Рыжая катастрофа драконьего принца

Глава 1. Облачно, возможны осадки в виде студенток

Ларика Тэлль

Последнее, что я хочу услышать, свисая с потолка кабинета декана общей артефакторики, — это треск разряжающихся артефактов. Мои перчатки-прилипалы и наколенники решают оставить хозяйку в неловком положении в самый неподходящий момент. Я ведь почти добралась до цели! А если сейчас грохнусь на пол, то все сигналки, которыми утыкан пол комнаты, завопят так, что даже ректор в своей башне проснётся.

А это однозначный путь к отчислению! Я, блин, именно это и пытаюсь предотвратить!

— Клац, а ну, быстро дуй к столу! — командую моему хомяку, который ползёт рядышком.

В кабинете темно, хоть глаз выколи. Только лунный свет, пробивающийся сквозь плотно прикрытые шторы, вычерчивает рабочий стол и придвинутое к нему кресло. И ведь всего пары метров не хватает!

Быстро высматриваю, куда можно приземлиться, не активировав ни один из охранных артефактов. Единственный адекватный плацдарм — старая тахта, которую декан Аксамит обычно использует для хранения всякой рухляди. Она и сейчас возвышается тёмной горой на фоне стены. Прицениваюсь, хватит ли мне прыжка и не свалю ли я всё это барахло на пол. Вроде не должна, да и габариты свалки как-то странно уменьшились. Неужели секретарь достучалась до декана и тот хоть немного разобрал свои закрома?

Кр-ре-е-ек!

Резкий треск сопровождается одновременным отрывом руки от потолка. Следом и нога теряет сцепление с поверхностью.

— Пресвятые пассатижи! — в панике выдыхаю я, повисая над полом.

Вторая перчатка тоже предупреждающе потрескивает, а это значит, что вся моя миссия грозит улететь Клацу под хвост. А вместе с тем — и надежда получить диплом!

— Была не была! — шепчу я и, резко качнувшись, отталкиваюсь от потолка.

Вкладываю в прыжок все оставшиеся силы. Их не так много, но до спасительной кушетки я долетаю. Не успеваю обрадоваться, как понимаю, что праздновать победу рано. Очень рано!

Потому что груда хлама подо мной странно мягкая. Я бы даже сказала, тёплая и дышащая! И что ещё более пугающее — эта гора начинается двигаться под моими руками. Из-под пледа появляется лохматая голова, и от одного её вида мне становится дурно. На кушетке декана притаилось нечто взъерошенное и сверкающее дикими глазами!

— Ой! — вскрикиваю я, пытаясь сползти на пол.

Уже плевать на сигналки, которые к тому же не срабатывают.

— А ну, стоять! — раздаётся грозный рык, в котором проскальзывают смутно знакомые нотки.

Меня хватают за ногу и одним махом затягивают обратно, прямо на чьё-то крупное тело. Но не это заставляет меня притихнуть. Могу поклясться: это чудище довольно урчит!

— Как интересно у вас принято встречать гостей, — мурлычет, очевидно, мужчина, в то время как его ладони оглаживают моё испуганно трясущееся тело. — Только, мне кажется, на тебе многовато одежды.

— А мне кажется, вы меня с кем-то попутали!

Но кто б меня слушал! Уже в следующий момент в мои губы впиваются чужие. Твёрдые, властные, они моментально перехватывают инициативу и заставляют приоткрыть рот, впустив нахальный язык. Одурев от такой наглости, я не сразу начинаю сопротивляться. Кто бы передо мной ни был, не для него я губы берегла!

Возмущение придаёт мне сил, и я, уперев руки в могучую грудь, приподнимаюсь. Мне с трудом удаётся выпутаться из объятий лежащего подо мной наглеца. Кажется, он даже успевает что-то раздражённо пробурчать. Но в этот момент в кабинете вспыхивает слабый свет настольной лампы. Резко обернувшись, убеждаюсь в том, что Клац добрался до цели. Хомяк, не обращая внимания на то, что хозяйка находится в руках незнакомца, шуршит в бумагах, разложенных на столешнице. Вот же бестолочь, мне, вообще-то, помощь нужна!

— Ларика?!

Возглас заставляет меня вернуться к проблеме — и тут же застыть в шоке. Теперь я понимаю, почему голос показался мне столь знакомым. Сердце совершает восторженный пируэт, а потом, опомнившись, резко опускается с небес на землю.

— Армониан? — Опешив, я замираю, так и не совершив попытки к бегству. Смущаюсь и пытаюсь быть вежливой. — То есть Ваше Величество. В смысле Высочество.

Чем больше я лепечу, тем более ехидной становится улыбка на губах этого обаятельного засранца. И это так выводит меня из себя, что, плюнув на все выученные правила этикета, я выпускаю прежнюю Ларику.

— То есть иди ты лесом, патлатый!

— Каким именно? — не обратив внимания на мою неучтивость, интересуется Армониан. Да и, насколько я помню, ему нравилось его прозвище, точнее то, как мы собачились при этом. — У вас в Алерате их не счесть. Зимний, Летний, Северный, Вечный. Хотя… Если мне дадут такую компаньонку, то я готов даже в местный лес Морока сунуться.

В ответ я только гневно пыхчу. Проходит секунда, другая — и эмоция на лице принца внезапно резко меняется, пугая меня мягкой радостью.

— Привет, Ларика. Я тоже по тебе скучал.

Эта перемена вводит меня в ступор. Я не хочу вновь утопать в драконе. Доверяться ему, получив затем знатную ментальную оплеуху.

Делаю попытку слезть, но принц Армониан Маврилик, на чьё бренное тело меня угораздило приземлиться, и не думает меня отпускать. Напротив, длинные пальцы с силой впиваются в мои бёдра, а взгляд голубых глаз намертво пригвождает меня к месту. Весьма компрометирующему месту.

— Ваше Высочество, если вы меня не отпустите, вам придётся на мне жениться. Помнится, прошлый раз вас это предложение довело до нервного тика. — Прищурившись, я окатываю дракона ледяным взглядом.

За пять лет, которые прошли с момента нашего расставания, Армониан почти не изменился. То же волевое лицо с чётко очерченным подбородком, те же пронзительные голубые глаза и как по линейке вычерченный нос. Единственное различие — блондинистые волосы чуть потемнели и ещё больше отросли. А в остальном передо мной всё тот же Армониан, наследный принц Валестии, весельчак и эгоист. И моя первая любовь. Мужчина, который, не раздумывая, обрубил все мои романтические поползновения.

Видимо, считав с моего лица всё, что я о нём думаю, Арм резко становится серьёзным. Рывком поднимается, ссаживая меня с бёдер.

— Спасибо, — мямлю я, растеряв весь боевой пыл.

Лицо снова заливает краской, и я злюсь ещё больше. Просто потому, что по‑прежнему не могу себя контролировать в присутствии Арма.

Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, встаю и мелкими шажками двигаюсь к столу. Надо забрать Клаца, пока принц не засёк помощника.

— Какими судьбами в наших краях? — буднично спрашиваю я, будто сейчас не полночь и мы не в запертом кабинете декана.

А сама украдкой разглядываю сидящего дракона. Не знаю, как он оказался в кабинете мастера Аксамита, но, судя по внешнему виду — слегка помятой рубашке и брюках, уснул принц внезапно и очень стремительно.

— У меня тот же вопрос к тебе. — Прищурившись, Арм осматривает меня. — Странное одеяние для ночных прогулок.

С трудом удерживаюсь от закатывания глаз. Ну да, мой тёмно-синий комбинезон с мимикрирующими вставками и обвязкой инструментов, среди которых есть и отмычки, выглядит крайне подозрительно.

— Это пижама, — не моргнув и глазом, вру я. И улыбнувшись как можно более блаженно, добавляю: — Я брожу во сне, и, чтобы не оказаться в неловкой ситуации, приходится быть во всеоружии.

Развожу руками, как бы говоря: «Ну что с меня, бедовой, возьмешь?»

— Да-а-а-а? — многообещающе тянет Арм, встаёт с тахты и направляется ко мне, выглядя при этом весьма внушительно.

Он совершенно точно за эти годы раздался в плечах!

— Помнится, последний раз, когда я видел тебя в подобной форме, ты вместе с бабушкой взломала охранный периметр драконьей академии.

Нависнув, он вынуждает меня поясницей прижаться к столу декана. Упирается руками на столешницу, запирая меня в ловушку и лишая любого шанса на побег. Поправка — безболезненный для него побег. Теперь, чтобы покинуть кабинет до появления мастера Аксамита, придётся как-то обезвреживать Арма.

— Так что ты тут делаешь, Ларика? — склоняясь к моему лицу, шёпотом интересуется принц.

Гад такой, прекрасно знает, как я реагирую на него. Знает, что мой мозг превращается в столовский кисель и отказывается работать. Знает и пользуется! А я сделать ничего не могу. Близость Арма дезориентирует: что сейчас, что пять лет назад.

— Ларика?

— Р-рика, — поправляю я его, отчаянно собирая крохи воли, чтобы начать соображать. — В Ворви-Уш меня знают как Рику.

Бровь принца приподнимается в недоумевающем изгибе, а я чувствую, как в отведённую назад ладонь вкладывается листок бумаги. Клац! Хомячище ты мой золотой! Нашёл-таки!

— Ну, рада была повидаться, — с преувеличенным дружелюбием говорю я и, повернувшись, упираюсь в руку Арма. — Пропустишь? Приступ лунной болезни прошёл, мне нужно в общежитие.

— Ага, конечно, — слишком быстро сдается принц.

Отталкивается от столешницы и даже делает шаг назад. Только глаз при этом с меня не сводит. Подозрительно это всё. Но времени разбираться в эмоциональных качелях царственной особы у меня нет. Делаю попытку прошмыгнуть мимо, как оказываюсь скрученной в крепких объятиях.

— Отдай! — взвизгиваю я, когда Арм резко вырывает из моих рук смятую в ком бумагу.

— Ларика, во что ты влезла? Опять какие-то махинации? — сурово интересуется принц и силой заставляет пройти к тахте и усесться на неё. А сам при этом разворачивает добычу и принимается читать.

Неведомый, только не это! Не видать мне теперь диплома!

— Десятого дня… ученица пятого курса Ларика Тэлль, воспользовавшись даром альвы Охотника, заставила ученика Ратмира Кокура обратиться в зверя и вылизывать себе…

Брови Арма ползут вверх с каждой прочитанной строчкой. Не закончив, он поднимает на меня не то ошарашенный, не то восхищённый взгляд.

— Что?! — гневно сдувая упавшую на лицо чёлку, спрашиваю я. — Он доставал мою подругу и не понимал человеческих слов! Я решила обратиться к его звериной ипостаси!

— М-да, Ларика, а ты, я смотрю, совсем не изменилась. — На губах Арма появляется снисходительная улыбка.

— А я и не думала! — огрызаюсь, ощущая острый укол в сердце.

Пять лет назад этот гад одними словами принёс мне столько боли и обиды, что даже по прошествии стольких лет я всё ещё ощущаю, как горели щёки тогда. В ответ на невинный поцелуй я услышала и о собственной невоспитанности, и о беспомощности перед императорским двором, и — как вишенка на торте — собственной никчёмности. На таких, как я, принцы не женятся!

Хотя, возможно, последнее додумало моё расшалившееся воображение. Сестра, с которой у Арма тёплые отношения, говорила, что принц не может быть настолько грубым. Но мне плевать. Пять лет назад я раскрыла ему душу, а он прошёлся по ней в грязной обуви. И оставил такой след, что я до сих пор не могу никому довериться. Да я даже не целовалась больше ни с кем!

— Дай сюда! — рявкаю я и иду в атаку. Стремительно выхватываю у Арма докладную и метким броском отправляю на стол, к Клацу. — Уничтожить!

— Чего? — снова удивляется принц, не упуская при этом возможности схватить меня за запястья. — Ты во что меня впутываешь, болезная?

— Не волнуйся, твоя репутация не пострадает. Хотя… Было бы чему страдать, — язвительно выдаю я, но вместо гримасы недовольства снова получаю восхищенную улыбку Арма.

И это я-то болезная?

— Ну, раз мне беречь нечего, может, попортим её дальше? — поигрывая бровями, предлагает он и давит на поясницу, заставляя выгнуться и прижаться к его груди.

А я цепенею! Вместо того чтобы сопротивляться, я снова цепенею в его руках!

— Это что за звук? — внезапно настораживается Арм, возвращая меня в исходное положение.

И только выпав из зоны действия его харизмы, я понимаю, что так назойливо зудело у меня над ухом. Клац!

— Стой! Стой, диверсант пушистый! — вскрикиваю я.

Отталкиваю легко поддавшегося принца и в два прыжка оказываюсь у стола. Всю его поверхность покрывают изгрызенные клочки — всё, что осталось не только от докладной, но и всех бумаг и папок, лежащих на столе декана.

— Нет, нет, нет! — взвываю я, отбирая у недоумевающего Клаца очередной документ. — Ну я же только про докладную говорила, Клаценька. — Смотрю в невинно хлопающие глазки и чувствую, что готова расплакаться. — Теперь мне точно конец.

Опускаюсь на колени и с тоской гляжу на разгром, учинённый хомяком. Он у меня хороший, но слишком рьяно исполняет команды.

В установившейся тишине особенно отчётливо слышатся приближающиеся шаги. Сильные руки обхватывают за плечи и помогают подняться. Спустя секунду я уже сижу в удобном кресле для посетителей, а Арм, устроившись на корточках, заглядывает мне в глаза.

— А теперь давай серьёзно, Ла… Рика. Что тут происходит? С самого начала.

В душе такая пустота, что мне становится как-то всё равно: и на Арма, и на то, что все мои пятилетние труды теперь пойдут прахом. А потому и смысла таиться больше нет.

— В начале времён шесть богов создали мир Арсис и населили его своими детьми, альвами… — тем не менее перестать паясничать у меня не получается.

— Прекрати, — морщится принц. — Лекций о вашей религии мне ещё в Илларии хватило. Рика, я искренне хочу тебе помочь. Вижу же, что ты на грани.

Очередная колкость так и просится слететь с языка, но я глубоко вздыхаю, беря себя в руки. В конце концов, Армониан — принц, хоть и не местный, но, может, у него получится мне помочь? Пользуясь своими связями, так сказать.

— Ты сам видел, на меня написали докладную, — тихо произношу я. Ладошкой приманиваю Клаца, который, шустро семеня лапками, пересекает стол и запрыгивает в карман поясной сумки.

— И повод для неё был прекрасен. Давно так не смеялся, спасибо. — Арм улыбается, пытаясь разрядить обстановку.

Секунду разглядываю красивое лицо напротив. Отмечаю и яркость глаз, и хмурую морщинку на лбу. Арм повзрослел, и взгляд его из хулиганистого стал каким-то строгим, суровым. И теперь всё его ехидство и сарказм кажутся мне маской, с которой принц умело играется.

— Она последняя. После неё декан обязан меня отчислить, — бормочу я, теребя многочисленные ремешки портупеи, надетой на комбинезон.

— Так нет больше этой докладной. — Арм удивлённо приподнимает брови. — Ты спасена.

— Ага, но ты же всё видел.

— Я никому не скажу. — Принц заговорщицки улыбается.

— Это не поможет. Документы уже не вернуть. Мастер Аксамит хоть и добр ко мне, но такой залёт не простит.

— О Ведагоре не волнуйся, я что-нибудь придумаю, — отмахивается Арм и берёт меня за ладони.

Вздрагиваю и чувствую, что снова заливаюсь краской. Мне двадцать три года, а я никого так близко к себе не подпускала. И сейчас то, как держит меня Арм, ощущается невыносимо интимно. А ещё его эта забота… Всё во мне бунтует против этого. Я не хочу быть зависимой. Не хочу обманываться!

— Ну же, Рика, улыбнись. Всё будет хорошо.

Арм улыбается так тепло, что робкая надежда поднимает голову в душе.

— Правда? Не скажешь? И про докладную, и про документы?

— Не скажу. — Кивнув, принц подмигивает. — Но будешь мне должна.

— Что? — с упавшим сердцем интересуюсь я.

— Желание.

— Какое?!

— А я потом скажу.

В шоке смотрю в лучащиеся ехидством глаза. Ну конечно. Чего и следовало ожидать. Люди не меняются, Рика. Секунду я раздумываю, а потом сжимаю ладонь Арма.

— Договорились, — соглашаюсь, надеясь, что улыбка выглядит не слишком злорадной.

Потому что Арм пока сам ещё не понимает, на что подписывается. Уж я-то знаю, как сделать так, чтобы любое желание боком вышло!

Глава 2. Кто, если не друг, скажет тебе правду?

И если б я могла

С Богами вести дела,

Поменяли бы они нас местами.

Мне пройти весь этот путь,

Взбежать на этот холм,

Оставив обиды позади…

— Юна! Выключи музыкалку: кристалл посадишь! — кричу я соседке, которая не только песню на весь выделенный нам блок врубила, но ещё и подпевает так, что у меня в ушах звенит.

Оборачиваюсь к зеркалу, у которого провела уже добрую половину утра. Руки сами собой тянутся к губам. Кажется, они до сих пор припухшие, хотя, скорее, я просто себя обманываю. Перед глазами моментально вспыхивают события прошедшей ночи, а особенно — ощущения. Будоражащие объятия, сильные руки на моих бёдрах. И поцелуй, который отключил разум и пробудил какую-то странную сторону меня. Ту, чьи желания заставляют меня краснеть и смущаться. Боги, да у меня от одних воспоминаний тело дрожит, а что будет, если я снова с Армом столкнусь? И ведь столкнусь же, он так и не сказал, какое желание я должна буду выполнить. А драконий принц не из тех, кто прощает должки.

Вздрагиваю и отшатываюсь от своего отражения, когда дверь в спальню распахивается. На пороге появляется моя беловолосая соседка и лучшая подруга по совместительству.

— Ты чего такая взъерошенная с утра? — сложив руки на пышной груди, интересуется Юна. — Это же Полери Валейт, последний альбом! Знала бы ты, чего мне стоило достать копию записи!

— Я знаю, кто это, — оборачиваюсь, упирая руки в бока. — К твоему сведению, Лери — лучшая подруга моей сестры.

— Бе-бе-бе, — гримасничает Юна. — А мой папа — канцлер Конклава! Чем покроешь?

— Ой, всё! — Закатываю глаза, снова оборачиваясь к зеркалу.

Не вижу смысла продолжать наши препирательства. О том, что мой отец — первый советник Владыки Алерата, сестра замужем за ближайшим другом принца Армониана, а в дальних знакомых у меня сама императрица Демастата, Юна знает и без моих дополнительных напоминаний. Я никогда не кичилась собственными связями, потому что для меня вес человека в обществе задают его поступки и достижения. А у меня с этим пока не густо.

Так что вместо пустого сотрясания воздуха, я возвращаюсь к своему занятию, а именно к придирчивому разглядыванию отражающейся в зеркальной глади девушки. Пять лет меня совершенно не заботило, как я выгляжу. Носила форму, положенную иностранным ученикам, и в ус не дула, как говорит бабуля. А сегодня всё наперекосяк. Рубашка мятая, юбка чересчур короткая, и галстук не завязывается. Ещё и проклятые форменные чулки так и норовят сползти!

Внимательно приглядываюсь к собственному отражению. Моя огненная копна, как всегда, ведёт себя непослушно, и проще оставить её в покое, чем попытаться хотя бы в хвост собрать. Кожа после бессонной ночи особенно бледная. Не альва, а пугало! А ещё сегодня меня особенно сильно бесят уши. Их острые кончики, будто издеваясь, краснеют каждый раз, когда я вспоминаю об Арме. Это что за подстава такая?!

— Да ладно? — Склоняюсь над зеркальной гладью и разве что не взвываю от отчаяния. — Ну почему именно сегодня? Сейчас?

— Что там? — обеспокоенно спрашивает Юна и, наконец-то приглушив музыку, вваливается в мою спальню.

— Ничего, — спешу заверить её, а потом резко выдохнув, спрашиваю: — Есть маскирующий крем?

— Тебе зачем? — Юна в недоумении склоняет голову.

— Веснушки. Повылазили так, что я на крапчатку похожа.

— Да брось ты. — Подруга улыбается, разворачивая меня к себе. — Ты красива и с ними. Это твои изюминки.

— Ага, — с сарказмом выдыхаю я. — Ещё скажи, что я с этими изюминками настоящий кексик.

— И скажу. — Юна хитро подмигивает. — Кексик, на который половина курса слюной капает.

— Ой, иди ты. — Смущённо пихаю её в плечо и чувствую, как заливаюсь краской.

Оборотница хихикает, а потом резко становится серьёзной.

— Рика, а что случилось? — Она обводит мой образ руками, а в её серых глазах появляется тревога. — Что за парадный вид? Рика! — она вскрикивает в искреннем испуге. — Тебя всё-таки отчисляют? Это Ратмир, да? Всё-таки нажаловался?

— Успокойся. — Я морщусь, вспоминая, как не сдержала дар и заставила бедолагу Кокура обратиться в зверя. — Ничего твой жених мне не сделал. Это ваш куратор как-то узнала о происшествии и накатала докладную.

— Пресвятые пассатижи! — Юна всплёскивает руками. — Я напишу папе! Он решит этот вопрос. Ты ведь ни в чём не виновата. Ратмир действительно перешёл все грани дозволенного…

Она стремительно разворачивается и уже делает шаг к выходу, когда я хватаю её за запястье.

— Не надо никому ничего писать, — тихо прошу я. — Всё уже решено.

— Как решено? Кем решено? — в недоумении спрашивает Юна. — Рика, что ты уже натворила? Опять самодеятельность?

— Ну… — Стыдливо опускаю глаза и пытаюсь придумать что-то убедительное.

И быть мне отчитанной, да громкий грохот в общей комнате и последующий жалобный вопль с пискливыми причитаниями заставляет нас с подругой вдвоём рвануть вперёд.

— Вот же гадство! — вскрикивает Юна, первой вылетев из спальни. — Рика, я когда‑нибудь его на опыты пущу, честное слово!

— Не надо на опыты, — примирительно прошу я, разглядывая погром, устроенный Клацем. — Ты же знаешь, он у меня уже того, опытнутый.

Беспорядок и впрямь эпичный. Наша маленькая кухонька, занимающая большую часть общей комнаты, перевёрнута вверх дном. Стол и стоящая на ней компактная плита валяются в разных углах. Шкаф, в котором мы храним посуду, висит на одной петле, а вся утварь разбросана где попало. Но завершающим штрихом ко всей этой картине служат брызги бордового и бежевых цветов, жирными кляксами украшающие ковёр и стены комнаты.

— Знаю, — выдыхает Юна, принимаясь собирать чашки-кружки. — Кто он у тебя сегодня? Алхимик Клацио?

— Скорее, тётушка Клацерия, — хохотнув, отвечаю я.

Взглядом нахожу испуганно выглядывающего из-под хладошкафа Клаца и маню его к себе. Малыш выползает, настороженно шевеля ушками. Судя по цветастому переднику и маленькой шапочке, я права. Передо мной тётушка Клацерия, любительница вязания и экспериментальной готовки.

— Слушай, а ты не пыталась как-то исправить его особенности? — спрашивает Юна. Закончив с посудой, она проходит к комоду, где у нас лежат бытовые артефакты, и принимается в нём копаться. — С твоим-то даром это не должно быть проблемой.

— Мой дар и стал причиной появления этих особенностей, как ты говоришь, — отзываюсь я, подсаживая Клацерию себе на плечо. — Я потому и перестала экспериментировать с силой. Не дай Охотник, вылезет что-то более страшное, чем размножение личности. А я ведь просто хотела получить универсального помощника с высоким уровнем интеллекта. Хорошо, что хоть переключать эти личности научилась. — Тычу в кулончик хомячка на его ошейнике. — А то мы каждый день с тобой получали бы новый вид Клаца.

— Ну, в какой-то мере твой эксперимент удался. Помощник у тебя что надо, — хихикает Юна и, обернувшись, бросает мне портативный чистильщик. — А мы уже все его личности видели?

— Да кто ж знает. — Пожимаю плечами и, перехватив артефакт, принимаюсь за удаление пятен. — С основными мы уже с тобой знакомы. Но случается проявление новых.

— Они все такие же дружелюбные, как наш Клацюша? — как бы невзначай интересуется Юна, приступая к уборке другой стороны комнаты.

Хоть подруга и выглядит спокойной, но чувствуется в ней напряжение. И я её прекрасно понимаю. Здесь, в Конклаве оборотней, мой дар альвы Охотника вызывает если не страх, то настороженность. И ведь на другое отношение сложно рассчитывать. Вряд ли кто-то из оборотней хочет, чтобы какая-то пигалица взяла под контроль его зверя. Ещё когда я только поступала в Ворви-Уш, ректор мне строго-настрого запретил применение дара.

И именно поэтому докладная куратора Когтистого дивизиона могла закончить мою артефакторную карьеру.

— Личности Клаца относятся к окружающим так же, как и я, — спешу заверить подругу. — Даже если вдруг Клац переключится на какого-нибудь хомячьего маньяка, тебя он не укусит. Потому что я тебя люблю.

— О-о-о-о, как это мило, — приторно елейным голоском тянет Юна и, увернувшись от тряпки, добавляет: — Я тоже тебя люблю, Катастрофа.

— Да хорош уже! — в наигранной обиде возмущаюсь я. — Всего однажды разнесла лабораторию…

— Зато как эффектно. Алхимический терем до сих пор восстановить не могут, — уже откровенно ржёт Юна.

Хочется возразить, что тогда мы все четверо постарались: я, Юна, Ратмир и Клацио, — но в этот момент взгляд задевает часы.

— Неведомый, я опаздываю! — Зашвыриваю чистильщик в раковину и бросаюсь в спальню за рюкзаком.

— Куда?

— Мастер Зимма через час проводит очередной тест нашей разработки!

Вылетаю обратно в комнату и ураганом пролетаю мимо Юны. Клацерия цепляется за моё плечо так, что острые коготки прошивают ткань пиджака. В другое время я бы пересадила хомяка, но сейчас мне нужно торопиться.

— Ах, ну да, если мастер Зимма, тогда всё понятно. — Юна многозначительно закатывает глаза.

— О чём ты? — хмурюсь я, распахивая хладошкаф и запихивая в рюкзак пару яблок.

— Да ни о чём, — довольно ухмыляется Юна. — Ах, мастер Зимма то, мастер Зимма это. Деян такой умный, такой изобретательный. Рика, а не для него ли ты так прихорашивалась?

Замираю на месте и от удивления могу только воздух ртом хватать. Я и мастер Зимма?

— Ой, ты бы сейчас себя видела, — не сдерживаясь, хохочет Юна. — Красная, как клубника мастера Талирив. Она как раз какой-то особенный сорт вывела. Подскажу ей название. Красная клубника Тэлль — как тебе?

— Даже не думай, — угрожающе рычу я, а Клацерия на моём плече, считывая настроение, воинственно распушается. — И ничего я не красная. Просто…

— Просто? — Юна поднимает бровь и в ожидании ответа принимается за сборы.

— Между мной и мастером Зиммой ничего нет, — взяв себя в руки, чопорно произношу я. — Деян, бесспорно, красивый мужчина. Заботливый и обходительный. Но меня в нём в первую очередь восхищает талант артефактора. Да и не видит он во мне девушку, только ученицу.

— И тебя это настолько расстраивает, что ты решила действовать по старинке — очаровывать внешним видом? — продолжает добивать меня Юна.

— Да нет же! — злюсь я и, чтобы закончить бессмысленный разговор, разворачиваюсь на выход. — Повторюсь: я не наряжалась. И к мастеру Зимме не испытываю ничего, кроме уважения. Он лучший изобретатель нашего времени!

— Да не кипятись ты! — летит мне вдогонку.

Я уже успеваю открыть дверь, как движение воздуха за спиной подсказывает, что Юна намеревается составить мне компанию.

— Рика, просто я переживаю за тебя. — В тоне подруги проскальзывают нотки волнения. — Мастер Зимма не так альтруистичен, как ты думаешь. И не настолько гений, как ты превозносишь. До твоего появления в академии он мало что предоставлял артефакторной комиссии. А как только взял тебя в личные ученицы, так поток его изобретений не заткнуть. Ничего подозрительного не видишь?

Я молчу. Просто потому, что в словах подруги есть доля здравого смысла. Но признать её правоту — всё равно что расписаться в собственном промахе. А для меня оставить последнее слово за собой почти так же важно, как моей сестре — выиграть в споре. Жизненно необходимо!

— Я лишь помогаю Деяну в его изобретениях, — спокойно цежу сквозь зубы, наблюдая, как Юна надевает портупею.

У меня и у подруги разные виды формы. Если чужеземцы, как я, носят строгие брюки или юбку с рубашкой, галстуком и обязательным пиджаком, то для учеников-оборотней положен традиционный вариант формы Ворви-Уш: широкие штаны, заправленные в высокие сапоги, и просторная рубаха-косоворотка с надетой поверх портупеей. К последней цепляются многочисленные подсумки с инструментарием и магическими расходниками. Форма оборотней зачарована и позволяет им обращаться в зверя без потери одежды. Юна рассказывала, что во времена, когда учились ещё её бабушки-дедушки, были нередки случаи голых маршей. С десяток студентов после обращения в зверя шлялись по территории академии в обнажённом виде. И если раньше это никого не смущало: у оборотней своё отношение к голому телу, — то с появлением чужеземцев пришлось выкручиваться и зачаровывать одежду, как это делают драконы.

— Я готова! — выдаёт Юна с довольной улыбкой.

— К чему?

— Сопровождать тебя — к чему же ещё? — И видя мою кислую мордочку, добавляет: — Да у меня сегодня практика в теплице. Пойдём, ты ведь тоже торопишься.

Мы вдвоём вываливаемся в коридор общежития. Вообще-то, Юна должна жить в тереме Когтистого дивизиона, где обитают все хищные оборотни, но, пользуясь папиными связями, она переехала ко мне ещё на третьем курсе.

— Доброго дня! — летит со всех сторон, пока мы спускаемся на первый этаж.

Юна отвечает на приветствия за нас обеих и щедро одаривает соседей улыбками. Мне же не до этого. Мысли опять скачут вокруг появления одного чешуекрыла, как называет драконов бабуля. И мне это не нравится. Ещё и Юна со своими размышлениями о мастере Зимме.

— Ого-о-о-о, — разве что не присвистывает подруга, едва мы оказываемся на главной академической площади. — А это что за красавчик такой?

Недоумевающе смотрю на Юну, взгляд которой направлен мне за спину. По притихшему на плече Клацу догадываюсь, кто стал причиной такого восторга. Да и мурашки, гарцующие по телу, не оставляют сомнений.

— Принц Армониан Маврилик, — траурно объявляю я, развернувшись и наблюдая шествие поганца по площади.

— Тот самый, — ахает Юна, — который тебе сердце разбил?

— Не разбил. — Я морщусь, уже жалея, что когда-то рассказала подруге о моей неудачной влюблённости. — Просто гадостей наговорил.

— Ага, просто, — эхом вторит Юна, следя за приближением принца. — Просто гадостей, от которых у тебя отпало желание заводить отношения.

У меня есть что возразить, но нет никакой охоты спорить. Надо бы бежать, пока есть возможность, но вместо этого я смотрю на проклятого чешуекрыла. До одури красивого и самовлюблённого. Могу сколько угодно язвить, но его высочество идеален во всём. И умеет это подчеркнуть. Тёмные брюки с идеальными стрелками, рубашка, расстёгнутые пуговицы которой открывают мощную шею, — всё направлено на поддержание образа холёного, но слегка небрежного красавца. А чёрный камзол с неброской вышивкой делает разворот его плеч ещё более внушительным. И судя по тому, с каким превосходством Арм посматривает по сторонам, он прекрасно понимает, какой эффект производит.

Вся женская половина учащихся и работников, присутствующая на площади, как по команде замирает и наблюдает за улыбающимся направо и налево принцем. И меня это бесит! А ещё больше бесит то, что меня это в принципе волнует. Армониан всегда был девичьим любимцем и от нехватки женского внимания не страдал. Так почему именно сейчас меня это так задевает?

Издав не то рык, не то стон, я усилием воли перевожу взгляд на мастера Аксамита, идущего рядом с Армом. Декан о чём-то суетливо разговаривает по портативному сетевику — кстати, изобретение Деяна, правда, собранное с моей подачи.

— Слушай, ну он прям хорош, — явно впечатлённая, констатирует Юна.

— Насколько он хорош внешне, настолько же ехиден, самовлюблён и саркастичен внутри, — бубню я, беря подругу под локоть и разворачивая в сторону учебных теремов. — Мы с тобой вроде бы учиться собирались.

— И что, даже не поздороваешься? — невинно интересуется Юна.

И притормаживает, интриганка!

— У меня никакого желания встречаться с Армом, — цежу я, уже прикладывая силы, чтобы тянуть за собой явно превышающее мои габариты тельце оборотницы. — Юна, я тебя умоляю, пойдём. Ни к чему хорошему моё общение с драконьей задницей не приведёт.

— А ты общайся с лицом, — прыскает Юна и внезапно цепенеет.

Да так резко, что я спотыкаюсь и по инерции лечу вперёд. От столкновения моего носа с мощённой булыжником площадью спасают вовремя выставленные руки.

— Юна! — вскрикиваю я, поднимаясь и недовольно отряхиваясь. — Какого лешего?

И тут же замолкаю — настолько бледной выглядит подруга. Она напряжена так, что кажется, дотронься до её руки — ощутишь нервную дрожь. Проследив за её взглядом, натыкаюсь на причину происходящего. Ратмир Кокура собственной персоной. Высокий и статный, с шикарной копной тёмных волос и самодовольной ухмылкой на пухлых губах, оборотень прожигает всех вокруг взглядом ярко-зелёных глаз. А ещё идёт прямиком к нам.

— Вы так и не помирились? — спрашиваю я, на самом деле не зная, куда деваться.

Кокура — жених Юны, их брак договорной. Хотя ни Мир, ни Юна в нём не заинтересованы. Однако родители настаивают на истинности, а значит, браку быть в любом случае. И именно поэтому я начала разрабатывать устройство, вычисляющее истинные пары, чтобы освободить подругу от приносящих боль отношений.

— Смеёшься? Мне проще ему хребет перекусить, чем помириться! — В обычно нежном голосе подруги проскальзывают рычащие нотки.

И получается у неё это слишком громко. Мир, судя по ехидно вздёрнутой брови, её прекрасно слышит.

— Какие интересные игрища ты предлагаешь, невеста. — Он широко улыбается, подойдя ближе и бесцеремонно схватив Юну за талию. Прижимает брыкающуюся девушку к себе и шипит ей в макушку: — Подыграй мне, иначе твоей подружке будет плохо.

— О чём ты? — Юна замирает, а я с тревогой смотрю на Мира.

— Я убедил куратора Бубало, что Рика не использовала на мне дар. Что мы в хороших отношениях, а моя невеста и вовсе от меня без ума. Варна обещала не подавать рапорт ни твоему отцу, ни моему. И что она видит сейчас?

Дослушав оборотня, я незаметно оглядываюсь. Так и есть. На крыльце мастерского терема обнаруживается долговязая фигурка мастера Варны Бубало. Сухая, как щепка, эта оборотница-гиена вцепилась в меня с первого дня обучения. А когда я подружилась с Юной, и вовсе решила меня из академии вытурить. При любой возможности пыталась вывести меня из себя и проявить дар, а на любой мой косяк строчила докладные. И то, что Ратмир заступился за меня, несомненно, делает ему честь. Только вот…

— Зачем тебе это? — прищурившись, спрашиваю я.

— Может быть, я не такая скотина, как вы думаете? — ехидно отвечает Мир, хотя в его зелёных глазах сквозит напряжение.

Он по-прежнему обнимает притихшую Юну, и мне чудится в этом что-то уж очень интимное. Будто оборотню нужна эта близость.

— Я никогда не считала тебя скотиной, — тихо произносит подруга, заглядывая в глаза Мира. Мне становится неловко от того, что я вижу. Уже слишком искрит между этими двумя. — Наглецом, позёром и самовлюблённым эгоистом — да. Но совершенно точно не подонком.

Какое-то очень долгое мгновение оборотни смотрят друг на друга, словно остальную беседу ведут мысленно.

— Ну, я, наверное, пойду? — неловко перетаптываясь, бормочу я.

Пересаживаю Клаца в рюкзак и уже делаю шаг вперёд, как Мир хватает меня свободной рукой и прижимает к другому боку.

— Э, нет, красотка! Спектакль нужно продолжать. Иначе Варна и дальше будет к тебе придираться. К тому же, — он хитро подмигивает мне, — всегда хотел с тобой подружиться. Говорят, ты отлично пишешь курсовые по бытовой артефакторике.

— Ах ты гад! — возмущается Юна, ударив Мира кулачком под рёбра. — Тебе просто нужны её знания. А я уже растаяла, поверила!

— Продолжай таять, моя снежная невеста, — мурлычет Мир, разворачивая в направлении артефакторского сектора академии. — Я, может быть, этого и добиваюсь.

— И чего же ты добиваешься, парень?

Голос, от которого мурашки на загривке принимаются прыгать в животном восторге, звенит холодной яростью.

Глава 3. Добро пожаловать в Ворви-Уш

Я в удивлении смотрю на стоящего перед нами Арма. Принц, спрятав руки в карманы брюк, смотрит на Мира и ждёт от него ответа. На меня будто не обращает внимания, но я интуитивно чувствую, что стоит шелохнуться — его высочество меня совершенно точно к месту пригвоздит. Не рукой, так взглядом.

Атмосфера между нами неумолимо накаляется, я ищу помощи у мастера Аксамита. Но декан расхаживает в нескольких шагах от нас и, отчаянно жестикулируя, продолжает разговаривать по сетевику.

— Прекрасной успеваемости, — белозубо улыбается Мир. Он будто не чувствует исходящей от принца угрозы. Ну или с присущей оборотню нахальностью игнорирует её. — Какие-то проблемы? Простите, не знаю, как к вам обращаться.

— Его Высочество принц Армониан Маврилик, — пафосно отвечает Арм, окатывая Мира надменным взглядом.

Кокура хоть и заметно бледнеет, но лебезить не бросается. Опускает руки, выпуская нас с Юной из объятий, и коротко склоняет голову в скупом приветствии. Хоть оборотни и не подданные империи Валестия, но элементарные правила этикета соблюдают.

— Ратмир Кокура, — представляется оборотень, и на его губах появляется дежурная улыбка. — Клан ягуаров.

Всего пара слов — а Арм уже уважительно покачивает головой. Видимо, наслышан о семействе Мира и их масштабных торговых связях. Если Аксамиты славятся передовыми разработками в области артефакторики, то родственники Мира обладают самым мощным торговым флотом.

— Приятно познакомиться. — Принц даже протягивает руку, которую тут же пожимает Мир. — Прости за наезд, просто эта мелочь под моей опекой.

Он подбородком указывает на меня, отчего у меня тут же поднимается волна раздражения. Видимо, настолько мощная, что даже Клац высовывается из рюкзака и, потрясая маленьким кулачком, что-то возмущённо пищит.

— Вообще без проблем. Я знаю, каково это, когда девушка доставляет проблемы. — Мир снова прижимает к себе Юну, которая разве что пар из ушей не извергает. — Мы пойдём, на пару опаздываем.

Он так стремительно разворачивает подругу и тащит за собой, что я даже слова не успеваю сказать, не то что попрощаться. Успокаивает только то, что Юна, судя по обрывкам их разговора, устраивает жениху такую выволочку, какую он ещё долго не забудет.

Не успеваю выдать свою порцию недовольства, как Арм встаёт практически вплотную ко мне.

— Ох, какой боевой хомяк, — усмехается он, склоняясь над моим плечом. — Весь в хозяйку.

— Всё сказал? — прошипев, интересуюсь я.

Ловлю на себе встревоженный взгляд Юны, но лёгким кивком убеждаю её, что всё под контролем. Незачем втягивать подругу в мои сложные отношения с драконьим принцем.

— Это что за заявления? — продолжаю кипятиться я. — Какая опека?

Прищурившись, наблюдаю, как Арм с безмятежной улыбкой фехтует пальцами с Клацем. И последний — вот же предатель! — с уже довольной моськой отвечает нахалу!

— Я обещал Каре и Рейву присмотреть за тобой, — не отвлекаясь от боя, докладывает Арм.

— А-а-а, то есть это такой вид заботы — засовывать язык в рот подопечной, да?

Сложив руки на груди, я чуть отклоняюсь и смело смотрю в лицо Арма. И очень надеюсь, что не краснею. Потому что даже выпалить это стоило мне усилий.

— Я тебя не узнал и ждал другую, — приподняв бровь, парирует принц. — Но не скажу, что мне не понравилось. А тебе, Рика?

В его голосе появляется провоцирующая хрипотца, и тут я уже ничего с собой поделать не могу. Меня бросает в жар. Радует лишь то, что и Арм ведёт себя странно. А зрачок в его глазах и вовсе вытягивается в вертикаль, говоря о единстве с драконом.

— Не смей… — начинаю я, кипятясь от слишком полярных эмоций: и обида, и смущение, и робкое желание повторить. Я не могу находиться рядом с принцем: это опасно для моего душевного спокойствия и здоровья всех окружающих.

— Клео, я не могу вернуться!

Ситуацию спасает мастер Аксамит. Едва Арм слышит его, как отступает и даже головой встряхивает.

— Да я понимаю, что песята тебе уже всю душу вывернули, — в расстройстве произносит декан. — Но я тебе ещё вчера говорил: в академию прибыл Арм… Что? Не хочет ли принц побыть нянькой?

Оборотень вопросительно смотрит на Арма, тот поднимает руки и в притворном ужасе восклицает:

— Я, конечно, люблю детей, но не когда их с десяток и они через раз в песцов обращаются!

— Что? — кричит в устройство мастер, разом потеряв интерес к гостю. — Нет, он не может! Нет, Клео, и я не могу. Кто-то уничтожил все отчёты за прошедший месяц, я сегодня их восстанавливать буду.

Под ехидным взглядом принца я снова краснею, но понимаю, что надо бы его поблагодарить. Не знаю как, но он меня прикрыл.

— Рика! — Возглас декана заставляет меня подпрыгнуть. — Как здорово, что ты нам подвернулась. Проведёшь экскурсию для Арма?

— Я?! — искренне удивляюсь, а потом мстительно прищуриваюсь и выдаю: — А пускай ему экскурсию проводит та, кого он так горячо вчера ждал!

И только ляпнув, понимаю, что выдаю себя с головой. Благо мастер Аксамит, святая простота, далёк от понимания подобных намёков. Сестра рассказывала, что его жена, драконица Клеона, пока сама оборотня не поцеловала, до него не доходило, в какое русло зашли их отношения.

— Кого ждал Арм? — не разочаровывает меня декан. — Ты про Аглаю, что ли? Так она ему за обезболивающим отваром ходила. А почему горячо ждал?

Белёсые брови оборотня сначала приподнимаются в недоумении, а потом резко смыкаются на переносице.

— Рика! Аглае под сотню лет! Она уже давно почтенная куница и воспитывает с два десятка внуков. С чего у тебя мысли-то такие возникли? А-а-а! — Озарение накрывает мастера Аксамита, и выражение его лица тут же становится суровым. — Ты что, вчера была у меня в кабинете?

— Я? — сипло пищу, а у самой взгляд мечется по сторонам.

На Арма не смотрю, потому что одной его ехидной ухмылки достаточно, чтобы понять: он мне не помощник.

— Ты, ты! — активно кивает оборотень. — Не твоими ли, леди Катастрофа, ручками все мои отчёты уничтожены? А точнее, зубами твоего ненаглядного Клаца.

— Пип! — слышится испуганный вопль хомяка, а затем его толстая тушка проворно забирается мне под пиджак.

— Вот же ж… — обо всём догадывается декан и хлопает себя по лбу. — Обещал же Каре не подпускать тебя к Арму.

В первую секунду мне кажется, что я ослышалась. А потом от негодования меня словно раздувает. Дар Охотника вспыхивает в резерве, его тёплые волны расходятся по магическим каналам. Вокруг нас наступает зловещее затишье. А в голове какофонией раздаются сотни голосов: «Хозяйка… Зовёт… Защищать…»

Испугавшись, я пытаюсь взять силу под контроль. Но будто только хуже делаю. Присутствующие на площади оборотни бросают свои дела и движутся в нашу сторону. Лишь мастер Аксамит и Арм остаются вне зоны действия моей силы: их защищают королевские амулеты.

— Рика, успокойся, никто не хотел тебя обидеть, — поняв, что дело плохо, произносит Арм и делает шаг ко мне. — Отзови магию. Пожалуйста.

— Я не умею! — вскрикиваю в панике. — Меня этому толком не учили.

Чувствую, как к глазам подкатывают слёзы. Я ведь не вру. С даром Охотника — умением призывать и управлять животными — чаще всего рождаются мужчины. А урождённые Охотницы обычно не обладают большой мощью. Только вот я аномалия. И резерв у меня такой, что хватит на трёх магов, и дар настолько сильный, что испугал даже магистров в моей родной стране. Меня было проще не обучать, не развивать этот талант, чем открывать эту шкатулочку с неизвестным исходом.

— Ты, главное, успокойся. — Арм мягко обнимает меня, прижимая голову к своей груди. Окутывает запахом ментоловой свежести с чем-то пряным, тёплым. Этот аромат заполняет меня, рассеивая панику, давая точку, за которую можно зацепиться. — Ни я, ни Ведагор не хотим тебя обидеть. Лишь защитить. Дыши, Катастрофа ты моя.

От нежности в его голосе меня захлёстывает умиротворение. Беспорядочный ход мыслей заменяется полным штилем, когда я слышу уверенный голос мастера Аксамита:

— Сохраняйте спокойствие! Был проведён тест удерживающего внимание артефакта. Всем спасибо, все свободны.

Спустя секунду площадь наполняют привычные звуки ученической суеты и громкие разговоры. А я позволяю себе отлипнуть от Арма и, задрав голову, посмотреть в его глаза. В них я вижу и тревогу, и тепло. Но что задевает — в его взгляде нет чувства, с которым тот же Мир смотрит на Юну. Арм не видит во мне девушки — лишь объект опеки.

Что ж, хорошая оплеуха, Рика, отрезвляющая.

— Я не преследую его высочество, — высвободившись из вмиг ставших неприятными объятий, спокойно произношу я, обращаясь к декану. — Скорее, наоборот. Поэтому считаю, что идея с экскурсией не самая удачная. Тем более у меня дело.

— У тебя нет занятий, я смотрел расписание, — отрезает мастер Аксамит, резко перестав быть милым песцом. — Проведи экскурсию — и можешь бежать по делам. Это не просьба, Рика, это приказ твоего декана. — Он отвлекается на сигнал сетевика. Хмурится, нажимая кнопку приёма, и бросает мне: — И свяжись с бабушкой. В последнее время твоя сила слишком часто выходит из-под контроля.

Не дожидаясь ответа, мастер разворачивается и уходит к административному терему. Оставляет меня наедине с моим кошмаром и возможной причиной срыва. Отлично, мастер, логично до одури.

— Ты как? — спрашивает Арм, склонив голову и всматриваясь в моё лицо.

— Нормально, — отмахиваюсь я и, решившись, хватаю его за руку.

Раз нужна экскурсия, сейчас я её устрою.

— Там сектор общежитий. — Тычу пальцем в сторону, откуда мы с Юной пришли. — Проживают только ученики-иностранцы.

Тут же срываюсь с места, подтаскивая Армониана к объёмной карте в центре площади. На самого принца не смотрю, старательно игнорируя его многозначительное хмыканье.

— Сектор Артефакторики. Там у нас множество лабораторий и производственных корпусов. Вот тут — сектор дивизионов. Там находятся общежития оборотней. Когтистый, Воздушный, Морской и Универсальный дивизионы. У них своя схема деления, я не вникала. Если нужно, спроси у мастера Аксамита. Дальше… — Я энергично вожу ладонями по карте, смахивая то и дело лезущего под руку Клаца, — Сектор административных теремов. Там же и библиотека с архивом, и комиссия по авторским правам. Восточнее — разнокалиберные учебные сектора. Алхимия, международники, гуманитарщики и прочие вспомогательные науки. А ещё портальная площадка со стационарными платформами связи с другими академиями. Всё. Доволен?

Поворачиваюсь к слегка опешившему Арму и со злорадной улыбкой констатирую:

— Отлично. Миссия выполнена, я пошла.

— Куда это? — Принц задирает бровь и, склонившись над картой, интересуется: — А это что за разноцветный сектор такой?

— Сектор вседозволенности, — рапортую я, мечтая уже оказаться в любимой лаборатории мастера Зимма. — Оборотням надо где-то спускать пар. Вот там и всякие увеселительные заведения, и арены, и… — не удержавшись, провоцирую, — разномастные куницы с ласками. Думаю, тебе там понравится.

Легкомысленная маска тут же сползает с лица Армониана. И меня это даже на секунду пугает.

— Рика, я, конечно, не служитель культа, чтобы беречь себя для жены, но и не тот ходок, которым ты меня считаешь.

— Да? А вот вчера мне так не показалось. Ты полез с поцелуями к незнакомке, свалившейся на тебя с потолка! А что, если бы это и вправду была секретарь декана? Старушку бы инфаркт хватанул!

— Скажешь тоже. Я думаю, сударыня была бы в восторге от такого внимания, — смеётся Арм, но в глазах его — ни капли веселья. Там какой-то непонятный для меня надлом. — Я поцеловал тебя, потому что так потребовал дракон. Прошу простить меня за это.

— Не надо! — резко выпаливаю я, чувствуя, как сердце заходится от нахлынувших чувств. Сестра говорила, что зверь у драконов гораздо честнее их человеческой ипостаси. — Не надо меня обманывать. Не надо врать, что я нравлюсь твоему дракону. Пять лет назад ты прекрасно дал понять, что это не так.

Запинаюсь и жадно хватаю воздух открытым ртом. Смотрю на Арма и понимаю, что надо уходить: разбередит раны, а потом снова исчезнет.

— Прости меня, — упрямо произносит принц, делая шаг ко мне.

— Нет! Уж прости, сшиватель сердец я ещё не придумала! — выкручиваю запястье, за которое Арм уже успел меня взять.

— Может быть, им поработаю я?

Застываю на мгновение, не веря в то, что слышу. Что он несёт? Ещё и пугает меня странным взглядом. Зрачок в его глазах снова стал вертикальным, что не может не беспокоить.

— Не хочу!

Злюсь ещё больше. Уже хочу натравить на принца Клаца, который почему-то притих в сумке, как по площади разносится громкий сигнал, извещающий об открытии портала. И даже не одного, а сразу нескольких.

— Что это? — отвлекается Арм, освобождая меня.

— Ещё какие-то гости, — быстро отвечаю я. — Ты можешь сходить посмотреть, там совершенно точно будет и мастер Аксамит. А мне пора.

Арм что-то говорит мне, но его слова заглушает новый сигнал. Третий портал. Видимо, что-то действительно грандиозное, раз площадку с приёмными устройствами так нагрузили. И не будь рядом Армониана, я бы обязательно посмотрела, кто такой важный к нам прибыл.

Но сейчас для меня важнее побыстрее унести ноги — и сердце, которое в противовес логике, стремится остаться рядом с принцем. Дурацкая мышца, дурацкое чувство, идиотская зависимость!

Это не для меня. Моя цель в жизни определена, и первый шаг к ней находится в лаборатории мастера Зиммы.

Глава 4. Между сердцем и долгом

Армониан Маврилик

— Таким образом, поглотители магии обнаружены уже и в Алерате, и в Демастате… — спокойный голос лорда Конрада Греаза плывёт по погруженному в сумрак залу совещаний.

Вновь прибывших посланников из союзных стран и представителей Ворви-Уш собрали в административном тереме, в покоях ректора Панчек. Потому что обсуждаемое дело не для посторонних ушей и касается всех четырёх стран. И если мы хотим разобраться с проблемой, придётся вновь объединиться.

Покачиваюсь на стуле, задумчиво вглядываясь в проецируемую над большим круглым столом картинку. Подчиняясь словам главы Департамента скрытных дел, изображение меняется с карты мира на образ найденного нами артефакта. Круглое, меньше ладони, похожее на глаз устройство удивляет красотой и изяществом исполнения. И пугает той опасностью, какую скрывает в себе.

Под монотонный голос лорда Греаза мысли сами собой сворачивают в сторону, которая волнует меня сейчас больше, чем эти проклятые поглотители. Хоть выгляжу я расслабленным, но дракон внутри возмущён и требует, чтобы мы извинились. Чтобы в глазах Ларики больше не мелькала эта обида, которая острым лезвием бьёт в самое сердце.

Ларика Тэлль. Шевелю губами, будто пробую её имя на вкус. Маленькая рыжая стрекоза, которая пять лет назад приковала всё моё внимание своим непоказным бунтарством и отказом подчинятся правилам. Она казалась такой настоящей, живой. Не зажатой и, главное, искренней. Во всём: в смехе, влюблённости и гневе.

И сейчас она снова зажгла искру в моей, казалось бы, остывшей душе. Я сам не понимаю, почему так на ней зациклен. Такого не случалось ни с Беатрис, моей первой, как я думал, настоящей любовью. Ни тем более с принцессой Миррали, с которой у нас предполагался чисто договорной брак — не случился. Может, оно и к лучшему. Миррали сейчас счастлива замужем за императором Демастата и носит уже второго ребёнка под сердцем.

Мне бы радоваться, что могу жить так, как мне хочется, быть с теми, с кем хочется. Только вот проблема в том, что не хочется. Разум и вовсе не в ладах с сердцем. И с драконом, который все пять лет не забывал о мелкой стрекозе. Всё это время я украдкой следил за ней. Иногда приезжал вроде как к друзьям Аксамитам, а сам жадно слушал о её успехах. Ларика не просто талантлива — она гениальна. Многое из того, что сейчас входит в обиход, было изобретено либо Ларикой, либо придумано на основе её идей. Но что больше приносит мне удовлетворение — так это отсутствие у неё отношений. Да, я, как эгоистичный маньяк, радуюсь этому грустному факту. Радуюсь и злюсь на себя. Я ведь ничего не могу ей предложить. Просто потому, что мой мир не для неё. Не для моей маленькой бунтарской Катастрофы.

Тоска сжимает сердце, отчего животная часть меня горестно рычит. Я даже, грешным делом, думал, что она — моя истинная, но… Рейвард, мой самый близкий друг, не смог отпустить свою истинную, Кару. А я смог. Значит, не истинность? А что тогда? Я не понимаю, и от этого, кажется, начинаю сходить с ума, совершать ошибки. Как вчера ночью. Ведь дракон узнал Ларику по запаху, по ауре. А я пошёл у него на поводу.

— Нашими агентами вместе с теневыми братьями Алерата были вычислены поставщики этой дряни. Но, увы, те предпочли самоустраниться прежде, чем мы успели их разговорить.

Конрад проходит за спинами присутствующих на совете и продолжает доклад. Пихает ножку моего стула, чтобы привлечь внимание. Лорд Греаз знает меня как облупленного, а потому сразу видит, когда я отвлекаюсь. Встряхиваюсь и, облокотившись на стол, с усилием тру лицо. Всё, что он говорит, мне уже известно. А значит, не так много‑то мы знаем об этом новом виде оружия. Старые версии поглотителей находились и раньше, когда драконы попадали в зависимость от магии альв. Тогда ушлые торговцы похищали несчастных жителей Алерата и буквально сцеживали с них магическую энергию, чтобы потом продавать тем, кто мог заплатить за дозу сладкой подпитки. Меня до сих пор окатывает волной омерзения, когда я вспоминаю эту страницу нашей истории. Благо с тех пор, как Миррали сняла проклятье с народа империи Демастат, мой народ тоже перестал формировать рабские привязки с альвами. Казалось бы, живите в мире и добрососедстве. Но нет, какие-то твари нашли способ, как заработать. А то, что это может привести к новому конфликту между народами, проклятых предпринимателей не волнует.

— Мы обнаружили ещё один эффект данного устройства, — доносится до меня голос Конрада, и я вскидываюсь.

Это уже что-то новенькое.

— Какой? — интересуется Ильке Эрто, посланец от Алерата.

С этим альвой у меня давняя история. В прошлом он встал не на ту сторону, но быстро осознал ошибку. Сейчас, как я понял, он возглавляет артефактную кафедру в академии Пацифаль.

— Подавление воли, — хмуро докладывает лорд Греаз.

Тишина, наступившая следом, кажется оглушающей. Взгляды всех присутствующих скрещиваются на Дереке Расмусе, молодом генерале императора Демастата, а ещё стальном драконе, даром которого и является подавление воли. Принуждение. И, вот же совпадение, вытягивание чужой магической энергии было присуще именно им, стальным драконам ещё в те времена, когда над ними довлело проклятие и весь народ Демастата звался демонами.

— Хм, интересно. — Дерек откидывается на спинку стула. Взгляд янтарных глаз следит за пишущим стило, которое дракон крутит в руке, лежащей на столе. — То есть вот так просто? Дело раскрыто? Как всегда, виноваты драконы Демастата?

Он поднимает глаза и смотрит прямиком на меня. На лице Дерека — ни грамма возмущения, дракон выглядит абсолютно спокойным. Но я на зверином уровне чувствую опасность, которая исходит от него. И прекрасно понимаю, почему из всех присутствующих объектом его внимания стал я. Отношения между нашими народами… сложные. Драконья гордость и желание показать, кто главный, не даёт ни отцу, ни императору Райнхарту закрепить союз. Каждый пытается доказать другому, какие драконы круче: стальные Демастата или стихийные Валестии. Меня эти выкрутасы порядком утомили, поэтому и во дворце я практически не показываюсь. Последние пять лет посвятил путешествию по империи и ознакомлению с бытом и проблемами наших граждан. Ну и изучению артефакторики: давно планировал открыть в Илларии артефакторный факультет.

— Никто никого не обвиняет, — спокойно произношу я, не разрывая зрительного контакта с Дереком. — Если бы мы были уверены в вине Демастата, тебя бы здесь не было. Сегодняшнее собрание организовано как раз с целью поиска общего врага.

С шумом отодвигаю стул и поднимаюсь. Движение всегда помогает лучше мыслить. Плюс мои передвижения могут заставить участников совещания понервничать. Мало кто любит, когда за их спинами кто-то бродит.

— Мы не хотим новой войны, — начинаю я, закладывая руки за спину. — Нам хватило столетий бесполезного кровопролития. Сейчас же мы предлагаем объединиться и вывести на чистую воду тех, кто использует магические создания как источники энергии. — Размеренными шагами я перемещаюсь вокруг стола и ловлю на себе одобрительный взгляд лорда Греаза. Странно, что от него я похвалу получаю чаще, чем от собственного отца. — Есть подозрение, что преступники связаны с республикой Квалион. Люди ненавидят всё магическое и давно предпринимают попытки если не уничтожить нас, то значительно ослабить.

— Но ведь артефакторика им неподвластна. — Мастер Панчек, внушительного размера оборотень-медведь, в сомнении оглаживает бороду. — Люди лишены магических каналов.

— Тем не менее и среди них рождаются ведьмы, — возражаю я. — Да, в их распоряжении лишь алхимия, но всё же. Однако я веду не к этому. Людям могут помогать заговорщики с нашей стороны. Поэтому мы и попросили помощи у Конклава. Как вам известно, ни Алерат, ни Валестия с Демастатом никогда особо не изучали артефакторику. Нам хватало наших природных магических даров. Поэтому имперские специалисты не могут понять принцип работы поглотителей и как они созданы.

— Драконы и альвы просят помощи у оборотней? — Панчек довольно ухмыляется, переглядываясь с Аксамитом. — Расскажи это на совете Конклава — и все князья тут же превратятся в хорохорящихся петухов.

— Поэтому мы и обратились к учёному составу Ворви-Уш, — выказываю почтение седовласому ректору. — С князьями мой отец будет вести диалог на своём уровне, а мы за это время уже и дело раскроем.

Жду реакции остальных участников нашего небольшого совета. Если Ильке лишь скупым кивком выказывает согласие со мной, то Дерек удостаивает меня бесшумными аплодисментами.

— Признаться, удивлён такой прозорливостью, Ваше Высочество. — Мастер Панчек награждает меня взглядом, в котором читается искреннее уважение. — Действительно, пока верхи между друг дружкой все обязательные танцы станцуют, нас уже выдоят до донышка. У вас есть образцы?

— Конечно, — тут же откликается лорд Греаз и выкладывает на стол поглотитель, который мы обнаружили последним. — Лорд Эрто, насколько я знаю, у ваших устройств несколько иная конструкция?

— Да, они отличаются от ваших, — кивает альва и, потянувшись к внутреннему карману камзола, достаёт другой вариант поглотителей.

К мастеру Панчеку одновременно подкатываются два вида артефактов.

— Ну и наш посмотрите, — с ленцой в голосе и с хитрой улыбкой на губах произносит Дерек, чем заслуживает изумлённые взгляды. — Представляете? На нас тоже охота объявлена!

С этими словами дракон откидывается на спинку и с видом триумфатора складывает руки на груди. Вот же ж рептилия стальная, имел козырь в рукаве и играл в обиженку.

— Ведагор, что скажешь? — спрашивает Панчек спустя минуту изучения улик.

Пододвигает артефакты к Аксамиту, который тут же принимается внимательно их осматривать.

— Скажу лишь одно, — вздыхает друг. — Нам нужен мастер Зимма.

Не знаю почему, но одно это имя вызывает у меня изжогу. Я знаю, что он лучший специалист Ворви-Уш по комбинированным артефактам. А ещё — личный наставник моей Рики.

— Я с тобой полностью согласен, — кивает ректор. — Будь добр, вызови его. Деян сейчас должен быть в лаборатории, но, думаю, оторвётся ненадолго от своих игрушек.

— Почему именно он? — вместо меня задаёт вопрос лорд Греаз, пока Аксамит через стационарный почтовик набирает сообщение.

Возвращаюсь на место и жду продолжения беседы. Всё, что касается Ларики, меня цепляет, а потому лучше молча понаблюдать со стороны.

— Мастер Зимма в своё время часто экспериментировал с устройствами, способными не только собирать магическую энергию, но и преобразовывать их в нужное заклинание. Идея сумасбродная, — мастер Панчек прячет улыбку в бороде, — но Деян у нас такой. Любит совершать открытия.

— А в чём состоит уникальность этой идеи? — интересуется стальной дракон, за что получает снисходительные взгляды от всех сидящих за столом.

И такая реакция ожидаема, ведь из всех нас он максимально далёк от артефакторики. Странно, что император Демастата послал на такое важное совещание боевого генерала, а не штатного спеца по артефактам.

— В том, уважаемый юноша, что ни один артефакт в мире не умеет напитываться магией извне. Они все работают на заранее заряженных кристаллах. И все настроены только на один вид действия. Сетевики, порталы, защитные амулеты и прочее — у них всех один вид функционала. Эти же, — Панчек кивает на лежащие перед ним устройства, — двойного действия. И если бы не разрушение материалов, из которых они изготовлены, я бы сказал, что они вечные. Разрядил ты в бою центральный кристалл, тут же подпитался от противника и снова готов уничтожать врагов. Понимаете, насколько опасны такие разработки?

В зале повисает напряжённая тишина. Мы окидываем друг друга мрачными взглядами, прекрасно осознавая, к чему может привести распространение подобных артефактов.

— Но раз мастер Зимма настолько уникальный специалист, то почему мы до сих пор его не подозреваем? — озвучивает мои мысли Дерек, чем вызывает новый виток уважения к нему.

Голова у генерала однозначно соображает.

— За последние несколько лет он не отлучался из академии. — Аксамит пожимает плечами. — Конечно, в случае необходимости преступной сетью можно управлять и из академии. Если уж мы берёмся рассматривать эту теорию, — дополняет он под изумлённым взглядом ректора. — Но я знаю Деяна. Он изобретатель и учёный до мозга костей. Амбиции у него есть, но они не касаются захвата власти и уж тем более уничтожения магических созданий.

— Ты так хорошо его знаешь? — Выгибаю бровь, смотря на друга со скепсисом.

— Достаточно, чтобы сделать такой вывод. — Аксамит поджимает губу, явно уязвлённый недоверием.

— Тебе ли не знать, как длинны лапы у «пауков». Вспомни, как Дейдар умудрился подстроить похищение принцессы Миррали, находясь в другой стране.

— Деяна не интересует власть, а эти артефакты, очевидно, нацелены именно на её получение, — продолжает гнуть свою линию Аксамит. Не замечал за ним такого упрямства. — Когда встал вопрос о смене главы кафедры артефакторики, мастер Зимма без лишних слов уступил его мне. И предупреждая твой вопрос, поставщиком поглотителей он тоже не может быть. Всё, что изготавливается в стенах академии, подлежит строгой сертификации и состоит на учёте. Лаборатории проверяются как ежемесячно, так и внезапно. Никто в Ворви-Уш не сможет собрать настолько сложный и опасный артефакт без моего ведома. Хотя бы потому, что я вижу список всех инструментов и комплектующих, поступающих на склады.

Чем дольше говорит песец, тем краснее он становится. Всегда спокойный Ведагор даже не замечает, как поднимается и, нависнув над столом, продолжает защищать своего преподавателя. Это похвально. Но почему-то кажется мне странным. Или за пять лет друг настолько изменился, что научился отстаивать личные убеждения?

— Хорошо-хорошо. — Ильке закидывает руки за голову и принимается покачиваться на стуле. И это здорово разряжает атмосферу. — Пускай ваш святой мастер Зимма не при делах. — Альва резко подаётся вперёд, упираясь ладонями в стол. — Но его наработками могли воспользоваться ученики. Нет?

— Вы настаиваете на причастности оборотней к распространению поглотителей? — тут же вскидывается мастер Панчек.

— Я просто делаю предположение.

— Последние четыре года у мастера Зиммы был всего один ученик, — произносит Аксамит, переводя взгляд с Ильке на меня.

— Нет, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю всё обдумать.

Чувствую, как лорд Греаз за спиной крепко сжимает моё плечо. Да плевать, я не дам им обвинить Ларику.

— Что такое? — Дерек непонимающе вертит головой. — Какой-то особенный ученик? Но, вообще, звучит логично. Если мастер Зимма ни при чём, но он единственный, кто занимался подобными изобретениями, то его последователи вполне могут оказаться теми, кого мы ищем.

— Нет, это не вариант, — чересчур резко заявляю я, понимая, что выдаю свои эмоции с головой. — Ларика совершенно точно не может быть замешана в этом деле.

— Ларика? — Стальной дракон хмурится, в то время как Ильке давит ехидную ухмылку.

— Ларика Тэлль, личная ученица мастера Зимма, — кивнув, поясняет Аксамит, бросая на меня сочувствующий взгляд. — Она альва, учится у нас по квоте и показала себя как выдающийся артефактор.

— Погодите… — Дерек задумывается. — Тэлль — это не родственница первого советника Владыки Алерата?

— Она его вторая дочь. — Почему-то любые эмоции на лице Ильке мне сейчас кажутся какими-то издевательскими. Вот и эта его улыбочка выбешивает моего дракона на раз. Если бы не стальная хватка Греаза на моём плече, я бы вскочил.

— А-а-а, тогда точно не она, — тут же сникает Дерек, чем примешивает к моей злости и изумление.

— Что значит не она? — практически шипя, интересуюсь я.

— Не могу сказать, но не она, — разводит руками стальной дракон.

— Ты уже начал говорить, так изволь, договори до конца.

— Государственная тайна, — огорошивает меня Дерек.

Я с трудом сдерживаюсь, но многолетняя практика с Рейвардом и его отцом помогают мне наконец-то взять эмоции под контроль. Эмоции, но не дракона. Зверь недоволен и хочет знать, что там у этих металлических рептилий к нашей Ларике.

— Отлично, этот вопрос выяснили, — с нарочитым благодушием произносит Панчек.

Его прерывает стук в дверь и последующее её открытие. Едва на пороге оказывается высокий мужчина, одетый в чёрные брюки, такую же тёмную рубашку и китель, как у меня волосы на загривке дыбом встают. Опасность! Я и без дара аметистового дракона ощущаю опасность, которая исходит от этого человека. И в противовес моим ощущениям на холёном лице незнакомца считывается абсолютное спокойствие. Даже бесстрастность и безразличие ко всему окружающему. Тёмно-синие, почти чёрные глаза мужчины окидывают взором всех присутствующих и останавливаются на ректоре.

— Вызывали, мастер Панчек?

— Мастер Зимма. — Ректор поднимается и, широко улыбнувшись, разводит руками в радушном приветствии. — Очень вас ждали. Проходите.

Я неотрывно слежу за тем, как этот странный оборотень продвигается по залу. Движения плавные, бесшумные. Осанка мужчины выдаёт уверенного в себе человека. И вроде бы ничего в нём такого страшного, но я верю инстинктам. За всем этим фасадом должно прятаться что-то, что вызывает у меня такую настороженность. Должно.

Пока мастер Зимма устраивается по левую руку от ректора, бросаю косой взгляд на стоящего рядом со мной лорда Греаза. Тот с лезвийным прищуром наблюдает за артефактором. Я знаю этот взгляд. Греазу тоже что-то не даёт покоя.

— Мастер Зимма, позвольте представить. Наши сегодняшние гости: лорд Ильке Эрто, посланник королевства Алерат. Альва Охотника, между прочим. Как и ваша ученица. — Мастер Панчек склоняет голову в сторону Ильке, который коротко кивает в ответ.

— Рад знакомству, — степенно произносит Деян.

На лице оборотня — ни грамма искренней радости, у меня вообще возникает подозрение, что Зимма не способен эту эмоцию испытывать. Отмороженный он какой-то. Может, у него зверь такой — безэмоциональный?

— Лорд-генерал Дерек Расмус, посланник империи Демастат, — продолжает знакомство ректор.

Дерек удостаивается точно такой же «радости», порцию которой только что получил Ильке.

— Его Высочество наследный принц Валестии Армониан Маврилик и глава Департамента скрытных дел лорд Конрад Греаз, — заканчивает мастер Панчек.

И вот тут меня ждёт сюрприз. Ледяное спокойствие на долю секунды слетает с лица Зиммы, обнажая какую-то другую эмоцию. Мне не хватает времени зацепиться за неё, понять, что это было. Но совершенно точно у Деяна ко мне есть какие-то претензии.

Дракон внутри довольно порыкивает. Ему не нравится эта нечитабельность сидящего перед нами артефактора, и сейчас зверь рад, что одно наше имя заставило оборотня сорваться. Ненадолго, но всё же. А что случилось однажды, можно и повторить. Я разве что руки не потираю от предвкушения. Останавливает меня лишь похлопывание по плечу от лорда Греаза. Кто-кто, а Конрад всегда держит эмоции под контролем.

— Солидная компания, — взяв себя в руки, произносит Деян. У него тихий, но поражающий глубиной голос. К таким людям прислушиваешься инстинктивно. — Можно поинтересоваться, зачем меня вызвали? Я был вынужден прервать испытание нового устройства.

Ого! Это как же здесь его ценят, раз позволяют подобное пренебрежительное отношение.

— Нужна ваша консультация, — как ни в чём не бывало отвечает мастер Панчек. — Посмотрите вот эти артефакты. Требуется ваше экспертное мнение.

Деян опускает взгляд на лежащие перед ним устройства, а я с азартом вглядываюсь в его лицо. Жду хоть какой-то реакции, которая поможет мне его прочесть. Сейчас всё бы отдал за дар моего друга чувствовать чужие эмоции. И слава Всеединому, что рядом его отец, который подстрахует меня.

Но всё же хочется самому разгадать эту загадку под названием мастер Деян Зимма.

К моему огорчению, оборотень никак не раскрывает эмоций. Ни удивления, ни заинтересованности. Ни испуга, который выдал бы его причастность к производству поглотителей.

Всё с тем же бесстрастным лицом Деян достаёт из карманов экранирующие перчатки и принимается за изучение артефактов. Сначала — наш, затем — алератский, и последним осмотр проходит поглотитель из Демастата.

— Хм-м-м, — задумчиво тянет Деян и, потянувшись рукой под китель, достаёт скатку инструментов. — Занимательно.

Мы молчим, и только неугомонный Дерек уточняет:

— Что-то обнаружили?

— Минуточку, — вальяжно роняет Деян.

Раскрывает свёрток и, достав индикаторные пинцеты, принимается за детальное изучение артефактов. Бросаю вопросительный взгляд на Аксамита, но тот поднятием ладони просит подождать. Раздражение лёгкой волной омывает меня, но не успеваю я как следует разозлиться, как Деян откладывает инструменты.

— Что скажешь? — тут же спрашивает Аксамит, а я отмечаю, что с Зиммой он на «ты».

Друзья? Поэтому он так отстаивал его невиновность?

— Очень интересные устройства вы принесли. — Деян задумчиво потирает гладко выбритый подбородок. — Могу сказать, что эти артефакты комбинированные. Накапливают энергию извне и пускают её на исполнение дополнительной функции. Судя по сердцевинной связке, каждый из них настроен на подавление воли определённой расы. Но об этом вы и без меня в курсе, не так ли?

Зимма вскидывает брови, вопросительно глядя именно на меня. Игнорирует других и чётко даёт понять, что знает, кто инициатор этой встречи.

— Именно, — спокойно киваю я. Зеркалю поведение мастера, понимая, как это раздражает собеседника. — И очень хотим узнать что-нибудь новенькое.

— То, что это копии с оригинала, вам известно? — Зимма ехидно поднимает бровь.

— Естественно, — не удерживается и фыркает Ильке. — Все массовые артефакты — это копии с оригинальной разработки.

— Нет, я не об этом, — качает головой Деян. — Здесь бездумные копии, потому что некоторые элементы артефакта совершенно очевидно не несут полезного функционала. Сделаны для красоты. Когда устройство запускается в серию, все лишние детали, украшения убираются. Это удешевляет и ускоряет производство. Здесь же всё иначе. А это значит, что те, кто их делает, не понимают принципа всей конструкции. Просто копируют. И это играет нам на руку.

— Поясните, — в разговор вступает лорд Греаз.

— Мы сможем вычислить того, кто изобрёл оригинал. — Зимма пожимает плечами. — Я вам больше скажу. Я уже знаю, что неизвестный нам конструктор явно ученического уровня.

— Что? — хмурится Ильке, освобождая меня от необходимости возмущаться. — Вы хотите сказать, что вот это, — он с неприкрытым отвращением кивает на артефакты, — создал какой-то недоучка? С чего вы вообще это решили?

— Всё очень просто. — В ответ на выпад альвы Зимма и бровью не ведёт. — Здесь ученические скрепы.

— Скрепы? — тут уже и я не удерживаюсь и в лёгком недоумении поглядываю на сидящих за столом.

— Элементы или принципы, которыми связываются магические и физические элементы артефакта, — как нерадивому ученику объясняет Деян.

Меня обливает холодной яростью, но я удерживаю себя в руках. Мой просчёт, что не изучил техническую базу. Поэтому всё, что теперь остаётся, — это молчать и внимать. А потому я лишь вежливо киваю, благодаря мастера за пояснение.

— Скрепы в данных артефактах все сплошь начального уровня. Когда ученик достигает определённых высот, его переводят на мастерский уровень. Обучают новым методикам, которые на порядок сложнее, но при этом и более эффективны. Мастер уже никогда не вернётся к ученической технике изготовления артефактов. Так что наш гений явно остался на первом этапе.

— Либо сознательно его придерживается, чтобы запутать следы, — прищурившись, предполагаю я.

— Не исключено, — соглашается Деян с прежним ледяным спокойствием на лице.

Его вообще ничем из себя не вывести?

— Хорошо. — Дерек хлопает ладонями по столешнице. — Предполагаемый конструктор ученического уровня. Чем нам это поможет? Сколько учеников в Ворви-Уш? А в Драгрисе и Пацифаль? Даже если мы отбросим Илларию, в которой не учат артефакторике, остаются самоучки. Где искать? Кого искать?

И снова взгляды присутствующих скрещиваются на мастере Зимме. А тот, будто того и ждал, перед тем как ответить, позволяет себе лёгкую снисходительную улыбку.

— Эти образцы нам и помогут. Как известно, каждый артефактор обладает своим техническим почерком. Методик изготовления много, на каждом этапе можно чуть-чуть, но отступать от прописных истин. Это так же, как с письмом: набор букв один, но каждый из нас обладает своим уникальным почерком. При более детальном изучении представленных артефактов я смогу набросать схему, типичную для нашего преступника.

— И что дальше? Вы предлагаете проверить каждого ученика? — с недоумением на лице интересуется мастер Панчек. — Да на это уйдёт несколько месяцев!

— Не каждого, — качает головой Деян. — Даже мой поверхностный анализ рассказал мне несколько фактов о личности изобретателя. Это ученик — раз. Весьма сообразительный — два. Таких даже в Ворви-Уш немного, что уж говорить об остальных академиях.

— Вы намекаете на конкретных учеников, мастер Зимма? — чувствуя, как снова закипаю, уточняю я.

— Если вы про мою Ларику… — Деян чуть наклоняет вперёд голову и смотрит на меня исподлобья. Но взрывает меня не эта визуальная угроза, а то, как он выделяет слово «моя». — То я, напротив, готов за неё поручиться. Моя ученица последние три года занята только одним устройством, и оно никак не связано с этим. — Лежащие перед мастером артефакты удостаиваются пренебрежительного взгляда.

— Вы с ней двадцать четыре часа семь дней в неделю проводите, чтобы точно знать, чем она занимается на досуге? — понизив голос до вибрирующего рыка, продолжаю давить я.

Ловлю на себе недоумевающие взгляды парней и ректора. Хватка Греаза на моём плече становится ещё более жёсткой, но меня несёт. И отрезвляет лишь мелькнувшее в глазах Деяна удовлетворение. Он добился, чего хотел. Выводил меня на эмоции — и я поддался. Показал своё слабое место.

Всеединый, Ларика делает меня уязвимым!

— Нет, конечно, — с лёгкой ухмылкой отвечает Деян. — Личное время моей ученицы — только её дело. Но, боюсь, наша с ней разработка забирает у неё слишком много сил, чтобы плести ещё и какой-то заговор. Но спасибо за ваши мысли, думаю, Ларике будет интересно узнать, что наследный принц Валестии подозревает её в противозаконной деятельности.

Закончив речь, мастер Зимма смотрит на меня с видом победителя. А мне приходится бороться с драконом, который рвётся показать зарвавшемуся оборотню его место. Но если зверь действует на инстинктах, то я прекрасно осознаю, что проиграл. В этом раунде я проиграл. И мне хватает сил, чтобы это признать.

Но есть и хорошее: теперь я совершенно точно знаю, что мастер Зимма — опасный противник.

— Стоп, стоп, стоп! — примирительно выкрикивает мастер Панчек, поднимаясь из‑за стола и разрывая наш с Деяном зрительный поединок. — Оставим пока ученицу Тэлль в покое. Против неё нет никаких улик. Нам нужно сузить круг подозреваемых. Если мы начнём проверять каждого ученика, наш конструктор может что-то заподозрить. Нужен какой-то безобидный предлог. У кого-нибудь есть идеи?

В зале повисает тишина. Понимаю, что надо сосредоточиться на деле и думать о том, как вычислить преступника. Но мысли сами собой кружат вокруг отношений Деяна и Ларики. Что их связывает? Неужели они не просто ученица и её мастер? Одна эта мысль вызывает боль за грудиной и вой дракона на задворках сознания.

— Конкурс?

Голос Ильке вспарывает тишину, заставляя меня дёрнуться. С этими душевными метаниями я теряю связь с происходящим. Пора браться за ум.

— Какой конкурс? — Встряхнувшись, я пододвигаюсь к столу и, сложив руки в замок, склоняюсь в сторону альвы.

— Банальный конкурс на лучший артефакт. — Тот пожимает плечами. Обводит взглядом присутствующих и добавляет: — Соревнование между учениками и академиями.

— С чего ты решил, что наш конструктор на это клюнет? — хмурится Дерек.

— Ни с чего, — хмыкнув, отвечает Ильке. — Мы просто предложим достойную награду. Такую, от которой никто не сможет отказаться.

— Это какую же? — настороженно интересуется Зимма.

Переглянувшись с лордом Греазом, понимаю, что мы думаем в одном направлении.

— Что самое ценное для артефакторов? — спрашиваю я, глядя на троицу оборотней.

— Звание лучшего? — выдвигает предположение мастер Панчек.

— Создание уникального устройства? — Аксамит почёсывает бровь и непонимающе смотрит на меня.

— Редкие ингредиенты, — запальчиво произносит Зимма и тут же осекается.

И я по глазам его вижу, что он понял, как сам сплоховал. Теперь я знаю, что важно для каждого из присутствующих представителей Конклава. Ректор, как самый амбициозный, гонится за славой. Ведагору всегда были интересны сами артефакты, нежели их продажа и распространение. А вот мастер Зимма удивил. Зачем ему редкие составляющие?

— Вот это всё мы и посулим, — довольно оскалившись, я откидываюсь на спинку стула. — За создание уникального артефакта участник получит звание гранд-мастера четырёх академий. Дополнительным призом будут самые редкие в мире ингредиенты.

— Это какие же? — спрашивает Ильке, впервые проявив неподдельный интерес к разговору.

— Осколки Светочей. Каждого из народов.

Молчание, повисшее следом, показывает мне, что я сделал верную ставку. Светочи, источники магии для каждой из наших рас, являются святынями. Раздобыть их осколки не просто сложно — практически невозможно. Поэтому и для любого из артефакторов они бесценны. В мире ещё нет артефакта, в составе которого был бы осколок.

— Что ж, это может сработать.

Зимма говорит выверенно спокойным голосом, но от меня не укрывается, как дрожат его руки. Деян взбудоражен, но пытается скрыть это.

— Отлично! Тогда так и поступим! — Мастер Панчек довольно хлопает в ладони. Поднимается из-за стола и опирается на его поверхность. — Значит, так, вы, — он обращается к Дереку с Ильке, — отправляетесь к своим и подбираете кандидатов.

— Как? — в один голос восклицают альва и стальной дракон.

— Деян выдаст вам инструкции.

— Ведагор, я могу рассчитывать на твою помощь? — Зимма тут же поднимается и подхватывает поглотители. — Составим техническую схему и укажем узлы, на которые надо будет обратить внимание. А уже на самом конкурсе будем тщательнее изучать представленные артефакты.

Аксамит подскакивает с места и, быстро кивнув, собирается следом за Зиммой.

— Вы точно сможете вычислить нашего преступника? — уточняю я.

Просто потому, что вся эта схема вызывает у меня вопросы. Не верю я, что она сработает.

— Преступника найти не обещаю, — отзывается Деян, остановившись на полпути к выходу. — Но того, кто собрал оригинальные устройства, мы найдём. А дальше уже вам решать: преступник этот человек, или он просто доверился не тем людям.

В его словах мне чудится намёк. Будто Зимма знает, кто наш гений, но уже заранее пытается его выгородить. Учитывая неоднозначное отношение Деяна к Ларике, это не может не беспокоить.

— Тогда совещание на этом объявляю законченным, — разве что не урчит мастер Панчек, потирая ладони. — Совету кланов понравится, что первое в нашей истории соревнование академий пройдёт именно в Ворви-Уш.

— Теперь главное, чтобы это нашим правителям понравилось, — недовольно бурчит Ильке, поднимаясь.

— Ты хотя бы сможешь объяснить всю эту техническую муть. А мне что делать? — вздыхает Дерек.

Они вдвоём следуют к ожидающему их у выхода из зала ректору. Мастер Панчек, пропуская альву и дракона, поднимает удивлённый взгляд на меня:

— Ваше Высочество, а вы? Вас проводить до покоев?

— Нет, мне ещё надо поговорить с лордом Греазом.

— Ага, — кивает ректор. — Тогда глушители не выключаю, можете беседовать без опаски.

Я с благодарностью киваю старику и, едва за ним закрывается дверь, вскакиваю с места. Порывистыми шагами отхожу к окну. Меня сопровождает тишина. Конрад, отлично считывая моё состояние, ждёт, пока я первым начну разговор.

— Узнайте про него всё, — выдыхаю я, с трудом сдерживая растущий гнев.

Смотрю за спешащими в общежития учениками. Площадь перед административным теремом залита лунным светом, отчего далёкие фигурки кажутся призрачными.

— Армониан, на мой взгляд, ты мешаешь дело и чувства. Не позволяй ревности мешать тебе трезво мыслить. — Безэмоциональный голос Греаза сейчас раздражает, как никогда раньше.

Я умею контролировать себя не хуже Конрада. Но когда дело касается Ларики, моя выдержка летит оборотням под хвост.

— Только не говори, что ты сам ничего не почувствовал. Я видел, тебя он тоже насторожил.

— Так и есть, — мой собеседник и не думает отпираться. — Только меня тревожит его эмоциональный штиль. Он либо умеет скрывать эмоции, либо это особенность его характера.

— Либо на нём маскирующий амулет, — скрипнув зубами, предполагаю я. — А зачем прятать эмоции, если ты чист?

— Не исключаю и этого, — продолжает Конрад так, будто я его и не перебивал. — Но, в отличие от тебя, мне хватает спокойствия и контроля, чтобы не обвинять человека только потому, что он проявил интерес к леди Тэлль. Ещё раз, Арм. Твоё отношение к Ларике тебя погубит. И тебя, и её.

— Я понимаю, — цежу в ответ.

Как по заказу в этот момент на площади появляется фигурка, которая моментально приковывает взгляд. Рыжая копна маяком мелькает среди строений академии. Я тут же подбираюсь, следя теперь только за ней. И злюсь, что она одна шарахается по тёмным улочкам Ворви-Уш. Взяла бы хоть свою белокурую подругу.

— Арм! — от резкого окрика Конрада, я слегка дёргаюсь.

— Что?

— Тебе напомнить, что случилось с любимой женщиной твоего отца?

— Не надо.

Я и так знаю, что его истинную затравили при дворе, и она покончила жизнь самоубийством. Отец потом женился на моей матери, и у них вполне удачный союз. Но любви нет. И отец так и не отошёл от потери истинной.

— Не факт, что Ларика — моя истинная. — Взяв себя в руки, я оборачиваюсь к Конраду.

— Тогда тем более не порть ей жизнь, — склонив голову набок, произносит он. — Его величество послал тебя к оборотням, чтобы ты нашёл себе невесту. Валестии нужно укреплять связи. Алерат уже обзавёлся династическими браками с нами и Демастатом. Наши же позиции более шатки…

— Хватит. — Останавливаю его поднятием ладони. — Я всё помню. И помню наш уговор с отцом. Сначала решение вопроса с поглотителями — потом уже поиск невесты. Конрад, я знаю, что такое долг. Не надо меня каждый раз в него тыкать, как маленького драконёнка.

Краткое мгновение лорд Греаз всматривается в моё лицо. Уверен, пытается прощупать ментально. Но на мне амулет — это раз. Два — я спокоен.

— Я верю в вас, Армониан, — наконец-то произносит Конрад, и я с удивлением замечаю нечто похожее на отеческое тепло в его глазах. — Все мы чем-то жертвуем. Это плата за власть.

— Ты знаешь, мне эта власть не нужна. И держусь я за неё только потому, что она помогает мне решать вопросы других людей. — Я отворачиваюсь к окну, но Ларики на площади уже не нахожу. — За то время, что длилось моё путешествие по Валестии, я видел много грязи и несправедливого отношения. И только власть в моих руках помогала исправить это.

Мы недолго молчим, а когда Конрад заговаривает, то удивляет меня ещё больше.

— Я много раз говорил Гарриарду, что для правителя ты слишком импульсивен. Полагаешься на эмоции, идёшь на поводу у желаний и чувств. Я рад, что ошибался, Армониан. Ты будешь достойным императором. Наверное, даже более достойным, чем твой отец. У тебя есть то, чем он не обладает, — честность и умение признавать свои ошибки.

На этих словах я резко оборачиваюсь, но лорд Греаз уже направляется к выходу. Остановившись у двери, он добавляет:

— Завтра к вечеру у вас будет досье на мастера Зимму. Доброй ночи, Ваше Высочество.

— Доброй, — прощаюсь я, оставшись в гулкой тишине.

Может, правителем я и буду хорошим, не мне решать. Но вот человеком я себя хорошим не считаю. Потому что эгоистично хочу себе одну маленькую альву. И вот с этим мне, пожалуй, придётся бороться, как с самым страшным демоном.

Глава 5. Ты такая, какая есть

Ларика Тэлль

Движение твёрдых губ разжигает огонь по всему телу. Я вспыхиваю от восторга и радости. Он отвечает мне! Жадно, с опаляющей страстью терзает мои губы, проникает в рот. Я не умею целоваться, но стараюсь подстроиться. Почему-то не хочется разочаровать Арма, показать ему, что я ничегошеньки не смыслю в поцелуях. И что на этот безрассудный поступок ушли все мои силы, и сейчас меня с трудом удерживают ноги. Хотя через секунду и этот вопрос отпадает, потому что Арм подхватывает меня под попу. Заставляет оплести его талию ногами и впечатывает спиной в каменную стену. И всё это я отмечаю краешком сознания, которое сейчас с трудом может что-то анализировать.

Я вся превращаюсь в оголённый контакт. Я как артефакт, который полностью настроен на несносного дракона. Такого неприступного и ехидного, и такого страстного, стоило мне только его поцеловать. Арм продолжает терзать мои губы, пока его руки исследуют моё тело и зажигают в нём какой-то дикий огонь. Поражаясь своей смелости, закидываю руки ему на плечи и запускаю ладони в густую копну пшеничных волос. Прохожусь ноготками по затылку и отчётливо ощущаю и урчание, издаваемое драконом, и его дрожь. Она волной проходит через тело Арма, передаётся мне и оседает томящим теплом внизу живота. Там же я ощущаю и твёрдость дракона, которой он впечатывается мне в пах. Под прикрытыми веками — искры, из губ рвётся стон, когда Арм отрывается и скользит поцелуями по шее.

— Ларика-а-а… — слышу изумлённый стон. — Что ж ты делаешь, девочка?

Открываю глаза и ловлю на себе горящий жаждой взгляд голубых глаз. Вертикальный зрачок пульсирует в такт лихорадочному биению сердца — и моего, и Арма. Тянусь к принцу, выпрашивая очередной поцелуй. Но стоит мне только коснуться его губ, как хлопнувшая где-то вдали дверь резко спускает меня с небес на землю. Просто потому, что Арм берёт себя в руки. Стремительно отпускает меня и делает шаг назад. Создаёт между нами дистанцию, хотя я вижу, как дракону тяжело. Как раздуваются его ноздри, а зрачок никак не может вернуться к нормальной форме. Словно зверь борется с человеческой частью и пытается перехватить контроль.

— Не делай так больше, — низко рыча, выдаёт Арм.

И при этом смотрит на меня так, будто это я его к стенке прижимала. Да, начала я, но он-то продолжил!

— Ларика, я серьёзно, — видя моё недоумение, продолжает принц. Поправляет форменный китель и застёгивает рубашку под горло. Будто пытается и от меня отгородиться, и себя самого в рамки загнать. — Предлагаю сделать вид, что ничего не было. Иначе твоей репутации конец. Любовниц я не ищу, а большего тебе предложить не могу.

Его слова и особенно взгляд, полный жалости, оплеухой проходятся по моему самолюбию.

— А почему сразу любовницей? Может быть, законной супругой? Чем я хуже принцессы Миррали?

По лицу Арма пробегает неясная тень. Тяжело сглотнув, он отводит от меня вмиг потемневший взгляд и отвечает:

— Ты не она, Ларика. Ты дикая, невоспитанная и не умеющая себя контролировать. Тебе захотелось поцеловать меня. Ларика! Меня! Дракона! Ты знаешь, что мы с трудом противостоим соблазну образовать привязку с альвами. А если бы она сейчас между нами состоялась? Тебе плевать на чужие договорённости, ты идёшь на поводу у своих желаний. Повторюсь, ты не принцесса, а значит, тебе нет места во дворце. Рядом со мной.

— Арм…

Хочу возразить, что я всё предусмотрела и привязки бы не случилось, но затем дракон делает такое, что заставляет сердце замереть и разлететься на мелкие осколки.

Арм демонстративно, даже с какой-то брезгливостью, вытирает губы. Будто ему противно. И смотрит при этом так, что мне просто хочется провалиться. Исчезнуть. Просто по щелчку пальцев раствориться, словно и не было меня.

Мир вокруг странно блёкнет, выцветает. Кровь с шумом бросается в голову, а в следующее мгновение меня подхватывает чувство полёта…

— А-а-а! — резко выдыхаю, просыпаясь во время падения с кровати на пол.

Грохот стоит несильный, но прикладываюсь я ощутимо. Пятая точка болит, но я даже радуюсь этой боли. Она в реальности, а не в этом дурацком сне, который раньше я видела куда чаще. Первое время чуть ли не каждую ночь, но с годами — всё реже. Воспоминание о моём фиаско и унижении почти стёрлось, но стоило Арму появиться в моей жизни, как оно снова тут как тут.

— Вот же чешуекрыл проклятый, — ругаюсь я, поднимаясь с пола и проводя ладонью по покрытой испариной лбу. — Переболела же уже тобой — вот чего припёрся?

Продолжая бурчать, я прохожу к столику, на котором всегда оставляю стакан с водой. Взгляд цепляется за мирно посапывающего в клетке Клаца. Вот кому везёт, видит хомячьи сны и в ус не дует. А его хозяйка тут опять от приступа разбитого сердца страдает.

— Сшить он его собрался, ага, как же, — злюсь я.

Делаю глоток и, поставив стакан на стол, разворачиваюсь лицом к комнате. Бездумно скольжу взглядом по шкафам и останавливаюсь, когда натыкаюсь на энциклопедиях по этикету. Я ведь тогда и впрямь хотела исправиться. Набрала этих дурацких учебников, прилежно всё учила. Хотела утереть нос гаду, показать, что он ошибается. Что я могу вести себя достойно. Только вот уже не с ним.

А потом поняла, что я ему никакая не буду нужна. Нам просто не судьба быть вместе. Я не Миррали, в моей крови слишком много бунтарства. Императрица не должна быть такой, а ломать себя я не готова — ни тогда, ни сейчас.

— Что же тебе надо, Арм? Зачем цепляешь меня?

Делаю очередной глоток и поворачиваюсь к окну. Круглый диск луны то ныряет в проплывающие мимо облака, то снова озаряет светом небольшой сад перед общежитием. Наблюдая за мерцающими среди деревьев магическими огоньками, старательно гоню воспоминания об Арме прочь. У меня есть гораздо более важные темы для размышлений. Например, наш с мастером Зиммой УПС. Устройство никак не желает запускаться. Вот и сегодня его предстартовая проверка выявила сбой в магическом контуре. Если бы Деяна не вызвали к ректору, мы могли бы покопаться и выяснить, в чём ошибка, но теперь придётся заняться этим завтра.

А у меня на подкорке зудит! Мне нужно знать, почему контур расщепляется! С тоской вздыхаю, снова бросая взгляд на улицу. Раньше я бы плюнула на комендантский час и рванула в лабораторию. Но нынешняя я умею придерживаться правил и следовать инструкциям. Кара бы мной гордилась.

Мысль о сестре рождает идею, которая требует немедленного исполнения. Время за полночь, но бабуля редко рано ложится спать.

— Так, где у меня молниевик?

Вернув уже пустой стакан на стол, я лезу на верхние полки. Где-то тут у меня хранится последний молниевый кристалл, который способен установить канал связи с бабушкой. Сетевики работают на ограниченной территории, поэтому в моём случае они не помогут. Придётся жертвовать ценным ресурсом.

— Ага, вот ты где! — ликую я, найдя заначку. От моего вопля просыпается Клац и, недовольно попискивая, принимается снова рыхлить лежанку. — Ой, не бурчи, завтра выспишься!

Под сетования хомяка достаю установочный артефакт и вставляю в его центр тёмно‑синий кристалл. Приёмник моментально зажигается голубыми огнями, а в воздухе повисает призрачная дымка с проекцией карты четырёх государств. Множество ярких точек обозначают места, куда я могу теоретически «постучать». Но интересует меня сейчас Иллария. Именно в драконьей академии бабуля занимает пост завхоза. А ещё там она нашла свою любовь. Хотя с магистром Брюгвером они драконятся каждый день, но любая попытка вывезти бабушку из академии напарывается на жесточайший отпор. Магистр моментально заболевает, а ба начинает жаловаться на приступы аллергии. В итоге папа оставил попытки вернуть свою мать домой.

Двигаю карту в поисках нужной точки. Настроенный на бабушкин приёмник, мой кристалл за несколько секунд находит нужный адрес. Иллария сверкает приёмными огнями, но нужный мне подсвечивается бирюзовым светом.

— Ну, была не была, — шепчу я, бросая взгляд на притихшего Клаца. Хомяк смотрит на меня с осуждением в маленьких глазках. — Надеюсь, бабуля не изменяет своим привычкам, иначе нам с тобой, дружище, очень скоро настанет конец. Страшнее невыспавшейся ба только мастер Бубало. Причём без грима.

Ловлю себя на том, что нервничаю. Поэтому и болтаю слишком много. Но поговорить с бабушкой надо. Учитывая присутствие Арма и шанс уже завтра с ним столкнуться, поговорить нужно именно сегодня. Очевидно, чешуекрыл послужил спусковым крючком для бешенства моей магии, и эту проблему требуется решить.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдыхаю я и тычу в нужный мне огонёк.

Картинка стремительно меняется, смазывается в плотный туман. Ожидаю услышать раздражённый крик бабули, но вместо этого из постепенно проясняющегося вихря доносится детский плач. Чего-о-о?!

— Бабуля?! — в шоке вскрикиваю я, всматриваясь в дымку.

Она всё больше светлеет, являя мне гостиную в покоях бабули. Только вот вместо сидящей в глубоком кресле ба я вижу Кару. Сестра пытается укачать сына, который криком объявляет забастовку сну.

— Лара? — изумлённо выдыхает Кара.

Перемена в ласковом голосе матери заставляет маленького Лейярда настороженно замолкнуть. Малыш, который тёмными волосами и аметистовыми глазами пошёл в отца, озирается в поисках того, кто так нагло похитил внимание мамочки.

— Лара, что-то случилось? — встревоженно спрашивает сестра и поднимается с места.

На ней богато расшитый халат из изумрудного шёлка, под которым угадывается округлившая фигурка Кары. И этот факт ошарашивает меня больше, чем само присутствие сестры в покоях бабули.

— Кара? — Приподняв брови, я понимаю, что надо присесть.

Похоже, ночь будет длинной: я слишком многое упустила из жизни семьи.

— Что — Кара? — Сестричка густо краснеет, прижимая к себе подозрительно щурящегося на меня сына.

— Вы останавливаться вообще не планируете? — с лёгким смешком спрашиваю я. — Лейю ещё двух лет нет, а вы мне уже третьего племянника готовите? Кстати, а где Акация?

— Ция, в отличие от этого неугомонного эгоиста, — Кара журит сына, покачивая головой, — уже давно спит. Малышка сегодня весь день с бабуленькой в оранжерее провела. А это… — Сестра ласково оглаживает живот. — Ну, что поделать. Любовь — дело такое. Зажигает ярко, а потом только успевай плоды собирать.

Моя улыбка из радостной постепенно становится кривой. Любовь Кары и Рейва для меня до сих пор остаётся эталонной. Начавшаяся со взаимных подколов, она победила заговоры и принесла по-настоящему прекрасные плоды. Мои же чувства к Арму дали лишь горечь разочарования и яд обид.

— Ларика, что случилось? — повторяет вопрос сестра, очевидно заметив перемену в моём настроении.

— А почему что-то должно произойти? — привычно огрызаюсь я.

Мы с Карой не то чтобы были очень близки — что в детстве, что сейчас. Я ревновала родителей к ней. Они всё время кружили вокруг Кары и её особенного дара. Мой не менее чудной, но всё же не дар Жизни. Раньше я от этого бесилась и вытворяла всё, лишь бы добиться внимания к себе. За время, проведённое в Ворви-Уш, до меня дошло, что порой я вела себя отвратительно — безрассудно и незаслуженно по отношению к близким. Но прошлого не вернуть. Мне остаётся только учесть ошибки и постараться наладить отношения с родными.

— Потому что ты связываешься с нами, только когда что-то случается, — с лёгким укором отвечает Кара.

Золотистая пыльца в её бирюзовых глазах принимается пульсировать, как делает всегда, когда сестра волнуется. А судя по новостям, делать этого ей нельзя.

— Всё в порядке, — спешу заверить Кару, а потом, пожевав нижнюю губу, продолжаю: — Просто хотела поболтать с бабулей.

— В три часа ночи? — Сестра скептически приподнимает бровь.

Лейярд на её руках начинает недовольно возиться, а потому Кара пускается в путешествие по комнате.

— Мне не спалось, — вздыхаю я.

— Сколько тебя помню, бессонницами ты не страдала. Лара, ты можешь поговорить и со мной. Ты же знаешь.

Знаю. Только вот до сих пор тяжело обсуждать с сестрой дела сердечные. Тем более после слов мастера Аксамита.

— Лара-а-а, — тихо зовёт Кара. — Ну же. Я психолог не хуже нашей бабуленьки. Знаешь, сколько душ нам удалось вылечить, пока мы странствовали по Валестии?

И это знаю. Сестра вместе с Рейвардом сразу после свадьбы отправилась на поиски альв, пострадавших от пленения драконами. Дар Кары помогал восстанавливать магические каналы и резерв жертв, а умение Рейва манипулировать эмоциями восстанавливало их душевное равновесие.

— Кара, а о чём ты просила мастера Аксамита? — решаю начать издалека.

Сестра замирает посреди комнаты и поворачивается лицом к дымке. Вижу её озадаченно сведённые брови и понимаю, что она не знает, о чём это я.

— Ведагора? — переспрашивает Кара. — Если ты о чём-то, что касается тебя, то я ничего ему не говорила. Я в твоём таланте артефактора уверена и ни о каких-то поблажках не просила.

— А я не о себе, — продолжаю допрос, внимательно следя за движениями сестры.

Если захочет соскочить с темы или вздумает юлить, я сразу сверну разговор.

— А о ком? — переспрашивает она.

И тут же по её лицу прокатываются диаметрально противоположные эмоции. Озарение сменяется еле сдерживаемым возмущением. Кара стремительно проходит в угол гостиной, где я замечаю переносную колыбельку.

— Шуш! — кричит сестра, зовя своего ручного мотылька. — Пригляди за Лейем, мне тут надо с Ларой одну чешуйчатую задницу пропесочить.

Вода, которую я к тому моменту успеваю набрать в рот, идёт у меня носом. Заливает столешницу, заставив меня в срочном порядке схватиться за первую попавшуюся тряпку. Ею становится моя форменная рубашка, но сейчас важнее спасти приёмник. Под глумливое хихиканье Клаца принимаюсь за уборку, пока Кара на той стороне дымки подтаскивает кресло поближе.

И это меня-то обвиняют в неуважении к венценосной особе? Думаю, Арм был бы в шоке, узнай, как его тут Кара называет.

— Ну так и что натворил этот гад?

— Ты о ком? — делаю вид, что не понимаю, куда клонит сестрица.

— Не юли, — обрубает меня она. — Что вытворил Арм? Я же сказала ему, чтобы даже не думал к тебе приближаться.

— Ему — ко мне? Или мне — к нему? — решаюсь уточнить, потому что эта информация никак не стыкуется со словами Аксамита.

— Конечно ему к тебе, — фыркает Кара. — Пять лет таскался в Ворви-Уш, и я каждый раз боялась, что вы с ним снова сцепитесь. А я помню, как ты замкнулась в себе после его выходки. Я с себя ответственности не снимаю, ведь тогда встала на сторону Арма. Думала, ты опять чудишь, но… Лара, ты же тогда буквально погасла. И хоть бабуля с родителями ничего не имеют против Арма, я всё-таки пригрозила ему, чтобы к тебе не совался…

Я как держала мокрую рубашку в руках, так и замираю. Кара что-то продолжает щебетать, а у меня в голове только одно эхом звучит. Ошарашенно поднимаю взгляд на сестру и спрашиваю внезапно охрипшим голосом:

— Как пять лет? В смысле таскался к нам?

— Ой, — осекается та и с лёгким испугом в глазах косится в сторону колыбельки.

Там прилетевший на помощь Шуш ехидно бжикает и заваливается в кроватку к Лейярду. Мотылёк продолжает издавать звуки, которые я интерпретирую как смех. Племянник, пользуясь беспомощностью своей няньки, принимается тискать и щекотать несчастное создание.

— Ты хочешь сказать, что Арм частенько бывал в Ворви-Уш? — следя за колыбельным побоищем, спрашиваю я.

На сестру не смотрю из-за боязни сорваться, потому что внутри разгорается негодование. Она знала, как я отношусь к нему. Знала и не говорила!

— Ну да, — потупив взгляд, тихо отвечает Кара. Разглядывает аккуратные ноготки и продолжает: — Я сначала испугалась, но Ведагор сказал, что присмотрит за вами. Но я никогда не просила его держать тебя подальше от Арма.

Она поднимает глаза, в которых горит искренняя тревога за меня.

— Лара, я всегда буду на твоей стороне. Ты — моя семья, даже несмотря на то, что постоянно пытаешься держаться подальше. Я всё равно буду стараться заботиться о тебе.

Я молчу, просто потому, что ответ застревает в горле. Кара из нас двоих всегда была более открытой на выражение тёплых эмоций. Эмоций, которые делают тебя слабой в глазах других. Огрызаться и выставлять колючки, как делаю я, легко и просто. А вот показать, как тебе дорог другой человек, — это в моих глазах подвиг. И самое противное, что я на этот подвиг не готова даже по отношению к родным.

— Когда Арм поехал в Ворви-Уш первый раз, я испугалась, но не увидела в этом ничего удивительного. В Илларии пытаются открыть факультет артефакторики, и я подумала, что его интерес к вашей академии чисто научный. Перенять опыт. Понять, как строить учебный план и что нужно приобрести-построить. А потом он снова поехал. И ещё раз, и ещё раз. Вот тогда-то мне и показалось это странным. Но Ведагор говорил, что вы даже не сталкивались. Но не в этот раз, да?

— Ага, — понуро кивнув, отвечаю я.

— А о чём ты хотела поговорить с бабулей? — ласково интересуется Кара и даже подаётся вперёд, заслоняя собой вид на комнату.

А я с усилием тру лицо, выгадывая время и собираясь с силами. Как же сложно решиться разделить с кем-то свои тревоги!

— Кара, а как ты поняла, что Рейвард — твой истинный? — Мне снова не хватает духу спросить прямо, поэтому я иду обходными путями.

— О! — восклицает сестра, на секунду подвисая. Эта тема, очевидно, для неё слишком интимна, потому что щёки Кары заливает румянец, а сама она опять отводит взгляд. Делает вид, что следит за вознёй в колыбельке: — Как бы тебе объяснить? Я не знала до конца, что он — мой истинный. Но в его присутствии моя магия начала сходить с ума. Выходила из-под контроля и грозила выдать меня с головой. Рейв говорил, что чувствовал нечто похожее. Ну а о нашей истинности мы узнали, когда нам не оставили выбора и мы просто… Ну…

— Переспали. — Смущение сестры меня так забавит, что я расслабляюсь. Всё-таки не одна я в нашей семье сумасбродна. — Ну ты даёшь, Кара. В ваше время такой поступок мог привести к привязке. А если бы это была не истинность, а простая влюблённость?

— Вот кто бы меня за безрассудство осуждал, — парирует Кара, передразнивая меня. Потом резко становится серьёзной и выдаёт: — Я просто верила в то, что он — мой истинный. Верила. — Прикладывает руку к центру груди. — Знала. — Постукивает указательным пальцем по виску. — Полюбила. — Прижимает ладонь к сердцу.

Три этапа привязки: душа, разум, сердце. Раньше, до снятия проклятия с драконов, все чешуйчатые образовывали с альвами губительные привязки, которые постепенно истощали мой народ. Но эта же привязка определяла истинность. Проблема была в том, что привязку не снять, а истинность не всегда наступала с выбранным партнёром. Раньше всё было сложно и очень опасно.

Так что поступок Кары по уровню смелости бьёт все рекорды. Мне отваги не занимать, но даже сейчас, когда секс не привяжет альву к дракону, я на такое не решусь. Просто потому, что хочу свой первый раз с любимым человеком. С тем, кто потом от меня не откажется.

— Ты думаешь, Арм — твой истинный? — Вопрос сестры не только вырывает меня из задумчивости, но и заставляет вздрогнуть.

— Почему ты так решила? — иду в отказку.

— А с чего тогда такой странный вопрос? Ты что-то почувствовала?

— Ну-у-у, — тяну я, решаясь. — Мой дар начал вырываться из-под контроля. Это и раньше происходило, но я не обращала внимания. Но раз ты говоришь, что Арм приезжал в академию все эти пять лет…

— Да ладно?! — Кара в шоке распахивает глаза.

— А после того как я столкнулась с Армом лицом к лицу, выброс был особенно сильным. Я полную площадь оборотней себе подчинила! — Округляю глаза, показывая сестре, что сама в крайнем смятении. — Кара, это оно? Истинность?

Вместо ответа она вскакивает с кресла и принимается кружить по комнате. Что-то бубнит себе под нос, раздражая меня заминкой.

— Кара! Не пугай меня!

— А что пугать? — отмахивается она, продолжая хаотичное движение. Это так на неё не похоже, что даже Лейярд с Шушем замолкают и настороженно следят за хождением Кары. — Это очень похоже на первый этап привязки, когда твои магические каналы настраиваются на каналы твоего партнёра. У Арма что-то искрило? Рейвард вот буквально купал меня в своей магии.

— У Арма разве что ехидство фонтанировало, — хмуро отвечаю я.

— Это ничего не отметает. Армониан — обсидиановый дракон, его магия в другом выражается. Там вокруг вас никакие камни не летали? Землетрясение?

Разве что только в моей душе.

— Нет. — Качаю головой, всё больше убеждаясь в том, что ошиблась.

— Может быть, у него хотя бы чешуйки проступали? Ну, когда дракон пытается перехватить контроль, — не сдаётся Кара.

— Нет, — отвечаю я, чувствуя, как эти слова становятся приговором моим чувствам.

Не истинность. А значит, и иллюзий питать не стоит. Странное отношение Арма ко мне не более, чем влечение мужчины к женщине. Придёт время — родители выберут ему невесту, а я останусь где-то на обочине его жизни. Не хочу!

— Лара-а-а-а, — с щемящей за грудиной тоской произносит сестра. Подходит ближе к дымке и пытается меня утешить: — Мне так жаль. Но ты ведь и сама понимаешь, что Арм не лучший кандидат. Он хороший, но у него ужасный минус — он наследный принц.

— Понимаю, — эхом произношу я.

А сама с удивлением понимаю, что внутри вместо удовлетворения и спокойствия будто снова огненный шторм прошёл. Прошёл и оставил пепелище. Всё-таки дурацкая надежда каким-то непостижимым образом успела вырастить в душе сад. И вот сейчас я снова его сжигаю, чтобы не обманываться. Чтобы больше не было больно от поступков Арма.

— Мама-а-а-а! — внезапный крик из соседней комнаты заставляет и меня, и Кару вздрогнуть. — Мамочка-а-а-а!

— Ция проснулась. — Кара закатывает глаза. А потом смотрит на меня, как никогда раньше, серьёзно: — Ларика, послушай меня. Происходит что-то странное. Мы в Илларии не просто так. Рейва вызвали на совещание, бабулю тоже. Мне не говорят, опасаясь за моё состояние. Но ни ты, ни я не дуры. Складывать одно с другим умеем. Папа сказал, что наших тоже мобилизуют. Так что я тебя очень прошу, будь осторожнее. И если понадобится помощь, не геройствуй. Ты не одна, мы всегда придём к тебе.

— Хорошо, — киваю в ответ.

Уже собираюсь вытаскивать почти потухший кристалл, как до меня долетает:

— Ларика, мы тебя очень любим.

— И я вас, — искренне отвечаю я в почти развеявшуюся дымку.

С минуту сижу на месте, тупо уставившись в пространство перед собой. Тишина настолько густая, что даже Клац не решается её нарушить. Малыш смотрит на меня с сожалением, и я понимаю, что пора заканчивать с душевными терзаниями. У меня есть семья, есть друзья. Я действительно не одна. Ну а Арм… С Армом придётся учиться взаимодействовать, не подпуская его слишком близко.

В конце концов, мир не сошёлся клином на драконьем принце.

Глава 6. Шухер в академии

Три дня спустя

Утро встречает меня ярким солнцем и прикосновениями ласкового ветерка. Главная площадь, как и всегда в это время, гудит от разговоров сотен учеников. Народ спешит на лекции, практики и по тысячам других важных дел. А у меня с утра нет занятий. Мастер Зимма прислал сообщение, что сегодняшняя практика снова переносится на завтра.

И это начинает меня злить. УПС требует доработки, а из-за непонятных дел мастера мы всё дальше от завершения проекта!

— Рика, пошли уже! — Юна хлопает меня по спине, побуждая идти вперёд. — У меня не так много времени на завтрак.

— Так, может быть, ты его пропустишь? В свадебное платье будет легче влезть.

Ехидство, пляшущее в голосе Ратмира, можно разливать по бутылкам и продавать в лавке при факультете алхимии.

Мы с Юной, как по команде, разворачиваемся навстречу подходящему оборотню. Мир, что самое поганое, выглядит сногсшибательно, а форма ещё больше подчёркивает рослую фигуру и широкие плечи. Я уж молчу про артефакторную портупею, которая делает перепад между плечами и талией ещё более выразительным.

— Ещё одно твоё слово — и на нашу свадьбу я припрусь в палатке. Лишь бы морду твою кошачью не видеть. — Юна кривит лицом, отворачиваясь.

— Ах, как больно! — в наигранном расстройстве вскрикивает Мир и прижимает руку к сердцу. Переводит взгляд на меня, словно ищет поддержки. — Какая жестокая у меня невеста, правда?

— Я бы сказала, милосердная, — плотоядно улыбнувшись, отвечаю я. — У меня на родине за неуважение к хозяевам кошачьих принято кастрировать. Так что ты бы ценил свою невесту.

Из портфеля за моей спиной доносится сдавленный писк, выдающий смех Клаца. Юна же, судя по вздрагивающим плечам, тоже давится от хохота. Да я и сама еле сдерживаюсь, глядя на резко вытянувшееся лицо Мира.

— Знаешь, не будь я уверен в твоей неприязни ко мне, решил бы, что ты в меня влюбилась, — наконец совладав с собой, шепчет оборотень. — Иначе почему мои… кхм… — Мир запинается, а потом его губы растягивает самодовольная улыбка, — бубенцы не дают тебе покоя?

— Ми-и-и-ир, — взвывает Юна и, уже не сдерживаясь, хохочет на всю площадь. — Хватит уже! Я сейчас лопну.

По ехидной усмешке оборотня понимаю, что он сейчас опять ляпнет что-то мерзкое. У этих двоих очень странные отношения. Всем вокруг понятно, что их тянет друг к другу, однако парочка пытается сделать всё, чтобы показать иное. Вот и Мир, уверена, гадости говорит, чтобы отпугнуть Юну. А Юна… Она хоть и злится на жениха, но многое ему прощает.

— Ты куда вообще шёл, кошак облезлый? — не дав Миру и рта раскрыть, спрашиваю я.

— В столовую, — слегка опешив, отвечает тот.

— Ну вот и ступай с миром, — великодушно разрешаю я.

— Пока бубенцы ещё при тебе, — прыскает Юна.

По напрягшейся спине оборотня понимаю, что сказала это подруга зря.

— А вы знаете, я с вами пойду. — Резко развернувшись, Мир одним плавным движением оказывается рядом с Юной и прихватывает её за талию. — У нас же с тобой теория бытовых механизмов общая.

— Мы, вообще-то, тоже ещё не завтракали, — резко притихнув, произносит Юна.

— Отлично, пойдём вместе. Пора уже встречать утро вместе.

— Мы идём в столовую универсального дивизиона. — Юна пытается отбиться от жениха.

Я бы тоже так сказала в надежде, что Мир побрезгует компанией универсальщиков. Представитель Когтистого дивизиона — и среди грызунов с травоядными. Каков позор! Это Юна ходит со мной, не заботясь об общественном мнении. А мне так и вовсе, как иностранной ученице, в другие столовые путь закрыт.

— Отлично, давно хотел наладить связи с… — Мир задумывается, явно подбирая слова, — другими кланами.

— Ты не отстанешь, да? — сдаётся Юна.

— А ты у меня не только красивая, но и смышлёная, — одобрительно урчит Мир, отчего подруга заливается краской.

А мне остаётся только глаза закатить. Надеюсь, я с моим будущим парнем не буду устраивать подобных игрищ. Это ж никаких нервов не хватит.

— Вы как хотите, а я пошла. Мне ещё потом надо будет попытаться влезть… ой… — теперь уже запинаюсь я, видя, какими глазами на меня смотрит Юна. Не стоит при Мире рассказывать, что иногда я всё-таки нарушаю правила академии. — Раздобыть пропуск в лаборатории. Надо допилить дипломную работу.

Резко разворачиваюсь и направляюсь к административному сектору, где и расположены все вспомогательные здания универсального дивизиона.

— И что же ты у нас изобретаешь? — Ратмир делает вид, что не заметил моей оговорки, и поддерживает светскую беседу.

— УПС! — гордо изрекаю я.

Несколько метров мы преодолеваем в молчании. Оборотень продолжает притискивать к себе Юну, хоть она то и дело пытается выпутаться из его объятий.

— А что делает этот твой УПС? — наконец интересуется Мир, уверенной рукой подводя подругу к большой избе, где располагается столовая.

— Помогает искать судьбу! — Я широко улыбаюсь.

Но улыбка гаснет, стоит только знакомому до мурашек голосу раздаться рядом:

— А мне поможешь судьбу найти?

Меня окутывает ментоловый запах, заставляющий все внутренние рецепторы настроиться на его обладателя. Ночью я решила больше не реагировать на принца, но, Шестеро, как же это тяжело!

— Мне кажется, у тебя есть кому подбирать твою судьбу, — с наигранной беззаботностью отвечаю я, поворачиваясь к Арму.

— Это кому же? — ошарашенно интересуется принц.

— Так известно кому, — под сдержанный смешок стоящего рядом Аксамита изрекаю я. — Маменька и папенька не велят с кем попало путаться.

На мгновение над нашей компанией повисает тишина. Ратмир, судя по округлившимся глазам, в шоке от моего поведения. Юна, наконец-то выбравшаяся из хватки кошака, обречённо закатывает глаза. Один декан смотрит на нас как на расшалившихся детей.

— Ну ты и язва, — без тени обиды посмеивается Арм, и я выдыхаю.

Потому что успела разнервничаться и себя отругать. Я ведь умею себя вести, научилась. Но в присутствии принца вся моя выдержка летит оборотням под хвосты. И наружу вылезает прежняя Ларика — невоспитанная ехидна.

— А тебе это и нравится, — добиваю я и отворачиваюсь к друзьям. — Ну что? В столовую? А то у меня аппетит разыгрался.

— Прекрасно, мы с вами, — тут же подхватывает Арм, заставляя меня икнуть. — Что такое, Рика?

— Да как-то настроение резко стало не кушательное.

— Брось, юным дарованиям нужно хорошо питаться.

— Ты старше меня всего на пять лет! Какая я тебе юная?

— Для меня ты всегда будешь малышкой Ларикой. — Арм наглеет и щёлкает меня по носу. — И я всегда буду за тобой приглядывать.

— Как делал всё это время? — Стреляю в него глазами, ловя эмоции.

— Не понимаю, о чём ты. — Арм же старательно на меня не смотрит.

— Я вчера с Карой разговаривала, — ехидно отвечаю я, со злорадством отмечая растерянность на лице принца.

— И?

— Она поведала интересную историю о твоём ежегодном паломничестве в Ворви‑Уш. Ничего не хочешь объяснить?

Смотрю в мигом заледеневшие голубые глаза и не понимаю, почему меня так пугает его реакция. Я ведь просто хочу докопаться до сути — чего так злиться?

— С Ворви-Уш меня связывают исключительно деловые отношения, — холодно произносит Арм.

— Ребята… — пытается вклиниться декан.

— Вот как? — Отведя взгляд в сторону, бью указательным пальцем по губе. — А чего ж тогда не навестил? Раз так заботился обо мне. С друзьями так не поступают…

— Ребят! — чуть громче произносит мастер Аксамит.

— Я и заботился. — Небесная синева в глазах Арма темнеет до грозового оттенка. — Поверь мне, я поступал так, беспокоясь о тебе. Если бы кто-нибудь прознал о симпатии…

— Ой дура-а-а-к, — взвывает Юна и тут же закрывает рот ладонью. — Простите, Ваше Дураш… эм… Высочество…

Подруга продолжает лепетать извинения, но я её не слышу. Внутри взрывается бомба. Это значит, он переживал, как бы я к нему со своей любовью не полезла. Каков нахал!

— Молчать! — с несвойственной грозностью рявкает мастер Аксамит, и тишина устанавливается не только между нами. Замолкают и проходящие мимо студенты.

А я только сейчас понимаю, что пока препиралась с Армом, мы успели дойти до столовой.

— Вы, — декан тычет пальцем в нас троих, — идите завтракать. Ты, — гневный перст указывает на Арма, — остаёшься. Поговорить надо.

— Но я есть хочу, — в наигранном расстройстве придуривается принц.

— Ещё одно слово — и я тебя к нам на обед затащу, — огрызается Аксамит, а сам мне кивает, требуя выполнить приказ.

А мне дважды повторять не надо. Только рада побыстрее избавиться от общества Арма. Что-то у нас не клеится дружеское общение.

— Ой, нет, это слишком экстремальный приём пищи, — слышу я, открывая дверь в столовую. — Зря ты…

О чём должен пожалеть декан, я уже не слышу: массивная створка отсекает меня и друзей от уличной прохлады и говорливого принца. Я успеваю выдохнуть, как натыкаюсь на насмешливый взгляд серо-стальных глаз.

— Только не это, — простонав, выдыхаю я. — Когда этого клоуна выпустили?!

— Ардана, что ли? — хмыкает Мир, оглядевшись и найдя объект моего недовольства. — На днях вернулся. И я даже рад. Теперь мастер Бубало прыгает вокруг своего любимого ученичка, а не меня с Юной караулит.

Мы идём между рядов столов к раздаче еды, а я кожей чувствую, как поганец и его припевалы отслеживают каждое моё действие. Ардан Ганыч, оборотень-волк, провожает меня довольным оскалом на пухлых губах. За полгода, которые прошли с момента его отстранения от учёбы, короткие чёрные волосы Ардана чуть отросли и теперь косыми прядями обрамляют узкое лицо. Не могу сказать, что его это портит. Если уж говорить честно, волчара он шикарный, только вот характер — редкостная какаха.

Гад с первого курса взялся портить мне жизнь. Мало того что прохода не давал, так ещё и вечную конкуренцию составлял. Его артефакты периодически обгоняли мои на межкурсовых соревнованиях, что давало Ардану дополнительный повод меня задеть. Если я брала оригинальностью и новаторством, то изобретения оборотня поражали точностью исполнения. Мне до его техники ещё пахать и пахать.

— Ты сейчас голову свернёшь, — шепчет мне на ухо Юна, возвращая к реальности. — Не стоит уделять ему столько внимания, он же прицепится.

— Он в любом случае прицепится. — Пожимаю плечами и встаю в хвост очереди. — Уж лучше этот репейник, чем драконистый. Спасибо, что заткнула Арма. Если честно, меня уже задрала эта песня с «О боги, ты так меня любишь, что я боюсь, что все об этом узнают». Думает только о себе, любимом.

Фыркаю, пока Юна хихикает, прикрыв ладошкой рот.

— Ну, вообще-то, в словах его высочества ни слова не было о твоей в него влюблённости. — Мир, обернувшись через плечо, показательно выгибает брови. — Юна его своим воем перебила, а ты, Рика, додумала на свой лад.

Застываю вместе с подругой и в едином с ней порыве полосую нахала негодующим взглядом.

— Это что, мужская солидарность? — поджав губы, интересуюсь я.

— Нет, сухая констатация факта, — ухмыляется Мир.

— Милый, ты, похоже, чего-то не понял, — воркует Юна, но в её ласковом голоске скользит угроза. — Здесь команда Рики, а не Арма. Мы говорим о том, как плохо поступает принц, а не пытаемся его обелить. Я понятно выражаюсь?

— Более чем, пончик ты мой ванильный, — в тон ей отвечает Мир, заставив Юну надуться от возмущения. — Но в любой команде есть вакансия голоса разума. И раз она сейчас пустует, то выдвигаю свою кандидатуру.

— Тебя даже на собеседование в команду не приглашали! — рычит в ответ Юна, продвигая столовый поднос по полозьям раздачи.

— Видишь, какой я первоклассный, что даже собеседования не понадобилось. — Мир белозубо улыбается и поворачивается к пухленькой женщине, которая ждёт заказа. — Будьте добры, стейк из говядины.

Не выдерживаю и смеюсь. Всё потому, что надо видеть лицо кухарки при этом. Бедная женщина идёт пятнами, а по её глазам становится понятно: она сейчас борется с желанием огреть половником нерадивого ученика.

— Мир, это столовая для грызунов и травоядных, — шепчет Юна в попытке спасти жениха.

— Так я и говорю, вегетарианский стейк со вкусом говядины, — не моргнув глазом, уточняет Мир. И, когда кухарка отворачивается, тихо добавляет: — Спасибо. Отец бы устроил мне очередную взбучку за конфликт с универсальными кланами.

— А я говорила, что тебе здесь не место, — пропевает Юна, обходя жениха и хватая с салатного сектора тарелочку с овощной нарезкой. — Шёл бы к Когтистым: там и мяса достаточно, и девочки твоему уровню соответствуют.

— Ой, не начинай. — Мир закатывает глаза, принимает от кухарки свою порцию и следует за Юной.

Я на время остаюсь у раздачи одна. Понимаю, что аппетита как такового нет: то ли стычка с Армом повлияла, то ли прожигающий спину взгляд вызывает изжогу. Поэтому, помявшись, я всё-таки выбираю пудинг из семян желуши и яблочную запеканку. До обеда должно хватить.

Пока я мучилась с выбором, друзья уже успевают занять столик по соседству и продолжить переругиваться уже за ним. Хватаю поднос и, развернувшись, врезаюсь в Ардана. Оборотень подошёл совершенно бесшумно, будто и не волк вовсе, а змея какая‑нибудь.

— Воу, Тэлль, смотри куда прёшь! — с наигранным возмущением произносит Ардан. А потом, гаденько ухмыльнувшись, продолжает: — Смотрю, за время моего отсутствия грудь у тебя так и не выросла.

Вместо того чтобы возмутиться или залиться краской от обиды и смущения, я зеркалю улыбку оборотня, чем ввожу его в ступор.

— Знаешь что, Ганыч? Грудь у меня ещё вырасти может, а вот мозги у тебя, увы, уже не разовьются. Смотрю, даже ссылка в Ледяные пределы не помогла. Совсем плохо с головушкой, да? Отморозил и то, что было?

Задираю голову, потому что этот гад выше меня, и смело смотрю в наливающиеся гневом глаза. Его припевалы, которые, очевидно, собрались тут на концерт, в недоумении переглядываются друг с другом. Ха, не ожидали? Ну так я зубки всегда имела, а сейчас ещё и наточила об одну чешуйчатую шкуру.

— Ты-ы-ы… — выдыхает Ардан, наступая на меня, отчего поднос с едой врезается мне в живот. Где-то на фоне хлопает дверь, но я не отрываю взгляда от вмиг заострившихся черт оборотня. — Ты сейчас встанешь на колени и попросишь у меня прощения.

— Иначе что?

— Иначе все узнают, что напал я на тебя не по собственному желанию. — Верхняя губа Ардана дёргается, обнажая крупные клыки.

— Пошёл ты, — выдыхаю я, старательно пряча страх.

Уже делаю шаг в сторону друзей, которые к тому же поднялись с мест. Но Ардан хватает меня за запястье, больно стискивает его и выкручивает. Поднос летит на пол, громыхая посудой на всю столовую.

— Я уже извинялась, — тихо произношу я, кривясь от простреливающей боли.

— Не при всех, — продолжает злиться Ардан.

Но в тот же момент как-то весь сжимается. С мукой на лице отшатывается от меня. А следом за его спиной гремит:

— Отошёл от неё и извинился!

Голос Арма прокатывается по притихшим ученикам, оседает в душе благоговейным ужасом и вызывает марш салютующих мурашек.

— А ты кто такой, чтобы мне указывать? — морщась, спрашивает Ардан.

Но от меня благоразумно отступает. Я же с Арма глаз не свожу. Его будто ореол магии окружает: незримый, но физически ощутимый. Кара рассказывала, что у алмазных драконов, а именно у императорского рода, есть одна особенность — слабая способность подчинять тех, кто обладает звериной сущностью. Неужели Арм тоже так может? Но он ведь обсидиановый!

— Ваше Высочество, успокойтесь! — в противостояние Ардана и Арма вмешивается мастер Аксамит.

В этот момент всё вокруг будто отмирает. Тяжёлая, давящая сила отступает, и я только сейчас понимаю, что в столовой стояла тотальная тишина. А ещё дышать становится легче. Словно всё это долгое мгновение я была едина с Армом и ощущала все его эмоции: злость, тревогу и лютое беспокойство. Или это были мои чувства? Ведь сцепись сейчас дракон и оборотень — проблем не оберёшься. Семья Ганыча не оставит такой инцидент без внимания.

— Ваше Высочество? — тем временем уточняет Ардан и не понимающе смотрит на стоящего перед ним дракона. — Армониан Маврилик?

— Он самый, — цедит в ответ Арм. — С кем имею честь?

— Ардан Ганыч, клан Волка, — с самодовольной улыбкой отвечает гад пушистый.

Я не понимаю, почему он и не думает выказывать хоть толику уважения, как, например, это делал Ратмир. Но, судя по тому, как хмурится Армониан, про Ганычей ему известно.

— Не могу сказать, что знакомство приятное, Ардан, — всё же отвечает Арм. — Интересные обычаи у вас в клане. Если вы так относитесь к женщинам, то, я думаю, отцу стоит пересмотреть наш контракт на поставку оборонительных артефактов.

По столовой ползут шепотки, народ активно обсуждает и сказанное Армом, и то, как вмиг сереет лицо Ардана. Прям под стать его звериной ипостаси.

— Наш конфликт с милой Рикой никак не касается имперского контракта, — стараясь держать лицо, отвечает оборотень. — Предлагаю забыть инцидент. Рика признала, что была неправа, мне этого достаточно.

Я аж вспыхиваю от негодования. Вот же гад! Прилюдных извинений не дождался, так сделал всё, чтобы остальные считали, будто я взяла вину за его нападение. На меня!

— И в чём же леди Тэлль была неправа? — холодно интересуется Арм, а мне аж жутко становится.

Я его таким... м-м-м... властным и безэмоциональным никогда раньше не видела. Сразу хочется присесть в реверансе и склонить голову.

— Леди Тэлль использовала свой дар и заставила меня напасть на неё.

— Да говори как есть, — дополняет стоящий позади Арма декан. — Тебя стащили с неё. Ты чуть чести её не лишил.

То, как в один миг звереет взгляд Арма, заставляет меня сделать шаг назад. Зрачок в голубых глазах становится вертикальным, а ноздри холёного носа раздуваются от гнева.

— Это правда? — уточняет у меня Арм.

— Частично, — киваю я, растеряв весь запал и желание зубоскалить. — Я не уверена, что произошёл выплеск моей магии. Но и Ардан определённо был не в себе.

Ловлю на себе задумчивый взгляд оборотня. Что, не ожидал? Думал, я стану отпираться и пытаться закопать его ещё больше?

— Почему ты уверена, что он был не в себе? — чуть наклонив голову вперёд, спрашивает дракон.

— Да я лучше свой хвост сожру, чем к ней прикоснусь, — с жаром заявляет Ардан. — Все, кто нас знает, может это подтвердить! Только вот дисциплинарной комиссии плевать было на эти объяснения. Меня сослали из-за этой выскочки!

Мне так хочется ударить волка по плечу, но я сдерживаю себя. Почему-то уверена: стоит мне проявить агрессию к Ардану — и для Арма это будет сигналом к действию. Он и так еле сдерживается.

— Поясни. — Арм поворачивается к Аксамиту.

— Пойдём, — ласково тянет декан, дружески хлопая принца по плечу. — Это долгий разговор под чашечку бодрящего взвара.

Он проводит Армониана мимо нас и взглядом просит меня испариться.

— ...возможно, в деле замешаны наши поглотители... — слышу обрывок фразы декана.

Какие поглотители? Моя чуйка делает стойку, и я резко оборачиваюсь. Но декан с Армом уже стоят у раздачи и о чём-то тихо беседуют. Вот бы были у меня «уши», а так остаётся только от любопытства сгорать.

— Хрена у тебя покровители, — хмыкает Ардан, поглаживая подбородок. — Теперь понятно, почему меня без суда и следствия сослали.

— Сослали тебя, потому что ты хам и нарушитель дисциплины, — парирую я. И, поймав обеспокоенный взгляд Юны, задаю последний вопрос: — С чего ты решил, что я имею какое-то отношение к императорской семье Валестии?

— Так приказ о моей «командировке» был получен сверху, — дёрнув бровью, скалится Ардан. — Прямиком из совета Конклава. Его даже отец мой оспаривать не стал. А есть только одна вещь, которая может заставит папу пожертвовать интересами собственного сына.

— Это какая же?

— Выгода, Тэлль, выгода. Вот ведь совпадение, наш клан потом сразу получил тот самый контракт. Смекаешь, дурында?

— Ты натягиваешь болванку на пресс-форму. — Сложив руки на груди, скептически приподнимаю бровь. — Такие договоры за один вечер не решаются. Прикинь, дурында умеет мыслить логически.

— Думай как хочешь, — хмыкает оборотень. — Моё дело сказать. Пойду я, пока твой дракон меня в обсидиановый гробик не упаковал. Всего плохого!

— Ардан! — грозный оклик мастера Аксамита прилетает со спины. — Ты кое-что забыл. Ты сделал ученице больно.

— Прости, — шипит Ардан, полосуя меня ненавидящим взглядом.

— Да ступай уже с миром, — выдыхаю я.

Мне самой уже хочется закончить этот выматывающий разговор. Особенно сейчас, когда кожу печёт от другого взгляда.

Ганыч, больше не сказав ни слова, отходит от меня быстрее, чем я успеваю ещё что‑нибудь спросить. Я остаюсь стоять посреди прохода и пытаюсь осознать всё, что только что произошло. Неужто Арм действительно всё это время меня оберегал? Бросив взгляд через плечо, нахожу занявших дальний стол принца и декана. Дракон, полностью погружённый в разговор с мастером Аксамитом, на меня уже не смотрит. Но я интуитивно чувствую: Арм не оставляет меня без внимания.

— Рика! — Звонкий голосок заставляет меня вернуться в реальность.

Оборачиваюсь и нахожу за спиной невысокую рыжеволосую сокурсницу. Кажется, она из клана кроликов и ходит со мной на лекции по небесным артефактам. Одетая в традиционную форму Ворви-Уш, она смотрит на меня карими глазами и чего-то ждёт. В её руках обнаруживается поднос с пудингом, запеканкой и стаканом яблочного сока.

— Викерия, — с мелодичным смехом напоминает она, правильно истолковав мой растерянный взгляд. — Вот, держи. — Девушка всучивает мне поднос и бесцеремонно хватает под локоть. — Видела, ты осталась без еды. Решила тебе помочь. Можешь отблагодарить меня знакомством с принцем. Я ведь правильно поняла, ты с ним знакома не шапочно, а близко?

Опешив от такого напора, я лишь неопределённо качаю головой. Через пару шагов мы уже оказываемся у стола, занятого Миром и Юной. Ребята встречают Викерию взглядами, в которых читается сплошное недоумение.

— Привет! — задорно здоровается девушка и усаживается на один из свободных стульев. — Вы же не против? А то мест больше нет.

— Да с чего бы нам быть против? — ехидно ухмыляется Мир, показательно оглядывая пустующие неподалёку столы. — Всегда рады свежей крови.

Обворожительно улыбнувшись, оборотень демонстрирует зубы хищника, но Викерию это, кажется, вовсе не смущает. Она полностью сконцентрирована на мне.

— А правда, что его высочество — бастард? — спрашивает Викерия, наклонившись к столу и стрельнув в меня с Юной заговорщицким взглядом.

Едва успев пригубить сок, я разбрызгиваю его и попадаю прямиком на сидящего напротив Мира.

— Прости! — вскрикиваю и хватаю рюкзак.

Судорожно роюсь в нём в поисках чистильщика. Клац, недовольный моим вторжением, раздражённо пищит и даже делает попытку вытолкнуть мою руку.

— Да брось ты, — просит оборотень, хватая салфетки с желанием затереть пятно. — Не суетись.

— С чего ты решила, что Армониан бастард? — тем временем интересуется Юна, продолжая чинно поедать салат.

Вот чему всегда поражалась, так это способности подруги в любой ситуации держать лицо. Конечно, если эта самая ситуация не касается Мира.

— Ну как же. — Викерия с каким-то маниакальным блеском в глазах наблюдает за тем, как я, вывернув рюкзак, продолжаю искать чистильщик. — Об этом вся академия гудит.

Клац, которого бесцеремонно выбросили из любимого укрытия, принимается ползать по столу и собирать с подносов особенно приглянувшиеся кусочки. Периодически он оборачивается ко мне и что-то возмущённо пищит. Но мне его причитания до одного места. Я не могу найти моего чистильщика!

— Ладно, вы тут болтайте о своём, девичьем. — Мир отодвигается от стола. — Пойду я переоденусь. Да и местное питание как-то не подошло моему чувствительному желудку.

— Приму к сведению, — учтиво отвечает Юна. — Надо будет узнать на кухне рецепт этого чудесного стейка.

Мир в ответ лишь глаза закатывает, хотя уверена: не будь на нём мокрой рубашки — он бы нашёл что сказать.

— Так о чём там гудит академия? — уточняет Юна, когда широкая спина оборотня скрывается за входной дверью.

Я же успокаиваюсь и даже берусь за ложку, как Викерия выдаёт:

— Так у драконов же как? Масть наследуется по отцу. А император Гарриард — алмазный. Значит, гульнула где-то императрица, а его величество не хочет признавать этот факт. Но ведь и дети у принца все обсидиановые.

— Какие дети? — дрогнувшим голосом спрашиваю я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Клац, отлично считывая моё настроение, тут же настораживается. Маленькое тельце охватывает еле заметное голубоватое сияние, что уже само по себе нехороший знак.

— Так Армониан тот ещё ходок. Мне сестра рассказывала, что её подруга, а она из клана лисиц, в прошлом году гостила при дворе Валестии. Так вот, его высочество очень любит устраивать… — Викерия ещё больше пригибается к столу и еле слышно шепчет: — Оргии. Да ещё какие! А потом такие подарки своим любовницам дарит, что можно до конца жизни не беспокоиться! Слушайте…

Крольчиха продолжает что-то лепетать, а у меня перед глазами неоновые огоньки скачут. Пальцы ощутимо покалывает от нарастания магии, но я и не думаю её сдерживать. Прекрасно понимаю, что это срыв подкатывает, но мне почему-то абсолютно плевать. А ведь меня даже выходка Ардана так из себя не вывела, как слова Викерии. И знаю же: всё, что она говорит, — чепуха. Но задевает… Ведь слухи на пустом месте не рождаются.

— Вики, заткнула бы ты свой грязный рот! — прикрикивает на девушку Юна. Бросает на меня встревоженный взгляд. — У тебя мозг совсем, что ли, с орешек, чтобы верить в такое?

— А ты у нас, значит, всё про всех знаешь? — злобно искривив губы, фыркает Вики. — А ничего, что Арм всего пару дней здесь, а уже к мастеру Бубало по вечерам заходит?

И вот это окончательно срывает меня с тормозов. Перед глазами вспыхивает голубым огнём, но, вопреки опасениям, удар магии концентрируется на хомяке.

— Кла-а-а-ац, — громко пищит он, и его образ множится.

Мгновение за мгновением вокруг моего хомячка появляется все больше его копий. Призрачные, они тем не менее могут взаимодействовать с обстановкой. Как я это понимаю? Хомячья орда с дикими воплями бросается врассыпную и принимается крушить столовую. Пушистые бойцы кидаются на визжащих учениц, кусают учеников, которые пытаются от них отбиться. Несколько хомяков остаются на столе. Я узнаю тётушку Клацерию, которая деловито собирает разбросанные крошки. Нахожу и алхимика Клацио. Эта личность хомяка отбирает у Клацерии особо понравившиеся ингредиенты.

— Рика, что это?! — Юна пытается стащить с себя особо дружелюбные варианты моего напарника.

— Это всё Клац! — перекрикиваю поднявшийся в столовой гам. — Он отреагировал на мой выброс.

— Угомони его! — просит Юна, отгоняя хомяков от Викерии.

Та благополучно грохнулась в обморок, едва увидела, как вокруг Клаца формируется хомячье воинство.

— Да если б я знала, — тихо отвечаю я, с тоской оглядывая творимый беспредел.

В душе такая тишь, будто и не мой хомяк громит столовую. Меня не волнуют ни гнев в глазах мастера Аксамита, ни тревога, исходящая от идущего рядом с ним Арма.

Индифферентно. Я, видимо, уже настолько устала переживать из-за моих всплесков силы, что все переживаторы перегорели.

— Ларика! — Но всё же крик принца заставляет меня включиться.

Однако реагирую я поздно. Подняв голову, понимаю, что хомяки-крушители раскачали люстру, и та, сорвавшись с петель, летит прямиком на меня. Всё, на что меня хватает, — так это в жалкой попытке спастись, прикрыв себя руками. Зажмуриваюсь, ожидая худшего, но ни через секунду, ни через две удара не наступает. Открыв глаза, я нахожу себя в объятиях Арма, а над нами сомкнуты каменные плиты.

Где-то на фоне продолжается хомячий погром, слышатся крики как учеников, так и прибывших мастеров. Я даже узнаю зычный бас ректора. Но всё, что сейчас меня волнует, — это крохотные хрустальные искорки, что сверкают в голубых глазах надо мною. Их волшебный танец завораживает, а мягкая улыбка на губах Арма успокаивает. Он так близко прижимает меня к себе, что я чувствую учащённый стук его сердца. А ещё — жар тела, который, словно ручей, перетекает ко мне.

— Всё-таки ты катастрофа, Ларика, — продолжая улыбаться, говорит Арм, а я настолько очарована его глазами, что даже возмутиться не думаю. — Катастрофа на мою голову.