Рыжая ведьмочка

Пролог

Склонившись над письменным столом, Ансельм Первый, правитель Ансгара, еще раз внимательно вгляделся в магические кости, разбросанные по полированному дереву столешницы. Но, как бы он не примерялся перед броском и менял руку, результат остался неизменным: вязь старинных колдовских рун на белых костяных квадратах складывалась в одно имя.

Имя ведьмы, которая исчезла столетия назад. Она не попала в руки правосудия; ни пала жертвой проклятия; ни встала на сторону проклятых… Просто исчезла.

Даже слухов о ее опасном, запретном волшебстве не было. Имя Амелиссы Артиас кануло в безызвестность, как и она сама.

И вот теперь, спустя долгое время, когда каждый ритуал проходил без особых хлопот, магические кости указали имя пятой жертвы. Ее имя. Как это возможно?

Мужчина откинулся на высокую спинку кресла, устало потирая виски.

Как отыскать ту, которой нет? А главное, как успеть вовремя?

До дня, когда древнее проклятие вступит в свою силу, и на границах Ансгара окажутся жаждущие крови твари, некогда мирные жителями соседней империи, оставалось не так уж много времени. Его достаточно для того, чтобы собрать в столице четыре уже указанные ведьмы, но ничтожно мало, чтобы хотя бы отыскать пятую. Не говоря о том, чтобы уговорить ее принять участие в ритуале для защиты крепостных стен.

Именно уговорить — заставить эту ведьму сделать что-то против ее воли не смог никто. Ведь не зря же о ней даже самые старые ведуны и ворожеи отзывались с благоговейным трепетом, а то и страхом?

— Оу, правда? — неожиданно появившийся в помещении взлохмаченный паренек, усевшийся прямо на сидении кресла на корточки, взглянул на кости, по-птичьи склонив голову. — Пятым выпало имя Кровавой Ведьмы? Дрейк, ты видел?

Ансельм невольно вздрогнул, только сейчас обнаружив темноту вокруг, колеблющуюся от неярких тлеющих угольков в камине, и присутствие посторонних в своем кабинете.

Эта пятерка умела появляться незаметно. И вроде бы правитель Ансгара должен давно к этому привыкнуть, но… Он не мог справиться с неприятным холодком, что проходил вдоль позвоночника, стоило только пятерке Воплощенных, сильнейших магов и древних защитников империи появится в полном составе. Это сродни инстинкту.

Ансельм чувствовал исходящую от них угрозу.

А ведь эти юнцы, по сути, еще даже не вошли в свою полную силу.

— Вижу, — ответил пареньку молодой мужчина, стоявший спиной около стола. Подняв руку, он за прозрачную дужку поправил на глазах очки и, прищурившись, размеренным голосом произнес. — Интересно…

— Еще как интересно! — мурлыкнул, соглашаясь с ним, еще один мужчина. Стройный и гибкий, он сидел прямо на полу возле камина, нежась в тепле пылающих углей. Выгнув спину, довольно потянулся и медленно, предвкушающе произнес, растягивая гласные. — Найти пропавшую пару веков назад сильнейшую Ведьму всех времен…

— Найди еще полбеды, — тихо хихикнул вкрадчивый голос, и его обладатель, вольготно расположившись на широком подоконнике, заложил руки за голову, качая ногой в воздухе. — Ее нужно уговорить принять участие ритуале! Убедить, подкупить, обмануть, сделать что угодно, но только не заставить силой… Заставлять Кровавую Ведьму действительно опасно. Не так ли, наш «ласковый» и «нежный» зверь?

Хриплый смешок из самого темного угла и хищно блеснувшие желтые глаза стали ему ответом.

— В любом случае, если кости указали, значит, Амелисса Артиас действительно жива, — откровенно поморщился Ансельм, невольно передернув плечами. Именно последний зверь всегда вызывал в нем те самые противные, ранее чуждые ему нотки страха. — Отправляйтесь за ней, все пятеро. Найдите и приведите в Ансгар, любой ценой. Даже силой. Жертвы, как и потраченное на поиски золото меня не волнуют. На обратной дороге соберете остальных. Думаю, уж с ними проблем не возникнет.

— Как скажешь, — пожав плечами, первым с кресла спрыгнул растрепанный парень. Тряхнув длинноватыми волосами, он щелкнул пальцами и исчез.

— Я сообщу, как только станет хоть что-то известно, — еще раз поправив очки на носу, мужчина, стоящий около стола, и просто растворился в воздухе.

Следом за ним мурлыкнул тот, что сидел возле камина:

— Это действительно будет интересно.

И исчез, размытой, гибкой тенью скользнув в сторону двери.

— И забавно, пожалуй! — хохотнул парень, лежащий на подоконнике.

Но когда Ансельм повернулся в его сторону, там уже никого не было. Как и ощущения кого-то сильного, опасного, притаившегося в самом темном, дальнем углу. Ощущение тяжести, давившей на сознание, исчезло так же незаметно, как и появилось.

Но правителю Ансгара еще долго мерещился пронзительный взгляд желтых, хищных глаз, наблюдающих за ним из темноты.

Словно их обладатель знал, что его так называемый «хозяин» задумал что-то недоброе. Словно чувствовал, что на этот раз ритуал пройдет с осложнениями. Словно догадывался, что не так просто имя Кровавой Ведьмы загадали кости.

Над безопасностью империи нависла угроза.

Глава 1

— Я конечно, могу ошибаться, — молодой маг брезгливо стряхнул с сапога налипшую грязь, и что-то, подозрительно похожее на… На что именно, обладатель роскошных, мягких белых волос, предпочитал не задумываться. — Но ты уверен, Дрейк, что именно здесь последний раз видели Кровавую Ведьму?

Мужчина, к которому обращался беловолосый, задумчиво качнул головой:

— Я не сказал, что точно видели.

Сняв с лица очки, он медленно засунул дужку в рот и еще раз пристально оглядел раскинувшуюся перед ним деревенскую улицу.

Вполне широкую, с отсутствием мощеной дороги, и неаккуратными рядами больших, добротно сложенных домов с ухоженными палисадниками, резными наличниками на окнах и крепкими воротами.

— Тогда что мы здесь забыли? — раздался за спинами мужчин хрипловатый голос.

Его обладатель не спешил выходить вперед, предпочитая для начала осмотреть пейзаж, раскинувшийся сразу за крутым косогором. Правильный полукруг широкой реки с кристально-чистой голубой водой огибал небольшую березовую рощу, и разнотравные, цветущие луга, наполняющие свежий воздух приятным, чуть сладковатым ароматом.

Вдали, за крутым поворотом реки виднелись поля, на которых колосилась рожь и пшеница, пестрел мелкими цветками картофель, да буйствовала зелень конопли, льна и хлопка. И уже за полями, вдоль которых шла утоптанная широкая дорога, возвышался над пейзажем величественный, хмурый лес, простирающийся далеко за переделы видимости случайных путников.

Несмотря на ранний час, у мостков уже плескались деревенские ребятишки. Вниз по улице драли глотки запоздалые петухи, раздавался стук открываемых ставен, да слышался характерный деревенский говор местных жителей.

В отличие от избалованных жителей столицы, любящих понежиться в тёплой постели, в деревнях всегда вставали рано,

— Последние слухи, которые удалось раздобыть, привели нас именно сюда, — пожал плечами тот, к кому обращались. Аккуратно протерев очки платком, извлеченным из нагрудного кармана тонкой куртки с высоким воротником, мужчина пристроил их на носу и спокойно продолжил. — Эта деревенька — единственное непроверенное место, где когда-то давно, опять же по слухам, затерялся след Кровавой Ведьмы. Говоря начистоту, у меня больше нет вариантов, куда еще отправиться на поиски. Если и здесь ничего не найдем, окажемся в тупике.

— Наш умный Дрейк не всемогущ? — дразняще хихикнул еще один, четвертый мужчина, высокий и худощавый. Тряхнув длинными волосами, собранными в высокий хвост, он прищурился. — Что-то я сильно сомневаюсь, что у тебя больше нет вариантов, братец. Я очень, прям очень сильно подозреваю, что нужную ведьму здесь получится найти. Так, местную знахарку, не больше. Стала бы великая Ведьма, не просто так прозванная Кровавой, жить в подобной глуши?

— А мне здесь нравится, — тихо произнес пятый из присутствующих, невысокий и взлохмаченный, похожий на нахохлившегося воробья. Глубоко втянув свежий, уже порядком нагретый утренний воздух, он выпрямился и тепло улыбнулся, довольно блеснув темными, слишком внимательными глазами.

Тем временем беловолосый фыркнул, брезгливо вытирая подошву сапога об удачно попавшийся пучок зеленой травы на краю дороги:

— Кстати, Дрейк, а как ты искать следы собираешься? Остатков ведьминской ворожбы я не чую, ни малейших. Не пугать же местное население поисковыми ритуалами прямо посреди деревни? Посчитают за осквернение своих богов, да возьмут на вилы.

— А зачем? — пожал плечами Дрейк. — Расспросим жителей. Если здесь действительно когда-то обитала Кровавая Ведьма, местные должны знать. Как правило, деревенские охотно делятся сплетнями с приезжими. Думаю, для этой цели лучше всего подойдет местный староста.

— И где бы его найти? — задумчиво прикинул паренек, сунув руки в карманы широких штанов, оглядываясь по сторонам. — Не стучаться же во все дома подряд. Подождем, пока кто-нибудь появится на улице?

Неожиданно блондин, замерев на миг, к чему-то прислушиваясь, мурлыкнул вслух:

— Что-то мне подсказывает, ожидание наше будет недолгим.

И не успели остальные четверо спросить, в чем дело, как он, вкрадчиво улыбнувшись, мягко скользнул сторону, открывая прекрасный пейзаж сельской местности, видневшийся с высоты.

И в тоже время на край косогора влетела разношерстная компания мокрых ребятишек, всех возможных возрастов — человек пятнадцать, не меньше! И первой неслась тощая девчонка, с пути которой отошел блондин.

А вот тот, кто стоял за его спиной, уйти с траектории не успел.

От всей души девчушка влетела в черноволосого мужчину и повалила его прямо на пыльную дорогу!

— Ауч… — выдало создание, приложившись коленками о землю, но удачно вписавшись носом в грудь мужчины. Впрочем, брюнет, не смотря на чувствительный удар спиной о твердую поверхность, скорее машинально, чем осознанно придержал девчонку за талию, не дав продолжить полет. Правда, добрее она от этого не стала: — Чё ржем-то?!

— Ты как всегда, Ника! — хохотнул один из мальчишек, чуть отстав от остальных, которые радостно вопя и гикая, понеслись дальше по улице, не обратив ни малейшего внимания на странную пятерку мужчин, стоявших посреди дороги. — Давай догоняй, надо успеть подсолнухов нарвать с огорода, покуда мамка добро дала. Осерчает — не допросимся!

— Иду, — фыркнула девица, садясь прямо на мужчине. Потерев собственный нос, она собиралась встать, но наткнулась на внимательный взгляд брюнета и фыркнула, скатываясь с него на землю. — Расходились тут всякие спозаранку. Ну вот, опять коленки разбила! И все из-за вас! Кто просил стоять, где ни попадя?!

— Обалдеть, она нас виноватыми считает! — тихонько хихикнул обладатель серебряных волос, глядя как брюнет, хмуро отряхиваясь, молча поднимается с земли.

Но девчонка только хмыкнула, подскакивая на ноги и одергивая подол великоватой ей рубахи из выбеленного когда-то льна, давно ставшего серым от частых стирок. Не по размеру были и синие грубые штаны с заплатками, в дырках на которых сверкали в кровь разбитые тощие коленки. Сердито отбросив за спину длинную и едва ли не с руку толщиной косу темных, влажных волос, она отрезала, ни капли не смутившись:

— Не, а я не права, что ль? Это не я тут статую изображала! Сами и виноваты, вот!

Слово «статуя» она произнесла, смешно ставя ударение на второй слог. И, наморщив носик, собралась бегом броситься дальше по улице, вдогонку к остальным детишкам.

Но замерла, удивленно моргая, дрыгая ногами в воздухе, почувствовав в один момент, что опоры под ней больше нет.

Черноволосый мужчина, легко поднял девчонку за шиворот рубахи, едва не треснувшей по швам, и развернул ее к себе так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Не смотря на вящее возмущение в широко распахнутых глазах местной и явно далеко не самой воспитанной жительницы, брюнет вопросительно изогнул брови.

— Ну чего еще? — поболтав ногами в воздухе, девчушка обвисла и насупилась, сложив руки на груди. Едва ли ей было удобно, рубаха наверняка до боли впилась в подмышки. Но гордость явно стояла не на последнем месте у маленькой деревенщины.

— Неплохо получить извинения, для начала, — хмыкнул тот хрипловатым, глубоким голосом, пристально всматриваясь в лицо девчушки. При ближайшем рассмотрении оказалось, что кожа на нем светлая и гладкая, а вот чуть вздернутый носик щедро усеян мелкими веснушками.

— Ладушки, извиняйся! — великодушно разрешила та.

Цепкий, оценивающий взгляд странного незнакомца не произвел на нее ровным счетом никакого впечатления.

Четверка мужчин засмеялась, но, поймав взгляд брюнета, тут же попыталась замаскировать смех под сдавленный кашель.

— А не подскажешь ли нам, девушка, — откашлявшись, негромко и предельно вежливо поинтересовался мужчина в очках, глядя на то, как черноволосый продолжает пристально смотреть в глаза нахального создания, а она в свою очередь тоскливо вздыхает, возводя глаза к безоблачному небу. — Где мы можем найти местного старосту?

Но та развела руками, едва повернувшись в его сторону:

— Дык нет его. Вчера, до вечерних зорь, к дочке своей ушел, в деревню соседнюю, да пока не воротился. Ближе к вечеру обещался быть. А зачем он вам?

— В таком случае, может, ты знаешь, не живет ли здесь случайно Амелисса Артиас? — вкрадчиво поинтересовался тот, что с белыми волосами. Шагнув вперед, он произнес низким голосом, в котором отчетливо послышалось кошачье мурлыканье. — Сможешь помочь нам, милое дитя?

— А… — начала было конопатая девчонка, но вовремя захлопнула рот и задумалась, прикусив на удивление белыми зубкам кончик пальца. И, видимо придя к каким-то выводам, хитро прищурилась, глядя на мужчину в очках, сосредоточившись именно на нем по каким-то понятным ей одной причинам. — А что мне за это будет?

Переглянувшись с парнишкой, вперед шагнул обладатель серебряных волос и, слегка наклонившись, щелкнул девчушку по кончику носа:

— А что ты хочешь? Говори, исполним любой твой каприз.

— И отпустите? — подозрительно переспросила она, глядя на снизу-вверх — мужчина был хоть ненамного, но все же выше брюнета, который по-прежнему удержал ее на весу.

— И отпустим, — со смешком ответил тот, потрепав подростка по щеке. И, посмотрев на черноволосого поверх ее головы, спокойно попросил. — Волк, отпусти ее.

Коротко хмыкнув, брюнет разжал руку. И девчушка, не ожидавшая столь скорой свободы, шмякнулась в дорожную пыль, приложившись на сей раз, ради разнообразия, пятой точкой.

— Айщ… — выдала деревенская жительница, поднимаясь и потирая ушибленное место обеими ладошками. Метнув злой взгляд на невозмутимого мужчину, недовольно фыркнула. — Мог бы и аккуратнее!

Серебряноголовый терпеливо напомнил, снова привлекая внимание:

— Так что там с убежищем Амелиссы? Ты скажешь, где она живет, чудо?

— Да вот там, — махнула девица в сторону, где за большим деревянным зданием, походившим на огромный коровник, на пригорке виднелись плотно стоящие друг к другу маленькие домики. — Крайний справа, там еще сенова-а-а-а… ай, отпусти!

Вся компания, рассматривающая указанные девчушкой дома, мигом обернулась. И сильно удивилась, узрев, как девчонка вновь болтается, пойманная и удерживаемая за шкирку все тем же брюнетом. Послышавшийся треск материи возвестил присутствующим, что подобное издевательство ветхий материал выдерживает в последний раз.

— Она сбежать пыталась, — хмыкнул «экзекутор», отвечая на повисший в воздухе вопрос.

Четверка оставшихся переглянулась между собой. И на сей раз в роли парламентера выступил мужчина с кошачьей грацией в движениях, и длинными белыми волосами. Шагнув вперед, он ласково погладил трепыхающуюся девушку по щеке и ласково, с укором произнес, растягивая гласные:

— Так нехорошо, ребенок. Нам правда нужно знать, где живет Амелисса Артиас. Мы же обещали тебя отпустить, и отпустили. А ты нас обмануть хотела.

— Да она наверняка и не знает, есть ли кто в деревне с подобным именем, а уж тем более не сможет вспомнить, где она живет! — насмешливо заметил тот, с высоким хвостом.

Девица возмущенно взвилась, смотря на него пылающим взором, и с двойным усердием задрыгала ногами и руками:

— Эй! Ты это на что намекаешь? Что я глупая да?

— Я ничего такого не говорил, — пожал он плечами, улыбаясь. — Ты не глупая. Так, забывчивая немного.

— Ничего не забывчивая! — еще больше рассвирепела девчонка, сдувая с покрасневшего лица длинную прядь растрепавшихся волос, которая, высохнув на солнце, вдруг оказалась ярко-рыжей. — Я помню всех, кто живет на этой улице! Да и во всей деревне!

— Да быть того не может, — притворно вздохнул мужчина, глядя на нее с недоверием и жалостью.

— Может! — рыжая упрямо топнула ногой. Точнее попыталась. — Я не смогла бы забыть при всем желании, что Амелисса живет вот в этом доме, вон зеленая дверца как раз за вашими спинами виднеется! Что я, совсем дурочка, чтобы… ой!

Девчонка торопливо захлопнула рот, зажав его для верности ладошками.

Но поздно.

— Попалась! — плутовато улыбнулся обладатель серебристого хвоста и, щелкнув подростка ногтем по кончику носа, обольстительно улыбнулся, — Спасибо, чудо в перьях.

— Ах ты, коварный лис! — возмущенно выдохнула девица, попытавшись пнуть его босой ногой. Но промахнулась. Запрокинув назад голову, она приказала брюнету. — Отпусти!

— Смотри-ка, она угадала, — коротко хохотнул черноволосый мужчина, разжимая руку и позволяя девчонке опять плюхнуться в пыль.

На сей раз снова коленками.

— Ай, — тихо вздохнула рыжая, садясь на пятую точку прямо на дороге и осторожно прижимая к себе поврежденные ноги. В глазах ребенка стояли злые, обидные слезы, когда вся пятерка, больше не обратив на нее никакого внимания, направилась в сторону покосившейся двери, покрытой выцветшей краской.

Только взлохмаченный парень неловко ей улыбнулся:

— Извини.

Дверь, ведущая в длинный деревянный коридор, погруженный в полумрак, захлопнулась за ним с легким стуком…

Девчонка же, шмыгнув носом, решительно утерла лицо длинным рукавом рубахи и легко вскочила на ноги. Прильнув ухом к шершавой поверхности, рыжая прислушивалась с минуту к удаляющимся шагам, да удовлетворённо кивнула и, подхватив стоявшую рядом старенькую растрепанную метлу, проворно на нее вскочила. Та, словно резвая лошадка, взбрыкнула, но послушно поднялась в воздух, да влетела в открывшуюся по взмаху руки дверь.

Уже там, быстро преодолев темный узкий коридор, девчонка сильно прикусила палец и сноровисто, высунув язык от напряжения, нарисовала кровью замысловатую закорючку в самом незаметном углу второй двери и вылетела обратно на улицу, тихонько, проказливо хихикая.

Значит, им ее можно обижать, а ей их нет? Ну, уж нет, так нечестно получается!

Странные мужчины угодили-таки в заранее заготовленную ловушку. Интересно, они сильно расстроятся, прознав, что заготовлена она была заранее, да вовсе не про их честь?

А пятерка-то расстроилась, да еще и как.

Едва за ними захлопнулась дверь, после полумрака коридора яркое солнце на миг ослепило. А когда зрение вернулось в привычный фокус, удивлению мужчин не было предела!

Они оказались посреди просторного двора, которому кто-то весьма неумело с помощью разных заборов попытался предать форму круга. Достаточно высокие стены окружали площадку, в которой едва ли не по колено стояла жидкая грязь. Вдоль них тянулись низкие, порядком замызганные кормушки, а посреди валялись, грея на солнце толстые бока и довольно похрюкивая, упитанные свиньи. В нескольких местах стояли грубо сколоченные навесы с бадьями воды.

И все.

Никаких дверей, других строений, проходов и калиток. Просто замкнутое пространство загона для свиней… и не только для них.

— Что. Это. Такое? — оглядев «пейзаж» вокруг, медленно поднимая ногу, первым разъяренно зашипел блондин. К слову, самый брезгливый из всех. — Я в свинарнике нахожусь, или мне кажется?!

— В загоне для свиней, — привычно уточнил мужчина в очках, осматриваясь вокруг, выбирая более или менее свободный от грязной жижи пятачок земли, на который можно встать. — Боюсь, нас обманули. Жилищем Кровавой Ведьмы тут и не пахнет.

— Зато конкретно воняет чем-то другим! — невольно сморщил тонкий нос обладатель серебристой шевелюры, отступая обратно к двери, — Пошли отсюда.

Паренек только кивнул в ответ, пока брюнет, не обращая внимания на остальных и окружающую его обстановку, медленно скользил взглядом по периметру, высматривая, обдумывая…

И усмехнулся. Подойдя к забору, он присел на корточки, разглядывая что-то на старом дереве внизу, не слушая возмущенные возгласы самого младшего из компании. Тот как раз обернулся к двери и не обнаружил оную на месте.

Теперь вместо нее красовалась лишь сплошная стена.

— Дрейк, — тихо усмехнулся мужчина, проведя пальцами по доскам, дающим слабый магический фон. — Посмотри на руны.

— Что? — спохватился тот. Поправив очки, медленно осмотрелся вокруг, вглядываясь в забор, пока блондин продолжал вдохновенно ругаться, стоя посреди свинарника, а остальные напрасно пытались отыскать выход. — А ты прав. «Кровавая пустошь»… не ожидал! Занятно.

— Как я понимаю, это плохо, да? — обреченно спросил лохматый паренек. И возмущенно ругнулся, подпрыгивая — лежащая неподалеку свинья от души плюхнулась в лужу грязи в тени забора, разметав вокруг тучи серой жижи.

Естественно угодила в большинство присутствующих.

А брюнет вместо ответа резко, без замаха, полоснул по забору антрацитово-черными когтями, появившимися на кончиках пальцев. Но дерева они не коснулись — пройдя в каких-то миллиметрах от трухлявой древесины, будто увязли и тут же отскочили. Марево вспыхнуло и разошлось во все стороны алыми, кровавыми трещинками, явив закрытый купол, в котором оказалась пятерка мужчин.

Отсюда не было выхода.

— Вот же… стерва рыжая! — еще раз выругался блондин, сжав зубы. — Выберемся — лично отхожу по мягкому месту, чтобы неповадно было!

— Боюсь, сами не выберемся, — вздохнул самый старший мужчина, снимая очки. — Простая, идеальная и довольно-таки старая ловушка. Выйти наружу можно только через дверь. А дверь не покажется, пока ее кто-нибудь не откроет с той стороны. Должен признать, друзья, мы попали впросак так, как никогда не попадали ранее. И… Лис, что смешного?

— Я просто… да это же… — давясь хохотом, ответил сереброволосый. — Вы только вдумайтесь! Мы полагали, что обхитрили наивную девчонку. А эта деревенская простушка играючи завела в ловушку лучших боевых магов Империи! Да что там… Это рыжее чудо перехитрило меня! И я купился, как ребенок на леденец! Знаете, сегодня мое самолюбие пострадало, как никогда. Придется дезинфицировать душевные раны.

— Придется всё дезинфицировать! — разъяренно фыркнул блондин, не двигаясь с места, щурясь от солнца, сжимая и разжимая кулаки. — Вот только чем? Местным самогоном?

— Как вариант, вполне подойдет, — тихо хихикнул паренек, оттряхивая с рукавов куртки капли грязи. — Где только его найти?

— Могу подсказать! — раздался звонкий девичий голосок откуда-то сверху. — Надо?

Мужчины синхронно повернулись. Прямо над тем местом, где все так же сидел мужчина, названный Волком, на самой высокой части забора, пристроив рядышком метлу с растрепанными ивовыми прутьями, восседала уже знакомая рыжая девчонка с разбитыми коленками.

Она хрустела крупным яблоком и открыто, заразительно улыбалась, болтая босыми ногами в воздухе.

Вроде и близко, вот только поймать ее не представлялось возможным.

И мужчины понимали, что уж теперь её не удастся ни обмануть, ни уговорить!

Доминика

Тихонько похрустывая наливным яблочком, едва сдерживалась, чтобы не захихикать, глядя на мужчин, что не поверили своим глазам, оказавшись в простом таком, наспех смастеренном свинарнике. Вместо жуткой обители такой страшной, что аж жуть, Кровавой Ведьмы-то!

А что? Ну, обманула я их.

Они что хотели, раз я деревенская, меня обижать можно? Нет, господа хорошие, получите от меня щелчок по напыщенному носу! Ведьму им захотелось, видите ли, а я им помоги.

Да помогла бы, ка бы не тот факт, что имечко Амелиссы Артиас уж добрую сотню лет нигде не упоминается: ни в летописях каких, да ни в книгах, даром что старых. Да и разговоры про нее давно уж ходить по белому свету перестали. И не ведал никто, что бывшая Ведьма, прозванная Кровавой, давно свой век в деревеньке нашей доживает!

Да и не Ведьма она более. Все ее бабушкой Лиссой кличут. А ворожба ее… Ой, да какая разница? Главное, что нет более для этого мира Кровавой Ведьмы. Нет и не будет. Не нужно ворошить призраки прошлого.

Не нужно им искать ее, не стоит.

А ведь мужчины-то эти ох, как не просты! Магию их за версту чую, только странная она какая-то, необычная. Фигуры у всех крепкие, ладные, сразу видно, что не чуждо им оружие в руках держать. Да и осанка ихняя гордая, величавая, не привычная к земным поклонам.

Одежда странная, дорогая, явно неместная. Коней, да и оружия нет никакого при себе, опять же. Маги, как есть маги, да не простые, как бы ни из самой столицы гости пожаловали!

И на кой им сдалась давно забытая Ведьма?

А что меня обмануть так некрасиво пытались, так зря, конечно. Я может, молодая да наивная, но далеко не глупая. С первого слова верить каждому встречному-поперечному никакой веры не хватит! Коли даже посмотреть, что все пятеро красавцы, каких поискать.

Каждый необычен, и каждый хорош по-своему. А еще они зверей мне напоминали.

Вот тот, что стоял у дверей, ими не виденных, походил на взъерошенного ворона. Молодой, лет на пять постарше меня будет, стройный, даже худенький. Куртка на нем замшевая, тонкая, да добротные штаны из тонкой ткани. А волосы странные, длиной до плеч, пушистые такие, лежат отдельными прядками, словно перышки, но темно-алого цвета. Задумчивые и какие-то мудрые глаза, узкий нос, небольшие губы. Хорошенький мальчик!

Другой напоминал какого-то диковинного зверя, правда никак не могу угадать, какого. Вытянутое лицо, упрямый, должно быть, подбородок. Прямой нос, но чуть широковатые ноздри. Полные большие губы, и глаза какого-то непонятного коричневого оттенка, да длинная коса жестких, бронзового цвета волос. И толщиной моей уступает немного, да покороче, всего до талии длиной. В бронзово-коричневом весь, материал мне виделся издалека невероятно тонкой кожей, с переливами чешуек. А, может, чудилось на солнце просто. На лице очки, прозрачные совсем. Я таких никогда не видела: из всей деревни очки только у старосты были, старые, в роговой треснутой оправе, с толстыми линзами и проволочными дужками.

Этот мужчина высок и силен, с широкими плечами, но такой… спокойный, что ль? Да, наверное, так! От него веяло спокойствием, знаниями, сосредоточением, и даже мудростью. А еще, он казался старше остальных.

А вот тот, третий, что громко и возмущенно ругался, стоя посреди свинарника и брезгливо отряхиваясь, здорово напомнил мне белого кота! Нет, не нашего, уличного, тощего да облезлого, и не того, что жил у бабки Маруськи в самом центре деревни — толстый, да откормленный. А домашнее, холеное животное, питающееся с серебряной миски какого-нибудь барского стола, с лоснившейся гладкой шерсткой, ухоженный и грациозный. Но ленивый и избалованный, и даже своенравный. Да и злопамятный к тому же.

И беловолосый такой же — только что обещался отходить меня по мягкому месту! Стройный, гибкий, выше среднего ростом, с красивым разворотом плеч — тренированный видать! Волосы белее самого дорого льна, мягкие, аж до лопаток длиной. Изящные, но сильные руки с узкими ладонями и длинными пальцами, которые венчают не ногти, а короткие, белоснежные, искрящиеся на солнце коготки. Прищуренные, с кошачьим разрезом глаза почему-то жемчужно-белого цвета, мягкие черты лица, да пухлые губы. Голос вкрадчивый, мурлыкающий, а движения-то медленные, тягучие, словно кошка неслышно крадется! И одет, под стать внешности, во все белое, даже сапоги.

И от того, что стоит посреди свинарника по щиколотку в свежей грязи, смотрится еще потешнее!

Впрочем, так ему и надо.

Жалко, что вон тот, серебристый, в грязюку еще не вляпался, да не таким брезгливым оказался.

А вообще… странный он. Высокий, вроде бы, коли посмотреть со стороны, выше всех остальных. Худощавый в меру, быстрый, верткий. Черты лица тонкие, подбородок островатый, нос как-то слишком прямой. Губы ниточкой, с острыми контурами, да глаза чуть раскосые, серебристые, как и брови с длинными ресницами. Волосы длинные, тоже серебристые, собраны плетеным кожаным шнурком в растрепавшийся, небрежный длинный хвост на затылке. Одет в светло-серую куртку, да светлые штаны поверх сапог. А взгляд хитры-ы-ы-ый… Лис он! Как есть лис!

И ведь едва не попалась я на удочку этого прохвоста! Может, и поверила бы тому, что набрехали с три короба. Но только не знали они, что жизнь и здоровье Кровавой Ведьмы мне дороже собственной. Да неизвестно, чем бы все закончилось, влети на косогор первыми Иржик или Крив. Уж они, по простоте своей, наверняка бы сообщили тому темноволосому все, что знали, едва увидев выражение его лица. Оно таким пугающим было!

Наклонившись, я внимательно посмотрела на последнего, пятого мужчину, сидящего на корточках прямо под моими ногами, пальцами ощупывающего забор. Самый… интересный из всей пятерки. С которой стороны глянуть, конечно.

Рост опять же, выше среднего. Жилистый, поджарый. Опасный.

Хищник!

Чуток покатые плечи, небывало черные, жестковатые на вид волосы, не короткие, но и не длинные, обрамляющие лицо и слегка касающиеся щеки под глазом, там, слева. Волевые черты лица такие, прямой нос, контуры больших губ такие четкие, что даже не верилось. Смолянистые брови, густые, но красивые, и хмурит их всё время. Одет во все черное, неброское, но такое же дорогое, как у остальных. Движения скупые, наверное, вкрадчивыми их можно обозвать. Молчаливый и недовольный, он как бы со всеми, но держится далече остальных. А глаза…

Форма такая интересная, ресницы пушистые, взгляд жесткий, Цвет черный, но как-то странно иногда отливает желтым, словно глаза хищника в темноте. Кажется, его назвали волком?

Да… Волк он и есть!

Жутко. Жутко смотреть в глаза, что в памяти моей воскрешали давно забытый детский страх. Да только… На волколака, аль черного колдуна не похож. Не чувствую я в нем злобы, нет той магии черной, что душу разъедает. А стало быть, не зло принес с собой мужчина, да и другие тоже: кто ж виноват, что они уродились такие, на зверей похожие?

Значит, бояться его не нужно. Тем более, глядя, какие они забавные, в грязи стоят и ругаются почем зря. То-то урок на будущее будет, как простых местных жителей дурить!

Ох ты ж… А маги-то, как я и думала, ученые шибко оказались. О дезинфекции я от наставницы своей слыхала, и применяла сей нехитрый навык по мере надобности, используя нужные травы да самогон разбавленный. Но что и душу первачом дезинфицировать могут, я узнала впервые…

Ну да ладно, от чего не помочь-то бедным людям?

— Могу подсказать! — с трудом сдерживаясь от смеха, громко крикнула, убедившись, что маги обнаружили заклятье, да поняли, что выбраться из него сами не смогут. — Надо?

— Ты… — злобно прошипел блондин, коего только что свиноматка Махрюшка обдала грязищей с ног до головы. — Выпорю!

— Агась-агась, — кивнула, с удовольствием болтая ногами в воздухе. Хрустнув яблоком, невольно потерла саднившую коленку и негромко хихикнула. — А ты сначала догони!

Метла лежала рядом. Маги, ни маги… чай, улизнуть успею!

— Девочка, — хитрым и тонким голоском позвал меня тот, что я Лисом обозвала. — А выпусти нас, а?

— Ищи дурака, — хмыкнула, на секундочку оставив недогрызенное яблочко. Снизу от мужчины с хищным взглядом раздалась неожиданная усмешка, придавшая мне уверенности. — Обманщиков не привечаем тут!

— А кого привечаете? — негромко спросил самый молоденький из них, глядя на меня с немой надеждой в круглых глазах. К его ногам прижималось пара молодых подсвинок, с наслаждением почесывающих жесткую шкуру о темные клепки по швам его сапог. — Мы готовы на любые роли. Выпусти нас, пожалуйста!

Я с сомнением глянула на парнишку с алыми волосами, к которому почему-то испытывала куда более заметную симпатию, чем к остальным:

— Ой, ли? Я вам так скажу: доверие вы мое утратили. Так что сидите тут, покуда стыдно не станет. А там, гляди, я и подумаю, что с вами сотворить!

— Шансов договориться, я так понимаю, нет? — спокойно спросил мужчина в очках, задумчиво потирая подбородок, прикрыв глаза и явно о чем-то размышляя.

— Никаких! — ехидно подтвердила, отшвыривая огрызок и подскакивая на ноги. Еще разок глянула на магов, что пытались сокрыть свою злость, негромко хихикнула и уселась на своего «скакуна». — К вечеру загляну, если чего надо будет. А покуда сидите тут и думайте, как всяких дев невинных за нос водить!

— Невинных? — подняв на меня взор злых глаз, гневно сверкающих сквозь заляпанное зловонной жижей лицо, переспросил светловолосый молодчик. — Да прям!

Я так возмутилась, что с метлы-то чуть не бухнулась!

— Эй! Ты думай, что чешешь языком-то своим! Тьфу, погань… Благо я, ведьма, внимания не обращу. Остальные за такое до смерти кнутом засекут, наперед знай! Девки-то у нас просто обидчивые, а вот мужики ихние и в морду дадут али что не по нраву придется!

— Учту на будущее, — мрачно процедил блондин, с которого враз слетел весь его лоск.

Я же, услышав резкий звук, разве то метелку заставила выше подняться, да пальцем погрозила хищнику в человеческом обличье, что чиркнул своими когтями по стенке заклинания:

— А-а! Не шаркай тут, самому больнее будет, а испужать и воробья не сможешь. Все, нету меня, господа хорошие. Не серчайте уж!

И, подгоняя свою нехитрую «лошадку» задорным гиканьем, унеслась вдоль по улице, торопясь присоединиться к мальчишкам. Их сегодня Иржик возглавлял — ему мамка разрешила с огорода подсолнухов нарвать. Уродились они в этом году ужас, как рано, от того и были такими желанными. Мы на них ужо как две недели глядели, да наглядеться не могли!

Но спозаранку картошку на огороде Иржика пропололи дружно, вот только тогда позволение на разорение зарослей подсолнечника и получили. Да и то мало у нас времени-то было на уворование честно заработанных семян: матушка Иржика славилась своим дурным нравом, да настроением быстро сменяющимся. Коль что ни по ейному, вмиг же передумает, ведьма старая!

Тихо хихикнула, зависая над амбаром Иржиковой семьи. Спустившись на землю, пристроила немудреного извозчика в углу, да пригрозив пальцем в ответ на его подпрыгивания, дала деру в сторону незапертой калитки со стороны косогора: свежих, мягких еще семечек страсть, как хотелось! Мальчишки ведь ничего не оставят, убоясь гнева матушки Иржика. Ее ведь ведьмой грозной и считали, как правило, на меня, ведьму настоящую, мало обращая внимания, ни сколько не боясь обделить. Зла в ответ я не держала.

Я хоть и потомственная, да плохому меня отродясь не учили.

Вот так я не заметила, как засиделась до зорь вечерних, семки щелкая, плюя шелуху за ограду, да байки травя. Пару раз бегали мы с мальчишками на луг, лошадей погонять, в рощу на родник заглянули, да грибов насобирали чутка. А после, влетев в кусты малины, подкрепились немножко, да на речку искупаться собрались. Пошли поверху, по второй улице, чтобы урожай к Ереньке закинуть, она у нас как раз ближе всех живет. Но не успели и три дома миновать, как навстречу нам из-за амбара Кирка вылетел — племянник внучатый старосты нашего. Он всё больше в соседней деревне жил, в большом доме на две семьи. В гости к нам захаживал нечасто, от того мы и окружили его всей гурьбой.

Соскучились ужас как!

— Ника! — с трудом отбившись от дружеских нападок, курносый мальчишка, ровесник мой, вытянул меня из толпы. — Тебе мамка привет передавала, да кланяться в пояс велела: помог твой отвар-то! Не мучает ее кашель более.

— Да брось, — неловко дернула плечами, поправляя метлу. — Чай не барыня, чтоб поклоны били. Давно говорено было, нельзя твоей мамке в холод, дык нет же, упрямая! Ты передай ей, что коли продолжит в летней кухне спать, да с сырыми волосами — не спасет мой отвар-то! Беречь себя надо, тогда и пить нечего не придется, а тебе посреди ночи ко мне бегать.

— Дык и бабка ейная тоже самое говаривала, — фыркнул Кирка. И вдруг звучно шлепнул себя ладошкой по лбу. — Ой, запамятовал я! Папка на радостях наказал тебе подарок отправить, дескать в благодарность. Отказываться не велел.

Я только нос сморщила, оглядывая тощую фигурку подростка в замызганной рубахе на наличие этого самого подарка:

— На кой он мне сдался?

— Дык молочный поросенок же! — назидательно и с умным видом Кирка поднял вверх указательный палец. Ребята рядом уважительно заохали, переглядываясь и завидуя — молочных поросят у нас только по праздникам большим кололи. — Мы с дедой его и принесли уже, да на общую свинарню определили.

— Ки-и-ир, — тихо протянула, чувствуя, как сердечко мое в пятки взяло и ухнулось. — А когда-то было?

Внучок старосты махнул рукой.

— Дык только что. Там у свиней люди какие-то странные невесть как оказались, дед с ними разговор завел, а я к вам убёг… Ник, ты чегой?

— Я потом расскажу! — быстренько отмахнулась, отступая назад, прижимая к груди метелку. — Коли спрашивать будут, вы меня не видели, ладно?

— Дык не вопрос, — почесали в затылке старшие из мальчишек, Усал и Федька. — А чегой приключилось-то?

— Да так, — торопливо спустила метлу с плеча, заслышав где-то неподалеку звуки шагов, да негромкую ругань. — Некогда мне!

— Да-а? — послышался тягучий такой голос позади всех и ребята, услышав его, враз хлынули в стороны! Хоть и оное и не требовалось — возвышался над ними мой старый знакомец вполне прилично. А уж улыбался так… нехорошо, предвкушающее! — А может, уделишь мне минуту-другую?

— Н-н-н-не, — заикаясь, попятилась назад, в то время как мужчина беловолосый, уже чистый, как прежде, напротив, вперед шагнул, красноречиво глядя на меня.

А уж когда он пальцами коснулся широкого ремня на своих штанах, я и вовсе дала деру, в спешке совсем про метлу позабыв!

Похоже, быть мне сегодня битой. Как есть быть!

Глава 2

Пятерка Воплощенных

Деревенские мальчишки только рты пораскрывали, глядя как их местная ведьма, никогда и никого не боящаяся, дала деру, позабыв вскочить на своего верного «скакуна».

Такого за Никой отродясь не водилось! Неужто господин заезжий сумел настолько ее испужать?

Да и сам господин-то на месте остался — вон стоит, руки на груди сложил, да ждет чего-то себе спокойно, то и дело поглядывая на переулок, в котором скрылась рыжая. Или… попыталась скрыться?

Не прошло и минуты, как воротилась она, да не сама, а на плече другого мужчины повиснув!

— Пусти! — возмущенно ругалась ведьмочка, отталкиваясь руками от спины незнакомого господина с черными волосами. — Пусти, кому говорят!

— Как ты там говорила? — подойдя к брыкающейся рыжей, с наслаждением протянул беловолосый и, выждав момент, звучно шлепнул ее по ягодицам. — Ищи дурака?

— Ай! — взвизгнула девчонка, принимаясь брыкаться еще усерднее. Но все без толку — брюнет, тихо усмехаясь, держал ее крепко. — Больно же!

— Я обещал тебя выпороть, радость моя, — кровожадно улыбнулся блондин. Переглянувшись с товарищем, он кивком указал в сторону переулка. — Волк, идем. Я там удобную лавку видел. Через коленки перебросим, да ремнем отходим. Ты как?

— Только за, — хмыкнул хищник воплоти, разворачиваясь вместе со своей ношей. На возмущенный визг прямо в ухо он внимания не обратил — уж слишком велик был соблазн попугать нахальную ведьму.

В отличие от второго, с повадками котяры, пороть на самом деле он никого не собирался — разок только приложил ладонью хорошенько, да и то, чтобы не пихалась острыми коленками.

На самом деле самолюбие боевых магов империи хоть и было задето, но не до такой степени, чтобы калечить девушку, еще ребенка, по сути. Сами хороши: они привыкли иметь дело с теми, кто знал их в лицо, кто их боялся и уважал. Дураки, жаждущие мести, как правило не находились. Но кто ж знал, что у кое-кого маленького и рыжего тормоза отсутствуют не столько по незнанию, а в принципе?

Деревня оказалась полна сюрпризов, что ни говори.

— Никаська! — возмущенно воскликнул пожилой мужчина, едва завидев приблизившуюся к памятному свинарнику странную процессию. — Ты почто господ обидеть решила? Это тебе, чай, не мальчишки, что поросят таскают, а маги с самой столицы!

— Маги, не маги, но брешут знатно, — недовольно хмыкнула провинившаяся. Сообразив, куда ее несут, вспомнив, что лавок там не было и в помине, да услышав голос старосты Конрутия, который в обиду ее не даст, она как-то разом успокоилась и перестала сопротивляться.

Да еще и щечку кулачком подперла, чтобы удобнее было «путешествовать».

Недовольный таким раскладом Волк, услышавший выдвинутое обвинение, молча разжал руки, дернув плечом — и в который раз за день ведьмочка плюхнулась в пыль с громким и возмущенным «ауч!».

— Никаська-Никаська, — только и произнес староста, невысокий, но крепкий мужичок, опирающийся на грубо вырезанную трость. Погладив короткую каштановую бороду с первыми нитями седины, он обратился к блондину с брюнетом, что стояли вокруг усевшейся прямо на обочине девочки. — Вы уж не серчайте на нее, господа маги. Молодая, да глупая, не со зла заперла вас. Все мальчишки эти проклятущие! Наповадились поросят таскать и все тут!

— Об том вы уже говорили, — негромко напомнил мужчина с толстой косой темно-бронзовых волос. Он с остальными магами стоял неподалеку, однако, услышав последнюю фразу, все же решил уточнить. — Но на ваших животных есть клеймо, деревня небольшая… неужели сложно отыскать пропавшую собственность?

— Да покуда б они и просто крали! — отрезал староста, хмуря соболиные, с проседью, брови. — Дык они ж маслом намажут, да на улицы пустят — поди ж поймай потом порося такого! И зачастили, зачастили же, поганцы эдакие… Никаська вон вечно хрюшек ловит, ей с метелкой своей все сподручнее. Но у нее, чай, и другие заботы есть!

— Достойное применение таланта, — переглянувшись с блондином, прыснул тот, что с серебряными волосами.

В ответ Ника хмуро на него зыркнула, погрозила кулаком и… шлепнув себя ладошкой по лбу, требовательно постучала пальцем по земле.

Маги, не увидев в жесте ведьмочки ничего магического, особого внимания не обратили. Разве что Лис продолжил насмешливо улыбаться. За что и поплатился — забытая на соседней улице метелка неслышно подлетела и легонько, но радостно стукнула мужчину черенком по макушке, заложила лихой вираж в воздухе, а после упала на руки своей законной владелицы, махом лишившись всех магических свойств.

Мол, я тут инвентарь простой, с меня взятки гладки!

Хихикнувший паренек старательно выровнял выражение лица, глядя на суровый взгляд пострадавшего коллеги. Но как только тот отвернулся, недовольно потирая макушку, самый молодой маг ободрительно подмигнул Нике.

Ему происходящее нравилось все больше и больше.

— Никаська! — грозно одернул ворожею староста. — Опять твои шуточки? Подымайся живо, да отворяй ворота — господ с дороги накормить нужно!

— А баньку им не истопить? — язвительно отозвалась ведьмочка, любовно поглаживая ивовые прутья метлы, да искоса глядя на беловолосого. — Аль сразу дезинфекцию устроить?

Переглянувшись с Волком, беловолосый мужчина вдруг сменил тактику. Присев возле рыжей на корточки, он нахально приобнял ее за талию, совершенно по-кошачьи фыркнув:

— Успокойся, душа моя. Мы уже поняли, что ты злопамятная и мстительная.

— Банькой уже Марыська занялась, — ответил староста и отрезал. — Марш в дом! К бабке твоей гости важные пожаловали, а ты их на пороге держишь, да ерничаешь!

— К бабке? — вскинул брови мужчина с косой и переглянулся с парнишкой, что выглядел таким же удивленным.

Маг, прозванный Лисом, нахмурился, постукивая ногой по земле, а блондин же, приблизив свое лицо к девочке, хмуро на него косившейся, тихо шепнул на ухо:

— А скажи-ка, прелесть моя рыжая, как тебя зовут?

— Доминика, — гордо вздернув подбородок, ответила ведьмочка. Но, наткнувшись на многозначительный взгляд хищных глаз брюнета, уже гораздо тише добавила. — Артиас…

Громкий хохот Лиса стал единственным звуком, нарушившим повисшее молчание.

В том, что Кровавая Ведьма действительно живет в этой деревне, более того, на этой улице и аккурат в доме выпустившего их на волю старосты Конрутия, маги уже знали. Но что заперла их в свинарнике внучка этой самой ведьмы, стало полной неожиданностью!

Впрочем, им данный факт был только на руку: с помощью милого ребенка на легендарную ведьму будет куда проще воздействовать. Осталось дело за малым.

— Я говорил, что я тебя уже люблю? — довольно мурыкнул блондин, притягивая к себе подростка.

Но только не учел, что рядом сидела не придворная дама, готовая ловить каждый его вздох и млеть от одного лишь взгляда кошачьих глаз, а вредная деревенская девчонка! К тому же ведьма.

Острый локоток удачно вписался в бок мага, больно ударив по ребрам. Мужчина зашипел, а Ника же, подскочив, хмуро одернула рубашку и, водрузив метелку на плечо, гордо прошествовала к ближайшим воротам.

Староста, покачав головой, проследовал следом, остановившись только у калитки, за которой уже скрылось несносное рыжее создание.

— Идемте, идемте, — приглашающее махнул рукой мужчинка, пока маги рассматривали крепкие дубовые ворота с затейливой резьбой на столбах. — Супружница моя, небось управилась уже, на стол накрыла! Не смущайтесь, пса Никаська запрет в будке.

— Зная ее — скорее выпустит, — мрачно буркнул блондин, первым направляясь к воротам, возле которых они сегодня провели столько времени. И даже не подозревали, что в небольшом двухэтажном домике с черепичной крышей, да небольшим палисадником, находится объект их поисков.

— Что-то не так? — негромко спросил Волк, когда все зашли во двор, только лишь мужчина в очках остановился, задумчивая разглядывая резьбу над калиткой. — Дрейк?

— Посмотри на завитки, — кивком указал маг на особо заковыристую завитушку. — Это охранный символ их богов. Никто сюда со злым умыслом не войдет.

— Только поэтому девчонка нас впустила, — тихо и понимающе усмехнулся Волк. — Умна… Идем. В конце концов, пока мы действительно настроены просто поговорить.

— Хотелось бы надеяться, что только разговорами и обойдемся, — вздохнул Дрейк, не веря собственным же словам. Привычным жестом протирая очки платком, он последним шагнул в логово Кровавой Ведьмы, а за его спиной с негромким стуком захлопнулась калитка, отрезая от остального мира.

Почему-то это показалось магу — воплощению Бронзового Дракона — слишком зловещим знаком.

Однако, не смотря на опасения и нехорошее предчувствие, внутри двор не выглядел устрашающим.

Вполне чистый, уютный дворик, небольшое крылечко с двускатной крышей, а в добротной, длинной постройке справа несколько дверей да пара окон со ставенками. В противоположенном конце виднелся высокий забор в два человеческих роста и калитка, ведущая, по всей видимости, в огород. И все это аккуратное, нигде ничего не покосилось, двери крепкие, стенки штукатурены… Красота, да и только.

Внутри дом оказался просторным. За первой дверью скрывались сени, в которых вошедшие маги оставили свою обувь. Справа, за тонкой, простетской тюлью скрывался вход на веранду, а слева маг обнаружил небольшую дверь, выкрашенную синей краской. Кладовка, видимо.

Аккуратно пристроив снятые сапоги подальше от прохода, устланного вязанными длинными дорожками, Дрейк прошел во вторую, распахнутую дверь и…

В нос ударило множество запахов: свежего хлеба, наваристых щей, сдобной выпечки, соленых огурчиков, квашеной капусты, каких-то трав… Стол, стоящий вдоль правой стены, занимающий практически половину помещения, ломился от нехитрых яств. И самое удивительное, что все остальные маги, расположившиеся за ним, уже вовсю стучали деревянными ложками по деревянным же мискам, охотно уплетая предложенное доброй хозяйкой угощение. К трапезе, что удивительно, присоединился даже вечно хмурый Волк.

Дракону ничего не оставалось, как направиться к притулившемуся в углу рукомойнику. Слева от него стоял небольшой буфет с изогнутыми ножками, довольно потертый, но с застекленными дверцами. Рядом приткнулся большой стол, на котором, видимо, хозяйка обычно и готовила. После шел пустой простенок, а вот потом маг увидел самое интересное — настоящую деревенскую печь!

Она занимала много места, деля комнату на две половины. Стол и печь заканчивались на одном уровне, друг напротив друга, а за ними, по всей видимости, располагалась горница, если судить спинке виднеющийся кровати.

На полу лежали длинные тканые дорожки, окна сверкали чистотой, над ними висели затейливо вышитые рушники — еще одни виды оберегов. Медный самовар, возвышающийся в центре обеденного стола, натерт до блеска, лишенная изящества, но по-своему красивая посуда хвасталась лакированными боками и росписью, скатерть же была белее снега. На стенках печки не обнаружилось ни грамма сажи, а на кровати, под кружевной вязаной накидкой аккуратной стопкой прятались три подушки.

Нигде ни соринки, ни пылинки… все красиво, свежо и опрятно.

И меньше всего похоже на жилище настоящей Ведьмы!

Кстати, о последней.

— А где… — попытался спросить маг, усаживаясь рядом со старостой, что сидел во главе стола, спиной к кровати.

— Никаська-то? — неприлично чавкнув, мужчина утер рот рукавом и потянулся за высокой бутылью с белесым содержимым. — Дык бабку кормить побежала. Она завсегда так — покуда не накормит, сама ни крошки не проглотит. Ну, за здоровье?

— Благодарю, я не пью, — вежливо отклонил предложение Дрейк, решивший даже ради интереса не пробовать местный самогон, который блондин еще недавно активно желал заполучить для дезинфекции.

Сам светловолосый мужчина, кстати, тоже налитую стопку от себя отодвинул, решив уделить особое внимание котелку со щами. Обычно он был приверженцем куда более изысканной кухни, но голод, как известно, не тетка.

А после дневного пребывания в самом настоящем свинарнике и стакан воды покажется небесной амброзией.

— А почему она сама не выйдет? — рискнул осторожно спросить самый молодой из магов, отламывая себе кусок свежего хлеба с хрустящей корочкой.

— Все разговоры после, — пустым половником сурово пригрозила ему хозяйка, женщина в почтенном возрасте, приличного телосложения, одетая в нарядный цветастый сарафан поверх бледно-желтой рубахи. На шее у нее был повязан вышитый красными петухами белый фартук, а платок забавно трепыхал на макушке завязанными концами-ушками. — Сперва подкрепитесь, а там ужо и беседы будете водить.

— Хозяюшка, вы так расстарались, — улыбнувшись своим мыслям, вспомнив о словах Дракона, касающихся любящих посплетничать деревенских жителях, Лис первый решил разведать обстановку. — Ничего вкуснее не ел. Вот спасибо-то, уважили гостей. И когда только успели?

— Дык как же мне успеть-то? — жена старосты всплеснула руками, а заодно и пустым половником. — Меня ж дома и не сыскать поди. Как лето приходит, мы с мужем всё по гостям ездим, зимой-то, покуда дорогу заметет — по сугробам не доберешься. Детишек у нас много народилось, да выросли все, замуж повыходили, да по деревням разъехались. Вот и ездим мы: у кого с дитем посидеть, кому с хозяйством подсобить, внуков понянчить, да новости узнать.

— А как же ваше хозяйство-то? — притворно удивился маг с серебристыми волосами. — Неужто бесхозное?

— Да как это? — обиженно посмотрела на него Марыська, с которой они уже успели познакомиться еще до эффектного появления Волка с его вредной ношей. — Никаська за ним приглядывает!

— И как, справляется? — хитро посмотрел на нее Лис, не забывая, впрочем, потихоньку уплетать предложенные пироги. — Девочка же совсем.

— Правда ваша, — неожиданно улыбнулась гостеприимная хозяйка. Схватившись за полотенце, она принялась доставать из буфета и протирать глиняные чашки, явно собираясь гостей еще и чаем побаловать. — Никаська ребенок совсем, ветер в голове свищет. Как утром встанет, скотинку на выгул выпустит, да убежит сама с мальчишками на речку. Весь день гулеванить может, к вечеру тока и возвращается. И вот, странность какая: дома ведь всегда чисто, прибрано, в печке стряпня всякая дожидается. Старуха ухожена, сыта, коровы доены, яички у курей собраны… Нику саму-то я только за прополкой на огороде и видала. А как все остальное успевает — знать не знаю! Видать, правда, домовой у нее в подчинении имеется.

— Домовые, если не исчезли до сих пор, людям они не подчиняются, — с сомнением протянул Дракон, но осекся, наткнувшись на внимательный взгляд Лиса. Сообразив, что своими рассуждениями мешает другу выпытывать нужную информацию, маг покорно замолчал, взявшись за ложку — готовила Доминика, если, конечно, это действительно была она, на удивление вкусно.

— Как же так, хозяюшка? — очаровательно улыбнувшись жене старосты, продолжил «допрос» Лис. — Разве этот дом не ваш?

— Дык наш, — согласилась Марыська, лихо запихивая сушеные листья смородины прямо в пузатый заварочный чайник. — Раньше семья-то большая была. Сын, правда, один, а вот дочерей аж шесть народила. У нас ведь как принято: девки-то в семью мужа уходят. Вот и разбежались молодки наши, а сын невесту в дом привел. Косая, рябая, костлявая, чего он в ней углядел-то, до сих пор не пойму. И мы…

На этом месте женщина неловко замялась, комкая передник. Маги понимающе переглянулись, а блондин подсказал сквозь смех:

— Не сошлись характерами?

— Ну да, — неуверенно кивнула женщина. На что муж ее, до сих пор молчавший, но активно прикладывающийся к рюмке, с силой жахнул кулаком по столу:

— Нече врать господам-магам! Как есть говори: извести девку надумала!

— Да больно надо! — презрительно скривилась супруга, агрессивно возвращаясь к завариванию чая. — Коли люба она была сынку-то, я б смирилась, да слово против не сказала! Но нет же, захотелось им жить далече, дом свой строить удумали!

— Построили? — к нужной мысли хозяйку аккуратно подтолкнул уже блондин, не давая пуститься в дальнейшие разглагольствования.

— Дык это сколько деньжищ-то надоть? — испуганно посмотрела на него жена старосты и, успокоившись, гораздо миролюбивее пояснила. — Не довелось. Бабка Никаськина как раз занемогла, за ней присмотр нужон был. Вот и поменялись мы: Никаська со старухой своей к нам перебрались, а сынок мой дом ведьминский занял. Ника ведь как, только с виду безголовая, а как что случись, первой на помощь кинется. Коль скотина долго разродиться не могет, ребятенок у кого захворает, бабка повивальная подсобить попросит, домовой у кого вредничает, али кикимора озорничает… Никаська наша тут как тут. И отварами ейными вся деревня лечиться, да не тока наша — иной раз и с самого города к ней за снадобьем едут!

— Вы уж простите, — иронично заметил Лис, оглядывая опрятную комнату. — А где она свои снадобья хранит-то? На жилище ведьмы ваш домик не похож.

— Дык запасы всякие Никаськины на летней кухне хранятся, иной раз не пройти, не продохнуть, — баба махнула рукой в сторону окна во двор. — Там она травки свои держит. А коль что серьезнее надо: собрать, наколдовать, засушить аль сварить, так собирается и в скит свой бежит. В чащобе он самой, полдня пути пешком. Как убежит, так дня на два… Вот потому и присмотр за бабкой нужен. Домовой-то домовой, а руки человеческие як половчее будут!

— И вы ее одну туда пускаете? — удивился паренек, принимая из рук словоохотливой хозяйки расписную чашку. — В саму чащу?

— А что с ней будет-то? — хмыкнула женщина, продолжая раздавать посуду. — Чай не девочка, а ведьма какая. Да с лешим ходит по делам своим.

— Прям так с лешим? — переглянувшись с Драконом, недоверчиво протянул Лис, причем в этот раз уже действительно не поверив. — Сами видели?

— Сама не видала, — покачала та головой. — Но девки баяли. У нас ведь возле брода роща спокойная, зверье не нападает, да и заплутать сложно — леший добрый, наших знает всех, а чужих отваживает. Тока как Никаська за травами своими пойдет, жди беды! Леший-то ее охранять убегает, скит ейный в другом конце леса, там, за полями. И ведь девки знали, да все равно по грибы пошли! Три дня мужики их искали, двоих с горем пополам сыскали, а третью полуобморочную, Никаська сама приволокла, да крепко-накрепко наказала: пока она в ските — в лес ни ногой! Девка та потом сказывала, что заплутала она, из сил выбилась, да в канаву свалилась. И сгинула бы, коль не нашел ее медведь-шатун, что ведьму нашу слушался, как пес ручной!

— Бурый медведь считается одной из наиболее частых форм оборота лешего, — сообщил Дрейк, в задумчивости покусывая дужку очков. — Значит, нечисть здесь все-таки есть.

— Есть, как не быть-то? — спокойно отозвалась хозяйка дома. — Это ж вы, городские, в невесть что уверовали, да позабыли Богов своих, Род свой отринули. Империю выстроили, эвона как! А мы помним, да почитаем. Отсюда и помощь у нас всякая имеется, и наказание за проступки нашенские. Что домовые здесь есть — знамо дело. Да вредные тока, не в каждом доме живут. Вот у нас так чисто раньше не было, а как Никаська с бабкой появилась, да домовенка приструнила, сразу любо-дорого стало поглядеть! Про лешего говорено было ужо, а что водяной в реке шалит, да с девок купающихся сорочки стаскивает — вам вся деревня подтвердит. Кикиморы иногда озорничают, спать не дают, да пряжу путают. Полуденницы в поле навредить могут, но мы уже ученые, что делать знаем.

— И не страшно вам? — почесав за ухом, поинтересовался блондин, откидываясь на стуле и понимая, что больше ни крошки ни съест даже при всем желании — деревенская пища изысканностью не отличалась, но оказалась сытной.

— А чего бояться-то? — вмешался в разговор уже порядком понабравшийся староста. Занюхав очередную стопку малосольным огурчиком, он довольно крякнул и тоже откинулся на стуле, складывая руки на небольшом животе. — Почитай, как сто лет бабка Лисса у нас на деревне живет. Сперва она ворожила и охраняла, потом дочь ее Агрона. Хороша, говорят, девка была, да пожила недолго: ребеночка поздно родила, ажна в сорок лет, да померла при родах. Лисска-то младенчика Люмирой назвала, выходила, воспитала и вырастила, а потом и Никаську нянчила.

— Так она не внучка, а правнучка? — вскинул брови Лис. — И сколько ж ей лет сейчас?

— Дык семнадцать годков нынче будет, — ответила хозяйка, наконец-то присаживаясь на табурет рядом с мужем. — Девке замуж давно пора, старой девой скоро величать начнут!

— Ты чегой, старая? — удивленно воззрился на нее раскрасневшийся староста. — Кто ж ее возьмет? Ведьму-то?

— Безрукая она, даром что ведьма, — как-то беззлобно усмехнулась Марыська, переливая горячий чай в блюдце с голубой каемочкой. — Ни прясть не могет, ни вышить, ни заштопать. Попросишь что при тебе сделать — вмиг испоганит все, чего коснется! Не метет, а пыль поднимает, зашить попросишь, так она все нитки спутает! А посуды, посуды-то сколько переколотила…

— Ты ври, да ни завирайся, — неодобрительно крякнул мужик, с неодобрением глядя на супругу. — В доме порядок — и ладно. А домовые, не домовые — мне дела нет!

— И то верно, — покорно согласилась с ним жена и хитро глянула на задумчивых магов. — Вот и выходит, что бесхозная Никаська останется. Кто ж на ведьму позарится? А коль силу свою потеряет, и вовсе, безрукая такая, никому и даром будет не надь!

— Вы нас неправильно поняли, — сообразив первым, что их пытаются нагло сосватать, блондин вскинул ладони. — Мы к Амелиссе по делу, — и, помолчав, добавил, делая страшные глаза. — Магическому!

— А-а-а, — переглянувшись с супругой, разочарованно протянул староста. — Дык чай бы сразу и сказали. Как величать-то вас, молодчики?

— Лис, — хмыкнул маг с хвостом серебристых волос, складывая руки на груди, с удовольствием ожидая дальнейшей реакции.

Вторым его поддержал блондин, довольно мурлыкнув под нос, вытягивая ноги под столом:

— Ирбис.

— А-а-а, — на этот раз звук о деревенских жителей вышел скорее недоуменным и они, не сговариваясь, перевели ошарашенный взгляд на мужчину в очках, который показался им самым здравомыслящим. Но и он их надежд не оправдал — погруженный в свои мысли, маг просто кивнул:

— Дрейк.

— Ворон, — склонив голову к плечу и пряча улыбку, негромко представился парнишка.

И, в повисшей, глухой тишине прозвучало резкое:

— Волк.

— Дык это, — с надеждой посмотрев на мужа, неуверенно промямлила его супруга Марыська. — Господа маги шутить изволят?

— И то дело, — покивал староста, после чего заметно расслабился и даже с улыбкой посмотрел на пятерку своих гостей. — Что с шутками дружбу водите, так то дело хорошее. Но величать вас как-то надоть? Какое имя полное вам мамки с папками дали-то?

— Серебряный Лис, — еще насмешливее отчитался самый хитрый из магов, ни капли не смущаясь ответной реакции.

Во всей империи их знали, как пятерку магов — Воплощенных в человеческие тела души магических зверей, древних защитников империи. Других имен у них не было, как не было и тех, кто принял бы произнесенное за шутку. Однако, реакция жителей глухой деревеньки, находящейся на самой дальней границе земель Ансгара, не казалась сейчас оскорбительной — наоборот, это было даже забавно. Как минимум потому, что никому из аристократов никогда не пришло бы в голову показать свое удивление, банально открыв рот и выпучив глаза.

Но что взять со староверов?

— Белый Ирбис, — поднявшись со своего места, блондин наклонился и, согласно придворному этикету, приложился к ручке шокированной напрочь женщины. Ухмылку он сдержал с трудом.

— Бронзовый Дракон, — подтверждая все возможные опасения, ровно отозвался маг в очках и с косой длинных бронзовых волос, самый старший и сдержанный по виду.

— Алый Ворон, — последним представился парнишка и, махнув рукой в сторону усмехающегося брюнета, смотрящего в сторону супружеской четы хищным взглядом, дополнил. — А это…

— Мы поняли, — оглядев смолянистые волосы, непроницаемо-черные глаза и темные тона в его одежде, глухо ответил староста. Цветовую принадлежность именно этого мага можно было не озвучивать.

Положение спасла отворившаяся с негромким скрипом дверь.

В полной тишине хмурная Ника прошествовала в кухню и, с тихим стуком поставив тарелку на стол, бросила, не глядя на магов:

— Бабушка вас ждет.

Доминика

— А что с ней будет-то? Чай не девочка, а ведьма какая. С лешим ходит по делам своим.

— Прям так с лешим? Сами видели?

— Сама не видала. Но девки баяли…

— Эк складно чешет! — звонко цокнула язычком сидящая на высокой лавке тетушка Прусья, покачивая маленькими ножками в лаптях. Домовиха, расстелив рукоделие на коленях прямо поверх опрятного передника, ловко орудовала спицами толстенькими пальчиками, да прислушивалась к разговорам, что сквозь дверь прикрытую были слышны. — Неужто так и было, Никась?

— Угу, — недовольно подтвердила, громко стуча ложкой по краю тарелки, выскребая остатки каши. Глянув поверх посуды, вздохнула и миролюбиво произнесла. — Ты уж прости, бабуль, дуру эту старую, да меня заодно. Не хотела греметь я посудой, да осерчала на Марыську, пустомелю эдакую!

Бабушка не ответила. Взгляд ее не стал мягче, глубокие бороздки на лбу не разгладились, не раздался голос родной. Только губы сжались перед ложкой, несогласие выразив — наелась она, видимо.

Подавив тяжкий вздох, я отставила посудину на столик рядышком и, поправив плед на коленях бабушки Лиссы, дотронулась до символа, что сама не так давно на ножке кресла-качалки вывела. Скрипнуло старенькое дерево, мерно покачиваясь, и ведьма наша местная, на спинку откинувшись, прикрыла глаза.

— Дык почему ж пустомеля, коль правду глаголит? — прищурив круглые черные глазки, спросила домовиха, поправляя сползший на тонкие бровки ярко-алый платок.

— Негоже каждому встречному-поперечному всю подноготную выкладывать! — скрипучим голосом отрезал дядюшка Кузьмар, сердито махая метелкой, сметая с половиц балкончика хвою, упавшую с сосен, что росли за домом. — Все исподнее перед чужаками ведь перетрясла. У-у-у, курва, эдакая!

— Язык-то без костей, — согласно и спокойно покивала головой домовиха, и из-за спины на грудь ее упали две толстые соломенные косы. Отбросив их за ровную спинку, тетушка Прусья лихо добавило еще один ряд к вязанию и, поправив лежащий рядышком беленький клубочек, заметила. — За то и не любит ее никто в деревне-то. И хозяйка-то сама никудышняя, даром что на Никаську напраслину наводит. Как бы ни вы с бабушкой, век нам и гнить туточки с ней, с балаболкой. А так, глядишь, до положенного срока тебе, Никочка, отслужим, да и с родней на том свете свидимся.

— Игарка с Ануткой дослужили и мы доскрипим! — уверенно крякнул домовой, проходя с метелкой мимо меня. Остановившись, строго так глянул снизу-вверх из-под лохматых седых бровей и приказал. — Ну как брысь на перильца! Мешаешь же, ведьма эдакая!

Улыбнувшись невольно, легко запрыгнула, да на перильца села, ноги свесив.

Привычно мне было ворчание домового нашего, да говор тихий супружницы его. Прошлые домовые, что у Агроны, бабки моей, аккурат после свадьбы ейной поселились, выслужили свое семье нашей, да канули в вечность — три годочка назад всего это случилось. Тогда и прабабушка Лисса слегла. Ведь итак болела сильно, а разлука с верными домовыми своими и вовсе подкосила Ведьму Кровавую.

А мне, как ведмочке местной, без помощи совсем скоро невмоготу стало. Да только домовые в пустой дом не входят, они к парам женатым заглядывают, у них и остаются. Тогда и смекнула я, что коль ни один жених мне не люб, надо к чужим маленьким хозяевам прибиться. Не успела я подумать, к кому на постой проситься, как сами Кузьмар и Прусья явились, в пояс кланялись, да слезно упрашивали к ним перебраться. Дескать, хозяйка их, невестку молодую-то шпыняет почем зря, сама в избе глаз не кажет, да за скотиной не ходит. Дом проваливается, хозяйство рушиться, сами домовые чахнут — ну как тут было не согласиться?

С тех пор и зажили.

— Смотри, Никась, а ведь Марыська-то тебя сватать удумала, — снова неодобрительно покачала головой домовиха, вся такая чистая, румяная, пухлая — глаз не отвести.

Прям и не верилось иногда, что нечисть она самая настоящая. Смотришь и думу думаешь, в кого красавица такая уродилась? Будто с картинки какой сошла.

А вот супружник-то ее наоборот, опрятным сроду никогда не был.

Ершистый, ворчливый, грубый, с яркими зелеными глазами, горящими, как у нежити какой. Рубашка старая, латанная-перелатанная, темно-красная, вроде, да кто ж на самом деле разберет? Штаны драные, по колено оборванные, все с заплатами. Нечесаные седые волосы торчат во все стороны, острые ушки дергаются, ступни грязные, только залысинки надо лбом и блестят одни.

— Куды со винным рылом в калашный ряд? — недоуменно подвигал кустистыми седыми бровями домовой, запрыгнув на лавку.

В ответ на такое непотребство словесное, Марыська тяжко вздохнула, вязание отложила, да полезла в передник свой. Достала из кармашка, коих с десяток был, сковородку малюсенькую, чугунную, враз увеличила ее, да с размаху по голове мужа своего и треснула!

Домовенок-то аж присел весь, глазки выпучив.

Я в ладошку хихикнула, глядя, как Кузьмар супружницу взглядом гневным сверлит. Только та и в ус не дует — спокойно утварь-то в передник вернула, да снова за рукоделие принялась.

Домовой покряхтел, покряхтел, лысинку почесал, и тоже за работу взялся. Подняв метелку, лихо собрал паутину в углу под крышей и крякнул:

— Никаська наша, с поросём, конечно, не схожа, погорячился я. Да только правда ведь: на кой-столичным магам ведьма деревенская-то?

— Ваша правда, дядюшка Кузьмар, — хихикнув разок еще, покорно согласилась я, прислушиваясь к говору на кухне. — Да только б коли свататься они приехали, ни слова против не сказала бы Марыське! А раз по делу здесь, на кой им знать, где скит мой спрятан? Негодно все секреты чужим людям выкладывать!

— Да не люди это, — аккуратно сложив вязание в карман фартука, домовиха смотала клубочек и, зажав его в крохотном кулачке, вздохнула тяжко-тяжко. — Маги. Вон, слышишь, имена у них чудные какие? Ирбис, Лис, Дракон, Ворон, да Волк… Звери!

— Воплощенные звери, — тихо охнула, едва с перил не свалившись. Я ведь помнила, сказывала о них бабушка, когда помладше была! Имперские маги, защитники, опасные очень… Зачем они тут? — Бабушка?

Всплеснув руками, тетушка Прусья с лавки спрыгнула, да ко мне подбежала. И вместе мы, глазам своим не веря, глядели как бабушка Лисса, что год уже недвижима ни рукою, ни ногою не была, в своем кресле сейчас ровно села, будто колышек проглотив. А рука ее иссохшая, потрясываясь слабо, на дверь теперича указывает.

Да… властно так.

— Бабушка Лисса, — взмолилась я, присаживаясь на коленки перед Ведьмой Кровавой. — Молю, не надо! Дозволь прогнать их, зверей окаянных. Я ведь беду чую, бабушка, не зря маги воплощенные здесь появились, твоей ведь кровушки требуют!

— Напрасно ты Ника, — покачала головой домовиха, как делала это всегда. Только теперь она, губки поджав, еще и передник комкала неловко, глядя на ведьму, что смотрела вникуда взглядом своим пустым. — Упряма бабушка Лисса твоя. Знать, судьбу свою чует, раз магов видеть хотит. Не расстраивай себя загодя, поди и не со злом они явились сюды — пропустила их магия обережная-то!

— Так-то оно так, — тяжко вздохнула, поднимаясь с коленок.

Взяв в руки плошку пустую, еще разок глянула на ведьму-прародительницу рода нашего, что ладони сухие на подлокотники пристроила, да на спинку кресла откинулась. Глаза ее блеклые, невидящие, теперь жестко-жестко смотрели, не прося — приказывая.

И знала я, что теперь спорить, молить, аль упрашивать ее бесполезно. Бабушка решила так, а значит, быть посему и никак иначе.

— Иди, девонька, иди, — легонько похлопала меня Прусья по ладошке. — Не заставляй бабушку ждать. Слаба она уже для подвигов таких, да разговоров всяких. Зови уже магов-то…

Грустно-грустно мне стало вдруг, сердце забилось тревожно, грудь сжалась, на глазах слезы злые выступили. Их я торопливо утерла рукавом рубахи, носом шмыгнула, и в себя прийти попыталась, медленно к двери отступая. Плач не плач, а слезами горю не поможешь.

Придется мне, в самом деле, видимо, с духом собравшись, идти, звать магов этих заезжих…

Что б им пусто было!

Глава 3

Пятерка Воплощенных

— Итак, господа, должен признать, что мы оказались в полной клоаке, — расхаживая взад-вперед перед крыльцом, заложив руки за спину, глубокомысленно изрек Лис. Оглянувшись по сторонам, машинально отмечая чистоту вокруг, он вздохнул и поправился. — Фигурально выражаясь.

— Я бы сказал тактичнее, — задумчиво покусывая дужку, негромко протянул Дрейк, сидящий на ступеньках. Потерев переносицу, он вернул очки на место и констатировал. — Но ты прав. Такого фиаско нам еще испытывать не приходилось.

— Разве что в императорском дворце Рунха, когда мы уговаривали придворную ведьму, а Ирбис с дочкой первого министра ра… — начавший было Ворон, сидящий на перилах. Поймав многозначительный взгляд блондина, сидящего так же на перилах, но напротив, паренек тихо прыснул. — Ладно, проехали.

— Да я откуда мог знать, что нужная нам ведьма ее матерью окажется? — не выдержав направленных на него взглядов, фыркнул Белый Ирбис. Откинувшись на стену дома, вытянул ноги на перилах и хмыкнул. — Это был первый раз, когда меня гоняли метлой. Всё, можете злорадствовать!

Однако в ночной тишине, спустившейся на деревню, был слышен только стрекот сверчков, да редкие завывания собак где-то вдалеке. Единственным звуком, не относящимся к живой природе, стало негромкое позвякивание посуды — в ярком свете не зашторенного окна было видно, как Ника, раздобыв где-то потрепанную старинную книгу и блюдце с леденцами, садилась чаевничать на кухне.

Посмотрев на юную ведьмочку, одетую после бани в просторную рубаху до пят, да смешные огромные шерстяные носки, черноволосый мужчина, опирающийся на крылечный столб, машинально приметил исписанные рунами страницы. Переведя взгляд на полную луну на ясном небе среди звезд, почему-то казавшихся огромных в этой местности, он хрипло усмехнулся:

— Второй не за горами.

Громкий смех не сумевших сдержаться магов не был ни кем услышан — со всех сторон их полусферой окружали тускло мерцающие точки, медленно и плавно двигающиеся в хаотичном порядке. Со стороны их можно было бы принять за светлячков… если бы не странный факт, что воплощенные звери гоготали над своим смущеннымдругом абсолютно беззвучно.

По крайне мере, так казалось за пределами странной сферы, что являлась защитой от подслушивания, конечно же.

Ирбис закатил глаза, передергивая плечами:

— Очень смешно.

— Смех-то смехом, — прекратив веселье, Лис присел на корточки перед той самой ведьминской метелкой, стоящей возле второго витого столба, что крышу крылечка поддерживало. С осторожностью потыкав пальцами в древко и, не дождавшись ответной реакции, мужчина добавил. — А делать что-то надо. Варианты?

— Амелисса не выдержит дорогу во дворец, — задумчиво отозвался Ворон, упираясь руками в перила и легонько раскачивая ногами. Вздохнув, он предположил… нет, скорее констатировал. — Боюсь, она не дотянет даже до границы империи.

— А ты уверен, что она не притворяется? — нахмурившись, спросил Ирбис, стряхивая с рукавов белой куртки несуществующие пылинки. — Все-таки это ненормально. Обычные Ведьмы и в триста лет выглядят лучше, а эта…

Лис хмуро тряхнул хвостом серебристых волос. Признаться, он тоже думал об этом.

Увиденная сегодня картина никак не желала уходить из памяти — уж слишком сильной оказалась разница между тем, что они ожидали, выходя на балкон за домом, висевший над большим огородом, и тем, что им пришлось лицезреть.

Возле двери, ведущей в пристройку, где жила нужная им ведьма, их ждала не величественная пожилая женщина, полная здоровья, скрытой мудрости и силы…

А беспомощная, больная старуха. Ссохшаяся, больше напоминающая скелет в платье. С морщинистым вытянутым лицом, тонкой желтой кожей, усеянной коричневыми пигментными пятнами.

Она не ходила, не говорила, не двигалась, даже не видела — впалые глаза были затянуты белесым полотном.

От былого величия Кровавой Ведьмы не осталось и следа.

— Исключено, — отрицательно качнул головой Дрйк, переплетая пальцы. — Я проверил. Каналы силы сожжены полностью, нервные окончания рук повреждены. Атрофия некоторых мышц, слепота обоих глазных яблок, полное нарушение речи, частичная парализация ног и внушительное разрушение коры головного мозга. Ворон?

— Амелисса умирает, — тихо подтвердил парень, который, не смотря на свой молодой вид, умел и знал не меньше, чем все остальные маги. Вздохнув, он с жалостью посмотрел на Нику за окном, что забралась на стул с ногами и с интересом углубилась в чтение, изредка прихлебывая что-то из большой глиняной кружки. — Нам остается только смириться.

— Засада, — откинув голову на стенку, Ирбис легонько постучался макушкой, в такт своим словам. — И что делать? Ни у кого в запасе еще одной Кровавой Ведьмы нет?

Постучав пальцами по подбородку, Лис мельком взглянул на тощую фигурку рыжей в окне:

— Ведьмы-то нет. А вот ведьмочка…

— Исключено, Лис, — резко отозвался брюнет, хмуро глядя перед собой. — Она не Амелисса.

— Но она Артиас, — хитро улыбнулся сереброволосый мужчина. — Кровь, как говорится, не вода.

— Я согласен с Волком, — вставил свое слово самый молодой маг, которому очень не пришлось по душе озвученное предложение. — Доминика еще девочка совсем. Для ритуала она не подойдет.

— Не подойдет? — вскинул светлые брови Ирбис. — А кто подойдет, Ворон? Мы? Для ритуала нужны самые сильные ведьмы, не зря их определяют именно кости — от них силу скрыть невозможно. Магические костяшки ясно дали понять, что на сей раз нужна именно Кровавая Ведьма. Ансельм с нас шкуры спустит, если мы не приведем ее!

— Ее привести невозможно, — вмешался еще более задумчивый Дракон. — Но мы можем хотя бы попытаться использовать ее родную кровь и плоть. Это должно сработать. Возможно и не в полной мере, и не так, как хотелось бы. Но так мы хоть частично защитим империю от проклятия Рунха. Защитный ритуал без капли крови пятой ведьмы невозможен!

— Не стоит забывать, прошлая пятерка положила свои жизни, чтобы остановить тварей Рунха, — переплетя пальцы, сложив на них подбородок, напомнил Серебряный Лис. — И только тогда Ансельм решил связаться с ведьмовским ритуалом.

— Вопрос на засыпку! — коротко хохотнул Ирбис, оглядывая друзей по очереди. — Кто хочет сдохнуть на благо родной империи?

Волк, не отрывая спокойного взгляда от яркой луны, к которой начали подкрадываться первые тучи, заметил:

— У нас нет на это права.

— Следующее поколение Воплощенных появится не ранее, чем через триста лет, — кивнул Ворон и, не выдержав направленных на него взглядов, обиженно нахохлился. — Да понял я, что выбора у нас нет, могли бы не напоминать!

Маги только плечами пожали.

По сути, они и не собирались объяснять Ворону прописные истины — он сам всё понимал. Здесь скорее сработала старая привычка коллективно и вслух разбирать все произошедшее и разрабатывать дальнейший план действий. В своем кругу у пятерки было неограниченное доверие друг к другу, не смотря на разницу взглядов и предпочтений.

— Одно «но», — щелкнул пальцами Лис. — Если у Доминики нет силы ее бабки, нам, как выразился наш блондинистый друг, все равно придется сдохнуть.

— Благодарю, — саркастично склонил голову Ирбис, ни капли не уязвленный словами мага.

Он, как и все остальные, издевки в них не увидел, лишь скупую констатацию факта.

— Сила у нее есть, — ровно заметил Волк, прикрыв глаза, вслушиваясь в ночную тишину. — Она загнала нас в «Кровавую пустошь».

— Именно, — согласился с ним Дрейк, снова покусывая дужку снятых очков. — Если даже предположить, что Доминика использовала его случайно… Ее потенциал огромен. Как минимум, часть способностей Амелиссы она уже переняла. Нонсенс на самом деле. И все равно, прежде чем принять решение, стоило бы проверить основательно, на что она способна.

— Время у нас есть, — пожал плечами Лис, задирая голову. Мельком взглянув в темное окно второго этажа, где в горнице уже устроились ночевать хозяева дома, оставив своим гостям светлицу на первом, мужчина добавил. — И возможность тоже. Утром сии неприятные люди «в сыновий дом на постой перейдут, покуда мы здесь отдыхать, да дела свои делать изволим»… Я вот понять никак не могу. Какой из него староста, если он только и делает, что к бутылке прикладывается и по гостям мотается? Или я что-то не понимаю в укладе деревенской жизни?

Дрейк, к которому обращался Серебряный Лис, ответить не успел.

Волк резко распахнул глаза, вглядываясь в сторону запертых ворот, а Ирбис, втянув воздух носом, удивленно выдохнул, сбрасывая ноги с перил:

— Рыба.

— Чего? — вскинул серебристые брови маг, не ожидавший такого ответа. Смотря на брезгливое выражение лица блондина, он настойчиво переспросил. — Ирбис, ты чего несешь?

Беловолосый маг молча указал пальцем за спину сидящего перед крыльцом Лиса. Вставать тот не стал, лишь повернулся, сохраняя скептичное выражение лица, ставшего вмиг удивленно-ошарашенным…

Перед ним на ровное пространство двора, каким-то чудным образом перелетев через забор и ворота, со смачным звуком приземлилась огромная рыба!

Нахмурившийся Ворон легонько прощупал пространство по ту сторону калитки и, никого не обнаружив, пожал плечами в ответ на направленные на него недоуменные взгляды.

В то, что речная рыба сама по себе прилетела (или пришлепала?) в сей чудный дворик, Воплощенным магам верилось с трудом. Да и вела себя живность странно: темное тельце живо подпрыгивало, беззвучно разевая рот и глухо шлепая брюхом по земле. Узкие плавники ее топорщились в разные стороны, хвост возмущенно дергался, а длинные усы хаотично стригли по воздуху.

— Тебе что надо, гадость пресноводная? — не выдержав метаний бедной рыбы, хмуро вопросил ее Лис, глядя на активную мученицу сверху вниз.

Выпучив мутные глазки, большой речной сом замер на миг. Хлопнув жабрами, оттолкнулся невесть каким образом и, подпрыгнув на приличную высоту, звонко саданул хвостом не успевшего среагировать мужчину по лицу!

Лис, впервые получивший леща даже не рукой, а рыбой совершенно другого вида, здорово этим фактом озадачился…

— Ты обалдела, родная, не? — ухватив рыбу за хвост, впился в нее гневным взглядом сереброволосый маг. Ответа, собственно, не ожидал, а вот дальнейшую пакость предчувствовал хорошо. И потому, когда склизкое тельце выскользнуло из его рук и шлепнулось на землю, мужчина торопливо отступил на пару шагов.

Он, конечно, воплощением добра и милосердия никогда не был, но получать кару за свои многочисленные грехи путем пощечины от особо ретивой представительницы местной фауны было как-то уже слишком!

— Успокойся Лис, — негромко хохотнул Ирбис, спрыгивая с крыльца. Невесть каким образом прочитав мысли друга, сейчас хмуро наблюдающего за подпрыгивающим перед ним сомом, маг по дуге обошел колоритную во всех смыслах парочку и направился прямо к воротам, бросив через плечо. — По-моему, это не по твою душу.

— Тогда… — начал было Дрейк, переглянувшись с Вороном, но закончить мысль не успел — блондин уже стучался в самое крайнее окошко, пропев елейным голоском:

— Доминика, радость моя ненаглядная… Выгляни-ка на секунду!

Магам было видно как рыжая ведьмочка, сморщившись, тряхнула головой. Однако, заткнув ушки пальцами, снова уткнулась в книгу, ниже опустив голову, стойко игнорируя маячившего в окошке Белого Ирбиса.

— Домини-и-ика, — еще раз постучав по раме, требовательно, с насмешкой повторил блондин.

А после, так и не дождавшись ответа, медленно провел короткими перламутровыми коготками по стеклу.

От омерзительного визгливого звука передернуло даже бедную рыбу!

Но, так или иначе, маг добился своего. Окошко распахнулось, и во двор высунулась голова с растрепанными влажными волосами.

Смерив во время пригнувшегося Ирбиса раздраженным взглядом, ведьмочка недовольно спросила:

— Чего надоть? Не видишь, занятая я!

— Вижу, дорогая, — покладисто согласился маг, расплывшийся в улыбке мартовского кота, плавно отступая в сторону. — Но, по-моему, эта гостья к тебе.

— Да никого я не жду! — попыталось отказаться рыжая, но замерла, разглядев в полумраке упитанного сома. Тот, завидев юную колдунью, развернулся и живо зашлепал на пузе в ее сторону, подпрыгивая активнее прежнего и топорща жабры в разные стороны. Две секунды Ника молча смотрела на такое непотребство…, а затем громко выругалась. — Вот дерьмо собачье!

Грохнули закрываемые оконные створки, но стоящему под ними Ирбису показалось, что это стукнулась о землю его собственная челюсть.

Он многое видел за свою длинную жизнь, еще больше слышал. Но то, как ругались деревенские ведьмы, застигнутые врасплох посреди ночи прискакавшей с реки рыбой, довелось засвидетельствовать впервые!

А сама ведьма тем временем выбежала во двор, прямо как была, в длинной рубахе и великоватых ей носках. Едва не снеся распахнувшейся дверью бедного Ворона, лихо перепрыгнула через ноги Дракона и, обогнув по дуге Лиса вместе с его дико «разговорчивым» собеседником… сиганула прямо через калитку.

Стоящий ближе всех Ирбис, а потому и лицезревший картину во всех деталях, молча подошел к забору. Смерил взглядом добротное двухметровое ограждение, критично осмотрел запертую задвижку, потрогал на предмет целостности аккуратно выструганные доски… и, пожав плечами, тоже перепрыгнул.

Переглянувшись, Ворон и Дракон тоже поспешили покинуть двор, но уже куда более стандартным путем. За ними, после недолгого раздумья, последовал и Волк, тоже через открытую калитку. Его, как и всех, интересовало, что же могло такого случиться, раз юная ведьмочка выбежала из дома, не потрудившись даже обуться. И почему за ней прибыл столь любопытный гонец.

Но куда больше его волновала сохранность самой девчонки.

Оставшийся в гордом одиночестве Лис вздохнул и вдруг наткнулся на умоляющий взгляд притихшего сома. Несчастная рыба, уже начавшая подсыхать, слабо вильнула хвостом и тихо хлопнула жабрами.

— Ладно уж, — сдался маг, не выдержавший мучений бедного обитателя местно водоема. — Иди сюда, горемыка.

Сунув несопротивляющуюся рыбину подмышку, мужчина невозмутимо проследовал на улицу, а там, оглянувшись, определил местонахождение всех остальных. Благо высота косогора и яркая луна, еще не спрятавшаяся за набежавшими тучками, позволяли Серебряному Лису разглядеть четыре фигуры, стоящие на мостках реки.

— Что-то я не пойму, — спустившись вниз, маг добрался по шатким доскам до коллег и поинтересовался. — А ведьму куда дели?

— Она там, — Ворон указал пальцем на темную воду под мостками и, отвернувшись, снова принялся осматривать мерно плескающиеся волны, омывающие высокие столбы деревянной конструкции.

Взглянув на сома, который выглядел столь же удивленным, Лис выбросил несчастную рыбу в воду. И спросил, оттряхивая прилипшую к ладоням чешую:

-Если утопили, то на кой?

— Она сама спрыгнула, — негромко пояснил ситуацию Дрейк, вглядывающийся куда-то вдаль реки, носящей забавное название Ильнинка. — Судя по огромным волнам и развернувшемуся течению, помощь Доминики срочно понадобилась местному водяному.

— Так вот, откуда рыба! — протянул Ирбис и, подавив смешок, ткнул Лиса локтем в бок. Дождавшись ответной реакции, молча, едва сдерживая ухмылку, маг указал на торчавшую из реки голову рыбешки.

Пытающийся отмыть руки Серебряный Лис, торопливо вытащил ладони из воды, узнав мутные глаза того самого сома. Не совсем понимая значение данного феномена, мужчина все же осознал, что неожиданное явление ему совсем не нравилось.

Влюбленных рыб для счастья не хватало!

Дальше маги ждали уже в тишине.

Тихий шелест листвы деревьев на том берегу, легкая рябь на воде, негромкий плеск волн, накатывающих на мостки и ударяющихся о высокие столбы…

Доминики не было уже добрых пятнадцать минут.

— Вот и проверили силу правнучки Кровавой Ведьмы, — протянул истомившийся от ожидания Лис. Маг сидел на корточках, подпирая щеку кулаком, с тоской глядя, как тучи все-таки закрывают полную луну, погружая окружающий пейзаж в кромешную тьму.

Не то, чтобы его как-то волновало долгое отсутствие рыжей девчонки, скорее здорово нервировал пристальный взгляд сома, так и не покинувшего свой наблюдательный пост. Мужчина уже множество раз пожалел о том, что не закинул странную животину туда, куда надо было изначально — в печку!

Запеченная рыба, пусть и речная, могла оказаться весьма недурственной на вкус.

По крайней мере, пялиться бы перестала точно.

— И лишились ее самой, — мрачно поддакнул Ирбис, перекатывая во рту сорванную травинку. Вдохнув глубоко свежий ночной воздух, пахнущий свежестью и осокой, беловолосый маг лениво глянул на мерно плескающуюся воду. — А может она сбежать надумала? Что называется, концы в воду…

— Не думаю, — отозвался Дрейк, всматривающийся в водную гладь, машинальным жестом поправляя очки. — Доминика показалась мне вполне здравомыслящей. Она не могла бросить Амелиссу, пока мы находимся здесь.

— Я может и не прав, Дрейк, — осторожно заметил Ворон, оглядываясь на косогор, на котором возвышалась деревня и нужное им жилище. — Но нас-то там как раз сейчас и нет…

Маги озадаченно переглянулись, сообразив, на что намекал самый младший из них. Вполне вероятно, что произошедшее было обманным маневром, ловким способом выпроводить их из дома — такой вариант имел место быть, что ни говори.

— Сомневаюсь, — хрипло усмехнулся Волк, кивком указывая на воду. — Кажется, правнучка Кровавой Ведьмы не так плоха, как мы о ней подумали.

И действительно: где-то в глубине реки, почти на самом дне, вдруг показался крохотный, мутноватый огонек. Со временем он становился все больше и больше, ближе, яснее, ярче, пока не превратился в большое светящееся пятно.

Оно довольно быстро поднялось на поверхность и растеклось по ней в виде правильного круга, осветив мостки и часть берега. Затем стало меркнуть. Медленно, но неотвратимо, пока не угасло совсем.

На реку снова опустилась кромешная мгла.

— Ну, и какого? — выгнув серебристые брови, хмуро поинтересовался Лис, нервно дернув плечом. Выпуклые мутные глазищи знакомого сома он уже успел снова и внятно лицезреть, что его совсем не радовало. Ругнувшись, мужчина подошел к самому краю мостков, наклонился, вглядываясь в темную воду, и вполне натурально подпрыгнул, когда из нее показалась жутковатая в темноте, мокрая страшная голова! — Твою ж!..

— Не вопи, чай не барышня кисейная, — ворчливо отозвалась Доминика, выплюнув воду. И еще хмурнее произнесла, глядя на опешившего мага. — Помоги!

Лис молча взялся за протянутую руку (вторую деревенская ведьмочка, пребывающая не в самом хорошем расположении духа, не подала) и легко выдернул язвительную девчонку из воды.

Оказавшись на мостках, ведьма трепетно прижала к себе какой-то сверток и, сунув два пальца в рот, с силой дунула — по пустынному берегу реки раздался пронзительный свист, эхом прокатившийся по лесу.

Магическим эхом — Волк, внимательно оглядывающий тощую фигурку, облепленную мокрой рубахой, невольно повел носом, запоминая оттенок ведьминской ворожбы.

Река колыхнулась, возвращая привычное течение, а девчонка, не удостоив пятерку воплощенных даже взглядом, быстро опустилась на коленки, стукнувшись о дерево, и бережно положила перед собой сверток. Аккуратно развернула мокрую холщевую тряпицу…

Полная луна, вышедшая из-за туч, осветила принесенное деревенской ведьмой со дна речного содержимое, заставившее магов, всех, как одного, вздрогнуть.

Перед Доминикой лежал крохотный, синюшно-бледный младенец. Холодный. Неживой…

Да только девочка и не думала даже хмуриться. Склонившись над ребенком, ведьма почти коснулась его губ своими, и тихо выдохнула. Крохотный, светящийся комок скользнул в приоткрытый ротик и…

Ночную тишину огласил жалобный писк ожившего младенца!

— «Дыхание жизни», — сняв очки, шокировано протянул Бронзовый Дракон, не веря своим глазам. Он узнал древнюю ведьминскую магию сразу, но до сих пор не мог в нее поверить. — Она забрала дыхание, чтобы пронести его под водой.

— Не все дитятки в реке дышать обучены, знаешь ли, — огрызнулась в его сторону деревенская ведьма. И не глядя на застывших магов, потребовала. — Куртку дайте!

Первым, как ни странно, среагировал Ирбис. Стянув с плеч белоснежную куртку из мягкой замши, он торопливо подал ее Доминике. Та, кивнув в знак благодарности, бережно закутала в нее новорожденного. После чего поднялась и, не дожидаясь никого из мужчин, быстро направилась по мосткам в сторону берега, прижимая к себе слабо дышащего, но все-таки живого ребенка.

Волк очнулся первым. Догнав ее уже на подъеме он, ни слова не говоря, накинул на мокрые худые плечи ведьмочки свою куртку и так же молча пошел следом, не отставая ни на шаг.

Остальные, надо признать, очнулись не скоро. Постояли, подумали, посмотрели на воду, друг на друга, вслед уходящим… И рванули следом.

С подобной ситуацией маги и защитники империи, успевшие пройти через всякое, сталкивались впервые.

Во двор Ника влетела быстро, шлепая босыми ногами по земле. И, едва успев миновать калитку, громко крикнула:

— Тетушка Прусья, дядюшка Кузьмар, молоко нужно теплое, коровье, да поскорее!

В ответ на это обращение откуда-то послышался сдавленный «ох»… и хлопнула входная дверь на крылечке. Хлопнула, тут же распахнулась, словно выпуская кого-то. И на глазах изумленных городских магов, по воздуху в сторону сарайчика быстро проплыла небольшая глиняная крынка!

Доминика же, казалось, произошедшего вовсе не заметила. Вернув куртку Волку, он быстро скрылась в бане (дверь перед ней заботливо отворилась, после чего надежно заперлась), а в самом доме, в кухне, тем временем, сами по себе в печи стали раздуваться угли.

— Нечисть, — понимающе усмехнулся Черный Волк, перебросив верхнюю одежду через локоть, сунув руки в карманы брюк, и прислонившись спиной к столбику крыльца. — Значит, она всё-таки здесь есть.

— Домовой, как минимум, — усевшись на корточки посреди двора, подтвердил его догадки Лис. Задумчиво потеребил кончик хвоста серебристых волос, припоминая, и хмыкнул. — Точнее, два домовых. Супружеская пара, не?

— Про водяного забыл, — добавил Ирбис, падая прямо на ступеньки. — Чтобы убедиться в существовании лешего, в лес, думаю, ходить не надо.

— Еще банник, кажется, — тихо добавил Ворон, незаметно устроившийся на лавке, тянущейся вдоль дома. Заметив направленные на него взгляды, паренек вздохнул и пальцем указал на трубу на крыше бани. — Дым идет. Когда мы уходили, баня растоплена не была.

— Я даже спрашивать не хочу, кто здесь может еще обитать из вроде как несуществующей нечисти, — усмехнулся Ирбис, вытягивая ноги. Где-то вдалеке хлопнула дверь, и воплощенный маг задумчиво проследил плывущую по воздуху крынку, в которой явно плескалось парное, невесть как глубокой ночью надоенное молоко. Впрочем, на лакомство он даже облизнуться не успел — тара с жидкостью быстро скрылась в доме!

— Много кто, — вглядываясь в мелькающие в кухне предметы через прозрачное стекло, задумчиво откликнулся Волк. — Однако меня больше интересует, что на самом деле произошло. Дрейк?

— Есть один вариант, — маг с косой бронзовых волос, стоящий неподалеку, как всегда задумчиво покусывал дужку очков. — Но, боюсь, он вам не понравится. Думаю, лучше дождаться Доминику. Она обо всем расскажет сама.

— Если захочет, конечно же, — насмешливо фыркнул Лис.

Деревенская ведьма появилась через полчаса. Всё это время маги провели в молчании, думая каждый о своем. Таким же молчанием они и встретили Доминику, которая вышла из бани, бережно прижимая к груди сверток. Уже не такой мокрый и жалкий, совсем наоборот! Розовенький, умытый и обтертый, с наверняка обработанной как следует пуповиной младенец, он был аккуратно спеленат мягкой хлопковой тканью.

Умело держа его в руках, девочка опустилась на ступеньки крыльца, пододвинув Ирбиса, и тут же, словно по волшебству, из воздуха появился рожок, выдолбленный из коровьего рога, с натянутой на него соской, на самом деле являющейся вымоченным в горячей воде коровьим соском.

Не обращая внимания на остальных, деревенская ведьма принялась кормить младенца, что-то приговаривая себе под нос, то и дело улыбаясь. Отвлеклась она лишь на минуту, чтобы попросить… скорее даже приказать, не поднимая глаз:

— Ворон, беги на соседнюю улицу. Там дом третий слева, опрятный такой, с голубыми ставенками. Стучи в них посильнее, попроси Ярилку. Скажи, пущай срочно бежит ко мне, и одежку потеплее накинет. Да проводи сам, час-то поздний уже!

Непонятно, что повлияло на мага больше: её тон, произошедшее, мрачная атмосфера или банальное желание помочь. Но и минуты не прошло, как Алый Ворон, серьезно кивнув, скрылся за воротами, а Доминика вернулась к кормлению, больше ни на что не отвлекаясь.

Споила она почти весь рожок, после чего ловко приложила младенчика к плечу, осторожно похлопав по спинке. Ребенок тотчас срыгнул, а Ника, улыбнувшись, прижала его к себе. И, снова уложив на руки, принялась укачивать, как и прежде не обращая внимания на мужчин, которые нет-нет, да украдкой поглядывали в ее сторону.

Конечно, для них не являлось секретом, что деревенские дети сызмальства были приучены ухаживать за младшими братьями-сестрами, в том числе и новорожденными. Но чтобы это умела делать ехидная ведьмочка, гоняющаяся на метелке за поросятами, стало для них некоторой… неожиданностью.

Как и тихая песнь, разлетевшаяся вскоре по двору, убаюкивающая не только новорожденного, но и беспокойную животину в сарае:

«День все тише,

Сказки ближе:

Залетают в каждый дом,

В уголок подушки дышат,

Звёздным светом за окном

Сны рисуют.

Поцелуем

Волшебство свое творю:

Все невзгоды заколдую,

От печалей сохраню.

В крыльях спрячу.

На удачу

Оберег из звезд сплету.

Чтобы сны и сказки ярче…

Спи мой лучик, мама тут…».

Может правнучка Кровавой Ведьмы и вплетала в песню нить ворожбы, а может и нет, но не успел смолкнуть тихий, нежный голос, как ребенок тотчас же уснул. Кроме него успокоилось и все в округе. Не ворчали больше соседские собаки, не мычала в сарае скотина, даже лес, казалось, стал шуметь тише, а вода на реке плескаться меньше.

На всю деревню, как и на воплощенных магов, снизошло какое-то странное, непривычное умиротворение.

Они молчали. Молчала и ведьмочка, прижимая к себе спящего ребенка, глядя куда-то в пустоту. И лишь когда скрипнула калитка, впуская Ворона и незнакомую женщину, полнотелую, но красивую, закутанную в мягкую шаль, Ника поднялась со ступенек.

На мужчин незнакомка посмотрела настороженно, и во двор не прошла, дожидаясь, пока рыжая подойдет к ней сама.

— Ярила, я помню, что утром обещалась принести тебе отвар, чтобы у тебя молоко пропало, — негромко произнесла Доминика, глядя на удивленную, довольно еще молодую женщину. — Да кажется мне, не пригодится он. Вот, народился только что. Ты сможешь о нем позаботиться?

— Как же это? — всплеснула руками деревенская жительница, и край шали упал с ее головы, являя шикарные русые волосы, наспех заплетенные в косу. — Никаська! Да как сомневаться-то можно, чай я зверь какой? Конечно, пригрею, приласкаю, матерью родной стану, уж ты не переживай! Только…

— Нет у него никого, — хмуро пождав губы, наперед ответила ведьмочка, аккуратно передавая младенца Яриле. Та приняла его бережно, с явным опытом поддержала локтем головку и, улыбнувшись, всмотрелась в умиротворенное личико. — Сирота он. Ты не волнуйся, здоровый мальчонка-то уродился, не слабенький. Я обмыла, накормила, как проснется, к груди приложи сразу, чтоб запах твой почуял. А я завтра к вам забегу еще до зорь вечерних. Имя сама дай, твой он теперь.

— Спасибо, Никаська, — в глазах женщины блеснули самые настоящие слезы. — Век доброты твоей не забуду! Я уж не чаяла больше дитятко к груди прижать. Мне жизнь не мила стала, как я доченьку свою потеряла. А тепереча как заново родилась сама! Спасибо!

— Ладно уж, — добродушно проворчала деревенская ведьма, когда Ярила порывисто ее обняла.

Крепко поцеловав рыжую в щеку, женщина поспешила уйти, а Доминика же…

Плечи ее опустились, как только вдалеке затих звук удаляющихся шагов. Запрокинув голову, девочка долго и молчаливо всматривалась в далекие, огромные и яркие звезды. А после вышла, так ничего и не сказав.

Пятерка воплощенных не знала, как на подобное реагировать, а главное, как дальше поступить.

В принципе, происходящее их никак не касалось, они могли просто пойти спать и никто бы их не осудил за это. Да только что-то мешало. Всем им.

И потому, поднявшись со ступенек, за ворота первым вышел Серебряный Лис.

Правнучка Кровавой Ведьмы нашлась тут же, в невысокой траве за палисадником. Сидела, прислонившись спиной к заборчику, обхватив руками тощие коленки, натянув на них подол слишком длинной рубахи. Она еще до конца не просохла, но девчонка, кажется, вовсе не замечала пробирающего ее озноба.

Сняв собственную куртку, маг укутал в нее ведьмочку. Сел рядом прямо на траву, пристроил запястья на согнутых коленях, и долго всматривался в красивейший небосвод над головой, не решаясь заговорить.

И лишь долгое время спустя, наконец, произнес спокойным, ненавязчивым тоном, спрашивая:

— Эта женщина… потеряла своего ребенка?

— Она в соседней деревне жила раньше, — подняв голову, тихо ответила Ника. В ее глазах, как это ни странно, не появилось ни одной слезинки. — Муж ейный от чахотки помер, да младенчика заразил. Родня его и на порог меня не пустила, не смогла я помочь вовремя, не уберегла. Ярила, как случилась эта беда, к родителям своим сюда вернулась, и трех дней как не минуло. Молоко у нее убывать всё никак не хотело, вот и… пригодилось тепереча. И ей радость, и ребетёнку руки заботливые. Всё не помирать в пучине холодной.

— Его утопить пытались? — по другую сторону опустился на траву Ирбис, в то время как остальные оставались неподалеку. — И тебе сообщил водяной.

— Да, — просто кивнула Ника, и вот тут ее голос заметно дрогнул. Утерев нос ладошкой, она поправила на плечах великоватую ей куртку, закутавшись в нее получше, и совсем уж тихо сказала. — Он родился только, пару часов как всего. Маленький совсем, жизни не видывал, ласки и любви материнской не чувствовал, вместо омовения, да груди с молоком, холщовую тряпку, камень на шею, да сырую воду получил.

В какой-то момент ее голос сорвался, а голова опустилась еще ниже. Ведьмочка замолчала, а затем раздался всхлип. Один. Затем второй. За ним последовал третий, а потом девочка, не выдержав, просто расплакалась, переживая свалившееся на нее горе.

И, казалось бы, всё закончилось хорошо, младенец выжил, обрел заботливую мать, но…

— Он не первый, верно? — негромко заметил Волк, подпирающий спиной ворота неподалеку от палисадника.

— Правда твоя, — шмыгнув носом, отозвалась Доминика, утирая лицо рукавами рубахи. — Не первый он. Уж третий год так младенчиков нахожу-то. Как бабка Лисса слегла, так и потерял кто-то весь стыд, да совесть, народит, да бросит в реку дите ненужное. Уж как я говорила девкам нашим, как упрашивала — не берите вы грех на душу, отдайте мне младенчика-то, я выхожу, да пристрою в руки заботливые! Слова лишнего в укор не вымолвлю! Понимаю, не дура, чай, всякое в жизни бывает. Да нет же! И как совести хватает-то? Они же… крохотные совсем, беззащитные, у мамки родной тепло и защиту ищут, а она их, как котят слепых, рукой недрогнувшей…

Договорить Ника не смогла, снова разревевшись.

Лис, потерев переносицу, цветасто выругался, а Ирбис, приобняв расстроенную ведьмочку одной рукой, притянул ее к своему плечу, второй поглаживая по мокрым волосам, нашептывая на ухо что-то негромкое, издалека похожее на мягкое кошачье мурлыканье.

Не стоило дальше продолжать расспросы и ждать рассказа — пятерка Воплощенных магов и так поняла, что при всех своих желаниях, силе и возможностях, спасти Доминика смогла далеко не всех новорожденных…

Как-то незаметно на деревню опустилась глубокая ночь, укутав дома своим покрывалом с россыпью огромных звезд. Погасли свечи, прекратив освещать щелки в плотно закрытых ставнях, перестала лаять вдалеке шальная собака. Где-то тихо мяукнула и замолкла бродячая кошка, а в траве на косогоре смолк последний сверчок. Повисла сонная, умиротворенная тишина, разбавляемая только мерным плеском воды в реке, колебля и размывая отражение полной желтой луны.

Лучшие маги и защитники империи молчали, вглядываясь вдаль, на замерший, темнеющий вдалеке лес и простирающиеся вокруг поля.

Успокоившись под мерное мурлыканье Ирбиса, деревенская ведьмочка задремала на его плече, прижимая к груди плотно сжатые кулачки.

Пятерка мужчин не переглядывалась, не шепталась, обсуждая произошедшее, не строила планов, не делилась предположениями. Волк и Дракон по-прежнему стояли, подпирая крепкие столбы калитки, а Лис и Ирбис сидели на траве, по обе стороны от спящей рыжей девочки. Пристроившийся неподалеку на корточках Ворон тихо вздохнул…

И снова вокруг воцарилась тишина.

Каждый из мужчин отчетливо осознавал, что им предстоит сделать, и знание это неприятным грузом ложилось на плечи.

Впервые за их жизнь, везти в империю для проведения сильнейшего ритуала им предстояло ни ворчливую старуху, ни самоуверенную молодую ведьму, не наивную сельскую жительницу, и даже ни опытную ученицу Школы Ворожей.

А всего лишь ребенка.