Рыцарская Доля

Глава 0. Я из Енма.

Хороший, однако выдался денек. Это я понял, как только открыл глаза и увидел голубой неба свод. Перед моим взглядом приветливо светила дневная звезда в зените, тут же заставившая меня сощуриться. Было тепло и приветливо в целом.

Низложенный рыцарь в мире победившего индустриализацию средневековья просыпается в лесу без сего, к чему привык на пике карьеры. И даже память не сохранила последних дней. Что делать тому, кто привык брать свое силой и положением в обществе?

Захотелось дышать. И не просто дышать, а вздохнуть полной грудью, чтобы наполнить себя таким желанным и необходимым мне воздухом, по которому тело уже успело соскучиться. Я напряг грудь и с шумом сделал усиленный вздох, наполнив себя до отказа. Воздух был кристально чист и свеж. Также шумно выдохнув, ощутил какое это наслаждение – дышать.

Несколько раз вздохнув и выдохнув, ощутил, как незаметно подкралась давящая головная боль. Немного подташнивало, во рту ощущалась сухость, да и в целом было неприятно делать резкие движения головой. Почуяв не доброе инстинктивно приложил ладонь к виску. Нащупал какую-то сухую крошку, густое вязкое нечто и водянистую жижу. Отдернув ладонь и приблизив ее к глазам, увидел бурое пятно. Умыться бы.

В сознании появилась догадка: а не кровь ли это?!

Пожалуй, кровь. Снова ощупал голову. На этот раз целиком. Ощупывания показали, что правая часть лба, висок и над ухом покрыт кровью – сестами запекшейся и спутавшей волосы. А главное – над виском прикосновения причиняли сильную боль и потемнение в глазах. Значит серьезно поврежден. Вот только когда и как?

Ответ не нашелся, потому решил осмотреться и поискать воду, чтобы промыть рану. Для этого попытался подняться, но тут же рухнул наземь – тело словно одеревенело, хотя ощущалась сильная расслабленность. Или все же слабость?

Еще пара попыток успеха не принесла. Более того, я полностью выдохся, и голова закружилась, а сухость во рту стала давить на жажду. Очень хотелось пить. Или просто отдохнуть. В итоге решил просто еще немного полежать.

Небо снова радовало взгляд чистой синевой, подсвеченной приветливым светом звезды в зените. Кажется, я уже об этом думал. И кстати, она зовется Светилом. Логично. Она ведь светит.

Потому от нее так тепло и приятно глазу. Дышится теперь легко и очень приятно – воздух чистый и… и я это тоже уже думал. Надо двигаться. Требуется вода и обработка раны. Хотя бы тем, что есть.

Закончив наслаждаться погодой, попытался подняться. На этот раз не необдуманно рывком на ноги, а о-очень постепенно – сперва перекатившись на живот, потом подогнув одно колено, за ним другое, потом по очереди руку левую и за ней правую. Оттолкнувшись от земли, наконец водрузил себя на ноги.

Ого, как высоко! Снова закружилась голова. Конечно. Такая высотища!..

Некоторое время топтался на месте, пытаясь устоять на плохо слушающихся ногах, что б не упасть наземь. При этом старался не сбить дыхание и дышать полной грудью. Наконец туман войны в голове рассеялся. Устоять смог. Как и смотреть вокруг ясным взором. Первая победа, и та – над собой. Но уже что-то!

Осмотревшись, обнаружил себя находящимся на краю лесной опушки под сенью деревьев. И как я сразу не заметил? Наверное, всему виной мой нездоровый вид. Хотя, как он может быть видом, если я гляжу на себя изнутри? Правильнее будет – ощущение. Значит, всему виной мои не здоровые ощущения. Я такой, весьма ощутимый.

Видимо, я спал, и вот, наконец проснулся. Хорошо же я спал – аж голову разбил! Или меня кто долбанул во сне. Или я упал откуда-то да обо что-то навернулся. Или все сразу? Потому меня и решили тут оставить?

От вопросов еще пуще заболела голова. Может не стоит так сильно голову ломать? В том смысле, что не до пробития над ухом и крови? Оставим вопросы без ответов тому, у кого голова не болит. Сейчас ыб попить и голову перевязать. Вот только бы промыть перед этим.

Кое-как поднявшись на ноги… Так я же вроде был на ногах?! Навернулся значит снова. Но на этот раз поднялся бодрее. Сразу немного размял затекшие конечности. А то каждый раз подниматься на плохо чувствительных ногах очень и очень – не очень! Разминал так – сперва согнул-разогнул несколько раз, потом пошлёпал ладонями по икрам и бедрам. Даже потряс немного. Вроде помогло. Вот только снова устал. Доберусь я до воды когда-нибудь или нет?

Стоя в полный рост, снова огляделся. Я находился не просто на опушке леса, а на границе леса и поля. Еще не засаженного, но заросшего травой почти по пояс. Прислушался – что-то журчит вдали. И летуны порхают там активнее. Ну, как есть - там река! Или ручей какой.

Сделал шаг в ту сторону. И снова упал. Хорошо так растянулся. Полежал некоторое время лицом в землю. После чего перекатился на спину.

Небо радовало взгляд чистой синевой, подсвеченной приветливым светом звезды в зените. Кажется, я уже об этом думал. И, кажется, не раз.

Как я здесь оказался и по чьей воле? Зато я обязательно выясню. Но потом. Сперва мне следовало бы решить более важные задачи. И первой из них было - определиться, где я нахожусь. Не плохо было бы перекусить, утолить жажду и обезопасить себя на ближайшее время. А как это сделать?

Снова поднялся на ноги. Только сейчас понял, что падать неприятно. Как и подниматься потом. Может опереться на что-нибудь?

Еще раз оглядевшись, обнаружил, что в траве поодаль валяется сразу несколько предметов. Это какие-то ветки, вязанка прутьев. Да больших таких. А еще несколько веток попрочнее. Подойдя ближе, осмотрел уже оценивающе и выбрал из них наиболее прочную и длинную. Взял в руки, подставил к плечу, оперся – отлично! Будет посохом. Нет, лучше костылем.

Опираясь на него стал двигаться дальше – получилось! Идти так гораздо лучше. Вернее, проще, не лучше. Но я иду! А это уже хорошо.

Шагать я решил в ту сторону, где определил воду. Но сделав пару шагов, обнаружил новое для себя. Под ногами валялся нож. Да не просто так, а в ножнах. Гляди ж ты! Разумеется, мне такое надо.

Присел, перебирая руками по посоху. Поднял нож и также по посоху поднялся обратно. Слабость во всем теле становилась не приятной. Да что там, надоедала и мешала сосредоточиться. Надо столько понять, а главное – осознать, что происходит, да и вообще. А как это сделать, если один неверный шаг и все с начала - поднимайся на ноги.

Пошел дальше. Ну, как «пошел» - сделал один осторожный шаг, мысленно поблагодарил небеса, за ним второй. И вот уже пара шагов за спиной, а перед глазами чье-то тело.

Присел, осмотрел. Парень средних лет. Молодой еще. Лежит спиной к небу. И ко мне, значит, тоже. На ногах – нечто не понятное мне. Кожаные сапоги – не сапоги, сандалии – не сандалии. Но что-то вроде. Выше – штаны из свободной ткани, да рубаха, затянутая на поясе широким кушаком – не кушаком, лентой – не лентой, ремнем – не ремнем, но что-то вроде.

Закончив осмотр, перевернул его на спину. Ну и морда! Такой страшён, как самый страшный кошмар. Но дело не в том. Кулон у него на шее висит. Не на абы чём, а цепи металлической. В руке пояс тонкий зажат. Или не пояс? Или даже перевязь? Кажется, ремень. Но не простой.

Выдернув, примерил к ножнам ножа. Да, это оно. Пристегнул к нему мой, теперь уже, нож в ножнах, а сам ремень - себе на пояс вокруг туловища обернул и на животе застегнул. Пряжка там была интересная. С мордой зверя какого-то.

Кстати! Забавная у мертвого парня рубашка…

Ворот бездыханного был украшен какой-то вязью. Мне она показалась знакомой, но что значит и откуда помню – не знаю. Наверное, потому что голову разбил. Но символы определенно мне не чужие. Видал такие, или просто знакомы. Чтоб и дальше не забыть, протянул руку и что есть силы дернул. Ворот оторвался на половину. Дернул еще пару раз и сорвал начисто.

А в чем я сам то?

Вопрос появился будто сам собой. Я осмотрел себя: грязные босые ноги, рваные штаны из простой ткани и вместо рубахи – какие-то обрывки. Не очень-то я хорош!

Может надо было парня этого раздеть и самому переодеться? Вон какие у него штаны хорошие. По сравнению с моими – просто высший эталон!

Снова присев, пользуясь посохом, как опорой, я принялся дергать парня, раздевая его. Сперва распутал то, чем опоясан бездыханный был, как ремнем. Затем сорвал рубашку, потом штаны. Нижним бельем не заинтересовался, решив, что мародерствовать – не мое. Потому тело оставил в одной набедренной повязке.

Всю снятую одежду свернул, как умел в рулон, сунул за пазуху, и продолжил двигаться к воде, разумно рассудив, что переодеваться надо будет после купания. Никак не сразу сейчас. Не знаю, откуда это во мне, но осознавал я это очень и очень отчётливо.

Через пару шагов нашел еще одного парня. Похожего одеждой на первого, вот только рубаший ворот без каких-либо знаков. Кулона или чего-то подобного у парня не было, зато на запястье красовался красивый золотистый браслет. Это мне показалось интересным. Я снова присел и с ходу принялся раздевать парня. Теперь у меня были двое штанов, целая рубаха, два того, чем рубаху затягивают, две пары обуви, кулон на цепи, браслет, нож в ножнах на ремне и один посох. Засунув все это за пазуху, я заметил, что у меня сильно выросла грудь – издали примут за бабу. Вот удивятся вблизи.

Далее двигался без каких-либо находок. Шел и шел, пока не обнаружил небольшой овражек, а в нем - широкий ручей. Так вот откуда шум и журчание слышал! Отбросив в сторону и посох и вещи из-за пазухи, бросился к воде и не разбирая броду запрыгнул в самую глубину. Оказалось – мне по пояс. Самое то! Несколько раз погрузившись с головой, принялся умываться, смывая пыль грязь и кровь. Пару раз погрузился с головой, пронырялся, привыкнув к прохладе. Потом пошел вверх по течению и зачерпывая горстями холодную прозрачную воду, стал жадно пить, утоляя не человеческую жажду.

Когда напился и накупался, пошел обратно на берег, срывая на ходу и швыряя под ноги остатки одежды. У берега этими же тряпками промыл, как мочалкой ноги и ступни. Распаковал свернутую до этого одежду. Облачился в то, что было поцелее и покраше.

Перво-наперво дорвал безворотую рубашку первого парня. Из нее сделал перевязные ленты и повязал себе на голову, предварительно немного смочив в ручье. Затем одел рубашку второго парня, с воротом – я ж его не отрывал у каждой, - штаны первого, его же обувь. На шею одел цепь с кулоном, да браслет на правое запястье. Что осталось – свернул в рулон и сунул так же за пазуху.

В завершение, вновь затянул на животе ремень с ножом в ножнах.

После этого, мне очень захотелось поваляться и перевести дух. Отойдя подальше от овражка, где травы было побольше, растянулся на земле так, словно подо мной мягкая постель. Уставился в небо и долго дышал полной грудью. Очень хотелось есть. И еще не помешало бы выспаться, чтобы сил набраться. Но ни того ни другого позволить себе не мог – первого нет, второе – опасно. Так и лежал, глядя в небо.

Небо радовало взгляд чистой синевой, подсвеченной приветливым светом звезды в зените. А еще такой чистый и свежий воздух.

Глаза как-то сами собой стали смыкаться.…

***

Ощутимый щелчок резанул слух. Глаза раскрылись широко, но тут же сомкнулись снова. Мне было дурно. И прохладно. Остро ощущалось желание сменить место моего нахождения. Почему?

Попытавшись осмотреться, осознал, что сделать это не получается – что-то попало в глаза, мешает нормально смотреть и видеть.

Поднявшись с земли, сел и зашарил руками вокруг ища посох. Нашел не сразу, но нащупав, тут же встал на ноги и снова побрел к воде. Надо было умыться после хорошего глубокого сна. Наклонившись над водой в ручье, зачерпнул пригоршню холодной влаги, ополоснул лицо и снова принялся пить. На этот раз вода не была такой чудесной на вкус. Но все же это была вода.

Напившись, промыл глаза. И только тут заметил, что это не грязь попала в глаз и не в глаз вовсе. Прямо перед моим взглядом мерцала в правом верхнем углу надпись:

"Критическое повреждение накопителя!"

И ниже:

"Требуется произвести перезагрузку оперативной памяти!"

И еще ниже:

"Сделать это сейчас: Да/Нет"

Моргнул. И мысленно на одном дыхании сказал: "Да!"

Надписи исчезли. Но спустя короткое время появилась новая:

"Перезагрузка не возможна! Найдите безопасное место и повторите операцию. Для полной перезагрузки системы потребуется длительное время!"

Вот тебе на! У меня что-то повреждено, и я не понимаю, как это исправить. Одно было понятно - я могу командовать надписями мысленно и они, вроде бы, меня слушаются. Возможно, ничего не получается из-за описанного повреждения. Но это надо проверить.

Строчки текста мигнули пропали. Словно наваждение. Вот только в наваждения я не верю.

Что мне было сказано? Найти безопасное место? Видимо, тут - опасное. Значит буду искать НЕ опасное.

Пока что все просто и логично. Вот только от таких мыслей все еще болит голова. Требовалось передохнуть, я быстро выдыхаюсь и устаю. Надо бы подкрепиться. Однако никакой еды, и даже намека на нее, не было. Значит пока буду просто отдыхать и не напрягаться слишком уж – это ни к чему хорошему не приведет. Потому снова растянулся на траве. Поглядел в небо.

Перед моим взглядом приветливо светила дневная звезда, но уже не в зените, а сильно спустившаяся к горизонту. Было прохладно и не так приветливо, как раньше.

Через некоторое время я почувствовал себя увереннее. Тогда я встал и пошел прямо на свет Светила, мелькавшего теперь среди туч. Идти пришлось вдоль ручья, пока тот не стал разрастаться вширь, а там и вовсе повернул куда-то влево, перегородив дорогу. Зато через него вел большой, хороший мост. Такие кто-то должен охранять, но тут – ни души. Мысленно пожав плечами, пошел по нему, пересекая разливающийся в реку ручей.

За мостом начиналась более-менее утоптанная дорога. Идти по ней было куда приятнее. Со временем так привык к ходьбе, что и посох из костыля превратился именно в посох, а потом и вовсе - в палку в руках. Крутя ею на ходу, разминал кисти рук, стараясь не думать, как голод скручивает внутренности.

Некоторое время спустя, я увидел обработанные поля, чуть огороженные забором примерно мне по грудь. За забором виднелись ровные ряды грядок, на которых что-то росло в земле. Еда? Недолго думая, я направился прямиком туда. Справедливо рассудив, что там, где поля с едой – там и люди. А люди – это хорошо. Это не только еда, но и постель, защита, и много чистой и хорошей воды. А то в ручье со второго раза вода стала ощущаться не вполне. В ней не хватало чего-то еще. Чего-то, что так нужно было ему, сейчас.

Подойдя к забору, откинул палку и перелез через ограду, очутившись на грядках. Зеленые посадки оказались ботвой торчащих из земли красноватых клубней продолговатой формы. Выдернул первый скорее по привычке, очистил, обтер о штанину, сунул в рот, откусил. Чуть пожевав, распробовал, готовый в любой момент выплюнуть наружу. Сок наполнил рот. Приятный. Аж скулы свело, как захотелось съесть.

Не разжевывая проглотил. Откусил еще и еще, схарчив так быстро. Что сам не заметило, как потянулся за следующим клубнем. А потом выдернул сразу несколько, чистил от земли, вытирал об штанины и кусал, стараясь прожевывать, при этом хрустел, как дикий зверь. Правда, те не хрустят. Разве что костями. Я же – от души питался сейчас клубнями, обливаясь соком и обрастая откинутыми под ноги ненужной ботвой с остатками вкусных клубней.

Через некоторое время заметил, что грядка сильно поредела местами моего поедания данного продукта. Живот вроде уже наполнился и мысли стали более-менее спокойно двигаться в голове. И первое, что появилось из разумного, это: не поискать ли людей, и не обратиться ли к лекарю? Не дело разгуливать с пробитой головой.

Оценив план, как вполне разумный, я перепрыгнул через забор и, подхватив свою палку-посох, направился вдоль ограждения.

Какая-то деревушка, причем совсем рядом с полем, показалась довольно быстро. Что вообще-то не удивительно. Недолго думая, пошел в ту сторону. Тем более, что уже время подходило ближе к вечеру.

Когда подошел к поселению - мне на встречу вышли трое каких-то здоровяков с пиками и трезубцами. При ближайшем рассмотрении это оказались косы и вилы.

- Чо надо?! - спросил меня первый и, наверное, главный.

- Поесть, да поспать бы мне, - радушно ответил ему я.

- Золотом что ли богат?

- Нет, - признался я. - Но могу отработать. Надо чего?

- Не надо, - потеряв тут же интерес, ответил местный. – Если хочешь войти в деревню – плати за вход.

- Да вроде нет у меня ничего.

- А браслет на руке? – кивком обозначил местный. – Давай браслет и ступай дальше.

Я посмотрел на браслет. Просто затейливо переплетённые полоски металла. Ничего особого. Может и правда отдать? А, была не была! Туда, знать ему и дорога.

- Идет, - согласился я. – Забирай. Украшения – дело наживное. Да и куда мне оно, чай не баба.

- Верно мыслишь, - заулыбался второй местный.

- Иди прямо через ворота, - сказал первый. - В самый большой дом в конце проулка иди. Там гостевая, самое оно для тебя.

Я поблагодарил за совет и пошел в указанном направлении.

Проулок оказался широк и не ухожен, значит ездили тут редко, а тем более ходили - получается, путников тут не жалуют. А значит надо держаться осторожнее.

Войдя сразу с главного, как мне показалось, входа, я вошел в главную залу гостевого дома и попал в обычный кабак. Вот только людей тут было всего четверо. Двое пили что-то из кружек у бара, а еще двое - о чем-то спорили за одним из четырех столов, сдвинутых к стенам, дабы зачем-то освободить центр зала...

Глава 1. Чем живет деревня.

- Ну, а звать то тебя как? – спросил трактирщик, когда я внимательно глядел на него в ожидании ответа.

- Я из Енма, - ответил я. – Это все, что помню.

- Вот, что «Яизъемна», - сказал трактирщик. – Ты пришел в мой кабак, заказал пиво и жорево. Это тебе обошлось всего за 1000 меди или десять серебрушек. Когда же я потребовал с тебя деньги ты мне что сказал? Помоешь посуду?

- К чему это все? – поморщился я. – Чай не бандит и не лентяй. Поел, запил, готов отработать! Денег то у меня нет.

- Денег нет – это плохо, - заметил кабачник. – Но ты вроде не дрысч городской, да и не увалень деревенский. Вон какой здоровый вымахал, а руки – словно всю жизнь в драках да в боях ратных. На костяшках мозоли, а на ладонях… Словом, у меня глаз наметан. Вашего брата чую.

- И что? – не понял я. – Делать то чего? И где у тебя уже эта мойка, в которой посуду моют? Я не лодырь, сколько надо, столько и отработаю.

- Посудомои по две дюжины меди в день зарабатывают, - словно рассуждая вслух заметил хозяин заведения. – Так тебе сорок два дня работать придется!

- Ну, во-первых, не сорок два дня, а минимум в двое больше, - принялся рассуждать я. – Мне же надо будет чем-то питаться все это время, верно? А во-вторых, где ты видел такие заработки? Посудомой, в любой приличной таверне, у любого, уважающего себя, тавернщика получает минимум восемь сотен меди в день!

Трактирщик заулыбался, словно я сказал что-то веселое.

- Я же говорил – ты из города! – сказал он. – Это в городских заведениях, где не жрут, а изволят принимать «писчу», посудомой получает восемь сотен и более. Потому что проходимость там больше. А тут у нас простая деревня! Где от силы человек с полдюжины в день пообедает или выпить заглянет. Так что дели на десять. Вот и будет тебе заработок.

Я не стал спорить.

- Вот и по рукам! Я тебе мою посуду каждый день, а ты мне восемь десятков меди платишь. В день. Из них я честно буду тебе отдавать половины в счет долга! И еще я бы хотел у тебя тут питаться. Ты же не против меня кормить? Иначе я с голоду помру, пока долг тебе выплачиваю.

- Допустим, я соглашусь, - ответил кабачник, - а на что ты собрался остальные деньги тратить?

- Конуру какую, снять думаю.

- На сорок меди в день?

- Я не прихотлив, - пожал плечами в ответ я.

- Комната в кабаке у меня будет стоить тебе три десятка дюжин в день! – воскликнул кабачник. – И даже если ты действительно решил спать в конуре, то дешевле полутора сотни в день тебе никто не сдаст. Разве что в конюшне, но там все равно ночлег обойдется тебе в две твоих дневных зарплаты.

Двое присутствующих работяг, что попивали пиво у стойки, заинтересовались нашим разговором и обернулись. Один из них рассмеялся в голос, а другой сделал вид, что принципиально сплевывает.

- Мол! Старая харя! Я тебе поплююсь в общественном месте! – грозно крикнул кабачник в сторону выпивох.

- Хватит дурить приезжих! – проворчал тот в ответ. – Посудомой как минимум в четыре раза должен получать за работу, да и на постой можно встать к деревенским. Я вот к примеру, за серебрушку могу лавку в избе сдавать и еще ужином накормлю в придачу.

- Ага! – ухмыляясь во весь рот ответил ему хозяин заведения. – Так он тебе и поверил, ехидной харе!

Повернувшись ко мне и чуть приблизившись, он заговорщицки пояснил:

- У этого фермера дочь на выданье. Нагуляла где-то и ходит, чадо ждет. Вот отец и ищет дурака, чтоб на него молодуху с «хвостом» спихнуть.

Я понимающе кивнул.

- Неча гостю тут по избам шастать, да приюта искать! – громко ответил фермеру кабачник. – У меня он остановится на пару дней!

И снова приблизившись ко мне, в пол голоса добавил:

- Знаю я как тебе и долг отработать и ночлег оплатить и даже кой-чего заработать на дорогу. Ты же в путь собираешься? По глазам вижу, что осесть в деревне – не твоя мечта.

- А какая ж тогда моя?

- Служить богатому сору, ясно дело! – со знанием дела заметил кабачник. – Пить и есть с его стола, ратными подвигами промышлять, да Славу с Доблестью качать полными пригоршнями! Словом, в дружину тебе или ко двору какого рыцаря – самое оно.

- Не дурно, - согласился я. – Пить и есть я люблю. Да и ратные подвиги мне по вкусу. Наверное. А к чему ты клонишь?

- Дельце одно у меня к тебе будет, - заговорщицки сказал хозяин, и я почувствовал, что мне его эти переходы от официального тона к частно-деловому начинают надоедать. – Есть у нашего старосты одна задачка, решить которую может только воин. И ты как раз такой, как я погляжу.

- Уже интересно, - придвинулся и я поближе к кабачнику. – Рассказывай, отец! Что да как там?

- Ну, подробностей я, конечно, не знаю, - предостерег хозяин заведения. – Но в двух словах расскажу. Повадились у нас пискуны кур таскать из питомника. Староста, конечно, не мог остаться в стороне – это испортило бы его авторитет в глазах односельчан, и тут же собрал квест для молодых увальней. Собралось не мало молодых дуболомов, что захотели поиметь с деревни немного денег. Однако с наскоку ничего не обнаружили – днем искали. А надо, стало быть, ночью. Потому как днем ничего и никого они не обнаружили. Хотели было со Старосты денег потребовать, они, мол, питомник охраняли и кур никто не похитил. Но наш старик не промах, и потому послал их подальше. Хотят денег – пусть еще и ночь охраняют.

- И что? Ночью тоже ничего?

- Ночью что-то случилось, - пожал плечами кабачник. – Рассказывали, что на парней напали «сотни красных глаз». Вот я и думаю, что это пискуны – жуть какие мерзкие создания!

- А на самом деле?

- Да кто его знает?! Говорю ж, пискуны, скорее всего!

- Так и что? Не стали твои «дуболомы» пискунов изгонять?

- Во-первых, они не мои, - спокойно заметил кабачник. – А во-вторых, Староста не стал дожидаться удачи, и вызвал из города специалиста.

- Специалиста?

- Точно тебе говорю – специалиста.

- Даже так?

- А что тут такого? – искренне удивился хозяин заведения. – Раз нельзя решить проблему своими силами, надо принять помощь сведущего в этом человека.

- И что сделал тот человек? Разобрался с проблемой?

- Да какое там!? Говорю же: задача не решена. Причем, и по сей день. Хотя… не так уж и много времени прошло.

- Так что там специалист?

- А что специалист? Провел ночь в питомнике и сгинул. Искали – не нашли. Правда, бабы говорили, что поутру видели какого-то полуголого хлыща, сильно похожего на горожанина. Мол, убегал он прочь от нашей деревни. Но то ли это было как-то связано с заданием Старосты, а то ли с прибытием мужа-пастуха с дежурства раньше обычного, где в его избе не дождавшаяся жена польстилась на сладкие речи приезжих специалистов. Кто знает? Только старик наш, что в деревне главный, ищет достаточно доблестных и мужественных парней, кто не убоится ночью сторожить питомник и достаточно исполнителен, чтобы не уснуть на дежурстве.

- Так ты хочешь, чтобы я отправился к Старосте и нанялся на работу?

- А почему нет? Старик хорошо платит, а ты – не плохо выглядишь для соискателя подобной работы. Уверен ты с пискунами справишься!

- А тебе то что за выгода?

- Как?! – то ли удивился, то ли испугался кабачник. – Ты прогонишь пискунов, Староста тебе заплатит, ты рассчитаешься со мной и встанешь на постой в моем кабаке – все рады и даже местами счастливы! Разве нет?

Я только пожал плечами. Хозяин кабака прав – дело не сложное. Разве что ночь не спать и с пискунами сразиться. Работа не очень чистая, зато простая и не трудная. Для меня.

- Ладно, - добродушно сказал я. – Говори, как вашего Старосту найти. Пойду проведаю старика.

***

Дом старосты, как водится, находился в самом центре деревни. Аккурат возле лобного места, замещающего в данном типе поселения городскую площадь.В продвинутых селах здесь еще обычно ставили дома для заседаний, храм Неделимого, мощепроизводитель и разного рода ремесленки, в зависимости от назначения деревни и основного промысла. Здесь же все было как-то примитивно – только дом старосты и какие-то сараи, в предназначение которых я вникать не стал. Захудалая деревенька. Но это не мое дело.

У входа в дом на лавочке сидело двое стариков, возле стоял мужчина средних лет, а перед ними – довольно упитанный мужчина, опираясь на широкий мечь, вел с ними беседу.

- Кто тут Староста?! – с ходу громко спросил я.

Все четверо поглядели на меня. Воин вон даже удостоил меня чести обернувшись ко мне лицом.

- Спрашиваю, кто тут главный в деревне? – повторил я, так как не люблю, когда в ответ на мой вопрос затягивается пауза. – Я на работу пришел наниматься.

- Староста я, - проговорил старичок, сидящий на скамейке и опирающийся на невысокую клюку. – А ты кто будешь?

- Я-то? –самодовольно ответил ему на вопрос. – Боец с пискунами и прочей нечестью, что беспокоит старост и тревожит питомники домашней животины. Так нормально?

- Ну а имя то у тебя есть? – спросил второй старичок, сидящий возле старосты.

- Есть, - ответил я. – Но ваших имен я не услышал. Будем знакомы?

Старики переглянулись, мужчина средних лет усмехнулся, а воин с мечом прищурился.

- Что-то ты недостаточно учтив, - заметил последний. – Мне стоит поучить тебя вежливости!

Я пожал плечами. Может он и прав, может мне и правда нужна пара ур… Удар по зубам привел меня в чувство. Воин по ходу без каких-то прелюдий прописал мне кулаком в челюсть.

Не скажу, что удар был сильным или особо болезненным, но парню удалось застать меня врасплох и я зашатался, сохраняя равновесие отступив на пару шагов. Однако не упал. И если честно, никогда не понимал, как некоторым громилам удается ударом кулака сбить с ног или заставить противника потерять сознание. Лично мне это никогда не удавалось, да и сознания я не терял.

Постойтека! А ведь такое было! Совсем недавно я очнулся на краю леса после такой вот ситуации!..

Постойтека-постойтека!! А откуда я такое помню? Я же ничего не помню о себе прошлом?! Разве что теперь вспомнил это. Может мне надо почаще быть битым?

А воин еще раз нанес мне удар, но теперь в лоб. И я тут же оказался на земле. Вот мне и первый раз. Правда не вырубили, но сбили с ног. Надо бы запомнить такое. Вдруг пригодится?

- Хорош-хорош! – поднял я навстречу воину раскрытые ладони, что, по моему мнению, должно было поведать ему, что я не намерен продолжать бой и не угрожаю. – Так ты из меня дух выбьешь.

- Тогда извинись перед старшими! – потребовал мой противник.

- А я разве их чем обидел?

- Мужчины не обижаются, - ответил воин. – Они огорчаются. Но извиниться за свое поведение ты обязан.

- Я только спросил о работе, - пояснил я все еще продолжая сидеть на земле и приводя поверхность земли в своей голове в ее нормальное положение.

- Да, ты спросил, но сделал без уважения!

Возможно он прав. Что я знаю о правилах, уважении и разговорах со старостами? Тогда получается, что воин прав. И я вынужден подчиниться совету более сильного.

- Извините меня, Староста, - поклонился я старику, между делом отмечая, что извинения сами собой интуитивно спровоцировали поклон, словно бы тело помнило больше, чем моя память. – Я только хотел наняться к вам на работу, что узнал от кабачника. Он говорил у вас проблема в питомнике. И по его мнению – там завелись пискуны.

Тот, которого тут считали Старостой, закряхтел и отвел взгляд в сторону, куда-то в даль. Тема ему была явно неприятна, но и вопрос этот он решать уже подустал. Я б тоже подустал, если бы долгие попытки не приносили результата.

- Есть такое, - сказал он. – Вот - нанимаю воина для ночного дежурства.

Воин просиял лицом и широко улыбнувшись страстно заверил:

- Не извольте беспокоиться! Все выполню, всех порешу! К утру – принимайте работу, больше ваших курочек никто не потревожит.

Воин был через чур поспешен в заверении о результате. Такое не красит воинов, да и вообще – мужчину. Но… мало ли, может тут так принято? Откуда я могу знать?

- Тоже что ли хочешь помочь? – спросил меня Староста, глядя на меня подозрительно.

- Не обязательно, - просто ответил я. – Мне любая работа впору. Денег то у меня нет! А еще я должен кабачнику.

- Отработать стало быть хочешь, - с пониманием закивал дед. – Понятно. Что ж, в драке ты не производишь пока впечатления. Зато рассуждаешь мудро. Давай ка я тебе другую работу дам. Много ты у меня не заработаешь, зато кое-что я тебе в уплату отдам. Ты ж без оружия ходишь? Или у тебя нож припрятан?

Нож у меня был.

- При всем уважении, - ответил я, - но у меня есть долги. Потому я вряд ли смогу погасить их какими-то предметами, полученных в уплату.

- Хорошо, - усмехнулся старик. – Тогда я могу предложить тебе пятьдесят серебрушек. Достойно это твоего интереса к работе?

Это было достойно. Во всяком случая я так думал в настоящий момент.

- Согласен, - сразу сказал я, чем навел себя на мысль, что становлюсь похожим на этого воина рядом. – Что надо делать?

Делать потребовалось не так много, как я думал. Мужчина, что сидел возле Старосты, оказался главой местного цеха - они здесь разводили мелких одомашненных летунов, что именовались теми самыми «курочками». В разведении оных был определенный смысл. Помимо есстесно деревня-образующего. Добывали, путем разведения пернатых, пух, перья, яйца, и немного летуньей мяснины. Из всего вышеперечисленного тоже что-то добывали путем переработки, но я уже так далеко не разбирался. Да и это я узнал по дороге от дома Старосты к питомнику. А просветил меня – тот мужчина средних лет, что стоял рядом с ними.

- Потому питомник так важен для нас, - продолжал рассказывать мужчина, которого, кстати, звали Набл.

- Что ж вы так плохо за ним следите, - спросил я, - если у вас пискуны по ночам бегают и курочек портят?

- А кто сказал, что это пискуны?

- А кто тогда? – так же, как и Набл, ответил я вопросом на вопрос. – Кстати, сказал кабачник.

Мужчина словно и не слышал моих последних слов.

- Не могут пискуны так напугать здоровых, готовых на все, лишь бы не работать, парней! – заверил он меня.

- Тогда кто там у вас?

- А это пускай Жбан идет смотрит! – весело ответил Набл. – Даром что ли ему Староста двести серебра дает?

- Это за защиту курочек столько?

- Не только за защиту, но и за выяснение – кто там промышляет нашими питомцами, да зачем он это делает. Ну и еще за излов, уничтожение и предоставление нашему старику.

- Ого! – оценил я разницу. – Ему значит две сотни серебра за дежурство ночью, а мне всего пять десятков за то же самое днем?

Набл едва не споткнулся. Услышав мои рассуждения, он вдруг остановился повернулся ко мне и сказал:

- Нет, нет, нет! Ему надо просторожить ночь, разведать неприятеля, уничтожить или изловить его и утром Старосте предъявить. Тебе же – только порядок в питомнике навести.

- Вон оно что, - кивнул я. – Всего-то. А что входит в этот самый «порядок»?

- А сейчас и увидишь, - просто сказал Набл, и указал на строение неподалеку.

Мы подошли к питомнику. Это было вполне себе приличных таких размеров огороженное высокими древесными сваями пространство, расположенное в самом центре поселения. Видимо оно и стало самой первой постройкой при закладке деревни.

Представляло оно собой, засеянные невысокой травой, полосы, меж которых шли деревянные корытца с водой и зерном. По сторонам этого пространства, стояли какие-то выгородки с гнездами и лежанками под здоровенным навесом от дождя и прочей непогоды. По всему этому безобразию свободно гуляли те самые курочки, всем своим видом деловито показывая, кто тут хозяин и что они тут всем заправляют. Оттого все эти, засеянные травой, полосы, корытца и даже сами сваи были на удивление прилично так засраны. Не людьми, разумеется. Одомашненными этими летунами. И хотя запаха было куда меньше, чем если б это и правда были люди, но все же впечатление у меня было мерзковатое.

Не то, чтобы меня питомник сильно удивил, скорее просто вызвал интерес. Но спустя некоторое время, необходимое, чтобы поразглядывать нечто новое для меня после пробуждения без памяти в лесу, я тяжело вздохнул и потерял интерес, так как Набл мне поведал следующее:

- Для наведения порядка в питомнике, - сказал он, - тебе надо: прочистить от помета травку на проходах щетОй, заменить воду в корытах, предварительно их почистив, отмыть и пропарить кормушки с крупой, принести с амбара мешки с зерном и пополнить им расход для пернатых, поменять сено в леткАх и логовищах, отдраить сваи изнутри и развесить новые суховеи под навесом. Чуешь пахнет приятно шалфеем и мятой? Это они самые! Вопросы имеешь?

- Чего? – не понял я.

- Вопросы говорю по заданию имеешь какие?

- Да, вроде, нет, - бодро ответил я. – Один вопрос: что такое «щетА»?

Набл глубоко и печально вздохнул. Но делать ему было нечего, и он принялся мне объяснять все с самого начала. Я стоял и внимательно слушал, недовольный разве что тем, что мне не на чем записать его нравоучения.

Щетой оказался инструмент фермера для приборки во дворе. Корытца надо было сливать в специальный колодец для сточных вод, потом тщательно промыть проточной водой из фермерской колонки, затереть пучками сухой травы, потом ветошью с присыпкой содиума, затем еще раз ополоснуть, дать просохнуть, ополоснуть и наполнить чистой питьевой водой из колодца. Кормушки с крупой помимо всего того же предстояло еще сначала отскрести ножом, потом специальным кузнечным скребком, потом проделать все то же, что и с питьевыми корытцами, а в конце – еще и насухо растереть полотенцем. Мешки с крупой надо было тащить с амбара, но на специальной тачке, а получать все это надлежало с ведома местной птичницы Дарыллы и под ее же наблюдением, так как работать с летунами и зерном мне предстояло совместно с тутошними девками. Они же и должны были мне объяснить сколько зерна куда и как насыпать. Менять сено в леткАх и логовИщах оказалось самое простое, только надо было это сено еще принести. При чем одним большим тюком. Драть его, а называлось сие действие именно так, предстояло особой тяпкой, получить которую нужно было у Хозяйки инструмента Жмотты, что жила через улицу и владела всем для работы в питомнике необходимым. Отскрябывать сваи требовалось в компании, как сказал Набл, «таких же лодырей». Для этого получить у них же инструмент и пеньковые жгуты для очистки. Ну и смесь каких-то жидкостей для снятия особо впитывающихся испражнений у кузнеца получить.

- Все запомнил? – спросил меня в конце Набл, и я с трудом сдержался, чтобы попросить повторить.

Однако тут я вдруг понял, что в повторе не нуждаюсь – моя память словно бы впитала всю инфу, что те сваи испражнения летунов. Простите, «курочек». Я вдруг осознал, что помню все до последней буквы и готов в точности повторить каждое слово. Потому в ответ я искренне кивнул и направился в сторону хохочущих девушек-питомщиц неподалеку, что кидали на меня многозначительные взоры и высказывали какие-то наверняка смешные комментарии друг другу.

Следующие полдня, я, в компании работающих здесь мужчин и женщин разного возраста, отрабатывал честно свои полсотни серебра от Старосты. Верно сказано: «глаза боятся, а руки делают!» Так оно и было. Не спеша я вычистил все проходы, разобрался с корцами, причем и с водой, и с зерном, потом с леткАми и логовИщами, а затем преспокойно начал затирать сваи. Все это время меня пытались задирать и подначивать, но я отшучивался и всячески сводил беседу от ссоры к пустым разговорам.

Меж тем день стал подходить к концу, и я, завершив свои дела на сегодня, сдал работу Наблу, после чего направился к Старосте за наградой. Там меня встретили двое – тот второй, что был представлен мне, как глава местного цеха пернатых, и воин, который пару раз удачно попал мне кулаком в лицо. Они мирно сидели на лавке и о чем-то переговаривались в полголоса.

- А вот и наш уборный! – поприветствовал меня воин. – Как там в питомнике? Все ли убрано, а то мне там еще службу служить!

- Служат собаки, - ответил я. – А я – работал. Чисто.

Воин дернулся, но глава цеха тут же с силой обрушил свою руку на его колено. Мол, остынь. Мне же он улыбнулся и вежливо сказал:

- Кто хорошо работает, тот хорошо получает. Иди вон в избу, Староста там. Заодно и поужинаешь – о тебе вон девки местные поговаривают уже. Хорошо работал, видимо.

- Благо вам дарю, - ответил я и направился в указанном направлении.

В избе действительно находился Староста. Он задумчиво восседал во главе стола, а по правую и левую руку от него сидели молодые парни и девушки. Дети его видимо. Трое сыновей и двое дочек. Была тут и его супруга с двумя подхозяйками – дородными девами, раскрасневшимися от работы с печью и плитой. Все трое суетливо накрывали на стол и деловито стелили шитые полотенца на колени собравшимся и перед ними же на стол.

- Слышал о твоей работе, парень, - сказал Староста, чуть грозно посмотрев на хихикнувших при моем появлении дочек. – Заработал ты честно, с меня пол золотого. А пока – присаживайся, отведай нашей еды, испей воды, да давай побеседуем.

Хотелось, честно говоря, побыстрее получить денег. Но раз зовут есть, да еще без оплаты, так чего бы не согласиться? Я присел на лавку, с интересом наблюдая за выставляемыми передо мной тарелкой и кружкой.

- Я навел о тебе справки, - поведал мне Староста. – Ты совсем не давно в наших краях. Какими судьбами?

- Просто проездом, - пожал плечами я.

Не буду же рассказывать ему, что был бит, оглушен, обворован и мозгами сотрясен. Зачем ему это знать?

- Вот, думаю, расплачусь с долгами, немного заработаю, да двину дальше странствовать.

- Не хочешь на меня поработать? – внезапно спросил старик. – Не плохо управляешься с питомником, а мне как раз нужен сезонный рабочий.

- А что платишь? – тут же спросил я. – Пол золотого в день?

- Почему нет? – развел руками Староста. – Вполне достойная цена за работу.

Я закатил глаза к потолку, подсчитывая расходы в день и соотнося их с прибытком. Чистыми выходило не так уж и много. Ведь если я целый день буду работать в питомнике за пол золотого, а расплачиваться за еду и постой, которые обойдутся мне в одну «бесову» дюжину серебрушек и пять дюжин меди, то в сухом остатке у меня будет аж дюжина серебра и еще четыре серебрушки с четырьмя десятками меди. Не густо. Но уже что-то!

- Вполне достойная, - согласился я. – А что там за дела с пискунами?

Дочери старика хихикнули. Я чуть покосился на них и не смог сдержать улыбку – хороши были дЕвицы.

- С пискунами? – удивился Староста. – А что с пискунами?

- Говорят, держат в страхе ваш Питомник, - пожал плечами я.

- Да с чего ты взял такое? – подозрительно прищурился хозяин дома.

- Кабачник сказал, - ответил я.

- Кабачник, говоришь, - понимающе кивнул старик. – Понятно тогда.

- Так что у вас там с ними? Может, я схожу ночью? Подежурю, посмотрю.

- А чего это тебя так заинтересовал наш Питомник? Мы вроде бы уже наняли сторожа. Вон – Жбан, что тебя поколотил давеча. Помнишь?

Местные заулыбались, кто-то даже хохотнул, но всем явно было весело услышать, что мне досталось от Жбана.

- Может, - сказал я, - просто ищу приключений. А может - смогу побольше заработать, чем пол золотого в день.

- Нет, это лишнее, - сказал Староста. – А над предложением моим подумай. Сам не определишься, у кабачника своего спроси. Где еще найдёшь такую работу еще? Больше за рабочий день никто не заплатит!

- Я подумаю, - пообещал я. – До завтра. А то чет устал за день – голова совсем не варит. А вот завтра!.. Завтра я все равно к тебе приду. Рабочий в питомник все равно понадобится, так?

- Давай, - благодушно махнул рукой старик. – До завтра тогда.

- Деньги то мне отдашь? – напомнил я. – За день заработанные.

Староста скривился в хитрой усмешке и иронично погрозил мне пальцем.

- Эх! Не веришь ты старику! На вот, держи.

Он как-то по-особому кивнул жене и та, подойдя к столу, положила передо мной холщовый мешочек, затянутый лилового цвета шнурком. Я взял его в руки и развязал, внутри были серебрушки.

- Пересчитаешь? – полюбопытствовал Староста.

- Да не, - ответил я. – Верю на слово.

А пересчитать хотелось. Очень хотелось! Особенно потому, что я вдруг вспомнил, что умею это делать. К тому же с чего мне верить Старосте, если он буквально только что забыл со мной рассчитаться? Сдается мне, что не напомни я об оплате – он так и не заплатил бы мне за работу.

Я поклонился хозяйке, ощутив, что так и следует поступать при выходе из дому хозяев, после сытного угощения, которым они накормили гостя. После этого вышел на улицу и направился в сторону кабака.

Кабачник встретил меня радушно. Не смотря на поздний час, он все также хозяйничал за стойкой, постоянно что-то протирал, будь то стойка или пивные кружки. Увидев меня, он подозрительно прищурился.

- Принес деньги?

- Да, - ответил я, от чего кабачник сразу как-то расслабился.

- Поработал на Старосту? – принялся расспрашивать он. – Много заплатил?

- Да, - снова ответил я. – Весь день работал уборщиком, носильщиком и метельщиком в Питомнике. Дали – пять десятков серебром. Этого хватит, что бы заплатить за ночь и снять комнату с завтраком и хорошей бадьей с горячей воды?

Кабачник весело усмехнулся и медленно кивнул.

Я легко расстался с деньгами и отправился в предоставленные апартаменты. Там меня заинтриговала кровать с чистым бельем поверх матраса, набитого соломой, однако тело мое все же досталось бадье с водой. После работы очень хотелось помыться, да и просто поваляться в горячей воде. Мышцы гудели и требовали отдыха. И я не нашел причин себе отказывать.

Увы, завалившись в воду и некоторое время порастирав себя щетками и мочалками, я развалился поудобнее, чтобы погреться и… неожиданно уснул. А когда проснулся, то заметил, что в окошко больше не светит вечерне светило, удаляющееся к горизонту, а во всю сияет Мерцало.

Вода к этому времени уже остыла и не была так привлекательна, как вначале.

Выйдя из бадьи с водой, растерся полотенцами и уже было направился к кровати… Но меня никак не покидала одна идейка. Лечь спать означало выспаться к утру и снова пойти работать в Питомник. И так день за днем, день за днем – одно и то же!

Сделать же то, что вертелось у меня в голове, означало хотя бы попробовать что-то изменить в череде ближайших событий. И если бы не усталость и желание спать, я бы тут же направился к выходу из кабака. С другой стороны, я как-никак отдохнул и расслабился. Даже вздремнул немного.

Поспать, конечно, привлекало, да и растянуться на, пусть и кабацкой, но все же, кровати – казалось самым желанным на свете. И ни что не могло меня оторвать от этого в данный момент… С этими мыслями я уже выходил из комнаты.

Иногда надо меньше слушать свои желания и делать то, что сулит хотя бы шанс на перемену повседневных событий. Один раз рискнуть и изменить свою жизнь, либо продолжать тянуть лямку череды однотипных дней. И это не самый простой и легкий выбор.

На улице было прохладно. Это весьма бодрило, учитывая, что я совсем недавно искупался в лохани с водой. К тому же темно так, словно Мерцало отсутствует на небе вовсе. Но дело того стоило – мне хотелось отправиться в Питомник и посмотреть, что там будет делать Жбан. Я буквально нутром чувствовал, что эта ночь сыграет важную роль в моей судьбе. Хотя двигало мной лишь любопытство.

Глава 2. Ночная работа.

Когда я прибыл на место моей дневной работы, меня встретили двое. Это явно были местные – двое деревенских парней в простых одеждах, но с внушительными самопальными рубилами в руках.

- А ну стой, кто идет! – в полголоса приказал мне первый.

Было плохо видно говорящего, потому я мог различать парней лишь по росту силуэтов и голосам, издаваемым ими.

- Стою, - сообщил им я.

- Да это же наш дневной работяга! – каким-то непонятным образом узнал меня второй. - Так понравился Питомник, что даже на ночь пришел?

- Он просто работать любит! - сделал вывод первый и снова обратился ко мне: - Питомник закрыт ночью. Иди отсыпайся - завтра придешь.

- Пришел не просто так, - заявил я. - Имею желание охранять сие сооружение! Аж не спится.

Парни рассмеялись.

- Иди давай, это место занято, - сказал второй.

- Мы тут, вроде как, на страже, - добавил первый.

- Так если вы тут охраняете, что ж Староста Жбана нанимает?

- А о том Старосте виднее, - сказал второй как-то сразу перестав смеяться. - Если денег много, пусть раздает кому хочет.

- Все равно толку от него не много, - ничуть не изменившись в лице сказал мне первый.

- Почему? - спросил я. - Вроде здоровый парень. Крепкий.

- А толку? - вопросом на вопрос ответил первый. - Пришел с товарищем, принес пойла и закуски всякой - сел, вон, в углу и запил. Велел позвать, если что, а сам напился в усмерть. Оба дрыхнут. Он и товарищ.

- Действительно, без толку, - согласился я. - А посидеть мне тут с вами можно?

- Говорят же тебе, - нахмурился первый. - Домой иди! Нечего тут у нас сидеть.

- Да, - поддержал его второй. - Не мешай охранять. Только внимание наше отвлекаешь!

Я раскланялся в ответ и направился было обратно, в сторону дома, где ночевал. Однако уходить не решился. Раз Жбан решил Питомник не охранять вовсе, то может я за него поохраняю? Интересно же что в Питомнике по ночам происходит.

Через сторожей пробраться не получилось. Но, к счастью, я провел в нем целый день, а потому изучил в Питомнике каждый угол, буквально обойдя его по несколько раз. Где залезть и через что перелезть, да как куда пройти-войти я помнил. Поэтому проникнуть за все ограждения стало делом не большого времени. Оказавшись же внутри, я не заметил ничего необычного. Просто обиталище квохчей в темное время. Только и всего.

Обошел знакомые мне по дню работы места и, поскольку ничего странного и необычного не обнаружил, то решил дождаться утра, удобно пристроившись где-нибудь, откуда все хорошо видно. Такое место нашлось у сарая. Забившись в угол с рассыпанным еще днем сеном, я забрался повыше и принялся наблюдать за охраняемым мною пространством.

Так прошло какое-то время.

Находиться ночью под открытым небом довольно холодно без огня, а запалить костер - нельзя, да и небезопасно. Выгонят и наваляют еще, что в Питомник проник без разрешения. А главное - отпугну "пискунов", которых, кстати, слышно не было. Зато слышно животин, которые сонно квохтали за стенкой сарая. Я поудобнее обхватил себя руками, спрятав в рукава холодные ладони и постарался вжаться поплотнее в сено. Сказывают, что так можно немного согреться. Но что-то совсем не помогало. Надо было бы выйти на открытое место, да размяться, обеспечив прилив крови ко всем конечностям и тем самым разогреть остывшие мышцы. Вот только если сидишь в засаде или охраняешь чего – то лучше вести себя так, словно тебя тут нет и вовсе.

Главное было самому не уснуть. А то кудахтанье квохчей в отдельных клетях, куда их загоняли на ночь, убаюкивал, успокаивал, нагонял дремоту.

***

Видимо, я все же немного придремал, так как то, что увидел, мгновенно привел меня в чувство. Рывком. Раз - и я уже на ногах!

Все дело в том, что в ночной тишине, немного нарушаемой квокотанием домашних тварей, послышался едва различимый шум. Он не привлекал к себе внимания и не вызывал беспокойства, но я был ради охраны Питомника и, получается, сидел в засаде, а потому не мог не обратить внимания и не поискать источник шума. Когда же я его нашел, то даже немного растерялся - на темном небе, вращая над головой длинными крыльями, разбрасывая в разные стороны анти-магические ловушки и мерцая зелеными и синими огнями, плавно двигалась... Нечто!..

Слева и справа на землю падали сверкающие красным огни, затухающие от удара о землю, во все стороны шел белёсый туман. Глядя на все это, еще больше захотелось спать. Но все же собрался и пригибаясь к земле, скрываясь при этом за ящиками и мешками, я поспешил приблизиться к одной из стен Питомника, чтобы получше разглядеть таинственное существо.

А выглядело оно более чем не обычно. Округлое тело с головой и без шеи, которую заметно даже ночью увенчивали огромные выпуклые глаза, сзади заканчивалось длиннющим тонким хвостом. Все это сверху венчали непрерывно вращающиеся четыре крыла, кружащих так быстро, что разглядеть их количество было не реально. То, что их четыре, я определил, лишь когда существо село наземь, широко расставив свои тончайшие четыре ноги. Признаться, я раскрыл было рот от удивления, а внутри моего разума блуждала только одна мысль: мне все это снится. Но тут, прямо из тела необычного существа, наземь выпрыгнул один, а следом и второй, столь же необычный человек. В руках у них было нечто вроде дубин, а на головах… те самые красные глаза!

Конечно, не в прямом смысле. У людей были наглухо закрытые шлемы, но вместо забрала я совершенно точно увидел два красных глаза. И я бы принял их за стекла или еще что-то другое, если бы они не светились!

С противоположной стороны летающего существа выпрыгнули еще двое. Они не сговариваясь соединились в один отряд с первыми двумя и направились в сторону Питомника. При этом совершенно не обращая внимания на то, что крылья существа еще вращались. Правда те уже останавливались, становясь видимыми мне, хоть и была ночь, а в скором времени и вовсе замерли, что и позволило мне их сосчитать. Однако главное для меня было не это, больше всего меня интересовала цель их визита и что буду делать я.

Скорее всего эти четверо шли Питомник именно грабить, а значит – стоило их как-то остановить. Вот только их четверо, а я, хоть и герой в душе, но все же один. Оставалось только затаиться и проследить за ними. По крайней мере выясню что конкретно они будут делать и как, а если повезет – еще и придушу парочку. Не все же время они будут ходить вчетвером?

Я отошел в центр Питомника, туда, где был колодец и несколько ящиков с деревянными ведрами и схоронился среди них, наблюдая при этом за той стороной Питомника, за стеной которого находилось поле с пришельцами.

Долго ждать мне не пришлось и вскоре четверо человек появились возле стены. Выглядели они не обычно. По крайней мере, не припомню, чтобы я таких встречал. Это были фигуры в темной одежде, совершенно не определенного в ночной темноте цвета. На головах у них был громоздкие шлемы с неестественными красными кругами на уровне глаз, что делало их вычурными и даже страшноватыми. В остальном они были одеты непримечательно - плотные куртки, штаны и короткие сапоги. Разве что на спинах у них были необычные крепления или даже – решетки, сложенные пачкой. Последнее я понял чуть позже, когда четверо подошли ближе и принялись перелезать через стену. Вернее, перелезли трое, один остался стоять под стеной.

Осознав, что вот он – мой шанс их победить, я решил перебраться через стену и напасть на оставшегося, застав воров врасплох. Однако тут я услышал знакомый голос.

- Сколько сегодня? – спросил незнакомец.

- Сегодня можно взять еще две дюжины, - ответил ему знакомый голос.

- Хорошо, - согласился первый. – Значит, вот деньги за все.

- Что? Это все!? – удивился второй. – И что я делать буду с этим? Тут отборные квохчи! За один сезон дадут приплод в половину того же, а к концу цикла ты и вовсе озолотишься…

- Не так и много я заработаю, если буду продавать их брион, - спокойно ответил незнакомец. – А если пущу на развод, то приплод надо выходить и подождать взросления. Пока они начнут приносить новый приплод или пока я смогу собирать с них брионы, пройдет не один цикл. А деньги я даю тебе здесь и сейчас. Часть себестоимость, а часть – за молчание и поддержку. Ты не доволен?

- Не очень, - признался знакомый голос. – Я отобрал для вас лучших квохчей в Питомнике. Можно даже сказать – элитных! А ты не хочешь накинуть.

- Но как же так? – резонно ответил ему незнакомец. – Мы «Стрекозу» подняли для такого дела, а жрет она не воду. И «не вода» эта стоит приличных денег! И все ради твоих «элитных» квохчей, в чьей «элитности» надо еще убедиться.

- Да как ты смеешь сомневаться! – воскликнул было второй, на что на него тут же зашикал первый.

Я не стал дослушивать их спор и направился к тем троим, что, судя по всему, воровали живность. А из-за стены до меня какое-то время доносилось:

- Как ты можешь сомневаться в моих словах? – спросил первый заметно тише. – Мы с тобой работаем уже давно, и я не разу тебя не подвел. Разве не так?

- Так, - согласился первый. – Только чтобы определить – элитные они или нет, надо еще посмотреть. Ты принес квохчу на пробу?

- Да мы тут с тобой что – блажью торгуем? – спросил второй. – Какие еще пробы? Это ж живые животины! Вот принесут твои люди клети, там и посмотришь.

- Хорошо, пусть так, - согласился первый.

Не спеша, как можно более осторожно и не роняя попадающиеся мне под руку предметы, я приблизился к сараям, в котором дремали квохчи.

Трое воров как раз активно занимались своим делом – один разложил решетки, что несли они на своих спинах всю дорогу, и собирал из них что-то вроде небольших клетей, а двое других - опрыскивали чем-то животин, собирали по двое и тащили в эти самые клети. Когда они закончили, перед ними стояло шесть клетей с квохчами. Я сосчитал, что в каждой находилось по четыре животинки. Недолго думая, воры подхватили свою ношу за рукоятки, что располагались на них сверху и поспешили к стене.

Мне не оставалось ничего кроме, как следовать за ними.

На самом деле плану меня был прост: сейчас они начнут перелезать – сперва один, затем другой и потом третий, я же – прижму сперва последнего, а потом того, что надумает вернуться за своим товарищем, а потом следующего и оставшегося четвертого, что разговаривал с кем-то из местных, чей голос мне хорошо знаком, ведь я слышал его днем.

В осуществление своего плана, я приблизился к этим троим и затаился, пользуясь прикрытием ночи. Мне было хорошо видно, как первый, кто решил перелезть через стену, сперва забрался сам, потом протянул руку за клетями. Ему тут же принялись подавать по одной. Он же, принимая по одной клети за раз, передавал ее тут же за стену. Когда он закончил, то протянул руку своему товарищу. Тот ухватился за его ладонь и взобравшись на стену, спрыгнул на тот край. Первый же взобравшийся, протянул руку и последнему, кто должен был так же преодолеть препятствие. Тот уже ухватился за протянутую ладонь, как я решил действовать.

Могу поклясться, что я двигался бесшумно! Однако, когда я приблизился к последнему вору и схватил его за шею, тот, что был на стене, поднял тревогу.

Ну, как поднял, - просто в полголоса поговорил:

- Охрана! – А его палец указал на меня.

После этого он совершил ошибку, спрыгнув ко мне.

Почему ошибку? Потому что я тут же принял решение свернуть шею своему противнику, кто был у меня в руках. И ведь свернул. Интуитивно, на реакции, навыках и привычных движениях.

А потом я хотел навалиться под покровом темноты на спрыгнувшего. Да не тут-то было! Он прекрасно видел меня и от души врезал мне дубиной в лоб.

В тот же миг, меня, как молнией, поразило. Не стану вдаваться в подробности, так как если вас не било молнией в лоб, то я вам все равно не передам. А если у вас подобное случалось – соболезную. Теперь я с вами на одной волне.

А тем временем, пока я приходил в себя от удара дубины вора, тот нанес мне второй. Правда, признаюсь, что второй удар мне дался более привычно что ли. Я уже понял, что это, и поймал дубину за основание – как раз чуть выше того места, где держал ее сам вор.

Увы, мне это не помогло, так как вор просто врезал мне под дых кулаком. Я упал на мертвое тело первого вора и… неожиданно нащупал такую же дубину и у него. Схватив это оружие, я просто ткнул им нападающего в ногу. И не получил такого же эффекта, какой получил сам от удара его живого товарища.

Вор рассмеялся. Он никак не прокомментировал мою неудачную попытку, просто повеселился. Зато дал мне немного времени, за которое я врезал ему дубиной в то место, которое так неприятно подставлять под удар каждому мужчине. В пах. Это помогло и нападающий загнулся.

Теперь надо было отползти подальше от разгневанного противника.

Я откатился в сторону, снова забыв в пылу боя, что он каким-то образом видит меня в ночи. К тому же я затаил дыхание, чтобы унять спазм в груди после нанесенного удара. Так меня когда-то где-то учили.

Противник же замахал интенсивно своей палкой, выцеливая меня, борясь при этом с приступом боли промеж ног. А помогало ему еще и то, что у меня несколько потемнело в глазах, ведь надо же дышать! А мне было делать это сложновато. Кто получал в грудь, тот меня поймет, а кто нет – удачи в бою!

В итоге он приблизился ко мне тыча мне в лицо, я же просто подставил ему подножку. Когда же вор споткнулся и упал, я ударом ноги вышиб из его рук дубину, а потом ударом пятки сам врезал ему, но уже в горло. Под подбородком. Там хрустнуло и вор затих.

Когда я перекатился на живот и поднялся на ноги, то взглянул сразу на стену. И встретился взглядом с третьим вором, наблюдавшем за нашей тихой дракой.

Почему тихой? Ну, я не спешил привлекать внимание остальных воров и тем самым спугнуть их. Воры же – не хотели шуметь, чтобы не привлечь охрану Питомника.

И вот, увидев мою удачную драку с печальным для моих противников исходом, он просто спрыгнул обратно на ту сторону. Не на мою, чтобы отомстить за своих товарищей, а на ту – чтобы просто сбежать!

Я не ожидал такого исхода и с разбегу забрался на стену, подбежав, подпрыгнув и зацепившись за край руками. После того, как я подтянулся и выглянул на ту сторону, то увидел убегающих воров в сторону своей диковинной «Стрекозы», как назвал ее тот четвертый вор, что говорил с кем-то из местных.

Естественно, я спрыгнул и побежал за ними. Вот только воры запрыгнули внутрь этого чудовища, а то принялось раскручивать над собой свои ужасные крылья.

Почему ужасные? Потому что звук вблизи они издавали весьма и весьма странный – словно сам воздух вибрировал от них, аж уши закладывало.

Но вот она раскрутила свои крылья и в мгновение ока вспорхнуло ввысь, разбрасывая огненно-красные перья, точно летун какой. А я с открытым ртом проводил ее глупым, явно, взглядом, пока она не скрылась в ночи, направляясь в сторону горизонта.

Придя в себя, я осмотрелся по сторонам и увидел не прогоревший огонь, что разбрасывала эта странная штуковина. Удивительный заряд упал в лужу с водой и тут же стал затухать. Я вытащил его и приблизив к глазам внимательнее его рассмотрел.

Это было нечто похожее на свечу. Очень отдаленно, но все же. Иного, более близкого предмета к тому, что я держал в руках, так с ходу вспомнить я не мог.

Что ж, надо довольствоваться тем, что есть. Я, словно со знаменем в руках, вернулся с этим предметом к стене и осмотревшись, заметил, что ровно половину своей наживы воры бросили там, утащив в итоге лишь дюжину квохчей.

«Интересно, - подумалось мне тогда, - за такой исход мне полагается награда или нет?»

Но в любом случае, их надо было доставить обратно. Потому, все оставшееся от ночи время, я занимался тем, что возвращал бедных домашних летунов, которые, кстати, совсем не летуны, потому что не умеют особо летать. А как закончил – осмотрел тела убитых мною воров, собрал их шлемы, дубины и сапоги, так как те показались мне наиболее интересными. Одежду собирать не стал, так как оставлять трупы голыми мне как-то совсем не понравилось. А вот куртки их, после некоторых раздумий, я все же собрал. В хозяйстве пригодится.

После этого я не стал заниматься погребением и какой-либо их транспортировкой, так как в конец устал и потому, с первыми лучами светила над горизонтом, пошел в кабак спать.

Глава 3. Хочу то, не знаю что.

Утром, я первым делом переговорил с кабачником. Тот интересовался, на долго ли я здесь обосновался и какими планами на будущее руководствуюсь. Ему просто нужна была стабильность - если решил остаться, то на сколько долго и не плохо было бы определиться с оплатой за весь период. Но денег у меня не было и я, хоть и с трудом, но все же убедил его, что собираюсь переговорить со старостой и договориться о более продолжительной и высокооплачиваемой работе. Такие известия привели кабачника в восторг, однако он все же не верил в мой успех, и потому мне большого труда стоило убедить его, что по крайней мере за постой и ужин я точно смогу расплатиться. Даже, если мне придется сегодня снова целый день провести в Питомнике с метлой в руках.

Когда же я пришел к домику Старосты, то застал такую картину: старик ругал на чем свет стоит нанятого им накануне "охранника" Жбана. Оно и понятно, подрядился охранять, а сам напился и провалялся до утра в беспамятстве. Тот вроде что-то мычал в ответ, но, понятное дело, Старосту это не устраивало.

Я молча подошел поближе и встал неподалеку, не встревая в разговор на повышенных тонах. Когда же старик меня заметил, то чуть успокоился. Гнев его пошел на убыль. А Жбан отошел подальше и присел на какие-то чурбаны, сложенные неподалеку. Там его ожидал еще какой-то юноша, но я его видел впервые.

- А, - вместо приветствия изрек Староста, - снова ты! Что ж, вот твоей работой я доволен. Если и сегодня также отработаешь день, то можешь рассчитывать на премию!

- Доброго дня тебе, - поприветствовал его я. - Погоди с дневной работой, разобраться бы с ночью.

- С ночью? - нахмурился дед. - Ночью нас снова обокрали. И все из-за этого!..

Староста махнул рукой в сторону Жбана. Тот недовольно смотрел в ответ, неслышно для меня переговариваясь с юношей.

- Знаю, - сказал я. - И даже могу кой чего прояснить. Видишь ли, вчера я украдкой пробрался в Питомник и стал следить - не проникнет ли кто.

- Что?! - грозно воззрился на меня старик. - Без разрешения?!

Однако он тут же умолк, что-то обдумывая, но я не стал ждать пока он придет к какому-либо решению.

- Не вини меня в том, - развел руками я. - Так как не было в том злого умысла.

- Зачем же ты это сделал?

- Да просто хотел заработать больше, чем ты платишь за дневную работу.

Староста хмыкнул и погладил пышную бороду.

- Но Питомник же все равно обокрали, - неуверенно заметил он.

- Да, - согласился с ним я, - только я видел кто.

- И кто же?

- Вот тут не могу сказать точно, - признался я, - этих людей я не знаю. Но было их четверо. Прибыли они - необычным образом. Да и встречали их тут. У внешней стены Питомника. Кто-то из местных. Я хорошо голос запомнил.

- Вот те на! - воскликнул Староста, хлопнув себя по колену. - Ну-ка пойдем со мной.

Он развернулся и направился в дом. Мне пришлось последовать за ним, так как он явно хотел мне что-то показать. Я даже догадывался что именно.

Старик тем временем открыл дверь в свое жилище, но пошел не в комнату, где я вчера ужинал в его компании, а через небольшой коридор на задний двор.

Я шел за ним и, выйдя вновь под свет нашего утреннего Светила, увидел поставленные друг возле друга лавки, на которых лежали тела ночных воров. Было их двое, шлемы сняты, руки особым образом скрещены на животе. Так принято укладывать мертвых по местному обычаю, значит парни в себя не пришли.

- Вот кого обнаружили на месте! - сообщил мне дед. - Видел их?

- Они в шлемах были, - сказал я. - К тому же ночи у вас тут темные...

- Это понятно, - прервал меня старик. - Мне другое интересно. Если эти двое мертвы, то кто украл полторы дюжины квохчей? Знаешь о том чего?

Я развел руками.

- Знаю, конечно. Но только кое-чего.

И рассказал я Старосте, как проник в Питомник, как спрятался там и всю ночь караулил, да как напал на воров и двоих пришиб.

- Остальных не смог значит, - хитро прищурившись, подытожил старик.

- Говорю же, много их, - ответил я. - Ну не герой я, что б на разбойника с голыми руками, когда тех вон сколько! Да еще с дубинами диковинными.

- Какими такими дубинами? - тут же переспросил дед.

А я осекся. Понял, что проговорился.

- Да были там у них такие, - ответил я, - что, при соприкосновении с телом, в голову бьет, жжётся и нервы треплет. Не в фигуральном смысле. В самом, что ни наесть прямом. Буквальном. И физическом.

- Да понятно, понятно, - заверил меня Староста. - А где они? Я ничего такого не заметил, когда мне тела принесли.

Пришлось, признаться.

- Забрал я их, - ответил я чуть смущенно. - В качестве трофея!

- Что ж, - сказал дед. - Что с бою снято, то свято... А не мог бы ты мне показать их? Хотя бы одну.

- Отчего же нет? - развел руками я. - Могу. Не отберешь?

- Да что ж я - бандит какой? - тут же ответил старик немного смущенно.

В ответ я достал из-за пазухи одну из таких дубинок. Благо они были всего в локоть длинной и переносить их можно было скрытно.

- Да-а, - протянул Староста. - Вот это диковина так диковина. И как ей пользоваться?

- Откуда ж я знаю? - вопросом на вопрос ответил я. - Тыкают ими в противника и те срабатывают. Там еще пуговки есть на конце. Вот тут, где держишь. Но я не знаю, как надо пользоваться. Не на ком было пробовать.

- Да-а, - снова протянул Староста.

Он осмотрелся, окинув взглядом пространство внутреннего двора, пока не остановился на металлических инструментах - лопате, граблях и носилках, обитых железом. Недолго думая, он нажал на пуговки дубинки и ткнул в металлическую часть лопаты. Раздался треск, неприятно запахло, а между дубинкой и инструментом возникла настоящая молния!

- Ух, ты ёпт! - вырвалось у Старосты, а я от неожиданности чуть присел, интуитивно пытаясь спрятаться от громкого шума и магического явления, свидетелем которого невольно стал.

Молния пропала, а Староста в недоумении посмотрел на меня. Однако глаза его сияли восторгом.

- Вот это чудо! - сказал старик. - Вот это мощь!

Я вынужден был согласиться. Ночью никакой молнии я не видел, а вот удар ощутил - в полной мере. Только не понимал, что меня так сильно ударило. Теперь увидел.

Значит, меня били молниями из этой "волшебной палочки". А я едва богу душу не отдал, пока с ними боролся.

- Да уж, - сказал дед задумчиво, словно размышлял вслух. - Получается пришли четверо, на всех шлемы чудные, у всех дубинки волшебные...

- Волшебные? - почему-то переспросил я.

- Ну так сам видишь, - усмехнулся дед. - Слушай, а как они вдвоем столько квохчей унести смогли?

- Так у них клетки были, - ответил я. - По четыре в каждую сажали, а всего клеток - восемь было.

- Восемь? - переспросил дед и тут же уточнил: - Значит три дюжины хотели унести, да не получилось... Или не три дюжины? Они что - пустые клетки с собой унесли? Или их и не было?

- Отчего же? - ответил вопросом на вопрос я. - Были. Я их спрятал

- А зачем? - прищурился старик.

- На всякий случай, - ответил я. - Сперва хотел с тобой переговорить.

- Ну вот, - развел руками старик. - Переговорил. Покажешь?

- Покажу, - ответил я. - Они в Питомнике.

Дед усмехнулся и подошел к одной из стен двора. Ухватив за край какого-то покрывала, рывком его сдернул. Моим глазам предстали четыре клети.

- Они? - усмехаясь спросил он.

Я кивнул. Нашел-таки.

- В моем Питомнике я каждый угол знаю, - сообщил мне он. - Прятать там что-либо бесполезно.

- Буду знать, - покивал я. - Но почему Питомник твой? Я вот думал, что у вас коллективное хозяйство. Ты по деревне главный, в Питомнике - Питомничий.

- Да тут у нас такое дело, - немного замялся старик. - Коллективное-то оно коллективное, только оно как бывает... Пришла зима, у нас померзло зерно. Кормить квохчей не чем. Питомничему конечно по шапке дали. С ноги. Что б лучше смотрел, а не летунов считал. Да только что толку? Поздно уже. В общим, нужен корм. Много. Стали скидываться в долг. Денег, разумеется, ни у кого нет. Пришлось вложиться своими сбережениями. В долг, говорю. Потом, с прибыли, мне вернется что б. Люди согласились. Ведь главное сейчас, когда все плохо, выход найти. А когда все хорошо - там и с излишка рассчитаться всегда не накладно. А потом весна - некогда, одна работа. Потом лето, не до расчетов. Потом осень - дожди и грязевое сусло по колено. На молодняк рассчитывали, да выход у квохчей плохой был - самих откармливать надо.

Я бы и рад напомнить о долге Питомника в мой карман, да где там! Еще больше вложить пришлось. Снова Питомник мне в долги залез. Скинулся я на новые корма, закупили у соседей зерно, зиму пережили. По весне выводок подрос, все красавцы, все здоровые и сильные. Относительно. Все ж с зимы только. Но самое время подниматься и долги возвращать, да вот Лод местный налоги поднял - война у него с соседом, деньги нужны. Опять я без куска своего. В общим надоело мне такое и говорю на сходке: денег, мол, больше нет, давайте решать! Мне предложили о-очень мягко и о-очень осторожно - заткнуться и не отсвечивать своей недовольной рожей. Не понравилось мне такое и я с ходу поставил перед фактом: пока мне долг не отдадут, часть Питомника моя! Хватит кормить халяв. Только потом воровать начали и Питомник как был мне должен, так и остался. Даже еще больше должны стали, потому как опять зима была, а у Лода не задалось там. Он сперва налогами задушил, а потом проиграл и попал в плен к победителю. Тот пришел и на покоренных угодьях налоги поднял еще выше задрал, что б значит свои расходы на войну покрыть, да откупные за отсутствие разорения взять. Мы хотели поднять бунт, но прибыли Инквизиторы из Сердца Империи и угомонили нас. Мол, потерпите пару циклов, говорят, потом все вернется. Оно, потом и вернулось, но мне уже селяне сами предложили часть Питомника еще отписать в долг, лишь бы я снова вложился. А я уже к тому времени сам пустой был, пришлось у соседей в каменке денег в долг брать. Но вот - три четверти Питомника за мной. С тех пор так и живем.

- Да уж, - подвел итог я. - Какой-то у вас кабальный строй процветает. Император не серчал?

- Да ему то здесь чего надо? - отмахнулся дед. - Местный Лод у нас пока не показывался, дела наши не узнавал, только за сборами своих людей присылает раз в цясем, да порой его рыцари заезжают в дружину молодых вербовать. А так - нормально с ним. Налоги вот снизил, как обещано было. Нам бы процветать помаленьку, да только воры повадились.

- Понятно, - сказал я. - Только по всему выходит, что тебе выгодно это самое.

- Чего? - не понял Староста.

- Воровство это. Верно?

- На что это ты намекаешь?

- Ох, дед, - сказал я, вздохнув, - не брани, не ругай. Но по всему входит, что если б не воры, то с тобой бы селяне рассчитались и ты бы Питомник вернул. Так?

- Так, - согласился Староста. - Да не так. Как они вернут то? Тут и без воров никак из трясины не вылезут. Толковых то людей у нас - днем с огнем не найти!

- А как же вы такое допустили? - не понял я. - Раз Питомник квохчей не по силам, другим бы занимались. Подумаешь, людей нет...

- Да были! - махнул дед нахмурившись. - Были! Да всех во времена Лодовских войн в дружину угнали. Дело то прибыльное, когда ты в победителях. Да не тут-то было. Обещал вон сулдарь наш: сосед слабый, числом возьмём! А сосед возьми и другого соседа в друзья, и союзники найми. Вот нашему и надавали по... мягким местам. Где теперь наши умельцы? Погибли? Пропали? Обратно один бес не вернулись!..

- Да уж, - покивал я, не зная, что сказать. - Бывает.

Дед присел на какой-то чурбан, достал из-за пазухи вышитый мешочек с сухими травами, скрутил самокрутку из листа бумаги, облизал краешек и, выбив кресалом искру, закурил.

- Будешь? - предложил он мне.

- Не, - поморщился я. - Мне на днях по башке дали, да так что до сих пор до конца себя не помню. А ты мне дурь предлагаешь. Воздержусь уж, увы!

- Да это не дурь! - отходчиво сообщил мне старик на полтона ниже понизив голос. - Самосад огородный. Жена растит. Все родное-натуральное.

- Да не, не надо, - любезно отказался я, стараясь не обидеть дарителя. - Ты лучше мне воды дай, в горле пересохло.

- Бодрый квас есть, будешь? - хитро спросил дед.

- Бодрый? - переспросил я.

- Бодрее не бывает. Ты ж всю ночь не спал - вот и подбодришься. Ну так что?

- А давай! - согласился я.

- Вон стол, - кивнул Староста на противоположную стену двора. - Вон бочонок стынет. Возьми ковшик и испей. Не пожалеешь.

Я поискал взглядом то, что имел в виду Староста. В дальнем углу и правда стояло нечто похожее на стол. Хотя это была кладка дров, покрытая влагоотталкивающей тканью.

Из под оттопыренного края ткани виднелся торец бочонка. Я подошел и приоткрыл его кивнув Старосте - оно, мол, тот одобрительно кивнул. Тогда я откинул ткань и явил бочонок свету Светила. Нечто вроде плошки оказалось рядом, видимо это и был тот самый "ковшик". Взяв в руки сей предмет местного быта, я зачерпнул душистую влагу и чуть пригубил из ковшика. Несколько кисловатый, пряный аромат ударил в нос и буквально пробрал до костей своим необычным вкусом, едва я проглотил небольшое количество напитка. Хмеля не было, но от ощущения растекающейся по телу жидкости мне как-то сразу стало хорошо и приятно. Сонливое состояние, которое немного напоминало о себе после бессонной ночи в миг растаяло, словно и не бывало.

- Как оно - хорошо? - спросил улыбающийся дед.

- Хорошо, - согласился я, глупо улыбаясь в ответ.

- Слушай, я вот тут все думаю, - внезапно спросил Староста, - а чего ты не догнал их и не помешал квохчей унести? Они ополовинены, руки заняты. Подбежал бы да долбанул их по башке дубиной то?!

- Хорошая мысль, - ответил я. - Как и любая, которая после приходит после.

К тому же они бегают быстро. Как только и различают дорогу в темноте.

- Так и что, что быстро? - спросил старик. - Ты налегке, а у них клети с собой - всяк у тебя преимущество!

- Так как мне за ними гоняться то? Они вон сели в свою эту... Только их и видели!

- Эту? - не понял дед.

- Ну леталку свою, - сказал я, вспоминая, как ее называли голоса. - "Стрекоза" кажется. Вроде так о ней говорили.

- Они еще и переговорить успели, а ты времени напасть не нашел, - сказал было старик, но тут же осекся: - А что за "леталка" такая?

- Сам в первые вижу, - признался я. - Шум от нее - что не передать! Ни на что не похожа. Летит - огнями светится и огни же разбрасывает, а за ней - туман стелется.

- Шум значит, - заметил дед. - А почему тогда в селе не слышали?

- Так она далеко от села приземлилась. Из нее эти вот, - кивнул я на два тела воров, - выскочили и к Питомнику направились. А как возвращаться стали, так бегом в свою леталку прыгнули и улетели. Я вот такое еще нашел.

С последними словами я достал из кармана шашку и протянул Старосте.

- Видал такие, - проговорил дед, внимательно осматривая предмет. - Я когда по молодости на Пограничье служил, с диковиной этой сталкивался. Одолевали нас тогда время от времени Драконы...

- Кто? - не понял я.

- Драконы! - пояснил старик, словно теперь мне асе должно стать яснее. - Это такие здоровенные существа, Птицами их еще называли. Вроде летунов, но побольше в разы. Как налетят, как начнут огнем закидывать - повсюду шум, грохот, ямы потом и кучи выброшенной на поверхность тверди земли. Мы против них гром-стрелу использовали, так эти бесовы отродья наши стрелы отводить от себя стали. Такой вот магией. Это глина и горючий состав. Примитивно, но работает. Если таким из особого инструмента время от времени выстреливать, то лютая гром-стрела на нее, штуку эту, наводиться будет. А летуна не тронет. Мерзкое дело. Сильно нас тогда потрепали, а нам и не сделать ничего в ответ.

- Веселая у тебя была молодость, - только и сказал я.

- Ты мне эту "жар-птицу" найди! - потребовал дед. - А я тебе... что хошь! Золотом осыплю, дом подарю новый! На довольствие в деревне поставлю!

Я призадумался. Дело это не плохое, всего-то надо "Стрекозу" добыть...

- Как же я тебе эту самую "жар-птицу" то найду? - спросил я. - Она ж улетела! Ладно бы там повозка или транспорт какой, пошел бы по следам и куда-нибудь да пришел бы. А тут - по воздуху...

- Так, а я тебе помогу! - заверил меня Староста.

- Тут такое дело, - начал он. - Есть у нас неподалеку поселение на горе. Ну как неподалеку... День пути пешком. Правда если леса не побоишься, путь срежешь вдвое.

- Ага, не побоишься! - перебил деда я. - Ты слышал какие бесы в лесах водятся? А у меня ж и оружия то толкового нет!

- А дубина тебе на что? - напомнил мне старик. - К тому же если пойдешь ночью, когда зверье спит, то глядишь - себя и не выдашь!

- Еще лучше, - сказал я. - Так меня просто сожрут, а ночью я еще и не замечу кто. Там же темно, хоть глаз выколи! Кстати, и глаза выколю - не видно ни беса, а в лесах обычно ветвей полно. И каждая норовит тебя не по лицу хлестнуть, так в глаз ткнуть точно.

- А! Так ты не знаешь?.. - обрадованно взмахнул руками Староста.

Он отбросил в какое-то ведерко почти докуренную самокрутку и подошел к какому-то ящичку. После не долгих движений руками извлек оттуда шлем одного из воров.

- Вот!

- Шлем? - заметил я. - И что? Тут вон и щелей нет. Как мне это в темноте поможет?

- А как им помогло? - указал дед на тела воров.

И действительно, подумалось мне тогда. Они же в шлемах были.

- Тут у них чудесные стекла, - пояснил дед. - Через них они ночью лучше видят. Одень-ка!

Я нацепил замысловатый элемент доспеха, подивившись его легкости и тут... увидел все в бледно-зеленом свете! Картинка была яркой и смотреть было некомфортно, потому я тут же его снял.

- Да ты не на свету стой! - велел мне дед. - А зайди вон в сарай, там темно. И осмотрись! Всяк разницу заметишь.

Я так и сделал. Благо в сарай вела одна из дверей в боковой стене двора. Было там темно после дневного света, хоть глаз выколи. Я тут же надел шлем и понял - старик не выдумывал, в зеленом цвете я четко видел все, что меня окружает. Когда же его снял, снова увидел лишь темноту.

- Когда глаза привыкнут, - сказал мне, последовавший за мной, но остановившийся в дверном проеме, старик, - тут можно и без шлема, и без огня разглядеть что и как. Только с такой вещицей куда удобнее, верно?

- Здорово! - сказал я. - Беру!

- Эй-эй! - осадил меня дед. - Берет он. Это я двоих воров бездыханными нашел. Я же с них шлемы снял. Сам разобрался, сам тебе предложил. Раз тебе теперь так надо - давай меняться. Ты мне дубинку свою, я тебе шлем. У тебя же не одна такая?

- Две признался я.

- Ну вот.

- Погоди, старик, - попытался повернуть разговор в другое русло. - Ты мне что сказал? Что с боя снято, то свято! Значит и шлемы мои.

- Да как бы не так! - остановил меня дед, хитро прищурившись. - Ты тела бросил? Бросил. Шлемы не забрал? Не забрал. Значит, когда я их нашел, они стали моими. Ты вон свой трофей получил. Зачем выделываешься? Все честь по чести. Давай меняться?

Пришлось согласиться.

- Забирай дубинку, - сказал я. - Она твоя. За шлем! - спохватившись предупредил я, а то еще скажет, что это подарок.

- Вот и ладно! - улыбнулся старик. - Пойдем в дом, покажу тебе еще кое-что.

Староста поднялся и указал рукой на вход во внутренние помещения. Пригласив меня таким образом войти, последовал следом. Внутри встретила хозяйка, уже накрывшая на стол. Радушно улыбаясь, она указала мне на лавку. Присаживайся, мол.

Я сел. Сразу за мной за стол сел и сам Староста.

- Договоримся так, - сразу продолжил он разговор. - Найдешь мне эту Жарптицу, получишь щедрое вознаграждение.

- А нельзя ли уточнить, - тут же уточнил я, - на сколько оно щедрое? Дело в том, что мне надо оплачивать проживание в кабаке. А еще пропитание и кой-какие прочие нужды. Одежду там, обувь, да и вообще.

- Давай договоримся так, - сказал дед. - Ты сделаешь дело, а я - буду сам оплачивать твое проживание и пропитание в кабаке. Но при этом, ты будешь работать у меня в Питомнике. Идет?

- Ух, ты! - подивился я «щедрому предложению». - Это получается - награды я так и не увижу? Да к тому же еще и в кабалу попадаю. Добровольно!

- Ну, тут как посмотреть, - заметил старик. - Тебе же все равно нужна работа? Вот и будешь работать на меня. Только теперь не надо платить за постой и еду.

- А за работу в Питомнике ты будешь мне все так же платить пол золотого в день? - уточнил я.

- Пока да, - заверил меня Староста. - А там - посмотрим.

- Вон оно что, - понял я. - Что ж, пусть так. На том и договоримся?

Дед еще больше заулыбался и протянул мне ладонь. Я подал ему руку припоминая, что теперь мы официально договорились.

- Отведайте угощения, - поставила хозяйка передо мной деревянную миску. - У нас много мяса. Вот грудка печеная, вот лапки жареные, вот тушеные потрошка с овощами и еще обожжённые крылышки. Наверное, голодные сутра-то? Вон какие глаза красные, сразу видно, что с недосыпу.

Дед чуть смущенно заулыбался.

- Она думает, что это ты - Жбан, - подмигнул мне Староста. - Мол, всю ночь Питомник охранял и голоден оттого.

- А кто ж тогда гость наш? - растерялась хозяйка.

- Не Жбан это! - ответил ей дед. - Не Жбан! Тот напился и провалялся всю ночь в беспамятстве. Это другой герой. Без ведома моего в Питомник проник и стерег по доброй воле. Когда воры пришли, не растерялся. Двум надавал так, что те дух испустили. Остальные трое сбегли, правда. На своем чуде, летающем - Жарптице. Вот, пойдет теперь ее искать. По тому делу и в дом позван. Так что он герой! Настоящий! Не то, что некоторые.

Хозяйка сплеснула руками и заохала.

- А ты и правда ешь, - сказал мне дед. - Мы тут, в основном, на мясе живем, но у соседей и прочие потребности вымениваем. К тому же у всех свои огороды огорожены, да сады посажены. Оттого и овощей, и фруктов, и травок всяких - хошь на заварку, хошь подымить. Все есть! Еще б воров отвадить от нашего хозяйства, тогда б вообще житуха началась.

Не заставляя себя упрашивать, я придвинул миску поближе и потянулся за угощением. Хозяйка положила передо мной столовые приборы - нож и ложку. Видимо этого было достаточно, чтобы трапезничать в деревенском доме.

- Скажи мне, добрый хозяин, - обратился я к старику, после некоторого времени, затраченное на поглощение горячего мяса, - ну вот найду я это чудо чудесное. Что потом?

Хозяйка поставила на стол еще несколько тарелок с нарезанными овощами и зеленью. Я тут же некоторое количество того и другого переложил к себе в миску.

- Потом, - вкрадчиво ответил Староста, - привези ее ко мне.

- А если не получится?

- Тогда сделай так, чтобы никогда она к нам более не прилетала!

Глава 4. Долгие сборы. и немного удачи.

Наелся я в доме Старосты до отвала. В том имеется смысле, что отвалил, как только почувствовал себя полностью сытым. Оно и понятно - идти следовало не близко.

- Вот! - сказал мне старик, расставляя по столу кружки и миски с пирогами, когда с основными блюдами было покончено, а трапеза сменилась употреблением горячих напитков под деревенскую выпечку. - Тут находится наша деревня, вот здесь - тропа к месту, откуда скорее всего прибыли воры, а вот тут горы и лес.

Он поставил большой заварник с горячей водой и томящимися в нем травами на центр стола, перед ним выставил широкую миску с булками, рядом миски с приятными добавками к напитку и небольшие миски с пирожками. Я быстро ухватил суть, что где и чем является. Кажется, подобные обозначения были в моей прошлом мне хорошо знакомы, а значит - я умел мыслить стратегически.

- Дорога ведет в обход гор слева, - показал мне дед. - И делает довольно приличный крюк, хотя пойдешь по равнине и в полной безопасности. Разбойников там не водится вроде, а зверье в таких местах обычно не встречаться. Да и видно его издали, если что - успеешь спрятаться или подготовиться дать ему отпор. Но это займет у тебя прилично времени. Если пойдешь через горы, то хоть тут и не далеко, но можешь застрять там еще на дольше. Справа же от гор - лес. Но он проходим и идти всего ничего. Только сам понимаешь - там и звери, и бандиты обычное дело. Так что опаснее всего.

- Придумаю чего-нибудь, - ответил я. - Шлем я у тебя выменял, дубинку взял. Может и обойдется!

- В любом случае - жду тебя с победой, - серьезно сказал Староста.

К обеду я был уже в кабаке и первым делом направился к кабачнику.

- Ну что? - спросил меня тот. - Как успехи на службе у Старосты? Много уже заработал? Готов ли проживание оплатить?

- Пока только еще одну временную подработку нашел, - признался я. - Но когда выполню ее, то перейду на постоянную. А за постой и кормежку мою будет тебе платить сам Староста!

- А что за подработка такая? Не уж-то Питомник сторожить?

- Лучше! Пойду воров искать, - признался я. - Так что попридержи мою комнату пока за мной.

- Так, а если не вернешься? - обеспокоился кабачник. - Что тогда?

- А ничего, - поморщился я. - На все воля Небес! Только я вернусь, вот увидишь. Более того, принесу тебе рассказ о моем походе и приключениях, а еще трофей какой, да пару вещиц специально для тебя. Сдается мне у воров будет чем поживиться!

- Мородерить не хорошо, - заметил кабачник.

- А я не мародерить, - поправил я, - только лутать и подбирать дроп! Впрочем, сейчас не об этом. Скажи, где я могу купить хорошую одежду и что-нибудь из оружия?

- Так ведь у нас лавки есть! - сказал кабачник. - Одежных сразу несколько - легко подберешь себе по вкусу и цвету все что пожелаешь. А вот с оружием хуже. Только у кузнеца. Но думаю с ним ты тоже договориться сумеешь. Были бы деньги.

- А где эти ваши лавки? - заинтересованно спросил кабачника я.

- Известно где, - ответил мне тот. - На лобном месте!

Оказывается, в каждой деревне есть такие места. Это сродни центру города, где размещались обычно торговые площади. Только тут деревня и называлось подобное место иначе. К тому же располагалось оно не в самом центре, а в самом удобном для торговли месте. Прояснив место расположения нужных мне объектов, я вернулся в комнату и первым делом выложил на столе все, чем я на данный момент располагал.

Моим глазам предстал шлем воров, дубинка, поражающая молниями, кулон на цепочке металлической для ношения на шее, нож в ножнах на поясе, ворот от рубахи диковинный с вязью необычной, второй ремень, сменные штаны, запасные ботинки. Не густо...

Правда еще можно было бы что-то выторговать у Старосты за ночную смену - вроде бы охранял, двоих воров приземлил. Случайно.

Хотя нет, не выторгую. Старик припомнит квохчей, которых все-таки украли. Как бы мне в долг не записал.

А еще можно продать амулет...

И тут меня словно за хребет дернуло!

Погодитека! Я же совсем не знаю, что со мной случилось несколько дней назад! И амулет этот - единственная ниточка, которая приведет меня к тем, кто объяснит произошедшее. Стоит только начать распутывать этот клубок, и я узнаю, кто и почему на меня напал. Не просто же так я там очутился, возле леса в небольшом удалении от двух тел. К тому же я не могу вспомнить - они напали на меня или это друзья, которые также подверглись нападению. Менее удачно, чем я.

Что же делать? Вспомнить, как я очутился на том месте, кто эти люди и почему так странно был одет, у меня не получается. Зато я знаю, что было за долго до пробуждения возле леса.

Много чего не помню. К примеру, откуда я взялся в том месте, у леса, что там случилось, и кто был эти люди, найденные мною поблизости. Я даже не знал, кто я такой. Одни смутные видения.

Вроде бы из небольшой семьи. Всего двое братьев и столько же сестер. Мать и отец живы. Даже помню лицо старика, который безусловно мой дед - кажется по матери. Других родственников точно нет. И мой род явно непростой - не из деревни. Скорее горожане, так как я ощущаю в себе воспитание, чувство такта и некоторое отличие от местных в деревне. По жестам, движениям, разговору. Но и не высокого рода, так как не вижу ничего осудительного в простой ручной работе.

Кажется, я где-то служил, в какой-то организации… Но не клерком. Скорее "работал в поле". И явно знал оружие.

О таких воспоминаниях, как держать ложку и правильно дышать, вообще упоминать не стОит. Все мои чувства и «память тела» сохранилась - вон как я определил воров и раздавал им удары в бою. Явно где-то и когда-то учился ратному делу.…

Однако, нападению должна быть причина, и если это не те двое, которых я обнаружил, то кто? В любом случае надо искать, а искать можно только, пребывая в трезвой и для меня главное – полной памяти. Если же она не вернется, то надо бы хотя бы приодеться и вооружиться, а еще лучше – заручиться поддержкой кого-то еще. Например, Старосты, он кажется не глупый мужик. Но для этого как всегда понадобятся деньги и репутация. Опять качаться…

Взгляд мой словно сам собой упал на кулон. Золотой, с обеих сторон символика какая-то и изображение летуна. Если его обладатель и был простым человеком, то украшение носил явно непросто так.

Что ж, амулет продавать нельзя. Это ключ к разгадке произошедшего со мной события. И еще - к моей памяти, утерянной в ходе ранения. Ведь я все же повредил голову.

А если амулет нельзя продавать, то на что мне купить необходимое в пути вещи?

Понадобится оружие, хорошая обувь, некоторое снаряжение. А что у меня есть? Смена одежды, амулет и кой-какая обувь, неподходящая для путешествия.

Правда осталось немного денег. Аж целых шестнадцать серебра и сорок меди. Возможно, я смогу что-то из этого выторговать.

Не раздумывая более попусту, я отправился в ту часть деревни, где, по рассказу трактирщика, располагались лавки. Идти было не долго, так как деревня не была так уж велика. Трактир, хоть и располагался в некотором отдалении от крайних домов, а лавочная площадь хоть и была в самом центре селения, я все же добрался быстро.

Первая же лавка торговала, согласно вывеске, верхней уличной и домашней одеждой, ремнями и даже нижним бельем. Заинтересованный я вошел внутрь и сразу с порога ощутил аромат чистоты и свежей ткани. Возникло ощущение легкости и сразу захотелось асе потрогать и прочувствовать на ощупь.

- Куда грязными ручищами! - заорал на меня торговец тканями. - Купи, потом трогай сколько влезет!

В лавке было много стеллажей вдоль стен и на всех висели, лежали и свисали длинные полотнища материи, готовые рубахи, штаны, кушаки, куртки, кофты и даже несколько плащей. В дальнем конце помещения стояли несколько манекенов с одеждой, а рядом - подвесы с ремнями и поясами.

- Не вини меня, торговец, - попросил я смиренно. - Не удержался! Все такое красивое и милое взгляду...

- Оно и понятно, - чуть смягчился хозяин лавки. - Худого не держим!

- А что по чем?

- А что тебе интересно?

- Ну, - немного растерялся я, - нижнее белье, верхняя одежда - полевая, так сказать, и вообще...

Торговец хмыкнул и смерил меня оценивающим взглядом.

- Приодеться решил?! Любо! В наше время всех встречают по одежке, а провожают - под впечатлением от встречи. Так что хороший вид, а значит - одежда, должен быть на высшем уровне. Потому рубаху могу предложить атласную, штаны свободные, темные - чай не скоморох, да пояс поширше и с пряжкой видной. В таком облачении хоть на пир, хоть на женитьбу. За все возьму... девять десятин серебра! Ну что? По рукам?

- Эм... - растерялся я, не успев ничего ответить вразумительного.

- Ах да! - истолковал продавец мою заминку по-своему. - Нижнее белье, конечно!

Он подошел к стойке, похожей на барную в трактире, и указал на полки, забитые бельем.

- Набедренные повязки для суровых мужиков, удобные и практичные трусы для себялюбивых мужчин, а также пикантные труселя для утонченных самцов, желающих покорить предмет своих обожаний!

- У вас и такое есть? - вырвалось у меня.

- А как же! Через нашу деревню часто проезжают разные люди. Порой им требуется что-то городское и куртуазное. Ну а местные - те вообще редко интересуются нижним. Раз в цикл или того реже купят подвязки и пропадают из виду. Голыми "там" ходят что ли? Или не меняют по долгу?..

- А сколько стоят вот эти вот? - указал я на среднюю полку "для мужчин".

- Эти от десяти до тридцати серебра, - ответил торговец. - Что-то присмотрели?

- Просто прицениваюсь, - ответил я, стеснительно осознавая, что даже в деревенскую лавку мне ходить не по карману.

- Так что вам упаковать? - любезно поинтересовался хозяин лавки.

- Наверное, пока ничего, - ответил я. - Надо все обдумать, прикинуть и тогда уже вернуться и...

- Ну так и пшол прочь! - мигом растерял всю любезность продавец, стремительно выдворяя меня на улицу. - Ходят тут... Только время отнимают!

Оказавшись на улице, я проследовал к следующей лавке. Здесь продавали сапоги. Зайдя внутрь, я почувствовал аромат "свежей" кожи. Не той, конечно, что только что содрали с мертвого животного. Другой. Выделанной, обработанной и переработанной в туфлю, сапог или ботинок. Взгляду же моему предстали многочисленные полки с обувью всех видов и размеров, судя по всему, находящихся в обороте и пользующихся спросом.

- Доброго дня! - поприветствовал меня торговец, чем сразу мне понравился. - Желаете приобрести новую обувку? Себе или даме?

- Себе, - тут же в тон любезному человеку ответил я. - Думаю отправиться в небольшой поход через лес и горы. Хотелось бы прикупить что-то подходящее.

Продавец тут же загорелся множеством идей и принялся расхваливать свой ассортимент.

- Есть высокие сапоги на ремнях и пряжках, а есть удобные и практичные ботинки, - пояснял мне он, показывая массу видов обуви с такой быстротой, что я едва успевал ее осмотреть. - Первые подойдут для сырых лесов и болот, вторые - для гор и пещер! Я бы рекомендовал вам взять и то, и это. Переодеться не долго, зато в обоих зонах ваши ноги будут в тепле и комфорте! К тому же в этой обувке ваши ноги будут "дышать", а значит - вы будете о них меньше думать. Ведь когда тебя подстерегают опасности, последнее чем надо забивать голову, это тем, как вам жмут сапоги или как вам холодно в ботинках. Верно?

- Согласен, - просто ответил я. - А сколько стоит?..

- Эти сапоги - всего пятьдесят серебром, а ботинки - сорок. Однако, раз вы берете и то, и это, продам вам все за... восемьдесят серебрушек. По рукам?

- Увы, - тяжело вздохнул я. - К сожалению, мне это пока не по карману. А есть у вас что-то среднее? И по возможности не такое дорогое?

Продавец на некоторое время подзавис, разочарованный таким моим отказом от покупки, после того, как он тут распинался, показывая и расписывая свой товар. Но услышав, что я не намерен уходить без обуви, приободрился и принялся представлять мне другие товары.

- Решение может быть лишь одно, - сказал не унывающий хозяин обувной лавки, - и это - полусапожки из кожи с набойками!

- Почему с набойками?

- Потому что идти в горы, - ответил продавец. - Или вы передумали?

- Куда уж мне, - вздохнул я. - Сколько такие стоят?

- Такие, - сказал торговец, - продам всего за сорок серебрушек.

- А если чего попроще?

- Попроще... - проговорил торговец, немного задумавшись. - Ну вот, например, эти или вот эти. Без набоек, из грубой кожи, но зато всего тридцать две серебрушки.

Я безрадостно вздохнул.

- Все равно дороговато для меня. Может рассмотрим вариант продажи в долг или в рассрочку?

Я точно знал, что такие варианты существуют. Более того, я знал, что эти слова значат и как такой вид продажи-оплаты работает, хотя только сейчас о них узнал. Вспомнил, вернее.

- А вы не хотите взять ссуду? - внезапно предложил мне хозяин лавки.

- Ссуду? - и это слово я внезапно понял, едва услышав.

- Именно так, - расплылся в широкой улыбке продавец. - Здесь неподалеку есть домик ростовщика. Он занимается небольшими ссудами для местных и потому вполне способен одолжить вам необходимое количество серебра.

Этого было мне достаточно. Я поблагодарил торговца и, уточнив в какой стороне обитает ростовщик, направился именно туда.

Указанный мне дом выделялся на фоне прочих. Он стоял среди лавок и это было немного символично. Вот тут тратят, а тут - берут взаймы. Именно это мне и было нужно - одолжить денег для закупки полезных вещей в дорогу. Была такая мысль - взять взаймы у Старосты, но я не хотел становиться от него зависимым. Лучше пусть будет иначе. А денег и на стороне найти можно. Вон как он ловко заполучил шлем и дубинку! А ведь если бы я был пошустрее, то имел бы и шлемы, и дубинки у себя, а Старосте пришлось бы из покупать или выменивать на что-то ещё.

- Добро пожаловать, путник! - поприветствовал меня широколицый хозяин, стоило мне только войти в нужный мне дом. - Желаете занять денег или положить в рост?

- С чего вы взяли, что я путник? - удивился я.

- О, это просто! - ответил ростовщик. - Все дело в опыте. А я в своем деле уже не первый цикл. И даже не десятый. Так что вам угодно?

- Я бы хотел взять денег в долг.

- Но вы явно неместный, потому я вас не знаю и под ваше слово дать не могу. Зато я могу одолжить вам немного под залог!

- Под залог? - переспросил я, несколько обескураженный такому напору ростовщика. - Да у меня вроде ничего и нет.

- Ваш кулон? - кивнул мне на грудь хозяин.

Я опустил голову и увидел, что золотое украшение "выглядывает" из-под рубахи.

- Этот кулон мне еще пригодится, - ответил я.

- Вот и прекрасно! - заверил меня ростовщик. - Я дам вам немного денег под залог кулона, вы вложите их в дело, получите прибыль и выкупите кулон обратно. Если же не сможете выкупить ваше украшение или не захотите, то ничего страшного - ваш залог останется у меня. Все честно.

- Ну хорошо, - согласился я. - Но только с условием, что он никуда не денется. Я на несколько дней отправляюсь в поход. Когда вернусь, мне хорошо заплатят. Тогда я кулон и выкуплю. Но до тех пор он должен быть у вас.

- А если вы передумаете? - уточнил ростовщик.

- Не передумаю, - пообещал я.

- А если вы не вернетесь?

- О, это вряд ли!

- И все-таки...

- Дело на которое я собираюсь, - пояснил я, - не так опасно. Потому не думаю, что...

- Я только хочу сказать, - перебил меня хозяин, - что нам надо договориться о сроке, после которого ваш залог перестанет быть залогом и перейдет в мою полную собственность. Давайте сделаем так: вы подпишите документ, что обязуетесь выкупить ваш залог не позднее... сколько вы сказали будете в походе? Несколько дней?

- Да.

- Значит, не позднее, чем через... допустим леденю. Возьмем с запасом, - объяснил он, видя мое удивленное лицо. - Успеете и вернуться и деньги внести. Если же вы вернетесь, но денег у вас не будет, вы всегда можете прибыть ко мне и продлить действие нашего уговора и этого документа, соответственно.

Это меня устраивало. Звучало все довольно неплохо, по крайней мере я с ходу не нашел подвоха.

- Согласен! - обрадованно сообщил я и достал кулон. - Сколько вы мне за него дадите?

- Один золотой, - тут же ответил мне ростовщик, едва я закончил свой вопрос.

- Что? - опять растерялся я. - Всего один? Тут же золота, по весу, на три!

- О, это не покупка! - заверил меня хозяин дома. - Это залог. Он и должен быть дороже получаемых за него денег. Вы получите целый золотой! А я - всего лишь безделушку, которая имеет цену только для вас.

- Ладно, - согласился я. - Все равно я ее потом выкуплю. Давайте вашу бумагу.

Ростовщик жестом пригласил меня к столу, где уже были приготовлены принадлежности для письма, несколько готовых листов и один, уже заполненный.

- Можете поставить тут свой плюсик, - подсказал мне ростовщик.

Я насторожился и внимательно прочитал документ дважды.

- Здесь сказано, что я отдаю кулон за золотой, а выкупаю через леденю по цене в три золотых! Причем, в случае продления, на еще одну леденю, стоимость залога возрастает на один золотой! Обмануть меня решил, скряга!?

- Хм. Грамотный, значит... - нахмурился ростовщик, и я тоже понял, что умею читать. - Помилуйте, я же должен что-то заработать! Каждый вертится, как может.

- Это очень много! Либо давай мне больше, либо ставь цену выкупа меньше!

- Что же вы хотите?

- Дай мне два золотых, а цену выкупа ставь три. Только на таких условиях я согласен с тобой работать!

- Но это мне слишком не выгодно! - поразился моему предложению ростовщик. - Что я на этом получу? Кроху!

- А если я просто уйду, что ты получишь? Ничего. А так - целый золотой!

- Давай хотя бы увеличим стоимость продления залога? - воскликнул ростовщик. - Должно же быть интересно и мне и вам в итоге!

- На сколько? - спросил я.

- На две золотых!

- Нет, - твердо ответил я. - На одну. И давай не будем с этим спорить?

Ростовщик набрал полную грудь воздуха, чтобы, как я понимаю, решительно отказать, но... вдруг передумал и ответил:

- Хорошо. Но в случае неуплаты в срок, я забираю ваш кулон без права выкупить его обратно. Идет?

Я вздохнул и согласился, кивнув в ответ. Однако такой ответ, конечно же, его не удовлетворил, и ростовщик принялся заполнять новый лист. Спустя некоторое время он протянул мне договор о залоге. Я внимательно перечитал и поставил внизу свою подпись. Моя витиеватая закорючка оказалась длинной и элегантной. Не знал, что так умею. А вот ведь.

- Итак, - сказал мне ростовщик, сворачивая бумагу в трубку на манер древнего свитка, - как только вы передадите мне ваш кулон я дам вам взамен два золотых, которые вы должны вернуть в течении одной ледени, при этом уплатив дополнительно один золотой сверху. Если же вы захотите продлить услугу выкупа еще на одну леденю, то по ее завершению вы обязуетесь вернуть уже четыре золотых. В противном случае ваш залог переходит в собственность ростовщика и будет выставлен на продажу. Продлевать более одной ледени вы не можете, согласно этому документу...

- Все так, - сказал я, запоздало поняв, что ростовщик еще не закончил.

Однако тот, видимо, тоже решил, что следует на этом остановиться, раз я спешу и перебиваю его на полуслове. А потому перешел к главному:

- Как намерены забрать свои деньги - в золоте или серебром?

- Давайте серебром.

Ростовщик открыл настенный шкафчик, обитый металлом и достал из него пустой бархатный мешочек и несколько уложенных в ячейки стопок монет. После некоторых его манипуляций он выставил передо мной двадцать десятин серебряных кругляшей стопками по десять.

- Мешочек из настоящего бархата, - сказал он, - с настоящими золочеными шнурками. Такие не отрежешь и не сорвешь с ремня. И я дарю вам его в знак великодушия и щедрости. С таким вас всегда приметит знатный человек, увидев не простого проходимца, а примет за "своего"!

- Здорово, конечно, - согласился я. - И что? Вот так вот просто дарите?

- Не просто, - вздохнул ростовщик. - Вы должны вернуть его вместе с деньгами, которые я вам ссудил под залог. Это вроде как такая бесплатная аренда.

- И зачем тогда?

- Реклама! - сказал ростовщик. - Более того, вернете деньги в этом мешочке - получите бонус на следующий займ.

Я хотел было отказаться, но подумал, что мало ли - как оно там в будущем сложится? Вдруг и пригодится.

Деньги я сгреб в мешочек, тот закинул за пазуху и отправился за покупками. Теперь денег у меня хватало, и я первым делом купил себе хорошие полусапожки за четыре десятины серебра, а потом - тот самый комплект за девять десятин из рубахи, штанов, ремня и даже удобной куртки на случай непогоды. Куртка обошлась мне аж в пол золотого. И того мои расходы составили полторы дюжины десятин серебром. Даже на продукты осталось два десятка монет. А учитывая то, что до визита в дом ростовщика я уже имел при себе шестнадцать серебра и сорок меди, то мое состояние теперь исчислялось тремя дюжинами серебра и сорока монетами меди!

С чем я и поспешил в продуктовую лавку. Торговец съестными припасами встретил меня весьма радушно, продав мне в дорогу каравай хлеба, колбасу и сыр. Когда я спросил, не найдется ли у него какой-нибудь бутыли с водой, то он продал мне еще и флягу с вином. В итоге я вышел из лавки полностью готовым к походу и при этом без единой монеты.

Что ж, я рассчитывал заработать на поручении Старосты, а потому отсутствие звона в кармане меня никак не огорчало.

Глава 5. Серый пепел.

Когда я покинул деревню, был уже вечер. Не самое лучшее время для путешествий. Однако я уверен, что так думают большинство бандитов и разбойников. А потому путнику бояться нечего. Если принять меры, конечно.

Приодевшись и закинув все ненужные в походе вещи в заплечный мешок, я подпоясался дубинкой и направился в указанном направлении. Идти предстояло не близко, потому я не надеялся дойти быстро. А раз так - можно не торопиться и двигаться осторожно и с оглядкой. К примеру, не стоит переть напролом сквозь лес, кусты и горы с оврагами. В поле тоже дорога относительная - тебя видно издалека в свете Мерцала. То ли дело передвигаться лесной опушкой, прислушиваясь, не шумя и стараюсь не выделяться на темном фоне. А если придется увидеть костер или факел в чьей-то руке, то и вовсе лучше затаиться или схорониться до поры. Если уж невтерпеж, то обходить по дуге и как можно тише. Ночь все-таки.

Так я и рассуждал, шагая к своей цели путешествия. Оказалось, что идти мне следовало до ближайшей горной гряды, маячившей с вечера где-то на горизонте. За горизонт я принимал линию раздела земли и неба, извилисто проходящую поверх скал, лесных деревьев и все тех же, вышеуказанных гор. И чтобы добраться до соседней деревни мне надо было преодолеть подлесок, горный перевал и реку, часть которой я видел пока шел в этот, первый для меня после пробуждения, поселок.

Сумерки сгустились быстро. Но и лес приблизился почти сразу, как я покинул поселение. Вокруг своего жилья фермеры старались выжигать растительность и выкорчёвывать пни, чтобы в случае обороны видеть приближение неприятеля и должным образом приготовиться. Да и с приближением леса к поселению с ним приходят разбойники и лесные звери. Потому до первых деревьев надо было еще добраться, однако легким шагом и с хорошим настроением дойти было не долго. Далее я пошел вдоль леса, и, в наступившей темноте, замедлился, больше полагаясь на слух и на легкий, осторожный шаг.

Так прошло довольно много времени, наступила пора полуночи, а там и того периода, когда сон самый крепкий, а дежурство самое худшее. Стажи замков и городских ворот недолюбливают эту часть ночи, так как глаза слипаются сами собой, а всякое ворье и враги нападают специально, выбрав этот момент.

Горы даже и не думали приближаться, все также оставаясь вдали, а вот лесистая местность стала убывать. Я уже подумал, а не присесть ли мне и не передохнуть немного до утра, когда внезапный голос за моей спиной ознакомился о моем настроении.

- Все в порядке? - продолжил голос, пока я задавал себе вопрос: "а не привиделось ли мне?" и "а что собственно у меня спросили?"

- Не дело путнику передвигаться в таком месте, - продолжил голос, - тем более невооруженным и в такое время.

Я резко обернулся и выхватил дубинку. Каково же было мое удивление, когда за моей спиной никого не оказалось! Тогда я повернулся обратно, вправо, влево, снова вперёд и снова назад, но никого вокруг не было.

А вот голос был!

- Навертелся? - деловито спросил он. - Голова не кружится?

Голова у меня не кружилась. Внезапный испуг от неожиданности прошел, а вот удивление и абсолютное непонимание, кто говорит и откуда, – наполняли неуверенностью и животным ужасом.

- Да где ты есть!? - воскликнул я, стараясь унять нарастающий в глубине сознания страх. - Не мучай душу - покажись!

- Увы! - сказал голос. - Для меня это невозможно.

Я буквально почувствовал, как зашевелились волоски на моих руках. К этому времени дыхание перехватило, я похолодел, а ноги... давно бы убежал, если б они не стали такими тяжелыми. Сказать, что мне было страшно - ничего не сказать. Что-то было не так и я никак не мог понять, что.

Я в лесу… Ну, точнее – почти в лесу. Это подлесок. Значит я в подлеске. Тут могут водиться бандиты и разбойники, но я не вижу не тех, ни других. Выходит, кто-то решил воспользоваться ночным временем и неожиданностью, чтобы напугать меня. Но зачем? Ради того, чтобы ограбить? Или я кому-то так мешаю, что меня решили убить?

Трижды проклял идею выдвигаться в поход ночью. Все же следовало отправиться днем.

Внезапно я успокоился, взяв себя в руки и подавив панику. До сих пор меня никто не атаковал. Голос был, но человека или существа, которое угрожало бы моей жизни и здоровью, не наблюдалось.

- Где ты есть!? - что есть силы бодрясь и подстегивая себя мысленно, потребовал я.

Оказывается, если нагло и вызывающе требовать что-либо от невидимого противника, то это прибавляет храбрости. По крайней мере "гасит" страх и суеверный ужас.

- Иди на мой голос.

И в этот миг я услышал ужасный нечеловеческий стон. От накатившего с новой силой ужаса я пригнулся к земле, ожидая последующего нападения. Но больше ничего не происходило.

Определить направление мне не составило труда. Я крепче сжал дубинку и направился в сторону ближайших кустов. Что бы не пугало меня, оно явно было там.

Успокоив нервы и даже несколько обрадовавшись своей догадке, я ворвался в заросли и с ходу нанес ряд ударов наугад по местам наиболее вероятного размещения противника.

Вот только там никого не было.

Я осмотрелся. Не здесь, то где?

И тут снова раздался нечеловеческий стон. На этот раз я буквально вздрогнул от неожиданности. Потребовалось еще некоторое время, чтобы взять себя в руки.

- Да где ты?! - вновь воскликнул я.

- Иди на мой голос, - ответил он.

Что-то было не так…

И тут я понял – голос был не снаружи. Он был внутри меня. В моей голове!

- Почему я у меня в сознании? – осторожно спросил я.

- Потому что я и ты – дворяне, - ответил голос. – Это наша сверхсила. Ты разве не знал?

Вот тебе и на. Подобное объяснение ничего мне не объясняло, но человек этот явно мог пролить свет на некоторые мои темные пятна в памяти.

- Значит, мы с тобой дворяне, - уточнил я. – Это значит ты… ты можешь говорить со мной так вот?

- Как так? – не понял голос. – На равных что ли? Ну да, мы – дворяне и потому вполне равны. По крайней мере в походе, за столом и на войне.

- Я не о том, - тут же прервал его речь, кстати, не безынтересную для меня, в самом ее начале. – Меня интересует, что ты можешь вот так вот говорить со мной, а я тебя слышать? Тебя же нет рядом.

Я не услышал, но явно почувствовал его печально-удрученный вздох.

- Ты что – в голову ударенный? – через некоторое время спросил голос.

- Мне не нравится, что ты говоришь мне такое, - сдерживая внезапный порыв ярости, сквозь зубы проговорил я. – Но меня действительно недавно били и скорее всего по голове. Да так, что я ничего не помню. Однако это не дает вам права… если конечно вы – дворянин… да и я, по-вашему тоже… оскорблять меня, почем зря. Так как я вам пока что ничего плохого не сделал.

- Что ж, прости мня, сулдарь, - сказал голос. – Впредь буду осмотрительнее ронять слова.

Меж тем я осматривался. Теперь мне было понятно, что никаких «прячущихся» в кустах нет. Тут вообще никого не было. Тогда откуда этот странный рев? Или стон…

Направившись в сторону звука, я довольно скоро вышел к толстому дереву, к коре которого был привязан мужчина средних лет, седовласый, но еще достаточно молодой для седин. Как только я раздвинул кусты, меня вновь накрыл этот чудовищный звук. И все же это был стон.

У мужчины во рту был кляп. Пытаясь кричать он собственно и издавал тот стон, что не на шутку испугал меня вначале. Легко бодриться и хвастаться своей храбростью в кабаках и трактирах, да и стон услышать не страшно, когда ты в городе или днем на равнине. Здесь же, в лесу, да ночью – все кажется в сотни раз ближе к сердцу. Не даром говорят: чем дальше в лес, тем своя рубашка ближе к телу! Предки не врали.

- Значит вот ты какой – голос в моей голове, - сказал я, приблизившись и вытянув кляп у него изо рта. – Напугал ты меня, конечно. Врать не буду. За что ты тут? И как попал в такую ситуацию?

- Развяжи меня, - потребовал чей-то пленник, - и я все тебе расскажу.

- Э нет, - сказал я, интуитивно отмечая про себя, что голос у мужчины не такой, как был в моей голове. – Сперва рассказывай кто тебя тут привязал и почему. Вдруг ты разбойник какой или бандит?!

Мужчина какое-то время помолчал, видимо ругаясь про себя на мой счет.

- Ну, будь я разбойник, - наконец сказал он, - то скорее всего мне бы отрубили голову или бросили в Застенок, ибо благородный я и все такое. А будь я бандит – то здесь была бы моя банда. Живая или мертвая. Верно?

Это было действительно правдоподобно.

- Пожалуй да, - кивнул я. – Значит ты благородный и твоему слову можно верить?

- Я дворянин и слову данному мной верен, - согласился мужчина.

- Тогда дай мне слово, что если я развяжу тебя, то не причинишь мне вред и даже сослужишь мне службу!

Подобное было нагловато с моей стороны, однако я где-то читал, что данное слово – норма для дворянина, попавшего в беду. Они, дворяне, и так всегда отплачивают сторицей за выручку, попади они в беду. Но вот заодно и проверим, на сколько он дворянин и что слухи о их словах верны.

- Даю слово, - сказал мужчина. – Я не причиню тебе вреда по своей воле. И отплачу тебе добром за добро. Годится?

- Вполне, - сказал я и принялся развязывать пленника.

Когда мужчина был освобожден, я сказать по правде, опасался, что он нападет на меня и потому был настороже. Однако тот, едва отделился от ствола дерева, как тут же повалился наземь. Какое-то время, он, перекатившись на спину лежал и смотрел в небо. Понимаю – сам так приходил в себя не так давно.

Спохватившись, я бросился к нему, вытаскивая флягу с водой.

- Вот, попей и восстанови силы! – сказал я, приподнимая ему голову и подсовывая к губам бедолаги откупоренную ёмкость.

Тот пил долго. Жадно глотая жидкость, постепенно оживал на глазах. Вот только прикоснувшись к его коже, я почувствовал холод – мужчина был истощен и обессилен. Напоив его, я прислонил тело пленника к стволу дерева и принялся собирать ветки для костра. Через некоторое время меж нами запылал и сухие сучья, приправленные сухой корой, а на прутиках зашипело взятая в дорогу вяленая мяснина.

Я нарочно сидел напротив него, отгородившись костром на всякий случай, так как встреченному мужчине до конца не доверял от слова «совсем». Но бывшего пленника стоило не только укутать, согреть, но и напоить, и накормить, и желательно теплым. Чем собственно я и занялся.

Когда же мой долг воспитанного человека был выполнен, я, глядя на жующего мужчину перед собой, начал его расспрос.

- Скажи мне, благородный человек, - начал я, - а правда, что говорить друг с другом мысленно могут только такие, как мы. Дворяне.

Мужчина вздохнул, внимательно посмотрел на меня, не отрываясь от еды, и проговорил, как только прожевал кусок и потянулся за другим:

- Исключительно да. Еще могут аристократы, но у них другой Диа-Позон, - медленно и как-то нараспев проговорил он последнее слово, после чего продолжил: - И ты бы меня не услышал. Да ты и не похож на аристократа! Посмотри на себя внимательнее.

Упрек был не приятен, но с другой стороны – а чего я хотел, чтоб он теперь восхвалял меня и воспевал в балладах мой подвиг?

- Но я все же благодарен тебе, - продолжил он, принимаясь за следующий кусок. – Мой зов мог услышать только дворянин и ты его услышал. Я рад, что ты оказался именно им, а то я попросту до тебя бы не докричался.

- Что ж, - признался я, - мне тоже было это в новинку. Дело в том, что я не помню своего прошлого с некоторого времени. Подозреваю, что был оглушен, крепко побит, причем по голове и брошен подыхать, но почему-то выжил. Вот только ничего не помню. И очень бы хотел вспомнить. А потому не делай странное выражение лица, когда я спрашиваю очевидные для тебя вещи. Походит на то. что ты меня ругаешь безмолвно последними словами!

Мужчина хмыкнул.

- В общем-то, так и было, - признался он. – Ну, почти. Выглядит оно и правда странно, когда ты задаешь вопросы, которые присущи больше простолюдину.

- Допустим, - согласился я. – А почему именно простолюдину?

- Потому что такому нас учат с детства, сказал мужчина и тут же добавил: – Родовых дворян.

- А есть не «родовые»? – не мог не спросить я.

- Конечно! – утвердительно ответил он. – Многие получают рыцарскую шпору лишь на полях сражений. Хотя они у нас и не частые. Больше местные потасовки да подавление мятежей. Но и там за особые заслуги можно получить награду – титул там или даже звание.

- Даже та-ак? – протянул я, вспомнив Старосту. – А как получил «дворянство» ты?

- В наследство, - ответил он просто. – Стало быть я - родовой. Меня обучали и готовили с раннего возраста, а как стал постарше – отдали на службу в Дальнее пограничье.

- Куда?

- Ты и этого не знаешь?

- Да я вообще чисты лист! – признался я и тут же подумал: а не много ли я о себе рассказываю.

- Ладно, - вздохнул мужчина. – Расскажу, что знаю. Спрашивай.

- «Спрашивай», - повторил я, хмыкнув. – Расскажи лучше, как ты попал в лес, привязанным к дереву. Вот что действительно интересно.

- Это длинная история, - ответил мужчина вздохнув.

- Если ты не заметил, - напомнил я, - то мы никуда и не спешим.

- Что ж, ладно, - согласился мужчина. – Тогда слушай.

Мужчина уселся поудобнее, взял в руки флягу с горячей водой, пододвинул поближе остатки нашей ночной трапезы и начал свой рассказ.

- Мой отец - очень уважаемый человек, скажем так, – сказал он, а я улегся у огня, следя, чтобы тот не гас, подкидывая веточки и куски коры. - Не стану раскрывать его происхождение и статус, так как к истории моей это не относится. Так вот мой отец, обладатель собственных владений и даже усадьбы, как-то раз решил жениться. Мать то моя умерла давно, еще при родах и ее я не знал совсем. Помнил только кормилицу, но это не важно сейчас. И вот однажды мой родитель решил жениться. Да не на ком бы то ни было, а на новой красавице, посетившей наши края и остановившейся в близлежащем городе, пользующимся нашей защитой и влиянием. Как тебе известно, мы мужчины никогда не выбираем серую мышку из местных, чтобы вести под венец. Будь она даже очень мила, добродетельна и трудолюбива. Мы всегда падки на стерв, любящих ныть о своей тяжелой жизни, гнуть пальцы и вертеть нами, как им вздумается. Такие отвратные создания женского естества худшие спутники в союзе и браке. Однако именно в таких мы влюбляемся и таких желаем покорить. Идиоты. А девицы знают это, а потому вертят нами, как их душе угодно. Попался в сети и мой отец. И вот, после длительных ухаживаний, обсыпаний золотом и всяких душевных терзаний, прерываемых поединками "рас-на-рас" с конкурентами и прочими воздыхателями, отец повел ее под венец. Союз заключили в храме Неделимого, так как подобное событие требовало большей огласки и пышного празднества. Как никак дворянин женится! Да еще какой! А потом началась обычная бытовуха и рутина. Молодожены, конечно, первое время не вылезали из постели и всячески наслаждались друг другом. Но и это время прошло, начались дела. Отец любезно доверил своей союзнице дом, владения и управление хозяйством, а сам отправился по делам - объезжать земли и проверять, все ли в порядке у подчиненных ему деревень и окраин…

- Не простой у тебя "дворянин"! – заметил я, прервав рассказ мужчины.

- Он на службе, - отмахнулся тот. - Это нормально.

- Так вот отбыл отец, - продолжил мужчина, - и остались с мачехой я и мои сестры с братьями. А надо бы тебе сообщить, что у меня двое сестер и трое братьев. Старший Новен, наследник рода и надежда отца на добрую старость. Второй - Дуал, кандидат в Храм Летописцев. Далее, по возрасту, шла моя старшая сестра Ждана. Следующим ребенком в семье иду я, Трой. После меня идет младшая сестра Кро. А самым младшим был мой брат Кварт.

- Почему был?

- Потому что наша мачеха родила еще. Близнецов Нова и Втора. А еще позже - малютку Трию.

- Большая семья, - заметил я.

- Большая. Но не все так однозначно. В последнее время холят слухи, что Нон и Втор - нагуляны и не являются моими братьями. Очень уж стойкие такие слухи. Но всему свое время. Так вот стали мы замечать, что мачеха сторонится нас, как родню, а больше помыкает нами, как слугами. Уж не знаю, что она там нашептала Новену, да только он как-то быстро принял ее и во всем поддерживал, словно мать родную. Дуал же сторонился ее, но он сторонился всех нас, так как готовился к поступлению в Храм и уже длительное время как отрицал все мирское, готовясь отраститься в распутники.

- Отраститься? - не понял я.

- Да, - пояснил мужчина. - Молодые парни, решившие посвятить себя наукам и Традиции, вступая в Храм, отращивают волосы, чтобы стать распутником и приступить к служению знаниям и изучать зимописи. Когда они проходят посвящение, им заплетают косу. А когда они со временем получают сан и становятся стереохами, то волосы им состригают полностью, так как допущенные к первоисточникам Древних не должны иметь растительности на теле. Если увидишь таких людей, то обрати внимание, что у них нет ни ресниц, ни бровей. Уж про усы и бороды вообще молчу.

- Жуткий, должно быть вид!

- Не то слово! Но таинство Храма, такое таинство Храма...

- А что такое "зимописи"?

- Священные тексты с описаниями событий с начала нашего света.

- А стереохи?

- Священнослужители. Вернее, их ранг допуска к старинным записям и текстам на бумажных носителях информации.

- А распутники, получается, это...

- Те, кто принят в Храм, но не получил еще сан. Потому и распутники, что им пока позволено вести распутный образ жизни - пить вино, любить женщин, а точнее спать с ними, и, конечно же раскуривать дурман-травы. Все это запрещается с принятием сана и жестко карается уставами и укладами Традиции Храма.

- Вот это, да-а, - протянул я приятно пораженный порядками закрытого заведения. - И откуда ты только все это узнал?!

- Говорю же, - напомнил мужчина, - брат у меня готовился поступать в Храм. И, соответственно, поступил. От него и знаю.

- Хорошо-хорошо. Продолжай, будь любезен. Очень уж увлекательно ты рассказываешь.

- Хорошо. Продолжаю. Так вот второй мой старший брат ни с кем не сближался, потому и с мачехой был, можно сказать, не в ладах. Правда в неладах он был и со всеми остальными в равной степени. За исключением отца, разумеется. Что же касается девчонок, то те как-то сразу нашли с ней общий язык и сблизились. Хотя по началу поговаривали меж собой, что мачеха никогда не заменит им мать. Что поделать? Девушки!

Что же касается младшего братика, то вот он то мачеху невзлюбил. По крайней мере он никогда не говорил с ней: не обращался к ней сам и не отвечал ей на вопросы. Он вообще вел себя так, словно ее и нет вовсе. Наверное, в силу своего возраста, ревновал к ней отца.

Мачеху же это раздражало. И хотя она пыталась скрывать это при отце, мы с младшими в полной мере наблюдали ее гнев. Что до меня, то я вовсе не воспринимал женщин всерьез. Есть и есть. Оттого и упустил момент, когда мне следовало быть более внимательным.

Время шло. Отец вернулся и застал дом в полном порядке. Это ему понравилось и в следующий раз он уже отбыл, что называется, со спокойным сердцем. А потом еще и еще. Он то думал, что в его отсутствие в доме тоже полный порядок. Но как он ошибался! К его прибытию действительно был порядок. Но мы то знали, что сие лишь видимость и показуха. Было чисто, всегда прибрано и дети не докучали своими проблемами. Но знал бы он что происходит в душах его чад! Когда отец приезжал, мачеха под тем или иным предлогом отсылала нас подальше с глаз долой, что б мы меньше общались с отцом и жаловались на свои проблемы.

Хотя кто мог жаловаться? Новен? Нет, его все устраивало. Целыми днями он упражнялся с оружием, готовясь сдать экзамен родонаследования при достижении совершеннолетия и принять у отца права наследника рода и главы дома. После чего отец ушел бы на покой и отошел от дел, наслаждаясь отдыхом пожилого человека. На все вопросы отца, которые возникали после жалоб младшего брата и малютки Кро, Новэн отвечал, что все в порядке. Дуал продолжал пребывать в отстранении от всего мирского. Я же больше всего уделял внимание книгам и обучению разным навыкам, так как готовился покинуть дом в неизвестном направлении. Мне, как третьему сыну, полагались доспехи отца и его же оружие. Потому я давно положил глаз на отчий средний доспех, обшитый дорогой сталью, и приличный такой полуторник, занимавший меня более всего на свете. Куда там до жалоб моего младшего брата! А ведь именно у меня он искал утешения и поддержки. Как и младшая сестренка, кстати. Однако я, как и старшие, не обращал должного внимания, пока не стало слишком поздно.

Первым, что случилось в нашем доме, произошло странное событие, в результате которого тяжело заболел Новэн. Уж не знаю за каким бесом он полез в наш колодец, но именно после него брат тяжело заболел и слег в кровать. В ней он провалялся довольно долгое время, пропустив ритуал совершеннолетия и не смог вовремя занять роль родонаследия. А вот Дуал вовремя убыл в Храм Летописцев, куда был принят с первого раза, и даже получил высший статус распутника. Такой дается тем, кто при поступлении получил наивысшее одобрение принимающих старейшин. А это весьма нелегко, так как предстоит не только продемонстрировать знания доступных для чтения книг, но и своими словами пересказать их суть. В общим брат справился. Он молодец. Горжусь им. И вот остался я, на котором вдруг сошелся свет. Ведь теперь перед отцом стоял вопрос: ставить ли меня наследником рода? Судя по болезни старшего сына, сомнения были излишни, ведь по всем правилам именно ко мне переходила эта ответственная в семье роль. Я же этого не хотел, так как совершенно не был готов к такой ответственности. Но если мне было суждено, я готов был рискнуть и принять на себя это бремя.

И тут мачеха внезапно стала активно ухаживать за мной, напутствовать и всячески стараться угодить. Цель ее, как выяснилось позже, была в том, что б укрепить меня в моем решении покинуть дом, как и планировалось мною изначально. Она уговаривала меня, приводя тот довод, что Новэн все же оправится и примет на себя роль главы дома. А если я приму ее на себя, то по итогу получится, что старший брат останется не удел, а мой проступок будет крайне несправедлив по отношению к нему. В общем то я и сам так думал, а потому ее слова только укрепили мое сомнение в выборе этого пути. Правда на этом настаивал мой отец. Он не видел проблемы в том, чтобы сделать наследником меня.

И я отказался. Пошел на поводу у мачехи.

А потом погиб мой младший брат. Сам не знаю, как это получилось на самом деле, но по официальной версии это был несчастный случай на тренировке. Мой братик оступился и упал с помоста, неудачно приземлившись на голову и сломав шею. Отец был вне себя от горя. Все же младший был его любимцем. Поразила меня своим поведением мачеха. Та убивалась по Кварту, как по своему собственному сыну. Ее постоянно видели в либо в Храме Неделимого, либо в домашней часовенке, где она с мокрым от слез лицом и потерявшими цвет глазами оплакивала бедного и несчастного Кварта. В то время я не знал, что можно вызвать Ичарва, который бы вернул брата из Царства В.Е.Ч.Н.О.С.Ти. А потому горевал по младшему в полной мере. С ним из моей жизни безвозвратно пропала частица моей души. Поверь мне на слово, брата я любил.

Время шло, я постепенно рос и двигался по мере сил к своей цели. Как-то неожиданно подошел срок выдавать замуж мою старшую сестру, а вслед за ней и младшую. Мой отец выгодно породнился с семьями других дворянских домов, правда не с теми, с кем планировал изначально и даже не с теми, которым принадлежали их избранники "по сердцу". Выгодных мужей им нашла мачеха. Возможно именно ей были выгодны образовавшиеся союзы. По крайней мере больше чем отцу.

Дом как-то опустел. По сути в нем остался я один, если не считать больного старшего брата и детей нашей мачехи. Старик отец все так же отправлялся на службу и с личным отрядом объезжал доверенные ему владения, моля Неделимого поднять с постели Новэна и передать ему наследство и обязанности главы дома. Сам то он уже едва держал меч в ослабленной возрастом руке. Но брат не только не выздоравливал, но и как-то стал более безнадежно взирать на нас и все, что его окружает. В его взгляде пропала искра, а это могло означать лишь одно - он смирился со своим положением и потому утратил шанс на выздоровление. Но тогда я этого не знал и не предавал этим мелочам значения.

Подросли и дети мачехи. Близнецы как-то приобрели самые жуткие и неправильные черты характера, коих не было ни у меня, ни у моих братьев. Они были дерзки, жестоки, своенравны и раздражительны. Я уж не говорю об их коварстве и задиристости. Не хорошие парни, в целом. Вот почему я тоже думаю, что они мне не братья. Мы не были такими никогда.

Тем временем мой старший брат как-то резко пошел на поправку. Мы с отцом были рады этой новости и с нетерпением ждали, когда он встанет на ноги и пройдет наконец ритуал родонаследования. Я же вернулся к своей цели покинуть отчий дом и пуститься в странствия, ища приключений, славы, богатства и своего места под Светилом. Но в день моего отъезда, а вернее ранним утром того дня меня разбудил стук в дверь. Я вскочил на ноги и в предчувствии беды открыл визитеру. На пороге моей комнаты стояла мачеха с лицом выражавшим такой испуг и волнение, что я решил наступила война, не меньше. Она сообщила мне, что с братом моим что-то случилось и ему срочно требуется моя помощь. Немедля я бросился в комнату Новэна, но едва переступил порог, увидел ужасающую картину!

Поперек кровати лежал мой окровавленный брат совершенно без движения и признаков жизни. В порыве ужаса за жизнь Новэна я бросился было к нему, чтобы убедиться - жив ли он еще, возможно ему еще можно было помочь. Но нет. Раны его указывали на то, что брат мертв и уже довольно длительное время. В ходе осмотра я уложил его на кровать, распахнул одежду и увидел глубокую рану посреди груди. И, будто этого было мало, в довершение всего у Новэна было перерезано горло. Я и не заметил этого сразу, так как он был в спальных одеждах с высоким воротом полностью залитых кровью. Осознав, что брата больше нет и никогда не будет, я с ужасом смотрел на свои руки и покрытые по локоть его кровью.

В этом виде меня и обнаружили вошедший отец в сопровождении мачехи. Я в растерянности взглянул на него, все еще не осознавая всех последствий смерти наследника нашего рода. Оказавшись в такой ситуации, я искал у него ответа, как быть и что делать, ведь я впервые столкнулся с таким. Видеть окровавленный труп брата, явно убитого, и осознавать, что это все реально происходит прямо сейчас было выше моих сил.

Каково же было мое удивление, когда мачеха принялась голосить и, указывая на меня пальцем, кричать, что это я убил Новэна. Кажется, она упрекала меня в желании самому стать главой рода, потому я и совершил сей акт насилия. В ответ я растерянно пытался оправдаться. Да у меня и оружия никакого не было! Однако отец не слушал. Он рассвирепел и бросился на меня с проклятиями. Уверен, он явно хотел задушить меня на месте преступления. Не моего преступления.

В ужасе я бежал из дома гонимый ложным обвинением.

Много позже я много раз вспоминал этот эпизод моей жизни, раз за разом проигрывая в памяти события того утра. И каждый раз я не находил оправдания моей мачехе. Она сама позвала меня в комнату брата, сама же привела отца, и сама же обвинила меня в смерти Новэна. Значит ли это, что она причастна к его смерти? Нет. Но то, что лжесвидетельствовала в мой адрес - однозначно.

- Когда не знаешь, кто виноват, - сказал я, - ищи кому выгодно!

- Я много скитался, ища место под Светилом и нигде не находил покоя. Печать смерти брата была на мне. Кто-то очень постарался, чтобы придать огласке мое преступление и славу братоубийства. Оправдываться было глупо, так как любые оправдания были нелепы и смешны. По крайней мере, я видел насмешки чужих мне людей и обвинения во лжи. Единственное место, где я смог найти приют, оказалось Пограничье. Скальная гряда, окружающая Сердце Империи, служила первой и последней преградой ордам рейдеров, приходящим из южных пустошей в надежде подивиться легким лутом. Туда брали всех: братоубийц, насильников, воров и прелюбодеев всех мастей и родословных. Пограничье - это искупление всех грехов. Только там тебе списывают все. А одно упоминание того, что пробыл там больше цикла делает тебя "человеком без прошлого".

- Так значит ты был там? Больше цикла?!

- Был. И прослужил там целую дюжину.

- Не слабо!

- А то! Именно там я заслужил свое имя, о чем имею все необходимые бумаги и верительные документы.

- Ты получил новое имя?

- Да. На сколько ты знаешь или должен знать, раз уж ты потерял память, свои имена мы заслуживаем сами. При рождении родители называют нас кто во что горазд. Так меня во. назвали Троем. После обвинения в смерти Новэна - Братокровом, хотя я и отрицал это. А вот в Пограничье меня окрестили Серым Пеплом.

- Почему?

- Это неприятная история. Наш отряд застигли врасплох в одном из ущелий и атаковали в самый неудобный момент, хотя мы и должны были быть готовы ко всему. Что поделать - командиры наши не всегда блистали опытом и навыками управления толпой. Именно толпой, так как мы никогда и не были настоящей воинской единицей. Но это не беда. Пограничье быстро учит. Либо избавляется от рукосуев. Вот и я тогда научился всему, внезапно оказавшись единственным выжившим в бою с абсолютно обезумевшей толпой варваров. Но я не был лучшим из лучших воинов - мне просто повезло. Подкрепление прибыло довольно быстро, вот я и спасся. Правда к тому моменту все мои товарищи были убиты. Говорят, волосы мои были полностью седые. Оно и не удивительно - я был напуган до последней черты положением дел. За чертой этой паника и безумие. Тогда я и осознал, что как бы не были плохи твои дела, ты - все, что у тебя есть, и этого больше чем достаточно. Спустя длительное время я научился драться, биться и сражаться. Мне привили любовь к оружию и невосприимчивость к окружающим условиям. Да я настоящую карьеру там сделал! Оброс регалиями и трофеями. После всего этого я решил вернуться домой. Уверен, отец выслушал бы меня и восстановил справедливость.

Но мне не повезло. Едва вернувшись в родные края, я столкнулся со странным положением дел. Наши некогда богатые деревни и каменки прозябали в нищете, народ голодал, а дружины наемников зверствовали, облаченные властью хозяев. Все это было странно. Отец никогда не был плохим лордом, и наемники были ему не нужны. В одной из деревень я застал сцену сбора налогов и сопутствующего этому угнетения. К счастью, я знал этих наймитов и остановил их. Меня уважали в кругу вольных вояк, потому мы выпили свежего пойла в кабаке и расстались по-доброму. Селяне же узнали во мне сына моего отца и приняли, как спасителя. Они рассказали мне, что новым лордом стал Нон, а его воеводой и сенешалем - Втор. Что же касается моего отца, то он умер сразу после моего отъезда, не пережив горя утраты сразу обоих сыновей - наследника Новэна и меня, так как убив своего брата я лишился его благословения, любви и признания сыном. Я стал безродным. Однако сами фермеры так не считали и видят меня наследником. Меня даже решили самолично посадить во главе стола нашего Владения и провозгласить либо наследником рода, либо основателем нового. В любом случае селяне готовы были идти за мной, если я решусь идти против своей мачехи и ее сыновей.

Также я узнал, что в нашем доме теперь проживает некий рыцарь Стократ, официально ухаживающий за моей младшей сестрой Трией, а по сути - являющийся отцом всех детей мачехи и ее новым сожителем.

Конечно же я не стерпел подобного положения дел и выступил против мачехи. На что я только рассчитывал!?

Нас разбили. Наймитам никогда нельзя верить. Даже когда они признают в тебе своего. В итоге наш отряд фермеров был перебит, а я пленен. Наверняка в родной стороне провозгласили, что я сдался и предал поверивших в меня и мое возвращение Серых. Меня же вывезли в лес и хотели убить. Как? Я не знаю. Привязали к дереву и метали ножи, пока не забрела местная живность и не спугнула моих убийц. Остальное ты знаешь.

- Тебя нашел здесь я.

- Именно так!

- Какая необычная история, - только и сказал я.

- Все истории необычные, если ты их услышал после потери памяти.

- Постой! Так ты должно быть ранен? Раз в тебя метали ножи. Да и ты сказал избивали. Должно быть у тебя что-то сломано или повреждено...

- Нет-нет, - остановил меня рассказчик. - Все в порядке. Раны на мне заживают быстро, я же воин Пограничья. Причем быстро - это я в буквальном смысле. А вот про ножи... Знаешь, метатели они так себе.

- Но почему тебя не тронули дикие звери? Просто повезло? Или все же есть какая-то тайна? Если секрет, то можешь не говорить. Я пойму.

- Да нет никакого секрета, - признался мужчина. - Все дело в моем происхождении. Видишь ли, моя мать была не простой женщиной. В юности она жила в лесу, при лагере той самой Белл...

Рассказчик сделал паузу и таинственно на меня посмотрел, чуть улыбаясь и наводя немного жути своим оскалом.

- Не понимаю, - признался я.

- Ах, да. Все забываю про твою потерю памяти, - вздохнул мужчина. - Была такая лесная ведьма. Ее еще называют Приторная Белл, так как однажды она напустила такое колдовство на весь средний свет, что... Средний - это наши Западные широты, аккурат меж землями кровавого севера и жестокого Юга... Не спрашивай меня чем жесток Юг и кровав Север, сейчас не об этом. А вот про свою мать скажу так: тайну ее происхождения знал лишь отец. Потом и я, но уже, понятное дело, от отца. Это она обладала властью над лесной живностью, ну а нам передалась лишь часть ее возможностей. Новэн говорил, что понимал их язык, в чем я, сказать по правде, сомневаюсь, Дуал как-то поведал, что чувствует их приближение в лесу. Я же ничем таким не обладаю, но меня они не трогают. Тоже знаешь ли преимущество.

Рассказчик улыбнулся. А я вот подумал, что с таким человеком очень выгодно бродить по лесам.

- С тобой хорошо бы подружиться! - искренне признался я.

- Потому что я могу жить в лесу, не боясь зверья? - с иронией в голосе спросил мужчина. - Увы! За это друзьями не становятся.

- А за что становятся? - не смог не спросить я.

- Дружбу надо заслужить, - серьезно поведал мне мужчина. - Вот ты спас меня, значит, я могу назвать тебя моим другом. Но ты взял с меня слово и потому это не совсем дружба. Это сделка. Потому, чтобы стать друзьями, надо совершить ряд добрых дел друг для друга, иметь общие цели и идти одним путем. Тогда это и будет располагать к дружбе. Если, конечно, ты имеешь в виду дружбу настоящую, а не такое себе.

- О-го, - поразился я таким развернутым ответом. - И много у тебя друзей?

- Много, - уверенно сказал мужчина. - Все, с кем я служил. Еще те, кто приютил меня в родовых землях. Вот только они все мертвы. Как видишь, дружба со мной всегда несчастлива.

И он рассмеялся. Смеялся весело и довольно. А под конец замолчал, задумался и глядя куда-то поверх моей головы, в даль, погрузился в собственные мысли, став серьезным. Я даже подумал, что со спины ко мне приближается опасность и обернулся, но там никого не было и я вернулся взглядом к рассказчику.

- Сказать по правде, - начал я осторожно, - ты открыл для меня столько вопросов, что я даже не знаю с чего начать.

Он не ответил. Мужчина сидел и веткой шерудил в костре пододвигая в центр пламени не прогоревшие ветки и поленья. Толи думал о чем-то, толи ждал моих вопросов.

- Что такое ритуал родонаследия? - спросил я.

- Это некий экзамен, - тут же ответил мне рассказчик. - Его проходит каждый наследный сын лорда, чтобы показать - достоин он сменить отца на его посту или нет. Если бы мой брат Новэн прошел бы ритуал, то стал бы главой дома и лордом наших земель. Он сменил бы отца на службе и подтвердил бы право на имя и почести при дворе. Словом, вместо отца был бы мой брат Новэн. Для короля и дворянства поменялось бы только имя и возраст, а вот исполнитель всех ролей и служебных тягот никуда бы не делся. Им просто стал бы другой человек того же рода. Вот и все.

- А как пройти ритуал?

- А что? - улыбнулся мужчина. - Желаешь стать лордом?

- Да нет, - ответил я. - Хотя... Наверное, было бы не плохо.

- Не плохо, - согласился рассказчик. - Но это обязанности в первую очередь и еще права. Но поверь мне на слово - обязанностей больше.

- И все же... Как проходят ритуал?

- Ну, сам то я его не проходил, - признался рассказчик. - Но знаю, что собирается совет дворянства и священнослужители из храма Неделимого. Дворянство стало быть тебя оценивает, а священнослужители - вносят о тебе заметки в свои книги. Это важно. Ты де должен перед ними показать свое тело, что б все видели на сколько ты мускулист и не имеешь врожденных увечий. Потом ты должен будешь показать свои навыки владением оружием. Тут можешь взять любое, главное, что б твои навыки были достойными. Ну и отвечать на вопросы, дабы тебя оценили, как не фанатика или вовсе идиота. Хорошо, если ты умеешь слагать стихи и не чужд ораторского мастерства. Обычное красноречие тут тоже пригодится. Собственно, пожалуй, и все. Но ритуал длится долго. Тебе постоянно выставляют соперника, дабы оценить тебя в борьбе и бою с оружием.

- Довольно сложно, судя по всему, - признался я.

- Ну не так уж и сложно, - отмахнулся мужчина. - К такому готовят с детства. И проходится ритуал обычно всеми. Надо быть уродом и блаженным, чтобы не пройти подобное. Кстати, мы бы с тобой прошли, так как оба дворяне. Я активировался в Пограничье, а ты - тоже где-то, раз у тебя в голове Венец дворянства!

- А можно пояснить? - напомнил я о своем положении.

- Любезно и всенепременно, сулдарь! - чуть поклонился мне рассказчик. - Когда мы становимся дворянами, нам выдают Венец. Это нечто вроде сетки, опутывающей наши мозги. Подумать только - первым дворянам вскрывали голову, чтобы наделить Венцом! Мы же проходим эту процедуру в Храме без каких-либо вскрытий и неудобств. Нас помещают в состояние сна и проделывают какие-то действия, используя магию Древних...

- На белом свете есть магия?

- Уверен, что нет. Но то, чем владеют наши Храмы, иначе и не назовешь! Думаю, им достались такие знания, что нам с тобой и представить страшно. А для Серых придумали слово Магия, чтоб те не лезли и рассуждали на подобные темы.

- Забавно, - сказал я. - А кто же владеет этими знаниями?

- Аристократы, - просто ответил он. - Но не забивай этим голову. Не нашего оно ума дело.

- А кто такие Серые?

- Простой люд, - тут же последовал ответ.

- Ну это я и так догадался, допустим. Но почему именно "Серые". Я о цвете. Почему не какие-то другие?

- Это тебе у тех же аристократов спросить надо. Для них простые люди - фермеры, дельцы, селяне и даже торгаши, - Серые. Потому как обычно носят одну и ту же одежду, которая быстро теряет вид и цвет либо от грязи, либо от постоянных стирок. Потому и "Серые".

- Я только что был в деревне. Это не так. Народ ходит кто в чем, но в основном это приятные взгляду цветные одежды. Скорее даже пестрые, чем просто цветные.

- Ну ты сейчас то не сравнивай с тем, что было, когда эти слова были придуманы. Не забывай, что наш свет появился после большого взрыва. И в те времена особой пёстростью если и интересовались, то далеко не в первую и даже не в десятую очередь. Да там друг друга ели, чтобы выжить, какие там "пестрые" и "цветные" одежды?

- А аристократы значит были не серые?

- Увы! Эти всегда всё знали и что-то там себе выгадывали. Думаю, эти и очередной Взрыв пережили бы, случись он.

- Ну хорошо, - сказал я. - Но с тобой тоже серые для аристократов?

- С чего вдруг? Нет. Нам они придумали другое слово. Мы для них "Синие". И сразу предвидя твой вопрос отвечу - не знаю. Возможно потому, что это по цвету стали в наших руках. Весь металл, что носили первые дворяне и чем бились в боях с рейдерами, отливал синевой. Его чистили, полировали, да и выковывали изначально по-особому. Возможно потому он имел такой оттенок. Скажи спасибо предкам, что бережно относились к своим доспехам и оружию, а то были бы мы сейчас "Ржавые" или вовсе - "Коричневые".

- А себя они как-нибудь называют?

- А то! Они у нас все "Вайлеты". Фиолетовые значит. Валеты, по-нашему. Выше их только золотые – "Голдеры". К тем относится лишь сам Император и его семья с окружением. О тех не знаю ничего, так что не скажу, прости невежду.

- Есть еще и Император значит?

- Есть, куда ж ему деться?

- Расскажешь?

- Давай в другой раз? - попросил рассказчик. - Уже светает. Может определимся, что делать дальше?

- Давай, - согласился я.

- Спас ты меня, странник, - сказал мужчина. - За это я отплачу тебе не золотом и не серебром - их у меня нет, - но верностью и преданностью в ратном деле. Скажи, есть ли у тебя враги? Готов любому голову за тебя оторвать.

- С врагами не ясно, - признался я. - А вот помощь в ратном деле... Иду я в соседнюю деревню, чтобы добыть некую Жар-Птицу. Больно уж докучает она нашему старосте. И нужно мне ее добыть или хотя бы уничтожить. На крайний случай повредить так, чтобы она никогда больше не прилетала в нашу деревню.

Первое время мужчина сдерживался, но все де потом рассмеялся.

- Собрат, - начал он. - Я все понимаю - ударился головой, потерял память. Но ты не производишь впечатления блаженного. Может ты юродивый?

- Мне неприятны такие вопросы и рассуждения, - сдерживая вспышку агрессии сказал я.

- Прошу меня извинить, - тут же осекся мужчина. - Это все шутки и юмор. Не со зла и не насмешки ради. Исключительно только ради веселья и хорошего настроения нас обоих. На людях, да и здесь, с глазу на глаз, я не имею желания и намерений тебя высмеять. Но давай расставим все условия и рамки данного дела?

- Давай, - согласился я.

- Тебя староста отправил в поход?

- Да. И обещал неплохую награду.

- И это он сообщил тебе о такой... как там ее?.. Птице?

- Я сам ее видел. На ней прилетело несколько человек и ограбило нашу деревню.

- Видел значит, - уточнил мужчина. - И ты уверен, что тебе не показалось, и что некая Жар-Птица существует?

- Абсолютно.

- Ладно. Не верить дворянину дурной тон. В такое не верю - о разных Птицах, Стрекозах и даже Драконах болтают в кабаках и трактирах, но на проверку это лишь пьяные басни. Однако если видел... Что ж! Я пойду с тобой, куда потребуется и помогу тебе всем, чем смогу. В уплату долга. Ты спас меня, я выручу тебя. Так как чует мое сердце ждет тебя какой-то подвох.

- С чего ты взял?

- А когда он не ждал-то?! На моей памяти все планы и расчеты проваливались, стоило только начать им следовать.

- Что ж тогда предлагаешь делать? Лезть, не подумав, наугад?

- Ну почему сразу так? Предлагаю прибыть в деревню, осмотреться, разузнать, а потом уже действовать. Главное, не торопиться! Любое дело не горит. А результат радует, лишь когда ты действуешь наверняка и с толком.

- Тогда так и порешим, - сказал я, протягивая ему ладонь для рукопожатия. - По рукам?

- Ладно, - одобрил мужчина. - Ну а звать то тебя как?

- Я из Енма, зови как хочешь.

- Буду звать Спасом. А меня зовут - Серый Пепел. Для друзей, в походе и в бою - просто Пеп.

На том мы и пожали друг другу ладони, закрепляя наш договор, дружбу и знакомство. После чего затушили костер и принялись собираться в дорогу. Идти предстояло еще долго.

Глава 6. Обитатели леса.

Из леса мы вышли засветло. Прямо перед нами раскинулась широкая равнина, пересеченная извивающейся лентой реки. За ней стояла деревенька, окруженная полями и загонами для выгула домашней живности. Пахло свежескошенной травой и подсыхающей на ветру росой.

Дышалось легко.

А над всем этим великолепием сияло чистое голубое небо. Светило лишь поднималось из-за горизонта, освещая округу, и только готовилось занять свое место в зените. Его теплые лучи немного слепили глаза, а легкий ветерок играл волосами, отчего у меня и моего спутника поднималось настроение.

- Как думаешь, - спросил Пепел, - здесь будут рады двум дворянам, пришедшим без всех своих регалий, но с чувством собственного достоинства?

- Не знаю, - ответил я. – Может, если они сами поймут, что мы дворяне, тогда… будут рады. А если нет, то придется им понравиться. Об одном только напомню: не надо доказывать кто мы и откуда!

- С чего ты взял, что я стану доказывать что-либо Серым? – спросил меня спутник и внимательно посмотрел мне в лицо.

- Я только напомнил, - признался я, ощущая, что меня в чем-то подозревают. – Мне доводилось общаться с разными людьми. Одни доказывали свою важность словами, а другие… в общем по ним было видно, какие они есть. Так что пусть видят, а не слышат.

Пепел какое-то время глядел внимательно, но спустя непродолжительное время рассмеялся.

- Я думал ты серьезно! – сказал он. – Вот же шутник.

Мы вышли на равнину и обнаружили дорогу к деревне. По ней-то мы и дошли до деревни.

Нас встретили распахнутые ворота в невысоких, явно условных стенах из переплетенных ветвей. Возле них и за ними суетились люди. Все они что-то таскали, катили, тянули и двигали. Грузом им служили бочки, ящики и мешки. Неподалеку стояли повозки, причем из тех, которые надо либо тянуть, либо толкать. Самодвижущихся не было видно, однако они могли быть и где-то внутри деревни.

- Чем заняты, добрый люд?! – громко спросил Пепел. – Чего такое тащите?

- Так товарный день сегодня! – ответил один из местных, судя по всему, самый не занятой. – Вот и готовимся продать заезжим дельцам свой товар. А они, стал-быть, продадут нам свой.

- А что суета-то такая? – продолжил допытываться мой спутник.

- Так товару много, - ответил местный, - все могут не курить. Повезет самым расторопным. Вот мы и суетимся.

- Что ж, не будем вам мешать! – попрощался Пепел. – Скажите только, где здесь постоялый двор или трактир?

- Так вон там, - махнул рукой местный, - вдоль по улице пойдете, а за ближайшим поворотом направо его и увидите.

Мы не стали уточнять кого именно «его» мы увидим, так как мой спутник уверенно направился в указанную сторону.

- Ну чего встал? - окрикнул он меня. – Давай быстрей! А то опоздаем к завтраку.

Я спохватился и ускоренным шагом последовал за ним. Тем более что ближайшего поворота Пепел достиг ужЕ, и ждал лишь меня, что б его нерасторопный спутник по незнанию не заблудился.

За поворотом направо и впрямь находился постоялый двор. Отворот главной улицы уводил к нему, так как перед самим двором ширились два сарая. Видимо их использовали для телег и повозок гостей, решивших тут остановиться.

В сам же дом вел довольно большой вход из двухстворчатых дверей и довольно обширным крыльцом. У крыльца была коновязь с четверкой коней, примотанных к ней цепями.

А у входа стояло твое местных, вооруженных топорами и дубинами. Впрочем, оружие было исключительно для острастки. Это было заметно по выражению их лиц и неумелому креплению его к поясу.

- Здоровы будьте, воины! – поприветствовал их Пепел. – Здесь кормят вольных путников?

- Здесь кормят торговцев и странствующих Рыцарей, - сказал один из них. – Но тебе тут будут рады едва ли. Больно уж рожа твоя подозрительна!..

Пепел вмиг переменился в лице. Из веселого и добродушного парня, он вдруг стал печален и хмур. Обернувшись же ко мне, он в полголоса произнес:

- Слыхал? Рожа ему моя не понравилась. За разбойников поди нас принял.

- Ты давай-ка тут не зубоскаль! – потребовал другой. – Разворачивайся и вали с города. Таким как ты тут не рады.

- А чем вызвано такое решение? Я сделал что-то худое вам лично? Или вы услышали что, да мне приписали?

- Да что вы с ним сказы сказываете? – проворчал третий. – Выгнать вон! Да в дорогу прописать смачный подсральник.

Видимо это он и намеревался сделать. Однако у меня были иные планы, и я внутренне готовился к драке. Пепел же надеялся договориться и разрешить все разговорным путем. Но когда местные напали на него первыми, он зарычал и бросился на них со всей своей свирепостью.

Первый удар моему спутнику нанес ближайший к нему местный. Не мудрствуя лукаво, противник просто ударил его кулаком по лицу. Пепел выдержал соприкосновение, чуть отступив на пол шага. Однако тут же ответил ударом кулака в поддых. Но не тому, кто ударил, а тому, кто только замахивался. Его кулак нанес больше боли местному и тот как-то сразу скривился.

А тем временем третий местный уже вознамерился нанести удар ногой. Отклонившись назад всем телом, он резко выставил ступню в непонятной обувке по направлению в живот Пепла. Но поскольку удар был нанесен недостаточно быстро, как всегда и бывает в таких случаях, то мой спутник просто перехватил его ногу и дернул вверх. Потеряв опору, местный рухнул на спину.

Первый противник, что удачно врезал Пеплу по лицу, уже замахнулся и попытался ударить его снова. Но я сам уже влез в драку и с ноги ударил его ступней в спину. Перехватить меня, как только что сделал с местным Пепел, он не мог, так как спиной ко мне и стоял. А потому мой удар качнул его в противоположную от меня сторону. Местный резво развернулся с разворота попытался ударить меня кулаком, однако я уже контратаковал и сам ударил его снизу кулаком в челюсть.

В это время рухнувший на спину местный попытался встать, но Пепел отбил у него такое желание, попросту пнув его в лицо ногой. А я – опрокинул на спину второго местного, сделав к нему шаг и боковым ударом кулака в голову, сбил его с ног. Благо он был выведен из боя и не сопротивлялся.

Противник был повержен. Пепел посмотрел в мою сторону и улыбнулся.

- Арена за нами! – сказал мой спутник.

- А что это значит, - тут же уточнил я.

- Поле боя полностью очищено от сил противника и нам больше не с кем драться!

Я облегченно вздохнул, переводя дух. Сердце билось учащенно, а голова немного кружилась. Я был на кураже и вообще преисполнен хорошего настроения от минувшей драки.

- Пойдем отметим победу? – спросил меня Пепел, но я тут же понял, что это не вопрос.

Трактир, в который мы все же попали, был типично местный, какие только и бывают в крупных селениях. Здесь обитали местные доходяги не занятые в работах на полях, а также прочих местах, где требуется грубая сила или соображалка.

- Чего желают гости нашей деревни? – спросил трактирщик, находясь по ту сторону барной стойки, к которой мы подошли с моим спутником.

- А чего могут желать гости? – спросил его я.

- Известно чего, - ответил Пепел. – Выпить и перекусить! Ну, и еще остановиться на ночлег, разумеется. У вас есть такие услуги?

Хозяин трактира оказался, как и все люди его вида деятельности, грузным мужчиной с хитроватым, оценивающим взглядом. Потому, чтобы заставить его стать более расторопным, я показал ему свой кошель с монетами. Не то чтобы он был достаточно весомый, но грубый его материал заметно топорщился, намекая на ценность содержимого. И хотя размер его не соответствовал наличию, трактирщик этого не знал и потому моя хитрость сработала.

- Да-да, конечно! – тут же переменился он в лице и манерах. – Все будет сделано для наших дорогих гостей! Устраиваетесь поудобнее – я сей де миг все организую.

Он обвел руками зал, предлагая занять стол по нашему вкусу, а сам опрометью бросился куда-то в сторону кухни. Я только услышал его ругань и приказы, направленных явно в уши поваров и их помощников. Мы же тем временем и правда разместились за одним из столов в зале, который наиболее подходил для наших благородных особ.

- Ну рассказывай, - сказал мой спутник, когда мы наконец-то уселись поудобнее. – Какие планы на будущее вынашиваешь, чем живешь и на кого надеешься?

- Что тут скажешь? – ответил я. – Вот, найду то, что ищу и заработаю на этом. Потом попытаюсь обустроиться на новом месте, подлечить свою память и разобраться в произошедшем.

Мой собеседник печально вздохнул, явно раздосадованный моим ответом. Однако в это время на наш стол опустилась приличного размера стеклянная бутыль в плетеной корзинке и пара фужеров из грубого толстого стекла.

- Ого! – тут же переменился он в лице. – Кубки так себе, зато объем хмельного вызывает уважение.

Пепел поднял голову и встретился взглядом с молодой девицей, явно подавальщицей, которая и поставила все это на стол.

- Наше лучшее вино, сулдари! – сообщила она, заискивающе улыбаясь. – Отец сам закупает его у поставщиков и тщательно пробует содержимое на предмет отсутствия качества!

- Ничего себе! – ответил мой спутник. – Мы обязательно оценим это самое качество и усердие вашего отца! Но все же хотелось бы поскорее опробовать и закуску. Вы не представляете, на сколько я голоден!

- Я немедленно потороплю наших поваров! – сказала девица во весь рот улыбаясь и тут же побежала в кухню.

Ловкий Пепел все же успел напоследок отвесить ей смачный шлепок по весьма интересному девичьему заду, от чего его обладательница весело взвизгнула. Проводив ее взглядом, мой спутник вновь обратил свое внимание на меня.

- Ты спас меня в лесу, друже, и потому я безусловно помогу тебе в твоих поисках. А после, я отправлюсь решать и свои проблемы, касаемо моего наследия и моих врагов. Только одна просьба: прошу, доверься мне – я не имею против тебя ничего худого, а потому буду предельно полезен в твоем деле.

- Да я собственно и не против, - заверил его я.

- Тогда слушай, - продолжил мой собеседник. – То, что мы ищем есть ни что иное, как самая настоящая магия! А значит владеет ею один или несколько влиятельных личностей. Думаю, это либо местный лод или умник, собравший вокруг себя шайку крепких ребят. Но учитывая, какие цели преследовали те, с кем ты столкнулся, это и правда скорее второе.

- Бандиты что ли? – уточнил я.

- Да ну какое там!? – разочарованно хлопнул себя по колену Пепел. – Скорее чародей. Но под опекой, например, местного старосты. В любом случае, если твой наниматель не ошибся с местом, то мы скоро на них выйдем.

В этот момент к нашему столу подошли несколько человек с тарелками в руках и принялись раскладывать их на столе. Здесь были мясо и хлеб, фрукты и овощи, сыр и рыба. В довершении всего нам поставили еще какие-то лакомства, явно сладкого характера.

- Вот это пир! – обрадованно заявил мой спутник. – Ну, будем здоровы!

Пепел откупорил бутылку и разлил ее содержимое по бокалам. Я тем временем развязал кошель и осторожно извлек несколько монет, после чего раздал им последние мои деньги. Это была не оплата, а лишь некий дар за усердие.

- Благо дарим вам, сулдари! – сказал каждый из поваров, получив монету, после чего они все дружно скрылись в направлении кухни.

Мы с Пеплом выпили по бокалу и приступили к еде. Вино и правда оказалось приличное. Кажется, я пил и лучше, но это всего лишь подсказала моя интуиция – память по прежнему хранила молчание.

Я наворачивал мясо и овощи за обе щеки и радовался тому, что уплетаю настоящую горячую пищу. Пепел же ел, как не в себя – явно сказывался его многодневный голод.

- Вижу ты удивлен моим аппетитом, дружище, - сокровенно поведал мне мой собеседник. – Но что поделать? Когда Рыцарь не в походе, он ест про запас. А мы с тобой сейчас еще те Рыцари!

Что сказать? Я был с ним согласен. А потому старался не отставать от товарища по приключению.

- Что ж, - поведал мне Пепел, когда спустя некое довольно продолжительное время, мы наконец насытились, употребив все блюда, какие только были на нашем столе, - думаю лучший способ проникнуть на прием к нашей цели – это нарваться на неприятности. У тебя есть идеи, как это сделать?

- Ни единой. Но сейчас чего-нибудь придумаем.

Но мой спутник не стал меня ждать и сам взял продолжение нашего приключения в свои руки.

- Эй, уважаемый! – позвал Пепел хозяина. – Мы насытились, не мог бы ты нас посчитать?

- Сей момент! – откликнулся тот и в одно мгновение оказался возле нашего стола. – С вас пять дюжин серебра и пол дюжины меди.

- Ого! – всплеснул руками мой спутник. – И откуда такие суммы? Не уж то мы наели аж на пол золотого?

- Так ведь вино, благородные сулдари! – степенно пояснил хозяин. – Больше напили, чем наели.

Этого стоило ожидать. Не так дорого есть в трактирах, чем пить. И если вино особое, выдержанное и родом из дальних земель, то и цена возрастает в разы.

- Но денег у меня нет, - сказал я, изрядно смущаясь в этом признаваться.

Уж не знаю отчего, но говорить такое мне очень не нравилось. Видимо, в былые времена, обладая всей своей памятью, я всегда был на высоте.

- Это ничего, - ответил мне трактирщик. – Мне будет достаточно вашего слова. А рассчитаться вы сможете после. Либо можете прислать слугу с оплатой. Назовите только свое полное имя и герб. У вас же есть имя и герб?

Хозяин был любезен. Благородный мог назвать только свое имя, титул и род, чтобы все его счета были приняты на веру. Многие не таскали с собой кошельки и в оплату распоряжались присылать расчет на дом. И их слову верили, так как Благородный не мог соврать или поступить подло.

- Что ж, - немного растерялся я, поскольку поздно сообразил, что мой план несостоятелен, - а если я…

Сказать, что я не благородный, значило соврать. Это я внезапно очень явно осознал. Так же я вдруг вспомнил, что не смогу обмануть, так как это тоже не престало мне по рангу. Выходило, что вся моя задумка лишена верного конца, а потому терпит крах.

- А если у меня нет дома? Если нет слуг и вообще – нет денег даже… где бы то ни было?

- Тогда вы должны дать мне слово, что расплатитесь позже, - ответил трактирщик. – Скажем, в течении трех дней. Вас устроит?

- Где же я возьму деньги за это время? – спросил я и понял, что перешел на глупые вопросы.

- Вы могли бы занять у кого-нибудь, кто вас знает, - ответил хозяин, - либо заработать. Вы же Рыцарь? В крайнем случае вы могли бы оставить залог, который я могу сохранить до конца цикла. А потом, если вы не успеете расплатиться, я заложу его ростовщику, тем самым покрыв убытки. Но и в этом случае вы останетесь у нас желанным гостем. Все без обид и сомнений в вашем истинном благородстве.

Дела. Выходило, что вера в благородство Благородных была сильна и велика, как нигде. А может трактирщик знал и умел возвращать долги – кто знает? Я же и половины того не помню, что знал до моей потери памяти.

- Что ж, - сдался я, - тогда запишите на мой счет…

Но едва я собрался продолжить и дать слово, как понял, что совершенно не знаю кто я по роду и гербу. В тот же миг я услышал голос моего спутника, что за моим разговором успел переместиться к выходу.

- Ну а я – не благих родов! – громко сказал он и от души врезал здоровому мужику, стоящему у входа и олицетворяющему собой охрану. – Меня разжаловали и лишили всех титулов.

Пепел с кулака зарядил мужику в поддых, после чего пару раз слева и справа в могучую челюсть. Нанесенные удары, казалось, сильно не побеспокоили детину. Он лишь чуть согнулся, мотнул головой из стороны в сторону, после чего без замаха ударил здоровенным кулаком моего спутника снизу в челюсть. Удар был без замаха, но Пепел отшатнулся назад так, будто в него врезался всадник. Подвернувшийся под ноги стул сбил его с ног и мой спутник упал спиной на стол. Выпивающие за ним гуляки бросились в стороны, видимо ожидая, что стол под Пеплом развалится.

Но стол не развалился. Мой спутник кувырком через голову преодолел препятствие и встал на ноги уже по ту сторону стола. При этом его изрядно пошатывало. Впрочем, возможно, он так двигался нарочно.

- Прекрасно, сулдари! – сказал Пепел. – Скрасим день отличной дракой.

Детина молча стоял и смотрел на противника, все еще не выражая желания особо участвовать в драке. При этом он полностью был готов ответить. И Пепел схватив со стола деревянную пивную кружку метнул ее в противника, явно целясь в лоб.

Детина так же молча отбил летящий в него снаряд ударом кулака. Кружка по всем канонам эпических саг должна была эффектно разлететься в щепки, но этого не случилось. Она звонко ударилась о костяшки кулака мужика и отлетела в сторону, попав по голове какого-то лысого здоровяка в дорогом одеянии.

Здоровяк встал и зловеще скривил лицо. Глаза его могли бы наливаться злобой, но я в них увидел скрытую радость. Видимо, он любил подраться, но в силу тех или иных запретов вынужденно отказывал себе в подобном.

- Да что это такое! – начал распаляться он. – Я пол цикла вел себя, как приличный гражданин! Я! Сам… - он представился, но я отвлекся и не услышал его имени и фамилии или ли герба, - и вынужден такое терпеть в вашем трактире!

Сидящие с ним двое женщин взвизгнули и бросились к выходу. Меж тем лысый заревел, опрокинул стол и двинулся на мужика у входа. Ему попался под ноги разносчик с подносом, но лысый схватил его за плечо и грубо отодвинул в сторону. Разносчик не выронил поднос, но опрокинул с него бутыль и пару тарелок.

Из-за стола, где видимо, ждали этот заказ встали два странствующих воина в городской одежде, чьи мечи, шляпы и плащи были скинуты на край лавки. Они оба одновременно повернулись к лысому и направились в его сторону.

На меня никто не обращал внимания, но вот на хозяина трактира наткнулся лысый. Возможно, он хотел что-то ему сказать, но в этот момент разносчик ударил лысого подносом по лицу. Удар был нанесен плашмя, однако это также должно было быть болезненно, поскольку в результате удара поднос раскололся пополам.

Лысый мгновенно схватил разносчика за лицо и толкнул так, словно у того и вовсе не было ног. Разносчик скрылся где-то между лавками. В тот же момент лысого окружили двое воинов и началось настоящее избиение. Они били здоровяка и спереди, и сзади, и сверху, и снизу, но тот не падал, а лишь закрывался и отвечал ударом на удар. Ему на помощь бросились еще двое или трое местных, хватая за руки и за ноги воинов, пытаясь оттащить от явно знакомого им лысого.

А из кухни вдруг выскочили четверо поваров с крышками от кастрюль и здоровенными черпаками. Они накинулись на местных, явно защищая двоих воинов. Наверное, нанесенный им ущерб плохо бы сказался на хозяине трактира.

Я нашел взглядом моего спутника и обнаружил его сцепившимся с мужланом у входа. В настоящий момент тот его душил, прижав спиной к столешнице. Пепел же вцепился в горло мужику и сам пытался лишить того дыхания.

Я поглядел было на трактирщика, но того, как ветром сдуло.

Мне следовало бы броситься на помощь моему спутнику, ведь в конце концов мы прибыли сюда вместе и обязаны друг другу прикрывать друг друга. Вот только в этот момент в трактир ворвалось местное ополчение.

Грузные ребята возрастом выше среднего, в усиленных металлом шлемах и кирасах, имели в руках увесистые дубины, обвязанные грубой веревкой. Этим не хитрым оружием они принялись успокаивать «разволновавшихся: всех подряд. От ударов по голове участники драки падали, как подкошенные.

Мне не пришло в голову, что подобное обращение коснется и меня, потому я просто обернулся к столу, чтобы забрать свои вещи. Но усиленный удар по голове погасил свет в моих глазах.