Рюрик. Князь из будущего

Пролог

СЕРИЯ «НОВЫЙ РЮРИК»

«РЮРИК. КНЯЗЬ ИЗ БУДУЩЕГО»

Владимир Марков-Бабкин.

Виталий Сергеев.

Аннотация:

Балтика. Туман. Что за туманом ждёт наших современников? Какой мир? Какой век?

Век девятый. От Рождества Христова. Приход Рюрика. С ватагой и командой.

Где-то в небесах или подводных глубинах что-то пошло не так и наши люди оказываются там, где их и быть не может. Вокруг чужой мир, чужой язык, чужая вера, чужие люди. Всё вокруг настолько настораживающе опасно чуждо, что можно выжить только став плечом к плечу. И не всегда современная техника XXI века имеет решающее значение для истории. Техники мало. Энергии мало. Боеприпасов не сильно больше.

Нашим героям поможет не оружие и не технологии третьего тысячелетия, ибо их надолго не хватит.

Встанут ли они плечом к плечу? Или погрязнут в интригах, убивая друг друга?

Братство или каждый сам за себя?

Встречайте роман о новой династии Руси – Рюриков и его команда!

***

ПРОЛОГ

БАЛТИКА.ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». 12 мая 2026 года.

Май на Балтике месяц прохладный. Особенно вторая декада. С каждым годом теплее и теплее, но, всё же, холод пробирается под бушлаты. Сыро. Море же. Хотя день и выдался ясный. Пока с Калининграда шли даже пару раз штормило. Несильно, но неприятно.

Минут двадцать как снова в родные воды вошли. Попрощались с флотским сопровождением. Поприветствовали погранцов и росгвардию. В нейтральных водах мы под охраной эсминца шли. Мало ли. Времена нынче беспокойные.

Жаль. Но, это, похоже, мой посланий поход. Как и старика «Штокмана». Мне вот ради этого похода и пришлось форму кавторанга на гражданскую сменить. Формально-то судно принадлежит Институту океанологии. Формально. Лет десять простояло у причальной стойки. Денег у ученых восстановить его нет. Да и под другое корабль заточен. Флоту он уже не слишком был интересен. Старик. Но тут «вдруг», все корабли Главного управления Гидрографии нашего Минобороны, попали под санкции и пришлось в угрожаемый период срочно найти деньги на ремонт «Профессора Штокмана». Подлатали, починили… Прямо как меня в госпитале. Вроде вот удалось проскочить. И даже сорок «замеров взять». Внешне вполне научных, но кто же знает какую там, вместо девятой и десятой лабораторий, в Балтийске воткнули на судно за установку.

- Капитан, - прервал мои размышления дежурный штурман, - вышли на расчётную точку.

Вот же круглоголовые! Не могли ближе к нашим берегам «промер» рассчитать! Хотя у них свои задачи.

- Стоп, машины! – приказываю дизелистам, - якоря отдать по готовности.

Через минуты вызывает «девятая лаборатория».

- Руслан Григорьевич, - щебечет знакомый голос, - через четыре минуты будем начинать. В этот раз проверим все места заборов.

Любят ученые напускать секретов. Будто тут я один знаю, что во всех точках наших «заборов» подводные буи стоят. Ладно, Юленьке можно, а я просто ворчу по-стариковски.

- Хорошо, Юлия Александровна, мы будем готовы.

Киваю второму помощнику. Тот раздает службам стандартные команды. Не в первый раз такое, может и покачать волна. Но моряки здесь все опытные. Никто за борт при мне не падал. Знают за что хвататься.

Смотрю в бинокль. В паре кабельтовых номерной катер Национальной гвардии. Немаленький такой катер. Погранцы за кормой в шести кабельтовых. Горизонт чист. Море спокойно.

Однако, туман прямо по курсу начинает сгущаться. И пахнет электричеством. Включили, видимо. Так и раньше было. Особенно когда буй втыкался в дно. Там у нас такие буи, что… Но, здесь он, вроде, должен был тонуть дольше.

Тишина.

Щелчки.

Запах озона.

Словно гроза приближается.

Судно как будто подтолкнуло снизу.

Взорвался у дна них «зонд» что ли? Или старую мину зацепил?

Потянуло туманом. Резко, будто кто-то распахнул дверь в сырое подземелье. Марево повисло даже в рубке. Дальше окон не видно ни зги.

Я посмотрел на экран эхолота — всё нормально. На радар — тоже. Но, что-то было не так. Воздух. Он стал гуще, тяжелее, будто я вдыхал не кислород, а вязкую субстанцию.

И тут всё погасло.

Погас экран. Затем второй. Третий.

— Что за чёрт?! — я рванулся к панели. Ни один индикатор не горел.

В тот же миг судно содрогнулось от низкого гула, будто сама вода загудела вокруг. Тьма. Лишь тусклый свет туманного утра.

Всё привычное не просто выключилось — исчезло. Как будто никогда и не существовало. Ни приборов, ни электроники, ни связи.

Где-то позади послышались пулеметные очереди.

- Боевая готовность, - кричу по привычке, - Никитин!

Но мой приказ и не нужен боевому капитану третьего ранга морской пехоты русского флота. Его бойцы уже заняли свои номера.

Снова очередь, и глухие хлопки вдали. Что же там? Прорыв? Вот не чаял я уже повоевать. Мечтал - не скрою. Но не в то время я пришел на флот. Или в то? Недолго похоже ждать. Попал-таки я в историю.

***

БАЛТИКА. СКОРОСТНОЙ ПАТРУЛЬНЫЙ КАТЕР №862 БереговОЙ охранЫ ПС ФСБ России.

Сегодня наряд выдался спокойный. С полчаса как встретили океанографическое судно флота. Оно уже со своим росгвардейским мателотом в полумиле. Тральщик же, что «Штокмана» привел, уже за горизонтом.

Но погранслужбе нельзя бдительность терять. Особенно нашей. Морской.

Туман. Словно стена. Внезапно. Повсюду. Липкий, холодный, почти осязаемый. И в нём, сквозь пелену, проступали силуэты.

Только скрип дерева, плеск воды и… голоса.

- Командир, слева по борту силуэт!

Вскидываю бинокль. Противотуманный. Но понять что-то сложно. Что-то знакомое, но непонятное. Длинный хищный силуэт. А вот и второй.

За ним третий.

Идут прямо на нас.

Чужие. Незнакомые. И в то же время что-то в них царапнуло память. Где-то я уже слышал это гортанное звучание. Но где? В музее? На реконструкции?

В бинокль я увидел их: длинные корабли с драконьими носами, гребцы в кожаных доспехах, щиты, украшенные рунами.

Драккары.

Один за одним.

Деревянные, с резными носами. Весла ритмично вспарывают воду.

К нам.

Граница пройдена.

Беру мегафон.

- Неизвестное судно! Вы пересекли государственную границу… - начинаю привычно.

Нам всё равно кто ты, и на чём плывёшь, порядок нельзя нарушать. Пытаюсь продолжить, но, что-то техника сдохла

- Серков? Что за напасть?

- Не знаю товарищ старший лейтенант, сбой электрики вроде, - отвечает старшина.

Смотрю на приборы. Молчат.

Со странных лодок что-то кричат. Непонятное. Да мне это побоку. Порядок надо знать.

- Сержант, к орудию, - командую я.

Вартарян спешит место у пулемета занять.

Вовремя.

Первая стрела бьёт в борт рядом со мной. Отскакивает со стуком. Реальная. Слишком реальная.

Что эти чуда делают на Балтике?! На вёслах? Боже, какой абсурд!

Или провокация? Мол потопили мирных реконструкторов.

Ещё одна стрела ударила в поручень рядом с рукой.

Твою мать. Уже не смешно. Надо в рубку нырять.

- Сержант, огонь! Отбей им черту перед носом!

Гаррик вспаивает перед первым драккаром очередь.

Чуда в шкурах кричат и снова стреляю в нас стрелами.

В этот раз точно.

Сержанту пробивает плечо. Он дергается. Мат. Сцепленные зубы. Дает очередь. Не жалея.

В этот раз у «викингов» щепки летят. И маты. Не наши. Странно. Но приближаются следующие, много.

- Старшина, что с приборами?

- Ожили, Ларс Николаевич.

- По второму и замыкающему по очереди из АГС дай, - приказываю Серкову, ответ не слушаю, старшина больше моего на флоте.

Глухо бухает гранатомет. Взрывы. Второй драккар уходит под воду. По первому Вартанян уже не ожидая приказа дает очередь. Спешу сменить. А то так от азарта и кровью истечет. Горячей кавказской кровью. Её в нем процентов пятьдесят. Пока не тронешь, Гаррик спокоен, а как заденешь - заводится. Так он может всех пострелять. А не мешало бы и выяснить кто эти ряженные. Мало ли.

Перевязывают товарища. Туман опадает. Смотрю как барахтаются выжившие с первого драккара. Третий и четвертый тоже воду черпают. Еще парочка идет обратным ходом. Эх, граница рядом, надо бы догнать. Но может на то и расчет. Ладно. Пусть плывут. Нам тут ещё беседы предстоят. После спасения водоплавающих.

***

Часть первая. Глава 1. Туман времён

БАЛТИКА.ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Погранцы отработали штатно. Потопили и отогнали нападавших. После боя туман быстро рассеялся. Мы помогли им трофеи собрать. Два протекающих драккара со скарбом и тридцать с лишним вонючих рыл. В основном с вооруженных. Но, капитану погранцов как-то удалось их убедить больше не шалить.

Беда была в том что драккары тонули. «Горереконструкторы» разом во все посланные за ними плавсредства не вмещались. Пришлось сниматься с якоря и самим к месту баталии рулить.

Потому, собственно, ни у кого из других капитанов претензий не было к тому, чтоб скарб и самих путешественников у меня на судне разместить.

Хлам им даром не нужен, а у них отнюдь не крейсера.

А пока реконструкторы, мать их.

Что сказать. Зрелище жалкое. Обноски и оружие, наверно, похожее на аутентичное. Даже на бабах. Украшения на них даже «старые». В общем, обобрали, раздели (раздельно по половой принадлежности), дали утереться и накинуться. Даже успели покормить. Потом мой особист, по документам проходящий как инспектор Главного управления глубоководных исследований Минобороны, и старлей погранцов час пытались их рассортировать и опросить.

Без толку.

Сам, вот, зашел узнать кто же такие наши попаданцы.

Передо мной стояли шесть нападавших. Море их косматые бороды и косы отмыло, но все равно пованивают.

- Что так долго, Семен Павлович, - спрашиваю я у особиста.

- Не хотели на наших языках говорить, Руслан Григорьевич, - ответил Греков, - товарищ Торсон говорит что лопочут как исландцы.

- И как старший лейтенант вы смогли это определить? – обращаюсь к обладателю необычной для русского пограничника фамилии.

- Так, я же товарищ капитан, из эстляндских шведов, - проясняет вопрос Ларсон, - язык у нас немного архаичный, в детстве у родителей интересовался, а в училище довелось четыре север-германских языка изучить.

- Хм, занятно, - удивляюсь удаче, - и не зря, как вижу. Удалось переговорить?

- Отчасти, товарищ капитан, - пожимает плечами погранец, - язык у них похож на исландский, но даже более архаичный, я не все нюансы понимаю, но суть могу уловить.

- Семен Павлович, я конечно понимаю, что есть одержимые реконструкцией, - говорю Грекову, - но что бы уж на столько, и чтобы они смогли родной язык забыть?

- Не могли, но тут такое дело, - отвечает капитан второго ранга, - похоже, что этот древнеисландский и какой-то ещё славянский и есть для них родной.

- Как это?

- Так Один лучше вам сможет разъяснить.

- Один? – удивленно смотрю на «гидрографа»-разведчика.

- У меня прозвище такое, товарищ капитан, - уточняет Торсон, - у старшины случайно при товарище кавторанге вырвалось и вот…

- Что вот? – уточню я причины подобной вольности общения.

- Да признали они его за бога своего, товарищ капитан, - посмеиваясь говорит Греков, - а уж когда большую кувалду по моей просьбе от Станека принесли…

Я чуть не засмеялся представив картину. Кувалда была старая. Нужды в ней особой не было. Но, в инвентарной книге числилась. Доставшийся же мне с этим судном боцман Станек в свободное время очень её надраивать любил. Лет пять уже доводил до блеска. Даже глядя в неё бороду брил.

- Зато у них язык развязался, - улыбаясь уголками губ продолжил рассказ Ларс бывший в статях отражением Шварцнегера, - на колени упали и стали слова четоок произносить.

Я провел рукой по губам чтобы не рассмеяться. Вот же одержимые. Что же они будут делать когда моё прозвище узнают? Но, полноте. К делу.

- Так что они вам рассказали, товарищ Один?

- Божатся «именем моим» что викинги они, точнее варяги, - качнув рыжей головой ответил старлей, - с Рюгена в Нево шли.

- Зачем?

- Тут важно с кем, товарищ капитан, - вмешался Греков.

- И с кем же? - интересуюсь у особиста.

- С Рюриком Ютландским, Руслан Григорьевич, - отвечает разведчик, - говорят, что местные в Ладоге «призвали их».

Никогда не видел в одном месте столько сумасшедших.

- Ладно, следователи, - принимаю решение, - не мучайте болезных, пусть их отведут помыться, перед тем как по каютам запереть, и дайте им опохмелиться, отоспятся – потом сможем и по душам поговорить.

Старлей с Грековым кивнули. Я же вышел в раздумье. Надо мне с штурманами, а может и наручниками кое-что прояснить.

***

БАЛТИКА. Катер специального назначения № 483 МОРСКИХ ЧАСТЕЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ГВАРДИИ РОССИИ.

- Лейтенант, твои тут наследили, могли бы и убрать, - сокрушался капитан катера Мартов

- Так товарищ капитан-лейтенант, разве ж это мои, - в третий раз отнекивался Хандаев, - это погранцы смогли где-то бомжей набрать, а за собой мои за всегда убирают.

- Ну хоть драккарами займитесь, не удобно ух на женщин оставлять, - сдался Мартов, - закрепить то мы закрепили, но не буфетчику же со «Штокмана» там латы ставить.

Два трофейных челна стояли притороченные канатами к бокам катера. Пассажиров с них уже на наибольшее судно выгрузили, а их корыта так пока и оставили. Час, как с обедом для экипажа и десанта, успела Анна Зоренко, буфетчик с «Профессора Штокмана», по трапу сбежать. Всех накормила и теперь вот на приподнятых над водой кораблях реконструкторов возится.

- Ну даме помочь гвардейцы завсегда, - приободрился лейтенант.

- Это хорошо, Семен Батаевич, - отозвалась слышавшая весь разговор Анна, - вот возьмите, можете подержать.

Девушка протянула украшенный рунами меч лейтенанту.

- Вау, да такой приятно в руки взять! – ответил Хандаев, - а увесистый.

- Вендель, поздний кажется, изумительная реплика, - уточнила Анна перебравшись на катер из дракара.

- Я своим головы оторву, – пробурчал Хандаев, - они же с этих ряженых оружие собирали.

- Не ругай их, меч в укромном месте был, - попросила Зоренко, - лучше отряди помочь, я подскажу, где ещё могут быть.

- Хорошо, - сказал лейтенант и жестом подозвал двух бойцов, - слушай, Анна, а ты… вы, откуда об этом знаете.

- Так у меня же диплом педа, начфак, плюс история, - пояснила Анна, - ездила пару раз на раскопы студенткой, такой же вот почти под Ладогой нашла, только в труху ржавый.

Мартов подошел посмотреть на находку.

- А на флоте как оказалась?

- Так в школе мало платят, дочь же кормить надо, - улыбнувшись ответила глядя в глаза капитану Анна.

- Понимаю, дети - самое главное, - ответил за капитана Хандаев.

Мартов кивнул, не отрывая глаз от трофейных лезвий.

***

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Вот уже и вечер. Зарево какое-то бледное. Да и, по моему опыту, солнце еще минут пятнадцать должно было на небе быть.

За день больше ни каких происшествий. В бинокль видели два судна. Говорят, что под парусом. Странно. Здесь недалеко Усть-Луга, да и ушедшее наше флотское сопровождение должно было на выстрелы вернуться. Но, главное, связи нет!

Никакой!

Ни радио, ни спутниковой. Акустики даже подводным образом пытались связаться. Но, ответило им только дно. Причем странное. На картах предсказуемое снижение глубин к берегу. А мы, если верить приборам, как будто на подводной плоской горе стоим. Радиусом возвышенность под нами в три четверти мили. Все специалисты руками разводят. Даже профессор Бергман, отец Юлии и руководитель научной части нашей экспедиции. Говорит только, что и от его буев сигналов нет.

Так что, стоим вот со штурманом на верхней палубе. Готовимся обозревать звёзды. Эхолоты и радары дали очертания дна и берега. Пустого берега. Навигационные же приборы то ли сломались, то ли не понимают, где мы есть. Электронные мигают экранами, что спутников нет. А старый секстант с компасом, говорят, что мы не там, где были до всего этого утреннего приключения. Но не могли мы так отдалится от берега пройдя четыре кабельтовых на Вест!

Солнце село. Туман сгущается.

- Ну что там Игорь Андреевич? – обращаюсь я к штурману.

- Странно, Руслан Григорий, - отвечает мне навигатор.

- И что же может сегодня ещё случиться странного?

- Полярной Звезды нет, - удивлённо оборачивается он ко мне.

- Как нет?

- Вот смотрите сами, - уступает он мне телескоп, - Кохаб, бета Малой Медведицы, и Киносура, альфа Малой Медведицы. Полюс примерно на одинаковом расстоянии между ними. Я уже и секстантом проверял.

- Постойте, но Киносура же - Полярная звезда и есть, - спрашиваю я, начиная приходить в себя.

- Да, последнее тысячелетие, - кивает головой штурман, - но, все приборы говорят, что она ещё не заняла это место.

- Не заняла? А, может, уже прошла? – уточняю уже даже не пространственное наше расположение.

- Насколько я помню, не дошла, но я буду по другим звёздам перепроверять, Боже… - до моего штурмана доходит кошмар нашего положения.

- Перепроверяйте, и всех, кого надо подключите к этому, зачем умным головам зря попадать, - говорю с некоторой даже злобой, - докладывать только мне. Так какой сейчас год?

- Точно не могу сказать, но конец восьмого или начало девятого века, - выговаривает штурман, - наверное.

Я киваю, и иду распоряжения раздавать. У меня уже почти нет сомнения что за бортом лето от Рождества Христова Восемьсот шестьдесят второе, или третье.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ АВТОРСКИЕ:

ЦИКЛ "ПЁТР ТРЕТИЙ" - https://author.today/work/403640

СЕРИЮ "МИРЫ НОВОГО МИХАИЛА" - https://author.today/work/1

ЦИКЛ "СВЕТЛЕЙШИЙ" - https://author.today/work/329568

РОМАН "ЭРА ВЕЧНОСТИ. ГРААЛЬ" - https://author.today/work/310989

Глава 2. Утро не доброе

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Утро добрым не бывает. Закончили с штурманом к собачей вахте. Оставил его возится со звёздами, а сам пошел спать. Мой старпом конечно с на вахте будет до полудни, но надо всё же выспаться. Попытаться. Я и пытался. Кости ныли на погоду. Пришлось даже ациклофенак выпить. Не стихает иначе по весне старая рана. Перелом. Получил в первую чеченскую. Со старших курсов тогда нас выдернули «добровольцами» и предали морской пехоте. Флот на иголки резали – капитаны не особо нужны были съёжившемуся до семи луж бывшему океанскому флоту.

Больше тридцати лет уже прошло. Мост. Сунжа. Мы тогда успели к ребятам Гущина. Того увезли со сломанной спиной и контузии. Мне тоже всего месяц пришлось в Грозном повоевать. Перелом ноги. Стена рухнула. Удачно. Могли бы вообще не откопать. Позицию удержали. Мне «Орден Мужества» и лычку за ранение. В Союзе скорее всего вместо «Мужика» ЗБЗ бы дали. Но ЕБН тогда щедрый был. Всех трёхсотых и двухсотых представлял к фактически высшей в те годы военной награде. Советские ордена и медали он почти все отменил. Земля алкашу стекловатой. Сколько народу положил червь гальюнный. Да и чёрт с ним. На войне главное не награды. Главное дело что живой. И то что из плавсостава не списали Проходил все девяностые и нулевые. В одиннадцатом только в запас ушел. С правом ношения мундира и новым званием. Расщедрились.

Впрочем, зря я на них реплю. Сам я тогда не плохо раскрутился, связями оброс. К «За боевые заслуги» почти перед уходом в бизнес себе ещё «За службу в морской пехоте» выправил, а когда, после Крыма, в снабжение на два года вернулся, так ещё и «За трудовую доблесть». Право я на них имел. Не только я. Но я – смог. Потом ходил на частных судах. Избирался главой района и даже в Заксоб. Последние четыре года снова был в бизнесе. Международная торговля, перегонка судов на утилизацию… Собственно так я и попал на «Штокмана». В штабе так и сказали: «Руслан Георгиевич, вы для этой операции кандидатура идеальная. Никто и не подумает что судно не распил идёт».

А я что? Я моряк. Ходить по морю, особенно капитаном – это радость. Бизнес мой с двадцать четвертого просел крепко. Предлагали заместителем начальника управления в обладминистрацию. Но там посадка за посадкой... Да без меня есть кому заниматься канализацией и законы принимать. Так что дал я штабу Флота согласие. Отозвали меня на год. Потому у меня весит в рундуке военно-морской китель со всеми наградами. На крайний случай. Кажется, что этот случай настал и сегодня надо его и кортик одеть.

Кортик, кстати, фамильный. Прадед мой Степан Данилович Березин еще в Первую мировую лично от Бахирева получил. Воевали они вместе на «Рюрике». Вот же не задача. Куда мысли ведет. Березины - Рюриковичи. Хоть и не князья. От младшего брат Александр Невского род ведём. А теперь я пращура получается погубил? Или нет? Вроде я жив. А значит «бабочку не разбавил». Или это параллельная вселенная? Лезет же в голову всякая хрень!

Так вот и проволочился ночь. Толи спал. Толи нет. Все ноет, но вроде сил прибавилось. Планировал сегодня с утра, до подхода к Кронштадту, заглянуть к Михалычу. Боцман он здешний. Тоже отставник. Мужик запасливый. Развел тут понимаешь пока «Профессор Штокман» у причальной стенки десять лет стоял «хозяйство». Сельское. Куры, свиньи, утки. Даже кролики и коза у него есть. Вставил я ему конечно когда борт принимал для порядка. Но разгонять этот колхоз не стал. Ещё прибавил своего хабара. Что от бизнеса осталось. Границы закрылись и у меня остались в неликвидах шведские котлы и с тонну нержавеющей стали, да и некоторые медикаменты лучше через таможню не проводить. Легенда судна позволяла помочь и товарищам, так что было мне ещё что под мешками зерна и тюками соломы у Михалыча разместить. Ну и не только у него конечно. Товарищи порешали, люди включились, чиновники кивнули и закрыли глазки. Всем был интерес свой «на посмотреть». Что будет за оставшейся мне срок службы с валютами было совершенно не ясно. Да, и, предчувствуя развод с супругой, всё что мог, я постарался в презренный металл вложить. И не только я и не только в презренный.

Планы, понятно, не поменялись. Но, в Кронштадт мы пока не идём. Стоим. Да и где он тот Кронштадт? А где мы? Прижимистый Сергей Михайлович со своим котом и хозяйством подождут. Надо с происходящим наконец разобраться. Во всех случаях, мы вчера вошли в российские воды. Потому можно не таится. Ситуация чрезвычайная. Тем кто под моей рукой оказался пора увидеть с кем им в дальних поход ходить.

***

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Поднялся на мостик. Море хмурое. Тумана утренний, но не плотный как вчера. С мостика и вдаль и вблизи видно.

Сейчас старший мичман погранцов, Серков кажется, торгуется с моим боцманом у лееров. Ну, как торгуется, обе стороны происходящему рады, но, флотские традиции требуют бумаги оформить, да и определить «дар» это или «временное хранение». А сейчас передаваемое ещё кормить надо. Забавная сценка.

- Сергей Михалыч, да ты посмотри эту геройскую морду! Он же наш моряк! Сам выплыл и друга спас!

- Да не агитируй ты меня за Советскую власть, Степаныч! Героя такого я рад принять. Но, мне бы справку от ветеринара надо. А вдруг у него чесотка? Или бруцеллез? Мне с Зойкой рисковать не надо. Да и где на него корм возьмёшь?

- Михалыч, не выловили мы ихнего ветеринара с драккара, - шутя огрызается мичман, - ты уж своего врача побеспокой. А то у нас на катере места мало, мелкую-то мы пристроим, а этого заберем, как до базы дойдем. Ну и сена привезем с берега, если возместить надо.

- Ладно, найду вашему герою отдельный бокс, - деловито говорит боцман и забирает поводок у Серкова, - но сена у меня мало, завтра бы пополнить надо, край в четверг.

- Спасибо, Михалыч, с первой же оказией привезём!

- Куда вы денетесь с подводной лодки. И помни - чужие деньги, которые полежали в твоём бумажнике – привыкают. Бывай.

Полорогий пловец стучит по палубе следую за боцманом в его пенаты.

***

- Доброе утро, Руслан Григорьевич, вы сегодня при параде!

Оборачиваюсь. Улыбаюсь.

- Доброе-доброе, Ольга Андреевна!

Жацкая бросает с мостика взгляд вниз.

- Ого! Что за живность?

Пожимаю плечами.

- Бог знает. Погранцы ночью козла выловили.

- В смысле выловили?

- Буквально. Как-то удержался на обломках драккара. Или влез на них. Бог весть, короче говоря. Но, не бросать же животину на погибель? На катере держать его невозможно. Вот привезли на сохранение.

Кивок Ольги.

Подмигиваю ей:

- Кузьмич доволен, судя по всему. У нас тут целый зоопарк, как ты знаешь.

- Скорее Ноев ковчег.

Усмехаюсь «биологине». Прекрасная женщина. Жаль не моя.

- А кошка твоя где?

- Фрейя в каюте, где ей быть. Хотела её прогулять, да она запах необычный учуяла - перевозбудилась. Вот я пришла спросить.

Жацкая замолчала. Я тоже не спешил говорить.

Мы с Ольгой знакомы лет десять. Соседи по Амалиенау. Были у её мужа и у меня одно время соседние виллы на углу Каштановой аллеи и переулка Каштановый, забор в забор.Ольга съехала потом к матери после развода. Ну и я продал свою уютный немецкий домик года два назад. С тех пор почти и не пересекались. Так, пара раутов. Шампанское, кофе… Жена даже с чего-то приревновала. Может и не зря. Сердцем женщины чуют. Ольге же просто выговорится надо было после развода.

Короче, разладилось у нас с женой. Или не сложилось. Разные мы.

А Жацкая видная. Красивая. В моём вкусе. И главное для меня – Личность, а не рублёвская пустышка с дорогими побрякушками.

Развела, в общем, нас жизнь. И с моей бывшей Любой. И с Жацкой. Моя супруга последний год предпочитала в Европе жить. Лишь деньги требовала. Регулярно. А Ольга, насколько я знаю, ушла в работу. На удивление, по профилю. Уж зачем разработчикам секретных буёв, которые мы ставили был нужен биолог мне неведомо, но, кандидат медицинских наук Ольга Андреевна Жацкая в их коллектив вписалась. Судя по всему, глубоко. Я не интересовался, но, трудно было не заметить ревность программистки команды – Юленьки Бергман. Приревновала девонька Оленьку к своему отцу Александру Францевичу.

Не знаю, есть ли между ними что-то, но Юля явно ревнует.

А потом Ольгу с Бергманами назначили на «Штокман». И меня. Так бывает в жизни. Приказ есть приказ.

- Руслан, где мы?

Вопрос был неприятный. Но, через час мне придётся говорить в кают-компании. Ольга будет на этом собрании начальствующего и командного состава, как руководитель биолаборатории. Специфическое у нас судно. «Океанографическое».

Пожимаю плечами.

- В море.

- А где? Я никому не скажу. Честное пионерское.

Внутренне усмехаюсь. Из уст тридцатипятилетней женщины это звучало забавно. Молодой, умной, красивой, но, всё же не девочки. Могла бы ещё пионерский салют изобразить. Впрочем, она же без галстука… Да и не была она никогда пионеркой. Родилась как раз, когда Союз три алкаша распустили в Беловежье.

И она очень подавлена сейчас.

- Не знаю, Оленька. И никто не знает. Разве что Господь Бог. Точно, мы не там, где были.

- А драккар? Откуда он тут? И эти реконструкторы? Я пыталась с их женщинами говорить. Ни английский, ни французский они не понимают. Но, по поведению и вещам видно: никакие они не реконструкторы. Дикари самые настоящие. Или одержимые. Ни за что не поверю, что ради такой исторической прогулки кто-то в здравом уме без белья стал бы ходить. Да и козёл этот с драккара. – она кивнула вниз, - Зачем он реконструкторам, прости Господи?

- Оль, я не знаю. Всякую живность возили на драккарах. Полезны в походе.

Мой ответ ей совершенно не понравился.

- Руслан, но, что же делать? Ты – капитан. И мужчина. Скажи мне.

Она повернулась и посмотрела мне в глаза.

Я выдохнул:

- Оль, на дворе, судя по всему, девятый век. Скорее всего мы где и были – на Балтике. Но не факт. Очертания берегов другие. Никаких спутников и маяков. Радио молчит. Тишина на всех каналах. Статика. Даже радиостанции не вещают. Ни Питер, ни Луга, ни Таллин, ни Кингисепп. Ничего. Только наши переговоры. Других нет. Даже рельеф морского дна изменился. Что будем делать? К берегу идти. К какому? Надо осмотреться.

Ольга кивнула.

- Я всё это знаю. Догадываюсь, точнее. Буи же у нас умные. И приборы есть в лаборатории.Но… я боюсь, понимаешь? Мне… страшно…

Её глаза вдруг наполнились слезами, и она отвернулась, словно смутившись своей слабости.

Замираю в нерешительности. Хотелось её обнять и успокоить, но как она отреагирует? Даст по морде лица? Вырвется и убежит? Отношения окончательно рухнут. Мы ведь просто коллеги… Или не просто?

Я сам запутался.

- Оленька…

Она порывисто обернулась. Слёзы текли по её щекам.

- Рус… у меня там мама и сын… как теперь?

Поглаживаю её по голове.

- У меня там тоже сын. Я не знаю, что делать. Но, как-то надо жить.

Ольга смахивает слезы.

Слышится что кто-то по лестнице поднимается.

Ольга отстраняется.

Глубокий вздох. Снова уверенное лицо. Умеет она эмоции скрывать. Жили мы рядом, но никто не знал, что муж бил её. Козлы бывают разные, не только герои, как тот что у нас на палубе.

- Я пойду, Руслан. Григорьевич. Кошечку выгулять надо.

Киваю.

Ольга отступает к трапу.

- Здравствуй Ларс.

Торсон приветствует её и пропускает.

Оборачивается ко мне. И на миг замирает.

- Здравия желаю, товарищ… - начинает командир пограничников, - капитан первого ранга.

Вижу, как он вспыхивают его глаза как он мои награды и нашивку обозревает. Руку от своей фуражки он не отрывает.

- Разрешите обратиться! – продолжает Торсон.

- Здравствуйте, старший лейтенант! – отвечаю ему устно и салютом, - разрешаю. Доклада не надо, говори просто.

Он смущается, я улыбаюсь.

- Уж, извиняйте, Руслан Григорьевич, но с пополнением вас.

- Ларс. Козла нам только не хватало. Но, что там твой Серков говорил о герое?

- Так, это, прозвали его мы так, он же кошку на себе спас, на спине сидела, пока он плавал на притопленном драккаре.

- Да действительно козел геройский, Кривиньшу неправильно будет его отдавать.

- Не, никак нельзя его отдавать вашему коку. Но, старшина вроде говорил, что у вашего боцмана есть Нюрка.

Смеюсь:

- Зойка, если ты про козу. Нюрка – свиноматка.

Тот пожал плечами.

- Ну, пусть Зойка. Откуда мне по именам и в морду весь зоопарк вашего боцмана знать.

Боцман действительно держал на борту всякой твари по паре. Пока «Штокман» стоял на приколе и приписанная к кораблю команда насчитывала всего пять человек, это не создавало проблем. Наоборот. Хозяйственный боцман устроил на судне чуть ли не плантацию. Не конопли, слава Богу. Овощи всякие. Куры, кролики. Даже хрюшка. С приплодом. И, коза Зойка. Теперь вот к ней в пару Герой.

Командование на сей цирк глаза закрывало. «Штокман» считай был на вечной стоянке. А значит экипажу не полагалось надбавок. Вот и не мешали людям крутиться, кто как может. К тому же боцман не забывал носить что надо кому надо. Козье молочко или шкурки кроличьи. Не забесплатно. Но где сейчас найдёшь домашнее? Потому и терпели и даже подкидывали, говорят, зерна и сена со своих проб фитоконтроль и таможенники. У него и сейчас в трюме филиал зерновоза.

Когда меня назначили капитаном, я было хотел избавиться от этого всего не предусмотренного Уставом безобразия, но потом махнул рукой. Судну остался один переход. Оно у нас числится как «гражданское». Ферма Михалыча лишнее тому доказательство. Если куры попрыгают в Балтийское море – я прикажу оставшихся отправить нашему коку на камбуз. А так, пусть боцман сам разбирается. Места на судне хватает. Потом начали привозить и устанавливать оборудование и целые лаборатории, корабль быстро наполнялся новыми людьми, на живность никто не жаловался. Наш многопалый кот Трюм Матроскин, к птице интереса не проявлял. Кривиньш хорошо кормил приписанного к камбузу мышелова. Четырёхногие же охранники Ольги и Росгвардии в трюм не опускались. Да и вышколены они были правильно. И двуногие, и четвероногие.

- Хорошо, не обидим мы вашего героя, - успокоил я Ларса.

- Спасибо, Руслан Георгиевич, - ответил старлей, - тут такое дело, смена не пришла, а нам бы до берга смотаться, но и границу нельзя бросить. Служба.

- И что ты предлагаешь?

- Не могли бы Вы попросить Росгвардейцев за нас часика полтора-два постоять, товарищ капитан первого ранга, - почти официально попросил Торсон, - мы только туда и обратно. Доложусь, и со сменщиком приедем на пост и за козлом с трофеями и задержанными.

Смотрю на старшего лейтенанта снисходительно. В глубоком он просаде оказался. И смены нет и с поста не уйти. Сухпай наверно заканчивается. Уставы и приказы не согласуются с ситуацией. Я ему никто. Но без меня ему дилемму не решить. Дело, впрочем, нужное, пусть до берега прогуляется.

- А топлива хватит? – спрашиваю понимая что им в оба конца без дозаправки надо будет ходить.

- На донышке, но если подкинете, я рассчитаюсь.

А парень не промах.

- Ладно лейтенант, есть у Михайловича кое-что в бочках, так что ты козла проведаешь и его ко мне пришли.

- Кого прислать? – шутить погранец.

- Михалыча, - чуть не смеюсь я, - ваш козел вам баки не тем заправит.

- Понял, Руслан Григорович, разрешите идти, - подыгрывает мне Ларс.

- Идите, лейтенант, отчалите после совещания.

Глава 3. Открытий чудных готовит нам девятый век

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Первый после Бога. Так принято говорить на флоте о командире корабля. И здесь истина, а не, как говорится, доля её. Капитан на судне царь и Бог. Закон в последней инстанции. Может совершать таинство бракосочетания. А может выбросить за борт. Или заточить в кутузку до конца разбирательства или до передачи в порту властям. На всё его воля. На том и держится флот.

Капитан имеет право применить оружие, если его приказы не будут выполняться. Впрочем, в условиях боевых действий это может сделать каждый офицер. Приказ должен быть выполнен без обсуждений. Жаловаться можете потом.

В мирное время, конечно, всё мягче. Гауптвахта и всё такое. Если не в море. Но, мы – в море. И вряд ли мы можем считать это время мирным. Минимум – угрожаемым периодом.

Конечно, во времена всяких пиратов команда могла собраться на сходку и прислать своему капитану «чёрную метку». И избрать нового. Но, я не собирался позволять никому это сделать. Демократия – не наш метод. И не наш случай. Мы не выживем, если будем обсуждать каждое решение командира. Давайте ещё митинг проведём. Или референдум с плебисцитом.

Но, это на «Штокмане», а росгвардейцам с погранцами я не Бог и не царь. Первые мне приданы охранением до Кронштадта, но у них своё начальство. Со вторыми же мы вообще случайно повстречались.

Будут недовольные. В том числе и среди офицеров. Хоть я и старший по званию. Первый шок пройдёт, всё как-то устаканится и возникнут вопросы типа: «А ты кто такой?» Они не флот, я для них просто чувак в погонах. Ну не чувак конечно, но и не вышестоящий командир. И не непосредственный начальник. А оружия у них больше чем у плывущего со мной отделения морской пехоты. Если сила на силу, то «как братва решит», так, мол, и будет.

Нельзя в нашей ситуации допускать брожения и раскола. Я бы, может, не тянул одеяло на себя, но я не вижу альтернативы. Командиры катеров слишком молоды, да и не смогут управляться нашей случайной эскадрой из трёх кораблей. Нет у них опыта и образования, а кап-раз чему-то учат и кое-где гоняют на практике. Если ты не штабной хлыщ, то знания практические имеешь.

Но, для этого нужно не просто удержать власть. Нужно продавить её. Навязать. Причём сделать так, что именно низовой состав будет давить снизу на офицеров – мы, если что, встанем на сторону главного командира. А это отнюдь не так просто. Нужно лидерство, а не просто приказ.

На палубе боцман возился с новым козлом. Приучал к флотским порядкам. Я усмехнулся. Михалыч и козла обучит.

Не спеша спускаюсь на палубу. Время завтрака, но он обождёт.

Боцман вытянулся. Службу знает.

- Здрав-желаю товарищ каперанг!

- Вольно. И тебе день добрый.

- Так сегодня не вчера. А я тут пополнение строю.

- Вижу-вижу. И как?

Неопределённое:

- Посмотрим. Но, сильный. И живучий. Приплод от него должен быть хорошим, как по мне.

Усмехаюсь.

- Михалыч, тебе бы сельским хозяйством заниматься.

Тот покачал головой.

- Никак невозможно, товарищ каперанг. У меня до пра-прадеда все моряки.

Тут уж я удивлённо поднимаю брови:

- Тогда откуда в тебе столько хозяйственности?

Тот пожал плечами.

- Флот же. Пока малой с мамкой на берегу. А там огородик, сад, сарайчик… Да у меня по бабке предки из купцов. Видно наследство. Я, товарищ каперанг, могу что угодно достать или организовать, если для дела надо. Вы ж меня знаете.

Киваю.

- Знаю-знаю. – потом устало шучу. – может у тебя, Михалыч, и атомная бомба есть в загашнике?

Неопределённое:

- Ну… Ежели надо…

Я рассмеялся и шутейно поинтересовался:

- А что есть идеи?

- Подумаем.

- Ну, думай. Заходи, если что.

Михалыч кивнул.

Весёлый он. Хозяйственный и домовитый. Всё в дом. В данном случае, на судно. А то, что тянет часть от добра себе в карман, так-то ж хозяйственность проявляется. Команда не в обиде, все сыты, а мне не шибко интересно. Моих грузов на «Штокмане» куда больше чем всяких козлов и курочек.

- А вы, вижу, тот самый Березин Один, что в Чечне был, - показывая на галун и медали говорит Михалыч.

Киваю.

- Тот. Да я, особо, и не скрывал, ты и сам что ли там был? Вроде обо мне легенд на флоте не ходило.

Боцман огладил свою седеющую уже бороду.

- Не был и легенд не слышал. Но я Антоном Дмитриевичем служил. С Березиным, тот что молодой, так он у нас как Березин Два проходил, вот и заинтересовало, - поясняет Михалыч.

Понятно. Любит он флотские традиции. Вот и Матроскина нашего выбрал шестипалого. Таким испокон веков и должен судовой кот быть. Палуба у нас конечно не деревянная, и толку от дополнительных пальцев и когтей ноль. Но испокон века так ведется. Как и с номерами у однофамильцев.

Один - это был мой позывной в Грозном, с ударением на первом слоге. На курсе меня эРГэ, Ругриг. За глаза не удивлюсь, что Березой называли. Слава Богу первому на корабле не нужен номер. Капитан на судне всегда один. Но корабля у меня теперь три, иди даже пять если драккары считать, и придется все под свою руку брать, пока к нашим не выйдем. Надежда на такой исход ещё есть. Веру же наука бьёт. Штурман вон проснулся, пошел к акустикам и радистам. Значит с докладом скоро придет. Поднимусь на мостик, посмотрю, что на горизонте происходит.

Успел только до середины по трапу поднятья. Слышу цоканья когтей по палубе. Это наша био-богиня, Ольга Шацкая, вывела кошечку свою погулять. Кошечка у неё примечательная, наш Кот на неё заглядывается, а псы и половина команды боятся. Бывает. Сейчас кошечка её рычит. На козла. Ольга её держит крепко. А Михалыч держит Героя.

Разговорились. Звери присмирели вроде.

Смотрю на море. Туман спал. Даже тучи поредели. Солнце подсвечивает палубу. Спускаюсь обратно. С Ольгой мы уже виделись, а вот воспитаннице её надо лапу пожать. Каракошечка её зверь почти дикий. На три восьмых каракал. Но моё главенство признаёт, подчиняется, гладить подпускает. Вот же Жацкая одержимая! На те деньги что она эту выбраковку у знакомой заводчицы выкупила можно было хорошую машину взять. Российскую. Даже наверно новую. Если бы продала ещё доставшуюся ей после развода «Рено Клио», то и хватило бы и на «немца». Она же предпочла кошку. У женщин странно приоритеты стоят.

***

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». ВЕРХНЯЯ ПАЛУБА.

Ступаю на палубу. Смотрю на приближающуюся с носа Жацкую. Любуюсь. В платке, темных очках, куртка морская с соболиным воротником. Полусопожки. Платье ниже колен. Вообще люблю когда на женщинах платье. Брюки конечно тоже присутствуют. Но тут ничего не поделаешь. Май на Балтике месяц не летний. Хотя как говорит мой штурман здесь и сейчас ещё апрель. Каракошечка шествуют на поводке. Гордо. По-хозяйски. Слева от Жацкой семенит Матроскин. Урчит, поглядывая на кошку при хозяйке. Что же его можно понять. Невеста знатная. Даже больше него. А он у нас кот совсем не мелкий. Мама его сибирячка видно с мейн-куном замутила. А Оля то при полном параде! Раньше не видел на ней это янтарное колье…

- Стой, стой, бесть..

Поворачиваюсь. С бака в мою сторону летит беглянка. За ней снайперша из сопровождавших меня от Балтийска морьпехов Новина. Служилая в форме и без своего ствола. Сбежавшая же от неё в длинном старинном платье и подбитой мехом шапочке. Оберег с топориком на шее. Видит меня. Начинает тормозить.

-Halt! -командую ей.

Беглянка застывает как вкопанная.

Новина догоняет и пытается взять иновременку за руку. Та не даётся. Новикова ниже беглянки, но покрепче. Чувствую, будет у меня тут драка.

- Отставить, лейтенант, - командую снайперше, - доложить по форме!

Новина кажется замечает моё перевоплощение и, видя погоны, выпрямляется. Я ей не командир, но в этом походе начальник, да и старше по званию.

- Товарищ капитан первого ранга, вывела на прогулку задержанную, - докладывает, приложив руку к берету офицересса, - а она вырывалась и побежала.

Хмыкаю, оценив юмор ситуации.

- Побежала? Куда она денется на корабле? За борт прыгнет и к берегу поплывёт? Или в трюме спрячется рядом с козой?

- Не могу знать, товарищ капитан первого ранга.

- Вы её что же, не удержали?

- Караулю, как по Уставу, она же не преступница, наручники не положено одевать, - отвечает Новина.

- Вольно. Ирина, будь рядом. Некуда ей бежать.

Беглянка кажется отдышалась.

- ég er dóttir Höfðingja Ofdríta, og þeir geta gefið mér góða lausnargjald,- выпаливает она.

И вот кто скажет, что эта «дочь» поёт?

- Семён, - кричу высунувшемуся из люка камбуза Кривиньшу, - позови Грекова, он вроде должен их речь разбирать.

- У меня обед на плите, Руслан Григорьевич, - разведя руками отвечает кок, - но в буфете вроде старлей пограничный был, может его позвать.

Так оно даже лучше. А погранец-то что в моем буфете забыл? Ладно, не до того сейчас.

- Зови, - даю добро Кривиньшу.

- Что тут у, Вас?

Оборачиваюсь. Жацкая во всей красе. Янтарное в золоте ожерелье оттеняет синеву её глаз. А малахитовый, в цвет платья, платок, завязанный по-бермудски, и струящиеся из-под него медно-русые волосы играют огнем на предзенитном солнце.

И, конечно, травянисто-пряный аромат дорогих духов. Знакомый.

- Ой, - взвизгивает беглянка.

Каракошечка Ольги, принюхиваясь, подходит к ней. Пахла местная девица отнюдь не дорогим парфюмом. Пахла морем, какой-то рыбой, смолой и прочими прелестями. Но, надо отдать ей должное – замухрышкой она никак не выглядела.

- Грр, - обозначает намерения кошка.

Варяжка отстраняется и прижимается спиной к Новиной. В ладони сжимает висевший на шее амулет. Или оберег. Или что это у неё?

- Фрейя, Фу! – командую на автомате.

- К ноге, - спокойно говорит Ольга.

Кошка садится у ног хозяйки.

У беглянки круглые глаза. Она не испугана. Скорее готова к обороне. Переводит взгляд с кошки на ожерелье и голову Жацкой и шепчет:

- Freyja, Brísingamen…

Ольга улыбается чешет, не наклоняясь, кончиками пальцев за ухом свою каракошечку... Высокая бестия. Если бы не ошейник гоняла бы и псов.

- Вы совсем её напугали, товарищ капитан, осталось ей ещё что вы Берзин Один узнать.

Улыбаюсь Ольге в ответ. Видно слышала наш последний разговор с Михалычем или просто он пояснил. Непорядок. За такое надо бы сутки губы дать. Но нельзя трогать боцмана. Кто ещё разгребет его зверинец?

- Wöðinn? – переводит на меня взгляд скандинавка.

Вот же повторялка. Что она там лапочет. Сколько этого Ларса ждать?

Ладно попробую сам.

- Wer bist du? – обращаюсь к ней.

- Hvað heiti ég?

- Уфф, кто ж ты такая? – произношу устало.

- Преслана, вщехойтче, – отвечает беглянка.

Преслана? Ну, хоть имя теперь знаем. «Вщехойще» - это что? Род? Или это ко мне. Хм. «Вще» «хой» «ще». Нет! Не «ще» , а «тче». Ааа, - «всех отче»?! Или «вши тебе на «хвой»? Стоп! Славянка?

- Здравия желаю, частной компании, - нарушает ход мои мыслей Ларс, подошедший незаметно с юта.

Киваю ему. Наконец-то.

- Ой, что это ваш спасеныш? – обращается к нему Жацкая.

- Да, Сима.

- Сиф! Сиф! - вскрикивает Преслана.

Кошка одним прыжком оказывается у беглянки.

- А вот и хозяйка нашлась, - заключаю я.

Фрейя подняв голову: «Чирик. Чирик.»

«Мяу-ррр» - урчит Сима-Сиф в ответ умиротворённо.

Трюм стоит напряженно и, прищуриваясь, ловит носом запах новой невесты.

Ну, кошки хоть разобрались. Пора и нам, кто есть, кто прояснить.

Жацкая смеётся. На мой удивлённый взгляд поясняет.

- Сиф, - имя супруги Тора.

Хмыкают. День сегодня такой, что уже и не знаешь, чему удивляться.

- Торсон, - обращаюсь к погранцу, - вы вчера всех допросили?

- Только мужчин.

- Спроси, как её зовут и откуда, - беру я быка за рога.

Поворачиваюсь. Лана шепчет что-то и смотрит на крепыша старлея очарованно. Торсон кивает и обращается к ней:

- Hvað heitir þú og hvaðan ertu?

Я почти ничего не понял, хоть знаю и английский и немецкий. А Ларс вот у нас вроде разобрался. Полиглот. Вчера видно допрашивая варягов (а судя по всему именно они) он свои знания оживил, осовременил даже, наверное. Его викингский явно лучше моего западнославянского.

- Jeg Er Frigs - Lana Av Rerik,- приняв гордую позу заявляет Лана,- dóttir Vendishöfðingja...

Ну то что она дочь какого-то «Вендишовсинга» мне мало что даёт. Но что она про Рюрика Фрисландского говорила?

- Старший лейтенант, спросите кто она Рюрику и где сам Рюрик Фрисландский.

- Hver ert Þú Að Rurik Frá Fryslân og hvar er hann?

- Вон для нас нэкто йест. Нэ вем кдэ е Рориг из Пристаму. C нами вон ни-быше.

Это она сразу мне. Разобрала мою речь. Способная девка.

Рюрик значит с ними не шел. А где тогда он? Придет позже? Или уже прошел? Надо у пленных уточнить. Девка похоже не в курсе, если не обманывает.

Погранец выглядит изумлённо. Не на том языке получается вчера он с нашими гостями говорил.

- Товарищ капитан первого ранга, я кажется понял, - обратился ко мне Торсон, - мы напутали вчера…

Конечно напутали. Общались с задержанными на для них и для себя иностранном языке. Удивительно, что хоть что-то смогли прояснить.

- Продолжай. Тор, - подбадриваю я замявшегося пограничника.

- На ваш первый вопрос она ответила: «Я есть Фригг-Лана из Рерика, дочь вождя вендов», - пояснил Ларс.

- Откуда?

- Из Рерика, - продолжил Торсон, - столицы ободритов.

- Я рад за них, нам-то с этого что?

- Вчера нам тоже пленные что их ведет «Frigs-LanaAv Rerik» говорили, мы поняли что это Фрисладский Рюрик, - дошел до сути старлей, - а это Фригс-Лана из Рерика!

- И? – у меня что-то складывалось в голове, но смутно, и решил нашего «полупереводчика» поторопить.

- Йаи йсем Преслан з Рерику, кнэнж’нка Бодрищов, дцэрка Добромыслова.

Так. С княжной разобрались.

Теперь главный вопрос.

- А Рюрик-то где? – обращаюсь к Ларсу.

- Мм. Не было никакого Рюрика! - отвечает он.

- Ни-быс! – подтверждает его слова бодричанка.

- Как не было? Совсем? – продолжил я тупить.

- В этот раз, точно.

Преслана мотает головой, соглашаясь с Ларсом.

В моём мозгу начинает что-то гореть. Мысль. Я кажется понял. Но, отказываюсь верить.

- А кто был? – решаюсь прояснить озарение.

Ларс говорит уверено:

- Преслана, она же, - Фригс-Лана из Рерика!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ АВТОРСКИЕ:

ЦИКЛ "ПЁТР ТРЕТИЙ" - https://author.today/work/403640

СЕРИЮ "МИРЫ НОВОГО МИХАИЛА" - https://author.today/work/1

ЦИКЛ "СВЕТЛЕЙШИЙ" - https://author.today/work/329568

РОМАН "ЭРА ВЕЧНОСТИ. ГРААЛЬ" - https://author.today/work/310989

Глава 4. Новые координаты

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

«А был ли мальчик? Может мальчика и не было?» вспомнился мне горьковский Клим Самгин.

Вот и верь после этого несторам… Они и не такого понапишут. Тем более через пару веков. Но, не могло же Рюрика не быть! Может Нестор в дате ошибся? Больше века же когда он писал после «призвании варягов» прошло.

- Преслана, какой сейчас год? – спрашиваю княжну, вижу непонимание, - яки есть рок, лето…

- А Льотьу? – уточняет собеседница.

Киваю ей. И до меня доходит, что надо бы и летоисчисление уточнить.

- От Рождества Христова, - говорю и тут же упрощаю, - от лета как Иисус есть.

Прислана медленно кивнула и стала нашёптывать и пальцы отводить.

- Висем пьят стиг сисдисёт даво льотьо алебо цитъер, - неуверенно говорит она.

Н-да. Год я ещё смог разобрать, а вот век?

- «Пьят стиг» что есть? И «цитер», - спрашиваю.

Княжна улыбается.

- Цитер, вот, – отвечает и показывает на четыре пальца.

- Четыре, - говорю, показывая такой же жест.

- Пьят стиг - дисатдьисёт, - говорит бордричанка, десять раз мигая мне раскрывающимися всеми пальцами ладошками. Кошку при этом не опускает. Та, видя мурлычащую Фрею, скалится, забираясь на плечо к хозяйке.

- Сот! Сто, - догадываюся я, - десять десятков, век!

Преслана радостно кивает.

- Восемь сот шестьдесят второй либо четвёртый – произношу медленно.

Княжна кивает.

Разобрались.

Плюс – минус.

Знать бы ещё, где Рюрик бродит. Впрочем, если бы он был на Ладоге, то Преслана бы знала. Проплыть незаметно мимо них он не мог.

Разобрались-то мы разобрались. Беда только в том, что много лишних ушей это слышало. Пока не страшно. Может это викинги попали к нам, а не мы к ним. Надо бы продолжить беседу. Но, не здесь, да и время поджимает, до совещания час, а у меня ещё уйма дел.

- Лейтенант, пожалуйста, - обращаюсь я к пограничнику, - продолжи беседу, отведи в кают-компанию и буфетчицу нашу что ли пригласи помочь, а то княжне одной не удобно будет ведь. С мужчиной наедине.

- Я кошечку отведу и могу помочь, - вызывается Жатская.

- Это было бы прекрасно, Оленька, - благодарно отвечаю её.

«Биобогиня» улыбается и кажется хочет ответить на панибратство, но её прерывает лейтенант.

- Товарищ капитан, вы же нас по-быстрому до берега обещали отпустить, - напоминает мне Ларс.

- Лейтенант, после совещания к своим сплаваешь, - отвечаю погранцу, - берег никуда не убежит. А у гостьи нашей все обстоятельства прояснить архисрочно и архиважно. Твои же и сами могут за тобой прибыть.

Хмурится. Мол, ведь сговорились же! Надо с этой вольницей заканчивать, под свою руку всех переводить. До прояснения. Хм, а, может, он не только Сифу кормить в буфет заглядывал? А что? Дело молодое. Да и Анне я разрешил до вечера не сдавать найденный меч. Бояться нечего, на камбузе и поострее тесаки есть. Не чета цацкам из кино. Бардак у нас, короче. Собираются кучками "меч посмотреть" и кошечку покормить.

- Товарищ капитан первого ранга, - обращается, отстоявшая весь наш разговор тихо, Новина, - мне задержанную сопровождать надо.

- Думаю, старший лейтенант не будет против вашей компании, - отвечаю снайперше.

- В другой раз, там ещё четыре варяжки, - говорит не меняя лица Дарья, - мне их тоже приказали по одной на воздух до обеда выводить.

Да, задача. Про козла, волка и капусту. И сколько таких ещё будет? И кому, кроме меня, их теперь решать? Дурдом.

- Лейтенант, приказываю сдать Преслану под охрану задержавшего её старшего лейтенанта, - командую Новиной, - самой же продолжать выполнять ранее полученный приказ и принять нашу гостью от старшего лейтенанта Торсона через час.

- Слушаюсь, товарищ капитан первого ранга, - отвечает Новина, - передать задержанную старшему лейтенанту, выводить на прогулку следующую задержанную и забрать Преслану через час!

Достойно. Всё же морская пехота – элита элит. Офицер Новикова хорошо свою службу знает.

- Выполнять!

Лейтенант Новина козыряет мне и кивнув Ларсу удаляется поднимать на воздух из трюма следующую старовременку.

- Прошу, пани, - указав направление рукой предложил пройти Торсон ободритке, - Følgdu mér, кнезченка.

Галантно. Ларс - прям шляхтич.

Преслана кивнула грациозно и следуя рядом с Ларсом степенно пошла. Как пава. Провожаемая заинтересованными взглядами. Не только моим и Матроскина. Одно дело прояснилось, но сколько от того добавилось и что делать с теми же взглядами тоже надо будет решить.

***

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».КОМАНДНАЯ РУБКА.

Спускаясь поздороваться с Фрейей, думал потом ещё успеть на камбуз, перекусить. А то уже сосет под ложечкой. Собрание минут через двадцать. Задержался я. Но, не жалею. Удалось многое прояснить.

- Семён, - зову, когда все разбежались, Кривиньша.

- Да капитан, – отзывается он через открытый иллюминатор.

- Не в службу, а в дружбу, пришли Аннушку с кофе в рубку.

Лишь бы Аннушка не разлила масло, а то и так проблем хватает в этой жизни.

- Пять минут, Руслан Григорьевич, - отвечает кок, - Анна!

Дальше что он кричит не понятно. Но, можно не сомневаться в скорости доставки и спокойно наверх уходить.

Поднимаюсь в рубку.

- Здравствуйте, товарищи! – салютую присутствующим.

Старпом и Греков видели меня в воинском мундире раньше. Остальные удивляются и здороваются, с прибавлением «первого ранга» в обращении. Для них не новость, что мы тут на службе. Такого не скрыть. Если бы стали допрашивать натовцы - всё одно бы размотали. Но, я не позволял себе раньше в венной форме ходить. Надел вот. Неспроста. И каждому это понятно.

Не выспавшийся штурман отрывает глаз от карт и кивает. Мы с ним сегодня до часа по полуночи виделись. Мундир его мой не удивляет. После того что он ночью узрел – это сущая безделица.

- Товарищи офицеры, через десять минут совещание, - обращаюсь к собравшимся, - Игорь Андреевич, какие наши положительные новости?

Штурман хмыкает. Поворотом головы показывает на вахтенных.

Я киваю. Шила в мешке не утаишь. Они не слепые и не глухие. Да и всё сами видели ведь. После общего собрания все равно доводить до всего коллектива.

- Ну, насчёт конкретного дня я точно ничего не скажу, конечно, но, больше похоже на самый конец апреля, - начинает штурман осторожно, - однако, мы там же, где вчера встали, когда границу прошли.

- А берег, глубины?

- Изменены, но, по островам получается, что мы в той же точке, - твёрдо говорит штурман, - а берег могло и притопить.

- Ну да, ну да, нагон, весеннее наводнение, - с иронией замечает старпом.

- Любите вы, Борис Петрович, пошутить, - подыгрывает ему Греков, - но, может, действительно «так звёзды сошлись».

- Или разошлись, - отвечает мой старший помощник.

В рубку впархивает Анна.

- Руслан Григорович, вот ваш кофе и курники, - щебечет она, видя, что мы перестали говорить с её появлением.

- Спасибо, Аннушка. Курники забери, знаешь же, что не едим в рубке.

Анна поджимает губы и с курниками уходит.

Желудок урчит. Но, нельзя ломать правила. Один раз дашь слабину… Да и не хотелось бы испачкать форму.

- Товарищи, кто хочет кофе? – спрашиваю офицеров.

Старпом с особистом говорят, что сыты, но, штурман не стал отнекиваться.

- Игорь Андреевич, давайте свой бокал, - обращаюсь я к штурману, - разговор будет долгий, а вас я вижу в сон клонит после «всенощного бдения».

Кретов кивает и достает из рундука бокал. Наполняю его кофе. Термос-непроливайка. Пинта. Половина как раз по мне.

Делаю два больших глотка. Горячий кофе словно по венам бежит.

Допиваю. Смотрю на собравшихся в рубке.

- Товарищи офицеры, думаю мы все понимаем ситуацию, - говорю, глядя на них.

Вся тройка кивает.

- После совещания я отпущу пограничников к берегу сходить, но уверен, что ничего не изменится, - продолжаю я, - потому, Семен Павлович, полагаю, что пора особый конверт вскрыть.

- Какой, Руслан Григорьевич, - уточняет Греков.

- Все. Думаю, что наш случай там не предусмотрен, но там прямо должны быть указаны мои и ваши полномочия, их довести до приданных офицеров будет крайне важно.

Семен чуть задумывается и кивает соглашаясь. Уходит к себе. Я же спускаюсь на две палубы ниже, в кают-компанию. Штурман со старпомом остаются передать вахты. Успеют как раз до совещания.

***

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАЮТ-КОМПАНИЯ.

Наше место питания и отдыха оборудовано ещё при Союзе. Отделка стен под дерево, похожие на поставленные на бок экраны ламповых телевизоров иллюминаторы. Финны добротно строили. А в девяностых у Академии не было средств на ремонт и перепланировку. Ну разве портреты вождей заменили на портреты ученых, а цветной «Таурус» на широкую японскую плазму. Чистенько, местами подклеено, местами подкрашено…

На момент моего прихода в кают-компании были только Ольга, Ларс и Преслана. Ну и начальник службы обеспечения безопасности Падва грел уши идущими переговорами. Должность у него такая. Прислушиваться, принюхиваться… Ждать айсберга или пожара. Ну, и, гонять всех на случай чрезвычайного происшествия. Умен для своих тридцати двух лет. Знаток философий и вер (судовая церковь и молельная комната на нём). Полиглот. Работа блатная, много времени не отнимающая. Нужно же было в перерывах между спасением судна и подготовкой к этому чем-то заниматься?

На небольшом приступке Кривиньш, знающий наши порядки, уже пару переносных столиков поставил. Место это числится у нас сценой, в складе даже должны быть синтезатор и электрогитары с динамиками и микрофонами, а может ещё какая мелочь для ансамбля. Не растащили если. Потому сидение здесь позволяет располагаться лицом ко всем присутствующих. Президиум.

За мной начинают входить и офицеры. Приветствуют кто приложением руки к козырьку, кто по-граждански. Падва что-то поясняет Ларсу после фразы Пресланы. Значит не зря подсаживался к ним. Но, нужно эту беседу заканчивать.

- Лазарь Натанович, - прерываю я межкультурный диалог, - будете вести протокол, пересаживайтесь.

Падва глядит на меня удивлённо. На форму. Не на приказ. Почерк у нашего «инженера по технике безопасности» хороший, он всегда протоколы ведёт и это для него не новость. А вот мои погоны с галунами и скромный нагрудный «иконостас» для него неожиданность. Встает. Пересаживается. Ему видеть говорящих в смешанной компании будет важно: по голосу он не всех прикреплённых или прибившихся к нам знает.

Подходят старпом со штурманом. А за ними сразу Греков. Тоже при полном параде. На форме капитана второго ранга орденов нет, но медалей даже моего поболее. В колонке. Если верно могу отличить есть даже «Участнику военной операции в Сирии». Для кадрового офицера Главного Управления Глубинных Исследований Минобороны, она естественна. «Бурильщики» они везде «бурильщики», что на Лубянке что на флоте. Будь у Семёна Павловича даже медаль «За освобождение Пальмиры» я бы не стал удивляться.

В кают-компанию заходит при полном параде Кривиньш. В колпаке и белом халате. Накрахмаленных. Ну, что же, - все в сборе. Мест едва хватило. Но, все расселись. Без опоздавших.

- Товарищи! – начинаю уверенно, - волею судеб мы оказались с вами в чрезвычайной ситуации. После вчерашних событий привычный нам берег исчез. Хотя мы, согласно приборам, продолжаем находится в той же точке мирового пространства. Игорь Андреевич, поясните.

Передав штурману доклад об аномальности данных, смотрю на внимающих ему собравшихся. Ипсиланти слушают внимательно. Молодёжь, глядит в рот штурману, в смартфонах не залипает. Нет там блогеров или спецкоров несущих о происходящем за сотни миль от них самую правдивую информацию. Связи нет. Никакой. Так что - облом для пожелавших бы сейчас войти в топы соцсетей сообщениями о здесь происходящем.

- … не только Полярная, но и другие звёзды не на месте, в общем насколько я могу судить, мы переместились во времени, а не в пространстве, - завершает Ипсиланти.

Повисает пауза.

- И какой сейчас год? - с лёгким недоверием вопрошает начальник физической лаборатории Сальский.

- Восемьсот шестьдесят второй или четвёртый, - опережаю я с ответом штурмана.

- Откуда такая точность? – уточняет физик, - у вас завалялись древние небесные карты?

- От наших гостей, - говорю я и указываю на Преслану, - выяснили буквально час назад.

- Да ладно, - продолжает упираться Сальский, - эти ряженные и не такого наплетут!

Вижу, как Ларс заминается при переводе фразы Преслане. Но та, кажется, интонацию и суть брошенного на неё взгляда поняла, начинает загораться. И смотрят с вопросом на меня.

- Ларс Николаевич, пусть она расскажет о себе, кто они и куда шли.

Пограничник кивает и тихо поясняет что-то Преслане. Она встает. Чуть наклоняет голову и прикладывает правую руку к сердцу.

- Йаи йсем Преслан з Рерику, кнэнженка Бодрищов, дцэрка Добромыслова. Плулисма з Рерику до Льубицы на веселе з Вадиимам внукам Гостомысла…

Вещала гостья минуты три, всё набирая уверенности и темп.

- Добро. Стой. Сядь, - остановил я, набиравшую для продолжения воздух в лёкгие Преслану.

Та бросила настороженный взгляд на меня. Я улыбнулся. Она села с выдохом.

- Ну, это ещё ничего не значит, - продолжил возражать Сальский, - если это реконструкторы, то что им мешало язык изучить и назвать любой год?

- Любой, Борис Анатольевич, - спокойно возразила ему Ольга, - а она на моих глазах его в уме считала, переводила со своего летоисчисления.

- Это не аргумент, уважаемая Ольга Андреевна, - возразил уже спокойно Сальский.

- Борис, ну у тебя же есть данные объективного контроля, ты сам ещё показаниям буёв удивлялся, - пристыдила его Жацкая, - сейчас конец девятого столетия и сильно ли меняет ситуацию какой сейчас год?

Меняет-то сильно. Но, не принципиально. Сальский махнул рукой и не ответил. Пора прекращать этот околонаучный спор.

- Ну, поскольку наука всё сама прояснила, - беру снова в руки ход совещания, - будем исходить что сейчас апрель, конец девятого века от Рождества Христова, в диапазоне между восемьсот шестьдесят вторым и восемьсот шестьдесят четвёртым годом.

***

Совещание командиров продолжалось. Не могу сказать, что после официального объявления о нашем положении, что-то принципиально изменилось за этим столом. Присутствующие были людьми умными и наблюдательными, и умели складывать два и два. Но, всё равно, чувствую, что в глубине их душ таится огонёк надежды на то, что происходящее если не дурной сон, то, как минимум некая природная аномалия, и, в конце концов всё как-то образуется, вернувшись на круги своя в привычный нам мир, в привычные времена.

Однако, тут собрались, в основном, люди военные, которые привыкли выполнять приказ при любых внешних условиях. А потому каких-то посторонних шепотков за столом не было. Все молча слушали, что-то записывали в блокноты или забивали в свои планшеты. Выступали по очереди в порядке старшинства.

Первым докладывал кок Сергей Кривиньш, отвечая на мой вопрос о состоянии дел на его участке – на камбузе.

- Товарищ капитан первого ранга. Запасы продовольствия на камбузе были рассчитаны на наш переход от Калининграда до Санкт-Петербурга силами и численностью экипажа «Профессора Штокмана», приданными команде группой научного персонала и отрядом морской пехоты. Дополнительно мы имели припасы на неделю стоянки у причальной стенки в Питере, пока экипаж и команды не будут поставлены на довольствие на месте прохождения дальнейшей службы. Однако, случились обстоятельства, которые изменили планы. Сначала к нам добавились «гости» с драккаров, которых вы приказали временно поставить на довольствие в «Штокман»…

Я мысленно кивнул. А у нас не было вариантов – катер погранцов не был рассчитан на приём такой оравы, да и имел на борту более чем ограниченный запас припасов. И сейчас не время делить где чьё.

-… С утра вы приказали ещё и самих пограничников с росгвардейцами кормить, понятно что у них со своим не богато, но мне нужно понимание надолго ли, я же не могу сам продукты производить …

Бросил взгляд на Ларса. Я его предупредил с самого начала, чтобы он «фильтровал» перевод для нашей юной княжны. На что он спокойно ответил: «Обижаете, товарищ командир, что ж я - юнга желторотый? Службу знаю. И не поймёт она почти ничего. Да и я не смогу перевести всё, даже если меня посетят вместе дурь и блажь. Слишком разные языки, наши понятия и термины в её языке отсутствуют напрочь». Вот и сейчас Торсон достаточно сдержанно переводил суть отдельных реплик, не углубляясь. Преслана же слушала чуть-ли, не открыв рот, очарованно бросая взгляды вокруг. Лишь гордость и достоинство княжны удерживало её от более активного проявления любопытства.

- … Подводя итог, могу сказать, что, хвала опреснителям, пресной воды у нас с запасом, а вот продовольствия до Кронштадта нам не хватит. Нужно пополнить запасы.

- Предложения?

- Предложение воспользоваться зверинцем на борту для пополнения запасов.

Кидаю взгляд на боцмана:

- Сергей Михайлович?

Станек чуть не паром дышал, что тот агицин паровоз.

- Не дам! Если мы тут застряли – то это наша кормовая база на будущее, а не на один переход! Тем более, неведомо, есть ли Петербург вообще сейчас! Где мы будем брать живность и овощи, когда разобьём базу на берегу? А на кораблях мы не выживем без берега!

Михалыч, в общем-то, прав, спорить трудно. Наш «Ноев Ковчег» очень удачно наполнен чем попало и кем попало, включая аборигенов. Ладно, аборигенов мы ещё наловим вдруг что, а вот среди прочего, у Станека есть уникальные и весьма жирные для нынешних времен сорта овощей, да и та же коза давала молока больше, чем здешние коровы. Её в суп? Несмешной выход из ситуации. На первый взгляд очевидный, но, совсем не смешной.

Конечно рабочее совещание потихоньку превращалось в дискуссию, переходящую в перепалку, но, во-первых, перепалка была по делу, а, во-вторых, пусть уж лучше так. Так люди мои быстрее свыкнутся мыслить категориями, что на улице IX век. Вот кок ещё не осознал. У него простая задача – кормить экипажи до Питера, а там хоть трава не расти. Пусть местные службы занимаются. А вот Михалыч уже осознал, что никаких «местных служб» может и не быть вовсе. И тогда его «хозяйство» просто драгоценно, даже больше что всё нашего времени оружие и золото.Возможно, «Зверинец» - наш спасательный круг в этих обстоятельствах. Не на пару дней. А на десятки лет.

Кривиньш упорствовал:

- А чем мне людей кормить прикажешь?

Боцман тоже завёлся:

- Ты от моей Нюрки много людей накормишь её мясом? Насколько его хватит? На один раз и не всем! А она ведь молоко даёт ко всему прочему!

Бросаю взгляд на Преслану. Она ничего не понимает, но глаза её святятся восторгом. Она смотрит то на спорящих, то на меня, то, почему-то на Ольгу. В её понимании Ольга – Фрейя, жена Одина, если мне не изменяет память. Не слишком я силён в скандинавской мифологии. Надо запросить какие-то книги из судовой библиотеки по теме, благо библиотека на «Штокмане» неплохая. Научное судно, как-никак.

В общем, для неё это совещание - это допуск в святая святых. В Валгаллу, куда её вдруг пустили. Или чертоги Фрейи. Боги и герои спорят! Почти, как живые люди! Впрочем, те, кого она относила к Богам, в споре не участвовали. Я молчал, лишь называл говорящего и задавал вопросы. Фрейя молчала. Тор молчал, лишь изредка что-то ей переводил. Да и, в целом…

Ладно, сейчас не до мифологии.

Прерываю спор:

- Михалыч, твои конкретные предложения?

Боцман имеет отличный талант быстро внешне заводиться до состояния кипящего чайника, но, если надо, точно так же быстро остывал, являя миру лёд холодного рассудка. Вероятно, таким и должен быть боцман. Иначе как держать в узде команду в критической ситуации?

Станек огладил бороду.

- Предложения мои такие, товарищ командир. Первое – охота. Можно пристать к берегу и устроить сафари.

Ожидаемо. Я думал на эту тему. Потому замечаю:

- А там не устроят сафари на наших охотников? Мы места эти и живность там не знаем. Да и патроны на вес золота.

Кивок.

- Так-то оно так, товарищ командир. Но, до Кронштадта, по любому, надо дойти. Что касается сафари. Мыслю я, что надо наших «гостей» задействовать и придать несколько наших бойцов в качестве боевого охранения вдруг что.

Усмехаюсь.

- А не разбегутся?

Тот пожимает плечами.

- Может и разбегутся. Может и нет. Так они в любом месте, где мы пристанем и лагерь разобьем, могут разбежаться. Зачем кормить лишние рты? К тому же, боевое охранение из наших, будет остужать горячие головы. И потом, товарищ командир, у нас ведь их принцесса, или как там у них она называется. Пусть поговорит со своими.

У него на лице было прям написано: «Какая-то польза от неё же должна быть? Ходит тут, как королевна».

Смотрю, Ларс вообще прекратил переводить и смотрит на меня.

Подумаю.

- А второе? Первое предложение я услышал. Я подумаю.

Боцман кивнул.

- Есть и второе. Рыбалка. Мы в море. У нас есть сети для научного вылова образцов редких рыб. На безрыбье и… рак соловей. А у нас тут как раз рак на горе свистнул после дождичка в четверг. Я проверю по факту, но, по описи, были ещё так называемые «Рыболовецкие сети общего назначения». Ими никто никогда не пользовался, и я не знаю, есть ли они вообще. Но, по описи есть. Надо поискать. Вдруг найдутся.

Смотрю на кока. Тот кивает нехотя.

- Если дичина и рыба будут, то придумаю что-нибудь. Может и дойдём. Особенно с рыбой. Её можно на ходу вылавливать. Будем есть рыбу. Потерпим. Уха, опять же. Свежепойманная. Осточертеет, конечно, до Кронштадта-то, но, лучше, чем голодным сидеть.

С белком разобрались. А вот на сколько у Кривиньша муки, макарон и прочих круп? Как бы не пришлось нам ячменно-пшенияные запасы нашего «Зверинца» подъесть. А то же ведь по нынешним временам это - золото.

Тут через открытый иллюминатор донёсся звук. Знакомый звук. Моторка.

Мы переглянулись.

Киваю.

- Товарищи офицеры! Объявляю перерыв на полчаса. Можно отобедать. Кривиньш? Найдётся что пожевать?

Тот кивает.

- Придумаю что-нибудь, товарищ командир.

Уже вставая вполголоса говорю «Фрейе».

- Оленька, присмотри, будь добра, за нашей потерпевшей.

Ольга кивает, делая приглашающий жест ободритке.

- Преслана, иди за мной, - говорит она чётко и неспешно.

Та в восторге. САМА ФРЕЙЯ ЗОВЁТ ЕЁ С СОБОЙ!

Ладно, не до неё сейчас. На шум двигателя уже и пограничный катер ушел. На моторке может быть кто угодно только не попаданцы из IX века!

Глава 5. Потерянные во времени

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Мы спешно вышли на палубу. В полумиле от нас шумели уже два мотора. Рядом с пограничным шел в нашу сторону достаточно большой, с закрытой рубкой, катер. Добротный такой. Современный вроде, но корпус – деревянный! Практически неплохая яхта, только без паруса.

Торсон выдохнул:

- Палыч!

Уточняю:

- Знакомый?

Кивок.

- Более чем. Почти сосед. Сослуживец бывший, на пенсию года два как ушел. Кинолог. Когда я выходной, мы так же вот, случается, на рыбалку ходим.

Ларс кивнул на приближающийся катер.

Да-да. Рыбачат они в погранзоне. Там рыбнадзора нет, и никто ничего не спросит. Иногда рыбу возят. Иногда не рыбу. Дело житейское.

Кажется, какой-то вчера у нас был катер на горизонте. Согласно доклада штурмана. До того, как туман наплыл. В суете никто и не вспомнил.

Хмыкаю.

- Угу. Кинолог от слова кино. Как и все мы сейчас. И как вашего кинолога сюда занесло?

Тор пожал плечами.

- Откуда мне знать. Вчера он, вроде, был на горизонте. Но, куда потом делся – не могу знать.

Ну, это-то мы скоро проясним. Тут вопрос иной.

- Ларс, иди встречай. Узнай главное, мы вернулись назад или он с нами провалился в IX век?

Кивок.

- Добро, товарищ капитан.

Катера встали под борт. Один за другим. Бросили швартовы. Трап.

Старший мичман Серков крикнул с рыбака:

- Врача! У нас раненные!

Сайбулов уже с тревожным чемоданчиком у трапа стоит. Успел забежать в медпункт пока мы гостей поджидали.

Торсон уже у своих. Да, что-то подсказывает мне, что не радушная тут встреча была.

Наш судовой врач ныряет в рубку катера за ним, но секунд через пятнадцать кричит наверх:

- Есть тяжёлый! Нужно в операционную! Носилки!

Мои палубные было собирались бежать, но погранцы достали переноску со своего катера. Нашим досталось только окровавленное тело, с торчащей в нём стрелой, тягать. Петр Маратович руководил спасательной операцией. Доктор у нас хороший. Службу знает.

Сквозь зубы выдыхаю воздух. Стрела. Вряд ли спортивная. И вряд ли выстрел был случайным. Ещё пару стрел торчало из палубы и из корпуса. Что-то подсказывает мне, что на улице всё так же девятый век.

М-да. Только-только понадеялся.

Раненного осторожно подняли на борт. Мужчина лет сорока пяти. Я успел оценить мельком, но, плохо вошла стрела. Вынимать из тела её не стали, что разумно, иначе раненный бы изошёл кровью. Но, и, так, всё довольно кисло.

Потерпевшего быстро унесли в судовой госпиталь, с ним и нашим врачом ушла девица лет шестнадцати. А затем на палубу поднялся неизвестный мне мужчина, с перемотанной бинтом рукой. И паренёк лет двенадцати. Пацан был бел как мел, придерживал раненого и что-то шептал. Насколько я мог понять - молитвы. Неустанно. За ними поднялся и сам Торсон.

Что ж, вот у нас и пополнение. Вряд ли они теперь смогут без нас. Впрочем, стрелы в рыбаках были знаком, были доказательством того, что без нас им просто крышка. И они должны это понимать, как мне кажется.

Краем глаза смотрю, как Новина забирает у Ольги Преслану. Изумления, или ужаса в глазах женщин нет. Ольга врач, окончила в Питере медико-биологический. Снайперше тоже к крови не привыкать. А уж ободритке…

А второй-то мужик хоть и держится, но совсем плох.

- Сурин, помоги парню нашего гостя в Медпункт отвести.

Стоящий рядом матрос отстраняет парня.

- Дядя, капитан, можно мне с отцом… - умоляюще просит малой.

- Конечно иди, как зовут-то тебя? -

- Лев я. Аржаев.

- Я их провожу? - прерывает наш разговор Торсон.

Киваю в ответ.

- Что там случилось проясни и возвращайся. Сайбулову ни ты, ни я, в его деле не помощники.

- Хорошо. Можем идти? - спрашивает прижимающий к себе пацана Ларс.

- Идите.

Лев с старшим лейтенантом устремляются вслед за Сурниным и отцом ребенка.

***

ЛАРС ТОРСОН.

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». СУДОВОЙ ГОСПИТАЛЬ.

Вот же … И не выругаешься. Лёвка рядом. Догоняем с ним матроса. Аккуратно пристраиваюсь по другую сторону от Аржавина старшего. Дмитрий ноет. «Моя» стороны у него ранена.

- Ларс, ты? – фокусирует он взгляд.

- Я, Палыч, потерпи. Тут один пролёт.

- Справлюсь, - с напряжением выдыхает друг фразу.

Киваю Лёвке наверх. Тот быстро взлетает по трапу. Мы же с матросом (не знаю его имени, никто на «Штокмоне» мне экипаж не представлял) придерживали раненого. Он сверху, а я поддерживаю со спины, на вытянутых руках, медленно преодолеваем десять крутых ступеней.

Лазарет буквально в шагах в пятнадцати. Пацан уже там. Вводим старшего Аржавина. Шурин его уже там. Здешний врач, Сайбулов кажется, уже даже аппарат к нему какой-то подключил. Дашка уже во всём помогает.

- Здравствуйте, что-кто тут у нас? – спрашивает набирающая что-то в шприц медсестра.

- Аржавин, Дмитрий Павлович, сорок семь лет, - говорю я медичке-мичману, - ранение в руку.

Та кивает. Делает укол лежащему. Выбрасывает одноразовый шприц в кювету и только потом к нам оборачивается.

- Как Антон? – спрашивает Дмитрий.

- Боремся, - неопределённо говорит подошедшая к нам фельдшерица, - А что вас?

Аржавин кивает головой на рану.

- Ранен в руку. Мы утром вдоль берега пошли, а тут они с лодок нас обстреляли. Антона сразу прошило. А я катер повернул и в руку попала. Стрела. Дочь рану обработала и зашила, а вот у Антона…

- Знаем уже, - прерывает его мичман, - показывайте.

Помогаю Палычу скинуть рубашку. Матрос уже покинул нас. Его дело сделано. А вот мы с Левкой ещё в госпитале обретаемся.

- А недурно, кстати, - отмечает медичка, - рана защита хорошо.

- Так он сам зоотехник и Дарья на зубного техника обучается, - поясняю я за товарища.

- Спасибо лейтенант, думаю мы дальше сами справимся.

- Ларс, Ларс, там берега знакомого нет, ни домов, ни наших. Никого. Посёлка нет. Как и не было. Следы стоянки какой-то. И всё. - почти шепчет Антон, - Кургальского полуострова вообще нет, всё затоплено.

- Идите уже, лейтенант, пришлите сюда кого-то с камбуза, - твёрдо прерывает наш разговор фельдшерица, - дети вроде в норме, но, голодные. Займитесь лучше ими. Мы тут как-то сами.

Отдаю ей честь и порываюсь уходить.

- Дядя Ларс, - всхлипывает впервые за сегодня Лёвка, - вы вернётесь?

- Конечно Лёва, вернусь, ты тут пока за сестрой и папкой посмотри, - подбадриваю я Лёвку.

Досталось им вчера. И Антону, и Палычу, и Даше с Лёвкой. Вот же жизнь! Меня там самого жена с дочкой ждут, а я не знамо где. Точнее, когда. Для них. И вернёмся ли?

***

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАЮТ-КОМПАНИЯ.

Война войной… А у меня уже желудок слипается. Мне, конечно, как и всем, интересно что за новости с рыбаками приплыли, но, порядок есть порядок, командир не может быть везде и заниматься всем, а, в данном случае, это обязанности врача. А капитан Сайбулов с мичманом Виригиной лучше меня с ними справляются. Намного лучше. У меня же свой уровень ответственности.

Что тут у нас? Харчо, макароны по-флотски и курники. Вид и запах последних я ещё на мостике оценил. Время не ждёт. Ем, как и все вокруг молча.

Появился Ларс. Я ему кивнул на свободное место рядом с собой.

Вполголоса спрашиваю:

- Что выяснил?

Тот чешет щёку. Не по Уставу, но не до него сейчас.

- Капитан, похоже, что мы всё-таки в ж… в IX веке. Они были на берегу. Тем ничего нет. Просто прибрежная отмель и пляж. Ни построек, ни чего-то иного. Вместо посёлка просто остатки стоянки. То ли туристов, но их как-то сильно много явно было, то ли каких-то местных. Но, посёлка нет. Как будто и не было никогда. Никаких следов. И берег не такой. Ничего похожего. А уж для Палыча эти места родные.

Оглаживаю задумчиво бороду.

- Так, значит. Интересно. Интересно… Что потерпевшие?

- Детей накормили и разместили. Палыч ранен по касательной. Обкололи и всё такое. Выдюжит. Даша отцу ещё вчера рану зашила. А вот брат его плох. Медицина не даёт прогнозов. Бьются. Но, они же не клиника.

Тру переносицу. Да, мы не клиника. И если это девятый век, то мы попали. Не бывает чудес.

Возникает Аннушка с подносом, но Ларс отказывается. Она перед нами компот ставит и мою чистую уже посуду уносит.

- Сам что же, не будешь есть?

- Что-то ничего в рот не лезет.

Понятно. Стресс. Что ж. Тело у лейтенанта погранслужбы молодое – перекусит позже. Не помрёт.

Киваю. Мол, принято. Глотаю компот в два глотка. Косточек, как я и люблю, в нём нет.

Пора продолжить заседание «клуба знатоков». Только, крошки со столов перед тем убрать и Ларсу на своё место «в зале» перебраться.

- Товарищи офицеры. Через пять минут мы продолжаем.

***

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАЮТ-КОМПАНИЯ.

Курильщики подтянулись с палубы. Я пробежал глазами оперативные данные. Ничего нового. Точка та же. Погода тоже. Только солнце всё ближе к закату.

Что ж. Продолжим наше кино, прости Господи.

- Товарищи офицеры. Слово для оперативной информации предоставляется старшему лейтенанту Торсону.

Ларс чётко, рубленными фразами, информирует присутствующих о наших найдёнышах и об информации полученной от них. Новость ложится в канву того, что все и так понимают. На улице не XXI век.

Упоротые могут и дальше верить в плоскую Землю, но объективный контроль противоречит этому утверждению. Уверен, что будь у нас спутники, мы бы на месте европейской части России, да и всей Европы, не зафиксировали бы ни одного огонька, который можно было бы рассмотреть из космоса. Разве что огни лесных пожаров и вулканы. Да последние скорее и не в Европе. Весь мир сейчас в беспросветном Средневековье. Самом его начале.

Дал слово научникам. Слово за слово. Бергман в ударе. Много слов, за которыми он пытается скрыть свою растерянность.

Конкретные вопросы. Неопределённые пафосные ответы. Честь (догма) Науки против объективных данных. Как заявил Лавуазье в отчёте Парижской Академии наук в 1772 году: «В небе нет камней, поэтому камни не могут падать с неба».

Вновь беру слово.

- Товарищи. Пока не доказано обратное, во имя безопасности и спасения, исходим из худшего сценария – на улице IX век. Даст Бог и это не так – мы посмеёмся. Но, если это так, недооценка обернётся для нас гибелью. Минимум кровью. Лейтенант рассказал, да вы все и сами видели или слышали о подобранных сегодня. Один ранен стрелой. Другому стрелой пробило лёгкое. Наши врачи борются за его жизнь. Сейчас не время спорить о науке. Ситуация чрезвычайная. Мы продолжаем наше совещание, но, подумайте над тем, что я сказал. К концу совета мы вернёмся к этому вопросу. Продолжим опрос о положении в коллективах и предложений по действия по возрастанию званий.

Мнутся. В каюте полно капитан-лейтенантов.

- Что у нас в машинном отделении, Мурат Саярович? - передаю слово главному механику. Он «штокмановский». В военном флоте не служил. Капитан запаса. Желдорвойска, кажется…

Тот докладывает. Не особо содержательно. Мол, работаем, бдим и прочее. Машины на ходу, люди в непонимании. Мыслей что делать нет кроме как выполнять Устав службы на морских судах .

Остальные не сильно лучше. Вроде все при деле и на своих местах. Но, нужно провести ревизию, учёт-переучёт, оценить и углубить…

Командир «Росгвардейцев» сказал, что у них приказ в Кронштадт нас вести. Нахлебаемся мы ещё.

Что ж, на то я и капитан, чтобы мне решать. Попросил старпома достать особый конверт. Просмотрел текст сам. Подозвал командиров погранцов, морпехов и Росгвардии подойти и лично прочитать. Потом приказал остаться после совещания. Взяли под козырёк, полномочия им теперь мои ясны, а подпись там – выше некуда.

Именем Председателя совета Национальной Безопасности объявил на корабле Чрезвычайное положение. Принял командование над «Сводной тактической группой» кораблей, отозвал имеющихся гражданских из запаса. Приказал всех готовить краткий отчет о наличествующем в их подразделениях и готовить экипажи вечернему собранию, точнее построению. Пафоса не стал разводить. Приберёг до вечера. Мне сейчас то что бы все ситуацию прочувствовали и просто приняли важно.

Думал ещё научников оставить расспросить. Наверняка же случившееся с их оборудованием связано. Но, отложил до «после построения». Сейчас надо с командирами боевых подразделений порядок установить. То, что они козырнули и не возражали не гарантирует, что, спустившись на свои корабли, они не примут самостоятельные решения. Я им никто.

Зря на воду дул. Моё руководство приняли без возражений. Каждый о своём оснащении и вооружении доложился. Оснащены мои сателлиты хорошо. Для малых судов. Да и морпехов и на «Штокмане» кое-что есть. Тех же автоматов у нас итого двадцать. Вроде и не так мало. У меня в оружейке четыре АК под патрон 7.62. Патронов к ним два ящика. Надеюсь полных. На новые АК приданных мне подразделений патроны 5.45. Таких почти 18 тысяч. Много это или мало? Смотря как стрелять. На хороший бой может и не хватить. В магазине от силы 30 патронов, реально меньше. Если дать очередь по толпе викингов, то магазин опустеет за несколько секунд. А времени выцеливать каждого может и не быть. Отмахаться бы. И кто его знает с кем ещё придётся воевать? А ведь точно придется!

Тех же кочевников мы, может, очередью и сможем распугать. Да и то, если уже не идут на нас лавой. А те же викинги в бою не слишком-то боятся звуков выстрелов. Хоть из автоматов, хоть из крупняка. Даже, когда пули из КПВТ убедительно разносят мозги соседа по всей округе. Берсерки от крови, говорят, только злее идут в атаку.

У офицеров ещё пистолеты у всех. «Грачи». У меня ещё «Глок-17» личный в сейфе. Да охотничья «Сайга». И «Merkel 203» вертикалка. У Михалыча вроде ИЖ-27 имеется. Но, сколько к ней патронов – бог весть. Я тоже не сказать чтобы ими богатый. У снайперов моих ещё СВД и «Винторез» имеются. Ну и «Иглы» с гранатомётами, по две единицы на каждый корабль, включая и «Штокмана».

С таким арсеналом если не Орду, то «псов рыцарей» уж точно можно остановить. Можем выступить МОЩНО! Но, один раз. Последний. Потом всем нашим вооружением только орехи колотить. А вот на тех же мечах и топорах мы бьемся неважно. Совсем неважно.

Здесь же, сплошь рукопашный бой. Местные нам нужны. Цивилизованные товарищи из XXI века, в большинстве, предпочитают на пулемёты не ходить. Всё больше кабинет и операторы дронов. Хотя, может я и ошибаюсь. Но те, что сидят сейчас со мной к такому не склоны. Выяснил уже что у каждого второго из моих силовиков штурмовой опыт имеется. Но, не с дрекольем же и кортиками «на щиты» ходить. Учиться надо воевать согласно времени. Наши ништяки иначе очеь быстро кончатся с прискорбием для нас.

Не прорвёмся мы без местных. Точнее прорвёмся, но долго не продержимся.

***

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАЮТ-КОМПАНИЯ.

Как я отпустил командиров, ко мне Фадва подошел. Голова! Мысль у него хорошая созрела. Откладывать исполнения не стал. Вызвал всех предложенных Лазарем к себе в каюту. Впрочем Ларса я в лазарете нашел. Своим он распоряжения уже дал после совещания. Так что успели переговорить. Потом Ольга зашла. А потом уже и за гостьей нашей послали.

Мы сидим вчетвером. Три божества и княжна. Воспринимает ли она нас в качестве Богов? Поди знай. Эмоции она прятать не умеет, но они у неё тоже из девятого века.

- Преслана, завтра берег.

Ларс переводит ей мои слова. Она кивает.

- Лана, я могу к тебе так обращаться?

Перевод. Кивок.

- Так вот, Лана, мы не собираемся твоих соплеменников держать в неволе. Нам они не нужны в качестве нахлебников. Держать взаперти тебя мы тоже больше не будем. Ты свободна и вольна поступать, как считаешь нужным. Утром сможешь сойти на берег и тебе никто не будет чинить препятствий. Можешь со своими людьми взять обратно ваш драккар и плыть, куда пожелаете. Ты плыла выходить замуж, не так ли?

Торсон переводит.

Кивок.

Мягко продолжаю:

- Можешь продолжить свой путь, если пожелаешь.

Какая-то растерянность в глазах. Ларс переводит:

- Вы меня изгоняете с Ладьи Богов? Я недостойна?

Качаю головой.

- Ты вольна остаться. Мы просто даём тебе возможность выбрать свою судьбу. Останешься – у тебя больше не будет стражи. Сойдёшь со своими в драккар или на берег – мы просто уйдём дальше. Вы – вольные смертные люди и можете делать всё, что только пожелаете. Преслана, мы тебе не враги. Ты нам очень нравишься. Но, это твой выбор. Завтра сообщи нам о своём решении.

***

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». ВЕРХНЯЯ ПАЛУБА.

Голос Фригс-Ланы из Рерика громко несся над волнами. Внизу на палубе столпились её соотечественники и смотрели на свою княжну снизу-вверх. Они уже слегка пообвыклись и не слишком пугались очень громкого голоса Пресланы, которая вещала им почти с неба – с мостика «Профессора Штокмана». Лана тем более освоилась, часто видя чудеса Богов вблизи. Мы стояли не рядом с ней. Чуть в стороне, всем своим видом выражая божественное спокойствие.

Мы – это я, Ольга и Ларс. Один, Фрейя и Тор.

Торсон негромко пытался переводить нам, то, что вещала Преслана.

- Мы напали на Ладьи Богов… Один разгневался… Молот Тора разбил часть драккаров… Боги могли отвернуться от нас… Но, они подобрали нас… На Ладью Богов… Многие мечтают попасть в Валгаллу… Мы ближе всего к ней… Кто не хочет в Валгаллу, на берегу будет отпущен… Тот недостоин Валгаллы… Кто желает, тот может присоединиться к войску Богов… Добровольно… Среди присоединившихся рабов не будет… Будет слава и добыча… И Валгалла…

А девочка не глупа. Впрочем, кто бы сомневался. Не зря ей позволили прогуляться по мостику, рубке, некоторым лабораториям. Ну, как «прогуляться». Конечно, всюду её водила Ольга-Фрея в сопровождении Ларса-Тора и Новиной. Лана всё равно ничего не поняла, но впечатление на неё было просто ошеломляющим! Сама Фрейя ввела её в Мир Богов! Сам Тор переводил ей язык Богов! Ну, и в таком духе. Так что удивляться её оптимизму насчёт сотрудничества с администрацией колонии не приходилось.

Насчёт того, что рабов не будет, я не уверен. Хотя рабство – это не очень эффективная экономическая система, особенно посреди леса. На охрану потратишь больше ресурсов, чем получишь пользы от рабов. Ладно, может я пока не слишком понимаю принцип. Как-то не приходилось в жизни моей быть рабовладельцем. Посмотрим. Рабство было эффективным в Древнем Риме и в Америке, но, говорят, даже пирамиды Египта строили вольнонаёмные, рассчитывая не только заработать деньги и питание, но и получить шанс попасть на небо, если фараон замолвит там Богам своё словечко за них.

Примерно то же самое сейчас вколачивала в головы своих соплеменников Фригс-Лана из Рерика. Покоритесь Богам. Служите им. Ждёт вас гарантированная Валгалла.

Конечно, мы беседовали с ней. Что характерно, она ничуть не раболепствовала перед нами. Была полна восторга – это да. Но, не лебезила. Вообще, для скандинавов и жителей Дании и прочей Балтии в эти времена, общение с богами не было чем-то непредставимым. Мы для Ланы были проекцией истинных Богов, которые воплотились в плоть людей, дабы иметь возможность сойти с Небес на Землю. В сагах викингов с богами пировали, воевали (за них или против), даже убивали их плотскую оболочку, но самого Бога убить было невозможно. И Он отомстит.

К моему удивлению, на Лану не произвело впечатление, что на шее у Фреи, помимо янтарного ожерелья, на веревочке пуля (выдал по совету Ларса свою трофейную) висит и цепочка с православным крестиком. «Распятье» рядом и «стрела Фрейи». Думал, что начнётся когнитивный диссонанс. Нет, ничего такого не произошло. Девятый век. Немало скандинавов, особенно тех, кто ходил в дальние походы, принимали христианство. Привлечь покровительство ещё одного Бога было логичным и нормальным. А то, что сама Фрейя (нательных крестиков у меня и у Ларса не было видно под кителем) носит символ Христа рядом с топориком, лишь подтверждало, что это правильно, а Боги уважают друг друга и даруют друг другу силы. Ну, я не теолог, описал ситуацию, как понял. Может это и не так. В общем, факт – крестик на шее Фрейи Лану не смутил. Ну, и хорошо. А то тут ещё проблем нам не хватает.

Лана умничка - всё поняла и организовала своих за час. После этого вече (или тинга) будет ещё построение нашего экипажа. Не уверен, что наше собрание будет столь же воодушевляющим.

Меж тем, Фригс-Лана из Рерика продолжала агитацию и пропаганду. Ей внимали.

Вообще, Преслану целой эскадрой везли выдавать замуж куда-то в земли, которые потом станут Русью. За кого точно, я так и не понял, мы и с Рюриком не сразу разобрались. Имена тут иные и звучат иначе, чем в летописях и иной раз трудно понять кто на ком стоял. Но, кто-то, явно сильно уважаемый, что отец Ланы решил отдать дочь замуж куда-то за Море, претендовал на руку нашей Ланы. И целые драккары приданного. Где они, кстати? А Бог знает. Может потопли. Может ушли. Факт тот, что они были, как уверяет и сама Преслана, и опрошенные её люди. Куда делся ярл? Вопрос. Может утоп в ходе боя, а, может, и нет. Поди знай. Всё было покрыто туманом войны. Буквально.

Выйдет ли теперь замуж княжна Фригс-Лана из Рерика? Наверняка. Но, не факт, что за того князя. Или не за того князя. Посмотрим. Осмотримся. С отцом её спишемся. Делегациями обменяемся. Нам нужны союзники. А девочка точно не пропадёт. И никто её не обидит.

Я обещаю.

***

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ АВТОРСКИЕ:

ЦИКЛ "ПЁТР ТРЕТИЙ" - https://author.today/work/403640

СЕРИЮ "МИРЫ НОВОГО МИХАИЛА" - https://author.today/work/1

ЦИКЛ "СВЕТЛЕЙШИЙ" - https://author.today/work/329568

РОМАН "ЭРА ВЕЧНОСТИ. ГРААЛЬ" - https://author.today/work/310989

Глава 6. Остров Мощный

БАЛТИКА. КАТЕР СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ №483 МОРСКИХ ЧАСТЕЙ РОСГВАРДИИ.

У нас первая потеря. Ну, как у нас… Умер подстреленный «найдёныш». Медицина ничего не смогла сделать. Пробитое стрелой легкое, да ещё и не сразу помощь – слишком серьезно для выживания. А мы не клиника.

Умерший не был нам товарищем в полном смысле этого слова. Не успел им стать, если точнее. Его, кроме родных и Торсона и не знал никто. Но, первая потеря произвела если не ошеломляющее, то, как минимум, весьма тягостное впечатление на команды. Вчера после построения всем по наркомовской норме наливали для подъема духа, а сегодня… Жизнь напомнила всем нам, что мы тоже смертны, а стрелы туземцев не слишком менее смертоносны, чем наши пули. Мой пистолет дает прицельную дальность в полсотни метров, а стрелы викингов летят дальше – порядка двухсот метров. И точно стрелять они умеют. Вот и делайте выводы.

Бронежилет не всякий выдержит попадание тяжёлой стрелой. Как и шлем не спасёт, если получить в лицо. И без АК-12 не получится местных держать вне зоны их эффективной дальности стрельбы из лука.Конечно, у нас есть оружие и помощнее, но катер тоже не линкор и даже не эсминец. В общем, смерть показала нам всем, нашу уязвимость.

И это ещё я не говорю о местных болезнях. У Сайбулова уже пара местных и двое наших с неясными симптомами в медблоке обитаются. Может просто с расстройства или пища для их желудков странная. Но, чувствую, что всё только начинается.

Потому: осторожность, осторожность и ещё раз осторожность.

В конце концов, засады со стороны местных – очевидное решение, после первого культурного шока они что-то придумают против нас. Одной грубой силой мы мало чего добьёмся. Нужно использовать наш потенциал развития за двенадцать веков, и опыт, которого у местных нет.

Я опросил родных, как нам поступить с похоронами. Умерший, Григорий Максимович Ташин не был моряком. Родственники просили похоронить по-человечески. В земле. Батюшки у нас нет. Причащать и отпевать некому. В корабельной церкви помолились за усопшего, и сделал я, как капитан, запись в судовой книге скорбную запись об изменении гражданского состояния.

Гроба у нас нет. В море чёрные полиэтиленовые мешки на такой случай предусмотрены. Но решили придать земле. Михалыч какой-то подходящий ящик от оборудования нашел. Положили туда войлочное одеяло и завернули покойного в простыню как в саван. Левка выпросил досочки и крестом их на крышку приклеил. Православным.

Ладно. Некогда грустить. Будущего не вернёшь. Решили идти куда шли, а там будет ясно. На пути у нас много островов, вот на ближайшем и погребем. Хотели на Вигрунде, мы милях в трёх от него в девятый век и перенеслись, но от него только банка, да торчащие на метр над водой три камня. Пошли искать дальше.

Катер уверенно разрезает волны, приближаясь к Мощному. Там для всей моей мини-эскадры есть бухта удобная. Если верить лоциям. Оля осталась на «Штокмане». Не очень она любит похороны, да и мне спокойнее. Но, вот Лана пожелала отправиться с нами. Не знаю, что у неё в голове, но в их культуре особое почитание к тем, кто погиб в бою. Конечно, боем обстоятельства гибели назвать сложно, но, всё же.

- Командир, там какая-то заваруха на острове, - докладывает Мартов результаты наблюдения.

Кап-лей «Росгвардейцев» смотрит на остров в бинокль. Поднимаю свой. Несколько драккаров. Одни ближе, а дальше другие. Да, настоящее рубилово. Буквально. Стенка на стенку. Кто с кем? Визуально я их не различаю.

- Преслана.

Торсон вновь посредник между нами. Она отвечает:

- Я здесь, Один.

- Посмотри в бинокль.

Что такое бинокль Лана уже знает, поэтому берёт его в руки без особого пиетета. Ну, чудо и чудо. От Богов и не того можно ожидать.

- Что скажешь?

Княжна пару минут смотрит в оптику.

Она что-то отвечает и Торсон переводит.

- Один, похоже, что мои люди с кем-то сошлись в битве.

- Уверена, что твои?

Пауза. Перевод:

- Похоже… Другие – чужие... И их больше... Мои проиграют сечь… Один, ты можешь моих защитить?

Беру у неё бинокль. Каша-малаша, конечно. Как одних отделить от других в этом месилове?

- Лана, ты готова говорить в микрофон?

Перевод.

Она кивает. Ей уже приходилось говорить в микрофон на «Штокмане».

- Что нужно говорить?

- Скажи им кто ты и с кем ты. Пусть остановят битву. Так хотят Боги. Иначе наступит кара за ослушание.

Преслана кивнула, выслушав перевод Тора.

Мы подошли уже довольно близко к берегу, в паре кабельтовых от линии прибоя остановились. и, по моему кивку, Лана заговорила в микрофон. Над водной гладью и островом разнеслось (в переводе Ларса для нас):

- Остановитесь, смертные!.. Я - княжна Фригс-Лана из Рерика!.. Я на Ладье Богов!.. Рядом со мной сами Один и Тор!.. Остановите сражение!.. Такова воля Богов!.. Кара за ослушание – смерть!

Ну, неплохо сказала, если Торсон верно перевёл. Проклятый языковый барьер! Чувствую себя как мой первый пёс: вроде и понимаю и но не могу говорить.

Вид приближающегося стального монстра, конечно, произвёл впечатление. Не сразу, но сеча затухла. Лана перед этим что-то ещё раз гаркнула какому-то Мецеславу. Её люди затем разом отступили к своим ладьям. Два воинства разделились, оглядываясь и посматривая на наш катер. Уверен, что выглядим мы точно чудовищно. У людей Ланы есть преимущество – наши корабли они уже видели, а вот для их противников неожиданный приход по морю непонятной громады без парусов – если не шок, то, как минимум, заставляет их насторожиться.

Впрочем, видя, что мы ничего не предпринимаем, на нас перестали обращать внимание. Замешательство длилось лишь пару минут и нападающие вновь изготовились начать атаку.

Мартов взглянул на меня.

- Командир?

Киваю.

- Дай, Данил Иваныч, тем пару очередей, раз человеческий язык они не понимают.

Капитан-лейтенант кивнул и отдал приказ.

- Пригнийсе! – успела крикнуть обдритка.

Властно. Её люди присели. Почти все.

Враги видно не поняли её приказа.

Кара за ослушание воле Богов – смерть. Их предупреждали.

Ствол 14,5 миллиметрового пулемёта Владимирова дал пару коротких очередей. Лана даже побледнела, видя, как противников просто разрывает на куски и кровавое месиво обильно орошает песок пляжа. Судя по её лицу досталось и кому-то из ободритов. Слушать команды надо, не будешь и волчком вертеться. Противники кинулись врассыпную. Нападавшие частью убежали в лес. А часть бросилось к своим драккарам, спешно спуская их в море.

Один даже успели спустить.

Мартов уточнил:

- Топить?

Киваю.

- Топи их к лешему.

Очередь и на поверхности воды остались лишь обломки мачты и барахтающиеся тела. Драккар стал заваливаться на нос. Глубина там, видно, невелика, потому он в течении минуты по борт на дно лег.

Не получившие пули не все тонули. Часть пыталось плыть, часть таки выбралась на берег, но воинственность их куда-то испарилась. Они, глядя на наш катер, один за другим становились на колени.

- Дядь, Один, дай посмотреть, - отвлекает меня выбравшийся из под палубы Лёвка.

Не ждал я стычки. Вот пацан при покойном с сестрой и отцом и сидят. Им-то он близкий родственник.

- Смотри, - говорю и предаю бинокль.

Вот же парнишка беспокойный. Мой, в его годы, тоже непоседа был.

Но, дела не ждут. Поворачиваюсь к княжне.

- Лана, как у вас поступают с поверженными?

Торсон перевёл.

Княжна ответила:

- По-разному… Может в жертву богам…

Качаю головой:

- Нам не надо. Погибло достаточно сегодня.

- Тогда обратить в рабов.

Ага. Этих ещё кормить. Не было печали. Нам бы своих прокормить.

- Нам они не нужны.

- Войвода собе забере. Лоджи теж, - отвечает княжна

- Лодьи наши, - не дав Ларсу перевести отвечаю я, - люди их, они с ними бой вели.

- Воша правда.

- Пусть собираются. Мы вернёмся после похорон.

- Там вяша чухонска. Вртать ся мога.

Да. Не оставишь. Надо поторопить «Штокман», рыбачий и пограничный катер. Присмотреть здесь пока рыбачьего будет достаточно. Беру рацию вызываю корабль. Приказываю прислать усиление. Теперь дело за Пресланой.

- Скажи своим что мы обойдем остров, а их защитит наш малый катер, когда мы вернёмся путь будут готовы выслать драккар для разговора.

Видя, что понимается сложно, Ларс переводит. Лана кивает. Снова берёт микрофон и распоряжается. Ответом с берега легкие поклоны, которую вижу в бинокль.

А вот и катерок рыбацкий. Даю команду. Идти совсем недалеко. Остров Малый от нас в милях шести. Но, похоже, что везти туда покойного смысла нет. Полуостров Промежуточный здесь не соединён с Мощной песчаной косой, бухты Окольная и Защитная соединены проливом. Так что совсем рядом есть небольшой островок. Подойти там, если верить эхолоту, к берегу можно. Зароем там под елями покойного и назовем остров по его фамилии – Ташин.

***

БАЛТИКА. ОСТРОВ ТАШИН.

- Моли́твами святы́х оте́ц на́ших, Го́споди Иису́се Христе́, Бо́же наш, поми́луй нас. Ами́нь.

По молитвам святых отцов наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас.

Во блаже́нном успе́нии ве́чный поко́й пода́ждь, Го́споди, усо́пшему рабу́ Твоему́ (и́мя), и сотвори́ ему́ ве́чную па́мять, - тянет дискантом Лев Аржавин.

- Во блаженном успении вечный покой подай, Господи, усопшему рабу Твоему, и сотвори ему вечную память! – подхватывает его отец и Падва, а за ним уже и все мы.

Сумели меня Левка с Лазарем удивить! Я думал, что гражданской панихидой обойдётся. А эти двое смогли полноценную литию по покойному справить. Священника у нас нет, но крестить и в последний мир проводить может брата своего каждый христианин, даже правильно, если как знает.

- Ве́чная па́мять. Ве́чная па́мять. Ве́чная па́мять.

- Душа́ его́ во благи́х водвори́тся, и па́мять его́ в род и род, - здесь уже Падва партию ведёт.

- Душа его среди благ водворится, и память его в род и род, - на распев ведут Аржавины и мы за ними.

Смотрю на Преслану. Она тоже шепчет: «памьат его в род аи род». Род сейчас высшим божеством славяне кажется чтут. У нас, по её меркам, родичи покойного основной обряд ведут, как и положено. А церковнославянский – язык девятого века. Ободритка его, кажется, хорошо понимает.

Лазарь окуривает гроб взятой в нашей судовой церкви лампадой. Аржавины и Ларс целуют покойного в лоб. Торсон потом лично забивает крышку. Гроб опускают. Щелкаю «выстрелы» незаряженных автоматов. Покойный «погиб в бою», но патроны надо беречь. Ему вечно лежать посреди Финского залива под крестом. А нам ещё жить здесь дальше.

***

БАЛТИКА. КАТЕР СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ №483 МОРСКИХ ЧАСТЕЙ РОСГВАРДИИ. ОСТРОВ МОЩНЫЙ.

На всю панихиду, включая взлом ломами каменистого грунта Ташина, ушел с четвертью час. За время нашего отсутствия на Мощном ничего не случилось. «Малый корабль богов» покой бдел. Свита княжны собрала пожитки, выкатила на берег даже притопленную ладью и перекладывала оттуда какие-то кожаные мешки. Пришла пора поговорить.

- Мы высаживаться на берег здесь не будем. Не станем рисковать. Твои соплеменники не станут стрелять по нам, когда их драккары приблизятся на дистанцию выстрела из лука?

Преслана выслушала Ларса и задумалась. Понятно, что она ничего гарантировать не может. Кто знает, что там в перепуганных мозгах.

Она покачала головой.

- Всехойтче, я не вем. Ани может мёя не слюшат. Я не войвода, а княжна.

Понятно. Придётся рисковать. Зато девушка не стала рисоваться и кичиться своей родовитостью, а ответила правду. Впрочем, врать самому Одину – так себе идея. Берег заваленный погибшими показывает, что, когда Боги серчают, они могут многое. Мало не покажется никому.

- Новина!

Офицер появилась через пару мгновений.

- Командир?

- Вот что. Проводи княжну в оружейку. Подбери ей бронежилет и помоги надеть. Не будем пугать её соплеменников жутким видом их принцессы. И шлем подбери. Держи наготове.

Новина козырнула:

- Есть подобрать бронежилет и помочь облачиться!

- И, да, если не дай Бог, те начнут стрелять – княжну немедленно эвакуировать под защиту брони рубки.

Кивок.

- Поняла. Сделаем.

Торсон вопросительно посмотрел на меня.

Киваю:

- Да. Переведи принцессе, то, что я сказал. Только поладнее. «Не дай Бог» не надо переводить. Не будем множить сущности сверх необходимости.

- Да она итак поняла, товарищ капитан первого ранга! - отзывается Ларс.

- Ну тогда тем более.

Вот не уверен что Преслана знает что такое «эвакуация» и верно поняла про «рубку». Впрочем, старлей учитывает мои пожелания при переводе. Хотя такими темпами и месяца не пройдет как княжне не понадобится перевод.

Княжна озадачена. Потом кивает. На палубе все в бронниках, так что она понимает о чём речь.

Пока Лана облачалась в бронежилет, её соплеменники погрузились на драккары. Я ожидал, что возобновятся обмены стрелами между уходящими в море и остающимися на острове, но, обошлось. Хотел постучать по дереву, но на металлическом корабле найти дерево ещё та задача.

Пулемёт повёрнут в сторону приближающихся трёх драккаров.

Вновь появилась Преслана в сопровождении Новиной, которая держала боевой шлем для принцессы. Бронежилет практически не был виден под её плащом, но Лана наверняка чувствовала его непривычную тяжесть. Однако, девушка гордо и как ни в чём ни бывало, встала почти рядом – на полшага позади нас с Торсоном. Разумное чувство такта. ДВА БОГА ждали визитёров.

Наступает момент истины.

Приказываю:

- Быть готовым пресечь попытку взять катера на абордаж.

Я им не доверяю. Да и с какой стати я должен им доверять? То, что мы сильнее не значит, что у визитёров не возникнет желание понаделать в наших телах некрасивых дырок, непредусмотренных природой и Господом Богом. Тот же катер покойного Ташина покороче будет любого драккара.

Спокойно (внешне) расстёгиваю кобуру. Металл пистолета успокаивающе холодит кожу моей ладони.

Апогей напряжения. Кажется, воздух наполнен таким количеством электричества, что вот-вот начнёт искрить, а я буду метать молнии, как настоящий Один.

Стоящая чуть позади Ланы Новина поправляет на плече свой АК-12СК. Остальные тоже готовы к любому развитию событий.

- Преслана, прикажи или скажи, чтобы к нам подошёл только один драккар. Кто там у них главный. Пусть прибудет. Остальные пусть ждут на расстоянии.

Торсон переводит и протягивает Лане микрофон.

Та кивает. Замечаю сам себе, что я потихоньку начинаю понимать то, что она говорит. Во всяком случае, к выговору я привыкаю, различая общий смысл большинства слов. Возможно, Преслана по-русски понимает уже больше, с ней постоянно общаются, а юный мозг и почти чистая память очень пластичны для восприятия нового.

Лана сказала властно громко то, что я от неё требовал. Два драккара почти синхронно сушили вёсла. Головной корабль приблизился к борту катера Росгвардии. Забавно два корабля смотрелись рядом. Словно кино снимается.

Да, уж, не до кино нам сейчас и не до смеха.

И им тоже. Они готовы утыкать нас стрелами. Мы тоже готовы их просто расстрелять в упор из наших автоматов, а залп гранатомёта потопит драккар за считанные секунды.

Лана вполголоса что-то сказала Ларсу, указав на гордо стоящего на палубе драккара могучего воина, по-видимому, ярла.

Торсон перевёл:

- Это Мечислав Храбрый. Военный вождь всей их экспедиции. Преслана предполагала, что он утонул в том нашем первом бою. Но, нет. Везуч и живуч.

Ага. И взгляд у него «добрый». Под стать суровому образу.

Вождь крикнул:

- Княжойна Преслана! Рад видет тя в добром здрави!

Она-то его поняла, да и мы. Я покачал головой на немой вопрос Торсона.

Лана кивнула с достоинством, но слегка холодно:

- Войвода Мечислав! Я рада, той жив!

Судя по всему, между княжной и воеводой (или как он там у них называется?) не самые простые отношения. Что ж, учтём. Но, тут нюансы важны, я сказал Ларсу дальше всё переводить.

- Мечислав! Откуда вы здесь и с кем вы бились?

Кивок.

- Княжна Преслана! После того боя, мы потеряли друг друга в тумане! Пошли сюда за пресной водой, - стал пояснять воевода, понять уже было сложнее, и пришлось слушать перевод Ларса, - у местных мы купили рыбы и пива, а тут приплыл этот данский купец, их было больше и они на твоё приданное покусились.

- Оно с вами?

- Половина. Мы думали, что ты погибла или попала в рабство. Хотели выкупить тебя у чужаков. Ты в рабстве у этих людей?

Лана покачала головой.

- Нет. Я свободна. Да, поначалу нас держали взаперти. Потом Один приказал освободить всех. Желающие могут свободно сойти на берег. Я пожелала остаться. И я рада, что часть моего приданого уцелела.

- Отрадно слышать! Кто эти люди?

Преслана усмехнулась, слегка злорадно:

- Не все из них смертные. Вот Один, вот Тор, а на Большой Ладье Богов ждёт нас сама Фрейя. Остальные – герои, которые прибыли с Богами из Валгаллы.

Мечислав, конечно, скептически воспринял слова своей княжны. С другой стороны, металлический корабль был налицо, доспехи были чудными, мечей у воинов не было, только ножи. Но зачем они богам если у них молнии есть? Расстрел противников и их драккара показывал, что в этом легенды не врут. Логично, впрочем, предположить, что воевода предпочтёт подождать и посмотреть.

- Хорошо, княжна Преслана! Ты вернёшься к нам?

Та покачала головой.

- Нет, Мечислав. Я хоть и свободна, но я военный трофей Одина и принадлежу ему по праву победы.

Интересно девушка рассуждает. Свободная, но принадлежу по праву победы. Она что, типа замуж за меня собирается выйти или как?

Словно отвечая на мой немой вопрос, свой вопрос задал Мечислав:

- Княжна, а как же замужество за Вадиимом? Приданое твоё?

- Если Один потребует, чтобы я вышла за ярла Водян, я приму Волю Богов. Но…

Тут мне надоел этот бессмысленный разговор, и я отрубил (А Тор перевёл):

- Я – Один. Княжна Преслана принадлежит мне по праву победителя. Она пожелала остаться здесь. Так тому и быть. Кто желает взять Фригс-Лану из Рерика против её воли, того постигнет участь твоих сегодняшних врагов. Это моё последнее слово.

С какой стати я должен её отдавать и уступать какому-то Вадиму? Это потеря лица. Да и она сама не хочет, чтобы я её отдавал! Будет с нами. Будем её учить. А она будет учить нас. А там видно будет.

Мечислав, конечно, остался недоволен. А тут я ещё усугубил ситуацию требованием:

- Всё, что принадлежит княжне Преслане, должно быть возвращено владелице. Дальше она сама решит, что с этим всем делать! Её люди и вы вольны пойти с нами. Вольны уйти. Но, приданое Фригс-Ланы из Рерика останется с ней, в качестве приданого для будущего замужества!

Вот так, понимай как хочешь.

Недовольство просто лилось с лица воеводы. Но, что он мог сделать? Две снайперские винтовки не оставляли шансов даже сбросить добро в море. Хотя, варяги и не знали о винтовках, и их возможностях. Но, понимали, что разговор будет короткий. А бог я или нет (прости Господи) – посмотрим.

Мечислав зашел, с другой стороны.

- Если мы пойдём с вами, то я хотел бы знать куда.

Киваю. Играть в таинственные загадки смысла нет. Мы и так нагнали тут мистики всякой.

- Мы идем на восток, скоро придет Большая Ладья Богов, мы заберем своё и не будем никого ждать.

Один из стоявших рядом с Мечеславом дернул его и указал за наши спины. Мне не зачем было оборачиваться. Шелест волн и звук двигателя своего корабля капитан не может не узнать.

Воевода сначала видно не разобрал. Ни биноклей, но очков или линз в этом веке нет. Приятно было как, по мере приближения «Штокмана» вытягивается его рот. А уж когда корабль гудок дал…

Пауза.

Кивок.

- Хорошо. Мы идём с вами.

- С данами решайте сами, а всё что с их драккаров сгрузили передадите нам, - напоминаю запасливому воеводе, - Мы не будем их кормить.

- На их драккары нужно кого-то сажать на вёсла, - нерешительно говорит Мечеслав.

- Хорошо, сажайте пленных, - отвечаю холодно, - и чтите имена богов. Мы плохо относимся, когда смертные забывают об этом. Можем в свои чертоги после смерти не взять.

Мечеслав мнётся. Собственно, что творилось в голове воеводы понять несложно. Ну, боги и ладно. Если настоящие боги, то требование законно. Если самозванцы – пусть с настоящими богами сами разбираются. Его дело сберечь своих людей. И, желательно, и сохранить приданое Присланы.

Но, тут у него ничего не выйдет. Смотрю грозно.

- Добре Всехойтче.

Так-то лучше. Но, за ним, смельчаком, похоже, придется смотреть и смотреть.

- Ты останешься с ладьёй здесь. Мы ещё поговорим. А вторая ладья вместе с моими людьми пойдут за приданным и добычей, - разъясняю я диспозицию, - кто у вас ранен?

- Двое, Всехотче, Гнезота и Мажко, сын мой, - отвечает воевода и косится на громаду приближающегося «Штокмана».

- Пусть их тоже везут с приданных. Мы посмотрим на них и вылечим или в Валгаллу пригласим.

- Вьиполним, Всехойтче, - оживает воевода, уж не знаю будущее исцеление или вознесение сына на него впечатление произвело, лучше бы первое, мне пригодится такой заложник.

Раздаем распоряжения своим. Рыбацкий катер и стоящий поодаль драккар идут к острову. Смотревшие на нас луки убраны. Мои начеку. Пистолет мой занимает своё ложе.

Смотрю в бинокль на Мощный. С интересом рассматриваю несколько женских фигур у драккаров. Женщины – это хорошо. Конечно, нехватку женщин мы удовлетворим, беря моим парням местных девушек, но пришлые – это всегда хорошо. И кровь свежая. И чужие они там все будут для местных. Что привяжет их к нам. Будем создавать новое племя. Что вот только с Мечеславом делать? Опытный воевода нам нужен. Только верный. Будем, что говорится поглядеть. Решим в общем позже.

Часть вторая. Глава 7. Нева

УСТЬЕ НЕВЫ. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Дошли!

Нет. До Кронштадта-то мы дошли ещё позавчера. После торчащих отдельными скалами Сескара и Малого, мы его величине особо не удивлялись. Раза в полтора меньше Котлин чем тот, на котором нас ждали. Ждут. Будут ждать. Время шутка странная. Потому не буду себя не обманывать, сейчас всё только начинается.

Спугнули на Котлине каких-то рыбаков или купцов. Или и тех, и других. Четыре полуземлянки не для нас явно строились и не нас ждали.

Ну, ноги размяли, кошек с собаками выгуляли. К Матроскину и Фрейе у нас от катерников еще две овчарки (немецкая и бельгийская), да аржавинская сучка ньюфаундленда. Молодая. Но, оба служебных пса в возбуждении. В отличие от кошачих, у сапиенсов и псов у нас на бортах пока намечается полиандрия. Хорошо хоть кобели воспитанные, а молодежи в объединённом экипаже не особо много. Да и те всё люди служивые и привычные долго находится без женского внимания. Но, обстановка нервная. Нужно решать проблему. Надо быстро приземляться и диспропорцию в нашей популяции переворачивать.

Нева. Широкий залив, поглотивший Адмиралтейскую сторону. Прикрывающий вход в Большую Неву уполовиненный Васильевский остров. Если верить коптерам, то наличествуют, помимо Васильевского еще Петроградский остров и Крестовский. Их разделяют Малая Нева, Большая и Малая Невки. Неясно что с Фонтанкой. Болота одни. Если Спасский и есть уже, то он непроходимо топкий. Сердце щемит, что города нет. Но, красота! «Грачонок» с парой драккаров уже до устья Охты дошли. Промеряют глубины. Фарватер есть, «Штокман» туда уверено проходит.

- Александр Францевич! Нельзя его оставлять, - прерывает мои размышления голос Лубина, - надо ставить пока не поздно!

Поворачиваюсь. Спорят ученые мужи. За всеми заботами мы и не поговорили толком.

- Мирон Аркадич! Пока мы не решим, что произошло, я выбрасывать буй не разрешаю! – пытается отрезвить своего подчинённого инженера Бергман.

А это интересно.

- Товарищи ученые, - окликаю спорщиков, - вы ничего не хотите мне сказать?

Ученые подходят.

- Мирон Аркадьевич, предлагает сбросить последний предназначенный для установки буй в море, - начинает Бергман, - но, я не могу исключать что случившееся с нами не без их участия происходит.

Хм. Интересно девки пляшут. Когда они мне третьего дня ТТХ своего изделия раскрывали, подобных мыслей у них не было.

- Руслан Григорьевич, не в том дело, - не выдерживает Лубин, - он же на взводе! Он, если не поставить, и рвануть невзначай может!

- Не может, Мирон Аркадьевич, - возражает Бергман, - критической массы нет.

- Может и нет, но, вы же сами не исключаете, что наш перенос не по вине кумулятивного эффекта хронометрических генераторов происходит! - начинает заводится инженер-электронщик.

Та-ак. Здесь конечно хорошо. Ветер. Солнышко. Вид прекрасный. Но, критически много лишних ушей. И не надо мне команду баламутить. У нас тут и без того неопределённость в стрессовой порции гормонов по палубе бродит.

- Отставить разговоры, - прерываю я спор, - немедленно ко мне в кабинет.

Спускаемся. Заходим.

Закрываю дверь. Надо бы Грекова позвать. Но он, сейчас, от хроноаборигенов не отходит.

Поворачиваюсь к ученым.

- Товарищ Лубин, вы говорите, что у меня бомбы на корабле, - начинаю я и думаю, что даже не понадобилось Михалыча, чтобы спецбоеприпас достать, - кто и почему их без приказа взвел?

- Товарищ капитан первого ранга, - подобравшись отвечает инженер, - так он сам, как предыдущий буй поставлен, взводится. Эффект даёт именно цепь буёв. Место и время запуска для каждого заранее рассчитано. Для того и шли мы так извилисто.

Да уж. Повелять пришлось. Легенда объясняла наши частые остановки и отклонения плохим состоянием судна.

- Принято. Чем нам это может угрожать?

- Буй рассчитан на установку в водной среде, ему требуется определённое давление, - поясняет Лубин, - иначе имеется риск перегрева и протечки опасных реагентов...

- Радиоактивных? – уточняю я.

- Батареи в надежном корпусе, - встревает Бергман, но поймав мой жесткий взгляд отступает, - но, после того что случилось, ничего нельзя исключать, сама не рванёт, но защита…

Такая прорывная разработка и в нейтральных водах... Наверняка в каждом буе минимум условный килограмм тротила. Привет чубатым дайверам. Там, вообще, что хочешь может быть!

Вот же яйцеголовые! Нагородили «новые физические принципы»!

И, главное, гложет любопытство, а самого капитана кто-то собирался ставить в известность, когда он подряжался на «обычный рейс»? Пусть и военный. Прям какой-то эсминец "Элдридж" и "Филадельфийский эксперимент"!

Ладно. Смысл махать кулаками после драки.

- Почему возражаете против сброса?

- Уткнувшись в дно, изделие должно в боевую позицию встать, и, по связи, с другими доступными буями соединится, - поясняет профессор, - прошлый раз «туман» после этого и появился.

- Может нас назад выкинет? – спрашиваю с надеждой.

- Да откуда ж мне знать? – разводит руками Бергман, - кроме последнего, мы буев экранах не видим, - а если два соединятся, то нас лет на пятьдесят вперед или назад может кинуть. Но, я тут только могу гадать. Может, ничего и не случится. Однако, мир, который окружает нас сейчас, как минимум, требует учитывать и этот момент.

Обуеть перспектива! И оставить нельзя, и выкинуть опасно.

- Нас может выкинуть в восьмой век?

Собственно, это после случившегося не особо страшно. Но всё же.

Бергман поджимает нижнюю губу и разводит руками.

- Маловероятно. Но возможно. Мощности оставшихся буёв на большее не хватает. Может в восьмой, а может в десятый. Но это даже догадка, а не гипотеза. Может всего на пару лет или с уменьшенной зоной переноса. С научной точки зрения - эксперимент интересен. Но, с человеческой, я бы не стал рисковать.

Надо же, у кого-то прорезается здравый смысл!

Мне тоже не улыбается проверять такие догадки. Вот если бы шанс вернутся домой… Но его нет и все тут это понимают.

Из "спортивного интереса" спрашиваю:

- А зачем это всё вообще затевалось?

Тот пожимает плечами.

- Система раннего предупреждения и нейтрализации ракетного нападения.

Интересуюсь.

- А сброс вражеских ракет или кораблей в прошлое - это здравая и безопасная идея?

- Не было такой идеи. При засечке целей буи должны были единым импульсом часы в настройках блоков наведения сбивать. На полигонах всё штатно прошло. И ракеты и БПЛА самоликвидировались или сразу падали, - нервно отвечает Бергман, - подобного нашему эффектов не было.

Понятно. Хотели как лучше…

- Если установленный буй не находит соседних в цепочке, что происходит? – пытаюсь найти решение.

- Он работает как регистратор движения крупных объектов в радиусе до трёх с половиной километров, может на ЦПУ данные передавать, - совладав с эмоциями отвечает мне профессор.

- На сколько километров буи могут друг с другом связь держать? – продолжаю пытать научников.

- Уверено на сто пятьдесят, максимум сто восемьдесят, - отзывается на мой вопрос Лубин.

- Сколько, сейчас ваши приборы показывают до последней точки сброса?

- Сто пятьдесят и есть, - отвечает Бергман.

- А сто восемьдесят где будет? – продолжаю уточнять.

- Так как раз за порогами, но там нельзя бросать.

- Почему, Алесандр Францевич? – ставлю научников перед очередным вопросом.

- Течение сильное, может ближе сместить, что нежелательно. Непредсказуемо. Да и местные могут достать, - поясняет профессор.

- Сколько у нас времени, чтобы вашего «Малыша» на дно отправить?

- Десять дней есть, товарищ адмирал, дальше оборудование самоликвидируется, - отвечает Лубин, - но лучше бы всё же нам всем сильно не быть на том месте. Во избежание.

Ага. Хотя бы в двенадцати веках оттуда.

Адмирал? Да, пора уже определить порядок и старшинство. Я, всё же, не только капитан «Штокмана». И капитанство надо передавать. Почему Один не может быть адмиралом в эскадре с десяток-другой кораблей?

Думаю. Киваю.

- Товарищи ученые, приказываю рассчитать лучшую точку для затопления оставшихся буёв и доложить мне до совещания, - отдаю распоряжение.

Приказ эти мазуты сухопутные никак пока не научились воспринимать. Но научатся – никуда не денутся.

- Сделаем, Руслан Григорьевич, - отвечает Бергман.

- Разрешите уточнить, товарищ капитан первого ранга? - обращается ко мне Лубин.

Кажется, этот что-то начинает в службе понимать.

- Разрешаю.

- Достаточно сбросить взведенный буй, а запасные изделия автоматически не взводятся. И мы можем хроношуматрон и УСБ с них убрать и вообще в источники питания переделать.

Молодец, Мирон Аркадьевич! Голова. Чувствую, что с ним мы больше каши сварим чем с Бергманом.

***

БОЛЬШАЯ НЕВА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

- Стоп машина.

- Есть «стоп машина».

Звякнул телеграф. Хоть система многократно дублируется электронными средствами, старый добрый телеграф никто не отменял.

Что ж, начинается веселье.

Нева шире и полноводнее, чем в наше время. Гидрология и прочие рельефы нам неизвестны. Погранцы уже до порогов пробежались и благополучно вернулись. Делали промеры глубин. По логике, «Штокман» может пройти. Не «должен», а именно «может».

Парадокс в том, что всё необходимое оборудование для зондирования дна есть на «Штокмане», которому и предстоит прохождение. Если что не так, то севшее на мель судно мы можем вообще не сдвинуть с места. Придётся ждать большую воду, а это не раньше осени. На Неве, в отличие от других рек, не раньше августа половодье.

- Командир, свели показатели глубин БЭКи и гидролокаторов. На экране.

- Принято.

Изначально Штокман и был построен для гидрографии. С этими злосчастными буями ему даже БЭК придали. Он малозаметен, а шли почти во вражеских водах.

Научный безэкипажный катер, потому и научный, что имеет ряд плюшек, по сравнению с боевым. Ему не нужно никого атаковать, а вот данные передавать на материнское судно он заточен очень хорошо.

Вместе со штурманом изучаю данные.

Тот кивает.

- Пройдём. Метра на полтора выше наших карт по главному фарватеру.

Командую:

- Малый ход.

- Есть «малый ход».

Судно осторожно двинулось в направлении Охты.

***

НЕВА. ЧЕРНОРЕЧЕНСКИЙ РЕЙД. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Охту мы на восьми узлах «проскочили». До самых порогов нет препятствий для прохода. Могли бы ещё «газу» дать. Но, на драккарах гребцов мало. Устают. И это при том, что наши ободриты всех, не сбежавших в лес на Могучем людей купца, за вёсла посадили. Включая его самого. Грайпер Готландский малый караван с дамасским серебром с Ладоги вёл. Но, позарился на приданное Пресланы. Теперь вот, вместо прибыли, его род ещё самого купца выкупать должен.

Начальника же охраны каравана Мечислав нам за одну гривну отдал. И ту взял не за самого противника, а за его облачение и снаряжение. Хвитсерк коренаст и уже не молод. Потому пули от нашего КПТВ только выбили из его рук булаву и приложили самого о камни Мощного. Кровь же и мозги его воинов залили форинга с верху до низу. Воевода его за мертвого счел, а Сайбулов определил, что контужен купеческий командир. К тому же Преслана признала в нём дальнего своей матери родственника. Вот и пришлось выкупать оружие его и кольчугу. Не гоже воина без них хоронить. Но, похоже, что умирать этот боевой гном не собирается. Живучий. Уже отпаивающей его фельдшерице улыбается.

Тру пальцами переносицу. Устал я. Но, то ли ещё будет. Капитан корабля. Точнее уже командир сводной тактической группы кораблей. Так себе повышение. Зачем я согласился на этот странный рейс? Из-за денег? И это тоже, но, знай я наперёд…

Пустое.

- Итак, товарищи офицеры. Новости вы все знаете. Кронштадта нет и Питера нет. Знаю что некоторые надеялись. Но, обратного хода нет. Во времени. Точнее… Вы поняли. Теперь нам, всё же, предстоит решать куда дальше. Пока можем вернуться на Балтику. На Котлине, Гогланде или Мощном можно перезимовать. Только, вот, сможем ли мы на этих скалах до весны на рыбе продержаться?

Присутствующие молчат. Все видели состояние островов. На них нам не прокормиться и долго их не удержать. Как и охтинский мыс. Как раз у него на нас вылетели две варяжьих шайки. На свою беду. Не все смогли убежать. Мы прибарахлились. Но, такие налёты там будут постоянными. Местных же мало. Да и те - ижора да водь. Сможем ли мы их понять? Торговать они может с нами будут и не против, но, скорее всего, просто уйдут в леса подальше. А без них нам не устоять. Оттого и пришли мы к невским порогам. От них зависит, как мы поступим дальше.

- Игорь Андреевич, что можете нам по гидрологии сказать? - обращаюсь я к штурману, - сможем пройти дальше?

Ипсиланти встает устало. Ему, от самого попадания, чуть ли не каждый метр пути приходится перепроверять. Вымотался. Надо бы дать отдохнуть товарищу.

- Товарищ капитан первого ранга, замеры говорят, что глубина спускового фарватера позволяет пройти судну с осадкой в четыре пятьдесят, кроме пары мест, там нужно подорвать камни.

Смотрю на Мартова.

- Разрешите доложить, товарищ капитан первого ранга? – отвечает на мой немой вопрос командир «Росгвардейцев».

- Докладывайте.

- Товарищ Лубин говорит, что вместе с моими саперами сможет снять устройства самоликвидации буев с запасных изделий, - отчитывается капитан-лейтенант, - на расчёты и установку зарядов нам нужно до суток времени.

Вот же взяли моду на прямые вопросы не отвечать. Нет у них родственников в Израиле?

- Хватит мощности зарядов, Юрий Иванович?

- Надо считать, но пара камней точно в щепу разнесут, а если больше надо, до будем мудрить с гранатами, - отвечает росгвардеец уверено.

Гранаты бы лучше на такое не применять. Но, ревизия показала, что в нашей контрабанде других взрывчатых веществ не имеется.

- Спасибо, садитесь, капитан-лейтенант, - командую Мартову, - штурман, что можете по существу сказать? Пройдёт ли «Штокман» эти шиверы?

- Стандартная осадка наша четыре тридцать, но, здесь вода пресная, потому четыре сорок надо брать, но, мы не догружены, так что по расчётам четыре пятнадцать нам может и хватить, - начал излагать Ипсиланти, - по лоции мы бы прошли, но здесь пороги ещё никто не подрывал. Однако воды больше, нужно перепроверить ещё раз весь маршрут. Но, кроме двух камней у бывшего мыса Святки, канал проходим для судна с осадкой четыре метра двадцать шесть сантиметров.

Мог бы всех так подробно и не просвещать. Тяготит видно сильно его ответственность.

- Значит, почти по дно будем винтом подметать? – спрашивает Мёллер, - у нас не будет второго шанса.

Старпома понять можно. Ему завтра штурвал в этой узкой стремнине держать.

- Завтра новолуние, значит можно уверенно ещё десять сантиметров за счёт «королевского прилива» дать, ну и, если подгадать, то столько же может нагон с западным ветром дать. Столько же или чуть поболее, - снова уходит штурман от твердого ответа.

Новолуние. Да удачно нам выпало попасть. Теперь возможно ставить в судовой журнал точные даты. Можно уверено говорить, что у нас первое мая лета восемьсот шестьдесят второго в пересчёте на григорианское времяисчисление. С Первомаем!

Отдых бы людям дать. Но, не время. Совсем не время.

- То есть для осадки в четыре сорок мы сможем около полудни с проходом подгадать? – спрашиваю прямо.

Штурман кивает.

Мартов вскидывается:

- Мы можем не успеть камни подорвать!

- Надо успеть, капитан-лейтенант! Или будут другие предложения?

Мартов напрягается. Но, какие у него варианты? А у нас?

- Будут ещё предложения? – спрашиваю офицерское собрание.

- Разрешите, товарищ капитан первого ранга? – неожиданно вызывается Вартариян.

Интересно: что может приложить наш главный радист по сути дела?

Киваю.

- Предлагаю повести под корпус «Штокман» камели, - коротко чеканит отозванный мною из запаса капитан-лейтенант.

Что ж леса здесь много, понтоны даже из сырого дерева могут заметно корабли и приподнять. Толковое предложение.

- Рубен Газарович, просчитайте своё предложение с учетом объемов работ трудозатрат.

- Есть! Руслан Григорьевич! Ой, капитан первого ранга! – отзывается мой командир БЧ-4. «Пиджак» он и есть «пиджак». Но, старается.

Салон отзывается смехом. Искренним и весьма умеренным.

***

НЕВА. БЕРЕГ РЕКИ ЧЁРНАЯ. 1 мая 842 года.

— Вот ты где. Я уже волноваться начал.

Ольга подняла взгляд.

— С чего?

— Ночь почти. Сидишь в темноте. И без оружия.

— Почему без оружия? У меня есть твой «Глок‑17» и нож. И я полевой хирург по военно-учетной специальности. Всунуть железяку под рёбра пациенту вполне в состоянии. Или в глаз, — добавила она с лёгкой усмешкой.

Усаживаюсь рядом на траву. Дальний поход всех вымотал, потому, как только представилась такая возможность, многие поспешили на берег. К родным берёзкам и осинам. Здесь чаще дубам и елям.

— Сегодня ты в ударе. Как, впрочем, и всегда. Привет, богиня. С Праздником.

Она нахмурилась.

— И тебя с Первомаем, Рус. Только,.. не называй меня богиней. Это — грех. Здесь же нет местных.

Меня всегда поражало сочетание её медицинских степеней и искренней религиозности. Для неё это действительно было очень важно.

Улыбаюсь, переводя всё в шутку:

— Я в хорошем смысле. Ты для меня красива, как богиня.

Вздох.

— Ну, ладно. Любуйся.

Перевожу разговор со скользкой темы:

— А Преслану где потеряла?

Пожатие плечами.

— Её Торсон учит нашему русскому языку.

Не удержавшись, брякаю:

— С языком?

Ольга неопределённо пожала плечами:

— Свечу не держала. Я ей не мамка, чтобы следить за её благочестивостью. Пусть сами разбираются. Но Лана не дура — ничего ему не достанется.

Хмыкаю.

— Интересный вывод. С чего бы?

— Я вижу, как она на тебя смотрит.

Тут уж я удивляюсь:

— Мне кажется, что она как раз за Тором неровно дышит.

Вздох.

— Мужчины. Ничего вы не понимаете в женщинах.

— Поясни.

— Не хочу. Неважно это. Пустое.

Она опять замолчала, глядя в темноту.

Потом, чуть помолчав, попросила:

— Рус, будь другом, разожги огонь. Я замёрзла.

Поднимаюсь собирать хворост. Лишь замечаю:

- Только другом? Ты ж меня выбрала на этом вашем «Бабском собрании».

Кивок.

- Выбрала. У меня было право первого выбора. Выбор был очевиден. Пусть все завидуют.

Брожу по поляне, собирая хворост для костра.

- Только поэтому?

- Рус, не задавай женщине подобные вопросы.

Киваю.

- Прости.

Костёр разожжен. Сидим рядом.

- О чём думала?

- О сыне. О маме. Что им сказали про нас?

Тру переносицу.

- Примерно могу сказать. Да ты и сама знаешь. Нас объявили пропавшими без вести, что на Балтике нашего времени малореально. Пропали большое научное судно и два боевых катера. Плюс ещё один катер Аржавина, но его могли и не хватиться. Нас нет. Обломки и прочее на дне не нашли и не найдут. Подождут по закону, потом официально объявят нас погибшими. Семьям выплатят страховку. Вот и всё.

Ольга кивнула.

- У нас даже могилы нет.

Пытаюсь её подбодрить:

- Так мы и не умерли.

Но, Оля не повелась.

- Для них мы умерли. Лишь призрачная надежда. У тебя ведь тоже там остались сын и жена?

Киваю:

- Да. Но, мы уже несколько лет не живём вместе.

- Но, ты же не разведён? Перед Богом вы семья. Муж и жена.

- Нет. Мы не венчались в церкви. Перед Богом это просто прелюбодеяние. Жена не хотела венчания. Только денег. Она мне и встречаться с сыном разрешала только после того, как я переведу ей на карту новую порцию денежных средств. И развод мне не давала. Так что… Перед Богом я холост, хоть и грешен.

- Понятно.

Она задумалась, прижавшись и положив голову на плечо. Я молчал, боясь вспугнуть. Разговор назревал давно, но Оля всегда держала расстояние, хотя сама рассказала о «Бабском совете» и своём выборе.

Наконец она спросила сама у себя:

- И как теперь Преслана?

Хмыкаю.

- А она тут причём?

- Вот именно, что ни при чём. Её не было на «Бабском совете». Всех разобрали. И тебя, и Торсона. И, вообще.

Пытаясь перевести разговор в шутку, громко запел:

- Не для меня дни бытия

Текут алмазными струями,

И дева с чёрными очами

Живёт, увы! Не для меня!

Оля ткнула меня в бок. В мой «Глок-21». Было больно от удара металлом по рёбрам. Я замолчал.

- Не пой так, все услышат.

- И что?

Ольга не ответила.

Мы смотрели в огонь.

Молчали.

Мягко обнимаю.

Всё так же молча, она прижимается к моему плечу.

Не нужно слов.

***

НЕВА. ОСТРОВ ГЛАВРЫБА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». 3 мая 862 года.

Вчера нам всем пришлось попахать. Утренний прилив мы пропустили. Выпал он на восемь двадцать пять. Наши водолазы только к известным камням опустились. Зато вечерний мы как раз с нагоном смогли поймать. Да ещё через пороги пять драккаров пролетело. Прямо в наши «сети». Наш полон пополнился на двадцать семь человек. Включаю одиннадцать баб. Бежать и плыть им было трудно, но, наши мужики несмотря на перекаты в Ивановской заводи и у устья Тосны, их первыми ловили. Ещё наверно полусотне «купальщиков» мы позволили бежать, столько же Нева поглотила. Драккары пострадали несильно. Как и возимый в них припас. Ценностей там особых не было, как выяснилось рабов они перевозили.

Судёнышки были примерно, как у наших. Добрые. На берег выбросились или немного притопились. Но, они нам без надобности особой. Один мы вообще убежавшим оставили. С кое-каким припасами. А оставшиеся четыре, вместо той камели, к «Штокману» и пришили. Корабль наш они особо не подняли, конечно, но от неприятностей защитили. Самое узкое место мы прошли, но уже в Пелловской заводи течением нас повело. Нашелся еще валун. Слава Богу перекатный. Один привязанный драккар в щепу разнесло. Погнул борт нашего флагмана ниже ватерлинии. Вроде без пробоин, но трещина может и позже разойтись. Потому и встали здесь. В затончике. За островом. Приподняли правый борт, за счёт того, что левый притопили.

Половина команды и наши спутники дрыхли полдня без задних ног. Вторая «Штокман» шаманила, да реку сторожила. Варяги наши, в отличие от нас, тянули свои драккары вокруг порогов на своих горбах. По брёвнам перекатывали. Вчера сами же их валили. Так что пришлось им выделить для сугрева немного спирта. Точнее самогона. Михалыч понятно имеет аппарат. Только разбавлять пришлось. Сильно. А то, наш Храбрый воевода первый из кружки глотнул, так его чуть эта огненная вода не убила. Там градусов семьдесят было. Не медицинский спирт, конечно, но, тоже, нормально.

Не дали конечно помереть. Отдышался Мечислав. Смотрит теперь на нас по-другому. Скорее всего спьяну. Но, может, увидев, как наши поджигают и пьют «Михаловку» без запивки и закуски, уверовал, что мы тут все герои, а некоторые, может, и боги.

Лежим, в общем, пока наши осматривают поднятый над водой борт под дубами острова Главрыба. Палатки не ставили. Их нет. Да и день теплый. А от солнца и ветерка на «Штокмане» нашлось двенадцать новеньких армейских тентов. Отдыхаем за позавчерашний Первомай. Аржавины, с парой росгвардейцев и двумя из людей Пресланы, рыбу ловят. Уже гора. Даже лососем мы на неделю обеспечены.

В полдень рыбаки закончили. Старица освободилась. Там мелководье. Так что вода хорошо прогрелась. Градусов наверно девятнадцать-двадцать. Решили что после обеда, можно и искупаться. По очереди.

Женщинам отвели отдельный кусок берега. Несколько офицеров охраняли женскую часть экипажа. Понятно, что в голом виде никто не купался и «посмотреть» мы могли не больше, чем на любом общественном пляже в наше время. Мы просто охраняли. И, любовались, конечно. Плох тот мужчина, которого не интересуют женские прелестные тела на пляже.

И тут случился фурор!

Оля вышла в купальнике импровизированной кабинки. И вела за руку Преслану. В купальнике!

Мужской народ просто ахнул!

Честно сказать, у меня от неожиданности даже дыхание перехватило. Ничего себе! Как Оля её уговорила? Я был уверен, что это невозможно! Она же, по меркам времени, вообще голая! Да при мужчинах!

Торсон рядом даже зачарованно охнул.

- Божественно… Афродита!

Да, посмотреть было на что. Лана была вся пунцовая от смущения. Оля что-то ей говорила и показывала на прочих женщин.

Лане, которая в жизни из исподнего только подрубашечницу и носила (не дошла ещё до Балтики на исподнее римская мода), выйти на всеобщее обозрение в таком виде – это был ПОСТУПОК. Почти ПОДВИГ! Ведь почти голая! И не Ярилин день. Тогда можно завально всем голыми прыгать в воду.

Куда катится этот мир? (шутка).

Остальные женщины одобрительно зашумели, поддерживая младшую. На прочих аборигенок купальников не нашлось, так что в исподних рубахах и купались. Льняных, так что видно всё было когда выходили не хуже чем без оных.

Пока барышни весело и с визгом плескались, мы с Торсоном пили чай из термоса, любуясь женской частью экипажа.

Я усмехнулся:

- Ты в курсе, что тебя уже «поделили»?

Вздох.

- В курсе. Вас тоже, командир.

Киваю:

- Я знаю. Но, меня Ольга «отжала». У неё был первый выбор из всех.

- Логично. Теперь все ждут - когда же вы с Фрейей что-то замутите? Другие раньше вас клинья подбивать опасаются. Мало ли что там бабы решили. Пример нужен. А вы не торопитесь.

Пожимаю плечами.

- Не до того как-то было.

Тот лишь сказал неопределённо:

- Ну-ну…

Жую травинку:

- А у тебя, как с Пресланой?

Он почесал лоб.

- Не знаю. Девка ладная. Диковата только. Но, я ж Юльке, вроде, Бергман по жребию достался. Но, некогда мне, а она сама не торопится. Да и не могу через себя. Жена ночами снится, - Ларс глубоко вздохнул, мучает это сейчас многих, - к тому же, командир, Преслана и на вас заглядывается?

Киваю.

- Ольга говорила.

- И как Оля к этому относится?

- Чужая душа – потёмки. Тем более женская. К тому же ты прав, не до объяснений было, мы с Ольгой и не обсуждали-то ничего толком.

Мы помолчали. Вопрос был больной. Мучительный. И скользкий. Ларс и так неожиданно разоткровенничался. Не хватает нам всё же здесь и сейчас психолога или батюшки.

Тут из воды выбежала с визгом мокрая Ольга и выхватила у меня банное полотенце.

- Ларс, освободи место, я замёрзла! Иди, вон, принцессу грей! Можешь с Юлькой вместе, если хочется!

Вот же бестия. Раньше вроде за ней такого не водилось. Ну, так мы раньше и не плавали с ней вместе.

Тор покраснел и испарился, а Оля уселась на подстилку, кутаясь в полотенце и прижавшись к моему плечу:

- Один, есть горячий чай или Тор всё забрал?

- Для тебя, моя Фрейя, всегда найду.

И вытащил ещё один термос из рюкзака.

Чмок в щёку.

- Спаситель ты мой. И согреватель!

Парирую:

- Всё вы только грозитесь.

Смех:

- А никто и не предлагал.

- Предлагаю!

- Нетушки. Фрейя еще не вышла замуж за Одина!

Усмехаюсь.

- «Штокман» в поле зрения. Две подписи в судовом журнале, и мы - муж и жена.

Ольга неожиданно развернулась и серьезно посмотрела на меня.

- Это шутка?

Качаю головой. Права регистрировать брак я не имею. Заверить там что-то нотариально, зафиксировать рождение или смерть капитану позволено. А вот брак и развод Родина нам оформлять не доверила. Но, где сейчас эта Родина?

- Это предложение. Руки и сердца. Выходи за меня замуж. Ты меня давно знаешь. И я тебя. Всегда твоему Юрику завидовал. Как ты на «Штокмане» появилась, думал, что хорошо бы было нам начать встречаться после моего развода. По сердцу ты мне.

Кивок.

- Видела я твои взгляды. И тогда, и сейчас. Ты мне давно нравишься. Но… Я не могла так. С женатым и без любви.

Кивок:

- Знаю. Скажи, Оль, почему мы такие идиоты?

Вздох.

- Не знаю. Так случилось.

Эх, была ни была! Решаюсь.

Целую её в губы. Она отвечает.

Спрашиваю:

- Ну, что, на «Штокман»? Журнал ждёт подписей. Жацкая, хочешь быть Березиной?

В конечном счёте, что и кто здесь мне мешает заверить нотариальную справку о фактических семейных отношениях? И о смене фамилии брачующихся? Суд отменит? Где этот суд? Разжалуют? Так я с удовольствием!

Она ответила просто:

- Да.