Рыцарская удача

Глава 1

Рыцарская удача

книга первая

сцена первая: Водворение в ад.

Василий Юрьевич Райкалин, сорока шести лет – умер только что. И осознал это со стопроцентной гарантией, потому что видел приближающийся тротуар, падая изломанной куклой с шестнадцатого этажа. После такого не выживают. Да и сам полёт показался весьма и весьма болезненным, от пронзивших всё тело судорог. Затем удар и мрак… Некрасиво умер… И глупо. И стыдно…

Поэтому, когда по истечении всего парочки мгновений, глаза Райкалина вновь стали открываться, ощущения тела возвращаться, и он вдруг судорожно задышал, то долго потом не мог поверить, что судьба ему даровала второй шанс. Точнее говоря, вторую жизнь. Ибо вначале не возникло и капельки сомнений, что он попал прямиком в ад. А какая в аду бывает жизнь? Наверняка жуткая, сразу не просматриваемая за клубами горящей серы и жаром слепящего пламени.

Глаза заливались не только слезами, но и противным, едким потом. Гортань царапало колючими, если не сказать мерзкими запахами. Внутренности выворачивало наизнанку от подступившей рвоты. Левое бедро пульсировало болью, а из явного пореза тёплой струйкой вытекала кровь. И уж совсем шокирующими показались ощущения, что совсем недавно собственное тело испражнилось прямо в штаны. Кстати, один из мерзких запахов, этот конфуз внутренних органов подтверждал.

«Откуда штаны взялись? - мелькнуло недоумение. Ведь когда падал – был, в чём мать родила!.. И почему кипящей смолы вокруг не чувствую?..»

Но самые большие неприятности вместе с болью, доставляли впившиеся в руки и ноги грубые верёвки. Ну и проходящий за спиной шершавый столб, рвущий кожу на голой спине выступающими сучками.

На фоне этих ощущений, звучащие со всех сторон вопли, угрозы, смех и гомон порядочной толпы чертей (или грешников?), как-то вяло доходили до сознания. Тем более что для понимания звучащих слов, приходилось перенапрягаться до головной боли. Но слова всё равно оставались в своём большинстве непонятны.

Зато весьма чётко удалось разобрать две фразы, донёсшиеся слева:

- Глянь, этот неженка не умер? Головой шевелит…

- Умрёт такой! Скорей притворился, что потерял сознание после пореза…

С правой стороны тем временем доносились стоны, и чем громче они звучали, тем более бурно реагировала толпа. Не иначе кого-то мучили, на потеху скоплениям народа. Если учесть что вокруг ад, то кто тогда зрители? Неужели всё-таки черти?

Василий понимал, что насмотреться на рогатых демонов, за тысячелетия своих мучений, ещё успеет, но промаргиваться стал эффективней. Да и голову поднял перед собой настолько, что сумел рассмотреть творящееся действо.

У его ног грудой громоздились обломки сучьев, вязанки хвороста и деревянные останки нехитрой деревенской утвари времён…, ну допустим, развала римской империи. Готовый к поджиганию костёр, располагался в линию. В ней, также в ряд, пять столбов. Умерший только что Райкалин – на среднем столбе. Справа и слева ещё по два человека. У всех руки подняты вверх, заведены вокруг столба, и так связаны. Те, что слева, молодые парни, которым нет и семнадцати, имеют по несколько ран на бёдрах, смотрят угрюмо, с полной безнадёгой. Разве что просматривается в их взглядах неуместное удивление.

Тех, что справа, уже солидных по возрасту мужчин – мучают изуверским способом, прокалывая копьями ноги.

Занимается мучением стоящая полукругом толпа из личностей, которых сразу трудно идентифицировать. Этакая помесь пиратов с крестьянами, беглыми дезертирами и затрапезными вояками-кнехтами времён ордена крестоносцев. Человек сто с лишком, среди которых пятая часть составляли вооружённые особи женского пола. О том, что это местные дамы, можно было догадаться лишь по гротескным юбкам, длиной по щиколотки, да по длинным волосам, чаще уложенным в косы. В остальном: грязные, страшные, противные, как и мужчины.

Все людишки в копоти, саже, с разнокалиберным и несуразным оружием, начиная от рыцарских копий, и заканчивая колами, вырванными из забора. Детей, младше четырнадцати лет – не наблюдалось.

Целостность картины дополняли перекошенные избы, полуземлянки и лачуги из самых удачных фильмов про бабушку Ягу. Разве что несколько домов резко выделялись основательностью и просмоленной дранкой на крыше. Между этими, с позволения сказать жилищами, там и сям валялись трупы людей и лошадей. С трёх сторон посёлок окружал лес, с одной стороны виднелись поля с какими-то овощными и зерновыми культурами. Благодаря наивысшему столбу у себя за спиной, Василий имел и самую лучшую точку для обозрения.

«Сомнительная привилегия…, - иронизировало боевое прошлое, вновь вернувшись к наблюдению за пейзанами. – По центру как раз и сосредоточится самое горячее пламя костра».

Вся толпа заходилась в восторге, наблюдая за сомнительным развлечением и участвуя в нём. Верховодили толпой совсем не харизматичные лидеры, в некоем подобии обмундирования, имеющие в руках самое лучшее оружие: рыцарские копья. Они по очереди тыкали то одного пленника, то другого, и хохотали громче всех. Стоны страдальцев порой перемежались угрозами из их уст и проклятиями, но это лишь ещё больше заводило и веселило публику. Человек десять в толпе бравировали имеющимися у них луками разных модификаций и размеров.

Ещё вдоль всего ряда куч хвороста стояло пять человек с большими, ярко горящими факелами. Не возникало сомнений, что как только забава с копьями подойдёт к концу, они тут же синхронно подожгут костёр со всех сторон. Тогда и начнётся апофеоз праздника, с прыжками через костры.

«Странный какой-то ад, - размышлял Вася, вращая головой во все стороны. – Или это - ещё только преддверие геенны огненной? Первый круг, так сказать? Место, где грешники издеваются над грешниками?..»

Верующим он считался сомнительным, так что юридических тонкостей прохода всех девяти кругов ада не знал. Сейчас мог только гадать. Ну и присматриваться. В том числе и к себе.

Напрягая попеременно мышцы рук, ног, пресса, а потом и шевеля плечами, понял, что тело его. Накачанное, тренированное, сильное, без недавних переломов, полученных в той жизни, ещё перед падением. Причём молодое! Очень молодое, лет двадцати на первый взгляд. Хоть и явно повреждённое синяками, ушибами и порезом на левом бедре. И, что самое неприятное, изгаженное…

Тем временем толпа достигла пика своей эйфории, и народу захотелось погреться:

- Поджигай! – послышались крики. – Прожарьте им пятки! И печень!.. Вместе с…!

Грязные пошлости, перемежались новыми взрывами смеха. А слова, хоть и не ставшие предельно понятными, воспринимались сознанием как уже нечто привычное всей сцене.

Тогда как Райкалин с некоторым изумлением заметил новых участников событий. Между лачугами, стараясь это делать незаметно для толпы на площади, перебегали фигурки иных воинов. Похоже, что лучников, с большими, почти с их рост луками. Да и за дальними сараями виднелись быстро перемещающиеся рыцарские шлемы. Не иначе там кто-то приближался верхом.

«Никак первый круг ада, плавно переходит сразу во второй? – попытался иронизировать пленник. – Или это у меня такой сон?.. А может галлюцинация? Скорей всего так и есть… Я ударился о тротуар, мозги растекаются по бетонной плитке, а остатки сознания прокручивают смесь кошмара и какого-то исторического ужастика… Самое здравое рассуждение, иначе и быть не может…»

Оказалось, что не только он заметил посторонних в этой драме. Окровавленный мученик, висящий от него справа, вдруг заорал:

- Стойте! Не сжигайте меня! Я покажу вам, где спрятаны сокровища князя Балоша Скорого!

Ух, как проняло толпу! До печёнок! Сразу трое если не четверо, заорали на своих подельников, приказывая молчать, а потом потребовали от страдальца повторить сказанное. Тот повторил, опять ставя обязательным условием, чтобы ему за это даровали жизнь. После чего, без перехода и без дополнительных требований, пленник стал красочно описывать сундуки с золотом и драгоценными камнями, которые находятся в известном ему месте. И не надо было быть большим психологом, чтобы понять: рассказчик попросту всеми силами старается оттянуть время своего сожжения. Скорей всего он сразу сообразил, кто спешит к приговорённым на помощь.

С одной стороны, у него всё получилось великолепно. Только что ревевшая толпа затаила дыхание и старалась ни слова не пропустить из сказанного. С другой – в этом и крылся небольшой просчёт: стало слишком тихо. И все прекрасно расслышали топот приближающейся конницы. Все сотня с лишним голов повернулось в сторону опасности, и все сто с лишним глоток исторгли крик ярости. Хотя на открытое пространство и выскочило всего-то восемь конных рыцарей в полном рыцарском облачении. Их здоровенные лошади тоже поблескивали бронёй, закреплённой на войлочных попонах.

Ещё звучал крик ярости, как из многих уст сорвались самые противоречивые команды, а вышедшие из-за лачуг лучники, уже отправили в полёт первые стрелы. Причём первыми жертвами от стрел пали как раз лучники в толпе. Вторыми – факелоносцы. Следом – стали валиться копьеносцы. А там и рыцарская конница широким, расходящимся веером, вломилась в несуразный, но смело подавшийся навстречу строй из разношерстного пешего воинства.

Казалось бы, победа будет на стороне обороняющихся, десятикратное, если не пятнадцатикратное преимущество давало им для этого все шансы. Но…

Неведомо как сюда попавший грешник, перестал дышать, наблюдая за страшным таранным ударом, который нанесли рыцари. Орудуя длинными, тяжеленными мечами, они с одного удара уничтожали двоих, троих, а то и четверых противников. Особенно если конь мчался, не сбавляя скорости. Ещё одного, двоих пейзан затаптывали гигантские копыта или рвали шипы, торчащие в стороны из лошадиных нагрудников. При этом бронированные до пят рыцари не обращали малейшего внимания на удары кос, цепов, кольев, редких мечей, а то и ещё более редких копий.

Пройдя стальной грёбенкой через орущий строй, они тут же развернули коней, и вновь прошлись по кровавому месиву. Затем ещё раз. После чего оказалось, что сражаться больше не с кем. Нескольких, начавших разбегаться обороняющихся, легко перехватила и уничтожила редкая цепочка лучников, взявшаяся за мечи.

Ни один из рыцарей не пал. Ну разве что двое оказались ранеными, потому что пошатывались на своих высоких сёдлах.

Тогда как в центре площади трагедия разгорелась в прямом смысле этого слова. Пали от стрел все факелоносцы, но один свалился настолько неудачно, что костёр с правой стороны оказался подожжён. Хворост, скорей всего и маслом политый, разгорелся моментально. И если двоих пленников с левой стороны, спасатели ещё сняли в относительной безопасности для себя, то уже самого Василия выхватили из огня, получив некоторые ожоги. А вот тех, кто подвергся наибольшим мучениям, спасти не удалось, они задохнулись в дыму ещё раньше, чем их опалило яркое, смертельное пламя.

Фактически и Райкалин еле прокашлялся, очнувшись только за какой-то лачугой, стоя на четвереньках в каком-то корыте. При этом его интенсивно поливали водой, требовали снять и выбросить штаны, и шипящими голосами …ругали! И ругали те самые юные страдальцы, которые недавно висели на столбах слева!

Разум пропускал ругательства в себя как-то с трудом, замедленно, словно с огромным сомнением. Но в сути сомневаться не приходилось:

- Радуйся, ушлёпок, что доблестные рыцари Гальцар и Варширок угорели!

- Они бы тебя сейчас лично растерзали за позорящее рыцаря поведение!

- И моли бога, чтобы никого из этой толпы уродов не взяли живьём и не допросили, выясняя, как трусливо ты себя вёл.

- Нам же, просто деваться некуда, придётся тоже молчать. Потому что нас, как твоих оруженосцев, либо казнят вместе с тобой, либо навсегда лишат возможности стать рыцарями.

Судя по выражениям лиц и тону, сказанное для молодых парней, было не пустым звуком. Они в самом деле сравнивали казнь - с потерей возможностей стать рыцарями. Зато понималось как-то на уровне житейского опыта, воинской дисциплины и минимального знания истории, что оруженосцы не имеют права рта раскрыть на своего рыцаря, а тут вообще пошли угрозы:

- Если ты по собственной тупости проговоришься об ошибках всего нашего отряда, мы тебя тоже щадить не станем! Опозорим тебя на весь мир и твой род до пятого колена!

- Поэтому лучше вообще притворись пока раненым, и мычанием показывай, на повреждённый язык. Морда у тебя с виду хорошо покалечена. А мы сами всё расскажем.

- Ты только кивай, подтверждая наши слова. Понял?

Вот Райкалин и кивнул, в который раз языком ощупывая полость рта. Двух передних зубов (если не трёх!) не было, обе губы разбиты и до сих пор кровоточат, так что отговорка для молчания вполне подходящая. Должны поверить, что и язык повреждён.

Ну и рассмотрел тех, кто его ругал. С высоты опыта прожитых лет, оба казались молодыми недорослями. Лет по шестнадцать каждому, молоко, как говорится, на губах не обсохло. Один плотной комплекции, блондин с наивными глазами на круглом лице. Второй – худощавый, более злой на вид, черноволосый. Он же и ругался громче и с большим презрением.

Оставалось только самому понять, что же случилось здесь, с собственным, нынешним телом? Чем таким оно опозорилось? Неужели так испугалось предстоящего сожжения, что потеряло сознание? Или обгадилось в тот момент, когда копьём нанесли укол в бедро? Конечно, что подобное для человека, носящего звание рыцаря – недопустимо.

Но с другой стороны: чего стесняться и кого стыдиться в аду? Всё равно ведь хуже некуда!.. Разве что отправят на второй круг мучений?.. А вот туда почему-то не хотелось.

Размышляя об этом, Вася действовал, тем не менее, быстро и сноровисто. Разделся догола, омылся в первом корыте, потом в сравнительно чистой воде второго, и начал присматриваться, как бы сподручнее приступить к мародёрству? Потому что его оруженосцы занимались как раз этим непритязательным делом, ибо трупов на этом подобии улицы хватало. Ну и попутно забинтовывали раны на себе, разорванными рубахами, снятыми всё с тех же трупов.

Глядя на них, и царящую вокруг антисанитарию, Василий не засомневался:

«Умрут, как пить дать умрут от заражения крови или от гангрены! – при этом в сознании превалировала чёткая уверенность, что пенициллина или иных антибиотиков здесь не найти. – Но неужели тут чего почище не отыщется? И хоть что-нибудь для промывки раны?..»

Просто сесть в сторонке, и подумать над происходящим и о том, как он здесь оказался, ему и в голову не пришло. Если в первом кругу ада можно выжить, значит, следует за это бороться. И было бы глупо своими умениями воина не воспользоваться. Логика подсказывала: проскочив на второй круг – станет троекратно хуже. А всё остальное можно будет выяснить позже, после приведения себя в порядок. Вот и пришлось заняться само обеспечением. Следовало срочно найти обувь на босые ноги, а потом уже и всё остальное.

При близком рассмотрении, некоторые жилища оказались не совсем удручающего вида. Вполне такие крепенькие, герметичные, тщательно укрывающие свои внутренности от ветра и дождей. Некоторые уже догорели, и только дымили грудами дотлевающих брёвен, но большинство оставались целыми, и с виду даже не разграбленными. Вот в одну из таких изб, наиболее солидную и неприступную с виду, Райкалин и направился, зажимая левой ладонью, всё ещё кровоточащую рану на ноге. Да присматриваясь внимательно к валяющимся трупам. Оружия возле тех не наблюдалось. Вилы, косы и колья – не в счёт.

Впервые услышал, как его тут называют:

- Шестопёр! – прозвище или фамилия? Но один из оруженосцев, тот, что чернявый, худощавый, довольно вальяжно обращался непосредственно к нему: – Ты бы в дом не заходил. Могут и на вилы насадить. Вроде тати не успели селян всех зачистить, да и не положено обижать оставшихся в домах. К тому же потом бунтовщиков всех на площади порубили, но какая-то гнида может и прятаться. А нашим спасителям проводить полный обыск – смысла нет. Пусть этим жупан занимается со своими оружными кметами.

Глава 2

- К тому же нам вообще без особого разрешения старосты или приказа *баннерета запрещено в дома заходить! – напомнил второй.

*баннерет – рыцарь, командующий небольшим отрядом иных рыцарей

Такое заявление требовало к себе кучу пояснений и комментариев. Но чтобы их получить, следовало вначале задать соответствующие вопросы, чего Вася Юрьевич сделать никак не мог. Понимал-то с трудом, что вокруг говорили, а уж как самому пару слов вместе увязать, понятия не имел.

Да и не привык он при жизни оглядываться на сердобольных нянек или ждать советов, от каких бы то ни было опекунов. Поэтому проигнорировал предупреждение, поднял давно замеченную дубинку, да подкидывая её в правой руке, продолжил движение. Дубинка оказалась ладной, сделанной не иначе как из прочного корневища, да ещё любовно отполированной в своей узкой части. И не длинная, сантиметров шестьдесят, в самый раз для возможного столкновения в замкнутом пространстве.

Прежде чем открыть дверь, Райкалин оглянулся: оба его полуодетых оруженосца смотрели ему вслед, отвесив челюсти.

«Что-то я делаю не так? – задумался он на мгновение. – Или для рыцаря зазорно войти в такую убогую хибару?.. Плевать! Мне нужна чистая ткань и водка!.. Мм…, размечтался…»

Логика подсказывала, что ни водки, ни тем более спирта тут днём с огнём не сыскать. Хоть бы вино какое нашлось, и то счастье будет.

За дверью оказалось сумеречное пространство сразу главной комнаты-горницы, вполне возможно, что единственной. Плотно уставленная какими-то сундуками, столами, лавками и деревянными перегородками. Но раз есть сундуки, следовательно, в них что-то хранится. Оставалось только войти и покопаться, тем более что парочка из них стояли раскрытыми и на их откинутых крышках свисали не то одежды, не то куски ткани.

Давая глазам привыкнуть к темноте, Райкалин сделал первый шаг. За ним – второй, со всем тщанием прислушиваясь. И не пожалел о своей осторожности. Скрипнула половица, тут же раздался ускоряющийся топот, и навстречу нежеланному гостю, ринулось что-то массивное и рычащее. Удалось рассмотреть, что это здоровенный мужик и прёт он навстречу не с пустыми руками. Хищно блеснул здоровенный меч, очень сходный с тем, коими недавно орудовали рыцари, порубавшие в капусту более сотни местных пейзан. При низком потолке, да и вообще в помещении, воспользоваться такой оглоблей только и можно было, как копьём.

«Но не против же меня?! – возмутился мысленно Василий, уворачиваясь от стального острия, пропуская грузную тушу мимо себя и выверено добавляя дубинкой по бритому затылку. – Экий ты, дядя, негостеприимный!.. Остынь маленько!»

Мужик вылетел в раскрытую дверь наружу, да там и растянулся за невысоким крыльцом, как неживой, накрыв телом двуручный меч. А отбивший атаку Райкалин, замер, отступив к стене и затаив дыхание. Потому что опять скрипнула половица: в доме ещё кто-то находился. Но второй тип атаковал молча, двигаясь на цыпочках и не создавая шума своими босыми ногами. И двигался очень быстро.

Тут уже гостя спасла больше интуиция, чем наработанное годами физическое совершенство. Он попросту присел, и широкое лезвие массивного, боевого топора с глухим чмоканьем вошло в деревянную стенку. Нападающий при этом просел, его развернуло по инерции, и он раскрылся во всей своей беззащитности. Райкалин этим немедля воспользовался, пробив ребром левой ладони по гортани нападающего. Причём, совершенно неожиданно для себя, ударил не в полную силу, так чтобы отключить, но не убить.

Получилось мастерски. Тело вполне стройного и высокого парня упало на спину и засучило в судорогах ногами. Невзирая на эти судороги, Вася подхватил болезного за ворот прочной, холщовой рубахи и выволок наружу. А потом и швырнул безжалостно, прямо поверх тела первого мужика. Вернулся в дом, с минуту постоял, вслушиваясь в относительную тишину, и понял, что там больше никого нет.

После чего уже спокойно выдернул топор из стены, и вновь вышел на невысокое крыльцо всего в одну ступень. Глянул с досадой на рану, которая вновь стала обильно кровоточить:

«Так я совсем без крови останусь! Надо срочно делать перевязку! – а вот на парочку мародёров посмотрел уже с нарастающим раздражением. Те стояли, словно два барана и продолжали пялиться на хибару и на новые тела выпуклыми глазами. – Что я опять сделал не так? Тут за две сотни трупов, и они их не удивляют. А два поверженных крестьянина их ввели в ступор? Неужели рыцарю зазорно касаться к черни руками?.. Хм! Судя по их виду, в самом деле зазорно, скорей всего можно только оружием… Кстати, хороший меч…»

Пройдя вперёд Василий нагнулся, перекинув боевой топор в левую руку. Откатил начавшие мычать тела в сторону, и поднял меч правой рукой остриём вверх, непроизвольно любуясь таким импозантным оружием. Раньше такие раритеты только в музеях доводилось видать, но сразу ощущалось, что в руках истинная историческая ценность. Такой двуручник на аукционах Сотбис или Кристис не стыдно выставить. А уж деньжищи можно было бы огрести за него, бешенные.

Вот с такими мыслями его и застал, появившийся конный рыцарь. Медленным шагом он выехал на своём гиганте из-за угла дома, приоткрыл забрало на своём шлёме, и воскликнул:

- Ай да Шестопёр! Вот это герой, вот это подвиг! Лично зарубить безоружных крестьян!.. Или…, - рыцарь сделал паузу, словно только сейчас что-то заметил, и продолжил ёрничать: - Точно! Ты ведь их собираешься поиметь! Ха-ха! Тоже неплохо! А то я думаю, для чего же ты разделся-то?.. Хе-хе!.. – пару раз хохотнув, он опять сделал паузу в речи, но продолжая движение. Похоже, ждал достойного ответа на свои оскорбительные выкрики. Но, так и не дождавшись с презрением фыркнул: - Ладно, не буду мешать… Дело-то интимное… Хе-хе!..

После чего, так и не остановив своего битюга, проехал через весь двор и скрылся за соседним домом. Двух замерших оруженосцев, он словно не заметил.

«А ведь они мои подчинённые! – сообразил Вася. – Обязаны любое распоряжение выполнять беспрекословно. Или тут такого нет?.. Да и вели они себя, по отношению ко мне слишком нагло, угрожали почему-то… Правда такое поведение, после спасения от костра, вполне объяснимо. Стресс, ужас, раны…»

Вспомнив о ране, он небрежно воткнул меч остриём в землю, топор приставил к ноге, и уже рукой поманил подчинённых к себе. Те лишь переглянулись между собой (уже в который раз!) но с места не двинулись. Пришлось промычать нечто гневное и требовательное, потому что выдать простенькое слово «Подойти!» или «Сюда!» показалось делом невероятным. Вроде, как знал их, но очень сомневался, что скажет правильно.

Но мычание подействовало, парни подошли. Дальше приказы раздавались жестами и мимикой: указательный палец на свой глаз, потом на пришедших в себя крестьян. Мол, смотрите в оба за ними! Хотя на кой эти типы, в просторных рубахах-хламидах были нужны, сам новоиспеченный рыцарь понятия не имел. Затем тоже понятные жесты: ты смотришь с мечом, а ты бдишь с топором. Ну и напоследок, более сложное, предложение жестами. «Кто это такой тут проехал и что-то в мой адрес вякал?»

Как ни странно, поняли. Один изумлённо почесал пятернёй волосы на затылке, второй, словно растерявшись, пробормотал:

- Так ведь это…, рыцарь Коннеш Найт…, - ещё и плечами пожал. – Он всегда над тобой издевается и оскорбляет насмешками.

- Особенно когда никого рядом нет, - словно выплюнул второй тип. Кажется, его лично обижало подобное отношение к оруженосцам.

Василий на это всё хмыкнул неопределённо, развернулся, да и потопал обратно в дом. С этим Коннешом Найтом всегда успеется, а вот рана…

Сделав два шага внутри, опять настороженно замер на месте. Ничего ему не слышалось, да и перед тем как выходил, имел уверенность, что живых за спиной не оставлял. Но что-то было не так. Что-то изменилось внутри, за время его короткого отсутствия.

Лишь через минуту пришло понимание картинки. В наиболее тёмном углу, на лавке восседал старец. Тёмные одежды, серые волосы до плеч и непомерно загорелое лицо – безусловно, маскировали сидящего на фоне бревенчатых стен человека. По смуглости кожи, следовало принять его за старого цыгана.

Но Райкалин готов был поклясться, что раньше там никого не было.

«Наверное, хозяин, прятался за сундуками, - догадался об очевидном, - а после изгнания мною татей – вышел. Как бы его спросить о перевязке?..»

Старик заговорил сам, гневно и повелительно:

- Пошёл вон! – ещё ничуточки не сердясь, Василий прошамкал:

- Шафко фуфок фьяпки? – желая спросить «Жалко кусок тряпки?» Как это было ни странно, его речь поняли:

- Жалко! – заревел дед, словно изголодавшаяся зверюга. – Повторяю последний раз: пошёл вон, жалкий смерд!

«О! И этот обзывается, - стал сердиться Райкалин. – Да и ещё на рыцаря?! Тут так положено, или хозяину дома тоже по голове досталось от разбойников?» - вслух же, облизав разбитые губы, кровоточащие дёсны и сплюнув неприятный сгусток крови, уже более чётко выговорил:

- Чего орёшь, мухомор поганый? Дай кусок чистой тряпки, да вина промыть рану, и я уйду.

- Ха-ха! – старик исторг из себя неприятный, визгливый смех. – Ты уже никуда не уйдёшь! Дважды меня ослушался…! – затем глянул чуть правее от голого гостя, и резко приказал кому-то: - Отрежь ему пол ноги! – а чуть раньше раздался грохот закрывшейся входной двери.

Василий головой покручивал постоянно. Рефлексы, вбитые на работе в горячих точках, действовали и в этом, странно омолодившемся теле. Так что опять был готов поручиться, что ни сзади, ни тем более по сторонам от него никого нет. Тем не менее, нечто его ударило, подсекая сзади под правую коленку. Нога резко чуть согнулась, тело сильно покачнулось, но… Сзади так никого и не было!

В тоже время странный предмет, по ощущениям как пластина из толстого стекла, словно приклеенный продолжал настойчиво давить на кожу и мышцы под ней. Показалось со страха, что это некое стекло, которое сейчас скользнёт в сторону и ногу попросту отрежет.

Поэтому, крутнувшись волчком влево, Райталов ещё и удар нанёс противнику, который обязан был находиться где-то там. Но… удар пришёлся в пустоту, опять гость вокруг себя никого не увидел! Тогда как чужое прикосновении от ноги – никуда так и не делось! Наоборот, стало ещё больше впиваться в тело.

Наверное, правая рука сработала больше на инстинкте, чем на здравом смысле: пришлёпнула то место на ноге, словно там сидел здоровенный, кусачий овод. После чего в ладони осталось нечто скользкое, упругое и неприятно попискивающее. Лягушка?!.. Но уж никак не пластинка из стекла.

Хоть как ни омерзительно показалось сжимать в кулаке странную зубастую зверушку, Василий не спешил отбросить её в сторону. Просто в удивлении уставился на старого цыгана, который вдруг стал завывать, переходя всё больше на инфразвук. Ещё и руки вдруг неожиданно вскинул в направлении непрошенного гостя, вытянув ладони в жесте, похожем на благословение.

«Это цыган что, колдовать собрался?! – чуть вслух не заржал Райкалин. И тут же вспомнил где он: - Комиссару дивизию в тыл! Это же первый круг ада! Тут надо не зевать!..»

Было бы у него оружие – стрелял бы или кинул. А так только и запулил в завывающего всё громче дедка, тем, что сжимал в правом кулаке. Ещё и выдохнул в гневе:

- Да подавись ты!..

Имел в виду чистую тряпку, которую старый прохиндей не просто зажал, а ещё и лягушек науськивает на голого человека. Но вдруг та самая лягушка на лету превратилась в некое размытое, но плоское пятно, и не просто шлёпнулось деду в лицо, а… срезало ему верхнюю часть черепа. И как срезало! Ровно! Не разбрызгивая ни кровь, ни мозги по стенкам. Словно лазерный скальпель хирурга прошёлся, при трепанации.

Но на этом странности не кончились!

Вой только на два мгновения захлебнулся, потом вновь стал нарастать. Кровь тоже хлынула на брови старика, на глаза и нос. Но ни позы он не изменил, ни от намерений поколдовать не отказался. Мало того, место среза стало наливаться натуральным огнём, и подобие красного жара подскочило вверх, словно странная шапка.

В отчётливом свете этого жара, хорошо стало видно, как кромки среза стали постепенно расти вверх, возвращая голове первоначальную форму.

«Ну, вот и демоны местные нарисовались! – констатировал голый рыцарь, вначале медленно пятясь, а потом вновь выскакивая из дома на подворье. – Не убиенные, так сказать… И коль оно регенерируется, то потом за меня всерьёз возьмётся! И бросить в него больше нечем… А если мы его топориком покромсаем?..»

Увы! На дворе ни оруженосцев, ни пленных не было! А выяснять, куда это они запропастились – нехватка времени не позволяла. Главное, что трофейное оружие валялось на земле, словно его там бросили впопыхах. Подхватив топор с широченным, массивным лезвием, Василий метнулся опять в дом.

Успел, как подсказывала логика, вовремя. В смуглой черепушке деда оставалась дырка не заросшей плоти, величиной с кулак. Именно на неё, стараясь не зацепиться при размахе за потолок, и опустил гость свой топор. Хорошее оружие оказалось, для палачей-стахановцев. Хорошо им размахнувшись, можно и три шеи перерубить.

В данном случае тоже получилось великолепно. Не обращая внимания на одежду, лезвие рассекло воющего колдуна надвое, застряв только в тазобедренных суставах. Две половинки плоти отвалились в стороны. Во все стороны хлестнули потоки крови, от которых Райкалин успел ловко отскочить. Ну и вой, всё-таки прекратился сразу же.

Только теперь, с близкого расстояния удалось лучше рассмотреть кожу старика. Она не смуглой оказалась, а светло-шоколадного оттенка, как у мулатов. Победитель топор вынимать не стал. Ещё и хмыкнул пренебрежительно вслух: - Тоже мне, не убиенный отыскался!.. Хе!.. И вообще, первым кругом – вы меня нисколечко не напугали! Через такое прошёл, что здесь развлекаться могу…, - с этим бормотанием двинулся к раскрытым сундукам и неким подобиям комода. – Хотя, конечно, от второго круга хотелось бы воздержаться… Если получится… И бормотал он такое не просто так, а с полной уверенностью, что так оно и есть. Иначе говоря, не сомневался, что он в аду. Странном, дивном, волшебном…, но кто точно может сказать при жизни, как оно на том свете должно всё выглядеть? Тем более что Василий, хоть и не раз заявлял, что он скромный атеист, в душе веровал в загробный мир, и давно уже смирился с тем местом, которое ему там было предначертано судьбой. Про рай, несмотря на свою, несколько созвучную фамилию Райкалин, он никогда не думал и не надеялся на него. Вот потому сейчас не мучился лишними вопросами. Вот потому и не терзался угрызениями совести, убивая старого цыгана (или мулата?). Если бог позволял воинам убивать людей там, при жизни, то уж здесь, в аду – можно всё, что угодно. Да и вообще, какие могут быть комплексы у старого солдата, циничного бизнесмена и заядлого прелюбодея, которого самого убили не больше часа назад? Правильно! Никаких! Чистое, белое полотно попалось под руку, чуть ли не сразу. А вот чем промыть рану, пришлось озаботиться всерьёз. Только в одном из комодов, отыскалась плетёнка литра на три, из которого вырвался сивушный дух какой-то самогонки. Настолько вонючий, что впору было терять сознание. - Неужели здешние черти подобное пьют? – кривился Василий в последних сомнениях. – А если это яд на спирте, да ещё и с мухоморами? Попробовать так и не решился, зато плеснул вначале пару капель на участок содранной кожи на голени. Запекло отлично, словно током шибануло. Тут же нервные окончания занемели… А ещё через минуту раненый с рычанием поливал уже свою наибольшую рану на левом бедре. Промыл хорошенько, затем, не скупясь на ткань, замотал рану, захватывая лентой себя вокруг торса несколько раз. Добротно получилось, не слетит повязка. А там и дело вполне ходко пошло с поиском одежды и обувки. Разве что носков с трусами не нашёл. Зато их заменили некие кальсоны из вполне приятного телу материала, и сделанные всё из той же белой ткани портянки. Ещё и на повторную перевязку осталось, если что. Всё остальное, после пяти, шести утомительных примерок, подошло так, словно было шито по заказу.

Глава 3

А там и дело вполне ходко пошло с поиском одежды и обувки. Разве что носков с трусами не нашёл. Зато их заменили некие кальсоны из вполне приятного телу материала, и сделанные всё из той же белой ткани портянки. Ещё и на повторную перевязку осталось, если что. Всё остальное, после пяти, шести утомительных примерок, подошло так, словно было шито по заказу.

Мало того, хомячная натура бывалого воина, путешественника и любителя приключений, стала блажить бабьим воем, словно недавно убиенный дедок:

«Возьми на запас! Возьми на запас! Мало ли что… Вон, твоих оруженосцев уже черти куда-то унесли, так они так и остались полуголыми. А вдруг второй круг - адский холод?..»

Холодов Райкалин не любил. Фантазии свои поощрял. Предусмотрительность – вообще баловал. Поэтому быстро из большого куска полотна соорудил некое подобие «сидора», и накидал туда всё, что не понравилось во время примерки. Зато намного лучше подходило по размеру. Своеобразный рюкзак получился излишне огромным, но некоторые вещи поражали своей выделкой и вышитыми узорами, так что хомяк никак не мог нарадоваться: «Выкинуть всегда успеем! И золото, золото ищи!»

Может местные деньги тут, и существовали, но ни единой монетки в руки человека не попало. Вывод напрашивался один: ад – сродни коммунизму. И зачем тогда спрашивается, здесь нужен рыночный оскал капитализма?

Всё тот же хомяк не унимался и дальше: настойчиво советовал поискать пищу, оружие и выпивку. Именно в такой последовательности. Хотя оружия снаружи дома валялось, грузи-вози, не перевози. Да и выпивку брать в доме колдуна - умный человек никогда не станет. Но всё равно, нервный стресс снять несколькими глотками забористого вискаря – очень хотелось.

Что самое смешное и странное, во всём доме не нашлось ни крошки чего-то съестного. Как и ни одного режуще-колющего предмета. И это при сравнении с тем, что творилось снаружи.

«Господи, я ж забыл, где я! – мысленно воскликнул Василий, останавливаясь напротив последнего места, которое он до сих пор не обыскал со всем тщанием. - Здесь наверняка людишки едят огонь, а запивают кипящей смолой. Только вот странно, почему мне так дико хочется именно отбивнушечки с жареной картошечкой?.. Оп-па! А колдунишка-то в прах рассыпается! Ну да, двумя отдельными половинками, долго не повоешь…»

На месте капель крови и натёкшей внизу лужи, оставались только серые пятнышки пепла. А разрезанная плоть уже сантиметра на три в глубину покрылась мелкими трещинками и тоже посерела.

«Видимо со сковородками и котлами для грешников, тут дефицит! – пришёл Райкалин к философскому выводу. – Или чертям не положено в кипятке вариться, вот их сразу на месте и дезинтегрируют… Ладно, покинем эту юдоль скорби и печали. Кушать всё-таки хочется, надо искать какой-нибудь ресторанчик…»

Обыскивать расползшиеся тряпки двух половинок, показалось делом крайне неприятным и неуместным. Как и мыслей не возникло забирать массивный, неудобный топор. Он уже собрался поворачиваться, но что-то, торчащее в стене, знакомо пискнуло. Как раз на уровне головы, сидящего здесь ранее злобного старца. Опытный вояка присмотрелся, прикинул траекторию своего броска. Без сомнения, это был тот самый предмет, которым он швырнул в колдуна-мулата, и которым снесло верхнюю треть черепа.

- Лягушка? – вслух вырвалось у Василия. – Или живой сюррикен? – и вздрогнул, когда в ответ прозвучал более настойчивый писк.

Аккуратно, нагнувшись над разлагающимся трупом, настороженный парень замер, и присмотрелся внимательнее. Зеленоватый блин, пятнадцати сантиметров в диаметре, на четверть вошедший в дерево, а остальной, слабо шевелящейся частью, обвисший вниз. Судя по тому, как свисающая часть упиралась о стенку, существо пыталось вырвать часть своего тела, засевшую глубоко в древесине.

Было над чем задуматься. Ведь именно этому диску-лягушке, мулат жёстко приказал отрезать у гостя ногу. Диск это сделать не смог. Или не захотел?.. Зато при броске им в сторону колдуна, сработал великолепно: снёс местному демону треть головешки. Значит, это несомненное оружие.

Почему оно действовало так избирательно? Что с его исполнительностью-воздействием пошло не так? Понять, стоя на месте – не суждено. Но отсутствие иного оружия в доме, и невероятная эффективность данного, заставила опытного воина задуматься:

«Вдруг мне эта животинка не раз ещё пригодится? Чего добру пропадать? У меня в ладони она вела себя мирно…, хоть и мерзко выглядит… Может опять попробовать коснуться?..»

Хмыкнул, решительно выдохнул, стал медленно протягивать руку к встрепенувшемуся диску. И еле успел отпрыгнуть в сторону, с колотящимся от неожиданности сердцем. Адреналин чуть кровь не вскипятил. Хотя виной всему оказался …топор! Превращающиеся в пепел плоть и кости трупа рассыпались, вот топор и выпал на пол, под силой собственной тяжести.

Облегчённо выдохнув, Василий откинул ногой тяжеленное оружие в сторону, и вновь потянулся к стене. Непонятное существо всей плотью устремилось к пальцам и попыталось за них зацепиться. Потом пару раз дёрнулось и недовольно пискнуло, словно подсказывая «Ну! Тащи! Помоги выбраться!»

«Значит всё-таки зверушка! – окончательно определился Райкалин. Раз она мне помогла, негоже и мне оставлять её в беде. Авось пальцы не отрежет…»

Согнул все четыре пальца, давая диску за них жёстко ухватиться, и медленно потянул на себя. Зажатое в древесине тельце пошло с трудом, истончаясь и вытягиваясь, словно жевательная резинка. Но потом по всей структуре зеленоватой массе пробежали светящиеся искорки, вонзившиеся в древесину, и вроде как выжигая её. Появился дымок и некая обугленность в стене, зато извлечение резко ускорилось, и неведомая зверушка вновь оказалась в мужской ладони этаким зеленоватым, постоянно меняющим форму образованием.

Пятясь осторожно задом, Василий чуть о вездесущий топор не споткнулся. Ругнулся на мешающую железяку, но присмотревшись к ней, заметил блеск, чистоту, и возросшую притягательность. Оружие смотрелось так, словно его только что вычистили, отполировали и даже чем-то против ржавчины смазали.

«Никак ему кровушка воющего старца на пользу пошла! – констатировал Райкалин. – О, как заблестел! Возьму ка я его тоже…»

Но вначале следовало припрятать попискивающую лягушку. Куда? Карманов в одежде, несмотря на её добротность и крепость – не было. В два кармашка на поясе? Они явно не для того. За пазуху, ближе к телу, забрасывать такое удивительное создание – тем более здравый смысл не позволил. Зато в глаза бросилось несколько сумок, обычных, полотняных, на широкой полоске кожи, для плеча.

Вот туда зверушка и отправилась.

сцена вторая: Просветление зрелищем.

Но стоило только сумку с трофеем перекинуть через голову на плечо, как в доме резко запахло дымом. Райкалин тут же бросил взгляд на стенку, но там, к его изумлению ничего не тлело. Зато дым заползал внутрь в щель под входной дверью и в небольшие щели одного из окон.

«Неужели дом загорелся снаружи? – паники не было, но следовало поторопиться покинуть это место. – Или его подожгли специально? Вместе со всем селом?..»

Прежде чем броситься на выход, подхватил с пола топор. Ещё припомнилось, что дверное полотно закрылось в момент гнева старца само, значит и сейчас могло оказаться на внутренних замках или засовах, так что топор в любом случае может оказаться кстати.

Всё оказалось проще с …дверью. Она раскрылась без всяких усилий. Зато за ней стояли стеной клубы дыма, проскочив которые, Василий споткнулся о несколько горящих палок, и прокатился перекатом на земле, чудом не порезавшись о трофейный меч. Зато в остальном хорошо падал, зряче, сгруппировавшись. Потому и заметил, что его спасло кроме самого падения: большой мешок с трофеями за спиной, и всё тот же боевой топор в руках. В тряпках застряло две стрелы, а третья отразилась от широченного лезвия.

Одновременно с этим раздавался рёв приказного порядка:

- Не стрелять! Это – Шестопёр! – и чуть позже: - Чего встали как бараны?! Помогите своему господину!

Тотчас к начавшемуся настороженно подниматься Райкалину, метнулись те самые полуодетые типы, которые числились возле него оруженосцами. Метнулись – это сильно сказано. Скорей они вяло изобразили желание помочь, так и не добежав два метра до успевшего вскочить на ноги, немало удивлённого господина. А тот не сдержал глухого, озлобленного рычания: во время падения неудачно коснулся рукой губ, что никак не способствовало их скорейшему выздоровлению. Они опять начали кровоточить. Только вот не пристало рыцарю кривиться от боли. Поэтому рычание подавил, и стал осматриваться

Ситуация и в самом деле казалась неординарной. Все восемь рыцарей, которые недавно сокрушили толпу на площади, восседали верхом на битюгах перед домом в одну линию, прикрывшись щитами, с опущенными забралами и готовые атаковать своими тяжеленными копьями. В этой шеренге стояло шесть лучников, готовые выстрелить со своих огромных луков. Ещё трое пеших воинов замерло по сторонам с горящими палками в руках и с факелами. Похоже, именно они забрасывали дом огоньком, стараясь прожарить его обитателей.

Ещё за конскими бронированными крупами виднелись две рожи тех самых мужиков, которые атаковали Василия в избе, орудуя здоровенным мечом и несуразным топором.

К тому же топот копыт известил о прибытии на место событий ещё одной группы обитателей местного ада. Из-за ближайших домов рысью вынеслось пять всадников рыцарей, прикрывающих собой шестого. Но у того латы выглядели позолоченными, на шлёме – шикарный султан диковинных птичьих перьев, и на плечах - алый плащ, развевающийся почти до самой земли. То ли главный демон, то ли местный князь. Что в общем-то для Райкалина, озабоченного вновь начавшими кровавить губами, казалось равнобедренным.

В тылах у этой группы виднелось ещё полтора, два десятка всадников, которых никак не получилось бы приписать к категории воинов. Скорей чиновники, священники, купцы, слуги и прочая гражданская братия.

Ну и с первых же слов позолоченного обладателя плаща, стало понятно, кто здесь пуп данного домена:

- Что здесь у вас творится?! – голос полнился гневом и угрозой немедленной казни. – Кто посмел уничтожить жителей веси?!

К чести рыцарей и лучников, они в строю даже не шелохнулись, продолжая присматриваться к клубам дыма. Только командир отряда, развернув своего коня, подъехал ближе к прибывшим, снял шлем с головы, и начал неспешный, подробный доклад:

- Кто посмел, уже наказаны, господин маршал. На весь напали три объединённые ватаги татей, дезертиров и беглых краковских каторжан. А здесь на постое был десяток, под командованием рыцаря-баннерета Варширока. Они-то и успели оказать организованное сопротивление грабителям, потому что местные крестьяне с косами годились только на убой. Увы, нападение произошло ранним утром, неожиданно и коварно. Разбойники победили, сразу убив семерых рыцарей и почти всех остальных. Затем оставшихся решили сжечь, предварительно поиздевавшись. Мы не успели самую малость, спасли только рыцаря Грина Шестопёра и его оруженосцев. Вон они…

Полураздетые вояки, сделали полупоклон, после жеста командира. Маршал требовательно глянул на Василия, но тот лишь нервно дернул головой. Даже на кивок толком не походило. Наверное, поэтому маршал озлобился:

- Рыцарь, не павший на поле боя?! – загремел он своим воистину командным голосом. – Попавший в плен?! И почему в таком виде? Без оружия?!

Райкалин только и смог прошепелявить разбитыми губами:

- Фтоё шашое шофаче фело?! – его больше волновали морды сбежавших от него пленников и каталожный меч под ногами. Хотелось почему-то мужикам накостылять по шее, потому и посматривал за ними, опасаясь, что сбегут. Ну и внутренне порадовался, узнав своё имя. Теперь оставалось уточнить, что такое Шестопёр: прозвище, рыцарский псевдоним или воистину родовое имя.

К счастью обладатель алого плаща, не понял выплюнутой в его адрес реплики: «Твоё какое собачье дело?!», а недоумённо уставился на оруженосцев шепелявящего рыцаря. И те наперебой зачастили словами:

- Господин Шестопёр получил ранение и не скоро сможет говорить.

- Язык ему повредили…

- А нас всех пятерых во время боя, накрыли брошенными сетями, каждого по отдельности, затем раздели до исподнего…

- И водрузили на костёр. До сих пор не верим в чудо, что отряд баннерета Молнара успел нас снять с огня.

- Я спрашиваю, почему в таком виде он сейчас? – рявкнул маршал, тыкая рукой в кольчужной рукавице, в сторону Шестопёра, начавшего поднимать у себя из-под ног меч и вновь его рассматривать.

- Доблестный рыцарь Шестопёр получил ранение в бою…, - начал было один, но прервался из-за смешка-хрюканья у него за спиной. Зато своевременно продолжил его товарищ:

- А до того нас раздели до исподнего.

- …Поэтому пришлось искать чистые тряпки для перевязки и хоть какую-то временную одежду. Вот он и решил зайти в целый дом и попросить у его хозяев…

И опять хрюканье показало, что некий рыцарь из строя, не верит подобным россказням. Судя по сбруе, неуместно веселился побывавший здесь недавно Коннеш Найт, видевший голого рыцаря с мечом над телами селян. Да и сам баннерет Молнар, не сумел скрыть иронию на своём лице. Не иначе как слава о Шестопёре бытовала не ахти какая приятная.

Это несколько обидело оруженосцев, а может и напугало возможным наказанием. Они наперебой заторопились высказаться перед краснеющим от гнева маршалом:

- Тем не менее, он голым, справился вот с этими двумя предателями, которые прятались в доме колдуна и атаковали его вот этим топором и вот этим мечом!

- Да! Он справился с ними, а потом, уже с топором, вновь вернулся в дом, разбираться с его хозяином. Но тут вдруг дверь закрылась, и чуть позже послышался вой власнеча, который наверняка собрался перекинуться в тварь. И вой этот все услышали.

- Уже никто не верил, что рыцарь живой оттуда выйдет…

- …А он – вышел!

Маршал раздражённо мотнул головой:

- Власнечь?! Да ещё и неучтённый? Откуда в этой веси могло взяться это премерзкое чудовище? Эй, а это – кто? - он ткнул рукой на двух испуганных мужиков, которые угодливо кланялись, боясь близко приблизиться к разговаривающим. – И почему они были в доме?

- Это местный староста и старший кметь, назначенный здесь жупаном, - тут же с готовностью доложил более массивный оруженосец. – Вчера вечером мы их видели, а утром, во время боя, их и след простыл. Ну и никто из нашего отряда даже не догадывался, что в веси проживает власнечь.

- Ну ка, поставьте их сюда к ответу! – распорядился маршал.

Тут же его сопровождающие, не то гридни, не то телохранители, так и не слезая с коней, подтолкнули копьями мужиков пред ясны очи своего командира. Тот вначале показательно снял рукавицу, а лишь затем направил указательный палец на старосту. Наверное это что-то означало в местном фискальном делопроизводстве:

- Почему никто не знал, что паганина, вольного власнеча в веси пригрел?

- Да какой он паганин, ваше сиятельство! - залопотал с некоторым заиканием мужик. – Знахарь он и травник, всё село лечил, от любых хворей спасал, да ещё и урожаи помогал большие выращивать. Все его любили, и тёмного лика его не боялись…

- Так он ещё и арап? – искренне поразился рыцарь в позолоченных доспехах.

- Арапов много в наших землях…, - развёл руками староста, напоминая, похоже об очевидных фактах. Но указательный палец уже тыкал в старшего кмета: - Ну а ты почему жупану не доложил про власнеча?

Глава 4

- Не было в нём ничего злого или не доброго, никому жить не мешал, - этот тип выглядел более смелым и адекватным, не заикался, по крайней мере. – Только помогал! Ну и у светлого волхва странствующего я совета спрашивал, как быть. Так он сам с дедом побеседовал, а когда уходил, наказал старца не беспокоить вниманием жупана, и никому о нём не рассказывать.

Тут не удержался от комментария баннерет Молнар:

- Экий ты глупец! Не знаешь, что власнечь любого может заговорить и духом его завладеть?.. Хм! Наверное, он и тебя заговорил… Потому ты его и защищал, ничего не соображая…

Маршал его поддержал, кивая с грустью головой:

- Как и старосту… Особенно, когда этот арап в силу вошёл, - дальше он словно добрый пастырь стал спрашивать: - А сами как у него в доме оказались? Да ещё и на рыцаря бросились?

- Ничего не помним, ваше сиятельство! - весьма искренне и честно ответил старший кмет. – Помним, что спать ложились у себя по домам, а потом боль, падение – и мы …вдруг здесь встаём на ноги. А доблестные оруженосцы рыцаря Шестопёра нас за шиворот держат… И тут вой раздался…

- Ага, ага, понятно… И вы бежать решили?

- Ну…, страшно ведь! Мы все четверо за вон тот дом забежали со страху…

- Да, вой это страшно, - сочувствующе кивал маршал, вроде как пожалевший селян. Тем более разительным оказался его следующий приказ своим гридням, отданный спокойным голосом: - Рубите им головы.

Не успели оба мужика вскрикнуть или оглянуться, как их две головы покатились по земле. Следом и оба тела рухнули, фонтанирующие кровью.

До этого момента, Василий наблюдал за всем происходящим, скорей как зритель, во время шикарно декорированного спектакля. Даже факт костра, массового побоища, личного ранения, выбитые зубы и пострадавшие губы, его не слишком озадачивал. Мысли, конечно, упрямо возвращались к вопросу: «Где я?!», но по большому счёту было плевать. Умер, да и умер! Ни приключения в избе, ни личное омоложение, ни само дознание о колдуне, никак Райкалина не волновали. Наверное, так психика пыталась справиться со стрессом гибели и фактом странного послесмертия. Важнее казалось толком рассмотреть меч, и определить его стоимость в долларах.

А сейчас, после казни провинившихся обитателей веси, припекло по-настоящему:

«Ужас! Чего они творят? Неужели всё это – всерьёз и на самом деле?! Комиссара им в миномёт!.. И ребятки мои, вижу побледнели… Неужели их тоже сейчас маршал казнить имеет право?.. Хм! А там и до меня очередь дойдёт?.. Надо что-то делать… Жаль не знаю, как я внешне выгляжу и сколько мне хоть примерно лет. Но вроде не совсем сопляк, как эти…»

Его подчинённые в самом деле смотрелись жалко. Мало того, что все в повязках, пропитанных кровью, так ещё и одеться толком не успели. И ко всему чувствовалось, что ласкового отечественного тона человека в красном плаще, они боятся больше его громоподобного рёва. Скорей непроизвольно, они во время казни сделали по парочке шажков назад, пытаясь спрятаться за спину своего рыцаря. Стало враз понятно: если их начнут прессовать – они сразу же постараются свалить всю вину на Шестопёра. А тот, скорей всего, трус… был.

Скорей всего и умер (духовно и морально) на столбе, как только его начали колоть копьём. Иных живых свидетелей этого позора не осталось, но и избавиться от этих дух оставшихся, будет глупостью. Кто тогда расскажет Василию, что вокруг творится? Кто растолкует новые понятия, и объяснит кто такие власнечи? Ещё и арапы. И самое главное, они действительно сильно зависят от своего рыцаря. А значит, и в дальнейшем развеют с готовностью и рвением его дремучую тупость и заполнят странную неосведомлённость в происходящем.

То есть в любом случае, парней надо оградить всеми возможностями от наездов местного Торквемады. Потому что маршал почему-то ассоциировался именно с этим страшным именем испанской инквизиции.

Вот Райкалин и стал действовать: вручил более плотному топор, худощавому – меч. И стал отходить в сторону, на край строя, прошепелявив:

- За мной! – тогда как маршал дал пояснение своим действиям баннерету:

- Всё равно они заговорённые были, на любую подлость и измену способные…, - и тут увидал, отступающую в тылы троицу. Теперь его тон стал возмущённым:

- Шестопёр! А ты куда?!

Дискутировать с ним не хотелось, да и незнание законов могло только помешать. Поэтому пришлось воспользоваться подсказкой по поводу пострадавшего языка. Раскрыв рот, и показав провал на месте зубов, Василий обречённо махнул рукой:

- А-а, гы, гы…, - какой, мол, разговор? И уже пальцами показал: «Иду, мол искать свои доспехи. И ребят надо одеть во что-то порядочное».

Это было понято, а вот отказ поведать о самом главном, вызвал дополнительные возражения:

- Стоять! Ты ведь так ничего и не рассказал, что внутри дома? Кто там? Колдун?

Райкалин с готовностью кивнул. Потом двумя ладонями покрутил возле щёк.

- В самом деле арап?

- Ага! Ага! – эти слова получились легче всего.

- И как с ним совладал?

Пальцем – на топор. Ребром ладони на второго телохранителя, показывая, как после удара тело разваливается на две половинки.

- Да ну?! – прорезалось явное недоверие в тоне маршала. – Так просто взял и разрубил? - кивок. – И что с ним теперь?

Новые жесты в сторону головешек соседнего дома, которые без сомнения понимались, как «Хана колдуну! Сгорел дотла!»

Но тут отозвался баннерет, указавший на дом, уже почти полностью очистившийся от дыма:

- Почему тогда мы его поджечь не можем? Ничего не разгорается. Значит, власнечь жив и до сих пор держит защиту.

В самом деле, даже большие факелы, брошенные на просмоленную дранку крыши, погасли, так ничего и не подпалив. Только некоторые палки, откатившиеся от дома на полтора, два метра, ещё дымили, не давая пламени. На это Шестопёру ничего не оставалось, как в недоумении развести руками и пожать плечами. Дескать, а ко мне какие претензии?

Наверное, хорошо, что за спиной маршала всхрапнула и заржала лошадь, под кем-то из всадников свиты сопровождения. Вершитель судеб недовольно оглянулся, и тут же его черты разгладились в озарении:

- О! Христиане-католики! Как я мог о вас забыть! Ну ка, святые отцы, покажите чем ваша вера сильней умения чёрных волхвов и вольных власнечей!

Там в сёдлах восседало три священника или монаха в своих чёрных одеяниях. Но откликнуться на призыв, они явно не торопились:

- Ваше сиятельство, - начал один из них степенно, и со всем почтением. – Наше воздействие, против злого колдовства, нуждается в долгой подготовительной работе. И как минимум целых суток строгого поста…

- Ха! А вон простой рыцарь вошёл и попросту зарубил колдуна. Теперь вам только и следует, что помочь сжечь этот дом. Приступайте!

- Сожалеем, - начал второй священник, - но у нас нет с собой надлежащих символов…, - и был с презрением оборван:

- Не вы ли утверждали, что ваш самый главный символ, вера в бога, всегда при вас, всегда в вашей душе? Так что… Помогите святым отцам!

И этот приказ гридни выполнили с завидным рвением. Судя по тому, как они крайне невежливо и жестко сдёрнули священников на землю, они их, мягко говоря, недолюбливали. Затем грубо протолкнули возмущающихся католиков вперёд строя, а там и копьями затолкали на то место, где недавно стоял рыцарь Шестопёр.

- Дайте им факелы! – чуть ли не с умилением попросил маршал. Дождался выполнения приказа, и напутствовал с чувством и пафосом: - Вперёд, рабы божьи! И да поможет вам Христос!

Все трое оглянулись на юродствующего Торквемаду со злобой и ненавистью, но спорить больше не посмели. Сплотившись в единую кучку, они вытащили из своих одеяний серебряные кресты, и, держа их перед собой левыми руками, двинулись к дому. Ещё и хором запели вполне величественно звучащую молитву. Получилось красиво и душевно, хотя Василий никак не мог понять творящегося цирка:

«Что за странные топтания? Действуй от простого, и будет тебе счастье. Вошли – подожгли тряпки с сундуками и вся байда! Даже меня могли братья по вере вежливо попросить, я бы не отказал им, и сам поджёг».

Скорей всего и такими действиями не полагалось рыцарям руки марать. Но зато было интересно посмотреть, что у священников получится. Тем более что существующие отношения к религии, мягко говоря, поражали. Что за мир такой странный? И колдуны арапы, и волхвы, и поборники Христа – вроде как не в чести? Кому тогда сами рыцари поклоняются, использующие в своей речи явные англицизмы? Ведь ни на одном из них не замечено креста, полумесяца или иной религиозной символики.

Тем временем молитва помогла приблизиться троице вплотную к дому и протянутые вперёд факелы лизнули огнём нижний край крыши. Казалось бы, всего одного момента не хватает, чтобы просмоленная дранка стала разгораться, но тут что-то грохотнуло и три синие молнии превратили священников в отлетевшие кучи плоти, истекающие дымом, паром и сочащиеся выступившей кровью. Ужас увиденного, вызвал хорошо слышимый вздох у всех зрителей данной трагедии. Даже некоторые кони всхрапнули.

А вот дальше события развивались уже без всякого колдовства и смертоубийств.

Два факела, упавшие рядом с бедными миссионерами, тоже потухли. А вот один из них, упал возле самой стены и продолжал гореть. Пламя вначале вроде как несмело лизнуло потемневшие от времени брёвна, и тут же весело затрещало, взбираясь и распространяясь по стене так, словно туда кто плеснул хорошую кружку бензина.

Не прошло и пяти минут, как горела большая часть дома.

- В самом деле власнечь помер, - констатировал громко баннерет Молнар. – Иначе ему сил бы хватило нас тут всех отправить на перерождение.

- Ну да, - согласился маршал с каким-то унынием. – Домовой смерчень тоже крякнулся, раз дом защитить толком не смог. Знал бы точно, вначале послал бы чашников обыск сделать. Наверняка там много ценного сгорит…

- Оно вам надо? – удивился Молнар. – Да и чашников не жалко?

- Чего их жалеть? Пусть бы хоть раз за своё содержание отработали. А то жрут как кони, а пользы никакой… Но этот Шестопёр и в самом деле получается колдуна развалил?

- Получается, что не соврал…

- И мешок у него с чем?.. Эй! – Василий понял, что обращаются опять к нему. – Может, и нам покажешь, чего прихватил в доме?

И пришла верная догадка, что показать трофеи он может только по своей доброй воле. Приказать ему даже суровый Торквемада не сможет. Поэтому в ответ на пожелание, Василий лишь мотнул отрицательно головой и пальцами пощипал себя за одежду. Мол, ничего кроме одежды в мешке нет.

Маршал на это скривился, но орать не стал. Скорей проворчал:

- Может и в самом деле ничего ценного… Тем более что в таком доме ни золота с серебром, ни оружия нет…

- Как обычно! – уверенно кивнул баннерет. – Только мне интересно, куда всё-таки смерчень делся? И почему он не помог власнечу с рыцарем справиться? А? – теперь уже и он во все глаза пялился на Райкалина. – Ведь это колдун на тебя выть начал? С какой стати начал призывать свою высшую силу на расправу с одним человеком?

«О чём это они булькают? – недоумевал Василий. – Логика подсказывает, что о лягушке речь идёт. Но стоит ли мне её этой толпе показывать? Вроде сидит зверушка тихо, не шевелится и не пищит… Если вообще не издохла во время моего падения».

Вслух ничего лучше не придумал, как вновь пожать плечами и красноречиво добавить:

- Гы, гы! Агы-ега! – после чего с удовольствием стал присматриваться к краснеющим рожам старших по титулам и по званиям.

Зато вдруг встрял в разговор худощавый оруженосец:

- Скорей всего господин Шестопёр имеет врождённое противление против колдовства. Его ещё светлый волхв князя Янкоры пытался проверить на отторжение обратной порчи, но у него ничего не получилось. Вот тогда мы и услышали о противлении.

В получившейся паузе, Василий понял, что от него ожидается подтверждения прозвучавших объяснений. Так что пришлось степенно кивнуть, а потом ладошкой небрежно взмахнуть худощавому, мол, продолжай! Разрешаю!

Тот и не заставил себя упрашивать:

- Ну и светлый власнечь града Турконь, великий Тейлор, всё пытался на господина морок нагнать во время свадебного пира тамошнего маршала. Хотел таким образом спор выиграть, кто кого перепьёт. Но ничего у него не получилось, проиграл.

- А-а! Слышал я о том споре, слышал, - хмыкнул маршал, с неким подобием улыбки что-то припоминая. – Занятная история!

Под смешки рыцарей, слегка сломавших строй и отступивших назад из-за жарко горящего дома, послышались издевательские смешки. Кто-то ещё и вслух прокомментировал: – Тогда Шестопёр-то и прославился, показав себя великим поглотителем самого крепкого вина. - Настоящий герой! Беспримерный! – вставил свои пять копеек всё тот же Коннеш Найт. – Ура! Его клич никто не поддержал, да и маршал глянул на него, словно на клопа: - Тем не менее, сегодня он и в бою выжил, и с заговорёнными справился, будучи голым, и чёрного власнеча уничтожил. Значит, не только на пирах силён, а и в брани ратной достоин славы! – ироничную улыбку Молнара он не заметил. Зато стал распоряжаться, посчитав своё присутствие здесь необязательным: - Ладно, вы тут и сами справитесь, как вижу. Соберите выживших кметов, наверняка сидят до сих пор в погребах. Пусть займутся сложением костров для павших. Остальных – просто закопают пусть за околицей. А чтобы не самим обысками заниматься, оставлю человек десять челяди своей. Пусть помогают… Эй! Вот ты, ты… Повернувшись к своей свите, стал раздавать конкретным лицам указания, сводящиеся к одному: исполнять все приказания баннерета. Судя по недовольным мордам, оставаться в веси никто не горел желанием. Всё равно пикнуть никто не посмел, подневольные людишки – это не рыцари, против кормильца не попрёшь. Да и сам маршал, потеряв всякий интерес к данному месту, быстро умчался со своими гриднями и оставшейся кучкой сопровождающих. Видимо с теми самыми чашниками, о которых упоминал, что много жрут. «Знать бы ещё суть доброй четверти слов непонятных, - сокрушался Райкалин, жестами показывая своим оруженосцам, что бы шли впереди и начинали поиск утерянного оружия, лат и всего остального. – Только и приходится догадываться по смыслу… Но вот про чашников так и не понял, что у них за должности такие?..» Его подчинённые поняли жесты несколько иначе, что в итоге оказалось только лучше. Потому что целенаправленно двинулись к одному из уцелевших домов, начав обсуждения на ходу: - Конечно, наши вещи и оружие так и остались в горнице. Вроде тати никак не успевали весь разграбить. - Разве что некоторые, неохочие до зрелищ… - А вот чтобы началось, нарвись они сами на власнеча? - То же самое: смерть. Только пали бы не под ударами мечей из чистого железа, а от синих молний, прожаренными как свиньи. - Может и так… Потому рыцарям и запрещено в незнакомые дома вваливаться. Переходя улицу, удалось рассмотреть площадь с горами трупов, куда и ткнул вопросительно пальцем Василий: - Гы? – и вторично ткнул уже на меч в руках крепыша. Тот опять не так понял: - Нет! Я ни у кого из татей не видел нашей брони, словно специально присматривался. Точно не успели! Хвала Ма…, – и словно воздухом поперхнулся, оборвав речь на полуслове. Ещё и встал как вкопанный, как-то совсем неумело поднимая здоровенный меч для отражения атаки. Потому что прямо на них неслось четверо воинов, украшенные несовместимыми между собой, разными по комплектности доспехами. Видимо облачались в спешке и в сумерках, а выйдя на свет белый, сразу же заметили троих приближающихся к ним людей. Причём двое из этих людей выглядели совсем непритязательно с виду, пусть и с оружием в руках. Потому разбойники и не сомневались в своих действиях, сбросили с плеч массивные узлы со звякнувшим добром и бросились молча в атаку.

Глава 5

Зато худощавый, перехватывая в руках удобнее топор, успел всё объяснить господину одной короткой фразой:

- Нас ограбили! – и тут же стало не до разговоров.

сцена третья: Первые подвиги

Самое неприятное, что Райкалин оказался в начале столкновения без всякого оружия. Не выхватывать же оное из рук оруженосцев? Да и не факт, что он лучше них сумеет управляться с тем же мечом или с топором. Разрубить неподвижно сидящего деда – это совсем не то, что оприходовать прущего на тебя со щитом озлобленного татя. Силёнок вроде хватало, как и теории обращения, а вот практики маловато, да ещё и в новом теле.

А про лягушку в сумке, даже и не вспомнилось в тот момент. Поэтому ничего не оставалось, как пустить в ход уже пострадавший от стрел мешок с одеждой. Обороняющиеся резко рассредоточились в стороны, как и нападающие, сбросившие с плеч переполненные узлы с награбленным: двое бросилось на мечника, один начал бойко атаковать топороносца, ну а четвёртый, принял решение сразу же разделаться с безоружным. Наивный…

Бдительность он вроде не терял, будучи готовый щитом отбить тот же мешок, к примеру. Но всё равно не ожил, что резко раскрученный клубок с вещами полетит ему в ноги, да там ещё чуток и подпрыгнет, после удара о землю. Вот он и зацепился, ротозей. А Райкалин таких возможностей давно не упускал. Прыжок навстречу упавшему, но ещё не до конца приземлившемуся телу, и два удара ногами. Шея у татя и хрустнула, оставив голову под слишком неестественным углом к телу.

Тут же мешок оказался в левой руке у Василия, а довольно солидный, красивый меч – в правой. Причём рукоять трофейного оружия легла в ладонь как влитая, а мышцы словно вспомнили: куда и как надо колоть или рубить этим оружием.

Все остальные участники стычкм не сразу заметили потерю бойца. Но хуже всего приходилось оруженосцу с мечом. И помощь ему оказалась весьма своевременна. Повторный бросок мешком, а за ним удар мечом чуть нижа наплечника по правой руке. Несмотря на кожаный доспех под сочленениями металлической защиты, рука разбойника осталась висеть на честном слове. И тот с воем завалился наземь.

Вой заставил третьего нападающего резко отпрянуть в сторону, и оглянуться на происходящее. Чем молодой оруженосец воспользовался великолепно: попросту проткнул врага в районе солнечного сплетения, как энтомологи прокалывают бабочек булавкой.

А Василий уже спасал второго оруженосца Тот лежал на земле сбитый щитом противника, и каким-то чудом умудрился рукоятью топора отбить первый удар меча. Второй удар тать по лежащему парню сделать не успел: не смотря на бармицу, кольчужную сетку ниже шлема, его шея оказалась проткнута с такой силой, что остриё вылезло у бандита из подбородка.

Пнув падающее тело в сторону, рыцарь ещё и руку подал своему оруженосцу. Но пока тот подымался с его помощью, услышал за спиной восторженно-изумлённое:

- Как это мы их!.. Ух!.. Вернее – ты, Грин!.. Хоть последнего и не по-рыцарски, со спины…

И враз замолк, чуть отпрянув от развернувшегося резко рыцаря:

- Со спины? – прошепелявил он со злостью. – Так он первый начал, собираясь убить лежачего противника, твоего товарища, кстати! Или вы уже не друзья? И мне не следовало его спасать?

- Ну что ты, что ты! - даже обиделся парень. – Это я чисто по инерции ляпнул… Забыл, с кем мы сражаемся… Да и вообще, в любом случае следовало спасать Петри.

«Так, одно имя узнал, - мысленно выдохнул Василий. – Ещё бы у второго выяснить как-то ненавязчиво… А так ребята вроде ничего, сработаемся! Как бы ещё у них рыцарскую придурь из голов выбить?..»

Пока же следовало занять их работой, попутно продумывая вопросы, благодаря которым можно выведать очень много о себе нынешнем, не вызывая этим излишнего недоумения или подозрения:

- Никак все наши вещи хотели прибрать…, - говорить разборчиво, в самом деле оказалось сложно и больно для рта. – Сами оденьтесь. А потом… Собирайте всё, и этих…

Дальше хватило жеста, показать: «Разденьте трупы! Или: Проведите соответствующую экспроприацию экспроприаторов!»

Но теперь уже Петри не стал скрывать своего удивления, присматриваясь к телу первого, поверженного Василием врага:

- Невероятно лихо у тебя получилось у этого татя свой меч отобрать. Ещё и голову ему свернул при этом…

- Гы, гы! - пафосно изрёк горделиво хмыкнувший рыцарь, и первым двинулся в избу. Честно говоря, внутри он никого не ожидал встретить. Почему-то был уверен, что все сельчане начисто перебиты в сегодняшнем сражении с бандитами.

И немало удивился, заметив в горнице шесть человек, целое семейство. Даже замер возле двери их рассматривая, и опасаясь, что перед ним очередные колдуны. Притискивающиеся мимо него оруженосцы, на вопросительный тычок меча в кучку людей, дали пояснения:

- Да что с ними случится? Закон непротивления, даже дезертиры и каторжники не нарушают.

- Сидишь дома, не выходя наружу с оружием, останешься жив, пусть и ограблен подчистую…

- Или использован, если это касается женщин! – ухмыльнулся Петри, затаскивая внутрь узлы с улицы. – Жалко тех, кто в доме сопротивляться начинает…

- Ну да, их вместе с домом сжигают, - поддакнул плотный парень, выхватывая из кучи вещей, кожаный пояс и откладывая его в сторону.

- Ольгерд! Это мой пояс! – зашипел на блондина чернявый. Так и второе имя упало в копилку новых знаний Райкалина.

Оба парня оделись вполне быстро и сноровисто, несмотря на многочисленные, порой уже сбившиеся повязки. Затем начали раздевать трупы и сносить всё отобранное в отдельную, выделенную для рыцаря комнатушку. Сами они вдвоём занимали во время постоя вторую такую же спаленку, но всё равно все вещи без исключения, как и трофеи, сносили на жилплощадь господина. При этом довольно жёстко припахали к работе и хозяев дома. Впоследствии отправили мужчин копать яму для трупов, а женщин заставив готовить обильный обед.

В том, что женщины оказались «использованы» татями, говорили их порванные юбки и заплаканные лица. Но сильно это местных пейзанок не огорчало. Как и мужскую часть семейства. Лучше уже такой платой отделаться от грабителей, чем валяться сейчас с выпущенными кишками на улице.

Так что ещё один кирпичик местного мироустройства, лёг в общую застройку личного понимания. Но в любом случае, белых пятен незнания – оставалось невероятно много. И с одной стороны очень к месту травма губ и выбитые зубы. А вот с другой…

Василий ужаснулся, только лишь представив себе процесс поглощения желаемой отбивнушечки или жареной картошечки. И слюной чуть не захлебнулся. Но со слюной кое-как справился, а вот с ужасом не получилось:

«А ведь не смогу жевать! – паниковал он. - Да что там жевать, я рта толком раскрыть не могу! Пить будет проблематично. И что теперь делать?..»

Тут ещё и запахи от большой, вполне вместительной печи стали распространяться, вызывая чуть ли не головокружение. Пришлось включать фантазию на максимум, чтобы в скором времени хоть как-то отобедать и максимально насытиться. Иначе бессилие обеспечено.

Поэтому Райкалин, вмешался в процесс приготовления вначале тем, что показал женщинам на свой рот, а потом на варившиеся среди кусков мяса кругляши каких-то овощей. Но достав, и рассмотрев на большом половнике груду кусочков, понял, что это не картошка. Некий гибрид редьки с репой, причём твёрдый, вязкий, поддающийся только крепким молодым зубам. Помидорами или чем подобным, здесь тоже не пахло. Да и мясо оказалось на поверку твёрдым как подошва. А ведь уже на стол глиняные миски расставляли, значит, блюдо собирались вскоре подавать!

На второе намечалась разогретая каша, сходная по твёрдости с пшеничной крупой, к тому же частично сырой, недоваренной. Злости рыцаря не было предела, и он решил для себя приготовить отдельно. Благо, что жбан ещё один отыскался. Налил туда бульона с супа, мелко накрошил туда мяса, выловленного из котла для всех. После чего выбрал немного каши, стал её добавлять в кипящее варево, стараясь не сильно загустить.

Напоследок потребовал показать все запасы провианта, которые имелись у пейзан. Нашлось некое подобие сливок. Отыскался деревянный хлеб, такой же окаменелости творог, десяток яиц, и некое подобие льняного масла. Хотя в последнем явственно чувствовался привкус лесных орехов. Соль имелась. Перца, и всего что относится к длинному списку специй – не существовало.

Тем не менее, всё, в том числе и пяток яиц, сброшенное поочерёдно в кастрюлю, и протомившееся там лишних пятнадцать минут, превратилось во вполне желанное для организма яство. И потребовалась масса зверских усилий, чтобы удержать себя от немедленного поглощения получившийся клейкой массы с вкраплениями мяса. Понималось прекрасно, что из-за ран во рту – горячее блюдо может стать причиной воспалений, язв или ещё чего похуже.

Получилось, что Петри с Ольгердом уже давно поели, хозяева дома насытились, а господин рыцарь, только, только приступил в медленно остывающей трапезе. А чтобы на него не пялились, как бараны на новые ворота, решил получать попутно нужные сведения о происходящем. Для этого подхватил глиняный жбан со своей стряпнёй, и отправился в свою комнату. Оруженосцев тоже позвал, заставил плотно прикрыть дверь, и усадив на кровать, начал с вопроса:

- С чего это вы на меня так странно пялитесь?

- Слишком ты изменился, Грин, - начал Ольгерд, осторожно подбирая слова. – Чёрного власнеча убил, старосту с кметем как детей заломил, и троих одоспешенных татей играючи убил…

- Так надо! – подняв указательный палец, веско заявил Василий.

- И…кашу самому стряпать? – поразился Петри.

- А я смогу есть что-то другое? – пришлось прошамкать в ответ.

- Ну…, мог бы бабам объяснить, чего хочешь.

- Легче самому, чем столько говорить…, - проглотил с блаженством очередную ложку, и ею же угрожающе помахал ребятам: - Никому ни слова о моих странностях! Я был вынужден так себя вести…

- Для чего? – вырвалось сразу у обоих.

- Ещё не время вам это знать! – шамкая и шепелявя, грозно не скажешь, но всё-таки получилось впечатлить, добавить в тон нужные обертоны. – Потом, расскажу… А сейчас, давайте разберём, что с нами утром случилось и выявим наши главные ошибки. Петри, давай, рассказывай всё, с момента нашей побудки.

- Всё, всё? – засомневался тот.

- Каждое наше движение, и каждую свою мысль по этому поводу.

- Зачем? - парень выглядел ошарашенным. Следовало на него гаркнуть, но здравый смысл требовал сдержаться, да и выбитые зубы не располагали к резкому тону:

- Потом объясню. Приступай!

Тот пожал плечами, переглянулся с товарищем и начал с явной неохотой:

- Всё началось ещё до рассвета…

Прозвучавшая история могла быть банальной для всех миров, времён и народов. Особенно в периоды лихолетья и непрекращающихся войн. Сборный отряд обнаглевших бандитов, решили взять на меч весь, и поживиться трофеями со стоящего на постое отряда рыцарей. Может и вырезали бы всех поодиночке, без шума и крика. Да помешали поднявшие тревогу дозорные. Причём оруженосцы, стоявшие на посту, заметили ватагу татей издали, и звук боевого рога поднял на ноги всех.

Вот тогда господин Шестопёр и проявил присущую ему трусость. Не успев толком одеться, он заставил оруженосцев покинуть дом, и спрятаться в сарае. Тем временем бой разгорелся, рыцари успели облачиться в латы, пусть и частично, и дать достойный отпор не только своими силами, но и подняв на сопротивление кметей. Если бы нападающих было не так много, это бы сработало, но тех оказалось за три сотни. Пусть и плохо вооружённые, неумелые, но они побеждали количеством. Или забрасывали противника стрелами, кольями и камнями издалека.

Когда шум потасовки приблизился к сараю, ещё более испугавшийся Грин, приказал отходить огородами. Вроде и вырвались, вроде и ушли от шума боя… Но на краю веси, попали в лапы заградительного отряда, и были постыдно пойманы в сети.

Причём момент их трусливого бегства заметило несколько человек из своих, да и сам баннерет Варширок, уже зависнув на столбе кричал на Шестопёра «Трус! Никчемность!». Значит, ему успели рассказать об увиденном бегстве. Но дальше Райкалин и сам уже всё знал или догадывался. Поэтому взмахнул рукой:

- Стоп! А теперь вот ты, Ольгерд, скажи, что именно мы сделали неправильно?

Блондин выпучил глаза, не признавая абсурдности неуместного вопроса. Только и выпалил:

- Всё! Всё мы сделали неправильно! Не по-рыцарски! Надо было броситься в бой, и погибнуть вместе с товарищами!

Немного сомневаясь в предстоящем, Василий сделал длинную паузу, заглотав неспешно десяток ложек своего варева. Потом попытался шепелявить, как можно проникновеннее:

- Есть сиюминутная честь, а есть – высшая! Которую доверяют беречь не каждому, и которая сокрыта под страшными тайнами и защищена суровыми клятвами! К примеру… наш король…, которого вы чтите, - новая пауза, во время которой в глазах парней заплескалось уважение и даже некий мистический ужас. Но это подтвердило предположение, что король в здешней стране имелся. И на него можно смело сослаться: - …Дал мне особое, тайное задание! И для его выполнения позволил мне притворяться трусом, неумелым воином, избегать схваток и дуэлей, даже обманывать в вопросах рыцарской чести. Вот…

И вновь продолжил есть, ожидая реакции оруженосцев. Первым не выдержал молчания Ольгерд:

- Но ты никогда не виделся с королём! – воскликнул он с каким-то возмущением. – И нам об этом ни словом раньше не обмолвился!

- Тайна…

- И чем докажешь, что ты выполняешь задания короля? – прищурил глаза Петри.

- Своими умениями. И тем, что вас пожалел.

Ребята переглянулись, пытаясь понять ход его мыслей. Ловкость, воинское умение и великое бесстрашие, Шестопёр доказал. Но причём здесь жалость? О чём и спросили в один голос.

Теперь прищурился Василий: - Чуть позже сами поймёте. Но вначале всё-таки объясните, как нам…, точнее как мне следовало действовать сегодня утром, учитывать высшие интересы государства? Давай, Ольгерд, давай! Думай и предлагай варианты, а я буду одобрять твои мысленные потуги, если они двинутся в верном направлении. Крепыш задумался, и выдал первое рассуждение: - Если следовало сохранить жизнь, то в бой нельзя было вступать, не зная окончательной численности врага… - Угу! – и кивок поощрительный. - И латами не следовало перегружаться, лучше бежать налегке…, - очередной кивок. – К лошадям, которые в большой конюшне оставались возле дома старосты, тоже мчаться было бы глупо. То есть прятаться в сарае, было выгоднее, по причине закона о непротивлении… Дальше следовало нам…, - получив понятный жест, поправился: - …тебе, отходить на околицы осторожно… Разведывать дорогу впереди, просматривать, и только потом… - Не-а! Хотя шёл ты по верному пути: разведывать! В том числе и послав впереди себя авангард в виде… Кого? Будущие рыцари поняли. Но овцами на заклание становится было неприятно, поэтому угрюмо нахмурившийся Петри спросил: - И почему ты нас не послал? Прежде чем ответить, Райкалин печально кивнул несколько раз: - Потому что не смог вами рисковать. Мы ведь стали почти друзья… Вот я и не принял решительных мер для своего спасения. Одно дело, прослыть трусом, другое – остаться без товарищей, а потом винить себя в их гибели. Вот и получается …чудо, что остался жив…, чуть не провалив выполнение данного мне задания. Выражение лиц у парней сменилось на покаянное. Но всё равно, они в глубине души не могли поверить в искренность сказанного. Видимо не видели никогда той самой дружбы между собой и рыцарем, мастерски притворявшимся трусом и бестолочью. Но с другой стороны, как её заметишь, если друг специально ведёт себя совсем по-иному?

Глава 6

Дальше пошли сомнения иного плана:

- Получается, что ты раскрылся? – нахмурился чернявый.

- С чего бы это? Двух кметей свалить да старцу лоб развалить – проще не бывает. Ну а про этих четверых, - Райкалин мотнул головой в сторону двора, - Мы хвастаться не станем.

- И ты будешь дальше терпеть издевательства Коннеша Найта? – скривился с сожалением круглолицый блондин.

- Да ерунда! Я его и не замечаю почти…

- Как?! Он постоянно тебя оскорбляет, обзывает трусом, три раза вызывал тебя на дуэль, и тебе пришлось изыскивать тысячи причин для отказа.

- Хм! Как бы тебе объяснить?.. Конечно, что Найт достоин наказания. Но какой смысл нашего поединка именно сегодня? Никакого! Месть надо совершать обдуманно, со смыслом, в интересах своего главного дела. Вот когда мне будет выгодно убить Коннеша Найта, я это сделаю без малейших сомнений. Кстати, почему у него такое имя, и почему вы его так ненавидите?

- Так он же венгр! – в один голос воскликнули поражённые парни. Для них виделось очевидным, а вот Василий понял, что чуть не попал впросак:

- Это я и без вас знаю. Но раз он в данный момент воюет в нашем строю, и в нём не сомневается командование, значит, и вы обязаны приструнить своё к нему негативное отношение. Или хотя бы тщательно скрывать свою к нему недоброжелательность.

А про себя подумал:

«Пора переходить к изучению истории данного мира. Иначе спалюсь, и никакие заверения в дружбе или ссылки лживые на великую тайну не помогут. Теперь надо натолкнуть их к наводящим вопросам…»

Те и сами не забыли о самой интригующей теме ведущейся беседы:

- Но раз мы твои друзья, и ты нам настолько доверяешь…

- …То почему не расскажешь о задании короля?

С разбитым лицом, ироничной улыбки не получится, но рыцарь попытался это сделать. Тут же скривился от боли, и постарался шепелявить более разборчиво:

- Могу рассказать. Но только о первой его половине. И только после проверки ваших…, - заметив, как оруженосцы дёрнулись и стали кривиться, успокоил их: - Речь не идёт о ваших воинских умениях. Мне важней ваши знания по истории, географии и умение разбираться в политике. Если сдадите экзамен – получите моё доверие, узнаете часть тайны, и будете уже зряче, целенаправленно работать над её разгадкой. Договорились?

Оба парня кивнули, а более простодушный на вид Ольгерд, ещё и удивился:

- Чего там знать-то? Спрашивай!

- Нет, вы свои знания покажете не на мои вопросы отвечая, а как бы делая полный доклад, обзор, своё видение всей ситуации в целом. Важно и умение в финале подвести итоги и сделать нужные выводы. Точнее говоря постараться предвидеть, как именно в ближайшее время поступят правители сопредельных государств, и какими политическими изменениями это грозит всему миру.

Эпичность и масштабность предстоящих докладов, парней не просто поразила, а ввела в растерянность. Они даже не знали, с чего начать демонстрацию своих знаний. Но после нескольких наводящих вопросов успокоились, и начали, дополняя друг друга рассказывать о данном мире. А Василию Райкалину только и оставалось, что поглощать свою кашицу, да впитывать потоки хлынувшей на него информации.

сцена четвёртая: Новая история

Тем более что информация оказалась невероятной, разноплановой и жутко интересной. И она окончательно утвердила в мысли, что вокруг никакой не ад, и не его первый круг. А самая необыкновенная Земля, со временем примерно соответствующим тринадцатому или четырнадцатому веку, но с совершенно иной историей своего развития.

Разница поначалу вообще в голове не укладывалась, но примерная политическая расстановка сил на планете наконец-то прояснилась. Как и примерная точка бифуркации, после которой история данной Земли пошла совсем по иному пути развития.

Произошло это раздвоение в шестьдесят первом году от рождества Христова. Хотя никто подобное летоисчисление официально не вёл, и календарей в нынешнее время существовало целых четыре. Те же христиане католики вели летоисчисление со дня основания Рима, и, несмотря на тотальное верховенство в империи христианства, никто не решился перейти на новое летоисчисление. Иначе говоря, к данному времени Римская империя продолжала существовать, отсчитывая уже двадцать пятый век с момента своего основания. Она довольно крепко стояла на ногах, но её границы привели бы в шок любого историка из родного мира.

Так европейские страны Франция, Германия, Испания, Португалия, Голландия, Бельгия, Швейцария, Чехия и Австрия, были разделены на провинции и существовали лишь как территориальные образования Великой Римской империи. Ну и самое главное, в империю входило более половины всей Африки и вся южная часть Аравийского полуострова. Почему так получилось, Райкалин разобрался гораздо позже.

Что ещё важное, чего не случилось в истории данного митра, так это возникновения ислама. В агрессивной для себя христианской среде, не только ислам не смог родиться и разнообразить вселенную, но и все прежние монотеистические религии тех земель были обречены на вымирание.

Тем более что вся Северная часть Аравийского полуострова, тоже находилась под властью христиан. И тоже империи.

Вот эта самая империя, и являлась второй весомой силой, весьма крупной территориально, на мировой арене. Называлось она Греческим царством со столицей в Константинополе. Царство во всём походило на Византийскую империю иной Земли. Занимало Малую Азию, все Балканы, запад Сирии, солидный кусок Ирака и Армению с Грузией. В него же входила и вся северная часть Аравийского полуострова. Ни о какой угрозе для Греческого царства со стороны османов, пока и речи не шло. Да они и не смогли бы появиться, при такой силе государства и его несомненной политической стабильности. Религия в Греческом царстве проповедовалась православная, что весьма помогало царству как-то довольно мирно сосуществовать с католической Римской империей.

Летоисчисление у греков велось по римскому календарю.

Третья империя, довольно грозная, беспокойная и агрессивная для всего мира, простиралась на севере Европы. Называлась империей Бриттов и являлась чисто языческой. У неё на календаре отсчитывался три тысячи четырнадцатый год. В ней поклонялись природе и огромное влияние на внутреннюю политику сказывали друиды. В её состав входили все острова за Ла-Маншем и в Северном море, Дания и вся Скандинавия с небольшой частью Мурманского полуострова.

И скорей всего именно из-за событий в этой империи, на заре её создания, история здешней Земли пошла совсем по иному пути. Хорошо, что Василий основные исторические вехи развития Европы знал, и смог определить тот самый шестьдесят первый год от рождества Христова, как точку бифуркации. Именно тогда, королева бриттов Боадицея (весьма импозантная и харизматическая личность), организовала восстание своих подданных против римских колонизаторов. Только здесь она не проиграла главное сражение с легионерами, а сумела сбросить их в море. А потом зачистить все северные пространства от римлян и многочисленных странствующих апологетов христианства. Боадицея и стала впоследствии священной основательницей могущественной империи, в которой совместно с королями правили друиды, прославленные ярлы и великие конунги.

Миссионеры, конечно, рвались во все века к северным язычникам, и до сих пор рвутся, но ничего толкового не добились, кроме как удобрять своими останками священные рощи друидов. Именно поэтому, вся нерастраченная любовь католиков к человечеству, их желание вывести людей к свету новой веры, и было направлено Римом в иную сторону, в Африку. Вот там уже миссионеры с легионерами развернулись вовсю! Крестом и мечом заставили негров креститься, а потом взяться за работу, за постройку дорог с городами, за возведение храмов и за вырубку тропического леса для ведения сельского хозяйства.

В связи с чем, половина Африки процветала, жила вполне зажиточно, а среди странствующих рыцарей в Европе имелось очень много арапов. И даже власнечей с чёрными лицами хватало.

Далее следовало остановиться особо на истории возникновения особой территориальной единицы в Европе. Формально она имела название Варяжское царство и являлось буферной зоной между христианами и язычниками. А фактически, это была полоска нейтральной земли, где царила анархия, культ грубой силы, и велась война всех со всеми. Там толком и царя тамошнего никто не признавал, тем более что менялся тот регулярно каждые полгода после очередного покушения или проигранного сражения.

Столице Варяжского царства являлся город Слодеж (как стало понятно по карте, он располагался между знакомыми Василию городами Лодзь и Краков). Само государство неровной, изломанной дугой, вогнутой в сторону Западной Европы, протянулось от Балтийского моря, к Чёрному. Ширина полоски: от ста, до двухсот километров. На севере начало дуги: между Кенигсбергом и Данском (Гданьск). На юге: от Одессы (примерно), до границы с Румынией.

Насколько ведали оруженосцы, сейчас на царский престол Варяжского, взошёл славный воин, но весьма жестокий и циничный политик, некий викинг по родословной, именующий себя Харольдом Святочем. По мнению тех же рассказчиков, Харольд Святоч продержится у власти не более чем пару месяцев. Слишком уж был прямолинеен, при полном отсутствии у себя навыков дипломатии. К тому же начатые им реформы и внутригосударственные преобразования, не способствовали его популярности в основных массах мало управляемого народа. Точнее говоря не народа, а сброда, стекавшегося со всего света в Варяжское в поисках приключений, славы и быстрого заработка.

Зато в царстве не было никаких запретов для проповедников, миссионеров или апологетов любых религий. Так что именно там собрались, пожалуй, самые противоречивые представители и поклонники своих божеств, верований и догм. Священники, шаманы, друиды, волхвы и власнечи – все там были. Сражались они между собой не только в теологических диспутах, но и в колдовских дуэлях, собирая при этом толпы восторженных зрителей. А то и банально с мечом в руках рубили друг друга, резали кинжалами или травили ядами. Получался как бы некий полигон, на котором по колено в крови шло сражение за приоритеты для самой лучшей, справедливой, человечной… и так далее, религии.

Как можно вообще править в такой неразберихе и анархии, Райкалин даже представить не мог. И уж совсем не завидовал царскому титулу какого-то там Харольда Святоча.

Потому и оборвал повествование о начавшихся нововведениях в Варяжском:

- Ладно, это вы знаете хорошо! Теперь поведайте об истории здешнего государства, и как вы оцениваете его вес на политической расстановке сил всего мира.

И в этом вопросе парни оказались на диво подкованные, ошеломили разносторонними знаниями. Что немало озадачило Василия: «Как они вообще стали моими оруженосцами? По каким критериям отбирались мною? Или тут все такие умные? Да и почему так долго оставались именно при мне? Видели ведь, что трус… Надо будет от кого-то постороннего выведать…»

После чего продолжил слушать с притворным невниманием.

Вокруг простиралось Великое Литовско-Новгородское королевство. И уже по одному названию становилось понятным, что оно является аналогом Литовского княжества, существовавшего в той истории. Но здешнее, пусть и оставшееся языческим, казалось не в пример могущественнее и больше. На его территории находилось половина Польши, вся Прибалтика, Белоруссия, и половина Украины вместе с Киевом. Хотя из всех перечисленных названий мест и городов, идентичное осталось только у Киева, да у Вильнюса. Все остальные земли считались исконно принадлежащими королевству и носили иные названия. Даже таких этносов не существовало как эстонский, латвийский или польский.

Столицей оказался и другой город, несмотря на конкретику в названии самого королевства. Ею оказался город Слуцк. Тот, или не тот, который существовал в Белоруссии, ещё предстояло выяснить в дальнейшем. Зато и летоисчисление велось уже по третьему календарю, и соответствовала древнеславянскому, ведущему свой отсчёт от Сотворения Мира в Звёздном Храме. Шло лето шесть тысяч девятьсот третьего года. И ни единого сомнения не прозвучало в правильности существующего здесь календаря.

Это не сильно удивляло, а вот отсутствие некоторых национальностей, поразило гораздо больше. Когда по этой теме Райкалин стал задавать вопросы, докладчики только недоумённо переглянулись, и признались, что о названных народах ничего не знают. Разве что после конкретной наводки на город Краков, существующий и здесь, Ольгерд пояснил, восклицая:

- А! Так это те, которые проживают в верхнем течении реки Висла! Есть там одно племя, постоянно хотят, то независимости, то присоединения к одной из христианских империй. Недавно опять бунт случился, во время которого и погиб прежний царь Варяжского. А новый, тот самый Харольд Святоч, часть бунтовщиков казнил, а часть нашему королевству продал на каторжные работы в каменоломни и по добыче руды.

Из чего стало понятно, кто нападал на весь ранним утром совместно с татями и беглыми дезертирами: те самые беглые краковские каторжане:

«Жаль, - подумал про себя Василий. – Такой великий народ пресекли! – полякам он симпатизировал, любил польские фильмы, особенно кинокомедии. – Кому они так сильно мешали? Или изначально беднягам не дали шансов на осознание себя как этнос? М-да, очень жаль…»

Он помнил по своей истории, что Литовское княжество окончательно прекратило существование лишь в восемнадцатом веке. Так что здесь оно тем более, пока стояло ух, как крепко. Если и воевало, то по руслам рек с Греческим царством или с соседями на Востоке. Да и то эти войны велись скорей от скуки, чем с изначальным стремлением завоевать соседа с потрохами, до дальней границы. Пограбить, пойти с походом на какой-нибудь город, нагнать полон с иных земель, для пополнения своих весей – вот и вся распря. И на данное государство никто не рисковал нападать всерьёз, его рыцари и наёмные войска славились по всему миру. Тем более что Великое Литовско-Новгородское королевство, поддерживали всегда и во всём его главные союзники, империя Бриттов.

Правил здесь четырнадцатый год подряд король Ярослав Хорфагер, уже восьмой по счёту из правящей династии Хорфагеров. Мудрый правитель, неплохой военный стратег, посредственный экономист. Нельзя сказать, что государство развивалось при его правлении, но зато существовала стабильность, народ не бунтовал, и даже самые бедные крестьяне не голодали.

А что отличало королевство от остальных соседей - это резкое отделение языческих религий (да и всех остальных) от государственных структур управления. Ни один светлый волхв или власнечь не числился у короля в советниках, и не имел права влиять на вече, проводящиеся в городах или в весях. Тогда как «чёрным», как их квалифицировали, вообще не позволяли проживать в государстве, без строгой, обязательной регистрации. Если таковых находили, имели право уничтожать на месте по приказу жупана, воеводы, маршала или князя. В особых случаях такое право давалось и баннеретам, то есть рыцарям командующим воинскими отрядами, и подчиняющимся высшим государственным чиновникам.

В то же время терпимо относились к христианским миссионерам, которые в особенности в последние годы пробирались в королевство рядами и колоннами из обоих христианских империй, пытаясь доказать и проповедовать о верховенстве именно своей религии.

Ну и напоследок, стало понятно, что данная весь, называющаяся Тарки, находится где-то в районе Гомеля, чуть южнее его. Хотя самого города с подобным названием в данном мире не существовало.

Глава 7

По этой теме возникли у Василия совсем иные размышления:

«А ведь меня, если судить только по географии – недалеко забросило! – ещё и суток не прошло, как он позорно погиб в городе Брянске, будучи там с временным визитом. – Нет ли какой взаимосвязи между этими точками в пространстве и во времени?.. Правда, я там разбился насмерть, но…»»

И сам себя остановил, от разных неуместных мыслей и разыгравшихся фантазий. Чтобы делать какие-то выводы, следует вначале всю информацию о местных чудесах изучить, к тайнам здешнего колдовства прикоснуться. В том, что колдовство существует – Райкалин не сомневался. Своими глазами видел, как пытается власнечь регенерировать кусок черепа с внушительным участком мозга. Потом и гибель троих священников подтвердила, что сгорели они совсем не по вине незаземлённого рубильника. О неведомой лягушке, превращающейся в режущий плоть сюррикен, тоже не следовало забывать.

И самое главное чудо: послесмертие. Погибший в Брянске Райкалин – тут же оказывается в теле рыцаря Шестопёра. Как, почему и с какой стати – это уже иные вопросы. А вот фантазия, что возможен обратный переход домой, приятно тешила, согревала сознание.

Рассказчики тем временем окончили свой рассказ. И требовательно уставились в глаза своего господина. Мол, давай, делись половиной своей тайны!

Пришлось указывать на явный пробел в их докладе:

- Молодцы, что столько помните и правильно ориентируетесь. Хотя сразу скажу, знания ваши неполные, имеется много пропусков, видится нестыковка в выводах. Но в этом можно ещё подогнать знания. Но почему ничего не говорите о государствах в восточном направлении и на юго-востоке?

Петри фыркнул в раздражении:

- А чего там рассказывать? Тартария, Русь или иначе Великая Скифия, состоящая из десятков княжеств. А за ними – гораздо южнее, Великая Поднебесная империя, которую в этом году монголы завоюют окончательно, до самого моря. Как и страну экзотических специй под себя подгребут – Индию.

- Да и большинство, что мы знаем о Востоке – это итоги твоих лекций, - добавил Ольгерд. - Лучше тебя мы всё равно не расскажем. Потому что именно тебе, а не нам это всё какой-то прославленный путешественник из Ирана баял.

«Вот и облом! – расстроился Василий. – Придётся эти знания у кого-то иного вырывать. Но сразу замечается одна странность: татаро-монгольского ига на Руси нет. Вместо этого орды завоевателей ринулись на Китай и даже на Индию. Возможно и Пакистан с Ираном захватили, раз тут всякие путешественники оттуда бродят…»

Размышлять времени не было, следовало красиво преподнести единственно уместную в данном случае ложь:

- В самом деле, чего мне выслушивать от вас повторение моих же слов?.. Поэтому констатирую: первый экзамен вы сдали. Никак не отлично, хочу заметить, но вполне сносно. Поэтому первую часть тайны я вам приоткрою. Назову только суть, и с тем условием, чтобы вы мне лишних вопросов больше не задавали. Тогда как сами, если что случайно услышите важное по этой теме, сразу будете мне докладывать. Договорились?

Парни с чувством и нетерпением закивали.

- Даёте клятву о полном молчании и сохранении тайны?

- Даём! – выдохнули они синхронно.

- Тогда слушайте…, - для большей интриги рыцарь перешёл на шёпот, предварительно оглянувшись на плотно запертую дверь и на окно. – Первое задание у меня от короля – это поиск знаменитых сокровищ князя Балоша!..

- Да ну? – разочарованно протянул круглолицый. А его приятель неуверенно добавил:

- Это же сказка!

- Тсс! Не забывайте о клятве…

- И что ты нового мог узнать?

- Наверняка какие-то высосанные из пальца слухи и надуманные сплетни.

«Ну хоть сразу ржать не стали, - мысленно вздохнул Василий с облегчением. – Да и тати на площади, сразу поверили кричащему Варшироку. Значит сокровища в наличии, и можно их искать до конца света. Хе-хе! Главное, чтобы верили в мою миссию и с вопросами не лезли!» - а вслух, сердито и жестко напомнил:

- И не забывайте об условии: не приставать ко мне с вопросами! – пора было ребятам закручивать дисциплинарные гайки. Поэтому и прямая угроза не помешает для пользы дела: – В моём праве подыскивать себе помощников, но и в моём праве, не справившихся или предавших – убирать…

Проняло ребят. Поняв в какую тайну нечаянно влезли, они загрустили. Минуты две напряжённо молчали, прикидывая мысленно все «за» и «против» своего участия. Но молодости не свойственно заглядывать далеко в будущее и просчитывать только негатив, позитив победил. Хотя сомнения оставались:

- Почему ты нам раскрылся?

- На да, мог ведь и дальше вести себя по-прежнему…

- Увы, ребятушки, обстановка резко изменилась. Теперь я просто вынужден вести себя иначе. Ну и мне нужны, очень нужны помощники. И первое задание для вас: всегда, всем и везде утверждать, что я всегда был такой смелый, нахрапистый и отчаянный. А скрывал это, по причине священного обета, данного одной высокопоставленной даме.

Рыцарство – оно и в Африке рыцарство. Хватает разных пережитков, глупостей и условностей. Так что легенда о каком-то странном обете – была принята с пониманием. Задание – с готовностью к исполнению, а высокое доверие господина – с гордостью.

Но вообще-то Райкалин сильно рисковал, сооружая такую многоступенчатую ложную легенду вокруг себя. Достаточно было оруженосцам задать два простеньких вопроса: «Как выглядит король Ярослав Хорфагер?» или: «Кто такой князь Балош Скорый?» и лживый рыцарь окончательно запутался бы в своих фантазиях, далеко оторванных от здешней действительности.

«Так что надо как можно быстрей и эти детали выяснить, - делал он себя намётки будущего. – Только у кого? И как?»

Попутно радовался, что потребовал заранее не приставать с лишними вопросами. Ну и вовремя вспомнил, что главное – это загрузить подчинённых работой поверх голов. Тогда им станет не до праздных вопросов:

- Немедленно проверьте комплектность наших доспехов! Всё вычистить! Оружие в особенности! А я пойду, гляну, что там снаружи творится…

Отставил пустой жбан в сторону, и уже отправился к выходу, как вспомнил о двух вещах: надо взять оружие и выяснить, что тут с платёжной системой. Начал со средств, потому что в карманах не имел ни мелкой монетки, ни кусочка золота:

- Что у нас с деньгами? – слово такое было, значит что-то ответят. Но парни уже в сотый раз за сегодня надулись и выглядели обиженными. – Чего молчим? Конкретней нельзя?

Более непосредственный Ольгерд и высказался в сердцах:

- А нечего было в кости проигрываться рыцарю Гальцару! Ещё и наши последние серебрушки забрал и те проиграл!

- Точно?

- Что точно? Что проиграл или что забрал? – оказывается, парень был не чужд едкому сарказму.

- Что «последние»? – повысил голос Шестопёр, показательно сжимая кулаки и приподнимая плечи, словно для атаки. Но тут же спохватился, видя, как ребята прижались спинами к стене, и попытался улыбнуться разбитыми губами: - Да верю я вам, что больше нет у нас ничего, верю. Но уж больно мне…, этого Гальцара надо было расслабить. Очень хотелось получить ответ на вроде бы незначительный, ничего не значащий вопросик…

- Получил? – заинтриговался Петри.

- Само собой! Только вот…, этим знанием в корчме не расплатишься… Хм! – и принялся рассуждать вслух: - У кого бы мне подзанять денег?..

Так как пауза затянулась, Петри понял, что вопрос задан ему:

- Тебе многие из нашего отряда были должны, пусть и по чуть-чуть. Но все они …уже ушли на перерождение. Должны и другие рыцари, трое из них в отряде баннерета Молнара.

- И кто больше всех должен?

- Да тот же Коннеш Найт и должен! – выдал оруженосец сгоряча, и тут же округлил глаза в ошеломлении: - А ты что, не помнишь?

Пришлось философствовать и выкручиваться с помощью демагогии:

- Вот представь себе, дружище, что тебе нечто неприятно до омерзения. А уничтожить тварь или предмет, нельзя до определённого срока. И не лучше ли просто сделать вид, да и самого себя убедить, что ты эту омерзительную тварь не замечаешь? А взамен назначить себе некий срок, после которого всё зачтётся. И вот вопрос: все ли мерзкие поступки твари ты станешь фиксировать, а потом перебирать постоянно в памяти?

- Нет, конечно! – сообразил парень. – Почти всё постараюсь забыть сразу.

- О! Вот она святая истина! – Василий почти перешёл на тон проповедника. – И по делам его, да воздастся ему! Вот и я забыл… Но! В то же время помню всё! И если спрашиваю вас о чём-то, то лишь для проверки ваших знаний! – затем ещё больше повысил голос: - А вы, став моими особо доверенными помощниками, обязаны отвечать сразу, без раздумий и каких-либо сомнений! И тем более без вопросов и пререканий! Всё понятно?

Теперь уже оба парня пялились на рыцаря, рискуя остаться без глазных яблок:

- Да, господин!

- И я задал вопрос!

- Рыцарь Найт должен шестнадцать с половиной золотых.

Василий в ценах не разбирался, но предпочёл сыграть озадаченность:

- Хм! Это когда только успела набежать такая сумма?..

- Два раза он брал как бы в долг, во время твоего отказа от дуэлей с ним! – теперь ответы следовали чёткие, конкретные, словно ребята отчитывались перед маршалом. – Ты мотивировал отказ от поединка, своей дружбой с Коннешом, а он с издёвкой потребовал: раз друзья, мол, то одолжи пять золотых. Остальное набежало по мелочи.

- Ну да…, помню, - почесал Василий волосы на затылке. – Придётся с этим типом разобраться… Кто ещё должен?

Про остальных тоже доложили во всех деталях. Плохо было, что в отряде баннерета Молнара, Райкалин мог опознать только самого командира, да Коннеша Найта. И вообще крайне слабо ориентировался в законах, правилах и внутренних взаимоотношениях здешнего рыцарства. Дальше расспрашивать оруженосцев – уже перебор. При встречах с иными коллегами молчать, ссылаясь на повреждённый язык – тоже не выход, хотя на первые дни сойдёт. Но ведь можно просто своими действиями, поступками или незнанием местных традиций попасть впросак.

Тот же момент с оружием, к примеру. Обязательно сейчас выходить наружу, неся при себе только меч? Или не помешало бы и щит прихватить?

Пришлось жонглировать риторическими вопросами:

- Чтобы лучше с собой захватить во двор? То, что не требует срочной чистки…

- Да свой меч и возьми, - посоветовал Петри. – Правда с ним положено и щит рядом кому-нибудь из нас нести…

- Может тогда лучше трофейный двуручник, что я взял у власнеча…

- Разве что на плече, - скривился Ольгерд. – Тогда и щит не нужен.

- Зато впереди должен кто-то безоружный идти, - заспорил с ним его товарищ. - Чтобы встречные видели: рыцарь просто прогуливается, а не на поединок собрался.

- Ну да, ну да… Ладно, возьму молодого селянина…

Уже начавшие возиться с оружием парни, на это отреагировали полным равнодушием. Значит нарушений нет, сойдёт и простой крестьянин для обозначения «безоружного».

Василий подхватил добытый у колдуна меч, положил его на плечо как лесину, да и отправился наружу. По пути, столкнулся в горнице с молодым парнем, лет семнадцати на вид, о котором и думал изначально. Приказал:

- Пойдёшь со мной! Чуть впереди!

Тут же под ноги с причитаниями метнулась одна из женщин. Пришлось ей спокойно пояснять:

- Мои оруженосцы заняты приведением доспехов в порядок. А мне нужен кто-то, идущий впереди, показывающий, что я иду с миром.

Похоже, что и глава семейства, стоявший чуть осторонь, в этом разбирался. Он шикнул на женщину, и та убралась прочь с дороги. Да и парень двинулся вперёд явно без опасения за свою жизнь. Даже плечи расправил с гордостью.

Так и вышли из дому, колонной по одному. Прошли двор, уже без всяких следов кровопролития, вышли на улицу и там замерли в нерешительности. Там тоже ни один труп не портил сельскую пастораль. Но Василий выбирал: куда пойти: влево или вправо? Или остаться на месте? И посматривал с удивлением на опорный столб ворот. На его вершине красовалась красиво вырезанная голова богини Макошь. Потом вспомнил, где он, и усмехнулся: «Язычники-с! Хе-хе!.. Нет на вас попов православных!»

Как оказалось, задержались они своевременно: лёгким бегом в их сторону двигался один из лучников, участвующих утром в побоище на площади.

сцена пятая: Долг платежом красен

Молодой воин прибежал с сообщением:

- Рыцарь Шестопёр! Вы переходите в подчинение баннерета Молнара! Приказано быть готовыми к выступлению из веси завтра на рассвете! Отправляемся в град Вищин.

Еле успел Василий придержать посыльного жестом. Потом, не забывая о легенде про сильное повреждение рта, с трудом прошептал:

- Не знаю, что с нашими лошадьми…

- С ними всё в порядке! – нисколько не удивился воин. - Так и стоят в конюшне казнённого старосты. Мы не знаем, какие ваши и сколько. Так что сами забирайте.

Затем скользнул завистливым взглядом по мечу, на плече рыцаря, развернулся, и побежал обратно. А Райкалин не на шутку озадачился:

«Лошади наши в целости и сохранности?.. А может и не наши?.. Тем более, я даже не знаю, как наши-то выглядят. Послать туда своих парней?.. Хм! Вдруг наших лошадей тати успели вывести, и те погибли? Мои наивные дурни, в этом признаются, и мы …останемся пешими. Или будем должны денег по гроб жизни тому же баннерету. Самому сходить и оседлать любых понравившихся? Так я только опозорюсь со сбруей! Хорошо хоть ездить умею, да вообще с лошадьми обращаться. Но в любом случае, без помощника не обойтись…»

И тут его взгляд упал на терпеливо ожидающе крестьянского парня. Идея пришла сразу:

- Ты в лошадях разбираешься? – и в который раз попал впросак. Потому что парень даже крякнул от удивления:

- Господин! Мы же с отцом ваших трёх лошадей вчера в конюшню веси заводили! Расседлали их, почистили…

- Да помню я! – оборвал его зло Василий. – Мне интересно, запомнил ли ты их? Отличишь ли от остальных, сможешь ли заседлать? А то мне, как рыцарю зазорно в хлеву возиться.

- Не сомневайтесь, господин! Всё сделаю! – заверил парень, косясь в сторону дома. – Если ещё и отец поможет…

- Зови! – а когда и глава семейства рядом с ним замер, строго-настрого приказал: - Вначале седлаете наших коней. Затем тех, на кого я укажу. Наши товарищи погибли, но своих скакунов перед смертью нам завещали.

Вроде всё правильно прозвучало, но челюсти у крестьян отвисли. Подобного они от рыцаря явно не ожидали. А тому было плевать с высокой колокольни на крестьян, которых он больше никогда не увидит. Жаль только, что колоколен здесь не было совершенно. Зато богатый опыт сразу подсказал, что надо сделать, чтобы все заинтересованные стороны остались довольны. И помалкивали всегда и везде.

- Мало того, нам они завещали сразу четыре коня, а зачем нам столько? Вот я, за вашу помощь и содействие, вам одну лошадь и оставлю завтра утром. Мужик даже посинел, пока выдавил из себя перл наглости и неуместной дерзости: - Д-д-две!..

- Ага! Ещё скажи «Каждому!», - прорычал Василий, но не от злости, а чтобы не расхохотаться. Похоже, этот мужик знал, когда надо отсидеться, когда смолчать, а когда что и потребовать. Не удивительно, если он вскоре старостой станет в этой веси. Но дать укорот следовало немедленно: - Молись своей Макошь, - кивок на воротный столб, - Чтобы у тебя и одну лошадку не забрали. А то ведь могут… И на мою печать на пергаменте смотреть не станут.

Этого хватило. Глава семейства дробно закивал, словно извиняясь за нечаянно вырвавшееся изо рта числительное. А потом семенил впереди, постоянно оглядываясь, и не веря предстоящему счастью. Не зная, как далеко идти, Райкалин придержал парня подле себя лестью и вопросами: - Ух, ты, какой силач вымахал! Красавец! А рыцарем стать не мечтаешь? Нам такие богатыри нужны.