Рюрикович 2

Глава 1

"Ведарь не считает прошедшие дни. Ведарь извлекает из них опыт!"

Кодекс ведаря

Царское училище. Первое занятие.

Дверь в аудиторию резко распахнулась. Она ударилась о стену с таким пушечным грохотом, что почти все пятьдесят человек разом вздрогнули!

Я же удержался от вздрагивания потому, что учуял входящего за десять метров до двери. От мускулистого мужчины в деловом костюме здорово несло чесноком. Он как будто только что разжевал целую неочищенную головку и так её и схрумкал.

Его грива медных волос свободно падала на плечи, а борода клинышком воинственно торчала вперёд. Голубые глаза окинули взглядом зал, заставив нескольких девушек испустить сладкие вздохи. Молодые люди, наоборот, напряглись, инстинктивно чуя в этом брутальном самце противника.

Мы все уже успели получить алую форму, символизирующую, что крылатым всадникам не страшна боль, а кровь не пачкает одежду. Что же, вполне удобные костюмы, не торжественного покроя, а больше напоминающие спортивные. Всё-таки наше обучение предполагало много движения, а для этого деловые костюмы не нужны.

– Жильцы! Доброе утро! – бодрым голосом прогудел здоровяк.

– Доброе утро, господин преподаватель! – был ему не менее бодрый ответ.

Я тоже ответил преувеличенно бодро. Не хотелось отставать от остальных. Наоборот, в моих планах было стать одним из первых!

– Что же, я рад приветствовать вас в нашем училище! Из него вышло немало людей, сделавших потом отличную карьеру! Ну да, все вы люди взрослые! И уверен, что прибыли сюда по велению сердца! – каждой фразой мужчина чуть ли не рубил наотмашь. – А посему давайте знакомиться – Еремей Григорьевич Савельев, руководитель вашего отделения и преподаватель боевых искусств! Дальше я называю фамилии, вы встаёте и говорите имя, затем отчество! Уважительное отношение начинается с уважительного обращения!

Пошла банальная перекличка, в ходе которой назывались имена и отчества. Аудитория располагалась полукругом и спускалась по направлению к преподавательскому столу, поэтому каждого встающего было хорошо видно с любого места.

Здесь, среди скученных рядов, молодые умы должны встретиться лицом к лицу с древними мудростями, записанными на пыльных досках и спрятанными в потёртых учебниках. Воздух прямо-таки наполнен ароматом кофе, желанием учиться и отчаянной мечтой поспать.

Жильцы вставали, называли себя, легко кланялись и садились обратно. Князь Бельский попытался было перечислить присущие его отцу регалии, но его сразу оборвали:

— В Царском училище неважно — кто ваш отец и какого вы роду-племени. Тут гораздо важнее ваши личные качества! И как вы себя покажете, так в будущем к вам и будут относиться!

– Но как же... – Бельский растерянно обвёл взглядом сидящих рядом жильцов.

– А вот так! – грубо ответил ему Еремей Григорьевич. – Заслуги вашего рода никак не отражаются на вас, пока вы сами ничего не сделали! Нельзя всегда быть в тени дедов и отцов! Вы прибыли сюда с единственной целью – научиться быть личностями! Научиться приумножать славу своего рода и славу своих отцов и прадедов! Вы должны стать победителями, иначе... Иначе не стоит и начинать!

– А если кое-кто уже личность? – поднял руку Годунов. – Если кое-кто уже кое-что успел сделать?

– Ваша фамилия Годунов? – спросил преподаватель.

– Совершенно верно! Борис Фёдорович! Так что насчёт моего вопроса? Если уже личность, то стоит ли учиться?

– Если кто-то уже успел кое-что сделать, и уже научен то… он запросто может вызвать меня на учебный спарринг! – улыбнулся белоснежными зубами преподаватель. – И если победит, то к нему будет особое отношение!

Могучий, мощный, он прожектором излучал самоуверенность. Преподаватель и в самом деле убеждён, что никто из присутствующих с ним не справится. И куда Годунов рыпается? На что напрашивается?

– Отлично! Тогда спарринг! – Годунов даже подскочил и пронзил воздух кулаком. – Всё-всё-всё, я согласен! – после этого резко повернулся ко мне и дёрнул за рукав. – Иван Васильевич, вставайте! Вы будете спарринговаться!

Звук моей упавшей челюсти по грохоту можно было сравнить со звуком недавно открывшейся двери. Я даже пару раз хлопнул глазами, пытаясь понять, что всё это мне не снится. Что меня в самом деле пытаются подставить под махач, причём против моей воли...

– Ты что, охренел? – прошипел я, когда около полусотни глаз взяли меня в перекрестье прицелов. – Какой спарринг?

— Так самый что ни на есть учебный! — весело оскалился напарник по учёбе. — А что? Навтыкаете этому быку по первое число, да и заявите о себе!

— Вообще-то, "бык" прекрасно слышит. И с памятью проблем нет! — сурово откликнулся преподаватель. — Так что, вы уже передумали, молодые люди?

Голубые глаза смотрели насмешливо. Он явно красовался перед девушками, чуть поигрывал мускулами, которые едва не прорывали ткань костюма. Некоторые девушки уже пускали слюни, глядя на него, а вот глаза Марфы Васильевны Собакиной смотрели на меня. Она чуть покачала головой, и это всё решило.

Не мог я отступить перед этими глазами!

Пусть глупо, пусть нелепо, пусть развели "на слабо", но...

Есть небольшой шанс, что мои ведарские навыки помогут справиться с преподавателем. А это уже плюсик в карму и балл на ученический счёт. Ну, или звание «выскочки, которому вечно хочется покрасоваться»...

Впрочем, мне не привыкать, но перед этими глазами я не мог спасовать. Да, я потом всё припомню Годунову, всё выскажу ему, может быть даже наверну по макушке пару раз.

Но сейчас мне нельзя отступать. Вон как Шуйский ухмыляется, готовясь отпустить какую-нибудь скабрёзность на моё отступление. Да и Романов скривился, будто откусил половину лимона. Уж у него под языком точно скопилось немало колючек...

– Я не горю желанием биться, но… Я всегда к вашим услугам, Еремей Григорьевич! – я встал и чуть поклонился. – Готов к спаррингу в любое время!

– Ах! – громко раздалось чуть справа.

Я обернулся и увидел два удивлённых лица Бесстужевой и Карамзиной. Их глаза расширились до размеров блюдечек. Брови взлетели так высоко, что скоро они будут нуждаться в кислородных масках. Подмазанные алой помадой губки округлились, будто они пытались задуть свечи на праздничных тортах.

Если бы я их не знал, то мог бы подумать, что дамы за меня переживают. Вот только тут скорее была игра на публику. Ну да, вон и телефон справа на меня наставили. Похоже, что хотят запилить нехилый контент…

И если я выиграю, то стану героем месяца. Ну а если проиграю… Даже думать об этом не хочется!

– Тогда продолжим нашу перекличку, а потом пожалуйте в спортивный зал, – с усмешкой кивнул преподаватель. – Кстати, как вас звать-величать?

– Рюриковичи мы, – пожал я плечами. – Иоанн Васильевич!

– Ого, сам Рюрикович? – деланно удивился Еремей Григорьевич. – Наслышан — наслышан о ваших подвигах…

Ещё бы не наслышан! В первый же день такого шухера натворили, что иной дворянин и за год не управится. А мы с Годуновым сделали всё походя. Ну, да о наших приключениях летописец мудрый уже книгу написал и на сайте Автор Тудей выложил. «Рюрикович» книга называется. Крайне рекомендую к прочтению!

Ну а если наслышан, то уже и подготовлен. Значит, уверен в своих силах. А мне по шапке получать от сильного противника ой как не хочется. Нет, я не убегаю от драки, но только если эта драка необходима, а сейчас в ней почти нет необходимости.

– Надеюсь, что слухи о моих похождениях не слишком преувеличены? Возможно, их раздули так же, как и моё желание провести время в спарринге с уважаемым преподавателем боевых искусств? – я сделал последнюю попытку увильнуть от драки. – Мы можем поберечь силы и отдать их на служение Отечеству. Ведь Бездна рядом, и мы всегда должны помнить об этом!

Я всегда даю шанс противнику исправиться. Если это мыслящее существо, а не порождение Бездны, то оно всегда заслуживает шанса на осознание и коррекцию поведения.

Хотя, сколько Годунову шансов ни давай – всё равно так и будет косячить!

Мог бы и прибить, но всё равно тогда ко мне в напарники пришлют другого «надзирателя». А к этому я уже как-то привык и всегда могу знать, когда он выкинет очередной фортель. Ну, или почти всегда!

– Чей-то зад покрылся куриными перьями… Ко-ко-ко, – громко прошептал Романов.

Ну да, как же он удержится от комментария. Его прямо-таки распирает, того и гляди – брызнет желчью во все стороны.

– Как бы то ни было, мне полезно будет посмотреть – на что годны ведари, – растянул губы в резиновой улыбке преподаватель, после чего сразу же переключился на других людей. – Бесстужева!

Моя знакомая грациозно встала и чуть жеманно представилась. Её грудь под белой блузкой даже выдвинулась вперёд, подобно боевому оружию… Или мне это только показалось?

Хм… Неужели я ревную? Вот ещё, она всего лишь хорошая знакомая, а тот жаркий во всех смыслах секс вовсе не повод начать отношения.

После ознакомления с группой Еремей Григорьевич снова взглянул на меня:

– Так что же, господин Рюрикович, вы ещё не надумали проводить спарринг?

Шанс был дан, Еремей Григорьевич им не воспользовался. Что же, придётся становиться «выскочкой». Впрочем, если я хочу показать себя, то это прекрасная возможность.

– Буду рад перенять ваш опыт, господин Савельев, – проговорил я в ответ.

– Тогда идёмте. Все, кто хочет оценить возможности крылатого всадника, могут пойти с нами! – улыбнулся преподаватель.

Поднялась вся группа. Оно и понятно. Мы прибыли в это училище обучаться боевым искусствам и становиться крылатыми всадниками – оружием и опорой царского трона. Мы – жильцы! В других мирах меня бы назвали студентом, но тут называли так.

После этого Еремей Григорьевич двинулся к выходу. Моя группа потянулась следом.

– Иван Васильевич, вы уж осторожнее там, – тронула меня за рукав Ирина Николаевна Карамзина.

– Не волнуйтесь, я не буду бросаться без оглядки в бой. Мой характер не такой несдержанный, как у моего товарища Годунова, – я хмыкнул, глядя на Бориса.

– А я чего? – развёл руками Борис. – Я ничего… Я же хотел как лучше…

Я только покачал головой в ответ. Хотел как лучше, а получилось как всегда!

Мы пришли в спортивный зал. Он был залит ярким светом, который отражался от тщательно отполированных деревянных полов. Размером с баскетбольную площадку или для игры в гандбол.

Стены зала украшены плакатами с изображениями боёв крылатых всадников или цитатами, упоминающими мудрость и принципы боевых искусств. На одном из плакатов красовался девиз училища, напоминающий о важности чести, уважения и саморазвития.

Вдоль одной из стен были расположены деревянные лавки для зрителей и учеников, ожидающих своей очереди. Рядом стояли полки с оружием для тренировок: деревянные мечи, боевые палки, луки и тренировочные ножи. Каждый предмет аккуратно уложен на своё место и готов к использованию.

Жильцы моей группы расположились на лавках. Я заметил, что зал не был пуст, когда мы вошли – в дальнем краю вольготно расположился с газетой в руках мой старый знакомец. Этот ведарь уже попадался мне раньше в Белоозеро, но мы никогда не общались. Сейчас он сидел, закинув ноги на деревянную поверхность и делал вид, что статья в газете – единственное, что его волновало.

Мы с преподавателем встали по разным краям площадки, скинув перед этим пиджаки. Еремей Григорьев не упустил случая поиграть мышцами для женской аудитории. Он взял с козел два деревянных меча, бросил мне один так, что я легко поймал его.

Савельев взмахнул своим мечом пару раз и проговорил:

– Наш спарринг учебный, поэтому вместо настоящих мечей будут деревянные. На всякий случай накинем Кольчуги Души, чтобы избежать возможных повреждений. Четыре укола по жизненно важным точкам будут считаться финалом нашего небольшого соревнования. Никакой живицы, только физическая скорость и сила. Вы согласны на такие условия, господин Рюрикович?

– Будут ли секунданты? – спросил я.

– Нам они ни к чему, – улыбнулся преподаватель. – Мы же благородные воины, которым честь важнее выигрыша!

Я кивнул. Пусть думает так. Перед мордами существ из Бездны ни о какой чести и думать нельзя. Если только это не детёныши, которых ещё можно переманить на свою сторону.

Савельев встал в позицию. Сейчас он явно красовался перед женской частью нашей группы. М-да, если захотел показать себя крутым и мощным, то зря взял меня в противники.

Я не стал вставать ни в какую позицию. Просто стоял, опустив меч. С виду расслабленный, а внутри… Внутри меня бушевала энергия, готовая выплеснуться в любой момент.

– Начинаем! Три! Два! Раз!

С последним словом Савельев бросился вперёд. Он взмахнул мечом, целясь в горло. Лезвие деревянного меча свистнуло, рассекая воздух, и прошло в нескольких сантиметрах от моей кожи. Я успел отклонить голову, а плечом ударил подлетевшего по инерции преподавателя в грудь.

Ё-моё! Как будто в стенку засандалил!

Савельев даже не отклонился назад, лишь замедлил своё движение. Он взмахнул мечом снизу вверх, но наткнулся на мой блок и тут же ударил локтем в скулу. Я отпрыгнул назад, сделав сальто и концом ботинка ударив преподавателя в подбородок. Преподаватель невольно задрал голову и открылся.

Шанс! В воздухе крутанулся и ударил преподавателя концом меча в грудь. Благодаря этому удару меня отнесло на пару метров назад.

Приземлился в эффектной позе, вынеся меч далеко вправо и пародируя недавнее красование Савельева. Пусть позлится. Злой враг – слабый враг.

– Первый укол! – дружно ахнули с лавочек.

Тот хмыкнул, покрутил нижней челюстью и снова бросился в бой.

На этот раз атака пошла не в голову, а в тело. Похоже, Савельев понял, что со мной шутки плохи, поэтому стал действовать осмотрительнее. Уколы следовали один за другим, но все оказались отбиты. Я же успел ещё и приложить хорошенько ему в челюсть, правда, развить атаку не удалось – он был начеку и сделал отмашку.

Удары деревяшек друг о друга наполнили арену барабанным боем. Казалось, что какое-то племя тумба-юмба передавало соседнему племени сводки нынешнего состояния валютного курса.

Подсев под очередным ударом, я сделал глубокий выпад и поразил твёрдый живот Савельева. Да уж если бы замешкался, то получил бы мечом по башке. Но когда отскочил прочь, то услышал лишь свист рядом с ухом.

– Два – ноль! – послышалось с рядов.

Я отсалютовал мечом, подмигивая покрасневшему преподавателю.

Чувствуется, что не так он себе представлял наш бой. Возможно, он хотел справиться быстро и без особых хлопот, чтобы показать – как обычный преподаватель относится к царственным особам.

Вот только я не обычная царственная особа, да и во дворце был гораздо меньше времени, чем меч в руке иного воина.

– Что же, я вас недооценил, – проговорил покрасневший Савельев, снова вставая в позицию.

– Может быть, вы согласитесь на ничью? – предложил я.

– Ну что вы, мы доведём наш спарринг до конца, – оскалился преподаватель и снова бросился в атаку.

Закрываться я не стал. Ждал последнего момента, чтобы провести небольшой финт. В ведарской школе это назвалось «танго со смертью». Дождался, пока меч Савельева полетит в мою грудь, а потом слегка развернулся и пропустил его мимо. Чуть поднял остриё своего меча и нанёс лёгкий колющий удар под рёбра. Затем перехватил летящую руку преподавателя и дёрнул его в ту же сторону, сбивая с ног.

Увлечённый инерцией и моей силой руки, преподаватель не смог удержаться на ногах. Он споткнулся и растянулся на деревянном полу. Я чуть позже ткнул его концом меча под лопатку.

– Три! – хором выдохнуло со скамеек.

Как три? Сейчас же было два удара! Эй, вы чего?

Преподаватель одним прыжком вскочил на ноги, подхватил выпавший меч. Встал в позицию.

Я склонил голову на плечо – если трибуны не видели моего удара, то вот преподаватель должен был ощутить тычок в рёбра! Но он встал, как ни в чём не бывало и приготовился к новой атаке.

– Для вас так важен этот спарринг? – спросил я.

– Не очень. Но он должен показать – насколько тренированный крылатый всадник сильнее и быстрее ведаря, – улыбнулся Савельев.

В следующую секунду он расплылся в воздухе, оказавшись рядом со мной. Я почувствовал его удар справа, блокировал, но мой блок оказался недостаточно силен. Удар в грудь заставил меня отшатнуться.

М-да, ещё и живица была использована в бою…

– Три – один! – раздалось со скамеек.

– Давайте, преподаватель! – крикнул чей-то женский голос. – Я ставлю на вас!

– Бейте его, Еремей Григорьевич! – а вот это уже голос Романова…

– Могу вас поздравить, вы проиграете не всухую, – хмыкнул я в ответ на выкрики.

– Может быть, я и вовсе не проиграю? – откликнулся Савельев и снова ринулся в бой.

Я попытался до конца быть честным, но всё-таки проиграл бой со счётом «четыре-три». Савельев не дал мне шанса ударить его ещё раз. Он всегда был на чуточку быстрее.

– Спарринг закончен! – проговорил преподаватель, когда отпрянул после финального удара.

Раздались крики, хлопанье в ладоши. Преподаватель поклонился мне, не опуская глаз.

Я хмыкнул и поклонился в ответ:

– Благодарю вас за опыт, Еремей Григорьевич. Он был весьма ценным. Мне очень понравились ваши слова о том, что честь важнее выигрыша.

– Ничего страшного, господин Рюрикович. Со временем и вы научитесь также быстро двигаться и также точно наносить удары! Для этого вы и поступили в Царское училище, – довольно осклабился Савельев. – И знаете… За ваше усердие и умение я назначаю вас старостой группы. Думаю, что никто не будет против?

Жильцы не стали противиться предложению преподавателя. Почему-то мне кажется, что им даже было легче, что ответственность понесёт кто-то другой.

– Ну вот и хорошо. Сейчас же вернёмся в аудиторию и продолжим нашу прерванную разминкой лекцию… – проговорил Еремей Григорьевич.

После этого он взял из рук подошедшей девушки свой пиджак, кивнул благодарно в ответ и направился к выходу. Понемногу жильцы потянулись следом. Кто-то смотрел на меня с сожалением, кто-то со злорадством. В глазах Собакиной обнаружилась печаль. Я подмигнул ей в ответ.

Что же, преподаватель победил, получил плюсик в глазах жильцов, а я… А я получил его благодарность. И пусть будет нашей маленькой тайной настоящий расклад дел, и кто в самом деле победил.

Сидящий на лавке ведарь даже не сдвинулся с места, продолжая внимательно изучать газетные листы. Казалось, что случись сейчас землетрясение в десять баллов – он только перелистнет газету, да и только.

– Ну ничего, в следующий раз ты обязательно выиграешь! – подошедший Годунов протянул мой пиджак.

– В следующий раз? Ты снова хочешь меня подставить под нового препода? – буркнул я в ответ.

– Вы почти выиграли, Иван Васильевич, – проговорила Бесстужева, погладив меня по плечу. – Чуточку бы ещё удачи…

Я благодарно кивнул в ответ. Потом хмуро взглянул на Годунова. Двинулся мимо него к выходу.

– Ну чего ты? Это же не просто так… Савельев перед уроком попросил меня встать и сказать нужные слова! – пробубнил Борис.

Я остановился, взглянул на него:

– Подожди, Савельев тебя об этом попросил? И ты согласился?

– Ну, он же преподаватель! А что я мог сделать?

– Ты мог предупредить меня! – крякнул я в ответ. – Знаешь, товарищи так не поступают.

– А как бы ты поступил на моём месте?

– Я бы предупредил тебя. И не согласился подставлять под удар!

– Ну, прости, я же не знал… Екатерина Семёновна, а чем это вы так вкусно пахнете? У вас новые духи? – тут же отвлёкся на Бесстужеву Годунов.

Вот и как с таким говорить? Ему одно втираешь, а он тут же забывает об этом и переключается на «более важные дела». Нет, когда-нибудь я всё-таки его пришибу. Да, будет жалко, но думаю, что переживу.

Впрочем, вскоре это желание только усилилось…

Помочь главному герою можно проставив лайк, подписавшись на автора и написав в комментариях приветственное слово.

Глава 2

«Сначала враги не замечают ведаря, потом смеются над ним, затем начинают бороться. В финале ведарь уходит, а враги остаются лежать на земле»

Кодекс ведаря

Царские палаты. Зал для совещаний.

– …И таким образом, казанцы вновь напали на Восточные уделы. Людей порубили, сёла пожгли, поля вытоптали. У людей не осталось больше мочи поднимать хозяйство с пепелища! Они уходят, царь-батюшка, с насиженных мест. Казна теряет доходы. С этим нужно что-то делать! – закончил свой доклад Иван Выродков.

Дьяк Разрядного приказа больше тяготел не к служению Богу, а к возведению городов и строительству крепостей, потому и был допущен к дворянскому совещанию. Царь ценил его за умные мысли и архитектурные пристрастия.

Василий Иванович сурово посмотрел на карту России, где красным пятном было обозначено Казанское ханство. Вот прямо никак не уймутся соседушки. Всё пытаются возродить Золотую Орду, да так и норовят укусить да побольнее. Никак не успокоятся тем, что русские взяли власть и теперь развиваются сами по себе. Не желают работать сами, а хотят, чтобы Российское Царство платило им дань.

Конечно, ничего не делать, а поживать в праздности и благодати хорошее дело, только вот и русские не хотят тащить ханство на своём горбу. Пожили, хватит. Скинули ярмо Золотой Орды, и казанцев на место поставим!

– Что, царь-батюшка? – захлопал глазами инженер, закончивший доклад, а после поправился. – Конечно поставим!

– Я последние слова вслух произнес? – спросил царь.

– Да, и слова эти были суровыми, – проговорил старший сын, Владимир Васильевич.

Глаза царевича искали в лице отца малейшие изменения и находили их. Вон «гусиные лапки» стали отчётливее проявляться после злополучной охоты. Да и кожа побледнела, словно от неё начала отливать кровь. Пока ещё изменения не были такими уж сильными, но внимательный взгляд находил различия.

А у Владимира Васильевича взгляд был донельзя внимательным. Изменения в поведении царя и его наружности не могли не радовать наследника престола. Впрочем, сам наследник тщательно скрывал свои эмоции.

Царь осмотрел зал, в котором провёл уже не одну сотню совещаний. Зал оформлен в стиле, который напоминал о величественных эпохах прошлого, с элементами барокко и ренессанса. Высокие потолки украшены сложными лепными узорами и массивными хрустальными люстрами, которые излучали мягкий золотистый свет, создавая атмосферу роскоши и тепла.

Глаза царя скользнули по стенам, обитым дорогими тканями, зачарованными от прослушивания недругов. Также на стенах висели гобелены с изображениями исторических событий или портретами великих правителей и полководцев, выполненные в тончайших деталях. Между ними расположены массивные позолоченные зеркала, визуально расширяющие пространство и добавляющие лоска.

В центре зала стоял огромный овальный стол из красного дерева, покрытый безупречно отполированным лаком. На столе располагались элегантные настольные лампы с абажурами из шелка, а также были аккуратно расставлены канцелярские принадлежности и личные планшеты для участников совещания. Вокруг стола стояли массивные кресла с высокой спинкой, обитые мягкой кожей. В этих самых креслах сидели именитые бояре и дворяне, а также полководцы и генералы, созванные специально для совещания относительно восточных рубежей.

– Суровыми, говорите? А не сурово ли с нами казанцы поступают? Чего им, нехристям, в своих уделах не сидится? Зачем они к нам лезут? – спросил царь сквозь зубы.

– Риторические вопросы задаете, Ваше Величество, – сказал Данила Николаевич Романов, глава Земского собора. – Знамо дело, чего они хотят – денег и власти над русским людом. Чтобы ничего не делать, а блага разные иметь.

Он как будто прочитал царские мысли. Впрочем, эти мысли были во многих головах, не только в царской. Последнее время казанское ханство и в самом деле начало агрессивно себя вести. Спокойно нарушало мирный договор, плевать хотело на призывы дипломатов. А по донесениям разведки, крымский султан Сахиб-Гирей, возведённый на казанский престол при поддержке царицы Нур-Султан, начал собирать огромное войско.

И войско это собиралось вовсе не для похода за грибами. Если военный контингент где-то кучкуется, то жди беды. Это к гадалке ходить не нужно. Редко когда такое происходит, что просто побряцают оружием, запустят несколько огненных шаров, да и разойдутся по домам. Обычно расход происходит после окропления кровью земли и пожарищ…

Сибирское ханство тоже точило зубы на земледельцев. Неспокойное время настало. И нельзя давать слабину, а то растопчут под солдатскими сапогами и даже словом добрым не помянут!

Такое оставлять просто нельзя!

– Совершенно верно, Ваше Величество! – согласился степенный боярин Бельский, глава Боярской думы. – Если сейчас дать слабину, то и памяти о Российском Царстве не останется. Покорят нас ханы, заставят снова платить ясак, а мы только-только возрождаться начали.

Царь хмуро взглянул на боярина. Неужели и эти слова он вслух произнёс? Что-то в последнее время много он начал произносить мысли вслух, а так порой и до беды недолго. Подумаешь о том, как к иному боярину относишься, а он на тебя уже удивленно смотрит и едва ли не в ноги падает. М-да, надо бы посдержаннее быть.

– И китайский император ещё к Сибирскому хану гонцов то и дело засылает с подарками, – проговорил воевода Пётр Иванович Шуйский, псковский наместник. – Похоже, что хочет дракон Поднебесной посадить на золотую цепь лесного орла.

– Каждый свой интерес в этом мире имеет, – кивнул Василий Иванович. – Вот только со словом русским мы тоже считаться заставим. Если приходят к нам воевать, то пусть получат сполна. Выродков, ты вот доклад зачитал, в красках всё расписал… А есть ли мысли насчёт того, как этих самых казанцев усмирить?

– Мысли есть, Ваше Величество. Мы можем пуститься на них волной, сделать осаду… Вот только в чистом поле вряд ли сможем долго продержаться против степняков. Они к подобной войне привычные – налетят, укусят и отскочат. Лови их потом по полю, а то и в леса уйдут, ищи их потом. Надо бы крепость какую-никакую строить, чтобы уставшие воины могли там отдохнуть и силы восстановить. Чтобы туда подкрепления подходили и потом на распределение шли.

– И где же такую крепость ставить? – царь взглянул на карту.

– А вот тут предлагаю и поставить, на острове при впадении реки Свияги в Волгу, – инженер показал на небольшой островок почти под самой Казанью.

– Пока мы там будем обустраиваться, казанцы подплывут и всех постреляют со своих кораблей, – проговорил князь из рода Оболенских Пётр Семёнович Серебряный. – Мы же там будем как на ладони.

– Струсил, князь? – хмыкнул царь.

– Никак нет, Ваше Величество! Храбрость мою вы знаете – я за Россию жизнь положу и не задумаюсь! – вскочил князь с места.

– Вот и хорошо, тогда и возглавишь строительство. Проследишь, чтобы отстроили на славу, а не абы как! – царь хлопнул ладонью по столу, словно ставя точку в решении.

Пётр Семёнович заморгал, оглядываясь на остальных бояр и дворян. Люди смотрели на него, пряча усмешки. В самом деле – не стоило выскакивать и попадаться под горячую царскую руку со своими претензиями. Ведь если хочешь критиковать, то предлагай альтернативу, а если не можешь, то отдувайся по полной.

– Мне людишек жаль, Ваше Величество, – проговорил князь Серебряный. – Полягут же тысячами…

– Нет, я продумал всё! – вмешался инженер и осёкся, поскольку встрял со своим мнением в разговор вышестоящих дворян без спроса.

– Говори, дьяк, – кивнул царь.

– Я уже продумал, как быстро всё сделать. Чтобы не терять время, мы можем разобрать укрепления города Перевитска, да и перевезти их на остров. А уж собрать готовые детали дело одного месяца. Не нужно будет с нуля всё делать.

Инженер переключил картинку на мониторе и на экран вывелся виртуальный процесс разбора сооружений и потом сбор его на расчищенной территории острова. Всё это время корабли защищали территорию от нападений со стороны Казанского ханства. На картинке выходило красиво.

– Хитро, дьяк, хитро, – ответил царь. – Ну что же, думаю, что так и в самом деле быстрее управимся. Как думаешь, князь?

– Ваша правда, Ваше Величество, – поклонился князь Серебряный.

– Что же, на том и порешим, – кивнул Василий Иванович, а потом взглянул на боярина Романова. – Данила Николаевич, я тут слышал, что мой младшенький с твоим сынишкой сцепился? И вроде как Романову кто-то помогал?

Больших усилий стоило боярину сохранить лицо и не вздрогнуть. После смерти Алмаза в когтях оборотня, которую красочно описал вернувшийся из Белоозера Серьга, боярин изо всех сил надеялся, что его участие в помощи сыну не дойдёт до ушей царя. Однако, эти слова заставили усомниться в надежде.

– Я тоже слышал про этот инцидент, – проговорил боярин. – Но ведь это мальчишки, у них же огонь в крови кипит… Если мальчишки не дерутся, то из них вырастут никудышные воины. Но всё же обошлось победой вашего сына. Всё честь по чести. А это доказывает, что гены сказываются…

Царский взгляд пронизывал сильнее ледяного ветра. Когда этот взгляд перешёл на Бельского, то тот не смог удержаться от поёживания.

– Гены, может быть, и сказываются, да только я слышал, что в драке двое на одного вовсе нет чести. Вы уж поговорите, господа, со своими детьми. Я не за Ивана прошу, а за них – поломает же сынишка ваших отпрысков, а вам обидно будет. И не говорите потом, что я вас не предупреждал.

– Я поговорю со своим сыном, Ваше Величество, – проговорил Романов и сделал лёгкий поклон.

– Я своему тоже словесных плюх навешаю, – с этими словами поклонился Бельский.

– Сильно уж их не журите, просто предупредите, чтобы зря не лезли. Так и вы спокойнее будете, и дети целее, – усмехнулся царь.

Было видно, что он гордился тем, что его сын одолел в драке двух дворянских наследников. Он взял ручку и что-то черкнул в планшете. Потом встряхнул головой, словно прогоняя дурные мысли.

– Ну, что там насчёт китайского дракона?

Сидящий неподалёку Владимир Васильевич видел, как побелели костяшки царских пальцев, держащие стик. Видел и не смог удержаться от подергивания уголка в усмешке. Всё-таки зачарованный яд делал своё чёрное дело…

***

Царское училище. Аудитория боевых искусств.

Оставшееся время урока Савельев провел небольшую лекцию касательно того, что мы будем изучать. Под чутким руководством преподавателя мы должны будем научиться владеть мечами, копьями, булавами и другим холодным оружием. Также должны научиться искусству рукопашного боя, включающее техники блоков, ударов, захватов и бросков.

Причем изучение будет проходить не только в спортивном зале боевых искусств, но и аудитории, где будут изучаться болевые точки, рычаги, механическое воздействие на человеческое тело. То есть записи, зубрёжка и тренировки будут идти поровну.

Вполне неплохо. Может быть, даже чему-нибудь новому научусь? Кто знает, но даже если не научусь, то всё равно – тренировки никому не мешают.

Когда лекция закончилась, то жильцы потянулись к выходу. Я же, как староста, подошёл к преподавательскому столу за журналом. В числе хлопот старосты был торжественный перенос журнала из аудитории в аудиторию.

– Хорошо, что вы прошли проверку, господин Рюрикович, – произнес Еремей Григорьевич, когда я забрал журнал. – Преподавательский состав немного в вас сомневался, но вы показали себя с хорошей стороны.

Я ухмыльнулся:

– Очень рад, что приглянулся преподавательскому составу.

– Вы обижаетесь на то, что не выиграли поединок? – проговорил Савельев.

– Нет, я понимаю, что вам, как преподавателю, нужно поддерживать свой статус.

– А между тем, это и была проверка. Ведь звание старосты – это своего рода корона над головой жильца. И чтобы эту корону гордо нести, нужны определённые навыки. Это не просто работа с людьми, это гораздо больше. Это и психологическая подготовка, и стратегическое мышление, и умение общаться с людьми. Всё это вы показали в полной мере, когда прибыли в Царское училище, а также во время нашего поединка.

– Во время поединка мы договаривались не использовать живицу, – мягко напомнил я.

– А я её и не использовал, – покачал головой Савельев. – Если вы говорите про ускорение, то это вовсе не живица, а результат тренировок.

Он в один миг испарился с места, где стоял, и оказался возле двери в аудиторию. Аккуратно закрыл её и тут же возник на прежнем месте.

– То есть, это не рывок? – хмыкнул я.

– Нет. Я сейчас не задействовал живицу, – ухмыльнулся Еремей Григорьевич. – Только тренировка и постоянное развитие. Если бы было какое-то нарушение, то наш уважаемый преподаватель физической и ментальной подготовки сразу бы его выявил.

Хм, а и в самом деле – колыхания магии живицы я не ощутил. Даже лёгкого намёка на её использование. Неужели в самом деле можно развить физические навыки до такого состояния?

И если тот ведарь не сказал о нарушении, то и в самом деле нарушения не было. Вряд ли бы ведарь пошел на обман со своим собратом.

– Преподаватель физической и ментальной подготовки? – повторил я.

– Да, Порфирий Валентинович Смирнов очень внимательно следил за нашей потасовкой. И, сказать по чести, я сначала даже не хотел принимать участие в вашей проверке, после того как Порфирий Валентинович рассказал про судьбу вампала.

Преподаватель физической и ментальной подготовки. Как раз наша следующая пара. Так вот кем был тот ведарь, который сидел с газеткой в руках на скамеечке в углу. Что же, надо будет запомнить.

И про то, что ускоряться без применения магии живицы тоже надо запомнить. Всё-таки использование живицы тратит человеческие силы. И пусть ведари восполняют их за счёт добычи сущностей из существ Бездны, но всегда полезно будет уметь ускоряться и без магии.

– Надеюсь, что вы научите нас тоже так ускоряться, – кивнул я.

– Обязательно научу. Ведь звание крылатых всадников отчасти появилось и из-за их умения быстро перемещаться – они как будто летают. А я, в свою очередь, надеюсь на ваше ответственное выполнение своих обязанностей. Ваша кандидатура была предложена ректором нашего училища, но некоторые сомневались, поэтому и была проведена небольшая проверка, которую вы блестяще прошли.

Я почувствовал, что мои уголки губ потянулись вверх, но справился с ними, вернув в прежнее состояние.

– Что же, спасибо за оказанное доверие, – чуть поклонился я в ответ.

– Надеюсь, что ваше нынешнее положение слегка оградит вас от нападок других жильцов и позволит полностью сосредоточиться на обучении.

– Не совсем понимаю – о чём вы, – мягко улыбнулся я в ответ. – На меня не было никаких нападок, а если они случатся, то уверен, что сам с ними разберусь. И без помощи звания старосты.

– Что же, весьма доволен нашей беседой, но вынужден её закончить, – заговорщицки подмигнул мне Савельев. – Вашей следующей парой как раз будет физическая и ментальная подготовка. Там вы можете задать интересующие вас вопросы Порфирию Валентиновичу. Запишите мой телефон. Если возникнут какие-то непредвиденные ситуации, касающиеся моего предмета, то вы будете моей связующей цепью с остальной группой.

После этого мы раскланялись с преподавателем по боевым искусствам и расстались, весьма довольные друг другом. Почему я был доволен? Да потому что я узнал нечто новое, а это перечеркивало поражение в спарринге. Сам ректор просил назначить меня старостой! Это уже что-то! Это не хухры-мухры!

– Господин, преподаватель в самом деле не пользовался живицей, – раздался шёпот возле уха. – Я внимательно следил за ним.

– Я уже понял, Тычимба, – ответил я. – Скажи, а много ли камер находилось в аудитории?

– Камер нет вообще, – ответил мой невидимый слуга. – Училище скрывает свои тренировки от возможных вражеских глаз.

– Ну что же, это неплохо. А в других аудиториях?

– Я не все проверил, но во многих нет. А некоторые запечатаны заклинаниями. В корпуса старших жильцов мне нет прохода, – вздохнул слуга.

– Хм, а мне здесь начинает нравиться, – ответил я со смешком. – Что же, пошли знакомиться с новым преподавателем.

Я двинулся по коридору училища в нужном направлении. Аудитория физической и ментальной подготовки располагалась неподалёку, поэтому мой путь не занял много времени. И почему-то я совсем не был удивлён открывшейся картине – насупленный Годунов висел перед жильцами, поднятый за шкирку. Хмурый Порфирий Валентинович Смирнов держал его одной рукой, как обоссавшегося котёнка.

Глава 3

"Боевые навыки ведаря – грозное оружие. Нельзя давать ему сломаться!"

Кодекс ведаря

– Добрый день, Порфирий Валентинович! – проговорил я, вклиниваясь в толпу жильцов. – Я староста этой группы и, так уж получилось, товарищ создания, которое вы держите в руке. Позвольте полюбопытствовать – чем провинился мой товарищ?

– Добрый день, Иван Васильевич! – приятным баритоном с лёгкой хрипотцой ответил ведарь. – Ваш товарищ повинен нежданным вторжением в мою аудиторию без приглашения!

– Я не знал, что туда нельзя! – пропыхтел Годунов, пытаясь дернуться и сорваться с держащей его руки. – Я думал, что тут везде можно заходить!

– Вы думали? Ну что же, этот навык очень пригодится вам на экзамене! – ответил ведарь. – Так вот запомните, молодой человек, и остальные, прошу вас тоже запомнить – входить в аудиторию физической и ментальной подготовки раньше, чем я вас приглашу, чревато повреждениями! И хорошо, если будут только физические повреждения, их ещё можно обратить, а вот ментальные... Надеюсь, что мы поняли друг друга?

– Да, да, поняли! – раздались нестройные ответы.

– А вы, молодой человек? – спросил ведарь, продолжая держать Годунова на вытянутой руке.

Причем держал Бориса легко, без видимого напряжения. Даже не сморщился ни на миг.

– Я тоже понял, – буркнул Годунов.

– И что сейчас нужно сделать?

– Дождаться, пока вы пригласите нас в аудиторию.

– Совершенно верно. Ещё не мешало бы извиниться, но пусть это будет на совести вашего воспитания, молодой человек, – с этими словами ведарь поставил Годунова на пол и посмотрел на всех остальных. – Теперь же милости прошу, уважаемые жильцы. Располагайтесь как придётся.

Его последнюю фразу я понял сполна, когда зашел в аудиторию. Впрочем, это сложно было назвать аудиторией, скорее это был спортивный зал, разделённый на две зонц. Гантели, штанги, гири, блины и прочая прелесть физической культуры спокойно себе поблёскивали на одной стороне. В дальнем углу стоял боксёрский ринг, выстланный потёртыми матами.

Ровный пол зеленел на другой стороне. И этот пол состоял из искусственной травы, которая выглядела как настоящая. Вот если бы ещё не пахла пластмассой, то можно было бы и вовсе за живую принять. Всё это освещалось солнечным светом из больших мозаичных окон, изображающих различных хищников. На крайнем правом окне я увидел медведя и улыбнулся ему, как старому знакомому.

Мы прошли в аудиторию. Я подал пример, усевшись в центре зеленого пола. Трава и на ощупь походила на настоящую. Другие жильцы тоже начали рассаживаться на зеленой половине зала.

Порфирий Валентинович начал неторопливо прохаживаться перед нами, выдавая лекцию:

– Начнем нашу лекцию с объяснения банальных истин. Надеюсь, никому не нужно объяснять смысл физической подготовки? Вот и хорошо. Тогда перейдем ко второй части. Ментальная тренировка — это система упражнений, нацеленных на развитие психологических навыков воина. Она помогает управлять мыслями, эмоциями и поведением во время боя. Ментальная тренировка может повысить уверенность, концентрацию, улучшить технику движений и повысить мотивацию.

– А правда, что ментальные способности можно развить даже у самого никчёмного человечишки? – подал голос Романов.

– Фамилия? – ведарь холодно взглянул на него.

– Романов, Михаил Данилович, – ответил тот.

– Для того, чтобы задать вопрос, нужно привлечь внимание преподавателя, Михаил Данилович. Лучше всего это сделать поднятием руки. В таком случае преподаватель не сбивается со своей мысли, а ставит зарубку на том месте, где нужно остановиться, чтобы продолжить лекцию, без потери темпа. Вам ясно?

– Да, – кивнул Романов. – Так что насчёт моего вопроса?

– Вы так и не подняли руку, – напомнил ведарь.

По аудитории послышались смешки. Как и каждый аристократ, Романов не мог выдержать, что над ним насмехаются. Он грозно зыркнул по сторонам, но я единственный, который не убрал улыбку с губ. Наоборот, ещё больше оскалился.

Глядя на меня с перекошенной от злости рожей Романов медленно поднял руку.

– Да? Вы что-то хотели? – приветливо откликнулся Порфирий Валентинович.

– Я хотел спросить – правда, что ментальные способности можно развить даже у самого никчёмного человечишки?

– Чтобы ответить на ваш вопрос, заглянем в прошлое. Всем известно, что магия живицы присуща только воинам. И наши предки выбирали по иерархии силы магии своих правителей. Тот правитель, который с успехом защищал своих людей, напитывался силой от поверженных врагов. И самый сильный род главенствовал долгие столетия… Так было, пока не начали проявляться Омуты Бездны.

– Но я спросил про ментальные способности ничтожных…

– Вы опустили руку? – мягко поинтересовался ведарь.

Рука Романова тут же взметнулась вверх.

– Ментальные способности нужно взращивать с пелёнок. Тренировки, развитие, ментальная подпитка. У простолюдинов практически нет шансов развиться, кроме… Кроме третьих сыновей. У этих детей есть зачатки магии, несмотря на их социальный ранг. И таких детей, с согласия родителей, конечно, забирают либо в Ведарскую Общину, либо в Сверкающий Ковен. Ведари истребляют порождений Бездны и закрывают Омуты. Сверкающие являются элитными воинами царя.

– Ну да, у нашего рода охрана состояла исключительно из Сверкающих, – хвастливо заметил Романов. – И они меня кое-чему даже научили! Могу дать пару уроков кое-кому!

Глаза ведаря блеснули льдом. Рука Михаила вновь проткнула воздух, а на роже появилась ухмылка.

Мне показалось, что он специально троллит преподавателя, поддразнивая противоположным лагерем. Сверкающие и ведари всегда соревновались в боевой доблести, а также в умении расправляться с врагами. Напрасно…

– Люди из Сверкающего Ковена умелые воины. Уверен, что вы смогли взять от них лучшее из ментальных способностей. Мы ведь говорим о них, не так ли? – спросил ведарь.

Я почувствовал, как раскрываются клешни капкана, дружелюбно приглашая Романова наступить на нужную пластину. И тот в своей аристократической заносчивости даже не заметил этого. Он с радостью прыгнул в ловушку.

– Конечно! Мы изучали укрепление тела и духа! Мою Кольчугу Души ничем не пробить! – высокомерно проговорил Романов.

– Однако, кое-кто сумел пробить её. Причём дважды и в крайне сжатые сроки, – проговорил с усмешкой Порфирий Валентинович.

Он явно намекал на нашу дуэль, когда Романов на пару с Бельским попытались справиться со мной.

– Там был простой эффект неожиданности! – упрямо ответил Романов. – Только за счёт него всё и получилось. Если бы у меня была всего лишь лишняя секунда на подготовку…

Вот ловушка и захлопнулась. На лице преподавателя не дёрнулся даже нерв, показывая удовольствие от загона крупного зверя в ловушку. Впрочем, мой отец на охоте тоже не показывал эмоций, когда на него выгоняли кабана или какую другую дичь. Сдерживание эмоций – очень хорошее качество для воина.

– Да? Может быть тогда вы покажете, чему вы научились у Сверкающих? И покажете… допустим на том же самом человеке, которому вы с таким треском проиграли дуэль? – проговорил ведарь, показывая на боксёрский ринг в дальнем углу аудитории.

Теперь пошла радость от поимки зверя. Само животное пока ещё не поняло, в какую ловушку попало, ещё скалилось, хорохорясь и думая, что может выбраться.

Однако, окружение прочувствовало произошедшее. Жильцы осознали, что именно сейчас произошло. Улыбки появились на лицах остальных. Даже Бельский ухмыльнулся, оценивая красоту преподавательской интриги.

– Я? – переспросил Романов и посмотрел на откровенно смеющегося меня, нахмурился. – Я не знаю…

– Чей-то зад покрылся куриными перьями? – произнес я вполголоса так, чтобы услышали остальные.

Именно такой фразой Романов подначивал меня к спаррингу с Савельевым, так почему бы не сыграть в обратную сторону? Жильцы заулыбались ещё больше. Признаться, мне это было приятно. Я видел, что большинство из группы на моей стороне, а это не может не радовать.

– Господин Рюрикович, вы хотите что-то сказать? – одернул меня ведарь.

– Прошу прощения, Порфирий Валентинович, вырвалось! – поднял я руку. – Бош

– Вы быстро учитесь, – кивнул преподаватель. – Прошу вас на ринг.

– У меня уже входит в привычку выходить проводить бой на каждой лекции, – усмехнулся я в ответ, поднимаясь со своего места.

– Никто не обещал, что будет легко. Ведь как говорится: «Тяжело в учении – легко в бою»! Господин Романов, вы уже передумали похвастаться нам техниками Сверкающих? – проговорил преподаватель.

Романов скинул пиджак и легко вскочил на ноги. Чуть поклонился преподавателю:

– Буду счастлив продемонстрировать свои умения.

Мы прошли на ринг. Остальные жильцы двинулись следом, чтобы лучше увидеть наш бой. Встали друг напротив друга, взглянули на преподавателя.

– Что же, я слышал, что господин Рюрикович изучал ментальные техники ведарей. Господин Романов говорит, что его обучали Сверкающие. Давайте же посмотрим – кто и чему научился. Я разрешаю вам использовать одну технику и три удара. Кто нанесёт три удара раньше, тот победил, – проговорил ведарь и взглянул на Романова. – Какую технику вы выберете?

– Сверкающий шаг, техника ускорения, – пожал тот плечами.

– А вы?

– Мне более привычен рывок, – ответил я.

– Что же, хорошо, – кивнул в ответ преподаватель. – Тогда вы используете эти две техники, а мы наглядно получим тот самый эффект, какие может дать изучение моего предмета. Вы согласны, господа жильцы?

– Да! Покажите ему, Иван Васильевич! Задайте ему, Михаил Данилович! – послышались голоса.

Я заметил взгляд Собакиной. На этот раз она смотрела с интересом. Всё-таки сейчас предполагался бой с противником, которому я уже пару раз навешивал. Также заинтересованно смотрели и другие девушки нашей группы.

– Староста не может проиграть, – зловещим шепотом сообщил Годунов.

Да, он умеет мотивировать. Я только хмыкнул в ответ.

– Господа, вы готовы? Накидывайте Кольчуги Души. Итак, раз! Два! Три! Начали! – скомандовал преподаватель.

Тело Романова покрылось едва видимым голубоватым сиянием. Похоже, что техника Сверкающих шагов усиливала мощь и увеличивала скорость. И это сияние должно помочь преодолевать сопротивление воздуха и ускорять движения.

Нужно быть осторожнее. Теперь Романов знал, на что я способен и обязательно предпримет меры. Вокруг его ног завихрился круг пыли, а в следующий момент…

– Ха! – выкрикнул Романов, бросаясь вперёд.

Как же быстро! Он превратился в смазанную фигуру, почти растворившуюся в воздухе.

Если бы я не задействовал рывок, то мог бы получить кулаком в челюсть. Мне удалось угадать направление и одномоментно сместиться в сторону. Мимо промчался живой снаряд, пронзающий воздух.

В следующий миг Романов застыл за моей спиной, с выставленным вперёд кулаком.

– Удар со стороны господина Романова был нанесён, – проговорил преподаватель.

– Да? – я поднял бровь. – Но он не попал.

– Я специально ударил мимо, чтобы дать кое-кому шанс, – ухмыльнулся Романов.

– Ну, я премного благодарен, – пожал я плечами. – Но в следующий раз не стоит меня жалеть.

Я-то видел, что никакого удара мимо не было нанесено, но Романов не мог признаться, что просто промахнулся. Ему словно суждено играть на моих нервах. А также вечно пытаться показать, что он гораздо круче царского сына.

Что же, пусть забавляется. Мне уже стала понятна техника Сверкающего шага – это быстрое перемещение и быстрый удар. Но недостаточно быстрый, чтобы выдержать воздействие рывка. Возможно, воин из Сверкающего Ковена смог бы поразить меня, но…

Романов не был из Сверкающего Ковена. Он был обычным заносчивым боярским сыном. А это далеко от настоящего воина, пусть у Романова и есть задатки к использованию живицы.

Я же, закалённый в тысячах боях с врагами куда круче этого мелкого щенка, решил предоставить ему шанс реализовать оставшиеся два удара. А что? Я всегда даю шанс исправиться. Пусть молодой позабавится.

– Что, ошалел от моей скорости? Это только разминка, – не унимался Романов.

– Ага! Глазки забегали! Что, оценил масштаб трагедии? – послышался голос Бельского из-за канатов. – Сейчас Михаил Данилович покажет приёмчик!

– Вы можете тоже выйти, – улыбнулся я ему в ответ. – Мы снова устроим танго втроём. Правда, не могу обещать, что оно продлится дольше первого…

– Бой продолжается! – окрикнул нас ведарь.

Я краем глаза заметил, что вокруг ног Романова снова закрутилась пыльная карусель. Ноги противника пришли в движение, а в следующий момент мимо меня снова пролетел живой снаряд. На этот раз кулак едва не коснулся кончика носа.

М-да, нужно быть аккуратнее. Не стоит забывать, что противник тоже учится. Я хотел было добавить ему вдогонку, но… Бить в спину это как-то не по мне.

Плевать, что это неблагородно. В бою благородство может очень сильно подвести. Я не ударил потому, что тогда удар не будет виден окружающим, а мне надо проделать его как можно более эффектнее.

– Удар Романова был нанесён! – раздался голос преподавателя.

– Быть такого не может, – услышал я тихое чертыханье Романова, а потом его деланно весёлый голос возвестил. – Я всегда играю со слабым противником, как кошка с мышкой!

– Да, я видел, как князь отвел кулак в последний момент! – тут же пошла поддержка с дружеской стороны. Бельский не мог остаться в стороне. – Чтобы ещё больше напугать Рюриковича. Видите, как он побледнел?

– Вообще-то Иван Васильевич ровно того же цвета, как и был в начале боя. Даже не вспотел, – послышался голос, от звука которого моё сердце сделало кульбит.

Марфа Васильевна смотрела на меня с легкой усмешкой на губах.

– А мне кажется, что Романов специально промахнулся. Он и в самом деле играет как кот с испуганной мышью, – процедил стоящий рядом с Собакиной князь Шуйский.

Между жильцами завязался спор, который меня мало волновал – я следил за противником. А то, что сотрясался воздух в стороне… Это никак не играло на пользу или во вред нашего боя.

Романов развернулся, чуть присел. Вокруг него ещё сильнее завихрились круги пыли. Он явно собирает силы для мощного броска. Настолько мощного, что мне придется худо. Синеватое свечение окутало его коконом сильнее, а затем…

Противник прыгнул вперёд с поднятым кулаком. Что же, вот это моя скорость! Я ушел в рывок, переводя своё тело в боевое состояние повышенной скорости.

Время как будто остановилось. Только тишина и мерный стук сердца. Романов проталкивался как будто сквозь воду.

Я поднял кулак в ответ и сделал шаг, уходя с линии атаки. Краешком правого глаза заметил что-то странное, но думать было некогда – Романов приближался. Он был уже в двух метрах, когда его нога зашла за другую ногу.

Мой кулак пошел вперёд, но лицо Романова начало опускаться. Он падал на лету!

И чтобы удар не прошел мимо, пришлось срочно корректировать траекторию полёта. Кулак нырнул вниз. И вместе с тем я не был уверен за точность. Но мне надо попасть!

Бумммм!

Звук удара прокатился по стенам зала и вернулся обратно. Вернулся туда, где моя рука по локоть и голова Романова покрылись облаком пыли. Девушки ахнули, когда пыль от удара рассеялась. Кулак застыл в считанных сантиметрах от виска лежащего противника, пробив тренировочный мат насквозь. Мало того, под матом ещё образовалась небольшая воронка, благо все осколки от удара впитал в себя порванный мат.

Другой рукой я быстро два раза щёлкнул охреневшего от такого исхода Романова по лбу. Не больно, но обидно.

– Сокол не играет с цыплоком! Он милостиво вырывает ему сердце, – негромко процедил я так, чтобы только Романов услышал.

Тот заморгал. Не знаю – понял он мои слова или нет, но я их произнес, а этого уже было довольно.

– Три удара Рюриковича были нанесены, – проговорил я, вырывая кулак из дырявого мата.

– Три удара Романова тоже были нанесены, – подтвердил ведарь. – Что же, прекрасная демонстрация ментальных способностей. Господа, прошу вас вернуться на свои места.

Перелезший через канаты Бельский помог встать до сих пор хлопающему глазами Романову. Он помог другу вернуться на зеленую поверхность. Я же вышел сам, провожаемый восхищенными глазами сокурсниц. Впрочем, восхищенными были некоторые глаза сокурсников.

Ведарь мягко улыбался. Я исподтишка показал сложенные в Знаке Таура пальцы, и дернул бровью, на что преподаватель пожал плечами, мол, не знаю – о чем это вы…

А я уже успел понять, что это ведарь сделал небольшой знак, заставляющий предметы сдвигаться. На этот раз сдвинулась одна из бегущих ног Романова. От этого он и плюхнулся на живот, а я едва не попробовал на прочность его Кольчугу Души.

Что же, это маленькое наказание за троллинг вполне сгодится для Михаила Даниловича. Мы снова уселись на зеленое покрытие, и дальнейшая лекция проходила уже в полной тишине. Никто не порывался прерывать преподавателя.

Глава 4

"Самый большой успех ведаря в битве — выживание"

Кодекс ведаря

Казанский кремль. Спальня хана.

– Пошли вон! – громко крикнула царица Нур-Султан, когда вошла в спальню сына.

Четыре обнажённые рабыни тут же сорвались с широкой постели, подхватили вещи, кое-как прикрыв телеса, а потом опрометью бросились прочь. Они уже знали, что с царицей лучше не шутить. И что среди стражи есть немало обладателей хорошего удара, после которого голова весело скачет по залитым кровью ступеням.

Сам же хан, еле прикрытый шелковым китайским покрывалом, расшитым тиграми и цветами, лениво приоткрыл правый глаз, а после потянулся и широко зевнул. Лишь затем он поприветствовал мать:

– Доброе утро! Рад видеть вас в добром расположении духа!

– Хватит спать, сын! Мы не для того занимали трон, чтобы потом греть бока на постели в окружении рабынь! – царица прошла вглубь спальни, поморщилась, когда увидела на столике обкусанные фрукты, разлитый сок, окурки и упавший кальян. – Что за бардак...

– А для чего же мы занимали трон? – снова зевнул хан. – Чтобы править и поживать в довольстве!

Царица обвела покои тяжелым взглядом. Спальня хана была уютно обставлена мягкими коврами, подушками и богатым текстилем. Кровать под балдахином украшена резьбой, покрыта шелковыми и бархатными тканями. По стенам стояли резные деревянные шкафы, сундуки для хранения золота, низкий столик и сиденья, обитые тканями. Мебель и декорации украшены инкрустацией и сложными узорами.

Богатство и роскошь... Шёлк и бархат... Драгоценные камни и золото... Всё это так расслабляет – заставляет поверить в свою непоколебимость и могущественность!

А между тем всё это богатство должно на чём-то содержаться. Никто за просто так не будет дарить роскошь ханам! Всё богатство должно завоёвываться огнём и мечом, как это было завещано предками. И брать его легче всего в русских землях, где русичи уже успели поднакопить жирок за относительно мирные годы.

– Вы не правы, мой сын, – покачала головой Нур-Султан. – Если бы вас видел твой отец, то огрел бы вожжами по задней части...

– Меня? Хана? – изумлению Сахиба не было предела.

– Вас, хана! – нахмурилась Нур-Султан. – А всё потому, что прожигаете жизнь в празднестве, а про остальных своих слуг забыли. Мало кому такое понравится! Или вы забыли, как крупные мурзы скинули Шах-Али? Они же могут отписаться вашему старшему брату Мехмед-Гераю и попросить нового правителя, который станет одерживать победы не только на шелковых простынях!

Хан Сахиб потянулся за халатом, скрыл свой срам от материнских глаз. Он подошел к ней с нахмуренными бровями:

– Кто посмеет попросить? Имена? Я каждого посажу на кол! Для каждого пуля найдётся!

– И что? Всех не перестреляете – на место убитых придут их сыновья и тогда что?

– Тогда их постигнет участь отцов!

– А почему? Потому что карманы знати оскудели, а хан ни о чем другом не хочет думать, кроме как засунуть свой ятаган в яшмовые ножны? Я понимаю, сын, что вы молоды и горячи, что кровь в вас бурлит и плещет, но надо подумать не только о себе, но и о своих подданных. Нужно заботиться о тех, с помощью кого вы взошли на престол, иначе кто-то другой на этом престоле будет заботиться о них...

– Что вы предлагаете, матушка?

– Я предлагаю вспомнить деяния наших предков и перейти в набег! Не стоит войскам топтаться у границы русского царства, пусть татарский сапог вступит на русскую землю и оставит после себя след пожарищ! Ваш старший брат крымский хан Мехмед-Герай с радостью поддержит вас в этом начинании!

– Но, сейчас русский царь силён! Я только напрасно положу людей, а то и вовсе придется убегать с позором.

– За это можете не беспокоиться, мой сын. У меня для вас есть хорошие вести, – с этими словами царица громко хлопнула в ладоши.

Тут же дверь в спальню чуть приоткрылась, а в образовавшуюся щель проскользнула рыжая лиса. Она молнией пронеслась по комнате, а потом запрыгнула на кровать хана. Уже в полёте перекувырнулась через себя и на шелковые простыни упала прекрасная обнаженная девушка. Она призывно улыбнулась хану, закутавшись в длинные волосы, которые скрывали интимные места, но будоражили кровь представлением оных.

Хан сглотнул, уставившись на соблазнительницу, плотнее прикрылся полой халата, чтобы скрыть возбуждение. От недавно убежавших рабынь рыжеволосая красавица выгодно отличалась молочной кожей и спортивной подтянутой фигурой. Чуть портило общее впечатление наличие золотистых глаз, которые сверкали под непослушной чёлкой.

– Это подарок? – проговорил Сахиб. – Вполне неплохо...

– Скорее, это союзник, – ответила мать. – Или представительница очень могучего союзника, который поможет нам отвлечь ведарей и колдунов во время набега. Наши шаманы в своё время тоже не сразу поняли – что именно несёт создание, которое все называют Бездной...

– Что? – вздрогнул Сахиб-Гирей. – Бездна?

– Совершенно верно, мой хан, – бархатным голосом подтвердила рыжевласка. – Бездна. Но не стоит пугаться – когда Бездна в союзниках, то пусть боятся враги!

– Но Бездна... Она же против людей? – хан с трудом перевёл взгляд с рыжеволосой красавицы на мать.

– Да кто вам такое сказал? – удивилась бывшая лиса. – Бездна никогда не была против людей. А то, что вы, люди, называете Омутами – всего лишь разведывательные локации, выпускаемые моей госпожой. Когда вы пускаете разведчиков, то они вооружены? Готовы защитить свою жизнь? Вот и наши разведчики также приходят в ваш мир с оружием для защиты. Возникают разногласия и непонимание! Но... я одна из тех, кого можно назвать дипломатом от нашего мира! В наших планах вовсе нет никакого желания сделать людям плохо. В основном, это люди атакуют Омуты! Нашим разведчикам остается только защищаться!

– Я видел то, что остается после поселений, когда Омуты не успевали закрыть наши шаманы, – покачал головой хан.

– Разведчики защищались, милостивый хан, – рыжевласка развела в сторону руки так, что её волосы качнулись на теле, открывая заветные участки.

– Но...

– Сейчас они наши союзники! – напомнила о себе Нур-Султан. – С помощью Бездны и крымского хана мы снова наложим дань на русичей! И если Бездне понадобятся пленники, то... Лучше их отдавать русской кровью, чем реками слёз наших матерей, пролитых над мертвыми батырами...

– Да, матушка, вы правы, – нахмурился Сахиб-Гирей. – Но что касается русского царя...

– Он скоро умрёт, – зевнула и показала острые белоснежные зубки рыжевласка. – И в этом отчасти моя заслуга. А отчасти того, кто тоже заключил с Бездной союз. С Бездной выгодно дружить, если желаешь стать богаче и влиятельнее...

Сахиб-Гирей поднял со стола яблоко, надкусил его, чуть скривился, а потом бросил в лежащую на его постели рыжевласку. Та в один миг свернулась клубком, обернувшись лисицей, а потом опрометью кинулась в сторону двери. В спальне прозвучал чистый женский смех.

– Что же, тогда пойдём на Москву, – проговорил Сахиб-Гирей, глядя в окно.

Та кивнула в ответ, после чего направилась к двери, оставив сына смотреть на протекающую под стенами Волгу.

***

Лекция ведаря была введением. Ознакомление с предметом, вхождение в истоки. После этой лекции у нас была история. Сухонький преподаватель Матвей Борисович Химлин с порога нам посоветовал начать впитывать знания подобно губке, поскольку у него не забалуешь и "на отлично знает только Бог, я знаю на четыре, а вам повезёт, если знаний останется хотя бы на трояк".

Что же, подобные преподаватели попадались и раньше. Если он в самом деле такой, какой говорит, то придётся зубрить предмет. Впрочем, я считаю, что человек всегда должен знать историю своей страны, чтобы потом не учить историю чужой.

Историк Матвей Борисович оказался хороший. Предмет знал и в самом деле хорошо, но самое главное – умел рассказывать так увлекательно, что мы даже не заметили, как пролетело время лекции. Даже вечно ёрзающий Годунов сидел с раскрытым ртом. Как только муха не залетела?

Как только всё закончилось, я взял номера телефонов у одногруппников и создал небольшой чат, в который пообещал скидывать информацию относительно учёбы. Троих одногруппников, которые тут же начали слать мемасы, пришлось лишить права голоса. Другие отнеслись к чату более серьёзно. Впрочем, не обошлось без едких комментариев Бельского и Романова.

Но кому интересны писки проигравших?

После лекций княжны Бесстужева и Карамзина снова любезно предложили нам транспорт. Я не нашёл причин для отказа, поэтому согласился. Годунов же чуть ли не запрыгал от радости, когда узнал, что поедет в машине вместе с предметом своего обожания. Он так и продолжал вздыхать, глядя на Карамзину. А та, зная о его чувствах, просто посмеивалась и поддразнивала моего напарника.

Княжны также предложили нам пообедать вместе, захотели показать поместье, где они квартировались, но я помотал головой. Сегодня ещё были дела, и сделать их нужно было как можно быстрее. Как ни крути, а денег у нас с Годуновым было не сказать, чтобы очень много. Поэтому мне необходимо продать собранные сущности, чтобы пополнить запас.

Накануне от батюшки-царя я получил поздравление в сообщении, а также наказ хорошо учиться и не срамить царский род. К этой записи не прилагалось денежное довольствие, поэтому я взглянул на Годунова, когда и ему с телефона прилетел звук уведомления. Ему тоже пришло поздравление, но вот денежных знаков не предвиделось.

Что же, мы оказались в положении настоящих бедных студентов, хотя и дворянского толка. И выживать нам придется среди тех людей, которые ни грамма не скованы в финансовом плане. Поэтому вместо обеда у двух приятных особ, мне нужно было навестить одного человека, которого с утра искал Тычимба.

И ведь нашёл!

Перекупщики сущностей, которые выходили из тварей Бездны, находились в каждом городе. И они были основными финансовыми источниками ведарей. Белесые сущности использовались не только ведарями для восполнения энергии, увеличения мощи и усиления физических показателей, но также в них нуждались колдуны для составления зелий и эликсиров.

Сущности покупались у ведарей и перепродавались колдунам. Чтобы не тратить время на поиски нуждающихся колдунов или ведарей, у которых скопились излишки, в каждом городе появлялись перекупы, берущие свой небольшой процент за услуги перепродажи.

Поэтому, когда нас доставили домой, мы душевно попрощались с княжнами, после чего Годунов отправился обедать, а я отлучился в город по делам. Конечно, Борис хотел увязаться со мной, но бурчание желудка красноречиво намекнуло, что неплохо бы закинуть что-нибудь в молодой и растущий организм, пока кишка кишке не начала лупашить по башке. После таких серьёзных звуков Годунов принял решение остаться дома. Я же обещался быть в течении часа.

– Веди же, Тычимба, – негромко скомандовал я, когда остался на улице один. – Куда направляемся?

– До конца улицы, потом направо и двигаться всё время прямо, – послышался голос слуги.

Я двинулся в путь, заодно отмечая про себя окружающую обстановку. Всё-таки, как не крути, но самые хорошие дома стояли в центре небольшого городка, а вот уже на окраинах встречались домики похуже. Чем дальше от центра, тем больше попадались дома средней руки. На окраине же кучковалась беднота, туда меня и направили слова верного слуги.

Что же, мне было не привыкать заглядывать на рабочие окраины. Меня не удивить покосившимися заборами, брехливыми комками шерсти, отсутствием асфальта. В эти места не заходили аристократы, поэтому сюда и не следовало прокладывать нормальных дорог.

Многие дома тут строились по принципу «главное, чтобы крыша не текла». Фасады украшены резными наличниками, которые больше похожи на работу школьного кружка резьбы по дереву. Некоторые дома напоминали памятники стойкости и изобретательности их владельцев, способных превратить каждую неполадку в элемент экзотического колорита.

Возле одного из таких домов притулился небольшой магазин с решетками на окнах. Я с сомнением посмотрел на кирпичное здание, давно уже позабывшее про свои лучшие годы.

– А это точно тут? – спросил я слугу, незримо парившего рядом и шипеньем разъярённого кота отгонявшего случайных дворняг.

– Точно тут. Хорошо скрывается. Занимается скупкой-продажей не совсем законных вещей, но деньги водятся, я это уже пробил...

– Что же, пойду, проверю. Остаешься на страже.

– Будет выполнено, господин!

Выцветшая дверь скрипнула, открывая проход в затемненный зал. На меня уставились два зелёных глаза, блестящих на заросшем черным волосом лице. Горбатый нос настолько далеко выдвигался над усами, что напоминал румпель на яхте средних размеров. Обилие волос на лице компенсировалось обширной плешью на макушке. Сам продавец был крупным, но низкорослым. По фигуре он скорее напоминал клизму, и это было явно из-за малоподвижного образа жизни.

Одежда у продавца была из разряда такой, на которой мало видны пятна. Серая рубашка с засученными рукавами, серая пятнистая жилетка. Ниже я не видел – скрывала поцарапанная миллионами сумок витрина.

Под стать хозяину был и магазин. Окно завешено пыльными кружевными занавесками, через которые можно рассмотреть загадочные силуэты старинных ваз и забытых статуэток. Уличная вывеска, выполненная в стиле «сделай сам», слегка наклонена – видимо, кто-то пытался воспроизвести атмосферу кривых улочек средневековой Европы.

Здесь каждый стеллаж – это отдельная вселенная, где вещи разложены по принципу «куда упало, там и лежит». Полки поскрипывали так, что кажется, будто они могут рухнуть в любую минуту, добавляя острых ощущений посетителю.

Две лампы с пыльными абажурами едва освещали внутренности, создавая иллюзию посещения заброшенного замка. Здесь можно ощутить себя археологом, исследующим древние руины. Этот магазин был чем-то средним между антикварным и строительным. Можно увидеть древний нож в красивых ножнах, явно зачарованный или награжденный проклятьем, а рядом лежала обыкновенная болгарка. Или поблескивала в держателях изогнутая сабля с высеченными рунами, а её блеск падал на банальную киянку.

– Добрый день, – поздоровался я вежливо.

– Добрый. Что угодно молодому господину? – с лёгким гортанным акцентом поинтересовался продавец. – Что вас привело в наши места? Ведь я раньше вас тут не видел...

– Скажите, вы принимаете сущности тварей Бездны? – спросил я напрямик.

– Может и принимаю, а что у вас есть? – насторожился продавец.

Я вытащил три колбочки с белесыми сущностями. Всё вываливать не стал, положил на пробу. От меня не ускользнул тот факт, что хозяин магазина что-то нажал под витриной. Неужели вызвал полицию? Хм, забавно будет, когда я покажу своё удостоверение ведаря и скажу – чей я сын.

Тогда этому продавцу придется объясняться перед подошедшими стрельцами... И малой мздой он вряд ли отделается...

– Молодой господин, я должен протестировать эти сущности, – сказал продавец, рассматривая одну колбочку на свет.

– Выберите любую и тестируйте, – хмыкнул я в ответ. – Они абсолютно идентичны.

– Хорошо, тогда возьму вот эту, – продавец выбрал самую правую и взглянул на меня, словно спрашивая разрешение.

– Да, конечно, – кивнул я в ответ.

– Тогда пока располагайтесь, посмотрите на мой товар. Может быть что-то вам придется по вкусу? – продавец чуть поклонился, а после удалился в помещение за ширмой.

Я посмотрел по сторонам. Ну, если я буду строить дом или собирать коллекцию древней рухляди, то обязательно загляну сюда. А сейчас же...

– Хозяин, сюда идут четверо людей. Рожи у них не совсем интеллигентные, – послышался негромкий голос Тычимбы. – В руках держат дубинки...

"Настоящий читатель не забывает нажимать сердечко, если ему понравилось произведение. Он знает, что это движение ничего не стоит для читателя, но очень много значит для автора"

Кодекс настоящего читателя

Глава 5

"Чем больше трудностей преодолевает ведарь, тем легче принимает своё будущее"

Кодекс ведаря

– Как думаешь, будут бить? – спросил я Тычимбу.

– Возможно даже ногами, – ответил верный слуга.

– Поддаться, что ли? Посмотрим, что будут делать дальше...

– А что они будут делать? Схватят сущности, а потом ножиком по горлу и в канализацию. Будем там крыс развлекать...

Наш диалог мог продлиться дальше, но в этот момент дверь распахнулась. На пороге возникли те самые неоднозначные личности. Правда, в магазин прошли трое, одного оставили на улице, на стрёме. Что же, вполне нормально. Я бы и сам так поступил.

На вид это были люди, которые знали слово "каторга" не понаслышке. У двоих на кистях виднелись следы от кандалов, у третьего на пальцах вытатуированы перстни. Рожи помятые, небритые, хмурые. Дубинки в руках небольшие, но окованные металлом по широкому концу. Прямо палицы. Должны внушать ужас, но мне показались забавными.

– Добрый день, господа! – я постарался улыбнуться как можно лучезарнее. – Скажите, вы меня грабить пришли?

Таким простым вопросом я выбил их из колеи. Мужчины не самой приятной наружности переглянулись между собой. Чувствуется, что они готовились, возможно, репетировали перед зеркалом, а я тут своей простотой сбил их с нужного настроя. Впрочем, настрой вернулся сразу же, как только они заметили колбочки с сущностями на прилавке.

– Сударёк, ты это... Оставь свой хабар, да вали подобру-поздорову, – проговорил тот, у кого были выколоты перстни на пальцах.

– Вообще-то я за этим сюда и пришёл! – улыбнулся я ещё шире. – Оставлю свой, как вы говорите, хабар, заберу деньги, да и пойду.

– Ты тут жизнь можешь оставить, – зловеще проговорил другой.

– Все мы рано или поздно оставим свои жизни. Кто-то сегодня, кто-то завтра, а кто-то и вовсе через сто лет. Я собираюсь быть в числе последних, – я продолжал всё также жизнерадостно улыбаться.

– По ходу, он шлёпанутый, – человек с перстнями поделился диагнозом со своими коллегами, на что те покивали. Потом внимание снова переключилось на меня: – Эй, блаженный! Тебе последний раз повторяю – оставь свои пузырёчки и потеряйся в тумане.

Ох, какие же они всё-таки одинаковые, эти ребята, которые не хотят работать честно, но которые хотят кушать вкусно. Сколько я их видел в прошлых жизнях? Скольких из них проводил на тот свет?

– Ребята, давайте серьёзно, – вздохнул я и стер улыбку со своего лица. – Вы знаете, что означает цвет моей одежды?

– Вроде как крылатый всадник? – спросил один. – Хотя, хрен его знает – вдруг ты спецом её нацепил, чтобы тут нарисоваться? Думаешь, что тебе это поможет?

– Ага, один вопрос мы выяснили, – кивнул я в ответ. – Второй вопрос – как у молодого человека могли оказаться сущности?

– Взял у папки? Тот тебе подкинул для учёбы, а ты поистаскался и решил их скинуть?

– Ну что же, вполне правдоподобная версия, – ухмыльнулся я. – Но нет. Эти сущности я собрал сам, своими руками. А что это означает?

Они переглянулись. Потом татуированный спросил:

– Ты чо... Из ведарей, что ли?

– Второй вопрос мы выяснили! А теперь на повестке дня третий вопрос – как быстро ведарь из аристократов размотает четырёх мужичков, которым бы ещё жить и жить?

– Вашество, ты и четвертого срисовать успел? – буркнул татуированный. – Какой ты шустрый...

– Так что? Готов рискнуть здоровьем и попробовать раз-на-раз?

– Вот ещё... Да и не один я, а четверо нас. Никак справишься, вашество? – хмыкнул мужик.

– Платить за ваше содержание в больничке я не собираюсь!

Трое мужчин переглянулись между собой. С одной стороны они наслышаны про ведарей, знают одежду крылатых всадников, а с другой стороны жадность перевешивает страх и знание. Похоже, что в бою они пока ещё ведарей не видели, потому и колеблются.

Мне надоело ждать. Я дал им шанс, а дальше они уже сами для себя решат – попытать судьбу или всё-таки прислушаться к голосу разума.

– Эй! Хозяин заведения! – позвал я. – Что там с моим товаром? Вы будете брать? Или мне поискать другое заведение?

Ширма отодвинулась в сторону, под тусклый свет ламп вылез большой нос. Маслянистые глазки заморгали, глядя на татуированного:

– Это чистая сущность, без примесей. Меньше недели срок!

– И сколько вы за него дадите? – спросил я.

– Ну, рублей пятьсот, – неуверенно выдал хозяин магазина.

– Семьсот рублей за каждую колбочку, – я скинул на стольник привычную цену. – Если договоримся, то и дальше смогу поставлять.

– Две сто, – посчитал в уме один из стоящих. – Не хило...

– Я считаю, что это достаточно за хороший товар. Так что, берёте? – я перестал улыбаться и посерьёзнел.

Если раньше развлекался, то сейчас мне это надоело. Я подустал за сегодня и хотел есть. Если сговоримся с хозяином, то и дальше буду поставлять ему сущности, а если нет, то и нечего тут отсвечивать.

– Сударик, сдаётся нам, что ты всё-таки поделиться хочешь? Для одного молодого человека столько бабла многовато. Места у нас неспокойные, всяк обидеть может, а мы за охрану всего лишь половину возьмём, – оскалился корешками кариозных зубов татуированный.

В его руке по палице побежали мелкие молнии. Активизировал живицу, засранец. Значит, решились ребятушки-и-и! А ведь я давал шанс…

Хак!

Пошёл махач…

Бой в замкнутом пространстве чреват случайными повреждениями – либо в стенку ударишься и подставишься под атаку, либо рукой что заденешь и собьёшь удар. Поэтому я всегда в таких случаях предпочитал биться на свежем воздухе. Там и раздолья больше и места для размаха!

Именно поэтому я отправил на улицу татуированного ударом ноги в грудь. Он успел красиво взмахнуть руками и зарядить правому коллеге по разбойному цеху дубинкой между глаз. После этого вылетел с матами наружу. Я решил не обижать оставшегося на ногах и тоже влепил промеж карих глаз.

На всё про всё ушло три секунды. Три секунды, два удара и вот один орёт на улице, а двое лежат внутри магазина.

– Прошу прощения, вынужден покинуть вас для срочной консультации по денежному вопросу, – кивнул я продавцу с лёгкой улыбкой. Правда, потом улыбку стёр и проговорил голосом металлического робота: – Я вернусь…

– Да-да, конечно, – ошалело пробормотал продавец, крутя носом из стороны в сторону.

По виду он был растерян до нельзя, но вот глаза выдавали совсем другое. Нет, он был хорошим актёром, ведь столько времени проторговал в таком месте, но… На каждого актёра найдётся свой въедливый зритель. И таким зрителем сейчас стал я.

Я не поверил продавцу ни на миг.

– Эй, чо за суета? – донеслось с улицы. – Бобёр, ты чего тут?

Ага, вот и последний участник нашей маленькой драмы подключился. Что же, надо и его наградить за службу. Всё-таки за время нашей познавательной беседы никто не вошел в помещение!

– Задействуй зрение сзади, – шепотом отдал приказание слуге.

– Будет сделано.

В один момент я начал видеть как спереди, так и позади. Что же, моё недоверие к растерянности продавца оказалось оправданным – стоило только повернуться спиной к этому человеку, как он тут же достал из-под прилавка револьвер огромных размеров.

Движение пальца на спусковом крючке я уловил за долю секунды. В следующий миг кувырнулся назад, пролетая мимо мирно спящих на полу грабителей. Грохнул выстрел. На пол посыпались инструменты и оружие. Я поймал падающий кинжал в богатых ножнах и метким броском направил в сторону владельца.

Бац! Кинжал рукояткой приложился ровно в то же место, куда попадали удары спящим грабителям. То есть между глаз. А что? Стиль надо соблюдать!

Продавец не стал себя уговаривать отдохнуть, а просто рухнул на пол, как мешок с дерьмом. В магазине стало на одно мирно сопящее тело больше.

– Это чо у вас тут? – в проём двери заглянуло рябое лицо.

Ага, вот и четвёртый грабитель. Явно не слишком умный, как и трое предыдущих.

– У нас тут салон спа! – бодро ответил я, вскакивая на ноги. Потом принюхался и поморщился. – Впрочем, кое-кто устроил «сра».

– Ты кто? Ты чо? – захлопал глазами рябой.

Ну, я же говорил, что его голова тоже не отягощена интеллектом? И как такие только доживают до средних лет?

– Я обычный покупатель, – терпеливо попытался разъяснить ему сложившуюся ситуацию. – А вот они взяли и передрались между собой. Вон того вообще выбросили на улицу.

В это время мужчина с татуированными пальцами откинул прочь рябого и ворвался в магазин. Его руки были покрыты сверкающими молниями. Намерения были ясны и читаемы, как у стандартного посетителя борделя.

С поднятым кулаком и распахнутым ртом предводитель грабителей бросился в бой и…

Снова вылетел на улицу от прямого удара ногой в грудь!

Вот ничему его боль не научила. Пришлось ударить уже посильнее. Увы, на этот раз он не зацепил своего товарища, но зато пролетел чуть дальше, чем предыдущий раз. Шлепнулся на край дороги, а потом успешно скатился в придорожную канаву, подняв кучу брызг.

Из канавы ещё вырвалась пара электрических разрядов и хлестнула по растущему рядом кусту лопуха. От разрядов широкие листья моментально съёжились, словно испуганно сжались ладошки.

– Серьёзный и вдумчивый диалог был прерван внезапной вспышкой ярости, – констатировал я. – Жаль, а мы стали почти как братья…

– Ты кто? Ты чо? – заморгал снова появившийся рябой.

– Мужчина, вы повторяетесь, – ответил я. – Неужели это самое интересующее вас на данный момент? Я бы на вашем месте сейчас убегал бы прочь. И желательно побыстрее! Так поступают разумные люди, видя перед собой непонятное и грозное существо!

Челюсть рябого сама собой отпала. Он застыл, переваривая полученную информацию.

– Руки вверх! – раздалось позади меня.

Хм, а у продавца крепкий череп! Вон как быстро очухался! И снова потянулся за револьвером.

– Уважаемый продавец, – проговорил я, миролюбиво исполнив просьбу. – Я принёс вам товар и предложил взаимовыгодное сотрудничество. Вместо этого вы вызвали шайку грабителей и наставили на меня оружие… Начали угрожать аристократу… Как вы сами считаете – достойны ли вы после этого продолжить своё существование? Подумайте, я не тороплю вас.

– Я… Я… – хозяин явно растерялся.

Он переводил взгляд с меня на улицу, где из канавы вылезал предводитель шайки. Короткостриженную голову предводителя украшал порванный пакет-маечка с эмблемой сетевого магазина.

– Вы осознали, что поступили неправильно и хотите дать мне повышенную цену за мои услуги? Что же, это приятно. Тогда цена составит не семьсот, что на сотню ниже положенной, и не восемьсот, а девятьсот за колбочку. Почему сто сверху, спросите вы? А это надбавка за нервы и разочарование в нашем так неудачно начавшемся сотрудничестве.

– Что мне мешает нажать на курок? И забрать все деньги себе? – буркнул слегка успокоившийся продавец.

– Осознание того факта, что третья пуля пробьёт ваш череп, многоуважаемый, – просто ответил я. – Не повторяйте ошибки вон того мужчины…

Главарь шайки к этому времени выбрался из канавы. Он осмотрелся, а потом, шатаясь и что-то бурча под нос, двинулся в сторону магазина. Осоловелые глаза вычленили меня в магазинном полумраке и выбрали как цель. Вот же какой настырный!

В его руках постепенно начала формироваться шаровая молния. Неприятная штука, скажу я вам. А в закрытом помещении ещё и очень опасная.

– Если он сейчас метнёт свой снаряд сюда, то можете попрощаться со своим магазином, – я кивнул на бредущего главаря.

Продавец чуть высунулся из-за прилавка, не опуская револьвера. Он тоже уставился на бредущего мокрого Бобра. В плешивой голове резко сложились два плюс два, поэтому продавец окрикнул главаря шайки:

– Бобёр! Ты чего задумал? А ну выруби свою зажигалку! Спалишь же тут всё ко всем чертям!

Но Бобёр его не слышал. Он выбрал цель и шёл на неё, как наведённая ракета. Теперь окружающего мира для него не существовало. Был только я и моё уничтожение. Всё остальное только мешало осуществлению плана.

Молния в руках постепенно становилась больше. Её треск и монотонное гудение сделало своё дело – рябого сдуло прочь, как и не бывало. Мужчина понял, что хорошим это не закончится.

– Так что, будем ждать броска или вы всё-таки примете моё предложение? – спросил я хозяина магазина.

Главарь шайки в это время поднял руки вверх, намереваясь метнуть шаровую молнию внутрь. Я уже оценил риск для себя и выбрал путь к отступлению. Впрочем, я всё ещё надеялся на благоразумие продавца.

– Бобёр! Не надо! – выкрикнул продавец.

Увы, тот его не слышал. Ещё пару шагов и молния полетит внутрь магазина.

– Так что вы скажете на моё предложение? – спросил я.

– Я согласен! Дворянчик, я согласен! Останови его! – револьвер опустился вниз.

Ну что же, весьма благоразумное решение.

– Тычимба, отвлеки Бобра! – скомандовал я.

Почти в ту же секунду справа от главаря раздался грозный окрик:

– Простите! Не подскажете – как пройти в местную библиотеку?

– Чо? – вздрогнул Бобёр и оглянулся.

Конечно, рядом никого не обнаружилось, зато этого времени мне хватило, чтобы сделать два рывка. По окончании второго рывка сокрушающий пинок в грудь заставил главаря взмыть в воздух.

Я ринулся следом и уже сдвоенным ударом ступней отбросил его ещё дальше!

Главарь вместе со своей шаровой молнией перелетел через дощатый забор дома неподалёку и рухнул вниз. Через секунду там раздался взрыв такой силы, что земля содрогнулась, а из забора вылетели несколько досок.

Вверх взметнулись вырванные кусты картошки, оранжевые клыки моркови. Они на миг повисли в воздухе, словно раздумывая о полёте в теплые страны, а потом рухнули вниз.

В дыру в заборе я рассмотрел, что осталось от настырного главаря. М-да, очень неприглядное зрелище. Как говорится – не рой другому яму, сам в неё попадёшь. Шаровая молния попала в хозяина и не помиловала.

Я покачал головой. Вот ещё одна бессмысленная смерть. А ведь я давал шанс этому грабителю. Предлагал уйти. Почему они никогда не уходят? На что надеются?

Рябой вон сделал выбор и смылся по тихой грусти, а Бобёр… Он тоже сделал свой выбор.

Ещё раз посмотрев на лежащее тело, вздохнул и вернулся к продавцу. Аккуратно переступил через остальных двоих грабителей. Они так и не пришли в сознание.

– У меня ещё будут сущности, – проговорил я, подойдя к продавцу. – Сейчас же с вас две семьсот, уважаемый…

– Гиви Толстяк, – проговорил продавец. – И это… может быть всё-таки договоримся на две четыреста?

– Я удивляюсь вам, многоуважаемый Гиви Толстяк. На улице труп, тут двое, ещё один убежал, а вы торгуетесь?

– Не, не торгуюсь. Мне как раз придётся разруливать ситуацию. И на смерть Бобра придётся скидываться. А ещё перед «Ночными Ножами» отчитываться…

Я усмехнулся. Опять «Ночные Ножи». Я уже сталкивался с ними раньше, и наша встреча не была хорошей.

– Что же, цена может и снизиться, если вы поможете мне с информацией. Чего вы смотрите на этих двух? Они спят и видят сны, – я подошёл к каждому из лежащих и прикоснулся к яремным венам. – И спать будут ещё минут пять. Как раз хватит времени для нашего разговора. И да, вы пока можете отсчитать нужную сумму.

– Что вы хотели бы узнать, господин? – любезным тоном поинтересовался Гиви.

– Расскажите мне о преступной структуре в Белоозере. Кто тут самый главный?

– Самый главный? Над Белоозером поставлен Митя Февраль. Он тут главный. Остальные его бойцы. Я плачу Бобру за охрану… Кхм… То есть платил, – поправился продавец, отсчитывая купюры.

– Что же, теперь придётся платить другим?

– Да, свято место пусто не бывает, – вздохнул продавец и посмотрел на меня. – И вас будут искать, господин. Ночные Ножи так просто обиду не прощают. К тому же они знают, что вы из жильцов…

– Ничего страшного. Я навещу Митю Февраля и поговорю с ним, постараюсь объяснить ситуацию. Вашей вины тут нет, я всё понимаю. И, надеюсь, что этот инцидент не станет препятствием для наших дальнейших торговых отношений?

– Господин, боюсь, что вынужден отказаться, – вздохнул продавец. – Вы пришли-ушли, а мне тут оставаться. Мне и красного петуха подпустить могут…

– Не переживайте, после моего разговора с Февралём мы продолжим общение, – уверенно ответил я и протянул руку. – Иван Васильевич! И не буду возражать, если вы назовёте моё имя проснувшимся ребятам. Всего доброго, Гиви Толстяк…

– Всего хорошего, Иван Васильевич, – пожал руку в ответ продавец. После чего протянул отсчитанные деньги. – И храни вас Господь…

Глава 6

«Мужество – первое из ведарских качеств, потому что это качество, которое гарантирует появление всех остальных»

Кодекс ведаря

Москва. Кремль. Кабинет царевича Владимира Васильевича

Четверо бояр расположились за столом, во главе которого сидел царевич. Таинственный полумрак кабинета подсказывал смысл того, зачем тут тайно собрались представители не самых бедных родов.

Секретарша расставляла заказанные напитки, неслышно скользя по мягкому ковру. Чашки вставали на блестящую поверхность, которая отражала дорогие костюмы, блестящие заколки галстуков, поблескивающие драгоценными камнями запонки. За часы каждого из сидящих можно не только купить хорошую квартиру в центре Москвы, но также обеспечить безбедную старость внуков.

Все эти люди, входящие в Боярскую думу, были теми, кто занимал немалое место в управлении царством.

Владимир Васильевич терпеливо дождался, пока Маргарита Николаевна поставит последний предмет на стол. Женщина среднего возраста, лощёная и вечно улыбающаяся винирами, работала на царевича уже не первый год и знала цену скорости обслуживания знатных людей. Она, как опытный дворецкий, всегда старалась предугадать желание господина.

И вместе с тем была верна, как никто. Владимир Васильевич периодически проверял её детективами, жучками, скрытыми камерами, и всегда оставался доволен проверками. Верные люди всегда ценились на вес золота…

Всегда… А в последнее время особенно!

– Маргарита Николаевна, попросите, пожалуйста, не беспокоить, – сказал Владимир Васильевич, когда женщина почти подошла к дверям.

– Хорошо, господин, – поклонилась она, улыбнулась и вышла.

– Судари бояре, как вы добрались? – спросил царевич, делая глоток кофе. – Всё ли осталось в тайне? Не было ли за вами наблюдения?

– Наблюдение за боярами? Оно никогда не уходило. Но есть способы его увести в сторону, – ухмыльнулся князь Шуйский.

– Да, недаром же у каждого есть по двойнику, – кивнул князь Селиверстов. – И если хочешь скрыться со всевидящих глаз, то приходится порой выбираться на цыпочках и с маской на лице. Мой двойник сегодня пошел в театр, на премьеру… Потом расскажет.

– А вот о вашем подземном ходе мы не слышали, – сказал князь Бельский.

– И это весьма интересная находка, Ваше Величество, – проговорил князь Романов. – Никогда бы не подумал, что с Сергиева Посада идет под землёй вагонетка.

– Порой приходится думать про отход заранее, чтобы потом не искать в панике спасение, – кивнул Владимир Васильевич. – Царям всегда нужно думать о будущем, но при этом держать в памяти прошлое.

Он снова сделал глоток и посмотрел на бояр.

– А можно узнать про цель нашего собрания? – спросил Бельский. – И про такую таинственность?

– Конечно можно, – кивнул царевич. – И касаться оно будет скорого казанского нашествия…

– Так ваш батюшка про это говорил, – сказал Селиверстов. – Вроде бы порешали всё? Или какие-то новые указания будут?

Царевич опять отпил и отставил в сторону чашку, чуть подвинул блюдце в сторону. Он посмотрел на Селиверстова, который тоже взял свою чашку. В отличие от царя, который любил кофе, Селиверстов предпочитал зелёный чай. Маргарита Николаевна умела неплохо заваривать и этот напиток.

После того, как чашка с зелёным чаем коснулась блюдца, Владимир Васильевич заговорил:

– Конечно будут. Вы сами могли наблюдать, что моему отцу нездоровится. В последнее время я замечал не раз, что отец выглядел не так, как обычно. И он не всегда говорит то, что может быть верным.

– А что может быть верным? Только дать отпор татарам, показать им, что русичи тоже не лыком шиты! – усмехнулся Селиверстов.

– Не совсем так, – покачал головой царевич. – Можем и дать отпор, но… Татары будут не одни. Им будет помогать Крымское Ханство. А может быть вступится и Сибирский каганат. Соединившись воедино, они снова Золотой Ордой пройдут до дальних рубежей и разорят всё царство…

– Знать, такая судьба, – вздохнул Селиверстов.

Царевич встал, подошел к окну, занавешенному шторами. Дернул пару раз за ткань, расправляя складки. Потом повернулся к сидящим и усмехнулся:

– Судьба… А ведь у всех она разная, судьба-то эта. И то, что родился сыном царя, тоже не решает, что проживешь всю жизнь в праздности и довольстве. Знаете, господа, как-то в молодости царь-батюшка вывез нас троих на дальний рубеж. Вместе с бедной семьёй мы прожили в лачуге неделю. Он хотел показать нам различие между царской жизнью и жизнью бедняков.

– И что? Вы увидели большие различия? – спросил с улыбкой Шуйский.

– Да, различия были невероятные. Об этом каждый из нас сказал царю-батюшке. Мы с Фёдором пожаловались на отсутствие удобств, связи, элементарных средств гигиены, а вот Иван… Иван тогда сказал отцу такое, что его слова мне врезались в память: «У меня всего одна собака, а у них четыре. У нас бассейн до середины сада, а у них ручей, которому нет конца. У нас в саду светят заморские фонари, а у них днём и ночью всё освещают небесные светила. У нас терраса до переднего двора, а у них просторы до самого горизонта. У нас небольшой участок земли, на котором мы живем, а у них бескрайние поля, которые нельзя окинуть взглядом. Мы покупаем пищу, а они выращивают её сами. У нас вокруг дворца стены для защиты, а у них есть друзья… Отец, я понял, как на самом деле мы бедны!»

– Простите, Ваше Величество, но ваш младший брат – другак! Он и видит всё по-другому, – проговорил Бельский.

– Между тем, он видит, как можно двоих за секунду вырубить, – усмехнулся царевич.

– Наши дети просто поддались, – поджал губы Бельский.

– Я даже не буду спорить… Так! К чему я это рассказал? Ах да! Судьба! Нет, многоуважаемый Матвей Кириллович Селиверстов, судьба это другое. Судьба – это неотвратимая предопределённость, а мы можем сделать так, чтобы она была не очень предопределена… И можем слегка исправить её течение!

– Что вы имеете в виду, Ваше Величество? – спросил Шуйский.

Остальные бояре тоже поджались, как гончие, почуявшие добычу.

– Господа бояре, вы считаетесь одними из самых богатых дворян нашего царства. Ваши заводы, ваши фабрики находятся в разных городах и губерниях. И вам вряд ли бы захотелось, чтобы татары при своём набеге разорили ваши активы?

Бояре усмехнулись в ответ:

– Конечно. Этого никому бы не хотелось! Ещё бы!

– Так вот, можно договориться с ханом Сахибом и попросить о том, чтобы татары не трогали некоторые здания и помещения, – ответил царевич, посмотрев на бояр.

– Что? За спиной царя договариваться с татарами? Чтобы царство сдать на поругание казанцам? – вскочил Селиверстов.

– Что не так, князь? – поморщился царевич. – Мы же деловые люди. Мы понимаем, что татары придут и уйдут. Ну пожгут они города, поломают людишек, потискают простолюдинок, но… При этом всём мы можем обезопасить себя и свою казну! А при отстраивании повреждений и городов можем к тому же ещё и заработать!

– Но ведь… это же предательство! – Селиверстов стукнул кулаком по столу.

– Полно вам, князь, какое же это предательство? Это лишь забота о собственных карманах, – проговорил царевич. – Мало кому захочется остаться с голой задницей после набега. Напоминаю, что татары придут и уйдут… Хорошо, пусть последним аргументом в нашем споре станет тот факт, что вместе с татарами придёт Бездна!

На холеных лицах отразилось замешательство. Царевич чуть скривил губы в ухмылке, наблюдая за колебаниями остальных трёх бояр. Вот на лице Селиверстова колебаний не было. Он смотрел чуть ли не вызывающе!

– И не хотелось бы, чтобы Бездна осталась, когда татары уйдут прочь. И этому мы тоже можем способствовать, – проговорил царевич.

– Как? Договариваться с Бездной? С теми тварями, что лезут оттуда? – горячился Селиверстов.

Его лицо покраснело. Он вдруг схватился за сердце и тяжело опустился на стул. Побледнел. Испуганно посмотрел на царевича.

Тот хмыкнул и нажал на кнопку связи селектора:

– Прошу внести средство от сердечной боли!

Дверь в кабинет приоткрылась. Вошел мужчина из числа Сверкающих, который служил в личной охране царевича. На подносе он нёс нечто, накрытое металлическим куполом. Мужчина поставил поднос перед Селиверстовым, поклонился царевичу и вышел.

– Знаете, Матвей Кириллович, – проговорил Владимир Васильевич с усмешкой. – Когда батюшка царь начал меня с детства приучать к ядам, я сперва не понял – зачем он это делает? Ведь у нас есть дегустаторы, которые пробуют разные блюда и отравить нас практически невозможно. На это отец сказал, что яды совершенствуются, их действие может быть замедленным и вообще незаметным. Так вот, я постепенно привык к различным ядам, а также научился распознавать их по малейшим оттенкам…

Селиверстов испуганно смотрел на царевича, его рот пытался захватить как можно больше воздуха.

– Допустим, вот в этой чашке смешаны цветы горькой полыни, корень кукурузы, сок борщевика и корень белены. Весьма действенный яд, вот только… Только я к нему невосприимчив. И даже удивился слегка, когда моя секретарша Маргарита Николаевна начала подсыпать мне его в кофе. Впрочем, поручив доверенным людям основательно покопаться в подноготной своей секретарши, я выяснил, что она вам приходится дальней родственницей. Да, у меня есть такая возможность, как бы вы не пытались скрыть это. А родственные связи способны открыть многие двери… Вот только они же способны и закрыть их!

С этими словами царевич снял крышку с подноса и на Селиверстова уставилась аккуратно отрезанная голова секретарши. Черные волосы всё также были собраны в пучок на затылке, а дорогие очки в оправе ничуть не покосились. Создавалось ощущение, что сейчас секретарша откроет глаза и спросит – не изволят ли господа чего-нибудь ещё?

Боярин в страхе откинулся назад. Попытался вскочить, но ноги не держали. Он упал на мягкий ворс ковра и задергался, попытавшись отползти подальше. Остальные трое бояр смотрели на Селиверстова без особой жалости. В жестоком мире приходится быть жестоким. А в месте, где плавают акулы, лучше всего самому стать акулой.

– Правда сердце уже не доставляет проблем? Ха! А вот вы, оказывается, вовсе не способны различить яд в принесённом напитке, – покачал головой царевич и взял в руки чашку Селиверстова. – Зелёный чай… как же легко спрятать аромат миндаля за запахом жасмина. Конечно, жаль немного Маргариту Николаевну, но… Думаю, что новая секретарша справится с делами не хуже прежней, а вот что касается вас…

Царевич встал и склонился над Селиверстовым:

– Вы вернетесь из театра и будете дальше жить, Матвей Кириллович. А какой-то чудак прямо из моего кабинета отправится на корм рыбам. Вместе со своей дальней родственницей! И никто не узнает, что тут произошло, ведь правда, господа? Перед тем, как ответить, подумайте – вскоре на продажу выйдут заводы Селиверстова, которые он, по крайней низкой цене, продаст своим добрым друзьям… Да, пустит семью по миру, заставит их в полной мере ощутить бедность и нищету, но это его решение, кто же осудит боярина Селиверстова? Да при том, что сам он и вовсе пострижется в монахи! Никто же не осудит?

Царевич взглянул на оставшихся трех бояр с интересом. Все трое покивали:

– Да, заводы Селиверстова не должны остаться без должного управления. А если их ещё и татары не тронут, то вообще будет хорошо.

Селиверстов пытался что-то прохрипеть, но язык, внезапно ставший невероятно огромным, мешал это сделать. Пытаясь запустить воздух в отёкшее горло, боярин царапал горло, но всё было бесполезно.

Вскоре князь Селиверстов перестал дергаться, выпучив глаза на своего убийцу. Остальные бояре сидели с каменными лицами. Лишь лёгкая бледность выдавала их волнение, но не больше.

– Вот так-то, Матвей Кириллович, – сказал царевич, когда судороги перестали сотрясать тело боярина. – Вот так-то…

После этого Владимир Васильевич взглянул на оставшихся бояр:

– Ну что, господа, кому какой кусок из Селиверстовского пирога приглянулся?

***

Белоозеро. Поместье Рюриковича и Годунова

Когда я подходил к поместью, то почувствовал, как в правом кармане потяжелело. Тут же получил доклад Тычимбы:

– Взял всё ценное из карманов утырков. И не только из них…

Я вытащил из кармана добычу и брезгливо отбросил окровавленный зуб:

– Фу! Ты чего? И ведь это не золото, а напыление. Мог бы и разобраться…

– У меня под рукой не было химической лаборатории, – прозвучал обиженный ответ.

– Ладно, спасибо тебе за это. Когда очухаются, то пусть пеняют на себя. Сколько тут?

– Полторы тысячи. Тысячу нашёл у мертвяка…

– Ну и ладно, ему они всё равно больше не понадобятся. Килограмм авокадо с меня.

– Замётано! – был ответ Тычимбы.

– Где же вы ходили, Ваше Величество? – спросил меня Годунов с порога. – Я тут уже весь издергался. Собрался уже по больницам и моргам звонить!

– Ходил прогуляться, Борис. Обо мне не стоит беспокоиться в плане происшествий. Вот лучше бы обеспокоился тем, что царскому сыну во время ужина в желудок бросить?

– Так я это… Я сейчас скажу Марфе, и она мигом что-нибудь сварганит! А может быть и после обеда чего осталось?

Что-то он стал слишком суетливым. Всё подбегал, чуть ли не хватал за руки и старался заглянуть в глаза. Я спросил напрямки:

– Чего натворил, Борис?

– Чего сразу Борис? Я вообще ничего! Это княжны позвонили и предложили прокатиться вечером по Белому озеру. Вроде как нас покатают на яхте опытные моряки, креветок половим или карасей, а я…

– А ты? Чего ты снова им наплёл? – насторожился я.

– Я сказал, что мы сами можем управлять яхтой. И что не надо нам никаких моряков, мы и сами можем управиться! Мы же можем, Иван Васильевич?

– И зачем ты это ляпнул? – склонил я голову на плечо. – Чтобы остаться один на один с Карамзиной?

– Ну да! Всё-то вы понимаете, Иван Васильевич. Так что, мы же можем управлять яхтой?

– Ну, кое-какие навыки у меня имеются, – проговорил я, чем вызвал облегчённый выдох Годунова. – Но гонять как оглашенные не будем! Можем кого в темноте зацепить!

– Да я уже вообще собирался на вёслах плыть! – весёлым козликом запрыгал Годунов. – А вот тут так получилось! Ух, как же здорово! Ух…

– Если я сейчас с голода не помру, то обязательно выйдем на озеро, – усмехнулся я в ответ.

– Ой, чего это я? – спохватился Борис. – Конечно же сейчас распоряжусь. Марфа! Меланья! Господин Рюрикович жрать хочет!

Ну, в принципе, я был настолько голоден, что и в самом деле хотел не есть, а жрать. Или даже ЖРАТЬ!!!

Марфа расстаралась на славу. Когда я умылся, переоделся и спустился в зал, то стол уже был накрыт. Я едва не проглотил язык, когда попробовал уху по-царски. Прозрачный, наваристый рыбный бульон с кусочками судака, осетрины и щуки, украшенный зеленью и дольками лимона просто таял во рту.

– Ну что, неплохо, да? – спросил Годунов, выводя меня из блаженствующего состояния. – А вот это попробуй!

Я приступил к говядине по-строгановски. Нежные кусочки говядины в сливочно-грибном соусе соседствовали с картофельным пюре и маринованными огурчиками. Я старался растянуть удовольствие, но сам не заметил, как уже скреб ложкой по пустой тарелке.

– Теперь я услышал, как трещит за ушами, – прокомментировал Годунов. – И этот треск не очень музыкален.

Я хотел посоветовать ему заткнуться, но… когда подали осетрину… Стейк из рыбы, обжаренный на гриле до сочной оранжевой корочки, подали с ломтиками лимона и свежей зеленью. Мякоть таяла на языке, вкусовые сосочки пищали от восторга.

Чай на травах с добавлением мяты, ромашки и зверобоя подали в самоваре, когда я уже собрался ослабить ремень на брюках. Еле слышимый дымок придавал чаю невероятный вкус. Пирог с вишней и сметаной стал финальной точкой этого праздника плоти.

После такого плотного полуобеда-полуужина я жутко захотел спать. Но… Если Годунов уже договорился насчёт водной прогулки, то кто я такой, чтобы лишать его этого удовольствия?

Он же потом начнёт ныть и скулить. Да и самому не мешало бы развеяться. Заодно и искупаться можно, а то я так давно не плавал!

Всё-таки обожаю природу – она придаёт сил и энергии не хуже сущностей. Когда остаёшься в лесу один на один с деревьями, то можно услышать, как они обмениваются мудростью минувших лет. А в плеске воды порой расслышишь то, что не узнаешь и за десять лет.

Что до управления яхтой, то я и в самом деле умел с ней управляться. Так уж повелось, что ведари просто обязаны были научиться управлять любой техникой. Мобильность была главной составляющей ведарей. Мы должны были домчаться до нужного Омута как можно быстрее на всём, что попадётся под руку. Иначе, могли пострадать люди…

И как бы я не предвкушал приятное времяпрепровождение, всё равно жизнь внесла свои коррективы!

Глава 7

«Ведарь должен любить жизнь больше, чем её смысл!»

Кодекс ведаря

Когда за нами заехали княжны Бесстужева и Карамзина, то я ни о чём не подозревал. Мы мило проболтали всю дорогу, а вот уже на набережной нас ждал сюрприз.

Солнце ярко светило, отражаясь в воде и создавая искрящиеся блики. Яхта имела белоснежный корпус и парус, который развевался на легком ветерке. На палубе виднелись уютные сиденья, где можно отдохнуть, наслаждаясь свежим воздухом и панорамным видом на окрестности.

Вокруг озера раскинулись зелёные холмы и леса, создавая живописный фон. Вода кристально чистая. Я бы даже остановился, чтобы искупаться или просто насладиться тишиной и спокойствием этого прекрасного места.

Причал для яхты Бесстужевой оказался внутри небольшого частного парка, для попадания в который требовалось проехать через шлагбаум. Похоже, что этот парк был огорожен и явно зачарован от попадания простолюдинов. Ну что же, аристократы любят уединение и не терпят, когда рядом с их шашлыками квасят сомнительные личности. Мы подъехали к стоянке, где уже стоял чей-то дорогой автомобиль.

Как только мы вылезли из машины, из соседнего автомобиля показались княжич Шуйский, княжич Романов, боярышня Собакина и ещё одна девушка из нашей группы, боярышня Марина Дорничева.

– Ого, какая встреча, – хмыкнул я при виде показавшейся группы.

– Да уж, княжна Бесстужева пригласила нас покататься на яхте и не сказала, что взяла с собой сопровождение для поездки. Екатерина Семёновна, вы можете отослать прочь свою слабую охрану, теперь вы под надёжной защитой, – проговорил Романов с кривой ухмылкой.

– Я надеюсь, что рыбы оценят ваш юмор по достоинству, поскольку он такой же плоский, как и их тела, – хмыкнул я в ответ.

– Только если вы лично передадите им мои слова, – тут же набычился княжич.

– Ну-ну, родные, мы же не будем ссориться? – между нами вклинилась княжна Бесстужева. – Мы с княжной Карамзиной специально подготовили эту прогулку для того, чтобы ближе познакомиться и найти общие темы. В конце концов, нам придется делить как ученическую парту, так и боевые моменты. И не хотелось бы, чтобы в противники попались враги. Лучше всё-таки выбрать друга, который в случае чего не доведёт удар до конца!

Боярышня Собакина с лёгкой улыбкой смотрела на меня, и я не стал вести себя как склочная баба на базаре. Хочется Романову задевать меня? Ну, я смогу задеть его во время прогулки на озере. Задеть так, чтобы он остудил свою горячую голову.

– Княжна, вы говорили, что нас ждёт увеселительная прогулка, но пока что я вижу лишь элементы напряжения, – склонил голову к плечу Шуйский. – Вы уверены, что эти двое нам так нужны?

– Конечно же нужны! Иван Васильевич будет вести яхту! А я собираюсь придерживать от падения княжну Карамзину. Так что все на своих местах! – проговорил Годунов.

– Да? А мне что-то подсказывает, что эта яхта вовсе не то место, где вам будут рады, – снова встрял Романов.

Годунов нахмурился и собрался было высказать княжичу пару ласковых, но снова вмешалась княжна:

– Ну, право, Михаил Данилович, что же вы задираетесь? Я специально отослала всю команду, так что мужчины теперь могут доказать, что они не только на словах могут красоваться, но и показать себя в деле. Или мне всё-таки вернуть команду назад?

– Что касается меня, то я могу управлять яхтой, – кивнул я в ответ. – Что касается других, я не знаю. Но вот Борис уже выбрал свою роль – он будет удерживать княжну Карамзину от падения.

Всё-таки шутка может разрядить ситуацию. Собакина и Карамзина улыбнулись. Боярышня Дорничева смотрела с лёгкой полуулыбкой. Я ничего не знал про неё, но если эту черноволосую девушку взяли в «крылатые всадники», то явно не просто так. Возможно, она, как и Годунов, является хорошим лекарем. А может быть и боец хороший, только пока не было времени проявить себя.

– Мы с отцом не раз ходили на рыбалку, – проговорил Шуйский. – Так что управляться со снастями я умею – смогу обеспечить уловом.

Ого, вот это уже что-то. Если человек умеет рыбачить, то он уже достоин уважения. Всё-таки не просто прожигатель отцовских денег, а тот, кто сможет заработать на жизнь в случае чего.

– А я могу командовать! – выпятил грудь вперёд Романов. – Мало кто сможет быть таким хорошим капитаном.

– Ну уж нет, – покачала головой Бесстужева. – На этой яхте буду командовать я и все, кто вступит на палубу, станет выполнять мои приказы. Или мужчины боятся подчиниться женщине?

Девушки улыбнулись так, что сразу стало понятно – они оценили подначку по достоинству. Молодым людям же сейчас предстояло выбрать – либо отказаться, либо принять условия игры.

Весьма спорный момент, но… Я люблю риск. И не боюсь показаться покладистым. Тем более, что мне уже представлялось, как я направлю яхту в сторону заката, а рядом будет любоваться яркими красками боярышня Собакина…

– Я знал немало женщин, которые могли повести за собой! Знал женщин, из-за которых сгорали города и умирали государства. Поэтому я признаю ваше право капитана, княжна Бесстужева, – я чуть поклонился Екатерине Семёновне.

– И я не страшусь женских указов! – сказал Годунов. – Когда вспоминаю княгиню Ольгу и её месть древлянам, то всегда восхищаюсь умом этой женщины! А как она перехитрила византийского царя? Это же надо таким умищем обладать? Так что я без страха пойду под капитанское начало Екатерины Семёновны.

– Да? Так интересно? Расскажете, княжич, как княгиня обхитрила царя? – спросила Карамзина, беря Годунова под руку и уводя в сторону.

– Ой, там вообще интересная история была. После смерти князя Игоря и мести древлянам, Константин Багрянородный влюбился в княгиню и захотел взять её в жёны. Ольга же сказала, что не дело это – христианину жениться на язычнице. Тогда царь с патриархом окрестили её и вроде бы вот уже пора бы пирком и за свадебку, а тут княгиня раз! да и выложи завет – нельзя крёстному отцу на своей крестнице жениться. Тут царь и офигел, конечно...

После этого они удалились на достаточное расстояние, чтобы их не было слышно. Карамзина увлекала Годунова дальше по дорожке, постепенно скрываясь за ореховыми кустами. Делала вид, что увлечена рассказом Бориса и внимательно слушает. На лицо окучивание лоха с целью дальнейшего приседа на уши. Не удивлюсь, если Годунов будет за Карамзину ещё и домашнюю работу делать!

Я взглянул на оставшихся молодых людей. Было видно, что им не хотелось повиноваться кому-то, но… Чтобы не терять лицо перед пригласившей, Романов с неохотой произнес:

– Никогда до этого случая не пробовал подчиняться женщине, но… Ради опыта…

– Я тоже попробую сыграть в эту игру, – улыбнулся с натугой Шуйский. – Что же, командуйте, капитан!

– Если уж мужчины доверяют вам, то мы и подавно доверимся, – проговорила Бесстужева, а потом улыбнулась мне. – Царевич, можно ли попросить вас показать, как вы управляетесь с яхтой?

– Я даже поводить дам, только на небольшой скорости, – кивнул я в ответ.

– Ну вот ещё! А если мы потонем? Кто будет виноват? – фыркнула Бесстужева ревниво.

– Я могу взять на себя всю ответственность! – сказал я. – И мы не потонем! У вас ведь опытный капитан!

– А говорят, что моряки не дураки приврать, – скривился Шуйский.

– Ну, до рыбаков морякам ещё работать и работать, – парировал я.

– А мы… – начал было Романов, явно намереваясь сказать какую-нибудь грубость, однако, ему не дали закончить.

– Помогите!!! – раздался истошный женский крик.

– Спасите!!! – вторил ему не менее истошный мужской.

Крики звучали с той стороны, куда ушли Карамзина и Годунов. Я моментально бросился туда. Знаю по своему опыту, что подобные крики просто так не раздаются. А промедление может стоить жизни одному из моих знакомых.

Ореховые кусты мелькали мимо так быстро, как будто я ехал на скоростном поезде. Через пару-тройку секунд я выскочил на то место, откуда доносились крики. Остановился на миг, чтобы оценить обстановку…

Клыкохваты! Сука! Ну не могли найти чего поменьше?

После оценки обстановки начал действовать. Огненный меч и вызванный медведь пришли мне на помощь в шинковании мелких тварей, похожих на жуткую смесь мопса и пираньи.

А мелких засранцев было не меньше десятка! И явно это не все, которые могли шариться по парку.

Клыкохваты тоже были порождениями Бездны. Только из её недр могли появиться такие прожорливые существа, которые обожали человеческое мясо и предпочитали его другому. Тела в блестящей чешуе, огромные пасти, четыре ноги и мощный хвост – вот что отличало клыкохватов от других существ из тьмы.

А ещё скорость, атмосфера сжатий челюстей и высокая прыгучесть! То есть, несмотря на размеры откормленного кота, эти существа были весьма опасны! И они редко охотились поодиночке, в основном загоняли человека стаей и потом плотно обедали, порой оставляя после обеда только обглоданные кости.

Хорошо ещё, что у Годунова и Карамзиной хватило ума запрыгнуть на растущую рядом ель. Клыкохваты не очень хорошо лазят по деревьям, зато умеют быстро перемещаться по земле.

– А ну! Сюда, чувырлы некрещённые! – рявкнул я, перенося внимание мерзких тварей на себя.

Клыкохваты повернули ко мне тупые морды. Оценив то, что мы с тотемным животным находимся на земле, а два верещащих существа на дереве, уродцы выбрали нас.

Они живо рванули в нашу сторону, загребая когтистыми лапами. Оскаленные клыки блестели от слюны. Уродцы уже мысленно рвали нашу плоть, когда я начал действовать.

Я рубанул одну поперёк туловища, и та охотно распалась на две половинки. Ещё одну подбил в прыжке, когда та взлетела на уровень пояса.

Тут же подключился медведь, лупаша когтистыми лапами по прыгающим тварям. Первая атака клыкохватов закончилась пятью трупами, причем две из них дёргались с размозжёнными черепами – работа мишки…

– Ну что, ещё потанцуем, рыбёхи безголовые? – хмыкнул я, когда клыкохваты отскочили в сторону. – Чего застыли, какашки акульи?

Они переглянулись между собой, словно совещаясь. Потом разбились на пары и начали обходить нас по кругу!

Честное слово – я охренел. Эти безмозглые существа раньше кидались в атаку без раздумий. Они вовсе не заботились о том, что их сейчас убьют или покалечат. Они видели цель и не замечали препятствий, а сейчас…

Сейчас у них появилась тактика!

Чёрт побери! Да во всех мирах, в которых я был раньше, у клыкохватов не было даже зачатков разума!

Создания Бездны эволюционируют! Развиваются и умнеют!

А хуже этого и придумать нельзя…

Прыгнувшего справа клыкохвата я поймал на меч, и тут же рванул его напарник. Если первый пошёл по воздуху, то второй ринулся в ноги! Они начали работать по двум уровням, как будто понимали, что для обычного человека необычайно трудно обороняться от двух одновременно кидающихся особей.

Вот только я не был обычным человеком!

Стоило только клинку пройти сквозь летящую рыбёху, как он тут же устремился вниз, а сам я прыгнул за спину атакующего. Меч пригвоздил клыкохвата к земле, а потом лезвие рванулось в сторону морды.

Двойка была ликвидирована!

Их сущности втянулись в моё тело, заряжая энергией и насыщая мышцы силой. Сила и энергия мне сейчас ой как понадобятся, а сущностей можно будет набрать и потом.

Медведь взревел, отбиваясь от налетающих хвостатых уродцев. Два урода повисли на мохнатых плечах, крепко сжав челюсти, а лапами пытаясь вырвать из шерсти как можно больше клочков.

– Держись, косолапый! – крикнул я, отбиваясь от очередной пары.

Та же тактика, которую я встретил круговоротом меча. Чешуйчатые твари мешочками свалились возле других.

Рядом с лицом пролетел огненный шар, и только звериная реакция спасла от попадания по глазу. Я зыркнул в ту сторону – с ели на меня хлопали извиняющиеся глаза Годунова.

– Не помогай мне, Боря! – крикнул я, вбивая лезвие меча в распахнутую пасть очередной жертвы.

– Но я же хотел как лучше!

– Вот и делай как лучше! – новый взмах сбил одну из тварей с медвежьего плеча.

– Мы здесь! – раздался крик Шуйского, а после два снежных комка попали в выбегающих из кустов клыкохватов.

Снежки моментально облепили чешуйчатые тела, превращая клыкохватов в ледяные скульптуры. Огненные шары, выпущенные с ели, разбили эти скульптуры на мелкие кусочки.

На меня бросился один из уродцев, и я уже поднял меч, когда воздушная волна отбросила клыкохвата назад и почти размазала его по столбу сосны. Кто это сделал? Впрочем, неважно.

Клыкохватов стало больше, они большой волной высыпали из кустов. Клыки, когти, мускулистые хвосты – всё это застыло на расстоянии пяти метров от нас. Они застыли, не торопясь нападать. Неужели снова переговаривались между собой?

Сколько их было?

Около полусотни, не меньше.

– Иван Васильевич, как вы? – раздался голос Собакиной. – С вами всё в порядке?

– Со мной всё нормально, – ответил я, не оглядываясь. – А вот женщинам лучше уйти! Эти твари стали как будто разумнее! Я не исключаю засады!

– Нет, засады нет! Я бы увидел! – послышался голос Годунова с дерева. – Нам отсюда хорошо всё видно. Высоко сижу – далеко гляжу!

– Сказочник, блин, – хмыкнул я в ответ. – Смотри, чтобы не подкрались со спины.

– А мы ещё отсюда видим круглую дыру в воздухе, откуда они выныривают! – подала голос Карамзина.

– Вот это уже интереснее! Где она располагается? – я на миг отвлёкся от созерцания чешуйчатых спин.

– На север десять метров. Слева от дорожки! – проговорил Годунов.

– Север за нами, Боря, – укоризненно ответил я. – Может, на юг?

– У меня тут мох! Мне виднее!

– Это не мох, это плесень! – возразила Карамзина. – На юг, Иван Васильевич!

– Мы готовы! – послышалось за спиной.

Я оглянулся. Романов тоже был с огненным копьём. Над ним махал крыльями горящий орёл. Собакина стояла с арбалетом изо льда, а возле ног застыл грозный северный пёс с кристально голубыми глазами. Шуйский опустил руки, с которых стекали водяные кнуты. Большая змея у ног приготовилась к прыжку.

Что же, тотемные животные и родовое оружие… Вполне неплохо. Если ещё с ели поддержит Годунов и Карамзина, то им удастся сдержать клыкохватов минут пять-десять. А мне большего и не надо.

– Господа! Я буду прорываться к Омуту! Если его не закрыть, то эти твари так и будут лезть! Вам нужно…

– Я с вами! – подала голос Марфа Васильевна.

– Вам нужно сдерживать гадов и не давать им разбегаться по сторонам. Мы с вами не хотим лишних жертв? Вот и хорошо, а пока прибудут ведари, пока вступят в бой, пока… В общем, сдерживайте гадов, а мы с мишкой сделаем всё остальное!

– Будьте осторожны, царевич, – проговорила Собакина.

Сейчас её голос прозвучал для меня лучше всякой классической музыки. Так бы и слушал, но… Я же суровый вояка и не должен раскисать! Тем более, когда на кону жизнь моей… Моей… Знакомой?

Даже в мыслях я стараюсь сдерживаться, чтобы снова не ощутить боль из первой жизни! Нет! Я не должен давать волю чувствам!

– Я буду предельно осторожен, боярышня. Ведь я же обещал вас научить управлять яхтой, – подмигнул я в ответ.

– Уродцы начали движение! Из Омута вырвалась стая! – заверещал Годунов.

Клыкохваты словно почуяли подкрепление, начали вставать на задние лапы, прищелкивать хвостом и клацать клыками. Ещё немного и они пойдут в атаку.

Что же, пора!

– Держите их и не давайте себя съесть! Мишка, вперёд! – рявкнул я, запрыгивая на загривок своего тотемного животного.

Мышцы зверя тут же пришли в движение. Клыкохваты взвыли, когда мы пошли в атаку. Медведь подобно каравелле ворвался в порт, полный рыбацких лодок. Я замахал мечом, рубя направо и налево. Мы начали пробиваться к Омуту…

Глава 8

"Ведарь всегда должен развиваться. Завиваться будут дамы и извращенцы!"

Кодекс ведаря

В Омут мы влетели с разгона. Прошибли лбами тонкую ткань мироздания и очутились в очередной локации Бездны.

Мы влетели в болото...

Твою же яркую звезду!

Вот чего больше всего на свете не любил, так это болота!

Почему не люблю? Потому что болото – это настоящий рай на земле для всякой гнуси и различной мерзости! Кто же любит ходить по колено в холодной, вязкой грязи, чувствуя, как она медленно засасывает в свои трясинные объятия? А запах!

А неповторимый, тошнотворный аромат гниющих растений и стоячей воды – просто бальзам для заложенного носа! Вышибает все сопли на раз! А нюхательный аппарат вышибает на два! Вот сходу вышибает, можно даже не задействовать лекарства!

И пусть не смущает тот факт, что каждый шаг может оказаться последним, и вы можете бесследно исчезнуть в трясине, оставив после себя только легкий пузырь на поверхности. Это всего лишь добавляет лёгкий элемент приключения и неопределенности к прогулке по болоту.

Но если повстречать кроме комаров и змей других болотных тварей – то это просто невероятный повод для радости и веселья! Кто не любит чувствовать на своей коже нежные прикосновения комариных хоботков или видеть, как змеи грациозно скользят через грязь? Или ощущать на ногах прикосновения мерзких клыков и когтистых лап? Сказка же...

Да уж, болото – это действительно рай для тех, кто любит приключения, грязь и запах гниения. Но я никогда не мечтал провести свой отпуск в этом удивительном месте.

Локация Бездны на сей раз состояла из замшелых островков среди стоячей воды и чахлых берёзовых стволов. Размером с три стадиона эта локация не вызывала ничего другого, кроме омерзения. Даже медведь подо мной содрогнулся – так ему не хотелось лезть в эту гадость.

Сверху был подсвечиваемый фиолетовыми разводами пещерный свод, такие же стены создавали игру света в редких водных проёмах. Всё остальное пространство сдалось на милость ряске.

А ещё то, что клыкохваты вылезали из-под каждой кочки... Это тоже не вызывало радостных эмоций. Но самое удивительное я заметил впереди!

У дальней от перехода стены сидел... татарский шаман!

Я сначала не поверил своим глазам, даже протёр их, чтобы убедиться, но... Факт оставался фактом. В четверти километра от нас на пеньке сидел шаман в кафтане, расшитым мехом, кожаными лентами, украшенными кольцами, побрякушками, различными письменами. Меховая шапка украшена оленьими рогами. Правая рука шамана лежала на загривке крупного, в два раза больше обычного, клыкохвата.

– Миша, похоже, что мы нашли кукловода! – проговорил я. – Осталось только до него добраться!

Медведь глухо рыкнул в ответ и попробовал лапой воду. Тут же из воды вылетел клыкохват и попытался цапнуть медведя. Тот словно муху отогнал, так легко взмахнул лапой. Но эта обманчивая лёгкость оказалась смертельной для твари. Перекувырнувшись в воздухе тело с почти оторванной башкой плюхнулось в воду.

Тут же место падения забурлило, словно там закипел огромный чайник.

– М-да, похоже, нам придется прыгать по кочкам! Если бухнемся вниз, тогда от нас останутся рожки да ножки... А прыгать ещё ой как далеко... Ну и почему этот папуас не уселся поближе? – посетовал я.

Медведь согласно рыкнул в ответ. После этого присел на задние лапы, оттолкнулся от безопасного островка и взмыл в воздух...

Из воды сразу же начали выпрыгивать клыкохваты, в надежде вцепиться в пузо летящего медведя. Клацали челюстями и отваливались прочь, несолоно хлебавши. Я передал мишке часть своей кольчуги, чтобы безопасно добраться до нужного островка. Пришлось здорово потратиться на энергию – такую-то махину обезопасить.

Медведь по-кошачьи приземлился на лапы, островок даже не дернулся под его весом. Но он задрожал, когда из воды начали выскакивать клыкастые уродцы. Мы с медведем приняли бой. Нам понадобилась целая минута, чтобы расчистить дальнейший путь.

Ну нет, если так дело пойдёт дальше, то мы и за полчаса не управимся. В это время ребят за переходом размотают, а мне бы этого не хотелось. К тому же, энергии на кольчугу для медведя уходит очень много. Пусть с умерших клыкохватов и выплескиваются сущности, но их меньше, чем нужно. К половине пути я могу израсходовать свои запасы!

Нужно было что-то делать и я принял решение покопаться в своих запасах.

Так, кто у нас любит пираний? Крокодилы? Дельфины?

Любят ещё и люди, но у меня не было образов людей, а вот подобия крокодилов водились. Крокозавры! Набрал в позапрошлой жизни на одной из диких рек. Крокозавры были похожи на аллигаторов этого мира, но обладали каменной кожей и невероятной прожорливостью.

Ух, как же тогда пришлось попотеть, чтобы победить этих ужасных тварей. Они сожрали четырех охотников в полной экипировке. И ведь даже не послушали их вопли о том, что это не предусмотрено кодексом! Их приходилось взрывать изнутри, подкидывая гранаты в бараньей требухе. Если бы не эта предложенная мной хитрость, то ещё бы больше охотников полегло в той битве.

И вот теперь пусть отдуваются за сожранных...

Я вызвал образы, напитал их сущностями и запустил троих крокозавров в воду. Мысленным приказом указал направление, куда нам следует пробиваться и...

Эх, какая же подводная битва началась!

Вода моментально окрасилась в красный цвет, пачкая ряску и выплескивая вверх фонтаны из воды, кишок и оторванных частей тел клыкохватов. Поднявшийся ил попытался скрасить своими грязными штрихами общую картину, но алый цвет заставлял всё вокруг приобретать оттенки заката.

Из воды к моей груди потянулся ручеёк, состоящий из сущностей. Я не успевал их складывать в колбочки, приходилось распределять по своей Кольчуге Души и задействовать на медвежьей броне. Жаль, конечно, но лучше так, чем вообще развеивать вхолостую.

Не надо было давать Тычимбе выходной, но мне почему-то показалось, что на яхте ничего не случится и пусть слуга отдохнёт. Я даже купил ему домой килограмм авокадо и включил любимый познавательный канал про космос. Теперь, наверное, лежит в моей кровати, трескает зеленые фрукты и даже не подозревает, что его хозяин тут пытается выжить.

Крокозавры выползли на тот островок, куда мы должны были прыгнуть с медведем в следующий раз. За ними волочились кишки клыкохватов, окрашивая изумрудную зелень травы в грязно-бордовый цвет. Из воды выпрыгивали клыкастые создания, пытались уцепиться за каменную броню. Зубастые пасти щёлкали, но терпели неудачу, а вот крокозавры упорно продвигались вперёд, стряхивая друг с друга тварей и двигаясь дальше.

Вскоре они соскользнули с островка и снова вода забурлила от мощной схватки.

– Миша, прыгай на островок. Мы так скоро вон до того попугая доберемся! – скомандовал я, показывая на освободившееся место.

Медведь снова подобрался и скаканул, тщательно скорректировав траекторию прыжка. На этот раз мы приземлились ровно в центр островка. К нам сразу же полезли клыкохваты, пришлось отбиваться и резать чешуйчатые тела в ускоренном режиме.

Лапы медведя замелькали в воздухе, сшибая выпрыгивающих тварей. Мне пришлось соскользнуть со спины, чтобы не мешать мишке развлекаться. За минуту всё было кончено. В это время крокозавры выползли на новый островок и...

Он провалился под их тяжестью!

То есть этот островок был обманкой! Если бы туда прыгнул медведь, то мы бы оказались в естественной среде мелких тварей и вряд ли смогли бы выйти без повреждений.

Да, это плохо. Впрочем, чего ожидать от Бездны? Что она выстелет нам красную дорожку к центру Омута?

Ну уж нет, придется приложить немало усилий, чтобы добраться до сидящего со скрещёнными ногами шамана. Я уже мог различить узкоглазое лицо и видел... Видел, что глаза шамана были словно покрыты бельмами. То есть в двух прорезях желтоватого лица не было видно зрачков, одни белки...

А время шло! Всё новые и новые клыкохваты выскакивали из воды и рвались к переходу. Я бросил туда ещё одного крокозавра, но прыгучие сволочил просто перепрыгивали через охранника, хотя некоторым не так сильно везло.

До шамана и его дворняги была ещё добрая сотня метров, пока мы доберёмся... Я поймал себя на мысли, что опасаюсь за ребят, оставшихся за пределами Омута! Особенно за боярышню Собакину.

Нужно что-то предпринимать и тогда мне на ум пришёл недавний грабитель Бобёр. Вернее, его молния. Если воспользоваться этой техникой, то у меня получится метнуть молнию далеко вперёд и, возможно, выбить шамана из его транса. Я был больше чем уверен, что это именно он руководил клыкохватами через их главаря.

Ну не могли эти твари так просто взять и резко поумнеть!

Молния в руках создалась за секунды. Я напитал её сущностью от прилетающих душ умирающих клыкохватов, прицелился и... Метнул изо всех сил, стараясь попасть по рогатому кумполу.

В одной из армий я метал гранату на семьдесят два метра, тут же расстояние было больше, но и в руках у меня была не граната. Молниевый шар метнулся над водной гладью и полетел вперёд.

Дурные клыкохваты пытались сбить полёт шара, но он был быстрее. Пролетев над ряской и бурлящей водой, шар ударил шамана в грудь, отбрасывая его от сидящего рядом крупного самца.

Шаман бултыхнулся в воду и...

Я не поверил своим глазам! На него набросились три или четыре клыкастых уродца!

Они вцепились в руки шамана, стягивая его в воду, а ещё один прыгнул на горло. В воздух цвиркнула тонкая струйка крови. Шамана закричал тонким бабьим голосом, но крик его продлился недолго. Спустя несколько секунд он замолчал, задергал ногами...

Похоже, мой удар нарушил его связь с главарём Омута и теперь клыкохваты не подчинялись уже рогатому шаману. Они снова вернулись к своему природному состоянию и теперь начали атаковать всё, что видели перед собой.

Крокозавры всё также упрямо двигались вперёд, к сидящему на заднице главарю, а бурлящая вокруг них вода окрашивала каменную кожу в непередаваемый оттенок зари.

Зато неожиданная смерть шамана привела к неплохому результату – клыкохваты перестали стремиться к переходу, акцентировавшись на упорных подобиях аллигаторов. Стаи полурыб-полупсов-полубобров нападали на двигающихся монстров, а тем было абсолютно по фигу!

Крокозавры били хвостами, щёлкали клыкастыми пастями, находили жертвы и отбрасывали их прочь, чтобы другие пираньи на ножках могли растрепать своих товарок.

Крокозавры ползли к главарю Омута.

Мы с медведем продвигались следом за ними. В это время главарь клыкохватов поднялся на лапы, нахально зевнул и уставился на нас. Я готов был поклясться, что в холке эта тварь не меньше медведя. И если биться с ним один на один, то вряд ли получится справиться.

Но я-то не был один! У меня были крокозавры и... Ох и ничего себе!

Один из крокозавров неожиданно замер на месте, а потом начал крутиться, словно щенок, пытающийся поймать свой хвост. Его собратья уставились на каменнокожего, пытаясь понять – что с ним происходит.

Неожиданно крутящийся монстр подпрыгнул вверх, выпрямился стрелой, а потом рухнул вниз. Он затих, без движения. Из приоткрытой окровавленной пасти показалась тупая морда клыкохвата.

Эти твари смогли додуматься проникнуть внутрь крокозавра и убить его изнутри? Почти как охотники, только вместо гранаты были использованы клыки и когти!

– Миша, похоже, что я поторопился оценивать их умственные способности, – сказал я больше сам себе.

Однако, медведь рыкнул, как будто соглашаясь. На наших глазах оставшиеся клыкохваты рванули в пасти крокозавров, как будто увидели внутри самую вкусную на свете еду.

Глуповатые крокозавры даже обрадовались, что враги сами наступают со стороны пасти, а потом... Потом несколько пираний проскользнули в пасти каменнокожих противников. Пока мы добрались до предыдущего островка, с крокозаврами всё было кончено...

Главарь уродцев оскалился, глядя на падающих врагов, а потом побежал в нашу сторону. Его размашистый бег был невероятен. Казалось, что он едва касается ряски, а лёгкие волны расходились как будто от прикосновений водомерки.

– А вот и папочка пожаловал, – проговорил я, соскальзывая со спины медведя.

В такие секунды я стал бы косолапому помехой, а не помощью. Он встал на задние лапы, грозно зарычал. Главарь ни на миг не остановил свой бег, продолжая сокращать дистанцию.

Всего несколько мгновений понадобилось главарю, чтобы достичь моего тотемного зверя. Потом мускулистое тело взвилось в воздух и они сшиблись. Рычание и клацанье клыков, удары, взвизги, скулёж... пространство наполнилось звуками боя. Мне приходилось усиленно поддерживать медвежью броню, чтобы косолапого не завалили раньше времени.

Я же в это время начал отбиваться от наседающих клыкохватов. Их осталось не очень много, но они продолжали лезть изо всех сил. Меч завертелся-закрутился, рассекая подскакивающие тела. Сущности текли уже не ручейком, а капали каплями, но всё-таки капали!

Успевал поддерживать не только медвежью броню, но и свою. И вот в один из моментов клыкохваты начали иссекать! То есть, они нападали уже не скопом, а отдельными единицами.

От этих единиц было проще отбиваться, к тому же я смог прийти на помощь тотемному животному! Да, для этого требовалось принять немного сущностей, но на что не пойдёшь ради победы?

– Держись, косолапый! Я иду! – прокричал я, бросаясь в новую атаку.

Уставший медведь уже не так быстро реагировал на быстрые атаки своего противника. Главарь успел нанести немало ран моему товарищу, когда я тоже ринулся в бой.

Меч резво скользнул по боку главаря, взрезая чешуйчатую кожу. Клыки клацнули в сантиметре от моей руки, но я был быстрее.

Ещё один удар и ещё. В ногу вцепилась какая-то дрянь. Не глядя ударил вниз, отбрасывая наглеца прочь.

Главарь в этот момент прыгнул в атаку, но его достала медвежья лапа. С визгом тварь отлетела прочь, я же прыгнул следом. Огненный меч описал в воздухе дугу, зашипел, пронзая твердое тело.

Дикий визг наполнил всё вокруг. Главарь клыкохватов дернул лапами, отбрасывая меня прочь.

И ему удалось пробить мою Кольчугу Души!

Удар был такой силы, что она рассыпалась на мелкие звенья, обнажая мою грудь. и в образовавшуюся дыру главарь нанёс ещё один мощный удар.

Мигом воздух вышел из лёгких. Я задохнулся. В глазах потемнело. В ушах бешено застучало сердце, но я не сдался!

Пусть и без воздуха в лёгких, но я ещё мог сражаться!

Удар по лапе подсёк главаря. Ещё один удар пронзил крупную башку, доставая до крошечного мозга.

Сбоку взлетела лохматая шпала и обрушилась на клыкастую пасть, раскраивая голову напополам. Я же крутанулся вокруг своей оси и, добавив силу инерции, вонзил меч прямо туда, где у мелких клыкохватов было сердце.

Главарь проскулил, а после упал навзничь, дергая лапами. Я же попытался вздохнуть и не смог. Воздух как будто не хотел входить в отбитые лёгкие.

Уже краем гаснущего сознания смог зацепиться за шерсть медведя и отметить, что оставшиеся в живых мелкие твари начали отступать и уходить под воду. Дальше медведь прыгнул прочь, едва не сбросив меня со спины.

Я держался...

Ещё один прыжок. Полёт над бордовой поверхностью болота. Толчок. Я держался...

Ещё и ещё... Я не знал, каким способом мне удавалось не соскользнуть с медвежьей спины, но...

Переход был всё ближе и вот мы уже вылетаем в него...

Кровь стучит в висках, когда я разжимаю руку и валюсь в такую родную траву...

Никакого болота, трава и твердь!

Дальше я делаю снова попытку вдохнуть. Снова не получается и сознание гаснет, на миг захватив слабое прикосновение нежной руки к щеке.

Глава 9

«Ведарь всегда должен помнить, что хорошие времена сами не настают. Их создают хорошие люди»

Кодекс ведаря

– Он жив?

– Да. Но очень слаб.

– Ещё бы – в одиночку такое проделать. Поднимаем его. Да куда вы выносите его вперёд ногами? Он же ещё живой!

– Нам так удобнее!

– Зато ему не очень. Видите, как морщится?

– Это он тужится. Он что-то сказать хочет…

– Вот, дайте ему снотворное, а то всю дорогу болтать будет.

– Может лучше местную анестезию применить?

– Кулаком по дыне? Так убьёшь же, Семёныч! Помрёт геройски, а ты потом за него отвечать будешь!

Такие голоса раздались в моей голове прежде, чем я открыл глаза. Когда же продрал веки, то обнаружил себя лежащим на траве неподалёку от причала. Возле меня сидела боярышня Собакина и смотрела как на носилках несли… Годунова?

Я тут же попытался сесть, опрокинулся обратно, знатно приложился головой и невольно матюкнулся.

– Что вы, Иван Васильевич? – тут же на плечи легли девичьи руки. – Вам не стоит сейчас резко двигаться! Пусть вы и здоровы, но лучше повременить с прыжками.

– Я здоров? А что с Годуновым? Что с Борисом? – я всё-таки приложил усилие и сел.

Увидел вполне живых и здоровых дворян, что сражались с клыкохватами. Они стояли в стороне, рядом с отрядом Сверкающих и неторопливо разговаривали. Все живы и здоровы. Кроме Годунова. Вот он как раз был белолицым и покачивался, уносимый на носилках.

– Когда вы вывалились из Омута, вы были похожи на живого мертвеца, – проговорила Марфа. – Борис тут же спрыгнул с дерева, подбежал и начал вас лечить. Один из клыкохватов вцепился ему в плечо, но он даже не заметил. Я сбила ту тварь, а потом охраняла вас двоих до тех пор, пока не прибыли Сверкающие и два ведаря.

– И это Борис такой после укуса? – покосился я на друга.

– Нет, он отдал вам все силы. Мне даже пришлось отбрасывать его, чтобы полностью не истощил свои энергетические запасы.

Годунов отдал все силы? Вот это номер! Я думал, что его поставили ко мне только наушничать и следить, а он… М-да, вот так и думаешь на людей не очень хорошо, а они ради тебя жизнь готовы отдать!

– А что с Омутом?

– После вашего выхода он схлопнулся и закрылся. Больше клыкохватов из него не выходило. Вы закрыли его… В одиночку…

После этого Собакина закрыла лицо и заплакала. Я недоумённо посмотрел на неё. Чего это она?

– Простите, царевич, я… я просто… переволновалась… Всё это так неожиданно, всё так быстро… Всё так…

– Успокойтесь, боярышня, успокойтесь! – я погладил её по плечу. – Всё закончилось.

Вот ненавижу женские слёзы. Понятно, что это нервное, но лучше закрыть пару Омутов, чем вот так вот сидеть и не знать, как успокоить. На моё счастье, к нам подскочила княжна Бесстужева:

– Царевич! Царевич! Как я рада, что вы пришли в себя! Мы так переволновались…

– Было бы о чём волноваться, – хмыкнул я. – Вот, лучше успокойте Марфу Васильевну, а я пока посмотрю, что там с Годуновым.

– Вам бы ещё полежать, господин Рюрикович, или горячего чая с плюшками. А вы…

Чтобы не отвечать, я встал и поторопился в сторону уносимого Годунова. Остальные посмотрели на меня, а я поднял вверх большой палец, показывая, что со мной всё в порядке.

Нагнал носилки уже на выходе из парка:

– Господа, остановитесь на секунду!

Трое мужчин в синей медицинской одежде посмотрели на меня. Один, похожий на главного, хмуро сказал:

– Господин? Может мы продолжим наш путь? Вашему другу нужна реабилитация. И вам тоже не мешало бы отдохнуть.

– Можно взглянуть на друга? – спросил я. – Всего пару секунд. Он же спас меня. Что вам стоит?

Главный произнес:

– Опустите, пусть царевич взглянет на товарища.

Годунова опустили на асфальт. Я тут же прислонил пальцы к вене на шее. Слабая пульсация подарила надежду, что всё будет хорошо, но… Этот лекарь отдал слишком много своих сил.

Я уже не мог тогда самостоятельно потреблять сущности, а Годунов решил отдать мне свои жизненные силы, чтобы поддержать жизнь в ослабевшем теле. И сейчас…

Я должен был помочь своему напарнику!

Две сущности прошли через мои пальцы и вошли в тело Годунова. Тот выгнулся дугой, откинулся на носилки и… вздохнул. Грудь поднялась высоко, как будто тот сожалел о произошедшем. Не хватало только поднятой на лицо ладони, чтобы показать всю глубину испанского стыда.

Зато его щёки чуть порозовели, а стук сердца стал более устойчивым.

– Что вы сделали, господин? – нахмурился медбрат. – Вы использовали магию живицы?

– Да, вернул немного того, что этот человек подарил мне, – улыбнулся я. – Чтобы он смог без проблем доехать до больницы, а там вы уже поставите Бориса на ноги.

– Вы… ведарь? – поинтересовался другой медбрат.

– Да, и так получилось, что не рассчитал свои силы, – вздохнул я в ответ. – А мой товарищ мне помог.

– У вас хороший товарищ, – кивнул главный. – Таких товарищей беречь надо. Ладно, ребята, берите и поехали. Если что, ищите друга в Центральной больнице.

– Да, он хороший товарищ… Спасибо, ребята, за мной не заржавеет, – я вытащил из кармана пятисотенную и протянул её медбрату, на что тот покрутил головой, мол, не надо. – Положите его в нормальную палату и… не допускайте до него симпатичных медсестричек, а то он от вас вообще не уйдёт.

– Ну и сволочь же вы, Иван Васильевич, – еле слышно прошептал Годунов.

– Я о тебе забочусь, притворщик, – хмыкнул я в ответ. – Тебе о здоровье думать нужно, а не о любовных страданиях.

Годунов что-то ещё прошептал, но я уже его не слушал. Махнул рукой санитарам, после чего отправился на разговор к остальным аристократам.

Мне повезло, что ведари ещё не уехали, поэтому быстро представившись и в общих чертах рассказав всё, что произошло, я избежал долгих расспросов. Дал Слово, что всё опишу Ведарской Общине в последующем докладе. После этого меня освободили от дачи показаний.

Остальных же попросили немного задержаться, чтобы описать факт возникновения Омута и дальнейшие действия. Я же извинился перед всеми и отправился домой, вызвав такси.

Таксист всё пытался вызнать – что случилось в парке, но мне очень не хотелось разговаривать. Конечно, пришлось заплатить вдвое больше обычного, так как мой вид оставлял желать лучшего, и был я грязен, как щенок после встречи с апрельской лужей.

Однако, разговаривать мне совсем не хотелось. Я и так держался на честном слове. Пусть Годунов и влил в меня большое количество силы, но этого оказалось мало. Мне требовалось восстановление…

По пути ещё наказал Семёну истопить баню, да пожарче. На этот раз я не собирался там проводить никаких утех, поэтому вдоволь наплескался и нахлестался вениками. Смыл с себя болотную грязь, кровь и кишки обитателей Омута.

В один из отдыхов в предбаннике, когда распаренное тело отдыхало, а внутрь лился холоднющий квас, я рассказал прилетевшему Тычимбе о том, что произошло. Наказал ему проследить за Годуновым и в случае непредвиденных обстоятельств тут же известить меня о произошедшем.

– Я обязательно всё сделаю, господин, но… – проговорил Тычимба. – Я тут на отдыхе шерстил каналы интернетовские и вот что узнал… Казанское ханство начинает понемногу накалять ситуацию возле границ. И ещё… В Ведарской Общине просквозила информация, что пару раз попались Омуты, внутри которых находились люди! В основном татарские шаманы!

– Ну да, прямо как у Белого Озера, – кивнул я задумчиво. – Начало происходить то, что было в погибших мирах – люди начали доверять Бездне…

– Как в моём мире? – спросил Тычимба.

– Да, совершенно, верно. В твоём мире произошла та же ошибка. Одни люди в противоборстве с другими взяли в союзники Бездну и в итоге произошло то, что произошло…

Я помнил мир Тычимбы. Прекрасный зеленый оазис среди холодных звёзд. Там жили обычные люди с обычными проблемами. Жили, дружили, воевали, в общем, вели цивилизованный образ жизни. Десять континентов разделялись морями и океанами. Люди развивались, влюблялись, рожали и…

И на этот мир обратила свой взор Бездна. Никто не мог дать определение этому созданию лучше, чем это сделали Высшие Силы – они назвали Бездну паразитирующей смертью.

Бездна появлялась в разных мирах через Омуты. Выпускала свои творения на волю для того, чтобы те пожирали обитателей, забирали их души. Возможно, именно душами миров Бездна и питалась. Она ничего не производила, кроме ужасающих тварей. Она ничего не приносила в миры, кроме разрушений и страданий. Она просто приходила, высасывала все соки из мира, а потом уходила, оставляя после себя только песок и камень.

Тычимба был небольшим богом в своём мире. Ему поклонялись около трёх тысяч человек на острове в океане. Он мог пригнать тучи, мог помочь поддержать огонь в жилище, мог загнать нужного зверя в ловушку. В общем, был вполне спокойным и адекватным богом, помогающим островитянам. И… на этом острове начали появляться Омуты.

Причём появляться они начали также, как возле Белого Озера – в Омутах были люди, которые через соединениее с главарём Омута управляли тварями Бездны. Конечно, такой силе было трудно противостоять.

Тычимба мог только бессильно наблюдать, как гибли его жрецы, как уничтожались капища, как последователи захлёбывались в собственной крови. Так было, пока на этот остров не десантировался десяток ведарей, среди которых был и я. В том мире нас назвали защитниками.

Мы защищали людей насколько могли, но один из континентов с названием Велибур вступил в сговор с Бездной. И континент Велибур побеждал в захватнических войнах. Власть Велибура распространилась почти на весь мир. Уничтожались защитники, убивали тех, кто мог противостоять не только Велибуру, но и Бездне. Убивали всех мало-мальских нормальных людей. И… Когда казалось, что все находятся под пятой властелина, Бездна показала своё настоящее лицо!

Бездна вступила в игру по-настоящему. Она повернулась против Велибура, запуская свои Омуты во все места, куда только могла дотянуться. Сидевшие в Омутах люди думали, что они творят свои бесчинства во славу Велибура, но разрушали города континента-властителя. Бездна хорошо умела застилать глаза своим союзникам.

Такая же участь постигла и остров, где находился Тычимба. Защитники ценой своей жизни смогли отстоять несколько десятков человек, но… Из всего отряда остался только я. Тогда-то Тычимба в качестве благодарности и появился передо мной. Тогда-то я и назвал его ради прикола Тычимбой, не хотелось произносить долгое То-Чего-Не-Может-Быть, как среди защитников называли богов.

Мы вместе понимали, что век его людей недолог. Что Бездна не остановится ни перед чем. Поэтому Тычимба захотел стать хоть чем-то полезным и добровольно вступил ко мне в услужение с одной целью – мстить за своих людей до последней жизни ведаря. Или пока Бездна не исчезнет из миров.

Я надеюсь, что последнее произойдёт раньше!

Да, тогда будет моя последняя жизнь, но мне хотелось бы прожить её как человеку, а не как оружию. Хотелось бы снова влюбиться, ощутить все те эмоции, которые были в самом первом моём мире…

И может быть даже найти такую спутницу жизни, как Марфа Васильевна…

– Так что будем делать, господин? – спросил Тычимба.

– А что мы делали всегда, Тычимба? – вздохнул я и сделал ещё глоток ледяного кваса.

В горле приятно защипали пузырьки газа. Тело отозвалось благодарным поёживанием. Силы понемногу восстанавливались.

– Мы всегда боролись против Бездны, – проговорил слуга.

– И в этот раз будем делать то же самое. Сомневаюсь, что нам удастся донести до хана Сахиба правду, но… Можем победить Казанское ханство и развеять договор с Бездной.

– И ещё ходят слухи, что царь-батюшка заболел. Что он последнее время всё больше бледнеет и худеет. Вроде как рак, но медики ничего сделать не могут. Говорят, что это старение и это естественный процесс.

– А ты как думаешь? – спросил я слугу.

– Думаю, что тут дело тёмное. В зале для приёмов царь был румян и свеж, а на той фотографии, которую я видел, под глазами появились черные круги, щёки впали. Я не доктор, но подозреваю заражение крови. Отравить его не могли – дегустаторы за обеденным столом хорошие, но вот если как иначе яд поступил в кровь…

– Эх, если я сейчас вернусь, то он снова на меня накричит и сошлёт в какую-нибудь Тьмутаракань, – вздохнул я.

– Не исключено, – хмыкнул Тычимба. – Но это не все новости, господин.

– А что ещё?

Мой телефон загорелся, тронутый мистическим прикосновением Тычимбы. Нужная ссылка быстро нашлась, и я увидел статью в сети. К тексту прилагались фотографии расчленённых клыкохватов. На фоне сваленных в кучу тварей стояли довольные Романов и Шуйский.

«Герои нашего дня» – так была озаглавлена статья.

– Чувствую, что тут написана весьма полезная информация, – хмыкнул я.

– Ну да, только она идет немного в разрез с тем, что вы рассказали, – хихикнул Тычимба.

Я вчитался.

«Сегодня вечером, на причале парка Белого Озера неожиданно появилась стая клыкохватов. Эти ужасные чудовища могли принести немало бед Белоозеру, но, к нашему счастью, рядом оказались княжичи Романов и Шуйский. Они со своими друзьями хотели покататься на арендованной яхте, и вот их приятная прогулка была омрачена появлением созданий Бедны.

Тысячи клыкохватов вырвались из появившегося Омута и атаковали княжичей, а также их одногруппников. Аристократы не привыкли отступать, и завязался грандиозный бой. Да, княжичи обучаются на первом курсе в Царском училище на отделении «крылатых всадников», поэтому обладают необходимыми боевыми навыками.

Бой вышел кровавым. Одного из одногруппников, младшего царевича Рюриковича, пришлось даже откачивать после сражения, а второго, княжича Годунова, вообще госпитализировали. Да, они сражались самоотверженно, но клыкохватов было много.

Умения княжичей Шуйского и Романова хватило на то, чтобы защитить своих одногруппников. Девушки не пострадали, а остальные уже чувствуют себя удовлетворительно.

Какое же хорошее воспитание и обучение получили княжичи, что они не допустили вторжения ужасающих созданий Бездны и смогли закрыть Омут своими силами, не дожидаясь подхода ведарей и Сверкающих. Вечная слава этим достойным фамилиям!»

Я только покачал головой. М-да, вот так вот и достается слава всяким прохиндеям. И ведь ничего не предъявишь – всё сказано относительно правильно. Я в самом деле отрубился, а Годунова унесли на носилках. И закрыл Омут до подхода ведарей – тоже правда.

И если начнёшь качать права, тогда скажут, что я просто завидую и что на самом деле хочу украсть часть славы Шуйского и Романова. Слова женщин примут во внимание, но в патриархальном обществе всё-таки привыкли доверять мужчинам.

– Так вот кто такие Шуйский и Романов… Герои нашего времени, – вздохнул я. – Молодцы какие...

– Оставите это просто так, господин?

– Ну конечно нет. Героям и награда по заслугам будет, – хмыкнул я в ответ.

– А ведь девушки тоже могут своё слово сказать?

– Ну, если скажут, то я подтвержу. А если нет, то и плевать. Не такое уж это большое происшествие, чтобы ради него задницу рвать. Гораздо хуже то, что в Омутах появились люди. Это должно волновать в первую очередь, а уж мирская слава… Она приходит и уходит. Послезавтра никто и не вспомнит, что был какой-то Омут и что его «закрыли», – я даже выделил это слово воздушными скобками, – два княжича. Сейчас важнее жизнь Годунова и чтобы с ним всё было в порядке. А я сейчас ещё заход сделаю и буду писать доклад в Ведарскую Общину. Попробую достучаться до верхушки, чтобы объяснить – насколько опасно такое единение с Бездной. Попробую убедить, что человеческие мозги и страшилища Бездны – это невероятно смертельный тандем. А дальше уже начнём работать в направлении разрушения этого союза.

Глава 10

«Успех для ведаря чаще всего обусловлен появлением в нужном месте, в нужное время»

Кодекс ведаря

Утром меня разбудил звонок будильника. Я бы проспал ещё полдня, восстанавливая силы, но нужно было появиться в Царском училище. Всё-таки обязанности посещения никуда не делись. И я должен был появиться хотя бы для того, чтобы ознакомиться с новыми преподавателями.

Сегодня нас ожидали такие три дисциплины: Магические существа, Алхимия, Предсказания и пророчества. Так что с преподавателями следовало познакомиться, а также узнать их номера телефонов. Напомнить им, что я староста и в случае чего на меня можно взвалить кучу ответственности.

За завтраком, который состоял из овсянки и яичницы, я узнал, что нашу машину удалось привести в порядок. Приятно начинать утро с хороших новостей. Всё-таки не на машине Бесстужевой и Карамзиной рассекать. Нет, конечно же они ничего бы не сказали, но я сам не люблю оказываться в должниках.

Хотя, после вчерашнего закрытого Омута это уже они могли считаться моими должницами. Или Романова и Шуйского, которые героически всех защитили.

Переодевшись и выслушав доклад от Тычимбы о состоянии Годунова, я спустился вниз. Годунова выпустят завтра, ещё немного подержав его на лечении, но состояние товарища уже было стабильным. Да, он растратил немало сил, чтобы привести меня в порядок. Но явно переборщил и пострадал от этого сам.

Мария Никифоровна, узнав о случившемся со своим любимце, тут же наказала выделить ему самую лучшую палату и поставить Бориса на ноги в самое ближайшее время. Оно и понятно, пока Борис в больнице, царевич Иван Васильевич остается без присмотра. Мало ли чего я натворить успею без пригляда?

Ну ладно, к чести Бориса я должен признаться, что и сам уже привык немного к этому неуклюжему товарищу. Без его вечной болтовни даже скучно было за завтраком.

Михаил Кузьмич прямо лучился радостью, когда показал мне результат своей работы. Машина сияла как у котика… глазки! То есть ни одна царапина не говорила о том, что совсем недавно съехала в канаву и страстно обняла столб. Новое ветровое стекло поблёскивало чистотой и невинностью. На нём ещё ни одна муха нужду не справляла.

– Вот она, моя ласточка! То есть, ваша ласточка, конечно, Иван Васильевич! – тут же поправился Михаил Кузьмич. – Сделали с Гаврилой в лучшем виде!

– А что с мотоциклом Гаврилы? Право слово, так неудобно получилось, – вздохнул я.

– Да с этим бегунком всё в порядке будет. Что с ним случится? – пожал плечами водитель. – Главное, что остов остался цел, а всё остальное Гаврила разберёт по винтику, потом соберёт обратно и будет лучше прежнего. Его мотоциклетка и не в таких передрягах бывала.

– Ну, если будут нужны деньги, то…

– Да что вы, что вы, – тут же замахал руками Михаил Кузьмич. – И того довольно! Гаврила даже рад, что его мотоцикл слегка поломался.

Я ухмыльнулся. Ну да, слегка поломался. После того, как я врезался в угол дома, то там должны были пострадать все детали, какие только есть. А тут, оказывается, Гаврила ещё и рад!

Может, Михаил Кузьмич так говорит, чтобы сделать мне приятное? Но вряд ли, вон, как у него глаза светятся искренностью.

– Ладно, но если что, то имейте в виду, – кивнул я и забрался на заднее сиденье.

По пути списался с Бесстужевой и Карамзиной. Предупредил, что сегодня за мной можно не заезжать.

Они тут же поинтересовались состоянием Годунова. Ага, как будто Борис не сообщил им первым, что с ним всё в порядке и скоро он снова начнёт воспевать их неземную красоту. Сообщил, что вскоре присоединится к нам.

Автомобиль двигался по дороге, обгонял другие машины и лихо заходил в повороты. Михаил Кузьмич явно хотел показать «Ладу Вселенную» во всей красе. Я одобрительно кивал. В самом деле машина классная, недаром европейцы пытаются слизать её ходовую часть и поставить на свои автомобили.

Вскоре мы добрались до училища. Михаил Кузьмич отъехал на ближайшую автостанцию. Сказал, что нужно ещё кое-что подкрутить, кое-где подвинтить. Я не стал вслушиваться в подробности, но отправил на всякий случай с ним Тычимбу. Всё одно он мне на учёбе не нужен, а так хотя бы поднимет уровень своего технического образования.

А чего? Я один учиться должен, что ли? Пусть и верный слуга тоже обучается! Пусть делит со своим господином тяжкое бремя учёбы!

Войдя в аудиторию, я наткнулся на удивлённые глаза своих одногруппников, а потом они… зааплодировали!

Вот честное слово, не совру! Громкие хлопки прокатились над партами, лица улыбались. Я недоумённо посмотрел на них. Чего это они? Из-за вчерашнего Омута, что ли?

Ну, надо как-то ответить на аплодисменты, поэтому я поднял руку, чтобы помахать и…

– Подвиньтесь, Ваше Величество! – раздался позади голос Романова. – Дайте пройти настоящим героям!

Чего?

Каким героям?

Я сделал шаг в сторону и улыбнулся – на пороге чуть ли не в обнимку стояли Шуйский и Романов. Они специально дождались меня и встали за спиной, чтобы потом вот так вот уколоть?

М-да, ребятушки, как же это глупо. Ведь правда всё равно всплывёт, а вас назовут звездаболами!

Я прошел на третью парту, уселся возле окна и начал наблюдать, как Шуйский и Романов с улыбками раскланиваются по сторонам. Вот же попугаи…

– Что тут происходит? – спросила подошедшая Собакина.

– Наши одногруппники приветствуют героев вчерашнего боя на причале, – ответил Шуйский. – Марфа Васильевна, вы же были там. Вас тоже стоит поблагодарить за помощь!

– Вообще-то мы все должны благодарить другого человека, – сказала Собакина и нашла взглядом меня.

– Да, но сейчас его с нами нет, – перебил её Романов. – Годунов в самом деле спас жизнь царевича, за это ему корона должна быть невероятно благодарна.

Я ухмыльнулся. Ну и попугаи! Так и хотят забрать всю славу себе!

Марфа Васильевна что-то собралась сказать, но в этот момент мимо них протиснулись Бесстужева и Карамзина. Вот ещё две участницы того сражения. Они прошли мимо Романова и Шуйского, кивнули им приветственно, а потом направились на свои места.

Собакина окликнула их:

– Екатерина Семёновна, Ирина Николаевна, вы тоже вчера были на причале! Может подскажете, чья заслуга в закрытии Омута?

– Мы все сражались с клыкохватами, – пожала плечами Карамзина. – Даже Годунов и царевич.

– Да, тут сложно кого-то выделить, – ответила Бесстужева, скользнув по мне насмешливым взглядом. – Но хочу отметить слаженную работу княжичей, она была превосходной. Прямо на загляденье!

Ого, так это ревность? Ну ничего себе!

Я чуть склонил голову, при этом широко улыбаясь. Как аристократу, мне полагалось сохранить лицо и не искать мимолётной славы. Просто поставить галочку на память. И всё…

В дверном проёме показался седовласый мужчина со шрамом на щеке. Его серый костюм как будто размывался в воздухе, словно был создан из дыма.

– Господа, рассаживайтесь по местам, – проговорил он негромко. – Урок скоро начнётся и нам предстоит узнать много интересного.

Проговорил негромко, но его слова услышали даже на галёрке. Все чинно расселись по местам, открыли ноутбуки и приготовились слушать преподавателя.

– Давайте познакомимся. Меня зовут Аристарх Геннадьевич Шпаков. Я буду преподавать вам предмет с названием «Магические существа». В процессе обучения мы с вами научимся взаимодействовать не только с тотемными животными, но также изучим различные разнообразие иных магических существ и займёмся изучением их повадок. Также разберём способы приручения и использования магических существ в бою. Да? Вы что-то хотели спросить?

Всё-таки занятие у ведаря пошло Романову на пользу – вон как руку вытянул, чуть ли не из сустава выдергивает.

– А если мы уже использовали магических существ? – спросил Романов. – Нужно ли нам посещать ваши занятия?

– Если вы вполне уверены в собственных умениях и навыках, тогда конечно – вы можете дождаться финальных экзаменов и сдать их с отличием. Но если вы не сдадите, то будете отчислены, – буднично проговорил преподаватель. – Надеюсь, я удовлетворил ваш интерес? Вы покинете аудиторию?

Я с некоторой надеждой посмотрел на Романова. Если он свалит, то вряд ли кто опечалится.

– Вполне удовлетворили, – кивнул Романов. – Я останусь, вдруг узнаю что-то новое?

Ну вот, надежде сбыться было не суждено…

Преподаватель улыбнулся кончиками губ. Я понимаю его. Думаю, что на каждом курсе есть такой выскочка, который задирает не только других жильцов, но и преподавателей. И нужно много терпения, чтобы такому не отвесить леща или просто не выгнать из аудитории. Такие ушлёпки обычно развлекаются всю пару и плевать они хотели, что своим поведением мешают другим жильцам.

Зато в конце учебного года они становятся самыми нервными и дерганными – когда наступают экзамены.

– Ещё какие-нибудь вопросы будут? Нет? Я спрашиваю потому, что на протяжении обсуждения какого-нибудь магического существа не намерен прерываться на ответы. Поднятые руки, возгласы с места или какие-нибудь другие проявления интереса не будут фиксироваться вплоть до окончания описания магического существа. Только когда я спрошу: «Есть какие-нибудь вопросы?» только тогда интересоваться. Не раньше. Все поняли мои условия? – спросил преподаватель.

– Да, всё понятно, господин преподаватель, – ответила аудитория.

– Вот и прекрасно. Тогда сразу перейдём с места в карьер. Буквально вчера у причала появилось рождение Омута. Один из наших жильцов пострадал, но на счастье рядом оказался второй жилец, который смог провести реанимационные работы. И вот в привязке к этому случаю, мы начнём наше изучение с очень интересных существ.

Преподаватель щёлкнул пультом от проектора и на опустившемся белом экране появилась фигура, похожая на призрака. Рядом с ним появилось второе, похожее на первое.

– Вашему вниманию предлагается такое магическое существо, как люминеры. Это существа, состоящие из чистого света, обычно принимающие форму полупрозрачных гуманоидов с мягким свечением. Люминеры способны поглощать свет и излучать его в виде мощных световых вспышек, ослепляющих врагов. Они могут также превращаться в луч света, перемещаясь с огромной скоростью, и проходить сквозь твердые предметы. В светлое время суток люминеры накапливают энергию, которая увеличивает их силу и способности. Люминеры могут лечить раны и устранять болезни, накладывая на раненого свои руки и передавая ему часть своей световой энергии.

– То есть, как недавно Годунов наложил руки на Рюриковича и передал ему часть своей энергии! – поднял руку Романов. – Значит ли это, что Годунова можно причислить к этим самым люминерам?

– В наше время Люминеров можно встреть весьма редко. Они отдалились от людей, так как те использовали их в основном как оружие, чтобы напустить на врагов. Но иногда можно встретить в таких труднодоступных местах, как верхушки гор, или же продолжают обитать в пустынях, где их по большей части принимают за миражи, – продолжил рассказывать преподаватель.

Он нажал на пульт, и картинка сменилась горной верхушкой. На скалистой площадке виднелась размытая фигура. От этой фигуры шел свет, камни отбрасывали тени от этого света. Следующая картинка показывала желтый песок и парящую над барханами далёкую светящуюся фигурку.

– И как же их распознать? – не унимался Романов.

– Чтобы привлечь их на свою сторону, нужно дождаться вечерних сумерек, а после направить на грудь люминера луч света из фонарика. Люминеры будут поглощать электрический свет как пищу. В этот момент стоит сделать вежливое приглашение в друзья. Если люминер примет приглашение, то он может поместиться в фонарике и принять его как собственный дом, – преподаватель не обращал никакого внимания на Романова, а тот оскорблённо поджал губы, чем вызвал кучу смешков у остальных жильцов.

– Ну и не больно-то хотелось, – буркнул Романов.

– Люминеров можно прекрасно использовать в качестве гонцов. Они очень быстро доносят переданную информацию с одного конца света на другой. Ну и да, лечение у люминеров очень хорошее. Если бы Годунов вызвал одного из таких люминеров себе на помощь, когда господин Рюрикович закрыл Омут и вывалился оттуда почти без чувств, то сейчас находился бы в аудитории рядом со своим товарищем. Вот такое вот замечательное существо этот люминер. Есть какие-нибудь вопросы? – улыбнулся преподаватель.

– Вы сказали, что это Рюрикович закрыл Омут, но в новостях сказано, что это сделали Романов и Шуйский! – подняла руку боярышня Гниловская. – Может, вы ошибаетесь?

Остальные жильцы уставились на Романова и Шуйского. Карамзина и Бесстужева кривили губы в подобии ухмылки.

– Ах, вы про это, – улыбнулся преподаватель. – Видите ли, есть новости, которые пишут люди, а есть доклады Ведарской Общины. И там нет места лжи, так как ведари понимают, что неправда даже в одном моменте может подставить сотни людей под удар. Если вы хотите подтверждения, то можете спросить об этом Порфирия Валентиновича Смирнова. Он скажет вам всё, как есть. И да, Омут закрыл господин Рюрикович, причём сделал это в одиночку. Немаловажной чертой было присутствие в Омуте человека – это впервые на моей памяти, когда люди входят в союз с Бездной. Это подтверждает слухи о Казанском ханстве и его сумасшествии. Но, это другая тема для разговора. Если у вас вопросы только насчёт этого, то я могу перейти к следующему существу?

Теперь уже я улыбался открыто. Да, это не такая уж большая победа, но нужно было видеть хмурые рожи Романова и Шуйского. И ещё Собакина улыбалась с видом победительницы. Я ей подмигнул, и она растянула губы ещё шире. И какая же милая у неё улыбка…

– Итак, плавно переходим к тератидам. Огромные существа, подобные големам, состоящие из различных природных материалов, таких как камни, деревья или металл. Они обладают огромной силой и прочностью. Тератиды могут изменять форму своего тела, добавляя или убирая элементы из окружающей среды, например, поглощая землю для усиления или камни для защиты. Тератиды способны управлять землей и создавать земляные волны, воздвигать стены или создавать ямы, чтобы ловить врагов. Они могут быстро восстанавливать утраченные части тела, вбирая в себя материалы из окружающей среды…

Преподаватель снова нажал клавишу пульта, вызвав новую картину. Да уж, тератиды и в самом деле жутко походили на големов. Только были на порядок умнее и обладали собственной магией живицы. Они раньше были творениями Бездны, но каким-то образом смогли отвязаться от Омутов и стали существовать сами по себе.

Я как-то сталкивался с таким созданием и хорошо ещё, что оно было на нашей стороне. Тератиды были почти неуязвимы из-за своей способности быстро регенерировать. Они могли по своим характеристикам соревноваться с танками. И то, танки в противостоянии с тератидами могли запросто проиграть.

Романов с Шуйским сидели с хмурыми рожами. Бельский пытался даже похихикать над своим приятелем, но быстро получил под рёбра и замолчал. Преподаватель же продолжал рассказывать и показывать изображения мистических существ.

Время пролетело незаметно. Я не скучал, узнавая про новых существ или встречая старых. Прикольно было видеть очередную зверюгу и вспоминать – в каком из миров была наша встреча? И чем она закончилась?

В основном все встречи заканчивались моей победой, но один раз я встретил того, кто попробовал мои телеса на вкус. Это был небешёр. И его злобную морду я запомнил как нельзя лучше…

– Небешёры! Это летающие существа, похожие на драконов с крыльями, усеянными кристаллами. Их тела имеют голубоватый оттенок, и они могут становиться практически невидимыми в небе. Небешёры могут управлять погодой, создавая грозы, управляя ветрами и вызывая дождь или град. Их кристаллы излучают магическую энергию, которая может усиливать их способности. Небешёры могут вызвать сильный шторм, который они контролируют, чтобы атаковать или защищаться. Они способны видеть сквозь облака и туман, что делает их опасными в условиях плохой видимости, – говорил преподаватель, а я вспоминал тот бой.

И я почти победил того летающего гада, но удар молнии парализовал мою ногу, а после сомкнутая клыкастая пасть прекратила существование защитника. Мда, малоприятное завершение пребывания в том мире…

Но, защитники, охотники, истребители, ведари редко выходят на пенсию по выслуге лет. Такая уж наша выбранная доля.

И стоило только мне подумать о тяжкой доле ведарей, как рука дёрнулась и начала сама печатать на клавиатуре:

– Господин, к машине присоединяют какое-то странное устройство. Оно тикает…

Ага, ну вот и началось. Похоже, что пришло время познакомиться с местным преступным главарём. А то поставленные на вокзале глядельщики, потом грабители и даже сам Толстяк – это только звенья одной цепи. Пора бы познакомиться с тем, кто эту цепь держит…