда? Стараясь не шуметь, я сжала отвоëванную подзорную трубу, которую до сих пор держала в руке, до минимального размера и положила в карман вслед за ключиком. Если Лиза уйдëт, очевидных выхода у меня три — окно, дверь и телепорт. Последнее можно использовать только в самом-пресамом крайнем случае, иначе велик шанс, что меня заметят. Дверь, если я помедлю, наверняка запрут, а щелей, через которые я могла бы попробовать просочиться так или иначе, не было совсем. Окно же закроют ещё раньше, причëм тогда меня обязательно найдут, ведь форточка в двух шагах от этого временного укрытия.

Значит, придëтся ломиться в дверь, пока теневая будет занята окном.

Раздумья заняли какие-то доли секунды. За это время Лиза и шагу ступить не успела с того места, где стояла. К моменту, когда девушка с каменным выражением лица наконец покорно двинулась на выход, я уже точно знала, как поступлю.

Соблюдая осторожность, выглянула из-за угла. Дочка Георгия вышла из помещения, но не захлопнула за собой дверь, а оставила еë слегка приоткрытой. Вероятно, Лиза тоже поняла, что для меня это единственный возможный путь к отступлению. Другая теневая, к счастью, не обратила на это внимания. Она села на край стола и с головой занырнула в телефон, покачивая ногой в такт только ей известной песне. Какая прелестная безответственность.

Пока новая дежурная занималась своими делами, я тихонько тырила конфискат. Улов не был особо впечатляющим — какие-то интересности попросту не вмещались в карманы, какие-то лежали слишком далеко. Смяв в нескольких местах, я еле-еле запихнула коробку с загадочными конфетами в кармашек на колене. Потом разберусь, в чëм их секрет.

На Лизу я не злилась. Она сработала достаточно чëтко, ещë секунда лишнего замешательства, и нас обеих непременно раскрыли бы. Да и повезло, что сменщица еë оказалась глуповатой. Даже когда я чуть не уронила на себя криво стоящую корзину, девица лишь похлопала ресницами в моëм направлении и вновь исчезла в интернете. Та же Кристина, одноклассница Лëхи, сразу бы перевернула всë Забытое в поисках источника шума.

Вот теневая подняла взгляд на график, подсветив его экраном мобилки, сверила время и соскользнула со стола на пол. Я замешкалась — потянуться напоследок за приглянувшейся заколкой или остановиться? Но девушка уже направилось к окну, и мне, беззвучно выругавшись, пришлось оставить находку на полке.

Тень шла к открытой форточке, а я плавно пятилась так, чтобы между нами всегда были ящики. Возле двери ещë разок убедилась, что наполненные карманы надëжно закрыты на все застëжки, и нырнула в чëрный туман.

Чем сильнее различаются размеры обычной формы и обращëнной, тем сложнее контролировать спектр. И сейчас, чтобы быть максимально незаметной, я приняла свою самую крошечную форму. Никто не обратил внимания на маленькую муху, спешащую к выходу. Коридоры допросной были мне хорошо известны, поэтому вскоре я долетела до нужной двери и присела на хиленький, не знающий солнечного света цветочек, ожидая, пока кто-нибудь решит войти или выйти. И долго скучать не пришлось. Та самая дежурная, не прекращая пыриться в сияющий экран телефона, отворила тяжëлую дверь и даже как будто придержала еë, выпуская на свободу безобидную мушку.

Глава 5

— Ты ведь не думал, что я про тебя забуду?

Тыряла, представившийся таким не подходящим ему именем Стас, с трудом скрывал неприязнь во взгляде. Да, именно так он и думал, надеялся, что я забегаюсь и не вспомню про своего карманного раба.

— Холодает, — бурчал мальчишка, щуря белëсые глаза и ëжась в миниатюрном плащике, — ты бы ещë в полночь меня позвала. Пораньше нельзя было?

— Дела задержали. Уж простите.

— Не знал, что ты спутники делать умеешь.

Два берëзовых листочка на моей ладони, сплетëнные друг с другом черешками, мягко колыхались вверх-вниз, словно крылья бабочки. Завораживающее зрелище. Особенно когда понимаешь, что жизнь в них вдохнула именно ты.

— Я ещë много чего умею, — важно сообщила я, — тебе и не снилась такая магия.

— Ну да, куда уж мне!

Тыряла смешно насупился, укутываясь глубже в треугольный капюшон. Дождя всë не было, но ветер крепчал, раздувая мне волосы. Гномий детëныш же вовсе из последних сил держался на худеньких ножках. Когда очередная травинка, за которую он хватался, с корнем вырвалась из земли и мальчонку поволокло прочь с поляны, я сжалилась и посадила его себе на руку прямо возле самодельного спутника-бабочки.

— Повезло, что никто лишний не увидел это, — юнец с неподдельным интересом пощупал зелëные крылышки спутника, — и что его ветром не сдуло.

— Это не везение, а мастерство, Стасик.

Тыряла поморщился:

— Ближе к делу давай. Не просто так же ты меня сюда вывела.

Я загадочно молчала, нагнетая обстановку. На самом-то деле сегодняшнее желание до сих пор не пришло мне в голову, однако упускать возможность и дарить мальчишке незаслуженный выходной было бы непростительной глупостью.

— Ну? — торопил Стас всë более взволнованно.

— Сладкого хочется... — задумчиво протянула я. — Да. Притащи мне шоколадку. Белую, с пузырьками.

— Так ведь ближайший магазин скоро закроется!

— Ты тыряла или нет?

Паренëк аж побагровел от злости. В мой адрес наверняка летели безмолвные комплименты. Кому охота тащиться через лес за дурацким шоколадом, да ещë и в такую непогоду? Но меня негодование Стаса не терзало совсем. Куда интереснее было рассмотреть наконец добытые в посëлке теневых трофеи. Наблюдая за тем, как юнец сполз обратно на землю и заковылял на тонких ножках в сторону Залесья, я выбирала, куда бы пойти, чтобы внимательно изучить добычу. Делать это прямо тут, в лесу, а уж тем более дома, рядом с Филом, опасно — если спалиться, новые игрушки сразу улетят в чужие руки.

Так я снова оказалась в заброшенном домишке, где вчера мы с Саньком прятались от моих одноклассников. В наиболее разрушенной части здания потолком служило само небо, весëлыми водопадами вода стекала на деревянный пол, местами разбухший. Кроссовки скользили, как коньки по льду. Поднимая россыпь брызг, я разбежалась и прокатилась по коридору до самой двери в комнату со шкафом и столом. Последний оказался достаточно сухим, чтобы выпотрошить карманы на его поверхность.

Итак, что мы имеем.

Мятая коробка конфет без каких бы то ни было опознавательных знаков. О том, что внутри именно конфеты, я догадалась только благодаря срезанному уголку, из которого торчали фантики. Разорвав упаковку из чëрного картона, я пересчитала содержимое — двадцать шесть одинаковых свëрточков, таких же чëрных и матовых. Внешне они отличались только едва заметными цветными окантовками на одном из краëв. На некоторых конфетках цвета тоненькой каймы совпадали, я наскоро раскидала их в отдельные кучки. Получилось одиннадцать групп, одиннадцать цветов. Меньше всего оказалось фантиков с оранжевой меткой — наверное, у прошлого хозяина они пользовались особой популярностью. Зато конфет с почти не отличимой от общего фона тëмно-серой каймой набралось целых шесть штук. Может, эти сладости влияют на силу одного из спектров? Вот только в сторону увеличения или уменьшения? Проверять на себе не хотелось. Из рюкзака я достала маленький пакетик и ссыпала конфетки туда, потому что прежняя коробка уже ни на что не годилась.

Ключ от потайной двери, отобранный тенями у моего отца, выглядел совсем новым, блестящим, будто его только что тщательно отполировали. В остальном же ничего необычного я в нëм не увидела. Ключ как ключ, повесь его в связку с другими — никогда больше не отыщешь.

Бледно-розовый свечной огарок выглядел совсем бесполезным, но раз уж и ему нашлось место на складе конфиската, не взять его я не могла.

Шмыгнув носом, я вдруг почувствовала неприятный металлический привкус. Коснулась тыльной стороной ладони носа — на коже остался небольшой кровавый отпечаток. С чего бы вдруг?

Так, ладно, что там дальше? Ага, подзорная трубка. Я ещë раз пробежалась пальцами по мягкой обивке, легко растягивающейся вслед за самим корпусом. Как это работает? Никаких швов и стыков, где одна часть трубы могла бы входить в другую, я так и не нашла. Мастер явно знал своë дело.

При виде игрушечного динозаврика с обломанным хвостом меня пробрало на смех. Я тогда была в первом классе. Лëша научился зачаровывать предметы на всякие простенькие действия и приказал своему пластиковому динозавру ходить и рычать, как будто в нём были батарейки. Помню, меня тогда так впечатлило всë это, что я стянула игрушку себе. А Филипп решил подшутить, научил кусок пластмассы кусаться и между воинственным рычанием выкрикивать нехорошие словечки. На другой день у классной руководительницы и проходящего мимо нашего кабинета директора школы прихватило сердце, когда из моего рюкзака посреди урока вырвался динозавр-матершинник и кинулся на несчастных первоклашек.

На потрëпанную временем игрушку плюхнулась красная капля. Я уже и забыла, что из носа по-прежнему идëт кровь. Прибавилось ещë одно непонятное ощущение — будто чья-то невидимая рука забралась мне в черепушку и изнутри чесала лоб. Чувство странное до невозможности, однако длилось оно не дольше минуты, затем полностью испарилось.

Последним предметом, который мне удалось забрать с собой, стал осколок, по форме похожий на клык длиною с палец. Края его были настолько острыми, что теневым пришлось залить их то ли клеем, то ли смолой. Сам по себе кусок прозрачного стекла не выглядел хоть слегка волшебным, и взяла я его просто потому что. Пусть будет.

Завтра, когда Лиза придëт за своей частью уговора, я обязательно расспрошу еë обо всëм. Девушка, конечно, разозлится, что я взяла вовсе не одну вещь, как обещала, но поделать с этим уже ничего не сможет и смирится. Уверена, удрать из дома ей хочется куда сильнее, чем возвращаться туда с моим лишним конфискатом.

Странно, но Филиппа дома не было. Зато на подоконнике меня ждала вкуснейшая белая шоколадка. Удивительно, что упаковка не была измазана грязью или чем похуже — от обиженного тырялы можно было ожидать всякого.

Когда старший брат наконец явился, на часах было давно за полночь. Я по обыкновению забралась с ногами на кресло и листала смешные картинки в телефоне, заинтригованная подозрительным отсутствием Фила. На горящий в зале свет блондин отреагировал неадекватно — шарахнул ладонью по стене, и лампы люстры с дребезгом разлетелись по всей комнате. Я мгновенно оценила обстановку и телепортировалась в спальню, наскоро зачаровав дверь. Что-то повергло Филиппа в смертельную ярость, и попасть сейчас ему под руку было не лучшей идеей. На всякий случай я даже распахнула окно, готовая в любой момент кинуться наутëк.

За дверью происходило какое-то безумие. Стучало, гремело так, будто кучерявый совсем выжил из ума и в прямом смысле переворачивал дом вверх дном. Попутно он выкрикивал что-то, но за грохотом слов было не разобрать, как я ни прислушивалась. Не так уж много вещей способны довести мутанта до такого состояния, и я безуспешно ломала голову над причиной дикого припадка.

Лишь через полчаса всë смолкло, но выходить я пока не спешила, в нерешительности топталась у двери. Наконец высунулась в коридор, тихонько прокралась дальше.

Филипп сидел на кухне, уронив голову на ладони, в темноте, разбавляемой только лунным светом из окна. Пальцы оборотня путались в кудрях.

— Не ходи, здесь стекло, — прохрипел он, не поднимая глаз.

Посуда, ещë одна люстра, стулья, кроме того, что занял блондин, и даже стол — жалкие щепки и осколки в ужасе разбежались по всей комнате. Дверцы тумб, задвижки были сорваны вместе с петлями, холодильник жалобно пищал, повалившись на стену. Обои взбесившийся мутант безжалостно изрешетил вилками и всем, что попалось на глаза. Лишь окна чудом остались целы, видимо, чтобы не привлечь внимание соседей.

— Ты не ранен?

Фил неопределëнно мотнул головой. Но его ответ мне и не требовался — по напряжëнному предплечью парня катилась тëмная струйка. Небрежно взмахнув рукой, я послала вперëд белый вихрь, мигом сдувший с пути все осколки. В одном из шкафчиков, случайно выжившем, хранились лекарства; я достала бутыль с перекисью и бинт, аккуратно приблизилась сквозь разруху к брату. Тот не шевелился, скрючившись на своëм стуле. Максимально осторожно я обмотала неглубокую царапину на предплечье бинтом, выдавила поверх марли перекись — только-только проступившее тëмно-красное пятно зашипело и покрылось пеной.

— Кто так раны обрабатывает? — прохладно, но не враждебно прокомментировал белобрысый.

Взгляды наши наконец встретились.

— Что случилось? — спросила я, полагая, что честный ответ станет платой за проявленную мною заботу.

Однако Филипп вновь отвернулся и утопил в кудрях длинные пальцы. Я упрямо стояла рядом, барабаня мизинцем по пластиковой бутылочке с перекисью.

— Я так близко, — выдавил вдруг оборотень, — так близко! Где просчëт, где ошибка?..

Странная одержимость мелькнула в осипшем голосе. Круг возможных причин волнения старшего брата для меня сузился до двух — речь либо об отце, которого Фил почему-то до сих пор горячо надеялся вернуть, либо о Питифисе.

Либо обо всëм сразу.

— Иди спать, — твëрдо велел парень, выпрямляясь, — а я приберусь пока.

— Справишься?

Филипп хмыкнул с таким видом, будто моë предложение помощи почти оскорбило его. А я в который раз пообещала себе, что не стану больше так унижаться. Отчего-то порой мне всë ещë чудится, словно между нами возможны нормальные отношения, как в семье у двоюродных братьев.

Чушь.

Единственной любовью мутанта всегда был и будет наш потерянный папаня со своим волшебным булыжником.

Проклятый сон всë не шëл. Может, виной тому шорохи за стеной, может, то, что Фил в очередной раз выставил меня дурочкой, а может, что-то ещë. Время от времени мне снова мерещился привкус крови на языке. Вроде ничего страшного, но всë равно как-то подозрительно, ведь носом сегодня я ни обо что не билась.

Так я провалялась в постели до самого рассвета, а когда наконец-то задремала, пришла в себя от назойливых отблесков, нагло плясавших поверх закрытых век. Совершенно разбитая, потерявшаяся в пространстве и времени, я села, оглядываясь в поисках источника света. По другую сторону окна стояла Лиза, посылавшая в меня солнечных зайчиков экраном телефона. Она издевается? Пришлось встать и проковылять к окошку.

— Я ждала тебя попозже, — раздражëнно сообщила я шëпотом, перегибаясь через подоконник.

— Возможности лучше может уже и не случиться, — как бы извиняясь, ответила тень.

Вместо рюкзака, с которым собиралась бежать девушка пару дней назад, сегодня плечо ей оттягивала пухлая спортивная сумка. Видимо, Лиза хорошенько подумала и решила утащить из Забытого всë своë приданое.

Ничего не поделаешь, прятать беглянку у себя я не собиралась точно так же, как та не собиралась возвращаться домой. Пришлось переодеваться и выполнять свою часть уговора.

Заглянув на секундочку в голову старшего брата, я убедилась, что тот крепко спит, и без опаски вылезла из окна. Путешествие не займëт много времени, так что брать свой рюкзак я не стала, к чему лишний вес таскать? Всë равно скоро вернусь. И сразу же бахнусь спать.

Пока мы шли через лес, я, чтобы хоть как-то выбраться из состояния сонной мухи, думала, с чего бы начать разговор, но Лиза меня опередила:

— Так что ты взяла?

— Как раз хотела поспрашивать тебя. Тут такое дело... В общем, я приглядела не одну вещичку, а чуть больше.

Забытая кивнула, ничуть не удивляясь и не расстраиваясь. Прекрасно. Я начала допрос:

— Конфеты в чëрной упаковке работают каждая в своëм цвете?

— Да, на пару часов упрощают контроль за спектром.

Теперь кивнула я, довольная тем, что мою догадку подтвердили. Возможно, из всех трофеев эти конфеты — мой лучший выбор, уж я-то применение им точно найду.

— Кусок розовой свечки?

— Ты зря еë забрала, — Лиза усмехнулась. — Она даже незажжëнная в маленькой комнате может на сознание повлиять.

— А если зажечь?

— Вообще она как бы мешает заниматься своими делами, за что бы ты не взялся, ничего толком не выйдет. Сбивает с толку, мешает концентрироваться.

Кажется, теперь я вижу, почему мне не удалось выспаться. Что ж, артефакт интересный, но дома его лучше не хранить. По крайней мере, не в моей комнате.

Может, спрятать где-нибудь у Фила?..

— Что ещë? — поинтересовалась девчонка.

— Про ключ ты не знаешь, да?

— Так и думала, что мимо него ты не пройдëшь. Нет, не знаю. Никто не знает. Или они делают такой вид.

— А стëклышко?

— Какое?

Я очертила указательными пальцами в воздухе силуэт клыковидного осколка. Некоторое время мы шагали в тишине — Лиза всë не могла понять, о чëм речь.

— А-а-а! — от внезапного вопля теневой несколько птиц сорвались с ветки и, вереща на весь лес, кинулись наутëк. — Ты, похоже, о камнеискателе. Точнее, о том, что от него осталось.

— Как работает?

— Смотришь через него на камни и видишь, что магические, в отличие от обыкновенных, свет по-другому отражают. Типо оттенок меняется, появляется-исчезает блеск, или кун вообще невидимым становится — значит, не подделка.

— Крутяг, — одобрила я, ещë не зная, как применить стекляшку на практике, но уже предвкушая еë немалую пользу.

Вот и овраг. Чуть-чуть усилий, и Лиза отправится к подруге, а я получше перепрячу розовую свечу и нырну наконец в постельку. Только эта радостная мысль и держала меня на ногах.

Мы спрыгнули на дно ямы, подошвой кроссовка я расчистила землю в том месте, куда в прошлый раз заныкала волшебный кулон.

— Что там? — Лиза выглянула из-за моего плеча.

В том-то и дело, что ничего. Побрякушка будто растворилась! Я разгребла песок левее, правее, выше, ниже, затем опустилась на корточки и принялась ногтями рыть сухую землю, но чудо всë не происходило. Неужто кулон забрали? Филипп? Или опять дело ручек неугомонного тырялы? Проклятие!

— Почему всë куда-то девается? — прошипела я, ни к кому не обращаясь.

Лиза не понимала проблемы, но общее настроение распознала безошибочно. Стараясь не преграждать мне дорогу, девушка отошла в сторонку и с печальным видом ждала, чем всë обернëтся для неë.

Какая досада. План был безупречен! Невыносимое желание закрыть глаза туманило разум, сильно мешая думать. Однако я была обязана вывернуться, чтобы завершить начатое и сбросить с плеч груз в виде непогашенного долга перед тенью. Раз уж назвалась мастером по побегам, нужно соответствовать.

— Поступим по-другому, — вскочив, я потянула свою спутницу на поверхность.

Хорошо, что до дороги отсюда рукой подать. Дождавшись промежутка между летящими машинами, мы перебежали на другую сторону трассы.

— Мы идëм на остановку? — Лиза старалась перекричать рëв здоровенной фуры, но получалось у неë с трудом.

Я лишь мотнула головой. Теневая сама сказала, на остановках нам ловить нечего — найдут в два счëта. Двинулись в сторону города, и я нарочно пропустила Лизу вперëд. Замысел был прост — я с чувством пнула девицу по ноге, отчего та вскрикнула, всплеснула руками и повалилась в придорожную пыль. Забытая повернулась ко мне с искренним испугом.

— Так надо, — спокойно оправдалась я, — ты сыграешь правдоподобнее, если действительно будешь чувствовать боль.

— Дурочка, — дрожащим от слëз голосом провыла Лиза, — что сыграю? Ты о чëм?

Проведя ладонью по волосам от лба к затылку, я представила, как каждый локон окутывает липкий чëрный дым. Когда дымка рассеялась, зелëные волосы превратились в тëмно-русые, под цвет бровей. И как раз вовремя — вдалеке замаячили очертания междугороднего автобуса. Я метнулась к теневой и рывком подняла хромающую девушку. Закинула себе на шею еë дрожащую руку и затараторила:

— Делай вид, что тебе настолько плохо, что ты ни ходить, ни говорить не можешь. Как будто ты почти без сознания, максимум можешь кивнуть, не больше. Доверься, — я тряхнула еë за ворот футболки, заметив сомнение на лице теневой. — В каком кармане деньги у тебя?

Лиза ткнула пальцем в один из боковых кармашков сумки. Забытая поджимала губы и глядела на меня с прищуром — обиделась. А должна быть благодарна! Для подстраховки я поколдовала и над ней — прежде каштановые волосы превратились в иссиня-чëрные, нос с лëгкой горбинкой выпрямился, подбородок заострился. Мало ли, вдруг кому из Забытого сегодня тоже захотелось прокатиться до города.

На одно плечо мне легла тяжелющая спортивная сумка, на другом картинно обмякла не менее тяжëлая девица. Кое-как мы доковыляли до края обочины, и я яростно замахала приближающемуся автобусу. Тот со свистом прокатился мимо, но, когда я уже высказала Лизе всë, что думаю о водителе, громадина затарахтела и метрах в пятидесяти от нас съехала с трассы. Взбудораженная удачей, я поволокла тень и еë ношу. Девушка настолько вошла в роль, что практически не помогала, взвалив на меня весь свой вес.

— Что случилось у вас? — на подножку автобуса спустился мужчина.

— Мы... на остановку шли... Поплохело ей, — знатно запыхавшись, я продолжала тащить свой груз к машине, — и ногу... подвернула... Подберите нас!.. Не дойдëм...

Без лишних слов водитель соскочил на землю, подбежал к нам и бережно снял с меня Лизу. Ступив невольно на ушибленную ногу, девушка поморщилась и крайне натурально зашипела, не открывая глаз. Люди в автобусе привстали со своих мест, разглядывая нас из окон.

Нам моментально уступили двойное сиденье. Я прислонила умирающую Лизу к окошку и села рядом, откопала в сумке кошелëк, передала нужную сумму за двоих. Пока рылась в кармашке, случайно наткнулась на запотевшую бутылку воды.

— Пить будешь? — приторно-заботливо поинтересовалась я.

Забытая медленно кивнула. У всех на глазах я осторожно поднесла бутыль к еë приоткрытым губам и напоила, словно котëнка. Зрелища милее не представишь.

— Куда ж вы едете, в больницу? — проявила участие старушка в не по погоде тëплом платке.

— Нет, всë хорошо, нас встретят, — успокоила я еë, — ничего страшного.

— Надо проводить вас, — настойчиво потребовал бородатый мужичок под хор одобрительных возгласов.

— Спасибо, нас встретят, — повторила я мягко, но уверенно.

Вскоре от нас наконец отстали, в салоне воцарилась обычная для него тишина. Лиза изо всех сил прятала улыбку, но я видела в отражении еë чересчур довольную рожу и время от времени пинала девушку под креслом, сама едва сдерживая смех.

— Что бы я без тебя делала, Дарти.

Мы стояли чуть в стороне от городского автовокзала в привычных обличиях. Пробегающие по своим делам люди косились на мои изумрудные волосы. Жаль, что здесь такая внешность ещë долго не будет нормой, в отличие от Питера.

— Сидела бы в Забытом, наказанная за попытку побега, — усмехнулась я.

Лиза тоже улыбнулась. Девушка просто светилась от радости, я никогда до этого не видела еë такой счастливой, такой свободной. И всë это благодаря мне. До чего же приятно порой делать добрые дела.

— Ты уверена, что тебе не нужны деньги на проезд обратно?

— Телепорт пока бесплатный, — отмахнулась я. — Тебе они больше пригодятся.

— Всë-таки напиши мне, когда до дома доберëшься, ладно?

— Хорошо, мам.

Мы рассмеялись, перебросились напоследок ещë парой слов и разошлись каждая в свою сторону. Тот факт, что я сдержала данное мною слово, окрылял, однако эффект, конечно, был временным. Нужно было запрятаться в местечке потише и хорошенько сконцентрироваться на предстоящей телепортации.

Вскоре я с ужасом осознала, что силëнок на подобную магию катастрофически не хватает. Однако я ещë долго отказывалась признаваться себе в этом и пыжилась в одном из безлюдных закутков, вырисовывая вместо густого золотистого тумана жалкую желтоватую дымку.

А что ещë хуже, отмотать время и всë же согласиться на предложение Лизы оплатить мне билет на автобус я тоже не смогла. Как не могла и связаться с девчонкой — телефон-то вместе с рюкзаком остался в Залесье.

С другой стороны, ну и что такого? Попадала в ситуации и похуже. Выход был, даже несколько — либо найти укрытие, где можно отоспаться, либо пойти клянчить деньги у прохожих, либо же просто стащить парочку кошельков.

Выбор всë-таки пал на сон — слишком уж крепко меня мотало, вырывая из реальности, а в двух других вариантах непременно пришлось бы хитрить и импровизировать. Сейчас этого хотелось меньше всего на свете.

Место для отдыха я выбрала крайне живописное — единственная на весь парк уцелевшая лавочка наполовину тонула в лапах покосившейся ели. Но не успела я привыкнуть к более-менее удобному положению на скамье, как меня окликнули. Странный дядечка в плаще быстро приближался, и я, не желая выяснять, чего он хочет, дала дëру через плотные кусты.

Плутая в поисках укромного уголка, я, как это ни странно, вновь вышла к автовокзалу. Видимо, высшим силам очень хотелось, чтобы я выбрала иной путь в Залесье. Голова соображала непривычно туго, к ощущению всепоглощающей усталости прибавился нарастающий голод. Я плюхнулась на лавку и стала выглядывать в снующих туда-сюда людях подходящую жертву, у которой можно свистнуть кошелëк или какой-нибудь билет на нужное мне направление. Однако вопрос внезапно решился сам собой.

Возле меня остановилась женщина с тяжëлыми пакетами. Первым, на что я обратила внимание, стали еë руки — сильные, грубоватые, лишëнные всякого маникюра. Мощные лапищи переходили в массивные покатые плечи, которые прикрывал местами выцветший, но чистый и опрятный платок. Короткими вьющимися волосами незнакомка напомнила мне Марусю. Очерченные красной помадой губы шевелились, но слов я не разобрала.

— Всë в порядке? — повторила женщина, ставя пакеты к моим свисающим со скамьи ногам.

— В полном, — буркнула я в ответ.

— Уверена? Выглядишь ты так, будто потерялась и нуждаешься в помощи.

Я оглядела еë ещë раз с ног до головы. Может, вот он, мой шанс попасть домой? Отодвинув в сторону ненужное сейчас раздражение, я призналась:

— Мне в деревню надо, а денег нет.

— Куда же, в какую деревню?

— Залесье.

Тëтка выгнула губы алой буквой «о» и всплеснула руками, как птица крыльями:

— Мне в ту же сторону, мимо проезжать буду! Пойдëм, у меня машина здесь, на стоянке!

Я мигом взбодрилась, в третий раз пригляделась к незнакомке. Та похватала свои увесистые сумки и, поманив меня кивком, вклинилась в движение толпы. Какая удача, эту возможность терять нельзя! Я слетела с лавочки и помчалась следом.

Автомобиль женщины удивительно сочетался с еë платком — заметно, что оба они уже давно не первой свежести, но хозяйка мастерски поддерживала своë имущество в чистоте и порядке. В салоне авто стоял сладковатый аромат. Я нырнула на заднее сиденье, с наслаждением вытянула ноги и закрыла глаза. Хлопнула водительская дверь, затарахтел приглушëнно двигатель.

За окном мелькала вереница красно-зелëных светофоров. Всë ещë не веря в собственное везение, я то смотрела на пробегающие мимо улицы, то опять проваливалась в дремоту.

Вот мы выехали за город. Моë сердце покорило, что спутница совершенно не докучала ненужными расспросами, даже имени моего не узнала. Женщина лишь изредка поглядывала на меня в зеркало заднего вида. Такое молчание делало поездку идеальной.

Вдруг машину неожиданно тряхнуло, я завалилась на левый бок.

— Впереди пробка, — объяснила внезапный поворот незнакомка, — сократим тут.

Я обернулась и вытянула шею, пытаясь разглядеть через заднее стекло какой-то намëк на затор, однако трасса уже скрылась за деревьями. Новая дорога, покрытая изогнутыми колеями и ямами, скорее отнимала время, чем ускоряла наш путь. Повиляв так минут пятнадцать, мы наконец-то выбрались на вменяемый асфальт, и авто снова набрало скорость. Лишь одно меня смущало — по моим расчëтам солнце должно было светить в лобовое стекло, а вместо этого оно било мне в висок, а со временем и вовсе ушло за затылок.

Мы ехали совсем не в Залесье.

С водительского кресла не было больше слышно ни слова, я тоже помалкивала, словно ничего не понимала. Куда меня везут? В рабство или на органы? Вот тебе и добрая тëтечка с автовокзала! Готовая выпрыгнуть на ходу, я тихонько потянула дверную ручку, но та не поддалась. Меня заперли.

Сомнений не оставалось — надо тикать, пока не запахло жареным. Стараясь не шуметь, я начала медленно вращать ручку стеклоподъëмника.

— Жарко? — услышав свист ветра, женщина сновь стрельнула на меня глазами в зеркало. — Закрой, я кондиционер включу.

Я замерла, не зная, как быть. Дверь заперта, окно мне тоже перекрыли.

— Мне нехорошо, — выдавила я.

По от рождения бледному лицу было невозможно угадать, вру я или нет. Для убедительности я ещë и прижала ладонь ко рту. Тëтя занервничала.

— Кажется, меня тошнит, — заключила я страдающе.

Испугавшись за чистенький салон, женщина достала откуда-то пакет и протянула мне, не оборачиваясь. Ишь, какая подготовленная. Тем временем нужно было срочно что-то решать, ведь мы мчались всë дальше и дальше от Залесья. Наплевав на осторожность, я продолжила бодро крутить ручку, опуская стекло.

— Закрой, говорю! — разозлилась водитель.

Одной рукой она держала руль, а другой потянулась ко мне. Я вжалась в угол между дверью и сиденьем, отодвигаясь от сильных и цепких пальцев. Всë это походило на дурацкую игру без правил. Всплеск адреналина окончательно убил во мне всякое желание спать, и я всë поняла.

Я готова для последнего рывка!

— Фура! — выкрикнула я, тыча пальцем в лобовое.

Похитительница моментально переключилась на дорогу, а я, смеясь, укуталась в золотистый туман и растворилась в нëм.

— Сколько можно дрыхнуть?

Надо мной нависла тень, я медленно разлепила ресницы. Филипп склонился над кроватью и, не моргая, сверлил меня своими голубыми прожекторами.

— Отстань, — я с головой укрылась одеялом.

Старший брат прицокнул, потом вдруг откинул угол покрывала и вцепился мне в голень:

— Это ещë что такое?

Я вылезла на воздух и столкнула пяткой свободной ноги пальцы блондина со своей кожи. Телепортация не прошла бесследно. Переместившись на сотни километров, я немного не рассчитала конечную точку и вместо того, чтобы очутиться в своей комнате, попала на крышу, откуда кувырком скатилась на крыльцо.

— Упала, — не вдаваясь в подробности, сообщила я и вновь спрятала свежий порез на полноги под одеяло.

— Ты хоть обработала рану?

— Да, — без тени сомнений соврала я.

— А в книжку свою записала?

— Слушай, займись делами.

— Сейчас ты — моë дело, — процедил оборотень. — Если соберëшься сегодня куда-нибудь выйти, надень штаны подлиннее. А то все решат, что это я тебя колочу.

Я отвернулась к стене и сделала вид, что сплю. Вскоре Филиппу наскучило стоять над душой, он вышел и демонстративно хлопнул дверью.

В постели было одновременно тепло и прохладно, словно в раю. Я бы и дальше бездельно валялась, если б вместе со мной не проснулся и зверский голод. Пришлось пропустить не только завтрак с обедом, уже и полдник пролетел мимо. Перед походом на кухню заглянула в телефон. Как и обещала, добравшись до дома, я сразу написала об этом Лизе. Время близилось к вечернему, а от беглянки ни ответа, ни привета, даже в сети не появлялась. Наверное, занята очень.

Фил заперся в своей комнате. В последнее время мы с ним пересекались от силы пару раз в сутки, и это меня полностью устраивало.

На кухонном столе под полотенчиком лежали уже остывшие, но всë такие же аппетитные сырники. Возможно, кто-то из Шелтонов занëс, они частенько подкармливают нас, зная, какой дрянью мы с обычно питаемся. Поглощая этот очень поздний завтрак, я придумывала, чего бы эдакого загадать своему маленькому рабу Стасику.

Как только я наелась и, довольная жизнью, откинулась на спинку стула, телефон вдруг требовательно зажужжал. Это звонил один из моих многочисленных братьев, Лëха. Как странно.

— А? — зевнула я в трубку, потягиваясь.

— Привет, не занята?

Голос у оборотня спокойный, но не сказать, что искренний.

— Смотря зачем я тебе понадобилась.

— Фил далеко?

Понятно, что без причины Лëша ни за что не позвонил бы мне. Но, раз он во второй своей фразе сразу же спросил о кучерявом, дело походит на действительно серьëзное. Я встала из-за стола, подошла к распахнутому окну, обернувшись на закрытую дверь комнаты брата, чтобы не оказаться пойманной Филиппом, и перемахнула через скрипящий подоконник. В дальнем углу нашего участка было тихо, порядком одичавшие деревья и кусты более-менее надëжным заборчиком прятали меня от случайных глаз и ушей.

— Уже да, — сообщила я наконец собеседнику, который всë это время терпеливо висел на проводе, — можешь говорить, только побыстрее, я — дама занятая.

— Ты куда там полезла? Расшибëшься же опять!

Да когда же прекратится эта отвратная гиперопека?

— Будешь ругать, шибанусь специально. Ближе к делу.

По ту сторону раздался тяжëлый вздох, но отчитывания прекратились:

— Книга про спутники у тебя?

— Нет.

— Блин... Я думал, у тебя. Ты ж вроде читала еë.

— Читала и прочитала, — важно похвасталась я.

— И что, научилась их делать, что ли?

Надменность в голосе брата заставила меня вспыхнуть от негодования. У него что, есть сомнения по поводу моих способностей?

— Что ли научилась!

— Да ну, не ври. Там сложно, а тебе всего лишь двенадцать.

Ах, шакал! Он смеет думать, что лучше меня, только потому, что старше!

— А тебе семнадцать, старичок, и ты за свою долгую жизнь ни одного спутника не сделал. Не стыдно? — злорадно выплюнула я в микрофон мобильного.

Двоюродный брат то ли подавился, то ли хрюкнул.

— Ну и сколько ж ты спутников сделала, м? — я отчëтливо слышала смех, сквозь который говорил Лëха. — Половину? Ноль целых тридцать шесть сотых?

— ТРИ, вообще-то!!! — гаркнула я, позабыв об осторожности.

— А ты понимаешь, что посторонних в это втягивать нельзя?

Резкая смена интонации мгновенно охладила мою ярость. Каких ещë посторонних? Неужто он про тырялу узнал? Как?! Да и если узнал, что с того, не его лисье дело!

— В смысле? — спросила я. — Ты о чëм?

— А то ты не понимаешь! Как спутники из воды лепить, так мы первые, а за свои действия отвечать не хотим!

— Так, подожди, красноглазый, — я зажмурилась и потëрла переносицу, обдумывая услышанное, — ты чего-то напутал. Из воды я спутники точно не делала. На эту легкотню я время даже не тратила, сразу к формам поинтереснее перешла. Так что ты свои шутки прекращай, а то ведь и обидеться могу.

По молчанию нельзя было угадать, верят мне или нет. Но сейчас я была честна на все сто! Водяные шарики, что логично, сильно привязаны к водоëмам, поэтому меня заинтересовали другие формы, которые можно пускать хоть через весь лес, вроде той бабочки из листьев. Но о ком тогда говорит Лëша? Может, Фил что-то задумал? Ночью он пришëл сам не свой, одному дьяволу известно, какую игру ведëт блондин.

— Это всë, что ты мне сказать хотел? — прохладно уточнила я.

Лëша пробормотал какое-то извинение и отключился. Интересно, по этому ли поводу его вчера ловили тени? Надеюсь, меня это никак не коснëтся, потому что почти впервые я в самом деле ни при чëм.

Когда солнце скрылось за лесом, я наконец сформулировала сегодняшнее желание. Тыряла, конечно, был до чëртиков недоволен, что я вновь вызвала его по темноте. Однако моя скромная просьба на этот раз пришлась ему по душе, тем более, что на еë выполнение я дала мальчишке несколько дней. Мне понадобилась небольшая, но вместительная поясная сумка, о назначении которой я благоразумно умолчала. Ни к чему тыряле знать, что я хочу всюду таскать с собой волшебные конфетки из Забытого. Сегодняшнее утро показало, как сильно порой может не хватать магической подзарядки, и я это учла.

День заканчивался спокойно. Заполнив новые страницы в ежедневнике, я готовилась ко сну. В другой комнате чем-то жутко важным занимался Филипп. Кудрявый и не догадывался, что в щель под его окном я запихнула розовый свечной огарок, так что, чего бы он там ни придумал, успеха кучерявому не дождаться.

Лиза за весь день ни разу не мелькнула в сети, и если сперва я не придавала этому никакого значения, то теперь в голову стали закрадываться всякие нехорошие предположения. Вспомнить только ту широкоплечую тëтку с автовокзала. А если весь город такими кишмя кишит? Впрочем, Лиза ни за что бы не села в машину к чужаку, ведь Георгий наверняка позаботился, чтобы в воспитании дочки был подобный пунктик. Одна я такая отчаянная, и не будь во мне мутантской силы, непременно поплатилась бы за свою смелость.

И где же тогда теневая? Прячется от своих сородичей даже в интернете? А может, еë рассекретили и давно нашли?

На экране мобильного высветился неизвестный номер. Я быстро отключила звук, чтобы не услышал брат, и несколько секунд сидела в замешательстве над отчаянно вибрирующим телефоном. Кто мог бы позвонить в такой поздний час? Номера Лизы я не знала, однако мой у неë вполне мог быть, так как за всякие проступки мне не раз поступали звоночки из Забытого. Чувствуя, что этот разговор не принесëт ничего хорошего, я скользнула пальцем по сенсору, смахивая зелëную кнопку ответа.

— Д-дарти? Дарти! — раздалось тут же из динамика. — Дарти-и?

— Лиза, ты?

— Дарти, мне!..

Что именно «мне» я не разобрала — по ту сторону раздались хлопки, далëкий испуганный возглас и громкий хруст. Следом пошли лишь короткие гудки.

Сколько я ни набирала этот номер, сколько ни громила чат сообщениями, тень на связь больше не выходила. То ли телефон упал и разбился, то ли кто-то вырвал его из рук девушки, но ясно одно — абонент больше не абонент. Я понятия не имела, что мне делать с этой информацией, и продолжала сидеть на постели, сжимая в руках мобильный.

Голос у Лизы был встревоженный, если не сказать полный паники. Девчонка встряла в какую-то беду, и я не представляла, как себя вести. Но на этом бред, в который я окунулась, не закончился — раздался новый звонок.

На этот раз пообщаться вновь захотел Лëха.

— Чего? — только и выдавила я, вылавливая пальцем кнопку ответа.

— Ни о чëм не спрашивай, выйди тихо на улицу, — срывающимся шëпотом протараторил оборотень.

Что происходит? Все словно с цепи сорвались в эту обычную летнюю ночь! Но я сделала так, как сказал Лëша — аккуратно перелезла через окно и вгляделась в темноту.

Чья-то рука поймала меня за рукав пижамы и поволокла прочь от дома. В свете фонаря мелькнули рыжеватые волосы и ярко-алые глаза, тогда я чуть подуспокоилась, прекратила вырываться. Мы молча добежали до конца улицы, где Лëша резко остановился, сорвал с шеи нить с ромбовидным кулоном и швырнул кун в траву. На мгновение нас задушил серый туман, и вот мы вдвоëм внутри магического кристалла, уменьшенные донельзя.

— Тебе Нычку вернули? — удивилась я, осматриваясь.

Мутные стены, собранные из раскрошившегося кристалла, четырëхугольной пирамидой смыкались где-то высоко-высоко над нашими головами, а мягкий, словно прорезиненный пол забавно пружинил под ногами. У Фила тоже есть такие куны, даже два, один чуть меньше, другой чуть больше. Этот камень, как и прочие магические штучки, теневые отобрали у лиса зимой в наказание за ерунду с Питифисом. Кажется, как раз на днях юноше и должны вернуть все его прикольчики.

Но Шелтон не ответил. В кроваво-красных глазах мерцали отблески слабого света, излучаемого стенами-потолком. Глаза эти были нечеловеческими, но вовсе не из-за неестественного цвета радужки.

Я никогда не видела столько боли, страха, отчаяния, ярости в них.

Я никогда не видела в них слëз.

Высокая и гордая фигура сейчас съëжилась, будто передо мной стоял больной старик, а не семнадцатилетний крепкий парень. Плечи, руки, лицо подëргивались; оборотень схватил себя за локти, но это не остановило дрожь. Лëша пошатнулся, и я в растерянности отпрыгнула в сторону. Красноглазый рухнул на колени и взвыл, скрючившись над полом.

Не смея даже дышать, я с ужасом смотрела, как моего брата, пусть и не самого любимого, но довольно уважаемого, кромсало изнутри чудовище, имени которого я не знала. Я не чувствовала, как сама, поддавшись чужой панике, вгрызлась ногтями в собственные предплечья.

Оборотень шандарахнул кулаком по полу и с усилием поднял на меня лицо. Слëзы в несколько потоков лились на подбородок, тонкие губы то отталкивались друг от друга, обнажая звериный оскал, то опять смыкались в бледную полоску. Вопрос, что я хотела задать, настолько прилип к языку, что я чувствовала его горький вкус. Так я и стояла, разинув рот и не смея выдохнуть ни звука.

Разбитый в кровь кулак юноши вновь обрушился на пол, и мне почудилось, что осколки в стенах куна отозвались перезвоном. Наконец Лëша сел, подтянул колени к груди. Я отчëтливо видела свежие синяки и ссадины везде, где кожу не прятала одежда. Шелтон всë ещë тяжело дышал, но, кажется, к нему постепенно возвращалось самообладание.

Медленно, не допуская резких движений, я тоже опустилась на коленки и села в шаге от двоюродного брата. Произошло что-то действительно из ряда вон выходящее, раз мне позволили стать свидетельницей всего этого.

— Дарти, — прохрипел Лëша едва разборчиво, — ты должна мне помочь. Пожалуйста.

Честно, я изо всех сил пыталась заставить себя спросить хоть что-нибудь, но увиденное настолько потрясло меня, что ничегошеньки не вышло.

Оборотень увидел мой ступор и заговорил сам:

— Я не понимаю, не могу понять... почему так вышло... Я убил еë, Дарти. Убил. По-настоящему.

Понятнее не стало, но я содрогнулась. Каждая клеточка тела чувствовала то горе, которое звучало в этих несвязных словах.

Парень накрыл лицо ладонями и несколько раз качнулся вперëд-назад.

— Ты... о чëм?.. — прошептала я в конце концов.

— Ты зациклила меня на Олесе, потому что Фил высчитал, что до середины августа она должна умереть, а допустить этого нельзя. Она умирает — я возвращаюсь в день еë приезда в Залесье и делаю всë, чтобы Леся выжила. И так по кругу, — Лëша отнял руки от лица и посмотрел прямо мне в глаза. — А сегодня этого не произошло. ПРОСТО НЕ ПРОИЗОШЛО! Она мертва, а я до сих пор здесь!!!

Оборотень вновь зашëлся в истерических всхлипах, которые душили и давили его к полу. Я в это время старалась разложить всë по полочкам.

— Я зациклила тебя?.. А я умею?

Пожалуй, сейчас это не самый важный вопрос, поэтому я не стала ждать на него ответа. Тем более, что Лëше явно было не до того — он снова с головой погрузился в болезненные воспоминания по поводу гибели какой-то Олеси. Что это за Олеся такая? Зачем нам было замыкать Лëху во временной цикл ради неë? Больше всего удивляло, что к этому оказался причастен Филипп. Ему-то какое дело до неудачливой приезжей? Как много вопросов...

— Значит, раз ты не вернулся в прошлое, а до середины августа мы ещë не дожили, то цикл распался?

Рыжий пожал трясущимися плечами.

— Это сложная магия, она не может оборваться вот так, с бухты-барахты, — продолжила рассуждение я, — то есть либо выполняется заданное условие, либо кто-то сам всë останавливает. Условие не выполнилось. Есть подозрения, кто мог сломать вам цикл?

Лëша задумался, хоть это и требовало от него сейчас огромных усилий.

— Без понятия, — голова юноши безвольно повисла, почти касаясь лбом колен.

— Не может быть, чтобы всë случилось абсолютно незаметно! Как давно она в Залесье?

— С пятого июля.

Вот те на! Да это же целый месяц! И как понять, когда именно произошла расцикловка? Остаëтся надеяться только на ежедневник, в котором я могла отметить нечто таинственное и подозрительное, случившееся со мной за эти дни. Такое разрушение чар непременно должно было сказаться на том колдуне, что эту магию сотворил. Какой-то маленький сбой в работе организма. Например, внезапное носовое кровотечение, как вчера.

— Вчера, — задумчиво произнесла я, — это вполне могло произойти вчера...

— Зацикли меня ещë раз, пожалуйста, — взмолился оборотень, рывком подползая ближе.

Мои руки оказались в его руках, парень с чувством сжал пальцы и заглянул в самую глубину глаз.

— Как ты себе это представляешь? Я не умею, а если и сделала такое раньше, то, скорее всего, благодаря Филу. Нужно у него спрашивать, как работает такое мощное заклинание или где почитать про него.

Лëша замотал головой:

— Нет-нет, ему нельзя говорить, он не должен знать о существовании Олеси! В одной из попыток я попробовал их познакомить, Фил опять ей навредит!

— Ну, тогда я тебе никак не помогу в прошлое попасть.

Воздух со свистом протиснулся сквозь зубы в пасть оборотня. Ещë не успели шевельнуться обкусанные губы, а я уже прочитала по лицу Шелтона, что у него возникла новая безумная идея.

— А ты? — сумасшедший пододвинулся так близко, что моë сердце невольно стало подстраиваться под его бешеный ритм. — Ты можешь вернуться и помешать расцикловке? Или хотя бы не дать мне... убить... еë... — осипший голос спустился до едва слышного шëпота.

Ох-х-х, ну и предложение! Отказ в помощи сейчас мог стоить мне головы — вспыльчивость всегда была неотъемлемой чертой характера Лëхи, а уж теперь и говорить не о чем. Но мне совсем не нравилась ответственность, которую нагло спихнули на мои плечи. Впрочем, одним прыжком в прошлое я могла хлопнуть сразу две цели — отговорив Лизу от побега, можно было предотвратить ту беду, в которую угодила теневая.

И когда это во мне проснулась такая добрячка?

— В принципе, могу, — медленно, почти по слогам заключила я, — могу попробовать.

Лëша схватил меня в охапку и со всей дури прижал к груди, зарывшись подбородком в изумрудные волосы. В спине у меня что-то глухо щëлкнуло, и лишь тогда брат отстранился, придерживая меня за плечи. Улыбка давалась ему с трудом, но мой ответ придал ему сил и вселил в обожжëнную душу надежду.

Дело осталось за малым. Я выяснила точное время, когда в последний раз трагически оборвалась жизнь Олеси Барсовой, внимательно изучила фотографии на еë страничке, разузнала, куда ходила девушка накануне. Мне предстояло стать для непутëвой горожанки липкой тенью, следующей за Олесей по пятам. Главное, в отличие от Лëхи, уложиться в одну попытку, а не множество бесконечных вариантов, которым парень давно потерял счëт.

Дома я завершила последние приготовления — посмотрела в ежедневнике, в каком примерно часу вчера у меня пошла кровь из носа, распихала по многочисленным карманам походных брюк конфетки в чëрных фантиках. Рюкзак и прочие ненужные вещи я вновь решила с собой не брать, лишняя тяжесть ни к чему. Если понадобится что-либо, позаимствую у допрыжковой версии себя.

И во что я только влипла? Всë случилось так молниеносно, что я даже не успела потребовать чего-то взамен. Да и как потребуешь, если при правильном раскладе мне придëтся с пеной у рта доказывать рыжему, что я правда спасла его подружку?

Раздался короткий стук в дверь — знак, что Филипп прошëл в ванную, а когда вернëтся, непременно проверит, погашен ли в моей спальне свет. Однако ложиться я не собиралась. Все сомнения остались на потом. Мне бросили серьëзный вызов, и проигрыш я себе не прощу. Я закрыла глаза, но словно по-прежнему видела каждую деталь в комнате. Зелëный туман стремительно взлетел от пола почти до самого потолка, вихрем взъерошив волосы, а затем слился с ними в единую невесомую материю.

Глава 6

— Только одна попытка, — напомнила я сама себе твëрдо, когда завеса бесследно растворилась в воздухе.

Упорные тренировки дали свои плоды, на этот раз меня не откинуло на несколько километров от места, где я совершила прыжок в прошлое. Но и до идеала пока далеко — по щиколотку увязнув в покрытой ряской жиже, я стояла посреди болотца, где вчера (точнее, уже сегодня) мы с Лизой решали вопрос о еë побеге и моей награде.

Кстати, вот и мы. Быстрым шагом, воровато оглядываясь, две фигуры — одна помельче и пощуплее, другая побольше и покрепче — двигались прямо сюда. Теневой ни в коем случае нельзя видеть одновременно меня до- и послепрыжковую. О том, что я способна играть со временем, знает очень узкий круг доверенных лиц, и будет лучше, если секрет так и останется секретом. Иначе мне не светит ничего, кроме бесконечных бесед в Забытом, а может, и где похуже. Хотя всем было известно о моëм улучшении Питифисом в опасном зелëном спектре, Маруся сумела убедить остальных, что кроме цвета волос это ничего мне не дало. Мол, генетические поломки не позволили камню и его магии сработать в полной мере. Обидно, конечно, ведь для окружающих я выгляжу настолько непутëвой, что даже мощнейший артефакт не смог помочь стать сильнее. Впрочем, Филипп, зная правду, всë равно называет меня слабой и никчëмной.

Я спряталась за одной из старых ив и погрузилась в ожидание. До того момента, как у Барсовой предположительно случится расцикловка, а у меня пойдëт из носа кровь, ещë час-полтора. Сейчас горожанка с семейством, по рассказам Лëхи, должна быть либо на пути к родственникам из другой деревни, либо уже у них. Разберусь тут быстренько с Лизой, потом телепортируюсь к Олесе и без лишнего шума расправлюсь сразу с двумя большими проблемами. И кто здесь никчëмный?

Пока на другом берегу озера-вонючки я-до и Лиза вполголоса договаривались о деталях налëта на склад с конфискатом, я-после просчитывала, как бы лучше предотвратить обещанный побег. Откажусь завтра утром — подведу тень и наживу себе очередного врага, откажусь сейчас — останусь без интересных вещиц из Забытого. Ни того, ни другого не хотелось в равной степени. Хотя особой нужды полностью отказывать девчонке нет, можно просто чуть-чуть сдвинуть вылазку в город, чтобы у меня была возможность спокойно проследить за теневой и вытащить еë из беды, если та опять приключится.

Забытая и моя копия поднялись с примятой травы, обменялись напоследок ещë парочкой фраз и разбежались каждая в своëм направлении. Дождавшись, когда тень умчится за поворот, я тоже вскочила, чтобы поспеть за своей допрыжковой версией.

На полпути меня остановил внезапный, полный ликования оклик. Неужели Лиза решила вернуться? Я-до уже исчезла за калиткой, однако разная одежда выдаст нас с головой. Прикусив от волнения язык, я ме-е-едленно обернулась.

Это оказалась не Лиза.

Две тëмные косички радостно прыгали по плечам, когда длинные лапищи Саши врезались в землю и отталкивались обратно в воздух. Девчонка настигла меня за считанные секунды, не оставив никакого шанса на спасение. Сегодня еë чëлку пытались удержать две заколки; приблизившись, горожанка перещëлкнула ту, что на правом виске, пальцами загоняя под неë выбившиеся волосинки.

— Привет! — до невозможности довольная, поздоровалась Саша.

Только этого мне не хватало... Я бросила взгляд, полный отчаяния, на свой дом — дороги туда нет, пока у меня в хвосте эта заноза.

— Ну, привет, — вздохнула я.

Девушка нахмурилась, почуяв моë недовольство, но отстать не догадалась.

— Как круто, что я смогла тебя найти! И совершенно случайно!

— Ты как из дома-то выбралась?

— Дверь открыла и вышла, — Саша улыбнулась, пожав плечами, — мама сказала, что я могу сама выбирать, с кем общаться. Вот я и выбрала тебя.

Мило до чëртиков, но лишняя обуза была мне сейчас совсем ни к месту. В списке важных дел на этот вечер и так стояли целых две жизни, куда мне ещë одну подопечную? И надо же было ей доплестись почти до моего порога, совсем не разбираясь в местности!

— А если бы ты заблудилась? — угрюмо уточнила я. — Что тогда? Тут зверьë всякое бродит, а ты одна шляешься.

Девушка опять качнула плечами. Видела бы она собственными глазами фиолетовые фонари с вертикальным зрачком-полоской, желание выходить куда бы то ни было отшибло б напрочь.

— Мне сейчас максимально некогда с тобой возиться, — честно и холодно сказала я. — Давай... завтра. Нет, лучше послезавтра.

— Ладно...

Саша покорно развернулась, но с места так и не сдвинулась. Ну что ещë?!

Услышав моë недовольное сопение, горожанка тихонько объяснилась через плечо:

— Я на тебя случайно вышла, когда уже поняла, что запуталась в поворотах. Мне кажется, обратно я не дойду...

От досады я смачно хлопнула себя ладонью по лбу.

Ладно, сейчас мы пересеклись, но это ведь только из-за прыжка в прошлое! Куда же в таком случае забрела приезжая без нашей встречи? Может, еë ветка тоже внезапно обломилась, как у тех двух недотëп, только я об этом не в курсе?

— Что ж с вами всеми не так, — прошипела я, не обращая внимания на то, услышала меня Саша или нет.

— Ты меня отведëшь? — жалобно попросила она, сгорая от неловкости. — Я не буду тебя беспокоить до тех пор, пока ты сама ко мне не придëшь, обещаю!

— Звучит неплохо. Ладно, отведу, только быстро.

Почти бегом я бросилась в сторону дома еë двоюродного братца, однако девушка на своих шпалах тут же догнала меня прогулочным шагом. Мне бы еë ноги, не приходилось бы даже телепортироваться.

Мы могли в два счëта домчаться до нужной улицы, но через пару витков дороги путь преградил огромный пëс с местами свалявшейся рыжей шерстью. Тот самый, с которым нам чудесным образом удалось разминуться, пока мы с Сашей бегали по огородам в прошлый раз.

Теперь же встречи было не избежать — массивная подслеповатая морда с обвисшими щеками повернулась прямо на нас.

Почему-то на оборотня из всех родных я похожу меньше всего, но фишка с беспричинной собачьей яростью, характерная для остальных, не обошла стороной и меня. Вот и сейчас крупный чëрный нос животинки с усердием качал воздух, вынюхивая в нëм врага.

— Эта собака злая? — едва разлепляя пересохшие от страха губы, прошептала Саша.

Я невольно коснулась кривого шрама на локте. С этим пëсиком мы уже сталкивались прежде, и не раз. На человека он вряд ли нападëт, но может случайно задеть Санька, когда кинется на меня. А до этого момента остались жалкие секунды — отвечая на вопрос горожанки, зверь обнажил крепкие зубы и расставил лапы, приготовившись к прыжку.

— Она привязана? — теряя надежду, пропищала девушка.

Я хватанула еë за руку, и мы бойко рванули назад. Испуганный визг приезжей тонул в лае и рычании, не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что псина уверенно сокращает расстояние между нами.

— Яблоня! — скомандовала я.

Мы подскочили к спасительному дереву и вскарабкались как можно выше по извилистому стволу. Собачья пасть клацала под ногами, в щепки разнося нижние ветви. Бедная Саша, еë всю колотило от ужаса.

— Понятно теперь, почему тебе нельзя одной ходить? — мрачно спросила я.

— П-понятно, — пробормотала девчонка, обнимавшая толстые ветки.

— Рыжик! — раздалось раскатистое из-за забора. — Рыжик, фу! Фу, сказала! Игнат!!!

К нам выскочила женщина, воинственно размахивая веником.

— Игнат, собака сутулая!!! — продолжала звать она. — Уведи свою псину, она опять к детям лезет! Игнат!!!

Из-за другого забора показалось наконец лицо хозяина вертящейся под нами зверюги. Одного этого хватило, чтобы старый пëс, которому, наверное, было уже лет сорок, хоть собаки столько и не живут, скромно сел в сторонке, будто провинившийся щенок.

— Да не трынди ты! — прикрикнул Игнат, явно понимая, что соседку ему не успокоить. — Рыжик ласковый, поиграть просто хотел!

Женщина после такого заявления лишь завелась ещë сильнее. Слово за слово, и вот уже веник внушительным снарядом полетел за забор в качестве последнего серьëзного аргумента. Мы с Сашей под шумок тихонько сползли на землю и, пока «ласковый Рыжик» не вспомнил о нас вновь, осторожно нырнули на узкую тропинку между домами.

Путь несколько увеличился, но вскоре мы всë-таки добрались до пункта назначения. По моим расчëтам, я-до в это время уже давно пешочком, экономя силы, двигалась в сторону Забытого. Хорошо бы перехватить себя прежде, чем это сделает Лиза, и тогда уже с чистой совестью можно метнуться к Олесе.

С чувством выполненного долга я распрощалась с Сашей, однако на смену одной внезапной встрече пришла другая.

— Яшка, давай не сейчас! — взмолилась я, однако мужичок на всех парах летел в мою сторону и остановить его было уже невозможно.

— Я много времени не отниму, ответь только, — как бы извиняясь, выпалил Яков ещë за десяток шагов до меня, а когда приблизился, продолжил сбивчиво, — эта... Ты вчера, ну, заходила ко мне? Да, нет?

Чувствуя неладное, я помедлила с ответом. Как бы на меня не повесили какую-нибудь поломку или пропажу. Всякое в жизни бывало, но сейчас я чиста как никогда!

— Ну, заходила.

— Хорошо, значит, не привиделось, — с ощутимым облегчением выдохнул мужчина, потом опять напрягся, — а... А зачем заходила?

— Ты не помнишь? — недоверчиво спросила я, скрещивая руки на груди.

Яков замялся, но всë же решил быть со мной честным:

— Да в том-то и дело, я пытаюсь разобраться, что со мной происходит. Я просто с утреца переработался немного, пошëл отлежаться, задремал вроде как. А потом всë будто в тумане, чëрт его знает, сон или не сон. Вот, не смейся, знаешь, как было? Стоишь, значит, ты у меня в зале, говоришь что-то, а потом у тебя вдруг вырастает оранжевая борода в синюю крапинку, ты прыгаешь в телевизор и исчезаешь! А через минуту опять стоишь, совершенно нормальная и выбритая, с браслетом каким-то в руках. Нормально?

— Как-то не очень, — согласилась я, — браслет был, а вот с бородой ты точно что-то попутал. Что, та самая белка пришла?

Яшка стремительно перекрестился, едва не вдарив себе по носу.

— Ты что-о-о! — громким шëпотом возмутился он. — Да я месяц уже не пью, какая белка!

— Ой, да ладно, не болтай, — я хмыкнула, закатив зрачки под веки, — кто у меня вчера спирт выпрашивал? И куда тот потом из бутылочки той делся?

Повисла тишина. Она всë сгущалась и тяжелела, пока Яков старательно катал мысли по черепной коробке. Я даже почти забыла, что куда-то спешу, настолько увлекательным было его недоумение.

— Ты это... о чëм?

— Да не парься ты, — я криво улыбнулась, отступая на шаг в нужном мне направлении, — не скажу я никому. Оно мне надо?

— П-подожди, чего? — мужик беспомощно взмахнул рукой, пытаясь попридержать меня и продолжить чудной разговор.

Однако каждая минута промедления приближала меня к опасной черте, а я не сделала ещë ни-че-го полезного. Забыв попрощаться, я развернулась и помчалась прочь, чтобы поскорее найти более-менее укромное место, откуда можно спокойно телепортироваться. В спину летели сдавленные вопли Якова, возможно, кое-какое расстояние он даже пробежал вслед за мной, но скоро сдался и отстал.

Я уж было решила, что наконец-то осталась в сладком одиночестве, как вдруг из-за очередного поворота вывалилась проклятая троица одноклассников. По всем законам подлости мальчишки, заметив меня, затарахтели в злобной радости и стали стремительно приближаться.

— Да-арти-и, — позвал ласково Глеб, протягивая ручонки в мою сторону.

Его прихвостни засмеялись скрипуче, всë прибавляя шаг.

— Да идите вы! — теряя всякое терпение, я сиганула в узкое пространство между заборами.

Кусты малины и крыжовника цеплялись за штанины, лапищи крапивы скользили по рукам, а я всë бежала вперëд. Даже для меня одной тут было тесновато, однако элитовца, лесного стража и даже беспомощного человечка это нисколько не останавливало. Наоборот, препятствия подстëгивали в них азарт, заставляя нестись быстрее ветра. Как оторваться? Обернувшись на ходу, я тут же поняла, что совершила ошибку — зацепилась плечом за выступ в заборчике, и меня круто развернуло и потащило вниз. На мгновение в поле зрения даже показались покрасневшие от погони лица врагов. Почуяв победу, парни загоготали.

— СТОЯТЬ!!! — взвизгнула я у самой земли.

Удара не последовало, мягко отпружинив от густого изумрудного облака, моë тело легло на ближайшие заросли крапивы.

Равномерный гул заползал в уши, заглушая внутренний голос, который рычал и плевался от негодования. Эта остановка времени была совершенно лишней, я ведь и так в прыжке сейчас, опасно наслаивать одно на другое. Какая-то невидимая вредная сила подбрасывала мне помеху за помехой, лишь бы не позволить совершить задуманное. Но когда это я играла по чужим правилам вместо того, чтобы выдумывать свои?

Из кармана я достала конфету в чëрной обëртке с золотистой полосой. Вкус у леденца был едва различимый, язык сперва почувствовал прохладу, затем тепло, а после конфетка полностью растворилась, будто ничего и не было. Хрустящий фантик, оставшийся без содержимого, вдруг начал слабо дымиться прямо у меня на ладони. Я аккуратно взялась за край бумажки, и тот посыпался, обращаясь в чëрный пепел, увлекаемый порывом ветра куда-то вверх. Тогда я спрятала остатки фантика меж ладоней и с усердием растëрла — сквозь пальцы просочился угольно-чëрный дымок. Теперь, раскрыв чистые ладони, действительно было похоже на то, что никакого чудо-леденца и не существовало. Осталось лишь проверить, работают ли вообще мои трофеи.

Но прежде чем перенестись поближе к Забытому, я оглянулась на своих преследователей. Мальчишки застыли в полуполëте всего в трëх шагах от меня. Ближе остальных был Глеб, хищный оскал застыл маской на идеально нарисованной веснушчатой моське. И вся эта идеальность совсем не шла ему на пользу, наоборот, создавалось впечатление, что тебе нагло врут прямо в лицо. Куда приятнее и реальнее выглядел, к примеру, далëковец с этим его прыщиком на подбородке. Ну или Артëм, у которого за ночь таинственно исчезли те смешные усики. Из всех троих именно на лице Тëмы не было этого поганого злорадства по поводу того, что я споткнулась. Скорее... страх? Я протиснулась вплотную к человечку и впечаталась в него взглядом, пытаясь разгадать эмоцию в его глазах. Неужели испугался, что я расшибусь, и пожалел меня? Какая прелесть. Что ж, тогда, пожалуй, и я пожалею его. Я зашла однокласснику за спину, обхватила покрепче за талию и оттащила на парочку шагов назад. Затем вернулась к стражу и элитовцу, заглянула ещë раз в их довольные рожи и без тени сожаления толкнула пяткой ногу Глеба так, что в нормальном движении времени гадëныш непременно потеряет опору и грохнется, потащив за собой дружка.

Если б не Артëм, я бы запросто телепортировалась прямо сейчас, однако ради приличия придëтся добежать до конца коридора из заборов, как будто в падении его товарищей нет ничего волшебного. Я встала на исходную позицию, пригнулась ближе к земле и дала дëру, возвращая миру привычные скорости.

Тугой гул мгновенно превратился обратно в крики, но теперь это не были вопли радости. Задрожал забор по правую руку, грохот и ругань пошли на удаление, и я вновь позволила себе обернуться, на этот раз удачно. Глеб с Владом практически связались в узелок и укатились в крапиву, а Артëм, растерянно моргая, затормозил в шаге от них. Довольная собой, я вырвалась на широкую улицу, свернула в безлюдный овраг и со спокойной душой прыгнула в сияющий золотом торнадо.

Не имея ни малейшего понятия, где именно у теневых проходит та самая граница контроля, я переместилась почти в самое начало леса. Там слопала леденец с полностью чëрной обëрткой, превратилась в пищуху и на всех парах бросилась в погоню за самой собой. Конфетки сделали своë дело — и телепорт, и перевоплощение дались непривычно легко. Жаль только, что их у меня не бесконечный запас. Не бесконечный, но удвоенный — сейчас конфеты одновременно и у меня в кармане, и на складе в Забытом. Если провернуть всë грамотно, я буду дважды в плюсе!

К несчастью, с моим прибытием в поселение теней другая версия меня как раз шмыгнула в открытую форточку. Вот бы махнуть следом — больше карманов, больше добычи! Однако, чтобы остаться незамеченной, нужно устроиться на ветке и терпеливо ждать. Именно этого я и не сделала.

Чудесная конфетка позволила мне перевоплотиться из пищухи в муху напрямую, минуя человеческую форму. Через уже знакомую лазейку я ныркнула в складское помещение, приземлилась в более-менее укромном уголке и превратилась в саму себя. Быстренько истребив леденец с фиолетовым спектром, погрузилась в туман невидимости.

А вот теперь можно и разгуляться!

Гордо выпрямившись, я поднялась во весь рост. Другая я плавно скользила между стеллажами и коробками, задумчиво накручивая изумрудную прядь на палец. Лиза всë так же нервничала и косилась в сторону двери. Ни одна, ни вторая в упор не видели внезапную гостью.

В любой другой момент я бы, не задумываясь, вынесла весь конфискат до последнего винтика, но сейчас я и так уже здорово задержалась тут. Если возьму слишком много, могу растерять половину, пока буду бегать и выяснять, чего там не так с Барсовой. Да и теневые сразу пронюхают, что на складе побывал кто-то лишний. Поэтому я скромненько пригребла только ржавый рыболовный крючок, шипастый бублик, гаечный ключ, зелëный платок с вышитым в углу серым ромбиком, помотанную жизнью фигурку волка и ещë с десяток всяких мелких безделушек.

Остановиться пришлось, когда в помещение вошла другая теневая и я-до стремительно метнулась за ящики, протаранив мне ногу. Допрыжковая я моментально вцепилась в штанину послепрыжковой мне, взлетела пальцами выше, насколько позволяло укрытие, и задрала голову. Бледно-серые глаза почти с ювелирной точностью нащупали в воздухе то место, где в самом деле висело моë лицо.

Эта заминка осталась незамеченной для парочки теней, что обменивались уже звучавшими здесь фразами, но могла серьëзно помешать мне-до выбрать правильный путь наружу. Ладно, если тут найдут еë или меня, это ещë полбеды. Но если вдруг поймают НАС ОБЕИХ... Кажется, теперь помимо прочих неудачниц я вынуждена спасать и саму себя.

Опустившись на колени, я зашептала в ухо своей копии:

— Обернëшься мухой, когда тень пойдëт закрывать окно, и вылетишь через дверь. Лизу завтра в город не веди. Потом узнаешь, почему и как.

Дарти-до кивнула, заметно обрадованная тем, что это всего лишь она сама из ближайшего будущего. Подробные инструкции допрыжковая версия получит позже, сейчас мне пора было отправляться к Барсовой. Надо только подгадать хороший момент.

Лиза вышла в коридор, оставив дверь приоткрытой, а сердце моë вдруг пропустило удар — вторая теневая внезапно отступила от прежнего сценария и потянула ручку на себя.

Щëлк.

Вот те на!

Другая Дарти распахнула челюсть в немом вопросе. Она тоже прекрасно поняла, что нам только что отрезали путь, по которому можно было осторожно отступить. Вот только я-до ещë не догнала, что у меня-после не было никакого запасного плана на этот случай.

Новая надзирательница устроилась с телефоном на столе, как и в прошлый раз, однако теперь она была чуть более внимательна к окружающему миру, даже не мотыляла ногой, подтанцовывая оркестру в голове. Состроив ей гримасу, я села возле встревоженной копии и вынула из кармана конфету в полностью чëрной обëртке. Чтобы не выдать нас разговорами, сняла с себя невидимость и жестами объяснила, чего хочу от другой версии. Та послушно съела леденец, внимательно изучила фантик. Я показала, как заставить его превратиться в пыль, а сама выглянула за угол. В этот самый миг Забытая оторвалась от телефона. Меня она не заметила, но вот поднявшаяся над коробками струйка чëрного дымка явно привлекла внимание девушки. Тень шевельнула ноздрями, бодро, с грохотом вскочила и голодным коршуном бросилась в нашу сторону.

— Муха, окно! — прошипела я в панике.

До чего приятно работать с собой же — я-до среагировала молниеносно, словно наперëд знала, чего от неë потребуют. А вот сама я-после замешкалась, выбирая между невидимостью и перевоплощением, и проиграла жалкие доли секунды.

— Кто тут курит?! — выкрикнула разъярëнно Забытая, выныривая из-за стелажей.

При виде меня девчонка захлебнулась смесью воздуха и бессвязных визгов. Юркая мушка прозвенела прямо перед еë вытянувшимся от шока лицом, но тень даже не отмахнулась, продолжая глупо пялиться. Она, видимо, ожидала поймать с сигаретой какого-нибудь мальчишку-соплеменника, так неудачно подобравшего время и место для перекура, но явно не меня.

— Дарти? — только и выдохнула девица, совершенно не понимая, как ей действовать.

Да и я не лучше, растерявшись, пропищала:

— Нет, — и провалилась в золотое облако.

Спустя какое-то время до меня дошло, что преследования нет, однако я всë не могла остановиться и лихорадочно перескакивала из одной точки Залесья в другую, готовая к любой атаке. Только мысль о том, что я не знаю точно, как работают чудо-конфеты, заставила меня взять передышку. Вдруг запас действия зависит не от времени, а от того, как часто и сильно я колдую? Подопытная крыска-то — это я сама, спросить не у кого, а оказаться в решающий момент совсем без сил как-то не хочется. Тем более, что к основной своей цели я так до сих пор и не приблизилась.

Барсова.

Самое время мчаться к непутëвой горожанке, но теперь мне не давала покоя новая назойливая мысль. Успела ли я-до улизнуть со склада? В безопасности ли мы? Копия отлично видела, как меня застукали, значит, догадается не прятаться дома, куда в первую очередь сунутся тени, чтобы спросить за наглое вторжение. А ведь в первый раз всë прошло так ловко!

Оставалось лишь надеяться, что эта неудача — последняя. Время поджимало, я до неприличия долго провозилась с, казалось бы, элементарным заданием. Но исправлять то, что натворила, придëтся позже. Выбора уже нет.

В деревне, где много поколений обитали Вишницкие, я бывала всего один раз, когда-то очень давно и почти случайно. Однако не узнать громадные хоромы, похожие на настоящий дворец среди скромных одноэтажных домиков, было невозможно. В Залесье не найти ни одного здания выше трëхэтажного, в то время как эти жильцы не поскупились аж на четыре, а ведь наверняка ещë и подвал построили! Я прижалась щекой к витиеватым прутьям высокого забора, стараясь поместить в поле зрения всë крыльцо. Оно было настолько широким, что мои братья-оборотни без проблем прокатились бы на великах из одного конца в другой, не нарушая стройной шеренги и ни капли не мешая друг другу. И это всего лишь крыльцо! Что же тогда там внутри?..

Под навесом стояла машина с номерами чужого региона. Наверное, барсовская. Значит, Олеся должна быть где-то поблизости. Я повернула голову, прикладываясь к металлическим прутьям другой щекой, и с тоской оглядела дом с нового ракурса. Зачем Вишницким столько комнат? Я же состарюсь, пока буду искать Лëшину подружку!

Поползла входная дверь, выпуская наружу какого-то парня, примерно ровесника Лëхи. Незнакомец встал к перилам, перегнулся через них, выискивая что-то во дворе. Отступив на шаг так, чтоб меня не было заметно за оградой, я продолжала внимательно наблюдать. Юноша нахмурился, пробурчал что-то себе под нос и переместился к лестнице, замерев на верхней ступеньке. Там он снова завертелся, явно негодуя.

Вдруг от сарая отделилась тень, оказавшаяся средней симпатичности девушкой с чуть примятыми длинными русыми волосами.

Сердце от неожиданности бросилось в галоп, и я покрепче ухватилась за забор, словно меня сбивало ветром с ног. Неужели наконец-то удача? Живая, на вид вполне здоровая, горожанка уверенно двигалась в сторону роскошного дома. В том, что это Олеся, не было сомнений — на фотках, которые показывал красноглазый, была именно она. Но не успела я обрадоваться, как ребята, перебросившись парой коротких фраз, исчезли в замке Вишницких. А я уж понадеялась, что получится со всем разобраться без очередного проникновения на чужую территорию...

Впрочем, штурм обернулся внезапным провалом. Сколько я, обëрнутая в одеяло невидимости, ни дëргала дверную ручку, сколько ни пыталась вломиться птицей в открытое окно, дом сопротивлялся. Даже телепортироваться не вышло, какая-то мощная магия отчаянно держала оборону. Три раза я обошла неприступную крепость, прежде чем разгадала секрет Вишницких — когда на крыльцо вышли мужики, вооружëнные сигаретами, я разглядела немного потрëпанную тканевую ленту, обрамляющую входную дверь с внутренней стороны, и вышитые на этой ленте треугольнички. Маруся рассказывала про такую штуку, что это один из самых верных способов защитить жилище от нежелательных гостей, мол, никто посторонний не сможет войти, не получив на это разрешения хозяев дома. А ещë ведьма сказала, что такая ленточка стоит целое состояние, к тому же продавца найти практически нереально. Да кто такие эти Вишницкие?!

Так как в здание пробраться не получалось, я отыскала окно, через которое можно было следить за Барсовой, и припала носом к стеклу. Роста едва хватало, чтобы дотянуться, балансируя на носочках на краешке массивного цветочного горшка. Я уже собиралась для удобства превратиться в муху, как вдруг девчонка по ту сторону окна поднялась из-за длинного, заставленного всеми возможными вкусностями стола и в сопровождении маленькой скрюченной старушонки покинула забитую людьми столовую. Это показалось мне подозрительным, я кинулась вдоль стены к следующему окошку, потом ещë к одному и ещë, но все они вели совершенно не туда, куда надо.

Вот теперь я почувствовала, как по взмокревшим ладоням побежала волна страха. Дело близилось к развязке, а я барахталась за бортом и не могла даже отыскать свою подопечную, не то что помочь ей! Конфета с красной полосой на обëртке как будто сама собой очутилась у меня на языке. Надежда ещë есть. Я не беспомощна!

Вместе с густым алым дымом из меня вырвался полурык-полукрик, и эта разрядка дала телу такую необходимую сейчас порцию сил. Вслед за красными клубами задымились фиолетовые языки, спектры смешивались между собой, превращаясь в кроваво-пурпурное месиво, и ползли вверх по кирпичным стенам. Я чувствовала висками удары сердца, картинка перед глазами то смазывалась, то вновь становилась чëткой. Плотно сомкнув веки, я осталась наедине с темнотой, сквозь которую пробивались наслаивающиеся друг на друга силуэты, словно очерченные красным и фиолетовым карандашами. Каждое слово, «хи-хи, ха-ха», скрип, стук, звон, клацание нарощенных ногтей по экрану мобильника, каждая капля из не до конца закрытого крана, падающая в раковину, любой звук летел прямиком в мои уши. Я видела и слышала сквозь стены и потолки всë, что так упрямо пытался спрятать от меня зачарованный дом. Не открывая глаз, я прибавляла и уменьшала яркость своего тумана, пока не нашла наконец странную парочку в каморке на втором этаже.

Здесь знают про магию и то, как еë использовать. Если несколько минут назад я ещë сомневалась, то теперь была уверена на миллион процентов, что именно здесь и сейчас разрушат мою зацикловку. Неужели хилая бабулька — колдунья? Что и зачем ей нужно от Барсовой? Я распахнула глаза, разгоняя поисковые туманы и призывая новый, чëрный, как безлунная ночь. Дым вихрем подкинул меня вверх, обращая в пищуху; два маленьких, но сильных крыла истребителем понесли хозяйку к малюсенькому окошку, что вело в такую же крошечную комнату.

Внутри было темно, однако я отлично видела и Олесю, и бабку, вцепившуюся в протянутую девушкой руку. Старуха что-то нашëптывала, а приезжая едва дышала, боясь шелохнуться. Скользя когтями по скрипящему подоконнику, я принялась бить клювом в стекло, привлекая к себе внимание, но было уже поздно. Голова Барсовой театрально запрокинулась, плечи обмякли, колени подогнулись, и тело безвольно рухнуло на пол, как мешок картошки.

Одновременно с еë падением мою глотку словно затопило потоком крови, а подоконник, протяжно крякнув, прогнулся так, что лапам больше не на чëм было держаться.

— Ш-ш, не дëргайся. Спокойнее давай.

Понятное дело, я не подчинилась, вскочила, и тогда полутьма, и без того разлившаяся вокруг, превратилась в кромешный мрак. Я услышала, но почти не почувствовала, как грохнулась обратно на пол.

— Придурошная? — незнакомый голос был где-то рядом, я хлопала ресницами, но зрение возвращалось мучительно медленно. — Ты кто такая?

— Это ты кто? — пробормотала я куда тише, чем планировала.

Тело не слушалось меня, противилось каждому приказу. Я даже не была до конца убеждена, где находился верх, где низ. Вкус крови на языке, крепкий запах прелого сена и земли мешали соображать, сбивали с толку. Чувства, которые испытывала моя кожа, мои мышцы, кости, лëгкие, каждая частичка и клеточка непослушного организма, были чужими, незнакомыми, я вслушивалась в эти ощущения и всë сильнее понимала, что ничего не понимаю.

— У тебя эпилепсия? — с каким-то отвращением спросил голос.

За бурей странных впечатлений я не обратила внимания на то, что говорит этот незнакомый человек, но от самого звучания, интонации и тембра меня пробрала какая-то животная злость. Кто здесь, со мной? И где это «здесь»?

Ещë один судорожный рывок, в который тело включилось неравномерно, как-то рвано, но на этот раз я устояла и даже сумела оттолкнуть приблизившийся мутный силуэт. Правда, в ответ мне прилетела глухая пощëчина, почти задевшая глаз.

— Где мы? — отшатнувшись, потребовала ответа я.

Свет бледными полосками падал на пол справа и слева от меня. Наконец-то стали проявляться очертания предметов, которых в этой комнате было довольно мало, и худоватая юношеская фигура напротив. Парень шагнул вперëд, луч света показал мне лицо, и я его вспомнила. С этим типом Олеся вошла в дом Вишницких.

— Почему так темно? — снова спросила я.

— Заткнись, вопросы здесь задаю я.

Вся моя кожа на короткое мгновение как будто покрылась твëрдой коркой, не позволяя даже вздохнуть. Затем она раскололась, и та тревога, те кипящие чувства полились через край, обратившись в захлëбывающийся хохот. Придерживаясь рукой за шершавый столб, я смеялась и смеялась, аж согнулась пополам, прижала ладонь ко рту. На пальцах отпечатались почти чëрные липкие пятна — кровь из носа.

Я ничем не помогла Барсовой.

Расцикловка произошла снова, а я сделала ситуацию только хуже.

Безнадëжная.

Слабая.

Дефективная.

— Дура. Ты — ошибка. Твоë появление — нелепость.

— Нет!

— Дарти, да, — медленно, почти по слогам, как маленькому бестолковому ребëнку, разжëвывал Филипп, — это правда. Если бы не ты, родители были бы здесь, со мной.

— Я не виновата!

— Ты ещë до рождения стала виновата.

Я не верила. Разве можно быть в чëм-то неправой, если ты ещë даже на свет не появилась?

Но Филипп смотрел так, что в глубине меня закрадывалась мысль — можно. Ты всех погубила. Ты...

— ...причина гибели многих, Дарти. Мне даже...

...находиться с тобой в одном доме — как наказание. Бесконечное напоминание о том, что...

— ...ты у меня отняла.

Голос брата, холодный и сухой, нырял мне в голову и рвал мурашками позвоночник. Я не понимала, кого слышу — Фила или свой собственный внутренний голос, который вторил блондину, ругал и насмехался. Дура.

— Дура.

— Дура совсем?

На визгливой ноте дыхание вдруг перехватило, и сумасшедший смех резко оборвался. Полутьма погрузилась в тишину.

— Кто. Ты. Такая? — отчеканил парень, властно расправляя плечи. — Ты валялась у меня под окнами, что ты там делала? Шпионила?

— Где Олеся?

— Откуда ты еë знаешь?

— Сколько сейчас времени?

Парень (вероятно, Вишницкий), казалось, был готов в любую секунду кинуться в бой, я тоже походила на сжатую пружину, жаждущую расправиться. Никто не собирался сдаваться и отвечать на поставленные вопросы. Совершенно не зная этого юношу, я ненавидела его всеми четырьмя камерами своего сердца.

За спиной Вишницкого тускло подсвечивался прямоугольник двери. Вложив все оставшиеся силы в желание сбежать, я пульнула вперëд воображаемое золотистое облако, но оно моментально рассеялось. Вторая попытка тоже успехом не увенчалась. Чтобы проверить неприятную догадку, попробовала включить красный спектр, затем фиолетовый, снова красный — эффект оставался нулевым.

И как я сразу не додумалась, что от конфеток может быть передоз?! Сколько я их уплела, четыре? Отсюда, наверное, и странные ощущения по всему телу, и сам обморок. Зато теперь я точно знала свой предел. Три конфеты. Маловато по сравнению с тем, что я успела себе нафантазировать.

Но разве я своими силами не управлюсь с этим щупликом?

Мой внезапный рывок влево сбил парня с толку, он дëрнулся следом, протягивая длинные руки, но я вдруг присела и, всеми конечностями оттолкнувшись от покрытого землëй и щепками пола, бросилась в обход справа. Тело по-прежнему было мне каким-то неродным, однако до двери я долетела и даже успела ненадолго приоткрыть еë, прежде чем Вишницкий вцепился в мои волосы и потащил назад во тьму.

Этого было достаточно, чтобы сделать несколько важных выводов. Первый — местом заточения стал сарай, из-за которого так таинственно выплыла Барсова, когда я в самый первый раз еë увидела. Второй — затянутое тучами небо потемнело лишь незначительно, значит, я не провалялась в отключке слишком долго. И третий — на улице пчелиным роем гудели взволнованные голоса, кто-то даже назвал непутëвую подружку Лëши по имени. Велик шанс, что Олеся всë ещë здесь, правда, делу это уже не особо поможет — зацикловка наверняка снята, а я понятия не имею, как еë накладывать.

Впрочем, я и не обещала Лëхе, что обязательно уберегу цикл от разрушения. Красноглазый умолял не дать ему убить девчонку. Так что, да, я облажалась, но пока ещë не крупно. Мне всего лишь надо предупредить лиса, чтобы не делал глупостей и не прикончил горожанку. Значит, в запасе у меня теперь не час и не два, а более суток, аж до завтрашней полуночи. Достаточно времени, чтоб впихнуть в плотный график и помощь самой себе.

Вишницкий тем временем продолжал рвать на мне волосы, то волоча за собой по пыли, то практически подбрасывая к потолку, словно безвольную куклу. Худые руки оказались неожиданно сильными и беспощадными. Я почти не вырывалась, лишь придерживалась за его запястья, чтобы не расстаться случайно с парой десятков зелёных локонов, и с любопытством ждала, когда мальчишке надоест. Впервые в жизни я столкнулась с человеком, который настолько сильно желал причинить кому-то боль, и могла лишь гадать, как далеко он готов зайти.

И вот, после очередного заезда по занозистым доскам, Вишницкий подтянул меня, поставив на ноги.

— Почему ты не кричишь? — взволнованным полушёпотом спросил он.

Наверное, обидно — так запыхаться, но не получить в ответ ни единого визга. Юный садист к такому явно не привык.

Я чуть склонила голову набок и, не спуская глаз с раздувающихся ноздрей собеседника, будто пляшущих в темноте, вкрадчиво поинтересовалась:

— Ты закончил? Тогда моя очередь.

Не прошло и минуты, как некогда смелый и жестокий Вишницкий, протаранив дверь сарая, вылетел на улицу. На бегу он обернулся всего на миг — мокрое пунцовое лицо подёргивалось, словно юношу подключили к неисправной розетке, а губы складывались в проклятия, адресованные мне и всему моему роду. Когда я неспеша приблизилась к выходу, парня уже и след простыл.

Покинув сарайчик, я перелезла через забор и села, прижавшись спиной и затылком к металлическим прутьям. После мощного всплеска адреналина накатила давящая усталость, но в целом я уже чувствовала себя лучше. Как минимум контакт с телом восстановился, я снова чувствовала власть над собственным организмом.

Позади вновь всколыхнулась волна встревоженных голосов. Я оглянулась, но увидеть, что там происходит, помешал дом-особняк. Пришлось подняться и двинуться вдоль забора, выискивая сквозь кусты какое-нибудь движение.

Наконец взору открылось крыльцо, с которого как раз сходил мужчина с неподвижной Олесей на руках. Я сразу догадалась, что он — её отец, горожанка была вылитой его копией, только без усов. Вокруг шушукались те, кому не всё равно, мужчины и женщины, постарше и помоложе.

— Померла?

Вопрос раздался так близко, что я чудом не подпрыгнула на месте. Ещё шаг, и под моей ногой оказалась бы та самая девчонка-тень, которой я так неудачно попалась сегодня на складе.

— Ага, конечно, — немного ехидно отозвался другой Забытый, заметно старше, — если б правда померла, тут сейчас такой ор бы стоял.

Шпионы сидели на корточках и во все глаза разглядывали процессию по ту сторону изгороди, пока я балансировала над ними на одной ноге, затаив дыхание. Теневым ничего не стоило совсем чуть-чуть повернуть головы в мою сторону, так что любой шорох стал бы для меня роковым.

Девица продолжала глазеть на то, как Барсовы грузились в свою машину, а парень отвлёкся на мобильный.

— Что пишут? — не слишком заинтересовано спросила Забытая.

— Кристина жалуется, что всё ещё караулит Красного, — соплеменник усмехнулся, почесал щетину и застучал пальцами по сенсорному экрану, набирая ответное сообщение, как вдруг встрепенулся и добавил совсем другим голосом, — не поверишь, кого Настюха поймала!

— Ну?

— Зелёную!

Только не это... Зелёная, Красный и Белый — очевидные прозвища для трёх Шелтонов, улучшенных Питифисом. Про охоту на Лёшу я уже слышала, а вот следующая новость совсем не пришлась мне по вкусу.

Моя допрыжковая версия чудовищно крупно влипла. Если сейчас теням достанется ещё и послепрыжковая я, считай, всё пропало. Можно попрощаться с десятилетней тайной, которую Маруся велела держать под самыми крепкими замками. Что именно произойдёт, если посторонние узнают о моей силе, я не знала, но ведьма ясно дала понять — на своей шкуре проверять не следует.

У Вишницких мне больше делать нечего, а два (или даже три, если вспомнить о Лизе) человека, с которыми мне кровь из носу нужно пересечься, очень скоро будут в Забытом. Так как собственные силы пока стоит поберечь, мне нужно попасть туда как-нибудь хитро. А самый мудрый способ защититься — напасть самой.

В моём случае — сделать шаг назад, наступив на хрустящую ветвь.

Глава 7

— Как ты это объяснишь?!

Мы вчетвером стояли в каком-то закоулке поселения теней — я, мои конвоиры и ещё одна девушка, Настя. Последняя таращилась на меня, как на призрака, и жалко хватала ртом прохладный вечерний воздух.

— Я клянусь, — снова выдохнула она, — клянусь! Клянусь...

— Давай сюда свой противоспектр, — парень властно протянул руку.

Настя же замотала головой, как те надувные рекламные куклы у заправок и магазинов:

— Говорю же, он уже на ней! Я надела браслет ей на руку! Я докажу, пойдёмте, пожалуйста!

— Куда пойдёмте?! — раздражённо шипел теневой, едва сдерживаясь, чтоб не дать соплеменнице смачный подзатыльник. — Вот она, Зелёная, и явно без противоспектра!

— По-моему, тебя провела десятилетка, — хихикнула другая Забытая, сама проворонившая меня на складе.

— Мне двенадцать, — сухо напомнила я, встревая в разговор.

Настя выглядела совершенно подавленной и растерянной. Кажется, я была единственной, кто сейчас искренне верил ей.

— Кому ты ещё о ней сказала? — продолжал рычать парень.

— Никому не сказала, — жалобно пищала провинившаяся, сворачиваясь в беспомощный комочек, — только написала... в чат... ну, ты видел...

— Ой-й-й, дура-а... — старший взвыл полушёпотом, в жесте отчаяния накрыв ладонями лицо. — Удаляй срочно. И всё отрицай, если не хочешь опозориться ещё сильнее. Скажи, что упустила её, что угодно придумай!

— Но я даже обыскала её! — в голосе несчастной появились слезливые нотки. — У неё был с собой пропавший конфискат!

Тени разом молча повернулись ко мне, прожигая пытливыми взглядами. Ситуация тревожная, но я чувствовала, что пока ещë всё под моим контролем, и стояла в невозмутимом спокойствии. Нужно только, чтобы они пришли к такой версии произошедшего, которая была бы более-менее удобна мне, а затем я найду способ слепить из этого что-нибудь стоящее.

— Значит, она ещё хитрее, чем мы думали, — заметил негромко парень, — создала иллюзию не просто для того, чтобы спрятаться, а чтоб побольше со склада вынести. Четыре руки-то лучше, чем две. И карманов в два раза больше. Но это тебя не спасает, — он вновь с осуждением покосился на Настю, втянувшую голову в плечи, — даже если одиннадцатилетняя девчонка...

— Мне двенадцать, — опять напомнила я.

— ... создала плюс-минус убедительную иллюзию себя, не разобраться в этом и дать малолетке обмануть себя — позорище.

С одной стороны, то, как здесь меня недооценивают, сейчас играло мне на руку. С другой, этот тип за своё хамство явно напрашивался на сеанс выдёргивания языка.

— Но та Зелёная не исчезла от прикосновений, была тёплой, как живая, и реагировала совсем по-настоящему! — продолжала оправдываться теневая.

— Ты хочешь сказать, что их две? Настоящих?

Не успела я покрыться мурашками, испугавшись, что тайна раскрыта, как парень захохотал над собственными словами:

— Иди, веди нас к своей «настоящей». Я тебе десяток признаков покажу, которые ты упустила, когда поверила в фокус этой воровки.

Меня прихватили за капюшон ветровки, и Забытые привычным для них образом поскакали из одного тёмного уголка в другой. Ноги то касались земли, то ненадолго застывали в невесомости, а перед глазами мелькали стены, окна, двери. Наверное, теневых не замутит ни от одного, даже самого крышесносного аттракциона.

Кто хоть однажды бывал в допросном корпусе, узнает его мрачные длинные коридоры из тысячи. Я же попадала сюда столько раз, что и с закрытыми глазами угадала это место по смеси запахов пыли и хозяйственного мыла.

Настя подвела нас к одной из комнат, немного помедлила перед входом, потянулась к дверной ручке. Замок поддался без скрипа; девушка толкнула дверь, и когда за той показался краешек стола, я тормознула время зелёной вспышкой.

Старший теневой так крепко сжимал мой капюшон, что оказалось легче вылезти из куртки, чем разомкнуть хваткие пальцы. Я прошмыгнула в маленькую комнатушку и скрестила руки на груди, широко ухмыльнувшись. Допрыжковая версия замерла в смешной позе, стоя на носочках на хлипкого вида табуретке, приставленной к задранному под самый потолок оконцу. Судя по всему, наше появление застало её врасплох — до остановки времени копия сгребала в ладошку пыль и принесённый сквозняками песок с подоконника. Выражение лица красноречиво говорило о том, что гостей она не ждала, но в последний момент успела заметить, как открывается дверь.

К счастью для нас обеих, послепрыжковой мне ничто не мешало колдовать в родном зелёном спектре, который надёжно работал и без волшебных леденцов. План копии был очевиден — я осторожно посыпала собранную ею пыль на знакомый браслет с разноцветными кунами, разыскала среди них камни с насечками и сняла магический наручник. Украшение точь-в-точь походило на то, что не так давно нацепил на меня Филипп. Стало на один вопрос меньше. Видимо, тырить интересности из Забытого у нас семейное.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я выдохнула его в лицо другой себе. Коснувшись кожи, невидимое облако позеленело на секундочку, затем растворилось, и я-до зашевелилась, подстраиваясь под течение времени.

Воинственно замахнувшись, девчонка в последний момент перед ударом распознала союзницу и остановила кулак всего в сантиметре от моего лица, чудом удержавшись на табуретке.

— Опять? — только и выдала она, явно недовольная тем, что я всë ещë шастаю по прошлому.

— Дело не пустяковое. Уходи и затаись где-нибудь до завтрашней полуночи.

— До завтрашней? — Дарти-до ошалело скривила морду и схватилась за голову. — Это ж сколько всего мне придётся за тобой повторить, чтоб временная линия не стёрлась?!

— Если всë пойдëт по плану, тебе прыгать не придëтся, — заверила я-после, — я тут кое-что подчищу быстренько и закончу прыжок.

— Погоди, — копия шикнула, прижав палец к губам, и прислушалась к далёкому гулу. — Ты тормознула время? Во время прыжка?!

Я закатила глаза, предчувствуя новую волну недовольства, и буркнула:

— Надо ж было тебя как-то освободить.

— Да я сама бы справилась! Зачем ты... Эй, ты чего?

Меня вдруг повело куда-то в сторону, но ноги не успели следом за внезапно потяжелевшим телом, и я полетела в объятия вовремя среагировавшего двойника. Однако полёт этот был странным, прерывистым, будто меня то резко тащили к земле, то отталкивали обратно невидимые руки.

— Рассинхрон, — догадались мы одновременно, когда всё стихло.

Тревожный звоночек, что пора срочно закругляться и возвращать времени его привычную скорость, пока прыгуна не растащило на атомы. Даже улучшение Питифисом не даёт права надолго тормозить скорость происходящего, уже находясь в прошлом.

— Вот, — я выпрямилась и всучила копии горсть конфет, — съешь ту, которая с фиолетовой полосой на фантике, она поможет тебе наколдовать невидимость. Но больше трёх не бери, а то вырубишься!

— Они со склада? — уточнила Дарти-до, разворачивая нужную обёртку. — Я тоже такие свистнула, но их отобрала тень.

— Жаль. Чувствую, эти конфетки нам бы ещё пригодились. Съешь и зашкерься где-нибудь в надёжном месте, а то такими темпами я скоро развалюсь, а у меня ещё куча дел.

Двойняшка растворилась в фиолетовой дымке, оставив меня одну в маленькой допросной комнате. Заметая следы, я пододвинула табурет назад к столу, бросила на пол рядом раскрытый кун-браслет, потом вышла в коридор и залезла в свою ветровку.

Вот так, будто ничего и не случилось.

Новая зелёная вспышка возвратила движение в мир, подарив мне чувство облегчения.

Теневая по имени Настя шагнула в дверной проём, но вдруг замерла на пороге, как будто кто-то снова тормознул время.

— Ну что? — в голосе старшего чувствовалось тихое злорадство.

— Она сидела тут! — девушка отказывалась верить глазам.

Несчастная вбежала в пустой кабинет, подобрала дрожащими руками противоспектр.

— Будь любезна, сделай так, чтобы больше никто, кроме нас с Яной, твоей бредятины не слышал, — поставив в этом вопросе точку, с фальшивым дружелюбием попросил парень. — Давай сюда браслет. Не заслужила ты его.

На девицу было сложно взглянуть без слёз. Наручник перекочевал к теневому, а затем с щелчком лёг на моё запястье. Интересно, а сможет ли эта побрякушка противостоять действию чудо-конфет? Шанс проверить это наверняка ещё выдастся.

Пока Забытые решали, что со мной делать, я пыталась придумать, как бы разыскать красноглазого. Для начала хорошо было бы узнать, привели ли его сюда вообще. Если да, то наверняка первым делом его запихнут в одну из допросных комнат в этом же здании. Может, даже по соседству со мной.

В кабинет стремительно влетела фигура, при появлении которой все споры разом стихли. Теневые, даже тот, с щетиной, вытянулись по струнке, а я, напротив, невольно сжалась.

Я так надеялась, что Георгию будет не до случая со складом, однако глава местных детективов уже висел надо мной, испепеляя суровым взглядом. Молчание затягивалось, и я медленно подняла голову.

То ли освещение так играло, то ли Забытый скинул с нашей последней встречи пару-тройку килограммов, лицо его было каким-то угловатым, заострённым. В волосах прибавилось седого блеска, а в прищуренных глазах плескалось нечто среднее между злостью и усталостью.

— Я по тебе не соскучился, — сухо заверил Георгий, так и не подобрав слов для вменяемого приветствия.

— Да я как-то тоже.

— И ты в этом замешана?

— В... В чём?

Мы снова молча соревновались в гляделки. Мужчина не привык отступать, но сейчас что-то торопило его, не давало сосредоточиться, и теневой крепко зажмурился, скривив губы. Привычным мрачным спокойствием, что так пугало меня в детстве, тут и не пахло.

— Ты, — Георгий повернулся к побелевшей Насте, — я слышал, ты её нашла? Молодец.

Его помощник с щетиной открыл было рот, чтобы возразить и забрать лавры себе, однако резко передумал, как только детектив продолжил:

— Отвечаешь за младшую Шелтон. Упустишь — можешь попрощаться со стажёрством. Я этими лисами уже по горло сыт, ясно?

Казалось, побледнеть ещё сильнее уже невозможно, но девчонка с этим справилась на ура. Её глаза стрельнули в мою сторону почти с мольбой. Мне даже стало как-то неловко, ведь рано или поздно придётся всё же подставить Настю. А другая, Яна, вовсе забыла, как дышать — это ведь именно она упустила вора на складе, по идее, ей и нужно сторожить меня, чтобы реабилитироваться. Но Георгию, видимо, в эту минуту было не до справедливости, лишь бы приказы выполнялись.

— Красный? — теперь начальник обращался к щетинистому.

— Ведут. Его ведут, — выпалил он, моментально превратившись из того, кто раздаёт приказы, в обычного припугнутого мальчишку. — Сейчас приведут...

— Чай?

— Чай готов, уже отнесли в седьмую!

Одарив меня напоследок колючим взглядом, Георгий кивнул помощнику, и они вместе покинули комнату.

— Дарти, пожалуйста, — Настя упёрлась руками в стол, перегнувшись через него ближе ко мне, — я отдам всё, что хочешь, только не пытайся сбежать! Ладно? Пожалуйста!..

— Что ты такое несёшь?! — возмутилась Яна. — Позорище какое, не дай бог, услышит кто!

Теперь некому было заступиться за неё, прикрыть спину, и Настя взорвалась:

— Молчала бы! Ты накосячила с ней, а духу сознаться в этом не хватило! Учти, — побелевший кулак теневой опасно раскачивался перед самым носом опешевшей соплеменницы, — я потащу тебя с собой на самое дно!

— С ума сошла? — Яна поджала губы и оттолкнула от себя чужую руку, будто хотела прогнать назойливую муху.

У меня всё внутри аж заклокотало — так не терпелось узнать, кто одержит победу, если девчонки взаправду сцепятся. Однако, пока они были всецело заняты своей ссорой, мне ничего не стоило сбежать, и я воспользовалась этой драгоценной возможностью. Браслет на руке неслышно расщёлкнулся, я собрала все оставшиеся силы и выплеснула их, превратив в воображаемую зелёную волну.

Каждое мгновение было на вес золота, и я летела по неожиданно людному коридору, лавируя в полумраке между застывшими фигурами. Двадцать один, девятнадцать, семнадцать... Номера кабинетов покорно шли на спад, а значит, двигалась я в нужном направлении. «Чаепитие» для красноглазого устраивают в седьмом. Странно, что тени решили, будто братец попадётся на уловку и выпьет их зелье, развязывающее язык.

Между одиннадцатой и девятой комнатами магия времени опять забарахлила. Дурацкий рассинхрон отшвырнул меня в какую-то открытую дверь, я споткнулась и растянулась по полу.

Зелёный спектр помахал ручкой, прощаясь, и мир утонул в звуках.

Не успела я очухаться, как что-то утащило меня в тёмный угол, откуда перебросило прямиком в лесные дебри. Когда удалось наконец-то вырваться, я обернулась и от радости чуть не бросилась обнимать очередного похитителя, которым, мне на счастье, оказалась Лиза.

Впрочем, по суровому взгляду тени было очевидно, что она рада мне чуточку меньше, чем я ей.

— Ты прикалываешься? Почему ты до сих пор тут околачиваешься?!

— Пришлось вернуться, чтобы убедиться, что ты не передумала, — на ходу сочинила я.

— Ты о чём?

— Олеся в беде, ты же знаешь?

Забытая моментально изменилась в лице, подскочила ко мне почти вплотную.

— Что тебе известно?

— Они с Лёхой во что-то встряли. Твои сегодня охотятся не только за ним, но и за вашей подружкой.

— Откуда знаешь?

— Подслушала, — на самом деле, этой информацией поделился сам красноглазый, когда инструктировал меня перед возвращением в прошлое, но Лизе об этом знать не стоило, — её затащат в Забытое, и ничем хорошим это не кончится. Я посчитала, что ты захочешь ненадолго отложить побег.

Девушка печально вздохнула, не смея возразить. Пусть мысль, что придётся ещё хоть на какое-то время задержаться в ненавистном доме, ни разу не вдохновляла, совесть не позволяла ей бросить приятельницу в такую трудную минуту.

— Ты слышала, где сейчас Олеся? — спросила она слегка охрипшим голосом.

— Твои караулили её у Вишницких, но сейчас она скорее всего с семьёй едет домой.

— У Вишницких? Ты уверена?

Не знаю, что удивило меня больше — то, что Лиза тоже знакома с этим семейством, или то, с каким недоверием она отнеслась к моему ответу.

— Уверена, а что?

— Мы туда не суёмся. Никогда.

— Почему это?

— Не важно, почему. Важно, что в том посёлке давным-давно запрещено появляться кому-то из Забытого.

Я чувствовала, что эта информация имела большую ценность, но пока не понимала, как её использовать. Так и подмывало порасспрашивать теневую, что, как и почему, но Лиза была не в том настроении. Девица сутулилась, обнимая себя за плечи, и задумчиво глядела вглубь леса поверх шелестящих на ветру кустов. Мимолётом я отметила, что золотистого колечка-противоспектра на пальце почему-то уже не было.

— Так и знала, что что-то происходит, — проговорила она негромко, — но я думала, дело только в Шелт... твоём брате. Может, ты в курсе, что именно случилось с Олесей?

Я покачала головой. Этого Лёша так и не смог мне рассказать. Не сумел.

— Вопрос жизни и смерти, — только и ответила я.

Лиза опять ненадолго подвисла в своих мыслях, а я огляделась по сторонам. Чуть поодаль виднелись огни — видимо, тень перенесла нас за окраину поселения. Осталось лишь передать брату-лису весточку, и можно со спокойной душой завершать прыжок. От заманчивой идеи сделать Забытую своим гонцом я отказалась, с вишенкой на торте нужно разобраться самостоятельно, чтобы точно убедиться, что всё сделано верно.

— Мне надо к Лёхе. Проводишь?

— И не думай, — девица нахмурилась так, что меж бровей появилась глубоченная складка, — там сейчас такая толпа, не смей даже дышать в ту сторону!

Подобный тон мне вообще не понравился. Однако огрызнуться я не успела — где-то совсем рядом зашелестели шаги и заиграла едва слышная назойливая мелодия из давно надоевшей рекламы, что каждые десять минут крутят по телевизору. Шмыгнув за деревья, я затаила дыхание и осторожно высунула нос. Кого это несёт в таком интересном направлении в сгущающихся сумерках? Лиза выглядела взволнованной, всё сплетала и расплетала беспокойные пальцы. Кажется, она настолько потеряла самообладание, что напрочь забыла о чудесной способности телепортироваться.

— Ж-женя? — прожужжала тень, рассмотрев приближающийся силуэт. — Какими судьбами?

Плавящая мозги мелодия на пару секунд стала громче, затем наконец смолкла — темноволосая девчонка из Далёково вынула наушники и убрала их в карман, расплываясь в любезной улыбке. Слишком любезной. Эта одноклассница Лёши никогда не казалась мне живой и настоящей даже в сравнении с чопорными теневыми. Она скорее была слеплена из пластилина, чем из крови и мяса, и лет до восьми я всерьёз думала, что, если ковырнуть её кожу ногтем, там останется вмятина.

И однажды я попробовала — никакой вмятины не появилось. Только белая, затем покрасневшая царапина с блестящими багровыми бисеринками. Сплошное разочарование.

— Привет! Спасибо, что встречаешь. Я уже немного подзабыла ваше Забытое, — лесная стражница похихикала в звенящей тишине над своим каламбуром. — Лёша и Олеся уже здесь?

— Ты знаешь?

— Конечно, ментальная связь, всё такое, — девушка вновь посмеялась, покрутив пальцем у виска, — Тимофей пока их не видел, а то я была бы уже в курсе. Кста-ати, — далёковка взяла ничего не понимающую Лизу под локоть, повела в сторону домов и добавила тише, так, что мне пришлось здорово напрячься, чтоб расслышать, — серьёзно, он тебе нравится?

Тень споткнулась, выскользнув из рук собеседницы, и странно задрожала.

— С чего... почему ты так... в каком смы-смы..?

— Да не волнуйся ты, — Женя снисходительно улыбнулась. — Я ни разу не возражаю. Забирай моего братца, хи-хи-хи!

У Лизы опасно подкосились ноги. Забытая втрескалась в двойняшку стражницы? Вот те раз! Боясь издать лишний звук, я почти срослась с шершавым стволом, за которым пряталась. Тимофей, лучший друг красноглазого, был гораздо приятнее своей сестры, но при большом желании и к его поведению можно было придраться. То слишком робкий, то слишком говорливый. Наверное, они с Лизой и правда могли бы стать милой парочкой, вот только девчонку как-то не особо радовали слова гостьи.

— Откуда ты знаешь?!

— Кристинка рассказала.

Ясно, в этой неловкой истории замешана ещё одна одноклассница Лёхи, теневая по имени Кристина.

— Когда?!

— Да где-то полчасика назад, наверное...

— Где ты видела её?! — опешив от наглости соплеменницы, Лиза сжала кулаки и сделала шатающийся шаг в сторону далёковки.

— Сегодня? Сегодня пока нигде. Я же, вот, только иду сюда, к вам.

Повисла пауза, такая щекотливая, что у меня по плечам пробежали мурашки.

— Она же сказала об этом только тебе? Да? — с угасающей надеждой в голосе спросила теневая.

Такое ощущение, будто Женя впервые почувствовала, что от этого разговора вовсе не веет беззаботностью. Девица немного смущённо заправила мизинцем прядь чёрных волос, достающую до подбородка, за ухо.

— Ну... Если честно... Не совсем мне. Я просто услышала. Ментальная связь, всё такое...

Прислонившись виском к стволу, я зажмурилась до мерцающих звёздочек, пляшущих под веками. Не надо, не спрашивай дальше...

Но вопрос всё же прозвучал, один-в-один повторив тот, что крутился у меня в голове.

— Она сказала это ему?..

— Да говорю же, не переживай, — голосок стражницы ничуть не успокаивал, наоборот, словно бил по ушам, — Тима нормально к этому отнёсся! Даже нет, не так, он ОТЛИЧНО к этому отнёсся!

Даже мне стало реально жаль теневую. Девчонка явно не ожидала подобной подлянки от человека, которого не так давно называла лучшей подругой. Ни для кого не секрет, что между Лизой и Кристиной после январского скандала что-то произошло, и теперь их отношения мало походили на дружбу. Но такой кинжал в спину... Это слишком жёстко даже для меня, местного дьяволёнка.

— Что вы вообще здесь делаете? — мертвецки спокойно поинтересовалась Забытая, взяв себя в руки.

— Тима общался с вашими по поводу Лёши и Олеси. Где их искать, всё такое. Мне тоже сказали, что надо как можно скорее подойти. Вот, я здесь.

Распахнув глаза, я впитывала услышанное откровение каждой клеточкой тела. Потом тряхнула головой и снова аккуратно вынырнула из-за ствола. Я правильно поняла?..

— ... вы сливаете информацию о них? — ровный голос, давшийся Лизе с таким трудом, в конце фразы снова чуть сорвался.

— Лизок, ты какая-то странная, — с лёгким раздражением ответила далёковка, сплетая руки на груди, — мы уже полгода перед твоим папой отчитываемся по поводу Шелтона, а ты только узнала?

Нет, я больше не могу тихонько отсиживаться в кустах, когда тут говорят ТАКОЕ!!!

Зелёная вспышка разлетелась по округе, и я выкатилась из своего укрытия, пронзая далёкий гул своим истошным: «ААААААААААА!!!» Странная комбинация эмоций не умещалась в голове. Это был не гнев, не злорадство, я просто каталась по траве, пока лёгким хватало воздуха на протяжный вопль. Когда перед глазами начало темнеть, а в кончиках пальцев появилось дрожащее чувство, напоминающее то, что предшествует симптомам проклятого рассинхрона, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, придавая привычный ритм дыханию, и вернулась на исходную позицию. Ну и ну! Близнецы из Далëково оказались совсем не промах.

— Вот же крысы, — просвистела я с усмешкой, возвращая миру движение.

— Я думала, это в прошлом! — не скрывая возмущения, воскликнула тень. — Неужели ничего не поменялось?!

Женя хмыкнула, но как-то не слишком весело:

— Мы ведь не можем просто взять и отказаться. Твой отец знает, на что надавить, чтоб его слушались.

— Но Лëша же ваш друг, — Лиза не верила своим ушам, — и Олеся вам подруга!

— Я ничего не имею против них, ясно? Если ты меня не проводишь, я дойду сама, — в голосе мягкой пластилиновой девочки неожиданно блеснула острая сталь.

Не получив ответа, Женя фыркнула, круто развернулась на пятках и зашагала уверенно прочь, ни разу не оглянувшись.

Статуя, в которую обратилась опрокинутая этим разговором Забытая, никак не отреагировала, когда я приблизилась. Только когда я дёрнула её за рукав, девушка шумно выдохнула и покачала головой.

— Я многое могу понять. Но предать друга... Зачем вообще тогда дружить?

— Она сказала так, как будто у них нашлись на то причины, — я качнула плечами, на самом деле вовсе не пытаясь оправдать далёковцев.

— Подло, — ставя на этом точку, подытожила тень.

Поджав губы, я кивнула. Так мы и стояли, с презрением глядя в направлении, куда умчалась стражница, пока вниманием Лизы не завладел экран телефона.

— Папа ищет, — с явной неприязнью сообщила она, затем повернулась ко мне, — иди домой. Не лезь в этот змеиный клубок. Лёше я постараюсь помочь, можешь быть спокойна.

— Но...

— Иди. Домой. Здесь и так стало чересчур людно.

Она уже почти испарилась в ближайшей тени, но вдруг обернулась:

— Ты, совершенно случайно, не прихватила со склада коробку с конфетами в чёрных фантиках?

От неожиданности я растерялась, не зная, что ответить — соврать, сыграть в дурочку или быть с теневой честной. Девушка мрачно усмехнулась, уловив моё замешательство, и я вдруг чётко осознала — она мне не враг. Во всём Залесье сейчас дочка Георгия — одна из тех немногих, кому я даже могу довериться.

— Совершенно случайно несколько найдётся, — призналась я, запуская руку в карман.

— Мне много не надо, только пару с коричневой полосой.

— А что за прикол в них? — я сразу заинтересовалась в странном выборе.

— Батя сегодня достал с полки зеркальную маску. Я не хочу случайно оказаться без части воспоминаний.

Вот оно как! Конфетки, которые я сперва думала отложить подальше, куда полезнее, чем казались. Коричневый спектр отвечает за чтение и передачу мыслей, именно им на примитивном уровне пользуются лесные стражи и, когда сильно приспичит, мы с Филом. Вполне очевидно, что, поигравшись с этим цветом, можно не только позволить другим попасть в твою память, но и, наоборот, повесить на ней крепкий замок. И тогда никакая зеркальная маска не поможет теневым влезть куда не просят!

Два леденца перекочевали в карман Забытой, и мы разбежались. Вернее, Лиза поскакала по теням на зов строгого папеньки, а я сделала для вида пару шажков в лес и решила, что этого вполне достаточно. Я всё ещё не разобралась с последним (и самым главным!) заданием, а без этого ну никак.

Неприветливый посëлок, постепенно погружаясь в ночь, становился ещë угрюмее. В похожих на кирпичи зданиях почти не было света, крошки-окошки казались безжизненными, словно хозяева давно бросили свои жилища. Ни звëзды, ни луна не могли дотянуться светом до земли сквозь тяжёлые мокрые тучи. Полнейший мрак.

Однако пока я рыскала в темноте в поисках самой удачной позиции, с которой будет отлично видно любого входящего и выходящего из допросного корпуса, небо неожиданно сдалось и просветлело. Я с удивлением отметила, что на самом горизонте за деревьями всë ещë зеленеет закат, хотя казалось, будто я торчу в Забытом уже целую вечность. И стоило мне только усесться поудобнее, как в поле зрения нарисовалась странная компания. Та самая Крыстина, разболтавшая далëковцам секрет Лизы, и очередной стажëр вели через деревню двух девчонок — ровесницу Лëши и жмущуюся к еë ноге дошкольницу. Та, что постарше, точно была Олесей. А кто тогда эта мелочь? Судя по доверию, с которым перепуганная девочка сжимала ладонь Барсовой, эти двое чрезвычайно близки. Наверное, сёстры.

Теневые с нескрываемым раздражением косились на кроху, и я сделала ещë один вывод — маленькая спутница Олеси оказалась здесь случайно и явно была четвëртой лишней. В Забытом наверняка в курсе, что приезжая знает о местных больше положенного, так что это показушное вышагивание вместо быстрой телепортации было разыграно специально для нежданной гостьи. Будь старшая Барсова тут одна, никто не стал бы с ней так церемониться.

Перед самым входом в здание процессия остановилась, еë участники кратенько обсудили что-то, и теневые, окончательно потеряв терпение, затолкали пленниц внутрь. Мгновение тишины и спокойствия на уже пустом пороге, как вдруг всего на долю секунды прорисовалась ещë чья-то, пятая фигура. Исчезла она так быстро, что я не успела разобрать, парень это был или девушка. А если бы моргнула чуть раньше, то и вовсе проворонила бы этот силуэт. Тяжëлая входная дверь закрылась.

Вскоре в допросном корпусе началась какая-то нездоровая возня — в неприметных пустых оконцах внезапно заполыхал самый настоящий огонь, а затем и вовсе повалил густой дым! Дверь распахнулась, кто-то верещал и выскакивал из горящего корпуса, спотыкаясь друг о друга и раскатываясь по земле, как блинчик на сковородке. В самом здании что-то загрохотало. Я, как могла, тянула шею, стараясь увидеть что-нибудь сквозь дверной проëм, но яркий свет вдруг снова сменился полумраком. К тому же весь обзор заслонила спина материализовавшегося из ниоткуда Георгия. Стоя на пороге, сыщик обеими руками держал непонятное устройство. Лишь когда он отступил на пару шагов, я увидела мерцающий всеми оттенками луч света. Пожалуй, это был самый гигантсткий противоспектр из всех, что мне довелось повидать за свою жизнь. Георгию стоило значительных усилий удерживать громоздкую пушку на одном уровне, чтобы мигающие огоньки били строго в точку, которая, видимо, находилась на лбу у показавшегося из тьмы Лëхи. Беднягу со всех сторон облепили стажëры, как осы колбасу. Максимально обездвижив брыкающегося оборотня, его выволокли на свежий воздух и по команде вожака потащили в направлении, известном лишь самим теневым. Георгий пятился, не сводя луча противоспектра и озлобленного взгляда с узника; Лëша в ответ кряхтел и скалился. Удивительно, как ненависть, исказившая лицо двоюродного брата, сделала его почти точной копией Филиппа. До этого момента я считала их полными противоположностями, не имеющими и капли чего-то общего.

Интересно, куда же с таким упорством тянут несчастного лиса? Противоспектр не давал Забытым быстро переместиться вместе с красноглазым в конечную точку, а парень и не пытался упростить им задачу. То и дело кто-то из стажëров взвизгивал, отдëргивая укушенную руку или морщась от прилетевшего в челюсть кулака. Шелтон разошëлся не на шутку. Что же такое я пропустила?!

Скрючившись пополам, я осторожно перебежала в новое укрытие. Лëха был так близко и одновременно слишком далеко! Я, обернувшись, кинула случайный взгляд на допросный корпус и вздрогнула так, что чуть не повалилась прямиком в колючие кусты шиповника.

Не я одна наблюдала за происходящим в Забытом.

Либо теперешний ракурс позволил мне увидеть то, что прежде было скрыто, либо я просто была недостаточно внимательна, но сейчас знакомые фиолетовые глаза с щëлками-зрачками отчëтливо виднелись на фоне поросшего мхом забора.

Страшно было даже предположить, куда именно смотрел крикер, заметил ли меня, но при виде этих пустых, лишëнных эмоций фонарей, коленки неприятно задрожали. Почему проклятый монстр вечно рядом? Неужели он следит за мной?

Да и черти с ним! Хочет напасть — пусть нападает, а не трусливо пырится из-за углов! В конце концов, у него уже было столько удобных случаев для этого, что становится просто смешно. Я гордо выпрямилась, но тут же, очухавшись, опять прижалась к земле — не хватало ещë вот так нелепо теневым попасться.

Оборотня уже оттащили на порядочное расстояние, и я, окончательно плюнув на разборки с крикером, на цыпочках бросилась следом. У очередного непримечательного здания теневые притормозили, покопошились немного вокруг красноглазого, затем затолкали несчастного в распахнутую дверь. Георгий продолжал светить противоспектром, удерживая мерцающий луч теперь уже на спине пленника. Только на один короткий миг мужчина позволил себе оторвать от цели пристальный взгляд. Он быстро оглянулся, стрельнув глазами в мою сторону, но шум, с новой силой поднявшийся в тëмном коридоре, отвлëк сыщика, и я чудом осталась незамеченной.

И опять беспокойные голоса смолкли за хлопнувшей дверью. Подобравшись к окну, в котором мелькнул свет, я поднялась на носки, протянула руки к самым звëздам, даже подпрыгнула, но за высокий подоконник ухватиться так и не смогла. Местные архитекторы — один, Дарти — ноль. Тогда я обернулась пищухой и взлетела на едва выступающий подоконничек. Счëт сравнялся.

Что ж, дела плохи — брата поместили в кабинет, до жути похожий на медицинский. Посреди помещения красовалось здоровое стоматологическое кресло, переделанное под нужды теневых. Эта комната определëнно заслуживала первое место в топе самых мерзких уголков Забытого. Стражи порядка между собой ласково называют еë рисовальней. По мне, так это скорее стиральня.

Ноги, руки, туловище оборотня оплели блестящими ремнями, намертво крепящимися к креслу, а затылок нырнул в ямку на подголовнике. Лëша сопротивлялся, порывался встать, но нежные ручки одних девочек-стажëрок крепко держали его лоб, щëки и подбородок, пока другие с усердием защëлкивали обруч, фиксирующий череп пленника. Маруся будет в бешенстве, когда узнает, как грубо обошлись с еë подопечным.

Как только Георгий, указав рукой на дверь, предложил всем лишним выйти, девушки радостно выдохнули и поскорее метнулись прочь. Видимо, копание в памяти неприятно не только бедолаге в кресле, но и большинству зрителей.

— Ну и вечерок! — с ноткой недовольства выдохнула одна из Забытых, выйдя на улицу.

Девушки отошли к ближайшей лавочке. Выглядели они, честно говоря, так себе — уставшие, помятые, одна за плечо держится, другая бровь трëт.

— Этот Красный — просто псих! Таких на цепи держать надо, чтоб на других не кидались!

— Ну он же думает, что подружку спасает, — попробовала вступиться за Лëшу та, что, вероятно, пострадала от его кулаков меньше остальных.

— Пф-ф. Бред. Почему бы сразу к Георгию не пойти? Не было бы тогда никаких проблем. А теперь сам виноват. В этих Шелтонах уж больно много гордости.

— Как будто Георгий сам придушил бы его девчонку! — раздался смешок на несколько голосов.

Наверное, и правда не стоило доводить ситуацию до того, чтоб тебя в двадцать рук тащили в рисовальню, однако Лëху я могла понять прекрасно. После того унижения, что нам обоим пришлось пережить здесь зимой, к Забытому доверия было маловато. А уж падать в ноги и просить о помощи... Выставят опять во всëм виноватым и дело с концом.

Тем временем, пока по эту сторону окна оборотню старательно перемывали косточки, за стеклом шли последние приготовления к неприятной процедуре. Может, Лиза сумела передать Лëше один из леденцов? Спросить было не у кого, и я напряжëнно щëлкала клювиком, не зная, как вмешаться. И стоит ли вообще?

— Что за звук? — раздражëнно спросила тень, в руках у неë что-то сверкнуло.

Яркая белая вспышка заслонила собой всë вокруг. Даже зажмурившись, я не могла от неë спрятаться. Под глухой треск подоконника тело внезапно оказалось в воздухе, но всего на какой-то жалкий миг, после которого нашло новую опору. Я проморгалась и поняла, что лежу на земле, а вокруг шарахается луч света. Вот он вновь нащупал меня, ослепив, и кто-то визгливым полушëпотом велел кого-то хватать.

Меня!

Перекатившись в темноту, я вскочила и дала дëру. Что произошло? Как рассекретили? Похоже на нелепую случайность, будто бы меня зацепили противоспектром.

Ну конечно же! Чëрный спектр снялся белым, выдернув из формы птички в обычную, человеческую. Как обидно, что прибор у теневой оказался настроен именно на этот цвет! Меня переиграли с помощью дурацкого фонарика!

Не я выбирала дорогу, по которой бежать — коридоры одинаковых домов дезориентировали, вели меня, казалось, не в лес, а прямо в центр поселения. По спине скакал луч простенького противоспектра, выпрыгивая у меня то из-за правого плеча, то из-за левого. Сердце стучало в висках, я, не сбавляя скорости, шуршала по карманам, силясь вспомнить, какие именно конфеты спрятаны тут или там. Возможно, некоторые леденцы в суматохе попадали в траву. Кое-как удалось вытянуть непослушными пальцами одну наугад. Но, вот досада, на бегу, да ещë и в кромешной тьме, цветная полоска на фантике была неразличима. Что ж...

Резко обернувшись, я подняла леденец к самым глазам. Ещë одна вспышка проехалась по угольно-чëрному фантику, и неожиданно полоса дала золотистый отсвет. Удача!!! Телепортация сейчас была бы очень кстати! И ловушки теневых, раскиданные по округе, не пугали — меня уже спалили, и не раз.

Хуже точно не будет.

Конфетка скользнула на язык, и я приготовилась к мощному прыжку.

Глава 8

— Глаза задëргались. Я всë вижу. Открывай.

Голос был рядом, но супердалеко. Как будто он звучал прямо над ухом, но так неправильно, неразборчиво, что я даже не сразу угадала его владельца.

— Фил? — я пыталась разлепить ссохшиеся губы, незнакомая слабость железным пледом накрывала с макушки до пяток.

Звуки один за другим становились громче, наслаиваясь друг на друга. Ровный далёкий писк напоминал о чëм-то чистом, прохладном, пропахшем спиртом и хлоркой, полном неуместного сюсюканья и утомлëнных взглядов поверх белых масок и респираторов.

Я в больнице?

Веки неохотно задвигались, сквозь влажную дымку проступил высокий серый потолок в клеточку. Прямо надо мной в плитке зияла дырка, сквозь которую виднелась серебристая труба вентиляции. Мне было лет пять или шесть, когда в соседней палате появился доставучий мальчишка с гастритом. Тугая резинка для волос плюс камень, найденный в рельефной подошве моего ботиночка, заставили его приехать с болью в животе, а уехать с шишкой на лбу. А потолок пострадал, когда я тренировалась здесь в точности удара.

Эта кровать всегда нравилась мне больше других — не скрипит, стоит возле гигантского окна, солнце в которое заглядывает лишь на закате, да ещë и палата расположена вплотную к столовой, еду сюда всегда приносили горячей. Поэтому я категорически отказывалась заселяться в любые другие места, закатывая бурные истерики. Так помеченная койка негласно закрепилась за хулиганкой с фамилией Шелтон.

— Я тут, — с насмешкой позвал брат.

Скосив глаза, я наконец увидела его — кудрявый сидел на соседней постели, потягивая из пластикового стаканчика то ли кофе, то ли чай. Кроме нас в четырëхместной палате никого не было.

— Что я тут делаю?

Филипп усмехнулся в кружку, и та пыхнула в ответ облаком пара.

— Ночка выдалась весëлая.

Ночь уже закончилась?! Я резко села, подтянулась к окну и впечаталась носом в прохладное стекло.

Всë оказалось ещë страшнее, чем я подумала.

Закатное солнце на розово-синем небе завершало последний рывок, чтобы скрыться за соседним больничным крылом.

— Тени посреди ночи ввалились в дом, сказали срочно хватать документы. Врачи до утра тебя откачивали. На лицо жëсткое отравление, но чем — не нашли. Пока кровь полностью не очистили, сердце раз семь останавливалось.

Пятая конфета. Я решила, что после четвëртой и того обморока у Вишницких вместе с волшебным действием пропала и опасность передозировки, что пятая конфета станет как бы первой. Ошибка по наивности чуть не стоила целой жизни. Значит, леденцы надо расходовать с умом, не перегибая, и после трëх штук делать хорошую паузу, чтобы всë накопленное успело покинуть организм.

Сколько драгоценного времени потеряно! До полуночи считанные часы, а Лëха до сих пор не предупреждëн.

— Когда домой?

Блондин снова хмыкнул. Несмотря на довольно жуткие обстоятельства этого дня, что-то веселило его. Меня даже ни разу не отругали за опасное поведение.

— Только тебя и ждëм, — юноша отставил опустевший стаканчик на прикроватную тумбу, поднялся и вышел прочь.

Минут через пятнадцать он вернулся, и змеиная улыбка на тонких губах стала ещë шире. Не знаю, чего такого убедительного он придумал, чтобы меня, без пяти минут покойницу, так легко отпустили на волю. Может, помогло внушение через запрещëнный рыжий спектр? Или же по мне тут просто не успели соскучиться.

После недолгих сборов Фил перенëс нас домой. Золотистый туман разлетелся по кухне. В здоровой пивной кружке кучерявого уже ждало зелье для восполнения сил, затраченных на телепортацию. Он отхлебнул пару глотков, не спуская с меня какого-то странного взгляда, затем кивнул на дверь.

Меня всë ещë не отругали.

В коридоре брат указал пальцем на мою спальню. Какое-то время мы молча стояли друг напротив друга, Филипп — с кружкой в руках, я — с сомнениями в голове. Никогда не любила эти его игры.

— Иди, — спокойно, но отметая возможность возразить ему, велел оборотень.

Я медленно потянула дверную ручку.

Встав позади, Фил почти заботливо положил ладони мне на плечи, едва ощутимо сжал пальцы и произнëс:

— А теперь объясните мне, что происходит.

Зелëная бошка моей лежащей на полу копии резво крутанулась в нашу сторону, чуть ли не сорвавшись с шеи. Телефон выскользнул из еë рук, грохнувшись о пол; я-до подорвалась изумрудным вихрем, тяпнула меня-после за ворот футболки и бодро тряхнула.

— Что ты здесь делаешь?! — в один голос возмутились мы, никак не ожидав встречи.

— Я же сказала затаиться!

— Почему ты до сих пор тут?! Уже давно должна была закончить прыжок, чего тянешь?!

— Тебя спросить забыла!

Кажется, Филиппу было искренне весело. Парень упëрся спиной в дверной косяк, скрестил лапки на груди и с большим любопытством разглядывал то одну, то другую версию младшей сестры. Если мы сцепимся, он даже не пошевельнëтся, чтоб нас остановить. Впрочем, до драки дело бы всë равно не дошло — нет никакого смысла в буцканьи двух существ, не знающих боли.

— Обе были в Забытом? — всего-то и уточнил белобрысый. — Или только одна додумалась?

— Не твоë собачье дело! — рявкнули мы хором.

Где-то глубоко в затылке зашуршал крыльями ворох мотыльков, и этот назойливый шелест словно вот-вот должен был сложиться во внятные слова. Примерно так я могу описать вторжение в свою голову незваного гостя.

«ВСПОМИНАЙ».

На фоне неразборчивого шëпота властный голос старшего брата казался разорвавшейся прямо в ушах петардой. Он не мог заглянуть в чужую память, как это делают тени с зеркальной маской, но ничто не мешало Филиппу прослушать мои мысли, если я поддамся и подумаю хотя бы о кусочке вчерашнего вечера.

— Жаба! Дерево! Песок! Пакет! Арбуз! — выплëвывала я случайные слова, крепко зажмурившись и покачиваясь в такт всем телом. — Гора! Машина! Зубы!

Приоткрыв на секундочку один глаз, я поняла, что моя копия делает ровно то же самое. Мы стояли друг напротив друга и почти бились лбами, когда с губ синхронно слетали бессвязные выкрики.

— Придурошные, — уже вслух прокомментировал парень.

Крылатые насекомые моментально затихли, и две версии меня выдохнули с облегчением.

Кудрявый знал, что так или иначе накопает всю нужную ему информацию, потому не стал упорствовать и вышел, вежливо закрыв за собою дверь.

— Вот и спасибо, — съязвила я ему вдогонку.

— Всегда пожалуйста, — раздалось по ту сторону, а следом послышался отчëтливый хлопок.

Ну конечно! Вежливость — это совсем не про Фила. Дарти-до кинулась дëргать дверную ручку, но та не поддалась, даже когда девчонка подпрыгнула и налегла на неë всем весом.

— Опять, — сквозь зубы пыхнула копия, хотя сперва мне послышалось что-то другое.

Я покосилась на окно, и допрыжковая версия с обидой сообщила, что и там лежат чары, и вообще она заперта здесь с самого утра. Филипп как-то засëк еë, находясь со мной в больнице, когда голодная девочка пробралась на кухню. Наверное, не заметила какую-нибудь ловушку. В нашем доме гостей не очень-то любят. Даже если это свои.

Но запечатанные дверь и окно не были бы такой проблемой, если б наш заточитель не позаботился о ещë одном маленьком нюансе.

— Никакой магии?! — рычала я на свою копию так, будто эта задумка принадлежала ей.

Девчонка развела руками, мол, не веришь — попробуй.

И я попробовала!

Не получилось...

Как и где Филипп спрятал противоспектр, было неразрешимой загадкой. Я носилась из угла в угол, словно попугай по клетке. Ни один из спектров не подчинялся моей воле, даже ментальная связь, которой буквально минуту назад пользовался проклятый мутант, дала сбой. А значит, и время отмотать не получится, и даже прыжок досрочно завершить!

Близняшка лежала на кровати, закинув ноги на стену, и угрюмо пялилась в экран мобильника. Конечно, она уже пыталась выбраться отсюда любым способом, что пришëл бы сейчас в мою голову.

— ФИ-И-И-И-ИЛ!!! — опустившись на карачки, завопила я в щель между дверью и полом.

Ни ответа, ни шагов не последовало. Подобное заточение меня ничуточки не устраивало. Тогда я порхнула к копии и протянула руку за телефоном.

— Инета нет. Как и связи вообще, — мрачно сообщила она.

И правда, оказалось, что всë это время девчонка разгоняла тоску игрой, случайно закаченной двести лет назад и успешно позабытой.

Бесполезное ожидание затягивалось петлëй на хлипкой шее Барсовой. Я-после в напряжении наматывала круги по пушистому пыльному ковру, пока я-до равнодушно складывала из буковок словечки. Чего добивается голубоглазка? Хочет подробностей о вчерашней ночи? Сдались они ему, эти подробности?

— ФИЛИ-И-И-И-И-ИПП!!! — крик переходил в визг, но в коридоре по-прежнему стояла мертвецкая тишина.

А за окном уже хорошенько стемнело, и темень эта бесила меня до невозможности. Старший брат не приходил ни на обещания рассказать ему обо всëм, ни на угрозы. Однако я знала, чувствовала, что белобрысый изверг всë ещë в доме и прекрасно слышит каждый шорох, доносящийся из этой спальни.

Я вывернула карманы, на пол посыпались жалкие остатки конфиската, которые я чудом сумела сохранить при себе во время обыска — несколько конфет и коробочка с полмизинца.

— Это зажигалка? — сокамерница впервые за долгое время отлипла от экранчика.

— Надеюсь.

Леденцы я отдала копии. До окончания моего прыжка осталось совсем немного времени, вряд ли стоит пытать удачу и глотать хоть ещë один из них. Пусть в больнице и прочистили мою кровь, с конфетками стоит обращаться аккуратнее.

— И что ты хочешь с этим сделать? — явно догадываясь о моих намерениях, двойняшка с нескрываемым интересом перекатилась на край постели и улеглась на живот, подперев ладонями щëки.

Вряд ли мне удастся поджечь дверь такой малипусечкой, но постараться стоит. Удары стулом деревяшка вынесла стойко, однако местами здорово покоцалась. Значит, дверь запечатана, но не неразрушима. Было б у меня побольше сил и роста, вероятно, я смогла бы даже еë выбить.

Первый щелчок зажигалкой подарил нам только пару искр. Второй и третий вовсе прошли вхолостую. Я цокнула разочарованно и защëлкала с такой ненавистью, что кнопка непременно должна была разлететься в пыль.

Шипящий столп пламени ударил в потолок, я с трудом успела отшатнуться, не опалив волосы и брови. Зажигалка едва не выскользнула из рук. С трудом удерживая совсем не безобидную коробчонку, внезапно превратившуюся в настоящий огнемëт, я направила пламя на дверь.

Руки дрожали, словно я старалась усмирить гигантского питона. Жар с такой мощью рвался из зажигалки, что меня отбрасывало назад. По инерции отступив, я сошла с ковра, босые ноги заскользили по голому паркету, и опасная сила стала заваливать меня на спину.

— Не падать! — рявкнула допрыжковая версия в моë ухо.

Обхватив сзади, она изо всех сил толкала меня, удерживая в вертикальном положении. Когда мы немного выровнялись, близняшка накрыла своими ладонями мои, и вдвоëм нам удалось повернуть огонь снова на дверь. К тому моменту половина комнаты уже полыхала; густой дым жадно лез в глаза, рот и ноздри.

— Останавливай! — сквозь кашель гавкнула Дарти-до.

Рада бы, но как? Кнопку я уже давно не жала, а все нормальные зажигалки, как мне казалось, в этом случае должны переставать гореть.

Причина, почему такая штучка хранилась у теней, стала теперь очевидна.

Уже не было понятно, есть ли дверь, нет ли еë, всë затянуло чëрной пеленой. Мы дышали не воздухом, а обугленными кусочками обоев и мебели. Да и сложно назвать дыханием сиплый свист, что издавали наши горла под яростный гул и треск.

И вдруг рëв огненной стихии замолк, демон зажигалки обиженно зашипел, а мы с копией, потеряв опору, повалились вперëд.

По комнате промчался тропический ливень. Окно распахнулось, словно не было на нëм никаких блокирующих чар. Кое-как привстав, я увидела, что из тьмы на нас летит жуткая тень. Ничто из произошедшего не напугало меня сильнее, чем то, что силуэт, приблизившись, превратился в Филиппа. Его лицо было перекошено, волосы мокрыми сосульками налипли на лоб, прикрыв один глаз, а во втором блестела такая злоба, какой я, наверное, не знала никогда. Дарти-до тщетно надеялась уползти, взбивая локтями брызги по покрытому лужами полу. Чудовище схватило еë за волосы, а меня за шею под самой челюстью.

Я сделала последнее, на что хватило сил — закрыла глаза. Тело на секунду повисло в воздухе, а затем утонуло в чëм-то мягком и ласковом. По одному лишь запаху я распознала крапиву.

Меня дëрнули за руку, хлопнули по щекам и нагло раздвинули веки. Почти полностью заслонив звëздное небо, надо мной нависло отражение — версия из прошлого что-то говорила, может, даже кричала, но я не слышала этого, а только глупо смотрела, как забавно шевелится еë рот.

Дарти-до трясла меня, но казалось, будто это она сама трясëтся. Брызги с еë волос летели мне в лицо. Предприняв попытку сконцентрироваться и оценить обстановку, я поняла, что лежу под окном своей спальни, откуда в чëрное небо валит еще более чëрный дым. Филипп вышвырнул нас на воздух, а сам, наверное, всë ещë разбирался с последствиями пожара.

Перед глазами всë померкло — веки снова сомкнулись.

— Скажи Лëхе, — то ли подумала, то ли проговорила я, — скажи, цикл распался... Если он еë убьëт... не попадëт в... новую... по... попытку...

Заторможенность вдруг сменилась ощущением, что происходит нечто неправильное, непоправимое. Я старалась выплыть из-под волны, а она упорно душила, вдавливала меня в крапиву, не давала открыть глаза или хотя бы сделать вдох.

Казалось, будто само небо рухнуло. Звëзды насмешливо мерцали, то приближаясь, то отпрыгивая подальше. Я видела их отчëтливо, хоть и понимала где-то глубоко внутри, что веки всë ещë закрыты. В затылке плясали мотыльки и сколопендры, совсем как при общении мыслями, только это больше не раздражало, а скорее даже успокаивало.

Паника отступала.

Вдалеке забрезжил зеленоватый свет. Что это, какая галактика? Я хочу туда! Изумрудная дымка, лети ко мне, ближе!

У нас будет много времени на счастье, бесконечная вечность вместе!

Я и есть время!

Время...

Глава 9

Треск и шипение казались невыносимо громкими.

Зелëная дымка разлетелась, просочившись сквозь пальцы.

По глотке к языку поднималась мерзкая тошнота.

Руки, ноги дрожали.

По позвоночнику, отдаваясь эхом в голове, бежали импульсы, словно когда пальцем проводишь по зубчикам расчëски или скользишь линейкой по батарее.

Я ведь успела?

Успела ведь?

ДА?!

Каждый вдох, даже самый глубокий, казался недостаточным, чтобы утолить жажду воздуха. Сознание то прояснялось, то укутывалось вновь в душную пелену. Сверху, из окна раздался оклик. Не отдавая отчëт своим действиям, вскочила, взбороздив босыми ступнями рыхлую землю в том месте, где только что лежала другая я, и бросилась прочь.

Очухалась только в тайном логове, свернувшаяся калачиком на старом диване, дрожащая и мокрая. Я смахнула с липкой щеки спутанные пряди, а на запястье что-то бряцнуло. Наручник с кунами. Никак не получалось вспомнить ни путь сюда, ни даже тот факт, что я додумалась сделать крюк и прихватить браслет. До чего мудрый ход. Теперь Филипп ни за что не догадается, где искать сестру.

Правильно ли я поступила, оборвав прыжок своей копии из будущего? И успела ли я? Есть один надëжный способ убедиться в этом — дождаться слияния воспоминаний. Если это случится, если водоворот противоречивых событий обрушится на меня, как обычно, значит, можно спокойно выдохнуть. А если нет...

Что если нет?

Я слышала, на исправление такой ошибки время даëт около суток. Может, меньше. Не так уж много описанных случаев гибели прыгуна, пока тот шастал в прошлом. Тогда и мне придëтся отмотаться назад, действуя почти вслепую. Ведь копия даже не поделилась толком, зачем явилась!

Три версии меня в один момент — сколько возможностей накосячить ещë сильнее, чем уже наворочено!

И что за околесицу несла я-после про Лëшу? Какой-то там цикл, какое-то убийство... Пошарив по карманам, я, к счастью, нащупала телефон. Слава богам, он не выпал где-нибудь на улице и не остался в сгоревшей спальне.

Моей бедной сгоревшей спальне.

Совсем по-новому выглядела теперь эта пустующая заброшка. От обглоданных пламенем деревяшек уже давно не тянуло гарью, но мне чудилось, будто ночная тьма была неестественно густой из-за плавающего в воздухе дыма.

Так, не отвлекаемся — телефон! Кажется, копия советовала затаиться до сегодняшней полуночи, а время уже крепко за одиннадцать. Не вникая в смысл оставленного послепрыжковой версией послания, я как можно дословнее вбила его в СМС-ку красноглазому, заодно велев ни о чëм меня не расспрашивать, пока я сама не буду готова к этому разговору. Сообщение улетело к получателю, и я сразу же удалила его от греха подальше. Вряд ли другая версия пожелала бы, чтоб какой-нибудь сомнительный тип вроде Филиппа случайно (или не совсем) сунул свой нос в это мутное дельце.

Ожидание тянулось бессовестно долго. Предстоящее склеивание воспоминаний пугало до чëртиков, но ещë страшнее было бы так его и не дождаться.

Мобильник пришлось сперва перевести в беззвук, а после и вовсе вырубить. Едва ли не впервые белобрысый брат так упорно требовал выйти с ним на контакт, вот только мне разговаривать не хотелось от слова совсем. Обхватить бы себя покрепче за коленки и стать маленькой-маленькой, настолько, чтоб сквозняк из разбитого окна подхватил, как пылинку, и унëс через дыру в крыше ввысь, под самые облака, где уж точно никто на свете не станет меня разыскивать.

Когда мысли спутались окончательно, пустились в лютый пляс отчаяния, а глухое постукивание пальцами по обивке дивана из нервного превратилось в бешеное, тогда-то всë наконец и случилось. Как я ни ждала и ни готовилась, слияние вновь сумело застать врасплох. Картинки в голове теснили одна другую, всë новые и новые лица прибывали из воспоминаний послепрыжковой версии, они трещали без умолку, кричали, смеялись. Пусть всë вырисовывалось отчëтливо и ярко, я никак не могла понять происходящее — временные ветки бестолково переплетались, стоило сфокусироваться ненадолго на одной, как вторая мгновенно ревниво вырывалась на первый план.

«Приход», как называет это моë состояние Фил, длился, наверное, не дольше обычного. Вот только так погано прежде я себя ещë не чувствовала. Буря улеглась, а меня по-прежнему таращило, как на самых жëстких аттракционах. Приподнявшись на трясущихся локтях, мне удалось установить, что в приступе я скатилась с дивана и очутилась под столом. Рядом лежала оторванная ножка стула, чуть поодаль и он сам, опрокинутый на пыльный пол. Шмыгнула мокрым носом — на языке отчëтливо заиграл привкус крови. И снова противная тошнота, которая только-только поутихла после недавнего пожара.

Остаток ночи я так и провалялась под столом, собираясь с силами и мыслями. К рассвету приключения двух моих версий окончательно были раскиданы по полочкам. Другая я отлично постаралась, чтобы стереть свою временную ветвь. Если Олеся и Лиза живы, то прыгать ещë раз в прошлое, чтоб повторять шаги за копией, не нужно, так как и причины, по которой она вернулась назад, больше нет. Во всяком случае, мне предстояло как можно скорее убедиться в этом.

Первым делом я направилась к дому двоюродных братьев. В виде пищухи облетела лисье логово, заглянула в окна. Внутри было неожиданно тихо, обычно в это время хоть кто-нибудь из жильцов уже гремит тарелками, шуршит водой в ванной, но не сегодня. Сегодня за молчаливыми стенами меня ждала только полная разруха.

Распахнутые окна и двери уже наводили на нехорошие мысли. Мебель была перевëрнута, особенно в зале. Тут и там валялись какие-то предметы, книги, бумажки. На коврах красовались следы чьих-то ботинок. Второй этаж пострадал не меньше — спальни братьев непрошенные гости разворошили так, будто всю ночь старательно искали что-то. Или кого-то. Интересно, нашли ли?

Я уже собиралась на выход, как вдруг, потеряв равновесие, растянулась на полу в комнате Лëхи. Нога зацепилась за какой-то провод, я подëргалась, высвобождаясь, и из-под кровати выполз паяльник. А что за пëстрая тряпочка скромно потянулась следом? Непонятный объект лëг мне в руку и оказался чудаковатой поделкой, сшитой в единый платок из нескольких кусочков разных тканей. На оборотной стороне были начерканы какие-то строчки, местами подстëршиеся. Я вспомнила, что это такое — нелепый подарок оборотню от одноклассников на прошлый день рождения. Маленькая весточка из тех времён, когда ребята ещë дружили и были тесно связаны друг с другом, как эти потрëпанные лоскутки.

Ещë разок перевернув тряпочку на сторону без наивных пожеланий счастья и здоровья, меня внезапно пробрало до костей странным холодком.

Один из фрагментов был зелëным с вышитым сереньким ромбом в углу.

Точь-в-точь такой же кусок ткани я выудила из памяти моей послепрыжковой версии. И то был конфискат. А это тогда что?! Как назло, подписей с другой стороны не было, так что определить, кому принадлежал этот лоскут, сможет только сам Лëша.

Если Шелтоны не дома, то они скорее всего будут в одном из двух мест — либо в Забытом, куда мне пока лучше не соваться, либо у ведьмы Маруси.

Лавируя меж ветвями, я стрелой летела к жилищу колдуньи. Тело не было так послушно, как хотелось бы. Виной тому наверняка бессонная ночь и всë усиливающийся голод. Последний раз я ела вчера в обедоужин, и сразу после этого заботливый старший брат запер меня в комнате.

На этот раз догадка оказалась верна — лисье семейство в полном составе сидело за столом, возглавляла чаепитие ведьма собственной персоной. К счастью, и Барсова была здесь, по правую руку от красноглазого.

Стоп.

Что?

Лëша усмехнулся, повернул лицо в сторону окна, по другую сторону которого находилась замаскированная под птицу я. Нет, не показалось! Глаза лиса уже не были просто красными, возле самого зрачка плясал новый оттенок, фиолетовый. С какого это перепугу???

Чуть позже я получила более чем развернутый ответ даже на те вопросы, которых у меня не было. После завтрака, думая, что им удалось уединиться, Лëха с Олесей заперлись секретничать в маленькой спаленке на втором этаже. Окно в ней выходило прямо на покатую крышу и по счастливой случайности не было закрыто.

Если кратко, Барсова каким-то образом скаканула в прошлое на десять лет, стащила оттуда тот самый легендарный Питифис, по которому неровно дышит половина Залесья, и перенесла в наше время. Мало того, что перенесла, так ещë улучшилась сама и до кучи по второму спектру улучшила Лëшу!

Лис же, отойдя от шока по поводу такой внезапной разгадки тайны Питифиса, поделился с подружкой рассказом о зацикловке и всех его неудачных попытках спасти непутëвую горожанку.

Обмен тайнами длился больше вечности. Меня здорово рубило в сон, так что приходилось прыгать с ветки на ветку и чирикать, приводя себя в чувство, чтобы не упустить ни единой подробности. Парочка всё трещала и трещала без умолку, а я лишь молилась, чтоб не потерять от усталости контроль над чёрным спектром и не ухнуть вниз. Поэтому, когда по ту сторону окна в конце концов повисла тишина, я поняла – настал мой черёд общаться.

Вторжение вышло эффектным, но не слишком элегантным – стукнувшись крылом о раму, я шмякнулась на пол прямо к ногам голубков. Те испуганно повскакивали со своих мест и шарахнулись в стороны. Я же тряхнула крыльями и обратилась в человечью форму.

Не успел отступить черный вихрь, как в меня уже прилетела подушка от брата:

– Ты чего тут делаешь?!

Снаряд моментально полетел обратно:

– Ждала, пока вы закончите.

– И давно ты шпионишь?!

– Ну… С самого начала, как ты за говорил про свой день рождения, – я высунула язык и переключилась с покрасневшего от негодования братца на горожанку, что неловко замерла в углу комнаты. – Привет.

Протянула девчонке ладонь. Олеся замялась ненадолго, стрельнула глазёнками на Лёху, затем ответила осторожным рукопожатием. Пальцы её были прохладными, но неожиданно цепкими, хотя поначалу мне показалось, что горожанка дрожит от страха.

– Это, – снова повернулась к парню, – зря ты про Фила рассказал. Если я правильно поняла, ты просто обиделся, что он тебе про оранжевый спектр не ответил? Но он же и не обязан был это делать, – Лёша нахмурился непонимающе, и я продолжила мысль. – Ну, в вашем договоре речь шла о Питифисе. По-моему, оранжевый к его спектрам никак не относится. А?

Лицо оборотня вытянулось и превратилось в каменную маску. Он понял, к чему я клоню. И это понимание его совсем не порадовало. Значит, я попала точно в яблочко – бедняжка подумал, что Филипп уже отступил от их договора, а потому можно рассказать об этом подружке. А Белый-то ничего подобного не делал. Он чётко знает границы дозволенного и ни в жизнь не займётся благотворительностью задаром.

– И что делать теперь? – прохрипел юноша.

– Да ничего не делать. Раз вы пользовались куном для договора, то скоро Фил сам обо всём узнает. Если ещё не узнал. И тогда он просто не будет больше отвечать на твои вопросы по Питифису. Ну, и войну объявит, наверное.

Лис задумчиво массировал висок. Участи его можно было только позавидовать. Олеся молчаливо наблюдала за нами. До сих пор ей везло не быть знакомой с кучерявым, но мы с двоюродным братом оба чувствовали – этого не миновать. Там, где есть связь с Питифисом, непременно будет и белобрысый фанатик.

Кстати, о Питифисе.

– Покажи камень.

Лёха встрепенулся, ало-фиолетовые глаза пыхнули недоверием и даже какой-то враждебностью.

– Не нужен он мне, – я с презрением поморщилась и, чтобы доказать безвредность своих намерений, убрала руки за спину, не собираясь даже касаться камушка, – взглянуть хочу просто.

Конечно, это не заставило паренька полностью расслабиться, однако загадочный кристалл мне показали. Зрелище взаправду завораживающее. Идеальный ромб изнутри мягко светился глубоким фиолетовым, а кнаружи пускал кровавые струящиеся лучи. Точь-в-точь новый цвет глаз оборотня.

Филипп будет в ярости, когда прознает о случившемся. А он обязательно прознает, это лишь вопрос времени. Из подслушанного разговора я почерпнула важную информацию – десять лет назад за этот камень в Залесье шли настоящие бои. Я тогда ещё ничего не понимала, но Филипп находился в гуще событий. В тот день, когда Питифис по вине Барсовой канул в небытие, белый лис был там. Они с отцом оба видели девчонку. Догадались ли они тогда, насколько она причастна к случившемуся? Папаня об этом уже вряд ли расскажет, а вот Фил… Как только он увидит Олесю, новые глаза Лёхи или, не дай бог, пронюхает про сам камень…

– Об этом надо помалкивать, – заключила я вслух, и спорить никто не стал. – Но, согласись, Фил же оказался прав. Она, – кивок в сторону Барсовой, – реально имеет отношение к камушку!

Брат качнул головой и убрал кулак с зажатым в нём Питифисом в карман брюк. Лицо его вдруг стало каким-то хитро-подозрительным.

– Что там у тебя происходит? Почему теневые тобой интересуются?

Стараясь сохранить равнодушный вид, я приземлилась на пустующую кровать.

– Что, прям интересуются?

– Из-за нас с Олесей они просматривали память Никиты и, судя по всему, очень обрадовались, увидев там множество упоминаний о тебе.

Нехорошо. Жалко пацана. Уж он-то точно один из немногих, кто совершенно не заслужил к себе подобного отношения. Мысленно я перебирала в башке все наши последние пересечения, но, кажется, ничего существенного на меня тени от него нарыть не могли. Разве что заинтересуются оврагом-телепортом, но это не мой секрет, а Маруси, так что как-нибудь переживём это.

– Раз интересуются, то надо мне поскорее тикать отсюда. Но я, вообще-то, не болтовню твою слушать пришла, – важно сообщила я. – Заскочила к вам домой, а там, значит, никого и сказочный бардак. Это тени так постарались? – не дожидаясь ответа, я нырнула рукой в карман и, копошась там, продолжила. – Нашла одну вещичку у тебя в комнате, на полу валялась, – нащупала наконец свою недавнюю находку и достала на всеобщее обозрение, – вот! Что это?

Платочек перекочевал в руки Лёши, и он подтвердил, что это – подарок от одноклассников, символ крепко сшитой дружбы. Так крепко, что она в итоге разрушилась едва ли не в тот же день. Но предыстория всей поделки меня не волновала – я указала на зелёный лоскут, копию которого встречала в Забытом. Парень нахмурился, вспоминая владельца этого кусочка, и вдруг замер. Тоже приметил символ, обозначавший артефакт, который сейчас преспокойно лежал в его кармане. Заметил ли он его тогда, в январе? Вряд ли, было очень похоже, что в эту секунду лис впервые обратил внимание на вышивку.

– Чей это кусок? – чтобы напомнить брату, что я ещё здесь, несильно треснула его по руке.

– Это… это же знак Питифиса, нет? – не веря своей догадке, продолжал тупить тот. – Ромб, поделённый на семь частей – как семь спектров!

– Да, нет – неважно! Чьё оно?

– Я, кажется, видела что-то похожее раньше, – внезапно подключилась к разговору горожанка, подходя поближе, – только там больше ткани было. И ромбов таких четыре, по одному в каждом углу.

– Где?

– В видении Даши, в особняке. Примерно там я и нашла камень… Но платок был больше! Здесь лишь четверть или около того.

Даша – это, видимо, крикер, про которого ребята тоже успели поболтать. Наверняка тот же самый монстр, с которым не единожды сталкивалась я сама. Который при мне чуть не утащил под воду ещё одну горожанку, Сашу. Что за интересные пристрастия у чудища? Или он (вернее, она) специально старается есть не местных, а чужаков, потому что, оказывается, тоже родом из Залесья?

Не думала, что жуткие фиолетовые фары – это на самом деле проклятая моим папенькой односельчанка. Где же, интересно, она пряталась все эти годы? И почему объявилась именно этим летом?

Или же она всегда была рядом?

– Тут почерк Вики и куча радостных скобочек в конце каждого предложения, – неожиданно прервал мои размышления Лёша, наконец-то разгадавший владельца клочка. – Ты знаешь, что это за ткань?

– Меня символ заинтересовал, а не ткань. Помню такой в бумажках Фила, – о моих приключениях в Забытом я пока решила благоразумно промолчать.

– Надо отдать всё это Марусе.

Здравая мысль. Кто, если не ведьма, должен защищать такой проблемный артефакт.

– Не нравится мне, что от всего платка остался только один клочок, – я снова не была достаточно откровенна, но суть опасения от этого не менялась.

Тряпочка с вышивкой явно имела самое прямое отношение к камню. Такие вещи не существуют просто так, для красоты.

– А зачем ты вообще меня искала, если эту штуку нашла уже потом, случайно? – вспомнил вдруг Красно-фиолетовый.

– Хотела убедиться, что ты получил моё сообщение.

В окружённых ало-лиловыми океанами зрачках мелькнула искра. Естественно, он захочет узнать про распад цикла. Вот только я разговаривать об этом пока не желала. Сперва самой надо переварить кучу информации. Не успел оборотень издать и звука, как я на опережение захлопнула ему челюсть, вдарив по подбородку снизу вверх. Клацнули зубы, ахнула Олеся; парень инстинктивно одной рукой схватился за лицо, а второй оттолкнул меня, отчего я опрокинулась на кровать.

– Дарти, нельзя так делать! – рыкнул он, проверяя язык на целостность. – Это могло быть очень и очень больно!

– Рано спрашивать меня. Я же написала, что сама начну разговор!

Я выпуталась из одеяла, которое никак не хотело меня отпускать, и встала. Барсова опасливо попятилась, уступая мне пространство. Наши взаимоотношения явно были для неё чем-то диковинным, если не диким.

Это она ещё Фила не видела.

В принципе, больше мне здесь ловить было нечего. Про платок я узнала – до Лёши он был у Вики, и это стоило отдельного расследования. Как явно магическая тряпка могла очутиться у человека? Так ли проста она?

Чёткого плана на сегодняшний день у меня не было – надо просто отдохнуть, поесть и, в идеале, никому не попасться на глаза.

Чтобы не тратить собственные силы, я достала из кармашка шортов одну из трёх оставшихся при мне конфет – другие были изъяты в Забытом либо уже съедены. Негусто, но попасться сейчас ой как нельзя, поэтому придётся воспользоваться допингом. На удачу вытянутый фантик оказался полностью чёрным – как раз чтобы пробыть в форме пищухи ещё какое-то время.

– Откуда это у тебя? – Лёша, кажется, уже устал удивляться за этот день.

– Нет, это не то, что она тебе дала, – имея в виду Лизу, ответила я. Конфетка улетела в рот, а фантик в ладонях обратился пеплом. – Те против зеркальной маски, эти – для более долгого обращения.

– Для каждого спектра свои леденцы?

– Разве это странно?

Юноша скрестил руки на груди:

– Нет. Но странно, что всё это есть у тебя.

Хихикнув, я вежливым жестом попросила Олесю свалить с дороги. Девушка и без того всю нашу беседу не могла найти себе места, а тут вообще вжала голову в плечи и пингвинячьей походкой отковыляла от окна. Я выглянула – на улице всё было спокойно.

Лёха заметил, что я потянулась к оконной раме, и уточнил:

– Уже уходишь?

– Ты только что сказал, что на меня охотятся. Да я и сама это знаю. Говоришь, сборище сегодня?

– В три.

– Чудесно. Надеюсь, не увидимся.

Не оборачиваясь, я подпрыгнула, и прыжок мой подхватил угольно-чёрный смерч.

Выключенный мобильник, кун-браслет и две конфеты – одна для красного спектра, другая – для белого. Вот и всё имущество, что у меня было с собой. Даже обувь осталась в так называемом доме. Туда сейчас точно нельзя, хоть и было дико любопытно посмотреть, привёл ли Филипп в порядок то, что осталось после пожара. Заметили ли вчерашний фейерверк немногочисленные соседи, которые в сторону нашей хижины лишний раз стараются не смотреть. Открутит ли мне братец голову сразу, как только встретит, или даст последнюю попытку сбежать.

Браслет тихонько позвякивал, когда я размашисто швыряла плоский камушек в сторону реки. Булыжничек отскочил от водной глади шесть раз и исчез, пустив напоследок пузыри. Опять шесть. А я хотела сделать непременно семь «лягушечек».

Я думала снова запрятаться в любимой заброшке, но после плотного кушания в пока ещё пустом, разворошённом доме дяди, тёти и их отпрысков пораскинула мозгами хорошенько и решила, что для эксперта в побегах слишком уж зачастила появляться в одном и том же логове. Да и не тянуло пока туда после пожара. А вот к воде – пожалуйста. Местечко живописное, а самое главное – тихое. Отвесный склон здесь никого не привлекал, хотя когда-то этот кусок пляжа был вполне себе обитаем. Пока какой-то мальчишка не разбился, сиганув с обрыва. По сути берега-то здесь толком и не было – земляная стена почти сразу уходила в воду, из которой тут и там торчали коряги. На одной из таких коряг я и разместилась, босыми ногами взмучивая воду. Очередной загадочный поваленок.

Подходящие для «лягушечек» камни, которые я насобирала неподалёку в подол футболки, заканчивались. Чем же ещё себя занять, когда последний булыжник ляжет на илистое дно? Спать не хотелось, я успела хорошенько подремать и даже как будто выспаться. В целом с самочувствием всё было пучком.

Олеся жива, Лиза тоже. Саша, надеюсь, покорно сидит дома. Пусть и коряво, но со всеми поставленными задачами я справилась, даже перевыполнила норму.

Кажется, получилось так, что вчера мой дружок-тыряла остался без задания. Перезагадать ему поясную сумку? Зачем, ради жалких двух конфет? Думала, прыжком преумножу своё состояние, а вышло так, что осталась я практически ни с чем.

А не послать ли мне воришку за конфискатом? Взбудораженная неожиданной идеей, я заёрзала, и последние камни попадали в воду. Не согласится малец. Хотя есть ли у него выбор? Мы договаривались на любое моё желание, любое. А если я за такой благородный поступок ему ещё и срок наказания срежу, небось, от радости плясать будет!

Одно правило я знала наверняка – хочешь сделать хорошо, делай сам. Что случится, если мелкий попадётся теням? Выдаст меня с головой. Будет ли тогда для него иметь значение плата за предательство, которой я ему грозилась – что расскажу о его злодеяниях? Как будто бы нет.

Да и имею ли я вообще теперь право на конфискат, если так и не переправила Лизу в город?

Настроение подпортилось. Нет, от Забытого надо держаться на порядочном расстоянии, в том числе через тырялу. А вот поясная сумка в хозяйстве всё равно пригодится, даже если не для волшебных конфеток.

Браслет послушно расщёлкнулся, я убрала его поглубже в карман, чтоб не вывалился в реку, и приготовилась колдовать. Так и не спросила, почему Лёха тогда докопался до меня по телефону за какие-то водяные спутники. Не делала я их! И сейчас не буду, куда удобней воспользоваться более надёжной формой. На скорую руку соорудила очередную поделку – выловила из реки два листочка, сцепила между собой черешками, медленно и глубоко вдохнула, сосредотачиваясь на нужном спектре, и выдохнула серебристое облачко. То моментально окутало листки, как будто всосалось под желтовато-зелёную кожицу, и механизм ожил, мягко качнул крыльями. Я зажмурилась, нарисовала в воображении крошечного тырялу так точно, как позволяла память, несколько раз прошептала имя, которым он мне представился, и с силой подбросила спутник вверх.

– Лети-лети, – я провожала взглядом своё творение, пока то не стало совсем неразличимо на фоне безоблачно-синего неба.

Надо будет переговорить с Марусей. Сейчас она, скорее всего, всё ещё в Забытом, в пух и перья разносит сборище. И тени точно не упустят возможность наговорить про меня всякого. Не без причин, конечно, но лучше б мне хотя бы попробовать переманить ведьму на свою сторону. Мол, спасала эту вашу Барсову, ничего не знаю. Заявлюсь, как стемнеет, заодно и переночую под крышей у колдуньи. Приближаться к Филиппу пока не было никакого желания. Да и спать дома мне, кажется, больше негде.

Удивительно, я думала, что спутнику понадобится целая вечность на то, чтобы отыскать нужного тырялу и привести ко мне, однако я даже не успела особо заскучать. Мелкий явно снова ошивался где-то поблизости.

Я уже было озвучила свою хотелку насчёт сумки на пояс, но после секундного раздумья выдала вдруг совсем другое:

– Ты же в курсе, что твои сородичи недавно нашу приезжую заколдовали?

Стасик замялся, как будто мой вопрос поставил его в тупик больше, чем он мог ожидать. Наконец легонько кивнул куда-то себе в плечо.

– За что?

Нечто недоброе мелькнуло на хмуром треугольном личике.

– Этот разговор – моё желание за вчера и сегодня, – жёстко заявила я, отрезая мелюзге путь к отступлению.

– Вчерашнее желание ты уже профукала, – прошипел гадёныш злорадно.

– Мы договаривались на одно желание в день. Про пропуски уточнений не было. Значит, чисто технически я могу накопить тебе заданий за весь месяц и вывалить всё разом тридцать первого августа. И разгребай всё за один день. Этого ты хочешь?

Малышок нервно клацнул зубами, и я поняла, что выиграла спор. Будут тут ещё меня всякие поучать.

– Ну так? За что её тяпнули на нейтральной территории?

– Мне нельзя про это разговаривать.

Тоненький голосок был тихим, но таким неожиданно твёрдым. Казалось, ещё одно неверное слово с моей стороны, и чудик кинется в атаку.

– Тебе и по Залесью шастать нельзя, – напомнила я.

Упёртый шкет продолжал отчаянно сопротивляться. На его беду, это лишь сильнее разжигало моё любопытство. Ну нет во мне природного чувства такта, что тут поделаешь? Если надо, я выжму из этого поганца все секретики до последней капли. А он ещё и всем видом показывал, какая это важная информация!

– Решил нарушить наш договор? – вкрадчиво поинтересовалась я.

Оскалившись, тыряла прищурил жемчужные глазёнки. Он ненавидел меня, ненавидел себя за то, что позволил вертеть собой, как вздумается. И ничего не мог с этим поделать.

До конца месяца гномий детёныш был в моём полном распоряжении, и он сам подписал себе приговор.

– У нас было кое-что. Его потеряли. И ищут теперь.

– О чём речь?

– Я не могу об этом говорить! – он не отвечал, а плевался невидимым ядом.

– И ты здесь бродишь, потому что тоже ищешь?

Краткий кивок.

Мы буравили друг друга взглядами. Этих слов критически мало, чтобы хотя бы правильное направление нащупать.

– Твои знали, что за проклятие накладывали?

Рот монстрика шевелился, будто тот на нервах пережёвывал собственный язык. Снова кивок.

– Откуда гномам известно это проклятие?

– В смысле?

– В коромысле. Это ваше проклятие или кто-то подсказал?

– Тупые вопросы.

– Чьё оно?

– Откуда мне знать?!

Мне хотелось схватить гнома за нелепое туловко и запульнуть в реку. Вместо этого начала по очереди щёлкать суставами пальцев. Наверное, вопрос и вправду задаётся не по адресу, но мне никак не давало покоя, кто первым узнал про это заклинание – гномы или папаня? Связаны ли между собой два этих случая, с Олесей сейчас и с загадочной Дашей десять лет назад?

Странная цепочка вдруг выстроилась у меня в голове. После случая с Дашей никто как будто и не говорил никогда ни про какого крикера. Так, редкие отвлечённые байки, похожие на вымысел. А теперь, с приездом Барсовой, фиолетовоглазая вдруг объявилась. Где же она была до этого? Откуда вернулась?

… или сбежала?

Не может ли быть такого, что все эти годы крикер был под властью гномов, а теперь, когда невидимка по чьей-то вине разгуливает по окрестностям, низкоросликам понадобилось чудище на замену?

– Вы потеряли одного, поняли, что не можете его поймать, и решили сотворить нового? – облизывая пересохшие губы, предложила я свою невероятную догадку.

Тыряла был похож на безжизненную глиняную куклу. Перламутровый блеск глаз-бусин померк, словно чистое звёздное небо затянуло тучами. Ненависть на морде пропала, сменилась жуткой отрешённостью.

Никакого другого ответа мне уже не требовалось.

Глава 10

– Ну и наворотили же вы делов за один только день!

Пока я жадно уплетала до мурашек вкуснючий рассольник, наставница-чародейка раздражённо ходила взад-вперёд по своей кухне. Тарелки и чашки в шкафчиках испугано дзынькали в такт грузным шагам. На ведьминской голове мелко подпрыгивали короткие кудряшки, похожие на встревоженных змей.

– А кому разгребать? – женщина остановилась, развела картинно своими мощными лапищами и ответила сама себе. – А разгребать Марусе, ясен-красен!

Я вытерла тыльной стороной ладони подбородок от маслянистых капель и привела главный аргумент:

– Зато Олеся – не крикер. И даже не померла.

– Это, конечно, хорошо, – согласилась колдунья так, будто дальше должно было последовать какое-то «но».

Однако после некоторого молчания женщина просто покачала головой с тяжёлым вдохом и бесконечно долгим выдохом, потянула на себя стул и села за стол прямо напротив меня.

– Чудом, Дарти. Чудом они не прочухали про твои прыжки. Хотя я бы пока не расслаблялась.

– Почему?

– А ты думаешь, тебе простят такие выкрутасы? Стащить! Конфискат! Как тебе такое только в голову вообще пришло? Хотя… – она опять помотала кудрями, – уж если от кого и ожидать, то только от тебя.

– А от Фила?

– Не придирайся к словам, – ведьма закатила глаза, а я усмехнулась в тарелку. – Вы два сапога пара. Я даже немного удивлена, что он сюда не подмешан. Или?.. – она многозначительно замолчала.

– Нет.

– Ну и слава богу. Его ещё в этой истории не хватало для полного счастья.

Какое-то время Маруся, подперев кругловатое лицо рукой, молча наблюдала за моим поздним ужином. На улице давно стемнело, а знахарка только-только вернулась из Забытого. Сборище продлилось целую вечность. Удивительно, но меня на нём не вспоминали. Лишь за закрытыми дверями Георгий полюбопытствовал, знает ли чародейка, чем я отличилась в её отсутствие. И с того момента она очень хотела послушать мою версию.

В своём рассказе я была достаточно честна. Настолько, насколько могла. Так как ведьма уже знала про ситуацию с зацикловкой Лёхи вокруг Барсовой, я выстроила свою историю примерно так: лис попросил спасти его подружку; я вернулась в прошлое, от расцикловки Олесю уберечь не смогла, пришлось бежать за ними в Забытое; там поддалась соблазну и одним глазком заглянула в хранилище конфиската; пряталась и пыталась добраться до красноглазого, но спалилась, потом упала в кому от конфет. Даже про пожар дома рассказала, чтобы колдунья впервые услышала об этом от меня, а не от Филиппа. Однако Маруся заметила несостыковку между моим рассказом и рассказом теневых. Пришлось сознаться, что с конфискатом я имела дело дважды – до и после прыжка, а замешана в этом Лиза. Выдавать девчонку не хотелось, но наставница дала честное пионерское, что об этом нюансе никто не узнает. А если Маруся что-то обещает, то это железобетонно.

Рассказала я и про крикера – про все наши встречи и про гномьи секреты в том числе. Только о контракте с тырялой необходимо было умолчать, чтобы, не хуже Лёхи, не нарушить его условия первой. Информация, вытянутая мною из мальца, была как никогда кстати, для колдуньи новость и правда оказалась полной неожиданностью. Тут определённо было над чем поразмыслить. Зачем гномам крикер, как и где они его удерживали? Как посмели провернуть это с Барсовой? Марусе тоже не понравилось совпадение, что низкорослики и мой батёк пользуются одними и теми же методами. Волшебница пообещала, что постарается выяснить, откуда в Залесье появилось крикерское проклятие. Может, тогда и несчастную Дашу получится расколдовать.

– Я поговорю с Георгием про тебя, – нарушила затянувшееся молчание Маруся, – но, если он решит тебя наказать, уж изволь, вмешиваться не буду. Заслужила.

– Ясен-красен, – мрачно передразнила я.

Покончив с супом, быстренько убрала за собой и отправилась готовиться ко сну. После сборища лисы вернулись в свою перевёрнутую вверх дном берлогу, и теперь ведьминский дом пустовал. Для ночёвки я выбрала ту самую комнату на втором этаже, где сегодня шушукались Лёха с Олесей. Уютная маленькая спальня с окном на покатой крыше, что одновременно служила и стеной, была гораздо симпатичнее, чем сгоревшая заброшка, в которой за последнее время я появлялась слишком уж часто. Тут тебе и кровать, и одеяло с подушкой, а если похомячить приспичит, можно и к холодильнику посреди ночи прокрасться. Красота, да и только.

Вот бы ещё и ежедневник сюда! Сколько всякого произошло с момента моей последней записи. А выжил ли он в пожаре? Жаль, если нет. Книжка не раз помогала мне разбираться в случившемся, не позволяя свихнуться в водовороте событий.

Маруся заглянула уточнить, всё ли у меня в порядке, и пожелать доброй ночи. Но я так просто её не отпустила, вспомнив ещё один интересный момент, о котором стоило спросить.

– А кто такие эти Вишницкие?

Колдунья облокотилась на дверной косяк, сжала губы в натужной полуулыбке так, что рот превратился в тонкую полоску. Видно было, что с загадочным семейством женщина была знакома ближе, чем хотела бы.

– Когда-то мы с Агафьей учились магии. Не прям вместе, но как бы... одновременно. Она очень любила соперничать, только вот постоянно косячила. В итоге докосячилась до того, что её обнулили до человеческой формы.

– Ведьму лишили способностей?

– Ага. Она потом вышла замуж за человека, семьёй огромной обзавелась, но всё никак не могла смириться с судьбой. Кажется, до сих пор не смирилась, раз полезла с Олеси «снимать порчу», – Маруся скривила физиономию презрительно.

Ого себе! А старушка-то не проста, раз в человечьей форме сумела влезть в мой цикл. Бабка Вишницких казалась такой древней, на фоне иссушённой Агафьи Маруся выглядела просто девочкой. Не верилось, что эти двое были родом из одного века и даже учились когда-то вместе. Интересно, в чём же основной секрет молодости наставницы? В зельях или исключительно в ведьминском воплощении?

– Значит, из всех Вишницких только Агафья знает про колдовство?

– Не совсем. Хоть прежних сил у неё давно нет, время от времени у некоторых в их семье что-то колдовское да проявляется. Большинство, правда, считает, что это такая семейная шутка, типа как легенда, что у них в крови течёт магия. Смеются, но не верят. Однако кое у кого и правда некие отголоски способностей имеются. Вот они-то верят.

– А Барсова к ним какое отношение имеет?

– Её дед вроде как племянник Гафы. Или брат двоюродный… Вроде всё-таки племянник. Но по их линии ничего волшебного замечено не было, если тебя это интересует.

Не сказать, что это действительно меня как-то интересовало. Просто хотелось разобраться во всех возможных связях. Чисто для успокоения души.

Ночью мне снились какие-то дурацкие догонялки – то охотником была я, то гнались уже за мной. На утро я не вспомнила ни одного конкретного лица, лишь какие-то безобразные фигуры в тёмном лесу. И фиолетовые фонари с щёлочкой-зрачком. Эти гады-светлячки преследовали меня всюду, превращая сон в настоящий кошмар. Так что я даже была рада наступлению утра.

Новый день не походил на предыдущий как минимум из-за погоды. Вчера светило солнышко, сегодня лес заволокло туманом. К счастью, не тем, что сопровождал крикерское проклятие – Олеся говорила про сиреневую завесу, густую, как вата. Ну а этот туман был совершенно обычным, молочно-серым, залесьевским.

Из-под одеяла в такую погодку выбираться никак не хотелось, но и валяться было уже невмоготу. Так что я выбрала единственно верное решение – завернулась в плед, превратив его в свой плащ, и пошлёпала босыми ногами на первый этаж. На кухне бряцала ложка о стакан, тщательно размешивая его содержимое. Судя по запаху, ведьма заварила гадкий горький кофе. Я замерла на последней ступеньке лестницы – Маруся кофе не пьёт.

У входной двери стояли мужские туфли. Аккуратные, начищенные до блеска остроносые ботинки. Георгий бы в таких не пришёл. Вернее, они были бы в пыли, земле, песке, но вряд ли так сияли бы. Теневые, конечно, редкостные зануды, но в одежде и обуви были достаточно просты. Аккуратны – да, но блеск не в их стиле. Это противоречит правилам камуфляжа, а Забытые в своей тактике скрытность ставят превыше всего. Тогда кто пожаловал к колдунье в такой час? Выяснять это вот так, в лоб, не было желания. Если пришли по мою душу, день начнётся с ругачки, перспектива так себе.

Но меня уже окликнули из кухни. Метаться поздно. Укутавшись глубже в одеяло, будто это могло меня спасти, я пошла навстречу судьбе.

За столом сидели двое – хозяйка дома и обладатель такого же блестящего, как туфли у входа, лысого затылка. Когда я остановилась в дверном проёме, дядька крякнул и развернулся всем телом, положил один локоть на спинку стула, другой – на столешницу.

– Дарти! Привет, – мужчина добродушно улыбнулся сквозь усы, похожие на щётку для обуви.

Каждый раз, произнося его имя, я представляла, что язык, отпрыгивая от зубов, был резиновым мячиком, который кидают о стенку:

– Константин, – присела в подобии реверанса. Со стороны в одеяле я, наверное, напоминала подтаявший сугроб.

Встреча с этим персонажем всегда имела двоякий привкус. С одной стороны, пересекались мы только по случаю какой-то моей серьёзной оплошности. С другой, с ним было спокойно, безопасно, чего я никогда не ощущала рядом с Георгием. Теневой ругал, давил, запугивал. Константин же действовал иначе – он разговаривал. Давал советы, причём искренние и рабочие. Хлопал по плечу, подмигивал. И всё это несмотря на то, что он пашет в Комитете Магических Рисков. До жути серьёзная организация, в народе называемая КоМаРом.

– Когда-нибудь мы обязательно будем видеться только по приятным поводам, – словно читая мои мысли, произнёс мужчина. – По работе, например, а?

– Что же ты, на стажировку её приглашаешь? – усмехнулась Маруся, протягивая гостю ту самую кружку с дымящимся кофе, что я почуяла ещё на лестнице.

– А отчего ж нет? Дарти – очень способная волшебница! КоМаР всегда таким рад, – заверил Константин с непоколебимой уверенностью в голосе.

Забавный дядька. Всегда, в отличие от остальных, вёл себя так, будто не воспринимал меня за угрозу. Филипп вечно фыркал и закатывал глаза, если становился свидетелем нашего общения. Отчего-то брат ни в какую не соглашался даже допустить мысль, что я не бесполезная балбеска.

– Чай, какао? – предложила Маруся, поднимаясь со своего места.

Я выбрала какао. Подошла к столу и хотела было сесть за него, однако объёмное одеяло мешало совершить манёвр. С любопытством наблюдая за моими потугами взобраться на стул и оставить плед на плечах, Константин легонько шевельнул пальцами. На одном уголке тут же материализовалась пуговица, на другом – петелька. Теперь плед действительно превратился в полноценный плащ.

– Мерси, – я закрепила уголки и наконец-то взгромоздилась на своё местечко.

Оглядела стол, взяла себе душистую хлебную горбушку, подтянула сахарницу и блюдце со сливочным маслом. Верно угадав мои намерения, КоМаРист передал мне ножик и чайную ложку. Я быстренько соорудила себе самый вкусный на свете бутерброд – размазала по хлебу подтаявшее масло, а сверху густо усыпала всё кристалликами сахара.

Знахарка принесла какао и вновь уселась. Мы тихонько завтракали, обсуждая вполголоса сегодняшний туман, обещанный на вечер дождь и скорое приближение осени. Я возражала, что до осени ещё далеко, только август начался. Взрослые особо не спорили, но переглянулись с грустными улыбочками. Наверное, потому что в их жизнях было уже столько этих августов, что им казалось, будто и этот пролетит за несколько морганий.

Какао в моей кружке уже заканчивалось, а Константин так и не подступил к сути своего визита. Хоть на кухне и царила атмосфера спокойствия, даже какого-то утреннего блаженства, повисший в воздухе вопрос настойчиво требовал к себе внимания.

– Хочешь что-то спросить? – как всегда проницательно поинтересовался гость, допивая кофе.

– Меня удивляет, что вы ни о чем не спрашиваете, – ответила я честно.

Он усмехнулся, промокнул салфеткой усы, отчего те захрустели щетинками. Сложил салфетку аккуратным квадратом, затем треугольником, отложил на пустую тарелку. Маруся молча отхлебнула из своей кружки травяной чай, поглядывая исподлобья то на меня, то на Константина.

– Догадываешься, по какому поводу я тут?

Помотала головой. Понятное дело, из-за вчерашнего, но что именно заинтересовало Комитет – всё ещё загадка. И я не торопилась с версиями.

– Я тут из-за конфет, – сообщил представитель КоМаРа, – такие леденцы в чёрной обёртке. Встречала?

– Было дело.

– Наших друзей из Забытого озадачило то, что после твоего вчерашнего появления у них случилось что-то странное – конфет стало больше. А в Комитете только и разговоров, что о мощной вспышке в Залесье.

– Какой вспышке?

– Которая фиксируется, когда кто-то дублирует объекты. Переносит их в прошлое при прыжке. Как ты с конфетами, например.

Я глядела на дно кружки, изображая, что пью, хотя там уже было пусто. Оба взрослых были повёрнуты ко мне, боковым зрением я видела, как они терпеливо ждут моей реакции. Плакала гениальная идея приумножить полезные конфетки – КоМаР не дремлет.

– Перенести предмет из настоящего в прошлое – это совсем не то же самое, что, к примеру, наколдовать тебе пуговицу на одеяле. На пуговичку я израсходовал собственные силы, энергию. А конфета – это уже существующий в настоящем объект. В прошлом есть своя существующая конфета. В контексте времени – это один и тот же предмет, да? Но только помести их в одно время – будут уже две совершенно разные конфеты. И вторая как будто взялась из пустоты. Вот только энергия не появляется из ниоткуда и не уходит в никуда. А значит, баланс нарушен. Знаешь, чем это грозит?

Неопределённо пожав плечами, я с интересом ждала продолжения лекции.

– Предметы-дубли очень нестабильны. Они барахлят, могут подвести в любой момент. И никогда не угадаешь, как именно поведёт себя дубль – сработает на сто процентов, на ноль или на сто тысяч. А иногда и на минус сто тысяч.

– Это как?

– На листок бумаги придёт СМС-ка, – Константин улыбнулся Марусе, и та хехекнула в кулак, похоже, вспомнив какую-то шутку.

– А если дублируюсь я сама?

– Ты – объект более сложный, чем конфетка или бумажный лист, поэтому более стабильный. Но со временем лучше не заигрываться.

– А то будет рассинхрон.

– Как вариант, – мужчина кивнул. – Поэтому создания дублей надо избегать, пока не случилось беды. А лишние конфетки придётся уничтожить. Сколько их у тебя осталось?

Вероятно, потому я и загремела в больницу. Не были бы мои конфеты дублями, возможно, всё обернулось бы иначе. Может, от них и передозировки в норме не бывает? А тут и я – дубль, и конфеты – дубли, вот и случился презабавный прикол!

– У меня только две, – нехотя, но понимая, что выделываться нечего, ответила я.

– Принеси их сюда, пожалуйста.

Я покорно притащила жалкие остатки. Для избавления от нежелательных предметов у Константина был особый чемоданчик. Он положил его на пустующую часть стола, щёлкнул замками, откинул крышку. Внутренность была выстлана какой-то бархатистой тканью, ворсинки которой, казалось, едва заметно покачивались без всякого ветра. Мужчина положил в центр сначала одну конфету, затем вторую.

– Точно все? – спросил словно в шутку.

– К сожалению, – я с грустью ждала, что же случится с моими леденцами.

Крышка захлопнулась. Константин замер на пару секунд, глядя задумчиво в окно на цепляющиеся за кусты клубы тумана, затем приподнял чемодан, тряхнул легонько – в ответ не раздалось ни звука. В ответ на мой незаданный вопрос, снова открыл замки и продемонстрировал содержимое своего короба. Внутри не было ничего, лишь ворсинки как будто шевелились чуть быстрее.

Тем временем КоМаРист вынул из кармана брюк какую-то металлическую спичку, чиркнул ею по бочине чемодана. Спичечная головка, роль которой взял на себя округлый малютка-кун, засветилась ярким зеленоватым светом, но тут же потухла.

– Действительно, это были последние, – с удовлетворением заключил Константин.

Маруся тоже будто выдохнула. Наверное, так правда будет лучше.

– Вмешательство в прошлое, Дарти, это очень большая ответственность. В твоих руках мощнейшая сила, но не злоупотребляй ею. Я бы очень не хотел, чтобы моя коллега так глупо пострадала.

– Коллега? – тихо повторила я, с недоверием глядя вслед направившемуся к выходу мужичку.

Тот лишь подмигнул загадочно, зажал чемодан подмышкой. Маруся выглядела невозмутимой, словно не расслышала в словах гостя совершенно ничего странного. Мы молча последовали за Константином до входной двери. Там он обулся, снял с вешалки пиджак и накинул на плечи. Все движения его были уверенны, небрежны, но удивительно высчитаны, будто он знал о пространстве и времени чуть больше, чем позволялось обычному гражданину.

– Рад встрече, – сотрудник Комитета одарил нас с чародейкой прощальными кивками и вышел в объятия тумана.

Маруся закрыла за ним дверь, а я подскочила к окну и прильнула к прохладному стеклу. На крыльце никого не было.

– Какие планы на день? – поинтересовалась ведьма.

Неуверенно пожав плечами, я повернулась к ней. Женщина всё ещё держала в руках кружку с чаем, неторопливо попивая его. И смотрела прямо мне в глаза. Наверное, прокручивала в голове свой скорый разговор с Георгием по поводу меня, и картинка эта не особенно её радовала.

– Иди домой, – сказала она наконец, – и будь на связи, если мне или теням потребуется твоё присутствие.

– Но…

– Филиппа не бойся, я с ним говорила. Он разобрался с твоей комнатой. И к тебе обещал быть помягче.

Филипп и помягче… Эти слова редко можно услышать рядом. Но гарантии колдуньи вселяли надежду. Да и радостно, что спальня вроде как в порядке. Как минимум было интересно взглянуть на дом после такого происшествия. И на рожу старшего брата.

Вспомнив, что я уже вторые сутки путешествую босая, ведьма запретила мне уходить пешком. В библиотеке у неё стоял огромный аппарат – телепортатор, к нему мы и направились. Знахарка что-то там крутила, тыкала, сыпала, тянула, а я в это время сидела рядом на столе и болтала ногами в воздухе.

– Как же всё-таки крикер перетащил Барсову в прошлое? Не думала, что они так умеют.

Не отрываясь от механизма, ведьма бросила через плечо:

– Никто не думал. Сложно их изучить, до сих пор нет ни одного вменяемого пособия, только мифы да легенды.

– Олеся ведь задружилась с этой Дашей. Вот и чудесный повод изучить. Ещё и деньжат на этом срубить можно.

Колдунья не ответила. На лбу её залегла глубокая морщина.

– Что такое?

– Она была раза в два младше тебя, когда это случилось, – с тоской в дрогнувшем голосе ответила в конце концов знахарка, – такая малютка. Когда девочка совсем пропала, никто и не думал, что она всё ещё жива. Всё это время она была жива…

– Так это ж хорошо? Нет?

– Хорошо, конечно. Но родители её уехали из Залесья, не смогли дальше жить там, где всё о ней напоминало. Где они теперь? Как им сообщить?

– Не торопись сообщать. Пока она крикер, это вряд ли действительно та же маленькая Даша.

Маруся кивнула. Сначала необходимо найти способ помочь девчонке вернуть прежний облик. Сейчас она – главная угроза Залесью, да и собственным родителям тоже, если они человеки. Если уж чудо правда случится, тогда можно и трубить об этом во все концы. А не обнадёживать зазря тех, кто однажды уже пережил своё горе, ещё и ставя под угрозу их жизни.

Когда машина была настроена на нужную точку прибытия, ведьма затолкала меня в золотистое облако-портал. Лезть в него самой не хотелось – предыдущие попытки такой телепортации заканчивались для меня непонятной тошнотой на весь вечер. Однако, к счастью, сегодня перемещение далось достаточно легко. Через пару мгновений я уже твёрдо стояла не в ведьминской библиотеке, а посреди собственной спальни.

Комната выглядела удивительно нормально, словно ничегошеньки травмоопасного и не творилось здесь позапрошлой ночью. Даже скучно как-то. Хорошенько оглядевшись по углам, я так и не нашла ни одного уголька, хотя едва заметный жжённый запах всё ещё витал в воздухе.

А вот за стеной происходило нечто любопытное. Приглушённые ругательства, топот, что-то гулко опрокидывалось и каталось по полу. Я осторожно приоткрыла дверь и высунулась в коридор. Мимо с шипением пролетела молния, а в зале снова что-то громыхнуло. На носочках я прокралась ближе к эпицентру «грозы».

Филипп стоял спиной ко мне на перевёрнутом кресле в такой позе, в которой обычно рисуют путников, покоряющих горные вершины. Между его скрюченными пальцами сверкали электрические разряды. Блондин грозно разминал плечи, то сводя, то разводя лопатки. А в другом конце несчастной, перевёрнутой вверх дном комнаты забился в угол Лёха. Оба парня походили на свои лисьи воплощения – колени присогнуты, готовые отпружинить в мощном прыжке, когда придётся нападать или защищаться, голова вжата в плечи, чтобы не дать врагу добраться до шеи. Красно-фиолетовый, не моргая, следил за каждым микродвижением обезумевшего двоюродного брата и наверняка в этот момент пользовался благами своего улучшения по охотничьему спектру. Он стрельнул взглядом в мою сторону, и это не ускользнуло от кудрявого. Тот обернулся, одарив меня гримасой чистого бешенства.

Коршуном слетев на пол, Фил рванул меня за плечо искрящимися пальцами:

– Кому он разболтал???

Уши заложило от назойливого шелеста, скребущего коготками по внутренней стороне черепа. После жалкой секундной заминки я принялась выплёвывать случайные слова, чтобы заглушить вторжение непрошенного гостя, но было поздно. Белый лис считал прорезавшийся на миг образ непутёвой горожанки.

– Кто она?! – верхняя губа зверя в человечьей шкуре дёргалась вверх, обнажая кровожадные клыки. Казалось, вот-вот покажется и начнёт капать на пол пена.

– Дарти отпусти, – сухо и ровно произнёс Лёша, явно беспокоясь за моё плечо.

– Кто эта девка?! Кто???

Поняв, что Красный не заговорит, Филипп снова повернулся ко мне, но я выставила самый прочный ментальный блок, на который вообще была способна. Я не стану для него безвольной открытой книжкой, из которой можно без спроса черпать любую информацию. Больше всего на свете Фила выбешивало сопротивление, которое он не мог сразу же подавить. Если прежде он и правда давал Марусе некое обещание быть со мной мягче, сейчас это больше ничего не значило. Монстр был готов рвать и топтать, но медлил лишь потому, что не мог пока определиться, кого прибить первым – сестру или всё-таки брата.

– Ты поплатишься, – шипел Белый Красному, медленно мотая головой-маятником из стороны в сторону.

– Случилась ошибка. Недопонимание.

Филипп растянул рот в кривом оскале и загавкал. Лишь через секунды до меня дошло, что это он так смеялся.

– И что ты прикажешь мне делать с твоей ошибкой? Исправлять её за тебя?

– Я проштрафился, наш договор расторгнут. Ты больше не должен помогать мне со спектрами.

– А ты пойдёшь и дальше трещать всем и каждому?!

– Не пойду. Обещаю.

Кудрявый снова залился злым лаем:

– Да что мне твои обещания? Я вижу, как ты поступаешь с клятвами!

Моя рука ниже того места, где её сжимал белобрысый, стала подозрительно синеть. Другой, свободной я с интересом пощупала пальцы и почувствовала прохладу.

– Я виноват, но, можешь быть уверен, тебе это ничем не аукнется, – твёрдо заявил двоюродный брат, – заключим ещё один договор, чтобы ты мог это проконтролировать.

– Я убью тебя, и не придётся ничего заключать.

Фил ослабил хватку и оттолкнул меня. Расстояние между оборотнями стало стремительно сокращаться. Приближающаяся катастрофа кинжалом пронзила воздух. Я была готова тормознуть время, однако Лёха мудро воспользовался преимуществом, за которое Филипп желал растерзать его даже больше, чем за нарушенный контракт – новой силой Питифиса. Парень растворился в красновато-фиолетовой дымке прямо перед носом противника. Полоснув растопыренной пятернёй пустоту, блондин зарычал от ненавистного ему бессилия. Колыхнулась занавеска на открытом окне.

Всего несколько секунд молчания, может, десяток, и с белым лисом случилась удивительная трансформация. Снимая напряжение со спины, тряхнул плечами, хрустнул шеей, и повернулся ко мне уже не с оскалом, а с обычной человеческой улыбкой.

– Завтракать будешь? Нет? Ладно. А я бы позавтракал.

Он ушёл на кухню, а я покрутила пальцем у виска. И с этим психом я живу. Но предчувствие, что разговор не окончен, не отпускало. Блондиночка обязательно найдёт момент, чтобы пристать со своими расспросами.

И чуйка, конечно же, не подвела – Филипп неслышно вошёл в мою комнату минут через сорок, когда я как раз дописывала краткий пересказ последних событий в своём ежедневнике. Парень с нескрываемым интересом косился на мою книжку, но понимал, что я и близко не подпущу его к секретным записям, а потому даже не заикнулся об этом. Видимо, сейчас он придерживался стратегии нежного старшего братишки. Такое поведение совершенно не шло его змеиной натуре и напрягало меня куда сильнее привычной агрессии.

– Как тебе моя работа? – поинтересовался белобрысый, рукой обводя комнату. – Пришлось хорошенько потрудиться. Даже в зелёном спектре немного.

– Запах остался.

– Что, я даже «спасибо» не заслужил? – голос его был заискивающим, напрашивающимся на комплименты.

Я молча поставила последнюю точку на странице дневника и перевела взгляд с бумаги на брата. Нет настроения играть в его игру. И Фил это понимал, но упорно делал вид, что ничего не замечает. Лис подошёл к моей постели, присел на краешек, ещё раз с притворной грустью оглядел спальню. Я же убрала ежедневник поглубже в рюкзак и поставила сумку себе за спину, придерживая за лямку. На случай, если этот гад всё-таки попытается совершить подлый манёвр.

Но Филипп был крайне мил.

– Я за тебя волновался. Натворила дел и убежала. А вдруг бы откинулась где-нибудь там, в лесу? А я бы и не узнал.

– Не дождёшься.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Лицо мягкое, доброе, но голубизна глаз оставалась неприступной.

– Я не самый приятный брат. Но и ты не подарок, если хочешь знать. Думаешь, я с тобой… жесток?

Теперь настала очередь моей паузы. Всё в этом разговоре было бессовестно странным. Мы… выясняли отношения? Говорили по душам? К чему такие откровения?

– Я мало кому приятна. Меня это устраивает. Но почему меня ненавидишь ты? Остальные хотя бы пытались подружиться. Ты же ненавидишь меня всю мою жизнь.

Уголки его губ дёрнулись, но не вверх, как если бы он пытался улыбнуться, а скорее вниз. Право паузы перешло к Филиппу. Он запустил пальцы в белоснежные кудри, пошуршал ими в задумчивости.

– Отец поручил мне о тебе заботиться, – последовал ответ невпопад.

– Его нет. А я есть. Ты и дальше будешь ревновать?

Вопрос кольнул лиса. Фил дёрнулся, на время сбросив образ милашки. Я ляпнула, не подумав, и ждала, что он разозлится, вскочит, однако юноша словно растерялся. Как будто ему никогда не приходило в голову взглянуть на ситуацию с этой стороны.

– Он есть, – как бы доказывая это самому себе, проговорил оборотень, – он жив. И сказал его ждать. Он вернётся, когда случится подходящий момент.

– Ты правда в это веришь? Или просто привычка?

Разглядывая свои руки, он покачал головой.

– Ты не понимаешь. Это больше, чем… чем просто вера. Это уверенность. Помяни мои слова, он вернётся.

Теперь мне стало жаль брата. Для него «отец» – не просто слово, а конкретный человек, потому Фил чувствовал потерю и никак не мог смириться с ней даже спустя столько лет. Его до сих пор преследовали и душили воспоминания, которые с годами не стёрлись, а только укрепились и окрасились в тёплые оттенки. И вместо того, чтобы отпустить, он вновь и вновь погружался в эти болезненные мысли. Мне же было куда проще – я по папане не скучала, потому что не успела запомнить. А потому видела реальную картинку и была согласна её принять.

В последний момент я поймала себя на мысли, что чуть было не придвинулась ближе к Филиппу, но успела остановить этот порыв.

Меня тоже обдало внезапным осознанием, которое я бы предпочла не заметить. Фил скучал по несуществующему человеку. А я – по очень даже реальному, но к которому не могла себе позволить подсесть ближе приемлемого. Скучала даже несмотря на то, что не могла выудить из памяти ни одного приятного совместного воспоминания.

Сначала я тряхнула головой. Потом трясучка переползла в позвоночник, и меня всю передёрнуло, даже Филипп опасливо скосил взгляд, выбираясь из каких-то своих размышлений. Я поёжилась, останавливая импульс, и сцепила руки крестом на груди. До чего же дурацкие мысли порой приходят в голову.

– Ты чего хотел-то? – неловкий разговор отчаянно нуждался в переводе в другое русло.

– Да в общем-то… ничего, – парень пожал плечами.

Он сделал движение, как будто собирался встать, но почему-то передумал, остался на месте. Приходил он явно не за этой беседой. Видно было, что ситуация в какой-то момент вышла из-под контроля белобрысого тирана, и у него всё не получалось взять себя в руки.

– У вас от меня секретики, – наконец-то констатировал Фил с тонкой ноткой обиды.

– Я почти удачно грабанула склад с конфискатом, – зачем-то поделилась я.

– Нет, я не об этом. У вас с Лёхой. И этой девочкой. Олеся, да?

Выудил имя из моего краткого воспоминания? Или успел провести какое-то своё расследование?

Я жмякнула плечами:

– Они сами по себе. Я её видела-то раз в жизни. Так что не спрашивай меня особо.

– Она явно не так проста, – рассуждал Филипп, как будто позабыв о моём присутствии, – мне надо с ней увидеться. Она точно не проста, – вдруг вспомнил, что я ещё здесь, повернулся. – Ты нас познакомишь.

– Круто ты придумал. Я же говорю, я её не знаю!

Но нежный старший братишка был уже где-то далеко. Вернулся старый Фил, властный, холодный, заносчивый. Который единственный во всём мире имел настоящие цели и желания, достойные исполнения. А я снова стала лишь средством к их достижению.

У двери оборотень бросил, чтобы я собиралась, и вышел. Неужели он намерен прямо сейчас наведаться с визитом к Барсовой? А откуда мне знать, где она? Причём тут вообще я?!

Нужно срочно было что-то решать. Что на самом деле случится, если блондин познакомится с горожанкой и прознает, что в детстве вместе с отцом видел именно её? Если поймёт, что Питифис снова в Залесье? Наверняка попытается завладеть камнем, чтобы вернуть каким-то образом папаню. В общем, его и так нестабильная кукуха отъедет совершенно. Нет, ничего хорошего из этого не выйдет. Я начеркала быстрое предупредительное СМС Лёше, отправила его и тут же удалила у себя. Осторожность никогда не повредит.

– Напомни, я тебе в этом всём деле зачем?

Поведение брата игнорировало все законы логики. Мы молча топали по пустой деревне, рассекая туман, как две лодки на водной глади. На кой ему сдалось брать меня с собой на это нелепое знакомство? Я не знала ни дома Олеси, ни номера телефона. Однако Филипп и слышать ничего не хотел – заставил одеться, взять телефон и выйти на пропитанную влагой улицу.

– Чтобы интрижки за моей спиной не плела, – ответил Фил, кинув на меня косой взгляд. – Ты ведь уже предупредила Лёху, что я хочу встретиться с вашей подружкой? Наверняка предупредила.

Не отвечая, я пнула оказавшийся возле кроссовка камень. Тот улетел вперёд на несколько метров, подпрыгнул, перекувыркиваясь, и остановился, ожидая, когда я вновь приближусь.

– Дай сюда мобильник.

Тон не терпел отговорок, но я рискнула:

– Не дам! Маруся сказала мне быть на связи.

– Она и без дебильника тебя хоть из-под земли достанет, если понадобится. Давай сюда. Быстро.

Протянутая властно рука очутилась у меня прямо перед носом, и я, не раздумывая ни секунды, впилась в неё зубами. Блондин зашипел, свободной ладонью шлёпнул меня по лбу, затем пальцами сдавил ноздри. Когда в глазах начало темнеть, я милостиво разжала челюсть, чтобы восстановить дыхание.

– Тварюка, – Филипп тихо рычал, старательно массируя место укуса.

Добравшись до отфутболенного булыжника, я снова занесла было ногу для удара, но оборотень подло напал со спины. Я изо всех сил барахталась, силясь вырваться из совсем не ласковых объятий, пока гад самым наглым образом шарил по моим карманам.

– Сюда-а, – протянул он с удовольствием, добравшись наконец до телефона.

Получив желаемое, Филипп ослабил тиски, и я, потеряв равновесие, шмякнулась на просёлочную дорогу. Ладони, колени изгваздались в пыли.

– Отряхнись, – братец оглядывался по сторонам, выискивая возможных свидетелей потасовки.

А вокруг было мертвецки пусто, будто Залесье перенеслось на необитаемую горную вершину, веками царапающую тучи и облака. И одна из таких туч блуждала сейчас по этим улицам, заливала собою всё пространство на километры и километры вокруг.

Но вместо созерцания завораживающей картины я была вынуждена сидеть на карачках и краснеть от злости.

– Чего ты там бормочешь? – в ответ на мои сдавленные ругательства Фил лишь снисходительно улыбнулся.

Лис полазал в моём телефоне, скорее всего выискивая отправленное Лёше сообщение, затем едва заметно пожал плечами и заблокировал экран. Мобильный улетел во внутренний карман его ветровки.

– Отдай!

– Пока побудет у меня. Вставай и отряхивайся. Или тебе помочь нужно?

Никуда я не пойду! Пусть хоть за ногу тащит, сама с места не сдвинусь! Я уселась по-турецки, а руки скрестила на груди. Ещё чего!

– Понял тебя.

Одной рукой парень подтянул меня вверх за шиворот, как котёнка за шкирку. Упрощать ему задачу в мои планы не входило, так что я, едва встав, вновь согнула ноги, чтобы очутиться на земле. Филипп фыркнул, снова дёрнул меня вверх, а сам присел, обхватил за колени и, забросив на плечо, поднялся. Тогда я принялась извиваться всем телом, барабанить по его спине кулаками и безжалостно пинаться.

– Продолжишь – в Нычке запру, – пообещал Филипп, – будешь там сама себе истерики демонстрировать. Хоть до конца августа.

– А потом что?

– А потом буду тебя только в школу выпускать. После уроков – обратно в камень. Норм?

– Лишь бы рожу твою поменьше видеть, – прошипела я, но брыкаться перестала.

Теперь хотя бы не самой идти. Ему надо – пусть и тащит. Пару-тройку синяков я ему всё равно наколотила, так что настрой потихоньку выправлялся.

И белый лис упорно нёс меня на другой конец села. Сперва мне казалось, что Филипп выведал где-то адресок Барсовой, но нет, мы двигались прямиком к двоюродным братьям. Оно и понятно, похоже, что из-за сложившихся обстоятельств Олеся с Лёхой были не разлей вода. Значит, если отыскать Красно-фиолетового, то где-то неподалёку замаячит и горожанка. Но это я в курсе, как близки стали эти двое, Филипп же мог только догадываться, насколько прочно связана парочка. Сейчас он, скорее всего, действовал чисто по зову интуиции.

Возле нужного дома меня опустили на землю. Фил отряхнулся, глянул на меня оценивающе. Я проследовала за его взглядом и отметила, что спортивный костюм, который я решила выгулять сегодня, всё ещё был весь в дорожной пыли. Отметила, но делать с этим ничего не стала. Видя моё упрямство, блондин со вздохом закатил глаза-льдышки к пасмурному небу.

Крыльцо родственничков пустовало. Зато на соседском я приметила Якова. Мужчина, чем-то занятый у входа в свой дом, выпрямился во весь рост, кивнул приветственно, а я помахала в ответ. Верхняя губа Филиппа брезгливо дёрнулась вверх, отчего кончик носа заострился. Парень отвернулся, резким движением открывая калитку, а я всё смотрела на приятеля дяди-лиса. Опять что-то не так было в выражении его лица. Мужик смотрел на нас слишком серьёзно, даже почти строго. Ни следа обычной беспечности. Из-за двери показалась его жена; Яков улыбнулся ей на секунду, ответил что-то, а затем, пока женщина продолжала что-то ему рассказывать, снова уставился на меня. Нечто тревожное щекотливой вспышкой пробежалось по позвоночнику. Поёжившись, я поспешила за братом. И на всякий пожарный закрыла за собой калитку на защёлку.

Дверь нам открыл Никита. Мальчишка был удивлён внезапным визитом, но о вежливости не забыл, предложил войти в дом.

– Лёха здесь? – без предисловий спросил Белый, проходя внутрь.

Я нырнула следом, прислушиваясь к дыханию дома. Было достаточно тихо, лишь тикали часы да мы шаркали по ковру, разуваясь.

– Нет, – парнишка неуверенно мялся с ноги на ногу.

Похоже, настойчивый стук в дверь заставил его только-только подняться с постели. Некит выглядел каким-то потерянным, заспанным, ещё и Филипп бесцеремонно давил на беднягу одним своим присутствием. Оборотень находился на своей территории, но, вероятно, был дома один, а потому чувствовал себя особенно неловко, стоя сейчас перед жутким братом. Любопытно, куда подевались остальные?

– Где он? – белобрысого же не интересовало всё семейство, ему нужен был лишь один конкретный лис.

Никита пожал плечами. Я с осуждением посмотрела на Фила, мол, видно же, что мальчишка только проснулся, чего его тормошить? Но кудряш считал иначе.

– Когда вернётся?

– Я правда не знаю…

– Позвони ему и узнай.

– Сейчас… Телефон в комнате должен быть…

Младший оборотень направился к лестнице, ведущей на второй этаж, за ним на своих длинных лапищах стремительно кинулся Филипп. Я сначала подошла к окошку, выходящему на соседний дом. Яков всё ещё тусил на крыльце, но, к счастью, взгляды наши не встретились. С лестницы раздался раздражённый оклик, и я нехотя двинулась за братьями.

Ступени вели на площадку с четырьмя дверями – три из них приходились на мальчишеские спальни, одна, почти незаметная, на чердак. Только подумала о том, что было бы неплохо заныкаться наверху, отвязавшись от белобрысого, как тот материализовался из-за двери Никитиной комнаты, жестом подзывая к себе.

В берлоге юного лиса царило привычное безумие. Если теневые и сюда сунули свой нос позапрошлой ночью, то вряд ли они могли бы сделать хаос ещё масштабнее. Повсюду лежали/валялись/торчали различные творческие принадлежности – альбомы, карандаши, маркеры, краски, пластилины и глины, всякие палитры, скотчи, коробки, поделки и рисунки в рамках или без. Глаза разбегались при виде такого цветового хаоса, но только не у хозяина комнаты. Никита, не глядя, сунул руку в гору всяких штуковин на столе и безошибочно, как фокусник, достал оттуда свой мобильный.

– Набирай, – руководил процессом Фил.

Мальчонка подчинился. А был ли у него, собственно, выбор?

– На громкую, – снова скомандовал незваный гость.

Некит послушно ткнул на кнопку громкой связи. Из динамиков раздался длинный гудок. Затем второй. В соседней комнате запиликала мелодия. Мы (в особенности Филипп) поспешили на звук, чтобы убедиться, что абонент нам не ответит.

В самом деле, телефон Лёхи лежал на его наскоро заправленной кровати и истошно умолял ответить на входящий звонок. Никита отменил вызов, дом снова утонул в глухой тишине. Белый подошёл неспешно к чужому телефону, экран которого уже погас, взял его в свои длинные загребущие пальцы. Попробовал разблокировать.

– Ой, надо же, какая жалость, – приторно-плаксиво запричитал вдруг Фил, поворачивая ко мне экран блокировки, – кажется, твоё предупреждение не дошло до получателя!

Я присмотрелась к двум уведомлениям – одно из них сообщало о пропущенном звонке, а другое и правда оказалось моим же недавним сообщением. От досады я скрипнула зубами. Красноглазый балбес действительно до сих пор не был в курсе о намерениях Филиппа и, что намного хуже, белокочанный получил новое подтверждение существования нашего с Лёшей сговора против него. Хотя никакого сговора на самом-то деле и не было. Один лишь здравый смысл.

– А как старалась, даже у себя удалила! – продолжал напоказ сокрушаться кучерявый, злорадствуя.

– Да ничего я не старалась! – я огрызнулась. – Ты всё преувеличиваешь.

– Ну конечно же, конечно же.

Без пароля влезть глубже в телефон Филипп не мог, поэтому сделал хотя бы то, на что был способен – смахнул уведомления, прогоняя их прочь с экрана. На мгновение в его глазах мелькнуло размышление, не взять ли и мобильный брата в заложники. Но, видимо, идея эта показалась ему не особо удачной, и телефон вернулся туда, откуда его взяли – на криво застеленный плед.

– Что ж, пока мы ждём, не поставить ли нам чайник? – Фил приблизился, закинул одну руку на шею Никиты, другую – на мою.

Мы с мальчишкой, скрючившись под весом старшего братца, невесело переглянулись. Тот, как всегда, уже всё за всех решил.

Однако с чаепитием пришлось повременить. Мы вереницей спускались на первый этаж – Никита, за ним Фил, а я замыкала цепь, когда от выхода потянуло влажным сквозняком. Хлопнула дверь, и вся наша процессия на лестнице замерла. Я привстала на перила и выглянула из-за спин, загородивших мне обзор.

В конце коридора точно так же замерли статуями Андрей и Лёша, а за ними взволнованно хлопала ресницами Барсова.

Глава 11

– Пипец, – только и произнесла я, предвкушая веселье.

В полнейшем безмолвии тихое словцо обернулось громовым раскатом. Лёша попятился, расставив руки в стороны и немного назад, как бы становясь щитом для приятельницы. Андрей вряд ли до конца осознавал, чем грозит знакомство кудрявого с девицей, но повисшее в воздухе настроение распознал быстро, шагнул нам навстречу и стал щитом уже для Лёхи. Пользуясь этим, красноглазый метнулся к дверному замку. Спасительная дверь отворилась, но тут же с грохотом захлопнулась, едва не оттяпав бедолаге пару пальцев – Филипп изящно крутанул запястьем за спиной младшего оборотня.

– Привет, – как ни в чём ни бывало поздоровался белобрысый.

Он оттеснил Никиту и вальяжно спустился вниз. В это время Лёша безуспешно боролся с заклинившей дверью. Путь к отступлению оказался отрезан. Знакомство неминуемо. Экстренно взвешивая все за и против, я соображала, нужно ли тормозить время прямо сейчас.

Фил приблизился к новоприбывшим. Отсюда мне было видно лишь его затылок, но готова поспорить, что морда его в этот миг излучала самое доброе добро, приторное и притворное. С этой маской были знакомы все в помещении, кроме Олеси. Лёша, конечно, обрисовал ей в общих чертах, что блондин в подружки не годится, да и она не дура, видела белого лисёнка во время своей прогулки по воспоминаниям крикера. Но если Филиппу что-то надо, он не успокоится, пока не получит необходимое.

Поймав взгляд Красно-фиолетового, полный крика о помощи, я поняла – настал мой черёд действовать. Настроилась на зелёную вспышку, крепко зажмурилась, сосредотачиваясь, и…

Ничего не произошло. Время продолжило своё обыкновенное течение, а Филипп, мягко сдвинув с пути Андрея, уже практически вплотную подошёл к приезжей.

Что ещё за шуточки?

Сколько я ни пыжилась, ни щёлкала пальцами, ни шевелила плечами, магии не происходило. Лёша смотрел на меня сначала с непониманием, потом с осуждением, словно я предала его. В ответ я развела руками, всем своим видом показывая, что просто не могу тормознуть время. Не могу и не понимаю, почему! Белогривый обратил внимание на нашу молчаливую перепалку, швырнул в меня ухмылку, источающую победное превосходство. Ну конечно, кто ещё мог провернуть такую подлость! Но когда? И как? Ощупывая себя сквозь рукава олимпийки, я искала очередные браслеты, но ничего не нашла; прохлопала карманы, живот, исследовала шею, уши, пальцами вздыбила волосы – ничегошеньки подозрительного. Где противоспектр и как от него избавиться? Самый очевидный момент, когда оборотень мог нацепить свою ловушку – это наша возня по пути сюда. Что бы он ни придумал, исполнено это было на десять из десяти.

– Филипп, – тем временем мерзавец уже во всю представлялся горожанке.

Брат протянул ей руку, и девушка то ли из чистой вежливости, то ли поддавшись его змеиной улыбке, подала в ответ свою ладонь.

– Олеся.

Парень поймал её за пальцы, но не для того, чтобы просто обменяться рукопожатиями. Вместо этого он чуть наклонился навстречу Барсовой, притянул её запястье ко рту и вдруг коснулся кожи губами.

Неожиданный жест был встречен всеобщим замешательством. Меня едва не пробило на рвотный рефлекс; Никита не сумел сдержать нервный смешок. Андрей отступил на шаг, явно чувствуя себя лишним; Лёха по-хозяйски сгрёб раскрасневшуюся девчонку в охапку, вырывая несчастную из лап самодовольного павлина. И тот не стал противиться, пытаться как-то силой удержать Олесю рядом. Филипп хотел произвести впечатление, и он произвёл.

– Расслабься, – промурлыкал кудрявый. – Я ж не укушу.

– Врёт! – хлопнув ладонями по перилам, возразила я.

Никита всё стоял на месте, словно прирос к своей ступени. Чтобы протиснуться мимо, вниз, пришлось поднырнуть под его локоть.

– Чья бы корова мычала, – Белый чуть повернулся на меня и приподнял руку, напоминая о свеженьком укусе.

– Заслужил!

– Что вы тут делаете вообще? – подал голос Андрей.

Фил одарил его милой улыбочкой, в которой я чётко и ясно прочла усмешку:

– Соскучились. Мимо проходили, решили заскочить.

– Чтобы мимо проходить, вам надо преодолеть всё Залесье, – с недоверием озвучил старший двоюродный брат очевидную мысль.

Борзый гость даже отрицать ничего не стал, напротив, игриво кивнул. Он чувствовал себя царём ситуации и упивался моментом.

– Так что там у нас с чаем? – напомнил Филипп, обращаясь к Никите.

Мальчик ожил, вздрогнув, вопросительно вскинул брови на домочадцев, как бы советуясь. Обстановочка мало годилась для мирного чаепития в кругу друзей, она скорее походила на минное поле, где одно неудачное движение грозило катастрофой.

– Да бросьте вы! Что не так?

Лисье семейство, казалось, готово было часами стоять в этом коридоре. Олеся нахмурилась, посмотрела на Лёшу, мол, действительно, что такого? Ну, просит товарищ чаю ему налить. За полминуты знакомства Филипп и вправду не сделал ничего, что выставило бы его в дурном свете перед незнакомкой. Пока что он был просто душкой.

Входная дверь дрогнула, но не открылась. По ту сторону послышалось какое-то шевеление, в дверь настойчиво и громко постучали.

– Я просил не запирать!

Услышав отцовский голос, оборотни заметно приободрились. Лёха снова принялся ковырять замок, а я стукнула Филиппа по плечу, кивая в сторону выхода. Тот скривил губы и очертил кистью круг, будто решил размять затёкшее запястье. Дверь послушно отворилась, и в коридоре стало ещё более людно, чем прежде. Дядя Дима вошёл с какими-то массивными коробками, из-за которых я видела только его ноги снизу да насупившиеся брови сверху.

– Ну просил же, – снова пожурил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Глава семейства переместился к окну, собираясь там опустить свою нелёгкую ношу, и теперь я увидела, что он был не один. Ещё несколько ящиков в дом притаранил Яков. Мужчина не закрывал себе обзор, а потому сразу обвёл цепким взглядом всё наше собрание, особое внимание уделив Олесе, которая робко держала себя за локти. Глубокая задумчивость отразилась на повидавшем жизнь лице. Наверное, вытягивал из мозга залитое алкоголем воспоминание о том, как чуть не переехал девчонку месяц тому назад.

– Ого, сколько вас тут! – избавившись от коробок, Дмитрий остановился перевести дух. Больше всего, конечно, его удивило наше с Филом присутствие. – Всё в порядке?

– В полном. Чай вот пить собираемся, – в очередной раз закинул удочку блондин, и на сей раз удачно, потому что дядька чаепитие одобрил, велел сыновьям встретить гостей подобающе.

– Вот ты заладил… Чай, чай, – передразнила я брата пискляво.

Филипп ласково приобнял меня за плечи, издав наигранный смешок. Я наморщилась и хотела отстраниться, но почувствовала его ладонь на своей шее, сзади, под копной зелени. Видимо, так парень давал понять, что моя роль в этом глупом представлении ещё не сыграна.

– Помни про кун, – еле слышно добавил он.

В ушах захрустело – это кучерявый несколько раз проскользил туда-обратно пальцами по коже под затылком, задевая волосы. От такого массажа по плечам расползлись волны тревожных мурашек.

Кухня была меньше ведьминской, но спокойно вместила всех желающих. Атмосфера колючей подозрительности не осталась позади, в коридоре – она последовала за нами, растеклась под потолком, заполнила все углы залитого мягким светом помещения. Мы уселись за большой круглый стол: Фил напротив Лёхи, я напротив Олеси, Никита напротив Андрея. Однако стоило старшему двоюродному брату осознать, что соседствовать ему придётся с ненавистным блондином, лис поджал губёхи, поднялся и перекочевал на широкий подоконник поблизости. Филипп с интересом поглядел на опустевшее местечко возле девушки, и Андрей, заметив это, демонстративно задвинул стул ногой.

За окном промелькнули силуэты Дмитрия и Якова.

Я чуть склонилась в сторону Никиты и спросила негромко:

– Ты не замечал, что Яшка какой-то странный?

Мальчик положил локти на стол, сцепил замком пальцы.

– У него недавно срыв случился, – ответил шёпотом. – Папа говорит, они в больницу ездили, там ему лечение прописали. Он сейчас на таблетках, поэтому иногда как будто немного не в себе.

Я кивнула и выпрямилась, пожевывая губы. Вот оно чего. Тогда картинка, в принципе, складывается. Выходит, я правильно почуяла, что с мужичком что-то не так, однако ничего необычного этот случай в себе не таил.

Тишина за обеденным столом царила до тех пор, пока не засвистел вскипевший чайник. Но чашки с тёмным ароматным содержимым, от которого вверх клубился пар, заставили всех зашевелиться. Забавно было наблюдать за тем, как каждый подстраивал напиток под себя особенным образом. Никита, например, чуть снизил температуру в своём стакане, разбавив чай молоком, Олеся для этого же попросила холодной воды. Филипп всыпал одну чайную ложку сахара, Лёша – одну столовую. Андрей добавил пару листочков с мяты, что росла в горшке на его подоконнике. А я надыбала себе банку малинового варенья, зачерпнула ложкой и принялась болтать ею в чашке, описывая круг за кругом. Так мы все дзынькали, создавая свою собственную версию рецепта идеального чая.

Фил подпёр скучающе щёку кулаком, отложил ложечку и стал водить указательным пальцем по бортику кружки. Как бы между делом он поднял глаза на девушку напротив – та с любопытством таращилась на водоворот в его посудине, который обязан был постепенно стихнуть, а вместо того лишь усилился. Олеся смотрела, слегонца задрав подбородок, жадно, с восторгом, но удивления в этом взгляде не было. Я разгадала хитрую задумку брата. Он прощупывал почву, чтобы выяснить, насколько глубоко осведомлена девчонка о месте, в которое попала.

Белоголовый прекратил играться, взял чашку, поднёс ко рту, медленно произнёс вполголоса:

– Где же мы могли видеться?.. – и отпил пару глотков, не разрывая с Барсовой зрительного контакта.

Теперь девица вздрогнула, невольно придвигаясь ближе к красноокому. Тот был ни жив, ни мёртв, казалось, юноша не мог понять, во сне он находится или этот цирк происходит на самом деле. Мысли его были далеко, но по напряжённости мышц становилось понятно, что на малейшую опасность Лёха среагирует молниеносно. А его родные братья встревоженно переглядывались, причём тревога эта, видимо, была связана не с тем, к какому конкретно воспоминанию стремительно приближался Филипп. Нет, им ничего не сказали про возвращение Питифиса. И напрягала оборотней именно недосказанность.

– А мы чай впустую хлебать будем? – поинтересовалась я, заполняя вновь повисшее молчание. – Что там насчёт печенек? Конфеток?

– За тобой, в шкафу, – Андрей ткнул пальцем мне за спину.

Так-то лучше. Я сползла со стула, присела на корточки перед нужными дверцами. Вдруг почувствовала какое-то давление на левой лодыжке. Задрала штанину – ничего, только голубой носок в зелёную крапинку. А кожу всё равно что-то сдавливало! Тогда потянулась прощупать… и нащупала бугристое нечто, плотно обхватывающее ногу поверх носка наподобие браслета или чего-то вроде того. Твёрдое на ощупь и совершенно невидимое. Я обернулась на Филиппа – тот был целиком и полностью поглощён переглядками с Барсовой. Может, вот она, эта его таинственная ловушка?

В шкафу действительно стояли вазочки с печеньем и прочими сладостями, но я полезла в другой угол, туда, где в полумраке на пузатой бумажной упаковке виднелось слово: «МУКА». Влезла рукой прямо в пакет, а затем потрясла пальцами над прозрачными кандалами. Яшкин трюк сработал, и я чётко распознала в припорошенном силуэте очертания кун-браслета. Ещё один? Сколько их у Фила?!

Сердце стучало где-то в горле. Я изо всех сил старалась не привлечь к себе лишнего внимания, чтоб синеглазый не заметил вдруг, как я раскусила его секретик. То, что он сидел на расстоянии протянутой руки, будоражило до дрожи. Права не ошибку в этот момент просто не существовало. В случае провала Белый без разговоров запрёт меня в своём камне, и с нормальными каникулами можно распрощаться. А такого весёлого лета у меня, кажется, прежде ещё не было. Голос разума требовал остановиться, выдохнуть и спокойненько отлучиться куда-нибудь в туалет, где никто не помешает без лишних глаз снять браслет. Но мне этот вариант не подходил. Я горела тем, чтобы ощутить сладкое превосходство здесь и сейчас, в шаге от ничего не подозревающего братца.

Разглядеть зазубрины, когда браслет на ноге, а не на руке, оказалось куда сложнее. Я немного отгородилась дверцами шкафа, очутившись в некотором прикрытии от случайных взглядов. Наконец, чудо случилось.

Противоспектр расщёлкнулся.

В этот же самый миг я, не церемонясь и не откладывая более момент, позволила зелёной вспышке поглотить себя. Звуки растянулись в тугой гул, который был сладок как никогда.

Участники неловкого чаепития превратились в бездыханные статуи. Я приблизилась к Филиппу, заглянула ему в лицо, уперевшись ладонями в столешницу. Наглая морда была такой довольной, как будто весь мир принадлежал белобрысому. Но я в очередной раз утёрла ему нос. И Филя узнает об этом, только когда я ему позволю.

План действий родился быстро. Я сразу отказалась от идеи перенестись в прошлое, дабы не позволить Олесе войти в дом и оттянуть момент неизбежной встречи. Последние дни и так были щедры на переписывание истории. Нет, в этот раз действовать надо было в настоящем, работая с тем, что уже имеем.

Кун-браслет схлопнулся на лодыжке брата точно так же, как тот втюхал его мне. Скорее всего, это произошло, когда я барахталась на плече кудряша по пути сюда. Я уже было отошла на пару шажков, но вернулась к тирану, подушечкой указательного пальца прикрыла ему сначала одно, потом другое веко. Чтобы он, когда я верну времени ход, решил, что проморгал свою новую знакомую. А затем вприпрыжку обогнула обеденный стол и дыхнула на Олесю зелёным облачком.

Девушка уткнулась в свою кружку, попивая чай, поэтому не сразу заметила подвох. Я терпеливо ждала, пока та встрепенётся, оглядит непонимающе свою чудаковатую компанию и, наконец, дёрнется, расплескав добрую половину напитка, когда обнаружит меня за плечом.

Барсова поспешно потянулась к салфетке, но я успокоила её:

– Забей, мы всё равно сейчас уходим.

– А что… как…

– Я время тормознула.

Олесю забавно закоротило от того, как повседневно прозвучало моё объяснение. Девчонка словно хотела спросить одновременно кучу всякого, но так и не определилась с выбором и лишь махнула рукой, смирившись с ситуацией.

Я направилась к выходу, а горожанка в сомнениях задержалась возле своего цветноглазого товарища.

– А Лёша?

Когда-то давным-давно я на сто процентов усвоила одно из правил замедления времени, которым щедро поделился со мной Константин – не водить с собой толпу. Причём толпа начиналась уже с третьего, затянутого в безвременье. Чем больше народу выпадает из привычного течения, тем сложнее сдерживать магию. Может получиться так, что за третьим сам собой подтянется четвёртый, за ним – пятый, и так далее. КоМаРист сравнил это с цепочкой, которая одним концом свешивается со стола – пока кончик короткий, система стабильна, но стоит только перейти некую пороговую черту, как под собственным весом цепь целиком устремится вниз. А вывести потом всех затянутых обратно – задача не из лёгких. Оставь одного здесь, вернувшись в нормальное время – секунды размышлений для несчастного станут губительной вечностью. Опомнишься – а тут уже скелет вместо живого человека. Жуткая судьба.

Но пугать Олесю я не стала, поэтому ответила проще:

– Он тут сам разберётся, не парься. Только благодарен будет, что я тебя украду.

Девица явно успела привыкнуть ходить хвостиком за своим предводителем, поэтому теперь колебалась, не желая расставаться. Но, взвесив в голове все за и против, благоразумно подчинилась.

Мы покинули дом и вышли в туман. И без того казавшаяся сегодня безжизненной деревня будто превратилась во что-то потустороннее, призрачное. Мы шагали по остановившемуся во времени поселению, чувствуя себя единственными настоящими существами в этот пограничном закулисье. Барсова смешно справлялась с тем, чтобы переставлять ноги, то и дело будто увязая в прозрачном киселе. Её и саму заметно веселила непривычная консистенция пространства, заторможенность собственного тела.

– И долго ты можешь это контролировать?

– А что такое «долго» в измерении, где времени практически не существует? – я хитровато прищурилась. – То, что мы с тобой проживаем сейчас, для остальных – ничтожные доли секунды.

– Ну для нас-то время идёт, так? – Олеся охотно поддержала рассуждение. – Если мы пройдём пешком так всё Залесье, а другие не успеют закончить чих, это ведь не сделает для нас путь быстрым?

– Ну, этот путь нас определённо состарит. Но не так сильно, как если бы мы прошли его в обычный момент.

Приезжая озадаченно потёрла висок, улыбнулась. Сильно затягивать с возвращением времени в его нормальное русло, конечно, не стоило – это аукнется мне и моей спутнице мелкими неприятностями с самочувствием. Впрочем, возможно, конкретно Олесе-то ничего и не будет.

– Ты улучшена по голубому спектру, правильно?

Девушка кивнула, отчего-то немного виновато, и потупила небесно-голубые глаза. Я не до конца понимала, за что именно отвечает доставшийся ей оттенок, но это должно быть как-то связано со здоровьем. К примеру, бешеная регенерация, устойчивость ко всякого рода болячкам, побочкам и ядам. Никогда особо не интересовалась, хотя, может, и зря. Кто знает, вдруг улучшение по этому спектру свело бы на нет все мои печальные казусы, связанные с нечувствительностью к боли?

– Уже чувствовала что-нибудь эдакое?

– Да вроде… нет, – Барсова качнула плечиками, – ну, то есть… Мне намного лучше, чем было до улучшения. Но чтоб прям эдакое…

– А ты тоже теперь в лису оборачиваешься? – уточнила я, вороша в памяти подслушанный ранее их с Лёшей разговор.

– Вроде того.

– Супер. Нам это сейчас пригодится. План такой – отходим ещё немного, к окраине деревни. Я ускоряю время до нормального, обращаюсь в свою форму, ты – в свою. И мчим до Маруси. Так будет быстрее, чем бежать в человеческом обличии. Вопросы, предложения?

Олеся сосредоточенно почесала русый затылок.

– За нами будет погоня?

– Я надеюсь, Лёха сумеет выбить нам фору.

– Этот Филипп и правда насколько опасен?

– Он псих, – я хмыкнула. – Не думаю, что он намеренно захочет тебе вред причинить. Но про камень ему лучше не знать. Он вспомнит тебя, обязательно. Сложит один плюс один, получит два. Но чем позже это случится, тем больше у Маруси будет шансов надёжнее упрятать Питифис.

– И для этого нужно найти оставшиеся части того зелёного платка.

Я с удивлением вздыбила брови на девчонку:

– А вот тут поподробнее. Это она так сказала?

Барсова замялась, не зная, стоило ли об этом вообще разбалтывать. В конце концов кивнула.

– Маруся говорила, что без этой ткани Питифис можно обнаружить. И что для его защиты надо как можно скорее отыскать остальные кусочки.

Ещё один вопрос обрёл вполне достойное объяснение. Первый лоскуток уже отдан колдунье, второй лежит у теневых на складе. Полплатка есть, но где же искать другую половину? Успеет ли ведьма собрать его до того, как в игру вступит помешанный на булыжнике Фил?

– А почему мы не можем обратиться сейчас? Зачем время восстанавливать?

– Замедление – это один из самых сложных видов магии, – не скрывая гордости, пояснила я Олесе, – его практически ни с какими другими спектрами не совмещают. А то последствия любой, даже крошечной ошибочки, могут быть ого-го.

Сопротивляясь густому и вязкому воздуху с зависшими в нём мелкими каплями, мы дошлёпали до асфальтированной дороги, идущей по краю Залесья. За дорогой – поле с редкой порослью молодых берёз, ещё дальше – густой смешанный лес. В него нам и надо, чтобы кратчайшим путём попасть в ведьминское жилище. Мы пересекли дорогу, соскользнули по насыпи в овражек. Там я вернула времени его обычный темп.

Олеся от неожиданности вжала голову в плечи, так ошарашили её вернувшиеся в нашу жизнь звуки. И это в пустом-то поле. Всего лишь шелест травы и листьев, далёкий лай да тарахтение трактора за поворотом.

– Ну, давай, покажи, что умеешь, – я подмигнула и окунулась в чёрный торнадо.

Барсова долго себя ждать не заставила. С обращением девчонка справилась довольно легко. Во время ведьминского обряда, в ночь возвращения Маруси в Залесье, Лёха передал подруге свои лисьи причуды. Затея была рисковой, но оправдала себя, скинув с горожанки гномье проклятие. Интересно, полностью ли улетучилась крикерская часть. Как вообще это работает?

В любимой форме пищухи я взмыла пасмурное небо, но не сильно высоко, чтобы Барсова не потеряла из виду. Лисичка задрала острую морду, пронзительно-голубые глаза блеснули яркими огоньками на фоне тускловатой, лишённой рыжины шерсти. А если девушка решит покрасить шевелюру, изменится ли оттенок звериной шкуры? Или генетику может обмануть только сильная магия вроде улучшения Питифисом? Судя по рассказам и единично сохранившимся фотографиям, мы с Филиппом когда-то тоже были с ноткой ржавчинки, пока не вмешался папаша со своими запретными экспериментами. Но если старший брат обращается в белого лиса, то почему моя пищуха ни разу не зелёная? Фил утверждает, что это из-за моей никчёмности. Хочется верить, что он ошибается.

Маруся не сильно удивилась нашему появлению на пороге её дома. Как будто иначе и быть не могло. Только лишь отсутствие Лёхи стало для ведьмы скромной неожиданностью. Но клубок причин и следствий она распутала мастерски быстро.

— Фил? — только и спросила чародейка, плотно закрывая за нами тяжёлую дверь.

— Он самый, — мрачно подтвердила я.

Знахарка кивнула понимающе.

— А про самое сладкое он в курсе?

Я пожала плечами. Может, уже да. А может, если красноглазый нашёл, чем отвлечь двоюродного брата от размышлений, мы всё ещё на шаг впереди.

Заметив, что я плюхнулась на диван и расслабленно забросила ноги на его спинку, женщина покачала головой:

— Сильно тут не обустраивайтесь. Нам надо в Забытое.

— Нам?

— Да, Дарти. Нам с тобой. Олесе идти необязательно, но мы же не бросим её тут одну, на растерзание твоему братцу. Так что отправимся втроём.

Я скорчила горожанке недовольную гримасу, девчонка ответила мне тем же. Видать, тоже по теневым соскучиться не успела.

— Прям сильно надо туда? — уточнила я без особой надежды на ответ, который бы меня устроил.

Маруся молчала, разглядывая отражение в зеркале с рельефной лепниной в виде закольцованной лианы на массивной раме. Серьёзная тётя поту сторону стекла вздохнула о чём-то и устремила взгляд глаз смешанного оттенка прямо на меня.

— Будешь за косяки свои отвечать, — голос звучал со строгой холодцой. —Уже не маленькая, чтоб во всём тебя выгораживать.

Напоминать о том, что до получения паспорта мне ещё два года, я не стала. Маруся обязательно припомнит эти слова в какой-нибудь неподходящий момент.

— Ну, тогда пойдём уже. Быстрее начнётся — быстрее закончится, — пробурчала я, поднимаясь на ноги.

Колдунья скомандовала дожидаться её в библиотеке. Ну вот, ещё одна телепортация с помощью дурацкой махины.

— А ты боли совсем-совсем не чувствуешь? — внезапно поинтересовалась Барсова, следуя за мной в кладовую знаний.

— Хочешь, врежь.

— Я чокнутая, что ли, по-твоему? — с некоторой обидой возмутилась девчонка.

— Так просто нагляднее. Не хочешь — не надо.

— И это у тебя с рождения?

— Типа того. Из-за родителей, которые решили нарушить вековые правила и остались каждый в своей форме.

— А кто они?

— Батя был оборотнем с улучшением Питифисом, мать родом из Далёково.

Олеся кивнула с таким видом, будто ей всё на этом свете сразу стало понятно.

— А твой брат тоже какую-то особенность из-за этого получил?

— Ага. Он слепошарый. В линзах ходит.

— Я пробовала как-то раз носить линзы. Цветные, — девушка поджала губы от явно неприятного воспоминания. — Удовольствие так себе. Чуть глаза себе не выколола, пока надеть пыталась. Люди, которые предпочитают линзы очкам, — герои, не меньше.

— У Фила какие-то особые отношения с очками.

— В плане?

Я неопределённо пожала плечами.

— Скорее умрёт, чем позволит себе нацепить окуляры на нос. Я ж говорю, он тю-тю, — поскребла висок пальцем.

— Ну, наверное, есть какая-то веская причина, — рассудительно ответила Барсова в защиту белобрысого.

Поморщившись, я махнула рукой. Столько лет под одной крышей, а многие его действия и ценности для меня до сих пор остаются загадкой. Я привыкла стараться не искать логику в том, что связано со внезапными заскоками брата.

Мы дождались Марусю, и та перенесла всех нас в поселение теней. Время близилось к обеду, но солнце на небосводе сегодня так ещё и не объявилось. Зато туман начал сходить. Деревья плавно качали верхушками, поддаваясь крепчающим порывам ветра. Константин обещал на вечер грозу, и теперь в каждом движении леса я видела тайные знаки-предвестники этого.

Волшебница настроила телепортатор на окраину Забытого, и в месте нашего появления я узнала свои недавние ночные укрытия. Вон там тянули Лёху из допросного корпуса в рисовальню, а там из леса выглядывал крикер, пока я пряталась за этими самыми кустами. Столько событий произошло за последнее время, с трудом верилось, что это всё каким-то образом вместилось в несколько дней.

Маруся одёрнула на боку тёмно-коричневую блузку и первой зашагала в сторону нужного здания. Женщина нервничала, хоть и яростно старалась это скрыть. Она не терпела слабость, особенно со своей же стороны. А как иначе, если всё Залесье смотрит тебе в рот и сильнейшие, самые значимые личности мира с пристальным вниманием прислушиваются к твоему мнению. Вся эта история вокруг нас с Олесей давно вышла за пределы местечковой, а значит, кто-то выше рангом наверняка задаёт чародейке неудобные вопросы. Мы с девицей переглянулись, как бы подбодрив этим друг друга, и печально почапали вперёд.

Глава 12

– Ну? Ознакомилась?

Большого труда стоило не огрызнуться. Маруся потребовала, чтобы я изобразила максимальное раскаяние, якобы тогда Георгий отлипнет быстрее. Но того моя недавняя выходка, кажется, зацепила куда глубже, чем я себе представляла.

Мы сидели друг напротив друга, по разные стороны стола, заставленного неподъёмными кипами каких-то бумаг. Я напряжённо изучала протянутые мне документы, пока теневой барабанил пальцами-крюками по столешнице из тёмного дерева. Стук то и дело сбивался в новый непредсказуемый ритм, и это здорово отвлекало от чтения.

– Вот это, – я ткнула ногтем в нужный пункт списка на два листа, – неправда. Я его даже не видела.

Седеющий блюститель закона двинулся ближе, вывернул шею, чтобы разглядеть, с чем я там посмела не согласиться. Не разглядел и тогда с раздражением крутанул бумажку на себя.

– Ну-ну, – вот и весь комментарий.

– Я не дочитала, – резко выдернула лист из-под мужской руки, возвращая его себе.

– Читай. Полезно для развития.

Верхняя губа дёрнулась, но в остальном я держалась молодцом. Молчи, Дарти, и это закончится быстрее. Не реагируй и не поддавайся.

Я действительно в глаза не видела Лёшину Нычку и понятия не имела, когда и куда она могла подеваться со склада в Забытом. Кто проворонил – того и проблема. Хотя со стороны, наверное, в мою невиновность и правда верилось с трудом. А всё из-за дурацкого перечня утерянного конфиската, составленного после вторжения в хранилище двух версий меня. Тридцать семь изъятых обратно и пять пока не найденных предметов, нехилая выдалась вылазка!

– Про это тоже не ко мне, – я указала на предпоследний пункт.

Лист вновь очутился в лапах Георгия. На этот раз не последовало даже язвительного: «Ну-ну». От теневого так и сквозило злобным недоверием.

– Подписывай, – он сунул документ мне под нос.

– Не буду я подписывать, я этого не брала!

– Не ври. Лимит доверия исчерпан.

– Да на кой чёрт мне признаваться про сорок вещей, но упираться и врать про две?!

Ну вот, не сдержалась, да простит меня наставница. Её в кабинет, похожий на кладбище для макулатуры, пока не пригласили. Ведьма ждала в коридоре, с Барсовой, и наверняка, хватаясь за сердце, прислушивалась к малейшему шороху за этой дверью.

– Не брала, значит, – с недоброй интонацией проговорил сыщик.

Он медленно откинулся на спинку своего кресла, занял удобную позицию, замер. Я невольно стрельнула взглядом на жалкую табуретку, на которую меня усадили. Для плохишей в этом месте всегда были уготованы только сляпанные абы как стульчики и шатающиеся скамьи. Спасибо хоть, не заставили лезть на одну из многочисленных стопок документов, что высились здесь повсюду. На полках, уходящих под самый потолок, на стульях, приставленных к стенке, на тумбах за спиной местного начальника, да и просто на полу тут и там. Некоторые башни были выше меня чуть ли не вдвое и сохраняли равновесие буквально чудом. Очень непонятный способ складирования записей. Да и что, собственно, можно расписывать в таком количестве?! В нашем-то веке, когда целый бумажный храм можно заменить одним масеньким ноутбуком???

– Не брала!

Какое-то время мы молча буравили друг друга упрямыми взглядами. На миг припомнился Константин – с ним беседа никогда бы не завернула в подобное русло, как бы виновата я ни была. На самом деле я бы, может, давно уже прониклась угрызениями совести и даже искренне извинилась, но Георгий вёл себя так, чтобы напрочь отбить это желание.

– А остальное подтверждаешь?

– Подтверждаю, – выдавила сквозь зубы.

Он неторопливо, раздумывая, потянулся за листками. Хотелось вытворить что-нибудь такое-растакое, чтобы у мужика глаза на лоб вылезли от изумления! Но я лишь молча подтолкнула документы ему навстречу. Держись, и скоро это закончится.

– Допустим, – Георгий взял первую страничку в левую руку, вторую – в правую, и заскользил зрачками туда-сюда, – а что же с остальными тремя потеряшками? Куда они делись? Их-то ты видела и брала?

– Видимо, где-то выпали.

– А, ну тогда ничего страшного, – голос так и сочился угрюмым сарказмом.

«Да катись ты со своими побрякушками!» – хотелось выплюнуть ему в лицо. Но я боролась с заветным желанием изо всех сил. Такое поведение лишь подставит Марусю под новые неприятности, и я повторяла про себя, что держусь ради колдуньи. В благодарность за все случаи, когда она меня выгораживала, и с надеждой на ответную благодарность за благодарность. Это ведь так работает?

Георгий поднялся с места, и у меня как будто грудь распёрло от ворвавшегося в неё воздуха. Это было первое значительное шевеление в кабинете за последнюю, наверное, вечность. Хотя часы на стенке твердили, что и получаса не прошло. Что-то бормотнув под нос, Забытый вложил так и не подписанный мною список в папку, а ту водрузил на полку ближайшего шкафа. Наверное, перечень будут корректировать. Очередное пополнение в стопку бумаг на уничтожение. Какое расточительство! И куда только смотрят далёковцы, считающие себя истинными защитниками леса.

Георгий обошёл стол, в шаге от меня замедлился, словно хотел что-то ещё добавить, но после кратких раздумий почти рванул к выходу.

– Маруся, – сухо позвал он в приоткрывшуюся дверь.

Я обернулась – в проёме видно было Олесю, которая неловко вскочила, когда мужчина выглянул в коридор. Он сделал девушке резкий жест ладонью, сообщающий, что её пока не приглашают, и горожанка покорно плюхнулась на насиженную лавку. Затем весь вид загородила фигура подошедшей колдуньи.

Возвратившись в своё кресло, Георгий упёрся локтями в стол и на несколько секунд уронил лицо в ладони. Наставница, не задавая никаких вопросов, одним взглядом убедилась, что я жива-здорова, и выдохнула с некоторым облегчением. Женщина поозиралась в поисках свободного сидения, однако все, что там стояли, либо уже были заняты, либо использовались не по назначению. Тогда она растопырила пальцы возле ближайшего бумажного небоскрёба и другой рукой выдернула стул из-под него. Громадная стопка зависла в воздухе, подчиняясь чарам, а потом аккуратно опустилась на пол.

Ведьма разместилась возле меня. Теневой будто в замедленной съёмке приподнял голову, ладони его теперь прикрывали рот и подбородок, а пальцы – нос. Выглядел детектив катастрофически уставшим. Наконец он, прицокнув, убрал руки от лица.

– Вы обе врали.

Мы со знахаркой зыркнули друг на друга. Такое обвинение нуждалось в железных аргументах.

– И это даже оскорбительно.

– Я начинаю понимать, почему ваша беседа так подзатянулась, – потихоньку вскипая, ведьма заёрзала на месте, – на одних загадках и драматических паузах далеко не уедешь.

– Она всё-таки скачет во времени.

Внезапное заявление мгновенно остудило Марусино раздражение. Повисло неловкое молчание. Столько лет она успешно берегла эту тайну! И вот, всё рухнуло – Георгий не спрашивал и не уточнял, он просто ставил нас перед фактом, что секрет всплыл. Я бездумно пялилась на свои колени, не в силах посмотреть ни на колдунью, ни на тень.

– Сперва меня насторожило, что конфиската стало больше, чем надо. Опросил своих людей, заметил странные несостыковки в рассказах, как будто бы Дарти удивительным образом была чуть ли не в двух местах одновременно. А потом КоМаР заявился. И тут до меня дошло.

– Я лишь старалась не допустить огласки. Чем больше людей знает, тем больше сложностей это может повлечь.

Сделав над собой усилие, я глянула исподлобья на мужчину напротив. Лицо его как будто вопило о том, что он не понимает, на каком языке сейчас разговаривала чародейка.

– И ты решила, что ей можно доверить такую силу? Посмотри, что творит твоя подопечная!

– Моё мнение при улучшении Дарти не учитывалось, – холодно напомнила Маруся. – И с силой, кстати, она справляется более чем. Дисциплина вот, да, хромает. То, что произошло, явно за рамки нормального выходит. Но Дарти это перерастёт.

– Я требую обнуления.

У меня внутри всё заклокотало. Не бывать такому! Ни за что!!! В панике схватилась рукой за соседний стул; ведьма заметила это и сжала в ответ мою коленку.

– Ты сам знаешь, в таком возрасте и улучшаться-то запрещено, потому что опасно. А уж об обнулении подавно речи быть не может!

Пренебрежение в глазах Забытого давило меня к полу. Он жевал губами, причём, похоже, даже щёки изнутри обгладывал, усердно удерживая себя от лишних колкостей. Прямо как я полминуты назад.

– То есть, ты за всех всё решила? Правильно понимаю?

Ведьма отозвалась тяжёлым вздохом. Я подуспокоилась немного, осознав, что отобрать моё улучшение она никому не позволит. Хотя теперь, когда Питифис найден, с его помощью такое наверняка можно провернуть без особого труда. Так что, видимо, впредь стоит вести себя осторожнее, чтобы не нарваться всё-таки однажды.

– Обрадуйте меня хоть, что в Комитете в курсе.

– В Комитете в курсе.

– И они тоже это одобряют?

– Константин лично курирует Дарти.

Это был весомый довод, против которого Георгию нечего было возразить. Я даже ощутила какую-то гордость и силу, но вовремя себя одёрнула – неподходящий момент, чтобы павлиничать.

– Какая прелесть.

Он рассматривал меня, буквально просверливал насквозь, словно надеялся, что от этого зеленоголовая пакость испепелится и в Залесье настанут наконец спокойные времена. Наставница исподтишка лягнула меня каблуком.

– Простите, – голос звучал вполне крепко и как будто даже искренне, – я сильно ошиблась и признаю вину. Больше так не буду.

– Не будешь, – эхом прошелестел теневой.

Он потянулся к выдвижному ящику, достал что-то из него. Подал свободную руку через стол. Чего ему надо? Я покосилась на чародейку – та качнула плечом, затем головой. Она тоже была немного в замешательстве, но определённо считала, что нужно подчиниться.

Моя ладонь легла на лапищу Георгия. Скорее всего, его рука на самом деле была совершенно нормальной по размеру, однако рядом с моей казалась исполинской.

Всё случилось так быстро, что я и пискнуть не успела. Отточенным движением Забытый с хлопком накрыл мою кисть, а когда убрал руки и я осознала произошедшее, было уже поздно. Вокруг среднего пальца кольцом зеленела тоненькая полоска.

– Тебе придётся хорошо потрудиться, чтобы завоевать хоть каплю доверия, – со стальным отзвуком объявил сыщик.

Я дёрнула руку на себя, хотя никто этому уже не препятствовал. Только не противоспектр!!! Примерно на середине пальца, на второй фаланге отчётливо виднелась татуировка, она переливалась разными оттенками зелёного спектра – от салатового до бирюзового, от бледно-пастельного до почти чёрного.

– Не соскребёшь, – предугадав мою попытку избавиться от скверного презента, добавил он.

– Ах…

Слова хрипом застряли в горле. Какая подлость! Я возмущённо повернулась к Марусе за поддержкой, но женщина снова лишь покачала головой. По её мнению, это справедливо?! Не послушав тень, я принялась яростно скрести кожу ногтями.

– Дарти! – гаркнула ведьма и шлёпнула по моим запястьям, отчего те расцепились. – До кости расчешешь, бестолковая!

– Разрешаю поблагодарить за то, что я не блокирую тебе остальные спектры.

Эта гнусь из Забытого ещё смеет подшучивать надо мной?! Я бы слетела с поганой табуретки и в два счёта перемахнула через стол, чтобы дотянуться до врага номер один и счесать с него жиденькую ухмылочку, но колдунья предостерегающе держала меня за локоть.

– Спасибо, – прошипела я.

– Можешь идти.

– Могу! – получилось нескладно, но меня это уже не беспокоило.

Взрослые остались на своих местах, а я вихрем выметнулась из кабинета, попутно продолжая драть окольцованный палец. Дверь открыла пинком – за спиной не раздалось ни слова – и захлопнула так же. Шуганная Барсова переполошилась, вскочила опять со скамьи, готовая бежать, куда велят.

– Это… я… просто… – плевалась я, усаживаясь рядом, – офигеть!

– А?

– Вот!

Я сунула средний палец к самому лицу приезжей. Та шарахнулась от неожиданности, скосила глаза и смешно выпятила второй подбородок.

– Ну вот же! – я ткнула на магическое кольцо, потому что почувствовала, что девчонка по-своему истолковала жест. – Он мне запретил зелёный спектр! Вот эта маленькая гадость блокирует мою силу!

Барсова понимающе акнула и мягко отодвинула мою руку от своего носа. Села.

– Лёша писал, – сообщила она негромко.

Честно говоря, я уже и забыла про братьев. Красно-фиолетовый передал подруге, что Филипп куда-то скрылся. Догадался он обо всём или нет, определить пока не получалось, но я была уверена, что до ночи блондин с этой головоломкой управится. Так что и дальше переживать об этом смысла уже не было.

Марусю мы дожидались в тишине, утопая каждая в своих мыслях. Мимо то и дело сновали теневые. На Олесю поглядывали с любопытством, на меня – с осуждением. А я всё чесала раскрасневшийся палец. Спросить бы Лизу, каким образом она сбросила свой противоспектр в тот раз. Хотя, наверное, без толку – скорее всего это не было результатом проявленного бунтарства, просто с моим прыжком события потекли иначе, и колечко с Забытой по какой-то причине сняли.

Мимо деловито протопала Лёшина одноклассница. Девчонки скользнули друг по дружке оценивающими взглядами, Крыстина вздёрнула подбородок и важно ускорила шаг. Между ними трещало электричество.

Через время вышла Маруся, позвала Олесю. Девушка к тому моменту уже успела убедить себя, что Георгий не пожелает с ней беседовать, однако надежды её не сбылись. Я сжала кулак и потрясла им подбадривающе. Мрачный кабинет поглотил Барсову, как в хищной акульей пасти исчезает испуганная рыбёшка. Я видела такое по телику недавно.

Тёмные бесконечные коридоры с редкими окошками, задранными под потолок, действовали усыпляюще. Я даже дёрнулась, не заметив, как провалилась в дремоту, когда невдалеке раздалось скромное покашливание. В стороне, откуда донёсся звук, одна из дверей была малость приоткрыта, и в щели я разглядела Лизу. Повторного приглашения не нужно – я тут же сорвалась с пригретого сиденья.

Теневая пропустила меня в комнатушку и тихо затворила дверь. Кабинетик не шёл ни в какое сравнение с кабинетищем Георгия. Какая-то глухая каморка без намёка на окно, душная и узкая настолько, что даже я со своими крохотными ручками, раскинув их, без проблем дотянулась бы от одной стены до противоположной. Тут не было мебели, ни единого стульчика или столика, как будто про помещение забыли ещё на этапе строительства.

Крутанувшись на пятках, я повернулась к Забытой и, без долгих вступлений, продемонстрировала закольцованный палец:

– Как снять эту дрянь?

Девушка хмыкнула понимающе.

– Сама не снимешь. Никак.

– Ну так помоги!

– Не могу. Он никому не даёт ставить такие противоспектры, лично этим занимается. И снимает их тоже лично, когда считает нужным.

– Типа мне надо прощение у твоего папани заслужить?

– Типа того.

– Ты, я смотрю, с этим справилась, – я многозначительно покосилась на палец тени, который совсем недавно был скован похожей татушкой.

– Нужна была любая помощь. В том числе моя. А вот тебе придётся очень постараться. Честно, я даже не знаю, что такого ты должна сделать, чтобы папа тебя простил, – пухлые губы девицы растянулись в скупой улыбке, такими смешными показались ей собственные слова. – Крикера на поводке привести, не меньше.

– Думаешь, поможет?

Серьёзность моего тона насторожила теневую. Она ляпнула это для шутки, совсем не ожидая, что я действительно начну об этом размышлять. А мне необходим был любой повод избавиться от штуковины, которая лишала меня родного зелёного спектра и превращала во что-то чуждое, неполноценное. Обычное.

– Дарти, я пошутила, – усмешка окончательно сползла с лица Лизы, – слышишь меня? Наверняка есть куча способов показать, что ты усвоила урок и больше не…

– Да-да, я понимаю, – быстро ответила я, чтобы только заткнуть собеседницу.

Идея была хороша, мне даже стало немного стыдно, что я не родила её сама. Крикер всё ещё разгуливает по Залесью, скорее всего достаточно голодный, чтобы на кого-нибудь напасть. Схватить опасного хищника – это ли не путь к искуплению?

– Ты всё ещё об этом думаешь, – в тихом голосе Забытой мелькнула отцовская колкость.

– Нет. Мне просто интересно, почему ты ещё здесь, если снова можешь прыгать по теням.

Отвлекающий манёвр сработал – предметом разговора теперь стала не я, а сама Лиза. Девушка выдала своё волнение хрустом пальцев. Вероятно, для этого разговора она и заманила меня сюда.

– Олеся вроде как в порядке, – начала теневая издалека и в смущении замолкла.

– Всё ещё хочешь в город?

– Типа того…

Я хорошо помнила тот судорожный звонок посреди ночи, оборвавшийся, едва успев начаться. Какая-то беда настигла тогда беглянку, а подробностей мне теперь узнать не у кого. Перенос нашего путешествия вполне мог решить эту проблему. А мог и не решить вовсе.

– Что за подруга у тебя там? Расскажи о ней.

Требование застало Лизу врасплох.

– Ну… Зовут Оля. На год старше меня. Живёт в общаге от колледжа, где учится. Шумновата немного, но весёлая и понимающая.

В голове сразу нарисовалась картинка – шумная и весёлая Оля приводит нашу тихоню в такую же шумную и весёлую компанию; Лиза знакомится, с кем не стоило бы, и сказка превращается в кошмар. Так всё было взаправду или нет – тайна навеки.

– Так зачем я тебе?

– Ты ж сказала, что спец, – девушка ехидно сощурилась, – я свою часть уговора выполнила, теперь дело за мастером.

Слова её были логичны и понятны. Тень действительно провела меня на склад, как обещала. А уж то, чем всё обернулось в итоге, явно не было её виной. Получается, что за мной по-прежнему висел должок. И Забытая не слезет с меня, пока я не решу её задачку.

– А ради чего это всё вообще?

– Не поняла?..

– Ну, допустим, ты попала в город. Неделю-другую пищишь от радостей городской жизни, не отвечаешь на звонки и игнорируешь сообщения. Сентябрь всё ближе, а я не уверена, что ты ушла после девятого класса. Значит, всё ещё числишься в школе. Забросишь её? Или вернёшься? Какой результат тебе нужен – остаться там жить или просто что-то доказать отцу?

– Я же сказала, что побуду у Оли до сентября, а там посмотрим, – прозвучало раздражённо. – Зачем так далеко загадывать?

– Мне-то по барабану. А тебе не будет жаль вернуться в начало, но только при этом ещё сильнее ухудшить отношения с папулей?

Лизе определённо не нравилось, в какую степь завернулся разговор. Я не пыталась стопроцентно её отговорить, но в душе надеялась, что сделать это всё же удастся.

– Я не могу с ним рядом находиться, понимаешь? Мне не интересны истории-обществознания, я терпеть не могу эссе, не хочу поступать в юридический! У меня к другому душа лежит – стать поваром, кондитером, швеёй, дизайнером, кем-то таким… Понимаешь? Я творить хочу! А не бумажки эти изо дня в день перелистывать!

– Понимаю, – я увернулась от бешено жестикулирующей девчонки, – а он что об этом говорит?

– Да он меня даже слушать не станет!

– Постой. Ты вообще с ним говорила?

– Он никогда не поймёт.

– Говорила или нет?!

Мы смотрели друг на друга, как на сумасшедших. Теневой её позиция казалась такой очевидной, что других и существовать не могло.

– Ты говорила отцу, чего хочешь и чего не хочешь? – почти по слогам повторила я.

Ответ был написан на лбу упрямицы, но я всё равно желала его услышать.

– Я даже говорить с ним об этом не хочу. Он разозлится только.

– И что? Вышвырнет из дома? Так ты этого и хочешь, разве нет?

– Наоборот, закольцует или запрёт. Охраны понаставит. Ещё чего выдумает.

– А если нет?! Если он просто плечами пожмёт и пойдёт дальше своими делами заниматься, не донимая тебя больше?

Лиза закатила глаза. Такой вариант она считала невозможным. Я и сама этого типа ненавидела всеми клеточками тела, но мне казалось бессовестно глупым даже не попробовать прогнуть свою линию.

– Ты ведь можешь победить без отступления, – добавила я уже спокойнее. – В конце концов, если реакция всё-таки будет такой, как ты подозреваешь, у тебя появится супервеская причина удрать подальше.

– То есть ты мне не поможешь?

– Помогу. Но сначала ты побеседуешь с батей.

И снова на меня глядят, как на злейшего врага. И снова тогда, когда я действительно хочу помочь! Вот так и делай им добро, неблагодарным.

– Иди. А то тебя искать будут, – не слишком заботливо Лиза выдворила меня в коридор.

Только я уселась на остывшую лавку, как пришлось снова вставать – Георгий наконец-то отпустил своих пленниц. Ведьма и горожанка выглядели достаточно спокойными и собранными. Видимо, их общение с детективом прошло в куда более дружелюбной обстановке, чем моё.

– О чём говорили? – поинтересовалась я, когда Маруся перенесла нас обратно в своё жилище.

– Про Дашу в основном, – только для Барсовой проклятая оставалась в первую очередь Дашей, и только затем – крикером. – Георгий уточнял насчёт заклинания, которое наложили гномы и… ну...

– И мой папаня, да-да, я поняла, – отмахнулась, – можешь говорить об этом, не стесняясь. Меня это нисколечко не трогает, уж поверь.

– Ладно, – приезжая напрягла уголки губ в примирительной улыбке. – В общем, интересовался, действительно ли это одно и то же.

Я повернулась к чародейке:

– Ты сказала ему про гномов? Про то, что они держали крикера?

Женщина кивнула, не отрывая взгляда от вороха документов, что держала в руках и вскользь просматривала.

– Сказала, что это моя информация?

Зрачки её замерли, застопорив чтение. Помедлив немного, Маруся подняла на меня внимательный взгляд.

– Не сказала.

– Почему?!

– Посчитала, что Георгий может усомниться в источнике.

Ну, конечно. От досады я скрипнула зубами, но достойных возражений не подобрала. Мне хотелось, чтобы эта горячая новость стала первым (и весомым) шагом к прощению, но ведьма была права. Сыщик сразу же отмёл бы заявление как пустой слух, узнай он, что разведчицей оказалась я, проштрафившаяся уже десять тысяч раз.

– Тогда потом, когда всё немного уляжется, скажи ему обязательно, – буркнула я.

– Обязательно. Кстати, может, тебе будет интересно: Олеся предложила теорию, как вернуть Даше человечность.

– Слушаю.

– Перевести её в другую форму, как меня, – Барсова заговорщицки понизила голос до шёпота.

– Питифисом?

– Да!

Звучит как вполне рабочий вариант. Раз камень объявился, с его помощью такое действительно можно попробовать провернуть. Вот только мне в стороне оставаться нельзя, нужно во что бы то ни стало поучаствовать в этом, да ещё и в главной роли.

– Здоровская мысль, – я кивнула, и Олеся заулыбалась шире. – Знать бы ещё, где она находится. И не слопала ли кого за это время.

Девчонка помрачнела. Да, Барсова, речь всё ещё про крикера, кровожадного монстра без собственного голоса.

– Она говорила, что может есть только людей. Сколько вообще в Залесье людей?

– Меньшинство, – ответила новой подопечной знахарка, – но сейчас лето, много приезжих. Так что надо поторапливаться, пока не заговорил её голод.

Погружённая в раздумья, я чуть было не упустила эту важную деталь. Сердце застучало громче, в животе защекотало. Маруся собиралась усадить нас обедать, но я скомкано попрощалась и выпорхнула прочь. Затея, сперва нелепая, становилась всё чётче и гениальнее. Пусть у меня отобрали зелёный спектр, я точно была уверена, что всё получится.

Мне только нужна была подходящая наживка, и к вечеру крикер будет пойман.

Глава 13

– Я так рада, что ты пришла! Куда пойдём?

В горожанке с двумя косичками было столько искреннего энтузиазма. И уговаривать её не пришлось – девчонка сама была рада свинтить из дома.

– Бери велик, что-нибудь придумаем, – я подмигнула, и Саша радостно бросилась выполнять поручение.

Выбор жертвы был очевиден – очкастая уже дважды привлекла к себе внимание крикера на речке. Я была на все сто уверена, что и в третий раз чудище клюнет. Похоже, Даша уже давненько приглядела себе аппетитный перекус на двух длинных ногах.

Смущало только, что на осуществление плана мне давалась всего одна попытка. К такому я не привыкла, но было нечто сладко-азартное в брошенном самой себе вызове. Меня то и дело потряхивало от возбуждения, любое промедление и ожидание становились тягучей вечностью.

– Вадюша нам не помешает? – уточнила я, поглядывая на дом, пока Саша вытаскивала велосипед из сарая.

– Утопал куда-то, – донеслось из постройки гулко, с эхом. – Да и пошёл он! Мы почти не разговариваем. Как дурак себя повёл!

– И не говори. А я предупреждала.

Девица вынырнула на свет, вцепившись в руль железного коня. Что-то явно мешало ей, Шурка пыхтела и толкала велик изо всех сил, однако далее тот продвигаться не желал ни в какую. Я заглянула ей за спину и приметила железяку, попавшую меж спиц заднего колеса. Протиснулась в дверной проём, присела на корточки.

– Держи крепко! – скомандовала я через плечо и взялась за гнутый штырь.

Металлическая штуковина шевелилась туго, нехотя. Один конец её терялся под горой дров. Пришлось знатно попотеть и даже подключить несколько спектров, чтобы высвободить колесо. Но шансов против меня у железки не было. Прут дзынькнул, и нас разбросало, кого куда – Сашу с великом вперёд, меня – на коленки. Стоя на карачках, я повернулась в сторону грохота.

– Я живая, всё нормально! – крикнула девочка с улицы.

– Супер, – теперь мой голос эхом отскакивал от стен.

Опёрлась на попавшийся под руку ящик, чтобы встать, однако тот оказался неустойчивым и повалился на пол. Содержимое высыпалось на дощатый пол.

– Ты там чего? – Саша показалась в дверях. – А, да не собирай, я потом весь хлам на место поставлю, как вернусь!

Не сказать, что я вообще планировала прибирать случившийся беспорядок, но что-то в бездонном коробе меня привлекло. Я махнула приезжей, чтобы выводила ляс на дорогу, а сама потянулась за загадочной находкой.

– Да ну нафиг…

«Нафиг, нафиг, нафиг», – вторил, передразнивая, призрак сарая. А я, не веря удаче, вертела в пальцах кусок зелёной материи с пыльной вышивкой в виде ромба. Откуда здесь взяться питифисовому платку?! В логове элитовцев! Хотя Вадим-то на камушке повёрнут, ещё как. Вспомнить только, какой бойкот они с Егором устроили Лёхе, когда беднягу впервые улучшили. Правда, что-то с куском было не то. Размер. Те два фрагмента, с которыми я сталкивалась ранее, были больше. Здесь же один край укоротился, выглядел косым и рваным. Я подняла ящик вверх дном, вытряхнула всё оставшееся в нём на пол и стала отчаянно копошиться в том, что Санёк пренебрежительно окрестила «хламом».

Второго клочка нигде не было видно. Нужен ли в принципе жалкий надорвыш, если есть кусок побольше и с вышивкой? За ответом надо бежать к Марусе, но сейчас времени на это не было. Я ещё раз бегло оглядела барахло под ногами, затолкала в карман находку и поспешила к приятельнице, пока та не заподозрила чего лишнего.

Девчонка ждала меня у распахнутой калитки.

– Всё норм? – участливо побеспокоилась она.

Я свалила задержку на якобы развязавшиеся шнурки. Саша настаивать не стала, вежливо протянула мне руль, уступая велосипед. Мне всё больше и больше нравилась её покладистость.

Приятный свежий ветер бил в лицо. Четырёхглазая болталась на багажнике, а я руководила движением велосипеда. Позади нас исчезали овраг за оврагом. Залесье, утром казавшееся мёртвым, к полудню ожило, задышало. Тут и там журчала какая-то деятельность, людишки ковырялись в садах и огородах. Кто-то ругался через забор, кто-то в голос хохотал, кто-то жёг костёр так, что несло на всё село. Две бабульки у почтового отделения яростно спорили, будет ли сегодня дождь. Не сбавляя скорости, я глянула на небо – тучки на нём расползлись, обнажая всё больше и больше синеватых прогалин. Вспомнились слова Константина – дождю быть. Значит, так и случится, как бы природа ни пыталась нас провести.

– Мы едем на наше место? – перекрикивая ветер и треск колёс, спросила Саня.

Наше место. Чьё это – наше? Я фыркнула, не сдержав усмешки. До чего ловко она втюхивает себя в мой мирок. Два раза побывали вместе на одном и том же пляже, и вот, он сразу стал нашим.

– Просто сегодня как-то прохладно для купания, а у меня с утра горло болело! – объяснила свой вопрос девушка.

– Не будем мы купаться! Придумаем что-нибудь. Оно и к лучшему, что прохладно – меньше желающих припереться.

– Ну, да, – согласилась Саша, хоть ей, в общем-то, и было всё равно на посторонних.

Издалека я разглядела знакомый силуэт и резко вдарила по тормозам. Очкозавра чудом не сбросило с велика, девчонка пикнула от неожиданности и лбом протаранила мою спину.

– Держи! – опять велела я, соскакивая с велосипеда и кидаясь за ближайшие кусты.

– Держу, – испуганно выдохнула горожанка.

Выглянув, я поняла, что не ошиблась. Прямо по курсу от нас прогулочным шагом отдалялся Филипп. Парень явно никуда не спешил и никого не искал. Я не рискнула вторгаться в его мысли, чтоб не обратить на себя случайно ненужное внимание. Судя по направлению, белобрысый чесал домой.

– Там ещё один тип, от которого лучше держаться подальше, – свистящим шёпотом прокомментировала я своё странноватое поведение, чтобы спутница не решила вдруг досрочно закончить гулянку, приняв меня за чудилу.

– А ты хоть с кем-то здесь дружишь? – так же тихо удивилась Саша.

– В тобой, вроде.

Шалость удалась – девчонка от такого заявления вся аж расцвела. Значит, задержится со мной ещё на какое-то время.

– А кто это там?

– Брат мой. Родной. К сожалению.

– Братья тут у вас так себе, а? – хозяйка велосипеда насмешливо скривила лицо.

– Этот хуже всех, уж поверь.

Тем временем Филипп скрылся за поворотом, ни разу не обернувшись. Я выждала ещё полминутки на всякий случай, затем вылезла из укрытия. Было решено свернуть на ближайшем перекрёстке, на пару улиц раньше планируемого, чтобы свести к нулю шанс попасть в поле зрения кучерявого.

К сожалению, на новом маршруте нас поджидала другая сложность.

– Да-арти-и! – почти восторженно завопил Глеб, в привычном жесте, лишённом всякой дружелюбности, раскидывая руки в стороны.

Его дружки тоже были поблизости. Одноклассники топтались вокруг колодца, однако, заметив нас, позабыли обо всех делах и кинулись к побросанным в траву велосипедам. Вот только погони мне сейчас не хватало! И как только они умудряются появляться рядом в самый неподходящий момент! Конечно, трудно вообразить подходящий момент для встречи с этими дурачками, но в данную минуту мне уж точно было не до них. Я привстала на педали, чтобы разогнать скрипучую колесницу до сверхзвуковых скоростей. Как назло, через несколько домов насыпь превратится в петляющую тропу, где любое неловкое движение приведёт нас либо в забор, либо в овраг. Сашка сзади тихо молилась, старательно задирая колени, чтобы не чиркнуть сандалиями по земле. Одна бы я, может, и преодолела опасный участок без замедлений, да вот только с балластом на багажнике, не используя магию зелёного спектра, это практически невозможно.

– Проклятие! – смирившись с неизбежным, я вдарила пятками по педалям в обратном направлении.

Шурка снова боднула меня лбом и чуть не столкнула с сидушки. Насмешливое улюлюкание звучало где-то рядом, но тратить драгоценное время на то, чтоб оборачиваться, я не стала. Скорость скинулась до более-менее управляемого уровня. Едва переднее колесо очутилось на тропке, я опять дала по газам, перехватила руль покрепче. В груди заклокотало, а губы сами собой завязались в оскал.

– Дарти! – робко вякнула Саша, но было уже поздно вразумлять меня.

Казалось, секунды растянулись, словно мне всё-таки удалось избавиться от зелёной татуировки на пальце. Я будто срослась с конструкцией велика, мы стали единым организмом из мяса, крови и металла. Налево. Змейка. Направо. Осторожно, колея, её нужно обойти правее, по траве! Снова налево. Снова змейка. Подтормаживая в нужный момент, мы виртуозно влетали повороты, которые мои разбитые коленки и локти знали наизусть. Слева кусты перемешивались с заборами, справа извивались прибрежные заросли, в которых мастерски прятался крутой обрыв. Позади послышались крики и ругательства, звучно громыхнуло железное ограждение. Не нужно было оглядываться, чтобы понять – гонка выиграна!

Вскоре извилистый путь выплюнул нас на вменяемую дорогу с развилкой и множеством перекрещивающихся рисунков шин. Наш след затеряется, и, если повезёт, одноклассники выберут другую траекторию. Я наконец позволила себе глянуть через плечо – несчастная горожанка была вымучена до состояния отжатого полотенчика.

– Дыши, Алексаня, дыши! – рассмеялась я, переводя дух. Какое-то время я от напряжения, кажется, и сама ехала, затаив дыхание.

Преследование захлебнулось, но маршрут наш ещё не был закончен. Наслаждаясь спокойствием, мы колесили по тихим улочкам, пока не добрались до того самого нашего места. У лавки над резким спуском к воде спешились. Велик я приставила к покосившемуся забору, обхватила себя за запястья и с наслаждением потянулась. Сашка в это время старательно массировала ляжки, шаркая ногтями по бриджам. Колени у девушки чуть заметно подрагивали.

– Труханула? – я подмигнула приезжей.

– Да я уже и не верила, что мы живыми оттуда выберемся, – честно призналась та, но вместо осуждения мне послышалось нечто, странно напоминающее восхищение.

Гордо подперев бока ладонями, я как бы между делом огляделась. Кроме нас на пляжике никого не было. Только если этот «никто» не был чемпионом по игре в прятки. Я зажмурилась и представила алую вспышку, которая разлетелась от меня во все стороны. Ничего подозрительного охотничий спектр не показал. Но я и не питала особых надежд, что крикер будет терпеливо ждать нас прямо тут. Мне и так крупно повезло сегодня с платком, так что я была вполне согласна подождать немного. В то, что встречи не будет вовсе, почему-то не верилось.

Сбежав по склону к воде, я остановилась у полуразрушенного мостика.

– Ты же сказала, без купаний сегодня? – крикнула Саша.

– А я и не купаюсь. Надо ж хоть воду пощупать.

Двоюродные братья, если мы приближались к реке, никогда не упускали возможность проверить температуру. Они приседали у кромки воды или на краю моста, свешивали руку, и каждый раз я с любопытством старалась угадать, что будет. Иногда они отдёрнут пальцы с восклицанием: «Ух-х, хороша!» Иногда побултыхают запястьем умиротворённо. А иногда: «Хо-хо!» – и кинутся сбрасывать футболки да потрошить карманы, чтоб поскорее окунуться. Вот и я взобралась на остатки мостика, присела и погрузила руку в мутную воду.

– Ну как? – Сане, кажется, всё, что бы я ни делала, казалось интересным.

Да хтонь его знает, как. Вода как вода. Лёд её не сковывает – значит, не ледяная. Пар, от которого кожа краснеет и покрывается волдырями, не идёт – значит, не горячая. Я пожала плечами и встала, стряхивая с пальцев приставучие капли.

– Я плавать всё равно не пойду, – сообщила Саша так, будто я её за руки и за ноги тащила в реку.

Нужно было чем-то завлечь девицу, потянуть время. В идеале оставить бы её тут одну, а самой заныкаться поблизости. Тогда, в воде, моё присутствие не помешало монстру отважиться на нападение, однако расправиться с одиночкой было бы для голодного крикера ещё более соблазнительной возможностью. Вот только ни один достойный предлог для этого не лез в голову.

Ещё и девчонка масла в огонь подливала:

– Так чем займёмся?

– Я открыта к предложениям.

Дылда опустилась на скамью, вытянула вперёд свои мощные ласты и крепко задумалась. Даже от усердия выпятила губы уточкой. Понятное дело, у неё подходящих идей тоже не было. Честно говоря, я наивно рассчитывала, что крикер объявится пусть и не на раз-два, но довольно быстро, поэтому о том, как скоротать ожидание, заранее не размышляла.

Во время подъёма к лавочке я незаметно для приятельницы прихватила выброшенный на берег осколок речной ракушки. Он напоминал пузатый полумесяц с неровными краями и прекрасно помещался в кулак. Я уже практически вплотную приблизилась к горожанке, когда решила ещё разок подсветить округу красной вспышкой и вдруг засекла шевеление неподалёку. Неужто крикер подоспел? Очень вовремя! Я вгляделась в заросли возле тропы, которая привела нас сюда, в поисках пурпурных фонарей, но тех пока видно не было. Оно и к лучшему, успею спрятаться. Но действовать нужно быстро и решительно.

Кулак сжался, раздался приглушённый хруст.

– Ц-ц, ай! – я дёрнулась, и получилось, как по мне, довольно натурально.

– Что такое? – встрепыхнулась Саша.

Я протянула девчонке раскрытую ладонь с раскрошившимися останками раковины. По линии жизни выступили бордовые росинки, они быстро росли, набухая и слипаясь в более крупные капли, пока не слились в единую струйку, весело побежавшую по запястью.

Челкастая выдохнула через протяжное «ох», плечи и шея её заметно обмякли, а голову повело в противоположную от моей руки сторону. Фокус сработал безукоризненно. Стараясь не поставить на Сашкину светлую футболку красные пятна, я аккуратно уложила свою наживку на скамью. Пока Шура в отрубе, можно не переживать за сохранность тайны, что тщательно прячут местные от человеков, и общаться с невидимым чудищем без лишних церемоний.

Убедившись, что девчонка не скатится в обрыв, я сиганула за деревья и скрестила пальцы, чтобы гостем действительно оказалась зачарованная когда-то Даша. Но суеверия не помогли – из-за поворота один за другим вывалились однокласснички.

– Опа, – черноглазый Влад первым приметил тушу на лавке.

Он взметнул руку, заставив остальных притормозить. Бряцнули велики, стукнувшись друг о дружку; Артём наступил на ногу элитовцу, отчего тот рассерженно зашипел. Лесной страж цыкнул на ребят, повёл острым подбородком многозначительно. Теперь все трое в полнейшем недоумении пялились на мирно посапывающую девушку. Так и подмывало выбежать на них с кулаками и пенделями, но я понимала – это только распалит интерес мальчишек ещё сильнее. Хитрый план снова трещал по швам.

Пареньки шушукались, обступив тело на лавке, озирались по сторонам, вероятно, в поисках меня. А я упрямо продолжала ныкаться в тени, не зная, как быть. Но когда одноклассники побросали велики и предприняли попытки привести горожанку в чувство, пришлось признаться себе в том, что действовать мне всё-таки придётся. Возле кроссовка приметила пышно кустившийся подорожник, сорвала с него листок и сделала несколько медленных шагов в сторону своих недругов.

– Чего вы вечно за нами увязываетесь?

Три бестолковые башки резво дали круга в мою сторону.

– Что ты с ней сделала, Зелень?

– Убила её, что ли? С ума сошла?

Крепко зажмурившись, я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Эти дурацкие разговоры беспощадно отнимали драгоценное время.

– Ерунду не несите. Оставьте нас в покое. Бегайте дальше по лугам, держась за ручки, и собирайте ромашки с колокольчиками. Или чем вы там обычно занимаетесь…

– Признавайся давай, что ты с ней сделала? – с заметным злорадством потребовал Глеб.

Он уже, наверное, во всех красках напредставлял себе, как взбесится Вадим, когда узнает, что я снова кручусь с его сестричкой. А если я ещё и навредила ей!..

– Ничего я не сделала. Она слабонервная. Видит кровь – бахается в обморок.

– А что это ты там за деревьями шарилась?

– Подорожник искала, – я продемонстрировала свою маленькую импровизацию – прижатый к ране лист. – Ещё вопросы? Или вам уже пора?

Но преследователи никуда не торопились. Я изо всех возможных сил старалась не показывать своё недовольство этим, однако мою нервозность всё-таки засекли.

Влад присел на лавку возле приезжей, небрежно закинул ногу на ногу и уточнил вкрадчиво:

– Ты нашей компании не рада? Мы тебе чем-то мешаем?

– Весь учебный год на ваши рожи глядеть. Хоть на каникулах избавьте меня от этого удовольствия.

– Злая ты, – с гадкой ухмылочкой ответил Глеб, – а я вот по тебе очень соскучился.

– Обнимемся тогда?

Элитовец покосился на окровавленную руку, заодно наверняка припоминая, сколько тумаков он схлопотал ею же, посмев подойти слишком близко. Я быстро отвадила наглеца от дёрганий за косы, толканий и других подобных актов внимания. Так что ему остался только один более-менее безопасный способ задираться – делать это издалека.

– Давно она так лежит? – спросил Артём.

Я помотала головой.

В прошлый раз моя разбитая коленка вывела Сашу из равновесия более чем на полчаса. Хотелось верить, что время на задуманное у меня в запасе имеется. Но вдруг ей приспичит очнуться раньше?

– Вадим будет о-очень…

– Да заткнись ты! – огрызнулась я, перебив элитовца. – Ничего не произошло. Она уже такое вытворяла, полежит и оклемается. А на Вадима твоего мне чхать с высокой колокольни.

– О как, – далёковец обнажил ямочки на щеках. – Глеб так ему и передаст.

Я скорчила язвительную моську:

– А то он не в курсе… В последний раз говорю – оставьте нас в покое.

– Или что?

Кажется, я догадалась наконец, в чём причина безумной смелости веснушчатого. По его мнению, присутствие Артёма связывало мне руки, ведь колдовать на глазах у ни о чём не подозревающего человека нельзя ни в коем случае. Но мальчишка просчитался сразу дважды. Во-первых, я умею быть незаметной. Во-вторых, я уже разнюхала их маленький секретик.

– Или я поделюсь с кем надо, что кое-кто язык за зубами держать не умеет. И тогда Тёмка волшебным образом позабудет о ваших приключениях. Глебасик, а что с лицом?

– Я-я… не знаю, о чём ты, – проблеял тот, обмениваясь взволнованными взглядами со стражем леса.

Сам Артём невинно хлопал ресницами, тоже старательно делая вид, что не понимает прозвучавшей угрозы. Я не сдержала снисходительной улыбки.

– Всё вы прекрасно знаете. И особенно Тёмыч, – я подмигнула человеку, а тот в ответ беспокойно дёрнул кадыком.

Перед пареньками встал непростой выбор: поджать хвосты и уйти, признав своё поражение и мою правоту, либо дальше строить из себя невозмутимость в попытке переубедить меня. Обсудить решение они не могли, ведь я гордо стояла прямо перед ними, и каждая секунда заминки не играла одноклассникам на руку. Глеб явно подыскивал рабочие контраргументы, в то время как остальные в его шайке робко мялись и разглядывали песок, деревья, морщинистую водную скатерть – в общем, смотрели на всё, что угодно, кроме меня и своего вожака.

– Глебушка, ну не выделывайся, – я продолжала широко улыбаться, – сказала же, ваша тайна для меня не тайна. Так что топайте, если последствий не хотите.

– А сама-то! – упрямец красноречиво покосился на Сашу.

– Я? Ха. Нет уж. Если Санёк вдруг и пронюхает чего, то точно не из-за меня.

– Подождём, пока очнётся, тогда и проверим, не наговорила ли ты сама лишнего.

– Интересно, и что же ты у неё спросишь?

Артём, пока мы с элитовцем препирались, склонился к сидящему на скамье Владу и что-то прошептал, неотрывно глядя куда-то за плечо предводителя их банды. Густые тёмные брови стража недоверчиво нахмурились, мальчик весь вытянулся, стараясь увидеть то, о чём сообщил ему товарищ. Я тоже всмотрелась в указанном направлении. В прикрытых тенью зарослях возле тропки, по которой мы все выбрались на этот пляж, блеснули лиловые огоньки.

Вот погань!

Стремительно прижав палец к своим губам, я оборвала бессвязный поток ругательств Глеба. По моему изменившемуся лицу мальчишка смекнул – что-то не так. Замер с вопросом в прищуренных глазах. Не меняя жеста и почти не шевелясь, я осторожно убедилась, что Влад и Артём тоже считали знак и болтать пока не собирались. Далёковец явно понял, что происходит. Его мелко заколотило. Наверняка на сборище Георгий известил остальных о том, что по Залесью бродит крикер. Тёму же в это вряд ли посвятили, пацан заворожённо и без тени страха, насквозь пробирающего сейчас его друга, глядел в бесстрастные, но чудовищно красивые глаза жуткого хищника. Элитовец подметил, какие совершенно разные эмоции завладели его корешами. Сгорая от любопытства, парень ме-е-едленно обернулся.

Меня потрясывало, но не от страха, как далёковца. Вне себя от ярости я с трудом держалась, чтобы не звездануть по затылку Глебу, нахально испортившему всю мою великолепную задумку. Не хватило каких-то двух минут, я уже почти что прогнала одноклассников! А теперь что? План был рассчитан на засаду, а о какой засаде теперь может идти речь, если крикер знает, что я тут! Ситуация осложнилась и тем, что помимо Саши в поле зрения заколдованной попал ещё один человек. Вдруг она сочтёт Артёма более аппетитным? Вдруг начнёт выслеживать его? Из всей троицы только этого бедолагу мне и было жаль, а лесной страж и элитовец, как назло, в меню крикера не входили. Да если б Даша слопала этих двоих, я была бы ей премного благодарна.

Невольно поймала себя на мысли, что собираюсь вызвать зелёное торнадо, которое вернуло бы меня на некоторое время назад. Ну да, конечно. Закатывай губу обратно. Мысленно я в очередной раз прокляла противного Георгия, который вечно старался усложнить мне жизнь. Без резких движений я нащупала противоспектр в кармане. Замысел был таков – дождаться, когда крикер приблизится к Саньку, напрыгнуть на монстра и напялить браслет на его руку или ногу. Тогда магические способности чудовища подавятся и, вероятно, оно даже станет видимым. Однако лишние зрители были нам совершенно ни к чему. Тем более лишние человеки.

Глазастая пустота что-то произнесла. Слов с такого расстояния было не различить, но нечто человеческое в неразборчивом бормотании угадывалось. А я-то думала, крикеры только кричать и умеют, повторяя последние вопли жертв. Может, это была какая-то Олесина фраза, которой та неосторожно обучила потерявшую собственный голос Дашу. Монстр еще какое-то время понаблюдал безучастно за нашей окаменевшей компашкой, затем издал фыркающий звук, прищурился. И исчез. Я просканировала пространство несколькими быстрыми вспышками: три из них поймали удаляющееся движение, остальные нащупали лишь пустоту.

Крикер улизнул от меня.

– Гадёныш!!! – вне себя от злости я ринулась к Глебу.

Запрыгнув ему едва ли не на плечи, я с чувством дубасила элитовца, словно лупила по барабану. Мальчишка шарахнулся в сторону, но я держалась крепко, обхватив недруга ногами. Глеб шипел, прикрывая голову руками, извивался и подпрыгивал на месте. Подоспела подмога, Влад с Артёмом вцепились в меня своими клешнями и кое-как сумели стащить на землю. Мои зубы сомкнулись на чьём-то предплечье. Ответ прилетел под дых – дыхание перехватило, и я машинально расщёлкнула челюсть, всасывая побольше воздуха.

– Всё, всё, тихо! – Влад с усердием давил меня в песок. – Угомонись, Зелёная!

Я пыхтела, но сдаваться не спешила. Прихвостни элитовца навалились, не давая толком пошевелиться. Сам же Глеб стоял чуть в стороне, опасливо косясь то на меня, то во мрак, где недавно виднелись фиолетовые отблески.

– Это был?.. – парниша явно имел в виду крикера, но не мог найти в себе сил признать это вслух.

Моё озлобленное молчание было очевидным «да».

– Ты что… – Глеб заплетался, словно заново учился говорить, – ты… знала, что он появится?

Колено далёковца сплющило мне рёбра, поэтому даже если б я захотела ответить, вряд ли получилось бы. Я вспомнила давний Филовский трюк и пустила по телу белые искры электричества. Пацанов как ветром сдуло – повскакивали моментально.

– Не говори, что ты на него охотилась, – веснушчатый выжимал из себя небрежную улыбку, но получилось неуверенно.

– Если не желаете ему, – тычок указательным пальцем в Тёму, – беды, хватайте подмышки и гоните куда подальше. И одного никуда не отпускайте. Сами виноваты, что попёрлись за мной.

– Ты охотилась на крикера? – не веря собственным ушам, повторил за Глебом Влад уже более вопросительно. – Головой шибанулась?

Вспахав пальцами песок, я подтянула себя и рывком села.

– Ни на кого я не охотилась. Мои дела вас вообще никак не касаются.

– Ты ловишь крикера на неё?

Догадливость черноглазого действовала на нервы. Его тон мне не нравился. Вот бы все восхищались каждым моим чихом, как это делает челкастая!

От ответа меня избавил робкий вопрос Артёма:

– А кто такие крикеры?

– Большой-большой секрет, – буркнула я себе под нос.

Хорошо, что объяснять мальчику устройство мира, в котором он живёт – не моя задача. Это взвалили на себя его дружки. Им и отдуваться.

– Пипец тебе от Вадима, – тихо, но чётко пообещал мне элитовец. Видимо, наконец-то разобрался в управлении языком.

– Да я-то чё?! Откуда мне было знать?

– А чего тогда набросилась с кулаками? Ясно же – мы тебе помешали!

Да уж, моя несдержанность выдала меня с головой. Возразить было нечего, и я молча оскалилась. Поодиночке соображали они туго, а вот коллективный разум работал здорово, так что мой промах не остался незамеченным.

Глеб достал мобильный с очевидным намерением – настучать на меня соплеменнику. Вадим явится сюда, лишит превосходной наживки, ещё и нажалуется в свою очередь теневым. И тогда мой подвиг превратится в ещё большее поражение.

– Они его перерисуют, – кратко заявила я, кивая в сторону Артёма.

Занесённый над покрытым царапками экраном палец завис в воздухе. Глеб в очередной раз переглянулся с Владом, затем они оба бросили задумчивые взгляды на третьего товарища. Тот уже и актёрствовать перестал, мол, ничего не слышал, ни о чём не знаю. Терпеливо и покорно ждал, на какой ноте окончится эта не самая весёлая стычка. Оно и логично – зачем переживать, если потом запретные воспоминания у тебя заберут. И об этом последствии, судя по всему, парнишка был осведомлён.

– Ладно, – сказал элитовец, убирая телефон, – ладно. Но если расскажешь кому про нас, мы расскажем про тебя.

Такой итог всех устроил настолько, насколько это вообще было возможно в нашем случае. Мне пришлось согласиться, чтобы хоть как-то спровадить назойливых мальчишек. Всматриваясь с тревогой в кусты, они похватали свои велосипеды и наконец-то учапали с пляжика. Мы расстались ещё большими врагами, чем были прежде.

Во мне теплилась надежда, что кошкоглазая ещё вернётся. Что-то тянуло её сюда, и, может, дело не только в сладкой Сашкиной крови. Внезапно мне подумалось, что поблизости могло быть, к примеру, крикерское убежище. Девчонка жила в Залесье до своего жуткого проклятия, кто знает, вдруг один из домов за этими заборами принадлежал её семье? И она по старой памяти до сих пор к нему бегает. Я прислонила ухо к лицу Вадимовой сестры, убедилась, что та дышит, и снова встала за деревьями в стороне.

Ожидание было довольно долгим, но бесполезным. Местное чудо-юдо либо осторожничало, либо нашло, чем ещё себя занять, и на пляж никак не возвращалось. Упёршись спиной в многолетний ствол, я время от времени сканировала пространство, пока не распознала вялую возню на скамье. Ну, вот и всё. Момент упущен. Пора возвращаться к горожанке.

– Выспалась? – равнодушно поинтересовалась я, подходя ближе.

– Ой… Меня опять того, да? Прости, пожалуйста…

Не она должна была извиняться. И даже не одноклассники. Это я сплоховала. Прошляпить такую возможность! Мне стоило подготовиться, всё тщательно просчитать, суметь отвлечь непрошенных гостей. Стоило сделать всё иначе. От досады я всё скребла и скребла закольцованный Георгием палец.

– Как твоя ладонь? – Саша приподнялась, медленно села, подпирая рукой голову так, будто шея не способна была надёжно держать её.

– Нормально, – я глянула на порез, который уже неплохо затянулся, – жить буду.

Сама же Шурка чувствовала себя не лучшим образом. Девчонка всё никак не могла прийти в обычное состояние после обморока, жаловалась на головокружение и слабость. Да и у меня не было никакого интереса развлекать её весь оставшийся день, так что мы обе пришли к мысли, что на сегодня с прогулкой пора закругляться. Я проводила городскую гостью домой, убедилась, что там были её родственники (какая-никакая, но всё же безопасность), на всякий пожарный ненавязчиво, но твёрдо намекнула, что одной на улице лучше не появляться. Саша пообещала, что весь вечер пролежит на диване, и меня это более чем устроило.

Затем я вернулась на свой пост у реки. Провела там ещё час или около того в надежде на скорое возвращение крикера. Всё напрасно. Может, я и не угадала, предположив, что это место для Даши что-то значит. Просто во все предыдущие разы нам везло на случайность. И всё.

Живот заурчал уже раз шестой, и я сдалась. План я по-прежнему считала шикарным, но многое в нём оказалось во власти спонтанной удачи. Попробую ещё раз, позже. А пока не мешает поесть.

Дома стояла привычная бытовая тишина. С кухни доносилось ровное гудение холодильника, в зале тикали часы на стене. Кроссовки Филиппа, в которых тот был сегодня утром, стояли на коврике в прихожей. Я тихонько прикрыла за собой дверь, разулась, поставив обувь вплотную к выходу. На случай, если снова придётся экстренно сбегать.

Дверь в комнату брата была приоткрыта, я приблизилась к ней на цыпочках и осторожно заглянула внутрь. В спальне ни души, но только на первый взгляд. На столе блеснула голубая искорка. Фил ни в жизнь не оставил бы Нычку без присмотра, значит, сейчас парень внутри камня, в своём, как он говорит, кабинете. Вот и славно, пусть там и сидит.

На кухне я соорудила себе плотный поздний обед. Уплетая за обе щёки, размышляла, где сейчас мог быть мой телефон, который отобрал Филипп. Если кучерявый не таскает его до сих пор с собой, то мне, возможно, даже посчастливится забрать мобильник, не пересекаясь при этом с братцем. Но мои планы опять бесцеремонно порушили, как непутёвый карточный домик – белобрысый подкрался незаметно и заставил вздрогнуть своим «бу» над ухом. От неожиданности я треснула его локтем.

– Ух ты, – только и выдохнул Фил, запоздало уворачиваясь.

– Нечего так подползать! – я пригрозила вилкой с насаженной на неё макарониной.

– Прости.

Я покосилась на родственника с недоверием. «Прости»? Быстро же он сдался. Наверное, снова чего-то от меня хочет. Оборотень опустился на соседний стул, устроил удобно локти на потрескавшейся от времени столешнице, подпёр ладонью щёку. И принялся пристально меня рассматривать.

– Чего тебе? – проворчала я, отчего-то смутившись.

Белый лис пожал плечами, правый уголок тонких губ дёрнулся вверх. И чего он выжидает?

– Если приспичило, говори. Если нет, дай поесть спокойно.

– Просто интересно, как у тебя дела.

Вот оно что. Допытывается, чем я занималась после того, как улизнула с Барсовой прямо из-под его носа. Так я и сказала! Пусть и не надеется.

– Нормально дела.

– А с рукой что?

– Поранилась. Нормально всё.

– Было больно?

Чего? Я посмотрела на Фила, как на редкостного идиота. Издевается? Дурака строит? Да зачем ему всё это? Парень был сама искренность и простота, а это верный знак – жди коварную подлянку. Тарелка опустела лишь наполовину, а у меня уже пропал аппетит.

– Где мой телефон?

Блондин вынул сотовый из кармана, положил на стол ровно между нами. Всё молча. Я с сомнением потянула руку – парень сидел неподвижно. Я ближе – ноль реакции. Вот мобильный уже у меня, а я всё равно жду, что кудрявый кинется его перехватывать. Но нет. Тогда я внимательно осмотрела телефон – не разряжен, не сломан, на кнопки и прикосновения реагирует. Филипп посмеялся, заметив мою растерянность.

– Я ничего с ним не делал. Честно.

Я удержалась от едких комментариев и спрятала звонилку в спортивки. Честность – это не про него, так что, если Фил всё-таки подготовил мне ловушку, рано или поздно я узнаю об этом опытным путём.

– Милое колечко, – белоголовый лёгким кивком указал на мой расцарапанный палец.

Насмехается. Я не ответила, только отодвинула от себя тарелку и скрипнула стулом. Поесть мне не дадут. Лис хмыкнул, оторвал руку от лица и сунул небрежно в вазочку со сладостями.

– Это мармелад, если что, – с безразличием сообщила я, заметив, как разноцветная желешка полетела ему в рот.

– Я знаю, – и потянулся за следующей.

Пару секунд я переваривала случившееся. Затем что-то в моей голове гулко щёлкнуло, треснуло. Под футболкой пронёсся ветерок, вздыбивая один за другим волоски на теле. Я схватила вилку и яростным смерчем обрушилась на соседа по столу.

Под грохот стульев и тел мы ухнулись на пол, сцепились в звериных воплях; блондин с размаху саданул пяткой по ножке стола, та хрястнула и разлетелась на куски. Снова по дому пронеслось адское громыхание: стол и всё, что на нём стояло, повалилось на нас. Звенела посуда. Оборотень ловил мои руки и пытался выбить из них вилку. Пыхтя, я впечатала колено ему в живот, Белый захрипел и согнулся пополам, рывками втягивая ртом воздух. Воспользовавшись этим, я приставила зубцы своего орудия к раскрасневшемуся лицу противника. Прижала к щеке так, что кожа побелела.

Широко распахнутые голубые глаза перепрыгивали с вилки на меня, туда-сюда. Сердце пульсировало в самом горле, руки дрожали, но оружие я держала крепко.

– Ты не Филипп, – прошипела я не в силах отдышаться.

На крошечное мгновение я ощутила, что совершила глупость, что неправильно прочла знаки, которых и не существовало вовсе. Но вместо злости и непонимания, криков и угроз я получила то, что непременно теперь будет всплывать в кошмарах.

Блестящие от крови губы сложились в незнакомую мне усмешку.

Глава 14

– И что же меня выдало?

Он больше не сопротивлялся, не предпринимал попыток вырваться из-под меня. Лежал спокойненько, задрав подбородок, и неотрывно, с наслаждением наблюдал за моей реакцией. А я не знала, как реагировать.

В моём доме торчал незнакомый тип, прикидывающийся Филиппом. Кто он? И где тогда настоящий Фил? Меня колошматило от пят и до макушки, вилка в задубевших пальцах ходила ходуном и оставляла царапины на скуле притворщика. А тот всё улыбался.

– Кто ты?

– Дарти… Да-арти, – моё имя не произносилось, а пелось, – давай не будем торопиться. Я всё тебе расскажу. У нас друг к другу достаточно вопросов. Сядем и обсудим их все. М?

Ему сейчас не составило бы абсолютно никакого труда скинуть оцепеневшую девчонку на пол одним непринуждённым движением. Но незнакомец старался убедить меня, что именно я решаю, что и как делать. Что я не в заложниках. Что он мне не опасен.

– Я тебя не знаю, – удивительно, как голос умудрялся оставаться ровным и глубоким, хотя каждая клеточка во мне сотрясалась, – и я тебе не верю. Кто ты? И где Филипп?

– Он в полном порядке, не переживай. Давай приберёмся тут немного. Смотри, что случилось со столом.

– Мне двенадцать, я уже давно не ведусь на уловки типа: «Смотри, там птичка!»

– Ни в коем случае.

Голос стопроцентно принадлежал Филу, но звучал абсолютно иначе. Как гитара, которая в руках Лёши – сладкоголосый инструмент, а в моих – орудие массового поражения. Едва самозванец объявился на кухне, я в первых же его действиях распознала что-то тревожное. Не сказать, что с Филиппом было спокойно. Совсем нет. Находиться с ним в одном доме – это выживать в каждодневной войне. Но я знала, на что он способен, знала его повадки наизусть. А здесь – полнейшая и беспросветная неизвестность.

– Кто ты такой? – в который раз повторила я.

Зубья вилки впечатались в исполосованную ими же кожу и уткнулись во что-то твёрдое – в зубы. Незнакомец громко всосал воздух, поморщился, постарался отстраниться. Что будет, когда терпение лопнет и ему надоест со мной играться? Если он так правдоподобно обернулся моим самым близким родственником, а насторожило меня только лишь нетипичное поведение, я определённо столкнулась с сильным магом. С такими ссориться опасно, с ними нужно стараться дружить. Но зачем ему понадобился этот маскарад? Почему именно Фил? Надо дать ему возможность объясниться, чтобы присмотреться, прислушаться. Как бы таинственный чародей ни пускал пыль в глаза, он опасен. И мне нужно было узнать, насколько, но желательно не на собственной шкуре.

– Ответь, где настоящий Филипп, и тогда мы поговорим. Может быть.

– Он уехал на время. По делам. Как вернётся, всё тебе объяснит. А я, пока его нет в Залесье, как бы… на подмене. Чтобы никто и не заметил его отсутствия.

Ответ мне не понравился – слишком расплывчатый, из него просто нечего почерпнуть. Куда уехал? Зачем уехал? На сколько? Но технически моё требование было выполнено, поэтому я решила немного ослабить хватку. Медленно отвела вилку от такого родного, но такого чужого сейчас лица.

– Перерыв на пять минут? Прибраться, – предложил незваный гость добродушно.

Продолжая держать столовый прибор, как копьё, я сползла с «Фила». Я даже не знала настоящего имени того, кто скрылся за этой оболочкой. Ненависть к Георгию, который так невовремя отобрал у меня самый важный и полезный спектр, достигла точки кипения. Если потребуется бежать, придётся телепортироваться, потому что во всех других вариантах чужак наверняка может меня переиграть. Я и не заметила, что снова соскабливаю кожу со среднего пальца.

– Как тебя зовут?

Хамелеон фыркнул от натуги, сталкивая с себя рухнувшую на ногу массивную столешницу. Сев, бегло ощупал себя, проверяя не принадлежавшее ему тело на повреждения. Осмотр наглеца более-менее устроил. Тыльной стороной ладони парень коснулся разбитой губы, на коже отпечатались кровяные следы. Затем он обследовал припухшую ранку языком, поднял на меня глаза. В них плясали смеющиеся демонята.

– Рэм, – ответил он, не сводя с меня гипнотизирующего взгляда.

Я нахмурилась. В наших краях я не слышала ни про одного Рэма кроме того, что звучал в моём отчестве.

– Рэм? – тупо переспросила я, пробуя имя на вкус.

Тот улыбнулся с видом, словно загадал мне презабавную загадку и с нетерпением ждал, когда я её осилю. А я всё сильнее ощущала, что не хочу находиться под одной крышей с этим типом. Он пугал меня больше, чем кто-либо когда-либо. Из-за него у меня под рёбрами разверзалась необъятная пропасть.

– Нет, – вырвалось у меня тихое.

Мозг не поспевал за мыслями. То, что я приняла за очередное совпадение, им не было. Мне не нужно было пытаться вспомнить каких-то других Рэмов.

«Помяни мои слова, – сказал этим утром реальный Филипп, – он вернётся».

– Ну нет! – повторила я плаксиво, даже ногой зачем-то притопнула.

– Дарти, всё хорошо, – голосу моего брата совершенно не шла ласковость.

– Уходи!

Одной рукой я снова крепко сжала вилку, готовая свирепо защищаться, а указательным пальцем другой ткнула в сторону прихожей. Лжефилипп примирительно поднял ладони, словно собирался играть со мной в ладушки. Медленно и плавно, будто бы приручая дикого зверя, встал.

– Тебе нечего бояться, я…

– Уходи!!!

Он опустил руки. Улыбка всё ещё тянула в стороны треснувшие губы, но небесно-голубые глаза впервые пронзили молнии. Я облизнулась, спружинила с одной ноги на другую, подбирая более устойчивую позицию. Представила в голове оттенок золотого, подходящий для телепортации. Только дай мне повод, и я унесусь отсюда в тот же миг!

Рэм тяжело вздохнул. Отец. Папа. Мне дурнело от одной мысли, что я могу кого-то так назвать. Его. Того, кто спрятался за внешностью Фила. А если б я не дала понять, что раскрыла обман? До каких пор он притворялся бы?..

– Дай мне объяснить.

– Не в его облике!

Лжец кивнул и скинул иллюзию, обойдясь даже без чёрного торнадо. Филипп говорил, отец был улучшен по этому спектру.

Передо мной стоял черноволосый мужчина с голубыми глазами. Цвет их был чем-то средним между моим блёклым серым и пронзительной голубизной у брата. По левой щеке в том самом месте, где я беспощадно тыкала его вилкой, расползся кривой шрам. Начинался он на нижней челюсти, а заканчивался в нескольких миллиметрах от внешнего уголка глаза. Нос прямой, чуть вздёрнутый на кончике, как у Филиппа. Губы тонкие и бледные, как у меня. Рэм был скорее худым, чем спортивного телосложения, хотя хилым не казался. Чем-то походил на дядю Диму, но только отдалённо, общим впечатлением. Одежда Фила висела на нём мешковато.

Взаимное разглядывание растянулось на целую вечность. Я сравнивала гостя с образом, что видела на редких сохранившихся фотографиях, а тот со сдержанной теплотой всматривался в меня. Он не торопил, не вытряхивал из этого странного бездумного состояния, когда мыслей много, но в цельное полотно их не сплести. Хотелось ляпнуть что-нибудь едкое, злое, но изнутри меня сковало какое-то изнурение. Обида. Не за себя. Я его не ждала и не искала.

– Куда ты его отправил?

Это было первое, что мне удалось сформулировать и произнести. Кто ещё мог заставить Филиппа сорваться и уехать из Залесья? Парень, наверное, опешил от счастья, как дурной мальчишка. Восторженным пёсиком кинулся выполнять папочкино поручение.

Рэм покачал головой, и я заметила, что его чернющие пряди складываются в мягкие завитки.

– Он расскажет тебе, когда вернётся.

– Когда?

– Зависит от него.

Голос звучал незнакомо. Так говорят дикторы, зачитывающие новости, причём не абы какие, а серьёзные, взрослые, про нефть, выборы, инфляцию и всякую такую дребедень. Слова не были громкими, но разносились по кухне так, будто проговаривались в микрофон.

– Это не ответ, – возразила я сухо.

– Другого у меня пока нет. Прости.

– Что тебе нужно?

– В смысле?

– Что ты здесь делаешь?

Чародей открыл рот, захлопал ресницами беспомощно. Улыбнулся.

– Мне ничего не нужно, милая. Я дома. Я вернулся.

Он… собирается жить здесь? С нами? Ну, так-то дом, конечно, его, раз он жив. Вот только, что бы Рэм там себе ни напридумывал, для меня он оставался чужаком.

– Не надо меня так называть, – с нажимом велела я.

– Хорошо. Не буду.

Подстраивается под меня. Что бы я ни сказала, его всё устраивало. Это ненормально. Я же не пластилин мну, который с лёгкостью примет любую форму, какую закажут – хоть в спираль закрутится, хоть завернётся в кренделёк. Саша предо мной тоже на задних лапках ходит, но это совсем другое. Она со мной искренна на все сто.

Избегая резких манёвров, Рэм принялся прибирать сотворённый хаос. Я не мешала, но и не подключалась к уборке, отошла на несколько шагов назад, к окну. Мельком глянула на раму – закрыто.

– Вы навели тут уют, – внезапно объявившийся хозяин дома напрасно надеялся поддержать беззаботный разговор.

Но я на контакт не шла. Попробовала достучаться до брата через ментальный коричневый спектр, наткнулась на блок. Юноша либо не хотел быть обнаруженным, либо забрался очень далеко от Залесья. Мне оставалось лишь гадать, где он и чем занят. И почему не предупредил обо всём.

– Зачем ты проклял Дашу? – вспомнила вдруг я.

– Кого? – бросил он через плечо, присев на корточки возле поломанного стола.

– Десять лет назад ты превратил девочку в крикера.

– А, – Рэм протянул руки к перебитой ножке.

Некоторое время он молчал, занимаясь восстановлением мебели. Когда стол вернулся к прежнему виду, а посуда, собравшись из осколков, перекочевала прямиком в раковину, вновь поднялся. Отряхнул и без того чистые руки.

– Ну так?

– Я всё тебе расскажу. Но сперва ты должна начать мне доверять, хоть немного.

– Это так не работает, – я нахмурилась, поглаживая большим пальцем рукоять вилки. – Чтобы я начала доверять, это доверие нужно заслужить. Ты пока не дал ни одного чёткого ответа. С какого перепугу я тебе хоть что-то должна?

Тонкие губы снова изогнулись, то ли с уважением, то ли снисходительно. Я пока терялась в его эмоциях.

– Ты права, – он ещё раз подмазался к моей позиции, – ты никому и ничего не должна. Мне в том числе. Ты достаточно умна, чтобы не подпускать к себе тех, кто этого не заслуживает. И я буду гордиться тем, что попаду в твой короткий список доверенных лиц. Не сразу, но со временем я докажу, что могу там быть.

Тем не менее, ответа я опять-таки не дождалась, и это было куда более красноречивым знаком, чем сладкие и пафосные слова. Нет уж, я с ним жить не буду. Кем бы он там ни являлся в моей родословной. Найду пристанище в доме ведьмы или у двоюродных братьев. Но точно не стану делить жильё с этим зловещим некто.

– Я тебя не знаю. И ты меня тоже, – напомнила я.

– Ошибаешься. Мы очень даже знакомы. Больше, конечно, я с тобой, чем ты со мной, но всё же. Знаешь, я ведь за минувшие десять лет ни разу не покидал Залесье.

У меня отвисла челюсть от такого заявления. Он это серьёзно? Но такого быть не может! То, что папаня был рядом с нами и никак об этом не сообщал, смахивало на очень нескладную выдумку. Учитывая, как бредил его поисками Филипп.

– И где ты был? Сидел в шкафу?

Он посмеялся, как будто шутка была смешной.

– Ну, отчасти это и правда напоминало сидение в шкафу. Всё, что ты, отрезанный от внешнего мира, можешь делать – это поглядывать в щель заклинившей дверцы на то, как у остальных продолжается жизнь. Тебя не видно и не слышно. Лишь ты один и знаешь, что существуешь. Главное не перестать в это верить раньше, чем дверца наконец-то откроется.

– Чё ты несёшь?

У меня уже пухла голова от бессмысленной болтовни. Рэм заговаривал мне зубы и делал это мастерски. Да, я держала оборону, но то и дело отвлекалась на разгадывание его ребусов и в эти моменты становилась чудовищно уязвима.

– Около шести лет я провёл в Забытом. Остальные четыре – в чужом сознании. Если бы не нелепые обстоятельства, мы бы уже несколько лет были вместе, – видя, что я не собираюсь на это ничего отвечать, он устало потёр переносицу. – Я сбежал от теней, но ошибся спектром, и вместо того, чтобы завладеть разумом попавшегося под руку человека, стал лишь попутчиком в его голове. Понимаешь? Я четыре года толкал его в нужном мне направлении! Использовал каждый шанс, малейший и ничтожнейший! Но всё, что я мог, чтобы хоть ненадолго сменить кресло пассажира на водительское – это превратить его в лунатика и пристрастить к выпивке. Второе оказалось чуть легче, алкоголь быстро входит в привычку. В такие моменты мой крик в его голове становился громче, и он путал его с собственными мыслями.

– О ком ты?

Недовольство, с которым Рэм рассказывал о своих неудачах, сменилось полуулыбочкой, когда он, словно фокусник, достал из ниоткуда браслет-противоспектр. Мужчина неспешно приблизился, оказавшись выше меня на несколько голов. Протянул усыпанное кунами украшение.

– Ты обронила свою игрушку-ловушку. Научилась её открывать?

Игрушка-ловушка. Я обшарила карманы, в которых в самом деле не оказалось браслета. Дрожащими скрюченными пальцами приняла вещицу.

– Яков, – прошептала я поражённо.

Затем задрала голову, чтобы заглянуть в его глаза. Рэм молчал. Не улыбался. Губы его еле заметно шевелились, либо мне это только померещилось. Сзади – закрытое окно, отступать некуда, только если прошмыгнуть между ног чародея. Но я не могла и пошевелиться, притихшее ненадолго оцепенение вернулось и с мощью пуще прежней вжало меня в подоконник. Я даже вилку в него воткнуть не посмею.

Мужчина шумно выдохнул, на пару секунд прикрыв глаза. Открыл. Только в этот миг я спохватилась, что при первой же необходимости собиралась телепортироваться. Я отчаянно вспоминала нужный для этого оттенок, но всё затмевали внимательные голубые глаза.

Мне на плечо легла тяжёлая рука. Ругая себя за несобранность, я лишь растерянно хлопала ресницами.

– Для всех я – Филипп. Хорошо?

– Хорошо.

Звук собственного голоса вырвал меня из западни. Почувствовав долгожданную силу, я дёрнула плечом, скидывая с него шершавую отцовскую ладонь.

Золотая вспышка унесла меня прочь.

Если вдруг прежде о моей любимой заброшке, потерявшейся среди других, нормальных домов, не ходило мистических слухов про обитавших в ней привидений, то этим вечером парочка таких теорий непременно появится.

Я не помнила своих последних слёз, вызванных не дымом и не ветром. Мне казалось, что я вовсе и не умею плакать. И в этот момент я не плакала. Я выла, как смертельно раненый зверь. Я металась по дивану, ставшему целым государством для клопов, муравьёв и прочей живности, остервенело пинала его спинку в когда-то мягкой обивке, рвала подлокотники, пока не выдрала их с мясом. По обугленной комнате сквозняк гонял клоки поролона. Наиздевавшись вдоволь над диваном, я переключилась на доски в дырявом полу. Вдребезги разнесла прогнивший стол. И лишь тогда умаялась достаточно, чтобы сесть в углу, изнеможённо раскинув ноги треугольником.

Деревянная крошка и сажа липли к мокрым щекам, царапали кожу каждый раз, когда я нервно тёрла лицо. Встреча с причиной одержимости Фила в мои планы не входила. Сознанием овладело мерзкое ощущение, что эта встреча станет началом конца. Как прежде всё уже не будет. Оказывается, «прежде» меня более чем устраивало. Я не хотела нового человека в ближнем кругу. Уж точно не этого.

Покосившись на свои ноги, осознала, что снова оказалась на улице без обуви. В носках, которые я только утром достала из стирки, теперь с трудом угадывался серый узор на белом фоне. Местами виднелись дырки, но из-за толстого слоя пыли их почти не было заметно, если только не присматриваться. Подошва же вовсе была беспросветно черна. Вспомнилась отцовская шевелюра, и я, не удержавшись, скривила лицо. Гадкий обманщик. Свалился на мою голову, требует к себе доверия. Пусть только попробует приблизиться, я нарисую ему шрам и на другой щеке. Подтянув колени к животу, я положила на них подбородок. За выбитым окном вечерело. К Залесью стягивались обещанные Константином тучи.

Тыряла уже был тут, когда я вдруг опомнилась, что сама вызвала его в своё тайное логово. Ну и ладно. Гномий мальчишка без особого интереса оглядел держащуюся на добром слове лачужку, из которой и тащить-то было нечего, и переключился на меня. Он определённо смекнул, что со мной что-то приключилось, однако расспрашивать о моих делах не стал, за что я была ему сердечно благодарна. Я же обратила внимание, что негодник снова болтался где-то поблизости, раз опять явился так быстро. И тоже ни словом об этом не обмолвилась. Разговор вообще не клеился. Я лишь заказала поясную сумку; малец безучастно уточнил, сколько у него времени на эту прихоть. Немного поразмыслив, я решилась на небывалую щедрость – подарила тыряле целую неделю на поиски путёвой сумочки. Выдумывать задания каждый день оказалось не таким уж и простым делом, а на меня столько всего свалилось за последнюю неделю, что не хватало времени и сил просто привести мысли в порядок. Поэтому идея дать своему августовскому слуге немного больше времени на исполнение хотелки показалась вполне даже не плохой. Я, конечно, добавила, что если мне резко понадобится что-то ещё, то обязательно сообщу об этом. Обрадованный неожиданным послаблением мальчуган закивал треугольной башней и поспешно удалился, пока я не успела влепить ещё какое-нибудь условие.

Летние вечера в средней полосе тянутся неспешно, постепенно напитывая прогретый за день воздух прохладцей и влагой. Приползшие тучи чуть ускорили процесс. Сквозь дыру в обвалившемся потолке мне на нос шмякнулась одинокая капля. Пора бы задуматься о ночлеге. К отцу, нагрянувшему в наш с Филом скромный домишко, не тянуло. Значит, отправлюсь стучаться к двоюродным братьям, не прогонят ведь. Если потороплюсь, то, может, успею даже добраться до того, как разыграется дождик.

Обращаться в пищуху я не стала, пошла по деревне прямо так, босиком. То и дело ловила на себе косые взгляды односельчан. Они ко мне всё никак не привыкнут, но это даже весело.

В конце пути наткнулась на Якова. Мужчина копошился в своей «Газели», купленной на замену угробленной в аварии «Нивы». Завидев меня, он вылез из-под распахнутой крышки капота.

– Здорово, Дарти! – помахал мне.

– Как ты?

Мужичок немного смущённо похрустел ногтями о щетину. Наверное, не знал, в курсе ли я о его недавних покатушках на скорой.

– Так-то… лучше. Намного. Как будто долгое время жил с головной болью, к которой привык настолько, что замечать перестал даже. А тут вдруг отпустило.

Я понимала состояние Якова куда лучше, чем он мог себе представить. И даже знала имя его странной болезни. Но ограничилась похвалой в сторону медицины. Дядька снова как-то замялся.

– Что не так? – поинтересовалась я.

– Да-а… Представляешь… Мне таблетки выписали, а они куда-то пропали! Ну, то есть… У меня для всего своё место есть. Я не мог их куда-то запульнуть! И рецепт исчез… Это, получается, либо опять ехать к врачу, объяснять ситуацию, выписывать новый рецепт… Все круги ада заново проходить, короче. Либо… не торопиться… посмотреть, авось и так нормально будет…

Зная теперь истинную причину всех чудачеств Яшки, мне было понятно, что никакие таблетки ему и не нужны. Так что неожиданная пропажа была только кстати, и я поддержала второй вариант. Яков стеснительно улыбнулся. Ничто в нём больше меня не напрягало. Нормальный работяга, добродушный и простоватый, без скелетов в шкафу. Я улыбнулась в ответ и пошлёпала к нужной калитке.

– А ты чего босиком-то? – крикнул вдогонку мужик обеспокоенно, но я уже шмыгнула во двор к родственничкам.

На стук в дверь, совпавший с первым громовым раскатом за верхушками деревьев, быстрее всех отреагировал Андрей.

– Ты чего тут? – он недоверчиво оглядел улицу поверх моей головы.

– Фила ищешь? Его тут нет, – сообщила я, содрогнувшись от только мне понятной иронии в этих словах.

– Где кроссы потеряла?

– Ой, не нуди. Впустишь или нет?

Парень попятился, уступая мне дорогу. Только я шагнула на придверный коврик, как по крыльцу застучали тяжёлые капли.

Вся лисья стая была в сборе, даже новообращённая Олеся привычно держалась поближе к Лёхе. Мне предложили поужинать, но даже думать о еде было пока противно. Я схватила недоумевающую парочку за локти и потащила наверх, в комнату Красно-фиолетового.

– Ещё один кусок, – сообщила звенящим шёпотом, когда дверь за нами закрылась.

Новость повергла ребят в восторженный шок. Я выудила из кармана найденный у Саши в сарае клочок. К счастью, он не выпал во время нашей схватки с Рэмом. Страшно предположить, как мог бы тот отреагировать на вещь, связанную с Питифисом.

– Где ты его откопала? – спросил Лёша, разглядывая фрагмент защитного платка.

– Не поверишь, у твоего старого приятеля, Вадима.

– И что ты у него делала? – парень заметно напрягся.

– Выгуливала его двоюродную сестричку. Путёвая девка. С братом только вот не повезло.

– Это весь кусок? – Барсова прошлась указательным пальцем по рваной кайме.

– Остальную часть я у них не нашла. Но тут есть вышивка. Может, этого хватит?

Лёша тут же цапнул телефон и набрал Марусин номер. Интересно, ответит ли и с какой попытки?

– Он говорил с Викой сегодня, – рассказала Олеся, кивком указав на ржавоволосого, – узнавал про платок. Оказывается, Вика была там, в видении Даши, со старшей сестрой и ещё двумя девочками. Платок они нашли в особняке, потом туда кто-то ворвался, началось месиво. Даша застряла, а остальные сбежали, но в панике растеряли всё, что нашли. Кроме платка. Стали решать, кому он должен достаться, перессорились, и сестра Вики разрезала его, поделив между всеми.

– Получается, у нас есть отрезок, который достался Вике, – я загнула палец, – отрезок из Забытого, не пойми чей, – загнула второй, – неполный отрезок от Элитовцев, – загнула третий, но не до конца. – Где искать четвёртый?

– Алло, Марусь! – вскрикнул Лёша, но тут же закатил глаза и оборвал звонок. – Автоответчик…

– Кто бы сомневался, – я хмыкнула.

– Кроме Вики и Тани там были Женя с Ярославой, – доложил лис, повторяя дозвон.

– Женя – твоя одноклассница?

– Нет. Городская, на каникулы приезжает. Сейчас как раз в Залесье, если не уехала ещё.

– А что за Ярослава?

– Из Элиты. Наверное, у неё Вадим и раздобыл этот кусок.

– И чей лоскут, интересно, был конфискован – Тани или Жени? У кого спрашивать в первую очередь?

– Таня уже пару лет как в город перебралась. Здесь её давненько не видно, – Лёша покачал головой сокрушённо и прислонил телефон к уху.

Мы молча вслушивались в длинные гудки, пока их не оборвала реплика женщины-робота. Маруся была верна себе и напрочь игнорировала телефонную связь.

– Придётся топать, – предложила я.

– Я сегодня не допоздна, – извиняющимся тоном произнесла Олеся, – мои завтра уезжают домой, а маму перед поездкой лучше не нервировать.

– Тогда мы тебя проводим, а сами – к Марусе, – решил оборотень. – Только ты, – он повернулся ко мне, сделал выразительную паузу, – иди-ка умойся сначала. Ради бога. Выглядишь просто жесть.

Просьбу я выполнила. В зеркале в ванной меня действительно встретило то ещё чудище. Неудивительно, что все так на меня косились по пути сюда. Я оттёрла лицо, шею, руки от въевшейся грязи, обнаружила несколько свежих, но уже подзатянувшихся ранок. Спортивный костюм можно было смело кидать в мусорку, от этой участи его спасало только то, что одежды на смену у меня сейчас попросту не было. Носки от грязи закаменели и прилипли к ногам так, что я побоялась снять их вместе с кожей, поэтому оставила эту затею до лучших времён. Всё равно подходящей на мою крошечную ступню обуви в этом доме не водилось.

– Теперь хоть на человека похожа, – оценил мои старания Лёха, стоя в прихожей.

Пока они Барсовой натягивали свою намытую обувку на чистенькие носочки, телефон в моём кармане разразился вибрацией. Я достала его. Номер не был мне знаком. Живот скрутило – а вдруг это Рэм? Знает ли он мой номер? Стал бы звонить?

– Всё нормально? – зашнуровываясь, спросил чересчур внимательный Лёша. – Кто звонит?

Я смахнула сенсорную кнопку ответа, всё-таки намереваясь это выяснить.

– Дарти, ты?

Голос мальчишечий, робкий. На папашку не похож. Волна облегчения прошлась по спине, и я расправила плечи.

– Допустим. Это кто?

– Это Артём.

Интересно. Не думала, что у него записан мой номерок. Прежде мы никогда не созванивались.

– Давно не виделись.

– Дарти, скажи, ты правда… ну… ловишь это?

Я прокрутила в голове все возможные варианты, которые мог иметь в виду одноклассник, и остановилась на одном, самом вероятном – на крикере.

– С какой целью интересуешься?

– Оно у меня во дворе.

Слова застряли у меня в горле, перекрыв кислород. Я не знала, радоваться или пугаться.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Я даже на телефон сфоткал. Сначала увидел глаза за забором. А теперь они перед ним, возле гаража… Что мне делать? Оно может залезть в дом?

Артём говорил тихо и ритмично, вероятно, стараясь не привлекать к себе внимание домочадцев, голоса которых слышались на фоне. Но за фальшивым спокойствием стоял панический ужас, который становился особо заметен в конце предложений, которые обрывались судорожными вдохами.

– Окна и двери закрыты?

Лёша с Олесей переглянулись, заинтересовавшись моим телефонным разговором.

– Вроде да.

– Все свои дома?

– Да.

– Смотри, чтоб никто не выходил и ничего не открывал. Я сейчас буду. Если что-то изменится, напиши мне. Не звони. Это громко.

– Хорошо. Спасибо.

– Что случилось? – осторожно поинтересовался Красно-фиолетовый, едва я закончила общение.

– Да там. Однокласснику помощь нужна. Ерунда, – отмахнулась я, первой протискиваясь на улицу.

Дождь уже лупил вовсю. В такую погоду стоило сидеть дома, но нам троим приспичило куда-то нестись. Поднявшийся ветер сбивал водные потоки, делал их косыми, и крыльцо заливало несмотря ни на какой козырёк над ним.

– Ты что, прям так, в носках? – Олеся была далеко не первой, кто рассмотрел мою босоногость.

– Провожайтесь, короче! – я старалась перекричать шум дождя. – Я разберусь с небольшим дельцем, встретимся у Маруси!

– Погоди, куда? Давай вместе сходим! – крикнул Лёша, прикрывая рукой глаза от разлетающихся повсюду брызг.

– Она босая! – Барсова настойчиво дёрнула приятеля за ветровку и указала на мои ноги, как будто это было самым важным открытием дня.

– Не теряйте время! – рявкнула я и сиганула из-под укрытия.

Оборотни что-то вопили мне в спину, но ливень прибивал их ор к земле. Я поскользнулась на первой же луже, чудом удержав равновесие, и обратилась пищухой. До Тёминого дома отсюда рукой подать. Но из-за непогоды от птичьей формы пришлось отказаться и вернуться в человечье воплощение. Уменьшив себя, я бонусом как бы увеличила капли, и те лупили по спине и крыльям, не давая нормально держать нужный курс.

То и дело над головой взрывались молнии, вырвиглазными вспышками отражаясь под ногами. Одежда, волосы – всё намокло моментально, прибавило в весе; ноги разъезжались по грязи, хоть я и старалась бежать не по просёлочной дороге, а по траве. Никакая стихия в эту минуту не могла меня остановить. Только две мысли кружились в танце по черепной коробке: «Лишь бы Даша не ускользнула» и «видно ли глаза крикера, если он стоит к тебе спиной?»

Вот и нужный дом. Двухэтажный, на первом в окнах теплится свет. Вокруг – забор, но скорее для красоты, чем безопасности. Даже коротышка вроде меня преодолела его в один прыжок, оттолкнувшись от приставленной к изгороди скамьи. Приземлилась на корточки и замерла, окинув взглядом сад. Почти ночная темнота надёжно прятала меня в этом углу от случайных человеков. Но крикер – охотник. Крикер здесь меня быстро засечёт. Поэтому мне необходимо засечь его первой или хотя бы найти местечко получше. Тёма упоминал гараж – я отыскала прямоугольное кирпичное строение за кустами и поползла туда. Кун-браслет сжимала в кулаке, готовясь в любой момент воспользоваться им.

Возле постройки остановилась, прижалась спиной к шероховатой стене, достала телефон. Экран нещадно заливало, кое-как, скрючившись на корточках, я заслонила его от дождя и разблокировала.

«Дарти, идёшь? Ну ты где?»

«Оно всё ещё у гаража».

«Ой, нет».

«Пропало».

«Щас».

«Нашёл, оно к другому окну ушло».

«Где ты?»

Пальцы от влажности превратились в морщинистые сосиски, я наскребла ответ.

«У гаража. Куда идтм».

Опечатку заметила, но исправлять не стала, время сейчас ценнее грамотности. Пока мальчик читал сообщение, подняла глаза, ещё разок осмотрелась. Фиолетовых огней с полоской-зрачком нигде заметно не было. Бзыкнул ответ.

«Оно у басика».

Скинув мобильный в карман, я приготовилась вновь ползти. У Артёма есть бассейн, ну и ну. Любопытно поглядеть. Гуськом обогнула гараж, обошла кусты малины.

Вот и обещанный бассейн, соседствует с огородом. Громадина смотрелась комично в такую погоду, а вот в засушливые периоды, наверное, штучкой была и в самом деле годной. Меж дождевых струй мелькнули наконец долгожданные огоньки – я предположила, что крикер стоит ко мне вполоборота. Значит, ему действительно достаточно развернуться, чтобы пропасть из поля зрения. Что-то рвануло меня назад, и я взвизгнула от неожиданности. К счастью, ливень был громче.

– Ты куда полезла? – Лёша крутанул меня к себе лицом, мы едва ли не стукнулись носами, так близко он был.

– Чего ты тут?.. – возмущённо засопела я и осеклась, когда заметила рядом Олесю. – Ещё и подружку притащил!

– Она там?

Олеся выглянула из-за кустов, кивнула, напряжённо поджав губы. Да они же заберут себе все лавры, если схватят крикера!

– Я сама её поймаю!!! – пыхтела я, извиваясь, но красноглазый сгрёб меня в охапку и сдавил ещё крепче.

– С ума сошла? Поймаешь? – он щёлкнул меня по лбу, выглядя при этом рассерженно. – Приди в себя, дурочка! Что ты вообще знаешь о крикерах?

– Уйдёт же!!!

Я извернулась и укусила брата за подбородок. Тот дёрнулся, запрокинул бошку, чем только ухудшил своё положение, потому что так мои зубы, соскользнув, разодрали его кожу ещё сильнее. Юноша рефлекторно оттолкнул меня, и я поспешила встать на четвереньки, однако теперь удрать помешала Олеся. Девица обхватила меня за туловище сзади, лицом уткнувшись в лопатки. Смелый поступок. Если у тебя с головой не в порядке.

– Послушай его! – взмолилась Барсова.

Лёша как раз оправился от ранения, подполз и обеими руками сжал мне лицо, расплющив щёки. Губы в профиль превратились в заглавную букву «З».

– Ты ничего про крикеров не знаешь, – рычал он мне в нос. – Доказательства нужны? Хорошо! Знаешь, что Дашу можно увидеть, если самому стать невидимым? Знаешь?!

Я мигом прекратила вырываться. Если это реально так, то сведения и впрямь полезные, можно послушать. Но ногу снова защекотало от вибрации в кармане.

– Уадно, уадно! – промямлила я.

Меня отпустили, и я сразу полезла за телефоном.

«Дарти!!!!!»

«Где ты????»

«ОНО ПВТАЕТСЯ ОПТКРЫТ ЬОКНО!!»

– Она его сожрёт! – выпалила я, вскакивая на ноги.

Ребята подлетели следом за мной. Втроём мы выглянули из-за кустов. Лиловоглазая невидимка долбилась в одно из окон дома, я видела, как подрагивала деревянная рама, а на стекле то и дело отпечатывался след от пятерни, моментально стираемый ливнем. Грохот от такого наглого вторжения удивительно перекликался с громовым раскатом в небесах. Нас окружила пурпурная дымка – Лёша наложил невидимость, но так, чтобы наша троица оставалась друг для друга заметной.

– Смотри, – шепнул он мне в самое ухо.

И я увидела.

По сравнению с ней даже такая хилячка, как я, была пухленькой. Девушка с безобразно спутанными тёмными волосами, концы которых терялись в траве, чудом держалась на ногах-спичках. Дождь давно должен был приколотить её к земле, но существо, подгоняемое страшным голодом, упорно вгрызалось кривыми когтями в оконную раму. У Олеси задрожали коленки, похоже, для неё это зрелище тоже было в диковинку.

Рот крикера изгибался в кошмарный оскал.

Я постыдилась недавнего желания выбросить свой потрепавшийся за день спортивный костюмчик. Тряпьё на Даше – вот, что точно нуждалось в уничтожении. Когда-то это, наверное, было сарафаном или ночнушкой. Сейчас лохмотья походили на разваренную лапшу, подгнившую и заплесневелую. Часть лоскутов мотылялись возле коленок, самые короткие едва прикрывали тощие бёдра. Я искоса глянула на браслет, который по-прежнему стискивала в пальцах. И на что, интересно, можно ей его нацепить? Побрякушка при первом же взмахе слетит с такой руки. Ноги также вселяли сомнения. На шею? Нет, тут уже перебор. Из всех возможных вариантов лодыжка всё же подходила для сковывания противоспектром больше остальных.

– Каков план? – спросил Лёха.

Подавив в себе бурлящую злобу, я примирилась с мыслью, что победой придётся с ними поделиться. Если я упрусь, что обязана провернуть всё сама, Даша просто доделает своё грязное дельце и смотается, пока мы будем мутузиться тут впустую. К тому же помощь всё-таки может оказаться не лишней.

– Я зайду с другой стороны. Ты спрячься и держи всем невидимость. Олеся пусть её отвлечёт разговорами.

– И что ты сделаешь?

– Увидишь. Доверься.

Времени на тщательные размышления не хватало, и Лёша нехотя кивнул. Я телепортировалась за крикера, он оказался ровно между мной и напросившимися на дело союзниками. Шелтон остался в кустах, а Барсова, стиснув для уверенности кулаки, вышла в отсвет разорвавшей небо молнии.

– Даш! Подожди!

Монстр развернул не голову, а сразу всё тело. С нового ракурса я видела лишь лохматый затылок. Судя по тому, как изменилось на секунду лицо Олеси, рожа крикера не оставляла никаких надежд на то, что Даша была настроена переключиться на миролюбивый разговор.

– Я поняла, как тебе помочь!

Громкое заявление не имело под собой никаких точных гарантий, но как отвлекающий манёвр подошло хорошо. Я перехватила браслет поудобнее и сделала такой рывок, что безусловно побила все мировые рекорды скорости.

Противоспектр защёлкнулся на костлявой голени и сполз вниз, к лодыжке, и ширины её как раз хватило, чтобы украшение не слетело совсем. Задрав голову, я встретилась взглядом с Дашей. Пасть той была разинута в непрозвучавшем вопле. Секунды две ушло на осознание, что заколдованная меня не видит. Браслет забрал её силы. Подтверждая это, фиолетовый туман оборотня рассеялся, снова делая нас троих видимыми, и крикер не превратился в висящие в воздухе глаза.

Теперь-то Даша меня увидела.

Она лягнулась, силясь попасть мне пяткой прямо в лоб, но потеряла равновесие и свалилась на спину, подняв всплеск брызг. Девушка забултыхала в луже острыми локтями в попытке приподняться и отползти назад, к стене дома.

Подбежала Олеся:

– Даша, всё нормально! Всё хорошо! – горожанка присела возле крикера, хотела взять за руку, но встретила сопротивление.

К нам спешил и Лёша. Я глянула на окно, в которое надеялась попасть хищница, и обнаружила за стеклом перепуганного одноклассника. Махнула ему, чтобы отошёл и не глазел. Мальчишка помедлил сперва, но всё же послушно растаял в недрах комнаты.

Тем временем крикер трепыхался всё меньше и ленивее, но не было похоже, что проклятая успокаивалась. Мы окружили её, увязшую в грязной, мутной жиже. Зрачок в лиловых глазах стал более округлым, он метался, глядя на каждого пленителя не дольше секунды.

– Даша? – позвала Олеся.

Что-то не так. Взгляд несчастной стремительно стекленел, движения стали надрывными, неуправляемыми. Зрачки совсем округлились.

– Снимай браслет! – Барсова потянула меня за штанину.

– Ей не хватает сил, – треснувшим голосом заключил Лёша.

Видимо, только магия и подпитывала обессиленное тельце, поддерживала в нём какую-никакую жизнь. Идея проломить окно в человеческое логово была безумной, глупейшей, но теперь стало ясно, что Даша пошла на это от отчаяния. Голод в ней стал нестерпимым, истощение дошло до критической точки, и ничто, кроме человеческого мяса, не могло её спасти. А заблокировав крикерские способности, мы обрекли её на мгновенную гибель.

Мой план был идеален, но не чтобы спасти Дашу, а чтобы убить.

– Сними его! – выкрикнула Олеся.

Опомнившись, я кинулась срывать оковы. Правильная комбинация кунов была у меня уже на подкорке, поэтому много времени на это не ушло. Едва браслет упал в траву, от крикера остались лишь глаза, и Лёша поспешно набросил на нас прозрачность. Зрачок снова схлопнулся до узкой щёлки, грудь закачалась, всасывая в себя больше и больше воздуха. На лице отразилось возвращающееся сознание. Издав утробный рык, Даша плавно подтянула иссохшие колени к животу и внезапно выпрямила их. Неожиданно сильный удар пришёлся мне в плечо, круто развернул и швырнул лицом в грязь. Когда я, пошатываясь, поднялась на карачки и обернулась, оказалось, что оборотням тоже досталось. Лёша согнулся в три погибели, обнимая живот, а Олеся держалась за скулу, губы её дрожали.

Там, где только что чуть не испустил дух крикер, осталась лишь помятость на газоне.

Глава 15

– Вы сделали ЧТО?!

Маруся в четвёртый раз за последние десять минут схватилась за сердце.

Первый раз случился, как только она открыла дверь. Видок у нашей сказочной тройки и впрямь был такой, что им можно смело пугать непослушных детей. Да и взрослых тоже. Олесю мы до дома не проводили, иначе без лишних вопросов там бы не обошлось. На щеке девушки красовались четыре кровавые борозды – Даша старательно полоснула беднягу когтями, прежде чем скрыться в ночи.

Второй раз Марусе поплохело, когда она увидела, что я опять припёрлась в одних носках.

Третий микроинфаркт произошёл, когда Лёша снял ветровку – футболка на животе окрасилась в один из оттенков его радужки, а под тканью обнаружилась рваная рана, не сильно глубокая, но размерами с мою ладонь.

Теперь, когда мы честно признались, что произошло, ведьме, кажется, стало совсем худо. Она, не глядя, опустилась на стул, едва не промазав по нему. Дышала женщина тяжело, через рот, а таращилась куда-то сквозь нас.

Это чародейка ещё не знает, что Рэм объявился.

– Она ломилась в окно одноклассника Дарти, – объяснял Лёша, прижимая к ране завёрнутую в марлю кашицу из каких-то лечебных листьев и корней.

Мы разместились на кухне. Парень страдальчески морщился, стоило ему совсем чуть-чуть поменять положение. Оборотень сидел без футболки, и Барсова, с таким же компрессом у больной щеки, нет-нет да поглядывала в его сторону. Я же задумчиво болтала ногами в тазу с каким-то рыжеватым раствором.

– Дашу надо срочно расколдовывать, – продолжал мысль Красно-фиолетовый, – мы ведь не можем её накормить. Вся человеческая часть Залесья под угрозой!

– Пока камень у нас, надо действовать, – согласилась я.

– Пока? – переспросила внимательная Олеся, зацепившись за формулировку.

– В прошлый раз он на десять лет пропал. Кто знает, что ещё может случиться.

Воображение снова услужливо подкинуло отцовский образ. Пусть я его почти и не знала, но что-то внутри подсказывало, что Рэм потянется за Питифисом сразу же, как только подвернётся случай. И вряд ли ему будет интересно расколдовывать девчонку, которую он же когда-то хладнокровно и проклял.

– Вы меня в могилу сведёте, – пробормотала ведьма, пряча лицо в ладонях.

Раздалось приглушённое: «Пу-пу-пу-у…»

– Мы просто хотим помочь, – возразила я, сделав особое ударение на последнем слове.

Колдунья подняла голову, обвела нас мрачным взглядом:

– Вы хоть одну хорошую новость мне когда-нибудь принесёте? Или можно даже не рассчитывать?

Мы заметно оживились. Продемонстрировали знахарке новый фрагмент платка, пересказали свежие догадки, у кого искать последний кусок. Такой репортаж Марусю устроил куда больше. На вопрос, хватит ли найденного мною оборвыша и можно ли заменить недостающую его часть чем-то другим, чародейка уверенного ответа не дала. Её рот скривился в гримасе, обозначающей, что такое решение о-о-очень нежелательно, что это худший вариант из всех возможных, но на самый чрезвычайный случай может прокатить. Она унесла лоскут в только ей одной известное место, а когда вернулась, поделилась тем, что тоже без дела не сидела.

– Проклятие совершенно точно не гномье. Им с ними поделились, но истоки идут с азиатского севера. Бормотание и цветной туман – это заговорно-спектровая магия. В Европе больше распространены именно заговоры – целиковые слова и фразы на латыни или местных наречиях. Тут вам и так называемые «слова силы» на севере, и смесь слов с жестами на юге, и концентрирование заговорной силы через вспомогательные инструменты – как у наших английских коллег с их палочками. Под Средиземным морем, кстати, тоже больше чтят звуки, но не словарные, а слоговые и природоподобные, – колдунья прицокнула языком, клацнула зубами для примера. – В Восточной Азии любят техники дыхания. У нас привычнее магия спектров – выражение воли через определённые оттенки. Отсюда в отечественном фольклоре такая любовь ко всяким эпитетам с разными цветами. Скажем, «красный молодец», «молодо-зелено», «руки золотые». А вот выше по карте, в регионах вечной мерзлоты, почему-то прижилось именно сплетение двух техник.

– Мой отец там жил?

– Насколько мне известно, да. Какое-то время точно, – Маруся помолчала угрюмо и вдруг добавила, – он вообще много где отметиться успел. Так что нахватался методик разных. Экспериментатор редкостный. Это у него от вашего деда, – тирада завершилась едва слышным ругательством. – Ну, что там с щекой?

Олеся опустила марлю. В сравнении со здоровой половиной, скула набухла и покрылась румянцем, но борозды от крикерских ногтей будто бы немного сгладились.

– Э-э! Ты так долго сидеть будешь, – ведьма глянула на часы, припоминая, что времени для возвращения домой без скандалов у Барсовой остаётся всё меньше. – Наш Алексей учил тебя спектром пользоваться?

– Ну, так…

– Знаешь же, у меня с синим проблемы, – Лёша хмыкнул.

– И что теперь? Это не моя вина и уж тем более, – магичка важно и немного угрожающе рассекла воздух ребром ладони, – не моя проблема. Ты согласился свою подопечную обучать, а ежели у самого что-то не получается, так совершенствуйся! Читай, спрашивай! Проблемы для того нам и даются, чтобы их решать и становиться сильнее!

– Или обходить и становиться умнее, – добавила вполголоса я, вызвав у лисиц сдавленные смешки.

– Ну уж тогда не умнее, а хитрее, – поправила Маруся. – Это тоже, конечно, способ, но уже не стопроцентный. Не каждую проблему получится обходить вечно. В общем, Олеся, давай. Будем колдовать.

У девчонки вспыхнули глаза. Наверное, кроме обращения в лисью форму она ничего другого ещё и не пробовала. Мне тоже было любопытно взглянуть. Без улучшения Питифисом волшебство этого оттенка даётся далеко не каждому.

– У любого спектра свой прикол. Твой – это больше про самоконтроль, поэтому с первой попытки может не выйти, это нормально, – знахарка начала с успокоений, а значит, в быстрый успех не верила. – Красный – интуиция и внимательность, зелёный – холодный расчёт и память. А твой именно про контроль. Сначала нужно научиться отделять повреждённую область тела от неповреждённой, чтобы не растрачивать понапрасну силы там, где в этом нет нужды. Твоя щека – отличный пример, рану хорошо видно. Вон, кастрюля на плите, поставь перед собой. Мне лень за зеркалом тащиться.

Барсова поднялась со своего места, послушно взяла в руки свеженамытую кастрюльку. Та блестела и сияла, отражая в себе всю кухню.

– Садись. Так. Да, там есть искажение, но это не критично, работе не помешает. Первое время тренируйся на себе самой, чтобы прочувствовать, понять и запомнить, затем сможешь подлатывать кого-нибудь ещё. И, пока учишься зонированию здоровых и пострадавших областей, старайся задействовать как можно больше органов чувств разом. Это поможет лечить точнее и эффективнее. Смотри в зеркало и касайся раны, – ведьма показательно провела пальцами по собственной щеке, вниз и вверх.

Олеся уставилась в своё раздутое отражение на пузатой стенке и принялась аккуратно елозить кончиками пальцев по травме, как показала наставница. Не прекращая действий, вопросительно посмотрела на Марусю.

– Да, вот так. Чувствуешь? Отдаёт болью?

– Ну, неприятно, – сообщила девушка.

– То есть мне об этом спектре можно даже не думать? – сразу потеряв интерес, сделала вывод я.

– Почему же! Боль часто помогает вернее определить проблемную зону, но ей не всегда можно доверять на все сто. Порой она, наоборот, путает, наводит на ложный след. Тебе кажется, что болит одно, а на самом деле причина совсем в другом месте. А лечить всегда надо именно причину. Так! С зонированием разобрались, теперь сами спектры. Насыщенный голубой оттенок – для самолечения; более глубокий, синий – для помощи другим; светлый, пастельный – для зельеварения. У меня в библиотеке есть очень полезная книжка, где каждый оттенок расписан подробно, дам тебе на изучение. Подобрать правильный – это большой труд! Ошибка может не стоить ничего, а может обойтись слишком дорого.

И вновь в моей голове всплыла морда со шрамом. Рэм умудрился настолько накосячить со спектром, что на годы застрял в мозгах Якова. Вот уж действительно красочный пример.

– Сейчас для заживления твоей раны могу рекомендовать вот такой оттенок, – чародейка прикрыла глаза, коснулась двумя пальцами брови и резко отвела их движением, будто стряхнула что-то в сторону горожанки.

В пустой до этого момента кастрюле под прозрачной стеклянной крышкой возникло голубое свечение. Небольшой костерок с лазурным отсветом. Олеся заворожённо улыбалась огоньку, его подрагивающее пламя сияло в сузившихся от яркого света зрачках начинающей колдуньи.

– Запомни этот цвет, – учила Маруся, – думай о нём. Представь, что у него за структура. Какой может быть запах. Как он звучит. Дай название. Найди к нему прочную ассоциацию, чтобы вспомнить, когда примера перед глазами не будет. Для меня это – морозное полуденное небо в солнечный день. Ты можешь посчитать иначе.

Я согласилась с ведуньей – её название огоньку шло как никакое другое. Барсова думала долго, тщательно впитывала в себя первый оттенок, с которым должна будет работать. Вспомнился мой личный первый осмысленный оттенок. Я выбрала его в той самой книжке, о которой говорила Маруся, из-за смешного названия. «Цвет влюблённой жабы». Лучше и не назвать. Не ядовитый, не бледный, не тёмный, не светлый. С его помощью можно тормознуть время для какого-то конкретного объекта. Мне тогда было шесть лет, и я остановила Филиппу глаз. Правый продолжал вращаться и моргать, а левый застыл, кося чуть в сторону. Умора несусветная, но Маруся почему-то не оценила. Фил тоже.

Наконец девушка кивнула.

– Продолжай зонировать, но теперь представляй, что в пальцах у тебя такое же голубое свечение. Или что ты втираешь мазь с таким оттенком. Или что щёку окутывает такой туман. Визуализируй и нащупывай то, что откликнется в тебе громче.

Подушечки Олесиных пальцев ползали по травмированной коже. Девчонка пырилась то на огонёк в кастрюле, то на отражение. Вдруг воздух над царапинами затрепыхался, пошёл полупрозрачными волнами. Голубоглазка вздрогнула, но Маруся велела продолжать, не останавливаться. Из-под ногтей полетели крохотные искорки нужного оттенка. Там, где они попадали на рану, борозды стягивались, как при помощи невидимых иглы и нитки. От удивления Барсова приоткрыла вмиг пересохшие губы.

– Хорошо-о, хор-рошо-о! – воскликнула ведьма, прихлопнув в ладоши. – Продолжай!

Самое сложное уже было позади – Олеся усвоила принцип спектровой магии. Дальше дело за запоминанием новых оттенков и их ролей. Со стороны выглядело это довольно просто, и я твёрдо решила, что позже, без свидетелей, обязательно попробую повторить фокус. Может, во мне достаточно таланта, чтобы и без улучшения Питифисом научиться хотя бы чуть-чуть ухаживать за своими бесконечными ранениями. Пока Филипп не в Залесье, мои способности принижать некому.

Через несколько минут усердной работы порезов уже практически не было заметно. Достойный результат для того, кто совсем недавно был человеком. Лёша гордился подругой так, будто в этом была его персональная заслуга. Его рана заживала по старинке, под действием трав. Маруся решила, что с лечением других Олесе пока торопиться не стоит.

Телепорт перенёс Барсову к дому, и как раз вовремя. Вскоре та отписалась в СМС-ке, что недовольств её поздним возвращением почти что и не было. Лёша тоже собирался уйти к себе, но его травма нуждалась в наблюдении профессионала, поэтому ведьма настояла на ночёвке у неё. Про меня же никто даже не заикался – Маруся сразу догадалась, что если я выскочила из дома босиком, то скорее всего назад не рвусь.

Мы спустились в подвал, одновременно служивший колдунье лабораторией и кабинетом. Лёша заменил размякший компресс на свежий и теперь подрёмывал в кресле. Я вспомнила про находку, которую обнаружила в траве, поднимая чуть не прикончивший Дашу противоспектр. Там, под проливным дождём, рассмотреть её не было ни возможности, ни времени.

– Гляди-ка, – я положила сокровище на письменный стол под свет лампы.

Вдвоём с ведьмой мы склонились над странным камнем. Вытянутый и закруглённый, он напоминал мизинец. Перелив внутри плавно переходил из зелёного в фиолетовый через оранжевую серединку.

– Где взяла? – Маруся достала из выдвижного ящика лупу и поднесла к камню, чтобы рассмотреть поближе.

– Из-под крикера.

– Хм-м.

Судя по всему, мы имели дело с коллегой Питифиса. Но найденный кристалл вряд ли умел менять оттенки на что-то ещё, наверняка он работал только по этим трём цветам.

– Зелёный, оранжевый и фиолетовый, – озадаченно перечислила колдунья вслух.

– Странный наборчик.

– Откуда у Даши мог взяться этот камень? Осмелюсь предположить, что от гномов, – ответила на собственный вопрос Маруся.

Пробудился Лёша, меняя позу в кресле так, чтобы лучше видеть нас:

– Какие там цвета?

– Зелёный, оранжевый и фиолетовый, – повторила я громко.

Все погрузились в сосредоточенное молчание. Знахарка внезапно подняла голову, уставившись в стену. Потом кивнула сама себе.

– Ну? – я нетерпеливо боднула её локтем.

– Время, копошение в чужих мозгах и невидимость.

Лёша непонимающе пожал плечами. Я пока тоже не догоняла, куда дует ветер.

– Вспомните, что Леся рассказывала про то видение. Сходится.

Пожалуй, действительно так. Крикер перетащил девицу в собственное воспоминание, сделав её невидимой для остальных, но достаточно физической, чтобы взять Питифис. Все три спектра камня при деле.

– То есть Даша знает про камни и умеет ими пользоваться? – уточнил Лёха.

– Мы не в курсе про другие камни. Есть ли они у неё, сколько. Но знаем про этот и про то, что девочка долгое время провела с гномами. А они-то про камни знают всё.

Вот и снова мы приблизились к вопросам, которые всё не давали мне покоя – зачем гномам крикер? Кем для них была Даша и должна была, по несбывшейся задумке, стать Олеся?

И причём тут Рэм?

– Ладно, детки. Идите-ка спать. Я подумаю, как быть с нашей Дашей. Завтра край как надо разобраться с этой проблемой.

Ведьма и правда всю ночь штурмовала заковыристую задачу. Даже связывалась для этого с Георгием. Тот настаивал на том, что Дашу необходимо попросту обнулить, однако сдался, когда узнал, что совсем без способностей бедолага не протянет и минуты. Как ни крути, она тоже была частью Залесья и нуждалась в защите, а не казни. Решили, что оптимальным вариантом будет либо обнуление с моментальным улучшением, либо перевод заколдованной девушки в другую форму, как это сделали с Барсовой. Вот только ни мысль, что какой-то девчонке станет доступен один из спектров Питифиса, ни перспектива, что лисья популяция увеличится на ещё одного зверя, теневого не устраивали.

Ранним утром Маруся растолкала нас с Лёхой и потащила сначала за Олесей, потом в Забытое. Там уже вовсю стоял сборищный галдёж. В кои-то веки нас усадили в зал, а не на сцену. Места были роскошные, в первом ряду, прямо напротив трибуны, где восседали важные взрослые всех типов существ Залесья во главе с Георгием. Туда же поспешила вскочить наша наставница. От её торопливых грузных шагов по деревянным подмосткам взволнованно затрясся весь корпус.

– Ты знала, что Маруся собирается сделать меня своим преемником? – восторженным шёпотом огорошил меня Лёха.

– Да ну, – я повернулась на него, смерила оценивающим взглядом с головы до пят.

– Она это на прошлом сборище сказала! – лис и сам как будто не до конца верил своим словам.

– Прикол, – и отвернулась к сцене.

Не сказать, что это было серьёзной неожиданностью. Просто как-то и не приходило в голову вот так, прямо. Если подумать, к такому повороту всё и шло, Лёша всегда был у колдуньи любимчиком. К Филу она относилась с оправданной осторожностью, остальные братья были не в счёт, потому что кроме лисьих причуд ничего и не умели. В семье оборотней только второй ребёнок становится способным к магии, так называемое «правило второго щенка». Если забыть, что мои родители напортачили когда-то и сделали нас с Филиппом мутантами, то и я могла считаться более сильным, «вторым щенком». Если бы во мне вообще было что-то от оборотней. Но поведением я тоже не подарок, как и кучерявый, так что вряд ли Маруся когда-либо рассматривала меня на роль своей главной ученицы, которой потом она доверит непростой пост. Надо быть совсем глупой, чтоб этого не понимать. Зависть во мне, может, и вспыхнула на минутку, но так, скорее ради приличия.

– Надеюсь, повод всем известен, – прокатившийся по залу мощный глас главного сыщика стал сигналом начала сборища.

Рассевшиеся за нами зрители почтительно перешли на шёпоток. Олеся зевнула в кулак, но не от скуки. Незадолго до нашего появления девушка проводила родителей и младшую сестру в путь домой и наивно рассчитывала спокойно проспать ещё пару-тройку часиков. Но вчерашнее поведение Даши указывало на то, что этих часиков у нас могло уже и не быть.

– Если вдруг кто не знал, что в Залесье завёлся крикер – теперь знаете, – Георгий опустил неуместные размусоливания и приступил к самой сути. – Девушку прокляли десять лет назад, ещё ребёнком, сейчас она объявилась. Маруся предлагает перевести её в другую магическую форму. Полное обнуление исключено – пострадавшая погибнет. Вот краткая сводка на сегодня. Нам необходимо посовещаться и в самые сжатые сроки принять решение, в какую из форм перевести Дарью. Это означает не просто дать новые способности в обмен на старые. Речь про её полноценное курирование, помощь и адаптацию.

– А что изменилось за десять лет? В прошлый раз, помнится мне, план не сработал, – напомнил седой черноглазый старичок за трибуной, один из главных в Далёково.

Георгий снова предпочёл не мелочиться и вскрыл, к большому моему удивлению, главный козырь:

– У нас появился Питифис.

Новость взорвала зал охами, ахами и выкриками. За Дашу они что-то так не переживали, а вот за жалкий булыжник – пожалуйста.

– Зачем он сказал? – шёпотом возмутился Лёха, чтобы только мы с Олесей и слышали. – Мы ведь не нашли последний кусок платка!

– Вряд ли он и об этом расскажет. Все ведь, наверное, подумают, что камень защищён? – предположила Олеся.

– Ну да… – подумав, согласился Красный. – Какой дурак сунется проверять.

А у меня был на примете один такой. Взобравшись коленями на сиденье, я развернулась, выискивая в толпе лицо со шрамом. Впрочем, Рэм не явится сюда в собственном обличии. Либо притворится Филиппом, либо превратится в кого-нибудь ещё. И тогда ищи-свищи – не найдёшь его, как ни старайся. Я снова повернулась к сцене.

Как и предполагалось, желающих добровольно взять под крыло одичавшую девицу в зале не было. Элита, лесные стражи, сами теневые – все находили десять тысяч оправданий, почему именно им не стоит в это ввязываться. Как будто даже после снятия чары продолжали нести всем угрозу и могли переползти с Даши на остальных. Лёша тихо, но бурно негодовал – он ведь с самого начала проголосовал за мысль сделать проклятую оборотнем и уверен был, что домочадцы идею тоже поддержат. К чему тогда весь этот цирк?

Совершенно бесполезное обсуждение велось ещё около получаса, пока ведьма не потеряла терпение и, поднявшись, не объявила, что обнулит девчонку, тут же улучшит и будет сама её выхаживать, пока не будет уверена, что Даша готова вернуться к нормальной жизни, к семье. Такое решение было встречено всеобщим облегчением. Я снова удивилась, почему нельзя было с этого начать.

– Потому что Гоша мне и так всю плешь проел, якобы я постоянно важные решения принимаю без него, – с нескрываемым раздражением ответила Маруся, когда мы снова очутились в её берлоге. – Конечно, итог был очевиден. Но ему нужно было доказательство, что других вариантов не будет, и я предложила собрать народ, дать им возможность проявить участие. Во! – колдунья показала фигу. – Вон оно какое, это участие. Да и, кстати, ещё кой-какая польза от этого, как ты говоришь, «никчёмного» сборища есть – мы оповестили остальных, что людское население в опасности. Теперь все будут начеку и в случае чего моментально донесут новости до меня или до Георгия. Остаётся только дождаться сигнала и чётко на него среагировать. Возможно, придётся побегать. Так что, Дарти, будь добра, шуруй домой и откопай там уже наконец-то нормальные ботинки.

Все, как по команде, разом уставились на шлёпки, в которые меня обула чародейка на время сборища. Мелкая голая стопа в этих ластах казалась песчинкой на дне лодки. Передвигаться в ведьминских лаптях невозможно, и я бы и дальше спокойнёхонько бегала босиком, но Маруся поставила ультиматум – либо я привожу себя в порядок, либо в операции не участвую. А пропускать поимку крикера никак нельзя, если я хочу поскорее избавиться от противоспектра на пальце. Так что на условие пришлось согласиться.

Меня перебросили домой, в родную спальню. Взгляд сразу выцепил рюкзак, в котором лежал волшебный ежедневник. Мог ли Рэм, пока меня не было, порыскать в моих вещах? Даже если и так, он не сумеет пробраться на секретный уровень книжки. Я заглянула внутрь сумки – дневник, аптечка, зарядка для телефона и ещё немного всякого по мелочи. Подумав, докинула туда запасную пару чистых носков. С костюмчиком, пока я спала, пошаманила ведьма, так что сегодня он снова выглядел вполне сносно. А вот вчерашние носки полетели в утиль.

Я натягивала новую пару и замерла, когда в дверях неожиданно увидела Филиппа. Он стоял молча, прислонившись плечом к косяку, руки сплёл на груди. Покрасневшие глаза ощупывали меня равнодушно.

На секунду сердце у меня ёкнуло, но я не подала виду:

– Перевоплощайся. Не похоже.

– Да? А твоё лицо сказало чуть иначе, – нахал был невозмутим.

– Что у тебя с глазами?

– А что с ними?

Лжеблондин подошёл к зеркалу, что стояло возле платяного шкафа. Мне оно было в полный рост, ещё и с запасом сверху; парню же, чтобы увидеть отражение, пришлось наклониться.

– Не знаю… Проснулся, а глаза сухие, как будто песок в них, – поделился Рэм, разглядывая себя.

– Линзы носишь?

На пару секунд притворщик превратился в живую статую. Затем обернулся на меня.

– Линзы?

Теперь мы оба затихли, буравя друг друга пристальными взглядами. Затуп отца не был мне понятен. Вопрос прост как три копейки, нужно было ответить только «да» или «нет». Хотела даже объяснить, что у Фила бывали такие утренние проблемы с глазами в случаях, когда брат забывал снять линзы на ночь, но вовремя прикусила язык. Для чужака подобная подсказка может быть на вес золота.

Однако тот отмер, засмеялся:

– А-а, да, линзы! Я совсем от них отвык, забыл даже, что пришлось надеть. У Якова со зрением всё в порядке, а раньше я, до всех событий, очки обычно носил. Так что придётся привычку нарабатывать, видимо. Эти всё, да? Надо снимать и надевать новые?

С меня всё не сходила подозрительность, но я решилась на краткий ответ:

– Фил их просто промывает раствором. Если ты взял его линзы, то они двухнедельные.

– Понял, – Рэм невинно улыбнулся лицом сына, и мне стало ещё более не по себе.

Он вышел, оставив меня наедине с мыслями. Я прокрутила в памяти тот миг, когда позволила себе обмануться и подумать, что это был взаправду Филипп. Зачем Рэм появляется не в своём облике передо мной? Тренируется на случай, если придётся отыгрывать роль перед кем-либо ещё? Значит, и для него тоже я – лишь средство достижения целей. Не более того. Осознание не разочаровывало, напротив, я ощутила прилив сил и уверенность в том, что полностью контролирую ситуацию. Пусть папаня сколько угодно своими фокусами застаёт меня врасплох, это не равняется его победе. Едва Георгий снимет блок-кольцо, я освобожусь и в одно мгновение поставлю наглеца на место. Просто вернусь в прошлое и смешаю ему все карты. Не знаю пока, как именно, но обязательно придумаю нечто особо изощрённое.

Выходя в коридор с рюкзаком на плече, я снова попробовала пробиться в сознание брата, но тот меня по-прежнему не впускал. Ну и пожалуйста.

У двери в спальню Фила, где сейчас расположился незваный гость, притормозила. Фальшивый блондин сидел за столом в компании бутылька очищающего раствора для линз и контейнера, где их, собственно, должен быть хранить ночью. Про себя я отметила, что настоящий кудряш набор для ежедневного ухода за глазами в своё внезапное путешествие не взял. Как не взял и телефон, который Рэм сейчас, переключив в фоторежим, использовал заместо зеркала. Наверное, потому что таинственное задание не займёт много времени и обойтись можно без сборов, налегке.

С линзами Рэм обращался неуклюже, всё никак не мог впихнуть их нужным образом. От нелепых, безуспешных попыток глаза его стали слезиться и покраснели ещё сильнее.

– Что, я так жалко выгляжу? – перехватив мой взгляд, Лжефил выдавил улыбку.

– Словами не передать, – безучастно ответила я.

Что-то ещё лежало на столе, возле самого локтя хамелеона. Я бы и не заметила, ушла, если б это не было тем самым «цветом влюблённой жабы», который я способна уловить и за километр.

– Это что там у тебя? – не удержавшись, я сделала шаг вперёд, в комнату.

Рэм в этот момент ликовал, старательно промаргиваясь – первая линза наконец-то встала, куда надо. Смахнув выступившую слезу, он изучил направление, в котором я указывала.

– А, это, – взял осторожно двумя пальцами и приподнял, показывая мне, – это кольцо, которым я просил руки и сердца твоей матери.

Я осмелела настолько, что подошла ещё ближе. Тонкое серебряное колечко выглядело изящно. Снизу оно не было замкнуто, поэтому по размеру пришлось бы и женской, и мужской руке. На верхней стороне украшения выступали мелкие, густо насаженные зелёные кристаллики. Они напоминали бутон астры, который вот-вот должен был раскрыться, только обманчиво нежные лепестки на кончиках оборачивались теми ещё шипами. Странный выбор для помолвочного кольца.

– Красивое? – Рэм подмигнул мне.

Я лишь пожала плечами:

– Металл да камень. Это кун или дешёвка?

Отец не сразу нашёлся, что ответить на такое. Повертел кольцо в руках.

– Это… ювелирное изделие.

– Значит, дешёвка, – жёстко отрезала я.

Круто развернувшись, направилась на кухню.

– Уже уходишь? – неслось мне в спину.

Я не удостоила его ответом. Некогда мне болтать. Куснуть бы чего-нибудь, чтоб забить живот хотя бы на утро, и скорее к Марусе, туда, где сегодня я точно выделюсь среди остальных.

На столе стояла сковорода, полная жареной картошки. Приоткрыв крышку, я чуть не захлебнулась слюной, угодив в невероятно ароматное облако. Помимо картофеля Рэм покромсал туда сосиски, натёр сыру и надавил чеснока. Даже холодным блюдо было настолько пленительным, что от желания съесть всё кружилась голова. Я цапнула вилку и набросилась на содержимое сковородки.

– Возьми тарелку, разогрей, – вновь послышался голос, ложно казавшийся Филипповым.

Отмахнувшись, я продолжила жевать. Где-то в потаённых уголках разума возник вопрос – а не заколдовал ли папаня еду?.. Челюсть совершила ещё несколько перемалывающих движений, замедляясь. Проглотив последний кусок, я отложила вилку в сторону.

Рэм прошёл мимо, к чайнику. Проверил в нём уровень воды, щёлкнул кнопку; электроника помолчала сперва, словно задумалась, а надо ли оно ей вообще, затем загудела.

– Зачем ты ходишь так? – я не сумела промолчать, насупилась злобно.

Он обернулся, присел на краешек кухонной тумбы.

– Так – это как?

– Не в своей шкуре, – процедила я сквозь зубы.

Рэм снова акнул, разглядывая тело, про которое, кажется, успел забыть. Виновато скривил одолженные у сынка губы. Опять никаких ответов. Кто бы мог подумать. Я фыркнула и стала оглядываться в поисках съестного, которое можно взять с собой про запас. В рюкзак улетел ворох конфет, булка, усыпанная кунжутом.

– На обед тебя не ждать? – наблюдая за каждым движением, уточнил Рэм.

«Вообще меня не жди, дрянь,» – промелькнуло у меня в мыслях.

– А я собирался чего-нибудь вкусненького наготовить… – в голосе прозвучала почти искренняя грусть. – Опять придётся есть в одиночестве.

Мне на глаза попалась незнакомая белая картонная пачка, раньше я такой дома не встречала. На упаковке длинное название, которое и с пятого раза не выговоришь. Таблетки.

Вспомнилась невероятная история Яшки.

– Ты стащил у Якова лекарство?

– Оно ему не нужно, – хамелеон выковыривал из-под ногтей грязь, которой неоткуда было там взяться.

– Зато нужно тебе?

Он молчал, даже не поднимал на меня глаз. Я хотела уже было разразиться очередным ехидным комментарием, как вдруг последовал ответ.

– Мы похожи больше, чем ты думаешь. Мои родители тоже были разных форм. И у меня тоже есть… изъян. Не такой полезный, как у тебя. Но его можно контролировать.

– Таблетками?

– Это самый эффективный метод из тех, что мне довелось опробовать.

Я глянула на средство ещё раз. По упаковке никак не определить, что и каким образом оно лечит.

– И каков твой изъян?

Глупо было надеяться на чистосердечное признание. Достаточно того, что Рэм вообще отважился сообщить, что такая слабость у него есть, что он зависим от этих таблеток. Насколько сильно зависим – тоже загадка. Что-то подсказывало, что больше я эту коробчонку не увижу. Она будет запрятана надёжнее, чем Питифис. Лично я бы так и поступила на его месте.

– Так что меня выдало вчера? Филипп не ест мармелад?

– Ест, – соврала я.

Шум от чайника достиг своего пика, вода в нём бурлила, но настырный тип даже не думал отвлекаться. Он разгадал моё намерение стянуть лекарство ещё до того, как я успела об этом помыслить, и терпеливо ждал, когда я отойду. Скрипнув зубами, я уступила, продвинулась к холодильнику. Между нами встала открывшаяся дверца, и только теперь я прочувствовала, в каком напряжении, оказывается, находилась. Тряхнула плечами и стала обыскивать полки ледяного царства.

Совсем рядом раздался тихий вздох, лопаток что-то коснулось, заставив меня вздрогнуть всем телом.

– Дарти, не пытайся играть с моими слабыми сторонами. И не возвращайся в прошлое, чтобы мне в чём-либо помешать, – голос своим спокойствием и внезапной близостью вводил в ступор.

Очухавшись, я почти запрыгнула в холодильник, чтобы отстраниться. Круто развернулась и приготовилась драться, но необходимости в этом не было. Рэм уже выходил из кухни, в одной руке держа кружку, из которой валил густой пар, а в другой сжимая картонную пачку.

К ведьме я летела на всех парах, мысленно уже сотни и тысячи раз убедив себя, что опоздала, что с крикером разобрались и без меня, что ходить мне теперь с гадким противоспектром до самой старости. Но нет, как оказалось, к моему возвращению в лесную хижину заколдованная девушка ещё ни разу не дала о себе знать. Несмотря на лютый голод, она затаилась, словно чувствовала, что из охотницы сама превратилась в добычу.

За всяким домом, где находился хотя бы один человек, велось наблюдение. Местный или гость – каждому равно грозила горькая участь быть съеденным. Ситуация дополнительно усложнялась тем, что это был не просто будний день, а суббота, и в Залесье на выходные стягивались городские работяги.

Лишь к обеду поступил первый сигнал от бдительных жителей. Фиолетовые глаза заметили на окраине поселения, у реки. Даша определённо питала необъяснимую тягу к водоёмам. Мы среагировали молниеносно – Маруся тут же телепортировала нас, но крикера на прежнем месте уже не было. Лёша постоянно сканировал местность своими спектрами и набрасывал невидимость, но пока старания были тщетны.

Подобная ситуация повторялась ещё несколько раз – Даша появлялась ненадолго и спешно скрывалась, не дождавшись нас. Поначалу такая гонка казалась захватывающей, не застав девушку, мы подбадривали друг друга, что следующая попытка точно всё решит. Но крикер снова и снова водил нас за нос. Нужно было либо ждать, когда противник ошибётся, либо срочно менять тактику. Как бы невзначай, в шутку, я предложила идею с приманкой, конечно же, не рассказывая о своём собственном неудавшемся эксперименте. Честно говоря, я ожидала категоричное «нет», однако Маруся вдруг задумалась, а потом и вовсе пошла связываться с Георгием. Тот, естественно, был против, но и предложить ничего взамен не смог. Так что перевес голосов был на нашей стороне.

Итак, нужна была жертва.

Были составлены длинные списки всех местных и гостивших в Залесье человеков. Перед знахаркой встала тяжкая задачка – кого из них назначить приманкой. Как по мне, ничего сложного в этом не было – ткни пальцем в любого и вперёд, за дело. Но взрослые, известно, любят всё усложнять. Так что очередное появление крикера было очень даже своевременным, если не спасительным.

На новую вылазку мы отправились уже без того ажиотажа, что сопровождал нас раньше. Дежурившие по всей округе теневые вывели нас на залитые солнцем развалины какого-то древнего особняка из благородного камня песочного цвета. Судя по тому, что открывшееся глазам зрелище удивило лишь меня, остальные тут уже бывали. Даже Барсова. Наверное, это и были те самые руины из крикерких воспоминаний, где девчонка нашла Питифис. Величественные лестницы, громадины-колонны, побитые балкончики. В лучшие свои года строение было настоящим дворцом. Теперь же оно медленно гнило в стороне от дышащего жизнью Залесья.

Ведьма, прислушиваясь, плавно шла первой, обходила дыры в полу, следом плелись Олеся и Лёша. Эти двое помалкивали, но то и дело при ходьбе касались друг друга локтями, хотя вокруг было достаточно пространства для манёвра. В конце семенила я, с распахнутой челюстью озиравшаяся по сторонам.

На этот раз Даша не исчезла. Мы даже слегка подрастерялись, столкнулись с пурпурными окулярами. Лёша немедленно поделился невидимостью.

– Бо-ожечки, – протянула Маруся чуть слышно, впервые узрев, что сотворило проклятие с той девочкой, какую она помнила.

Вопрос, почему заколдованная не убежала, отпал сам собой. Привстав на одно колено, обезображенная девица пыталась сдвинуть с другой ноги придавивший её валун. Я оценила возможную траекторию падения – обломок скорее всего был частью осыпавшейся стены. Крыши в этой комнате давно не существовало, над головами проплывали по голубому небосводу редкие скудные облачка.

С нашей последней встречи дела Даши, похоже, стали ещё хуже. Грязные тряпки бывшего платья липли к коже, из-под которой проступали синие вены, вокруг впавших глаз чернели фингалы. Тонкие руки безуспешно толкали и тянули глыбу, в них не было силы даже на то, чтобы колыхнуть громадину. Завидев нас, девушка ощерилась так, что на переносице собрались морщины.

– Даша, мы всё исправим, – Маруся силилась говорить спокойно, но голос её заметно дребезжал.

Женщина медленно, расставив руки в стороны, приближалась к крикеру, не обращая внимания на Дашино шипение и плевание. Мы повторяли за колдуньей, старались не торопиться и в то же время поспевать за ней, чтобы не упустить момент, когда можем понадобиться знахарке.

Ведьма присела на корточки в шаге от несчастной:

– Помнишь мой дом? Сейчас мы перенесёмся туда, – ответом чародейке было нечленораздельное мычание, – мы тебя расколдуем. Теперь наконец-то ясно, что с тобой случилось. И у нас есть всё необходимое, чтобы справиться с проклятием. Больше ты не будешь мучиться, – добавила она негромко, вложив в последнее предложение что-то личное.

Непонятно было, узнаёт ли Даша Марусю, девица выгнулась дугой, как запугивающая врага кошка, и безостановочно издавала клацающие и рычащие звуки. Наставница быстро провела ладонью перед лицом недружелюбной барышни, в зрачках-полосках той сверкнул зеленоватый блик и растворился в глубине глаз. Моментально стало тихо. Даша обмякла, свалилась прямо в подставленные Марусей руки.

Хапнув ртом воздух, я зашлась в трескучем кашле, подавившись слюной. Простота и безошибочность её метода были оскорбительным плевком мне в душу. Если б не тату на среднем пальце, я бы уже давно сделала то же самое! Не нужно было бы никаких плясок с противоспектром, никаких особых ухищрений.

– Мы тебе и не понадобились, – с усмешкой прокомментировал Лёха, и стало ещё обиднее.

– Сейчас нам просто очень повезло, – возразила Маруся, мановением руки приподнимая валун и вытягивая из-под него приостановленную во времени девушку, – если б не эта случайная ловушка, нам пришлось бы здорово попотеть, чтобы просто её догнать. Но и это не самое сложное. Дальше придётся поучаствовать каждому, – последнее уже было адресовано конкретно мне.

Мы перенеслись в ведьмину домашнюю библиотеку, оттуда перебрались в подвал. Дверь, ведущую наверх, колдунья заперла, Дашу усадила в кресло. Маруся выглядела собранной и задумчивой, на вопросы отвечала односложно, через силу. Ходила туда-сюда по лаборатории, что-то подготавливала, доставала из задвижек и, наоборот, убирала в шкафы. Мы в нетерпении ждали, когда же нас наконец-то посвятят в тонкости великого плана. Казалось уже, что момент этот не настанет никогда.

Но вот, час пробил, и ведьма заговорила.

– Сейчас самое главное, что от нас потребуется, это слаженность. Между обнулением и улучшением не должно быть никаких заминок, они могут стоить Даше жизни, – ведьма дождалась, пока каждый из нас понимающе кивнёт. – Лёша, продолжишь держать нам невидимость, пока не завершится обнуление. Тогда крикерская сущность покинет Дашу, и она снова станет видимой без фокусов в фиолетовом спектре. Олеся, извини, но твоё мягкое погружение в обучение магии завершается досрочно. Помнишь, я говорила вчера, чтоб ты тренировалась пока только на себе? Забудь. Сейчас будешь на подстраховке, держать руку на пульсе, так сказать, – заметив, что такие слова на девчонку произвели самый настоящий фурор, женщина пояснила, – если сработаем слаженно, никаких реанимационных действий и не потребуется. Это только подстраховка на случай какого-то непредвиденного тупняка, поняла? Я тебя сразу в пекло не бросаю, будем действовать вдвоём, вместе. От тебя сейчас нужно только внимательное наблюдение за состоянием Даши. Вот, на, – Маруся взяла со стола книгу со спектрами, пролистала до нужной страницы и отдала побелевшей Барсовой, – изучай пока эти оттенки. Книга будет у тебя перед глазами, ничего шибко запоминать не нужно. Только вовремя подсмотреть. Теперь, Дарти, ты, – чародейка развернулась в мою сторону. – Тебе задание особое. Будешь улучшать.

Я приготовилась к какой-нибудь непутёвой работёнке по типу «принеси-подай», а тут вдруг такое заявление!

– Улучшать? – переспросила я на всякий случай. Мало ли, не так поняла пару-тройку букв.

– Именно так. Питифис сейчас настроен на красный спектр. Это значит, что улучшаемый не должен даже знать, что ты находишься в этой комнате. Не должен ожидать улучшения. Его внимание необходимо направить на что-то другое – эту часть мы берём на себя. Ты же спрячешься и всё обнуление просидишь так, чтобы Даша понятия не имела, что ты рядом. Как только я закончу свой обряд, тут же передам камень тебе, и ты совершишь свой. Достаточно будет просто коснуться её камнем. Главное, чтобы незаметно, неожиданно и максимально быстро. Справишься?

Ещё бы! Проще простого! Я закивала, как будто вместо шеи у меня была пружинка.

– Ты скажешь Георгию, что я очень тебе помогла? – уточнила, прищурившись.

– Скажу, – Маруся взъерошила мои волосы и кивнула в сторону столика в углу, – залезай, а я тебя скатертью накрою. На всякий случай.

В подвале шли последние приготовления к ответственной миссии. Маруся, как и обещала, укрыла меня серебристым полотном, свисавшим со стола до самого пола, и теперь давала финальные консультации оборотням. Я сидела, подтянув колени к груди, скучающе щупала краешек ткани. Её узор отзывался во мне чем-то смутно знакомым.

– Дарти, готова? – оклик колдуньи вырвал меня из оцепенения.

– Готова, – отозвалась я и облизала пересохшие губы.

Плотная материя надёжно скрывала меня от окружающих, в то время как я сквозь узкие полупрозрачные вставки-волны прекрасно видела всё, что происходило в помещении. Кресло с Дашей было отвёрнуто от меня и смотрело прямо на Марусю. Олеся встала ближе к заколдованной, нервно теребя раскрытое на нужной странице пособие; Лёша занял позицию по правую руку от наставницы. Все были взволнованы и сосредоточены. Знахарка сделала глубокий вдох, выдох, махнула ладонью на крикера.

По подземелью прокатилось рычание.

Словно во сне я наблюдала из своего укрытия, как в руке у ведьмы материализовался красно-фиолетовый Питифис, как она принялась вычерчивать им в воздухе перед Дашей замысловатые узоры, подкрепляя магию неразборчивыми словами древнего заговора. Одержимая проклятием девушка визжала и хрипела, пытаясь оторвать тело от массивного кресла, но незримые чары плотно держали её в цепких объятиях. Лёша с Олесей молчаливо выполняли свои задачи, незаметно поддерживая ритуал в порядке и снимая с Маруси необходимость контролировать состояние и видимость заколдованной. Одна лишь я как будто сидела совершенно не при делах. Но это только на первый взгляд. В действительности же я ждала сигнала, высматривала его так пристально, что в ушах зашумела кровь.

Запугивающие хищные звуки, доносившиеся от крикера, вдруг превратились в хриплые попытки запихнуть в лёгкие побольше воздуха. Алое свечение Питифиса в руке Маруси погасло, а я вдруг ощутила, что плотно сжатый кулак потяжелел. Опустила взгляд – через пальцы пробивались красные лучи света.

Пора!

Расстояние от стола до кресла я преодолела за доли секунды. Ромбовидный камень коснулся макушки задыхающейся девицы, и всё пространство взорвалось ослепительной красной вспышкой. Точно такую же я видела полгода назад. Лишь бы только получилось!

Наверное, мне стоило прикрыть глаза. Прошло какое-то время, а перед ними всё ещё стоял алый всполох, не давая оглядеться. Ощупывая до скользкого ровную поверхность кристалла, другой рукой я вслепую нашла пухлявую обивку кресла, облокотилась на неё, чтобы не упасть. Сквозь шум в ушах улавливались какие-то вопли, но я никак не могла понять, радостные они или нет. Моргала, не замечая разницы. Яркое пятно было со мной и с открытыми, и с плотно сжатыми веками.

– Маруся? – позвала я.

Собственный голос звучал так, будто глушился доброй толщей воды. Ноги всё норовили умчаться из-под тела, и я покрепче схватилась за кресло.

– Маруся! – повторила я уже со страхом, что не смогу вынырнуть обратно, в нормальный мир.

Что-то коснулось предплечья, потянуло за локоть. Я не видела, что, поэтому ещё жёстче впилась в мебелюху. Если понадобится, втоплюсь в неё зубами!

– …рти! – долетело откуда-то издалека.

В локте возникла лёгкая вибрация. Усиливаясь, она поползла в плечо, перетекла на спину и оттуда уже разошлась по всему телу. Из кровавой глубины меня тащило на поверхность.

Звуки и восприятие пространства вернулись ко мне так же внезапно, как пропали. Красное пятно, правда, ещё сидело в одном глазу, но я хотя бы снова управляла собой.

– Маруся! – я позвала в третий раз и, наконец, отыскала её.

Наставница ползла по полу от меня к Барсовой. Та лежала на спине, безвольно запрокинув голову и раскрыв рот, и не подавала никаких признаков жизни. Я кинулась искать Лёшу – юноша валялся там, где совсем недавно стоял, на боку, повернув ко мне остекленевшее лицо. Тогда я за волосы потянула на себя Дашу, поднимая ей голову – девчонка тоже была без сознания.

– Маруся!!! – требуя ответа, взвизгнула я.

– Я не знаю, Дарти, не знаю!!! – заорала та в ответ не своим голосом.

Женщина металась, не зная, кому и как первым оказать помощь. Я отодрала себя от кресла и сделала шаг на ватных ногах в сторону брата, но целительная вибрация, которой Маруся меня наделила, чтобы вытолкать в реальность, пошла тёмно-синими волнами. Разум снова поволокло в небытие, но уже не красное, а чёрное, как склизкий ил на дне реки. Я почувствовала только, что запнулась правой ногой о левую. Или левой о правую…

И полетела гремящую бездну.

Глава 16

Звуки, которые я в забытьи сперва приняла за трубящего в хобот слона и далёкий шелест волн, на деле издавала Маруся. Это стало понятно, когда я наконец-то сумела разлепить веки и чуть повернуть голову.

Мы всё ещё находились в подвале. Сгорбленный силуэт ведьмы высился возле двери, ко мне женщина стояла в пол оборота. Лицо её покраснело пятнами и заметно припухло, как бы она ни пряталась за платком, в который без всякого стеснения сморкалась. Рядом блеснула седина – за крупной фигурой видно было лишь этот отблеск и руку, приобнявшую колдунью за плечи, но я быстро сообразила, что это никто иной как Георгий.

– Это просто ад какой-то, – прогудела Маруся, вытирая нос. – Не должно было такого быть!

– Они дышат, – успокаивал всхлипывающую знахарку теневой, – очухаются немного, тогда всё понятно станет.

Я осторожно приподнялась на локтях. Оказывается, меня водрузили на один из столов. Рядом, ближе к стене, лежала Олеся. Я прислушалась и в самом деле уловила медленное, но ритмичное дыхание горожанки.

Всё, что прежде покоилось на столе, сейчас было в беспорядке разбросано по полу. Наверное, ведьма в панике просто бесцеремонно посмахивала оборудование и инструменты, чтобы уложить нас с Барсовой. Лёха был потяжелее, видимо, поэтому его погрузили в такое же, как у Даши, кресло. Так жутко, как до моего обморока, ребята уже не выглядели. Скорее казалось, что они просто задремали и вот-вот проснутся.

Услыхав моё шевеление, Георгий выглянул из-за чародейки:

– Одна, вон, уже в сознании, – мужчина указал на меня.

Без лишних слов Маруся вихрем подлетела к моему столу, стяпала, как куклу, и прижала к объёмной груди. В позвоночнике что-то щёлкнуло.

– Это был кромешный ад, – выдохнула она мне в висок и задрожала в новом витке рыданий.

Я не вырывалась, не кривила лицо, как делала обычно, когда кто-то осмеливался вторгнуться в личное пространство. Стоя на коленях на столешнице, я мягко болталась в тёплых объятиях, позволив наставнице выплакать всё, что она только что пережила. Непонятное тревожное чувство всё ещё сковывало мне горло.

– Теперь, если можете, расскажите, что произошло.

А точно ли это Георгий? С сомнением покосившись на приблизившегося к нам сыщика, я молча его рассматривала. Что за приступ доброты и понимания? Таким страж закона передо мной ещё не представал.

Маруся наконец-то выровняла дыхание и отстранилась, изучая меня внимательно.

– Ты нормально? – спросила она, наконец.

В ответ я лишь пожала плечами. Что-то внутри словно было не на месте, но сформулировать проблему никак не выходило, поэтому я решила не грузить колдунью бессмысленными непонятками. Их сейчас и без того хватало.

– Все живы? – на всякий пожарный уточнила я.

– Хвала небесам, – последовал ответ. – Что с тобой было?

Я придвинулась к краю, свесила ноги. А правда, что со мной было? Я помнила каждый миг этой мучительной минуты, а вот пересказать всё в полной мере было задачей не из лёгких. Но попытку перевести ощущения в слова я предприняла.

Выслушав сбивчивую речь, Георгий повернулся в ведьме:

– Это ведь обычное улучшение. Почему всем поплохело? С чем это можно связать?

– Я… Правда, я не знаю. Я впервые с таким сталкиваюсь. А практика у меня достаточно долгая.

– А где камень? – хватилась я, вспомнив, что до падения держала его в руках.

– Здесь, у меня, – успокоила Маруся, достала Питифис, будто из рукава, и тут же спрятала обратно.

Камень изменил окраску, из красно-фиолетового стал жёлто-красным. Значит, невзирая на все обстоятельства, улучшение всё-таки состоялось.

На лестнице прозвучал чей-то возглас. Взрослые переглянулись, знахарка подошла к распахнутой двери и заглянула в темноту узкого прохода.

– А, да, мы тут! – крикнула она и помахала рукой. – Спускайся!

– Кто там? – озвучил мой вопрос Георгий.

Наставница обернулась и объявила почти беззвучно:

– Константин.

Мы с тенью невольно вытянулись по струнке. Надо же, как быстро КоМаР обратил внимание на это происшествие. Хотя я не знала точно, сколько пробыла в отключке. С лестницы стали слышны шаги, всё усиливающиеся по мере приближения сотрудника Комитета. Наконец он влетел в подвал, кивком поприветствовал Георгия и меня. При виде бездыханных тел замер. Безупречный костюмчик на нём примялся, но Константин вдруг позабыл, что собирался его поправить. Недоумённо указав рукой на кресла, усатый повернулся за разъяснениями и лишь тогда разглядел ещё одну жертву, посапывающую за моей спиной.

– Если коротко, мы расколдовали крикера, но это было… крайне странно, – чародейка качнула мощными плечами и, отвернувшись, высморкнулась в платок.

– Да уж, странно, не то слово! – согласился Константин, подходя к Лёше. – В Комитете такой магический всплеск зафиксировали, что даже эпицентр нашли не сразу. Связались со всеми, с кем только можно. Меня чуйка сюда привела. И, видимо, не зря.

Мужчина приподнял веко оборотню, проверил реакцию зрачков на свет. Краткий осмотр его, кажется, устроил, а в моё чувство тревоги словно подкинули дров. Может, только показалось? Я осторожно сползла на пол, убедилась, что не разучилась держать равновесие. Не могла же только я углядеть эту странность. Наверное, почудилось. Константин, видя, что я иду к брату, подвинулся ближе ко взрослым. Втроём они принялись рассуждать о произошедшем, пересказывать мой и Марусин взгляд на улучшение. А я переставляла ноги в единственном интересующем меня сейчас направлении.

Вблизи Лёха выглядел вполне обычно. Немного побледнел, кое-где виднелись синячки, но в целом ничего нестандартного. Указательным и большим пальцем подцепила длинноватые для парня ресницы и оттащила веко вверх.

– М-маруся! – крикнула я, невежливо вмешавшись в разговор.

Та подорвалась на зов, неуклюже сдвинув мужчин с дороги. Подплыла, перегнулась через меня.

– Ох, ё…

Она тоже видела это. Значит, я не схожу с ума. Радужка у Лёши, совсем недавно красно-фиолетовая, снова была чайно-каряя. Такая же, как до январского улучшения.

– Что там у вас? – подал голос Георгий.

– Улучшение… распалось? – Маруся попыталась подобрать подходящие слова к увиденному.

Но как? Почему?! Мозг пробовал сочинить что-то хоть мало-мальски правдоподобное и раскалывался на фрагменты, не находя ни единой путной отговорки. Наставница метнулась к Олесе, проверила её.

– Если я верно помню, у девочки и так глаза голубые были, – произнесла с сомнением, – но теперь как будто не такие яркие. А что Даша?

Я встала возле крикера, раздвинула податливые веки.

– Не фиолетовые. Карие. Темнее, чем у Лёши.

Подробности оттенка глаз расколдованной девчонки не были важной деталью, но я просто больше не знала, что ещё сказать. Улучшение же состоялось, иначе и быть не могло! Где же тогда отметина? На хрупкой шее краснела какая-то полоска. Осторожно, опасаясь разбудить худышку, я сдвинула копну спутанных волос за костлявое плечо.

– У неё вон чего, – шагнула в сторонку, показывая свою находку остальным.

Витиеватый красный рисунок напоминал чудной по форме ожог. Как будто кто-то со скуки намалевал случайные завитушки, перетекающие одна в другую. Начинался орнамент немного выше левой ключицы и уходил вверх, за ухо, под самые волосы.

– Улучшение проявляется по-разному, – пояснила Маруся.

– Оно могло как-то перейти от одного к другому? – допытывался теневой, косясь на молчаливого Константина.

– Я про такое точно не слышала.

– Снимите противоспектр! – позабыв о приличиях, потребовала я у Георгия.

Тот покачал седеющей головой:

– Сейчас не до этого.

– Я вернусь назад и скажу Марусе, что над решением надо подумать ещё!

– Исключено! – Забытый хмуро зыркнул на меня. – Не такой уж это и плохой поворот, честно говоря. Алексей и Олеся живы? Живы. К чему им улучшения? Они достались им по случайному стечению обстоятельств, а такой силой не разбрасываются. Если честно, я бы и вам с Филиппом желал того же.

– Ты не смеешь!!!

– Не тычь мне. Не доросла ещё.

– Ш-ш-ш, давайте сбавим обороты, – КоМаРист подхватил меня подмышки, не позволив сигануть с кулаками на ненавистного теневого, легко прокрутился со мной, словно танцуя, и поставил на пол, отгородив собой от Георгия. – У всего есть своё объяснение. Всегда. Наша ситуация ни в коем случае не станет исключением. Силы Алексею всё же лучше вернуть, они пригодятся ему, чтобы стать сильным преемником Маруси. И Олеся свой спектр наверняка получит обратно. Ведь время так или иначе решило однажды, что они достойны такой участи. Значит, вероятно, подтвердит свой выбор ещё раз, если будет суждено.

– Дарье тоже было суждено стать крикером! – возразил Георгий.

– Не будем мешать созидательное улучшение в одну кастрюлю с разрушительным проклятием, жертвой которого девочка стала по чьему-то злому умыслу, – как всегда дружелюбно, но безоговорочно завершил спор Константин, поворачиваясь к собеседнику лицом.

Он лишь одёрнул пиджак, однако в этом элегантном движении было столько дерзкой крутости, что Забытый невольно потух и отступил. Усач ни слова не сказал про меня, однако я чувствовала – в первую очередь он сейчас отстоял не право Лёши или Олеси на их улучшения, а именно мою честь. Заступившись, КоМаРист раз и навсегда поставил жирнющую точку в вопросе моего обнуления. И никакой Георгий не мог уже ослушаться и отклонить этот запрет. Я гордо выпятила грудь и взбила пальцами волосы в зелёную пену.

– Так что там с противоспектром? – надменно напомнила я.

– С наказанием, однако, я согласен, – внезапно добавил Константин, расплываясь в извиняющейся усатой улыбке, – проступок должен быть искуплён в полной мере. Да и прежде чем возвращаться в прошлое, стоит тщательно обдумать, что и как в нём изменить. Надо взвесить все за и против.

– Может, поднимемся? – предложила Маруся, пока я не взорвалась новым праведным возмущением. – Хороший чай раздумьям не помешает.

– Прекрасная мысль!

Константин по-товарищески похлопал тень по плечу и жестом пригласил наверх. Троицы и след простыл, как будто волшебное слово «чай» было каким-то секретным шифром.

Меня оставили одну в окружении помятых полудохликов. В чём-то слова Георгия имели смысл – все правда живы, а значит, острой необходимости во временном прыжке не было. Питифис при нас, а значит, обнулённых при большом желании можно просто улучшить заново. Тем не менее что-то упорно не клеилось. Зловещее нечто стремительно приближалось, его смрадное дыхание уже щекотало пятки, неумолимо подступая, но чувствовала это почему-то только я одна. Даже Константин беспечно пошёл чаёвничать! Мы что-то упускали. Что-то чрезвычайно важное.

Чтобы повысить эффективность размышлений, я принялась наяривать круги вокруг кресел.

Что мы имели? Одно улучшение, два обнуления и мой обморок.

В какой момент всё пошло не так? При обнулении крикера? Нет, я чётко помнила, что в миг, когда ведьма передала мне камень, все твёрдо стояли на ногах. Проблемы начались уже со вспышкой, при улучшении Даши. Копать надо было именно тут.

Что связывало компашку Лёша-Олеся-Даша в ту секунду, но отличало от меня и Маруси?.. Да без понятия. Ничего! Ладно, а если раздробить тройку на пары… Что общего у Даши с Олесей? Крикерское проклятие. Но к моменту улучшения ни Олеся, ни Даша его уже не имели. А что насчёт Даши и Лёши? Их объединял красный спектр. Объединял и одновременно с этим разъединял. Ещё фиолетовый, но, опять же, связь эта была возможна, когда глаза девчонки были пурпурными. В момент улучшения она уже была обычным человеком.

Горькая смесь досады и инстинктивной тревоги обсыпала меня противными мурашками с ног до головы. Не сдержавшись, я в сердцах пнула попавшую под ногу склянку. Та улетела под столик, где не так давно я пряталась, колыхнула серебристую скатерть и с визгливым звоном разлетелась на тысячи крохотных осколков.

Я замерла, не завершив очередной круг по подвалу. Кое-что одной крепкой нитью всё-таки нас четверых связывало. Сам факт улучшения. Если подумать, до пропажи Питифиса я была последней, кого им улучшили. Следующим был Лёша. Потом Олеся. Тут же снова Лёша. Теперь вот Даша. Подобрав с пола исписанный с одной стороны лист бумаги, я перевернула его, взяла карандаш и набросала вырисовавшуюся в голове схемку. Допустим. Спектр впервые за долгое время повторился. Могут ли в мире одновременно существовать несколько существ с одним и тем же улучшением? Скорее всего, да, иначе хоть кто-нибудь из взрослых обязательно бы об этом вспомнил. Проблема кроется не здесь.

Где же?

Между нашими с Лёхой улучшениями прошли годы. Надо мной поколдовал папаня. Над оборотнем… Не знаю. Кто-то. Таинственный чародей, с головы до ног укутанный в серебристую тряпку. Я глянула мельком на скатерть. А ведь похожа на ту, зараза.

Ладно, не отвлекаемся.

Олесю улучшил Лёша. Лёшу – Олеся. Дашу – я. Обмозговывая схему, я бессознательно опять уставилась на ткань на столе. Полупрозрачные дуги волн, отдававшие серебром, казались уже почти родными.

И тут меня осенило.

Накрыло с головой этими самыми волнами со скатерти.

Спектр не повторился. Он просто должен был достаться не Даше! Потому меня и мучило ощущение беспросветной неправильности. Случай в точности повторял то, как Барсова стащила камень из прошлого – это событие уже произошло десять лет тому назад и просто обязано было найти отклик в настоящем. Та же судьба ждала и первое улучшение оборотня – оно уже свершилось и, очевидно, с таким же прыжком во времени. Прыжком, который должен был состояться именно сейчас, но не состоялся, потому что спектр ошибочно был отдан бывшему крикеру. Теперь, из-за такой нелепости, без грубого вмешательства временная цепь, выстраиваемая десятилетием, была обречена на схлопывание. В январе не случится улучшение двоюродного брата. Не получив его, он вряд ли сможет спасти Олесю от смертей, грозящих ей этим летом. И тогда горожанка, слопанная крикером в первые же сутки своего приезда в деревню, не доберётся до Питифиса. Тот никуда не исчезнет. И история перепишется самым непредсказуемым образом.

Следующие десять минут я остервенело царапала карандашом чистый бумажный лист, выстраивая подробный план действий. Нужно учесть каждую мелочь, потому что второй попытки могло уже и не быть. Для меня её точно не было. Для моей допрыжковой версии – как повезёт. Разбираться с улучшением Лёши придётся не мне, а именно ей, потому что для успешного выполнения задуманного необходимо было аж два прыжка – один для того, чтобы перехватить Питифис между обнулением и улучшением Даши, а второй уже для оборотня. Прыгать в прошлое, находясь в прошлом, затея слишком рисковая. Тем более аж на полгода назад! Рекорд, на который я замахивалась прежде, не превышал двух месяцев, а тут предстояло перескочить из августа в январь. Слишком велика ответственность, чтобы возлагать её на нестабильный дубль.

Почерк в чрезвычайно важном письме вышел судорожным и эмоциональным, буквы криво-косо липли друг к другу или, напротив, шарахались в стороны, разрывая слова в случайных местах. Сейчас не до красоты, главное, что читаемо. Проглядев написанное, я с удовлетворением отложила затупившийся карандаш, свернула бумажку в кораблик. Затем, подумав ещё немного, вдоль борта вывела: «Слияние в». Справа от надписи оставила немного пространства.

Встала. У двери обернулась. Ребята за это время не сдвинулись ни на йоту.

– Я всё исправлю, – пообещала я им звенящим шёпотом, который эхом расползся по безмолвному подземелью.

На кухне, несмотря на показную беззаботность, с которой взрослые ушли пить чай, полыхали нешуточные споры. Правда, едва я появилась на пороге, страсти сразу поутихли.

Осмотрев комнату, я не досчиталась комитетчика.

– А где Константин?

– У него звонок, отошёл пока. Чаю? – Маруся пригласила присоединиться к ним с Георгием.

Забытый в мою сторону даже не глянул. Я заранее знала его реакцию, но решила дать сыщику шанс заслужить хотя бы щепотку моего уважения.

– Снимите, пожалуйста, с меня противоспектр.

Всё так же глядя в стену, теневой покачал головой и хлебнул из кружки. Ожидаемо. Даже вежливостью его не возьмёшь.

– Я знаю, что делать, – твёрдо произнесла я.

– Поделись, – колдунья заинтересованно склонила голову.

– Мы не тому отдали красный спектр. Он уже принадлежал Лёше. Поэтому их улучшения слетели.

Взгляд тени наконец-то оторвался от стены:

– И что ты предлагаешь сделать?

– Вернуться и дать улучшение ему, а потом уже Даше.

Маруся сосредоточенно тёрла виски, впитывая каждое моё слово. Я заметила, как она мелко закивала, вникая в ход мыслей.

– Константин вернётся, мы это обсудим, – голос Георгия был насколько сух, что мне чудился треск, сопровождавший его слова, – если в Комитете подтвердят, что так всё и есть, они направят компетентных людей и решат эту задачу.

Ничего другого я от него и не ждала.

– А если времени на всё это нет? – спросила я с вызовом. – Если наша цепь просто схлопнется через минуту?

– С чего ты взяла?

– Я это чувствую!

– Не аргумент.

– Аргумент! – я шарахнула кулаком по двери, словно это могло как-либо добавить веса моим доводам. – Я улучшена по зелёному спектру и лучше других секу, когда время трещит по швам!

– Гоша, без Лёшиного улучшения слишком многое может пойти иначе, – быстрый мозговой штурм привёл чародейку к догадкам, схожим с моими, – очень многое. Вплоть до исчезновения Питифиса.

– И этим должна заниматься она? – мужчина указал кивком в мою сторону. – Неуправляемая двенадцатилетка?

Слово за слово, эти двое снова сцепились в грохочущем лае. Но я и не надеялась, что Георгий тут же кинется стирать мою татушку. Я зыркнула на часы, достала из кармана припрятанный кораблик и карандаш, дописала время: «16:47». Больше медлить непозволительно. Карандаш я положила на стол, а письмо сжала покрепче.

– Что ты там делаешь? – ведьма, отключившись от ссоры с теневым, с некоторым недоумением заметила, что я беру со стойки для ножей тот, что помассивнее.

Георгий, не прекращая поток едких тирад, тоже чуть обернулся.

Дело-то плёвое. Сжав кулак, я оттопырила закольцованный средний палец, положила его на шершавую столешницу кухонной тумбы. Затем подняла нож и прицелилась.

– Мы тебе и не понадобились, – с усмешкой прокомментировал Лёха, и стало ещё обиднее.

– Сейчас нам просто очень повезло, – возразила Маруся, мановением руки приподнимая валун и вытягивая из-под него приостановленную во времени девушку, – если б не эта случайная ловушка, нам пришлось бы здорово попотеть, чтобы просто её догнать. Но и это не самое сложное. Дальше придётся поучаствовать каждому, – последнее уже было адресовано конкретно мне.

Мы перенеслись в ведьмину домашнюю библиотеку, оттуда вереницей направились в коридор, к маленькой неприметной дверце, ведущей в подвальную лабораторию. Я снова замыкала строй, понуро глядя под ноги. Небось, знахарка и со сбрасыванием проклятия без сопливых прекрасно справится. Зачем я ей вообще без своего коронного спектра?!

Позади раздалось отчётливое: «Пс!»

Сделав шаг назад, я вернулась в коридор с лестницы, по которой все уже бодренько спускались вниз. На полу приметила бумажный кораблик. Не раздумывая ни секунды, я крикнула в спины остальным, что пошла в туалет, а сама помчалась подбирать оригами.

Это был более-менее безопасный способ экстренного общения между разными версиями меня, придуманный в основном на случай, если был велик шанс, что нас спалят вместе. Ну, или чтобы послепрыжковой копии поменьше торчать в прошлом. Я давненько не получала писем от себя же, в последнее время прыжки были слишком внезапными и стихийными, поэтому сталкивались мы лоб в лоб. Значит, этот – особенный, спланированный и чертовски важный. О значимости послания сейчас говорила ещё одна деталь. Жгуче-алые пятна, напитавшие бумагу влагой. Свежие, отпечатывающиеся на пальцах. Блестящие кляксы виднелись и на полу, дорожкой уходя на кухню. Идти по следам не стоит. Если я-после сейчас там, за углом, то она хочет только одного – убедиться, что я прочитаю всё до последней закорючки.

На борту кораблика было выцарапано карандашом: «Слияние в 16:47». Я сверилась с часами на экране телефона – до четырёх ещё две минутки. Бережно развернула поделку, стараясь не порвать местами размокший пергамент.

– Ну и почерк, – пробормотала я, вглядываясь в пляшущие по листу буквы.

Главное, что читаемо.

«Когда Маруся скажет улучшить Дашу и будет объяснять, как это делать для красного спектра, ЗАПОМНИ, но осторожно узнай ПРО ЖЁЛТЫЙ

Это должен быть следующий спектр камня

ДЛЯ ДАШИ – ЖЕЛТЫЙ

НЕ КРАСНЫЙ!!!! Красный ДЛЯ ЛЁХИ

Маруся скажет тебе спрятаться под столом, который она накроет скатертью

ОТКАЖИСЬ!! Скажи, что ЗАМОТАЕШЬСЯ в неё и сядешь за креслом. Она всё равно Дашу магией припечатает, девка не сможет встать и оглядеться

Когда камень будет у тебя, ПРЫГАЙ В ЯНВАРЬ

Ты узнаешь скатерть. Это та самая тряпка

Закутайся и УЛУЧШИ ЕГО, а потом ВЕРНИСЬ и УЛУЧШИ ЕЁ

Палец придётся укоротить :)

Если Константин придёт уничтожать это письмо, скажи, чтобы прочёл сначала

Пусть знает, вина за палец лежит на Георгиеи»

С кухни послышались три негромких, но внятных стука. Ещё раз вдумчиво перечитав часть про палец, я пошла на зов. Она это серьёзно? Предлагает отрезать себе палец, чтобы вернуть способность колдовать? Не может же это быть шуткой?!

Судя по обилию крови на полу кухни, послепрыжковая я и сама воспользовалась собственным советом, чтобы оказаться со мной в одном времени. Метод чудовищно эффектный! Видимо, и эффективный. На столе меня ждала заботливо подготовленная разделочная доска, самый громадный нож из Марусиной коллекции, бутылёк с обеззараживалкой и ворох бинтов. Почти всё из списка так или иначе было заляпано кровью.

Зверски смелое решение больно ударит по авторитету Георгия, с окончанием имени которого я-после в письме так и не определилась. Начеркала и оставила, как есть. Надеюсь, Маруся прибьёт его, когда узнает, к каким жертвам привела никчёмная упёртость теневого.

Ещё и Лёхино улучшение… Неужели тем загадочным чародеем была я сама? С ума сойти, до чего же я крута! Ощущение, что мне в этой сцене роли не достанется, сразу куда-то улетучилось. Мы ещё ой как поиграем.

Переданной информации пока было более чем достаточно. Остальное узнаю в 16:47.

С радостной мыслью, что уж теперь-то Георгий точно попляшет, я без малейших сомнений потянулась за ножом.

Рубиново-лиловый Питифис в руке Маруси выплясывал хаотичный танец под истерический рёв крикера.

Красный для Лёхи. Для Даши – жёлтый.

А вдруг будет не жёлтый?

Серьёзных поводов для сомнений в общем-то не было. Пока что всё совпадало с письмом – и поручение наставницы улучшить Дашу, и серебристая скатерть, которую я, ей-богу, и правда видела ещё зимой. Затаившись, сейчас я сидела в углу, укрытая ею, как и велела послепрыжковая версия, и ждала. Ждала и надеялась, что после красного действительно будет жёлтый. Потому что условий улучшения по другим спектрам я не знала. Маруся удивилась, когда я уточнила у неё про жёлтый спектр, но объяснила всё же, как с ним работать.

Тёмный спортивный костюм с одного бока был аж липким. Палец перетянут бинтами на славу, но это как будто не сильно спасало ситуацию, поэтому я старалась поменьше шевелить рукой. Прятавший меня покров должен остаться чистым. Таким, каким я его помнила. Та, январская я не единожды будет возвращаться в момент улучшения, чтобы во всех подробностях рассмотреть загадочную ткань.

Я и не думала, что это окажется всего-навсего потёртой скатертью.

Запугивающие хищные звуки, доносившиеся от крикера, вдруг превратились в хриплые попытки запихнуть в лёгкие побольше воздуха. Алое свечение Питифиса в руке Маруси погасло, а я вдруг ощутила, что плотно сжатый кулак потяжелел. Опустила взгляд – через пальцы здоровой руки пробивались красные лучи света.

Пора!

Изо всех сил сконцентрировавшись на нужной дате, времени и месте, я вытолкнула из себя зелёно-жёлтый импульс. Именно такой необходим, чтобы совершить прыжок не просто назад, а ещё и в другую точку пространства. Рывки в близкие даты, во вчера-позавчера, были быстрыми, стремительными – хоп! – и на месте. На этот раз ощущения были иными. Меня засасывало в беззубую пасть безвременья. Запаникуешь, дёрнешься – останешься в ней навсегда. Расслабься. Покорись потоку зелёных бликов. И тогда, может, тебе повезёт.

Повезло. Грозная мощь, налипшая на меня со всех сторон поверх хрустящей скатерти, отступила. Я твёрдо стояла на ворсистом ковре в комнате среднего двоюродного брата. Сам он, запихав руки по карманам, высился в шаге, спиной ко мне. Сквозь просветы в ткани я разглядела, что ржавые волосы парня были собраны в небрежный хвост на затылке. Я и забыла, что когда-то они были ему до плеч.

Из-за силуэта оборотня показалось моё собственное лицо. Но здесь было не две Дарти. Я чувствовала присутствие каждой из версий – одна пряталась в шкафу, другая порхала за окном в форме пищухи, третья, набросив невидимость, ныкалась под столом, ещё одна торчала прямо за дверью. Я была ими всеми. И теперь вернулась, чтобы поставить точку.

Камень просил, требовал, рвался на свободу. Не сопротивляясь ему более, я вонзила Питифис в напряжённую спину юноши. Подозрение, что кристалл может выкинуть прикол и назначить следующим своим оттенком улучшения не жёлтый, меня никак не покидало, так что глаза я не закрыла, и это оказалось большущей ошибкой. Всё поле зрения оказалось во власти красного всплеска, и как я ни пыталась проморгаться, скинуть его не получалось. В ушах звенели крики. Нужно уходить, пока не стало поздно. Я концентрировалась на нужном оттенке зелёного, но красная клякса перетягивала внимание на себя, сбивала с толку, даже если совсем закрыть глаза.

В животе словно включился пылесос, меня вновь потащило в бездну. Через алую муть замаячили зеленоватые огни, ткань скатерти прилипла к одежде, коже и волосам. Боковым зрением я наконец выцепила камень в руке – в нём на место фиолетового оттенка переполз красный, а по краям встала уверенная желтизна. Какое облегчение.

Подошвы снова почувствовали под собой пол. К этому моменту кровавая завеса отступила ещё немного, в окружающем пространстве я сумела даже распознать ведьминский подвал. Из кресла передо мной лились хрипящие и булькающие звуки. Вместо того, чтобы приблизиться к Даше вплотную и коснуться её камнем, я прицелилась и швырнула Питифис в лохматый затылок.

В последний момент я догадалась зажмуриться, и новое зарево меня пощадило, лишь игриво щекотнув по ресницам. Затем, распахнув веки, я стянула материю с лица, чтобы во всех подробностях оценить последствия. Оборотни загораживали скукуруженные в недовольных гримасах лица ладонями, видимо, не успев спрятаться от вспышки. Маруся в полнейшем замешательстве скакала зрачками между мной, Дашей и камнем, отскочившим на пол. Питифис снова сменил имидж, вокруг струящихся из центра золотистых лучей теперь мерцало белое, как холодильник, сияние. Улучшение Филиппа.

Ведьма прокашлялась и потребовала:

– Объяснись. Ты знала про жёлтый? И где красный?

Она подошла к кристаллу, присела, кряхтя, на корточки и подобрала камень в руки. Я молча кивнула на Лёшу.

– Это была ты? – после некоторой паузы сообразила чародейка.

Я угукнула. Братец, как раз оправившийся после светового взрыва, с интересом приглядывался к нам. Ему на то, чтоб сцепить все вагончики мыслей в единый поезд, времени потребовалось чуть больше, чем наставнице.

– Ты-ы? – наконец, и он сориентировался.

Одна Олеся делала вид, что ей не особо-то и интересно. Наверняка позже она подробно допросит обо всём своего приятеля. А пока девушка склонилась над Дашей, запустила руку под растрёпанную шевелюру несчастной, чтобы нащупать пульс на хилой шейке.

– Ой, у неё тут… узор, – сообщила Барсова, отодвинув прядь.

На блёклой коже недавнего крикера и впрямь красовался затейливый золотистый рисунок, поднимавшийся от ключицы вверх, за ухо. Непрерывающиеся завитки, словно выведенные одним изящным движением тонкой кисти.

– Улучшение проявляется по-разному, – пояснила Маруся.

Волшебница приподняла потерявшей сознание девчонке одно веко. Я почему-то удивилась, увидев не привычный уже фиолетовый фонарь с кошачьим зрачком, а обыкновенный человечий глаз.

– Значит, сработало? – сделала вывод Олеся, с надеждой запрокинув голову на знахарку.

Женщина кивнула. На губах её проявилась вымученная улыбка. Столько лет колдунью терзало тупое бессилие перед проклятием, которое она не смогла тогда ни разгадать, ни снять. Краем глаза я заметила какое-то движение, слегка повернулась в его сторону и обнаружила, что это Лёха приобнял горожанку за плечи. Девушка вздрогнула от неожиданности, но отстраняться не собиралась.

Маруся отступила на шаг, и в подвальной тишине раздался странный чавкающий звук. Мы все посмотрели на пол.

– Это ещё что за гадость? – тётка щёлкнула пальцами, создавая искорку света, чтобы получше разглядеть тёмное пятно, в которое угодила ногой.

Ой-ёй. Про палец-то я уже и забыла!

Измазанная в крови скатерть ведьму сильно не расстроила. А вот обрубок вместо пальца… Марусе поплохело настолько, что я за неё испугалась. Прежде я никогда не слышала, чтобы колдунья молилась. Но всё когда-то случается впервые. Я поспешила успокоить наставницу, что не выбросила отрезанную фалангу, а положила в холодильник, так что, может, её ещё получится вернуть на законное место. Даше помощь Барсовой не потребовалась, так что пусть приезжая хоть на мне потренируется.

– Господи, она положила палец в холодильник! – вскинув руки к потолку, повторила Маруся в ужасе. – У меня в холодильнике её палец!!!

– Ну а куда мне было его девать, – огрызнулась я.

Меня уволокли наверх. Стараясь игнорировать, что именно нужно было лечить, чародейка провела для Барсовой подробный мастер-класс. Времени потеряно было не так уж много, так что шансы на успех у них определённо имелись. Пока волшебницы колдовали над моей рукой, Лёша осторожно оттащил Дашу в зал, уложил на диван и заботливо накрыл пледом. В дневном свете, проходившем через незанавешенные шторы, девица выглядела куда лучше, живее. А может, это силы Питифиса начинали действовать. В любом случае, даже с улучшением длинноволосая из своего дохленького состояния будет выкарабкиваться ещё долго. Ей как минимум предстояло заново научиться жить в людском обществе. И набрать хоть немного жирка.

Заканчивая шаманство над моим пальцем, наставница впервые за эти полчаса посмотрела мне в глаза. В них я прочитала сердитую строгость.

– Неужели совсем не было других способов, кроме как конечность кромсать?

Вместо ответа я достала помятое письмо. Пока ведьма, хмурясь всё сильнее, читала, я оглянулась на часы. До слияния оставалось три минуты.

– Пошевели-ка, – попросила Олеся, выпуская мою ладонь из своей.

Я несколько раз согнула и разогнула сшитый палец. Юная колдунья стремилась сгладить шов на стыке своими целительными поглаживаниями, но он всё равно был заметен по косоватому рубцу. Выше этого рубца, ближе к слегка посиневшему ногтю, снова красовалось зелёное клеймо ненавистного противоспектра. Ради эксперимента я попробовала тормознуть вокруг себя время. Конечно же, ничего не вышло.

– Мы его снимем, – твёрдо пообещала Маруся, заметив моё лицо.

Письмо она сложила и, задержав взгляд на красных потёках на бумаге, вернула мне. В душе я ликовала – Георгию точно влетит. Что может быть прекраснее!

За минуту до слияния я переместилась в комнату чародейки. Окно выходило на теневую сторону дома, поэтому в спальне было заметно темнее и прохладнее. Я повернулась спиной к громадной кровати, раскинула в стороны руки и в прыжке рухнула на пухлявую постель. Вскрикнули пружины матраса. Глубоко вздохнув, я сцепила руки на затылке и закрыла глаза.

К этому наплыву несуществующих более воспоминаний я была готова.

Глава 17

– Тш-ш-ш, ребёнок! Тш-ш! Открой свои глаза, Дарти, ёлы-палы!

Вынырнув из мглы, я рванула на звук знакомого голоса. Что-то тёплое коснулось моего лба и тут же пропало.

– Глаза, говорю, открой!

Сделав неимоверное усилие над собой, я подчинилась. Тьма сменилась рассеянным светом над головой. Он шёл из окна на покатой крыше, что служила одновременно и стеной.

– Дыши, дыши, чего замерла, – командовала Маруся, потирая щёку.

Снова послушавшись, я осознала, что в самом деле затаила дыхание. Очертания комнаты на втором этаже ведьминого дома становились всё отчётливей. Я сидела, запутавшись в пододеяльнике, в углу кровати. Колдунья стояла рядом, нависнув надо мной. За могучей спиной женщины робко мялась тощая фигура, в которой я, пусть и не сразу, угадала Дашу. Значит, крикернутая наконец-то очнулась.

– Ну, нормально? – поинтересовалась наставница моим состоянием.

– Вроде.

Она отняла руку от лица. Наверное, я, вскочив, треснула её лбом. Что-то пробормотав себе под нос, Маруся подобрала с пола подушку, отряхнула и бросила на постель. Исподлобья снова окинула меня оценивающим взглядом.

– Воды принести тебе?

– Да вроде не надо.

– Кошмар приснился?

Я задумчиво почесала плечо, пытаясь вспомнить видение. Что-то мне определённо снилось, но картинка эта с каждой секундой ускользала всё глубже во мрак, из которого я только что выбралась.

– Оно неудивительно, – утешила Маруся, – ты в последние дни во все самые лютые передряги вписываешься, какие только под руку подвернутся. Так что было бы даже странно, если б это совсем никак не проявилось. Кошмары – далеко не самое страшное из последствий.

Маруся ушла, следом за ней выпорхнула и улучшенная мною девчонка.

За окном стояла ясная звёздная ночь. Луны не видно, но я по освещению понимала, что она тоже там, горит себе над избой, равнодушная ко всей людской суете внизу. Как я ни пыжилась вспомнить хоть обрывочек сна, красочный кошмар померк, обернувшись бесформенной тенью.

Желания спать ни в одном глазу. Повалявшись немного, я смирилась с тем, что не смогу пока больше задремать, и почапала вниз.

Даша сидела в зале, с ногами забравшись на подоконник. Лёшина футболка, которой оборотень с ней поделился, висела на девушке платьем. Заслышав шаги, она затравленно отвернулась от окна, в которое до этого смотрела.

– Тоже не спится? – уточнила я, ступив с лестницы на пол.

– Выспалась, – полушёпотом ответила Даша.

В тонких пальцах девица теребила край футболки. Убедившись, что я не кинусь на неё в атаку, крикерша немного поуспокоилась, позволила себе вновь повернуться к пейзажу за стеклом. Хотя и продолжала наблюдать за мной украдкой. А я – за ней. Чтобы не выглядеть странно, я прошла на кухню и вскоре вернулась с пломбиром в вафельном стаканчике. У Маруси всегда в морозилке имелся стратегический запас мороженого. Я раскинулась на диване, наши с Дашей взгляды снова схлестнулись. Подумав, я щедро протянула угощение худышке, но та отказалась, отвела острый подбородок. Вот и славно, а то пришлось бы мотаться на кухню повторно.

– Как себя чувствуешь? – миролюбиво спросила я, внимательно разглядывая новую подопечную знахарки, и отгрызла кусок задубевшего пломбира.

– Нормально.

– А Маруся где? Спать пошла?

– Да.

Девчонка отвечала медлительно, с громадными паузами, как будто тщательно подбирала эти немногословные реплики. Да, пожалуй, так оно и было. Последний десяток лет для неё был немного скуп на общение. Но я явственно чувствовала, что дело не только в редкой практике. Поза, в которой она замерла, глубокая складка меж бровей, недовольный бегающий взгляд, поджатые губы, напряжённая шея, нервно подрагивающие мышцы на голых ногах – всё говорило о том, что Даша мне не рада. Моё общество её здорово раздражало, и мне было любопытно, почему.

– Я тебе чем-то не угодила?

Крикерша захрустела пальцами. Она выворачивала сустав за суставом, пока не передёргала их все. Девице удалось выщелкать даже то, что, как мне казалось, издавать подобные звуки не могло.

– Ну так?

– Ты меня чуть не убила, – Даша стегнула меня свирепым оскалом.

От негодования я даже перестала жевать откушенную вафлю.

– Ты что-то попутала. Я тебя спасла. Улучшила. Забыла, что ли?

– Дождь, – кратко напомнила неблагодарная, натирая ладонями порозовевшие колени.

– Так и чего? Я помочь хотела. Откуда мне было знать, что ты копыта отбрасывать начнёшь?

– Мне твоя помощь не нужна.

– Да ты офигела или как? Я тебя улучшила! Где хоть какая-то, не знаю, признательность?!

– Маруся сказала, меня бы улучшил любой из вас.

Я раскрыла рот, но так и не нашлась, чем ответить. Что она имеет в виду? Что лис или горожанка справились бы с задачей лучше? Не могла Маруся такого сказать! Моя роль в спасении заколдованной неудачницы была исключительно важной, и ведьма точно знала это. Ради того, чтобы всё прошло действительно правильно, я пожертвовала собственным пальцем! «Любой из вас». Этого не мог сделать «любой»! Обиженке просто невдомёк, о чём она вообще говорит.

– Так и скажи, что дуешься из-за того, что я не дала тебе слопать Сашу и Артёма.

– Я даже не знаю, кто это, – прошипела змеюка.

– Ещё лучше, – скорчилась я в ответ.

Снова повисла гнетущая тишина. Даша всячески игнорировала моё присутствие, а меня сотрясало изнутри от ярости. В чём она пыталась выставить меня виноватой? Почему не Лёху, не Олесю, а только лишь меня?! Нас ведь там, у дома одноклассника, было вовсе не двое! Если б я знала, что крикерша окажется такой занудой, десять раз бы подумала, прежде чем помогать. Желание подопрашивать подружку Барсовой быстренько испарилось, я поднялась на ноги и двинулась обратно к лестнице. Уже поднимаясь на второй этаж, мельком оглянулась – подоконник пустовал. Не к добру.

Нахальная скелетоподобная рожа ждала на пороге моей сегодняшней спальни. Девчонка хитровато лыбилась в проёме, придерживая дверную ручку.

– Кыш отсюда! – шикнула я, приближаясь. – Твоё место внизу, на диване!

– Теперь нет, – кривляясь, промурлыкала она, и потянула дверь на себя.

Фигушки! Я тормознула время, не позволив хамке замуровать мне проход. Шустро же она разобралась, как телепортироваться. Вот только тягаться со мной не стоит. Уж точно не теперь, когда Георгий, пристыженно поджав хвост перед Марусей, снял наконец-то с меня мерзопакостный противоспектр. Магичка коллегу чуть по стенке не размазала, это нужно было видеть! Если б не Константин, явившийся для уничтожения письма и мягко придерживающий её в ту минуту за локоть, сыщику точно была бы хана. К сожалению, обошлось. Надеюсь, шрам на среднем пальце не рассосётся никогда и станет мне вечным напоминанием об этом грандиозном представлении.

Я без труда открыла дверь, вытолкала застывшую памятником девку наружу, закрылась. Вернув времени движение, тут же набросила на выход чары, которыми частенько запиралась от Филиппа. Межпространственные трюки по жёлтому спектру заклятие тоже должно потянуть. Ручка заходила ходуном, но грубой силе не поддалась. Отойдя к окну, я заколдовала на всякий случай и его. Кто знает, насколько настырна эта Даша. Сквозь щели между дверью и косяком мелькнуло несколько жёлтых вспышек. Наслаждаясь триумфом, я скорчила противнице гримасу, которую та, естественно, не увидела.

Вскоре в коридоре стало тихо. Крикерша либо затаилась, либо ушла совсем. Оставшуюся ночь я просидела как на иголках, готовая к внезапной атаке. И лишь когда небо на далёком горизонте зазеленело рассветом, сон одолел меня.

Не понимая, где верх, где низ, я барахталась в густой непроглядной мгле. Ей не было ни конца ни края. Белая вспышка, которая прогнала бы тьму, не выщёлкивалась. Жёлтый спектр телепортации не срабатывал. Не видя собственных рук и ног, я лишь чувствовала, каких бешеных усилий стоило рассечь удушливую массу. А есть ли смысл от этих усилий? Я оставила тщетные попытки и просто повисла в невесомости. Вдруг ощутила слабое давление на спину. Не будет же меня тащить со дна на поверхность? Проверить это можно было лишь одним способом, и я, извернувшись, устремилась навстречу невидимому натиску.

Моя наблюдательность была вознаграждена – глаза нащупали впереди тусклый-тусклый свет. Благодаря ему я наконец увидела очертания своих рук, правда, скорее напоминавших сейчас два чёрных весла. Из носа то и дело при движении вырывались пузырьки воздуха. Они были проворнее, быстрее меня и ловко ускользали к мутному свечению. Ещё одно подтверждение тому, что я выбрала нужное направление к свободе. Но вот вопрос – хватит ли дыхания, чтобы достичь поверхности? И не сдадут ли ещё раньше этого потяжелевшие от усталости мышцы?

Свет в конце водного туннеля не был белым, как от лампы, или желтоватым, как от солнышка. Меня словно погрузили в жидкую ржавчину. Грязно-оранжевое пятно над головой постепенно разрасталось, тёмная муть расступалась, оставаясь внизу. Я приближалась к воздуху. Держать лёгкие на замке становилось всё труднее, рёбра так и жаждали расправиться. Борясь с рефлексами, требующими сделать долгожданный вдох, я летела вверх, за пузырьками.

Конец этого мучения пододвигался всё ближе, ближе, вот остался один взмах руки… Ладонь уткнулась в преграду. Вторая тоже. Лёд? Не веря глазам, я щупала, скребла ногтями неприступную стену в поисках хотя бы малюсенькой бреши. Я замахнулась, чтобы ударить по препятствию кулаком, но вода притупила атаку, и толчок вышел до смешного бесполезным.

Мне не выбраться.

Страшная мысль пощёчиной выбила из меня стайку пузырей, и они разметались по подлёдным неровностям. Я прильнула губами к ближайшему такому скоплению и втянула его в себя. Движения вышли неуклюжими, дёрганными, и вместе с воздухом я случайно хлебнула капитальную порцию жижи. Лёгкие тут же принялись выталкивать из себя лишнее, я закашлялась, растеряв последние запасы, и восполнить их было уже просто неоткуда.

Вот и всё. Мне кранты. В горле хлюпала вода, а я пылесосила ртом лёд, стирая об него губы. По-черепашьи медленно стуча кулаками, подтянула вверх ноги и стала так же безуспешно дубасить непреодолимую баррикаду коленями.

Полный абзац.

– Да чтоб тебя, Дарти!

Мне бесцеремонно распахнули пальцами веки. Маруся. Залитая светом комната. Я корчусь на полу, захлёбываясь воздухом, которого было в полном достатке. Рядом валяется вырванная с корнем дверь, а в проёме таращится вездесущая Даша.

– Зачем все входы-выходы запечатала??? – гремела ведьма, тряся меня за плечо, чтобы я сконцентрировалась на её раскрасневшемся лице. – Как дала бы тебе по лбу!.. Да только не поможет…

Я собиралась оправдаться ночным противостоянием крикерше, но получилось только невнятное «бе» да «ме». Картинка перед глазами кружилась, сердцу было тесно в груди, оно рвалось на волю.

– Что с тобой, опять кошмары? – Маруся усадила меня, придерживая за спину.

– Я не помню… – честно призналась я, едва ворочая будто опухшим языком.

Мне помнилось ощущение кромешной безысходности и страха, но сам сон будто стал полотном, облитым по невнимательности густой чёрной краской, под которую уже никак не заглянуть.

Волшебница покачала головой, недовольная ситуацией:

– Сделаю тебе микстуру, будешь её принимать перед сном. Это никуда не годится. Если подобные кошмары продолжатся, ты перестанешь высыпаться, а тогда и колдовать нормально не сможешь. С твоим спектром и способностью вечно во что-то встревать это противопоказано. Умойся, приди в себя и спускайся на кухню, – наставница хлопнула меня по плечу.

Поднявшись, женщина перешагнула через дверь, и, глядя на неё, еще раз с досадой помотала кудрями. Затем махнула Даше, чтобы освободила путь, и девчонка мигом ускакала из поля зрения. Крикерша вела себя, как вредная собачонка, которая один на один обгавкает тебя и цапнет за пятку, но при появлении хозяйки тут же притворится шёлковой бусинкой.

Прислушавшись к совету наставницы, я привела себя в порядок, прежде чем отправляться завтракать. Под белёсыми глазами залегли синеватые тени – след тяжёлой ночки. Поливая липкое от пота лицо водой из-под крана, выкрученного в самую холодную позицию, я задержала внимание на пальцах. Вернее, на их порыжевших подушечках. Выглядело так, будто я легонько провела ими по кирпичу или ржавой железке. Грязь не смывалась даже с мылом, не отскабливалась о мочалку. Подивившись на странное явление, я решила забить. Сотрётся однажды.

Даша в присутствии колдуньи выглядела совсем не так озлоблено, как ночью, однако на зрительный контакт со мной не шла. Я же решила не отвечать ей взаимностью и изводила притихшую девицу пристальным взглядом.

– Чего с вами обеими не так? – осведомилась Маруся спустя какое-то время зловещей тишины.

Я многозначительно подняла брови, мол, спроси у новой подопечной. Ведьма так и сделала.

– Даша?

Не поднимая головы от слишком быстро опустошённой тарелки, крикерша, насупившись, посмотрела на Марусю.

– Так, барышни, я с вами в молчанку не играю.

Голос звучал строго, но не страшно. По крайней мере, не для меня. На Дашу же, кажется, учительский тон подействовал.

Деваха заёрзала и выдала:

– Она хотела меня убить.

– Мы это уже обсуждали, не собиралась я тебя убивать! – запротестовала я. – Делать мне больше нечего, что ли!

– У Дарти и в мыслях не было тебе вредить, – знахарка, разумеется, встала на мою сторону. – То, что у вас произошло… неудачная попытка помощи. Смелая, но неудачная. И Дарти вполне усердно поработала над ошибками.

– Разъясни нам, пожалуйста, ещё один моментик, – попросила я, прищурившись, – ты правда сказала, что Дашу мог улучшить «любой из нас»? Вот прям так и сказала?

Маруся задумалась, старательно припоминая, когда она вообще могла об этом говорить.

– Я сказала, – неспешно начала она, разглядывая потолок, – что вы – ты, Лёша и Олеся – уже улучшены, я – ведьма с рождения. Значит, технически каждый из нас способен провести улучшение. А что?

Я победно задрала подбородок. Того обидного смысла, который вложила в слова Даша, во фразе Маруси не было. Речь шла о самой возможности провести улучшение. Вовсе не о том, что я справилась с этим «так себе», наравне с другими.

– Если это единственная ваша проблема, то я рада, что мы её преодолели, – подвела итог чародейка. – Мне тут эти склоки не нужны. Общайтесь дружно.

Мы с девчонкой посмотрели друг на друга и совершенно точно пришли обе к мысли, что дружным наше общение не будет.

После завтрака в дверь постучали – пожаловала сладкая парочка. Олеся принесла Даше пакетик своего тряпья, которым не стыдно было поделиться. Не густо, но на первое время, до осеннего похолодания, хватит. Я невольно отметила, что к горожанке Жёлтая злобой не пышет, зато сторонится Лёху. Показалось даже, что она ревнует Барсову к лису, а ведьму – ко мне. Как будто мы с братом были Даше настоящими врагами. Неудивительно, что Лёша тоже попал в чёрный лист крикерши – они успели здорово повоевать за общую подружку, когда Олеся была на полпути к жуткой участи стать таким же кошкоглазым монстром.

Перед нами ещё висела задачка, с решением которой лучше не затягивать. Необходимо обеспечить Питифису должную защиту, а для этого придётся продолжить поиски кусков злосчастного платка. Даша ни на шаг не отходила от Маруси, а обсуждать важный вопрос при лишних ушах мы опасались. Колдунья хотела было отвлечь девицу каким-то поручением, как вдруг та вздрогнула и ткнула пальцем во входную дверь.

– Там кто-то есть, – сообщила она, бессознательно встав в позу, подходящую для самообороны.

В дверь действительно постучали. Занятно. Появление на пороге Лёши и Олеси злюка не предугадала, а этого гостя за километр учуяла.

Хозяйка дома глянула на часы – Георгий собирался явиться, чтобы побеседовать с Дашей, через час-полтора, не раньше. Других посетителей она не ждала, однако пошла открывать дверь. Привыкшей к невидимости крикерше, кажется, было неуютно, что её мог увидеть некто посторонний, поэтому трусиха схлопнулась в золотистой вспышке. Удрала либо на второй этаж, либо в подвал. Сейчас бы как раз и обсудить дальнейшие действия! Но Маруся уже встречала визитёра.

– Филя, какая неожиданность, – с неподдельным удивлением произнесла чародейка. – Ты давненько не заглядывал.

– Я ненадолго. Дарти здесь?

У меня душа ушла в пятки. Настоящий ли это Фил? Со стороны Рэма было бы очень, СЛИШКОМ смело заявиться в гости к ведьме. Она наверняка, не хуже меня, раскусит притворщика за считанные минуты.

Лёша уволок Олесю за угол, пока гость не засёк её присутствие. Филипп или Рэм – горожанке одинаково не стоит попадаться на глаза им обоим.

– Дарти! – позвала Маруся, обернувшись. – Тебя.

Я скрипнула зубами. Ну зачем спалила? Решила, что мы с братцем поссорились, и это повод нас помирить? Или устала нянчить меня под своей крышей? Делать нечего, я побрела к выходу.

Белобрысый стоял, как какая-то модель. Одна рука придерживала за локоть другую, таз чуть вперёд, плечи расслабленно застыли на разных уровнях. Внимательные голубые глаза скользили по окнам дома, затем вонзились в меня.

– Так и знал, что ты будешь здесь, – улыбнулся одними губами, повернулся к волшебнице. – Хотел напомнить, что у меня завтра день рождения, и пригласить на скромное празднование. Юбилей как-никак. Почтишь присутствием?

– Всенепременно, – пообещала Маруся, подыграв пафосу в словах белого лиса.

– Лёши это тоже касается! – парень повысил голос, обращаясь вглубь жилища. – И подругу пусть не стесняется взять. Обижать не буду. Честное слово!

Ответом ему была гробовая тишина, но блондин точно знал, что его услышали. Как именно он установил, что эти двое здесь, было тайной. Впрочем, опустив взгляд, я заметила, что обувь Олеси и Лёши стоит на самом видном месте. Так что, может, фокус не такой уж и интересный, и ответ кроется в скучнейшей наблюдательности.

– Мне бы твоя помощь не помешала, – заговорил Белый со мной, вновь возвращаясь к негромким, спокойным интонациям, – так что, если ты достаточно нагулялась, пойдём-ка домой.

Сейчас? Когда нам предстояло обсуждать план поисков платка? Сдалось ему это празднование! Маруся слегка пихнула меня в спину. Ей важно было, чтобы мы с Филиппом ладили. Но я даже не была уверена, что это реально он, а рассказать наставнице о своих метаниях почему-то не решалась.

– Мне надо забрать рюкзак, – процедила я.

Синеглазый отпустил меня кивком. Как прислугу какую-то. Сунул руки в карманы брюк, оставив большие пальцы снаружи. В общем, сменил одну модельную позу на другую. Если это впрямь хамелеон, то притворяется он достойно. В паршивом расположении духа я поплелась за сумкой. Мелькнула шальная мысль о побеге, вот только какой от него сейчас прок. Лишь рассержу знахарку, а это никогда ничем хорошим не заканчивалось.

За углом притаились оборотни. Лёша вопросительно задрал брови; я закатила глаза; красноглазый скривил рот понимающе. Когда дело касалось Филиппа, слова становились излишни.

Рюкзак ждал меня в спаленке на втором этаже. Там же отсиживалась Даша. Когда я вошла, девица прямо-таки подлетела с кровати.

– Кто там, внизу?

– О, теперь мы разговариваем? – колко уточнила я, цепляя баул за лямку.

– Перед стуком за дверью был жёлтый всплеск! Я уверена! – крикерша поймала меня за запястье, не пуская обратно в коридор. – Кто это? Он тоже телепортируется?

– Не ты одна умеешь прыгать, – с ноткой превосходства в голосе ответила я, – половина Залесья так или иначе этим спектром пользуется. Теневые так вообще с младенчества. А там, внизу, мой брат.

Добившись ответа, Даша отпустила мою руку, сцепила ладони в замок. Пусть не считает себя особенной, многовато чести. Я забросила рюкзак на плечо, прошлась по двери, ремонт которой колдунья оставила на потом, и покинула оробевшую девчонку.

На первом этаже всё будто застыло в одной поре.

– Остальной стае моё приглашение передашь? Спасибо, – блонда и знахарка обменялись кивками, и Фил, дождавшись, когда я обуюсь и выйду к нему, притянул меня к себе за плечо. – Тогда до завтра.

Не дожидаясь ответного прощания, он окунул нас двоих в сверкающее золотом торнадо. Когда вихрь рассеялся, вокруг уже были родные стены. Я сразу же выпуталась из его плена его рук, отошла в сторонку. Сумку поставила поближе к выходу.

– Где Филипп? – я забросила удочку наугад, пока что совершенно не понимая, с кем именно имею дело.

И хамелеон попался на крючок. Либо позволил мне так подумать.

– Пока отсутствует. Но от него, кстати, была весточка. Велел передать, чтобы ты о нём не беспокоилась.

Я зажевала губу, лишь бы не ляпнуть насмешливо, что братец в жизни бы мне такого не передал. Кажется, у Рэма сложилось впечатление, будто мы с Белым не разлей вода или вроде того. Рушить эту картинку я не торопилась. Чем меньше папенька обо мне знает, тем в большей я безопасности.

– Ну и зачем я тебе тут понадобилась? Столы к завтрашнему чаепитию сам сдвинуть не можешь?

– Нет, с этим всё в порядке, – в ледяных глазах мелькнули смешинки, – у меня к тебе другой вопрос. Ты придумала, что брату на день рождения подаришь? Двадцать лет. Круглая дата. И подарок должен быть соответствующим.

– Круглым?

– Масштабным. Запоминающимся.

– Нарисую открытку, – я фыркнула, складывая руки на груди, – ему хватит.

– Это несерьёзно.

– А есть другие предложения?

– Есть.

Он замолчал, словно ждал какой-то особой реакции. Я вопросительно округлила глаза и повела плечом, чтобы колдун продолжил мысль. Но он только улыбнулся загадочно и ушёл на кухню. Мне, очевидно, нужно было последовать за ним. Искренне не хотелось вестись на столь дешёвую манипуляцию, но любопытство взяло верх, и я, раздражённо цыкнув, поддалась.

«Филипп» кружился с чайником возле стола. Он делал это совершенно не так, как делал бы настоящий, и дурацкое притворство ещё сильнее портило мне настроение.

– Смени ты уже внешность! – прикрикнула я.

Не поворачивая головы и не прекращая наполнять кружки кипятком, Рэм изменил фальшивую оболочку на подлинную. Быстро, непринуждённо, как бы играючи. Такое сложное превращение для него было чем-то на уровне того, чтоб пылинку с рукава смахнуть.

– Что это? Зелье Восстановления? – я указала на чашки.

– Нет, всего лишь чай. Чёрный, с ромашкой и липой. Нашёл в запасах, – черноволосый тип по-мальчишески задорно подмигнул мне.

Он не станет использовать зелье после телепортации туда-обратно? Я не понаслышке знала, как выматывает этот спектр, и Филипп всегда после подобных прыжков уходил на дозаправку магическими снадобьями. Этому же – хоть бы хны.

Да что же он такое?!

– Не стану я тебя травить, – по-своему, но тоже правильно расценил моё молчание папаня. – Ты – моя кровинушка. Слишком долго я был вне игры, но теперь, будь уверена, всё пойдёт иначе. Никто и никогда не посмеет навредить моему ребёнку.

– Ну всё, всё, – поморщившись, я замахала на него рукой. Развёл тут, понимаешь, сопли какие-то. – Ты про подарок-то скажи, раз начал.

– Скажу, – мужчина вернул кипятильник на подставку, сел за стол, – но чуть позже. Можно нам сначала просто поговорить за чашкой чая? Как близкие люди. Пожалуйста?

В просьбе, прозвучавшей неожиданно грустно, кажется, не было ничего дурного. В покое меня всё равно не оставят, так что я подвинула стул и присела.

– И о чём поговорим?

Отец передал мне кружку. Принимая её, я как можно незаметнее принюхалась. Горячий напиток пах липой и ромашкой, ничего лишнего и подозрительного не улавливалось.

– Молоко в холодильнике есть? – спросила я, аккуратно прощупывая рыжеватыми подушечками пальцев тёплую керамику.

Меня учили обращать внимание на пар. Чем его больше, тем, вероятно, выше будет температура в стакане. Густое белое облако пыхало мне в лицо, так что чай определённо стоило чем-нибудь разбавить. Рэм, не вставая с места, дотянулся до холодильника, заглянул внутрь.

– Сливки пойдут?

– Если не протухли ещё, то давай сюда.

Пока нежелательный жилец искал на картонной пачке сроки годности, я взяла из вазочки конфету. Привычного шипения сигнализации, которую брат поставил для меня на такие угощения, не было. Его перестало интересовать, как много шоколада я ем?

– Он завтра хоть приедет? Или будешь праздновать за него? – хмуро поинтересовалась я, избавляя сладость от ненужной обёртки.

– Надеюсь, успеет вернуться. Сливки нормальные, держи.

Хамелеон мог поставить ёмкость на стол, однако ждал, когда я возьму упаковку из его рук. Никуда не спеша, я положила конфету в рот, прожевала, облизнула пару пальцев. Скомкала фантик, убрала в сторонку. Рэм ждал, в полной невозмутимости разглядывая меня. Наконец я переделала все свои необязательные задачи и всё-таки взялась за коробку.

– Видишь, и ничего плохого не случилось, – подметил колдун, когда его рука освободилась.

Я молча разбавила чай, вернула сливки отцу, а тот упрятал их назад в холодильник.

– Так о чём ты поговорить хотел? – напомнила я, наблюдая за тем, как смешиваются светлые и тёмные краски в кружке.

– Обо всём. О тебе, о Филиппе. Обо мне, если вдруг тебе интересно.

Мне было интересно, но я пока решила продолжить осторожничать и только равнодушно пожала плечами.

– Я наблюдал за вами, как мог. Это было не так уж просто. Но я сумел женить Якова на Софье, чтобы перебраться в её дом.

– Потому что она жила рядом с дядькой?

– Ага. Так стало чуть легче. Вы у Димы, конечно, гости не частые, но уже хоть какие-то подвижки. Да и от него самого время от времени получалось что-нибудь про вас разузнать. Этого, конечно, слишком мало, чтобы называть себя хорошим отцом. Но я правда старался.

Отхлебнув из чашки, я попробовала поставить себя на его место. Застрять в мозгах случайного человека, лишиться права голоса, превратившись только в отголосок. Жить чужой жизнью, вплетаться в ворох не принадлежащих тебе мыслей, чтобы хоть как-то доказать миру, что ты ещё существуешь. А мир этого в упор не замечает.

– Н-да, поганенько, – согласилась я.

– Теперь это в прошлом. Приятно наконец-то вернуться домой, – последние слова он произнёс в кружку.

– А до Яшки? Что было с тобой в Забытом?

– Допросы, противоспектры, рисовальня. И так по кругу. Без конца и края.

– Шесть лет?

– Около того. В этой голове, – маг постучал по виску костяшками пальцев, – хранится много интересной информации. Но я готовился к такому повороту, понавешал на дверцы замков. И тени старались подобрать к ним ключики.

– Шесть лет? – ещё раз переспросила я с недоверием.

– Ага.

– И за столько времени они так ничего и не подобрали?

– Почему же. Несколько секретов они таки выцепили. Под конец моего заключения у них кое-что начало получаться.

– Поэтому ты дёру дал?

– Скажем так… сложились некоторые факторы, которые сделали это возможным. Это не было чем-то идеально спланированным. Подвернулся случай, и я им воспользовался.

Он вновь примолк, целуя гладкий борт стакана. А я воображала, каким могло бы быть наше настоящее, не разлучи тогда нас с отцом его длительное заключение.

– И что они успели от тебя выведать?

– Не так уж много, как могли бы, на самом-то деле. Чутка про мои знакомства, чутка про былые убежища. Они искали Питифис, но у меня его не было.

При упоминании о камне я слегка поёжилась. Всё, что мне было известно об отце прежде – он искусный мошенник и тот ещё проныра, помешанный на меняющем цвет булыжнике. В то, что за эти годы он круто изменил свои привычки, мне верилось слабо. А значит, разговор о Питифисе однажды состоится обязательно.

Чтобы максимально отсрочить этот неприятный момент, я попробовала изменить направление беседы:

– Зачем ты заколдовал тогда Дашу на крикерство?

– Это была моя плата гномам за их услуги.

– Какие?

– Эти ребятки подарили мне множество полезных сведений о Питифисе.

Вот, блин. Он опять свернул к проклятому кристаллу!

– А крикер им зачем?

– Из-за особого зрения. Крикеры видят мир иначе. Их привлекает движение, а статичные объекты затуманиваются, а то и вовсе пропадают из виду. У магических камней есть некая аура, она подвижна, но невооружённому глазу не видна. А крикеры её улавливают превосходно. Так что с их помощью поиск камней и целых новых рудников упрощается в разы.

Мы одновременно потянулись к конфетам, едва не столкнувшись пальцами над вазой. Я отдёрнула руку; Рэм гостеприимным жестом пригласил меня взять сладость первой, даже чуть отодвинулся, чтобы не мешать. Я схватила первую попавшуюся. Он же выбирал долго, основательно, вчитываясь в каждый фантик.

– Так что с подарком? – опять не выдержала я, распираемая любопытством.

Рэм, не меняясь в лице, хмыкнул. Выбор его в конце концов пал на такую же конфету, которую взяла я.

– Я предлагаю объединить усилия и сделать ему общий, достойный подарок от нас двоих, – мужчина оторвал взгляд от хрустящей обёртки, взметнул его на меня, заставив вжаться в стул.

– И что же, например?

Я знала, что ответ мне не понравится. И родитель не разочаровал.

– Питифис.

Глава 18

– Погоди, – Рэм хапнул меня за плечо, не позволив вскочить и сразу кинуться прочь, – не торопись с выводами. Давай просто это обсудим.

– Я не знаю, о чём ты, и знать не хочу! – выплюнула я, лихорадочно сопротивляясь.

Моё противоборство ему явно не понравилось. Я выкручивала пальцы, намертво впившиеся в руку, пыталась дотянуться до них зубами или лягнуть гада под столом, но тот держал крепко.

Просвистев что-то неразборчивое сквозь зубы, он шумно, с негодованием выдохнул, затем перехватил меня за локоть и произнёс:

– Пока я говорю с тобой, слушай спокойно. Прояви вежливость.

Меня как будто обволокло липким оцепенением. Он пользуется какими-то чарами? И ещё смеет говорить о вежливости! Я в душе не представляла, на что способен батёк и как далеко готов зайти, но понимала – в прямой схватке мне его не одолеть. Если и биться, то хитростью, застав негодяя врасплох. Так что придётся его выслушать.

Убедившись, что я утихомирилась, папенька убрал руку и взялся опять за чашку. Я сидела, боясь шелохнуться, будто запертая в одной клетке с диким зверем. Только что Рэм клялся, что будет мне защитой и опорой, но я не чувствовала рядом с ним ни того, ни другого.

– Дай угадаю, ты не хочешь доставить ведьме хлопот, так? Она ведь вся такая… чистейшее добро. Справедливость, – на лице со шрамом проскочила недобрая усмешка. – А хочешь, я помогу посмотреть на неё совсем с другой стороны? Тёмной. Грязной. Жестокой стороны. Маруся всячески подтирает за собой следы, но здесь, – мужчина вновь ткнул себя в висок, – здесь по-прежнему хранятся воспоминания о многих её грешках. Например, ты вообще знаешь, что случилось с Зоей?

– С мамой?

– Да. С вашей мамой. Маруся рассказывала тебе об этом?

Я неуверенно пожала плечами. Что тут ответить – я слышала аж несколько версий того, что произошло с матерью, и все они были какими-то мятыми и непричёсанными. То причиной её гибели был трагический несчастный случай, то она спасала кого-то, то её вовсе погубил сам отец. Мне хотелось услышать версию Рэма, но я чувствовала нутром, что чем дольше позволяю ему со мной говорить, тем глубже он способен пустить корни в мой мозг. А мне этого не надо. Но и противиться я не могла. Природное любопытство так просто не отключишь.

– Как я и думал, – хамелеон закивал в ответ на моё молчание. – А дело вот в чём. Маруся мне так отомстила за девочку-крикера. Вот только девчонка-то выжила, чего не скажешь о Зое. Ведьма пронюхала, что заклятие мог наложить я, и решила, что расплачиваться за мужа должна жена. Обряд, который она провела, выжег твою мать изнутри. Превратил её в угли и пепел, – голос опустился до змеиного шипения.

В общих чертах Маруся говорила, что пыталась ранее снять проклятие с Даши так, как они сделали это для Олеси. И что тот, прежний донор такую задачу не потянул. Но ни слова о моей маме! И уж тем более о том, что миссия эта не была добровольной!

– Врёшь…

– Если вру, спроси её сама. И не удивляйся, когда услышишь, что Зоя своей волей вызвалась на убой. Это очень удобное оправдание, когда его становится трудно проверить.

– Твою версию тоже не проверить.

– Верно. Но я хотя бы ею с тобой поделился. А Маруся что? – он присосался к кружке, не сводя с меня жаждущих мести глаз.

Мне грубо втюхали информацию, о которой я не просила. И что с ней теперь прикажете делать? Нужно ли вообще её проверять, и если да, то как? В курсе ли Филипп? Мне-то, двухлетке, понятное дело, тогда было не до того, но брату уже было десять, он должен что-то знать! Почему ни разу не рассказывал?

«Маруся всячески подтирает за собой следы».

А вдруг мальчишке перерисовали память?

– У твоей няньки особый подход к семейным узам, – продолжил Рэм, – она их ни во что не ставит. Я понимаю фразу: «Чужих детей не бывает». Но у неё всё шиворот-навыворот, и свой ребёнок стал, наоборот, чужим.

– Я не понимаю.

– Да тут и понимать-то нечего. Ты же знаешь, что урождённый маг даёт потомство только один раз? Это связано с огромной силой, которая достаётся наследнику. Родив однажды, ведьма не сможет сделать этого снова. Она должна беречь, взращивать своё единственное дитя, обучать всему, чтобы то позже заняло её место. Ты знаешь, где наследник твоей Маруси? Слышала о нём хоть что-нибудь?

Я медленно покачала башкой из стороны в сторону. На самом деле я даже не задумывалась о таком. Для меня знахарка всегда была сама по себе, в её доме не встречалось ни единого упоминания ни о муже, ни о чем-либо, связанном с детьми. Подобием семьи для неё были мы сами – дядькина стая, Филипп и я. Лёша недавно сказал, она решила сделать его своим преемником. Всё кричало в пользу того, что собственного отпрыска у магички никогда и не было. Однако Рэм, кажется, владел совершенно иными данными, переворачивающими ситуацию с ног на голову.

– Всё верно. Они с Георгием знатно постарались, чтобы уничтожить любую зацепку. Перекроили память всякому, что знал хоть каплю правды. Спроси любого в Залесье – только плечами пожмёт, скажет: «Не знаю». И не соврёт. Потому что никто правда не помнит. Никто. Кроме. Меня, – каждое слово мужчина сопровождал глухим постукиванием указательным пальцем по виску.

– Так ты скажешь уже или будешь дальше нагнетать? – с ноткой раздражения полюбопытствовала я.

– Я её сын. Я. А вы с Филиппом – внуки.

Ясно. Мужичок подвинулся рассудком. А я сижу тут с ним, чаи гоняю. Как бы так слинять, чтоб понезаметней? А то загрызёт ещё, и места мокрого не останется. Пытаясь сохранить интерес на лице, я мельком оглядела помещение в поисках идей для отступления.

– Тебе придётся в это поверить, – побег провалился, не начавшись, потому что Рэм со скрипом подтянул свой стул почти вплотную к моему. – Ни от кого другого ты правду не узнаешь.

Он хотел было положить ладонь мне на плечо, но я отшатнулась на самый край сиденья, отчего две ножки стула тут же взлетели в воздух. Психу пришлось схватиться за его спинку, чтобы не дать мне чертыхнуться на пол.

– Тебе нужно время на осмысление. Я это понимаю, – колдун держал себя в руках, хотя в душе моя недоверчивость наверняка его порядком утомила. – Я дам тебе время. Имей в виду – никто ни в коем случае не заставляет тебя выбирать сторону. Мне просто больно видеть, как мою дочь цинично водят за нос.

Он прикрыл лицо ладонью, массируя виски. В очередной раз тяжко процедил воздух через зубы. И, не оставляя мне ни тени выбора, стремительно и крепко взял за руку.

– Иди в свою комнату. Заночевать можешь снова у Маруси, если пожелаешь, но не сбегай, пожалуйста, не попрощавшись. И, да, для остальных я всё ещё Филипп, ладно? А разговор про наш с тобой ему подарок пока подождёт. Ну, иди, – он ощутимо сжал мои пальцы.

Только хватка его ослабла, меня как ветром сдуло. Кружка с едва отпитым чаем так и осталась грустить на столе.

В спальне я наложила сильнейшее из известных мне заклятий на дверь и окно, хотя и осознавала прекрасно, что, если Рэму приспичит, он на раз-два снесёт любые мои блоки. Ну и пёс с ним. Сейчас мне нужна была только тишина и хоть какая-то иллюзия безопасности.

Больше всего меня злил Филипп. Как можно бросить младшую сестру на произвол судьбы, оставить с безумцем, потерявшим здравый смысл за десять лет заточений то в одной тюрьме, то в другой? Да я даже не уверена в том, что Рэм и в этом рассказе был действительно откровенен со мной. Такую подставу я Филу не прощу.

Пока я пыталась распихать случившееся по полочкам, из недр дома раздалось сдавленное пиликание моего телефона. Лишь теперь вспомнился оставленный в коридоре рюкзак. Нет уж, туда я не сунусь, хоть клещами тащите. Звук тем временем стал громче, за дверью послышались шаги.

– Тебе, кажется, звонят, – провозгласил дикторский бас, – я оставлю сумку у входа в комнату. Не буду тебе мешать.

И, в самом деле, неспешный топот удалился в сторону спальни брата. Послышался скрип соседней двери. Я цыкнула недовольно – Рэм был сама любезность, просто лучшая версия человекоподобного существа, и его поведение как будто вовсе не заслуживало моей мнительности. Невольно закрадывалась гадкая мысль – а может, зря я с ним так? Вдруг он и не псих вовсе, а бредни, которые мужик нёс за столом, не такие уж и бредовые. Маруся – моя бабка. Это даже звучит нелепо. С другой стороны… а почему нет? Зачем бы ей вообще цацкаться с оборотнями, если не из-за такого странного родства?

Фу, Дарти! Дарти, фу! Не дай незнакомцу посеять зерно сомнения в зелёную голову!

Я замерла перед закрытой дверью, прислушиваясь к тишине за ней. Телефон своё отзвонил, и неподвижное безмолвие казалось оглушительным воплем. Стянув с выхода блокирующее заклятие, я осторожно высунула нос наружу. Никого. Рюкзак у самых моих ног. Затащила его в спальню и снова заколдовала дверь.

Распахнув мешок, стала в нём рыться. Я гнала настырные думки прочь, полностью сконцентрировавшись на поисках мобильного. Однако одна всё-таки неприятно щекотнула меня по внутренностям.

Рэм – настоящий Шелтон. Захотел меня зацепить – и сумел. Аккуратно, тонко, точечно.

– Вот ты где! – нащупав телефон, выпалила я вслух, лишь бы заглушить мерзкий внутренний голос.

Я повалилась с мобилкой на небрежно заправленную постель, забросила ноги на стену. Номер в контакты не вбит, но быстро отыскался среди недавних входящих. Артёмка. Что ж, раз у одноклассника мой номерок есть, отчего бы тогда и мне его не добавить. Добавив, набрала мальчишку. Трубка была поднята уже на первом гудке.

– Чего хотел? – сходу поинтересовалась я, не дожидаясь, когда Тёма выдохнет приветствие.

– Да я… Да. Привет. В общем… Спросить хотел… Всё нормально там?

– Где?

– Ну, с этим!

– С каким?

– Ой, ну тебя, всё ты прекрасно понимаешь… С невидимкой.

– Не волнуйся, невидимка тебя больше не потревожит.

Прозвучало это чуть более зловеще, чем я планировала. Посмеиваясь над враз притихшим парнишей, я принялась кружить ногтем вокруг царапки на колене.

– Ты что же… его… её… того?

– Не совсем. Долгая история. Может, твои дружки тебе всё расскажут.

– Это вряд ли. Они сказали мне даже не думать в эту сторону.

– Значит, они не так уж и тупы, – с напускным удивлением заключила я. – И ты поэтому решил позвонить мне? Решил, что я расскажу?

– Нет. Я просто хотел… ну… убедиться, что всё нормально…

– С тобой? Или со мной? – уловив нотку замешательства, уточнила я.

– Со всеми, – последовал быстрый ответ.

– Ладно. Можешь спать спокойно – жрать тебя никто не станет. По крайней мере, не сейчас.

– Хорошо. Спасибо. И за то, что так быстро пришла тогда.

– Сочтёмся, – я усмехнулась, перевернулась со спины на живот и забултыхала пятками в воздухе.

Из динамика телефона прозвучал встречный смешок. Мы распрощались, и я ощутила лёгкое сожаление, что мальчуган ввязался в дурную компашку. А мог бы примкнуть к нам с Никитой. Возможно, я была бы даже не против.

Уронив щёку на мягкий плед, я нырнула в дебри интернета. Палец монотонно скользил по светящемуся экрану, прогоняя по нему снизу вверх тонны смешных картинок и бессмысленных видео. Это действенно отвлекало от вздорных размышлений, от которых я мечтала удрать подальше.

Усыпляющее мелькание давило на веки, толкая их навстречу друг к другу. Лайкнув котёнка, засвинотившего мордашку молоком, я повиновалась искушению. Пять минуток полудрёмы ещё никому не вредили.

Тьма, обступившая меня тягучей невесомостью, умоляла вдохнуть её, впустить в ноздри, горло, лёгкие. Но недоверчивость, давно ставшая чертой буйного характера, не позволяла слепо покориться назойливым голосам.

Тело вспомнило, что делать, раньше, чем проснулась голова. Замерло, прицениваясь, отыскало верх и устремилось туда. Вскоре и впрямь замаячило рыжеватое пятно света. Я ведь здесь уже была, и даже не раз. Два, три, четыре? И каждая попытка заканчивалась моим поражением. Тогда почему я опять в этой топкой темнице? Может, это сон?

Похожая на неровное стекло поверхность снова отгораживала меня от воздуха. Где-то должна быть брешь, трещинка, тонкий участок – что угодно, что поможет мне выбраться из-под ржавого льда! Иначе придётся снова глотать мутную воду. Я поплыла наугад, скользя пальцами по гладкой преграде. Как и зачем бы меня сюда ни забрасывало, что-то по ту сторону ледяного барьера должно было ждать моего появления.

Над головой пронеслась размытая тень. Резко остановившись, я потеряла несколько воздушных пузырьков. Точно, вон она! Тень расползалась на два вытянутых тёмных силуэта. Ботинки? Кто-то стоит там!

Эй!!!

Толкая лёд тяжёлыми кулаками, я надеялась, что меня заметят, помогут разбить препятствие, выдернут на свежий воздух. Но силуэты подошв казались дразняще неподвижными. Если мне и чудилось какое шевеление наверху, то причиной этого были скорее игра света и изголодавшееся по кислороду воображение. Накатившаяся злоба заставила меня вертануться вниз головой и с силой толкнуть ногами лёд под незнакомцем. Может, так он почувствует удар? Лёгкие всё равно уже рвутся в попытках расправиться. Времени у меня не много.

Босые пятки коснулись твёрдой поверхности, а меня внезапно поволокло левым боком вверх, к преграде, словно жалкий поплавок.

Удара о лёд не последовало.

Меня выплюнуло под усыпанное звёздами небо. Раскинув руки в стороны, я поймала баланс и удержалась на ногах. Тёмно-синие мерцающие небеса никак не сочетались с почти дневным освещением. Я стояла посреди широченного, устланного проржавевшим стеклом озера. На расстоянии шагов двадцати рыжина под ногами бледнела, становилась белёсой, как обыкновенный лёд. А вдали, куда ни глянь, ёлки, высокие-высокие, словно великан много лет хватал их за макушки и старался вырвать с промёрзшим в берег корнем, да так ничего у него и не вышло.

И ни одной живой души вокруг.

Впрочем, кто-то здесь всё же был, пусть мы с ним и не встретились. К моим ногам по припорошенному инеем льду шли следы. Ступни стояли ровно на крайних отпечатках. Ноги того, кто находился здесь прежде, были значительно крупнее моих и, судя по всему, тоже без обуви.

– Ау? – позвала я громко, оглядываясь.

Даже эхо не повторило за мной. Но следы выглядели свежими, изморозь, расплавленная тёплыми босыми лапищами, мокро блестела. Я опустилась на колени, крупно вывела порыжевшим на кончике пальцем: «Есть кто?» Похоже на компьютерную игру, в которой с каждым сохранением я продвигаюсь всё дальше к разгадке странного сюжета. Если меня снова забросит сюда, может, обладатель этих следов увидит послание и сможет на него ответить. Только я закончила рисовать вопросительный знак, как вдруг сердце замерло. По-настоящему. Просто остано

Распахнув глаза, я оглядела пространство вокруг настолько, насколько могла, не поворачивая и не поднимая головы.

Моя спальня была залита солнечным светом. Значит, огненный шар уже находится в той части неба, куда укатывается сильно после обеда. Это осознание взбодрило меня, приподняло над подушкой. Вот тебе и прикрыла глаза «на пять минуток»! На подбородок и щёку налипла слюна, я вытерлась тыльной стороной ладони. К счастью, никто не видел, что я уснула с открытым ртом. Один только Рэм, возможно, был обречён слушать мелодичное похрапывание за стенкой. Зато я проснулась на кровати, а не под ней! По сравнению с предыдущим пробуждением это уже неплохое достижение. Разум снова спрятал от меня приснившуюся картинку, оставив на память только тревожное послевкусие.

Отдых не принёс облегчения, напротив, я чувствовала себя разбитой и раздавленной. Голова соображала туго, вялость в конечностях умоляла тело прилечь ещё ненадолго, но я приняла твёрдое решение подняться. Маруся говорила про микстуру, которая поможет наладить сон. Надеюсь, обещанное зелье и правда меня выручит.

Часовая стрелка уже прокрутилась за тройку. Вот это я поспала так поспала! Полдня коту под хвост. Пусть основной моей целью, из-за которой я помчалась помогать ведьме и её подручным, было только лишь избавление от кольца-противоспектра, оставлять их запутанное дельце мне не хотелось. Гномий заговор, поиски платка для Питифиса – всё это было слишком занятным, чтобы сойти с пути, и я корила себя за то, что могла упустить новые зацепки, пока дрыхла здесь средь бела дня. От Рэма я выведала, что гномы использовали крикера для добычи магических камней. Вполне вероятно, то же колдунье рассказала Даша. Может, даже хоть с какими-то подробностями.

А я что?

А я замуровалась в спальне, как последняя трусишка. Нет, это никуда не годится.

Поднявшись, я заглянула в зеркало, причесалась даже, однако бодрости моему виду этот ритуал особо не прибавил. Тогда я переоделась из мятого спортивного костюма в футболку и шорты. Покрутилась вместе с отражением, оценивая прикид. Пойдёт.

С кухни тянуло какими-то вкусностями. Папанька опять кашеварил. Кажется, он из тех, кому этот процесс доставляет удовольствие. Мы с Филиппом обычно кормились тем, что попроще готовится, либо тем, чем угостят щедрые родственнички.

– Ты как раз вовремя, – сообщил Рэм, приметив меня в дверях, – суп уже готов, котлеты на подходе.

– Я не голодная, – ответила я, не слукавив. Завтрак, случившийся со мной незадолго до жёсткого отруба, ещё подпитывал в теле сытость.

– Тогда, может, шарлотку?

Я в недоумении поскребла за ухом. Ещё и шарлотку сделал! Ну чудо, а не мужик! Наверное, вон она, высится на столе, спрятавшись под полотенцем. Хамелеон плясал возле плиты, перебрасывая лопаткой румяные котлеты со сковороды на тарелку. Делал он это легко и непринуждённо, будто последние десять лет трудился шеф-поваром, а не сидел в чужих мозгах. Наверное, страшно соскучился по тому, чтобы творить что-то собственными ручками.

– Не боись, приземляйся, – Рэм слегка обернулся, не отвлекаясь от готовки, – у меня ощущение, будто ты день через день ешь. Ветерок подует – улетишь.

– Ну не улетела же до сих пор, – возразила я.

Однако приглашение приняла и угнездилась поближе к полотенчику, из-под которого наружу рвался пар. От аромата выпечки и корицы рот сам по себе наполнился слюной.

– Накладывай, не стесняйся, – вновь предложил отец, – чайник недавно вскипел.

Потянув ткань за уголок, я приоткрыла противень с пирогом. Запах усилился в сто крат, я даже зажмурилась, чтоб не потерять сознание от такой вкуснотищи.

Рэм тем временем закруглялся со стряпнёй на плите. Пока я кромсала выпечку на более-менее равные куски, навёл нам свежего чаю в кружки. Колдун наконец-то учёл, что мне не нравится, когда он притворяется Филом, и пребывал в собственном обличии. Позабыв об осторожности, я разглядывала отметину на его спокойном лице.

– Ты же по чёрному спектру улучшен, почему не замаскируешь шрам? – спросила я, не выдержав испытания тишиной.

– Ты что, как можно, – он ухмыльнулся, – это ведь подарок от любимой мамочки. Храню на самом видном месте.

– Это Маруся тебя так?

Мужчина кивнул. Положил себе пирога на тарелку. Глянул на меня косо, изучающе.

Я в стороне не осталась:

– Докажи, что она – твоя мать.

Его улыбочка стала ещё шире. Как будто вот-вот замурчит от удовольствия. Кажется, моё недоверие чудака отнюдь не обижало, он даже, напротив, пылал за меня гордостью.

– Было бы лучше, конечно, раздобыть свидетельство о рождении или ещё какой-нибудь документ. Если б дорогой Жора не подменил весь возможный компромат на Марусю бумажками, в которых о ней нет ни слова.

– Жора?

– Георгий.

Я прыснула со смеху. Никогда не слышала, чтобы теневого здесь кто-то так называл. Я как-то раньше и не задумывалась, что Георгий, Гоша и Жора – это одно и то же имя.

– Он подделывал документы? Я правильно поняла?

– Ты очень плохо с ним знакома, – Рэм с намёком поднял бровь.

На этой загадочной ноте мы одновременно сделали перерыв на шарлотку. Пирог был слишком сочным и нежным для чего-то реально существующего. Хотелось просто бездумно наслаждаться восхитительным сплетением вкусов яблок, корицы и теста, но этому мешали назойливые мыслишки. Внезапно тёмное прошлое сыщика и ведьмы, о котором говорил Рэм, никак не вязалось для меня с их правильными образами.

– Ну так что? – напомнила я, прожевав свой кусок.

– Когда пойдёшь к мудрой волшебнице, прихвати кольцо матери. Скажешь, что нашла его в траве возле дома братьев. Отдай ей и понаблюдай внимательно за реакцией.

– Почему возле дома братьев?

– Потому что там я его и нашёл.

– А что оно там делало?

– Лежало. Почему – мне и самому любопытно. Может, разузнаешь заодно, что у их порога забыла наша семейная реликвия, – в голосе послышался холодок.

– И как Марусина реакция заставит меня поверить в ваше родство?

– Ты всё сама увидишь. Не хочу лишать тебя этого удовольствия, – дрогнул уголок губ.

Зачем же так задирать планку? Закатив глаза, я снова погрузилась в поедание яблочного пирога. Отец умело дразнил мою любознательную натуру, и даже там, где мне сначала думалось, что он переигрывает и перегибает палку, всё оказывалось куда более продуманным. Как я ни старалась держаться на расстоянии, меня уже подхватили крючком под жабры. Отрицать это бессмысленно.

Я догрызла свою порцию и поднялась из-за стола. Чай снова остался недопитым. Рэм окинул меня пристальным взглядом.

– Так пойдёшь?

– А чё?

– Накинь хоть чего-нибудь на плечи. Там ветер поднялся.

– Разберусь, – огрызнулась я, выметаясь из кухни.

Вдогонку батя крикнул, где искать кольцо. Как будто всё уже решено. А я ведь не давала своего согласия на авантюру! Снова этот гад умудрился погладить меня ласковой рукой, но против шерсти.

И всё же колечко я прихватила. Да и рубашку поверх футболки набросила.

На крыльце ведьминской избы я столкнулась с Дашей. Девчонка выходила из дома и пригрела меня дверью в тот самый момент, когда я собиралась в неё постучаться.

– Чего ты тут опять шастаешь? – без тени смущения нахохлилась она.

– Вот тебя спросить забыла, где мне шастать! – поморщилась я в ответ. – Дай пройти.

Нахалка задрала нос, частично обнажив питифисовую татуировку на шее. Я грубо бортанула её плечом и протиснулась внутрь. Почему эта Даша такая противная? У всего должны быть свои причины, но девица как будто просто от нечего делать назначила меня своим противником. И в этом даже не было ничего прикольного.

– О, Дарт вернулась, – объявил Лёха своей синеглазой подружке.

Горожанка отвлеклась от толстенной книги, над которой склонились ребята, помахала мне ладошкой. Лисы сидели на диване и вместе разбирали параграф какого-то древнего справочника.

– Про что читаете? – поинтересовалась я без особого задора, скидывая рюкзак у входа.

– Спутники, – отозвалась Олеся.

– Пытаемся выяснить, кто мог заслать Лесю в лес, – пояснил Красно-фиолетовый, – сами гномы такое вряд ли могли провернуть.

– Понятно, – промямлила я в ответ.

У меня возникло одно маленькое предположение, которым я пока не планировала ни с кем делиться. Девчонку навстречу низкоросликам вывел водяной шар, который проводил её по руслу речки от дома до самой глуши. Да проводил не абы как, а прямо по поверхности воды, будто по ковровой дорожке! Такая магия, несомненно, требовала больших знаний и навыков. Лёша сперва подумал на меня, позвонил даже с наездом, попытавшись припереть к стенке, но не угадал. Тогда другой возможный кандидат на эту роль – белогривый вредный тип. Наверняка оборотень искал в пособии какие-нибудь подтверждения вины Филиппа, даже не подозревая, что на поле присутствует ещё один игрок. Я понятия не имела, как Рэм мог бы такое провернуть, но если это не его рук дело, то чьих? Фил тогда о существовании приезжей и не догадывался.

– Белый тебя отпустил? – спросил Лёша с некоторой язвительностью.

– Он не особо-то меня и держал.

– Завтра реально будет чаепитие? Это не шутка?

– Серьёзней некуда, – я скривилась, предвкушая нелепое мероприятие. Ещё и, возможно, без самого виновника торжества.

– А меня тоже всерьёз позвали? – уточнила Олеся. – Или так, к слову пришлось?

Красноглазый растерянно встрепал свою рыжеватую шевелюру:

– Я не знаю, что нам с этим приглашением делать. С одной стороны, тебе от Фила лучше держаться подальше. С другой, твой опасный период ещё не окончен. Вдруг чего случится, пока меня рядом не будет?

– Нечего ей там ловить, – жёстко оборвала я размышления брата, подходя ближе, – только проблем себе лишних наживёт. Дома посидит пару часиков, ничего с ней не случится.

– А если случится? Назад вернёшься?

– Если хорошо попросишь, то может быть и вернусь.

– Я всё ещё здесь, – недовольная нашим обсуждением, вмешалась Олеся.

– Ты, пожалуйста, свою подружку приструни, чтоб берега со мной не путала, – сухо попросила я, глядя на открывшуюся уличную дверь, из-за которой показалась вернувшаяся длинноволосая стерва.

Вредительница явилась не одна, следом за ней вошла и Маруся.

– Ты опять здесь? – колдунья подпёрла рукой плюшево мягкий бок. – Надеюсь, вы с братцем помирились?

– Мы и не ссорились.

– Славно. Ночевать сегодня дома планируешь?

– Я тебе тут надоела? – осведомилась я с вызовом.

– Ни в коем случае. Просто у меня ограниченное количество кроватей. Диван – это всё-таки не спальня, для каждоночного сна годится так себе. Я уже подумываю о пристройке, чтоб вас всех куда-то распихивать. А то в Лёхиной комнате ночует кто угодно, только не он сам.

Даша свила руки на груди и гордо вытянула шею. Чертовка задумала выжить меня из логова знахарки! Да и не только меня, это была атака и в сторону Красно-фиолетового. Но с ним ситуация была немного иной, даже в своих словах Маруся в очередной раз назвала комнатушку наверху его комнатой. Комнатой наследника.

– Так что там с гномами? – встрял оборотень, воспользовавшись повисшим молчанием, пока чародейка переобувалась в домашние тапочки.

– Да ничего. Свою причастность отрицают, что и требовалось доказать. Но мы их прищучим, сто процентов, – женщина повернулась к Даше, – безнаказанными они не уйдут.

– Они заставляли Дашу выискивать для них волшебные камни, – добродушно доложила Олеся, избавляя меня от необходимости уточнять это самой.

Значит, здесь папанька не слукавил. Я отчаянно хотела подловить его на лжи, чтобы ткнуть хамелеона носом в несостыковки и с неоспоримыми доказательствами на руках умчаться в закат, подальше от ненужной опеки. К сожалению, в этот раз всё сошлось.

– Георгий кого угодно своими бумажонками доконает. И до этих пустословов доберётся, – пообещала ведьма, шаркая в сторону лестницы на второй этаж.

Она пробормотала что-то ещё недовольно, взялась за перила и начала восхождение, но я затормозила её, окликнув. Быка надо хватать за рога, пока не раздавил, а я уже чувствовала надоедливую дрожь под рёбрами от терзавшей меня отцовской сказки. Глядя на Марусю, я против воли искала в ней родственные черты, и это было невыносимо. Кудри, похожие на завитки у Фила, форма глаз, вздёрнутый нос. Всё привычное в её внешности теперь пропускалось через странный новый фильтр.

Колдунья обернулась, и я молча протянула в её направлении треклятое кольцо. Я держала его двумя пальцами, стараясь не повредить хрупкие зелёные шипы. Рука ходила ходуном, будто меня трясли за локоть. Впрочем, может, это мне только чудилось.

Краем глаза я заметила, как посерело вмиг лицо двоюродного брата. Маруся сощурилась близоруко, спустилась на одну ступеньку, вглядываясь. А затем выдала реакцию, о которой предупреждал меня Рэм. Затрясся круглый подбородок с ямкой; магичка вцепилась в перила так, что те заскрипели. Женщина распорола меня вопрошающим, умоляющим, полным глубинного ужаса взглядом. Как будто я была палачом, который прибыл исполнить страшный приговор. Как будто жалкое украшеньице было чем-то похуже Питифиса.

– Что это? – спросил рот ведьмы, двигаясь будто отдельно от её парализованного паникой сознания.

Это был вопрос приличия. Исключительно для заполнения неловкой тишины. Маскировка для тех в комнате, кто видел кольцо впервые, кому не следовало знать его историю.

– Нашла, – сухой язык еле ворочался, лип к зубам, превращая речь в невнятный бубнёж, – стало интересно, бижутерка или что-то любопытное.

Колдушка отыскала в себе силы поманить меня рукой, спустилась на ещё одну ступень. Я обошла диван, на котором Лёша чуть шею не свернул, провожая меня странным взором. Осторожно передала наставнице колечко. Желваки на её лице работали так, словно Маруся перемалывала зубами металлическую пластину. Причём это у неё как будто бы даже получалось.

Прилипчивая крикерша тихонько кралась к нам, с праздным интересом заглядывая мне через плечо. Но знахарка, очухавшись, взяла себя в руки, небрежно спрятала перстень в кулак.

– Надо изучить. Может, и не побрякушка, – как ни в чём не бывало произнесла она и потопала наверх. Ещё одна дежурная фраза. Затем, не поворачиваясь, добавила, – Даш, поставь чайник, пожалуйста. Как я показывала. Ребята тебя подстрахуют.

Девчонка, уже было сунувшаяся следом на ступени, осеклась, захлопала ресницами. Бытовые задачи, элементарные для остальных, на десятилетие выпавшей из реальности Даше давались с треском. Поэтому даже простое превращение колодезной воды в кипяток для неё было задачкой, нуждающейся в тренировках. Лёша шепнул что-то Олесе, зарывшись на пару секунд подбородком в её русые волосы. Горожанка выслушала внимательно, кивнула, вылезла из-под книги.

– Пойдём, я помогу, – лисица приглашающе потянулась к Даше, зазывая приятельницу на кухню.

Крикерша покосилась на удаляющуюся фигуру волшебницы. Дурацкое поручение ей не льстило. Но если Маруся что-то велела, то Жёлтая хоть наизнанку вывернется, лишь бы выполнить это так, чтобы непременно заслужить похвалу. Подлиза. Она протянула Барсовой худую культю и позволила приезжей утащить себя в другую комнату. Я двинулась за Марусей, однако меня тоже поймали за запястье, заставив оглянуться.

Лёша, перегнувшись через спинку дивана, чудом сохранял баланс, чтобы придержать меня и не шлёпнуться на пол.

– Где ты его нашла? – в кроваво-пурпурных глазах пламенела какая-то одержимость.

– А чего тебе? – я безуспешно дёргала рукой, вырываясь.

– Где? Где оно было?

– Да пусти же ты! – вскрикнула я, понимая, что вот-вот упущу ведьму, она схоронит кольцо и попробуй тогда хоть что-то разузнать.

Я прекратила глупо бултыхаться и рывком потащила парня на себя. Тот свесился с дивана сильнее, чем позволяла ему гравитация, и с руганью хрякнулся на дощатый пол. Мгновение замешательства позволило мне высвободиться и взлететь по лестнице, перепрыгивая через четыре ступеньки за раз. Отделавшись от чудика, я помчалась в комнату Маруси. На подходе вспомнила об осторожности и тормознула время. Дверь послушно отворилась, пропуская меня внутрь.

Чародейка склонилась над старинным комодом и держала в руках небольшую коробочку, обитую тёмной бархатной тканью. Шкатулка была приотворена – в этот момент Маруся либо открывала, либо уже закрывала её. Я подошла вплотную, сунула в щель ноготь и откинула крышку вверх. Внутри прятались два кольца – то, что принесла я, и его двойник. Разве что, может, шипы на втором помельче и потупее, а так чистейшая копия.

Обручальная пара.

Я вернула в мир время, и Маруся шарахнулась от неожиданности, заметив меня так близко.

– Семейная реликвия? – спросила я хмуро.

– Я тебе сколько раз говорила, чтоб ко мне не подкрадывалась! – тётка красноречиво замахнулась, как будто планировала дать мне подзатыльник, но сдержалась и только со свистом рассекла ладонью воздух у меня над ухом.

Не дрогнув ни одним мускулом, я лишь по новой отчеканила тот же вопрос. Я нутром чуяла, что приближаюсь к важному, возможно, переломному моменту, который либо принесёт светлое облегчение, либо, наоборот, всё в конец испоганит. Колдунья захлопнула шкатулку, ноздри её гневно раздувались, но мне казалось, что за напускной злобой скрывался всё тот же необъяснимый страх.

– Где ты его нашла? – повторила наставница за Лёшей.

– Сначала ты ответь.

– Да, семейная реликвия. Кольца моих родителей. Так где ты его нарыла?

– Как побрякушка твоих родителей оказалась у моих?

Маруся замялась. Такого разговора она, пожалуй, не ожидала.

– Мой отец подарил кольцо маме, – рассуждала я вслух, – но почему оно очутилось у него? Может потому, что ты вышла замуж, потом развелась, но твой муж не вернул кольцо в коробочку, а передал его сыну, которым – вот те на! – оказался Рэм?

Ведьма молчала, шевелились только её зрачки, лихорадочно ощупывая моё лицо. Почему же она молчит? Я не права? Но тогда Марусе ничего не стоило бы фыркнуть, назвать меня дурёхой, рассмеяться, разозлиться, хотя бы пальцем у виска покрутить – сделать хоть что-нибудь! Но она как язык проглотила.

Не потому ли, что я плюнула в небо, а попала точно в яблочко?

– Я всё знаю, – выпалила я, всё ещё надеясь, что это не так.

Наконец-то знахарка отмерла. Опустила взгляд на шкатулку, поставила коробок на комод. Медленно села на самый край своей постели царских габаритов.

– Я всё знаю, – сжимая кулаки, твердила я, как заклинание.

– Я поняла, – отозвалась Маруся полушёпотом.

Последняя ниточка каната, державшего меня над зубастой пропастью, лопнула. Рэм не врал. Он, чёрт его побери, не соврал мне ни разу!

– Ещё я знаю, что мама умерла, спасая эту вашу Дашу.

Во рту заиграл железный привкус – пока я давила из себя эти слова, треснула иссохшая от волнения губа. Ведьма упёрлась локтями в колени, укрытые длинной юбкой, и рухнула лицом в мясистые ладони. Понуро качнулись её грузные плечи. Других ответов мне уже не требовалось. Рэм был прав в каждом своём мрачном откровении. Его не трогало моё упрямое недоверие, потому что отец знал истину и не сомневался, что с его подсказками я тоже до неё доберусь.

Скорбный силуэт ссутулившейся волшебницы был мне противен. Весь этот душный дом был мне противен. В ушах шипела кровь.

На воздух. Срочно нужно на воздух!

Не видя ничего дальше собственного носа, я выметнулась из комнаты, слетела вниз по лестнице, распахнула входную дверь и стремглав помчалась в лес. На полном ходу обратилась в пищуху и устремилась вперёд, куда крылья понесут.

Подальше от гнусного вранья, которым меня пичкали всю жизнь.