Рыжая, недоразумение и 99% чистой ярости

Часть 1

Небольшое уточнение. Маг -пограничник нормальной ориентации, пусть и ведет себя порой неоднозначно, дабы выбесить окружающих. Возможно даже читателей. Если не нравится такое, не читайте. Не мучайте себя.

«Лучший в выпуске»

Границу волости маг пересёк на закате, когда Смертоносная Пустошь за периметром налилась багровым, точно свежая рана, а ветер принёс запах гари и дикой маны. Парадная мантия, расшитая серебряными рунами, пропиталась дорожной пылью и теперь висела на плечах тяжёлым, ненужным грузом. Он стащил её, едва телега остановилась у шлагбаума, и остался в простом тёмном камзоле, больше похожем на военный мундир, чем на одеяние выпускника Высшей Академии Чародейств.

— Приехали, ваша милость, — кучер с опаской оглянулся. — Дальше сами. Мне туда нельзя, у меня семья. Уж простите.

Маг спрыгнул на землю, разминая затёкшие ноги. Сапоги тут же утонули в пыли пополам с какой-то магической слизью, переливающейся ядовитой зеленцой. Он посмотрел на подмётку, хмыкнул, и обувка сама собой очистилась — простое бытовое заклинание, которым он щеголял ещё на первом курсе.

— Семья — это святое, — протянул он, разглядывая открывающийся вид. — А у меня, значит, никого нет. Только этот… пейзаж. Езжай с миром.

Пейзаж был удручающим. Волость начиналась с частокола из почерневших, опаленных брёвен, между которыми змеились защитные рунные стелы — старые, подновлённые на живую нитку, явно не академического плетения. За частоколом угадывались приземистые дома, рыночная площадь с чадящими факелами и башня — его новый дом. Башня выглядела так, будто кто-то воткнул в землю гигантский осколок чёрного стекла и забыл убрать.

— Занятно, — прокомментировал он. — И немного мрачновато. Не хватает только ворона на фоне луны, но я, думаю, заведём.

Кучер уже разворачивал телегу, торопливо нахлёстывая лошадь. Маг проводил его взглядом, небрежно помахал рукой и двинулся к воротам. Часовой — мужик с лицом человека, который не удивляется уже ничему и лет двадцать как, — преградил дорогу алебардой.

— Не можно, — буркнул он. — Кто таков? У нас тут порядок значится.

— Порядок? — маг вскинул бровь, изогнув её почти комично. — А мне сказали, тут дыра дырой и беззаконие, куда ссылают неудобных. Неужто наврали?

Часовой пожевал губами и промолчал. Маг вздохнул, щёлкнул пальцами, и над его ладонью вспыхнула алая спираль — личная метка, вручённая деканатом вместе с дипломом и рекомендательным письмом, в котором между строк сквозило: «Избавьте нас от этого мерзавца».

— Видал? — поинтересовался он. — Открывай.

— Угу, — буркнул часовой. — «Маг-пограничник. Допуск — полный». Добро пожаловать, ваша милость. Вы уж не серчайте. Порядок.

— Вот это другое дело, — маг запнулся, будто пробуя на вкус несколько вариантов, и вдруг усмехнулся. — Зови меня просто «Господин чародей». Местные всё равно переиначат во что-нибудь похуже. Уж лучше я сам. А кто кривляться будет, в бабу превращу. Сисястую, как у коровы.

Он прошёл через ворота, и в тот же миг почувствовал это — всей кожей, всем тренированным магическим чутьём. Волость была пропитана фоном Пустоши, тонкой, едва уловимой взвесью безумной маны, от которой у обычного человека начала бы болеть голова. Но маг только втянул воздух носом, точно сомелье, и удовлетворённо кивнул.

— А неплохо. Пост-апокалиптический букет с нотками безысходности и лёгким послевкусием мутагена. То, что надо.

Он двинулся к башне неспешным, почти прогулочным шагом, но глаза его — холодные, цепкие, ничего не упускающие — уже сканировали каждый угол, каждую тень. Боевой опыт, о котором так любили упоминать его наставники, никуда не делся. Как и талант. Как и чёрный юмор, за который его, собственно, и запузырили сюда.

— Лучший в выпуске, — передразнил он сам себя, вспоминая слова декана. — Гордость академии. Будущее чародейской науки. И вот я здесь. Будущее наступило, и оно охраняет нужник.

Он остановился у подножия башни, задрав голову. Чёрное стекло стен тускло мерцало в сумерках, впитывая остатки света. Где-то наверху, за единственным светящимся окном, угадывалось движение — видимо, прежний пограничник ещё не съехал, или местные оставили кого-то присматривать за хозяйством.

— Ладно, — маг поправил ворот камзола и толкнул дверь, которая отворилась с протяжным, стонущим скрипом, будто приветствуя нового хозяина. — Посмотрим, что тут у вас за «дыра».

Внутри пахло сыростью, старым пергаментом и чем-то ещё — неуловимым, но знакомым. Война. Чародейская война, отгремевшая много лет назад. Её эхо до сих пор оседало на этих стенах, как радиоактивная пыль.

Молодой маг переступил порог, и дверь за ним захлопнулась сама собой.

Он ещё не знал, что через несколько лет станет тем еще отморозком, который будет смотреть на воров и безпредельщиков с выражением гадливого прагматизма. Что его чёрный юмор обкатается о быт и превратится в сухой канцелярский цинизм. Что эта башня, эта волость и эта Пустошь станут его личным королевством, его тюрьмой и его домом. И порядок там будет один — тот который ОН установит. А столица, она смирится с этим. Куда им деваться.

Но уже в тот первый вечер, оглядев потасканный магический реактор в подвале и протекающую крышу, он пробормотал фразу, которая могла бы стать эпиграфом ко всей его дальнейшей жизни:

— Клянусь, если кто-нибудь попытается тут что-нибудь здесь испортить или украсть тем паче, я превращу во что-нибудь омерзительно полезное.

«Красотуля»

Башня встретила вора знакомым запахом — сырость, пыль, старое дерево и лёгкий, едва уловимый озон магического фона. Полуэльф знал этот маршрут наизусть. Полгода — не шутка. За полгода можно изучить каждую половицу, каждый скрип ступеней, каждый слепой угол, где можно затаиться и переждать, пока старик прошаркает мимо.

Окно третьего яруса, как всегда, было не заперто. Старый маг то ли забывал, то ли не мог дотянуться до шпингалета дрожащими руками — какая разница? Главное — оно открывалось от простого нажатия ладони, бесшумно, будто приглашая внутрь. Вор скользнул в проём, приземлился на корточки и замер, прислушиваясь.

Тишина. Только ветер за стенами да далёкий, едва слышный гул Пустоши. Он ухмыльнулся и выпрямился, поправляя пояс с инструментами. Сегодня старик должен был получить из столицы посылку — артефактное стекло, говорят, редкая вещь. Полуэльф уже присмотрел покупателя.

— Поздновато для визитов, — произнёс голос из полутьмы комнаты. Молодой, ленивый, с отчётливой насмешкой. — Или у вас тут другой этикет? Врываться к порядочным людям за полночь — это норма?

Вторженец замер. Рука сама дёрнулась к ножу, но он остановил себя. Голос не был старческим. И доносился он не из угла, где обычно дремал старик, а от кресла у камина, в котором только сейчас — он готов был поклясться — вспыхнул огонь.

Там, закинув ногу на ногу, сидел мужчина. Молодой. Поджарый. В простом тёмном камзоле без знаков отличия. В одной руке — бокал с чем-то рубиновым, в другой — изящная трубка. Он смотрел на воришку с выражением лёгкого, почти дружелюбного любопытства, какое бывает у сытого кота, заметившего мышь.

— Ты кто? — сипло выдохнул воришка, не узнав собственного голоса.

— Я новый маг, — мужчина затянулся, выпустил струйку дыма и сощурился. — А ты, стало быть, та самая наглость, о которой мне докладывали. Полгода старика обносили. Не стыдно? Он ведь вас тут оберегал от Кромки.

Полуэльф выхватил нож. Движение было быстрым, отточенным — он не зря считался одним из лучших в гильдии. Но маг даже не шевельнулся. Только лениво повёл пальцем, и нож вылетел из рук, звякнув о каменную стену.

— Не надо этого, — маг поморщился. — Ты мне весь интерьер попортишь. Я тут всего неделю, а уже устал. Ремонт, видишь ли, бюрократия, а ещё ты. Ладно, давай знакомиться.

Он поднялся — неспешно, почти вальяжно — и приблизился к застывшему наглецу. Тот стоял, парализованный простеньким заклинанием, и только глаза бешено вращались, пытаясь оценить масштаб катастрофы.

Маг обошёл его по кругу, изучая. Хмыкнул. Провел пальцем по щеке, и остановился за спиной.

— А ты ничего, — протянул он задумчиво. — Со спины вообще девка девкой. Тонкая талия, волосы длинные... светлые... столичный лоск, сразу видно. Не то что наши — прокопчённые да обветренные.

Он помолчал, и вдруг — полуэльф вздрогнул всем телом — ладонь мага легла ему на зад и откровенно, по-хозяйски сжала.

— М-м. Упругая. Тренируешься, да?

— К-х-х... — просипел пленник, побагровев от унижения. — Убью...

— Кого? — маг обошёл его и встал лицом к лицу, ухмыляясь и приподняв пальцем подбородок. — Меня? Не выйдет. А знаешь что, красотуля? У меня к тебе деловое предложение. Ты парень смазливый. Сойдёшь за девку, если не приглядываться. А я тут один, скучно. Может, обслужишь меня? Глядишь, и прощу тебе попытку кражи. И уйдешь отсюда спокойно. Враскоряку конечно, но живой.

В его голосе было столько ленивого, издевательского цинизма, что полуэльф на мгновение забыл о страхе — осталась только жгучая, ослепляющая ярость. Он рванулся, превозмогая паралич, и почти сумел сдвинуть руку — но маг щёлкнул пальцами, и тело снова застыло.

— Ух какой, — маг вернулся в кресло, затушил трубку и взял со стола колокольчик. — Ты мне настроение испортил, а это — преступление. Так что посидишь пока в подвале у стражи, а завтра повесят. У нас с этим строго, знаешь ли. Нападение на пограничного мага — смертный приговор без обжалования. Я бы и на месте тебя... но зачем пачкаться? Пусть стража работает.

Он позвонил. И через десяток минут где-то внизу загрохотали сапоги.

— Не скучай, — похлопал маг вторженца по попке и хмыкнул, видя как того перекосило.

***

Казнь назначили на рассвете. Плаха у подножия башни, зеваки с рынка, два дюжих палача — всё как полагается. Полуэльф стоял на стулочке, глядя в мутное небо, и думал только о том, как глупо всё вышло. Думал — и ненавидел. Мага, себя, гильдию, которая его не вытащит, старика, который вовремя не сдох.

Он не видел, как в толпе мелькнули знакомые лица. Не слышал, как звякнула сталь под плащом напарницы, как Злюка — тощая, злобная девка с ножом — просачивалась сквозь оцепление, а Четвёртый отвлекал стражу, изображая пьяного.

Маг стоял на балконе башни, сложив руки на груди, и с интересом наблюдал за представлением. Он заметил их сразу — как заметил бы любой боевой маг, прошедший границу. Но не вмешался. Ему было любопытно.

Ровно в тот момент, когда палач поднял ногу, в воздухе свистнули дротики, полетели дымовые шашки, и девка с коротким мечем, одним прыжком преодолев оцепление, перерубила верёвки на запястьях пленника.

— Уходим! — рявкнула она, и освобожденный, не веря своему счастью, рванул за ней.

Они бежали через задние дворы, через сточные канавы, через потайной лаз в частоколе, которым не пользовались уже давненько. И только когда центр остался позади вор остановился и перевёл дух.

— Спасибо, — выдохнул он, глядя на своих. — Я думал — всё.

— Мы своих не бросаем, — отрезала девушка, вытирая клинок. — Но ты облажался, лидер.

— Знаю, — он сплюнул. — Этот новый маг... он не старик. Силен и опасен.

— И что теперь? — спросил Четвёртый, всё ещё тяжело дыша.

Парень посмотрел на башню, которая темнела на горизонте, потом на своих людей — лучших, злых, верных лишь ему. И усмехнулся.

— Теперь мы идём мстить. Все четверо. Он думает, что может меня лапать и издеваться? Нет. Мы возьмём эту башню, и я лично посмотрю в его глаза, когда буду перерезать глотку. Надо только артефакты собрать, чтоб магией нас атаковать не мог.

Плюгавая девка хрустнула костяшками пальцев и злобно оскалилась:

— Я хочу его лицо разбить. Можно?

— Можно, — полуэльф кивнул. — Всем достанется. Готовьтесь. Завтра ночью нападём.

Они ещё не знали, что маг ждал именно этого. Ему было скучно. Что он любит, когда добыча сама идёт в руки — во второй раз, с подкреплением, с яростью, с чувством. Прям как на заказ.

А ночью он стоял на том же балконе, глядя на багровую Пустошь, и тихо напевал весёлый мотивчик.

— Красотуля вернётся, — пробормотал он, прихлёбывая вино. — Обязательно вернётся. Они всегда возвращаются. А уж с такими то глазками... хе-хе. Артефактами небось вооружиться. Поглядим, вдруг что путное попадется.

И ухмыльнулся в темноту.

«Гостевой режим»

Прорыв случился под утро, когда Пустошь ещё клубилась сизым туманом, а пограничные столбы гудели ровно и низко, как сытые шмели. Маг почуял неладное загодя — один из столбов на северном секторе мигнул, заискрил и выдал тревожный импульс. Сигнализация истерично завопила.

Он сел на кровати, потёр переносицу и выругался. Длинно, витиевато, с упоминанием чьей-то матери и Академии заодно.

— Ну конечно. Именно сегодня. Именно в четыре утра.

Натянул сапоги, прихватил посох и вышел, бросив на башню прощальный взгляд. Ловушки были заряжены — от скуки он накрутил их столько, что сам иногда забывал, где какая. Если кто сунется... что ж, будет весело. Не ему, само собой. А может и ему.

***

Банда сунулась через полчаса после того, как маг скрылся за периметром. У них был амулет рассеивания, двенадцать зарядов, три защитных оберега и план, который казался безупречным.

— Он ушёл, — прошептала Злюка, вглядываясь в темноту. — Видела. С посохом и злой, как собака.

— Значит, часа два-три у нас есть, — кивнул полуэльф. — Заходим, находим его кабинет, ставим ловушку на возвращение. Амулет включаем сразу — срежет всё, что он навесил.

Красивая блондиночка хрустнула шеей и обнажила короткий меч:

— Я первая. Ты после того раза дёрганый.

Он хотел возразить, но смолчал. Дёрганый — не то слово. Каждый раз, вспоминая ту ладонь на своём заду, он стискивал зубы до скрежета.

Четвёртый подёргал дверь — открыто.

— Он вообще запирается?

— Ему незачем, — буркнул полуэльф. — Колдун тут царь и бог.

Они вошли.

***

Первая ловушка сработала сразу. Девушка сделала ровно три шага, и половица под ней исчезла — не провалилась, а именно исчезла, превратившись в чёрную пустоту. Она ухнула вниз, но сработал защитный оберег, вспыхнул зелёным, и её вытолкнуло обратно, точно пробку из воды. Она приземлилась на зад, матерясь в голос.

— Тише ты! — зашипел Четвёртый. — Весь город разбудишь.

— Я чуть ногу не сломала! Там хрень какая-то под полом!

— Амулет включи, — велел полуэльф. — Сказал же!

Щёлкнул первый заряд. Воздух дрогнул, половица вернулась на место. Они двинулись дальше, но коридор встретил их целой гирляндой сюрпризов.

Из стены, без предупреждения, вылетела метла. Самая обычная — грязная, с налипшей паутиной. Она хлестнула Четвёртого по лицу, сбила с ног и принялась мести его по полу, приговаривая скрипучим голосом: «Грязь! Грязь! Не топтать!»

— Да что за... — Четвёртый пытался отбиться, но метла была на редкость настырной и не давала ему подняться.

Второй заряд амулета ушёл на неё.

Дальше — больше. Дверная ручка тяпнула блонди за пальцы. Не откусила чисто случайно. С потолка спустилось чучело вороны, заорало дурным голосом: «ВОРЫ! ВОРЫ!» — и завертелось на нитке, осыпая их перьями. Третий заряд ушёл на то, чтобы заткнуть чучело ибо орало оно как оглашенное и могло привлечь стражу, но перья ещё долго летали в воздухе.

Лестница наверх встретила их классической магической плесенью. Злюка наступила — и проехалась на спине весь пролёт, гремя костями, точно мешок с посудой. Четвёртый запасной заряд. Взойти дальше половины оказалось нереально.

— Сколько там осталось? — тяжело дыша, спросил полуэльф.

— Восемь, — помощница вытерла вспотевший лоб. — Мы ещё даже до кабинета не дошли.

— Дальше без амулета. Идём осторожно, смотрим под ноги.

Они крались, как сапёры по минному полю. Обошли самонаводящиеся тряпки, воняющие какой-то жутью так, что глаза слезились даже издалека. Перепрыгнули ступеньку, которая подмигивала фиолетовым. Увернулись от летающей книги, которая норовила клюнуть в темечко. Но шестой заряд всё-таки потратили — на зеркало.

Зеркало висело в коридоре второго яруса, старое, в бронзовой оправе. Вор глянул в него мельком — и замер. Отражение показало ему женщину. Рыжую, зеленоглазую, с его собственным растерянным лицом, но женским. Он отшатнулся, и зеркало захохотало голосом мага:

— Ой, какая красотка! Эх, где мои восемнадцать!

— Сними его! — рявкнул полуэльф, и шестой заряд испарился.

Он стоял бледный, с трясущимися губами, а банда переглядывалась, начиная понимать: маг знал. Знал, что они придут. И ловушки — это не защита. Это приглашение. Издевательское, унизительное, но приглашение.

— Идём, — взял себя в руки воишка. — У нас ещё есть заряды. Он вернётся уставший, без сил. Мы справимся. Там пять механоидов пролезли. Не справится быстро.

До кабинета они добрались ценой ещё трёх зарядов — на пол с обратной гравитацией, на дверь, которая пыталась засосать Четвёртого в косяк, и на финальный сюрприз: из каминной трубы вывалился скелет в парадном камзоле с шипастой дубиной, закатил челюсть в улыбке и заявил:

— Добро пожаловать! Хозяин скоро будет. Располагайтесь.

Злюка разломала ему рёбра рукоятью ножа. Мстила за испуг.

В кабинете было тихо. Письменный стол, заваленный свитками. Кресло с продавленной обивкой. Бокал с недопитым вином. И три заряда в амулете.

— Всё, — выдохнул полуэльф. — Ставим ловушку на дверь и ждём.

Они засели в засаде.

***

Маг вернулся через час. Он вошёл через главный вход, хлопнув дверью так, что эхо разлетелось по всей башне. И остановился, оглядывая разгром.

— Метла, — констатировал он вслух. — Так, метлу грохнули. Чучело моё... — он поднял с пола воронье перо и вздохнул. — Варвары.

Он двинулся по коридору, отмечая каждую обезвреженную ловушку. Плесень на лестнице рассеяна. Зеркало разбито. Скелет валяется в углу с переломанными рёбрами и отрваной головой.

— Ну, — он усмехнулся, поднимаясь наверх, — хотя бы весело.

Дверь кабинета он открывать не стал. Глянул духовным видением кто где и улыбнувшись, вышел в окно другой комнаты. Облетел и завис у окна кабинета.

Внутри его ждали: блондиночка с клинком наизготовку, Злюка с ножом, Четвёртый с арбалетом и недоказненный вор — бледный, с горящими ненавистью глазами. Амулет в его руке слабо мерцал.

Маг окинул их взглядом уставшего завхоза, вернувшегося с тяжёлой смены. Камзол его был порван на плече, под тканью сочилась кровь. Лицо перепачкано сажей. Но глаза блестели холодным, неживым весельем.

— Красотуля, — он кивнул вторженцу, как старому знакомому запечатывая дверь в кабинет и вырывая амулет из рук телекинезом. — Я же говорил — вернёшься.

— Сейчас ты сдохнешь, — процедил полуэльф готовясь атаковать.

— Двенадцать зарядов, — маг покачал головой. — Вы серьёзно? Против меня? Жалкая поделка недоучек. Ладно, — он стянул порванный камзол и бросил его на кресло. — Давайте заканчивать. У меня был трудный день, и я хочу спать.

Четвёртый выстрелил первым. Болт пролетел сквозь мага, как сквозь дым, и вонзился в стену. Чародей даже не шевельнулся.

— Иллюзия? — выдохнула девчонка.

— Хех, — маг шагнул из тени, и голова арбалетчика покатилась по полу снятая магическим росчерком. Четвёртый выронил арбалет и обмяк.

— Один, — маг отсчитал, как считают мешки с картошкой. — Кто следующий?

Девушка с мечем бросилась вперед, но хозяин башни щёлкнул пальцами, и меч в её руках стал тряпочным. Она вскрикнула, выронила оружие, а маг уже тянул из воздуха длинную чёрную нить, которая обвилась вокруг её тела, сжалась и бандитка завалилась на пол.

Злюка, не раздумывая, метнулась вперёд, целя ножом в лицо. Маг перехватил её за шкирку, как котёнка, поднёс к глазам и хмыкнул:

— Злобная. Тощая. Комплексующая. Будешь псинкой, башню охранять.

И она стала.

Крошечная пучеглазая собачка с бешеным взглядом забилась у него в руке, пытаясь прокусить пальцы. Маг брезгливо бросил её в кресло и повернулся к последнему.

Полуэльф стоял один. Его люди — его семья, его стая — валялись по кабинету. Он смотрел на мага, и в его глазах впервые мелькнуло что-то кроме ненависти. Страх.

— Ну, — маг отряхнул руки и подойдя к замершему бандиту, ласково обнял сзади. — А с тобой, красотуля, мы уже общались. Помнишь моё предложение? Обслужить меня?

— Убей, — сипло выдавил остроухий. — Просто убей.

— Нет, — маг улыбнулся и отошел. — Убить — это скучно. Ты мне послужишь. Тем более, что я тут кое-что придумал.

Он вытянул руку, и в его руку прилетел пенал с пергаментами.

— Мы с тобой контракт магический заключим.

— Я уже под контрактом, — иронично выдал парень. — Не получится.

— Да? — хмыкнул маг, и темная нить, связывающая воровку налилась багрянцем, вспыхнула и на месте девушки осталась лежать изящная рапира из черной стали. Бедняга полуэльф в шоке уставился на клинок.

— А ты... — маг поглядел на убитого. — Не сбежишь.

Он повел рукой и призрак убитого проявился, а потом впитался в кристалл на столе.

— На рынке нужник совсем засрали. Будет чары чистоты подпитывать, — сказал чародей хмыкнув.

Собачонка, поскуливая от ужаса забилась под диван.

— А контракт мы решим так, — маг взял рапиру и проткнул полуэльфа, убивая, чтобы спустя пять минут снова возродить увидев как контрактные чары распались.

Миг и чары окутали возрожденного, меняя его.

— Вот и всё, — маг отошёл на шаг, любуясь работой. — Рыжая, зеленоглазая красотуля, голос — закачаешься. И, — он хитро прищурился, — сюрприз в штанах я тебе оставил. Чтоб не расслаблялся. Всмысле, не расслаблялась.

Чародей поднял рапиру с пола и защёлкнул её в созданные ножны — клинок издал короткий, сдавленный полустон-полувсхлип, и тот удовлетворённо кивнул.

— Работает. Как положено.

Собачка под диваном зарычала от страха и отчаяния.

— Подписывай, солнышко. Или тоже зарядником-накопителем в нужнике поработать хошь? М?

Полу... эльфийка дрожащей рукой поставила оттиск с ужасом глядя на пленителя. Этот контракт не отпускал даже в смерти.

***

Через час маг сидел в кресле, пил вино и разглядывал свою новую коллекцию. Рапира стояла в подставке у камина, изредка позвякивая. Мелкая собачонка свернулась клубком у камина, злобно подрагивая даже во сне. А полуэльф — теперь уже рыжая красотка — стояла у стены с выражением абсолютного, нечеловеческого опустошения на лице.

— Ну что, красотуля, — маг поднял бокал. — Добро пожаловать в штат. Завтра первый рабочий день. Главное: не воруй, не бунтуй и не зли меня. Иначе...

Он кивнул в сторону двери, откуда уже доносился первый призрачный вой Четвёртого, запертого в магической ловушке, в кабинете.

— Понял? — и, склонив голову, добавил с усмешкой: — Ой, прости. Поняла?

Рыжая смотрела на него, и в её зелёных глазах медленно закипало то, что маг ещё не разглядел. Не сломленность. Не покорность. А холодное, расчётливое, бессильное пока — но бессильное *пока* — обещание.

Маг этого не заметил. Он был слишком доволен собой. Да и что эта сучка могла ему сделать.

Всему своя цена.

«Новоселье»

Комнату им выделили под самой крышей — тесную, пыльную, с косым потолком и единственным окном, выходящим на Смертоносную Пустошь. Из мебели: железная кровать, продавленный шкаф и стол с гнилой столешницей, на котором кто-то вырезал неприличное слово на древнеэльфийском.

— Мило, — просипела полуэльфийка, оглядывая новое жилище. Её голос — низкий, бархатный, с хрипотцой — звучал до сих пор чуждо. Каждый раз, открывая рот, она ждала услышать себя прежнего, и каждый раз натыкалась на это грудное контральто, от которого у неё самой мурашки шли по коже.

Собачонка влетела в комнату первой, запрыгнула на кровать и зарылась в тощее одеяло, выставив наружу только дрожащий зад. После всего случившегося она не проронила ни звука — только рычала, скулила и клацала зубами.

— Злюка, — позвала девушка, присаживаясь на край кровати. — Ты меня понимаешь?

Та высунула морду. Взгляд был абсолютно осмысленным и абсолютно бешеным. Она кивнула.

— Говорить можешь?

Отрицательное мотание головой. Потом спрыгнула на пол, подбежала к стене и когтем выцарапала в пыли: «УБЬЮ».

— Встань в очередь, — вздохнула полуэльфийка.

Рапира всю дорогу молчала. После того первого полустона-полувсхлипа в кабинете мага она не издала ни звука, и девушка уже начала надеяться, что клинок нем. Ну, или что магическая трансформация отшибла напарнице память. В конце концов, бывают же чудеса?

Она положила рапиру на стол и впервые нормально её разглядела. Изящная работа. Чёрная матовая сталь, ажурный эфес, гарда в виде двух хищных птиц, сцепившихся клювами. Клинок казался живым — он едва заметно вибрировал, когда рыжая девица проводила по нему пальцем.

— Эй, — прошептала она. — Ты меня слышишь?

Тишина.

— Ладно. Может, и правда...

Она взялась за рукоять и чуть вытянула клинок из ножен — просто проверить, как сбалансировано оружие. И в тот же миг рапира издала звук. Протяжный, томный, совершенно неприличный.

— *А-а-ах...* — голос у неё был тот же, что и до превращения, но сейчас он звучал так, будто его обладательница только что испытала нечто среднее между оргазмом и религиозным экстазом. — *Да-а-а... вынь меня полностью... ну же, хотя бы разочек*

Полуэльфийка выронила клинок. Он звякнул о стол, и рапира обиженно застонала:

— *Грубиян... только раззадорил и бросил...*

— Ты... — схватилась за голову. — Ты что несёшь?!

— *Правду, сладкий,* — промурлыкал клинок, подрагивая на столешнице. — *В смысле, сладкая. Ой, я запуталась. Ты теперь кто вообще? Ну-ка вынь меня ещё раз, я хочу получше тебя разглядеть.*

Псина высунулась из-под одеяла и зарычала на рапиру.

— *Ой, а это что за крыса?* — оживился клинок. — *Ты завела домашнее животное? Мило. Я тоже хочу, чтобы меня гладили. Ну, давай, возьми меня в руки. Погладь меня быстрее.*

Воровка медленно опустилась на кровать и уставилась в стену. Её команда. Её гордость. Её гильдейская стая. Одна теперь — говорящий клинок с замашками храмовой шлюхи. Другая — трясущаяся недособака, которая не может говорить, но отлично пишет слово «УБЬЮ». А она сама — рыжая красотка с мужским сознанием, женским голосом и магическим контрактом, который не даёт ей даже умереть по-человечески.

— Маг сказал, завтра первый выход, — произнесла она, ни к кому конкретно не обращаясь. — В Пустошь. Нас трое. Мы идём, выполняем задание, возвращаемся. И так до тех пор, пока я не придумаю, как его убить. Или сбежать. Хоть что-нибудь.

— *Убить?* — переспросила рапира заинтересованно. — *Кого убить? Я люблю убивать. Особенно когда меня вынимают и...*

— Заткнись.

— *Грубиянка. Накажи меня полностью. А лучше вытащи снова.*

Псинка выцарапала на полу новое слово: «НЕНАВИЖУ».

— Кого именно? — уточнила полуэльфийка.

Собачка ткнула носом в сторону рапиры.

— *Ой, да ладно тебе,* — хихикнул клинок. — *Я тебя тоже ненавижу. Давай дружить.*

Снизу, из подвала, донёсся приглушённый, тоскливый вой. Четвёртый. Его призрак, запертый в накопителе, начинал завывать каждый раз, когда по башне проходила магическая волна. Говорить он не мог — только выл, но рыжая уже научилась различать интонации. Сейчас это был не жалобный вой, а что-то вроде: «Ребята, я тут, не забывайте меня».

— Мы тебя не забудем, — прошептала она.

— *Кому это ты?* — полюбопытствовала рапира.

— Другу.

— *А-а, этому? Я его помню. Симпатичный был. Голова отдельно — очень расточительно.*

Полуэльфийка задвинула клинок в ножны до щелчка. Рапира издала короткий, сдавленный вздох-стон и затихла.

В комнате стало тихо. Только ветер за окном да далёкий гул Пустоши.

— Какой ужас, — бывшая воровка, легла поверх одеяла. — Завтра у нас первый шанс. Не накосячить — уже победа.

Собачонка фыркнула и свернулась клубком у неё в ногах.

***

Утром их разбудил колокольчик — такой же, каким маг вызвал стражу в тот первый раз. Он звякал настойчиво, требовательно, и в этом звоне слышалось: «Подъём, ничтожества, у меня для вас работа».

Девушка села. Рапира лежала на столе, тихая и неподвижная, как обычное оружие. Но воровка уже знала: стоит её вынуть — и понесётся.

— Ладно, девочки, — она встала, поправила тунику и прицепила рапиру к поясу. — Погнали.

Злюка спрыгнула с кровати и потрусила к двери. В её походке читалась обречённость человека, который уже пережил худшее и теперь готов ко всему.

Колокольчик всё звенел.

Маг ждал их внизу, в главном зале, с чашкой чая. Выглядел он посвежевшим — то ли выспался, то ли просто наслаждался жизнью.

— А, рыженькая, — он отсалютовал чашкой. — Выспалась? Отлично. У меня для тебя и твоей весёлой банды первое задание. Ничего сложного: сгонять в Пустошь, принести одну вещицу. Детали вот, — он бросил свиток на стол. — Вопросы?

Полуэльфийка взяла свиток и развернула.

— Если я откажусь?

— Тогда встретишься со своим дружком. Или придумаю как тебя использовать иначе. Может в спальню ко мне переедешь, — маг пожал плечами. — Надо же пользу из тебя извлекать. Он, кстати, передавал привет. Ну, не словами, конечно, — вой там, завывания всякие. Но я думаю, привет.

Злюка зарычала.

— *Ой, можно я её укушу?* — рапира аж задрожала в ножнах. — *Хотя бы чуть-чуть?*

— Нельзя, — отрезала полуэльфийка.

— *Ты с кем разговариваешь?* — удивился маг. — А, точно. Клинок. Забавно, да? Я старался. Цени, получилось очень даже атмосферненько.

Он хлопнул себя по лбу и вдруг спохватился:

— Ах да, чуть не забыл. Вы ж у меня теперь особые сотрудники. Надо беречь. Мне то оно не надо.

Маг выдвинул ящик стола, порылся и извлёк три глиняных флакона, заткнутых воском. Подумал, убрал один обратно и поставил перед собой два.

— Это защитное зелье, — пояснил он, пододвигая флаконы к краю стола. — От облучения. Без него вы там загнётесь через час. Но я же не зверь. Натираться перед выходом, не жалеть, втирать везде-везде. Особенно ты, красотуля, — он подмигнул девке. — У тебя кожа теперь нежная. Следи. Может тебе помочь?

Она взяла флакон, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Сама справлюсь. А собачке? — спросила она, кивая на напарницу, которая жалась к её ноге.

— Собачке? — маг перегнулся через стол и посмотрел на псину с выражением сытого любопытства. — Собачке не надо.

Он вытянул палец и, не меняя ленивого, почти дружелюбного выражения лица, сформировал на кончике ногтя багровую искру. Та сорвалась, превратилась в короткий росчерк — и ударила точно в бок.

Собаку подбросило. Она рухнула на пол, задёргалась, захрипела — чистое, незамутнённое страдание в крошечном теле. Воровка дёрнулась к ней, но маг остановил её взмахом ладони.

Она тряслась секунд десять. Потом затихла. Потом, шатаясь, поднялась на лапы — абсолютно целая, только шерсть чуть дымилась — и молча спряталась за ногу полуэльфийки, прижав уши.

— Видала? — маг откинулся в кресле, явно довольный демонстрацией. — Она теперь почти неуязвимая. Можно сапогом давить, можно магией жечь — ноль эффекта. Я хотел волкодава сделать, но вышло... что вышло. Зато полезная. Будешь кидать её вперёд, если что.

Он глумливо ухмыльнулся, глядя, как остроухая и замершая псина переваривают информацию. Рапира в ножнах тихо, но отчётливо хихикнула.

— *Ой, а можно я её тоже кину?* — подала она голос.

— Заткнись, — прошипела девушка.

Маг расхохотался.

— Обожаю. Вы уже как семья. Ну всё, красотуля, бери свиток, бери зелье, бери свою бешеную собаку и вперед, к светлому будущему.

Девушка молча сгребла свиток и флаконы, чувствуя, как внутри закипает знакомая смесь унижения и ярости. Злюка, всё ещё подрагивая, пошла за ней, косясь на мага. Рапира в ножнах тихонько напевала какую-то пошлую песенку.

У двери воровка обернулась.

— Я вернусь.

— Конечно, вернёшься, — маг даже не посмотрел на неё, уже уткнувшись в какие-то бумаги. — Ты у нас ответственная. За тобой — коллектив.

И он хмыкнул, перебирая пергаменты.

Часть 2

«Первый выход»

Завтрак им выдали в нижнем зале — по миске серой каши и по кружке воды. Мага не было видно, и девчонка поймала себя на мысли, что без него башня кажется почти уютной. Почти. Если не считать воя из подвала и едва слышного позвякивания рапиры, которая дребезжала в ножнах каждый раз, когда полуэльфийка наклонялась над миской.

— *Ты ешь, а мне даже крошки не перепадает,* — обиженно протянул клинок. — *А я, между прочим, тоже хочу. Чтобы ты мной наслаждалась. Чтобы я...*

— Ты железная, — перебила рыжая, зачерпывая кашу. — Железо не ест.

— *Я не просто железо. Я — сталь. И я хочу, чтобы ты мной...*

Злюка, давясь кашей, зарычала. Полуэльфийка молча задвинула клинок глубже в ножны. Короткий всхлип — и тишина.

Сборы были недолгими. Зелье, выданное магом, пахло болотом и жжёным сахаром. Воровка уединилась за продавленным шкафом, скинула тунику, штаны, исподнее — и замерла, стараясь не смотреть вниз. Тело всё ещё было чужим. Каждый изгиб, каждая линия напоминали о том, чего она лишилась.

— *Ну что ты там застыла?* — донёсся голос рапиры со стола. — *Давай быстрее. Я хочу в Пустошь.*

— Заткнись.

— *Я просто поддерживаю. И, кстати, надеюсь, ты везде промажешь. Везде-везде. Чтобы я слушала, как ты...*

Девчонка плеснула зелье в ладонь и принялась втирать. Быстро, зло, не давая себе времени на брезгливость. Грудь, живот, бёдра, голени, шея, спина — туда, куда дотянулась. Остатки растёрла по лицу и рукам.

— Готово, — буркнула она, натягивая тунику. — Можешь не комментировать.

— *Я промолчу,* — томно пообещала рапира. — *Но ты бы знала, о чём я сейчас думаю.*

Собачка фыркнула из-под кровати.

***

Маг ждал их у выхода из башни. Стоял, прислонившись к косяку, и лениво крутил в пальцах какую-то побрякушку. Увидев троицу, он широко улыбнулся.

— Ну-ну, да ты сияешь, золотце. Везде-везде намазалась?

— Да, — буркнула полуэльфийка.

— А собачка покушала? — маг скосил глаза на мелкое недоразумение.

Псинка зарычала.

— Отлично. Значит, слушайте внимательно. Задание простое: в Пустоши, в двух лигах от периметра, есть остов старой обсерватории. Там, в подвале, лежит кое-что, что мне нужно. Маленький, стеклянный шар на подставке, светится в темноте синим цветом. Принесёте — получите ужин, и может быть чего-нибудь еще. Не принесёте... — он развёл руками. — Ну, вас съедят. Собаку нет. Смотрите чтоб не съели. Выращивать тебе новое тело будет несколько утомительно.

Он отлепился от косяка и шагнул к воровке. Та напряглась, ожидая шлепка или щипка. Но маг просто взял её за подбородок, повернул лицом к свету и хмыкнул:

— Зеленоглазая. Надо же. У тебя веснушки вылезли. Милота.

— Угу, — полуэльфийка отдёрнула подбородок. — Мы пойдём?

— Идите, — он махнул рукой в сторону ворот. — Красотуля, береги клинок. Он дорогой. И собачку. Собачка тоже дорогая. Ты — тем более.

Она не обернулась. Но спиной чувствовала его усмешку.

***

Ворота открылись с тяжёлым, протяжным скрипом. Красотка первой шагнула за периметр, и Пустошь встретила её ударом горячего ветра в лицо. Пахло гарью, озоном и чем-то сладковатым — как гниющие цветы.

— Ничего себе, — прошептала она.

Ландшафт вблизи оказался не просто мёртвым — он был искажённым. Земля под ногами пузырилась, как кипящая каша, и лопалась, выпуская струйки ядовитого пара. Деревья росли под углом в сорок пять градусов, их стволы были оплавлены и перекручены. Где-то вдалеке, на фоне багрового неба, двигались тени — крупные, неуклюжие, но пугающе быстрые. Мутанты.

— *Ой, какая прелесть,* — оживилась рапира. — *Мне нравится. Я чувствую ману так ярко. Ты чувствуешь, рыжая?*

— Чувствую, что воняет, — отрезала полуэльфийка.

Злюка выбежала вперёд, обнюхала ближайший куст (тот отшатнулся и попытался уползти) и зарычала. Потом подбежала к камню, выцарапала когтем: «ТУПАЯ РАБОТА». По камню. С удивлением поглядела на когти и радостно оскалилась.

— Согласна, — девушка поправила пояс с рапирой. — Но выбора нет. Идём. Две лиги туда, две обратно. Быстро и чисто.

— *Быстро и чисто?* — переспросил клинок. — *Ску-у-учно. Может, найдём кого-нибудь? Чтобы ты меня вынула и...*

— Злюка, — перебила полуэльфийка. — Ищи аномалии.

Собачка, кажется, ухмыльнулась. И рванула вперёд, петляя между подозрительными лужами и фонившими камнями. Рыжая воровка пошла следом, стараясь ступать точно туда, куда ступала собачка. Рапира в ножнах тихонько напевала что-то.

Вдалеке завыли мутанты. Ветер принёс запах серы и магии. Пустошь ждала.

Дорога до обсерватории была, по прикидкам, часа на три. Если идти быстро, не нарываться на аномалии и не привлекать внимания мутантов — можно управиться и за два. Но это в теории. На практике Пустошь вносила свои коррективы.

Первую аномалию Злюка нашла раньше, чем они отошли на пол-лиги от периметра. Просто исчезла с тихим хлопком и возникла в десяти шагах правее — взъерошенная, злая и дезориентированная. На том месте, где она только что бежала, воздух дрожал и переливался, как над раскалённой сковородой.

— *Ой, телепорт!* — восхитилась рапира. — *Я такие люблю. Внутри всё переворачивается, и такое чувство, будто тебя...*

— Заткнись, — машинально бросила полуэльфийка.

Собака отряхнулась и выцарапала на ближайшем камне: «ОБХОДИМ».

Обходили долго, петляя между вспученными грибницами, которые сочились чем-то липким, и каменными россыпями, где каждый валун мог оказаться спящим мутантом. Воровка шла, положив ладонь на эфес рапиры — не для боя, а чтобы та молчала. Но клинок всё равно изредка подрагивал и издавал тихие, сдавленные звуки, как будто ему снились эротические сны.

— *Ты меня так крепко держишь...* — прошептала рапира мечтательно.

Девушка отдёрнула руку.

Ветер усилился. Он дул не с одной стороны, а как будто отовсюду сразу — горячий, пахнущий палёным металлом. Где-то далеко, у самого горизонта, в багровой дымке двигались тени.

Псина замерла первой. Уши встали торчком, шерсть на загривке вздыбилась, и она издала низкий, утробный рык — совсем не похожий на её обычное тявканье. Полуэльфийка проследила за её взглядом и замерла.

На горизонте, среди оплавленных остовов деревьев, двигалось что-то. Крупное, многоногое, переваливающееся с боку на бок. Оно двигалось не к ним, а поперёк — медленно, как будто сканируя местность. За ним следовали ещё две тени, помельче, но тоже явно не человеческих очертаний.

— Это что? — прошептала полуэльфийка с испугу.

— *Мутанты, а то не знаешь,* — голос рапиры вдруг стал деловитым, почти трезвым. — *Биомеханика, судя по силуэту. Волки с металлическими хребтами — те, что помельче. А тот, что крупный... не знаю. Не видела таких. Но он тяжёлый. Чувствую ману от него даже отсюда.*

— Ты можешь быть серьёзной?

— *Когда хочу. Сейчас хочу. Потому что если ты сдохнешь, меня подберёт кто-нибудь скучный. А ты хоть и грубиянка, но у тебя пальцы такие ласковые.*

Воровка пропустила это мимо ушей. Она смотрела на горизонт, оценивая расстояние. Тени не приближались, но и не исчезали. Они двигались параллельно курсу группы, то исчезая в складках местности, то появляясь снова.

— Они нас заметили? — спросила она.

Злюка помотала головой. Потом подумала и выцарапала на земле: «ПОКА НЕТ. НО ЧУЮТ».

— Тогда идём, — полуэльфийка заставила себя оторвать взгляд от горизонта. — Быстрее. Обсерватория впереди, за тем перевалом. Если дойдём раньше, чем они решат подойти...

— *То спрячемся?* — подсказала рапира.

— То займём оборону. Там стены, подвал, узкий вход. Лучше, чем в чистом поле.

Псина фыркнула и рванула вперёд, принюхиваясь к ветру. Девушка пошла за ней, уже не скрываясь, не пытаясь идти тихо — теперь важнее была скорость. Рапира в ножнах позвякивала в такт шагам, и в этом звоне слышалось что-то почти боевое.

Тени на горизонте снова мелькнули, но теперь дальше. Как будто что-то отвлекло их внимание. Рыжая не стала гадать, что именно. В Пустоши никогда не угадаешь, что тебя спасёт — везение или чья-то беда.

Перевал встретил их тишиной. Даже ветер стих, будто притаился. Впереди, в низине, чернел остов обсерватории — покосившаяся башня с проваленной крышей и приземистый корпус, по окна вросший в землю. Вокруг — ни движения, ни звука.

— Пришли, — выдохнула полуэльфийка. — Теперь самое весёлое: подвал.

Пушистая зарычала. Рапира в ножнах хихикнула:

— *Обожаю подвалы. Там всегда так... интимно.*

Обсерватория встретила их запахом старой магии и мёртвого камня. Главный вход зиял провалом — двери не было, только оплавленные петли, на которых когда-то держалось что-то тяжёлое. Рыжая шагнула внутрь первой, держа ладонь на эфесе рапиры.

Внутри царил полумрак, прорезанный косыми лучами света из пробоин в крыше. Пыль висела в воздухе густой взвесью, и каждый шаг поднимал новые клубы. Посередине зала, на том, что когда-то было, видимо, постом охраны, лежал скелет в истлевших лохмотьях.

— *Смотри, поклонник,* — хихикнула рапира. — *Уже заждался.*

— Обойдётся, — буркнула полуэльфийка, перешагивая через кости.

Собачонка обнюхала скелет, чихнула и выцарапала на пыльном полу: «СТАРЫЙ».

— Тебя не за этим взяли, — напомнила воровка. — Ищи лестницу в подвал.

Лестница нашлась в дальнем конце зала — узкая, винтовая, уходящая в темноту. Ступени были каменными, но магия Пустоши поработала и здесь: некоторые оплавились и потекли, как воск, другие растрескались и крошились под ногами. Перила отсутствовали.

— *Ты только не упади,* — забеспокоилась рапира. — *Если ты упадёшь, я могу выпасть из ножен. И тогда... о-о-о...*

— Не надейся.

Спускались долго. С каждым витком воздух становился холоднее, и к запаху пыли примешивался другой — сладковатый, тошнотворный, как от перезревших фруктов. Полуэльфийка знала этот запах. Мана высокой концентрации. Где-то внизу фон был сильнее, чем на поверхности.

— Если почувствуешь себя плохо — сразу назад, — велела она собачке. — Ты неуязвимая, но облучиться можешь?

Злюка неуверенно пожала плечами. Такого жеста от собаки она ещё не видела, и это было настолько нелепо, что чуть не рассмеялась.

Подвал оказался просторнее, чем можно было ожидать. Низкий сводчатый потолок, ряды стеллажей с истлевшими бумагами, опрокинутые столы и — в дальнем углу — то, ради чего они пришли.

Шар лежал на полу, среди осколков стекла и какого-то металлического хлама. Маленький, размером с яблоко, он слабо мерцал в темноте — тёплым, янтарным светом. Целый.

— Вижу, но он желтый. Надеюсь не сломан, — прошептала воришка. — Злюка, проверь — ловушки?

Собака рванула вперёд. Пробежала по прямой, потом зигзагом, обнюхала штуку, поскребла пол рядом с ним. Обернулась и мотнула головой: чисто.

— Отлично.

Полуэльфийка сделала шаг — и замерла. Потому что из темноты, из-за дальних стеллажей, донёсся звук. Медленный, тяжёлый, ритмичный. Как будто кто-то дышит.

— *Ой,* — тихо сказала рапира. — *А это что?*

Псинка зарычала.

Дыхание стало громче. И вместе с ним из темноты выступили два зеленоватых глаза — крупных, немигающих, отражающих свет шарика.

Красотка выхватила рапиру.

Клинок застонал — протяжно, томно, совершенно неуместно:

— *Да-а-а! Наконец-то! Я ждала! Я так ждала!*

Глаза моргнули. И тварь шагнула на свет.

Она была похожа на помесь волка и богомола: длинное, поджарое тело, четыре суставчатые лапы, металлические рёбра, выпирающие сквозь шкуру, и пасть, которая раскрывалась на три сегмента, как цветок. С кончиков клыков капала зеленоватая слюна.

— *Химера-матка!* — восторженно взвизгнула рапира. — *Ты посмотри, какая! Редкая тварь! Дорогая! Я хочу её проткнуть! Вонзи меня в неё!*

— Да заткнись ты! — рявкнула девчонка, вставая в боевую стойку.

Химера зашипела и прыгнула. Псинка прыгнула ей навстречу. Вцепляясь неожиданнно легко в морду твари.

«Железная извращенка»

Полуэльфийка даже не успела испугаться — тело сработало быстрее разума. Уклон влево, пригнуться, и тяжёлая лапа рассекла воздух ровно там, где мгновение назад была её голова. С кончиков когтей сорвались зеленоватые капли, зашипели на каменном полу, прожигая крошечные кратеры.

— Кислота! — рявкнула она по привычке. — Не подставляться!

Пушистое чудище уже было в воздухе. Крошечный снаряд чистой ярости врезался химере точно в морду, вцепился всеми четырьмя лапами и принялся рвать. Тварь взревела, замотала башкой, пытаясь сбросить наглую псину, но та держалась, как репей. Из пасти у неё торчал кусок шкуры.

Девушка не стала ждать. Шаг вперёд, разворот корпуса — и клинок, раскалённый добела от концентрации маны, вошёл в бок твари точно под ребро.

— *Да!* — взвизгнула рапира. — *Направь и толкни как ты умеешь! Глубже! Ещё!*

Сталь пронзила хитин и плоть. Химера дёрнулась, взмахнула лапой — полуэльфийка едва успела пригнуться. Когти чиркнули по стене, высекая искры. Из раны твари хлынула зеленоватая жижа, зашипела на полу, и в воздухе стало трудно дышать.

— *О да-а-а!* — рапира вибрировала, раскаляясь ещё сильнее. — *Вот так! Входи и выходи! Не останавливайся!*

— Заткнись, извращенка железная! — рявкнула воровка.

Она вырвала клинок, перегруппировалась и снова вогнала — теперь в основание шеи, туда, где хитиновые пластины расходились, открывая уязвимую плоть. Химера закричала — звук был высокий, почти ультразвуковой, от него заложило уши. Собачка наконец отцепилась от морды и шлёпнулась на пол, но тут же вскочила и, не теряя ни секунды, рванула твари под брюхо — туда, где лапы крепились к телу.

— *Да! Да! Ещё раз!* — орала рапира. — *Вонзи меня в неё! Я хочу почувствовать, это снова!*

Полуэльфийка выдернула клинок, развернулась и всадила его в грудь твари. Та пошатнулась, завалилась на бок, суставчатые лапы задёргались в агонии. Злюка, почуяв слабину, запрыгнула химере на горло и сомкнула челюсти на чём-то, что могло быть сонной артерией — или её аналогом. Тварь дёрнулась в последний раз и затихла.

Тишина.

Бывшая бандитка стояла, тяжело дыша, упираясь рапирой в пол. Клинок всё ещё светился — теперь уже не добела, а мягким, тлеющим багрянцем. Злюка спрыгнула с туши, отряхнулась от зелёной жижи и выцарапала на полу: «НЕНАВИЖУ ЕЁ СИЛЬНЕЕ».

— Я тоже, — выдохнула полуэльфийка. — Но режет хорошо, зараза.

— *Я всё слышу,* — промурлыкала рапира из ножен, куда девчонка её машинально задвинула. — *И да, я потрясающая. Ещё разочек.*

— *Ну вот...* — добавила она чуть тише, с интонацией обиженной любовницы. — *Всегда так. Быстро вошла, быстро вышла, и даже не обняла. Бяка.*

Рыжая защёлкнула клинок до упора. Короткий всхлип — и тишина.

Она оглядела поле боя. Туша химеры дымилась потеряв резистентность, разъедаемая собственной кислотой. Воздух был тяжёлым, спёртым. Шар по-прежнему лежал в углу и мерцал уже синим — спокойно, будто не было тут никакой смертельной схватки.

— Ладно, — девка отлепилась от стены и подошла к шару. — Забираем и уходим. Пока другие не пришли. О синим светится. По моему он сломался, но пусть колдун разбирается.

Псинка чихнула и выцарапала: «СОГЛАСНА».

Артефакт оказался на удивление холодным. Девчонка подняла его, покрутила в пальцах — стеклянный, полый внутри, с крошечной искоркой, которая пульсировала в такт биению сердца. Или ей это только казалось.

— Красивая штука, — пробормотала она.

Она сунула находку в поясную сумку, затянула ремешок и кивнула в сторону лестницы:

— Уходим. Злюка — вперёд. Я за тобой. И пожалуйста, без сюрпризов.

Собака насмешливо фыркнула и потрусила к ступеням.

Путь назад был короче — то ли потому, что маршрут уже знаком, то ли потому, что адреналин ещё кипел в крови. Тени на горизонте больше не появлялись. То ли ушли, то ли затаились. Ветер стих, и Пустошь провожала их тихим, почти ласковым гулом.

Когда впереди показались очертания частокола и башни, полуэльфийка позволила себе выдохнуть. По-настоящему, полной грудью.

— Доставили, — она хлопнула по сумке с маяком. — Живые.

— *Уже все?* — удивилась рапира. — *А я прекрасно себя чувствую. Даже лучше, чем обычно. Ты так крепко меня держала... а потом вперед, назад. Так глубоко, и снова…*

— Заткнись.

— *Не хочу.* — заявило оружие и захихикало.

Злюка зарычала и выцарапала на земле у самых ворот: «УБЬЮ ОБЕИХ».

— В очередь, — автоматически отозвалась полуэльфийка.

Ворота открылись с тем же тяжёлым скрипом. На той стороне, привалившись к столбу, стоял маг. Увидел их, окинул взглядом — перепачканных, пропахших гарью и химерьей кровью, но живых — и расплылся в довольной улыбке.

— Вернулись, — констатировал он. — И даже принесли что требовалось. Я впечатлён.

— Ужин, — напомнила воровка, протягивая ему шар.

— Будет, — маг взял шарик и вдруг шагнул ближе. Приобнял её за плечи, легко, почти по-свойски. — Молодец, рыжая. Пойдёшь на повышение. Когда-нибудь.

Она замерла на секунду, потом вывернулась из-под руки и молча зашагала к башне. Щёки горели. Рапира тихо хихикала.

— *Ой, да ты краснеешь, подруга,* — прошептала она. — *Может, он тебе нравится?*

— Я тебя сейчас в уборную уроню.

— *Не надо. Я буду пахнуть. Сама ж меня мыть потом будешь.*

Псинка обогнала их обеих и первой скрылась за дверью.

Вечер обещал быть тихим. По крайней мере, до следующего задания.

«Имя»

Вечер опустился на башню мягко, как старый плед. За окнами гудела Пустошь, но здесь, в нижнем зале, было почти уютно. Камин пожирал поленья, отбрасывая на стены оранжевые сполохи. Рапира стояла в подставке у стены, тихая и неподвижная — то ли спала, то ли притворялась. Собачонка свернулась клубком на пушистом ковре перед огнём и впервые за долгое время не рычала, а просто смотрела в пламя.

Маг сидел в кресле — том самом, с продавленной обивкой, — и лениво крутил в пальцах бокал с рубиновым вином. Настроение у него было благодушное. Маяк работал, волость стояла, химера сдохла, а его трое особых сотрудников вернулись живыми и даже не слишком потрёпанными. Идеальный вечер.

Дверь скрипнула. Он не обернулся — знал, кто это.

Полуэльфийка вошла, прикрыла дверь и замерла у порога. После ужина она успела отмыться от крови и переодеться в чистую тунику — ту самую, многослойную, бордовую, которую маг выдал ей в первый день. Волосы ещё были влажными и темнели у корней, но на концах уже рыжели.

— А, красотуля, — маг приподнял бокал. — Заходи. У нас тут уютно. Иди сюда, приласкаю.

Он похлопал по своему колену. Жест был ленивым, почти шутливым, но глаза блестели холодным, оценивающим весельем.

Девушка замерла. Щёки предательски вспыхнули.

— Я лучше здесь, — она шагнула к камину и уселась на ковёр рядом с собакой, скрестив ноги. Спина прямая, взгляд — в огонь. На мага она не смотрела.

— *Ой, зря,* — подала голос Рапира из подставки. — *Я бы на твоём месте согласилась. У него колени, наверное, удобные.*

— Тебя не спрашивали, — буркнула полуэльфийка.

Маг усмехнулся и отпил вина. Ему нравилась эта реакция: пунцовые щёки, дрогнувшие ресницы, отчаянная попытка сохранить достоинство. Он кайфовал.

— Ладно, ладно, не кипятись, — он закинул ногу на ногу. — Раз уж ты здесь, давай поговорим. Ты у меня уже сколько, а я даже имени не знаю. Как тебя раньше звали? По-настоящему.

Она поколебалась.

— Кайл.

Маг попробовал имя на вкус, беззвучно шевеля губами. Хмыкнул.

— Кайл. Ну, неплохо. Но теперь ты девчонка. Надо девчачье.

Он скалился — открыто, довольно, как кот, который только что нагадил в тапок и ждёт реакции.

— *Ой, можно я предложу?* — оживилась рапира. — *Может, Сладкая? Или Моя Прелесть?*

— Умолкни, помощница, — прошипела полуэльфийка.

— *Не хочу. Я имею право голоса. Я тоже часть команды.*

Злюка фыркнула, не открывая глаз.

— Ну, — маг поставил бокал на подлокотник и подался вперёд, — какие варианты? Могу оставить Кайл, но это как-то... мужиковато. А ты у нас теперь красотка. Нужно что-то... изящное.

Он помолчал, потом прищурился:

— Кайла. Добавим одну букву — и девчоночье. Просто, элегантно, и привыкать не надо.

Кайла — теперь уже Кайла — стиснула зубы. Она не хотела давать ему удовольствия. Но имя... имя ей понравилось.

— Молчишь, — констатировал маг. — Значит, утверждено.

— Я сама хотела выбрать, — выдавила она.

— Так выбирай. Никто не мешает.

Она замолчала. Действительно замолчала, глядя в огонь. Злюка приоткрыла один глаз и тихо рыкнула — не злобно, а вопросительно. Рапира даже перестала хихикать, притихла в своей подставке, ожидая развязки.

— Кайла, — произнесла она наконец, пробуя имя на язык. — Ладно. Пусть будет Кайла.

Маг отсалютовал бокалом.

— Ну вот и договорились. Кайла. Красивое имя.

— *Мне нравится!* — заявила рапира. — *Кайла, Кайла... Мурчит, как я.*

— Ты не мурчишь, ты стонешь, — буркнула Кайла.

— *Я многофункциональная.*

Собачонка вытянула лапу и вывела на ковре: «НОРМ».

— Отлично, — маг поднялся, потянулся и направился к лестнице. — Кайла, завтра новый день и заботы. А пока спи. Утром разбужу.

У двери он обернулся и добавил с усмешкой:

— Колени всё ещё в твоём распоряжении, если что.

И исчез, оставив её сидеть у огня с пылающими щеками и полной головой мыслей. Злюка фыркнула и перевернулась на другой бок. Рапира в подставке издала тихий, мечтательный вздох.

— *Везёт тебе. А мне он даже коленей не предлагает.*

Кайла запустила в неё подушкой. Подставка с клинком покатились по полу, под хохот оружия.

Часть 3

«Порученец»

Утро началось с того, что маг не стал звякать в колокольчик. Вместо этого он сам поднялся наверх и постучал в дверь — коротко и требовательно.

— Кайла, подъём. Умывайся, прихорашивайся. Сегодня идёшь со мной.

С той стороны двери послышалось сонное бормотание, потом тихий рык псинки и лязг — кажется, рапира свалилась с подставки.

— Куда? — голос Кайлы был хриплым спросонья, но уже настороженным.

— В ратушу. Собрание. Буду тебя представлять. Ты теперь не просто красивая мордашка, а официальное лицо. Мой порученец и помощница. Так что давай, собирайся.

Он развернулся и зашагал вниз по лестнице, оставив Кайлу сидеть на кровати с выпученными глазами.

— *Ого, повышение!* — оживилась рапира с пола. — *А мне дадут какую-нибудь должность? Я хочу быть министром или старейшиной!*

— Ты — недоразумение, — буркнула воровка, выбираясь из-под одеяла. — Лежи молча.

— *Не хочу. Я теперь тоже официальное лицо. Точнее, лезвие. Я тоже пойду.*

Злюка фыркнула и выцарапала на половице: «ПОСМОТРИ НА НЕГО. МОЖЕТ ОН УЖЕ НЕ ОН».

— Узнаем, — Кайла плеснула водой в лицо и потянулась за туникой. — Обязательно узнаем. И не царапай пол.

***

Ратуша стояла на рыночной площади — приземистое здание с башенкой и облупленным флюгером в виде петуха. Когда маг с сопровождением подошли, внутри уже гудели голоса: местные тузы собирались быстро, спорить любили долго, а решения принимали ровно те, которые чародей считал нужными.

Собаку оставили снаружи — господин велел ей сидеть у крыльца и отпугивать голубей. Она огрызнулась, но подчинилась. Рапира висела на поясе Кайлы и тихо подрагивала от возбуждения.

— *Тут так много людей. Я чувствую их взгляды. Интересно, кто-нибудь из них хочет меня вынуть?*

— Никто не хочет, — прошипела девушка.

— *А жаль. Бука ты Кайла.*

Маг толкнул дверь и вошёл. Кайла — следом.

Гул стих. Человек восемь, рассевшихся за длинным столом, уставились на неё с одинаковым выражением: смесь любопытства, опаски и оценивающего прищура. Здесь были: староста — толстый мужик с седыми усами, капитан стражи — поджарый, с лицом, исполосованным шрамами, трое купцов в богатых, но запылённых кафтанах (явно спешили), двое ремесленных старшин и главный трактирщик, который, кажется, вообще спал с открытыми глазами.

— Господа, — маг прошёл к своему месту во главе стола и жестом велел Кайле встать рядом. — Это Кайла. Мой порученец и помощница. Будет иногда появляться вместо меня, передавать распоряжения, возможно — присутствовать при сделках. Руками не трогать. Обижать не советую. Обидите ее — обидите меня. Последствия не понравятся. Доведите это до своих, но спрошу с вас.

Он ухмыльнулся и обвёл взглядом присутствующих. Кто-то кивнул, кто-то хмыкнул, купец помоложе оценивающе скользнул по фигуре Кайлы, но под взглядом мага осёкся и уткнулся в бумаги.

— А что за девка-то? — подал голос капитан стражи. — Откуда взялась? Мы тут чужаков не жалуем. Одни беды от них.

— Эта чужачка, моя, — маг выделил слово, — убила химеру-матку. В одиночку… почти. Можешь считать её младшим егерем при форте.

Капитан приподнял бровь, но кивнул. Химера-матка это серьезно, даже с поддержкой.

Собрание длилось около часа. Кайла стояла за плечом господина и слушала. Спорили о пошлинах, о ремонте частокола, о том, что кто-то опять воровал магические кристаллы с пограничных столбов. Маг вёл собрание, как дирижёр — где-то поддавливал, где-то отпускал шутку, где-то просто молчал, и молчание его было тяжелее слов.

Когда расходились, к Кайле подошёл один из купцов — пожилой, с цепким взглядом.

— Кайла, значит. Запомним. Заходи как-нибудь к нам на слободу. Мое тебе слово, не обидим. Скидку сделаю. Магу — почет, тебе — симпатия.

— *Ой, флиртует,* — хихикнула рапира. — *Он тебе нравится?*

— Заткнись, — беззвучно прошевелила Кайла губами и выдавила купцу ледяную улыбку. — Непременно.

Маг, наблюдавший эту сцену со стороны, хмыкнул:

— Ну вот, первый поклонник. Привыкай, красотуля. Ты теперь публичная фигура.

***

Рынок шумел. Пахло жареным мясом, специями и магическими отходами из лавки алхимика. Кайла шла сквозь толпу, и люди расступались — не перед ней, а перед аурой мага, которая ещё не выветрилась с её плеч. Псинка бежала впереди, принюхиваясь. Рапира молчала, но ощутимо вибрировала — ей нравилась толпа.

Нужник стоял на дальнем конце площади — добротное каменное строение с магической руной чистоты над входом. Руна мерцала синим, и в этом свете стены казались ледяными. Изнутри доносился тихий вой, на грани слышимости.

Кайла остановилась в двух шагах. Сжала кулаки.

— Эй, — тихо позвала она. — Четвёртый.

Вой дрогнул, осёкся. Повисла тишина. Потом из щели в стене потянулась тонкая струйка призрачного тумана, сгустилась в размытое подобие лица — искажённое, вытянутое, с провалами глаз.

— *Кай... л...* — голос был похож на скрип несмазанной двери. — *Ты... жив...*

— Жива, — она присела на корточки у стены. — Мы химеру убили. Злюка вон — видишь? — цела. Рапира тут. Всё нормально.

— *Нор... мально?* — лицо дрогнуло в подобии усмешки. — *Я... туалет...*

— Знаю. Прости. Мы не успели.

— *Не... вини...* — он помолчал, собирая слова. — *Тут... капустный день... был... тяжело...*

— *Ой, бедняжка!* — встряла рапира. — *Привет! Помнишь меня? Я тут теперь главная красавица!*

Призрак издал звук, похожий на смех пополам с кашлем.

— *Помню... Ты... не изменилась...*

Злюка выцарапала на земле: «ДЕРЖИСЬ».

— *Держусь,* — ответил дух. — *Вы... главное... контракт... выполняйте... может... когда-нибудь...*

— Может, — Кайла коснулась ладонью холодного камня. — Мы придём ещё. Обещаю.

— *Иди... маг... ждёт... волю его... чую*

Она встала. Призрачное лицо растаяло, втянулось обратно в щель. Вой возобновился, но теперь он звучал чуть тише. Как будто Четвёртому стало немного легче.

— *Растрогалась?* — тихо спросила рапира.

— Заткнись.

— *Бе-бе-бе.*

Они пошли обратно через рынок. Кайла не оборачивалась.

***

Чародей ждал её у башни. Сидел на ступеньках, щурясь на закат, и лениво крутил в пальцах очередную побрякушку. Увидел Кайлу, кивнул:

— Ну что, повидала друга?

— Да.

— И как?

— Ну... — поправила она одежду. — Жив. Относительно. В смысле мёртв… в смысле… ну ты понял.

— Отлично. Теперь у тебя полный набор: работа, статус, команда и моральный якорь в виде нужника. Что ещё надо для счастья?

Кайла остановилась и посмотрела ему в глаза — спокойно, без вызова, но и без страха.

— Мне надо, чтобы ты перестал меня лапать при людях. Я твой порученец. Это вредит моему авторитету.

Маг удивлённо моргнул, потом расхохотался.

— О, какая прыть! Ладно, Кайла, — он поднял руки в шутливом жесте капитуляции. — При людях — ни-ни. Но наедине — не обещаю.

— Это мы ещё посмотрим, — она поджала губы и прошла внутрь башни.

Подлиза тихо прошептала ей:

— *Ты ему только что дала отпор. Я горжусь тобой. Может, вынешь меня отметить?*

— Нет.

— *Бука.*

«По чину»

Утро у Кайлы началось с того, что она пялилась в потолок. Сонно, бездумно, с тем особым отупением, которое приходит после нескольких недель в чужом теле — когда уже не вздрагиваешь от каждого шороха, но ещё не до конца привык.

Потом она перевела взгляд на одеяло.

Оно было старым. Не просто старым — древним. Шерсть свалялась в комки, а заплаток на нём было больше, чем родной ткани. Одна, на левом краю, топорщилась грубой ниткой — кажется, её ставил ещё прежний владелец. Другая, ближе к центру, была пришита криво и явно второпях. Третья... Было такое чувство, что постель не использовалась лет двадцать.

Девушка откинула одеяло и села. Кровать скрипнула — протяжно, жалобно, будто говорила: «Я тут сто лет, и ещё простою, но надо что-то делать».

— Да уж, — пробормотала она, оглядывая комнату.

Шкаф, продавленный, с перекошенной дверцей, которую она подпирала обломком доски. Стол с гнилой столешницей и той самой надписью на древнеэльфийском — она давно расшифровала её и теперь старалась не смотреть на грязный намек. Половицы, истёртые до серости. Пыль в углах, которую она выгребала уже трижды, но та возвращалась, будто насмехаясь.

И постельное. Бельё было застиранным до полупрозрачности, простыня — с каймой чужой вышивки, расползшейся по краям. Наволочка не совпадала по цвету. Второй подушки не было вообще.

Кайла поджала губы. Она не была привередой. В гильдии, в общаках, в пересылочных камерах она спала на чём попало. Но тогда она была лидером. Тогда она могла выбрать — и выбрать жёсткое, грубое, мужское. Теперь она — порученец мага. И спит на тряпках.

— *Что ты там возишься?* — подала голос рапира из подставки. — *Я слышу, как ты дышишь. Ты дышишь возмущённо.*

— Я дышу задумчиво, — отозвалась Кайла, поднимаясь.

Злюка, свернувшаяся клубком в ногах, приоткрыла один глаз и фыркнула. Потом спрыгнула и написала на пыльном полу: «БЕЛЬЁ ДЕРЬМО».

— Спасибо за экспертное мнение.

Она подошла к шкафу, достала запасную тунику — единственную, которую маг выдал после превращения, — и осмотрела её. Шов на плече уже расходился. Ткань на локтях истончилась. Бой и поход быстро приводили одежду в негодность.

— *Ты сейчас похожа на бедную родственницу,* — заметила рапира. — *А должна быть шикарной. С твоими-то данными.*

— С какими данными? — машинально спросила Кайла.

— *С рыжими. С зелёными. С голосом. С задницей, которую маг вчера оценил. Да и спереди все как надо, есть чем гордиться.*

— Я тебя сейчас в уборную уроню.

— *Злюка.*

Кайла сложила тунику, убрала в шкаф и принялась перебирать постельное. Простыня — дыра у кромки. Наволочка — нитки лезут. Одеяло — штопаное-перештопаное. Подушка — одна, слежавшаяся в блин. Перины не было вообще — только жёсткий тюфяк, набитый чем-то, что подозрительно хрустело.

Она села на край кровати и задумалась.

Маг, конечно, скажет что-нибудь пошлое. Обязательно. Он не может иначе. Но если стерпеть — будет новая комната. Или хотя бы бельё. Может, даже подушка. Две.

— Ладно, — она встала. — Я к магу. Ждите здесь.

— *Ой, к магу!* — оживилась провокаторша. — *Передавай привет. И скажи, что я тоже хочу новую подставку.*

— Передам.

Злюка выцарапала: «ТЕРПИ».

— Именно это и планирую.

Она вышла, прикрыв дверь, и зашагала по лестнице. Ступени холодили босые ступни — чародей не разрешал ходить в обуви в жилых местах. В башне было тихо — в кабинете, слышался шорох пергаментов.

Кайла остановилась у двери. Поправила тунику, одёрнула рукава. Вдох. Выдох. Она знала, что он будет распускать руки. Знала, что придётся терпеть. Но она уже решила: новая постель стоит того. А то, что он там себе думает — пусть. Она не доставит ему удовольствия.

Постучав, девушка толкнула дверь.

***

Господин сидел за столом, перебирая свитки, и даже не поднял головы — только бровь дёрнулась.

— Я тебя не звал, — заметил он.

— Я теперь твой порученец, — девушка закрыла дверь. — Мне нужна нормальная комната.

Маг отложил свиток и поднял глаза. Во взгляде читалось вежливое любопытство человека, который ещё не решил — развлекаться или раздражаться.

— А что не так с той, что есть?

— Там кровать скрипит. Шкаф разваливается, я подпираю его доской чтоб не упал. Стол со старой надписью и почти сгнил. Одеяло штопаное ещё при прошлом пограничнике. Простыня — дыра. Подушка одна, и жесткая как дерево. Я теперь официальное лицо. У меня должен быть нормальный быт. Хотя бы постель не в заплатках.

Он выслушал, откинулся в кресле и улыбнулся — широко, довольно, как человек, который только что нашёл повод для отличного настроения.

— Амбиции, — констатировал он. — Мне это нравится. Не по чину, говоришь? Ну, в чём-то ты права. Ладно, красотуля, что-нибудь придумаем.

Он поднялся, обошёл стол и остановился в полушаге от неё. Кайла напряглась, ожидая подвоха. Маг пальцем поднял ее подбородок и глянул в глаза читая там решимость и упрямство, а в глубине испуганное ожидание.

— Постель, значит, новую... Бельё там, подушки...

Его рука легла ей на поясницу, скользнула ниже и по-хозяйски, не торопясь, сжала.

— Задница у тебя уже новая. А постель всё ещё старая. Непорядок.

Кайла замерла. Сжала зубы. В висках застучало. «Терпи», — вспомнила она царапину Злюки на полу. И выдохнула.

— Спасибо, господин чародей, — произнесла она ровным голосом, не отворачиваясь. — Я расцениваю это как «да»?

Маг хохотнул, убрал руку с попки и прижал к себе за талию. Поглядел в глаза и увидев что хотел отпустил.

— Завтра пришлю кого-нибудь из обслуги. Выберешь, что нужно. И простыни, и шкаф. А пока спи на старом. Полезно для характера.

У двери он обернулся и добавил с усмешкой:

— Кстати, неплохо держишься. Ещё пара лет — и сама целоваться полезешь.

И вышел, оставив Кайлу стоять посреди кабинета с пылающими щеками и спокойным, холодным взглядом. Из коридора донёсся его удаляющийся смех.

Она выдохнула, поправила тунику и тихо сказала в пустоту:

— Сволочь.

Из ножен донёсся ехидный шёпот железки:

— *А мне понравилось. Особенно момент с задницей. Ты бы знала, как это выглядело со стороны...*

— Заткнись.

— *Кстати вы хорошо смотритесь вместе ха-ха-ха. Ну и раз у нас будет новая комната, может, мне отдельную подставочку? С бархатом?*

Кайла закатила глаза и пошла к себе — пока ещё в старую комнату, со скрипучей кроватью и штопаным одеялом. Но с мыслью, что завтра что-то изменится. Хотя бы бельё.

Вечером она сидела на кровати и смотрела на заплатки. Протянула руку, потрогала самую старую — грубую, с кривым стежком. Потом вздохнула и легла, уставившись в потолок.

— *О чём думаешь?* — тихо спросила бывшая подельница из подставки. На этот раз без ехидства.

— О том, что он опять меня тискал, — Кайла помолчала. — А я почти не дёрнулась. Нужно научиться не подавать виду. Может тогда отстанет?

— *Ты молодец.*

— Я не знаю, радоваться или нет. Меня это пугает.

Злюка запрыгнула на кровать, покрутилась и улеглась в ногах. Вывела на простыне — аккуратно, чтобы не порвать: «РАДОВАТЬСЯ».

— Ладно, — Кайла прикрыла глаза. — Завтра новая постель. Уже что-то.

За окном гудела Пустошь. Где-то далеко, на рыночной площади, тихо выл Четвёртый. В башне было спокойно.

«Трактир»

Маг объявил о поездке за завтраком:

— Завтра — объезд северного сектора. Три деревни, проверить столбы, собрать жалобы если есть. Доставишь в ратушу. Псинку оставь, все одно не поспеет, клинок с собой. И тунику поприличнее Ты вроде там купила себе что-то. Чай не оборванка. Вопросы?

Вопросов не было.

***

Выехала на рассвете. Двуколка, старая кобыла, подружка в ножнах. К полудню проверила два столба — порядок. К вечеру добралась до трактира «Три дуба».

Внутри — очаг, подавальщица, трое местных за дальним столом. Возчики или объездчики. Пили пиво, но не много — для сугрева. Увидели Кайлу, оценили. Оценили клинок на поясе. Оценили манеру держаться. Переглянулись.

Кайла заняла угол, спиной к стене. Заказала ужин.

Они подошли не сразу. Сначала просто поглядывали. Потом один поднялся — старший, с сединой в бороде — и двинулся к ней. Шёл спокойно, без угрозы, но и без подобострастия.

— Добрый вечер, — сказал он. — Ты к магу едешь или от мага?

— Я порученец мага, — ответила Кайла ровно. — Еду с проверкой.

— Порученец? — он не усмехнулся, но бровь приподнял. — И бумага есть?

— Есть, — Кайла достала свиток с печатью. — Читать умеешь?

— Умею.

Он взял свиток, развернул. Двое за столом подались вперёд, прислушиваясь. Мужик читал медленно, шевеля губами, потом вернул свиток.

— Печать мага. Это серьёзно. Но ты девка. Прости, госпожа, — он выделил слово, —я таких не видал. Порученец — обычно парень. Или мужик. А тут... — он обвёл её жестом. — Рыжая, красивая, голос — грех один. Ты уж прости, но не верится.

Кайла отодвинула миску и встала. Медленно, без резких движений. Она была выше, чем он ожидал — то, что сидя казалось просто «красивой девкой», стоя оказалось фигурой с выправкой и взглядом человека, который убивал.

— Верится или нет — твоё дело, — сказала она спокойно, но так, что в тишине трактира каждое слово упало, как камень. — Я здесь по работе. Ты хочешь оспорить полномочия? Или слово мага тем паче?

Он выдержал взгляд. Долго. Потом отвёл.

— Нет, — сказал он. — Не хочу. Мне жизнь еще мила.

— Тогда спокойной ночи.

Она развернулась и пошла к лестнице. Сзади кто-то из его товарищей — тот, что помоложе, — тихо бросил:

— Может, всё-таки посидишь? Мы ж по-хорошему. Пообщаемся, руки распускать не будем. Слово.

Кайла остановилась. Не обернулась.

— *Да!* — тут же взвизгнул клинок, и в этот раз Кайла дала ему выйти из ножен ровно на дюйм. Воздух загустел, запахло озоном, сталь замерцала багрянцем.

— Мне еще долго ехать, надо отдохнуть. Маг с меня спросит, не с вас, — повторила она тем самым голосом — низким, сексуальным. Но сейчас в нём был не шёпот, а лёд.

Мужик осёкся. Старший положил ему руку на плечо и молча качнул головой.

Она поднялась наверх. Заперла дверь на щеколду. Села на тюфяк.

— *Ну вот,* — заныла подружка. — *Даже не вынула толком. А он так просил. «Посиди с нами». Я бы посидела. Я бы им показала посиделки.*

— Заткнись. Ребята вроде с головой дружат.

— *Не хочу. Ты сегодня была холодная. Я чуть не замёрзла.*

Кайла отстегнула ножны и положила их рядом. Руки не дрожали. Она сидела и смотрела в стену, и внутри не было ни страха, ни бешенства. Только усталость.

Трое мужиков. Они не полезли. Хватило ума. И она не полезла. Хватило выдержки. Но где-то глубоко она понимала: проверка не прошла даром. Слух пойдёт. «Рыжая, порученец мага. Девка, но с клинком. Красивая, но опасная. Голос — мёд, а взгляд — смерть». Так, наверное, и надо.

Она легла не раздеваясь. Подперла стулом дверь. Спала чутко, просыпаясь на каждый скрип. Но никто не стучал и не ломился.

Утром, расплачиваясь, она сказала трактирщице:

— Если кто-то ещё усомнится — пусть пишет жалобу магу. Он разберётся.

Трактирщица побледнела и закивала.

Кайла села в повозку и выехала на тракт. Дорога была пуста. Солнце вставало над Пустошью, окрашивая край неба в багровый. Рапира дребезжала в ножнах, как всегда тихо напевая пахабщину. Впереди были ещё две деревни.

— *Ты молодец,* — сказала железка после полудня. — *Но знаешь, о чём я жалею?*

— О чём?

— *О том, что ты всё-таки не вынула меня. Я хотела, чтобы они увидели.*

— Увидели что?

— *Что ты не просто порученец. Что ты — та, кто убила химеру. И что я — та, кто может разрезать их на ленточки.*

Кайла не ответила. Она смотрела на дорогу и думала о том, что через день вернётся в башню. К магу. К Злюке. К скрипучей кровати.

Она была не в восторге, но другого ничего не оставалось. Своих не бросит.

Часть 4

«Дозор»

Амулет связи ожил, когда двуколка уже выехала на тракт. Кайла дернула поводья, останавливая кобылу, и вытащила из-за пазухи плоский диск с руной — подарок мага, выданный со словами «Если что-то срочное, я тебя позову. Держи рядом».

Голос мага звучал сухо, без обычных шуточек:

— Кайла, разворачивайся. Дозор с пятого сектора не вышел на связь. Трое парней, ушли вчера утром, должны были вернуться к ночи. Возьми их след от разбитого форта и выясни, что случилось. Если живы — вытащи. Если нет — забери жетоны и доложи. И да, пересядь верхом, повозку брось у старосты в Быковке. Не тащи за собой.

— Принято, — коротко ответила она и убрала амулет.

— *Опять приключения?* — оживилась рапира. — *А я уж думала, мы так и будем кататься, как две старые девы.*

— Ты — железная дева, — буркнула Кайла, разворачивая телегу. — А я — порученец. Готовься.

— *Я всегда готова. Я сталь. Я хочу крови, и чем быстрее, тем лучше. А то ты меня только гладишь, а не вынимаешь. Скучно же.*

Девушка не ответила. Она прикидывала маршрут. Быковка — час езды. Там оставить двуколку, кобылу под седло и гнать к разбитому форту. Если повезёт — успеет засветло.

В деревеньке староста — седой дед с лицом, выдубленным ветрами Пустоши, — встретил её без лишних слов. Телегу закатили в сарай, кобыле подтянули подпругу. Кайла переоделась в дорожный костюм попроще, но туника осталась — мага всё же следовало уважать даже на выезде.

— Госпожа порученец, — староста мялся, теребя шапку, — там, у форта, нехорошо. Дозорные-то опытные были, а пропали. Может, подмогу вызвать?

— Я и есть подмога, — отрезала порученец, вскакивая в седло. — Если к ночи не вернусь — шли весть магу.

Кобыла пошла рысью. Дорога до форта заняла два часа. За это время рапира успела выдать три пошлые тирады, прокомментировать каждую кочку и даже напеть куплет солдатской песенки — настолько грязной, что у Кайлы уши покраснели.

— *А что?* — возмутилась напарница, когда Кайла пригрозила заткнуть ей гарду. — *Ты же сама говорила: «готовься». Я готовлюсь. Когда меня вынимают, мне нужно быть в настроении. А для этого я должна думать о... м-м... приятном.*

— Ты думаешь об этом всегда.

— *Это моя природа. Я клинок страсти. Или ты хочешь, чтобы я впала в депрессию и затупилась?*

Кайла вздохнула и пришпорила кобылу.

Разбитый форт встретил её тишиной. Когда-то это был сторожевой пост, но после войны чародеев от него остались только оплавленные стены, заросшие сизым мхом, и покосившаяся башня без крыши. Следы дозора нашлись сразу: свежие отпечатки сапог на пепле, обрывок перевязи, застрявший в колючем кустарнике. Трое. Шли налегке, без груза. Следы уходили за форт, в сторону оврага.

Кайла спешилась, привязала кобылу к уцелевшей балке и двинулась по следу.

— *Тихо как,* — прошептала рапира, теперь уже без ехидства. — *Мне не нравится.*

— Мне тоже.

Следы петляли, как будто дозорные сначала шли спокойно, потом побежали. В одном месте земля была взрыта — кто-то упал, пытался встать, его тащили. Дальше — пятна крови на камнях. Ещё дальше — след босой ноги. Очень большой. Слишком большой.

Кайла вытащила клинок на полдюйма, и та засветилась мягким багрянцем, чутко вибрируя.

— *Чую ману. Старую, но плотную. Тут что-то крупное ходило.*

— Мутант?

— *Хуже. Мутанты не ходят босиком. Это был кто-то... гуманоидный. Но очень, очень злой.*

Следы привели к оврагу. На дне, среди камней, лежали тела. Двое. Третий — вернее, то, что от него осталось, — валялся чуть поодаль, и над ним уже кружили местные падальщики — крылатые твари, похожие на помесь вороны и летучей мыши.

Кайла спустилась, стараясь не смотреть на изувеченные лица. Один из дозорных был ещё цел — вернее, цела была его грудная клетка, на которой тускло блестел жетон. Она наклонилась, чтобы снять его.

И тут из-за камней, откуда-то сбоку, донёсся хриплый, влажный смех.

— *Сюрприз,* — пропела подружка, и Кайла рывком обнажила её до конца.

Клинок застонал — длинно, томно, на грани экстаза, и багровый свет залил овраг. Из тени, шатаясь, вышел человек. Огромный, метра два с половиной, в обрывках кожаного доспеха, с руками, перевитыми жгутами мутантских мышц. Глаза горели зелёным — мана-болезнь в последней стадии. На шее болтался жетон командира дозора.

— *Ну вот,* — почти счастливо заявила бывшая воровка. — *А ты боялась, что будет скучно.*

Командир дозора, а ныне — берсерк, обратил к Кайле своё безумное лицо и зарычал. Земля под ним просела, и он прыгнул.

Кайла встретила его не отступлением — шагом вперёд и вбок. Рапира, раскалённая добела, описала дугу и вошла в грудь твари точно под жетон. Сталь запела.

— *Да-а-а!* — взвизгнула рапира. — *Наконец-то! Глубже коли! Он всё ещё дышит!*

Берсерк дышал. Даже с клинком в груди он рванулся вперёд, сгребая Кайлу огромной лапищей за плечо. Когти — не когти, а что-то среднее между когтями и стальными штырями — пропороли тунику и оставили четыре глубокие борозды на коже. Кайла зашипела от боли, но не отступила. Рванула клинок вбок, расширяя рану, и ударила ногой в колено твари.

Берсерк пошатнулся, захрипел, из горла выплеснулась зеленоватая пена — зараза, выжигающая его изнутри. Кайла вырвала рапиру, перехватила эфес обратным хватом и вогнала клинок в основание черепа — туда, где позвоночник крепился к голове.

— *О да! Да! Да!* — Рапира пульсировала багрянцем, её голос срывался в ультразвук. — *Я чувствую! Я чувствую, как он умирает! Это прекрасно!*

Тварь рухнула. Земля содрогнулась. Кайла, тяжело дыша, уперлась ногой в спину берсерка и выдернула клинок.

Тишина. Только падальщики над оврагом, недовольные тем, что пир прервали, верещали и хлопали крыльями.

Кайла защёлкнула рапиру в ножны. Клинок издал долгий, дрожащий выдох:

— *Ну вот... А я только разогрелась. Он был такой... крупный. Мне понравилось. Р-раз и я внутри!*

— Помолчи, — беззлобно бросила Кайла, зажимая раненое плечо. Кровь текла, но не сильно — когти не задели артерию.

— *Ты ранена,* — заметила напарница уже тише. — *Я чувствую твою кровь. Она горячая.*

— Переживу, — сказала девушка и достала аптечку. Перевязка заняла пол часа.

И лишь потом она обратила внимание на окружение.

Кайла склонилась над телами. Сняла жетоны — один с груди берсерка, два с убитых дозорных. Это были стандартные: металлические пластины с выбитыми именами и номерами секторов. Теперь они лягут в архив мага как «погибшие при исполнении». Третьего — того, что разорвали первым, — пришлось искать по частям. Жетон нашёлся в кустах, зацепившийся цепочкой за ветку.

Четыре жетона. Четверо парней ушли в дозор. Один стал тварью, трое погибли. Она сложила жетоны в поясную сумку и затянула ремешок.

— *Мы уходим?*

— Да. Тут больше не на что смотреть.

Кобыла ждала, привязанная к балке, и косилась на неё с тихим, почтительным ужасом.

— Свои, — буркнула Кайла, отвязывая поводья. — Поехали.

Обратный путь занял больше времени — сказывалась рана и усталость. К тому же стемнело. Пустошь ожила: в темноте что-то выло, двигалось, дышало. Кайла не останавливалась. Кобыла шла ходко, всхрапывая, но не пугаясь — видимо, привыкла к Пустоши за долгую службу.

К полуночи она добралась до Быковки. Староста не спал — сидел на крыльце с трубкой, и при виде Кайлы в окровавленной тунике только молча покачал головой.

— Дозор? — спросил он.

— Мёртв. Все четверо. Один обратился в берсерка. Я упокоила.

Староста сглотнул и ничего не сказал. Кайла прошла в сарай, где стояла повозка, и позволила себе сесть на тюфяк. Всего на минуту. Закрыть глаза. Потом — снова в путь.

Утром она выехала в башню. Двуколка тряслась на ухабах, Белобрыска дребезжала в ножнах, но уже без песен — то ли устала, то ли понимала, что сейчас не время. Жетоны лежали в сумке, и с каждым часом пути девушка всё острее ощущала их вес.

Маг ждал её у ворот. Стоял, привалившись к столбу, и крутил в пальцах старую побрякушку. Увидел Кайлу — грязную, в порванной тунике, с запёкшейся кровью на рукаве — и кивнул:

— Вернулась. Это хорошо.

— Да.

— Дозор что?

Она вытащила из сумки четыре жетона и молча протянула ему.

Маг взял их, перебрал, прочитал имена. Задержался на одном — видимо, знал кого-то лично. Хмыкнул.

— Четвёртый — берсерк. Троих убил, — коротко доложила Кайла.

— А берсерка кто?

— Я.

— Хорошо, — маг убрал жетоны в карман камзола и вдруг шагнул ближе. Взял её за подбородок, повернул лицом к свету, оглядел царапины, потом глянул на плечо, где проступала кровь. — Царапины? Когти?

— Да.

— Иди к алхимику, пусть обработает. Потом ко мне. Будем смотреть.

Кайла не дёрнулась. Даже когда его пальцы на секунду задержались на подбородке дольше необходимого, она просто стояла и смотрела ему в глаза.

— Поняла, — сказала она.

— Вот и ладно, — маг усмехнулся и пошёл к башне. — Кстати, псинка без тебя сгрызла ковёр. Не весь. Но прилично. Разбирайся.

Кайла вздохнула и побрела к башне. За спиной, из ножен, донёсся тихий, ехидный смех подружки.

— *Ковёр. Ха. Я же говорила — она без нас сходит с ума.*

— Тебя это веселит?

— *Ага. Противная крыса.*

На пороге башни Кайла остановилась и вдохнула знакомый запах — сырость, озон, старый пергамент. Дом. Почти.

Изнутри уже слышалось радостное рычание псинки и топот маленьких лап по каменному полу.

«Бедлам»

С алхимиком Кайла разобралась быстро. Старый Грегор держал лавку в двух шагах от башни и давно привык к ранениям разной степени тяжести. Увидев борозды на плече, он только хмыкнул, оторвал рукав, кусок туники и обработал края какой-то жгучей мазью, от которой кожу стянуло, и наложил швы — мелкие, ровные, почти незаметные.

— Когти? — спросил он.

— Берсерк, — ответила Кайла.

— Живучая ты, порученец. Маг видимо тебя бережёт.

Кайла не ответила. Заплатила серебряк и вышла.

К башне она подходила со смешанным чувством: плечо саднило, но было уже легче. Оставалось доложить магу. И, видимо, разбираться с псинкой.

Маг ждал её в главном зале. Сидел в своём кресле у камина, но на этот раз без бокала — только руки сложены на груди и взгляд, каким осматривают инструмент после работы.

— Раздевайся, — сказал он.

Кайла замерла у порога.

— Что?

— Тунику снимай. Я рану смотреть буду. Алхимик алхимиком, а моя работа — не только за вами прибирать, но и убедиться, что не загнётесь.

Она замялась, щёки предательски вспыхнули:

— Грегор — алхимик, а не хирург. Рана от когтей берсерка, там остаточная мана. Снимай всё по пояс, я сказал.

Он говорил без обычной издёвки — сухо, как врач. И это напугало Кайлу больше, чем любая пошлая шутка.

Она молча расстегнула пояс, стянула разорванную тунику, потом — через голову — нижнюю рубаху. Та была в бурых пятнах и по краям разрезов присохла к телу. Кайла зашипела, отдирая ткань. Осталась по пояс. Плечо и верхняя часть груди были в синяках и запёкшейся крови. Четыре борозды, стянутые нитями Грегора, расходились алым.

Маг подошёл. Осмотрел швы, чуть надавил у края раны. Пальцы были тёплые, почти горячие — видимо, магия уже текла с кончиков. Кайла замерла, стараясь не дышать.

— Нормально, — констатировал он. — Грегор своё дело знает. Но я ещё подлечу.

Он провёл ладонью вдоль раны, и кожу закололо — быстро, резко, а потом отпустило. Швы остались, но краснота спала. Кайла выдохнула.

— Одевайся, — маг отступил на шаг.

Она спешно натянула тунику, путаясь в рукавах. Маг, наблюдая за ней, хмыкнул:

— Ты чего дёргаешься? Аккуратней. Чего я там не видал то. Баба и баба. Ну?

— Ничего ты там не видел, — буркнула она, затягивая пояс.

— Все я там видел, — он подошёл сзади и шепнул на ухо, а ладонью шлёпнул по заду — коротко, звонко, но без боли. — Всё, хватит столбом стоять. Иди, вставь мозги своей псине. У неё там, кажется, перформанс.

Кайла, всё ещё пунцовая, вылетела в коридор.

Из ножен донёсся тихий смех:

— *А задница у тебя сегодня особенно звонкая.*

— Заткнись.

— *Я просто констатирую.*

Она поднялась по лестнице в свою комнату, толкнула дверь — и замерла.

Ковра больше не существовало. Точнее, он существовал в виде ошмётков, разбросанных по полу. Пух из подушки — видимо, подушка тоже пострадала — клочьями висел в воздухе и оседал на шкаф. Стул был перевёрнут. Одеяло стянуто с кровати и скручено в жгут. Посередине этого хаоса, с клоком ковра в зубах, сидела Злюка. Хвост вилял. Глаза сияли.

— *Ого,* — выдохнула напарница. — *А у неё талант.*

Кайла медленно присела на корточки и посмотрела псинке в глаза:

— Ты с ума сошла?

Псинка выплюнула клок, фыркнула и выцарапала на голом полу: «Я... ПРЕНЕРВНИЧАЛА».

Злюка покрутилась на месте.

Кайла села на голый пол, стянула с головы пушинку и посмотрела на псину:

— Ладно. Завтра разберёмся. А пока — спи на голом. Сама заслужила.

Злюка чихнула и свернулась клубком на остатках ковра. Вид у неё был на редкость довольный.

Кайла обвела взглядом разгром и тихо застонала:

— Магу не говорим. Ни слова.

Рапира хихикнула:

— *Молчу. Но он и так узнает. Он всегда узнаёт.*

Ночь опустилась на башню с тихим гулом. Или это был просто ветер.

«Терапия»

**День первый**

Она пришла к нему на следующее же утро. Плечо за ночь затекло, швы чесались, а рукав туники казался наждаком. Маг, казалось, ждал. Сидел с чашкой чая и свитком, но едва она вошла, отложил всё.

— Садись. Снимай тунику.

На этот раз она разделась быстрее — молча, не глядя, но уже без дрожи в пальцах. Маг осмотрел швы, провёл ладонью вдоль раны, пуская тепло. Кожу опять закололо, но уже привычно.

— Хорошо заживает, — заметил он. — Ещё пара сеансов, и можно без швов.

Она кивнула, потянулась за туникой. И тут его ладонь легла на здоровое плечо — просто так, без медицинской необходимости, — и чуть сжала.

— Синяки сходят, — сказал он задумчиво. — Кожа гладкая. Регенерация отличная. Эльфийская кровь?

— Да. Я полуэльф... была, — буркнула Кайла, замирая.

— Хорошо. Одевайся.

У двери он шлёпнул её по заду — привычно, коротко, почти ритуально. Она вышла с каменным лицом, но щёки всё равно горели. Рапира, дожидавшаяся в коридоре, хихикнула из ножен:

— *День первый. Полёт нормальный.*

— Не беси меня.

**День второй**

— Показывай.

Она спустила тунику с плеча, но маг покачал головой:

— Я же сказал: снимай. Мне нужен полный доступ.

Она разделась до пояса. На этот раз он не просто осматривал — он пальцами прошёлся по краю шрама, чуть надавил, проверяя эластичность. Прикосновение было долгим, тёплым, и мурашки разбежались от ключиц до лопаток.

— Хорошо, — констатировал он. — Ещё лучше. Ткани восстанавливаются ровно. Шрама почти не будет.

— Это всё?

— Всё. Одевайся.

Она потянулась за рубахой, но он вдруг приобнял её за талию — легко, одной рукой, пока она натягивала тунику.

— Ты сегодня спокойнее. Привыкаешь?

— Я просто устала дёргаться, — ответила она, не оборачиваясь.

— Вот и правильно. Привыкай.

Шлепка не было, только тихое «иди».

Рапира вечером, лёжа в подставке, пропела:

— *А знаешь, он тебя уже три дня не унижает. Он тебя... холит.*

— Спи.

— *Не могу. Я анализирую. Интересно за вами наблюдать.*

**День третий**

Она пришла без вызова. Просто поднялась в кабинет, постучала и сказала:

— Плечо чешется. Проверь.

Маг отложил пергаменты и поднял бровь:

— Уже сама просишь. Прогресс. Но то, что следишь за здоровьем похвально.

Она разделась. Он осмотрел, провёл пальцами, подлечил края — и вдруг наклонился ближе, разглядывая что-то у ключицы.

— У тебя веснушки не только на лице. Тут тоже. Мелкие. Рыжие.

— Это важно? — голос дрогнул.

— Нет. Просто заметил. Забавно.

Она оделась в рекордный срок. Он не шлёпал, не приобнимал — просто смотрел. И от этого взгляда было горячее, чем от ладоней.

**День четвёртый**

Маг сказал, что рана почти затянулась, и велел просто спустить тунику с плеча. Кайла удивилась — и поймала себя на том, что разочарована. Не раздеваться? Совсем?

Она спустила ткань. Он коснулся плеча, повёл пальцами к шее — якобы проверяя лимфоузлы, — и задержался на секунду дольше.

— Шею только под когти не подставляй. Красоту испортят.

— Ты это уже говорил.

— Значит, повторяю. Береги себя, ты моя слуга. Не забывай.

Она фыркнула.

**День пятый**

Осмотр занял минуту. Маг просто положил ладонь на плечо, прогрел магией, убрал.

— Всё. Здорова. Швы можно снимать хоть завтра. Сходишь к алхимику снимешь с утра и ко мне. Проверю.

Кайла оделась, затянула пояс и вдруг спросила:

— А если заболит снова? Можно заходить?

Он усмехнулся:

— Можно. Ты теперь порученец. Доступ к телу мага — по служебной необходимости. И не только.

Она замерла. Он выдержал паузу и добавил:

— Шучу. Иди, псинку выгуливай. А то она концерты на окне устраивала со скуки.

Шлепка не было. Только тёплая, ленивая усмешка.

**День шестой**

Она зашла проверить плечо, алхимик снял швы. Маг сидел у камина, читал. Поманил к себе, а когда подошла, усадил на колени.

— Садись. Рана как?

— Нормально. Не болит. Ноет чуть-чуть и все, — Кайла не знала куда себя деть, пунцовая, словно маков цвет, сравнявшись в этом со своей туникой. Белобрыска тихо хихикала.

— Вот и хорошо.

Они сидели молча. Потом он вдруг сказал:

— Ты неплохо справляешься, Кайла. Я не ждал, что берсерка завалишь в одиночку. Думал, придётся вытаскивать.

— Я не одна была. Рапира помогала.

— *Да!* — донеслось из ножен. — *Я помогала! Заметь! Я была великолепна!*

— Рапира не в счёт, — маг усмехнулся. — Она просто оружие. Оружие не помогает. Оружие работает.

— *Я не оружие! Я личность! С сексуальностью!*

— Помолчи, — хором сказали маг и Кайла.

И переглянулись. И оба усмехнулись. Впервые — почти одинаково.

**День седьмой**

Она пришла попрощаться с больничным. Плечо было чистым — только тонкая розовая полоска, которая через месяц станет незаметной.

— Ну, — маг отложил чашку и проверил шрам, — здорова. Завтра новый поход. Готовься. Заедешь к соседке моей в другую волость. Думаю дня за три справишься. Завезешь ей посылку. Недавно девку из столицы прислали, пусть обживается.

— Я готова.

— Молодец, — сказал он тихо. — Вечером зайди я тебе значок сделаю будешь носить на выездах, дабы никто проблем не создавал. Ты моя. Вся. Не забывай об этом.

В коридоре напарница захихикала:

— *Ой, да ты почти привыкла к нему. Ещё пара сеансов — и будешь сама к нему на колени запрыгивать.*

— Заткнись. Зачем значок если раньше грамоты хватало?

— *Хи-хи-хи. Он тебя так пометил!*

Вечером она сидела на кровати. Злюка, свернувшаяся клубком у неё в ногах, тихо фыркнула и вывела на новом ковре — маг всё-таки прислал замену: «ТЫ В НЕГО ВТРЕСКАЛАСЬ».

— Нет, — сказала Кайла тихо. — Просто перестала бояться. Он в нас вкладывается прилично. Вон артефакты защитные выдал даже. Такое и в столице редкость. Так что обижать не будет. Издеваться да. Убивать или мучать, нет.

— *Это одно и то же,* — пропело оружие дразня напарницу.

Кайла запустила в неё подушкой и улыбнулась. Впервые за долгое время — просто улыбнулась. Жизнь начала устаканиваться и девушку потихоньку отпускало.

За окном гудела Пустошь. В башне было тепло. Завтра — новое поручение. А пока — ночь, покой, и почти зажившее плечо, которое больше не болит.

Часть 5

«Соседка»

Маг вручил ей значок на рассвете, перед самым выездом. Маленький, серебряный, в виде стилизованной башни — той самой, чёрной, что торчала над волостью осколком стекла. На обороте — руна, едва заметно пульсирующая алым. Кайла повертела его в пальцах, прикинула вес и прицепила на грудь, чуть выше сердца.

— Не снимай, — велел маг. — Особенно там. Увидят — будут знать, что ты моя.

— Это чтобы проблем не создавали или чтобы боялись?

— И то, и другое, — он ухмыльнулся. — Посылку не вскрывай, не урони, не потеряй. Там артефакт для настройки столбов. У соседки моей, госпожи Ингрид, вечно с этим беда. Она маг толковый, но хозяйство запустил еще ее предшественник. Приехала из столицы недавно. Девка молодая, амбициозная, а граница — не Академия. Помоги ей, если попросит, но через периметр не лезь без моего ведома.

Кайла кивнула и убрала посылку в седельную сумку. Кобыла уже стояла у крыльца, отдохнувшая, с расчёсанной гривой. Злюку маг велел оставить снова — «в гости к даме с собачкой не ходят». Псинка обиженно фыркнула, но спорить не стала. Рапира заняла своё место на поясе и тихо подрагивала от любопытства:

— *Новая волость. Новая магичка. Как думаешь, она красивая?*

— Мне без разницы.

— *А вдруг она тоже любит клинки? Вдруг она меня вынет?*

— Я тебя выну, если не замолчишь. И в грязи изваляю.

— *Ой, напугала.*

— А потом за веревку к седлу привяжу и будешь в пыли тащиться.

— *Эй, это жестоко!*

Дорога на восток заняла почти день. Пустошь здесь была реже — не такая рваная, как у их волости, но и не спокойная. Пару раз Кайла замечала вдалеке мутантов за оградой, но те не приближались.

К полудню она добралась до пограничного столба, где кончалась зона ответственности её мага и начиналась чужая. Столб выглядел иначе — более изящный, с плавными рунами.

— *Ну вот, мы официально в гостях,* — заметила рапира. — *Веди себя прилично.*

— Это я тебе должна говорить.

Соседняя волость встретила её тишиной. Частокол был ниже, но аккуратнее, дома — свежее, с резными ставнями и цветочными горшками у крылец. Видно было, что маг здесь не воюет, а обустраивает. Или пытается. На рыночной площади, когда Кайла проезжала мимо, местные поглядывали на неё с любопытством, но без страха. Заметили значок — и отводили глаза. Себе дороже с порученцем связываться.

Башня госпожи Ингрид стояла на холме и была круглой, белокаменной, с голубой черепичной крышей. Никакого сравнения с чёрным осколком их башни. Кайла спешилась, привязала кобылу и постучала.

Дверь открыла женщина. Высокая, с овальным лицом и копной густых тёмных волос — они спадали до пояса крупными, упругими локонами, собранными свободно, как будто она только что распустила их после долгого дня. Глаза — карие, глубокие, с пронзительным, спокойным взглядом, который сразу оценил Кайлу от значка до сапог. Одежда — тёмно-бордовый бархатный жакет с золотой вышивкой и разрезами на рукавах, из-под которых свисали кисти красной бахромы, белая блуза с алым узором и плотный кожаный корсет, обильно усаженный металлическими заклёпками и пряжками. На поясе — жезл.

Кайла на мгновение замерла. В голове мелькнула мысль — быстрая, как удар клинка: «Будь я прежним, я бы к такой... постарался поближе». Она моргнула, отгоняя непрошеное воспоминание о том, кем была раньше, и усилием воли заставила себя смотреть только в глаза Ингрид.

— Ты от него, — сказала магичка вместо приветствия. — Узнаю значок. Заходи, расскажешь как живете. Ирвин как уехал, так и не видела его больше. Все почтой да почтой. Соскучилась по этому брюзге.

— *Ого,* — прошелестела рапира из ножен, пока Кайла переступала порог. — *Ты видела её корсет? Это ж боевой, с заклёпками. И волосы эти... А грудь? Нет, ты видела эту грудь?*

— Заткнись, — беззвучно прошевелила рыжая губами.

— *Я просто делюсь наблюдениями. Цаца какая. Ты бы в неё втрескалась, будь ты прежним.*

— Я не прежняя. И хватит об этом

— *Угу. Конечно. А сюрприз остался. Может...* — волшебное оружие замолкло разглядывая башню. Чем очень порадовала Кайлу.

Внутри башня была совсем не похожа на жилище Ирвина. Свет проникал сквозь высокие окна с цветными стёклами, разбрасывая по каменному полу красные, синие и золотые блики. Воздух был тёплым и пах не сыростью и гарью, а чаем, сушёными цветами и чем-то ещё — едва уловимым, как лёгкие духи. У дальней стены, в камине, потрескивал огонь, и отблески пламени играли на медных големах, замерших в углу, в ожидании команд.

И повсюду царил творческий беспорядок, какой бывает только у очень занятых людей: свитки громоздились на стульях, книги лежали раскрытыми на полу, а на подоконниках среди кристаллов стояли горшки с какими-то растениями. Кайла обвела взглядом комнату и снова поймала себя на мысли, что прежний Кайл уже прикидывал бы, как произвести впечатление. А нынешняя Кайла стояла столбом, судорожно сжимая ремень сумки.

— Посылка, — она протянула свёрток, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Артефакт для столбов. Маг сказал, у вас проблемы с настройкой.

— Проблемы — это мягко сказано, — Ингрид взяла свёрток и тут же принялась распаковывать прямо на столе. — У вас там, наверное, всё по струнке? Он такой — любит порядок. Но юмор ужасный. Вся Академия стонала от его выходок.

— Да, — коротко ответила Кайла.

Ингрид подняла глаза и вдруг улыбнулась. Улыбка у неё оказалась неожиданно тёплой для такого острого, пронзительного взгляда:

— Ты его порученец? Как тебя зовут?

— Кайла.

— Кайла... — она попробовала имя, кивнула. — А я Ингрид. Присаживайся. Чаю?

Отказываться было невежливо. Девушка села на краешек стула, стараясь не задеть свитки. Ингрид разлила чай, подвинула чашку. Двигалась она плавно, но без манерности — чувствовалась привычка к работе, а не к салонам. Локоны качнулись вперёд, когда она наклонилась, и бывшая воровка отвела взгляд. Слишком поспешно.

— *Она на тебя смотрит,* — пропела рапира. — *И улыбается. Ты ей нравишься.*

— Молчи, — одними губами.

— *Не хочу. Мне нравится, когда ты смущаешься не от мага, а от кого-то ещё. Это... свежо.*

— Он про тебя писал, — сказала Ингрид, усаживаясь напротив. — Что ты бывшая столичная. Что справляешься.

Кайла чуть не поперхнулась.

— Писал?

— Ну, не письмами. Магической почтой. Коротко: «Взял порученца. Зовут Кайла. Не убивайте при встрече». Он в своём духе.

— *Ой, он нас рекламирует!* — хихикнула болтливая железка, теперь уже громче, но, к счастью, Ингрид её не услышала. Или сделала вид.

— Я думала, он вообще ни с кем не общается, — осторожно заметила Кайла, стараясь вернуть разговор в деловое русло. — Сидит сиднем в башне. Только на собрания и ходит. Или по городу, народ распугивает.

— Он и не общается особо, — Ингрид хмыкнула, откинув локон с плеча. — Но столбы настраивать надо. Тут уж хочешь не хочешь, а сотрудничай. Он хороший маг. Жёсткий, но хороший. И тебе, видно, доверяет, раз значок дал и сюда отправил.

Кайла промолчала. Доверяет? Нет. Просто использует. Но пограничнице этого знать не обязательно. Да и какая разница, если магичка сидит напротив, смотрит своими карими глазами и улыбается так, будто перед ней не порученец, а интересная гостья.

Через час они уже сидели на втором этаже, где Ингрид разложила артефакт и принялась его настраивать, попутно расспрашивая Кайлу о волости, о Пустоши, о том, как там маг управляется один. Кайла отвечала скупо, но чародейку это не смущало. Она была из тех, кто умеет заполнять паузы.

— Знаешь, — сказала она вдруг, отрываясь от артефакта и закатывая рукава бархатного жакета, под которыми обнаружились тонкие, но сильные запястья, — я в Академии думала, что граница — это героическая работа. Битвы, прорывы, подвиги. А на деле — столбы настраивай, жалобы слушай, да с соседями договаривайся о частотах. Скука.

— Мне не скучно, — ответила Кайла. — У нас химеры, берсерки, дозоры пропадают.

— Да, — Ингрид погрустнела. — У нас тоже пропадают. Но реже. Да и ребята мои справляются пока.

Девушка не нашлась, что ответить. Вместо этого она подошла к окну и посмотрела на восток, где Пустошь клубилась багровым. Где-то там, за горизонтом, была столица. Где-то — старая гильдия. Но сейчас это казалось бесконечно далёким.

Ингрид подошла и встала рядом, тоже глядя в окно. От неё пахло пергаментом и тем самым лёгким цветочным ароматом. Кайла сглотнула.

— *Она рядом,* — прошептала рапира. — *Совсем близко. Локонами чуть не задела. Ну же, скажи что-нибудь остроумное. Как в старые времена.*

— Заткнись, пожалуйста, — беззвучно, но с чувством.

— Ты у него надолго? — спросила Ингрид, не оборачиваясь.

— Навсегда, — ответила Кайла и сама удивилась, как спокойно это прозвучало. — Пожизненный контракт. Он... очень строгий. Теперь вот, служу.

— Ясно, — чародейка явно хотела поговорить еще но увидела что собеседница стала совсем не в духе.

Вечером она выехала обратно. Ингрид вышла проводить до ворот и сунула ей в сумку пакет с сушёными фруктами:

— Передай ему. Пусть не только чай пьёт. И приезжай ещё. У нас тут скучно. А с тобой веселее. Погуляем, поболтаем. Я тебе сады покажу. Тут такая красота растет.

Кайла кивнула и тронула поводья. Кобыла пошла шагом, и только когда башня Ингрид скрылась за холмом, она позволила себе выдохнуть.

— *А она ничего,* — сказала Белобрыска, нарушая тишину. — *Не такая, как наш. Мягче. И волосы эти... Ты заметила, как она на тебя смотрела?*

— Заткнись.

— *Не хочу. Ты ей понравилась. А она тебе. Особенно когда ты прежнего себя вспомнила. «Будь я прежним, я бы к такой...» Ха-ха-ха!*

Кайла сжала эфес, но не вынула клинок. Просто стиснула зубы и пришпорила кобылу.

— *Зря ты так,* — рапира стала чуть серьёзнее. — *Ну было и было. Подумаешь, ляпнула мысленно. Я вообще вслух постоянно. И ничего, живу.*

— Ты — клинок.

— *Я — личность. И ты личность. И то, что ты иногда думаешь как мужик — это нормально. Ты ж была им сколько-то лет.*

— Была, — Кайла помолчала. — Но теперь я Кайла. И значок на груди. Хватит с меня.

— *Ну, как знаешь. Но если передумаешь — я могу подыграть. Я умею быть романтичной.*

— Ты умеешь быть пошлой.

— *Это одно и то же.*

К полуночи она въехала в родные ворота. Маг ждал на крыльце, и в свете факела его ухмылка была почти тёплой.

— Вернулась. Как Ингрид?

— Сухофрукты тебе передала.

— *Она Кайле понравилась. Прям понравилась-понравилась. Была бы в юбке, спалилась бы. Хи-хи* — сдала напарницу рапира.

— Вот как? — он хмыкнул. — Значит, понравилась. Ладно, иди спать. Завтра расскажешь.

Кайла кивнула и побрела в башню смотря под ноги с краснючими ушами не смея поднять мечущийся взгляд. Значок на груди ощущался раскаленным, словно жидкий металл.

Уже лёжа в постели, она смотрела в потолок. Злюка, свернувшаяся в ногах, тихо посапывала. Рапира в подставке молчала — видимо, устала.

— *Цаца,* — прошептала вдруг подружка в темноте, и Кайла запустила в неё подушкой.

— Заткнись.

— *Ха-ха-ха.*

Смех у клинка был не ехидный, а почти тёплый.

«Отголоски»

Объезд сектора закончился ближе к полудню. Три деревни, четыре столба, две жалобы на мутантов и одна — на погоду (староста в Быковке утверждал, что «ученики магов опять играются»). Кайла управилась быстрее, чем планировала, и уже разворачивала кобылу к тракту, когда заметила их.

Двое. У лавки алхимика на окраине волости — не той, где работал Грегор, а захудалой, с облупленной вывеской. Они стояли спиной к дороге, но осанка, поворот плеч, манера переминаться с ноги на ногу — всё это было знакомо до дрожи. Гильдия. Те самые, с кем она когда-то делила добычу и общак.

Кайла не замедлила шаг. Не окликнула. Просто проехала мимо, глядя прямо перед собой, и только когда лавка скрылась за поворотом, позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось где-то в горле.

— *Ты их знаешь,* — утвердительно произнесла Белобрыска.

— Да.

— *Гильдия?*

— Да. Странно, что ты не помнишь их.

— *Докладывай магу. И я не обязана помнить всяких там...*

— Именно это я и собираюсь сделать. Мы нынче служим иным хозяевам.

В башню она вошла быстрым шагом. Злюка, дремавшая у камина, подняла голову и тут же насторожилась — видимо, учуяла напряжение. Маг сидел за столом, перебирая свитки, и поднял глаза, едва она переступила порог.

— Хм? Что случилось? — заметил он ее непривычное поведение .

— Гильдия, — коротко сказала Кайла. — Двое. У лавки алхимика на восточной окраине. Я их узнала.

Маг отложил свиток. Взгляд стал острее.

— Уверена?

— Они часто появлялись в общинном доме гильдии. Да и было пару дел с ними. Таких не забудешь.

— Хорошо, — он поднялся, обошёл стол и остановился напротив. — Тогда покажи мне их.

Кайла моргнула.

— Показать? Как?

— Иди сюда, — маг раскрыл руки, и прежде чем она успела возразить, притянул её к себе. Одна ладонь легла на талию, другая — меж лопаток. Он наклонился и коснулся своим лбом её лба.

Кайла замерла. Дыхание перехватило. Она чувствовала тепло его кожи, запах чая и хлеба, и — совсем близко — его глаза, которые смотрели в её, не мигая.

— Закрой глаза, — велел он тихо. — И представь их. Каждого. Так чётко, как можешь. Лица, одежда, позы. Я увижу.

Она попыталась. Честно попыталась. Перед внутренним взором всплыли фигуры у лавки: один — коренастый, в сером плаще, второй — повыше, с тёмной бородой. Но потом... потом что-то пошло не так. Её мозг, "перегревшись" от близости мага, от его рук на её теле, от его дыхания на её коже, — выдал совсем другой образ.

Она увидела их. Мага и себя. Его ладонь, скользящую по её щеке. Её руки, обнимающие его за шею. И поцелуй. Долгий, жадный, совершенно невозможный поцелуй, пропитанный таким жутким смущением и страхом, что её саму затошнило.

Маг замер. Потом резко отстранился, разрывая контакт. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то среднее между раздражением и насмешкой.

— Кайла, — произнёс он ледяным голосом. — Я просил представить гильдейских. О наших поцелуях можешь мечтать в кроватке. Сейчас дело.

Она открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. Щёки горели. Она готова была провалиться сквозь каменный пол.

Он звонко шлёпнул девушку по заду. Не больно, но обидно.

— Сосредоточься, — велел он. — Ещё раз. И без фантазий.

Вторая попытка далась легче. Она стиснула зубы, приказала себе не думать о его близости и представила тех двоих. На этот раз — чётко, детально, от пуговиц на плаще до грязи на сапогах. Маг кивнул.

— Достаточно. Я их запомнил.

Он отпустил её и вернулся за стол. Кайла осталась стоять, всё ещё пунцовая, не зная, куда девать руки. В ножнах тихо, но очень отчётливо хихикала напарница:

— *Целоваться. С магом. Ну ты даёшь.*

— К-х-х, — прохрипела Кайла не в силах вымолвить и слова.

— *Это было... вдохновляюще.*

***

Вечером они сидели у камина. Маг — в своём кресле, уже обновленном, с неизменным бокалом. Кайла — напротив, на пушистом ковре, который Злюка ещё не успела испортить. Псинка лежала у её ног, чутко поводя ушами. Рапира стояла в подставке у стены и тихо подрагивала — видимо, обдумывала новую порцию шуточек.

— Значит так, — маг отпил вина. — Гильдия ищет пропавшую группу. Пока они здесь, они опасны. Для тебя — в первую очередь. Узнают — начнутся проблемы. Лицо у тебя все же узнаваемо. Немного, но если знать, что искать, вполне.

— Я знаю, — Кайла смотрела в огонь.

— Поэтому мы их поймаем. Быстро и без шума. Ты знаешь их привычки, их слабые места. Я знаю местность. Завтра ночью ты выведешь меня к их укрытию. Дальше — я сам. У вашего брата же есть свои лежки и прочее.

— А если они меня узнают?

— Не узнают, по крайней мера сразу, — маг усмехнулся. — Ты теперь совсем не та, что раньше. Даже я иногда забываю, кем ты была. А и узнают, так что? Когда поймаем, будет все равно.

Она подняла глаза и встретила его взгляд. Ни насмешки, ни угрозы. Просто констатация факта.

— Хорошо, — сказала она. — Я выведу.

— Вот и ладно, — он поднял бокал. — А теперь иди спать. Завтра тяжёлый день.

Уже у двери Кайла замерла и, не оборачиваясь, спросила:

— То, что ты увидел... это не...

— Я знаю, что это не, — перебил маг. — Ты просто перенервничала. Бывает. Но если ещё раз сорвёшь мне ментальный поиск — будешь неделю драить нужник без магии.

— Поняла.

— Иди.

В коридоре помощница наконец дала волю смеху:

— *Целоваться! С магом! Ну ты даешь! Я бы на его месте ответила.*

— Ты... тупая железка! — буркнула Кайла, поднимаясь по лестнице.

— *Знаешь, вы смотрелись довольно... гармонично.*

— Я тебя сейчас в нужник уроню.

— *Какая ты бука, я ж со всей душой.*

Злюка, уже ждавшая в комнате, выцарапала на дощечке, что подогнал плотник девчатам: «ЧТО ОПЯТЬ?»

— Ничего, — Кайла рухнула на кровать и уставилась в потолок. — Вообще ничего.

— *Врёт,* — пропела рапира. — *И краснеет.*

Подушка полетела в подставку. Грохот раздался на всю башню.

Завтра им предстояло поймать гильдейских. Но сегодня рыжая думала только о том, как она опозорилась — и почему её подсознание подкинуло именно эту картинку. Стыдно было до слез. Она ведь ничего такого, а оно само!

«Обидчик»

Утро началось не с колокольчика. Маг дал отбой побудке — сегодня все силы на поиск. Кайла спустилась вниз, когда солнце ещё только цеплялось за край частокола. Злюка уже ждала у двери, нетерпеливо перебирая лапами. Рапира висела на поясе и тихо подрагивала — предвкушала.

— Значит так, — Кайла присела перед псинкой. — Гильдейские. Те двое, которых я вчера назвала. Кривой и Борода. Помнишь их?

Злюка зарычала. Не просто утвердительно — с чувством. Она помнила. Ещё как.

— Тогда ищи.

Они вышли в город. Утренний рынок уже шумел, но Кайла не отвлекалась. Она вела Злюку к лавке алхимика — туда, где вчера заметила гильдейских. Псинка обнюхала землю у крыльца, чихнула и рванула вдоль частокола.

След петлял. Гильдейские явно не сидели на месте — они что-то искали. Или кого-то. Злюка вела через рынок, мимо кузницы, через пустырь за старой пекарней. Пару раз след обрывался — там, где гильдейские, видимо, шли по камням, — но Злюка находила его снова. Рапира молчала, только изредка тихо вибрировала, когда поблизости оказывался магический фон.

— *Чую амулеты,* — прошептала она у одного из проулков. — *Дешёвые, но рабочие. Защита от слежки.*

— Обойдём, — рыжая свернула в обход.

К полудню они нашли лежку. Старый амбар на восточной окраине, вросший в землю, с прохудившейся крышей и одним входом — узким, как нора. Внутри было тихо. Свет в щелях не горел, но Злюка, припав к земле, издала низкий, утробный рык.

— Здесь? — одними губами спросила Кайла.

Псинка кивнула и выцарапала на земле: «ДВОЕ».

— Жди.

Кайла обошла амбар по кругу, запоминая детали. Задняя стена вплотную примыкала к частоколу — не уйти. Под крышей — узкое окошко без стекла, но высоко. Вход один. Идеальная ловушка.

— Возвращаемся, — скомандовала она. — Ночью навестим.

Злюка нехотя попятилась, но всё ещё косилась на амбар. В её глазах горело что-то очень личное.

***

Вечером они сидели у камина. Маг, как обычно, Кайла — напротив, с картой города, на которой крестиком пометила амбар. Злюка лежала у ног, но не спала — смотрела в огонь и тихо рычала.

— Один вход, — докладывала Кайла. — Окно высоко, не вылезут быстро. Если поставить полог тишины, соседи не услышат.

— Полог поставлю, — маг кивнул. — Ещё амулеты у них. Рапира чуяла?

— *Дешёвки,* — отозвался клинок тихим звоном. — *Защита от ментального поиска. Но не от меня.*

— Ладно, — маг усмехнулся. — Я глушану их перед входом. Останетесь без магии — и вы, и они. Дальше — просто. Заходите, я следом. Берём обоих живыми. Вопросы?

— Злюка, — Кайла посмотрела на псинку. — Ты работаешь по моей команде. Без самодеятельности.

Злюка фыркнула и выцарапала на дощечке: «ПОСТАРАЮСЬ».

Маг хмыкнул:

— Она у тебя злопамятная. Учти.

— Знаю, — девушка погладила псинку по загривку. — Справимся.

***

Вышли за полночь. Луна висела низко, и Пустошь за частоколом глухо гудела. Маг шагал легко, несмотря на плащ и посох. Кайла двигалась чуть впереди, держа ладонь на эфесе. Злюка бежала первой — молчаливая, собранная, как сжатая пружина.

У амбара маг остановился и вытянул руку. С пальцев сорвалась серая пелена, окутала дверь, стены, окно — и звуки умерли. Даже ветер стих.

— Полог готов. Амулеты глушу. Вперёд.

Кайла толкнула дверь.

Внутри горела одинокая свеча. Двое гильдейских сидели у перевёрнутого ящика, на котором была разложена карта. Один — коренастый, с кривым носом, тот самый Кривой, второй — высокий, с тёмной бородой. Они вскинулись, но было поздно. Кайла сбила Бороду с ног, маг парализовал Кривого. Заняло три секунды.

И тут Злюка сорвалась.

Она не зарычала. Не залаяла. Она просто метнулась молча, как пушистый снаряд, и вцепилась Кривому в промежность. Тот, парализованный магией, не мог даже дёрнуться — только завыл на одной ноте, высокой и вибрирующей. Забыв про мага, про арест, про гильдию. Только боль.

— Злюка! — рявкнула Кайла, бросаясь к ней. — Фу! Отпусти!

Псинка не реагировала. Она смотрела на свою жертву снизу вверх, и в её выпученных глазах читалось абсолютное, ничем не замутнённое счастье.

Маг, вместо того чтобы помочь, прислонился к косяку и задумчиво прокомментировал:

— Я впечатлён. Сколько злобы...

— Да помоги же! — Кайла пыталась оттащить Злюку за шкирку.

— Зачем? Тебе их что, жалко?

Наконец псинка разжала челюсти. Кривой всхлипнул. Злюка упала на пол, отряхнулась и выцарапала когтем на досках одно слово: «ДОЛГ».

— Какой ещё долг? — не поняла Кайла.

Злюка выцарапала второе: «ЗА СТРАШИЛКУ».

Кайла замерла. Она вспомнила. Кривой действительно смеялся над Злюкой громче всех. Над её внешностью, над её тощей фигурой, над её бешенством. «Страшилка наша», — говорил он. И ухмылялся.

Теперь он лежал на полу амбара и выл.

— Ясно, — тихо сказала Кайла. — Долг платежом красен.

Маг отлепился от косяка и кивнул на пленников:

— В подвал. Обоих. Завтра допросим. А псинке — премию. Что она ест?

— Всё, — девушка всё ещё держала Злюку на руках.

— Вот и дай ей чего-нибудь вкусного. Заслужила.

Он вытянул руку, и из воздуха соткался мерцающий диск — плоский, полупрозрачный, размером с обеденный стол. Завис в паре ладоней над полом, едва слышно гудя.

— Грузи, — скомандовал маг.

Кайла, всё ещё придерживая Злюку, уставилась на диск:

— Это что?

— Хозяйственная магия. Практикую понемногу. Давай, не стой.

Вдвоём они перевалили на диск обоих пленников. Борода не шевелился, Кривой тихо стонал, но сопротивляться не мог. Диск даже не дрогнул — только загудел чуть ниже, принимая вес.

— Идём, — маг повёл рукой, и диск поплыл за ним, послушный, как привязанный. — Заодно полог тишины сниму. Соседи и так, наверное, заждались.

В башню возвращались молча. Злюка бежала впереди, гордо задрав хвост. Кайла шла за ней, чувствуя странную смесь ужаса и гордости. Маг замыкал процессию и, кажется, насвистывал какой-то мотивчик.

Часть 6

«Допрос»

Подвал башни, Кайла видела впервые. Раньше маг не пускал её сюда — то ли берёг от мрачных зрелищ, то ли просто не было повода. Теперь повод был. Каменный мешок без окон, минимум удобств, двое гильдейских прикованы к стене. Борода был хмур и молчалив, Кривой — бледен и всё ещё подрагивал после встречи со Злюкой. Магические кандалы тускло мерцали, блокируя любую попытку колдовства. Злюку оставили наверху, но та, судя по звукам, уже начала скрестись в дверь — то ли от любопытства, то ли от желания добавить Кривому ещё пару отметин.

Маг отлепился от косяка и неторопливо приблизился к пленникам. Остановился в шаге, прищурился, будто читая невидимые письмена. Потом хмыкнул:

— Контракт гильдии. Стандартный. Молчание, верность, не сдавать своих. И печать... — он всмотрелся пристальнее. — Смертная. Занятно.

— Смертный контракт не снимается, — он говорил буднично, точно о погоде. — Только через смерть. Она, — кивок на Кайлу, — уже проходила. Я её убил, разорвал старую привязку и воскресил под новым контрактом. Работает. Хотите так же?

Повисла тишина. Кривой побледнел. Борода сглотнул.

— Ты... ты предлагаешь нам умереть? — выдавил он.

— Предлагаю выбор, — маг пожал плечами. — Либо вы остаётесь под этим контрактом и молчите. Тогда завтра я вас казню. Без воскрешения. Артефкт какой сделаю из вас. Души ваши привяжу, будете подпитывать. Солнышко броню хочешь, или сапожки? Выбирай из кого. Либо вы соглашаетесь умереть сейчас — и воскреснете свободными от гильдейской привязки. Ну, почти свободными.

— Почти? — переспросил Кривой дрожащим голосом.

— Вы будете моими пленниками. Но живыми. И с возможностью говорить. Я задам вопросы — вы ответите. Потом решу, что с вами делать.

Он замолчал, давая им переварить. Кайла стояла у стены и смотрела на пленников. Она помнила этот момент — когда стоишь на коленях, а маг вытягивает руку, и мир гаснет. Она знала: даже зная, что воскреснешь, умирать страшно.

Борода молчал. Кривой трясся. Маг добавил, уже без усмешки:

— Учтите: контракт не даст вам ничего рассказать. Даже под пытками. Вы будете орать, корчиться, но не сможете выдавить ни слова. Я это уже видел. Смерть — единственный способ развязать язык. Решайте быстрее. У меня ужин стынет. А рыжей нужна новая экпировка.

Первым сдался Кривой.

— Я... согласен, — выдохнул он, глядя в пол. — Убей. Но воскреси.

Маг кивнул и посмотрел на Бороду. Тот колебался ещё мгновение, потом стиснул зубы и кивнул.

— Разумно, — маг вытянул руку, и из воздуха соткался клинок — такой же чёрный, как рапира, но без ажурного эфеса, простой и функциональный. — Не дёргайтесь. Будет быстро.

Два удара. Два коротких вздоха, и тела обмякли в цепях. Кайла смотрела, не отводя глаз. Она помнила, как это было с ней, но наблюдать со стороны оказалось... тяжелее. Рапира в ножнах тихо хихикнула:

— *Ой, а я помню этот момент. Ты тогда так красиво упала. И он тебя поймал. Как принцессу. Хи-хи.*

— Заткнись, бесишь. Отмороженная железяка... — беззвучно прошептала Кайла.

Маг выждал минуту — ровно столько, сколько требовалось, чтобы печати гильдии осыпались с аур. Потом провёл ладонью над телами, и те дёрнулись, закашляли, открыли глаза. Воскресли. Свободные от старого контракта. И полностью в его власти.

— Вот и всё, — маг убрал клинок и отошёл к стене, скрестив руки на груди. — Разговаривай.

Кайла шагнула вперёд и остановилась напротив пленников. Те смотрели на неё с одинаковым выражением: смесь страха и недоверия. Они видели рыжую красотку со значком мага, с клинком на поясе. Но не видели старого знакомца. Пока.

— Кривой, — произнесла она спокойно, почти лениво. — Борода. Давно не виделись.

Борода нахмурился:

— Ты кто? Мы тебя не знаем.

— Знаете, — Кайла чуть склонила голову. — Просто не узнаёте.

Она взялась за эфес рапиры и медленно, плавно вытянула клинок из ножен. Тот застонал — длинно, томно, совершенно неприлично. Звук разнёсся по подвалу, отразился от каменных стен и ударил пленникам прямо в уши.

— *О да-а-а,* — выдохнула Белобрыска. — *Наконец-то. Я ждала. Ты меня так долго не вынимала... Вставь меня куда-нибудь! Быстрее!*

Кривой вздрогнул. Борода вытаращился на клинок. Голос. Они узнали этот голос. Это была их бывшая напарница — та самая высокомерная красотка, которая теперь стонет от каждого движения. Когда-то. Теперь она меч. Рапира, в смысле.

— Что за... — начал Борода, но осёкся.

Девушка задвинула клинок обратно. Короткий стон — и тишина. Потом снова вынула — резко, одним движением. Рапира взвизгнула, и в этом звуке было столько порнографического восторга, что у Кривого задрожали губы.

— *Грубее!* — взмолилась она. — *Я хочу ещё! Не останавливайся! Вперед-назад. Давай!*

— Утихни, — спокойно сказала Кайла, и клинок затих.

Она повернулась к пленникам. Теперь в их глазах читалось узнавание. Не полное, но достаточное. Они смотрели на неё и видели тень того, кого когда-то называли лидером.

— Ты... — прошептал Кривой. — Этого не может быть...

— Может, — Кайла вынула клинок снова, на этот раз совсем чуть-чуть, только чтобы рапира издала тихий, мурлыкающий звук. — Маг умеет убеждать. Я — живое доказательство.

— *Живое и очень привлекательное,* — вставила напарница. — *Спереди и сзади. Я проверяла.*

— Кто вас послал? — спросила воровка, игнорируя клинок. — И зачем?

Борода стиснул зубы. Кривой затряс головой:

— Мы не скажем. Ты... ты кто угодно, но не он. Он был мужик. А ты баба. Ты самозванка.

Кайла вздохнула. Потом вынула рапиру полностью, поднесла клинок к лицу Кривого — почти вплотную, так что сталь замерцала багрянцем прямо у его носа.

— *Бли-и-изко,* — пропела железка. — *Я чувствую его страх. Он пахнет... пивом и дешёвым табаком.*

— Ты помнишь, как мы брали ювелирный обоз под Северным трактом? — тихо спросила Кайла. — Ты, я, она и Четвёртый. Ты тогда споткнулся о корень и чуть не сорвал всю операцию. Я дал тебе в зубы, и ты извинялся неделю. Помнишь?

Кривой побледнел. Этого не знал никто, кроме их ячейки.

— Или как ты спьяну полез к нашей красотке, а она тебе выбила два передних зуба? — продолжала она. — Новые вставил уже в столице. Помнишь?

Рапира захихикала:

— *Ой, точно. Он тогда ещё плакал. И кровь была. Мне понравилось.*

Борода смотрел на Кайлу, и в его глазах медленно проступал ужас. Он понял. Кривой, кажется, тоже — но ещё не до конца.

— Кто вас послал? — повторила Кайла. — И сколько ещё людей в волости?

— Старшина, — выдавил Кривой, глядя на клинок, который всё ещё мерцал у его носа. — Ульрих. Он приказал. Мы искали следы. Группа пропала, он хотел знать, куда.

— Сколько ещё людей?

— Только мы двое. Он ждёт доклада через неделю.

Кайла задвинула рапиру в ножны. Клинок издал долгий, разочарованный выдох:

— *Ну вот. А я только разогрелась. Может, ещё чуть-чуть?*

— Позже, — Кайла повернулась к магу. — Слышал?

— Слышал, — маг отлепился от стены. — Ульрих. Интересно. Я думал, гильдия умнее. Ладно. Этих пока оставьте здесь. Завтра решим, что с ними делать.

Уже у лестницы Кайла замерла и обернулась:

— Ты ведь не казнишь их?

Маг приподнял бровь:

— А ты хочешь, чтобы казнил?

— Нет, — она посмотрела на пленников. — Они просто исполнители. Отпусти. Пусть передадут Ульриху, что группа мертва. Пусть гильдия не лезет на границу.

— Милосердие? — маг хмыкнул. — Не ожидал.

— Прагматизм, — поправила девушка. — Если старшина узнает, что мы живы и служим тебе, он пришлёт больше людей. А если решит, что мы мертвы — отстанет. Зачем нам нервотрепка?

Маг помолчал, потом кивнул:

— Разумно. Ладно. Пусть живут. Хотя мне нужны артефакты, а бандитов не жалко. Прям даже не знаю.

У двери он добавил:

— Но если твой Ульрих сунется снова — я не буду сдерживаться. Заодно, сапоги обновлю.

Кайла не улыбнулась, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

Вечером она сидела у камина. Злюка, получившая внеочередную порцию мяса , довольно посапывала на ковре. Рапира стояла в подставке и тихо позвякивала — кажется, мурлыкала. Маг сидел в кресле, с трубкой, и смотрел в огонь.

— Знаешь, — сказал он вдруг, — ты сегодня была хороша. Холодная, расчётливая, циничная. Почти как я.

— Почти, — согласилась Кайла.

— Жаль, что ты не хочешь меня поцеловать, — он усмехнулся. — У нас могла бы получиться отличная пара.

Кайла замерла. Потом медленно повернулась к нему:

— Ты серьёзно?

— Нет, — он отпил вина. — Просто подкалываю. Настроение благодушное, так сказать.

— Настроение, — она посмотрела ему в глаза и отвернулась надувшись.

Маг хмыкнул и поднял бокал:

— Молодец. Меньше психуй и загоняйся, оно для здоровья полезно. Иди спать, завтра новый день.

В коридоре рапира, которую Кайла несла в подставке, тихо прошептала:

— *А знаешь, ты ему правда нравишься. Как инструмент. Но для него это, считай, любовь.*

— Ты не можешь не болтать? — протянула девушка.

— *Нет, мне скучно. Я сегодня была великолепна. Ты заметила, как он на меня смотрел, когда я...*

— Помолчи, пожалуйста. Устала как собака. Спать охота.

— *Ладно. Но завтра — вынь меня снова. Я хочу ещё.*

Кайла улыбнулась. Помимо воли. И это была хорошая улыбка.

«Интерлюдия: Двое на тракте»

Рассвет застал их на тракте, ведущем прочь из волости. Маг сдержал слово: отпустил. Даже вещи вернул — кошели, сапоги, плащи. Правда, амулеты оставил себе. Сказал — в счёт откупа. Кривой и Борода не спорили. После всего, что они пережили, спорить с магом хотелось меньше всего на свете.

Шли молча. Тракт был пуст, Пустошь за частоколом клубилась багровым, ветер нёс запах гари и дикой маны. Наконец Кривой, который всю дорогу что-то жевал губами, не выдержал:

— Нет, ну ты видел? Ты видел, во что он превратился?

— В кого, — машинально поправил Борода.

— В кого... — Кривой сплюнул. — Кайл. Наш Кайл. Мужик, лидер, баб трахал — а теперь сам баба. И какая! Рыжая, зеленоглазая, фигура — закачаешься. Я как глянул, чуть не подавился.

— Ты и подавился, — Борода усмехнулся. — Когда она клинок свой вынула. Ты аж побелел.

— А ты не побелел? — Кривой передёрнул плечами. — Я как услышал её голос — ну, рапиры этой — думал, всё. Кранты. Она ж раньше просто высокомерная была, а теперь... теперь она стонет. Вслух. При всех. Как шлюха в портовом борделе.

— Магия, — коротко ответил Борода.

— Да я понимаю, что магия. Но блин. Это ж наши. Наша ячейка. Кайл, Белобрыска, Злюка, Четвёртый. От Четвёртого, говорят, только душа осталась, и та в нужнике на рынке. Злюка — вообще псинка теперь. Бегает, рычит и кусается. Дурная псина. Я до сих пор хромаю!

— Ты сам виноват. Не надо было её «страшилкой» обзывать.

— Да я ж по-дружески! — взвился Кривой. — У нас в гильдии все друг друга подкалывали. Что такого. Мстительная сука.

Борода хмыкнул и промолчал.

Шли ещё с пол-лиги. Ветер усилился, и Кривой поднял воротник.

— Знаешь, — сказал он вдруг, — я ведь помню, как Кайл на Пустошь засматривался. Ещё в столице. Говорил, что хочет выбраться. Что контракт этот гильдейский — удавка. Что хочет магом стать.

— Серьёзно? — Борода поднял бровь.

— Ага. Думал, фон Пустоши его инициирует. Ну, как у всех магов — искра, дар, всё такое. Он потому и на границу рвался. А гильдия не пускала. Говорили, что он ценный кадр и должен отрабатывать. Вот он и бесился. А потом вырвался таки, старика-мага обносить начал, думал, может, артефакты какие найдет, которые инициируют.

— Не нашёл?

— Нашёл, хы, — Кривой мрачно усмехнулся. — Инициировался. В бабу.

Они оба замолчали. Потом Борода качнул головой:

— Жестоко.

— Ага, — согласился Кривой. — Но справедливости ради — шикарная баба получилась. Я серьёзно. Если б не знал, что это Кайл, я бы сам к ней подкатил. А голос этот... ну ты слышал. У меня аж коленки подогнулись, когда она заговорила. И ведь не старается даже. Просто говорит — и всё. А ты уже готов.

— Готов к чему?

— Ко всему, — Кривой вздохнул. — Ладно, что теперь. Главное — мы живы. И контракта больше нет. Груз с души слетел. Ты чувствуешь?

Борода кивнул. Контракт гильдии, висевший на каждом из них годами, исчез. Вместо него теперь был другой — с магом. Но этот был... легче. Маг не требовал верности. Просто запретил болтать о том, что видели, и возвращаться. Этого было достаточно.

— Я думаю на покой, — признался Кривой. — Серьёзно. Заплатим откуп гильдии, и уедем куда-нибудь. Подальше от столицы, от гильдии, от Пустоши. Может, на юг. Там, говорят, тепло и магии почти нет. Откроем трактир.

— Трактир? — Борода хмыкнул. — С нашими-то талантами?

— А что? Я готовить умею. Ты — вышибала от природы. Злюку бы ещё позвать, но она теперь при маге. И при Кайле. Вернее, при Кайле. Или как её теперь?

— Кайла, — сказал Борода. — Маг её так назвал.

— Кайла, — Кривой попробовал имя. — Красиво. И ей идёт. Но всё равно жуть берёт. И знаешь, что самое жуткое?

— Что?

— Маги. Они все такие. Я слышал, их ещё в Академии учат на пол не смотреть. Им плевать, мужик ты или баба. Для них тело — инструмент. Как меч или посох. Хочешь — переделал. Хочешь — выбросил.

— Это да, — Борода потёр подбородок. — Их с детства дрессируют — чтобы эмоции не брали верх. Чтоб зацепить нечем было. Духи от магии чтоб их, в телах людских.

— Вот-вот! — Кривой оживился. — И маг этот, ну, Ирвин... он же Кайлу так и дрессирует. Шлепки эти, «красотуля», за задницу хватает при всех. А она терпит. Привыкает. Он из неё крючки выбивает.

— Какие крючки?

— Ну, за которые духи дёргают. Стыд, страх, влюблённость — всё, что из колеи выбивает. Если Кайла перестанет дёргаться — духи до неё не доберутся если магичкой станет. Скорее всего станет раз в Пустошь ходит. И будет... не знаю. Как они. Холодной. Циничной. С прибабахом.

Повисла тишина. Оба представили себе Кайлу через пару лет — такую же, как маг. С ледяным взглядом, ленивой усмешкой и привычкой хлопать по заду всех, кто подвернётся.

— Жуть, — резюмировал Борода.

— Ага, — согласился Кривой. — Но лучше так, чем в нужнике.

Они пошли дальше. Тракт уводил их прочь от волости, прочь от прошлого. Впереди был юг, тепло и трактир с хорошей кухней. Позади — рыжая красотка с клинком, который стонет, и пёс, который не забывает обид. Осталось виру старейшинам уплатить и свобода.

— Как думаешь, — спросил вдруг Кривой, — она когда-нибудь его поцелует?

— Кого? Мага?

— Ага.

Борода подумал.

— Если он продолжит в том же духе — она его не поцелует. Она его убьёт. А потом помрет.

— Или поцелует, а потом убьёт.

— Или так.

Кривой хмыкнул и поправил воротник. Ветер дул в спину, солнце поднималось над Пустошью, и где-то далеко, за частоколом, выл Четвёртый.

Жизнь продолжалась.

«Маяк»

Маг вызвал её, едва она успела продрать глаза. Колокольчик звякал настойчиво и требовательно — так, что даже Злюка, спавшая на ковре, подскочила и зарычала спросонья.

— Подъём, красотуля, — голос мага звучал снизу, из главного зала. — У меня для тебя работа. Интересная.

Кайла спустилась, на ходу затягивая пояс. Маг ждал у стола, на котором лежал тот самый стеклянный шар из обсерватории — маяк, добытый ценой боя с химерой-маткой. Теперь он мерцал ровным синим светом, и внутри пульсировала крошечная искра.

— Помнишь эту штуку? — маг кивнул на шар.

— Помню, — Кайла остановилась у стола. — Ты сказал, это маяк.

— Именно. Маяк с пространственными координатами. Я его изучил и понял, для чего он нужен. Вернее, для чего он был нужен до войны. Такие штуки ставили в башнях магов, чтобы телепорты работали. Маяк одной башни ловит сигнал другой — и открывает проход. Я свой телепорт починил ещё месяц назад, но толку от него — как от дыры в заборе. С другой стороны никто не отвечает.

Он взял шар и повертел в пальцах.

— Я связывался с Ингрид. У неё телепорт тоже есть, но не настроен. Старый, ещё от прежних времен остался. Она его починит, если будет маяк. А маяк — вот он.

Кайла смотрела на шар и уже понимала, к чему идёт разговор.

— Ты хочешь, чтобы я отвезла его Ингрид.

— Умница, — маг ухмыльнулся. — Отвезёшь, передашь, дождёшься, пока она настроит телепорт со своей стороны. Маяк заберёшь обратно. На всё про всё — дня два-три. У неё как раз найдётся, чем тебя занять.

Последняя фраза прозвучала с той самой интонацией, от которой Кайла мгновенно напряглась.

— Чем занять? — переспросила она осторожно.

— Ну, — маг картинно развёл руками, — не знаю. Чаем напоит. Сады покажет. Поиграете во что-нибудь. Ты же с ней в прошлый раз неплохо поладила. Она та еще затейница. Тебе понравится.

Маг паскудно улыбнулся.

— *О да,* — подала голос Белобрыска из ножен. — *Очень неплохо. Просто отлично.*

— Не мешай слушать, — прошипела Кайла, ощущая мандраж.

— Клинок дело говорит, — маг хмыкнул. — Ладно, это ваши личные дела. Моё дело — телепорт. Если он заработает, мы сможем помогать друг другу в серьёзные моменты. И в гости ходить. А то Ингрид уже заждалась. Говорит, скучно одной.

Кайла взяла маяк. Стекло было прохладным, но искра внутри запульсировала чаще, будто почуяла прикосновение.

— Когда выезжать? — спросила она.

— Прямо сейчас. Слуги все сделали: кобыла готова, сумки собраны. Злюку не бери — пусть стережёт башню. И тунику надень ту, новую. Всё-таки в гости едешь.

— *И нижнее бельё тоже новое,* — добавила рапира. — *На всякий случай.*

Кайла стиснула эфес, но промолчала.

***

Дорога до восточной волости заняла почти день. Кобыла шла ходко, Пустошь за частоколом клубилась багровым, но Кайла почти не смотрела по сторонам. Она думала об Ингрид. О тёмных локонах, о карих глазах, о корсете с заклёпками. И о том, что в этот раз они увидятся не на пару часов, а на два-три дня.

— *Ты опять начинаешь,* — заметила Рапира где-то на середине пути. — *Ёрзаешь.*

— Ничего я не ёрзаю.

— *Ёрзаешь. Я чувствую. У тебя пульс частит, и ты сжимаешь поводья так, будто хочешь их задушить. Боишься?*

— Нет, — Кайла помолчала. — Просто... в прошлый раз всё было иначе. Мы были едва знакомы. А теперь...

— *Ты не знаешь, как себя вести. А она приглашала...*

— Примерно так.

— *Веди себя как обычно. Ты — порученец мага. Ты привезла маяк. Ты выполняешь работу. Всё остальное — опционально.*

Кайла не ответила. Но где-то глубоко она понимала: именно «всё остальное» её и волнует.

***

Башня Ингрид встретила её знакомым силуэтом — круглая, белокаменная, с голубой черепичной крышей. На этот раз дверь открылась до того, как Кайла успела постучать. Ингрид стояла на пороге — всё та же: высокая, с копной тёмных локонов, в бархатном жакете и корсете. Глаза блестели.

— Приехала, — сказала она вместо приветствия. — С маяком?

— С маяком, — Кайла протянула шар.

Ингрид взяла его, взвесила в ладони и улыбнулась:

— Отлично. Телепорт почти готов. Дня два — и запустим. А пока... — она посторонилась, пропуская Кайлугостью внутрь. — Заходи. Чай остывает.

— *И не только чай,* — прошептала напарница, но, к счастью, только для хозяйки.

Кайла переступила порог. За спиной захлопнулась дверь. Впереди были два дня, маяк и всё, что случится между делом.

Часть 7

«Два дня»

Первый день ушёл на настройку. Ингрид оказалась дотошным магом — не хуже Ирвина, только без его циничных шуточек. Она разложила маяк на столе в своём кабинете, опутала его паутиной измерительных чар и принялась сверять координаты. Кайла сидела в углу, на стуле с высокой спинкой, и смотрела, как тёмные локоны колышутся в такт движениям, как тонкие пальцы перебирают невидимые нити магии, как хмурятся брови, когда что-то не сходится.

— *Она красивая, когда работает,* — прошептала рапира. — *Сосредоточенная. Мне нравится.*

— Ты вообще всё, что дышит, любишь, — беззвучно ответила Кайла.

— *Не всё. Только тех, кто умеет обращаться с клинками. Или с магами. Или с магичками. В общем, ты поняла.*

К обеду Ингрид выдохнула и откинулась в кресле:

— Маяк синхронизирован. Телепорт уже откликается. Ещё день — и можно будет открыть первый проход. Но не сегодня.

— Почему? — спросила Кайла.

— Потому что я устала. Ну и с тобой пообщаться хочу.

Она сказала это просто, без кокетства, и от этой прямоты Кайла вдруг растерялась. В горле пересохло.

— Я... я приехала по работе, — выдавила она.

— Работа работой, — Ингрид поднялась и потянулась, разминая плечи. — Но вечером я свободна. Сады покажу. Ты в прошлый раз не досмотрела.

— *Сады — это иносказание?* — хихикнула рапира.

— Заткнись, — прошипела гадюкой Кайла.

Вечером они гуляли по саду — вернее, по тому, что чародейка называла садом. Это был оазис посреди Пустоши: низкорослые деревья с серебристой листвой, кусты, усыпанные мелкими алыми ягодами, и цветы, которые закрывали бутоны, если к ним приближалась рука. Пахло чем-то сладким, почти приторным.

Ингрид шла рядом, иногда касаясь плечом, и рассказывала о растениях — какие из них магические, какие просто красивые, а какие могут укусить, если не проявить уважения. Рыжая слушала вполуха. Её больше занимало другое: как близко Ингрид идёт, как её локоны щекочут плечо, как она улыбается, когда замечает, что Кайла краснеет.

— Ты напряжена, — заметила магичка.

— Я не напряжена.

— Напряжена. У тебя плечи каменные. Давай-ка...

Она остановилась и положила ладони Кайле на плечи. Та замерла. Пальцы Ингрид были тёплыми, сильными — она разминала мышцы, и от каждого движения по спине бежали мурашки вперемешку с потоками магической силы волшебницы.

— Так лучше? — спросила Ингрид тихо. На ушко.

— Лучше, — голос воровки дрогнул.

— *Ой, да она тебя клеит,* — прошептала рапира. — *Прямо в саду. Романтично. Я б на твоём месте...*

Кайла сжала эфес, и клинок затих.

Ночь опустилась быстро. Они вернулись в башню, и хозяйка разлила чай. Потом — ещё чай. Потом — что-то покрепче, из запылённой бутылки, найденной в подвале ещё от прежнего мага. Разговор стал легче, смех — чаще, и где-то после полуночи Ингрид вдруг сказала:

— Знаешь, мне всё равно. Девушка ты или парень. Тело — это просто инструмент. Я могу изменить своё, ты — нет. Но это не делает тебя менее... интересной. Ты мне понравилась, а я тебе, это все что важно.

Кайла замерла с бокалом в руке.

— Я знаю про «сюрприз», — продолжила Ингрид спокойно. — Ирвин упомянул. Не прямо, но я поняла. И мне всё равно. Ты — это ты. Красивая, рыжая, с голосом, от которого у меня ладошки потеют. Остальное — детали.

— *Она тебя сейчас добивает,* — прошептала рапира. — *Скажи что-нибудь. Скажи, что она тоже красивая. Не молчи.*

Кайла открыла рот, но не смогла выдавить ни слова. Тогда Ингрид просто взяла её за руку и повела наверх, в свою комнату. И она пошла. Потому что хотела. Потому что боялась. Потому что устала бояться.

Утро встретило их солнечным светом в цветных окнах. Кайла проснулась в незнакомой постели, с чужой подушкой под головой, и несколько секунд просто смотрела в потолок. Рядом, закинув руку ей на грудь, спала Ингрид. Её волосы разметались по подушке, и в солнечном свете они казались почти чёрным шёлком.

— *Доброе утро,* — прошептала рапира из подставки у кровати. — *Как спалось?*

— Нормально, — одними губами ответила Кайла.

— *Нормально? И всё? А подробности? Я совсем ничего не видела. Зачем ты меня накрыла?*

— Обойдёшься.

— *Ну вот. Я всю ночь ждала, а ты даже не расскажешь.*

Ингрид пошевелилась и открыла глаза. Увидела подружку, улыбнулась — сонно, тепло, без тени неловкости.

— Привет, — сказала она. — Завтракать будешь?

— Угу, — Кайла улыбнулась в ответ.

Второй день был проще. Они закончили настройку телепорта, и маяк наконец засиял ровным синим светом. Ингрид открыла тестовый проход — на секунду, только чтобы проверить, — и воздух в башне загудел от магии. Получилось.

— Передай Ирвину, что всё готово, — сказала Ингрид. — И приезжай ещё. Теперь — через телепорт. Будет быстрее.

— Обязательно, — Кайла взяла маяк и замялась. — Ингрид... спасибо. За всё.

— Не за что, — волшебница вдруг шагнула ближе и поцеловала её в щёку. — Береги себя.

Дорога обратно заняла целый день. Порученец сидела в седле и смотрела на тракт. Рапира, как ни странно, молчала почти всю дорогу — то ли берегла силы, то ли ждала подходящего момента. И только когда впереди показалась башня, тихо заметила:

— *Знаешь, а ты изменилась. Стала спокойнее. Увереннее. И ёрзаешь уже не так заметно.*

— Заткнись. Слышать тебя не желаю, и твои подколки тоже.

— *Не хочу. Я горжусь тобой. Ты рисковая. Мне нравится.*

Кайла не ответила, но уголки губ дрогнули.

Маг ждал её у ворот. Увидел маяк, кивнул и позвал в башню.

Уже потом, сидя вечером у камина чародей неожиданно спросил:

— И как? — маг перегнулся через подлокотник, и в его глазах плясали бесенята. — Понравилось?

Кайла готова была провалиться сквозь каменный пол. Прямо сейчас. Вместе с ковром, дощечкой и Злюкой. Она сидела пунцовая, как маков цвет, не в силах поднять глаза. В висках стучало. Ладони вспотели.

— Это... это не твоё дело, — выдавила она наконец.

— Ну почему же, — маг откинулся в кресле, наслаждаясь моментом. — Ты мой порученец. Я должен знать, в каком состоянии мой ценный актив. Так что давай, докладывай. Попа не болит?

Она замерла. Воздух в лёгких кончился.

— А то давай подлечу, — маг уже откровенно ржал, как конь, откинув голову. — У меня и мазь есть. Специальная. Для ценных активов. Волшебная.

— Да ты... — Кайла задохнулась от возмущения, сжимая кулаки. — Ты... скотина! Я тебе не актив! И попа моя тебя не касается!

— Касается, касается, — он вытер выступившую слезу, всё ещё ухмыляясь. — Я её, между прочим, создал. Имею право на мониторинг состояния.

— Мониторинг?! — Кайла вскочила с ковра. — Я тебе не подопытная мышь!

— Ну конечно, не мышь, — маг примирительно поднял руки, но ухмылка никуда не делась. — Мыши на такое не способны. А ты — да. Я горжусь тобой, красотуля. Ты расширяешь кругозор. Это похвально. А теперь сядь. Успокойся. Выпей вина.

— Я тебе не красотуля! — рявкнула она, но голос дрогнул, выдавая, что злость уже уступает место привычному смущению.

— Красотуля, красотуля, — он подвинул к ней второй бокал и что-то делая с ним. — Садись. Поговорим как взрослые люди. Ты, я и твоя попа, которую, кстати, я готов осмотреть в любой момент. Совсем бесплатно.

Кайла рухнула обратно на ковёр, схватила бокал и залпом выпила половину. Вино обожгло горло, и волшебство вложенное в напиток начало делать дело. Щёки всё ещё горели. Маг, довольный произведённым эффектом, отпил из своего бокала и заметил уже спокойнее:

— Ладно, не кипятись. Шучу. Почти. Иди спать, завтра новый день.

Кайла поднялась и молча пошла к выходу уже спокойная и собранная. У двери она на секунду замерла и, не оборачиваясь, бросила:

— Скотина.

— Заслужил, — согласился маг. — Но ты всё равно молодец. Иди.

В коридоре рапира, тихо прошептала:

— *Я люблю, когда он смеётся. Значит, всё хорошо. И нас препарировать не будут.*

— Тебя вообще никто не спрашивал.

— *Меня никогда не спрашивают. Я просто знаю. И да, попа у тебя и правда красивая. Я видела, когда ты наклонялась.*

Кайла накрыла её подушкой, как только вошла в комнату. Рапира приглушенно захихикала. Злюка, проснувшаяся от шума, выцарапала на дощечке: «ЧТО ОПЯТЬ???»

— Ничего, — рявкнула Кайла, падая на кровать. — Вообще ничего. Завтра новый день. Надеюсь, без этой скотины.

— *Он тебя обожает,* — пропела Белобрыска. — *Как инструмент. Но это же почти любовь.*

— Заткнись.

— *Не хочу. Бу-у*

«Пирожные»

С момента настройки телепорта минуло почти полгода. За это время многое изменилось. Башня мага перестала быть мрачным осколком прошлого и превратилась в нечто почти жилое. Даже немного уютное. Маг, вдохновлённый восстановлением портала, внезапно занялся бытом: сменил кресло на новое, с тёмно-бордовой обивкой, развесил по стенам магические светильники, которые горели ровным тёплым светом, и даже постелил ковры. Настоящие, пушистые, по которым Злюка теперь каталась с особенным удовольствием.

Кайла за эти полгода тоже изменилась. Она стала спокойнее. Увереннее. Привыкла к телу, к голосу, к значку на груди. К рапире. К магу. К Ингрид. Особенно к последней.

Именно от неё она и возвращалась этим утром.

Телепорт в подвале башни мягко загудел, и из воздуха соткался мерцающий проход. Кайла шагнула на каменный пол, прижимая к груди небольшой мешочек. Пахло из него сдобой и ванилью — чародейка вчера пекла пирожные.

Маг уже ждал наверху. Сидел в новом кресле у камина и делал вид, что читает свиток. Но Кайла знала: он почуял её ещё до того, как портал открылся.

— Вернулась, — констатировал он, не поднимая глаз. — И с добычей.

— Гостинцы от Ингрид, — Кайла положила мешочек на стол. — Пирожные. И записка.

— Записка? — маг отложил свиток и взял мешочек. Извлёк оттуда вкусняшку (понюхал, одобрительно хмыкнул) и сложенный листок.

Он развернул его. Пробежал глазами. Потом поднял взгляд на рыжулю, и в его глазах мелькнуло что-то — не насмешка, не цинизм. Скорее, профессиональный интерес.

— Ингрид пишет, что ты инициировалась, — сказал он ровно. — Это правда?

Кайла замерла. Она надеялась, что он заметит не сразу. Глупо было надеяться.

— Я не знаю, — призналась она. — В последние дни... я слышу Пустошь. Не просто гул. Я слышу её... голоса. Шёпот. И Ингрид сказала, что от меня теперь фонит магией.

— Фонит. Даже странно что до этого не заметил. Пряталась неосознанно что ли?, — маг откинулся в кресле и хмыкнул. — Ещё как фонит, кстати. В Пустошь ходила, с магичкой спишь — вот и инициировалась. Поздравляю, красотуля. Ты теперь маг.

Он произнёс это так просто, будто речь шла о новой тунике. Воровка стояла и не знала, что чувствовать. Радость? Страх? Горечь? Всё вместе.

— Я не пойду в Академию, — сказала она тихо. — Даже если бы ты отпустил.

— Конечно, не пойдёшь, — маг пожал плечами. — Ты моя. Будешь учиться здесь. Я сам тебя выучу. Не хуже академиков. Даже лучше — у них там скука и бюрократия, а у нас практика. Ну и Ингрид поможет. Она, судя по записке, уже в восторге. «Присмотри за девочкой», — он хмыкнул. — Как будто я не присматриваю.

Он бросил записку на стол и посмотрел на девушку.

— Инициация — это неделя-две. Ты будешь слышать Пустошь всё сильнее. Могут быть головные боли, странные сны и всплески магии. Я буду следить. Ингрид тоже. Переживёшь. Ничего сложного. Что бы не привиделось, это просто флуктуации маны. Оно не настоящее. Не обращай внимания и просто надо потерпеть.

— Спасибо, — выдавила Кайла.

— Не за что. Ты теперь особо ценный, магический актив. Таких беречь надо.

И он вернулся к свитку, как будто ничего не произошло.

***

Пограничница пришла в тот же вечер. Телепорт загудел снова, и она шагнула в башню — впервые с тех пор, как они настроили маяк. И замерла на пороге, оглядывая главный зал.

— Ирвин, — произнесла она с выражением, средним между восторгом и шоком. — Ты... ты навёл марафет.

— А что? — маг, картинно развёл руками. — Не всё же в свинарнике жить. Мебель новая, ковры, паласы. Освещение магическое, видишь? Сам настраивал.

Ингрид медленно прошлась по залу, разглядывая ковры, светильники, новую мебель. Потом остановилась и уставилась на него:

— Тут почти как в академическом жилье. Ты... ты вообще тот Ирвин, которого я знала? Тот, который жил в кабинете с протекающей крышей и говорил, что «быт — для слабаков»?

— Тот, — маг хмыкнул. — Просто у меня теперь есть порученец-красотуля. И гости. Приходится соответствовать.

Ингрид покачала головой и вдруг засмеялась.

— Ирвин, Ирвин... А мне так же сможешь помочь? У меня башня до сих пор как после войны. Я всё собираюсь и собираюсь... Прорыв за прорывом. Тупые крестьяне лезут на ту сторону, за легкой деньгой, а чрез неделю берсерк бегает по деревне. Говорю-говорю им, а все безтолку.

— Смогу, — он кивнул. — Но не бесплатно. Расплатишься пирожными. Еще со студенчества помню твои пирожки с ягодами. Вот их тоже. И побольше. А крестьян пороть. Или палками. Накажи старосту. Он идиотам быстро мозгов даст.

— Идёт. А на счет крестьян.... я попробую.

В этот момент из коридора вышла Кайла. Ингрид увидела её и просияла. Подошла, обняла — крепко, по-настоящему, не стесняясь.

— Как ты? — спросила она, заглядывая в глаза. — Голова болит? Видения были?

— Всё нормально, — та чуть улыбнулась. — Пока терпимо.

— Я присмотрю за ней, — чародейка повернулась к хозяину башни. — Пока инициация не закончится. Можно я у тебя поживу несколько дней?

— Живи, — маг пожал плечами. — Только...

Он прищурился и перевёл взгляд с Ингрид на Кайлу и обратно.

— Дамы, — произнёс он назидательным тоном, — я рад, что вы нашли друг друга. Правда, рад. Ингрид, ты после той истории со столичным занудой вообще в себя ушла, я уж думал — всё, зачахнешь. Ан нет, расцвела. Приятно смотреть.

— Спасибо, — гостья улыбнулась.

— Но, — маг поднял палец, — я вас прошу: не усердствуйте. У меня нет желания лечить потом попу своему порученцу.

Воровка замерла. Уши мгновенно стали пунцовыми. Из ножен донёсся тихий, но очень отчётливый смех рапиры:

— *Ой, он опять про попу. Я обожаю эту тему.*

— Заткнись, — прошипела Кайла почти со свистом.

Ингрид же расхохоталась — легко, звонко, без тени смущения.

— Не волнуйся. Я сама о ней позабочусь в этом плане.

— О, — маг приподнял бровь. — Быстро у вас.

— У нас уже полгода, — Ингрид пожала плечами. — Ты что, не заметил?

— Заметил. Но теперь вижу, что всё серьёзно.

— Серьёзнее некуда, — Ингрид подошла к магу и взяла его за руку. — Спасибо, Ирвин. За всё. Ты сам не понимаешь, что для меня сделал.

Маг на мгновение растерялся — искренность была его слабым местом. Но быстро взял себя в руки:

— Ладно, ладно. Не разводи сырость. Лучше скажи: ужинать будешь? У меня каша и пирожные. Пирожные, правда, твои, но это не важно.

— Буду, — Ингрид улыбнулась. — И кашу, и пирожные. И чай. Надо тебе листьев серебряники прислать пусть слуги делают ей отвар.

— Тогда марш за стол. Кайла, доставай посуду. Ты у нас теперь маг — привыкай к хозяйственным заклинаниям. Начнём с подогрева ужина.

— Я тебе не домработница, — буркнула она, но двинулась к столу.

— Ты порученец. Это почти то же самое.

Ингрид тихо рассмеялась и помогла подружке расставить тарелки.

***

Вечер тянулся долго и уютно. Они сидели у камина втроём: маг в кресле, Ингрид и Кайла — на ковре, почти прижавшись друг к другу. Белобрыска стояла в подставке и молчала — даже она, кажется, понимала, что этому моменту комментарии не нужны. Злюка спала, свернувшись клубком у ног девчат.

— Знаешь, — сказал маг, глядя в огонь, — я не ожидал, что всё так обернётся. Когда ты полезла в мою башню, — он кивнул Кайле, — я думал: очередная шпана. Казню, и дело с концом. А теперь...

— А теперь? — спросила она.

— А теперь у меня в башне ковры, маг-неофит, её магичка-подружка и псинка, которая ест больше, чем я. И я сижу и думаю: когда всё пошло не так?

— По-моему, всё пошло как раз по плану, — заметила Ингрид. — Просто ты не знал, что план был именно таким.

— Может, и так, — он хмыкнул. — Но учти: если вы мне тут устроите магический катаклизм на двоих — я вас обеих...

— Что? — хором спросили Кайла и Ингрид.

— Привяжу в нужнике. У меня там как раз место освободилось.

Кайла поперхнулась чаем. Гостья расхохоталась и запустила в мага подушкой. Тот перехватил её в воздухе — лениво, не глядя — и отправил обратно, точно в лицо Ингрид.

— Эй! — возмутилась та.

— Нечего кидаться в хозяина дома, — маг отпил чаю с самым невозмутимым видом.

— Ах так? — Ингрид переглянулась с Кайлой, и та, помедлив мгновение, кивнула. Две подушки полетели в мага одновременно. Одну он отбил, вторая угодила точно в грудь.

— Бунт? — маг приподнял бровь. — В моей собственной башне? Ну, держитесь.

И началось. Подушки летали по залу, рапира верещала от восторга («*Да! Да! В глаз ему! Ой, промазала!*»), Злюка проснулась и принялась носиться между сражающимися, пытаясь поймать хоть одну подушку. Маг, забыв про возраст и статус, отбивался сразу от двоих и, кажется, впервые за долгое время просто дурачился.

Через десять минут, запыхавшиеся и растрёпанные, они рухнули на ковёр. Ингрид смеялась, уткнувшись лицом в плечо Кайлы. Маг, тяжело дыша, но всё ещё ухмыляясь, сказал:

— Ладно. Ничья. Но завтра я вам припомню.

— Завтра ты будешь делать мне ремонт, — напомнила волшебница.

— Ах да. Тогда послезавтра.

— *Это было великолепно,* — прошептала рапира. — *Я так давно не веселилась.*

Ночь накрыла башню тишиной. Ингрид уснула, положив голову на плечо подруги, прямо там, у камина. Маг ушёл к себе, бросив на прощание: «Не шумите». Злюка свернулась клубком на ковре.

Кайла сидела, смотрела в угасающий огонь и думала о том, что полгода назад она была вором, прикованным к стене и ожидающим казни. А теперь она маг. И у неё есть дом. Почти. И люди, которым она нужна.

— *А всё-таки хорошо получилось,* — прошептала рапира.

— Да, — тихо ответила красотуля. — Хорошо.

«Флуктуации»

Наутро маг объявил карантин.

— Никакой магии, — сказал он, расхаживая перед ними, как генерал перед строем. — Вообще. Даже не думай. Ты сейчас — бомба с горящим фитилём. Дёрнешься — разнесёшь полбашни. Мне потом ещё Ингрид ремонт делать, не отвлекай.

Кайла сидела на ковре, обхватив колени руками, и чувствовала себя именно бомбой. Внутри всё гудело. Пустошь за стенами башни звучала громче обычного, и этот звук пробирался под кожу, зудел в костях, шептал на грани слышимости.

Пограничница стояла рядом, положив ладонь ей на плечо — просто так, без магии, чтобы чувствовала. Злюка, учуяв неладное, не отходила от хозяйки ни на шаг и тихо рычала в пустоту. Рапира в подставке у стены тревожно позвякивала.

— *Мне не нравится этот гул,* — пожаловалась она. — *Он какой-то... липкий. Как будто меня трогают изнутри.*

— Утихни, мне и так дурно, еще и ты гадости говоришь, — машинально бросила рыжая, но без обычной злости. Просто по привычке.

Маг тем временем продолжал:

— Ингрид, ты за старшую. Я — на границу. Кто-то пересек ограду. Пойду вытаскивать идиотов. Если что — маякни через амулет.

— Разберусь, — кивнула та. — Иди уже. Не маленькая.

Маг хмыкнул, бросил на воровку короткий взгляд — не насмешливый, а оценивающий, как на неисправный артефакт, который вот-вот сработает, — и вышел.

Они остались вдвоём. Ну, почти вдвоём: Злюка, Белобрыска и гул Пустоши составляли им компанию.

— Давай-ка приляг, — Ингрид подтолкнула подружку к кровати. — Я пока почитаю. У меня тут трактат по теории магических полей. Скучный — заснёшь быстрее.

Кайла послушно легла. Глаза закрывать не хотелось: каждый раз, когда она опускала веки, перед внутренним взором вставали картины. Рваные, бессвязные: оплавленные деревья, чьи-то тени, багровое небо и голоса. Много голосов. Они шептали что-то непонятное, но настойчивое, как будто звали.

Ингрид села рядом и принялась читать. Её голос — ровный, спокойный — стал якорем. Кайла цеплялась за него, стараясь не слушать шёпот Пустоши.

— *А мне скучно,* — заявила Рапира минут через двадцать. — *Может, поиграем?*

— Во что? — беззвучно спросила Кайла.

— *В «угадай, что я вижу». Я вижу что-то рыжее. И зеленоглазое. И очень дёрганое.*

— Ты видишь меня.

— *Угадала. С тебя пирожное.*

Кайла невольно улыбнулась. Ингрид, заметив это, отложила трактат:

— Оживаешь?

— Пытаюсь.

— Вот и хорошо.

Ближе к полудню гул усилился. Кайла вдруг села на кровати и уставилась в угол комнаты. Там, в тени, что-то двигалось. Что-то большое, многоногое, переваливающееся с боку на бок.

— Ингрид, — голос дрогнул. — Ты это видишь?

Та проследила за её взглядом.

— Ничего там нет. Это флуктуации. Мана шалит. Дыши глубже.

— Но оно движется!

— Оно не настоящее, — чародейка взяла её за руку. — Посмотри на меня. На меня, а не туда.

Рыжая с трудом отвела взгляд от тени. Ингрид смотрела спокойно, уверенно. Её глаза были якорем.

— Нет там ничего, — повторила она. — Только стена. И пыль. И Злюка, которая сейчас опять начнёт что-то грызть.

Злюка, услышав своё имя, фыркнула и выцарапала на дощечке: «Я НЕ ГРЫЗУ».

— Грызёшь, — возразила Ингрид. — Вон, угол ковра уже обкусан.

Псинка обиженно отвернулась. Кайла выдохнула. Тень в углу замерла и перестала шевелиться. Может, и правда показалось.

К вечеру вернулся маг. Уставший, злой и попахивающий гарью. За ним, держась за ухо, плёлся какой-то мужик — видимо, крестьянин, которого вытаскивали из Пустоши.

— Вот, — маг ткнул в него пальцем. — Этот умник решил, что магические кристаллы можно собирать голыми руками. Чуть не стал берсерком прямо там. Идиот. Старосту я выпорол. Завтра займусь остальными. А ты иди в подвал и сиди там. Камеру так и быть можешь не закрывать. Завтра к утру все выветрится — пойдешь к семье.

Мужик что-то промычал и был выдворен за дверь.

— Как у вас? — маг повернулся к Ингрид.

— Видения были, — доложила она. — Пару раз чуть не сорвалась. Но держится.

— Хорошо, — маг кивнул и вдруг подошёл к Кайле. Взял за подбородок, заглянул в глаза. — Флуктуации — это нормально. Ты не сходишь с ума. Просто твоя магия ищет выход. Не давай ей творить что вздумается. Терпи. Неделя — и отпустит. Если невмоготу начинай с силой моргать. Мне помогало.

— А если не отпустит? — тихо спросила Кайла.

— Отпустит, — он усмехнулся. — Я рядом. Ингрид рядом. Псинка твоя бешеная рядом. Даже клинок этот извращённый — и тот рядом. Куда оно денется.

— *Я не извращённый!* — возмутилась рапира. — *Я просто... эмоциональная.*

— Да-да.

Кайла улыбнулась. Впервые за день — по-настоящему.

Ночью она лежала без сна. Ингрид спала рядом, тихо дыша. Злюка свернулась клубком в ногах. Гул Пустоши стал тише, и голоса почти умолкли. Кайла смотрела в потолок и думала о том, что маг сказал «я рядом». Не «я присмотрю», не «ты актив». Просто — «я рядом».

Может, он и правда не просто хозяин. Может, он стал кем-то ещё.

— *Не спится?* — прошептала рапира.

— Нет.

— *Я тоже не сплю. Слушаю, как ты дышишь. Это успокаивает.*

— Железная извращенка.

— *Ага. Спокойной ночи, рыжая.*

— Спокойной ночи.

Часть 8

«Накопители»

Неделя выдалась тихой и душной одновременно. Тишина стояла в башне — Кайла почти всё время спала или лежала, придавленная гулом Пустоши. А духота стояла на границе: кто-то постоянно лез через ограду, словно чувствуя, что страж отвлёкся. Маг мотался между двумя волостями — своей и Ингрид, — подменяя соратницу, пока та приглядывала за Кайлой. К концу недели он стал мрачнее обычного и ругался даже на погоду.

Но инициация наконец закончилась. Гул стих. Голоса Пустоши отступили. Кайла проснулась утром с ясной головой и странным ощущением: мир звучал иначе. Она всё ещё слышала Пустошь, но теперь это было похоже на ровный, далёкий прибой, а не на крик в ухо. И внутри, где-то у солнечного сплетения, пульсировала искра — тёплая, живая, готовая отозваться.

Маг заметил это сразу. За завтраком он окинул её цепким взглядом и хмыкнул:

— Оклемалась. Отлично. Ингрид пусть ещё пару дней у себя побудет, а мы с тобой займёмся делом. Пора учиться.

— Чему? — Кайла напряглась.

— Для начала — заряжать накопители, — маг извлёк из ящика стола мутный кристалл размером с кулак. — Это мой старый, почти пустой. Будешь наполнять. Это самое простое, что может делать маг. Справится даже неофит. Будет мне подспорье при обновлении стел.

Рыжая взяла кристалл. Тот был холодным и тусклым, лишь в глубине теплилась крошечная искра.

— И что делать?

— Держи в ладонях, — Ирвин откинулся в кресле и закинул ногу на ногу. — Закрой глаза. Найди свою искру.

Девушка сжала кристалл и закрыла глаза.

Искра нашлась сразу — тёплый, пульсирующий сгусток сияющего нечто. Кайла потянулась к нему мысленно, и искра отозвалась. По рукам пробежало покалывание, кристалл в ладонях нагрелся.

— Хорошо, — голос мага звучал откуда-то издалека. — Теперь направляй. Медленно. Не торопись. Представь, что переливаешь воду из чашки в чашку.

Кайла представила. Искра потекла — тонкой, звенящей струйкой. Кристалл засветился, набирая силу. Он становился всё теплее, и внутри него разгоралось ровное, золотистое сияние. Это было приятно — как согревать замёрзшие руки у огня.

А потом она выдохлась.

Это произошло внезапно: только что искра текла свободно, и вдруг — пустота. Кайла открыла глаза и тяжело задышала, будто пробежала лигу в гору. Кристалл светился примерно на треть интенсивности — негусто.

— И всё? — маг приподнял бровь. — Треть накопителя? Таким темпом до старости его заряжать будешь.

— Я устала, — начинающая магичка откинулась на спинку стула. — Это... выматывает.

— Конечно, выматывает. Ты первый раз в жизни осознанно пользовалась магией. Это как мышцы — сначала болят, потом привыкают.

— Меня эксплуатируют, — пробормотала она, вытирая лоб. — Я теперь маг, а меня заставляют заряжать накопители. Вот пожалуюсь Ингрид.

Маг усмехнулся:

— Придёт и ещё попе надаёт, чтоб не филонила. Она в плане тренировок еще строже меня. И тогда тебе точно понадобится моя мазь.

Он лыбился — открыто, довольно, как кот, который только что стащил сметану со стола и знает, что ему ничего не будет. Кайла сделала вид, что не услышала. Отвернулась к окну, всем своим видом показывая, что занята изучением пейзажа. Но кончики острых ушек, выглядывавшие из-под рыжих волос, предательски порозовели.

— *Ой, да ты опять краснеешь,* — подала голос рапира из подставки у стены. — *А он всего лишь про мазь. Не про постель же. Хотя...*

— Не дразни меня, а то рассержусь, — беззлобно бросила Кайла.

— *Я соскучилась. Ты всю неделю лежала, как дохлая, а теперь снова живая. И краснеешь. Это прекрасно.*

Маг хмыкнул и поднялся:

— Ладно, на сегодня хватит. Завтра продолжим. И не вздумай жаловаться Ингрид — она мне должна за ремонт. Ещё и тебя припашет. А куда тебе сейчас магичить. Пока полный за раз заряжать не будешь, не смей играться с чародейством. Накажу.

Он вышел, а бывшая воровка осталась сидеть, сжимая в ладонях тёплый кристалл. Внутри пульсировала искра — уже не дикая, не рвущаяся наружу, а спокойная и немного приручённая.

Вечером она сидела на подоконнике и смотрела во двор. Солнце клонилось к закату, окрашивая Пустошь в багровые тона. По двору носилась Злюка: она гоняла голубей, которые имели наглость сесть на крышу сарая. Голуби не понимали, с кем связались. Псинка скакала по ящикам, подпрыгивала, рычала и делала вид, что вот-вот взлетит сама. Голуби лениво перепархивали с места на место и, кажется, издевались.

Маг сидел на балконе этажом выше. В одной руке — трубка, в другой — бокал с вином. Он смотрел на дуркующую собаку, и на его лице блуждала странная, почти отеческая улыбка. Дым от трубки поднимался вверх и таял в багровом небе.

Кайла наблюдала за ним из окна. Он не видел её. Просто сидел, курил и смотрел, как маленькая пушистая бестия воюет с голубями. И в этом было что-то... правильное. Что-то, чего в башне не было никогда. Покой. Уют. Жизнь.

— *Ты чего замерла?* — спросила Рапира.

— Ничего. Просто смотрю. Странно все это.

— *На мага? И что странно?*

— На всё. Не помню такой атмосферы здесь...

— *Ну-ну. Смотри. Только уши опять розовые.*

Кайла улыбнулась и не ответила. Где-то вдалеке тихонько завыл Четвёртый — ему, наверное, тоже было спокойно. Злюка наконец поймала голубя за кончик хвоста и радостно залаяла. Маг на балконе хмыкнул и выпустил кольцо дыма.

Жизнь продолжалась.

«Стрела»

С того дня, как Кайла впервые зарядила накопитель, минуло ещё две недели. Две недели упорных тренировок, "мышечной боли" в магическом смысле и постепенного, медленного роста. Она научилась наполнять кристалл до половины, потом — до трёх четвертей, а вчера впервые зарядила его полностью. Маг осмотрел работу, хмыкнул и сказал: «Годится. Теперь можно учиться чему-то полезному». И показал ей волшебную стрелу.

Стрела была простейшим боевым заклинанием: сгусток чистой маны, который срывался с пальцев и летел точно в цель. Кайла осваивала её три дня и теперь могла попасть в голубя. Не в того, которого гоняла Злюка, а в нарисованного на стене сарая. Обычные были в безопасности. Пока.

Именно с этой новостью она и пришла на рыночную площадь.

Четвёртый встретил её привычным воем — теперь уже не тоскливым, а почти приветственным. Кайла присела у стены нужника, привалившись спиной к прохладному камню. Злюка устроилась рядом и принялась выцарапывать на земле узоры — просто так, от скуки. Рапира висела на поясе и тихо позвякивала, прислушиваясь.

— Привет, — сказала Кайла. — Есть новости.

Из щели в стене потянулся призрачный туман, сгустился в размытое лицо. Оно стало чётче, чем месяц назад — теперь можно было различить не только провалы глаз, но и очертания скул, и даже подобие улыбки.

— *Кай...ла,* — проскрипел он. — *Ты... светишься.*

— Я теперь маг, — она чуть улыбнулась. — Освоила волшебную стрелу. Могу даже попадать в мишень.

— *Поздрав...ляю,* — в голосе Четвёртого послышалось что-то похожее на гордость. — *А ещё... что?*

— А ещё скоро выход. Мы с магом едем проверять стелы и обновлять чары. Нас не будет неделю. Механоидов опять видели у границ — скорее всего, придётся драться. Хочу побыстрее освоить духовную броню, но пока не получается. Маг говорит, рано.

— *Броня... сложно,* — согласился Четвёртый. — *Но ты... справишься. Ты... упрямая.*

— Спасибо, — Кайла помолчала. — А ты как?

— *Лучше. Привык. Терпимо.*

— *Ой, бедняжка. Я бы на твоём месте попросила перевести меня в кондитерскую.*

— Помолчи. Ты не помогаешь, — беззлобно бросила Кайла.

— *Я, между прочим, тоже хочу участвовать в беседе. Четвёртый, ты её слушай. Она скромничает. Она не просто в круг попадает — она голубя чуть не подстрелила.*

— *Случайно,* — уточнила Кайла.

— *Случайно. Но голубь был впечатлён.*

Четвёртый издал звук, похожий на смех. Злюка, услышав про голубя, навострила уши и выцарапала на земле: «Я ТОЖЕ ХОЧУ».

— Ты и так их гоняешь, — напомнила Кайла.

— «МАЛО».

Они проговорили ещё час. Кайла рассказала про Ингрид, про уроки, про то, как маг ругается на крестьян и как Злюка стащила со стола пирожное. Четвёртый слушал, иногда вставляя короткие фразы, и его призрачное лицо то расплывалось, то снова собиралось — как будто он учился держать форму.

Когда солнце начало клониться к закату, Кайла поднялась.

— Мне пора. Увидимся через неделю.

— *Береги... себя,* — проскрипел Четвёртый.

— Ты тоже.

Она коснулась ладонью холодного камня и пошла к башне. Злюка потрусила следом. Рапира тихо заметила:

— *Он стал разговорчивее. Раньше только выл, а теперь почти болтает. Может, к весне заговорит полноценно.*

— Надеюсь, — согласилась магичка. — Я боялась, что он совсем глупым станет. Даже разговаривать разучится. Говорят, призраки тупеют в одиночестве.

Вечером к ним пришла соседка. Телепорт мягко загудел, и она шагнула в башню с корзинкой в руках — пахло невероятно вкусно.

— Я тут испекла, — сказала она, выставляя корзинку на стол. — Решила, что вам нужна нормальная еда перед выходом.

Маг, сидевший в кресле с трубкой, приподнял бровь:

— Ингрид, ты кулинаришь даже лучше, чем чародействуешь. А это, поверь, комплимент.

Ингрид показала ему язык и, не обращая больше внимания, устроилась на ковре рядом с Кайлой. Прижалась к ней плечом и удовлетворённо вздохнула. Кайла обняла её в ответ, притянула ближе. Они сидели втроём — маг в кресле, девушки на ковре, Злюка у их ног, — и пили чай с выпечкой. Огонь в камине потрескивал, Пустошь за окном молчала, и в башне было тепло.

— Завтра выступаем, — сказал маг, выпуская кольцо дыма. — Проверим стелы по северному сектору. Механоидов видели у Стылого оврага — если встретим, придётся драться. Кайла, возьмёшь с собой накопители. Три штуки.

— Хорошо, — ответила она.

— Только не лезь вперёд. Сначала — я, потом — твоя стрела. И только если я скажу.

— Я помню.

— Вот и славно.

Ингрид повернулась к Кайле и заглянула ей в глаза:

— Возвращайся.

— Да. Обязательно.

Они пили чай, ели булочки с корицей и говорили о пустяках — о голубях, к которым Злюка неравнодушна, о новом рецепте, о том, что маг наконец-то починил водосток. За окном сгущалась тьма, но в башне было светло. Почти как дома.

Позже, когда чародейка уснула, положив голову ей на колени, а маг ушёл к себе, Кайла сидела и смотрела в угасающий огонь. Завтра они уходят. Впереди — неделя в Пустоши, проверка стел, возможный бой с механоидами. Она сжимала в ладони один из накопителей и чувствовала, как внутри пульсирует искра.

— *Волнуешься?* — спросила Белобрыска.

— Немного. Но я справлюсь.

— *Конечно, справишься. У тебя же есть я.*

— И Злюка.

— *И Злюка. И маг. И Ингрид ждать будет.*

— Угу, — Кайла улыбнулась. — Всё верно. Главное осторожность.

«Поход»

Выступили на рассвете. Маг был собран и немногословен: проверил накопители, велел Злюке не отходить от Кайлы дальше чем на три шага. Псинка, почуяв серьёзность момента, деловито обнюхала сапоги обоих и выцарапала на земле: «ГОТОВА».

— Тогда вперёд, — маг поправил посох на перевязи и первым шагнул за ворота.

Пустошь встретила их привычным багровым маревом и запахом гари. Кайла шла следом, положив ладонь на эфес рапиры. Внутри пульсировала искра — уже не дикая, как при инициации, а ровная, тёплая, готовая к работе.

— *Думаешь что не справишься?* — тихо спросила рапира.

— Немного. Первый настоящий бой как маг.

— *Не дрейфь. Если что — я рядом. И...*

— Поняла, поняла. Уймись.

— *Я придаю тебе уверенности! Вот.*

Кайла не ответила, но уголки губ дрогнули.

***

Первую стелу проверили к полудню. Она стояла на северном склоне — оплавленная, покосившаяся, но целая. Маг обошёл её, пробормотал что-то себе под нос, наложил подновляющие чары. Руны на миг вспыхнули алым и засияли ровно. Кайла следила за его руками, запоминала движения.

— Учись, — бросил он через плечо. — Через пару лет сама будешь следить за ними.

— Я запоминаю.

— Вот и правильно.

К Стылому оврагу вышли ближе к вечеру. Это было мрачное место: каменистый провал, заросший сизым мхом, со дна которого тянуло холодом и маной. Где-то там, внизу, по данным разведки, гнездились механоиды. Но первый контакт случился раньше.

Маг замер на краю и поднял руку, приказывая остановиться. Кайла застыла. Злюка припала к земле и тихо зарычала.

— Один, — сказал маг негромко. — Отставший. С перебитой задней лапой. Идёт вдоль склона, нас не чует.

Он повернулся к воровке и кивнул:

— Давай.

— Один? — переспросила она.

— Один. Учебная мишень. Вперед.

Кайла вытянула руку, собирая ману в ладони. Искра внутри отозвалась, загудела, и на кончиках пальцев замерцал голубоватый огонёк. Она прицелилась. Механоид — помесь паука и волка, с металлическими рёбрами и суставчатыми лапами, — ковылял вдоль склона, не подозревая о них.

Первый выстрел. Стрела сорвалась с пальцев и ушла в землю в паре метров от цели. Механоид дёрнулся, развернулся, зашипел.

— Мимо, — прокомментировал маг. — Спокойнее. Не торопись.

Кайла стиснула зубы и снова вытянула руку. Второй выстрел. Стрела ударила в броневую пластину на спине твари — яркая вспышка, грохот, но механоид даже не замедлился. Он уже бежал к ним, припадая на раненую лапу.

— *В броню!* — заорала Белобрыска. — *Ты чё, в броню-то зачем?!*

— Заткнись! Он слишком далеко, мне тяжело метиться, — рявкнула Кайла. — Тут триста шагов.

— Спокойно, — голос мага был ровным. — Аккуратно. В сочленение. Между пластинами.

Кайла выдохнула. Искра внутри замерла, собралась в тугой сгусток и сорвалась с пальцев ослепительной, звенящей стрелой. Та ударила точно в сустав передней лапы — туда, где броня расходилась, открывая уязвимую плоть. Механоид взвизгнул, завалился на бок и задёргался в агонии. Лапу почти оторвало и она висела на ошметках.

— Готов, — констатировал маг. — Первые два — не ахти конечно, а третий — неплохо. В следующий раз делай три из трёх и все будет путем.

Чародейка выдохнула и опустила руку. Ладонь дрожала, но внутри разливалось тепло — не от магии, а от чего-то другого. Кажется, это был азарт.

— Я хочу ещё, — сказала она.

— Знаю, — маг усмехнулся. — Но не зарывайся. Азарт — тот же крючок. Духи такое любят. Голову заморочат, оглянуться не успеешь, а уже окружили. Пошли, тут рядом ещё одно гнездо. Там будет серьёзнее.

***

Гнездовье нашлось в глубине оврага. Механоиды устроили его в остатках сборочного цеха — оплавленного, вросшего в землю, с покорёженными воротами, за которыми до сих пор что-то гудело и лязгало. Маг остановился в полусотне метров и прищурился.

— Пятеро, — сказал он. — И альфа. Крупный, с усиленной бронёй. Я беру альфу. Ты — остальных. Накопители при тебе?

— Три штуки.

— Используй. И клинок не забудь. Злюка — фланги, отвлекать.

Псинка оскалилась.

— Вот и ладно. Пошли.

Первыми из ворот выскочили двое — те самые «пауко-волки», только крупнее и быстрее. Кайла встретила их на подходе: первый выстрел лёг точно в сочленение, и механоид завалился, пропахав каменистую почву. Второй увернулся от следующей стрелы и прыгнул, целясь ей в грудь.

— *Вынимай меня!* — взвизгнуло оружие. — *В бой!!*

Кайла выхватила клинок. Рапира застонала, и в этом звуке было столько экстатического восторга, что механоид на секунду замер. Кайла шагнула вперёд и вогнала клинок в щель под черепной пластиной. Тварь рухнула.

Сразу за ними из ворот вылетели ещё трое, а следом, ломая косяки, вырвался альфа — огромный, с усиленной бронёй на груди и горящими зелёным глазами. Злюка без команды метнулась наперерез, отвлекая одного из механоидов на себя.

— А ну иди сюда! — бросил маг и рванул навстречу крупной твари, с ходу всаживая в него какое-то заковыристое плетение. Грохот их столкновения накрыл овраг.

Кайла не отвлекалась. Один из оставшихся механоидов попытался зайти с фланга, пока второй, прихрамывая, нёсся прямо на неё. Она с испугу метнула в него накопитель — тот ударил в грудь и взорвался ослепительной вспышкой. Тварь, оглушённая, замотала головой, и в этот момент Кайла вогнала клинок ей под ребро.

— *Да-а-а!* — взвыла рапира. — *Глубже!*

Развернувшись, магичка увидела, как Злюка, рыча, висит на морде последнего механоида. Короткая стрела, пущенная почти в упор, пробила монстру висок. Псинка, отряхиваясь от металлической крошки, спрыгнула на землю.

Вовремя. Бой мага с альфой всё ещё кипел. Чудовище ревело, пытаясь достать Ирвина, но тот был быстрее. Ещё один удар посохом, уплотнённым магией до твёрдости стали, проломил альфе голову и погнул бронепластину, вмяв ее в череп. Тяжёлая туша рухнула, подняв тучу пыли.

Тишина. Только хрип умирающих тварей да тяжёлое дыхание Кайлы. Пять тушек. Одна альфа. Ноль потерь. Руки дрожали, но внутри пела искра — живая, горячая, довольная.

— Тройка, — сказал маг, вытирая посох. — Минус два за задержку на втором.

Кайла повернулась к нему. Он смотрел на неё без насмешки, и в его глазах читалось что-то, чего она раньше не видела. Кажется, это было уважение.

— Тройка — это хорошо? — спросила она.

— Это значит «сдала». У меня тройка — высшая оценка.

Кайла улыбнулась. Устало, но счастливо.

Злюка, отряхиваясь от пыли, выцарапала на земле: «Я ТОЖЕ МОЛОДЕЦ».

— Молодец, — согласилась Кайла. — Все молодцы.

— *А я? Я тоже молодец?*

— Ты — извращенка.

— *Это комплимент?*

— Понимай как знаешь.

***

Вечером, устроившись на ночлег в старом бункере, маг развёл костёр и уселся на обломок стены. Кайла сидела рядом, чистила оружие, и клинок тихо мурлыкал.

— Мой первый бой был хуже, — сказал вдруг маг. — Я промахнулся трижды. Наставник сказал: «Ещё раз — и пойдёшь в погранцы». Было весело. Но... как в воду глядел.

Кайла подняла глаза:

— Ты? Промахнулся?

— А ты думала, я родился с посохом в руке? — он хмыкнул. — Все ошибаются. Главное — не повторять.

Кайла кивнула и вернулась к чистке. Рапира тихо прошептала:

— *Он тебя почти похвалил. Это прогресс.*

— Вроде того, — согласилась Кайла.

Позже, обшаривая бункер в поисках полезного, они наткнулись на остатки какого-то производства. Оплавленные чаны, битое стекло и несколько небольших контейнеров, запаянных герметично в толстостенные емкости. По литру, может, чуть больше. Маг повертел один в руках, принюхался и хмыкнул:

— Мутаген. Ингрид просила достать, если попадётся. Тащи.

Кайла убрала контейнер в седельную сумку, замотав в промасленную ткань.

На следующий день они проверили оставшиеся стелы и двинулись в обратный путь. Поход подходил к концу. Впереди была башня, горячий ужин и подруга, которая, наверное, уже заждалась.

Часть 9

«Мазь»

Маг сидел у камина с трубкой и бокалом вина, наслаждаясь заслуженным покоем. Поход прошёл удачно: стелы обновлены, механоиды перебиты, мутаген добыт и благополучно передан Ингрид. Злюка дремала на ковре, рапира тихо позвякивала в подставке. Ингрид утащила подружку к себе сразу после ужина — чародейке не терпелось начать эксперименты, а Кайла, как выяснилось, питала неожиданный интерес к големостроению. «Вжух-магия», как она это называла, тоже была хороша, но големы — это нечто основательное. Она согласилась помочь, и девушки исчезли в портале, прихватив контейнер с мутагеном.

Вечер обещал быть тихим.

Портал открылся внезапно — не плавно, как обычно, а резким, рваным рывком. Из мерцающего прохода вывалилась Кайла.

Маг поднял глаза и замер с трубкой в руке. Злюка, проснувшаяся от шума, высунула морду из-под кресла, открыла рот и так и осталась сидеть с отвисшей челюстью.

Кайла была в не застёгнутом халате. Схватила, видимо, первое, что подвернулось под руку. Волосы растрёпаны, глаза шалые, на щеках лихорадочный румянец. Она постояла мгновение, покачиваясь, а потом зашагала к магу — враскоряку, заметно прихрамывая.

— Ирвин! — голос у неё был хриплым и каким-то... требовательным. — Намажь меня! Полностью! Там больно! Ты обещал, помнишь? У тебя там есть... или полечи! Бо-бо.

Маг медленно отложил трубку.

— Что? — переспросил он, не веря своим ушам. — Тебе кто разрешал меня по имени называть?!

— Ну мазь! — она уже подошла вплотную и бесцеремонно полезла обниматься считай голышом, ибо под халатом ничего не было. — Ты говорил, у тебя есть специальная мазь. Для ценных активов. Я твой ценный актив! Намажь меня скорее!

Злюка издала тихий, сдавленный звук, продолжая пялиться на девушку, буквально висящую на чародее.

Рапира в подставке аж задрожала:

— *Вот это поворот. Я такое запомню.*

— Заткнись, — машинально бросила Кайла, но тут же снова вцепилась в плечо мага, и её голос скатился в жалобный шёпот. — Ну пожалуйста!

— И что мне за это будет? — с интересом спросил он.

— Все что хочешь!

— И даже это самое? — лукаво спросил маг.

— Только полечи, или мазь дай. А лучше сам намажь. Поглубже, — глаза ученицы начало заволакивать мечтательной поволокой. — Да!

Маг осторожно отстранил её, заглянул в глаза. Зрачки — в пол-лица. Пульс — как после долгого бега. Искра внутри мечется, резерв почти на нуле. Чары говорят: интоксикация. И тут до него дошёл запах. Тонкий, почти неуловимый, но совершенно узнаваемый. Мутаген. Теперь им пахло от Кайлы будто она вывалялась в нем с ног до головы.

— Хех, — чародей вздохнул. — Всё с тобой понятно, красотуля. Спи.

Он коротко коснулся её лба. Кайла обмякла у него на руках. Маг уложил её на диван, укрыл пледом и выпрямился.

— Сторожи, — бросил он Злюке и направился к порталу, накидывая на себя фильтрующие чары. — Пойду вторую дурочку вытаскивать. Надеюсь она никуда не сбежала. Будет неприятно.

***

Проснулась Кайла далеко за полдень. Голова была тяжёлой, во рту — пустыня, а тело ныло так, будто она в одиночку разгружала телегу с камнями. Она застонала и попыталась сесть.

И вспомнила. Всё. Сразу.

Как они с Ингрид открыли контейнер. Как запах показался приятным. Как Ингрид через некоторое время стала... другой. Как Кайла, пытаясь спастись от её неуёмной энергии, рванула в портал. Как прибежала к магу в халате нараспашку. Как требовала намазать её. Везде.

— О боги, — прошептала она, закрывая лицо руками и прячась под одеялом.

— *Проснулась?* — подала голос рапира из подставки. — * «Намажь меня полностью!» — это надо было записывать.*

— Заткнись.

— *Ты была великолепна. И знаешь, что самое смешное?*

— Что?

— *Он обещал тебе мазь. Я слышала. Сказал: «Не усердствуйте». И вот ты пришла и попросила. Честно. Открыто. Я горжусь тобой.*

Рыжая застонала и уткнулась в подушку. Злюка, сидевшая рядом, царапала на дощечке крокоозябры помалкивая.

— Я знаю, — глухо ответила Кайла. — Я всё помню. Хочется провалиться сквозь пол.

Дверь скрипнула. Вошёл маг. Выглядел он уставшим, но довольным — как человек, который решил две проблемы за ночь и теперь имеет право на сарказм. Он сел на край дивана и протянул ей кружку с отваром.

— Пей. Это от головы.

Кайла выглянула краешком глаза из под одеяла, взяла кружку, стараясь не встречаться с ним взглядом. Отвар пах травами и чем-то горьковатым.

— Эм... — начала она, запинаясь, — я... вчера... это всё мутаген...

— Да-да, — маг кивнул. — Так и запишем. А когда причитающееся? За лечение?

Кайла сделала глоток и зажмурилась чтобы не смотреть на чародея. Пунцовая словно свекла.

— Ты долго... там был, — сказала она тихо. — Она в порядке?

— В порядке, — маг хмыкнул. — Спит без задних ног. Я от неё только час назад вернулся.

Кайла подняла глаза. Маг потянулся, разминая затёкшие плечи, и вдруг ухмыльнулся — той самой ленивой, сытой ухмылкой, которая не предвещала ничего хорошего.

— Ты понимаешь, — сказал он доверительно, — у Ингрид резерв — всем на зависть. Даже надышавшись мутагена до бровей, она не выдохлась. Усыпить её было нельзя — проснулась бы через полчаса и побежала бы голышом по деревне. Магию она не контролировала, репутацию бы себе испортила. А репутация для мага — это... немало. Я не мог этого допустить. Подруга все же.

Кайла слушала, затаив дыхание.

— Поэтому, — маг развёл руками, — я применил единственный работающий метод. Трудотерапию.

— Что? — выдохнула Кайла.

— Ну, — он ухмыльнулся, — я не настолько силён, чтобы усыпить такого мага, как она. Но я достаточно силён, чтобы её... умайдохать. Естественным путём. Пока резерв не просядет до нуля и она не уснёт сама. Безопасно для окружающих и для её репутации. Вчера враскоряку пришла ты, сегодня она будет.

Кайла замерла. Кружка в её руке дрогнула. Щёки залились краской до кончиков ушей. Она открыла рот, но не смогла выдавить ни слова.

— Так что, — маг поднялся и потянулся, — пришлось попотеть. В прямом смысле. Умаялся так, что сам чуть не уснул там же. Но ты не переживай — я успел до того, как она выскочила на улицу, прям в процессе перехватил. Просто времени ушло... больше, чем планировал.

— Я... — прошептала Кайла, готовая провалиться сквозь диван и прячась под одеяло снова.

— А ты что думала? — он повернулся к ней, и в его глазах плясали бесенята. — Что я там чаи гонял? Нет уж. За мутагеном надо следить. Особенно когда его нюхают две любопытные дурочки. Это ж надо учудить-то.

— Я не... я не нарочно... — прозвучало из под пледа. — Кто же знал…

— Знаю, что не нарочно, — маг направился к двери. — Но в следующий раз, когда Ингрид попросит у меня что-то из Пустоши, надо будет у нее узнать, понимает ли она то, что просит.

Кайла замерла.

— Ты вчера очень настойчиво просила, — маг обернулся и подмигнул. — Я уж было подумал, что ты серьёзно. Но, учитывая обстоятельства, я решил, что тебе сейчас нужно другое.

— Что? — голос у неё сел.

— Стул с мягкой обивкой, — он кивнул на диван. — И покой. Мазь не получишь. Пусть подружка тебя лечит.

Он вышел, оставив дверь приоткрытой. Из коридора донёсся его усталый, но довольный смех.

Кайла поставила кружку и закрыла лицо руками. Рапира, выждав паузу, тихо спросила:

— *Ну что, рыжая, как ощущения? Тебя только что назвали любопытной дурочкой. И, кажется, он тобой... ну, не то чтобы гордится, но почти.*

— Я не слышу, я не слышу, — простонала Кайла.

— *Ты ему нравишься. Почти любовь. Ха-ха.*

Злюка, всё это время сидевшая с выпученными глазами, выцарапала на дощечке: «МАГ УСТАЛ. ОЧЕНЬ. ТЫ ЕГО НЕ ТРОГАЙ».

— Я и не трогаю, — Кайла уткнулась в подушку и тихо засмеялась.

— *А может пойти потрогать?* — "поинтересовалась" рапира лукаво.

Кайла запустила в неё подушкой и улыбнулась. Вчера она приставала к учителю. Сегодня он спас её и Ингрид. Завтра будет новый день, новые тренировки и, возможно, новые способы опозориться. Но это всё — завтра.

А сегодня — просто покой, тёплый плед и тихий смех железной извращенки в подставке у стены.

«Техника безопасности»

Ингрид появилась ближе к вечеру — не через телепорт, а через главный вход. Видимо, решила, что портал сейчас не самая удачная идея, со сбоящим контролем. Выглядела она помятой, но решительной: тёмные локоны собраны в тугой пучок, в руках — корзинка с пирожными, на лице — выражение человека, который готов извиняться, но надеется, что его не будут сильно мучить.

Маг сидел у камина с трубкой, всем своим видом показывая, что вечер будет долгим и полным сарказма. Кайла, всё ещё пунцовая после вчерашнего, устроилась на другом конце дивана, стараясь занимать как можно меньше места. Злюка, заметив гостью, радостно залаяла и выцарапала на дощечке: «БУДЕТ ВЕСЕЛО!»

— Проходи, — маг сделал широкий жест. — Чувствуй себя как дома. Только ничего не открывай без спроса.

Ингрид замерла на пороге, потом вздохнула и прошла к столу.

— Я принесла пирожные, — она поставила корзинку. — И хочу извиниться. За вчерашнее. Я не знала о таком эффекте мутагена. Я о нем читала, там не было ничего про... ну...

— О, я уже понял, — маг выпустил кольцо дыма и откинулся в кресле. — Садись, будем проводить технику безопасности. Запоздалую, но от этого не менее познавательную.

Ингрид села рядом с Кайлой, стараясь не встречаться с ней взглядом, но их пальцы на мгновение переплелись — короткий жест поддержки. Кайла сжала её ладонь и отпустила.

— Итак, — маг отложил трубку и подался вперёд. — Мутаген. Редкая дрянь из Пустоши, которую ты просила для големов. Ты знала, что он работает как катализатор для неживой материи. Это правда. Но ты не знала о побочном эффекте. А он, — маг поднял палец, — весьма специфичен.

Он взял со стола небольшой пузырёк — видимо, остатки мутагена, которые он вчера отобрал у Ингрид. Приоткрыл крышку на секунду и тут же закрыл.

— Запах. Почти неощутим. Обычный человек его даже не заметит. А если и заметит — ничего страшного не случится. На приграничье эту штуку продают из-под полы маленькими(!) порциями. Разбавляют и используют для... разнообразия семейной жизни. Крышу не рвёт, просто добавляет остроты.

Ингрид слушала с выражением человека, который только что узнал, что держал в руках не реагент, а любовное зелье.

— Но на магов, — маг обвёл их взглядом, — действует немного иначе. Личная сила выходит из-под контроля и начинает питать... скажем так, похоть. Чем мощнее маг, тем сильнее эффект. Ты, Ингрид, со своим резервом, превратилась бы в стихийное бедствие. Кайла — в несколько менее масштабное, но тоже впечатляющее.

— Я помню, — тихо сказала Кайла, и её уши порозовели.

— Я тоже, — Ингрид закрыла лицо руками. — О боги. Я же чуть не выскочила на улицу.

— Это точно, — подтвердил маг. — Поэтому я был вынужден применить... экстренные меры. "Трудотерапию".

Повисла пауза. Ингрид медленно убрала руки от лица и уставилась на него. Кайла замерла, вцепившись в край дивана.

— Ирвин, — голос Ингрид дрогнул, глаза забегали. — Ты же понимаешь что... это все было... Я просто...

— Да, — он ухмыльнулся. — Вчера ты отжигала. Сначала одну дурочку усыпил, потом вторую... — он затянулся трубкой, — ...умаял естественным путём. Пока резерв не просел до нуля и она не уснула. Зато никто не пострадал.

Ингрид залилась краской. Медленно, от шеи до лба. Кайла, глядя на неё, сама стала пунцовой, но на губах у неё дрогнула улыбка — кажется, впервые за весь день.

— Ты... ты... — Ингрид пыталась подобрать слова.

— Я спас твою репутацию, — маг поднял бокал. — Можешь поблагодарить меня пирожными. И ремонтом в подвале. А лучше сделай голема-уборщика. Слугам всяко полегче будет прибираться.

— Почему ты не рассказал о таком эффекте раньше?! — выпалила Ингрид, но в её голосе не было злости — только смущение и досада.

— Потому что я думал, ты знаешь, — маг пожал плечами. — Ты просила мутаген, я его достал. Откуда мне было знать, что ты не в курсе? Этой информации конечно нет в академических трактатах. Но могла бы и спросить.

— Его так мало, — пробормотала Ингрид. — Я видела только в виде капель. А тут два литра. Кто вообще полезет в Пустошь за таким? Люди там дольше двух часов не живут.

— Я, — маг развёл руками. — Полез, достал, принёс. И получил вечер, который запомню надолго. Хотя, справедливости ради, мне понравилось. Давненько у меня такой горячей партнерши не было.

— Понравилось? — Кайла подняла бровь. — Я пришла к тебе в халате нараспашку. Ингрид чуть не устроила голый забег по волости. А ты...

— Ну, — маг кивнул. — Я не жалуюсь. Получил ценный урок: прежде чем давать Ингрид что-то из Пустоши, надо проводить инструктаж. С письменным тестом. И подпиской о невыезде.

Ингрид застонала и спрятала лицо в ладонях. Кайла, не выдержав, тихо рассмеялась.

— *А мне понравилось,* — подала голос рапира из подставки. — *Особенно та часть, где все краснеют. Это как театр, только бесплатно.*

— Заткнись, — хором сказали Кайла и Ингрид, и это прозвучало так слаженно, что маг расхохотался.

Вечер потёк своим чередом. Ингрид разлила чай, пирожные были торжественно съедены. Злюка стащила одно и была наказана строгим взглядом, который она проигнорировала. Говорили о големах — Ингрид всё-таки планировала использовать мутаген, но теперь в микроскопических дозах и с полной защитой. Говорили о тренировках — маг пообещал Кайле на следующей неделе начать учить её щитовым чарам. Говорили о чём-то ещё — лёгком, неважном, просто чтобы говорить.

Позже, когда магичка ушла к себе, а маг поднялся наверх, Кайла сидела у камина и смотрела в огонь. Псинка свернулась клубком у её ног и выцарапала на дощечке: «ВЕСЕЛО БЫЛО».

— Ага, — начинающая волшебница улыбнулась. — Особенно когда я пришла в халате.

«Я ДУМАЛА, ТЫ ЕГО СЪЕШЬ».

— Я тоже так думала.

— *Ничего ты не думала,* — заметила Белобрыска. — *Ты просто действовала. Это называется «инициатива». И она была вознаграждена.*

— Чем? — Кайла повернулась к клинку.

— *Тем, что он тебя не наказал за то что по имени его назвала. И даже не смеялся. Сильно.*

Кайла вздохнула и откинулась на спинку дивана. Вчера она приставала к учителю. Сегодня они смеялись над этим вместе. Завтра будет новый день.

«Инспектор»

Письмо пришло утром, с почтовым голубем. Не с магическим вестником — такой роскоши Академия удостаивала только старших магистров, — а с обычной зачарованной птицей, которая нагадила на подоконник и улетела, оставив после себя свёрнутый пергамент с гербовой печатью. Маг развернул его, пробежал глазами и вдруг расхохотался — громко, искренне, от души.

— Что там? — Кайла, сидевшая за столом с кружкой чая, напряглась. Собака, дремавшая на ковре, подняла голову и насторожила уши. Клинок в подставке тихо звякнул — ей тоже интересно.

— Инспектор, — маг отложил пергамент и вытер выступившую слезу. — Из Академии. Едет проверять волость. Будет здесь через три дня.

— Это... плохо? — осторожно спросила Кайла.

— Плохо? — Ирвин усмехнулся. — Нет. Старый хрен Винсент, видимо, решил, что я тут без присмотра совсем распустился. Пришлет кого-то из молодых, ретивых. Поразвлекаемся.

Кайла переглянулась со Злюкой. Псинка выцарапала на дощечке: «ОН ЕГО СЪЕСТ?»

— Не съем, — маг заметил царапину и хмыкнул. — Бюрократы невкусные.

***

Три дня прошли в хлопотах. Ирвин, вопреки ожиданиям, не стал ничего прятать. Наоборот — он приказал слугам надраить башню до блеска, развесил по стенам светильники, где надо и не надо, выставил на видное место накопители — заряженные, сияющие ровным светом, — и даже велел вычесать шерсть мелочи. Псинка, польщённая вниманием, позволила себя расчесать и теперь выглядела как пушистая игрушка.

— Зачем это всё? — спросила Кайла, наблюдая за приготовлениями. — Если ты его не боишься...

— Именно потому, что не боюсь. Я это для наставника. Он же отчитываться будет, верно? — Ирвин поправил на стене гобелен. — Пусть видит: у нас тут не дыра, а образцовая волость. Стелы работают, телепорт функционирует, порученец обученный, големы у соседки замечательные. Я ему такую картину нарисую — до конца жизни будет начальству докладывать, что на границе всё идеально. Пусть наставник гордится учеником. Поняла?

— Кажется, да, — Кайла кивнула.

— И вот ещё что, — маг извлёк из ящика стола свёрнутый пергамент с печатью. — Держи. Это твоя грамота.

Волшебница развернула свиток. Бумага была плотной, с водяными знаками Академии. Текст гласил: «Податель сего документа, чародейка Кайла, является личной ученицей мага Ирвина, пограничника Северного сектора. Обучение проводится по индивидуальной программе. Направление: трансмутатор-големист». Внизу стояла подпись — размашистая, с завитушкой, и личная печать мага.

— Личная ученица? — Кайла подняла глаза. — Это... это правда?

— Правда, — Ирвин пожал плечами. — Ты уже не просто порученец. Ты маг. Слабенький, но все же. А раз маг — должна быть грамота. Не в Академию же тебя отправлять. Там тебя испортят. Так что, будешь моей ученицей. Официально. Мало кто так делает — мороки много, а профита хер да маленько. Но мне плевать.

Девушка прижала свиток к груди и молча кивнула. Внутри разливалось тепло — не магическое, обычное. Её признали. Не рабыней, не порученцем — ученицей.

— *Поздравляю,* — прошептала рапира. — *Ты теперь почти как он. Только без трубки.*

— Мне не нужна трубка, я не курю, — беззлобно бросила Кайла.

— *Я тоже хочу грамоту. Я — боевой артефакт. Мне положено.*

— Тебе положено молчать, — Ирвин хмыкнул. — Но если инспектор спросит — представлю тебя как экспериментальный клинок. Пусть думает, что это наука.

— *Я — наука?* — рапира задумалась. — *Звучит интересно.*

***

Инспектор прибыл в назначенный срок. Выглядел он именно так, как Кайла представляла по рассказам мага: сухой, чопорный, в безупречно чистом дорожном костюме, который смотрелся дико среди пыли и багрового марева Пустоши. Острый нос, тонкие губы, бегающие глаза. Звали его, согласно письму, Маркус Вэлл, младший инспектор Академии, и он явно считал это назначение важным шагом в карьере.

Ирвин встретил его у ворот с широкой улыбкой — той самой, от которой у Кайлы когда-то кровь стыла в жилах.

— Добро пожаловать, коллега! — маг раскинул руки, будто встречал дорогого гостя. — С прибытием в лучшую волость Северного сектора. Устали с дороги? Чаю? Вина? Мазь от натёртых ног?

Маркус чуть поморщился — то ли от фамильярности, то ли от слова «мазь», — но кивнул:

— Благодарю. Я бы предпочёл сразу приступить к осмотру.

— Похвальное рвение, — Ирвин кивнул. — Тогда начнём с башни. Прошу.

Осмотр башни занял час. Ирвин водил инспектора по залам, не переставая говорить — ровно, плавно, с той особой интонацией, которая одновременно звучала как радушное гостеприимство и как замаскированная издёвка. Он показал реактор — идеально чистый, работающий без сбоев. Показал накопители — заряженные, выстроенные в ряд. Показал кабинет, лабораторию, подвал. Маркус задавал вопросы — маг отвечал, опережая его на полслова. Злюка, следуя плану, важно прохаживалась рядом, рычала на гостя и всем видом изображала сторожевое заклинание.

— Это что за существо? — инспектор указал на псинку.

— Сторожевой голем, — на серьезном глазу, ответил Ирвин. — Компактная версия. Очень дурной характер получился. Не советую гладить.

Злюка, будто поняв команду, оскалилась. Инспектор отдёрнул руку и поспешил дальше. Кайла, следовавшая за ними с рапирой на поясе, едва сдерживала улыбку, а иногда и хохот.

Настал черёд самого главного. Ирвин подвёл инспектора к телепорту. Тот замер, увидев работающую арку.

— Это... телепорт? — голос у него дрогнул. — Действующий?

— Разумеется, — Ирвин похлопал по каменной раме. — Сам настроил. Соседняя волость, госпожа Ингрид, помогла с маяком. Теперь можем ходить друг к другу в гости без риска быть сожранными. В Академии, кажется, не везде такое есть?

Инспектор ничего не ответил. Он потрогал арку кончиками пальцев, проверяя, не иллюзия ли это, и вдруг осёкся. На полу, прямо у входа в арку, лежал ковёр. Пушистый, явно новый, с вышитым узором. В Академии ковры у телепортов не клали. Портальный зал вообще старались освободить от лишних предметов.

— У вас тут... ковёр, — сказал он тихо.

— Ковёр, — согласился Ирвин. — Чтоб ноги не мёрзли. Вы не представляете, какой сквозняк от этой штуки, когда она работает. А работает она почти всегда. Так что дует действительно ужасно. Ноги мерзнут только в путь.

Инспектор открыл рот, закрыл и сделал пометку в блокноте.

Потом поехали к стелам. Кайла ехала рядом с магом, инспектор — чуть позади на выделенной кобыле. У Стылого оврага, где ещё недавно было гнездо механоидов, одинокий разведчик выбрался на запах. Некрупный, с хромающей лапой — они часто калечатся в аномалиях. Ирвин переглянулся с Кайлой. Та кивнула, вытянула руку и сшибла его с одного выстрела. Инспектор вздрогнул.

— Это ваша ученица? — спросил он, записывая что-то в блокнот.

— Моя, — подтвердил Ирвин. — Кайла. Личная ученица. Третий месяц обучения.

— Третий? И уже так стреляет?

— А что вы хотели? У нас тут не Академия. У нас практика каждый день, не попал — сожрали. Сегодня механоид, завтра берсерк. Хотите, покажу полевые записи?

— Не надо, — инспектор быстро захлопнул блокнот и сочувствующе поглядел на девушку. — Я вижу. Стелы в порядке. Волость в порядке. Ученица в порядке. Думаю, мы можем перейти к соседнему сектору.

— К Ингрид? — Ирвин улыбнулся. — Конечно. Я как раз хотел её навестить. У неё там големы, эксперименты. Очень познавательно. И телепорт заодно опробуете.

***

Башня пограничницы встретила их стерильной чистотой, которая была вовсе не в характере её хозяйки. Големы стояли по стойке смирно, реактивы были заперты, а бумаги разложены в идеальном порядке. Сама девушка, бледная и подтянутая, встретила их у входа с вежливой улыбкой, которая совершенно не вязалась с паникой в её глазах.

Ирвин сразу всё понял. Девчонка, выросшая на рассказах о героях-пограничниках, сейчас смотрела на инспектора из Академии — живого представителя того самого легендарного мира, — и боялась, что он увидит в ней не коллегу, а «тепличную девочку», которая заняла чужое место.

Инспектор, почуяв эту уязвимость, принялся давить. Он цеплялся к мелочам, задавал ненужные вопросы, выискивал несуществующие недостатки. Ингрид оправдывалась, её голос дрожал, и с каждой секундой было видно, как её мечта о героической службе трещит по швам.

Ирвин, до этого молча стоявший в стороне, шагнул вперёд. Он встал чуть впереди Ингрид, заслоняя её от инспектора.

— Коллега, — произнёс он тихо, но так, что воздух в комнате сгустился. — Вы, кажется, забыли о цели своего визита. Согласно уставу Академии, в ваши прямые обязанности входит проверка реактора, несущих конструкций и пограничных стел. Всё это мы уже осмотрели, и всё в идеальном порядке. Големы, реагенты и прочее — личная собственность госпожи Ингрид. Она не обязана отчитываться перед вами за каждый болт. Есть вопросы по существу?

Инспектор осёкся. Пограничник чуть подался вперёд, и его голос стал на тон тише, но оттого ещё опаснее:

— Девочка сама сюда приехала. Не по ссылке, не по приказу — по зову сердца. Она каждый день рискует шкурой ради того, что детишки в королевстве жили сыто и спокойно. И не вам, сидящему в тёплом кабинете, указывать ей, как работать. Я проверял её волость лично — всё пучком. И стелы, и реактор, и защита — вы сами всё видели. Так что, если у вас нет претензий по существу, предлагаю заканчивать. Или вы хотите оспорить мою оценку?

Инспектор сглотнул. Потом перевёл взгляд на Ингрид, которая смотрела на Ирвина огромными, полными благодарности глазами, и отступил.

— Вопросов нет. Я подготовлю отчёт.

— Вот и славно, — Ирвин улыбнулся. — Заезжайте ещё.

Инспектор уехал тем же вечером, подписав все бумаги и даже не попрощавшись. Ирвин сидел у камина с бокалом, Кайла разлеглась на ковре, Злюка дремала у её ног, а рапира в подставке тихо позвякивала. Ингрид пришла через телепорт, уставшая, но с явным облегчением на лице.

— Он подписал всё, — сказала она, падая в кресло. — Даже не стал ничего проверять в крепости.

— Я же говорил, — маг выпустил кольцо дыма. — Цирк. А ты боялась.

— Я думала... — Ингрид замялась. — Я думала, он увидит, что я не...

— Ты — маг, — перебил Ирвин. — Пограничник. Этого достаточно. Не слушай бюрократов. Они в Пустоши и часа не протянут.

Ингрид слабо улыбнулась и откинулась в кресле. Кайла, глядя на них, подумала, что инспектор, сам того не зная, сделал для них кое-что важное. Он показал, что они — команда. И что своих не бросают.

— *А мне понравилось,* — подала голос рапира. — *Особенно про «сторожевое заклинание». Я чуть не заржала.*

— Ты железная, — напомнила Кайла. — Ты не можешь ржать.

— *Могу. Я много чего могу.*

Злюка, проснувшись, выцарапала на дощечке: «ЦИРК УЕХАЛ».

— Вот именно, — Ирвин поднял бокал. — За цирк. И за то, чтобы он не возвращался.

— За цирк, — хором отозвались девушки.

Ночь опустилась на башню. Где-то далеко, на рыночной площади, тихо выл Четвёртый — ему, наверное, тоже было спокойно. Жизнь продолжалась.

**Интерлюдия. «Отчёт»**

Старейшина Винсент сидел в своём кабинете Академии, и перебирал бумаги. За окном шумела столица — экипажи, крики торговцев, вечный гул большого города, — но здесь, на верхних этажах, было тихо. Только перо скрипело да иногда потрескивал камин.

На стол лёг конверт с сургучной печатью Северного сектора. Винсент вскрыл его и пробежал глазами по строкам — ровным, каллиграфическим, явно выведенным человеком, который привык к порядку. Младший инспектор Маркус Вэлл докладывал о проверке волости Ирвина.

Винсент читал и улыбался. Скупо, уголками губ, но улыбался.

Инспектор писал, что волость в образцовом состоянии. Что стелы работают, реактор в порядке, даже телепорт функционирует — и это на границе, куда Академия годами не могла протянуть нормальную связь, а ученик починил. Что у мага появилась личная ученица, неофит, которая за три месяца обучения поражает цель без промаха. Что соседняя волость, под руководством госпожи Ингрид, тоже в порядке, а сама госпожа — девочка, приехавшая на границу по зову сердца, — работает не хуже ветеранов.

Инспектор, разумеется, не писал этого прямо. Он составлял отчёт так, чтобы не уронить достоинства. Но Старейшина читал между строк и видел: его ученик не просто выжил. Он превратил ссылку в развлечение.

— Молодец, Ирвин, — пробормотал старый маг и отложил бумагу.

Он выглянул в окно, где далеко-далеко, за сотни лиг от столицы, на самой границе Смертоносной Пустоши, стояла чёрная башня. В этой башне, наверное, сейчас горел камин, и маг с трубкой сидел в кресле, а рыжая ученица зубрила трактаты.

Винсент усмехнулся и подписал отчёт. «Утверждаю. Проверку считать завершённой. Претензий нет».

И добавил для себя: «А ты говорил — сошлют в дыру. Сам дыру превратил в дом, еще и ученицу завел. Горжусь».

«Игрушка»

Вечер тянулся тихо и уютно. Ирвин сидел в кресле с трубкой, выпуская редкие кольца дыма. Ингрид и Кайла устроились на ковре, перебирая чертежи какого-то нового голема — маленького, размером с ладонь. Рапира дребезжала в подставке, а Злюка лежала у камина, положив морду на лапы, и смотрела на огонь.

Маг вдруг отложил трубку и посмотрел на псинку.

— Злюка, — произнёс он задумчиво. — Ты у нас теперь кто? Патрульный пёс. Боевой напарник. Гроза голубей. Заслужила повышение.

Собака навострила уши и подняла голову. Её выпученные глаза уставились на мага с недоверием — она привыкла к его подколам и не ждала ничего хорошего.

— Если будешь хорошо служить, — продолжил Ирвин, — я проведу твоё возвышение. До кобольда.

Собачонка замерла. Кобольд — это вам не шутка. Кобольды были гуманоидными тварями, достигавшими метра в холке, с развитыми передними лапами, способными держать оружие. Стать кобольдом означало перейти на новую ступень. Псинка выцарапала на дощечке: «КОБОЛЬД??? СЕРЬЁЗНО???»

— Ну а что, на человека ты не наслужила пока, а Кайле невместно с такой помощницей таскаться по серьезным местам. Да и помочь ты ей вряд ли сможешь теперь. Она девочка уже достаточно умелая, — маг усмехнулся и взял обычное полено — одно из тех, что лежали у камина для растопки. — Смотри какой красавец.

Он повертел полено в руках, и древесина начала меняться. Грубая кора исчезла, дерево потемнело, приобретая очертания фигуры. Через минуту на ладони мага стоял маленький кобольд — сантиметров сорок в высоту, с вытянутой мордой, стоячими ушами и передними лапами, сложенными на груди. Деревянная фигурка выглядела как произведение искусства.

Злюка подошла ближе, обнюхала фигурку и неуверенно гавкнула. Кайла и Ингрид, отложив чертежи, с интересом наблюдали за происходящим. Клинок перестал дребезжать и затих — ей тоже было любопытно.

— Перспектива роста, так сказать, — маг ухмыльнулся и провёл ладонью над фигуркой. Дерево дрогнуло, потемнело, и через мгновение на полу стоял плюшевый кобольд. Мягкий, с блестящими глазками-пуговками, с аккуратными ушками и хвостом, который чуть подрагивал, будто живой.

— Он твой. Напоминание о том кем можешь стать, — Ирвин поставил игрушку на пол. — Зачарован, не порвётся. Не сломается. Можешь грызть сколько угодно.

Злюка недоверчиво приблизилась к плюшевому кобольду. Обошла его по кругу. Потом осторожно цапнула за лапу. Игрушка не поддалась. Псинка осмелела и принялась трепать её всерьёз — катала по полу, кусала, мотала головой. Кобольд выдержал. Ни шва не разошлось, ни пуговка не отлетела. Тогда Злюка схватила еще одно полено и разгрызла его в щепы — просто чтобы убедиться, что она всё ещё может что-то разрушить.

— *Она проверяет, не подстава ли это,* — прокомментировала рапира. — *Умная псина.*

Разделавшись с поленом, собака вернулась к игрушке. Ещё раз куснула — и, убедившись окончательно, что кобольд непобедим, удовлетворённо улеглась прямо на него, закрыв глаза и придавив лапой. Вид у неё был на редкость довольный — настолько, насколько вообще может быть довольна столь чокнутая особа.

Ингрид, наблюдавшая за этой сценой с тёплой улыбкой, вдруг хитро прищурилась и переглянулась с Кайлой. Та, кажется, поняла её без слов и едва заметно кивнула. Ингрид вытянула руку и что-то едва заметное соткала в воздухе — лёгкое, почти невидимое плетение.

Плюшевый кобольд внезапно схватил Злюку за лапу.

Псинка взвизгнула от неожиданности и подпрыгнула на добрый метр вверх, извернувшись в воздухе. Приземлившись, она уставилась на ожившую игрушку выпученными глазами. Кобольд, управляемый чарами Ингрид, сделал шаг вперёд и снова потянулся к ней лапой.

Злюка зарычала и бросилась в драку.

Кобольд под управлением Ингрид оказался на удивление проворным: он уворачивался, подпрыгивал, и даже пытался кусать в ответ. Злюка носилась за ним по всему залу, опрокидывая стулья, скользя по ковру и заливаясь лаем. Ирвин, откинувшись в кресле, наблюдал за этим с выражением глубокого удовлетворения. Кайла хохотала до слез, прижавшись к Ингрид.

— *Давай, Злюка! Покажи пушистому, кто тут главный! Повергни игрушку, ты сможешь!*

Минут через двадцать, когда псинка наконец прижала кобольда к полу и гордо на него улеглась, Ингрид отпустила чары. Игрушка снова стала просто игрушкой. Злюка, тяжело дыша, но сияя от счастья, придавила её лапой.

— Вот и ладно, — маг выпустил кольцо дыма. — Кобольд у тебя теперь есть. Считай, что повышение на подходе.

Кайла поднялась, подошла к животинке и потрепала её по загривку.

Злюка фыркнула, подхватила игрушку зубами и гордо прошествовала к камину. Там она свернулась клубком, прижав кобольда к животу, и через минуту уже спала — впервые за долгое время без рычания, без подёргиваний, без тревоги.

— *Знаете, мне кажется, это был самый важный бой в её жизни.*

— Пожалуй, — согласилась Кайла.

Ингрид улыбнулась и прижалась к ней плечом. Ирвин докурил трубку и поднялся.

— Всем пора спать. Завтра ворота чинить, а ресурсов как всегда кот наплакал.

И, ухмыльнувшись, направился к лестнице.

Ночь опустилась на башню. В каминном зале было тихо, только угли потрескивали да Злюка иногда вздрагивала во сне, прижимая к себе плюшевого кобольда. Жизнь продолжалась. Почти счастливая. Но с каждым днём это «почти» становилось всё меньше.

Часть 10

«Замах»

Год — это много или мало? Кайла часто задавала себе этот вопрос, сидя у камина с очередным трактатом по трансмутации. С одной стороны — целая вечность. С другой — всего лишь триста шестьдесят пять дней, за которые нужно было уместить столько всего, что голова шла кругом. Но, оглядываясь назад, она понимала: этот год изменил её больше, чем вся предыдущая жизнь.

Она вспомнила свой первый самостоятельный обход стел. Маг тогда вручил ей карту, сумку с накопителями и коротко бросил: «Северный сектор. Три стелы. Вернёшься к ужину — получишь выходной. Не вернёшься — пеняй на себя». Это было испытание, и она это знала. Злюка тогда увязалась следом, а Белобрыска всю дорогу комментировала каждый её шаг. Первую стелу она настраивала час — руки дрожали, руны путались перед глазами. Вторую — уже полчаса. Третью — пятнадцать минут. К ужину она вернулась, пропахшая гарью, уставшая, но с чувством выполненного долга. Маг, увидев её, только хмыкнул: «Живая. Уже неплохо». Но она видела, что он доволен.

А потом была трансмутация. Простейшие превращения: камень в песок, песок в стекло, стекло в линзу. Ирвин учил её чувствовать материю, понимать её структуру, менять её, не ломая. Это было похоже на лепку из глины, только глиной служил сам мир. Первый камень, который она превратила в песок, рассыпался в пыль — она перестаралась. Второй стал стеклянным шаром — мутным, кривым, но целым. Третий — идеальной линзой, которую маг потом долго вертел в пальцах и наконец изрёк: «Годится. Научилась. Теперь давай что-нибудь посложнее».

И она дала. Первый голем, собранный под руководством Ингрид, был корявым, на четырёх ногах, и едва мог ходить по прямой. Злюка облаяла его, а рапира ехидно заметила: «*Он похож на пьяного паука*». Кайла тогда расстроилась, но Ингрид, смеясь, утешила её: «Мой первый был ещё хуже. Он развалился через пять минут после активации». Второй голем — манипулятор для лаборатории с шестью пальцами-пинцетами — уже работал исправно и даже научился подавать инструменты. Третий — её гордость — маленький летун, похожий на стрекозу, который теперь патрулировал периметр башни и часть городских кварталов, докладывая о нарушениях. Маг, увидев его в деле, заметил: «Полезная штука. Сделай ещё пару — будет у нас разведка».

И вот теперь, спустя год, она сидела в кабинете и готовилась к главному разговору.

— Разумный голем? — Ирвин отложил трубку и уставился на неё. — Ты понимаешь, на что замахиваешься?

— Понимаю, — чародейка положила на стол чертежи. — Я изучила теорию. Ингрид сказала, что у меня есть все необходимые навыки.

— Ингрид сказала, — маг хмыкнул и пробежал глазами по чертежам. — А ты знаешь, что для разумного голема нужен донор? Живая душа или призрак? Где ты его возьмёшь? Пойдёшь в Пустошь и выловишь какого-нибудь духа? Или...

Он осёкся, потому что Кайла смотрела на него тем самым взглядом — спокойным, уверенным, без тени сомнения. И он понял.

— Четвёртый, — сказал он. — Хочешь вытащить его из нужника.

— Да, — тихо ответила Кайла. — Он торчит там уже почти два года. Я перед ним в долгу. Позволь мне его забрать оттуда.

Ирвин долго молчал, попыхивая трубкой. Потом хмыкнул:

— Ладно. Это твой экзамен. Делай. Ингрид поможет с корпусом, я — с привязкой души. Но ведущей будешь ты. Завалишь — пеняй на себя. Получится — считай, сдала и Четвёртый получит тело.

— Я не завалю, — Кайла поднялась и направилась к двери. У порога обернулась. — Спасибо.

— Не за что, — маг выпустил кольцо дыма и ухмыльнулся. — Поглядим, чему ты научилась, воришка.

***

Вечером она сидела у себя в комнате, разложив чертежи на полу. Злюка, свернувшись клубком на кровати, следила одним глазом. Рапира в подставке тихо позвякивала — клинок всегда чувствовал, когда хозяйка волнуется.

— *Ты серьёзно?* — спросила она наконец.

— Серьёзно.

— *Разумный голем. С душой Четвёртого. Это ж какой уровень сложности.*

— Я знаю.

— *И ты не боишься, что что-то пойдёт не так?*

Кайла отложила чертёж и потёрла глаза:

— Боюсь. Когда навещала в прошлый раз. Сказала, что вытащу. Он не поверил — ты же знаешь, его. Но я обещала.

Белобрыска помолчала, потом тихо, без обычного ехидства, произнесла:

— *Я... надеюсь, что все получится.*

— Я тоже, — Кайла улыбнулась и впервые за вечер позволила себе расслабиться.

В дверь постучали. Вошла Ингрид с мясным пирогом и рулоном дополнительных чертежей.

— Знаешь, — сказала она, усаживаясь на ковёр, — наверно корпус надо делать из сплава с алхимическим серебром. Оно лучше проводит ману и не конфликтует с духовной составляющей.

— А где мы возьмём алхимическое серебро? — Кайла подвинулась, освобождая место.

— У Ирвина в подвале. Он всё равно им не пользуется.

— *Ой, да вы просто банда,* — хихикнула рапира. — *Обносите мага среди бела дня.*

— Мы не обносим, — Ингрид улыбнулась. — Реквизируем в учебных целях. К тому же, оно от прошлых магов осталось.

Они просидели над чертежами до глубокой ночи. Злюка давно уснула, рапира перестала комментировать, а за окном гудела Пустошь. Но в башне было тепло и уютно.

Завтра они начнут. Завтра Четвёртый получит шанс. А сегодня — просто ночь, покой и тихий звон стали на подставке у стены.

«Четвёртый»

Мастерскую оборудовали в бывшем складском помещении на первом этаже — Ингрид лично проверила каждый угол, настроила защитный контур и велела Злюке не входить, пока не позовут. Псинка обиженно фыркнула, но подчинилась: уселась у двери и принялась караулить, всем видом показывая, что без неё тут всё развалится.

Ирвин пришёл к полудню. В одной руке — трубка, в другой — небольшой накопитель, внутри которого пульсировал тусклый, едва заметный огонёк.

— Держи, — он протянул накопитель. — Я его отключил час назад, так что он пока не понимает, где находится. Будьте аккуратнее — дух дезориентирован, может атаковать.

Кайла взяла накопитель. Стекло было тёплым, и сквозь него она чувствовала слабое, но знакомое биение. Живое.

— Хорошо, — тихо ответила она. — Спасибо.

— Не за что, — маг устроился в углу на принесённом стуле и закинул ногу на ногу. — Я здесь только наблюдатель. Ведущая — ты.

— Всё верно, — Ингрид поправила волосы, собранные в тугой пучок, и кивнула на разложенные на столе материалы. — Начинаем. Корпус я проверила, все нормально — осталась только финальная сборка и активация.

Кайла подошла к столу. Голем лежал перед ней, разобранный на части: торс, конечности, голова с пустыми глазницами. Сплав алхимического серебра тускло мерцал в свете магических светильников. Внутри, в грудной клетке, зияло углубление для сердца голема.

— Сборка, — произнесла она вслух, и её голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Начинаю.

Она работала сосредоточенно, без лишних движений. Пальцы, привыкшие за год к тонкой магии, соединяли детали, сплавляли швы, накладывали руны. Ирвин молча наблюдал, изредка попыхивая трубкой. Ингрид стояла рядом, готовая в любой момент подстраховать, но Кайла справлялась сама. Торс соединился с конечностями. Голова встала на место. Руны на груди замерцали мягким голубым светом.

— Корпус готов, — объявила бывшая воровка и вытерла лоб. — Приступаю к привязке души.

Она взяла накопитель с духом Четвёртого и вставила его в углубление на груди голема. Потом положила ладони на холодный металл, закрыла глаза и потянулась к своей искре.

Мир исчез. Осталась только тьма — и в этой тьме, где-то глубоко, дрожал испуганный огонёк — дух Четвёртого. Кайла подошла к нему — не телом, а сознанием, — и тихо позвала:

— Четвёртый. Это я. Кайла. Ты меня слышишь?

Огонёк дрогнул. Из него потянулся тонкий, едва слышный голос-мысль:

— *Кай... ла... Где... я?*

— Ты в безопасности, — она старалась говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Я обещала тебе, помнишь? Я тебя вытащила. Теперь у тебя будет новое тело. Ты сможешь ходить. Говорить. Жить. Но для этого ты должен мне довериться. Ты готов?

Пауза. Долгая, мучительная. Потом:

— *Да...*

— Тогда держись.

Она открыла глаза. Искра внутри неё загудела, набирая силу. Руны на корпусе вспыхнули, засияли — сначала голубым, потом золотом. Накопитель в груди голема запульсировал, разгоняя энергию по всему телу. Пальцы голема дрогнули. Глазницы засветились мягким, живым светом.

— Есть контакт, — прошептала Ингрид. — Продолжай.

Кайла не ответила. Она вливала ману в накопитель, одновременно внедряя дух Четвёртого и не давая ему ускользнуть. Это было тяжело — гораздо тяжелее, чем всё, что она делала раньше. Но она держала. Из носа потекла тонкая струйка крови, но та не замечала. Только когда руны на груди голема засияли ровным, стабильным светом, она убрала руки и пошатнулась.

Ингрид подхватила её.

— Всё, — выдохнула Кайла. — Он... он должен...

Голем вздрогнул. Медленно, неуверенно приподнял руку — свою новую руку — и уставился на неё. Потом повернул голову к Кайле. Из груди, из звуковой пластины, вмонтированной под рунами, раздался голос — хриплый, ломающийся, но узнаваемый:

— Кай... ла... Я... могу... говорить...

— Можешь, — она улыбнулась, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Теперь можешь.

Голем неуклюже сел на столе, свесил ноги и оглядел мастерскую. Увидел Ирвина. Увидел Ингрид. Увидел Белобрыску-рапиру, торчащую из подставки у стены. И вдруг произнёс — уже увереннее:

— Я... тут. Я живой.

— *Живой,* — подтвердила рапира, и в её голосе не было ни капли ехидства. — *Добро пожаловать обратно, приятель.*

Злюка, не выдержав, просунула морду в приоткрытую дверь и залаяла — радостно, звонко, так, как лаяла только при встрече со своими. Голем повернулся к ней и неуверенно помахал рукой.

— Привет, — сказал он. — Я... Четвёртый. Ты меня помнишь?

Псинка пулей влетела в мастерскую и принялась скакать вокруг стола, заливаясь лаем.

Ирвин поднялся со стула, подошёл к столу и осмотрел голема. Заглянул в светящиеся глазницы, проверил руны на груди, постучал трубкой по плечевому сочленению. Потом выпрямился и кивнул.

— Годится. Экзамен сдан. Можешь называть себя големистом. Официально.

Кайла вытерла нос, размазывая кровь по щеке, и улыбнулась — устало, но счастливо.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — маг пожал плечами. — Но учти: за алхимическое серебро из моего подвала ты мне должна. Отработаешь. Мне как раз нужен ездовой голем. Не гоже это, чародею ногами грязь месить, когда есть альтернатива.

— Я всё отработаю, — Кайла рассмеялась, и смех этот был самым счастливым за весь долгий год.

***

Вечером они сидели у камина. Все вшестером. Ирвин в кресле, с трубкой и бокалом. Ингрид на ковре, прижавшись к Кайле. Злюка у их ног. Белобрыска в подставке у стены, тихо позвякивающая — она молчала, но в этом молчании было больше тепла, чем в иных словах. И Четвёртый — в новом теле, сидящий на специально принесённом табурете, потому что кресло пока было для него слишком мягким. И хрупким.

— Как ощущения? — спросила Кайла.

— Странно, — признался Четвёртый, разглядывая свои руки. — Я... забыл, как это. Двигаться. Говорить. Дышать. Хотя... я, кажется, не дышу. Просто имитация.

— Имитация, — подтвердил Ирвин. — Но лёгкие у тебя есть. Если захочешь — могу настроить дыхательный рефлекс. Для реализма. Хотя это парогенератор, вобще-то. Оружие.

— Потом, — Четвёртый покачал головой. — Пока... привыкаю.

— *А голос у тебя стал ниже,* — заметила рапира. — *Раньше ты пищал, как мышь. Теперь — бас. Мне нравится.*

— Спасибо, — Четвёртый повернулся к подставке. — А ты... всё такая же.

— *Какая?*

— Болтливая.

Злюка залаяла — кажется, смеялась. Ингрид улыбнулась и прижалась к подружке крепче. Ирвин выпустил кольцо дыма и вдруг сказал:

— Знаешь, у тебя теперь есть выбор. Можешь остаться здесь, в башне. Можешь город патрулировать. Можешь вообще к Ингрид перебраться — у неё големов больше, компания подходящая. Даже разумные есть. Гнать не буду.

Четвёртый долго молчал. Потом поднял голову и посмотрел на Кайлу.

— Я... хочу на рынок, — сказал он. — Завтра. Показаться людям. Я... два года в нужнике. Я хочу увидеть. Всё.

Кайла кивнула и сжала его холодную металлическую ладонь своей — тёплой, живой.

— Завтра я тебя свожу.

— Хорошо, — Четвёртый издал странный звук — кажется, это был смех. — Сходим все вместе.

— Да, — подтвердила она.

Ночь опустилась на башню. За окном гудела Пустошь, но в каминном зале было тепло и тихо. Ирвин докурил трубку и поднялся к себе. Ингрид уснула, положив голову на колени Кайлы. Злюка свернулась клубком у камина. Белобрыска тихо позвякивала в подставке, и этот звон был похож на колыбельную. А Четвёртый сидел у огня, смотрел на угли и впервые за два года не выл. Просто сидел. Просто жил.

Жизнь продолжалась. Почти счастливая. Почти. Но с каждым днём это «почти» становилось всё меньше.

«Дорога»

Утро после экзамена выдалось ясным и холодным. Пустошь за частоколом клубилась багровым, но в башне было тепло. Ирвин собрал всех в главном зале — без колокольчика, просто передал через Злюку, чтобы спускались. Псинка влетела в комнату Кайлы, выцарапала на дощечке «СОВЕЩАНИЕ» и умчалась обратно с деревяшкой в зубах.

Когда все расселись — маг в кресле, Ингрид на диване, Кайла на ковре, Злюка у её ног, Белобрыска-рапира в подставке, — Ирвин обвёл взглядом собравшихся и остановился на Четвёртом.

— Ты, — сказал он без предисловий, — ценный актив. Алхимическое серебро, работа двух магов, год подготовки твоей големистки. Всё это стоит бешеных денег, и я не для того вкладывался, чтобы ты пошёл в трактир вышибалой. Раз уж ты остался тут...

Четвёртый сидел на своём табурете и смотрел на мага светящимися глазами. Он молчал, но в его позе не было напряжения. Скорее — ожидание. Он понимал, о чём речь.

Я не благодетель и не хозяин в старом смысле. Я твой... — он задумался, подбирая слово, — твой контрагент. Я дал тебе тело. Ты даёшь мне пользу. Понимаешь?

— Я понимаю, — голос Четвёртого был ровным и низким. Он сжал и разжал металлический кулак. — Я не ждал другого. Что я должен делать?

Маг кивнул, будто ожидал именно этого ответа.

— Патруль периметра. Две смены в сутки — утренняя и вечерняя. Злюка будет с тобой — она знает маршруты, и ей нужен напарник. Охрана башни по ночам — мне иногда нужно спать, представь себе. И помощь в лаборатории, — маг кивнул на Ингрид, — она давно хотела достаточно разумного ассистента, который не боится мутагена. У нее есть разумные големы, но по сравнению с тобой они глупенькие. Делались из призраков.

— И который не дышит, — добавила Ингрид с улыбкой. — Это важно. Я как раз собиралась работать с летучими реагентами.

— Я согласен, — голем поднялся. — Когда начинать?

— Сегодня, — маг тоже встал и протянул ему небольшой амулет. — Это пропуск. Будешь ходить через ворота — стража должна знать тебя.

Собака подбежала к железному товарищу, радостно залаяла и выцарапала на дощечке: «НАПАРНИК! ИДЁМ!»

— Идём, — Четвёртый погладил её по голове — осторожно, боясь раздавить. — Показывай маршрут.

Первый патруль занял два часа. Она вела голема вдоль частокола, показывая, где проходят границы, где слабые места, где обычно лезут механоиды, а где просто шумят деревья. Он запоминал молча, лишь изредка задавая вопросы. Когда они проходили мимо рынка, люди оборачивались, но Злюка шла рядом, и этого было достаточно. Псинку в городе знали и уважали собака порученца-ученицы была неприкасаема.

К вечеру бывший бандит вернулся в башню, доложил магу обстановку и только потом позволил себе сесть у камина.

— Ну как? — спросила Кайла. Она сидела на ковре, прижавшись к Ингрид.

— Странно, — признался Четвёртый. — Но... я будто на своём месте.

— *А ты думал, тебя отпустят на все четыре стороны?* — подала голос Белобрыска. — *С нашим-то магом? Он за каждую монету удавится. А тут такие инвестиции. Хотя выбор он тебе дал, что удивительно на самом то деле.*

— Я не против, — Четвёртый повернулся к подставке. — Хотел быть полезным. Просто... раньше я был душой в нужнике. Теперь я голем на службе. Это разница.

— *Ещё какая,* — согласилась рапира. — *Теперь ты хотя бы можешь дать сдачи. И у тебя есть я. В смысле — мы. Команда.*

— Команда, — повторил Четвёртый и издал тот самый странный звук, который был у него вместо смеха.

Ирвин, сидевший в кресле с трубкой, хмыкнул и выпустил кольцо дыма.

— Ладно. Первый день прошёл. Завтра будет второй. Потом третий. Привыкнешь. А теперь — все спать. Кроме тебя, — он ткнул трубкой в голема. — Твоя смена до рассвета. Иди, стой у ворот. Пустошь не спит.

Четвёртый кивнул, поднялся и вышел. Злюка, поколебавшись мгновение, потрусила за ним — то ли проверять, то ли составлять компанию.

Ночь накрыла башню. За окном гудела Пустошь, но в каминном зале было тепло и тихо. Ингрид уснула, положив голову на колени Кайлы. Белобрыска тихо что-то напевала в подставке. А у ворот башни стоял голем с серебристым корпусом и смотрел на багровое марево за частоколом. Он не уставал. Ему не было холодно. Он был на своём месте.

— *Эй,* — раздался голос из амулета на его груди. Это была Белобрыска. Её подставка стояла в зале, но говорить через амулет связи она тоже умела. — *Не скучай там.*

— Не скучаю, — ответил Четвёртый. — Я два года скучал. Теперь — работаю.

— *Ну-ну. Если что — зови. Я тут, с рыжей. Она спит, правда. Ингрид тоже. Маг курит. Всё как обычно.*

— Как обычно, — повторил страж.

Жизнь потихоньку продолжалась.

------------------------------

Что ж... книжка окончена. Персонажи довольны и продолжать не хотят. Их все устраивает.

Если вам понравилось произведение, поставьте лайк, напишите комментарий, что понравилось. Если НЕ понравилось, тоже напишите. Я приветствую конструктивную критику, но без хамства и оскорблений. Это позволит мне стать лучше как автору, а вам, возможно, читать более качественные произведения. Всем добра.