Рыцари счастья
00 ПРЕДЫСТОРИЯ
Некий мир удобно расположился в шаговой доступности от нескольких вселенных.
Спецслужбы соседей вынашивают планы по покорению стратегического перекрёстка.
Несколько лет назад демоны забросили группу агентов, действия которых дали импульс для смены судеб пары-тройки жителей мира.
Так из девушки-крестьянки Рионах Дойл стала баронессой Вау, женой наместника императора Элитании в провинции Арканар и, по совместительству, агентом феодального подполья. А дочь конюха в двадцать восьмом поколении, Рината Альтанос, сумела вырваться из своей деревенской дыры и получить какое-никакое, но классическое образование.
Пожалуй, и всё. Возможно есть ещё персонажи сумевшие вырвать по перу из хвоста птицы удачи, но нам они не известны. Остальные действующие лица поколебались в сетях сословного общества и продолжили делать карьеру и строить свои судьбы установленным порядком – кто интригами, кто честным разбоем.
Князь-подпольщик тёмный маг Чартон Ван Альст продолжает лелеять мечты о возврате трона, а маг эфира его любящая первая жена Люнелла Си на протяжении уже нескольких столетий блюдёт интересы неких высших сил и всячески ему препятствует.
Островная Империя пытается организовать вторжение в обороняющуюся Элитанию …
Этот роман – продолжение романа "Дыра Мира" ("Одинокий демон в Дыре мира"). Действие происходит – чуть более 2-х лет позднее.
000 ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Рионах Вау, баронесса, в девичестве Дойл, по матери Брэнли, жена барона Вау;
Памба Вау дон Суруна дон Арканара, барон, наместник императора в Арканаре;
Альвар Хагме, император Элитании;
Георг Хагме, старший принц, наследник престола;
Диний Хагме, младший принц, наследник престола;
Стеффания Дерски, баронесса, тёмный маг невероятной силы, возлюбленная принца Диния;
Ролита де Дикада ла Лузкуе да Вида, прислужница при баронессе Дерски.
Рината Альтанос, девушка из провинции;
Чартон Ван Альст, князь, темный маг;
Люнелла Си, княгиня, в девичестве Лю Ню Ин Хоу Си, жена Чартона Ван Альста, ставленник неких сил;
Фелия Ван Альст, княгиня, в девичестве княжна Хессен, жена Чартона Ван Альста;
Айдария Рубинберг, графиня, в девичестве княжна Ван Альст, дочь Чартона и Люнеллы;
Пришлый демон, агент иномирной спецслужбы, использовавший тела Элиодора Ван Альста и Эллариона Альтаноса;
Кьелл Трангенштерн, шкипер Клыкастого;
Эшу Теехе, младший геофизик флота Островной Империи.
01 ШИФРОВКА
Баронесса Рионах Вау
Чем хороши мандарины, так это тем, что легко чистятся и надёжно скрывают в себе тайные послания. Поэтому в вазе по моему указанию всегда лежало несколько штук. Позавтракав и завершив туалет, я взяла свежепоявившийся среди собратьев фрукт и пошла на замковую террасу. Прислонившись к балюстраде, дышала запахами осеннего моря. Мягкая влага набегающего бриза приятно напоминала о закате лета и скором вторжении зимних ветров. Юг материка, где мы находились, был гораздо ближе к экватору, чем ледяные берега моей родины, но жары здесь не наблюдалось – холодное течение поднимало свои воды из глубин океана и сглаживало жар южного солнца.
Я стояла у парапета, чистила оранжевый плод от пахучей обёртки. Мне нравился запах мандаринового сока, остающийся на пальцах, поэтому никто не покушался на мою привилегию. Когда я появилась в замке, служанки чистили мандарины наравне со всеми остальными фруктами, и мне стоило усилий отучить их от этого занятия. Теперь нож для кожуры брала только я и была уверена, что ничьи грязные руки не коснутся мякоти, а послания князя не будут прочитаны посторонними.
Корочки ложились в корзинку, а дольки неторопливо отправлялись в рот, постепенно складывая послание Ван Альста в просьбу лично встретиться с императором Альваром и оценить состояние его здоровья.
После того, как Элиодор Ван Альст, так называемый сын князя, озвучил послание Крылатой Вестницы, и оно сбылось, Высокий Народ потерял интерес к делам людей. Они полностью изолировались в своих территориях и усиленно занимались самовоспроизводством. Надежд продлить долголетие императора с помощью магии эльфов не осталось, и император неуклонно приближался к возрастному пределу. Для князя, моего наставника и куратора, было важно правильно оценить срок перехода скипетра к наследнику престола – принцу Георгу. Именно поэтому он обратился с такой необычной в моём положении просьбой. Мальчик, не стесняясь пинался у меня в животе – пять или шесть декад оставалось до родов, а тут такое сообщение. Значит это действительно важные сведения для Чартона, коли он, зная о моей ситуации, сделал запрос.
Ехать в столицу? Как я это обосную мужу, моему Памбе, барону Вау дон Суруна дон Арканара? Внезапным беременным капризом посетить столичные бутики? Ближайшие пару лет меня больше будет интересовать удобство одежды, а не рисунок кружев. Необходимость консультации со столичными медикусами? Никто в Тайлоре не сравнится с нашей тётушкой Ролитой. Эта Ролита де Дикада ла Лузкуе да Вида сама перелечит всех столичных магов-терапевтусов. Она приехала вместе со Стеффанией, баронессой Дерски, как её прислуга, но оказалась магом-лекарем, которой Светлейшая Дарующая Жизнь подаёт руку. Тётушка Ролита присматривает за Стеффанией уже два года с момента их отъезда из Тайлора и подчиняется напрямую ректору магического университета Модестусу. А баронесса Дерски удерживает жемчужную сферу, в которой заперт то ли весь мир демонов, то ли их агент – неизвестно, а сама Дерски только хмурится и пожимает плечами. Ни она, ни крутящаяся вокруг Люнелла не дают комментариев, а подступиться к ним никто не рискует. (примечание Автора: здесь кратко подведён итог моего романа «Одинокий демон в Дыре мира»)
Так мы и приглядываем друг за другом, я за Стеффанией с её окружением, Чартон Ван Альст за императором, а мой муж, наместник императора в Арканаре, опекает меня, свою единственную любимую Рионах. Люнелла, улыбаясь прекрасным лицом, следит за всеми, исчезая и появляясь то тут, то там, прогуливаясь по рыбной бирже Арканара и пробуя свежих омаров, осматривая императорский дворец в Тайлоре и раскланиваясь с остолбеневшей императрицей, привозящая сувениры эльфийской работы и меха в подарок от горных троллей, пропадая невесть куда на декаду и предаваясь праздности в резиденции Стеффании. Однажды она передала мне из рук в руки свиток от моего куратора, князя Ван Альста, с пожеланием здоровья и сведениями о моей родне, благополучно пережившей беспорядки после исчезновения Седрика. Вручая письмо Люнелла только сказала: "Вам привет", – значит, для неё не затруднительно посетить и своего мужа за Серой Пустошью в тридцати дневных переходах. (примечание Автора: дана отсылка на мою повесть «Одинокий демон и беглая невеста»)
Может вызвать императора? "Приезжайте, государь, рыбку половить, ножки в море помочить. Вам ведь всё равно делать нечего в своей скучной столице с тоскливыми балами и маскарадами". Не убедительно? Тоже так считаю.
Нет никакого желания смотреть на постаревшего императора, на эту дряхлую развалину, время которого вытекает последними песчинками, как он ни хорохорится. Сменить Альвара на троне должен принц Георг, который уверенно берёт одну за другой нити власти из слабеющих рук отца. Вот с кем мне хотелось бы познакомиться – Георга я видела единожды два года назад на кратком приёме во дворце. Продолжить знакомство не получилось – пришлось срочно отъезжать после первого убийства демона Стеффанией. Но под угрозой судьбы ужасной и неотвратимой я обещала Ван Альсту следовать его добрым советам, поэтому стою и размышляю как выполнить его пожелание.
Если пророк не идёт к храму, и храм не имеет ног для встречи с пророком, то они, как столпы философской мудрости, ищут компромисс, затем проклинают компромисс, забывают компромисс и отрицают даже тень компромисса. Так и я, Рионах, баронесса Вау, в девичестве Дойл, а по матери Бренли, решила следовать заветам мудрецов древности, постулатам философов настоящего и уловкам политиков будущего. А именно – выполнить просьбу князя Ван Альста и самой поехать на встречу с императором, но не в столицу, Тайлор, а на морскую базу, где будет происходить совещание комитета обороны Побережья. Туда отправляется мой любимый муж, а я не могу оставаться одна без моего Памбы. Он отбыл два дня назад, но моё сердце разрывается, как вы понимаете, от тоски, а беременность не даёт возможности принимать взвешенные разумные решения. Поэтому я заламываю руки и, тонко подвывая подобно зимнему сквозняку, устремляюсь в свои покои. На ходу взбудораженным голосом призываю служанок, непрерывно жалуюсь на снедающее меня беспокойство о моём дражайшем муженьке, прерывисто спрашиваю каждую попавшуюся горничную не было ли у неё плохих снов о моём господине, застываю на месте, кусаю губы, мечусь по покоям, хватаю то одну, то другую вещь, наконец, в слезах и тоске, сжавшись, замираю в кресле. Переполошив замок и дождавшись, когда вокруг меня соберётся большая часть челяди, приказываю немедленно запрягать дорожную карету и собираться в дорогу.
Услышав увещевания пожилой кухарки и мажордома, авторитетнейших слуг моего мужа, которые, бывало, и его поворачивали вспять, о том, что на таких сроках многое противопоказано, я включила бешеную фурию. На возражения, что самочувствие в дороге может быть под угрозой, я просто рвала все попадающиеся мне бумажки и бросала клочки в лицо преследующей меня кухарке. Доводы мажордома о дальней дороге вдоль берега, изрезанного фьордами, были оставлены без внимания, лишь сопровождались пренебрежительными взмахами и фырканьем брезгливой кошки. Наконец старшие слуги пришли к взаимному пониманию, что прогулка мне не помешает, а свежий воздух избавит от токсикоза. Я услышала их перешёптывание на эту тему, закрепила успех парой взвизгов и переключилась на рядовых горничных и конюхов, ожидающих завершения переговоров на высшем уровне.
Угроза того, что из-за их добрых намерений госпожа в истерике может потерять ребёнка прямо сейчас, вынудила самых добросердечных похоронить своё благонравие в дальнем чулане и сделать всё, чтобы мой вояж был обставлен с максимальным комфортом, а отъезд состоялся сразу после обеда. Так они мне заявили.
Служанки носились, упаковывая мои сундуки и свои саквояжи, ребёнок бешено пинался в животе, взбудораженный устроенной склокой, я мысленно успокаивала его и при первой же возможности напевала колыбельную, складывая на живую нитку:
Спи, моя радость, усни,
Ждёт нас папаша вдали,
Море поднимет волну,
Шхуна несётся ко …,
Не дала себе закончить куплет странной рифмой "ко дну", и быстро переделала куплет
Спи, моя радость, усни,
Ждёт нас удача вдали,
Лодочка быстро плывёт,
К папочке нас привезёт.
Так, сломив сопротивление слуг и успокаивая малыша, я собралась в дорогу.
По мнению челяди моё путешествие должно было закончиться ночёвкой на ближайшем постоялом дворе. Там, лишённая привычного комфорта и изысканной сервировки, я сама бы нашла причину вернуться. Сговорившиеся горничные заранее готовили мне повод – они так небрежно собирали свои саквояжи, что их госпожа, скрипя зубами, должна будет повернуть обратно дабы не обрекать спутниц на путешествие без запасных чулок, носовых платков и гигиенических принадлежностей. Наблюдая этакую небрежную подготовку к порушению моих планов, я не упустила ни одной мелочи из своего мысленного списка.
Лошади и карета также были выбраны предательски небрежно. Конюхи даже умудрились успеть поменять пару колёс на взятые из подготовленных к ремонту. Четверик лошадей конечно же поставили разномастный, остается только надеяться, что хотя бы кованый.
Наскоро нервически пообедав, я устремилась в дорогу. Поторапливая служанок, впихнулась в карету и не оборачиваясь для прощания с выстроившимися слугами отбыла в экспедицию. Кухарка и мажордом благостно восприняли отсутствие напутственных речей – это укладывалось в их ожидание моего скорого позорного возвращения. Кухарка исходила причитаниями о покорности судьбе и необходимости следовать знакам провидения. Мажордом солидно поддакивал буфетной интриганке. Парочка лелеяла надежды на катастрофу, поджидающую меня на ближайшей рытвине в виде лопнувшей спицы, порванных постромков или охромевшего упряжного. Но я приказала ехать гусиным шагом и даже согнала конюха вести упряжку в поводу при первой его попытке прибавить в рысь. Пара латников нашей охраны были вышколены моим супругом, по-военному снаряжены и в перипетия моих сборов не вмешивались. Только в этих крепышах я могла быть уверена – их седельные сумки туго набиты, сбруя хорошо прилажена, оружие надёжно.
Наш отряд был направлен его капризной хозяйкой, то есть мною, через Арканар к резиденции баронессы Дерски с которой мне захотелось срочно повидаться и посекретничать о чём-то малозначительном, уже не помню о чём. Горничные сидели спиной по ходу движения передо мною на откидных стульчиках, пялились в окна кареты на городские чудеса. Им не очень часто доводилось выбираться из замка, и они горели желанием показать городской голытьбе свои наряды дворянской прислуги. Меня за занавесью не было видно, мои же девушки отодвинули шторки на своих окнах и горделиво, будто ради них и был затеян выезд, поглядывали на разинувших рот торговок. Камеристки, задрав носики, скользили прикрытыми в поволоке глазами по горожанам, иногда благосклонно поднимали брови кланяющимся цеховым старшинам и напомаженным приказчикам. Хотела уже пренебречь баронским достоинством и по старой памяти из моего нищего детства пнуть замечтавшихся дурёх, но тут мы выехали на палаццио Жемчужной Киры, карету качнуло в повороте и девушки припечатались носами к стёклам. Мальчишки, бегущие за каретой, покатились со смеху, хлопали себя ладонями по носам – дразнились вслед оконфузившимся кокеткам.
Палаццио за прошедшие два года изменилось только в скульптурной композиции. Молодой граф Рамон Меркадерио развил кипучую деятельность по увековечиванию победы над демонскими ордами. Его стараниями памятник Кире перестроили. Если раньше она символизировала девичье самопожертвование – ради любимого дона Рэбы встала грудью против мерзкого совратителя Руматы, то сейчас она повёрнута лицом к жемчужному шару с занесённым для удара ледорубом. В шаре, как нам было официально разъяснено, в безвременье замкнут демон потустороннего мира, повелитель гнойных нечестивцев и пожиратель котяток. Ледоруб вытащили из пробитой головы Киры и вложили в её воздетую руку, а на расколотый затылок и дырявую глазницу приклепали аккуратные заплатки. У ног Киры лежали возложенные молодожёнами цветы и свечи, поставленные уходящими в поход путниками. Я тоже не погнушалась случая выйти из кареты и сложить ладони в молитве исправить совершённое на этом месте упущение. Пошла вокруг памятника Кире и раздавленного жемчужным шаром лобного места, раздавала медяки толпящимся нищим и вновь удивлялась той коммерческой суете, что бурлила теперь на пустынной ранее площади. Свадебные кортежи ехали сюда со всех окрестностей, путники до и после своих странствий несли подношения Кире-защитнице, не забывали плюнуть в шар — узилище демона. Мальчишки собирали цветы на перепродажу и оскабливали с шара слюну для приготовления отравы для врагов и сорняков. Лоточники продавали статуэтки Киры и пирожки "а ля демонус". Художники на заготовленных видах площади рисовали желающим их портретные миниатюры. Арканар явно не проиграл от демонского вторжения, даже магическая академия организовала свой постоянный наблюдательный пункт с круглосуточно следящим за шаром и окружающим пространством магом. Вот и сейчас в пристроенном к шару щелястом сарайчике был виден всклокоченный сотрудник Университета с блокнотом в руке у маятника на узорном постаменте.
Мы пересекли провонявший рыбой город и потихоньку продвигались к Жемчужине у моря, ставшей резиденцией Стеффании. Эта недоучившаяся студентка сумела забеременеть от младшего принца и теперь сидела в этом захолустье не сумев удержать жеребчика на поводке. Несколько раз в окрестностях сияющего перламутром замка находили неизвестные тела, которые топили за барьерным рифом – кто-то подсылал душегубов для проверки крепости слова Богини Смерти. Как я понимаю, расследование не давало зацепок или не искало их. В любом случае Стеффания Дерски делала всё для обеспечения собственной безопасности. Из замка она выезжала не чаще раза-двух в месяц и обязательно в сопровождении Люнеллы Си. Когда они посещали наш замок, то на обратном пути останавливались у памятника Жемчужной Киры. Баронесса в тиши смолкшей площади молча смотрела на поверхность шара замершим взглядом, потом шла по кругу будто выискивая на переливающейся поверхности трещину. В одно из посещений замерла на полушаге — её взгляд был устремлён в верхнюю полусферу. Не отрывая взгляда от только ей видимой точки Стеффания, вытащила из лифа небольшой цилиндрический футляр размером с мизинец, выхватила из него что-то вроде иглы и вскинула над головой руку для броска. Мой шпион рассказывал, что его будто окунули в чан с рассолом, так пропиталась его одежда пОтом, но чёрная баронесса то ли потеряла цель, то ли передумала — аккуратно вложила своё оружие в чехол и закончила круг опустив взгляд долу. Это был самый удачный день для нищих на площади — Стеффания идя к экипажу, не глядя по сторонам сыпала вокруг золото, бросила под ноги клошарам все перстни и браслеты.
Оценивая изменение прищура глаз нашей косоглазой соседки, которая из кареты наблюдала за Стеффанией, я пришла к выводу, о котором проинформировала и Ван Альста – Люнелла Си хищно улыбалась.
Комендант, узнав о раздаче нищебродам дармового золота, хотел уже выводить патрули в готовности к резне и переделёжке добычи, но уже спустя час у ног Киры-защитницы стояла треснувшая миска с драгоценностями чёрной Стеффании и двумя горстями её же золотых реалов. Со временем глиняную посудину гильдия купцов поместила в инкрустированную серебром чашу, кузнецы скинулись на серебряный котёл, рыбаки на золочёное блюдо, а лошадники оплатили резную треногу из груши разумной. Дело того стоило, положивший монету — счастливо возвращался домой из похода, а неимущий, взявший цехин на оплату лекаря — получал исцеление. Слухи — наше великое всё! Так и стоял у скульптуры Кире треножник, накрытый блюдом, с котлом, в котором лежала чаша, а в ней та самая тарелка с первым подношением Кире-покровительнице города. Одни с поклоном добавляли подношения, другие, склоняясь, брали на неотложное, но груда золота и серебра всё тяжелее сверкала и росла.
На скальном уступе возвышались сверкающие ажуром башенки Ласточкиного гнезда, со временем превратившегося в Жемчужину у моря. Пологий серпантин вёл нас к замковым воротам. Ни одна фигура не мелькнула на гребнях стен, ни разу не блеснули латы в прорезях зубцов башен. Зачем? Мы здесь как уголь на снегу, как выводок цыплят на армейском плацу – заметны и беспомощны под взглядом пикирующего коршуна и будем сметены при малейшем подозрении. При нашем приближении подъёмный мост с цепным лязгом опустился, и конюх ввёл экипаж во внутренний двор. Слуги откинули ступеньки кареты, мои служанки выскочили первыми и помогли мне спуститься на мостовую. На небольшом крыльце в две ступени меня встречает баронесса Стеффания Дерски, за её спиной стоят двое ливрейных слуг. Баронесса радостно всплёскивает руками при моём появлении, мы не виделись несколько декад и Стеффания отмечает, как увеличился мой живот. Она интересуется моим самочувствием и ведёт в гостиную. Её слуги, отводя взгляды, с поклонами расступаются, пропуская нас в парадное. Это мои агенты "Чак" и "Гарсон". "Чак" снабжал меня информацией из арканарского магистрата, а "Гарсон" был завербованным сотрудником в комендатуре. Теперь Стеффания выходит в их сопровождении, демонстрируя провал и перевербовку моей лучшей агентуры.
— Прошу вас, Рионах, выпить с дороги бодрящего настоя пока Чак и Гарсон помогут вашим слугам перенести чемоданы. Надеюсь, вы остановитесь у меня на отдых? — Дерски демонстративно ткнула меня носом в моих бывших осведомителей не потрудившись поменять их позывные.
— Благодарю вас, Стеффания, это очень любезно с вашей стороны. С удовольствием воспользуюсь вашим предложением. Надеюсь, ваши слуги не будут домогаться моих горничных и дадут нам всем отдохнуть перед дальней дорогой?
— Чак и Гарсон? Они отлично вышколены Люнеллой и хорошо зарекомендовали себя.
— Где вы подбираете свой персонал? Мне приходится тратить столько сил на растолковывание своим домашним их места и обязанностей.
— Вы очень мягкая, Рионах, и боитесь поменять уклад, оставленный первой женой барона.
— Я верна своему любящему мужу. Берегу его привычки, даже если они достались ему от покойной жены. — приходится напоминать Стеффании, что первая жена уже упокоилась. — Так, где вы набираете свою свиту?
— Они были замечены Люнеллой в городской управе и приглашены с повышением жалованья. Вы же знаете — замок достался мне почти безлюдным, но Люнелла взяла на себя большую часть забот по обустройству нашего временного жилища. Слуги, горничные, кухонные работники и садовники с удовольствием переходили к нам в услужение. Мы не требовательны, любим покой, да и Люнелла почти всегда в разъездах.
— А маленькая Элина не доставляет вам хлопот?
— Эта наша общая радость и любовь всего замка! — Стеффания нежно улыбалась, представляя свою дочь. — Уже поздно и девочка готовится ко сну, но завтра я буду горда представить вам её.
— Очень хотела познакомиться с вашей малышкой, надеюсь увидеть её, но завтра надеялась бы выехать пораньше и прошу вас, Стеффания, не отказать мне в помощи.
— Буду рада сделать всё, что в моих силах. Куда вы так торопитесь? В вашем положении спешка противопоказана …
— Совершенно с вами согласна, и ещё вчера вечером никуда не собиралась.
— Что же могло сорвать вас с места? Какое-то срочное послание от барона, вашего мужа?
— Можно случившееся назвать и посланием. Сон. Мне приснился сон, что всё в этом мире, судьбы людей, моя жизнь, будущее моего ребёнка зависит от того встречусь ли я с Памбой.
— Рионах, сны тревожат нас напрасно, достаточно только поменять позу, лечь поудобнее и ночные страхи рассеиваются.
— Да, я так и поступала, но сон снова и снова возвращался ко мне.
Стеффания смотрела на закатившую глаза, запрокинувшую назад голову, прижавшую к груди сжатые кулачки, сжавшую зубы в мучительном оскале баронессу Вау, и слушала её сновидение, вздыхая и покорно сложив на коленях руки.
Рионах рассказывала, как крылатый конь явился из облаков, посадил её к себе на спину и понёс над морем, горами и между звёзд. "Куда летим мы?" — спрашивала баронесса у своего крылатого рысака. "Ты хочешь увидеть своего мужа", – отвечал тот, а вокруг звёзды срывались с неба под ударами волн, из пропастей поднимались дикие стебли и петлями старались опутать уворачивающуюся всадницу, им навстречу болота извергали зловонные вихри, наполненные снегом ураганы били в лицо. И Рионах закричала, что боится и хочет вернуться хоть Памба, призывно машущий рукой и был уже виден на горизонте. Но всадница натянула повод поворачивая своего скакуна. И как только она повернула к дому то сразу все злобные стихии торжествующе взвыли, вырвали её из седла, унесли неведомо куда и коня и мужа, а саму Рионах бросили в неведомой пустоте, где нет ни опоры, ни звёзд, а только смертная тоска.
Рионах просыпалась, успокаивалась, вновь погружалась в туман сновидения, крылатый конь опять спускался к ней и уносил к мужу, женщина отворачивалась от супруга и просыпалась в холодном запустении и безнадёжности.
— Баронесса, вы беременны и это всё объясняет. Поживите у меня несколько дней, сколько пожелаете, пока тревога не уйдёт. Здесь чудесный воздух и ласковое море …
— Если я не увижусь с Памбой, поверну назад, остановлюсь, не закончу свой путь, то и он и я погибнем! Всё рухнет! Не препятствуйте мне, Стеффания, не держите. Нет! — и Рионах протяжно закричала.
02 ТИГР! ТИГР!
На кухне в помощь штатному повару и его поварёнку собрались жилицы замка желающие помочь в приготовлении расширенного ужина. Тётушка Ролита резала овощи, а Ринате поручили ощипывать фазана. Прислонившись к косяку, стоял садовник, добывший того самого фазана, и рассказывал, где и как он его выследил, сколько хитрости и терпения пришлось проявить ему, славному добытчику и следопыту, чтобы порадовать хозяйку замка и её гостью, что благородные дамы обязательно вознаградят его своим вниманием.
Рината благосклонно улыбалась удачливому охотнику и вставляла комплименты упитанной тушке, с которой она ловко обтрёпывала перо.
Воодушевлённый похвалами парень, всего на пару лет старше Ринаты, изливался мечтами как его заметят и переведут на должность старшего егеря — старый то уже кабана от лани отличить не может, сам того и гляди заблудится в чаще. А от егеря до стременного полшага, а там и место постельничего вполне вырисовывается, а у постельничего прямая дорога в тайные советники. Мысленно этот самозабвенный мечтатель уже был правой рукой императора и нёс ему на доклад по дворцовым коридорам стопку своих мудрых мыслей, оформленных в виде докладов и реляций на гербовой бумаге с золотым обрезом.
Жемчужина — это небольшой замок на взморье, построенный как охотничий, без особых изысков и амфилад залов, поэтому хозяева всегда голосом или колокольчиком могли призвать на помощь и были уверены, что их услышат. Женский крик, раздавшийся со стороны покоев баронессы, переполошил всех в замке. Над башней цитадели взвился чёрный вымпел. Противовесы сорвались со стопоров и замковый мост с лязгом поднялся. Охрана надвинула шлемы и вперила взгляды в отведённые им сектора скал, моря и неба. Людей баронессы Вау окружили струящиеся тени с мрачно воронёными клинками. Прислуга замка занимала места по боевому расписанию. Кухонная команда, выхватывая стилеты, бросилась на крик.
Впереди бежали повар с помощником, за ними, подобрав юбки, торопилась тётушка Ролита. Рината и садовник отстали. Когда слуги вбежали в гостиную, Стеффания совала в руки воющей Рионах стакан с водой и приговаривала: "Пейте, пейте, это просто вода".
Баронесса Стеффания Дерски
Я успокаивала впавшую во вполне правдоподобную истерику Рионах и вспоминала, что теми же самыми словами меня успокаивал офицер императорской охраны, когда я пришла с доносом на Элиодора. Тогда мне никто не верил, гнали прочь, скрывая усмешки, и вот как всё обернулось!
На шум, издаваемый моей гостьей, набежали бойцы внутренней охраны, и мне пришлось успокаивать уже их, дать отбой тревоге и отправить всех восвояси. Оставила только свою горничную Мадлен и команду тётушки Ролиты. Мадлен спрятала острозаточенную шпильку в причёску и принялась устраивать беременную Рионах на кушетке, подкладывала ей подушки и обмахивала широким веером. Мы с Ролитой отошли в сторону для небольшого совещания.
Ролита заверила меня, что ни матери, ни плоду ничего не угрожает – пульс, работа желез и внутренних органов в норме. Я спросила тётушку можно ли отпускать Рионах в поездку к мужу, который, как мне известно, отбыл в отдалённый форт для инспекции. Посвящённая Свету не постеснялась выразить крайнее удивление такому желанию нашей гостьи, находящейся на сносях, и сообщила мне, что баронесса крайне небрежно отнеслась к возможному путешествию — кони кованы на ладан, карета требует ремонта, а служанки не собраны в дорогу совершенно — будто на лёгкий пикник выехали.
Тут со стороны кухни раздался шум и крики, я отпустила тётушку наводить порядок, а сама вернулась к баронессе Вау. Отпустив горничную и оставшись наедине с баронессой, которая выглядела успокоившейся, я решила расспросить её более подробно.
К моему удивлению, Рионах прекрасно знала обо всех провалах её приготовлений, о которых мне поведала Ролита.
— Надеюсь только на вашу помощь. — заявила Рионах.
— Конечно, я готова сделать всё, что в моих силах, но что могу предложить сверх сказанного? – я недоумевала.
— Из своих спутников я могу рассчитывать только на охрану. Прошу вас дать мне карету с лошадьми, конюха и служанку, а своих я оставлю вам на время своего отсутствия. Прошу довериться мне, Стеффания, поверьте моему предчувствию — жизнь моя и судьба зависят от этой поездки.
Я пообещала что-нибудь придумать к ужину и оставила Рионах отдыхать.
Тётушка Ролита
Когда баронесса дала отбой и отпустила нас разобраться с шумом я, повар и его поварёнок поспешили на кухню. Мы увидели запертую дверь на кухню, которую снаружи окровавленными руками подпирала Рината, а изнутри раздавались удары и проклятья того парня-садовника, что ухлёстывал за моей подопечной.
Услышав шаги Рината через плечо убедилась, что это мы, отдёрнула руки с двери, резко распахнула её и спряталась в простенке за нею. Стоящие впереди повар с помощником придавили вывалившегося им под ноги брыкающегося ухажёра Ринаты и подняли его на ноги только, когда он подуспокоился и проклинал Ринату уже вяло отплёвываясь. Я стояла у них за спиной и не видела садовника, повёрнутого в сторону Ринаты, которая тыкала окровавленным ногтем в сторону его лица и хохотала в голос: "Тигр! Тигр!"
На кухне особого беспорядка не наблюдалось и все продолжили свои занятия — я резала овощи, а Рината обдирала перья с фазаньей тушки, время от времени хихикала, прикрываясь локтем и сотрясаясь от судорожного смеха. Я только вздыхала, а повар покачивал головой. Девушка закончила с птицей, подняла её на уровень глаз, расправляя складки кожи и выискивая оставленные пёрышки, неожиданно она бросила на стол голое тельце и упала лицом себе на руки: "Тигр! Тигр!"— хохотала она, захлёбываясь. — "Тигр!"
Зазвенел колокольчик призывая меня, я оставила груду недорезанной огородной продукции Ринате, а сама отправилась к Стеффании. Баронесса поделилась со мною своими соображениями о нашей гостье, баронессе Вау, и тем как следует с нею обойтись. Стеффания опасалась, что увиденный нами нервический припадок баронессы Вау может повториться если мы будем препятствовать её отъезду. Я согласилась, что не в наших интересах волновать баронессу Вау в её положении и мы со Стеффанией пришли к общему согласию о необходимости помочь Рионах, обставить её путешествие со всем возможным комфортом, приняв обязательные меры к организации наблюдения за всеми перипетиями её поездки к мужу и обратно.
— Ролита, — рассуждала Стеффания, — Рионах просит меня заменить её конюха и служанок. Как ездовой вполне сойдёт наш Тони, серьёзный, пожилой, ответственный, он без напоминания отправил всех лошадей баронессы Вау на перековку, но экипаж придётся отдать свой — не успеют мастера поправить огрехи в её карете. Как нам быть со служанками? Баронесса просит взамен её двух дать кого-то из наших. Я согласна, но хотела бы услышать ваше мнение о возможных кандидатках.
— Баронесса беременна и ей вполне может понадобиться помощь терапевтуса, а то и медикуса, значит нужна девушка с соответствующим образованием, с добрым нравом, привычная к дальней дороге, неприхотливая и не дурочка, чтобы грамотно выстроить контакт с баронессой и наблюдение за нею. — повздыхав в размышлениях, отвечала я хозяйке замка.
— Вы единственная в моём окружении соответствуете этим требованиям. — с улыбкой Стеффания смотрела на меня.
– О-х-х-хо-х, госпожа, иначе я не была бы рядом с вами. Моё место не может быть изменено, мои способности направлены только на вас и ваше дитя. Но в замке есть вполне достойная молодая особа способная выполнить данное ей поручение.
— Кто же это? Кроме вас в замке нет никого с лекарским образованием.
— О-хо-хо-хо, госпожа, конечно, она не из замковой прислуги, но вы имели возможность видеть её и познакомиться с её талантами. Это моя подопечная Рината, Рината Альтанос, та девочка, что прошла с нами от Ронги до Арканара и потеряла брата в схватке с демоном на палаццио Киры. У неё есть определённые способности, и я пристроила её в ближайший магический колледж. Там она работала в обслуге, училась на подготовительных курсах и вчера приехала в наш замок для прохождения практики перед промежуточным экзаменом.
— Люнелла знает?
— Да, от госпожи Си все согласования получены.
— И вы считаете, что одновременное появление Ринаты и Рионах в нашем замке — случайность?
–- Да, поверьте мне –- я пристально наблюдаю за Ринатой, она не имела ни одного контакта с баронессой Вау или связанными с ней лицами. А расписание практик было согласовано и утверждено ещё в конце прошлого учебного года. Встреча баронессы Вау и Ринаты в нашем замке — простое совпадение.
–- Хорошо, вы предлагаете отправить Ринату Альтанос, эту девочку. Сколько ей лет? Пятнадцать? Отправить эту пятнадцатилетнюю девочку в путешествие с баронессой Вау? Вам не жалко этого ещё ребёнка? Могу предположить, зная Рионах, что ваша воспитанница может и не вернуться из этого вояжа.
–- О-хох, госпожа, из этого вояжа может никто не вернуться, насколько я знаю баронессу Вау. Но кто-то должен ехать. Я не имею права покинуть вас, а Рината владеет некоторыми лекарскими знаниями, получила навыки обслуживающего труда, воспитывалась в сельской местности –- неприхотлива и привычна к лишениям, умеет постоять за себя, начитана хоть и бессистемно, от природы любопытна — это позволит ей без стеснения наблюдать за баронессой.
–- А как вам удалось устроить девочку на подготовительные курсы магического колледжа? Не могли же в таком раннем возрасте проявиться полезные нам свойства.
–- Да, до возраста инициации ей почти год, и выбор конкретной специальности под вопросом, но уже сейчас есть обнадёживающие искры в её ауре.
–- Пусть будет, по-вашему, тётушка Ролита – прикажите Ринате Альтанос собираться в дальнюю дорогу. Перед отъездом завтра утром я ещё побеседую с ней и дам необходимые инструкции.
–- Будет исполнено, госпожа баронесса.
Рината Альтанос
Когда все куда-то побежали, и я припустила за матушкой Ролитой, но по неопытности чуть отстала и упёрлась в закрытую дверь кухни и улыбающегося парня-садовника. Он, не тратя слова, облапил меня и начал мять везде, где мог дотянуться.
–- Руки убрал! –- шипела я, отпихивалась и извивалась.
Но он только пуще налегал, не выпуская держал одной рукой, а второй лез под юбку. Мне приходилось упираться ему в страстно мычащее лицо, оставляя тылы на разграбление. Изо всех сил я ударила ему каблуком во взъём стопы, ткнула распрямлёнными пальцами в глазницы и содрала когтями с его лица всё, что можно. Получилось так удачно, что не пришлось добивать сковородой визжащую тушку, скатившуюся к моим ногам. Выскочив за дверь, я упёрлась в неё надеясь на скорую подмогу. Садовник проклинал меня и пинал дверь, которую пока удавалось сдерживать –- удар по ноге охромил его и лишил половины сил. На шум, наконец, вернулась матушка с поварами, которые споро скрутили вывалившегося к ним неудачливого любовничка.
Когда ухажёра подняли, месть выкристаллизовалась и вышла из меня: "Тигр! Тигр! Тигр!" –- навечно впечатываясь кличкой в его исполосованную физиономию.
Подготовка к ужину закончилась, горничные унесли приготовленные баронессам блюда, и мы уселись за стол всей прислугой замка и пришлыми из усадьбы барона Вау.
–- Куда это ты собрался? – обратилась я к сидящему напротив экс-ухажёру, раны на лице которого были измазаны зелёной каменноугольной смолой, – Снова на охоту? На ночь то глядя в сажу окунуться предпочтительней будет.
Молчит, жуёт, наклонившись к тарелке.
–- На кого охотиться будешь? Наверное, на ведмедя? Ты же у нас тиг-р-р-р!
Молчит, жуёт, сопит.
–- На ведмедя прыгай сзади, как настоящий тиг-р-р-р-р. — поучала я, лениво обгладывая куриную ножку.
Молчит, жуёт, сопит, морщится.
–- А то, если он на тебя прыгнет, так точно обдерёт место противоположное лицу. Зелёнки хоть и припасли для твоих походов, но полосатые садовники не нужны никому – тебя собаки с забором путать будут.
Кость, брошенную мне в лицо, я легко взяла из воздуха, не отрывая поволочного взгляда от соперника с улыбкой макнула её в острый соус, перегнулась через стол и со словами: "Дети в Чили голодают!" — засунула мосол садовнику в рот. (примечание Автора: Чили — отдалённая страна, зажатая между горными хребтами и океаном, власть в которой захватил злобный диктатор Пино Чёт-Нечёт)
Охранник рыженькой баронессы Вау, сидящий на дальнем конце, хлопнул ладонью по столу и захохотал:
— Ведь это ты та девчонка, что два года назад на постоялом дворе кнутом весь караван гоняла!
–- Жизнь такая. — скромно потупилась я.
–- И брательник твой тоже лихой боец был! Как он тогда четырёх конюхов зубов и прочего достоинства лишил! А! Это у вас в семье кровь такая! Была б она кобелём, ей бы всех сук на случку тащили. Знатный кобель был бы! — последние фразы охранник адресовал всем собравшимся за столом.
–- А чо не впрыснуть ейную кровь какому кобелю? — развил мысль второй охранник рыжей баронессы. — От неё не убудет, а нам новая порода бойцовых псов враз пригодится.
–- А ну, охальники, брысь! — вступилась матушка Ролита — Я вас самих на случку отведу, если языки не спрячете!
–- Чо ты, тётка, ерепенишься? Мы же честное дело предлагаем – кровь на золото меняем, не силой лезем, как этот Тигр-пердигл.
"Вот и закрепилось погоняло!"
–- Я тебе авторитетно заявляю, что кровь разных людей и животных не смешивается. Кровь, что этой, что любой другой девушки тебе понадобится только чтобы на своём лбу ЖОПА написать. А я твоему хозяину, барону Вау, эту идею донесу, не сомневайся.
–- Ладно, ладно, тетуля-тетулечка, сказала так сказала, мы твой авторитет уважаем, чо барона то впутывать? У него государевых дел хватает. А мы всё понимаем. Не сумлевайся.
Тигр-р-р-р всё это время сидел неподвижно с выпученными глазами и торчащей изо рта костью.
–- Жуй, жуй, глотай. — посоветовала ему я. – Или ты решил в защёчные мешки запасов напихать, как бурундук — станешь бурундучным тигр-р-р-ром. Тигрундук.
Тигр-р-р-р наклонился вперёд, открыл рот, кашлянул раз–другой, на пол выпала кость и пара белых осколков, вымазанные в чём-то красном — то ли в крови, то ли в соусе.
— А ну, собрал всё! — рявкнул повар. — И пшёл отседова, кошак драный. Будет он мне тут гадить и едой плеваться, когда дети в Чили голодают! Декаду пайку будешь получать в сарае со своими граблями.
Ужин закончился, гости и замковая челядь разошлась по своим спальным местам, мы с матушкой помогли поварам убраться на кухне. Когда тарелки и котлы были помыты, пол подметён, а скамьи задвинуты под протёртые столы, матушка Ролита сказала следовать за ней и не давая мне отстать ни на шаг повела в свою каморку предварительно сходив в общую комнату служанок, чтобы забрать мои вещи.
— Завтра надо очень рано встать нам обеим, поэтому будешь спать здесь.
Где конкретно я буду спать осталось загадкой — в узкой комнате помещалась только кровать и небольшая тумбочка, мой саквояж был задвинут под кровать к баулу наставницы. Когда я умылась и переоделась в ночную рубашку под присмотром Ролиты, не отходящей от меня ни на шаг — это становилось подозрительным, загадка разрешилась — мы легли в постель валетом. Причем меня уложили головой от двери к стене, а матушка легла с краю, головой к двери, будто закрывая меня своим телом. Это я поняла уже потом, а сейчас лежала, укрытая одним одеялом с матушкой, вспоминала события дня и тихо хихикала, повернувшись носом к стене.
Под утро, когда небо даже ещё не разбавило тьму, мне захотелось …, ну, сами знаете куда, … я аккуратненько вылезла из-под одеяла, перелезла через матушку, накинула платок на плечи, ноги засунула в тапочки, но дверь не открыла — шершавая каменная поверхность со швами кладки в один уровень со стеной. А, понятно — спросонья ткнулась в стену, повернулась, открыла дверь, потихоньку выскользнула в тускло освещённый ночниками коридор и, прикрыв дверь, пошла к отхожему месту. На цыпочках пробиралась по коридору, в глухом сумраке скользила пальцами по стене — как кошка вибриссами ощупывала свой путь. Повернула за угол, прошла мимо намеченного места не найдя заветной дверцы. Подумала, что спросонья снова забыла расположение дверей и пошла дальше, снова коридор повернул вправо и вновь вправо. Недоумевая, я поняла, что сделала круг, или квадрат, кому как нравится, и нахожусь в коридоре около комнаты матушки Ролиты. Я остановилась, понимая странность этого коридора в котором не было ни одной двери только каменные стены и пол, а впереди и сзади прямоугольные проходы во мрак. Сверху, сколько я ни вглядывалась, не увидела ничего кроме такого же мрака, ведь и светильники куда-то исчезли. Я покашляла, постучала по стене стараясь вызвать эхо, которое поможет мне понять размеры окружающего пространства, и эхо пришло, но странное – будто тихо открылась дверь, закрылась, и звук лёгких шажков ушёл за угол. Спустя пару минут я услышала приближающую поступь, неизвестный человек остановился, покашлял, похлопал по стене. И тишина, только чьё-то дыхание то ли слышно, то ли кажется?
Решила пройти назад, но коридор вместо ожидаемого левого поворота, имел угол снова вправо. Опять я сделала квадрат, Опять услышала звук открывающейся двери, покашливание и слабые удары по стене. Я уже не понимала откуда пришла и куда шла — при очередной попытке пройти тёмный коридор он не стал поворачивать, а вёл меня прямо, но вновь я услышала те же звуки. Я угодила в какую-то ловушку только звук открывающейся двери даёт мне точку отсчёта, если мне это не кажется.
Услышала чьи-то приближающиеся всхлипывания с одной из сторон, а с другой — тихое подвывание. Я сидела на корточках у стены закутавшись в шерстяной платок и размышляя о том, вытащат ли меня отсюда до того, как я помечу свои новоприобретённые владения. Поэтому, приближающиеся впавшие в отчаяние создания не могли рассмотреть меня, сидящую в тени, тем более что наши фазовые состояния находились в разных плоскостях бытия. Хнычущие тени, не замечали не только меня, но и друг друга, потому что ныли в унисон и заглушали друг друга, наслаждаясь собственными страданиями. Конечно, эти их сладостные муки не могли продолжаться вечно — они услышали, заметили друг друга и с радостными воплями бросились во взаимные объятия.
Это были обе горничные баронессы Вау. Они, как и я пошли, как говорят у них в замке "до ветру", и попали в ту же ловушку что и я. Но оказывается одна из них вышла из комнаты около трёх часов назад, а её товарка спустя час пошла искать пропавшую подругу. И вот они наконец встретились в этом таинственном месте прямо у моих ног, которые они упорно не замечали. Они воодушевленно слились в экстазе горестного завывания, из которого я узнавала все подробности их блужданий. Из их безутешных стенаний следовало, что мы все бродили по одному коридору, не замечая друг друга и тех вонючих меток, которые эти две растрёпы оставляли у себя на пути. Было понятно, что безутешные попаданки совершенно не представляли, где очутились и что делать. Они истошно взывали к высшим силам, которые должны были учесть их стремление к роскошной жизни, зависть ко всем тем овцам, которые совершенно незаслуженно заняли место жены барона, предназначавшееся им по праву. Причём обеим одновременно суждено было стать баронессой Вау, а не этой пришлой Рионах.
Я сделала себе отметку на будущее — избавиться от всей прежней прислуги, как только полноправно войду в благородное семейство. Но почему этого не сделала рыженькая баронесса? Она не догадывалась о змеиной сущности всей прислуги? Значит у неё был план. Какой у неё был план? Об этом я подумаю позднее, а сейчас, дождавшись их взаимных поздравлений об удачном избавлении от одиночества, я тоже вслух порадовалась нашей встрече.
— Ай! — подпрыгнула одна.
— Ой! — присела другая.
Через мгновение каждая из них развернулась и бросилась в сторону, откуда прибыла к месту встречи. Так бы я и осталась снова в скучном одиночестве, но предвидя их нежелание общаться, уже держалась за подолы их ночных рубашек. Если бы они побежали в одну сторону, я могла иметь возможность прокатиться милю–другую по полу уже надоевшего коридора, но девушки бросились в разные стороны, будто хотели разорвать меня пополам. Мои пальцы оказались крепче их ночнушек и к визгу беглянок добавился треск рвущейся ткани. Прохлада замкового коридора мгновенно защипала нежные девичьи чресла, истошный визг хлестнул вдоль коридора. Подстёгиваемые дружескими воплями, служанки баронессы Вау скрылись во тьме магического коридора. У меня в руках остались два здоровенных лоскута.
03 ПЕРСТЕНЁК
Рината Альтанос
Мне снилось, что-то смешное — от меня бегали девицы в ночнушках с ободранными подолами, сверкали голыми телесами, а я с завыванием громко топая пугала их в тёмном коридоре, где им некуда было от меня деться. Я дико хохотала им вслед и выкрикивала: "Клац! Клац!" – чтобы им слышалось щёлканье зубов неведомого чудовища.
— Рината, просыпайся. Ри-на-та вста-вай. — матушка Ролита, уже одетая и собранная, легко тормошила меня.
— Э-гу, э-гу. — согласно промычала я.
Матушка копалась в своих вещах пока я протирала глаза и потягивалась в последних мгновеньях тёплой постели. Наконец ещё раз потянулась, откинула одеяло и сползла с лежанки в холодные тапки. От перехода из тепла в холод по мне пробежала дрожь и страшно захотелось в отхожее место. Я быстро накинула на плечи большущий шерстяной платок и посеменила к удобствам. Благо, что в женском крыле замка была своя уборная и не надо наряжаться и краситься по каждому случаю. В очереди к заветной дверце мне пришлось стоять за служанками баронессы Вау. Они тихо переговаривались между собою и из того, что долетело до меня я поняла всю глубину их недовольства за ранний подъём и необходимость куда-то ехать. Они бы будучи на сносях предавались бы неге, а не неслись сломя голову к мужу каким бы этаким-разэтаким он ни был. Так, поругивая свою хозяйку, уже известную мне рыженькую баронессу Рионах Вау, её камеристки переминались от нетерпения и выражали гневное недоумение, что им приходится стоять в общей очереди к малоудобным удобствам. Гордо бросая взгляды на стоящую позади них укутанную в платок девчонку, это я, если вы ещё не поняли, они рассуждали о необходимом минимуме комфорта должном их окружать. Меня, конечно, удивил такой гонор от прислужниц, одетых в обноски своей хозяйки с оборванными подолами и сверкающими в прорехи задницами, но я решила не напоминать, как два года назад кнутом охаживала эти их предметы гордости. Да, да, это Кудряшка и Чёлка по спинам которых я поднялась до уровня наместника императора и говорила с ним почти-почти на равных. Правда мой взлёт продлился всего ночь, но для тринадцатилетней девчонки из деревенской дыры это был незабываемый опыт успешной ломки психики взрослых дяденек и тётенек.
Наклонив замотанную в платок голову книзу и оставаясь неузнанной, я покорно ждала своей очереди и разглядывала дыры в ночных рубашках горделивых служанок рыженькой баронессы — будто через забор лазили в сад за яблоками и неудачно от собак убегали, оставив на кольях по здоровенному клоку кружевной ткани.
Прибежав обратно в комнату матушки Ролиты я принялась застилать разобранную постель и с недоумением уставилась на скомканные под моей подушкой два обширных куска нежной ткани. Разглядывая кремовый и салатный обрывки, я начала понимать, что сны всё-таки имеют какую-то связь с реальностью. Решив подбросить найденные лоскуты на кухню в корзину с тряпками для протирки столов, я засунула их в карманы платья. Полностью одевшись, я заплела и заколола волосы, убрала их под платок и уселась на стул, готовясь ждать матушкиных распоряжений. Немного погодя вернулась матушка Ролита и позвала меня с собой. Мы прошли по служебным коридорам и через небольшую дверь проникли в покои баронессы Дерски. Мы стояли в комнате, в которой был организован кабинет баронессы – очень необычное помещение для молодой женщины. Здесь не было привычных зеркал и горок с парфюмом, это был кабинет больше похожий на военный штаб. На стене висела карта Империи и окружающих территорий вся утыканная разноцветными булавками, у окна стоял большой глобус с чудесными изображениями материка и островов. Противоположную окну стену целиком занимал стеллаж, набитый книгами и свитками. Особенное волшебство представлял собою стол, накрытый прозрачным колпаком, под которым стояла модель нашего замка размером почти в рост человека. Макет был таким искусным, что мастер на нём сконструировал даже миниатюрные фигурки охранников на стенах, а во дворе — конюхов, запрягающих лошадей в две дорожные кареты.
Мы стояли в кабинете ожидая хозяйку, я с любопытством оглядывала обстановку и пыталась прочитать названия книг в стеллаже. Матушка спокойно стояла, видно было, что здесь ей ничего не в диковинку, она только иногда поглядывала на меня. Дверь в соседнюю комнату отворилась и вошла Стеффания, баронесса Дерски — та чёрненькая баронесса, в караван которой мы попали на пути от замка Ронги. Эта худенькая молодая женщина с нежным правильным лицом, темными глазами, без выдающихся форм, та самая, что поставила точку в жизни моего брата два года назад на палаццио Киры. Мы с ней ни разу не говорили ни до, ни после и не видели друг друга после тех событий. Тогда матушка Ролита привела меня, подавленную, в полуобморочном состоянии, в дом управляющего князя Ронги в Арканаре. Там она переговорила с управляющим и его женой, после чего исчезла с моего горизонта. Жена управляющего, донья Маргарита, не дала мне раскисать, а сразу взяла в оборот. Я была помыта, переодета, определена с местом ночлега, накормлена и сразу же нагружена работой по кухне. Первое время мне давали только простую работу, но не оставляли ни минуты свободной — я резала овощи, месила тесто, ощипывала птицу, мыла посуду. Затем меня стали занимать уборкой по дому, поручать повседневное общение с мусорщиками, старьёвщиками, приходящими столярами и плотниками. Когда хозяйка дома убедилась, что я не бросаюсь на людей, не скалю зубы, не сижу с тупым видом в минуту отдыха, умею кланяться и приседать в книксене соответственно рангу собеседника, что мне уже тесно в доме и я всё чаще посматриваю в окна, то она стала брать меня с собой при обходе лавок и магазинчиков. Так я постепенно знакомилась с людьми, домом и городом, привыкала к образу городской жительницы и новому ходу мыслей. Примерно к концу лета я уже освоилась со своим новым местом и ролью, мне стали доверять деньги для самостоятельного похода за продуктами и разрешали копаться в книжном шкафу управляющего. Наше путешествие в Арканар растворялось как плохой сон — начиналась новая жизнь. В самом конце лета донья Маргарита призвала меня в кабинет мужа, где управляющий сообщил мне, что я с честью выполнила поручение князя Ронги, что ему и донье Маргарите очень жаль расставаться с такой славной, трудолюбивой и умной девушкой, но согласно распоряжению князя, моя командировка заканчивается и завтра мне предстоит отправиться в родные края. Конечно же, всё долженствующее вознаграждение будет мне князем выплачено в полном объёме, да и от себя лично управляющий присовокупляет этот небольшой, но вполне увесистый кошелёк, содержимое которого мне пригодиться для комфортного путешествия. Полный же расчёт предстоит в замке князя Ронги, дабы не подвергать меня риску нападения лихих людей в пути следования. Там, в замке, мне будет выплачена полная премия за всё время моего отсутствия и часть, причитающаяся за брата. А ещё у него есть для меня приятный сюрприз …
В этот момент у меня перед глазами пронеслись в обратном порядке все дни моего пребывания в Арканаре, сверкнула схватка на палаццио Киры, петля в которой я висела, снова сдавила мою шею …
Очнулась я в кресле управляющего, кто-то брызгал мне водой в лицо, обмахивал веером, а голос доньи Маргариты выговаривал мужу, что так сюрпризы не приподносят.
Приятным сюрпризом оказалось письмо, переданное матушкой Ролитой, в котором она сообщала, что согласовала с досточтимым князем Ронги все финансовые вопросы и мой переход под её опеку. Мне не пришлось совершить обратный поход к родному очагу, от которого я бежала сломя голову – вместо этого мне предстояло осуществить небольшую прогулку к ируканской границе, там, у селеньица Икалесье, в старых армейских казармах организован магический колледж для простонародья. На следующий день донья Маргарита лично отвезла меня в Икалесский Колледж Магических Искусств Имени Гвардии Капрала Имперской Территориальной Обороны Дона Рэбы или проще — ИКМИИГКИТОДР. Там меня пристроили в хозяйственный отдел для занятия тем же, что и в доме мужа моей доброй доньи, которая не оставляла меня вниманием всё время позднее.
— Здравствуйте, Рината.
— Здравствуйте, истинная госпожа.
Мы молчали, рассматривая друг друга.
— Рината, сегодня ночью я убедилась в вашем ясном уме. Кроме того госпожа Ролита де Дикада ла Лузкуе да Вида считает вас склонной к принятию взвешенных решений и рекомендовала для привлечения к ответственной миссии.
— Благодарю вас, госпожа баронесса, благодарю матушку Ролиту за высказанные похвалы. Не соблаговолите пояснить суть предлагаемой миссии и мою роль в ней?
— Задание простое, вполне вам по силам, но ответственное. Баронесса Вау, наша гостья, попала в затруднительное положение — её служанки оказались несоответствующими цели, которую стремится достичь их хозяйка. Ваши черты характера и свойства, которые я перечислила, не являются похвалой и не нуждаются в благодарностях, но они понадобятся вам и баронессе Вау в её поездке. Готовы ли вы проявить ваши, столь необходимые качества? Согласны ли вы сопровождать баронессу Вау в её путешествии как её помощница, наперсница и, возможно, подруга — единственный её близкий человек. Вам потребуется только сопровождать баронессу в её путешествии и заменить обеих её служанок. Эти обязанности вам знакомы и мы уверены, что вы справитесь с этой ролью. Я спрашиваю вашего согласия, потому как подле баронессы Вау не место людям с дряблым телом, хилым духом и слабым умом. — баронесса помолчала и продолжила. — Два года назад вы проявили себя сильной, стойкой и изобретательной. Я ни на минуту не забывала о моём долге перед вами, о том, чем вам обязана, прошу дать своё согласие и выполнить наше с тётушкой Ролитой поручение.
"Ах, какая молодец! Без бумажки в душу лезет! Так нахваливает, что сама сейчас голову на плаху положу. Попробуй тут отказаться — глаза то тьмой так и наливаются! Видать, сильно их дела баронессы за горло взяли!"
— Я выполню все ваши указания, истинная госпожа. Мои руки — ваши руки, мои глаза — ваши глаза, ваши мысли — мои мысли!
"Надеюсь, не слишком пафосно прозвучало."
— Благодарю вас, Рината, за согласие помочь нам оказать помощь баронессе Вау в этот сложный для неё период.
"Более высокой цели, как помочь страждущему, даже представить невозможно! Да здравствует Альтруизм! Сейчас я Ура начну орать и слюнями брызгаться!"
— Мы с тётушкой Ролитой будем далеко от вас, Рината, не сможем помочь вам ни личным участием, ни советом – надеемся на вашу силу духа и остроту ума. — моя черноглазая хозяйка продолжала самооправдываться и петь мне дифирамбы. — То малое, что могу дать вам в дорогу, вот этот невзрачный перстенёк. Он позволит мне слышать биение вашего сердца и молиться за вас.
"Обруч смерти сразу надела бы на меня, чего на колечки-то размениваться — всё мы понимаем."
— Благодарю вас, госпожа! Уповаю на вашу заботу и горячую молитву! — вслух ответила я Стеффании.
— Рината, баронесса Вау на последних сроках беременности и трудности дороги могут спровоцировать преждевременные роды. В случае угрозы жизни матери и ребёнку, надеюсь, вы примите правильное решение в пользу дитя.
"Вот это больше похоже на истинную цель моего участия в этой гнилой затее!"
— Я приму правильное решение, госпожа.
— Хорошо, Рината. Сейчас мы все завтракаем и провожаем баронессу Вау. Вы тоже можете завтракать и собирайтесь в дорогу, а тётушка Ролита поможет вам.
Вслед за матушкой Ролитой я отправилась в её каморку, там к моим вещам она добавила от себя несколько теплых одёжек, лёгкий непромокаемый плащ и амулет на цепочке. Амулет она сама одела мне на шею и спрятала за пазуху, обняла и поцеловала. Всё молча, только вздохи привычным потоком лились из неё.
Проверив, как собран мой саквояж, как я одета и обута перед поездкой в осеннюю даль матушка повела меня завтракать. Мы одними из последних уселись к краю обеденного стола, почти все слуги уже собрались, здесь были даже камеристки баронессы Вау — наверное, хозяйка и её гостья хотели без свидетелей переговорить напоследок. Известные мне Кудряшка и Чёлка сидели в центре стола, их невыспавшиеся лица морщились в недовольстве от низкого, общества, окружавшего их, руки с брезгливо растопыренными пальцами были выставлены над столом, который, по их мнению, был недостаточно наполирован. Эту свою мысль они не постеснялись высказать вслух, добавив, что ничего другого и не ожидали встретить в этой "Ласточкиной дыре".
— Есть чем помочь нашим гостьям? — спросила меня матушка.
У меня было чем помочь нашим гостьям рассеять их тоску — неслышно обойдя стол, я наклонилась к скандалисткам и прошептала в их нежные ушки: "Забыли, как Империю любить? Напомнить, что делают со строптивыми кобылками перед искусственным осеменением?" — и положила перед ними обрывки их подолов.
Они враз вспомнили и придорожную корчму и мои наставления и то, как они были сделаны — их плечи поползли вверх, прикрывая шейки, по которым бежали стада мурашек. Дальнейший завтрак прошёл в любопытном молчании слуг, сопровождаемым звяканьем ложек.
Никто не провожал наш отъезд, ведь Дерски отъезжала на краткую прогулку, а Вау некому было провожать — её карета с самой баронессой, служанками, конюхом и парой охранников двинулась на выезд. Чёрненькая баронесса села в свой дорожный экипаж, матушка Ролита усадила меня к ней и помахала вслед. Мы ехали впереди, а рыжая баронесса со свитой тащились следом.
— Скоро их карета сломается, нам надо поговорить пока есть несколько минут. — обратилась ко мне баронесса.
"О чем мы можем говорить? Модные формы шляпок обсудить для тренировки?"
— Да, госпожа баронесса.
— Я хотела расспросить вас, Рината, о том, как ты вызывала демона?
— Э-э-э-э-э
— "Я готова говорить на любую тему" — какой-нибудь такой ответ надо заготовить про запас на неприятный или неожиданный вопрос. С Рионах, баронессой Вау, будь готова к любому повороту.
— Да, госпожа, я готова говорить на любую тему.
— Так, как ты вызывала демона?
— Э-э-э-э-э.
— Для понимающего мага не тайна, что именно ты вызвала его. Необходимо разобраться в деталях – каким именно заклятьем? Где ты ему научилась?
— Он примерно то же самое говорил, а потом подвесил меня.
— Он демон, а я нет. А как ты его называла? Он сказал тебе своё имя?
— Да я знаю, что вы не демон, но и он назывался мудрецом из Коралловой империи.
— И ты ему поверила?
— Да, я была глупая деревенская девчонка, которая поверила, что на призыв демона явился мудрец.
— Сейчас ты уже не глупая и не деревенская …
— И не девчонка.
— ?
— Я отдалась одному красавчику со старшего курса.
— Ты полюбила?
— Не-а. Было любопытно. Я сделала это перед самым его отъездом по распределению, чтобы он больше не домогался и не успел растрезвонить.
— И что теперь?
— Ничего. Разве вы сами не знаете? Только хочется вернуть всё, как было. Ну, сами понимаете, чтобы, когда выйду замуж, всё было бы как в первый раз. Можете? Вы же волшебница!
— Зачем тебе это? Скажешь мужу, что это и есть первый раз. Они все верят.
— Да? А вдруг не поверит?
— Поверит. Куда им деваться? Они понимают, что если хочешь иметь хорошую жену — надо любить и терпеть. А тебе в дороге с гигиеной проще, да и рабочий инструмент лишним не будет.
— А, как вы? Ну, это, по любви?
— Да, Рината, по любви. — Стеффания засмеялась. — Это самое чудесное, что со мною было до рождения дочери.
— А он? Он же принц? Да? Он любил вас?
— Да мы любили друг друга. И были первыми.
— А почему же вы расстались? Вроде его не женили?
— Всё правильно ты сказала — его пока не женили, он не владеет своею судьбой. Там, — баронесса подняла глаза вверх, — Правят другие законы. Не человеческие. Если ты встретишь достойного мужчину, и он полюбит тебя — он не станет ревновать к прошлому. А иначе — ему не повезло. Но у нас нет времени на любовные разговоры. Как ты вызывала демона? Это важно для меня — я знала его лично до всех этих событий и уже убивала. Как ты его вызывала?
— Вот. — я вытащила из потайного кармана в дорожном костюме то "Краткое пособие …". — Взяла у караванщиков на сдачу.
Баронесса листала брошюру от начала к концу, быстро ведя пальцем по строкам. Дойдя до последней страницы, вернулась к обложке.
— Всё фальшивое, кроме этих букв. — отдала мне брошюру, ткнув пальцем в надпись «Издано по секретному волеизъявлению архимага Фигориуса». — Фигориус никогда не курировал книгоиздательство, он был исключительно боевым архимагом, далёким от теории. Эта надпись сделана для какого-то другого случая.
— А может он предатель, польстившийся на золото караванщиков?
— Предателя давно бы уже выявили по магическому следу. Я не артефактор и не могу прочитать его имя, но оно здесь, в каждом символе. Этот сборник больше похож на краткий конспект лекций по "Введению в специальность". Будто второпях записывали, с ошибками и неточностями. Странно, что ты вообще что-то смогла сотворить.
— А Он говорил, что это рабочее заклинание. — я раскрыла последние страницы и провела пальцем по разделу "Власть". — Вот это.
— «taealawa 'ayuha alnasl alghurib, adkhuluu 'iilaa jasad jari»? — быстро прочитала баронесса. — Это? Нет, он обманул тебя. Здесь говорится, что надо "вызвать кого-нибудь и дать ему место где-нибудь". Это настолько неопределённо, что ничего не может произойти.
— Как же так? Я на конюшне нарисовала вот эту универсальную пентанграму …
— Пентаграмму. — поправила меня баронесса. — Универсальных пентаграмм не бывает.
— Всё равно! Я её нарисовала! Тщательно! Заклинание произнесла! С нужными ударениями! С паузами! Рукой вот так махнула! И Элл, брат мой Элларион, как подкошенный упал в тот же момент. А потом признался, что он уже и не Элларион немного, а заморский мудрец вместе с Элларионом в одном теле. Не может столько совпадений в один миг произойти. — мне было обидно, что вся моя уверенность в собственной магичности так просто может быть разбита.
— Если бы тебе удалось призвать демона в его собственном теле, то никого из нас уже не существовало бы, мы стали бы кормом ему. Это случайность — попадание его монады в тело твоего брата, которое оказалось первым на пути.
— Но вы же первая сказали, что это я вызвала …
— Не сердись, это чтобы разговорить тебя и показать, как много опасностей и тайн поджидает любого вышедшего на дорогу мага. Тётушка Ролита считает, что у тебя есть будущее, хорошее будущее. Надо только не упустить его.
— А как же это? — я указала на "Краткое пособие". — Я надеялась выучиться и разобраться в нём.
— Учись, и оно поможет тебе во многом разобраться. Там есть интересные пассажи …
— А где тогда мой брат? Где мой Элларион?
— Он освободился. Там, на палаццио Киры, он стал свободен от Его когтей.
— Он ушёл за Пелену?
— Не знаю. Не должен. Ведь тела нет. Он витает среди нас, если не нашёл ещё пристанища в новорождённом, или новорождённой.
Сзади что-то заскрежетало, кони захрапели, возчики закричали, мы остановились.
— Слушай, Рината Альтанос, — баронесса взяла меня за руки, придвинулась и быстро заговорила, — Мы с баронессой Вау сейчас поменяемся местами, я с её слугами и каретой вернусь в замок, а ты поедешь с нею дальше в этой карете. Ничего не предпринимай, твоя высшая миссия — честно помогать ей во всех делах и ситуациях. И вернись, обязательно вернись. Я буду молиться за тебя обеим Богиням!
Она крепко обняла меня, отпрянула, пристально посмотрела своими тёмными красивыми глазами.
— Я знала Его под именем Элиодор Ван Альст. Это самое страшное существо, посещавшее наш мир. Вернись, пройди по грани, но обязательно вернись!
Стеффания Дерски выскочила из кареты, оказалось, что баронесса Вау уже подошла, женщины кивнули друг другу, Стеффания помогла беременной Рионах устроиться в экипаже, закрыла дверцу и махнула нам рукой — отправляйтесь.
Как я потом узнала — у кареты баронессы Вау ожидаемо сломалось колесо, двое её охранников заблокировали камеристок внутри пока чёрненькая госпожа и рыженькая менялись местами. Затем мы с баронессой Рионах Вау, в девичестве Дойл, и её охраной поехали дальше, а баронесса Дерски в экипаже нашей гостьи и с её слугами вернулась в Жемчужину. Как они вернулись со сломанным колесом? Так мимо проезжали крестьяне, им и был дан наказ — метнуться в замок и прислать необходимую подмогу.
То простенькое колечко, что дала мне баронесса Стеффания, я выбросила в придорожную канаву при первой же оказии.
Замок Жемчужина у моря
— Кто тут у нас хнычет? А? — Стеффания нежно тискала свою малышку. — Мама уже вернулась! Покажи маме свою книжку, мы её почитаем. Смотри, какая красивая бабочка нарисована! Как бабочки крылышками машут?
…
— Да, Ролита, как вы и предполагали, она выбросила мое кольцо …
Кто-то Кому-то
Равнодушный женский голос: "… один семь один ноль один шесть семь один пять девять один четыре …"
04 КРОВАВАЯ РИ
Автор предполагал, что в этой главе Рината избавится от досаждающих ей мужчин и они с баронессой Вау продолжат путь в одиночестве, но ….
Баронесса Рионах Вау, в девичестве Дойл
Славная девушка Рината не стала убирать трупы с дороги и даже с хрустом проехала по голове одного из них. А теперь гнала экипаж вперёд со скоростью, которую я могла терпеть.
Но всё по порядку.
Рината Альтанос
Когда чёрненькая баронесса усадила на своё место рыженькую и закрыла дверцу, мы немедленно продолжили путь. Баронесс Рионах Вау откинулась на подушках и прикрыла глаза чем я и воспользовалась, рассматривая в подробностях её дорожный наряд ну и, по ходу дела, наблюдая за состоянием её организма. Ростом она была чуть выше среднего, сложения нормального, без худобы, но и лишнего жирка не наблюдалось — она оставалась такой же, как и два года назад. Понятно, что беременность изменила её фигуру, но ни запредельной отёчности, ни цвет лица у баронессы не поменялся, лишь добавилось небольшое общее покраснение кожи и раздались в подготовке к родам бёдра. Бёдра у неё и так не были заужены, так что для меня осталось непонятным почему мои наставницы сомневались в успешном разрешении. С помощью Светлой Богини моя помощь понадобится только при каких-то экстраординарных обстоятельствах. Оказывается, и она наблюдала за мною.
— Что скажешь?
— Госпожа разрешит проверить её пульс?
— А ты умеешь?
— Да госпожа. Поэтому меня и отправили с вами.
— Что ж проверь. — и протягивает мне запястье. — И что ты там шевелишь губами?
— Пожалуйста, госпожа, помолчите.
— Хм!
— Частота пульса нормальная, ритм ровный, напряжение среднее, наполнение хорошее и умеренное.
— Ещё что-то?
— Остальное можно будет оценить при полном осмотре на стоянке.
— При полном осмотре?
— Необходимо будет сделать осмотр и пальпацию молочных желёз и живота.
— Девочка, тебе сколько лет? Ты медикус?
— Мне полных пятнадцать лет, госпожа. Я не медикус я только учусь, но других рядом нет.
— Чему же ты успела научиться? Читать?
— Читать я научилась дома, поэтому в колледже была самой прилежной посетительницей библиотеки.
— По книгам многому не научишься.
— Я посещала курсы рабочей молодёжи и состояла добровольной помощницей при кабинете терапевтуса в ИКМИИГКИТОДР – Икалесском Колледже Магических Искусств Имени Гвардии Капрала Имперской Территориальной Обороны Дона Рэбы.
— Подумать только — имени гвардии капрала! Хм! Там тебя точно чему-нибудь научили? Поди шаг печатать?
— Госпожа весьма проницательна — основные занятия проходили на плацу, оставшемся от квартировавшей там ранее пехотной бригады.
— Имени дона Рэбы?
— Госпожа, я поражена глубиной и верностью сделанных вами логических посылов — имени дона Рэбы.
— Хм. И что преподавали вам на рабфаке из того, что может пригодиться нам в вояже?
— Я могу сделать перевязку, сварить мыло, вправить вывих, написать статью, принять роды, подковать лошадь, наложить шину — всё необходимое в боевом походе.
— Принять роды? В походе?
— Жизнь такая, госпожа — женщины так и крутятся под ногами.
— Да уж! Спасу нет от этих баб!
— Как я рада, госпожа, что мы понимаем друг друга!
Так мы и ехали – я рассказывала баронессе о своём пребывании в ИКМИИГКИТОДРе, а она подначивала меня. Один раз баронесса посмотрела в окно и сказала, что дорога похожа на окрестности её родины. А мы ехали по прибрежному тракту вдоль скального обрыва. Вокруг была ровная степь, покрытая островами кустарников и отдельными деревцами, борющимися с сухими морскими ветрами. На горизонте скалистые сопки поднимались невысокой, но плотной грядой. Хотя дорога была отлично выглажена регулярно проходящими здесь катками, но скорость наша не была очень уж высока, потому что баронесса опасалась укачивания и просила Тони, нашего кучера, не гнать. (от Автора: отсылка к повести «Одинокий демон и беглая невеста»)
Мы останавливались на обеды в придорожных корчмах. Лошадей, поставленных нам в упряжь баронессой Дерски, не меняли — они не были утомлены небыстрым бегом и им должно было хватить ночного отдыха. Для ночлегов выбирали почтовые станции более крупного масштаба. Там мы располагались с полным удобством, мылись, ужинали и отдыхали пока баронесса Вау не давала команду к отъезду. Рыженькая баронесса отлично переносила беременность и прекрасно ладила со своим будущим ребёнком, но её сроки не располагали к гонке. Все, кто нас видели, не уставали удивляться решимости, с которой она преодолевала дорожные трудности — ведь и здоровых мужчин дорога укатывает в подстилающий щебень.
Я везде сопровождала свою патронессу оставляя её одну только когда она просила об этом. В эти минуты я держалась поближе к нашему пожилому конюху Тони, предпочитала его общество компании охранников баронессы. У них обоих похоже не укоренилось в голове предупреждение, данное матушкой Ролитой. Их подмигивания и пристальные взгляды вызывали сомнения в умственных способностях если они не смогли усвоить такого ясного посыла — держаться от меня подальше. Приходилось мириться с их навязчивостью ведь другой защиты в дороге у нас не было, а жаловаться баронессе не считала правильным, чтобы не беспокоить её. Поэтому просто игнорировала этих мужланов с их великолепной боевой выучкой и смертельными реакциями — хранила гордое молчание, смотрела сквозь и поверх их рож. Но баронесса не была столь слепа и погружена в собственные заботы, чтобы не заметить то неправильное внимание охранников, которое они выказывали в мой адрес. В первый же вечер, когда мы были с ней одни в номере, гостиницы она посадила меня подле себя и прочитала краткую лекцию о ядах, их свойствах и порядке приготовления. Баронесса рассказывала то, что я и так успела почерпнуть в книгах, но я проявляла максимальное терпение и уважение к беременной женщине старше меня у которой внезапно проявились педагогические наклонности. Рионах рассказывала про яды, влияющие на кровь или сосуды с последующим кровотечением, повреждающие мышцы или почки. Для выноса почек, причём обеих сразу, рекомендуется использовать ингредиент, который запасливые домохозяйки держат дома в количестве достаточном для всего мужского населения улицы. Надо только убедить его, что это вкусно и в один присест скормить стакан поваренной соли. Про кардиотоксины, разрушающие сердца она выразилась кратко, потому что любая девушка должна уметь делать это походя — надо только потренировать движение ресниц. Прочая отрава, изъязвляющая ткани и заставляющая лопаться самые мелкие части организма вместе с уже перечисленными ядовитыми субстанциями, была охарактеризована баронессой с лёгким пренебрежением как недостаточно эффективное средство в руках слабой женщины.
Рионах, баронесса Вау, сравнила нас, женщин, с самыми слабыми и хрупкими существами мира окружающей нас природы – теми, которые прячутся под пологом листвы, в тени морских волн, в сумраке ночи. Все эти беспомощные существа не имеют ни когтей для вырывания глаз у агрессоров, ни панцирей для защиты своих мягких тел, только страх и ужас, порождаемый у хищника одним видом своим. И мы и они издалека предупреждаем о своём приближении громким смехом, ярким нарядом и нежными повадками.
— И мы честны в своей угрозе. — с тихим шёпотом баронесса наклонилась ко мне. — Конечно, есть безумцы, самоубийцы или конченые идиоты, которые сами с шутками и песнями лезут в пасть к зверю – вот для них мы и готовим последний аргумент.
С этими словами Рионах положила передо мною браслет чудной формы. В этом браслете, который было необходимо крепить на запястье, находилась в специальном футляре игла, смазанная ядом нейротоксинного действия. Футлярчик с иглой в случае опасности было необходимо сорвать с крепления и ткнуть в любую часть тела нападающего. Предпочтение отдавалось области позвоночника и головы, а особенно — глазам, укол в эти наиболее уязвимые зоны приводил к полному параличу и смерти в течение нескольких мгновений от блокировки нервных связей, вызывающей удушье и остановку сердца. Футляр был устроен таким образом, что при толчке сминался со стороны иглы оставляя руку держащего в безопасности. Но игла конечно же не могла нанести врагу серьёзного урона – только яд на её острие хранил смертельную угрозу. Слабые в своей нежности создания должны иметь яд мгновенного действия, чтобы челюсти агрессора не успели бы сомкнуться и причинить вреда. Те токсины, о которых баронесса рассказала в преамбуле, были хоть и показательно мучительны, но недостаточно быстры. Для наших целей требовались настолько активные препараты, что они не могли храниться долго. Было необходимо следовать примеру охотников джунглей, которые непосредственно перед выходом на охоту смазывали острия стрел слизью жаб или слюной мокриц.
Следом за браслетом Рионах поставила на стол три пузырька помеченные одной, двумя и тремя чертами и показала, как ими пользоваться. Она последовательно брала пузырьки и капала по капле на мелкую серебряную монету, макала кончик иглы в мутное пятнышко на лике монетезированного государя и упаковывала иглу в футляр, футляр на браслет, а браслет под рукав блузки. Затем я, под присмотром баронессы, проделала то же самое со своим набором игл и баночек. Баронесса сказала, что до конца нашей поездки этот комплект будет в моём распоряжении и я сама должна позаботиться об обновлении яда, потому что его действующая сила сохраняется полдня и необходимо дважды за сутки обновлять состав, утром – сразу после сна и вечером – после ужина. Тогда у меня всегда будет боевой состав под рукавом на ремешке.
Смешивание состава из трёх безобидных компонентов позволяло избежать необходимости таскать с собою оранжевую тропическую лягушку, кормить её, согревать ночами, следить чтобы случайно не сдохла она или кто-то из наших спутников. А ведь эта квакушка могла случайно ускакать из клетки, ну, тогда — спасайся кто может!
— А что теперь делать с монетой? Ведь на ней остался яд. — спросила я.
— Возьми другую такую же монету и столкни ею первую в ночной горшок. Видишь, он стоит под кроватью? И вторую монету брось туда же. Наши фекалии нейтрализуют яд, а горничной, которая придёт убираться в номере, будет приятный сюрприз.
— Госпожа, — продолжила я расспросы, когда удалила нашу микролабораторию со стола, — Зачем вы дали мне такое страшное оружие?
— Сначала расскажи, чего хотят от тебя наши охранники? Эти постоянные взгляды в твою сторону и подмигивания, были бы мне понятны, если бы в них было достаточно сальности, но они смотрят на тебя как будто на новую саблю или, скорее, как на арбалет, к которому не подвезли болтов. Да, именно так — будто ты арбалет без припасов. (примечание Автора: болт — боеприпас для стрельбы из арбалета, самострела)
— Вчера вечером, госпожа, я перекроила личико одному слишком торопливому ухажёру. Вашим охранникам понравились набитые мною узоры, вот они и захотели тоже извлечь из этого прибыль.
— Хотят открыть курсы кройки и шитья?
— Почти так, госпожа — мечтают получить новую породу от скрещения боевых псов вашего мужа со мною.
— Они рассказывали, как думают создать химеру человека и пса?
— Да, госпожа — за золото торгуют мою кровь, чтобы впрыснуть её псам.
— И чего они хотят добиться? — усмехнулась баронесса. — Без магии им никакого гешефта не получить, а с последней войны положительного эффекта никто не достиг. Возможно, мир изменился – какая-то магия ушла или пришло что-то новое.
— А я думала, что все эти эксперименты жёстко запретили.
— Легко запрещать то, что ни у кого не получается.
— Тогда мне можно не опасаться вашей охраны? Я боюсь уколоться и не хотела бы носить эти браслеты.
— Это мы с тобой понимаем бесполезность задуманного ими предприятия, но переубедить этих простых, малообразованных, крепышей будет практически невозможно. Они втемяшили себе в голову мечту скрестить ежа с ужом …
— Да, да! — меня пробило на хи-хи. — Слышала я этот анекдот, как Дарг хотел получить полчища колючих змей непроходимых для конницы, а из котла полезли склизкие колобки, которых не за что ухватить.
— Ага! — заливалась баронесса. — И сквозь ведмедя они проскакивали без задержки! Ха-ха-ха!
— Только лиса догадалась хвост лапами держать! Ха-ха-ха!
— А то он и от неё ушел бы! Ха-ха-ха!
(примечание Автора: подробно эта история изложена в рассказе "Колобок. Правдивая история.")
Когда мы с баронессой просмеялись, утёрли глаза и носики, она продолжила:
— Рината, их жажда наживы может всё перевесить. Человек – самое неприручаемое существо, вы можете дружить и любить друг друга десять лет, а он ночью за горсть золота перережет вам горло. Или даже не за золото, а за пару стоптанных сапог. Носите с собою эти иглы, будьте настороже и не спите с незапертой дверью никогда больше.
— Никогда больше госпожа? Что вы хотите мне сказать этим "никогда"?
— Теперь ты всегда должна быть готова к худшему — дурные мысли бурно растут на золотых миражах. А как я поняла из твоего рассказа, семена этого бреда уже полетели в малообразованную толпу.
— Может дать им немного моей крови? Пусть убедятся в её бесполезности. У меня скоро будут подходящие дни.
— Уже то хорошо, что ты следишь за своим здоровьем, но твоя кровь не прибавит глупцам ума. Они придумают, что-нибудь ещё, например, что кровь надо брать прямо из сердца, и тебе тогда ничего не поможет.
— Что же теперь делать?
— Надо что-то придумать. Такую легенду, чтобы или отвлечь их, или им самим было страшно к тебе подходить, или ещё лучше, чтобы им противно до омерзения было бы не только иметь дело с твоей кровью, но и прикосновения, взгляды, голос, само твоё присутствие рядом и упоминание твоего имени вызывало бы блевотные судороги.
— Как-то ничего сразу на ум не приходит, госпожа.
— Подумай пока. И я тоже подумаю. Вместе что-нибудь мерзкое из тебя, да и слепим. А пока – носи браслеты ни на мгновение с ними не расставайся.
— Госпожа, а вот я слышала, что дружинники вашего мужа, барона Вау, отлично вышколены …
— И что?
— Ну-у, может вы, госпожа, просто прикажете. Строго так прикажете, чтобы они отстали от меня со своими глупостями? А?
— Ах ты маленькая, глупенькая девочка! Мы на краю Империи — моё слово здесь почти ничего не значит. Если они уже решили обменять твою кровь на золото, то их уже ничего не остановит. Догадайся они о моей осведомлённости об их намерениях, то у нас с тобой не будет ни единого шанса — свидетелей они не оставят. Так что держи глаза – открытыми, уши – насторожёнными, а пальцы – на иглах. А я буду играть роль беременной, занятой своим внутренним миром.
— Благодарю вас, истинная госпожа, за поданный урок — буду настороже как белка, за которой охотится соболь.
— Лучше примерь на себя лик соболя, готовящегося одним прыжком настичь двух жирных белок. Белки взгляд соболя хребтиной чувствуют.
"Теперь я кажется начинаю понимать просьбу чёрненькой баронессы пройти по краю, но вернуться! А я-то дура выбросила её колечко! Но у меня ещё остался амулет матушки Ролиты! Благослови, Светлая Богиня, этих мудрых женщин за заботу обо мне! Что там ещё они говорили про эту рыженькую стервотину? ..."
Отдел морских спецопераций 3-я бригада
— Фиро каперанг, разрешите войти?
— Заходите.
— Фиро каперанг, поступило сообщение от агента "Власяница".
— Давайте. Так… так… так… Другие источники подтверждают?
— Никак нет. Это единственное сообщение.
— Свободен.
— Есть.
Фрегат Зелёный луч ВМФ Островной Империи
— Фиро ра, нашей группе дана боевая задача.
— Нагай! Нагай! Нагай!
— Фиро ра, корабль доставит нас к фазовой линии. На десантном боте мы пройдём до побережья и высадимся для перехвата важной персоны. Предельный срок нахождения за Линией Смысла – трое суток. Особенности операции: неприспособленный для высадки скальный берег, полное отсутствие связи, высокая защищённость объекта. План операции: десантирование, организация засады, нейтрализация охраны, захват объекта, отход с уничтожением следов и возможных свидетелей. Целевой объект — женщина, следующая по тракту Арканар — Рыбустье. Объект перемещается в карете запряжённой каурой четвёркой. В карете находится объект и одна или две служанки. Правит каретой один ездовой. Охрана — двое конных. Все мужчины могут представлять особую угрозу и подлежат уничтожению в первую очередь. Все обнаруженные женщины должны быть доставлены на базу. Живыми! Вопросы? ... Нет вопросов. Отлично! Времени на подготовку к высадке с фрегата три часа. Приступаем.
— Нагай! Нагай! Нагай!
(примечание Автора: фиро [остр. яз.] — товарищ; фиро ра [остр. яз.] — товарищи; нагай [остр. яз.] — ура)
Баронесса Рионах Вау, в девичестве Дойл
Добавилась эта проблема крови Ринаты. Я думала, что избавлюсь от своих слуг — саботажников и избавилась. Стеффания обеспечила меня и каретой с лошадьми, и конюхом, и необходимыми припасами в дорогу, и опытной служанкой — боевой девчонкой, которую я видела в деле и была поражена тем напором, с которым она свистящим кнутом и жёстким словом прокладывала себе путь к вершинам Империи. Но со мной осталась охрана мужа, у которой оказались свои виды на моё окружение. Эти два дуболома могли пройти тараном через роту армейских пехотинцев и если и пропустили бы пару ударов, то только будучи с чёрного похмелья. Если эти бойцы, преодолев природное тугоумие, придут к согласованному плану, то никто не сможет их остановить — они избавятся от свидетелей и скроются с добычей. Что они станут делать с девочкой совершенно не важно, судьба её была бы решена — быть выкачанной ради безумной цели обогащения парой сотен золотых.
В мечтах этих мускулистых барыг задуманное ими дельце обязательно ждал ослепительный успех. Конечно, потом золото, золото в любом количестве, будет пропито, сами деляги загнутся от цирроза печени, а следы их незадачливых жертв затеряются на дне болот. Я не надеялась остановить псов — мои слова для них ничего не значат в этой глуши, вдали от железного кулака моего мужа. Оставалось надеяться только на яд и Ринату. Я уповала на ловкость девушки и её способность разделаться хотя бы с одним, тогда мои шансы немного, но возрастали. По моему разумению они должны были чикнуть конюха, убить меня и пуститься в бега с пленной Ри. Оставалось попробовать выдвинуть вперёд Ринату дать ей оружие и уверенность использовать его. Возможно, головорезы почувствуют от неё скрытую угрозу, не заметят меня в её тени и нападут на девушку первой. Рината станет моей защитой и жертвенной пешкой. Ловкая девушка могла ликвидировать хотя бы одного. Хотя бы одного! Я не надеялась на двух, но одного она могла зацепить иглой и дать мне фору достать и воспользоваться духовой трубкой.
Эта девчонка должна будет заплатить за то, что создала угрозу мне. Жизнью и кровью заплатить!
Рината, как я заметила, поверила в силу своего оружия и смотрела на наших спутников твёрденьким взглядом, а я подбадривающе играла глазами. Спинка её распрямилась, носик вздёрнулся, глазки уже не бегали, а медленно скользили из-под чуть прикрытых век. Конечно, поведение её не изменилось для несведущего, и она оставалась для трактирной прислуги простой камеристкой при путешествующей барыне. Она так же смеялась и шутила с хозяевами таверн, ругалась с горничными и раздавала затрещины посыльным, но сопровождающие нас охранники почувствовали — звери чувствуют хребтиной, что что-то поменялось, что-то вьётся вокруг них, что-то стоит у них за левым плечом, кто-то уже вынимает тусклое лезвие из рукава … Они стали избегать смотреть в сторону Ринаты, неосознанно отворачивались при её приближении, а однажды младший даже втянул голову в плечи, когда услышал её напев.
Мы ехали не торопясь. Я, при малейшем подозрении на укачивание, просила Тони снизить скорость, а то и остановиться. Отдых на обед или ночёвку длился столько сколько я пожелаю, утренний выезд иногда задерживался значительно, а обеды длились и вдвое по сравнению с прочими путешественниками. Ри развлекала меня историями из жизни магического колледжа для низших сословий какого-то там ИКМИ. На вопрос – как она оказалась в Жемчужине подле баронессы Дерски, она, ничуть не смущаясь поведала, что сама попросилась отправить её туда чтобы пройти производственную практику около тётушки Ролиты. А расписание практик якобы составилось чуть ли не за год до того. Хм, похоже, она сама верит в эту ложь. Без Люнеллы здесь не обошлось — так всё чисто организованно. И что из этого следует? Что Люнелла или видит такое далёкое будущее? или управляет временем? Знает ли об этом Ван Альст? Мне стало интересно почему Рината называет Ролиту матушкой, и девушка сказала о таком распоряжении самой Ролиты. Значит ли это, что тётка увидела в девчонке нечто, чего я не разглядела?
До Рыбустья, как сказал Тони, оставалось немного – может час, а может три – как позволит моё самочувствие разогнать упряжку. Скальный берег стал немного пониже, кустарник вдоль тракта поднялся и закрывал вид морского горизонта. Этот пейзаж напомнил мне бегство из моего родного городка, не видеть бы его вечно, там, где Фредо повезло заколоть Седрика, а могло бы повезти Седрику продырявить Фредо, но мне повезло и повезло бы в любом случае.
Лошади захрапели, повозка дёрнулась и стала останавливаться. Снаружи кто-то упал со стоном, похоже Тони.
Началось?!
Рината бросилась ко мне, стащила на пол кареты и накрыла своим телом навалившись.
Я скрючилась вокруг своего живота, обвив его, закрывая руками и ногами.
Снаружи раздавались дикие крики, удары и лязг оружия.
Через пару минут всё быстро затихло, несколько стонов было прервано последними хрипами.
Я продолжала лежать на полу кареты, Рината накрывала меня. Мы обе уже держали в пальцах футляры с иглами.
Снаружи раздался голос старшего охранника, он спрашивал не пострадали ли мы. Пришлось удержать закрывавшую меня Ри, которая поторопилась сама открыть дверцу навстречу смерти. Она ответила, что мы в безопасности и спросила, что произошло?
Когда Рината выбралась из кареты на помощь раненым, я залегла за подвернувшимся баулом с духовой трубкой наготове.
Рината Альтанос
Я было дёрнулась к дверце на голос старшего охранника, но баронесса вовремя остановила меня, глазами показав быть осторожной и не верить первому зову. Тогда я передвинулась к дверце и не трогая занавесок посмотрела в щель притвора двери. Очень удачно оказалось, что оба наших охранника были в поле моего зрения — старший склонился над младшим, оба были в разорванной одежде с кровавыми рассечениями. Младший был очень плох, старший пытался его перевязать. Вокруг валялись тела в странных костюмах. Когда я быстро пересказала всё увиденное баронессе, она показала мне на противоположную дверь чтобы я огляделась и там. Там был только кустарник и тело чужака с оторванной головой. Я последовала совету быть осторожной с оставшимся на ногах охранником, не оставлять его за спиной и осторожненько вылезла из кареты прихватив медицинскую сумку.
Младший был уже на грани – широкая рана в области печени давала мало шансов пережить обильное внутреннее кровотечение. Ему я наложила давящую повязку обмотав ремнями место рассечения. У старшего была рана на бедре и содрана часть скальпа. Тони помощи не требовал — если его не убил арбалетный болт в груди, то он точно сломал шею, упав с козел вниз головой. Наложив все необходимые повязки старшине, мы подтащили младшего в карету и кое-как впихнули его под ноги баронессе. Охранник еле двигался, со стонами переставляя раненую ногу, поэтому процесс погрузки был мучительным для всех. Затем мне пришлось усаживать старшего в седло. Когда он с проклятиями повалился на шею лошади, я сочла необходимым привязать его ремнями к седлу, повод прицепила к багажнику кареты, туда же встал и конь младшего. Быстро пробежала вдоль мертвяков в костюмах, пошитых из серых и жёлто-зелёных лоскутов. На головах некоторых были странные круглые зеркальные шлемы, у некоторых не было ни голов, ни шлемов. Поиск каких-то личных вещей, бумажек, денег, ничего не дал, а когда я обернулась на хриплый стон охранника, то увидела, что он подаёт мне знак не тратить время.
Ещё раз проверила крепость вязок, держащих старшего бойца на спине лошади, взобралась на облучок, зажала меж колен подол окровавленного платья и погнала лошадей.
Баронесса Рионах Вау в девичестве Дойл
Славная девушка Рината не стала убирать трупы с дороги и даже с хрустом проехала по голове одного из них. А теперь гнала экипаж вперёд со скоростью, которую я могла терпеть.
Мы въехали в Рыбустье. Рината нахлёстывала к портовым сооружениям, свистом разгоняя собак и детей. Я крикнула ей искать начальника порта, и она проскочила, не останавливаясь, через площадь с храмом и гостиницей. Скучающие аборигены удивлённо провожали нас взглядами, некоторые привставали уточнить нашу цель, выходили на дорогу и глазели вслед пылящей карете. Мальчишки с воплями бежали за нами, сзывая своих товарищей на невиданную потеху. Для посёлка путники не представляли собою чуда невиданного, но раненый полумёртвый боец с гербами наместника и девчонка, правящая четвёркой отборных рысаков, были чем-то! Чем-то удивительным и тревожным!
Само Рыбустье было крошечным рыбацким посёлком с двумя улочками и тремя переулочками, поэтому от площади до конторы портового начальника нам проехать всего квартал в три домохозяйства. Рината подкатила к самому крыльцу, дёрнула стопор и слетела с передка. Дверь не открылась на рывок, и Ри с маху пнула её несколько раз. Поняв, что здесь пути нет, девушка с кнутом в руках повернулась к собирающейся толпе.
— Именем наместника! Нам нужен капитан порта! — и показала в поднятой руке золотой империал.
— Не извольте беспокоиться, госпожа, — вперёд выступил шамкающий старик, — Вот он уже идёт. — его корявый палец показывал в сторону причалов, а глаз не отрывался от золотого кругляша.
Рината разглядев бредущего по причалу господина, шагнула к старику, сунула ему в руку заветный золотой.
— Раненого снять. Второго достать из кареты. Вызвать лекаря. — с каждой фразой она клала в старческую руку очередную монету.
Отдав распоряжения, девушка быстрым шагом направилась навстречу капитану порта.
Сидя за полуоткрытой дверцей кареты мне не было слышно подробностей переговоров Ринаты и капитана — она в окружении любопытной малышни подошла к начальнику и провела быстрые переговоры, в процессе которых господин хлопал ртом как свежевыловленная рыба. Закончив доклад, служанка сделала шаг в сторону, освобождая дорогу, и кнутом указала господину – куда ему необходимо срочно двигаться.
— Марш все по домам! — капитан так рявкнул на обступившую пацанву, что даже нам было слышно.
В это же время поселковые мужики, подбадриваемые стариканом, отвязали и сняли с коня старшего охранника, вытащили из кареты умершего в дороге младшего. Их обоих уложили под навесом у входа в контору. Я оставалась сидеть в карете.
Капитан порта, небритый, но в фуражке с форменной кокардой, страдающей от боли в суставах походкой подсеменил к карете.
— Ваше высокопревосходительство, разрешите предложить вам пройти в офис и воспользовался всем доступным мне гостеприимством. — с поклоном на каждом слове он приглашающе махал руками.
Рината оттёрла плечом хозяина гавани и протянула мне руки, помогая выбраться из проклятущей кареты.
Наконец я стою на твёрдой земле, в окружении живых людей, рядом с камеристкой, которая вся была измазана кровью будто, … будто … Да, не может девушка быть так измазана кровью!
05 БЕЗЗУБЫЙ И КЛЫКАСТЫЙ
Глава, в которой Читатель узнает, что чудеса бывают и в захолустье.
Баронесса Рионах Вау, в девичестве Дойл
Кланяющийся на каждом шагу капитан семенил впереди нас, открывал двери, из-за своего рабочего стола выкатил единственное наличествующее кресло и нижайше предложил мне располагаться со словами: "В этом кресле и муж ваш, благородный дон Вау сиживали, и его достойный батюшка, дон Суруна, и даже Император Альвар, да снизойдут благодатью Боги на все его замыслы, намеревался присесть, но торопился проездом …"
Глядя на это кресло, я понимала, почему так много людей отметилось в нём — единственный реально древний предмет седалищного искусства в здании. Лавки и табуретки стыдливо жались по углам, прятались друг за другом, стараясь, чтобы никто не подумал сравнивать их с этим многовековым монстром из груши разумной, с обивкой из ребристой кожи морского дракона, подлокотниками из сушёных хвостов гигантского морского ската и набивкой из измельчённых анемон.
Я уселась в кресло спиной к нетопленному камину, появившаяся пожилая женщина, служанка или жена хозяина кабинета, поставила мне под ступни скамеечку из того же комплекта. Вся конструкция тут же зашевелилась, скамеечка выросла, приподнимая мои ножки и обхватывая пятки, не давая им скатиться с ложа, а кресло прогибалось и откидывалось, под головой и поясницей выступили валики, хвосты скатов расплющились под усталыми ладонями, давая им простор распрямиться, шкура дракона под моей спиной и попой задвигала своими рубцами и складками, нежно бегая по мышцам, ускоряя в них кровоток и изгоняя усталость, анемоны пели мелодии морских струй.
Я задремала.
Рината Альтанос
Убедившись, что баронесса устроена, я вернулась к нашей охране. Ими уже занимался местный лекарь, скособоченный старичок в холщовом костюме, широкополой шляпе лёгкого фетра и сандалиях на босу ногу. Не кажется ли вам странным обилие скособоченных, скрюченных и суставострадающих в этом городке? От чего может вылечить этот перекошенный?
Несколько мужичков, изображающих народную дружину, прильнули к перилам веранды и переговаривались, наблюдая за манипуляциями лекаря. За ним следил, повернув голову, и старший охранник. Его передвинули немного в сторону, освободив место для кособокого знахаря. Старичок склонился над пациентом, нашим младшим охранником, голова которого была запрокинута, а под шеей лежал его же сапог, свёрнутый наподобие валика. Одежда на груди и животе была разрезана, штаны расстёгнуты, освобождая живот, тело обнажено, все амулеты кучкой лежали у головы. Рядом с лекарем стоял молоденький парнишка, мой ровесник, он держал прозрачный мешок с красной жидкостью, которая по тонкой, тоже прозрачной трубке, перетекала в иглу, воткнутую в вену на обнажённой руке нашего умирающего спутника. Живот охранника, в области печени, где была рана, покрывала фиолетовая лечебная слизь, она шевелилась, заращивая рассечения и разрывы тканей. Я не видела, что делал лекарь — он стоял на коленях перед телом, спиной ко мне. Неожиданно он воскликнул: "Орсоидоуки!" — тело изогнулось и прошло судорогой. Толпа напряжённо замерла.
— Господин практикует тёмную магию?
— Это вы накладывали повязки? — лекарь обернулся на мой голос и прошамкал беззубым ртом. — Присоединяйтесь, коллега, у меня уже дыхания не хватает.
Я встала на колени подле головы раненого, с противоположной стороны от старика, там, где он указал.
— Я буду делать Кансетсутеки Ни Шинзоумассажи на слова Ван-Жи-Зоу-Ши, а вы на Го сделаете Жинкоукокиу.
— Что я буду делать?
— Жинкоукокиу будете делать — голову пациентуса держите запрокинутой, нос его зажмите, глубоко вдохните, плотно прижмитесь губами к его губам и выдохните ему в рот.
— Я честная девушка! А он мне никто!
— Он наш пациентус, коллега! — взвизгнул старик. — Начали! Ван. Жи. Зоу. Ши. Го! Го, я сказал!
— Ну, же! — выдохнула толпа. — Давай, девонька, давай! Оживлять тяжелее, чем убивать!
— Ван. Жи. Зоу. Ши. — хором скандировала толпа, старик ритмично давил сложенными ладонями на грудину охранника.
— Го! — я делала Жинкоукокиу — через плотный поцелуй выдыхала воздух в мёртвого охранника.
Два раза мы прерывались, когда старик прижимал пару круглых дисков к противоположным сторонам грудной клетки пациентуса, кричал: "Орсоидоуки!" — тело судорожно встряхивалось, лекарь бормотал:
— Ещё есть надежда.
— Ван. Жи. Зоу. Ши. — повторяла толпа …
На третьем Орсоидоуки старик объявил, что пульс появился, но тут же взмахом прекратил радостное оживление толпы и мою попытку, утерев губы, уйти.
— Продолжаем Жинкоукокиу, пока не появится самостоятельное дыхание.
Собравшиеся продолжали ритмично: "Ван. Жи. Зоу. Ши. Го!" Я делала Жинкоукокиу. Старик следил за пульсом и довольно кивал мне головой — наполнение росло. Наступил момент, когда у мертвеца дрогнули веки и он, впервые за прошедший час, задышал самостоятельно.
Я попросила не оставлять раненого без присмотра и подала старику-лекарю кисет с золотыми. Он заглянул в него, вытряхнул несколько себе в ладонь, а остаток вернул мне.
— Сделанные вами повязки великолепны, коллега!
— Извините, не знаю вашего имени, уважаемый терапевтус.
— Имя моё Офафоутис Паппоус, прелестная … — шамкал беззубый дед.
— Рината Альтанос, уважаемый Офафоутис Паппоус. Вы не расскажете, чем мы тут с вами занимались? Очень напоминает тёмную магию.
— А вы, милая Рината, можете отличать виды магии?
— Я работаю на кухне магического колледжа – там такого насмотришься!
— Уж не имени ли блаженного Дона Рэбы колледж?
— Гвардии капрала Дона Рэбы.
— Да уж, да уж. Гвардии, так гвардии. — прошепелявил дедок. — Я в этой бурсе тоже школярничал, запамятовал, когда это было.
— Так вы – маг, уважаемый?! Что вы делаете в такой глуши? Или проездом, как и мы?
— Хе-хе, симпатичная Рината, маг то я маг, только с откатиком, малюсеньким таким откатом. Каждый спасённый пациентус уносит с собою мой зуб. Меня и распределили в этот городок, чтобы моих зубов на подольше хватило. Но и здесь люди болеют, помереть норовят на ровном месте. Так я зубов вместе с магией и лишился. Уже лет полста, как травами да ведмежьей струёй только и выхаживаю болящих. А тут приносят мне рыбаки ящик чудной — в море они его выловили. Думаю, это с какого Белого Рейдера смыло в шторм. В этом герметичном ящике лежали разные вещи, в том числе и эта штуковина. — дедуля показал на оранжевый футляр с нарисованным сердцем и молнией внутри него. — К этому артефакту, был приложен листок с картинками по применению и над каждой картинкой заклинание.
— И вы решили попробовать?
— А что оставалось делать, когда пациентус ещё мертвец, но вот-вот трупом станет? Безнадёжные пациентусы для такого случая и используются.
(примечание Автора:
У одушевлённых существительных во множественном числе совпадают формы винительного и родительного падежа: вижу (кого?) мертвецов — нет (кого?) мертвецов.
У неодушевлённых существительных во множественном числе совпадают формы винительного и именительного падежа: вижу (что?) трупы — лежат (что?) трупы.)
— А что за заклинания?
— Да сама, хорошая моя, посмотри.
Офафоутис Паппоус подал мне листок из плотного материала со схематичными картинками, изображающими лежащего навзничь мертвеца, над которым склонились два терапевтуса, один давил на грудину пациентуса, другой целовал его. Тут же стрелками было показано, в какие места прикладывать диски. Над каждой картинкой были написаны те заклинания, что выкрикивали беззубый старик и помогающие ему местные. На обороте листка были те же картины, но с мертвой женщиной, обнажённой для демонстрации мест приложения дисков под левой грудью.
— Что ж, коллега Рината, быть может, мы ещё увидимся, а пока мне необходимо проследить за состоянием нашего пациентуса. Надеюсь, вы больше не будете так люто расправляться со своими недоброжелателями. — и захромал вслед носилкам с нашей покоцанной охраной.
"Они что — думают, это я всех порешила?"
Боевики барона были уложены на носилки и под присмотром лекаря отправлены в его домик, находящийся в соседнем проулке, естественно. А усталая я отправилась в уборную, где тщательно вымыла лицо и руки, которыми касалась ожившего мертвеца. Всё, что делал старик-лекарь, не было понятно — его слова, методы и артефакты мне не были известны ни по книгам, ни по опыту общения со знакомыми наставниками-медикусами. Его рассказ и картинки на плотном гибком листе не уверили меня в действенности использованных заклинаний. Только применённая лечебная слизь давала мне точку опоры и понимание, чем мы занимались. Платье моё было в ужасном состоянии — его покрывали бурые пятна засохшей крови по подолу и корсету, даже на воротнике было несколько жирных отметок. В каком состоянии были рукава, даже не хочу сообщать — не должна девушка копаться в останках вражеских диверсантов. Никакая и никогда больше!
Немного обскоблив корку грязи, я прокралась в кабинет начальника порта, где оставила баронессу отдыхать под присмотром экономки. Моё отсутствие неожиданно затянулось и я, усталая, уселась на скамью у стены, вытянула гудящие ноги, откинула голову на стену и прикрыла глаза. Наши с баронессой сумки уже стояли в комнате, но я решила не шуметь пока она спит — беременной женщине всё-таки надо отойти от тех переживаний, что случились с нами в пути. Переодеваться не было сил.
Баронесса Рионах Вау, в девичестве Дойл
Я проснулась, когда Рината тихонечко устраивалась на скамейке, её дыхание сразу стало глубоким, она засопела как во сне. У меня мелькнула мысль, что я проспала всего чуть-чуть, и какое-то время выплывала из сна, искала связь с реальностью, вспоминала кто мы друг другу и где. Не успевшая глубоко уснуть служанка, встрепенулась от моего движения, подошла с вопросом о самочувствии.
— Спасибо, Рината, у меня всё хорошо, я прекрасно отдохнула. Я вижу, что солнце уже близко к полдню, нам необходимо пообедать и решать, что делать дальше. Узнайте у капитана, что он для нас приготовил.
— Вы уже проснулись? — на наши голоса в кабинет заглянула устраивавшая нас женщина, экономка капитана порта. — Из таверны доставили обед, я накрыла стол в соседнем кабинете.
— Да, да, ваше высокопревосходительство, просим откушать, чего боги послали. — из-за спины неотёсанной тётки вылез капитан, подобострастно прилагающий к фуражке два пальца.
Рината выставила хозяина кабинета и его женщину за дверь и приступила к переодеванию. Её дорожное платье было бесповоротно попорчено, поэтому пришлось достать простое домашнее и облачиться в него. Потом она помогла мне привести себя в порядок и только после того, как мы приняли достойный вид, я, в сопровождении Ринаты, прошла в соседнее помещение, которое представляло собой контору, где в обычные дни хранили архивы и держали посетителей перед приёмом капитаном порта. Как я уже упоминала, Рыбустье было небольшой гаванью с прилегающим посёлком в полсотни домов, поэтому и офис капитана был соответствующим. Весь его персонал состоял из самого капитана и его помощника. Капитан командовал и собирал деньги, а помощник принимал просителей, мариновал их в приёмной, вёл журналы и оформлял необходимые квитанции. Сейчас здесь был установлен обеденный стол, накрытый чистой скатертью, на сервировочном столике рядом стояли судки и кастрюльки, конторская мебель сгрудилась в углу. Офисные принадлежности пытались спрятать за своими распушёнными юбками две женщины — давешняя экономка и молодая женщина в гостиничном переднике.
Меня капитан усадил во главе стола, а молодую госпожу, так он называл Ринатку, по левую мою руку. Я не стала ставить их всех на место полагая, что ввиду отсутствия другой свиты, девушка может мне понадобиться для переговоров и поручений. Пускай, пока побудет младшей госпожой.
— Прошу вас составить нам компанию? — я указала капитану порта на стоящий справа от меня свободный стул.
— Благодарю вас, истинная госпожа! Для меня высочайшая честь сидеть за столом с вами, госпожа баронесса, и с вами, молодая госпожа, героически уничтожившими примерзкое демонское отродье. — и кивнул экономке подавать яства.
Женщины стали раскладывать порции по нашим тарелкам, а я глянула на Ринату и убедилась, что она умеет пользоваться салфетками и уверенно держит столовые приборы. Мы с Ринатой накинулись на салаты и тушёную индейку.
— Господин капитан, вижу, что вы хотите сообщить мне текущую ситуацию?
— Да, ваше высокопревосходительство, готов доложить. Разрешите?
— Докладывайте, прошу вас.
— По вашему распоряжению, да, ваше высокопревосходительство, по вашему распоряжению, переданному молодой госпожой, я направил наместнику, вашему мужу, информацию о вашем прибытии и сопровождающих обстоятельствах.
— Какие обстоятельства нас сопровождали? — мычала я с куском мяса во рту.
— Вы привезли с собою двух раненых, один из них тяжёлый, он умер по дороге, но молодая госпожа оживила его своим поцелуем.
— Своим поцелуем? Рината? Ты же честная девушка!
— Жизнь такая, госпожа! Я подумала, что теперь, когда я подарила ему и жизнь и поцелуй, он не посмеет требовать ничего более.
— Да, ваше высокопревосходительство, теперь воин сам должен молодой госпоже.
— Чего же он должен?
— Он должен жениться на ней по первому её требованию, и все жители нашей деревни свидетели тому.
— Вот, Рината, муж у тебя уже есть, стоит только повелеть.
— Это он должен за её девственный поцелуй …
— Как вы определили девственность её поцелуя?
— Ваше высокопревосходительство, молодая госпожа сама сказала, что честная девушка, а мы привыкли во избежание неприятностей не ставить слово женщины под сомнение, тем более что и вы при свидетелях подтвердили. — он сам, экономка и официантка дружно поклонились.
— Хорошо, за девственный поцелуй Ринаты, воин обязан на ней жениться …
— Должен жениться, но не обязан, моя госпожа. — женщины прислужницы мелко закивали. — А за спасение от смерти, женщину, вынувшую его из последней пелены, он обязан как собственную мать достойно содержать и её, и её детей!
— Он должен жениться на мне! — Рината радостно прижала к груди кулачки и закатила глаза. — И обязан содержать в довольстве меня и всех моих детей!
— Да, молодая госпожа, он и должен жениться и обязан обеспечивать. — подтвердил капитан порта. — Достаточно вам пожелать, и он будет с этого же момента вашим законным супругом, а мы все тому свидетели.
— Дорогие имперцы! Сограждане! — Рината встала из-за стола и приняла торжественную позу. — В этот судьбоносный час, при свидетелях в лице благородной баронессы Вау, достойного капитана порта Рыбустье, его заботливой экономки и трудолюбивой официантки, я, Рината Альтанос, дочь конюха в двадцать восьмом поколении, торжественно выражаю свою волю спасти жизнь моего подопечного ещё раз, не беря его в мужья, и дозволяя ему пребывать в блаженной неге неведения о своих долгах и обязательствах предо мною до благополучного излечения от полученных ран. А вас, мои почтенные свидетели, прошу сохранить в памяти моё волеизъявление. Ибо спасала его как порядочная девушка – не замужества ради, а чести для!
— Брава! Брава! Брава! — я хлопала в ладоши. — Речь, достойная герцогини в двадцать восьмом поколении. На вашем месте, Рината Альтанос, я бы порасспросила свою матушку об истории своего появления на свет. Уверена, что тайна вашей крови имеет непростой оттенок!
(примечание Автора:
«Браво» [староимперс.яз] — мужская форма единственного числа. Применяется, когда хвалят одного мужчину.
«Брава» [староимперс.яз] — женская форма единственного числа. Используется, когда хвалят одну женщину.
«Брави» [староимперс.яз] — множественное число, независимо от пола восхваляемых.)
— Благодарю вас, госпожа, но предпочитала бы иметь чистую кровь без таинственных оттенков и волшебных ароматов.
— Вам, Рината, остаётся только молить Светлую и Тёмную Сестёр об этом. А что ещё могу узнать о произошедшем с момента моего прибытия? Супруг прислал ответ?
— Никак нет, ваше высокопревосходительство, ответ от наместника поступит не ранее чем к вечеру послезавтра. По вашему повелению, переданному молодой госпожой, посёлок и порт приведены в боевую готовность. Дозоры удвоены, женщины, дети и ценности вывезены в убежище. В Рыбустье остались только мы с вами, двое дозорных на маяке и трое караульных. Ваша карета подготовлена к эвакуации в убежище. Единственный находящийся в гавани корабль готовится у выходу в море, чтобы скрыться в шхерах.
— Почему он не выполнил приказание баронессы ещё два часа назад? — вскинулась Рината.
— Молодая госпожа не должна сердиться, — поклонился капитан, — Корабль в гавани это одномачтовая тартана, её грот был порван шквалом, требовал замены, и команда срочно занялась этим по моей команде, но будет готова только к началу отлива, примерно через час.
— Где находится ваше убежище, и почему мы не можем следовать далее? Рината может править упряжкой. Надеюсь, вы готовы выделить двух человек нам в сопровождение?
— Ваше высокопревосходительство, дорога далее идёт вдоль шхер, там не может пройти не то что ваша карета, но даже одноконная телега. По этим кручам и каменным осыпям проходят только вьючные караваны. А в вашем положении это решительно невозможно.
— На карте я видела просёлочную дорогу, а вы пытаетесь убедить меня, что далее идёт только верблюжья тропа?
— Ваше высокопревосходительство, на картах зачастую отображены наши мечты, и гладкая бумага оборачивается непроходимыми оврагами. Если вы двинетесь дальше на карете, то через пару миль попадёте в тупик, где невозможно даже развернуться. Умоляю вас погрузиться в карету и переместиться в убежище. Там развёрнут палаточный городок с заранее отрытыми отхожими местами, вам не придётся бегать по кустам.
— И сколько нам там сидеть?
— До устранения угрозы вражеского десанта, ваше высокопревосходительство, после чего вы сможете вернуться в Арканар.
— Расскажите подробнее – что за дорога идёт вдоль шхер, и нет ли обходного пути через перевалы?
— Моя госпожа, через хребты ходят только пешие охотники, они даже не берут с собой лошадей — только люди и собаки, вам там не пройти и мили. Вдоль берега, конечно, проходят вьючные караваны, и можно было бы соорудить для вас крытый портшез на спине одной из лошадей, но эта поездка не оставит у вас ни единого приятного воспоминания, подготовка потребует времени, а сам переход растянется не меньше чем на неделю. Прошу вас, ваше высокопревосходительство, принять неизбежное и вернуться в город.
— Я поняла вас. Если смотреть на карту, то путь вдоль берега шхер это самый длинный маршрут, а быстрее всего добраться до форта Даярд морем. Так? — я указала на стену с картой прилегающих территорий.
— Так, моя госпожа, но …
— И у нас есть готовый к отплытию корабль. Так?
— Так, светлейшая госпожа, но …
— Рината, немедленно отправляйтесь к тартане и предупредите шкипера, что я следую за вами и мы немедленно выходим в море. Господин капитан, прикажите вашим женщинам готовиться к отъезду в убежище, я благодарна вам за приём и не хочу далее подвергать их риску нападения Белого Рейдера. Моя охрана в убежище? Отлично – это великолепные бойцы, только благодаря им я жива и разговариваю с вами. Позаботьтесь о них. Этот кошелёк поможет вам перенести трудности.
— Ваше высокопревосходительство, молодая госпожа уже оплатила лечение ваших воинов и выдала компенсацию за наши потери от срочной эвакуации.
— Она — моя верная опора! Прошу вас, капитан, помочь мне дойти до корабля и донести вещи. Деньги всё-таки возьмите.
"Этой девчонке Ринате уже все кругом обязаны и должны, теперь и я!"
Рината Альтанос
— Именем наместника! Могу я видеть шкипера?
— Ежели у барышни есть глаза, то она может распоряжаться ими как вздумается. Препятствий чинить не будем. — буркал крепкий моряк, ну ничем совершенно не отличавшийся от двух других, в компании с которыми он крепил парус к гику.
— Воспользуюсь вашим советом, шкипер. Я, Рината Альтанос, к вам, по поручению её высокопревосходительства баронессы Вау. Шкипер? — я подошла вплотную к краю причала, теперь нас разделял лишь невысокий фальшборт, и ждала, когда он представится.
— Кьелл Трангенштерн к вашим услугам, госпожа. Говорите, чего надобно, я вас слышу. — шкипер не отрывался от работы вместе с подручными.
— Шкипер Кьелл Трангенштерн, её высокопревосходительство баронесса Вау обращается к вам с просьбой доставить её до форта Даярд. Выход в море должен быть произведён немедленно по её прибытии и готовности корабля.
— Просьба, это хорошо, — пальцы шкипера, как и его матросов, так и мелькали, сплетая узлы, — А то, заходят на борт без спроса, распоряжаются, как у себя в сортире, лезут ручонками к штурвалу и такелажу, потом облюют всю палубу и спасибо не скажут на прощание. Особенно, когда за борт вылетают – только "Ой, мама!" и успевают пропищать.
— Уважаемый шкипер Кьелл Трангенштерн, её высокопревосходительство баронесса Вау просила предупредить вас, что она направляется сюда вслед за мной и надеется на вашу великолепно выученную команду и её отважного командира, чтобы под вашим беспрецедентным руководством совершить доблестный переход по морю, требующему проявления несгибаемой воли и высшего мастерства в управлении парусами!
— Хе! Она хочет меня убедить, что я здесь единственный шкипер с готовым судном? Согласны, парни? — вся троица криво заулыбалась. — Так я это и так знаю! А знает ли эта разговорчивая девочка, о правилах нахождения на корабле и требованиях к пассажирам, которые обязаны выполнять команды шкипера беспрекословно?
— Глубокоуважаемый шкипер Кьелл Трангенштерн, её высокопревосходительство баронесса Вау имеет опыт морской навигации и личного управления парусником, прекрасно осведомлена о положениях морского устава, является магистром морских дисциплинарного и судебного положений.
— А наши уважаемые путешественницы имеют представление об условиях морского перехода и имеющихся удобствах для пассажиров? Они знают, что единственной имеющейся каютой им будет служить канатный ящик с подвешенными один над другим гамаками? А из удобств будет предоставлено ведро и некоторый запас свежей пакли?
— Высокоуважаемый шкипер Кьелл Трангенштерн, её высокопревосходительство …
— Девочка, чё те надо? — шкипер стоял вплотную ко мне, но по другую сторону фальшборта. — Парни, поднимайте гик, ставьте кливер. А тебе, девонька, я скажу — по морю ходить, это тебе не мертвецов оживлять. Поговори со своей баронессой — ветер свежеет, до Даярда мы, конечно, дойдём к утру, но на этой волне вы себе все бока о стены канатного ящика, то есть каюты, обобьёте.
— Нам надо!
— Ну, что с этими бабами делать?!
— Полностью разделяю вашу точку зрения шкипер! Так и лезут во все щели!
— О, боги! Две бабы на корабле!
— Не будем суеверными, шкипер Трангенштерн. Если ОНА уже стоит за левым плечом, то нам не уйти от ЕЁ идеального замаха — делаем, что должно, и будь что будет! А вот и баронесса Вау.
— Хоть компашка достойная собралась, будет с кем поговорить. — шкипер повернулся к приближающейся Рионах и капитану порта, волочившему наши баулы.
— Шкипер, я, баронесса Вау, прошу разрешения подняться на борт вашей тартаны, со мною камеристка и багаж.
— Прошу подниматься на борт Клыкастого, ваше высокопревосходительство.
Шкипер козырнул и протянул руки баронессе, ступившей на сходни, которыми служила пара досок с набитыми поперечинами. Мы с капитаном страховали баронессу с причала, затем на палубу вбежала я, следом последовали наши сумки, переданные капитаном одному из матросов.
— Госпожа, отважный шкипер Кьелл Трангенштерн благородно согласился уступить нам лучший отсек на судне, достойного размера и оборудованный всеми имеющимися удобствами. Шкипер, распорядитесь проводить нас в канатный ящик. Дамам необходимо привести себя в порядок с дороги. Буду благодарна, если на время путешествия вы ссудите меня робой подходящего размера — не хочу испортить последнее своё платье и опозорить стремительный силуэт вашего корабля.
— Баронесса, ваша юная спутница умеет не только оживлять поцелуем, но и готова ужалить своим язычком.
— Вам повезло не видеть, как она своими коготками разделывается с незадачливыми ухажёрами. Буквально третьего дня, был — человек, а теперь — беспомощный зверёк, драный кошак. Так, куда нам идти?
— Прошу пройти в мою каюту, она в вашем полном распоряжении.
Стоящий на берегу капитан, украдкой показал шкиперу кулак и скорчил зверскую рожу, Кьелл Трангенштерн только слегка развёл руками в ответ, мол "куда тут денешься!?"
Нас с баронессой шкипер препроводил в свою крохотную каюту, а сам отправился к штурвалу — начинался отлив. Матросы уже развернули кливер, отдали швартовы, тартана медленно отваливала от пирса, поднимался рю (примечание Автора: рю — рей латинского паруса) с треугольным парусом. (примечание Автора: вероятно, имеется в виду парус, схожий с латинским или сетти).
По пирсу, в сторону ожидающей его кареты, торопливо хромал капитан порта. Посёлок Рыбустье опустел. Маяк не зажигали.
Отдел морских спецопераций, 3-я бригада
— Фиро каперанг, разрешите войти?
— Заходите.
— Фиро каперанг, поступило сообщение с фрегата Зелёный луч
— Давайте. Так …, так …, так … Подготовить ответ на фрегат Зелёный луч ...
Фрегат Зелёный луч ВМФ Островной Империи
— Фиро катриранг, сообщение из штаба.
— Диктуйте.
— Перейти в квадрат … с целью перехвата всех судов и снятия живых членов экипажа.
— Принято … Руль право 20 градусов.
— Есть, руль право 20 градусов.
06 БЕЛЕЕТ ПАРУС ОДИНОКИЙ
Глава, в которой и Читатель, и Автор узнают много нового из управления парусным судном и кодекса поведения на борту
Баронесса Рионах Вау, в девичестве Дойл
Малюсенькая каюта капитана пряталась под палубой между мачтой и рулевым постом, ближе к корме. Наверное, каюта когда-то была шире, но была разделена на две части и жилая часть проиграла в этой делёжке, а большая половина досталась запирающейся кладовке — здесь перевозили грузы поценнее тех, что помещали в главный трюм. Моим ложем стала узкая койка, застеленная солдатским одеялом, и войлочная подушка, которую Рината сразу же обернула полотенцем. Тартана начала движение, сопровождаемое командами шкипера и беготнёй матросов. Я прилегла на койку, чтобы не мешать Ринате, пока она пыталась приспособить шкиперское одноместное жилище к пребыванию здесь нас двоих. Первым делом она развесила на нескольких гвоздях полотенца, несессеры с косметикой, гигиеническими и лечебными принадлежностями. Также у нас под ногами был оставлен короб со съестными припасами, бутылью с водой и комплектом посуды — он всегда находился подле меня в карете, а теперь перекочевал в средство передвижения по морю. Сумки Рината хотела засунуть в шкафчики над койкой, но там уже были плотно упакованные вещи шкипера — он здесь и жил, как многие не имеющие пристанища на берегу, и хранил свои пожитки. Пришлось пихать баулы под койку, безжалостно утрамбовывая и свои и капитанские шмотки, уже лежащие там. Из мебели был небольшой откидной столик и к нему доска на шарнире в качестве стула.
Эта каморка или никогда не видела женщин или было это в незапамятные времена — ни единой нотки женского запаха, только смола, перегар и мужской пот.
Я смиренно лежала на койке, поглаживая живот и вслушиваясь в доносившееся поскрипывание такелажа и хлопанье парусины — иллюминаторов не было, приходилось полагаться на слух. Освещение могло дать небольшое оконце на потолке размером с ладонь, но снаружи оно было чем-то закрыто. Изнутри это застеклённое отверстие ничем не перекрывалось, исходя из чего я окончательно утвердилась во мнении, что женская нога не переступала комингс этой каюты. На стене у входа был закреплён небольшой светильник – только чтобы спросонья не перепутать в какой стороне выход.
Рината закончила вить гнёздышко на одну ночь, переставила продуктовый короб на столик и сама присела на откидной скамеечке, взглядом оценивая степень созданного ею комфорта.
— Рината, что вы думаете об этом? — я подняла палец к потолочному лючку, который освободился от внешнего покрывала, мешка или матросского бушлата, и теперь там был виден клочок облака.
— Помня с какой скоростью надвигались перистые облака я бы, госпожа, сказала, что к полуночи ветер будет от умеренного до свежего. Но наиболее правильный ответ — нога женщины здесь не ступала.
— Надеюсь, и дальнейший ход наших размышлений совпадает?
— Да, госпожа, пойду раздобыть, чем заделать этот глазок.
Рината Альтанос
Створки люка открывались прямо под ноги кормчему, ни войти, ни выйти не уперевшись в его взгляд было невозможно, поэтому я подготовила дружескую улыбку и подарила её нашему шкиперу. Мы уже прошли гирло бухты, оставили справа по борту тёмный маяк и с отливом продолжали скользить по фарватеру, прочь от Рыбустья. Курс наш лежал на юго-запад, ветер от берега приходил нам в правый борт и сзади, тартана шла правым галсом, в крутом бакштаге. Крен по ветру был терпимым, ход ровным, без рывков и рысканий. Держась за поручни в паре шагов от шкипера, я осмотрела темнеющую сушу и горизонт с солнцем, заходящим за колонны облаков.
— Шкипер Трангенштерн, просветите малообразованную сухопутную девушку о своих планах.
— И кто эта малообразованная девушка?
— Я. — скромная улыбка и шажок к нему, началась разведка боем. — Всегда мечтала прокатиться на лодочке с бравым капитаном. Он бы штурвалил, а я стояла рядом, вот, как сейчас. На реях цветом нашей любви алеют паруса, он улыбается мне, я смеюсь от восторга, а корабль несёт нас в вечернюю зарю, к мечте, как сейчас! — глаза полуприкрыты, подбородок приподнят, ротик трепещет.
— Хг-кх-кх.
— Я даже песенку сочинила для вас. Шкипер Трангенштерн, улыбнитесь. Ведь улыбка это флаг корабля! — я пошла в атаку.
(мнение Автора: Не будем слишком строги к начинающей кошечке — ну, нашла она в книгохранилище сборник песен Василия Ивановича Лебедева–Кумача и напевает на музыку Исаака Осиповича Дунаевского, и что?)
— Ари, отпусти кливер-шкот.
— Шкипер Трангенштерн, улыбнитесь! Только смелым покоряются моря!
— Ари, внимательней на курсе.
— Кьелл, отважный капитан, ты объездил много стран, ты не раз пересекал океан!
— Милочка, когда это мы с вами на "ты" стали?
— Кьелл ни разу не тонул! Плавал Кьелл среди акул!
— Тьфу, ты, зараза! Сглазишь! … Сглазите! Чего вам надо, барышня?
— Нам надо обещанных удобств.
— Ари, принеси "то самое" ведро.
Тот самый Ари, что был внимательным на курсе и отпускал шкот, перегнулся через борт и вытянул висящую там бадейку. Я сразу поняла, что это "то самое" ведро. Ари нёс его не за дужку, а за веревку, к которой она была привязана.
— Показать вам, барышня, как им пользоваться? — Ари был невозмутим.
— Буду весьма признательна отважному мореходу.
— Де'ржите этот фал, кидаете ведро вдоль борта вперёд по ходу, — матрос демонстрировал правой рукой бросок, не выпуская фал из левой, — когда ровняемся — вытягиваете. Если пропустите этот момент, то вас утянет вслед за ведром и ценное имущество будет утрачено.
— Шкипер Трангенштерн, какой у вас опытный экипаж! Это, наверное, потому что они ходят в стильных робах, а не бесформенных домашних платьях, как я. Ой! — меня качнуло и только оперевшись на крепкий локоть Кьелла я смогла устоять, отблагодарив моего спасителя признательным взглядом и не отпускала его руки пока Кьелл не сказал своему Ари:
— Выдай барышне приличный комбез, размером поменьше.
— Ага, кэп, сделаем усё в лучшем виде.
— Меня так качает, шкипер Кьелл – боюсь стравить вам на палубу. Вы же не будете против, если я постою рядом с вами – ваша крепкая рука снимает с меня все недуги. — у меня возникли подозрения на счёт прозвучавшего "усё", и я решила держаться за шкипера до полной ясности. — А я вам дальше песенку спою …
— Может не надо? Вы можете простыть, сорвать голос.
— Рядом с вами, шкипер Кьелл, со мною ничего не случится. Так, о чём я там пела уже? Ага! Кьелл не раз пересекал океан! Кьелл ни разу не тонул! Плавал Кьелл среди акул! Кьелл ни разу даже глазом не моргнул! — крепко держась за локоть шкипера, который не мог бросить штурвал, я преданно смотрела ему в глаза.
— Ари! Поторопись! Не заставляй барышню ждать.
— Вот, кэп, усё, как вы сказали. — подбежавший вперевалочку Ари держал перед собою комбинезон с лямками, миниатюрным передничком и полным отсутствием пуговиц.
— Ой! Какая прелестная форменная вещица! Всегда мечтала быть девушкой в форме! Они так милы и соблазнительны! Ах! Его одевают на голое тело? Как же женственно я буду в нём выглядеть! — восторженное хлопанье ресниц подтверждало искренность моих слов. — Это ваша парадная форма, Ари? Шкипер Кьелл, неужели вы заставите доброго Ари отдать свой единственный выходной костюм? Я уверена, что он достался ему нелёгким трудом, и будет нечестно лишить его возможности покрасоваться в таком великолепном наряде перед девушками. И я разрешаю ему покрасоваться передо мною, я ведь тоже девушка. Шкипер Кьелл, вы же разрешите Ари переодеться? Ну-у-у-у, шки-и-ипер Кьелл! Ну-у-у-у, Кьелл! Я сейчас оби-и-ижусь! — я ныла и требовательно трясла руку капитана.
— Он обязательно переоденется и покрасуется перед вами, милая барышня …
— Ты такой душка, Кьелл!
— … но сейчас ему надо на вахту, а там он должен быть в рабочей форме.
— То есть я останусь в своём единственном платье?
— Пока да.
— Которое мне нечем заменить?
— Ну, придётся потерпеть.
— И я не смогу помогать вам в судовых работах?
— Боже упаси! То есть я хочу сказать — боже упаси замарать ваши нежные ручки в судовом варе.
— А я мечтала попробовать подёргать верёвочки, связать вам узелки.
— К сожалению, у нас нет верёвочек, только лини, шкоты, найтовы и канаты.
— Что ж, для меня совсем никакого занятия не найдётся? – я и мой жалобный взгляд ждали ответа.
— Это как-то придётся принять и вынести.
— Это ужасно, Кьелл, мои детские мечты были разрушены о суровые реалии флотской жизни! Даже лишили привилегии чистить гальюн! Меня, честную девушку! — я забрала из рук Ари фал с гальюнным ведром. — Только вы, мой добрый Ари, заботитесь обо мне! Далеко не уходите, через четверть часа ваши услуги будут востребованы.
Баронесса по-прежнему лежала на покачивающемся ложе, глаза её были прикрыты, руки нежно поглаживали живот. Окинув взглядом пустой пол, я вспомнила, зачем выходила на палубу и снова оказалась пред очи шкипера и матроса.
— Шкипер Кьелл Трангенштерн, а что может согреть меня, слабую одинокую девушку, ночью на холодном полу вашей каюты? Есть у вас второе одеяло?
— Возьмите из рундука над кроватью мой зимний бушлат.
— Это такое коротенькое пальтецо? Ага! А ещё нам нужна занавесочка вот на это окошко. — я показала на потолочный иллюминатор.
— Там был где-то съёмный лючок. М-м-м-м. Да, я его использую как вазочку для мелочёвки.
— Благодарю, шкипер Кьелл Трангенштерн. Я ещё удивилась — что за странная посудина с пуговицами.
Да, действительно, странная вазочка легко встала в пазы и зафиксировалась в байонетном соединении поворотом. При этом я оценила низкую высоту каюты — не пришлось искать подставки даже под мой невеликий рост. Черный суконный свёрток в потолочном рундуке оказался тем самым бушлатиком, что согреет меня ночью, пропитается моим запахом и подарит шкиперу Кьеллу неожиданные воспоминания. Хи-хи!
Баронесса открыла глаза на моё шебуршание, оценила достигнутые успехи и поинтересовалась:
— Что-то долго вы отсутствовали, Рината. Всё нормально?
— Да, госпожа, пришлось приложить усилия, чтобы шкипер и его экипаж наконец поняли — мы не только пассажиры, но и женщины, и уборка гальюнов должна миновать нас стороною.
— Получилось?
— Базисные навыки я им поставила, осталось закрепить пройденный материал.
— Надеюсь, вы не были строги с нашими отважными мореходами?
— Что вы, матрос Ари ждёт наших указаний, а шкипер Трангенштерн уже смирился с возможным присвоением мною его фамилии.
— И где тут удобства? Это ведро? Рината, мы с вами путешествуем на яхте класса люкс по сравнению с теми калошами, что я видела у себя на севере. Там удобства были за фальшбортом — перелазишь и весь океан к твоим услугам.
— Но ведь всё видно! Это же стыдно!
— А вы закройте глаза и не смотрите.
…
— Ари-и! Ари, где вы? Мы с баронессой так благодарны за вашу сердечную заботу! Её высокопревосходительство просит не оставлять нас в вашем покровительстве. Ваша душевное участие помогает полагающимся на ваше заботливое участие нежным созданиям избавиться от тяжести и духа невзгод, обуревающих нас в этом неидеальном мире! Да, пожалуйста, не упустите ценное имущество! О боги, кого я учу! Простите глупую деревенскую девушку в двадцати восьми поколениях не видевшую моря и тех страшных волн, что вы, шутя, пробиваете бушпритом, те бескрайние просторы, где вы без маяков и ориентиров ведёте твёрдой рукой свои суда. Да, поставьте сюда, оно нам еще пригодится. Ваш дерзкий кораблик гордо несёт свой отважный экипаж над морскими пучинами! Шкипер Кьелл Трангенштерн, я верно всё говорю? А то я ловлю краем глаза ваше удивление? Спасибо, ваш сдержанный в своём аскетизме кивок согрел моё трепещущее сердце! Ваша уверенность поддерживает в душах хрупких спутниц стойкость, дарит им надежду и мечту! — я указала в сторону далёкой белой точки, которая то появлялась, то пряталась за гребнями волн. — Белеет парус одинокий в тумане моря голубом! Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном? (от Автора: романтичная натура Ринаты не смогла удержаться от цитирования стихотворения "Парус" Михаила Юрьевича Лермонтова)
Шкипер не обращал внимания на меня, а продолжал удерживать кораблик на курсе, но моя рука поперёк его линии глаз продолжала тянуться в сторону далёкого призрака. Кьелл Трангенштерн наконец бросил взгляд в сторону темнеющего востока. Мне показалось, что его шея удлинилась на пару позвонков.
— Ари, поднимай Гейра, ставьте фальш-кливер, приготовиться к повороту на зюйд. Бегом! — дальше последовали ругательства, каких я не слышала даже от старого Пирроса, когда его лягнул чубарый.
— Шкипер, что происходит? Что вы там увидели такого?
— Там … белый … рейдер! — между каждым словом он вставлял три, непригодных для девичьего уха.
— Что ему здесь делать? Ещё берег виден, а рейдеры шныряют далеко в океане, я слышала, что не ближе суточного перехода.
— А от кого нас выперли из порта прятаться во фьордах? Из-за кого эвакуировали Рыбустье?
— Из-за того что я уведомила о нападении на нас островных диверсантов?
— А из-за чего же ещё, милочка?
— Шкипер, прекратите фамильярничать!
— Ох, … ты, … какая, … цаца!
— Опять поток этих бесполезных междометий?! Вы – взрослый мужчина, а я – юная девочка, и мне стыдно за вас.
— И чо?
— Расскажите, зачем мы им?
— Не мы, а вы. Мы-то простые матросы, каких тысячи. Ари, отпускайте кливер-шкоты. Мы островитянам и с доплатой не нужны, а на вас в буше напали? Напали. Значит, вас он и поджидает на выходе из гавани. Ари, затягивайте!
— А мы ему на что? Я — простая девчонка, баронесса — такая же простая девчонка без связей и богатства.
— Она замужем за наместником. Она — высокопревосходительство.
— Тоже мне нашли высокопревосходительство! Ф-ф-ф-ф! Подвернулась барону разбитная мордашка, вот он и повёлся. Не она, так любая горничная, не будь дурой, подстелилась бы под такого жениха.
— Она всё-таки – его жена.
— И чо? Барон развод в миг оформит — ему проблемы с СБ не нужны. И император поддержит — зачем верного служаку порочащими связями портить?
— Но баронесса несёт наследника мужу. От такого не отрекаются. Если барон бросит своего законного сына, единственного наследника, то его репутация будет растоптана. Ни одна порядочная дворянка за него не пойдёт под угрозой возврата первородного сына, останутся ему только портовые девки вроде …
— Вроде меня?! Не надо умничать, кэп! Надо думать, как спасти ребёнка и спастись самим. Я слышала, что с островов никто ещё не возвращался. Правильно я поняла, что вы приказали травить кливер-шкоты, чтобы повернуть на зюйд?
— Правильно вы всё поняли, я так и говорил. Ари, приготовиться к повороту на зюйд, вытягивай тележку, ставь рю круче. — матросы смещали парус относительно ветра, а шкипер крутил штурвал, уваливая тартану под ветер, в фордевинд.
Когда Клыкастый завершил манёвр, Ари и Гейр стали фиксировать положение рю и наполнение паруса. Они меняли крепление галса, тетивы и фалов. Скорость судна не поменялась, но качка стала жёстче — нас раскачивало с борта на борт.
(примечание Автора: кливер, шкот, рю, тележка, галс, тетива, фал — части такелажа)
— Шкипер, мне кажется, что наша скорость не увеличилась?
— Нет, не кажется, она даже упала с пяти до четырёх узлов. Наш парус хуже работает на фордевинде.
— А какая скорость у рейдера?
— Двенадцать или даже четырнадцать узлов.
— Как так? Ведь ветер не более семи узлов.
— Боги их знают.
— Почему вы тогда не повернули Клыкастого в галфвинд? Для косого паруса это лучшее положение!
— Ах вы, наша умница! Нам от рейдера не уйти ни на каком курсе — ему плевать на курсовой угол. (примечание Автора: курсовой угол — положение судна относительно ветра)
— Может нам спрятаться в шхерах, как вы и планировали? Рейдер ещё далеко и не знает безопасного фарватера – ему придётся уйти без добычи.
— Нам пришлось бы идти самым крутым бейдевиндом, скорость бы так упала, что мы не успеем до темноты найти фарватер, а огней нет — всё потушено по вашему указанию
— Потушено по вашему указанию. — передразнила я его. — Здоровенный дядька валит всё на девчонку-малолетку. Думаете, это вам поможет? Капитан называется. Покоритель океана мамкин. — отчаянные слёзы подступали к горлу.
— Не боись, девчонка, проскочим.
— Куда мы проскочим? Прямиком в открытый океан идём! Где мы там спрячемся? Через несколько часов он нас раздавит.
— Не раздавит — ему скорость вдвое придётся сбросить на такой волне. Клыкастый втрое его короче, мы волну проходим, а его она опрокинет. Через час после заката наступят навигационные сумерки, и облака набегают, надеюсь, они закроют луну — во тьме рейдер нас потеряет, а там — поменяем курс, и пускай хвост свой ловят.
— Шкипер Кьелл, миленький, спасите нас, спасите баронессу и меня, я всё для вас сделаю!
— Идите-ка, дорогуша, вниз в каюту, да наплетите чего-нибудь успокаивающего хозяйке про смену ветра.
Фрегат Зелёный луч ВМФ Островной Империи
— Фиро катриранг, наблюдаю парус на вест-зюйд-вест.
— Курс на вест, отсекать от берега.
— Есть, курс вест.
— Сигнальщик, дальность до вражеского корабля?
— Шестьдесят четыре кабельтова.
— Сигнальщик, докладывать об изменениях курса и парусности цели.
— Есть, докладывать об изменениях курса и парусности цели.
— Фиро катриранг, доложите ситуацию. — на мостик поднялся капитан фрегата.
— Фиро кавторанг, обнаружен одиночный парус на вест-зюйд-вест, курсом — вест-зюйд, дистанция — шестьдесят четыре кабельтова, тип судна — одномачтовая балансела или тартана.
— Куда он может идти курсом на вест-зюйд?
— К дальним фьордам у него уже не хватит времени добраться — до темноты не успеет встать на фарватер. Остаётся ему всю ночь идти мористее и утром, при сохранении хода, он прибудет в Даярд.
— Значит Даярд?
— Полагаю Даярд, фиро кавторанг.
— Ваши действия?
— Идём полным ходом, отсекаем от берега, через четыре-пять часов сближаемся вплотную и берём на абордаж.
— Предполагаемая численность экипажа?
— Экипаж – до пяти человек, вместе с пассажирами — не более восьми.
— Фиро катриранг, на корабле подняли второй кливер, курс не меняют.
— На руле — курс прежний, так держать.
— Есть, так держать.
— Фиро кавторанг, на преследуемом нас заметили, но при наших пятнадцати узлах им не уйти. Предлагаю – при изменении направления к цели на зюйд-вест сделать поворот на сближение. По прогнозу ночь будет безоблачной почти до утра, восходящая полная луна не даст им скрыться во тьме.
— Хорошо, продолжайте.
— Фиро катриранг, цель меняет курс … курс цели — зюйд.
— Продолжать движение, курс не менять.
— Есть курс не менять.
Спустя три часа преследования направление на цель сменилось на зюйд-вест, а дистанция сократилась до двадцати пяти кабельтовых. Прошла смена вахт, новый вахтенный командир принял план своего предшественника и скорректировал курс на зюйд-вест. Качка на коротких волнах стала гораздо неприятней. Косой парус тартаны, как её классифицировал сигнальщик, хорошо подсвечивала почти полная луна, но кораблик странным образом начинал теряться в волнах.
Прошло ещё два часа ночной погони. Тартана с чёрными парусами находилась всего в пяти кабельтовах на зюйд от Зелёного луча. Наступил момент поворота для абордажной атаки — дальше курсы их расходились, увеличивая дистанцию. Оставалось около десяти минут до завершения этого безнадёжного бегства.
— Боевая тревога!
— Есть, боевая тревога.
Звучат частые непрерывные удары корабельного колокола.
— Внимание! Приготовиться к повороту.
— Главный механик готов.
— Такелажная часть готова.
— Рулевая часть готова.
— Боевая часть готова.
— Абордажная команда готова.
— Лево руля на четыре румба.
— Есть, лево руля на четыре румба.
— Подходить левым бортом. Абордажная команда на левый борт.
— Есть, подходить левым бортом.
— Абордажная команда на левом борту готова.
— Помните — они нам нужны живыми.
— Так точно — брать живыми.
Фрегат, кренясь вправо, вошёл в левую циркуляцию, его гигантские роторы на двух мачтах поворачивались в противоположную сторону, их плоскость оставалась перпендикулярной бризу с норда, но скорость корабля была больше ветра, и воздух продолжал бить встреч Зеленому лучу.
— Фиро катриранг, с тартаны сбрасывают груз.
— Продолжать наблюдение.
— Есть продолжать наблюдение.
— Фиро катриранг, угрожающая бортовая качка — резонанс с волной.
— Такелаж, состояние роторов?
— Раскачивание, угроза разрушения. Необходимо снизить скорость до пяти узлов.
— Сигнальщик, дистанция до цели? Скорость? Сколько человек на палубе?
— Дистанция — четыре кабельтова. Скорость — пять узлов. На палубе четыре человека.
— На руле держать курс.
— Есть держать курс.
— Механик, приготовиться к смене ветра. За сменой фазы держать пять узлов.
— Готов к смене ветра. Готов к переходу на пять узлов.
— Такелаж, поворот роторов оверштаг.
Роторы на мачтах стали поворачиваться, сначала передний на фоке, за ним задний на гроте. Поворачиваясь, они прекращали вращение, создавая дополнительное торможение корабля и вновь раскручивались, принимая набегающий с кормы поток воздуха и передавая его энергию на гребные винты. Клыкастый и преследующий его в кильватере Зелёный луч шли по ночному бьющемуся волнами океану на прежней дистанции в четыре кабельтова и с равными скоростями. Жёсткая волна не давала фрегату сократить дистанцию. Жертва и охотник попали в ничейную ситуацию, разрешить которую мог только залп метателя.
— Фиро кавторанг, прошу разрешения применить метатель.
— Они нам нужны живыми.
— Будем бить болванками.
— Сначала предупредительный.
— Есть первый — предупредительный. Боевая часть, приготовиться к метанию болванками.
— Метатель готов, заряжен болванками.
— Предупредительный, одиночным по курсу врага. Огонь по готовности.
— Есть, предупредительный. Одиночным — пли!
Из башни носового метателя грохнуло, и трассирующий снаряд ударил в воду впереди и правее тартаны. Фигуры на палубе беглеца попадали, прячась за фальшбортом и мачтой — они ясно увидели предупреждение и не могли его не понять, но вновь вставший к штурвалу рулевой продолжал вести тартану прежним курсом.
— Боевая часть, сбейте его парус.
— Есть сбить парус. Наводи по перекрестью грота и рю.
— Есть по перекрестью грота и рю. Готов.
— Пли!
Выстрел.
07 ЧЁРНАЯ РИ
Баронесса Рионах Вау, в девичестве Дойл
Рината унесла наше "удобство" — "машку", как её называют моряки, и не возвращалась, долго не возвращалась, потом вернулась смущённая, с бегающими глазами несла какую-то чушь про смену ветра и необходимость потерпеть усиливающееся волнение. У неё что-то со шкипером? Ну, пусть развлечётся девочка — когда ещё морячок попадётся. Спросила, не нужно ли мне чего?
— Всё нормально, Рината, идите, подышите воздухом, только накиньте чего-нибудь на плечи, хоть мою шаль – не хватало чирей поймать.
Девушка время от времени заглядывала осведомиться о моих нуждах, вынесла "машку" и снова шмыгнула на палубу. Показалось или нет — она была затянута в рабочую робу матроса? Вылитый юнга. Не заигралась бы.
Снаружи раздался близкий удар грома, какой бывает только над океаном. Тартана продолжала скакать по волнам, не меняя курса.
Грохот!
Хрясь!
Мы на что-то налетели!?
Треск ломающейся мачты!
Судно сильно качнулось, но продолжало двигаться.
Снаружи раздавались крики и стоны, среди которых мне показался и голос Ринаты. Надо было срочно выбираться из этого капкана. Я взяла два спасательных жилета, что висели на стене у двери — для себя и Ринаты, сразу надела свой и полезла наверх.
Шкипер лежал около штурвала, ни Ринаты, ни матросов рядом не было, палубу перекрывал парус с обломком рю. Тартана, лишённая своего главного паруса, медленно переваливалась по волнам, удалялась от белоснежного даже во тьме корабля у нас за кормой. Того, которого шкипер наивно пытался загородить от меня. Двухмачтовый фрегат, развёрнутый к нам бортом, сильно накренился с замершими на мачтах лопастями.
Рината Альтанос
Спустившись в каюту, убедилась, что баронесса по-прежнему лежала, прикрыв глаза. Я, как смогла, рассказала ей, что пришлось поменять курс на зюйд, в сторону открытого океана чтобы обойти песчаную банку и удержать хороший ветер. Конечно же мы нагоним график, когда вновь повернём на вест к Даярду. Рионах улыбнулась мне, попросила не беспокоиться о ней и самой быть осторожней на палубе. Я оставила её в каюте и вернулась к Кьеллу.
— Шкипер Трангенштерн, кэп, что я могу сделать для общей пользы? — я назвала его кэпом, чтобы понять насколько он готов принять меня в экипаж.
— Тебе юнга, сначала надо переодеться из этого бабьего гардероба в нормальную робу.
— Есть, кэп! — ставка в экипаже для меня нашлась.
— Ари, выдай юнге робу, только смотри, чтобы с пуговицами. И на голову шляпу с полями. Давай по-быстрому, и ко мне пока она … э-э-э, пока он переодевается.
Гейр заканчивал крепить такелаж, а я вслед за Ари направилась на бак, где матрос откинул крышку носового трюма, спустился туда и повозившись в глубине отсека стал выкидывать на край люка штаны, куртки и шляпы. Ремень тоже вылетел на палубу мне под ноги.
— Неча глазеть, выбирай по размеру, лишнее вниз, в мешки засунь, люк потом закрой на задрайку.
— Боцман, а что за странный гардероб?
— Нормальный для утопленников — мы в прошлом рейсе опрокинутую шхуну нашли, полную неудачников. Сапоги только не смогли снять — сильно распухли морские ангелы (примечание Автора: так моряки называют утопленников). Если суеверная — можешь голая ходить, но кэп бабьего прикида на палубе не потерпит. Да ты не брезговай – мы полдня шмотьё полоскали в кильватере. — и гогоча этот придурок отправился на корму.
Тряпки, потрёпанные морской водой все были мне велики, поэтому пришлось подворачивать и рукава, и штанины. Хоть пуговицы и были на месте, но застёгнутая куртка всё равно болталась – спас ремень, затянувший её в мою талию. Самая широкополая из предложенных шляп пришлась мне в пору и не садилась на переносицу. Зеркала нигде не нашлось, поэтому я заправила волосы под тулью вслепую и уверовала, что выгляжу нормально для ночного путешествия по морю. Переодевалась я в трюме, спустившись к наваленным мешкам. Оставшееся барахло скомкала и засунула в один из тюков, выбралась на палубу, задвинула крышку на комингс и накинула задрайки со всех сторон как научил Ари. Быстро заскочила в каюту, засунула свёрнутое платье в баул и вернулась на палубу к совещающимся морякам.
— … выдай юнге швабру, пусть занимается. — капитан кивнул в мою сторону.
— Ясно, кэп.
Видно, уборка гальюнов — это самое ответственное для меня занятие. Что ж, от уборки конюшни по спирали развития и совершенствования к выскабливанию нужников.
Со словами: "Будем делать из тебя морскую волчицу". — Ари снабдил меня инструментом для становления личности — палкой с пучком канатных обрезков на конце.
— Со смирением принимаю сей жезл почёта и клянусь не опозорить руку, вручившую её.
— А это тебе источник профессиональных навыков. — Гейр с помощью Ари выставил из трюма мне под ноги ведёрный бочонок.
Они перекатили баклагу к мачте, закрепили, чтобы не опрокинулась от качки, выбили донце.
— Видишь парус?
— Так точно, господин боцман!
— Видишь эти чернила каракатицы? — Ари ткнул пальцем в сторону бочонка с тёмной жижей.
— Так точно, господин боцман! Не слепая.
— Берёшь — больше, кидаешь — дальше. — Ари окунул швабру в бочонок, размахнулся и пустил поток брызг на верх паруса. — Они тоже не слепые. — кивок в сторону белого пятнышка на горизонте. — Вот и не опозорь меня, наставника твоего. Твоя задача — зачернить все паруса, чтобы мы с ночной тьмой слились.
Я окунала швабру в чернила, с замаха пыталась достать каплями до верха фока, но силёнок не хватало. Мачта поднимала рю на высоту пятнадцати ярдов от палубы, а верхний угол паруса был ещё выше — наверное не меньше, чем двадцать ярдов. Я выпросила у Ари швабру с древком потоньше, подлиннее и меньшим пучком каболок. (примечание Автора: каболка — пеньковый трос, идущий на изготовление швабр) Такая нашлась и работа пошла лучше — меньше сил уходило на замах, скорость конца швабры увеличилась и поток чернильных брызг летел выше, но верхняя треть паруса по-прежнему оставалась светло-серой и служила ориентиром для преследователей.
Намахавшись шваброй я в минуты передыха бегала в каюту осведомиться о состоянии Рионах. Она спала или дремала, заботы не требовала, только один раз я увидела, что надо опорожнить «удобство» и сделала всё сама, по заветам Ари — бросила ведро вперёд по ходу судна и вытянула его, когда оно равнялось со мною. Так, прополоскав ведро несколькими забросами, я удаляла из него все следы и запахи.
Чтобы не лишать наших мореходов привычного способа удобрять океан я перед каждым походом в каюту уведомляла наших мужчин о том, что освобожу палубу не менее чем на четверть часа и сидела на ступеньках каюты, давая морякам время на сами знаете что. И готовясь к выходу на палубу я несколько раз хлопала дверью предоставляя им время выбраться из-за фальшборта и подтянуть штаны. От их довольных, удовлетворённых лиц становилось приятнее и мне.
Шкипер продолжал стоять на штурвале — тартана рыскала, когда мы поднимались на гребень волны и требовала постоянного внимания для удержания парусов в правильном наполнении. Юнга, то есть я, красила паруса, сначала фок, докуда добрасывала брызги чернил, потом перешла к кливерам, они маленькие по сравнению с главным парусом, поэтому закончила относительно быстро. Рейдер к этому времени уже не был сверкающей точкой, пропадающей за гребнями волн, а корабликом с хорошо различимыми мачтами, на которых вращались два ротора, повёрнутых перпендикулярно ветру. Он шел параллельно линии берега, отсекая нас от возможного бегства в шхеры, а мы пытались уйти в пустоту океана. Солнце уже коснулось горизонта и появилась надежда потеряться, но капитан рейдера не поворачивал корабль — он знал что-то, чего не знали мы?
Наступило время вечерней трапезы. Баронесса отмахнулась от моего предложения и отвернулась к стенке — её укачивало, но она старалась не показывать вида.
— Кэп, — обратилась я к Кьеллу, — Баронессу мутит, есть у вас средство от морской болезни?
— Есть одно хорошее средство. Выведите хозяйку на палубу и посадите сюда, чтобы она смотрела вперёд. — шкипер оглянулся на преследующий нас корабль, оценил направление на него, и показал место для баронессы, где она не видела бы рейдер. — Ари, поставь сюда какой-нибудь ящик.
Пришлось уговаривать Рионах, последовать совету капитана. Наконец она, подпираемая мною и страхуемая заботливым Ари, покинула каюту. На палубе я усадила хозяйку на ящик накрытый куском парусины и махнула рукой в сторону бушприта: "Смотрите не на волны, а вперёд – на горизонт". Тут она разглядела меня, одетую в заляпанную чёрно–синим робу.
— Рината, вы решили осваивать морское дело с самых глубинных разделов?
— Госпожа, юнга стремится достичь высшей точки тартаны, но пока у него, то есть у неё, не всё получается. — шкипер показал на главный парус, заляпанный чернилами каракатицы только на две трети своей высоты.
— Кэп, но я же стараюсь, а упорным покоряются моря! Так ведь? — я, состроила коварную, как мне казалось, рожицу.
— Ваше упорство юнга, на покраску паруса направить бы. Как вы собираетесь верх паруса закрыть? А ещё вторым слоем его покрасить надо.
— Кэп Трангенштерн, я уже всё придумала — сниму каболки с рукоятки и буду кидать как пращу.
— Ари, сколько у нас швабр?
— Две, кэп.
— Юнга, у нас только две швабры, а после того, как вы отправите их за борт в дело пойдут ваши тряпки. У вас ведь их достаточное количество?
— Я не упущу.
— Она их не упустит! Ха! Посмотрите на палубу, на доброго Ари, на трудолюбивого Гейра, и на своего устряпанного капитана полюбуйтесь!
— Я не устаю любоваться вами, Кьелл.
— Тогда полюбуйтесь и на свою заляпанную мордашку.
— Я думала, Кьелл, что нравлюсь вам любой. — голова моя поникла, совсем натуральные слёзы уже оставляли полоски на щеках. — Но если какие-то жалкие тряпки для вас важнее трепещущего девичьего сердца ...
— Просто я хотел сказать, что вам ещё надо поучиться обращаться с инвентарём, а то Клыкастого придется переименовать в Чёрную каракатицу — так вы его уляпали.
— Сначала, шкипер Тьелл, вы заставляете нежную девушку заниматься чёрным делом. Она с любовью посвящает себя ему, рассчитывает на ваши ответные чувства, ведь вы уже предложили ей опереться на свою руку, нет–нет не отпирайтесь — Ари и Гейр всё видели, а теперь вы говорите, что несколько капель помешают вам взять меня на руки и подарить своё имя? — во взгляде баронессы я прочитала: «Зарываешься, остановись». — Но, как такая честная девушка как я может требовать от своего преданного поклонника столь пламенного поступка, когда она сама не в состоянии покрасить его любимый корабль, аккуратнейшим образом? Поэтому я нижайше прошу своего обожаемого капитана не связывать свою судьбу со случайной пассажиркой и как вы предложили, мой милый Кьелл, ограничиться переименованием своей изящной тартаны в Чёрную Ри. Вы согласны, мой капитан так сохранить меня рядом с собой?
Матросы, выпучив глаза, смотрели на своего капитана, баронесса прятала улыбку, а я стояла, прижавшись к милому Кьеллу, положив голову на его дрожащее плечо и торопила:
— Ну же, Кьелл, ну же, милый, вы согласны?
Наконец до шкипера дошло, что он, переименовав тартану, может попробовать отвертеться от женитьбы:
— Да! Согласен!
— Ура! Ура! Ура! — я вприпрыжку обежала судёнышко от кормы до носа и обратно. — Чёрная Ри! Моё имя бороздит океан!
Кружась, радостно взвизгивая и подскакивая я сделала второй круг по палубе Чёрной Ри, остановилась напротив шкипера, сделала глубокий реверанс:
— Шкипер Кьелл Трангенштерн, кэп, это лучшее свадебное предложение, о котором могут мечтать все девушки! Имя любимой на борту — как официальное предложение руки и сердца! Теперь все-все невесты побережья узнают какой вы романтик, Кьелл! Но я, как честная девушка, должна подумать. Правда же, баронесса?
— Хоть вы Рината, и первая девушка побережья, отдавшая своё имя кораблю вместо того, чтобы забрать имя его капитана, но не забывай добавлять "госпожа".
— Правда же, госпожа баронесса, что я должна подумать?
— Да, любая порядочная девушка должна подумать. Шкипер, я прослежу, чтобы Рината хорошенько подумала и не торопилась с ответом. Но это всё малозначительные пустяки в сравнении с внезапной покраской Чёрной Ри. Я ведь правильно назвала корабль? Так ради чего затеяна эта суета?
— Это такой морской обычай — давать новому члену экипажа заковыристое задание и смотреть как он с ним справится. Вот юнга Рината и получила разнарядку на работу с парусами, чтобы понять, насколько она сметлива и ловка.
— Что ж, пускай юнга Рината проявит ловкость своего разума и придумает как не упустить швабры за борт. Я благодарна вам, шкипер, за такой прекрасный способ избавиться от морской болезни. Как долго мы будем идти бортом к волне?
— Я полагаю часа через три всё определится.
— Придётся мне немного потерпеть, но если я рожу, то прошу откомандировать юнгу Ринату в моё распоряжение, а в качестве благодарности я назову сына вашим именем.
Солнце бросало нам свои последние приветы, и я пошла в финишный рывок — как заведённая метала каболки в светлую часть фока, подбирала с палубы упавший пучок канатов, макала и кидала.
Рината каболки в чернила макала,
Каболки макала и в небо метала,
Каболки метала и снова макала,
Макала в чернила, пока не попала.
Заботливый Ари привязал каболки шкимушкой (примечание Автора: шкимушка — мягкая бечёвка, спущенная из бородки) к вантам, чтобы мне не пришлось пустить на тряпки свою последнюю ночнушку, как того добивался хмурый Кьелл. А шкиперу было от чего хмуриться — облаков не было ни пятнышка в небе, которое хоть и потемнело, хоть и проклюнулось первой звездой, но было чисто как улыбка младенца. А злобная луна делала всё, чтобы прибрать наши души в свои неотвязные блики. Хоть наши паруса и почернели, а палуба и её обитатели были мною старательно обляпаны, но тягучие лучи ночного светила не выпускали нас предательски отдавали на расправу преследователям, которые сменили курс и быстро приближались — скорость их была даже выше тех двенадцати-четырнадцати узлов, о которые предполагал шкипер. Но Кьелл упорно вёл Чёрную Ри на зюйд, не меняя курс.
При лунном свете Ари и Гейр продолжали свою работу, которую начали одновременно с моей покраской парусов. Матросы вытащили на палубу все пустые бочонки что нашли в трюмах, присоединили к ним ящики, запасной рей, сворованную где-то в порту винную бутыль. Рядом они сложили бухты старых канатов и всякой ветоши — обрывков парусов, порванных штанов и износившихся курток. Я лазила меж этих куч хлама, кидалась шваброй в парус и надеялась не разбить нос, зацепившись ногой за копившееся годами на корабле барахло, которому неожиданно нашлось применение.
Запасной рей был безжалостно распилен на несколько кусков, которые присоединились к коллекции плавучих предметов. Канаты связали эти буи в цепочку с промежутками в десять-пятнадцать ярдов. Из тряпья были изготовлены небольшие парусящиеся мешки. Когда эта работа была закончена Ари притащил моток толстой проволоки, какой обычно крепят груз в трюме, они с Гейром рубили её и привязывали на тросы изгибая в виде крючков и загогулин.
Паруса были зачернены, опорожненный бочонок из-под чернил каракатицы прилажен в общую цепочку плавучего хлама, и палубная команда уселась у мачты отдыхая. Наступили последние минуты ожидания развязки — Рейдер, хорошо видимый, мертвенно сверкающий в потоке лунного света, был примерно в десяти кабельтовах позади Чёрной Ри. Его лопасти вращались, ввинчиваясь в набегающий поток, а алый вымпел вился позади — фрегат шёл быстрее ветра.
— Почему сразу не выкинуть лишний хлам? Ведь вы хотели облегчить тартану? Так? —спросила я, оттирающего с лица чёрную слизь Ари.
— Совсем нет. Даже если мы тебя с хозяйкой за борт отправим, это нам ходу не прибавит.
— А-а-а, поняла. Это, чтобы вы бездельем не мучились, вам шкипер задание дал?
— Примерно так. Смотри Рината, сейчас мы будем выбрасывать этот трал в море, а ты бегай и гляди, чтобы крючки друг за друга не зацепились, чтобы аккуратно за борт связка уходила, без петель. Поняла?
— Ну, поняла — без петель и зацепов.
— Вот и молодца, а покедова – заткнись.
— Угу.
Шкипер Кьелл Трангенштерн держал курс на зюйд, постоянно оборачиваясь на Рейдер, ожидая чего-то. Чего он мог ожидать, ведь с самого начала не надеялся уйти? Наконец фрегат оказался точно на норде, за кормой у нас, и Кьелл отдал команду приготовиться. Фрегат начал поворачиваться нам в кильватер, расстояние до него было не более пяти кабельтовых, его бушприт смотрел чуть правее нашего курса и кэп приказал сбрасывать трал по правому борту. Ари и Гейр подтаскивали самопальные буйки к фальшборту, переваливали их по одному в воду, а я суетилась между ними, следила, чтобы крючья на канатах не сплели всю конструкцию в комковатую бороду. Шкипер радостно вскрикнул, торжество и удовлетворение было в его голосе — как видно всё получалось по его плану. Мы наблюдали, как фрегат стал раскачиваться всё сильнее и сильнее, концы лопастей его роторов извивались и сверкали как змеи в лунном свете — бортовая качка, которая была нам неприятна, раскачивала преследователя так, что казалось мачты вот-вот срежет. На преследователе резко сбросили скорость, роторы развернулись в противоположную сторону и теперь он шёл с нами на одной скорости, в четырёх кабельтовах позади, не нагоняя и не отставая.
— Кэп, что теперь? — я подбежала к Кьеллу.
— Облаков нет, хоть я и рассчитывал. Остаётся надеяться, чтобы волна усилилась и ему пришлось ещё снизить скорость, тогда мы потихоньку уйдём от них. Или вот-вот наш трал зацепит его за киль — у него с такими надстройками должен быть здоровенный плавник. Этому я и молюсь — трал его остановит и пока они будут освобождаться от крючков и зацепов мы уйдём за горизонт.
Но на рейдере быстро соображали, их решение было по-военному простое и доходчивое — в низенькой носовой надстройке сверкнуло, вой, грохот и поток брызг накрыл нас одновременно — фонтан воды поднялся у правой скулы тартаны. Я с визгом упала, Кьелл накрыл меня сверху, закрывая мою голову руками и загораживая телом от удара со стороны Рейдера.
— Всем одеть спас-жилеты. — крикнул шкипер, вставая к штурвалу и возвращая Чёрную Ри на курс. — Юнга, бегом в кубрик, приготовить пассажирку к эвакуации.
Я только встала на карачки, но не успела выполнить ни одной из команд Кьелла — белёсый хищник выбросил жало на поражение.
Фрегат Зелёный луч ВМФ Островной Империи
— Есть попадание!
— Машинное, малый ход.
— Есть, малый ход.
— Приготовить абордажные крючья, высадка с левого борта.
— Левый борт к абордажу готов.
— Медики, приготовиться к приёму раненых.
— Медики готовы.
Раздался скрип и скрежет, Зелёный луч стало разворачивать вправо, ветер с норда и встречное течение накренило корабль на левый борт, в мачтовых редукторах заскрежетало и смятые лопасти повисли на остатках силовых рёбер.
— Машинное?
— Руль и винтовая группа заблокированы.
— Такелаж?
— Оба ротора разрушены.
— Трюмное?
— Течей не обнаружено.
— Боевое?
— Цель наблюдаю, но вести огонь не могу — не хватает угла возвышения.
— Сигнальщик, доложить состояние цели?
— Дальность — пять кабельтовых, направление — зюйд, курс цели — зюйд, скорость — один-два узла, мачта сбита, движения на палубе – отсутствует.
— Фиро катриранг, доложите обстановку.
— Фиро кавторанг, роторная группа выведена из строя и ремонту своими силами не подлежит. Винтовая группа и руль заблокированы — вероятно, намотали рыбацкие сети. Течей нет. Людских потерь нет. Готовится группа ныряльщиков для осмотра подводной части. Цель — не управляема, дрейфует на зюйд. Наше контрольное время до возврата за линию фазового перехода — сорок часов.
— Ваши предложения?
— Освободить мачты от разрушенных лопастей. Поставить аварийные паруса. После освобождения винторулевой группы двигаться на зюйд – к линии фазового перехода. Если цель сохранит курс, то попытаться настигнуть и перехватить её. Если ветер не изменится, то при ходе в четыре-пять узлов мы имеем хорошие шансы выйти в Ареал Смыслов без потерь.
— Приступайте. Докладывать обо всех отклонениях от плана.
— Человек за бортом! — сигнальщик указывал в направлении удаляющейся тартаны.
— Тревога "Человек за бортом"!
Звучат три длинных серии ударов судового колокола.
— Подвахтенная команда по местам. Второй наблюдатель на мостик. Дежурный экипаж шлюпки, приготовиться к спуску. Установить трап и страховочную сеть. Подготовить медицинский отсек к реанимации. Все не занятые в спасательной операции — по боевым постам.
Вёсельная шлюпка плюхнулась в воду с левых кран-балок, наклонённых к воде, по страховочной сетке в вельбот спустились шестеро гребцов и старший по команде. Ориентируясь на сигнальные фонари фрегата, шлюпка, переваливаясь через волны, направилась к точке поиска. С фрегата сигнальщик фонарями показывал, в какую сторону отклонился вельбот от направления к потерпевшему. Через несколько минут шлюпка прошла пять кабельтовых, и матросы начали осматриваться в поисках тела. Почти сразу один из гребцов воскликнул и показал на плавающий предмет, поднятый гребнем волны в паре десятков саженей. Делом одной минуты было развернуться и подгрести к человеку среди всплесков, зацепить его багром и общими усилиями вытянуть в шлюпку. Спасённый был жив, он слабо шевелился, пытался оттолкнуть руки помощи, но крюк багра цепко держал его за куртку.
08 СЕМЕЙНЫЕ СОВЕТЫ
Семейный совет Ван Альстов
Далеко на севере материка, за Серыми Пустошами, отделяющими его от Империи, стоит замок князя Ван Альста, тёмного мага, который правит там уже несколько сотен лет. В подвале замка у арки портала прохаживается сам Чартон Ван Альст, князь, хозяин замка и окружающих земель — шаг туда, разворот, шаг обратно, разворот. Графиня Рубинберг, его дочь, ведёт пальцем по каменной кладке — ни пыли, ни плесени, ни росы на стерильных камнях подземелья, в котором смонтирована смерть.
Портальная арка сложена и связана из обломка весла галеры, осфемориса, половинки хомута, рукояти плуга, старого веника, обломанного рожна, заржавевшей двуручной пилы — на создание арки пошли символы разных сторон человеческой деятельности плюс много-много магии и квантованного пространства (примечание Автора: там такого наворочено, что страшно даже описывать чем вся конструкция скреплена). Но создателю сего магического произведения показалось, что высота арки маловата для рослых путешественников, поэтому пришлось поднять дугу арки, подставив под её основания пару старых прикроватных тумбочек. Небольшое помещение не предназначено для больших сборищ — вошёл, вышел, нечего толкаться и устраивать симпозиумы.
(примечание Автора: осфеморис [Os Femoris, др. имперский] — бедренная кость крупного рогатого скота; рожон [Rogon, др. имперский] — заостренный кол, пика, рогатина)
Портал хлопнул (не оглушительно хрястнул, не сверкнул молниями, не извергнул струи дыма и потоки пламени, а просто хлопнул), но скорее всего, хлопнула в ладоши женщина, выходящая из арки. Этим своим хлопком она хотела сказать: "А вот и я, мои дорогие!". Князь, его жена и их дочь стояли на малюсеньком пятачке между порталом и лестницей наверх.
— Здравствуй, моя дорогая! — Люнелла нежно обняла Айдарию, покачалась, слившись в ласке с дочерью и не отстраняясь от её щеки. — Здравствуйте, князь Чартон.
— Здравствуйте, мамочка!
— Здравствуйте княгиня Лю, вы точны, как всегда.
— Что это вы такой добрый, муженёк?
— Мама, я так рада видеть вас!
— Какие вы оба милые! А я вам сувениров привезла!
— Мамочка, вы всегда балуете нас!
— Да, княгиня Лю, мне даже немного стыдно, что мы встречаем вас в этом тёмном подвале.
— Чартон, любимый супруг, хоть букет ромашек захватите в следующий раз и чувство стыда заменит гордость от достойного поступка. А тебе, Айдария, муж дарит цветы? Или только служанки меняют букеты в вазах? Так я и думала — их, мужчин, надо учить, надо ежедневно дрессировать. Все эти древние дворянские роды спесью пытаются подменить простую учтивость.
— Род Хоу Си хоть и древнее князей Ван Альстов, но …
— Любимый супруг, не древнее, а гораздо древнее, поэтому вам, князь Чартон, пристало принять моё пожелание к исполнению, а не пререкаться.
— Мамочка, а что вы нам привезли? — княгиня Рубинберг попыталась отвлечь родителей от выяснения отношений.
— Твой отец не пригласит меня в замок? Не предложит отдохнуть с дороги? Мы будем здесь, в этом погребе, обмениваться любезностями?
— Дорогая, законная супруга …
— И как законная супруга я имею полное право пройти в мой замок и потаскать за волосы эту девчонку, что устроилась на моём ложе! — Люнелла прищурилась, но Чартон классифицировал её прищур, как добродушную подколку.
— Моя законная, как вы знаете бедная Фелия смогла найти приют в нашем замке в тот период обрушившихся на неё несчастий только как моя жена, когда никто не знал, что вы выжили, и я умоляю вас не поднимать эту тему.
— Это прекрасная тема для наших взаимных воспоминаний, и я не постесняюсь напомнить как вы, князь, со своими наёмниками два дня жгли моё тело. Доченька, папа рассказывал тебе?
— Это когда, мамочка, вы сожгли столицу со всеми жителями и лошадьми? О-ох! Конечно рассказывал. И я решила, что, когда выйду замуж никогда не буду ругаться с мужем и к тому же отцом своих детей. Даже из-за сорвавшейся конной прогулки.
— Айдария, ты такая умничка! Взяла от отца всё самое лучшее!
— Мамочка, спасибо, что вы так быстро откликнулись на призыв, мы с отцом хотели переговорить с вами без свидетелей …
— И даже эта самозванка Фелия Хессен не будет участвовать?
— Моя милая жёнушка, прошу не называть мою нынешнюю жену её девичьим именем и не требовать изгнания матери моего сына. Ну, сколько можно! Каждый раз один и тот же разговор!
— Да, мама, мы не посвящаем княгиню Фелию в некоторые наши операции, тем более что она снова беременна.
— Вот, дочь, теперь и ты называешь эту девчонку, сколько бы раз она ни была беременна, княгиней, моим титулом! Моим! Так вы, хотите переговорить здесь? На этом пятачке?
— Да, Лю, прошу с пониманием отнестись к нашей просьбе — никто кроме нас троих не должен знать о вашем участии в операции "Рукопись".
— Опять провалились? А мамочка должна вас выручать?
— Нет, дорогая …
— Это твоя Фелия дорогая, а я — законная!
— Прошу простить меня, моя законная Лю. Так вот, баронесса Вау неожиданно направилась к своему мужу в форт Даярд.
— Чего только ни вытворяют беременные. Вы не должны этому удивляться, дорогой.
— Как вы знаете я принимал деятельное участие в устройстве судьбы этой неординарной девушки.
— Помня, как эта неординарная девушка всего чуть-чуть не избавила меня от твоей дорогой Фелии я испытываю желание помочь баронессе Вау.
— И сейчас Рионах может попасть в неприятную ситуацию.
— Тысячи людей каждую минуту попадают в неприятные ситуации.
— Это очень неприятная ситуация, из которой она может не выкрутиться.
— Мне кажется, что Рионах, баронесса Вау, может выскользнуть даже из зубов кодила.
— Но не из щупалец Островной Империи.
— Как островитяне могут её захватить?
— Они уже высадили группу захвата и попытались перехватить баронессу, но она чудом спаслась от них.
— Спасётся и в следующий раз.
— Последний участок пути баронесса решила проделать морем, а там её поджидает Белый Рейдер.
— Князь, почему вы решили, что именно её он пасёт?
— Рейдер появился в этой районе сразу после отъезда Рионах из Арканара. Предполагаем, что именно с него была высажена диверсионная группа, а после срыва десантной операции Рейдер переместился ближе к выходу из последнего портового городка на маршруте баронессы.
— Может он просто ловит "языка"?
— Не было такого, чтобы они ради "языка" высаживали наземный десант — достаточно перехватить крупное судно, там обязательно будут пассажиры.
— Почему же они охотятся за вашей Рионах? Эта рыбачка никакой ценности не представляет, кроме того, что собирает слухи для тебя мой дорогой и законный муж. Кто ей составляет компанию?
— Камеристка, конюх и два охранника. Но все мужчины во время боестолкновения или убиты или тяжело ранены. Из гавани баронесса отправилась только со служанкой.
— Служанка?
— Несовершеннолетняя девушка из провинции. Никакой ценности.
— Рионах беременна? От кого? Если это маг, то возможно именно он и является целью для их опытов?
— Мама, дело совсем не в Рионах или её будущем сыне — достоверно известно, что отец ребёнка барон Памба, в роду которого не было магов, как и в семьях Дойл и Брэнли. Вы же пристально наблюдали за баронессой, я уверена. Ведь так?
— Хорошо, пусть будет по вашему — никто из пассажиров и экипажа корабля интереса для Островной Империи не представляет. За-чем вы ме-ня выз-ва-ли?
— Моя княгиня … Моя законная княгиня, мы услеживаем совпадение нынешнего случая с нападением на баронессу Дерски два года назад. Можно предположить, что агент Островной Империи ошибочно передал информацию об отъезде Стеффании в Даярд. Его промах можно объяснить тем, что Рионах следует на карете Стеффании, с её выездом и её служанкой.
— То есть шпион не в ближнем окружении Стеффании Дерски?
— По-другому такую его грубую ошибку объяснить невозможно.
— Мамочка, у нас с папочкой появилось мысль использовать баронессу Вау как приманку. Островитяне думают, что на корабле Стеффания, а мы их подловим и узнаем зачем она им? Как тебе наш план?
— Правильно я понимаю ваш замысел — захватить для допроса "языка" с Рейдера и попутно, если получится, спасти Рионах? Ага! Ну что ж, отличный план! Прекрасно проработанный, надёжный и эффективный! Я не ошиблась, полагая, что ты всё взяла от своего отца.
— Кроме красоты, мамочка — она мне только от тебя досталась.
— Не надо пытаться мне льстить Айдария. Ты же такая опытная плетельщица! Я всегда с наслаждением распутываю твои рисунки, а тут такая торопливая, грубая мешковина, вместо изящного гипюра. Не надо спорить и возражать, мои дорогие! Так вот, как я и сказала — план прекрасный, и я готова участвовать в нём, только расскажите правду. Зачем Рионах сломя голову полетела на встречу с Императором? Какое послание она ему везёт? Что должно случиться в ближайшие несколько дней?
— Скажу честно вам, моя княгиня, Рионах мне дорога как агент, она поставляет мне прекрасную информацию, своевременную и отлично подобранную. Я не хочу её терять. Она беременна и я прошу вас, как женщину, выручить её из беды. Она отправилась на встречу с императором Альваром, чтобы оценить его здоровье — я надеялся с помощью баронессы определить срок полного перехода власти в руки наследника. Вы же понимаете, о чём я говорю?
— Чартон, я прекрасно понимаю, что прогнозируемая серия вспышек на солнце сдвинет границу фазового перехода и позволит островитянам организовать плацдарм. Преждевременная смерть императора перед вторжением может повлечь излишние сдвиги в политическом ландшафте Элитании, и они многим не нравятся — не только вам, муженёк, и тебе, Айдария. Поэтому вы и отправили баронессу Вау в смертельное путешествие, чтобы она получила от вашего мелкого агента в форте послание и будучи вхожей в высшие круги подбросила его императору Альвару. Сделаем так — я сама навещу императора и соберу интересующую вас информацию, а про Рионах можете забыть — на границе фазового перехода я тоже не всесильна. Вот те сувениры, ради которых я спешила к вам на встречу. — Люнелла подала дочери небольшой пакетик, увязанный цветными ленточками и игриво помахала ручкой. — Пока, мои хорошие! А того агента, что должен был передать сообщение для императора через Рионах, я забираю себе.
Отдел морских спецопераций, 3-я бригада
— Фиро каперанг, разрешите войти?
— Заходите.
— Фиро каперанг, фрегат Зелёный луч не вышел на связь в установленное время.
— Есть корабли поблизости?
— В соседнем секторе ведёт патрулирование 1-й флот береговой обороны.
— Запросите у командующего Первого ФБО о возможности направить их дозорных в квадрат ожидания Зелёного луча.
Штаб Первого флота береговой обороны
Командующий флотом после изучения содержимого пакета из ОМC вызывает командира 2-й бригады. Они обсуждают данные в операционной зоне флота, сравнивают с информацией, полученной от ОМC. Офицеры подходят к карте побережья провинции Арканар. Командир 2-й бригады сверяется со своей аналитической запиской и ведет указкой от замка Жемчужина вдоль побережья на запад, задерживается на посёлке Рыбустье, смещается в море немного юго-западнее от гавани и отчерчивает там указателем маленький крестик. Командующий ждёт от подчинённого дальнейших пояснений и тот очерчивает вокруг форта Даярд круг и втыкает указку в изображение бастиона на карте.
— Фиро каперанг, слушайте приказ. — адмирал принял решение. — Одну боевую единицу для проведения спасательной операции направить на поиски следов Зелёного луча, остальные выдвинуть к форту Даярд для захвата пленных.
Форт Даярд
Главный зал форта невелик. Здесь редко проводятся встречи, тем более совещания имперского уровня, самое большее — попойки офицеров гарнизона. К приезду высоких гостей из близлежащей гостиницы были реквизированы стулья и кресла, скатерти и матрасы. Много чего привёз наместник, да и Император не первый раз в полях — быт был устроен быстро и без излишеств.
На столе развёрнута карта Побережья. На цветном полотнище расставлены фигурки боевых частей Империи. Присутствующие разделены на три группы.
Подразделение с красными повязками расставляет на морской части карты фигурки белоснежных корабликов. Длинными указками они двигают суда к побережью, где из них высаживаются десанты и начинают формировать плацдармы.
Синие в ответ выдвигают резервы и пытаются сбросить агрессора в море.
Император Альвар и его наместник, барон Вау, следят за штабной игрой и Комиссией наблюдателей, фиксирующей результаты различных построений.
Указка, передвигающая очередную дивизию, уткнулась в шёлковый сапожок на женской ноге. Очень молодая женщина в ярком халате, вышитом цветами и драконами, стояла посреди битвы сил островной и материковой империй. Прекрасная головка с замысловато уложенными волосами повернулась вправо, влево, раскосые глаза нашли императора и Люнелла пошла по морям, по долам, прямо к нему, остановилась на краю стола и протянула руки:
— Император, помогите даме покинуть поле боя.
— Один момент, Ваша Светлость. Памба, подставьте колено княгине.
Барон Вау опустился на одно колено, на второе, служащее ступенькой, поставила ножку Люнелла Си. Она, опираясь на протянутые руки Императора Альвара и барона, спустилась со стола на каменные плиты пола.
— Император, прошу вас дать указание сложить на этот стол все карты, сводки и журналы боевых действий, касающихся штабной игры "Два меча".
— Хг-м-м-х! "Два меча"? Откуда вы знаете? — и, довольствуясь укоризненным взглядом Люнеллы, отдал команду. — Все бумаги, записи и кристаллы памяти на стол!
Когда все материалы игры были сложены поверх карты, Люнелла достала из кармашка пробирку, зубами сорвала затычку и выпила содержимое. Гортань, женщины разгоралась огнём, просвечивающим сквозь ворот халата, багровое сияние катилось вниз к её желудку, а все присутствующие пятились к стенам. Отведя руки назад, как крылья, Лю Ню Ин Хоу Си открыла рот, подалась вперёд и выдала струю жёлто-белого пламени, которая с воем прошлась по всей поверхности стола. Участники совещания успели только вдохнуть и выдохнуть, а ножки стола уже подломились и горели вместе с панелями столешницы. Ещё один вздох и на каменных плитах только красные угли и пепел. Люнелла промокнула губы от дымящихся капель, отправила в кострище кружевной платочек и улыбнулась Императору.
— Император, могу я опереться на вашу руку?
— Прошу вас, Ваша Светлость. Вы, как всегда изумительны в своём великолепии! — император в ожидании приказаний склонил голову к опершейся на его локоть княгине.
— Прошу вас проводить меня на выход из форта — мне необходимо задать вам один вопрос, пока идёт общая эвакуация.
— Барон, — император повернул голову к Памбе, — Объявляйте общую срочную эвакуацию.
Хватая только оружие, не заботясь о личных вещах, офицеры штаба и гарнизон бросились во внутренний двор форта, где выводили лошадей, впрягали их во все имеющиеся повозки и телеги.
— Слушаю вас, Ваша Светлость. — император вёл Люнеллу Си к выходу.
— Сколько вам осталось, император?
— О чём это вы, Ваша Светлость?
— Император это слишком важный вопрос, чтобы мы тратили время на повторения.
— Хг-м-м-х. Уже скоро, Ваша Светлость.
— Император, у нас с вами всего несколько минут.
— Несколько декад, Ваша Светлость.
— Император, вы ещё не привыкли к мысли о вечности?
— Сорок восемь … Сорок восемь, Ваша Светлость.
— Дней, я полагаю?
— Да, Ваша Светлость.
— Надеюсь, вы не потратите их впустую. И это не вопрос.
— Не вопрос, Ваша Светлость. Так точно! Будет исполнено, Ваша Светлость!
— Не надо впадать в уныние, император. Оттуда ещё никто не возвращался, значит там не так уж плохо. Вы согласны?
— Остаётся надеяться, Ваша Светлость.
— В добрый путь, император. — Люнелла кивнула императору, уже сидящему в карете, повернулась и растворилась в дверном проёме.
Кавалькада двинулась прочь от опустевшего форта Даярд. Император Элитании Альвар Хагме задумчиво смотрел на приближающиеся горы.
— Ваше величество, можно поинтересоваться, чем так озадачила вас княгиня Си? — наместник решил расшевелить впавшего в тягостное молчание сюзерена.
— Барон, за что я вас ценю, среди прочего, так это за наблюдательность. Княгиня сообщила мне некоторые достаточно важные сведения, которые заняли весь мой разум. Поэтому, прошу вас изложить вашу версию событий и их анализ.
— Тогда, ваше величество, я начну по порядку, если позволите?
— Да, барон, пожалуйста – как вам будет удобнее.
— Первое, что меня удивило, ваше величество — появление княгини. Без шума и пыли, без портала или какого-то предвестия. Очень чистое появление, недостижимое никому из известных магов с любым набором амулетов. Отсюда можно сделать предположение о её возможном нахождении в любой точке абсолютно незаметно для нас.
— Хорошо, сделайте пометку о необходимости пересмотра протоколов обеспечения безопасности. Дальше.
— Второе. Требование княгини собрать для уничтожения все материалы. Предполагаю, что у неё есть основания считать нашу подготовку к отражению вторжения бесполезной.
— Как детская игра "Мечи и магия"?
— Да, ваше величество — как детская игра.
— Пусть будет так. Подготовьте со штабом резервный план полного отхода с побережья.
— Полного отхода?
— Да. С эвакуацией населения, разрушением всех портовых, хозяйственных и военных сооружений, мостов и тоннелей. Дальше.
— Третье. Способ, каким были уничтожены штабные документы. Делаю вывод, что во владении княгини находится некий архив древнего магического искусства.
— А мы всегда думали, что драконы — это бабушкины сказки.
— Да, ваше величество, сказка стала былью.
— Этот вопрос я передам на проработку принцу Георгу. Продолжайте барон.
— Срочность, с которой прибыла княгиня и непреклонность её действий может указывать либо на её неполную осведомлённость и внезапное появление свежих данных, либо на включение в игру новых игроков.
— Княгиня до сегодняшнего дня не давала нам сомневаться в её исключительной осведомлённости.
— Да, ваше величество, но она не постеснялась выложить ради этого несколько козырей.
— И ради чего она зашла с козырей по-вашему?
— Я распорядился оставить наблюдателей по пути нашего отхода. Основная версия — попытка Островной империи на уничтожение или захват форта со всеми там находящимися.
— Что ж, барон, посмотрим, посмотрим. Что ещё можете сказать?
— Уход княгини был настолько же филигранным, как и прибытие, но он не даёт дополнительной пищи для размышлений. Возможно, пара слов о сути вашей приватной беседы с княгиней …
— Пара слов? Сорок восемь.
— Что сорок восемь, ваше величество?
— Барон, я что зря хвалил вас за сообразительность? Сорок восемь — те два слова, которые мы обсуждали с княгиней. Но вас пока это не касается. И вот, барон, что я решил — мне необходимо обсудить пару семейных вопросов, а вы отправляйтесь в Арканар, готовьте город и провинцию к вторжению и заодно заедете в Жемчужину. Настоятельно порекомендуете баронессе Дерски перебраться в столицу — хватит ей сидеть в глуши. Этой скромной молодой женщине, уже забытой всеми, можно продолжить обучение на полноценного мага. Апартаменты и содержание ей будут предоставлены.
Семейный совет Хагме
Император сидит в своём походном шатре, на столе перед ним стоит шкатулка. Эта шкатулка волшебная, а следовательно – весьма необычна. Она вся покрыта инкрустациями сказочных цветов и порхающих среди них мифических птиц, которые питаются нектаром и никогда не садятся на окружающие их экзотические растения. А как бы они опустились на колючки, острые и длинные, как иглы для штопки парусов? У шкатулки нет крышки, а есть две дверцы, и они сейчас открыты. Чудесный ларец дальней связи стоит на торце и напоминает раскрытую книгу. В глубине шкатулки император видит озабоченное лицо императрицы.
…
— Зачем нам тут, под боком, держать эту хищницу?
— Дорогая, уверяю вас …
— Назовите её ещё и скромницей.
— За прошедшие два года она ничем не запятнала себя …
— Это не хищница, я ошиблась! Признаю! Это – хищная хищница! Вы забыли, что она сделала с нашим сыном?
— Она подарила ему свою любовь.
— Она похитила его любовь и сердце! О, как он терзался, как убивался!
— Дорогая, ему сложно было убиваться в компании подобранных вами красоток-референтов.
— Именно, дорогой! Она заставила кровоточить его сердце, запустила свои отравленные когти в его неискушённую душу!
— Дорогая, ну что такое вы говорите про юную студентку первого курса …
— Они там все такие в этом университете. В этом питомнике готовят не столько магинь, сколько захватчиц чужих женихов. Я всё ещё думаю нет ли у неё ментальных способностей? Вы помните, как ловко она оказалась в постели нашего мальчика?
— Наш мальчик был вполне готов разделить свою постель …
— Я была не готова!
— Ну, нас просто забыли спросить …
— Вот именно — забыли! Всегда спрашивал разрешения – и погулять, и порезвиться, а с этой Дерски вдруг забыл!
— Дорогая, наш сынуля уже повзрослел, а Стеффания — симпатичная девушка …
— Стеффания!? Симпатичная девушка!? Она и вам мозг съела уже? Как ласково, по-домашнему вы о ней отзываетесь! О, эта чёрная тварь! Не забывайте, государь, какое страшное оружие она в себе несёт! Эта милая, как вы говорите девочка, убивала, убивала и будет убивать! Помните, как она разрубила того юношу, своего друга, стоило ему повернуться к ней спиной? У неё руки в крови! И кровь её такая же чёрная, как и взгляд! Вы видели её глаза! Там смерть, государь!
— Именно поэтому я и хочу, чтобы она была на нашей стороне, чтобы смотрела не на нас, а на наших врагов. И не забывайте, что её дочь – наша внучка, пока единственный ребёнок в нашей семье. Мы не должны допустить, чтобы баронесса и её дочь вышли из нашей сферы влияния. Необходимо держать баронессу Дерски вблизи от себя. Не приближать, но и не отвергать. Пусть она доучится под нашим присмотром, принесёт клятву крови, или даже войдёт в нашу семью …
— О боги! Император, вы лишились рассудка!?
— Это решение было принято мною ещё тогда, в Университете, над телом убитого монстра. Стеффания Дерски станет мечом империи, если мы правильно возьмём её в руки. Наша внучка будет тем залогом, ради которого баронесса отдаст свою жизнь. Если мы будем держать ребёнка в своих руках, то и нас она будет защищать до последней капли крови или той тьмы, что её наполняет.
— У вас есть план, государь, как отторгнуть дитя от её матери, этой чёрной баронессы?
— Моя дорогая, эта задача по силам только любящему сердцу способному встать рядом с материнским. Сердцу бабушки, вашему сердцу, государыня! Стеффания и её дочь станут тем щитом, который поднимется перед вашими врагами, когда … когда настанет час! Надеюсь, на вашу мудрость и чуткость с которыми вы правили и мною и Империей!
09 ОДИНОЧНОЕ ПЛАВАНИЕ
Баронесса Рионах Вау, в девичестве Дойл
Пришлось отодвинуть чёрное полотнище паруса и ползком выбраться из каюты. На четвереньках переползла поближе к штурвалу, шкипер лежал подле него, из разбитой головы текла кровь, крышка черепа была безнадёжно промята. Смертельный удар был нанесён реем, лежащим тут же на месте преступления — он был сбит с мачты, упал на палубу, убил шкипера Кьелла Трангенштерна и заклинил штурвал. Теперь тартана дрейфовала на зюйд, подгоняемая свежим попутным ветром. Из парусов у Чёрной Ри остались два полощущихся кливера, они-то и влекли наше судёнышко прочь от охромевшего преследователя. Лёжа под прикрытием фальшборта, я отодвинулась от растекающейся лужи крови и бросила взгляд на кренящийся Белый Рейдер. Он выглядел хуже, чем показался на первый взгляд — совершенно неуправляемый, развёрнутый лагом к ветру, накренённый в нашу сторону, с поломанными и скомканными лопастями, жалкий и презираемый, как всякий промахнувшийся хищник.
Надо было понять, что с судном. Всё так же на четвереньках я ползала по палубе, старалась не показываться над фальшбортом, чтобы с фрегата не заметили движения и не отправили вдогонку баркас. Или может лучше пусть спасут меня? Я привалилась к обломку мачты и дрожала от напряжения и неопределённости. То, что я слышала, что всем было известно о Белых Рейдерах – судьба первой жены и сына барона, сожжённые поселения на берегу, изрубленные и выпотрошенные тела их жителей! Нет, нет, только не к ним в плен!
Светлая Богиня Дарующая Жизнь, спаси и сохрани! Позволь мне выполнить свой долг и твой наказ, подай руку помощи и защиты!
Ладно, поползли дальше смотреть, что с нашим судёнышком. Так, во тьме лунного сияния я заглядывала под края обрушившегося паруса, звала по именам матросов и мою камеристку — Ари, Гейра и Ринату, ощупывала складки паруса и тёмные закутки палубы, надеясь найти их тела. Похоже, что мне самой придётся позаботиться о теле шкипера. Какой он веры? Как в его семье погребают ушедших за Черту? Каких обрядов придерживаются? Даже у моряков не всегда допускалось сбрасывать трупы в море, надо было обязательно сжечь их на твёрдом берегу, иначе они были вынуждены вечно летать над волнами в облике альбатросов и своими криками проклинать не исполнивших ритуал. Придётся пока, оттащить его в сторонку, прикрыть какой дерюгой и ждать знака свыше. А как его положить? Лицом вверх или вниз? Вдруг внизу его душу не ждут, а верха он не заслужил? Может боком, в позе эмбриона? Типа – как пришёл в этот мир, так и перейдёт в следующий? Может, пока так оставить? О, Тёмная Богиня Стоящая с Занесённым Лезвием, дай толику твоей мудрости, как лучше подготовить к встрече с Тобой перешедшего Черту? Яви знак!
Я оползла тартану по правому борту до бушприта, привалилась к фальшборту и сидела, откинув голову, набираясь сил продвигаться дальше. Мальчик в животе вёл себя смирно, лишь иногда ворочался — напоминал мне о самой главной цели. Тут мне пришла мысль ускорить наш дрейф, чтобы максимально удалиться от Рейдера. Всё, что мне пришло в голову сделать — это подтянуть шкоты полощущихся кливеров, чтобы улучшить их наполнение.
Это знак!
Невозможно предположить случившееся простой удачей! Светлая Небесная Госпожа, благодарю тебя за твою заботу! Как я сразу не увидела этого чуда — стеньга (примечание Автора: стеньга [steng, др. имперский] — верхняя часть мачты) не улетела за борт, а повисла на стень-штаге (примечание Автора: стень-штаг [stag, др. имперский] — канат, оттяжка, укрепляющая мачту или стеньгу спереди), застрявшем в расщеплённом остатке мачты. Благодаря этому кливера не упали в воду, а висели, потеряв ветер. Мне оставалось подтянуть шкоты и благодарить Дарующую Жизнь за наполненные ветром паруса. Чёрная Ри сразу прибавила ход до трёх-четырёх узлов. И ещё одна НЕслучайность — фок хоть и убил шкипера, но заклинил руль и аккуратно уложил парус на палубу. Теперь тартану ничего не тормозило и она, не рыская, шла на зюйд, прочь от исчезнувшего во тьме Белого Рейдера.
Мне ещё раз довелось вознести хвалу Пресветлой, когда я закончила регулировать шкоты и на луну надвинулся тёмный плащ облаков — океан погрузился во мрак, а очертания Чёрной Ри не могла разглядеть даже я, сидя на прокрашенной чернилами каракатицы палубе. Вот в чём был замысел шкипера Трангенштерна! Вот на что пошёл бочонок слизи, стоившей, как две таких посудины. Вот чем занималась Рината! Тартана заслуженно несла её имя. Бедная девочка, её сбросило в море вместе с матросами. Они сделали всё возможное, чтобы я смогла спастись от этих островных монстров. Молюсь о лёгкой смерти для них.
С этими мыслями я уснула на куче старых мешков, укрывшись одним из них — не было сил ползти в каюту мимо трупа шкипера.
Фрегат Зелёный луч ВМФ Островной Империи
Фрегат дрейфовал носом к волне и правым лагом к береговому бризу, холодное течение, которое шло с зюйда, давило в киль и вместе с ветром кренили корабль на левый борт. Ход и управляемость полностью отсутствовали, у кормы были замечены какие-то плавучие предметы, связанные между собой. Эта брошенная рыбаками сеть и намоталась на винты и руль, опутала килевые плавники и держала фрегат в беспомощности — напади сейчас материковый дозор, и метатели не смогут ответить, их стволы либо смотрели в воду, либо в такое же тёмное небо. Сигнальные фонари давали так мало света, что спустить ныряльщиков и не имело смысла, и подвергало их ненужной опасности. Приходилось думать, как провести ночь в относительной безопасности от столкновения с врагом и возможного ухудшения состояния моря.
Для восстановления остойчивости капитан направил две бригады на демонтаж обвисших лопастей, это должно было снизить парусность. Трюмная бригада тем временем пыталась заполнить балластные цистерны правого борта. Примерно через два часа эти две операции были закончены, теперь крен в основном определялся воздействием потока воды на киль. Башни метателей теперь могли вести огонь по всем направлениям, безопасность корабля от разумных источников проблем была обеспечена. Метеорологи не обещали усиления ветра, но одиночные шквалы, поднимающиеся на границе холодного и тёплого течений, не хотели дружить с мастерами прогноза. Трюмный старшина доложил о небольших течах, пришлось отправить команду на помпы для откачки воды. В подводных отсеках слышали непонятный скрип, царапанье и слабые удары.
Роторы на мачтах смяты, шестерни передачи заклинило и срезало при резкой смене направления вращения лопастей. Ставить запасные лопасти не представлялось возможным, только древнее парусное вооружение могло теперь двигать судно. Корабль был лишён источника ветровой энергии, который и вращал гребные винты, и давал тягу на всевозможные приводные механизмы. Малочисленная команда выбивалась из сил. Экипаж, численность которого рассчитывалась на полную механизацию управления такелажем и агрегатами, был вынужден использовать аварийные ручные приводы. Орудийные команды не покидали башен, поворачивали их рычагами по команде с мостика, если сигнальщику чудилась враждебная тень среди волн. Машинисты посменно качали помпы, стараясь понизить уровень воды в трюме, они же откачивали ненужную теперь воду из балластных цистерн. Палубные бригады ручными лебёдками опускали поломанные лопасти, а на оголённые мачты поднимали запасные реи и паруса. Короткие мачты были обследованы на наличие трещин, когда поступили доклады об их отсутствии матросы стали готовить к подъёму реи с разрезными фоками (примечание Автора: разрезной фок — тип косого рейкового паруса. Его особенность в том, что он разделён на две части: переднюю (меньшую) называют кливером, а заднюю — фоком). Примерно к полуночи все работы были завершены, оставалось ждать рассвета, чтобы ныряльщики смогли освободить руль от сетей. Тогда фрегат поднимет паруса и подобно примитивным судам материка возобновит погоню за своей ускользающей добычей и сам будет стараться избежать страшной участи.
Из имеющихся у экипажа сорока часов к рассвету останется двадцать восемь. Два часа уйдёт на подводные работы. Если перо руля не повреждено, то времени для возврата в Зону Смысла достаточно, а при неизменном курсе преследуемой тартаны можно успеть взять её на абордаж и обшарить в поисках следов экипажа. При этой мысли командир фрегата Зелёный луч капитан второго ранга Харата Аритки решил узнать состояние пленного. Оставив мостик под командованием вахтенного, капитан отправился в медотсек. В каюте находились корабельный врач и кок, прикреплённый на время тревоги в качестве санитара. Капитан поинтересовался у кока-санитара, успевает ли тот на двух постах сразу? Кок ответил, что ужин и ночная пайка для вахт готовы, а к медику он забежал помочь в перевязке пленного. Отпустив кока, Харата обсудил с врачом состояние пленного, который был привязан к кушетке. Военврач доложил, что внешних травм кроме нескольких кровоподтёков на спине и плечах у больного нет. Сломана правая ключица, наложена фиксирующая шина, применены обезболивающие препараты, операция не требуется. На голове значительная гематома от удара тупым предметом, некоторое время пленник находился без сознания, когда очнулся его вырвало — сотрясение мозга и ему несколько дней придётся провести лёжа.
— Он доставлял вам беспокойство?
— Нет, фиро кавторанг, пленный очень слаб после удара по голове и практически не стоит на ногах, а после обезболивающего ещё и медленно понимает окружающее.
— Он может отвечать?
— Вполне, только слегка заторможен. — врач пожал плечами.
— Вы слышите меня? — капитан обратился к пленнику.
— Да, капитан. — вполне сносно ответил небритый чернявый мужчина с обветренным морщинистым лицом.
— Я, командир этого фрегата, капитан второго ранга Харата Аритки.
— Да, я понял, что вы капитан этой посудины. — ответил пленник, глядя на своё отражение в зеркальном шлеме на голове допрашивающего его офицера.
— Как называется ваша тартана?
— Чёрная Ри, капитан.
— Ваше имя и должность.
— Звать меня Гейр, капитан, должность — матрос.
— Кто владелец судна? Кто капитан?
— Шкипер Кьелл Трангенштерн и владелец и капитан.
— Экипаж?
— Два человека — шкипер и я. Больше и не надо для каботажного плаванья с одной мачтой и парой парусов.
— Откуда шли и куда направлялись?
— Из Рыбустья в Даярд, капитан.
— Груз?
— Продуктовые припасы и почта для гарнизона форта.
— Что за почта?
— Несколько мешков, похоже на посылки для солдат-срочников.
— Бумаги? Пакеты?
— Не знаю, не видел, может что-то шкиперу в портовой конторе и дали, но мне он не докладывался.
— Как вы оказались в воде? Тартана повреждена? Тонет?
— Никак нет, капитан, не тонет. Рей вы сбили, он меня и шваркнул за борт, и шкиперу голову размозжил, это я увидел в последний момент.
— Пассажиры были?
— Какие у нас пассажиры, капитан? Ну, вы и скажете! Единственная каюта — одноместная шкиперская, а я или в трюме или на палубе — старым парусом прикрывшись.
— Матрос, сколько на тартане парусов?
— Два, капитан, на нашей тартане два паруса — грот и кливер.
— Матрос, увидев погоню, вы поставили второй кливер и переложили главный парус очень быстро для одного человека. Кто вам помогал?
— Шкипер и помогал. Он заклинил штурвал, и мы вместе ставили паруса.
— Матрос, через несколько часов мы нагоним вашу Чёрную Ри и всё точно узнаем. Паруса ставились одновременно со сменой курса, штурвал не был заблокирован. Если вы лжёте, то врач зря тратился на гипс и обезболивающее. Кто был на тартане?
— Девчонка ещё была, капитан, невеста нашего шкипера, поэтому он и назвал её именем Клыкастого. Эта Ри и помогала мне ставить паруса. Мореходная девчонка оказалась — и узлы вяжет, и концы не путает, ладная девчонка. Но она и не пассажирка, и не матрос.
— Куда делась эта женщина?
— Девчонка, капитан, ещё совсем девчонка. Она рядом со мною стояла, когда рю упал, позади стояла, поэтому не видел, что с нею сталось, но верно уже на дне с русалками в хороводе.
— Матрос Гейр, больше повторять не буду. Не врите. Сколько человек было на тартане? Кто там остался после вас?
— Хватит меня пугать, капитан Харата Аритки. Всё я вам сказал — шкипер, его девчонка и я. Больше никого не было. А сейчас совсем никого не уцелело.
— Фиро военврач, пленного не отвязывать, сейчас я отдам команду поставить караул у медотсека.
— Есть, фиро кавторанг.
Капитан фрегата Харата Аритки поднялся на мостик, вахтенный помощник доложил о ходе аварийных работ — крен устранён, дрейф продолжается на норд, в сторону побережья, потому что течение давит сильнее бриза. Течи, которые появились вследствие резкого поворота и остановки устранены, трюмы и балластные цистерны осушены. Реи и паруса закреплены, подготовлены к подъёму. Третья вахта несёт дежурство, первая и самые утомлённые из второй вахты на отдыхе, остальные в подвахте. Погибших нет, двое больных. Контрольный срок выхода за Линию Смысла 27 часов. Удалось баграми зацепить те плавучие предметы, что стали причиной аварии, их обрезали насколько дотянулись клещами, и вытащили на палубу. Вахтенный начальник предложил кавторангу Аритки посмотреть на эту добычу.
Вся информация была формализованным докладом и не была новой, кроме сообщения о поднятых рыбацких сетях. Капитан и его помощник, подсвечивая себе фонарями, осматривали пару бочонков и бороду опутавших их верёвок. Это были совсем не сети рыбаков или ловушки на каракатиц. Это было инженерное сооружение, устроенное именно против их корабля. Бочонки были соединены тросом с металлической прожилкой, везде были нанизаны крючья из проволоки. Стало понятно, что освободиться от этого плавучего якоря будет сложной задачей.
— Это, похоже, сбросили нам по курсу с тартаны? Как вы думаете?
— Полностью с вами согласен, фиро кавторанг — бочки старые и едва держали этот трал на плаву. Они сбросили его нам прямо под форштевень.
— И много этого добра у нас под днищем?
— Стуки и скрежет слышны от фока до кормы. А судя по тому, что часть буёв показалась за бортом, то они собрали цепь не менее двух — двух с половиной длин фрегата.
— Сто двадцать, или сто тридцать ярдов?
— Думаю, так, фиро кавторанг.
— А сколько человек и времени вы отдали бы на изготовление этого трала?
— Полагаю, фиро кавторанг, вы имеете в виду экипаж этой тартаны. Сколько времени им понадобилось бы?
— Да, ведь именно они сбросили его нам на курс.
— Делали его двое ...
— Почему двое?
— Один фиксирует, второй вяжет, третий лишний. Значит двое.
— Тогда почему не четверо?
— Сомневаюсь, что у них в экипаже пятеро. Один ведь постоянно на румпеле — это шкипер, а четверо матросов — дорогое удовольствие для каботажников. Да и скорость, с какой они управлялись с парусами, подтверждает двух матросов.
— Вот и я думаю, что их шкипер сразу задумал эту каверзу, сначала поменял курс на зюйд, потому что потом некогда было бы, затем нарядил двух матросов делать трал и они занимались им всё время, пока мы их не нагнали.
— Согласен, фиро кавторанг, у них ушло на это пять часов, всё время нашего сближения.
— И ещё кто-то красил паруса и палубу. Кто? Как думаете?
— Пассажир?
— Пассажирка. Пленный говорит, что на борту была женщина.
— Женщина? На материковом судне? Немыслимо! С их то суевериями!
— Вот и я думаю, что это была настолько важная персона, что они были вынуждены поступиться всеми своими традициями.
— Фиро кавторанг, разрешите предположить?
— Да, конечно.
— Две женщины.
— Обоснуйте.
— Их женщины в одиночку избегают незнакомых мужских компаний. А если это высокопоставленная персона, то она следует со служанкой или компаньонкой. То есть две пассажирки, а больше на таком судёнышке и не поместится. Вот служанка и занималась покраской корабля.
— Пленный говорит, что её звали Ри, это сокращение от Риты, Ринаты, Ритхи, или Риги. Не важно, но шкипер переименовал своего Клыкастого в Чёрную Ри — в честь служанки. Представляете, насколько статусна её хозяйка?
— Неужели это сама императрица? Или жена наместника? Или ...
— Да, фиро катриранг, думаю именно за этой женщиной мы и гонимся. Флот опять потерял бригаду спецназа на берегу и наш фрегат тоже может пойти ко дну, но эта цель стоит того.
— Из-за неё нам приказано брать в плен только живьём?
— Да. Её приказано брать только живой. Даже мысли не допускать, хоть как-то навредить этой темноглазке.
— Значит, на тартане осталась одна пассажирка?
— Пленный постоянно врёт, не говорит точный состав экипажа и пассажиров. Возможно, он надеется, что кто-то остался жив, что они наладят паруса и смогут ускользнуть.
— Я на их месте, фиро кавторанг, часа через два повернул бы на вест, а ещё через пару часов на норд, к рассвету тартана подошла бы к берегу и попыталась спрятаться в шхерах.
— Будь на борту хоть один дееспособный мужчина, то они так и сделали бы. Но если мы в попытке повторно перехватить судно пойдём на вест, то не успеем выйти за Линию Смысла, исчезнем в безвестности, и собранная информация канет вместе с нами. Поэтому я принял решение — как только корабль получит ход, держать курс на зюйд. Если тартана не поменяла курс, то нам повезло — мы настигнем её, если наш план не сработает, то возможно им повезёт.
— А им может не повезти?
— Да, от сотрясения после прямого попадания в мачту могла открыться течь, и они уйдут на дно к тем русалкам, в которых так верят
Чёрный человек
Ночь сгустилась, набегали облака надвигающегося фронта, луна погасила свой лик в мутной вате небес. Мгла сгустилась над палубой Чёрной Ри в фигуру, которая скользила среди обрушенных снастей. Она перетащила тело шкипера подальше от борта, постояла над ним будто глядя вслед улетающей душе, используя обломок реи как рычаг, переложила румпель вместе с блокирующей его рю, перебралась на нос тартаны и поправила кливера так, чтобы ветер полностью использовал их. Кораблик встал круче к волне, и бортовая качка почти прекратилась. Теперь их курс лежал на норд-вест. Чёрный человек, покачиваясь бродил по палубе, что-то искал, ощупывал смятые паруса и кучи ветоши, оставшейся при изготовлении трала. Когда его мягкие пальцы коснулись волос баронессы Вау, пробежали по её лицу и плечам, чёрная фигура прекратила свои поиски и прямиком направилась в каюту шкипера, откуда вернулась со всеми найденными одеялами. Аккуратно накрыв спящую баронессу, и подоткнув со всех сторон края, черная фигура устроилась рядом с Рионах и быстро уснула.
Баронесса Рионах Вау, в девичестве Дойл
Ночь выдалась тёплая, качка почти прекратилась, тартана легко скользила по волнам, плотные облака подсвечивались розовыми лучи через узкую щель на горизонте. Я лежала на той же стопке мешков и дерюги, но укрывало меня одеяло из каюты шкипера, это я сразу почувствовала по запаху пота и перегара. Не открывая глаз я пыталась вспомнить когда укуталась одеялом мёртвого шкипера, но ничего не появлялось в моей сонной голове. Может Рината, сопящая рядом, подскажет?
Рината жива!
Я не одна в этом безумно пустом океане!
Наверное, я дёрнулась, от радостной мысли и не желая этого, разбудила мою спутницу. Девушка взметнулась, осмотрелась, улыбнулась мне, поправила съехавшее одеяло, встала и опершись на мачту окинула горизонт.
— Как наши дела, Рината?
— Давайте сначала позавтракаем, госпожа, а дальше – видно будет.
Девушка сбегала в каюту, принесла нашу продуктовую корзинку, воду, полотенца и принадлежности для умывания. Она умылась сама, потом чистыми руками помогла мне подняться и привести себя в порядок. Только после этого она застелила полотенцем ящик и разложила передо мной снедь. Завтрак прошёл под посветлевшим небом в молчании, я осматривала корабль и пыталась при утреннем свете представить произошедшее ночью. Ничего нового мне не представилось — Рейдер нагнал нас, но захватить не смог, только попытался нанести удар в результате которого мы с Ринатой остались единственные живые на Черной Ри.
— Рината, куда мы движемся и где все мужчины?
— Капитан вот он. — девушка кивнула на тело за гротом, накрытое парусиной. — Гейра сбросило в море, это я сама видела, он стоял передо мною. Ари, наверное, тоже – его тела нигде нет.
— А вы не пострадали?
— Меня хорошо так приложило по голове, она ещё болит, госпожа, но я жива, хоть меня и мутит.
— А куда направляется корабль? Это шкипер его повернул?
— Нет, госпожа, шкипер Трангенштерн ничего не успел, только подготовил наше спасение. Это я переложила руль и поправила паруса. Я подумала, что надо держаться подальше от Островной Империи, поэтому и повернула в сторону берега.
— Как вы выбирали курс, Рината? Ведь ночью ничего не видно?
— А ветер? Он и указал мне курс — северный бриз был нам попутным, вот я и повернула тартану так, чтобы он бил в правую скулу. Скорость у нас теперь узла три, не более, но ветер ровный и когда-нибудь, да и приведёт нас к берегу.
— Так вы всё-таки учились мореходству?
— Нет, госпожа, и вы в этом убедитесь, лишь посмотрите на мои узлы.
— Но как вы, Рината, установили паруса так, чтобы тартану не сбило с курса, не положило в дрейф.
— Я слушала разговоры шкипера Кьелла и матросов, смотрела, что они делают, и исправляют ошибки. А дальше всё просто — кливера отворачивают нос к зюйду, а руль возвращает тартану на прежний курс. Может, я ошибаюсь, но берег уже виднеется на горизонте.
— Эти облака? А я всё удивлялась — почему они такие угловатые. А вы знаете, как найти место для причаливания?
— Должны же быть знаки, костры какие-нибудь или флаги? На них и пойдём.
— О, Великие Боги! Только не это, Рината! Нам надо сблизиться с берегом и идти параллельно ему, пока не увидим специальные знаки. Я немного знаю навигацию и буду вам подсказывать, где створные знаки, а где перевальные. Но мои знания нам помогут только если вон те два пятна не нагонят нас раньше. — баронесса указала на белые пятнышки на горизонте, одно на осте, а другое на зюйде.
— Да, — Рината вытянулась на носочках, стараясь рассмотреть белоснежных охотников, — Тот, который на осте это первый, чуть не потопивший нас. А который на зюйде — новый, второй рейдер.
— Рината, вы знаете, как нам ускориться?
— Нет.
— Может нам поставить ещё парус?
— Я не знаю.
— Мы могли бы сбросить лишний груз.
— Куда нам! Мы с вами, даже будь нас четверо, ни одного бочонка из трюма не поднимем. А если попытаемся сбросить парус и эти обломки такелажа, так можем только зацепить их за руль. Я не вижу решения.
— Рината, посмотрите в трюмах – может там есть груз в мелкой упаковке, который нам по силам?
Рината быстро сбросила найтовки с крышки люка и спрыгнула вниз.
— Ай! — баронесса услышала из глубины судна череду отборных ругательств. — Простите, госпожа, я знаю, что в вашем присутствии не следует употреблять такие слова. Но здесь вода!
— Почему вас это так напугало, Рината?
— Когда я переодевалась в эту робу, здесь было абсолютно сухо. Наверное, открылась течь или разошлась обшивка.
— Много там воды?
— По косточку стопы, три дюйма примерно.
— Да уж, вёдрами мы тут ничего не сделаем. Должна быть помпа. Там, за гротом, ближе к корме.
— Как она выглядит, госпожа?
— Такая, цилиндрическая штука с рычагом.
— Это похоже? — Рината отбросила парус, накрывший толстую трубу с рычагом в её верхней части.
— Наверное, она, понажимайте на рычаг. Не так — поднимите рычаг до самого верха, а потом навалитесь на него. У вас дома ведь была колонка для питьевой воды? Да, да, смотрите, Рината, вот и вода пошла! — из отверстия сбоку толчками пошла струя мутной воды, она выливалась на палубу и стекала через шпигаты за борт.
Рината наваливалась на рычаг, и вода из трюма текла за борт, но прошло несколько минут, и девушка бессильно привалилась к помпе.
— Не хватает сил, госпожа. — задыхаясь пробормотала Рината. — Здесь всё сделано под мужскую силу. Надо троих, таких как я.
— Да, я вижу. Садитесь и отдыхайте. Остаётся только ждать и надеяться.
10 МЯТЕЖ
На борту Чёрной Ри
— В книгах о путешествиях пишут, что моряки поднимают на реи все паруса при необходимости и даже простыни и полотенца, чтобы прибавить ходу. — Рината с надеждой смотрела на баронессу. — Ведь вы выросли на берегу и больше меня знаете о парусном деле?
— Нам бы эти кливера не потерять. — баронесса показала на провисший стень-штаг, застрявший в верхушке треснувшей мачты. — Если бы вы, Рината, могли залезть по мачте и надёжно закрепить этот обломок стеньги, то мы хоть немного убереглись бы от порывов ветра.
— Да, по мачте я лазать не умею, но можно и отсюда попробовать зацепить стеньгу.
— Вы и так кнутом умеете работать? — Рионах усмехнулась, вспоминая выбитые зубы старшего конюха.
— Не-е-т, кнутом не зацепить, а вот болас вполне подойдёт.
Рината полазила среди упавших снастей, покопалась в ящике с запасными частями бегучего такелажа и выбрала три самых маленьких блока. Из этих блоков и тонкого троса она соорудила болас — привязала одно колёсико на конец троса, а два других на пару футов отступя на отрезках троса такой же длины. Аккуратно сложив у ног трос, девушка, взявшись за центральный узел, раскрутила болас и метнула его вверх. Но грузы тут же зацепились за якорный трос, спутались и связкой упали обратно, не пролетев и половину пути.
— Попробуйте бросить с одним грузом и перекинуть. — подсказала баронесса.
Рината убрала лишние грузила и снова метнула конец. Трос перелетел через болтающуюся стеньгу. Девушка, аккуратно потягивая концы троса, заставила его обвиться вокруг стень-штага, и даже сумела набросить дополнительную петлю. Притянуть фиксирующий трос к фальшборту в месте крепления вант тоже стоило труда, но и с этой задачей служанка баронессы справилась, а её хозяйка подсказала, как надёжнее затянуть узел. Теперь, когда стень-штаг был таким образом удлинён и закреплён требовалось натянуть его, чтобы кливера не полоскало и случившийся порыв ветра не поднял их вверх и не скинул стень-штаг с расщепа мачты. Рината накинула на удлинённый стень-штаг дополнительный трос, пропустила его через крепления вант (юферсы — так их называла баронесса Вау) и основание мачты. Получился блок, который в четыре раза должен был усилить старания девушки, но этого не хватило, ведь ветер, надувавший кливера, был гораздо сильнее. Тогда баронесса посоветовала спутнице потравить шкоты, чтобы кливера легли по ветру и дело пошло. Камеристка баронессы втугую натянула стень-штаг, обратно выбрала шкоты, кливера наполнились ветром и тартана пошла резвее.
Но вода в трюме прибывала и её уровень поднялся не менее чем на полдюйма.
— Госпожа баронесса, ведь наш корабль деревянный?
— Да, Рината, мне тоже так кажется.
— Тогда почему мы боимся утонуть?
— Вы видели внизу трюма насыпаны песок и камни? Под слоем песка лежит балласт, это такие свинцовые бруски, чтобы судно не опрокинулось. Вот они то и утянут нас на дно.
Помолчали, Рината водила пальцем от носа к корме и от борта к борту, шевелила губами, а потом поделилась результатами вычислений с баронессой.
— Вы знаете, госпожа, я тут прикинула, что если размер нашего кораблика двадцать пять ярдов от носа до кормы, а ширина пять ярдов, отбросила носовые и кормовые заужения, посчитала борта почти прямыми, а дно плоским, то при уровне воды в трюме три дюйма получила примерно пять тонн дополнительного балласта.
— Это около десятой части нашего водоизмещения.
— Да, а при том, что трюм набит бочками с солониной и вином мы можем пойти ко дну в любую минуту.
— Надо откачивать?
— Да, госпожа, надо откачивать.
— Но мне такая работа не по силам, Рината.
— Да, госпожа, не по силам.
— Но мне прописаны прогулки, поэтому сделайте ременную петлю на рукоятку насоса, чтобы я поставила в неё ногу.
— Ага, поняла … только где взять ремень то?
— Со шкипера снимите. Стесняетесь? Не приходилось раздевать мужчин? Привыкайте — пригодится.
Так они и наладились откачивать воду — Рината работала руками, наваливаясь на рукоятку помпы, а баронесса Вау давила ногой на ременную петлю, будто шла, поднимаясь в гору. Во время очередного отдыха Рината порадовала баронессу, что таким темпом они осушили бы трюм за три часа. Но Рионах лишь улыбнулась и устало закрыла глаза. Понятно было, что оптимизм девушки держался лишь на математических расчётах и вольных допущениях, а реальность безразлично сминала стройные теоретические построения. Им бы только добраться до твёрдого берега и найти там укрытие раньше, чем их настигнут бледные охотники.
На борту Зелёного луча
Только стало светать, как команды ныряльщиков пошли в воду. Они ныряли со спущенных шлюпок по двое — один страховал, а второй работал клещами и ножом, потому как общим решением пришли к выводу, что распутать мочалку из канатов и проволоки вручную не удастся.
Мерзкие береговые создания сделали самое пакостное из возможного.
Пары работали по три нырка, после чего поднимались по страховочным сетям на борт фрегата, а им на смену торопились отдохнувшие товарищи. Проклинали материковых крысёнышей не только палубные команды, но и трюмные машинисты, которым пришлось собрать весь режущий инструмент, который мог справиться со стальными прожилками траловых канатов — клещи, пассатижи, ножницы по металлу — всё, что имело режущие кромки. Несколько единиц инструмента была утоплена, и главный механик приказал срочно сверлить рукоятки и вдевать в них страховочные шнуры. Приводные механизмы не работали, поэтому сверлили ручными дрелями, костеря имперских тварей. Четверо матросов отправились в лазарет с отбитыми пальцами и распоротыми ладонями.
Капитан фрегата догадывался в чём причина таких промахов и травм — работать под водой приходилось без защитных шлемов и Смысл покидал матросов быстрее, чем хотелось. Проклятия и хула всё чаще слышались среди матросов. Брань адресовалась всем береговым псам и экипажу ненавистной тартаны — чтоб их крабы сожрали без остатка. Команда не только всё более озлоблялась, но и заметно глупела. Ныряльщики тупо дёргали канаты и крючья вместо того, чтобы аккуратно отсекать их по кускам, лупили инструментом как молотками по узлам трала, а не резали по тонким местам. Время шло, а фрегат всё ещё беспомощно дрейфовал к берегу. Наконец, с задержкой на два часа от планового срока последние лохмотья были удалены с киля и пера руля. Фрегат был готов продолжать задачу.
Далеко за Серыми Пустошами, замок Ван Альста
Отец и дочь прогуливаются по маленькому замковому садику. Чартон и Айдария вновь и вновь огибают мраморный фонтан, смеются и мило беседуют. В один из обходов они решают отдохнуть и присаживаются за нефритовый столик с небогатой, но тонкой резьбой, под который задвинуты сафьяновые пуфики. На столике стоит неглубокая чаша тёмного красного полированного дерева. Хозяева не сказали слугам наполнить чашу фруктами, и дворня не спешила проявлять инициативу, поэтому Князь и графиня просто сидели за столом продолжая беседу. Айдария травинкой чертит в воздухе замысловатые узоры, и воздух вокруг них сгущается в молочную пену вьющуюся клубами дыма. Через несколько вздохов пелена становится плотной как слоновая кость, отделяет внешний мир от внутренностей непроницаемой плёнкой.
М: Интересно будет посмотреть.
Ж: Канал так и рябит. — из стенок чаши, ставшей стеклянно-молочной, выступают капельки и наполняют ёмкость серебристым металлом. Зеркальная поверхность заполнена несколькими разномастными пятнами, перекрыта частым искрением. Женщина делает травинкой плавные движения и замирает, добившись наилучшего качества.
М: Да, это она, вон какой живот, а кто эта девушка? Плохо видно лицо.
Ж: Это младшая сестра того, который мой.
М: Да, понял. Она повзрослела.
Ж: Да, но красавицей не будет.
М: Вокруг оглядись. Где они?
Ж: Палки, тряпки … это паруса – у них крушение. Они одни, на палубе небольшого судна, мачта сломана, паруса обрушены. Нет, два паруса на носу поставлены.
М: Это кливера, толку от них мало. Что делает девочка?
Ж: Она … она качает воду насосом. Ей тяжело, но она качает, вода вытекает за борт.
М: У них пробоина. Посмотри вокруг — берег виден? Какой их курс?
Ж: Да, вон скалы видны прямо по курсу, на норде.
М: А что вокруг? Огляди горизонт.
Ж: На норде берег, море, волны, на зюйд-осте белое пятно. Это рейдер, белый рейдер.
М: Он еле различим, не успеет нагнать, берег ближе. Дальше?
Ж: Чисто, чисто. Рейдер! Рядом!
Изображение на блюде поворачивается, кренится, мелькает безвольно падающая на палубу у насоса девушка, изображение окончательно мутнеет и темнеет, будто закрылись глаза.
…
Краткий ливень смывает растворяющиеся остатки плёнки, похожей на рыбий пузырь. Князь и графиня завершают прогулку по саду и свой бессодержательный разговор о жёнах, мужьях, детях и конных прогулках.
На борту Зелёного луча
Харата Аритки, командир фрегата, выслушал доклад вахтенного помощника о завершении подводных работ. Руль и винты были в порядке, то есть аварийная остановка с поворотом на восемь румбов привела к повреждению только такелажной части приводов. Вахтенный отдавал команды, матросы поднимали прямые паруса на низкие мачты, фрегат разворачивался на зюйд к границе Смыслов, спасаясь от надвигающегося безумства команды и надеясь догнать чёрную тартану. При сохранившемся ветре в семь–восемь узлов фрегат развивал скорость до пяти узлов. Преследуемая тартана по расчётам не могла идти быстрее двух-трёх узлов, а если она потеряет те клочки парусов, что оставались, то могла и вовсе задрейфовать на встречном течении. Помощник доложил, что по его расчётам они настигнут тартану не позднее заката солнца, а увидеть на горизонте могли бы и сейчас, но солнце скрылось за облаками и видимость не идеальная.
Оставалось держаться выбранного плана и идти на зюйд, в сторону границы Смыслов. Тут с грота наблюдатель закричал, что видит корабль. Маленькое судно с чёрным парусом, направлением на вест. Дальность — десять миль.
Офицеры на мостике пришли к согласию, что это та самая тартана, а значит, на борту остался кто-то живой, способный управлять судном. Стоило ли рисковать, перекладывая курс? Скорость, конечно возрастёт, но крюк в пятнадцать миль и потеря времени на маневрирование и абордаж, могут привести к фатальной потере Смыслов и фрегат не вернётся на базу никогда. Сигнальщик доложил, что на зюйд-весте видит фрегат Островной Империи, курсом на норд, дальность — пятнадцать миль.
Новые данные вызвали облегчение среди офицеров фрегата. Теперь стало понятно, что не получив от Зелёного луча отбивки о выполнении задания, штаб послал второй корабль на выручку. Спасатель шёл не к Зелёному лучу, а на перехват чёрной тартаны, значит это первоочерёдная цель. Освобождённый от давления невыполненной задачи, командир фрегата приказал идти прежним курсом, но не терять из виду цель и второй фрегат. Уставший после прошедшей ночи кавторанг отправился в каюту, чтобы поспать до следующей вахты. С мостика вели десять ступеней на главную палубу.
Старшина первой статьи Атараки Макото в руке держал за волосы отрезанную голову пленника. Последние капли вытекали из вен и артерий, разбивались под ногами старшины и почти всего небольшого экипажа фрегата, стоящего у него за спиной. Защитных зеркальных шлемов на них не было за ненадобностью.
— Фиро старшина первой статьи, доложите обстановку. — капитан должен оставаться капитаном.
— Фиро капитан второго ранга, обнаружен и уничтожен континентальный лазутчик.
— Кто его обнаружил?
— Да, мы и обнаружили, когда из воды вытаскивали.
— Где он находился всё это время? — капитан Харата спрашивал глухо, безэмоционально, взгляд, скрытый за зеркалом защиты, неподвижно фиксировался на клотике кормового вымпела, избегая даже мысленно соприкоснуться с горящими восторженным безумием глазами матросов.
— В медотсек пробрался, гнида сухопутная.
— Больным прикинулся, вошью безногой.
— В самой сердцевине, гнездилище свил.
— А народу, сколько от него пострадало!
— Сколько?
— Алеки руку распорол, Сиаоси два пальца отбил, Макоа ступню порезал …
— Ещё Хахона и Каи пальцы прищемили …
— И Тору с Макото воды нахлебались …
— Да, фиро капитан, ещё немного и он всех нас загрыз бы.
— Почему он должен был вас загрызть?
— Вы сами посмотрите — полон рот зубов! — старшина первой статьи поднял голову пленника.
— В медблоке был медик и часовые?
— Так точно, фиро кавтроранг. — команда пока признавала капитана фрегата за командира.
— Где они, фиро старшина первой статьи? — капитан проговаривал каждое слово медленно с паузами.
— Они были в самом ужасном состоянии, фиро кавтроранг … — начал старшина.
— Эта тварюга заставила их охранять себя.
— Он даже привязал себя к койке …
— Да, да — прикидывался слабой слизью, чтобы ударить исподтишка …
— В медотсек пробрался, хотел лекарства на отраву подменить.
— А когда кашлял или чихал, то так, чтобы брызги на стерильные инструменты летели …
— Медик ва-аще в неадеквате — пациентом его называл ...
— Фиро старшина первой статьи, где сейчас караульные и медик?
— Караульные — матросы Каимана и Малоси с нами. — старшина указал на радостно улыбающихся товарищей с расплывающимися фингалами.
— А корабельный медик совсем плох, в изоляторе его оставили — лечить нас вздумал, говорил, что нам покой нужен, что надо устав и правила распорядка соблюдать.
— Фиро ра, общими усилиями угроза устранена. Выражаю вам благодарность. Свободные от вахты могут отдыхать. Фиро старшина первой статьи, проследите за соблюдением установленной формы одежды и правил ношения индивидуальных защитных средств. — капитан Харата Аритки надеялся протянуть время и успеть выйти в ареал Смыслов.
— Кавтроранг, — без полагающегося по уставу «фиро» старшина сделал шаг к капитану, а его команда полукругом отсекла командира фрегата от бесполезного бегства, — Вы в опасности.
— Да, мы спасём вас, кавторанг! — бормотали матросы, держа капитана за руки и аккуратно снимая с него шлем защиты Смыслов.
— Сейчас всё наладится, кавтроранг. — старшина поднял на уровень лица голову пленника. — Куда бы нам это глазастое рыло приладить?
— Старшина, он на всех пялится как на меня сейчас – будто боров на ботвинью? — и, не дожидаясь ответа, капитан второго ранга приступил к поиску выхода из неприятного общества. — От этих буркал нам надо избавиться, но улики против элитанских уродцев мы предъявим куда следует!
— В ГосЛото Элитании и предъявим!
— Точно, пусть в барабане крутят, пока выигрышный шар в рот не закатится!
— На бушприт его! Точно, пусть гады морские дохнут под его взглядом!
Толпа побежала на нос. Толкаясь, лезли на бушприт, рвали из рук друг у друга голову, двое вылезли на самый утлегарь (примечание Автора: утлегарь [uitleggen, др. имперский] — добавочное рангоутное дерево, служащее продолжением бушприта вперёд и вверх). Кто-то сорвался под нос фрегата, но никто не бил в колокол тревоги. Плотник приколотил голову снаружи фальшборта двадцатидюймовыми гвоздями прямо сквозь глазницы. За это его сбросили в волны — неча переводить казённое добро на вражьи хотелки. Эти элитанские недочеловеки даже мёртвые хотят ущербу начинить нашему благосостоянию.
На мостике срывали дурковатые коконы с тех, кто не согласен, пока не согласен. И вот уже они с нами вместе наводят метатели по курсу спасателя – пытаемся семафорить, чтобы отворачивал от чёрной тартаны с вурдалаками. Не видят они что ли, что демоны пытаются заманить их и сожрать? Стали бить прямо по фрегату-спасателю — не можем мы допустить их ужасной смерти. Пускай тартана с упырями идёт к берегу и пожирает там зверей, населяющих Элитанию — это наша привилегия спасать несчастных порабощённых братьев и сестёр! Мы их первые нашли! У нас даже голова на форштевне прибита!
Спасатель дал залп в нашу сторону и закрыл всё до горизонта дымовой завесой, но мы уже созрели для спасения континента.
Наш вождь с рукояткой от кабестана метался по палубе вколачивая свои идеи непонятливым, а они радостно следовали его указаниям — перекладывали руль, коровьим разворотом меняли галс, на юте поставили мангал, используя бортжурнал и книги шифровальщиков как розжиг развели огонь и готовили угли для шашлыка, на который были вынуждены пустить нашего доброго медика и любимого второго помощника бывшего командира. Бывший командир вызвался лично разделать тела, чтобы ни капля добра не потерялась, ни кроха их отваги не была обронена под ноги. Добрый медик не смог излечиться от ножевых ранений, которые он нанёс себе, кидаясь на наши ножи, а любимый второй помощник героически погиб от удара ломом при отважной попытке привести нас в чувство и обеспечить точный залп по спасателю. Мы все были растроганы их сердечной заботой о нас и грустили, что будем есть их, а им не достанется ни кусочка, немного поспорили о возможности оставить хозяевам честно заработанные порции на потом, но переключились на форму пятен, оставляемых чайками на палубе. Боцман уверял, что надо следить, с какого борта чайки гадят больше — значит там рифы, а если прямо рулевому на голову, то корабль идёт верным фарватером. Второй трюмный машинист спорил, утверждал будто ему диффины во сне говорили, что только они знают где фарватер. Мы не могли отказать второму трюмному в просьбе призвать непосредственно диффинов в свидетели и опустили его за кормой на крепком тросе, накинутом петлёй на ноги, он обещал всё точно выяснить у подводных жителей и подёргать ногой, чтобы его подняли.
К вечеру мы вышли на огневой рубеж и приготовились открыть огонь по небольшому прибрежному городку в полсотни домишек, набитых детьми и женщинами. Кому-то надо спасать город от этих паразитов, изнутри выгрызающих в домах целые пещеры, пожирающих сделанные городом запасы. Посовещались и решили провести хирургическую операцию по излечению милого городка от населивших его глистообразных. Вождь повёл фрегат в гавань, где мы высадимся и приступим к лечению этого симпатичного дитя городского типа, который когда-нибудь подрастёт и станет городом сияющих бетонных высоток!
Он будет благодарен нам!
Еще через два часа аккуратного маневрирования фрегат встал у причала. Паразиты затаились в своих норках, но мы были готовы к высадке и купированию болезни — знания нашего доброго медика усвоились с его плотью. Построившись, дружно прокричали: «Нарай! Нарай! Нарай!» и сошли по трапу на пирс.
Старшина первой статьи Атараки Макото увидел в своих руках кусок арматуры. Его липкие руки сжимали липкую железяку, а у ног лежала старуха и молодая женщина, обнимающая двоих детей. Головы всех их были …
Атараки выронил железку, попятился, кувыркнулся через тело ещё одного ребёнка, мягко упал на труп молодого мужчины у порога, выкарабкался из дома и свалился лицом в собственную рвоту.
Отчёт следствия.
Несколько чудом спасшихся жителей посёлка помогли восстановить картину нападения. Они сообщили, что корабль не был опознан как вражеский, так как нёс обычное парусное вооружение и маневрировал привычным способом. Огненного удара по посёлку не наносил, агрессии не проявлял. Дежурный по порту принял его за имперское авизо (примечание Автора: авизо — посыльное судно), соблюдающее маскировку согласно объявленной угрозе вражеского десанта. Сигналов с берега фрегату не подавали, опасаясь белых рейдеров, способных ударить с линии горизонта, поэтому и фрегат не семафорил. Кристалл магического опознавания своих был в нерабочем состоянии по причине недостатка бюджета на его подзарядку.
С причалившего в сумерках корабля спустились до 50-ти человек. Десант карателей разделился на два равных отряда. Первый оцепил выход в бухту, второй бегом проследовали к поселковым воротам, заблокировали их, убив двоих охранников из инвалидной команды. Затем, разбившись по тройкам, палачи начали прочёсывать дома по направлению от внешнего периметра к гавани, навстречу цепи первого отряда. Скальные уступы ущелья, в которое зажат посёлок, не позволили жителям скрыться из ловушки. Десантники убивали всех людей, не обращая внимания на пол и возраст. Делали это молча, профессионально, не оставляя шансов на выживание. Несколько защитных амулетов, имевшихся у наиболее зажиточных граждан, не оказали на островитян заметного действия.
Не закончив преступное убийство мирных жителей, каратели побросали оружие и собрались у корабля. Есть свидетельства, что они осознали глубину своего злодеяния.
Рейдер спешно отошёл от причала и вышел на рейд. В акватории бухты за борт рейдера были выброшены некоторые кухонные принадлежности. С водной поверхности и дна были подняты ножи, котлы, разделочные доски, походный мангал.
Рейдер некоторое время маневрировал на рейде и будучи заметно плохо управляемым сел на скалы. Командиром прибывшей пограничной бригады к фрегату, не подающему признаков жизни, была послана разведывательная группа егерей. На борту были обнаружены трупы команды, располагавшихся в подпалубных и трюмных помещениях. Осмотр показал, что смерть наступила в результате самоубийств различными способами. Также под водой на грунте были обнаружены несколько тел с признаками самоутопления.
Штормовая погода не позволила провести полную эвакуацию тел и механизмов с рейдера – случившийся ураган, разбил остатки рейдера и стащил его корпус на недоступную глубину.
11 МОРСКОЙ ПАТРУЛЬ
Оберлейтенант Айси Кай приказал сменить курс с норда на вест, рулевой переложил штурвал, фрегат повернул и теперь шёл не в левентик, а правым галфвиндом. Ротор уже не перекрывал обзор по курсу — его плоскость вращения была параллельна оси ШироиМу. Сигнальщики осматривали пространство в поисках новых обломков или тел. Дозорный фрегат 2-й бригады 1-го флота береговой обороны ШироиМу квадратной спиралью разворачивал зону поиска от точки обнаружения останков континентальной шхуны. Поисковая операция завершалась, следующая перекладка руля на зюйд будет последней, дальше — полным ходом в Ареал Смыслов.
Небывалый поздним летом ураган два месяца не давал кораблям выйти на маршруты. Наконец синоптики сообщили благоприятный прогноз и оберст Харата Изаму получил приказ готовиться к выходу в океан. ШироиМу получил сектор у самой Границы Смыслов. Здесь экипажу предстояло 30 суток патрулировать заданные квадраты. Задача была привычна для экипажа и членов геофизической группы. Фрегат должен был двигаться вдоль границы заданного сектора открытого моря, а геофизики отрабатывали программу замеров физических полей, запускали зонды, брали пробы воды и воздуха.
ШироиМу находился в походе уже пятнадцатый день, когда пришла шифровка. Фрегат взял курс на норд и уже на следующее утро сигнальщики доложили об обнаружении двух кораблей. Больший, на норд-осте, был опознан как двухмачтовый фрегат Отдела Морских Спецопераций Зелёный Луч под аварийным такелажем. Маленький, строго на норде, чёрного цвета, почти без парусов еле плёлся в сторону континента, но был управляем и похоже надеялся успеть укрыться в шхерах. Оба фрегата шли направлением перехвата на чёрную континентальную шхуну, но ШироиМу настиг бы её первым, и капитан приказал не менять курс. Сигнальщики передавали на фрегат ОМС наши позывные и намерение захватить шхуну, но ответов не поступало. Они не могли не видеть наших лучей — восходящее солнце нам благоприятствовало. Спустя час непрерывных попыток установить обмен, фрегат наконец откликнулся, но его сигналы невозможно было разобрать, будто несколько зеркал одновременно пускали зайчики. Они мелькали непрерывно, сливаясь и дробясь, не прерываясь на наши серии, шли рваным потоком. Сигнальщик доложил о выстреле метателя, снаряд ударил в восьми кабельтовых впереди по курсу, но со значительным недолётом. Зелёный луч хотел нас о чём то предупредить? Нет, следующими залпами он старался попасть прямо по нам, но снаряды ложились рассеяно, будто торопыга старался количеством снарядов заменить точность наводки. ШироиМу оказался в центре гигантского эллипса рассеяния, капитан приказал ставить дымовую завесу и менять курс. Как только наши дымовые ракеты были выпущены и фрегат ОМС потерял нас, огонь был перенесён на чёрную шхуну. Когда шлейф дыма поднялся, загораживая преследуемую, стрельба стала буквально бешеной и продолжался до тех пор, пока у них не кончился боезапас. С мостика фрегат ОМС был совершенно не виден, но сигнальщики доложили, что он переложил руль и направляется к берегу.
Спустя час мы сблизились с континентальной шхуной. Спускали шлюпку прямо на ходу пока гребные винты дали полный назад и тормозили ШироиМу. Времени на остановку не было — чёрная палуба чуть возвышалась над волнами и кораблик мог в любой момент уйти на дно. Гребцы через мгновения подошли вплотную и перенесли в баркас двух женщин. Лежащий на корме мужчина был мёртв — разбитая голова, масса вытекшей крови и трупные пятна не оставляли сомнений. Снять его со шхуны не успели, вода в трюме забурлила, нос стал быстро опускаться под воду и матросы не замедлили вернуться в шлюпку. На месте погрузившегося корабля остались лишь несколько обломков, пара бочонков и чёрное пятно.
Снятых со шхуны женщин со всеми возможными предосторожностями перенесли на ШироиМу. Юную девушку в матросской робе забрала к себе в каюту младший геофизик Эшу Теехе. Более взрослую из спасённых женщин, беременную, перенесли в каюту капитана. Сам хозяин каюты переселился в кают-кампанию, забрав рундук и документы. Старший геофизик по просьбе капитана освободил Эшу от дежурств на измерительном посту, и она полностью сосредоточилась на уходе за нежданными пассажирками. Вместе с судовым врачом они срезали с женщин одежду и те теперь лежали в беспамятстве накрытые простынями и аккуратно подоткнутыми одеялами.
Врач не нашёл у беременной никаких отклонений, а обморок приписал к общей усталости и нервному истощению, учитывая поздний срок беременности сказал быть готовой и звать его при первых ухудшения состояния пациентки. Дела у молодой девушки были хуже, но тоже не смертельны — кроме гематомы на голове от удара тяжёлым предметом, на правом боку, сзади, в районе ложных рёбер обнаружилось свежее осколочное ранение. Небольшой осколок был успешно удалён, на рану наложена повязка и пациентка осталась под присмотром часового. Другой часовой неотлучно находился при беременной в каюте капитана. Двери в оба помещения были открыты и Эшу постоянно курсировала между ними, не оставляя подопечных без внимания.
В коридоре офицерской палубы состоялось небольшое совещание между капитаном, судовым врачом, Эшу Теехе и свободным от вахты помощником капитана, вашим покорным слугой. Говорили шёпотом, чтобы случайно ни слово не долетело до пассажирок. Врач, не давая прикоснуться показал два одинаковых кожаных браслета снятых с запястий женщин пока они находились в беспамятстве. Медик, в защитном операционном костюме сказал, что обнаружены признаки сильнейших ядов, поэтому всю одежду и украшения необходимо сбросить за борт, потому что неизвестно как изменятся их свойства при переходе к новым Смыслам. Капитан вызвал дежурного из вахтенных и приказал выбросить узел с вещами за кормой так, чтобы случайно не зацепить винтами или пером руля. Эшу добавила, что потеря сознания обеими женщинами могла быть спровоцирована не только нервным шоком и усталостью, но и прошедшей вспышкой на солнце и отрывом магнитных линий.
Мы стояли, плотно сдвинув наши защитные шлемы и я пытался вдохнуть аромат Эшу, но она как предписано уставом не пользовалась на борту парфюмерией ни в каком виде, а её фигурка была убрана в мешковатый комбинезон. Я видел её в штабе, в гражданской одежде, только вернувшуюся из отпуска, летящую, улыбающуюся и загорелую. Обычная девушка, но меня зацепили её прямые жесткие волосы в короткой стрижке каскадом, без финтов и заманушек, редкий образ. Я представился ей как будущий член экипажа, она улыбнулась, сдержано кивнула, без жеманства пожелала успешного похода нам всем. Говорила так же, как и смотрела –прямо, без увёрток или оценивающего прищура. Думаю и она запомнила меня среди других членов экипажа.
Рината Альтанос
Спина была напрочь отлёжана, я ничего не чувствовала в ней. Остальное было тепло и уютно. Мягкое покачивание и не беспокоящий свет, шёлковые простыни …
Шёлковые простыни!
Ну и ладно. Лежать на шёлке в небольшой каюте под тёплым одеялом с удобной полушкой под головой … Как приятно! ... Баронесса, наверное, тоже устроилась… Как уютно ... Надо найти баронессу, спросить не нужно ли ей чего … Как спокойно …
— Вы слышите меня? Моргните, если слышите. — надо мною склонилось что-то блестящее.
— Д-да, я слышу … вас.
— Мы спасли вас. Вы в безопасности. Всё будет хорошо.
— Г-где баронесса? Она … со мной … была. — слова трудно выходили из моих онемевших губ.
— Она рядом, в соседней каюте. С ней всё хорошо. — голос блестящей женщины продолжал успокаивать меня.
— Я должна быть рядом с нею.
— Лежите, лежите. Вам сделали операцию, поберегите себя.
— Могу я хотя бы увидеть её?
— Через пару дней вы сможете ходить и сами навестите её. Если вашей спутнице станет лучше, то она сама проведает вас. Пока лежите. Если что-то понадобится, то позовите меня или скажите этому матросу, мы сделаем для вас всё необходимое.
— Как мне звать вас?
— О, извините, я не представилась — Эшу Теехе, а это моя каюта.
Я осталась одна в маленькой каюте, голая, под одеялом, наедине со взглядом моряка в зеркальном шлеме на пороге. Нигде вокруг не было моей одежды или того, что я могла использовать взамен. Только шелковая простыня и белая ленточка на запястье, которую не удавалось ни растянуть, ни порвать.
Баронесса Рионах Вау, в девичестве Дойл
Я пришла в себя. Да, островитяне нагнали нас. Хорошо, что я упала в обморок и была освобождена от необходимости принимать решение. Пелена пускай подождёт.
Если я жива, и Темная Госпожа вновь игнорировала меня, то это знак! Я всё делаю правильно и буду продолжать делать как задумано …
— А-а-а-а … а-а-а-а … а-а-а-а… — я тихо простонала, надеясь быть услышанной.
— Как вы себя чувствуете? Вы слышите меня? Вы в безопасности. Вы слышите? Мы спасли вас. Всё будет хорошо. — женский голос из зеркального шлема откликнулся на мой призыв, успокаивал меня.
Кроме женщины в мешковатой униформе без знаков различия на пороге каюты стоял ещё и крепкий мужчина в хорошо посаженном костюме с лычками младшего фельдфебеля морской пехоты Островной Империи. Помещение, не чета каморке шкипера на Чёрной Ри – здесь был рабочий стол и четыре стула, небольшой сервировочный с графинами и рюмками, шкафчик с книгами. На стене висела картина в рамке, со смеющейся женщиной и двумя мальчиками. Очень похоже, что мне оказали честь поместить в капитанскую каюту.
— Пить.
— Моё имя Эшу, Эшу Теехе. — женщина, придерживая мою голову, дала отхлебнуть воды из прозрачного стакана, сделанного из тонкого как лист бумаги стекла. — Вы на борту ШироиМу.
— Куда вы меня везёте?
— Скоро вы будете под полной защитой. Ваше судно терпело крушение, мы подобрали вас. Как к вам обращаться.
— Баронесса Вау.
— Баронесса, наш корабль надёжен, вы под надёжной защитой. Куда вы направлялись? Куда вас доставить? – повторяла и повторяла свои вопрос островитянка.
— Я хочу видеть мужа, отвезите меня к нему.
— Ваш муж барон Вау? Да? Где он? Куда вас доставить?
— Отвезите меня к мужу, пожалуйста!
— Куда вас отвезти? Где вас ждёт муж? Куда шёл ваш корабль?
— Пожалуйста, отвезите меня к мужу, к моему Памбе, я умру без него! — слёзы потекли из моих глаз, слабые руки тянули к лицу и комкали простыню.
— Куда ваш корабль шёл? Вы знаете?
— Да, да, то есть, нет, не знаю, но моя служанка должна знать. Эта девушка, что называется моей служанкой. Она жива? Вы нашли её?
— Да мы нашли её, она жива, но пока без сознания.
— Без какого сознания? — голос мой дрожал, неужели они могут менять сознание личности и уже приступили?
— Она в обмороке. Она получила осколочное ранение, и врач сделал ей операцию.
— Она раскололась? Что ей сделали? Кто сделал? — я бормотала, не понимая большую часть из сказанного.
— М-м-м, — зеркальная женщина подбирала слова, а я рассматривала в отражении себя и всё вокруг, — Ваша спутница, получила рану, лекарь удалил кусок металла, сделал перевязку. От полученной раны и лечения девушка упала в обморок, лишилась чувств, по-вашему. Но с ней всё хорошо, перед тем как уснуть она интересовалась вашим здоровьем и не требуется ли её участие.
— Пожалуйста, Эшу, Эшу Теехе, прошу вас, не подпускайте Ринату ко мне. Она хочет убить меня! — голос мой дрожал, глаза широко открыты, лицо прячется в ладонях. — У неё яд, чтобы отравить меня.
— Эта девушка, Рината, кто она? Она ваша служанка?
— Она притворяется моей служанкой. Мне подбросили письмо, как будто от мужа, что он ждёт меня, что наша жизнь и судьба зависят от срочной встречи. Сборы были торопливые и неподготовленные, всех моих спутников устранили, подменили и карету, и прислугу, вместо моих двух преданных камеристок, подсунули эту девчонку с ядом.
— Кто подбросил вам письмо?
— Не знаю, но оно появилось в секретном месте, известном только нам с Памбой. Я была уверена, что письмо именно от барона до самых последних часов нашего плавания на Чёрной Ри. Но когда эта девочка нежного возраста самостоятельно развернула корабль к только ей ведомому убежищу у меня появились опасения. А когда она стала убеждать меня держать при себе яд, чтобы не достаться чудовищам с островов …
— Она нас имела в виду?
— Да, ваш корабль имел все шансы нагнать нас и Рината принудила меня взять браслет с ядовитой иглой. Она убеждала, что смерть лучше плена у извергов вроде вас.
— А что вы ей отвечали?
— Я уверила её, что не отдамся в руки этих зверей, вас то есть. Прошу простить меня за резкие слова, но что мне оставалось, когда я уверилась, что эта девочка — часть плана по моему похищению, пока не ясно кому подчиняющаяся, но так как она – креатура тётушки Ролиты из свиты баронессы Дерски, то ниточки тянутся в столичный магический университет, к его ректору.
— Зачем это ректору университета? Вы же не маг. Может баронесса Дерски спланировала эту акцию?
— Баронесса в такой уязвимой позиции непризнанной любовницы младшего принца, что не ей думать о заговорах. А щупальца ректора далеко протянулись. Вполне допускаю, что он планировал влиять на моего мужа, взяв меня в заложники.
— А ваш муж значительная фигура?
— Уверена, что вы знаете, кто мой муж и каковы его взаимоотношения с Императором.
— Хорошо, я передам ваши слова. Пожалуйста, я не совсем поняла ваших слов про извергов, таких как мы и вашего отношения к нам, расскажите, что можете.
— Все жители Арканара и провинции знают не понаслышке как ваши десанты зверствуют на побережье. Никто не слышал о взятых вами пленниках, а спасшиеся от смерти по большей части лишаются рассудка от увиденного.
— Вы не выглядите напуганной, даже просите спасти вас от собственной прислуги.
— Да, я вижу, как вы ко мне относитесь, в каком помещении разместили. Это ведь капитанская каюта? Вот и мой муж, барон Памба, уверен, что это какие-то флуктуации на фазовой границе становятся причиной буйного помешательства экипажей. Он рассказывал, что после устроенной резни ваши люди кончают жизнь самоубийством не способные простить себя, по его мнению. И я всегда была согласна с ним, что не могут дикие звери достичь такого уровня развития и организации государства, как ваша Островная Империя, строящая корабли с непонятными движителями и оружием невероятной мощи. И я рассчитываю на ваше покровительство и защиту. Госпожа Эшу Теехе, прошу в вашем лице Островную Империю и вашего Императора помочь мне вернуться к мужу и защитить меня и моего ребёнка от интриг подосланной шпионки.
— Вам нечего опасаться на борту нашего корабля, здесь вы в безопасности и под надёжной защитой. Об одном хотела предупредить …
— Да, да, я вся внимание.
— Через несколько часов капитан планирует вывести ШироиМу к границе Смыслов, которую вы называете фазовой. Для вас, как жительницы материка, потребуется дополнительная защита разума в виде шлема, такого, как и надетый на меня. Прошу вас не беспокоиться и не переживать – никаких неудобств он вам не причинит, все предусмотрено должным образом.
— А моему ребёнку тоже потребуется шлем?
— Мы всё предусмотрели, ни о чём не беспокойтесь. А сейчас, я предлагаю вам покушать, наш повар приготовил специально для вас свои лучшие рецепты …
Эшу помогла мне соорудить из пары простыней и кучи заколок приемлемый хитон ионийского кроя, в котором я и ходила остаток дня. На ноги она принесла мне свои комнатные войлочные туфли с узорной вышивкой в виде листьев и мелких цветов. Пояс не был нужен. Вопрос нательного белья госпожа Теехе тоже не упустила, и я подумала, что она имеет опыт беременности. На голову был повязан тюрбан, скрывший все мои рыжие локоны.
Обед — в иллюминаторе мелькали послеполуденные блики, подали на изящном сервировочном столике. Блюда стояли накрытые полусферами, материалом для которых был металл ещё тоньше, чем стакан, из которого я пила воду. Прислужник в белоснежном костюме, с белым колпаком, надетым поверх зеркального шлема, расставил тарелки на обеденном столе, игриво наклонил голову в полупоклоне и приложил руку к сердцу. Непозволительное поведение кухонного работника рядом со знатной дамой. Эшу Теехе пересадила меня за стол, но сама не стала обедать сославшись на то, что уже приняла пищу. Я спокойно пробовала все блюда, а госпожа Теехе комментировала, из чего они приготовлены. За исключением неизвестного зерна и незнакомых соусов, всё было обычным — крылышко тетерева, спинка хекуса, вырезка быка, зелень, фрукты, вода, соки. Сыров и молочных блюд не подали. Моя собеседница, пояснила, что дальше придётся питаться по пайковым нормам экипажа военного корабля, а это — выражение искреннего благожелания от капитана ШироиМу. Во время обеда я не упустила возможности спросить госпожу Теехе о её возрасте, судовой роли, семейном положении, взаимоотношениях с другими членами экипажа и сколько женщин на борту.
На борту ШироиМу госпожа Теехе была единственной женщиной, входила в отдельную команду, выполняющей специальные задачи. Они не подчинялись напрямую командиру фрегата, а в составе своей группы исследовала окружающий мир. Они наблюдали за цветом неба и моря, временами восхода и заката небесных тел и их траекториями движения по небу. Её рассказ напоминал мне наших магов.
Я попробовала сравнить её судовую роль с обязанностями судовых магов на борту элитанских кораблей, но моя собеседница отрицательно покачала головой. Элитанский маг выполнял функции, соответствующие его ауре — или боевые, или стихийные, или медицинские. Тройка судовых магов обеспечивала боевую и походную деятельность кораблей, а остальной экипаж нёс вспомогательную роль по обеспечению комфортного существования этого триединого боевого ядра. На островных кораблях магов не было, на всех судовых ролях стояли обычные люди, обученные и натренированные, но совершенно заурядные. Механизмы были той основой, что обеспечивала могущество Островной Империи, а люди следили за их благополучием. У них машины изобретались и создавались людьми, у нас маги отбирались и обучались тоже людьми. Но маги — штучный товар, вроде редкого камня или самородка, а их технические шедевры — продукт ремесленного производства, где механизмы делают другие механизмы, а люди лишь смазывают их. Но госпожа Теехе не обслуживала машины. Механизмами, которые двигали фрегат по морю, давали чистую воду, свет, тепло или прохладу управляли военные моряки. А команда госпожи Теехе только наблюдала за окружающим миром.
Я прервала собеседницу, попросила извинить меня, но мне был непонятен её социальный статус, как к ней обращаться мне и как к ней обращаются другие люди, знакомые и чужие?
Близкие знакомые зовут её по имени, незнакомые называют друг друга фиро, что означает друг, подруга, соратник, коллега. Но она не будет в обиде если я буду называть привычным для себя образом — госпожой Теехе. По возрасту она оказалась старше меня, ей было 28 лет. Сейчас она не замужем. Была, но два года назад решила расстаться с отцом своего ребёнка, которому исполнилось четыре года. И теперь Эшу вернулась к своей профессии пока сын находится у бабушек или у бывшего супруга, или в специальном детском заведении. Совершенно не тяготится статусом разведённой женщины — она получила жизненный опыт, обогатилась им, научилась распознавать мужской деспотизм и ограждаться от него. Не будете же вы спорить, что мужчины в своём большинстве не смогли избавиться от природной тирании и не научились её контролировать? Спорить смысла не было. Она планировала снова заключить брачный контракт, но не более чем на пять лет, а там – посмотрит.
Если с семейным положением мне всё было ясно — понятные внутриплеменные связи, мужья — жёны, родители — дети, бабушки — внуки, то общественные отношения оставались несколько туманными. Никакой родовой знати, наследственного майората, императорской фамилии тоже не было. Об этом я решила расспросить Эшу или капитана позднее, а сейчас спрошу об этой белой ленточке у меня на руке, шириной в палец, а толщиной как рыбья кожа. На руке госпожи Эшу из-под рукава выглянула такая же, но она не была чистой как снег вершин, на ней мелькнули цветные пятна. Госпожа Теехе отогнула манжет рукава и показала мне в подробностях две яркие метки — зелёную и жёлтую, а также тусклую красную. Каждый член экспедиции, направляющийся к границе Смыслов — фазового перехода, носит такую сигнальную полоску. Чистая при выходе из порта, она меняет цвет по мере потери Смысла. Сначала появляется зелёная метка нормального умственного здоровья. Жёлтая полоска предупреждает о возможности плохого самочувствия, ошибках в работе и ориентировании. Красная метка требует немедленно держать курс, как можно дальше от враждебной среды, каковой является материк и прилегающие к нему воды. Как вы уже поняли, некоторые корабли не успевают выйти в безопасное пространство из-за аварии или потери ориентации, собственной ошибки или солнечной вспышки, сдвинувшей границу Смысла. Вы знаете примеры таких катастроф, ведь это трагедия не только для Элитании, но и для островитян. Но, чтобы изучать свойства вселенной, особенно сильно проявляющиеся на границе Смыслов, они вынуждены идти на риск и терять один — два экипажа в год. Эшу признала, что с научной точки зрения границу Смысла было бы правильнее называть, как принято на материке — Фазовой.
Экипаж ШироиМу долго находился в зоне повышенного риска, попал под удар искажения границы, затем зашел вглубь прибрежных вод, чтобы спасти баронессу Вау и её служанку Ринату. Метки членов экипажа начали краснеть, и капитан ведёт фрегат полным ходом на зюйд, в спасительные воды. До границы никто из экипажа не будет снимать шлемы, позволяющие пережить искажающее Смыслы влияние материковых полей.
— Чего влияние? Каких полей?
— Это такое философское понятие, описывающее взаимодействие нашей и вашей вселенных. Но вам не следует опасаться, уже идёт согласование всех необходимых мер, второй спасатель направляется нам навстречу. Мы передадим вас ему, и свежий экипаж с чистыми метками высадит вас на берегу – там, где укажете.
— В подмётном письме мне было указано ехать в форт Даярд, где барон должен был провести инспекцию, но сейчас я ни в чём не уверена.
— Это, насколько я знаю совсем небольшая крепость. Что там можно инспектировать?
— Не знаю, может быть, готовность к зимним штормам? Барон часто выезжает на проверки запасов и выучки гарнизонов.
— Не желаете, чтобы мы доставили вас назад, поближе к Арканару?
— Ваши океанские корабли не могут пройти через барьерный риф, а надвигающиеся осенние ветра не позволят шлюпке подойти к берегу, разобьют её.
— Мы что-нибудь придумаем.
12 НОЧНОЙ ШТОРМ
Эшу Теехе, младший геофизик ШироиМу
Меня уже заметно покачивало и на поворотах я пару раз больно зацепилась плечом о стену коридора. Вот как оказывается, начинается красная зона, из которой капитан выводил ШироиМу полным ходом. Ветер свежел и роторы всё прибавляли рокота с резким шуршанием проворачиваясь в догоняющем потоке. Волны становились выше, буруны на их гребнях стаями шли с нами наперегонки. Фрегат обгонял и ветер и волны, килевая качка пока не была жёсткой и наши гостьи наслаждались комфортом отведённых им кают. Через несколько часов экипаж снимет защитные шлемы, а баронесса со служанкой наденут их и получат трое суток на решение своих судеб.
По удивлению в голосе капитана я поняла, что спасённые нами пассажирки континентальной шхуны были не теми, кого мы ожидали увидеть и ради которых флот рисковал уже вторым кораблём. Но времени на поиск искомой цели не было и ШироиМу, совершив всего один квадрат обзора, лёг на обратный курс. Первая помощь спасённым была оказана, они находились под надёжным присмотром – я и пара часовых у дверей кают в первом эшелоне, и на непредвиденный случай четверо морских пехотинцев в конце коридора. Знатная беременная женщина, назвавшаяся женой наместника императора южного побережья, и её молоденькая камеристка, почти девочка, были в обоюдно натянутых, возможно враждебных отношениях, хотя девочка Рината старается никак не показывать этого. Баронесса же просит спасти её от наёмной убийцы Ринаты, да и камеристка с готовностью согласилась перепоручить свою патронессу чужим заботам, хоть поверхностная рана не настолько тяготила её, позволяла легко встать и проведать спутницу в соседней каюте. Но девочка хотя бы интересовалась состоянием баронессы и не сказала о ней ни единого злого слова.
Эти соображения я докладывала на мостике после того, как накормила баронессу и уложила её отдыхать. Во время донесения старалась держаться так, чтобы капитан стоял между мною и оберлейтенантом Айси. Помощник капитана увидел меня поднимающуюся на центральный пост и увязался под предлогом получения указаний к следующей вахте. Кавторанг выслушал и попросил меня вернуться к моим подопечным. Айси последовал было за мною, но капитан остановил его и стал подробно описывать задачи на грядущую вахту. Командир фрегата давно заметил болезненную тягу оберлейтенанта ко мне и всячески разводил нас не давая пересекаться в дежурствах. За столом кают-компании место мне выделили с той же стороны, где сидел Айси, но на самом дальнем конце – теперь нежданный воздыхатель мог увидеть меня только если все трое разделяющих нас офицеров дружно отодвинутся. Чтобы мы с оберлейтенантом не столкнулись на выходе из кают-компании капитан всегда заранее отпускал меня и в чисто мужском коллективе обсуждались текущие дела службы. Не только капитан сочувствовал мне, а и остальные офицеры старались отвлечь оберлейтенанта или озадачить его служебными вопросами, даже матросы несколько раз будто случайно оказывались у него на пути, мешая преследовать меня и давая время скрыться в каюте или в лаборатории. Если командир не сможет внушить оберлейтенанту необходимость соблюдения уставных требований, то того по возвращении ждёт разбирательство, а если неприятный инцидент произойдёт в походе, то немедленный арест, карцер и трибунал.
Баронесса спала или делала вид, караульный неопределённо пожал плечами, и я перешла к своей каюте, где на моей койке лежала раненая девушка. Её глаза были закрыты, постараюсь не разбудить и забрать кое-что из своих вещей, перенести их в каюту капитана, где можно будет переодеться и сменить бельё за ширмой – в моей каморке это было решительно невозможно без того, чтобы не задеть или не толкнуть мою гостью, да и обнажаться при незнакомой особе совершенно не хотелось. Мне тоже необходимо было отдохнуть, а место для этого имеется лишь за ширмой в капитанской каюте, туда я собиралась потихоньку передвинуть кресло и немного поспать. Но когда я стала доставать сменную одежду из стенного шкафчика над Ринатой, как ни старалась всё делать бесшумно, та открыла глаза и улыбнулась мне. Пришлось кормить и поить девушку, которая уже значительно оправилась и надеюсь – в дальнейшем станет обслуживать себя сама. Часовой прикатил сервировочный столик со встроенным подогревателем, я усадила гостью и предложила ей наше угощение. Девушка ела неторопливо, почти не обращая внимания на наполнение тарелок, глаза её осматривали все детали моего убежища и первое о чём она спросила — кто это, указав на портрет сына с моими родителями. Видно было, как она удивилась узнав, что я оставила ребёнка и отправилась в море. Дальше вопросы сыпались горохом сообразно её возраста вхождения в матримониальные отношения — сколько у меня было мужей? а мужчин? а скольких из них я любила? а они меня любили? а от кого из них я хотела бы родить? а сколько детей хочу иметь? а почему именно трое ребятишек? С улыбкой отвечала на все её девичьи любопытства, ничего не стеснялась, ведь это вопросы всех девушек мира. Рината Альтанос, дочь конюха в двадцать восьмом поколении, так увлеклась исследованием истории моего сексуального становления, что пришлось напомнить ей об остывающем блюде. Девушка выздоравливает.
Один из моих бытовых комбинезонов хоть и висел на Ринате совсем уж мешком, но позволял ей самостоятельно посещать санитарный узел и при желании – навестить баронессу. Побоявшись разбудить, она не стала навещать свою госпожу, придерживаясь за переборку, на цыпочках отправилась в санузел. Путь её пролегал мимо распахнутой двери капитанской каюты, в которую она мельком глянула на свою объятую сном патронессу, но и только. Рината вернулась в каюту спустя четверть часа умытая, расчёсанная и повеселевшая. Она игриво улыбнулась морпеху у двери капитана и нечаянно облокотилась на локоть вздрогнувшего караульного при моей каюты. Когда девушка вернулась и предположила, что может продолжить свои расспросы, мне пришлось сделать ей строгое внушение о правилах поведения женщин, ведь ситуация была крайне напряжённой — одновременно три женщины на корабле, двое — в полубеспомощном состоянии, часть экипажа прикасалась к ним и уже имела проступающие красные метки на детекторах.
— Рината, я должна очень серьёзно предупредить вас об опасности попыток установит контакт с мужчинами на корабле и даже сократить дистанцию при общении. — шёпотом наставляла я девушку, вплотную притянув её к своему шлему.
— Но вы же не монашка какая-то, почему мне нельзя?
— Здесь, на корабле нельзя ничего и никому. Ни нам, женщинам, ни мужчинам. Сейчас умственные способности экипажа снижаются, а некоторые могут впасть в звероподобное состояние. — я показала девушке проступающее красное пятно на ленте, — Иногда экипажи в полном составе впадают в безумие, вы о таких случаях наслышаны, а мы скорбим о наших помешавшихся товарищах.
— А когда можно будет?
— Рината, прошу вас вдумчиво подойти к моему предупреждению. Вы можете допустить такую оплошность, которая будет роковой для вас, для баронессы Вау и для меня. Это может произойти как лавина, которую никто не сможет остановить.
— Но вы же не боитесь выходить в море наедине с мужчинами.
— Именно, дорогая, что наедине. Только одна женщина на корабле, который становится лабораторным полигоном, а весь экипаж подопытными мышами.
— Зачем вы так рискуете?
— Женщина на корабле как катализатор, как провокация самых глубинных процессов в разумной и в квазиразумной нервной деятельности. Моё присутствие здесь выявляет весь спектр эмоциональных позывов членов экипажа и моих тоже, позволяет выработать правила и методы безопасного существования на границе Смыслов.
— То есть на нас могут напасть эти мужланы? — Рината выразительно повела глазами в сторону караульного в коридоре. — А у нас нет никакой защиты, даже яда чтобы избежать позора.
— Наша защита только правильное поведение и сдержанность, мы должны застыть, удушить все наши движения души, эмоционально умереть. Вы понимаете меня?
— Эмоционально умереть. — совсем тихо прошептала девушка и наклонила голову в понимании и, кажется, соглашаясь.
— Да, от нас не должно исходить никаких эманаций свойственных женщинам, нас здесь слишком много сейчас.
— Но я же не могу сидеть взаперти всё время. Или могу? — Рината вопросительно смотрела. — Вы не говорили, что я пленница.
— Вы не пленница, но необходимо строго соблюдать правила безопасности при нахождении в окружении мужчин — никаких заигрываний со зверями, не смотреть в глаза хищникам, не показывать слабость и не просить помощи, не поворачиваться спиной и не прикасаться. Шипение змеи — вот ваш язык при общении со всеми, кроме меня и вашей госпожи. Главное на первом этапе – избавиться от всех атрибутов привлекательности. Мешковатая одежда, волосы, убранные под капюшон или платок, закрытые шея и руки до самых кистей, никакого макияжа, благовоний и естественных запахов. Тщательно соблюдайте туалетные процедуры и омовения. Вы знаете, что это? — передала в руки девушке набор для гладкого бритья, увидев её непонимание, пояснила. — Это крем, для нанесения тонким слоем на волосяной покров, а затем этим приспособлением с острыми лезвиями, их видно на торце, проводите вот так, после чего смываете срезанные волоски. Вам понятно? Попробуйте удалить волоски на своей руке. Да, всё правильно, теперь вы можете пойти в санузел и самостоятельно убрать все волосы в зонах аккумуляции запахов — в подмышках и в паху. Да, да, не перечьте и не стесняйтесь, это крайне необходимо, даже я чувствую ваши запахи, а мужчины, наверняка, просто на грани самообладания. Возьмите полотенце и идите.
Рината Альтанос
Спустя примерно час я вернулась в свою, то есть каморку госпожи Эшу Теехе. Она, оказывается, всё это время ждала меня там. Когда следуя её наущению я, прямая как палка, с неподвижным взглядом и окаменевшим лицом, выбритая во всех местах, куда дотянулась взглядом или через зеркальце, прошла мимо часовых, то увидела госпожу Теехе спящей на стульчике, привалившуюся головой к переборке. Наверное, она умоталась с нами, ей надо было бы нормально поспать, я коснулась руки островитянки, она встрепенулась.
— Госпожа Теехе, прилягте пожалуйста на койку, я себя хорошо чувствую и легко посижу рядом, если баронесса позовёт, то смогу помочь ей.
— Спасибо, Рината! Действительно я сильно устала и мне просто необходимо поспать хотя бы час. Баронессу Вау пожалуйста не беспокойте без нужды, а лучше растолкайте меня. Если хотите почитать, то на полке есть несколько книг разной тематики, некоторые с картинками.
С этими словами госпожа Теехе легла поверх покрывала на мою-свою койку отвернула зеркальную голову к стенке и задремала. Я не обманывала островитянку говоря о своём нормальном самочувствии – рана на спине была неглубокой, на неё наложили повязку из какого-то липкого материала. Я попробовала отодрать его краешек, но он так крепко приклеился к коже, что не стоило и стараться. Под наклейкой нащупывался мягкий перевязочный материал, вроде корпии, а саму рану я не чувствовала будто кожа на спине онемела. Наши маги-лекари практикуют подобные методы, но маг или лично должен приглядывать за пациентусом и его аурой, либо обложить рану лечебными и обезболивающими амулетами. У себя на теле, в одежде Эшу или под повязкой ничего подобного не обнаруживалось. Не найдя пути к познанию неведомых мне лечебных приёмов, принялась осматривать полку, на которую указала Эшу. Перед книгами стояла пара сувениров — вязаная птичка, хитрым способом сплетённая из разноцветных ниток, и глиняная фигурка то ли собаки, то ли лошадки, грубая поделка милых детских ручек. Наверное, фигурка сделана сыном госпожи Теехе, а птичка связана матерью или бабушкой, я ничего другого не могла предположить. Ещё раз присмотрелась к портрету маленького мальчика на руках пожилой женщины и сидящего рядом с ними грузного мужчины. Мальчик вырывался из рук бабушки, тянулся к смеющемуся деду, но бабушка не выпускала внука и указывала на художника, который был по эту сторону чудесной парсуны, написанной так тонко, что на гладкой поверхности не было заметно ни мазка краски, ни следа волоска кисточки, будто замерший отпечаток в глазу. Ещё подивившись мастерству художника, стала рассматривать те несколько книг, что стояли рядом с памятными сувенирами. Томик стихов пролистала и поставила на место. Также сначала мало что мне дал к пониманию учебник светописи с множеством диаграмм, чертежей, графиков, но пролистав первые главы я наткнулась на примеры построения сюжетов и композиций, подобных портрету семьи госпожи Теехе, или пейзажных изображений с природным освещением, или натюрмортов в помещениях со светильниками. Сильно меня удивила глава, посвящённая светописи при свете луны и звёзд — что там во тьме можно рассмотреть? Кому могут быть интересны пейзажи ночных гор и лунных пустынь? Да, островитянам, оказывается, потребны картины каменистых пустошей нашего серебристого ночного светила. Представляете!?
Госпожа Теехе часто пользовалась этим учебником — его страницы потёрты, некоторые предложения отчёркнуты, сделаны закладки к нескольким главам. Всё остальное время я посвятила рассматриванию книги с изображениями птиц и животных в их природной жизни. Каждой картинке, такой же идеальной, что и семейный портрет на полке, был посвящён небольшой рассказ автора как он крался и выслеживал эту зверушку, чем она занималась и почему получившееся изображение такое памятное для светописца.
Фрегат всё сильнее клевал в килевой качке, было понятно, что циклонический фронт догонял нас. Это ясно предсказывалось ещё при нашем выходе из Рыбустья по надвигающимся со стороны берега перистым и высоким слоистым облакам. В небольшом иллюминаторе мелькали белые буруны среди тёмных волн под почти чёрным небом. В свете от матового шара над столиком я продолжала листать светоальбом с картинами природы и думала, что надо было бы попросить часового чего-нибудь перекусить, совсем чуть-чуть, но стук костяшек по косяку двери опередил, заставил меня повернуться к матросу в коридоре. Смотрел он не на меня, а на дремлющую госпожу Теехе. Мы вместе смотрели на неё, я не знала, что мне предпринять, а часовой не переступал порога, это, как я понимаю, было строжайшим табу для мужчин и он продолжал попытки привлечь внимание спящей тревожным постукиванием. Тогда видя, как нервно сжимается и разжимается кулак моряка, я сама прикоснулась и потеребила локоть спящей островитянки. Госпожа Теехе так дёрнулась, что я чуть не клацнула затылком о стену от неожиданности. Островитянка подскочила на постели и попыталась руками протереть шлем там, где у неё, наверное, были глаза, ей оставалось, стараясь взбодриться, только потрясти головой. Сидя на койке, уперев в неё руки, Эшу Теехе повернула шлем в сторону двери, матрос приглашающе махал рукой и наклонял голову в сторону капитанской каюты. Островитянка быстро вышла из каюты и исчезла в тени коридора. Мне оставалось сидеть на месте, ведь охранник выставил вперёд ладонь увидев мою попытку двинуться вслед за моей опекуншей. Куда бы я делась? Ведь он перегораживал весь проём двери. Разглядывая своё малюсенькое отражение в его зеркальном сфероиде, я попросила, но так, как учила Теехе:
— Есть хочу! — твёрдо и требовательно. Ноль понимания. — Жрать, давай! Пить, давай! Быстро! Быстро! Хлеба, давай! Мяса, давай! Ходи, ходи, давай! Таскай, давай! — стоит стеклянная башка. Глухой? Или правда, не понимает? Хотела уже перейти на язык жестов, но стеклянная башка уступила дорогу протиснувшейся ко мне Эшу.
— Рината, я распоряжусь чтобы вам принесли паёк и питьё. Вы пока сходите в санузел — некоторое время вам придётся посидеть за закрытыми дверями. Нет, нет, не беспокойтесь, дверь закрывается только изнутри, вы сможете выйти в любую минуту, но я вам пока не рекомендую. Надеюсь, вы помните всё, что я говорила о правилах поведения? Отлично. Жду вас.
Когда, через несколько минут я вернулась в каюту, на столике стояли две бумажные коробочки с едой, просто едой похожей на кашу в одной, мелко порубленную курицу в другой и большая бутыль с водой. Стакан и ложка, вот и вся сервировка. Хлеба не было. На постели лежал шлем, такой же, как и на островитянах.
— Кушайте, Рината, пейте. Когда услышите частые удары гонга, немедленно наденьте этот шлем и не снимайте ни при каких обстоятельствах. Иначе мы вас потеряем. Прошу вас, Рината, сделать всё как я прошу. Сделаете?
— Хорошо, госпожа Теехе, я поняла. Сделаю. Надену шлем при ударах гонга и не буду его снимать. А где будете вы?
— Я рядом, в каюте капитана, но не смогу отвлечься на вас — баронесса рожает. Какой у неё срок?
— Семь месяцев, точно. До родов ей рано. Может, я смогу помочь? Я умею перевязывать и проходила родовспомогательную практику?
— Вы очень хорошая девушка, Рината! Но, надеюсь, наш судовой врач, эскулап, по-вашему, справится. Если уж он не справится, … тогда не знаю, что поможет баронессе и её ребёнку.
Так я и осталась сидеть одна, ковыряясь в просто еде и запивая её просто водой. Дверь осталась открытой, а матрос, после того как Теехе сказала ему несколько совершенно непонятных певучих фраз, отступил к противоположной стене и теперь только присматривал за мною. Пора было проверить слова госпожи Теехе о моей свободе. Отодвинула коробки с едой, пошла на выход и повернула к санузлу, глядя сквозь охранника, тот не пошевелился, ни на волос не сдвинулся с места. Для вида зашла в кабинку, постояла, помыла руки, резко открыла дверь, ударив её о переборку. Матрос стоял напротив моей каюты, не двигаясь, второй истукан был на своём месте у капитанской каюты. Подошла к своему, услышала протяжный стон баронессы из-за закрытой двери, голоса Эшу Теехе и незнакомого мужчины, судового эскулапуса, наверное. Стоны баронессы, сопровождались советами Эшу дышать, тужиться, направлять давление вниз и расслабляться.
Мы трое в коридоре стояли, замерев и вслушиваясь в звуки из родовой палаты, в которую была превращена каюта капитана. Я резко хлопнула тыльной стороной ладони по груди часового, которого била мелкая дрожь, и исподлобья глядя в повернувшийся ко мне шлем твёрдо сказала: "Всё будет хорошо!". Подошла ко второму часовому, посмотрела ему в маску снизу вверх, этот лучше владел собой, ему я просто сжала локоть, приободряя. Вернулась в каюту и аккуратно, не оборачиваясь, закрыла за собой дверь. Мой поход обернулся удачей — я убедилась, что свободна перемещаться в пределах отсека офицерских кают, что баронесса действительно рожает, не доходив до срока, что мужчины и правда на грани срыва, и я могу влиять на них.
Всё было ерунда, кроме преждевременных родов баронессы. Ей, наверное, ничего не угрожает если на фрегате есть хороший медикус, как уверяет Эшу, но ребёнок? Что будет с новорождённым? Что будет с баронессой, когда она его потеряет? Как поступит с ней барон за потерю наследника?
Оставалось лежать на узкой кровати, глядя в потолок, сцепив пальцы на груди и надеяться, что лучи рассветного солнца принесут решение этой безнадёжной задачи.
Чтобы прервать череду неприятных видений о будущем баронессы, самое время было раздаться серии тревожных ударов гонга, и она покатилась по кораблю, наполняя внутренности резонансным эхом. Где эта нахлобучка на голову? Я успела только протянуться за зеркальным шаром, который предварительно переложила на столик, а в дверь уже торопливо стучались. Неужели всё так страшно, что боятся подождать несколько мгновений? Напяливая шлем на голову, истошно мычала, чтобы погодили ломать косяки. Эта зеркальная штуковина изнутри была отделана мягким материалом, удобно охватывающим голову и часть шеи, но лицо и уши оставались свободными. Под подбородком две ленты сцеплялись меж собой и фиксировали шлем. Как я буду теперь есть и пить? Надеюсь, островитяне подскажут, не видела здесь падающих в голодном обмороке.
Открыла дверь, за которой стоял мой соглядатай со шлемом на сгибе руки. Какое простое, крестьянское лицо, грубое, совершенно непривлекательное, не складывающееся с фигурой богатыря — я даже дёрнулась от неожиданности. Матрос пригнулся, заглядывая под мою сферу, я подняла подбородок, показывая, что ремни затянуты. Матрос кивнул мне и отступил на прежнюю позицию, а я вышла вслед за ним узнать, как идут роды. Всё, что я видела через стекло, было будто закрыто тончайшей серой вуалью, но я хорошо различала и близкое, и предметы вдали, по крайней мере, в конце коридора мелкие детали не размывались, оставались чёткими. Звуки в шлем проникали свободно, может чуть резонировали, но дыхание матроса было отчётливым, а вот из капитанской каюты ничего не раздавалось. Посмотрела на матроса, вопросительно махнула в сторону соседней двери. Он понял мою заинтересованность и только пожал плечами в ответ, по его некрасивому лицу не пробежало никакой эмоции. Снова раздались стоны баронессы и поддержка Эшу. Мы с часовыми в коридоре стояли, вслушиваясь в происходящее за дверью, стоны участились, команды Эшу торопливо частили. Вскрик! Вскрик! Стон. Крик ребёнка!
Мы в коридоре улыбались друг другу, поздравляли, будто это наш наследник подал голос. Три голоса за дверью разом негромко заговорили. Баронесса о чём-то просила, умоляла, Эшу уговаривала и увещевала, бубнил медикус, будто втолковывая истины.
13 СИРОТА
Рината Альтанос
Я сидела в каютке и корила себя за преждевременную радость ведь ребёнку баронессы рождённому до срока не выжить, какой бы медикус не дежурил у его кроватки. И откуда взяться детской колыбели на боевом корабле, да и боевой медикус вряд ли имеет знания в лечении детей. Сколько младенец протянет вне материнского лона? Как баронесса перенесёт потерю первенца?
Тихое постукивание и голос госпожи Теехе за дверью. Открыв дверь, я увидела на пороге женщину без шлема с лицом богини! Конечно, я оговорилась, пусть богини простят меня, но такие лица я видела два года назад во дворе таверны, где нам последовательно явились Смерть и её сестра Жизнь — правильные, изящные, божественно красивые, миловидные до великолепия! Миловидная до великолепия Эшу Теехе села к столику напротив меня. Теперь была возможность подробно рассмотреть её загорелое овальное лицо, тёмные глаза, брови вразлёт, чуть вздёрнутый прямой носик, мягкие розовые губы и небольшой подбородок. Прямые тёмно-каштановые волосы, спрятанные под головной платок, выбивались одной прядью и должны были бы благородно обрамлять её изящное личико. Она же не смотрела на меня, скосив глаза вниз и в сторону, теребила складки комбинезона.
— Как себя чувствует ребёнок? — начала я. — Это мальчик?
— Да, с ним всё нормально, прекрасный малыш, хоть и недоношенный.
— А баронесса? Я слышала её голос, мне кажется, или она чем-то обеспокоена?
— Знаете, Рината, я хотела спросить вас об отношениях между баронессой и её мужем. Он любит её?
— Конечно любит, как муж может не любить жену?
— Я спрашиваю в смысле — имеет ли барон к Рионах нежные чувства? Верен ли он ей? Заботится ли он о ней?
— Ну-у, наверное. Конечно, любит и заботится как всякий мужчина. Я слышала, он ей всякие подарки дарит, не хуже чем первой, покойной жене.
— Как вы думаете Рината, что сделает барон, если Рионах вернётся к нему без ребёнка?
— Это конечно печально, что малыш погибнет, но баронесса родит ему нового.
— Я уверена, что младенец выживет и вырастет достойным человеком. Но он не может вернуться на континент.
— Тогда баронесса, как всякая мать должна остаться с ним, вскормить его и воспитать.
— Рината поймите, что и вы и Рионах должны в течение трёх суток вернуться на берег континента иначе лишитесь рассудка как наши несчастные товарищи.
— Я про это ничего не знаю. Вы хотите напугать меня?
— Это непонятное нам явление, но люди попадая в зону чуждых им смыслов познают самые тёмные изъяны своего естества и не могут перенести ужас увиденного.
— Но младенец! Какие тёмные изъяны могут быть у невинного существа, единственный смысл которого — материнская грудь?
— Мы многого не знаем о границе миров, но все высшие животные гибнут при пересечении линии Смыслов. Неизвестно что случится с сыном Рионах, но рисковать жизнью младенца – это высшее преступление. Проводились опыты, когда беременная сука вывозилась за Линию, её щенки сразу после рождения возвращённые назад погибали, не прожив и суток. Есть гипотеза, что сразу после разрыва с материнской пуповиной человечек начинает впитывать Смыслы окружающего Мира, который становится ему родным.
— Значит моя родина и родина баронессы — континент, а для её малыша родина — океанские острова?
— Да, именно так. Поэтому вам с Рионах необходимо в ближайшее время, чем скорее тем лучше, вернуться на родной берег, а младенца необходимо оставить здесь, по эту сторону Линии Смыслов. Поэтому мы и спрашиваем вас: как отнесётся барон Вау к тому, что его жена вернётся, а его ребёнок останется в безвестности?
— Это прямо беда. Ведь сын баронессы, это его первый наследник, сын от первой жены погиб вместе с матерью при вашем набеге. Даже если баронесса родит ему ещё сыновей, но право первородства они не смогут оспорить пока первенец баронессы жив или нет правдивых свидетельств о его смерти. При таком раскладе на наследство барона смогут претендовать его родственники, да и долю первой жены потребует вернуть её семья. Сама баронесса рискует вместе со всеми своими детьми остаться в нищете после смерти мужа. Ей было бы лучше умереть подле сына, освободить барона для третьей женитьбы.
— Разве барон не может расторгнуть брак с Рионах, оставив ей достойное содержание?
— Это как?
— Ну, у нас это делается через публичное заявление. Например, я собрала родственников, друзей, знакомых и сообщила, что с сегодняшнего дня свободна для новых отношений, сняла ритуальный браслет и всё!
— Хм! Как у вас всё просто! Барон и баронесса давали клятву Богине Света и Богине Тьмы. Им придётся получить согласие на развод от них обеих! Не представляю, что им нужно устроить чтобы обе Госпожи предстали перед ними.
— Но барон не нанесёт вреда жене?
— А смысл? Ни одна знатная девушка не пойдёт за него замуж, ведь её дети, как и дети баронессы не унаследуют ничего от барона Вау, пока жив его законный первенец.
— То есть, Рионах в безопасности, по крайней мере?
— По крайней мере баронесса — да. Пальцем её никто не тронет, но вернувшись без ребёнка, оставив его живого в чужих руках …
Эшу метнулась из каюты, грохнула соседняя дверь. Я с выпученными от удивления глазами, брошенная на полуслове, смотрела в оставленную распахнутой дверь и начинала понимать. Выскочила вслед за госпожой Теехе и остановилась на пороге каюты капитана. Островитянка уже держала на руках младенца, отойдя от его матери почти к самым дверям и стояла немного согнувшись, плечом как бы прикрывая свою добычу.
— Войдите Рината. — неожиданно жёстким голосом приказала Теехе, увидев меня на пороге.
Стоило мне очутиться в капитанской каюте, как она с малюткой на руках шагнула в коридор и скомандовала часовому: "Женщин из каюты капитана не выпускать до особого распоряжения". Дверь перед моим носом закрылась.
Баронесса лежала лицом в подушку, ноги её свешивались на пол, было понятно, что сына у неё отобрали во время первого кормления — простыни, обмотанные вокруг её тела подобно ионийскому хитону, были спущены и оголяли грудь мадонны. Я стала успокаивать баронессу, что островитяне чего-то о нас не поняли, эти дикари разберутся, развеют свои первобытные фантазии и вернут её ребёнка …
Сухой глаз баронессы сощурившись смотрел на меня сквозь сбившиеся рыжие патлы.
Я продолжала лить успокоительный елей, судорожно обдумывая как отвести подозрения о своей причастности к спасению ребёнка из её когтей.
Рионах баронесса Вау
Какая слабость! Я достойна проклятия за такое малодушие! Как только островитянка сказала, что ребёнка придётся оставить им, надо было сразу свернуть ему шею или разбить голову об угол стола! А там — будь что будет! Решила попробовать уговорить этих доброхотов, спасителей детишечек, рыцарей проклятого счастья! Теперь я буду покарана и мужем, и моими будущими детьми, и сама собой!
Как эта красотка влетела? Будто фурия! Наверняка девчонка что-то ей ляпнула по дури. Или специально? Теперь – плачь слезами невинности и думай, что делать.
— А-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а! — слёзы послушно текли по лицу, ногти царапали щёки, пальцы рвали мои рыжие пряди …
Рината пыталась успокоить меня, поправляла спадающие покрывала, я была невосприимчива к её стараниям.
Открылась дверь и в каюту шагнула Эшу-красавица. Я оттолкнула руки служанки, упала на ковёр и поползла к ногам островитянки.
— Эшу, госпожа моя, отдайте моего сына… О-о-о-о, мой Кьелл, мой малыш, верните мне мою кровинку!
Рината пыталась прикрыть моё обнажённое тело сползшей простынёй. Я, на коленях, цепляющаяся за одежду ослепительной островитянки, практически голая, выла и стонала. Часовой оторопелым взглядом метался меж нами троими, задерживался на моих грудях, но не делал ни одного угрожающего движения.
— Рината, немедленно подайте сюда шлем. И не давайте баронессе, вашей госпоже, снимать его ни на минуту, иначе — мы будем вынуждены зафиксировать её до конца рейса. То же касается и вас. — надевая зеркальный шар мне на голову Эшу встала рядом на колени. — Рионах, ваш сын в полной безопасности, мы сделаем всё возможное, чтобы вырастить и воспитать его достойным человеком. И вы, и его отец сможете гордиться им. Вы назвали его Кьеллом, я запомню это имя и буду называть его только так. Надо потерпеть Рионах, смириться с расставанием и принять неизбежное. Для этого требуется время, которого у нас нет.
И эта прекрасная тварь вышла, оставив меня, распластанную в горе, мечущуюся на полу, с кудахтающей подле девчонкой.
Эшу Теехе, младший геофизик.
Смерть прошла стороной. Усмехнувшись, лишь проведя костлявым пальцем по волосикам младенца.
Я даже не могла предположить возможности такого ужасного варианта. С холодеющим сердцем бежала в каюту капитана, и прищуренный взгляд баронессы всё мне сказал! Она не ожидала такого моего стремительного броска, это и спасло ребёнка, её сына.
Никогда не видела такой изощрённой игры! Ни одно театральное представление не содержало столько искренних страданий, мольбы, материнской боли, страха за своего ребёнка и надежды. Девочка тоже что-то пыталась изображать. Думаю, что Рината понимает на кого будет направлена месть баронессы … Но если подумать, то месть тут ни причём — баронессе нужен свидетель или лжесвидетель смерти ребёнка, она буде давить на свою камеристку или убеждать занять её сторону в будущем дележе наследства барона Вау.
Личная шифровка из Центра, полученная мною сразу по возвращению в зону Смысла, предписывала принять все возможные меры по спасению ребёнка, поэтому у моей каюты стояли двое часовых, никто, кроме меня и судового врача не имел права войти сюда и прикоснуться к младенцу Кьеллу. Мальчик был в меру спокоен, мой новый второй сын, так неожиданно упавший в мои руки, искал губами мою грудь, которая через два-три дня наполнится материнским молоком, а пока я качала его на руках и пыталась прикармливать через импровизированную соску, сделанную из медицинского шприца и инъекционной трубочки.
Обложив кулёк с новорождённым подушками и свернутыми одеялами, оставила его уснувшего на койке и вышла в коридор. Подождала врача за которым послала заранее. Его маленькое лицо с обвислыми щеками смотрело на меня с внимательным любопытством и ничуть не изменилось после рассказа о готовности Рионах убить своего сына. Он пожал плечами: "Бывает и не такое в послеродовом аффекте, хорошо, что вы были рядом".
Врач остался с баронессой для осмотра, а её камеристку Ринату, попросил пока побыть в коридоре. Там я уже ждала её для последней беседы. Девушка стояла передо мною, покорно судьбе сцепив руки и склонив голову.
— Рината, зачем вам яд?
— Яд!? — девушка вздрогнула и вскинула голову.
— Да, в вашем браслете, и прекурсоры во флаконах.
— Это не моё.
— Кто вам дал его и зачем?
— Это для нашей с баронессой безопасности.
— Какая безопасность от яда?
— Только он может защитить честь женщины в дороге, вдали от её мужчины-защитника, её рыцаря.
— Пусть будет по-вашему. Вам баронесса дала его? Уже в дороге?
— Да, так и было, когда наши охранники стали строить планы по моему похищению. Они вообразили, что от смешения с моей кровью можно вывести новую породу бойцовых псов, уж такая я резкая им показалась. Чего от них ещё ждать — дуболомы, тёмные люди.
— То есть у баронессы Вау был наготове боевой отравляющий комплекс? И припасённый в дорогу второй запасной набор?
— Да, получается так. — девушка растерянно понурила голову. — Она очень предусмотрительна. Она заботилась обо мне, как могла … Я так думаю.
— Рината, девочка моя, — я взяла в свои руки её холодные ладони, — Те, кто, отправил вас в поездку с баронессой Вау, сделали это надеясь на ваш ум и способность принимать правильные решения. Сейчас, в эти несколько предстоящих дней вам необходимо настроиться на самое сложное, но привычное дело — выжить в обществе баронессы, особенно на последних шагах к спасению. В этот момент она будет смертельно опасна. Но очень прошу вас – не бросайте её, помогите ей пройти путь до конца. Дайте ей свою любовь, поддержите её своею заботой, подарите ей надежду.
— Да, я обещала баронессе Дерски, той, что снарядила меня в поездку, что буду рядом с баронессой Вау, её верной спутницей и опорой. Я выполню свой долг, незачем было ещё раз просить меня об этом. — камеристка баронессы Вау высвободила руки и спрятала их за спиной. — Может вы ещё что-то хотели мне сообщить?
Рината Альтанос
Госпожа Теехе показала мне светописную картинку размером с ладонь взрослого мужчины. На цветной карточке была изображена баронесса Вау с младенцем на руках, она приложила его к груди, улыбается, пальчиком нежно ведёт по щеке маленького человечка. Шлем на голове стал неожиданно прозрачен для взгляда светописца, почти незаметен, лишь светящийся ореол окружает рыжую головку молодой матери.
— Это на память о её сыне. Для Рионах приготовлен такой же отпечаток. Вам даю на тот случай, если она его потеряет или уничтожит, будучи в отчаянии.
— А мне он зачем? Это не мой ребёнок и возможно наши пути с баронессой больше никогда не пересекутся.
— Вы очень умная девушка Рината Альтанос, вы, я уверена, строите планы на годы вперёд. Поэтому — это послание в будущее на пять, десять, или больше лет.
— Послание кому, госпожа Теехе? И что вы посылаете?
— Не знаю Рината, кому это послание предназначается. Матери ли этого малыша, его ли отцу, есть вероятность, что императору Элитании, а может быть и вам. Распорядитесь этой вестью как сами пожелаете.
Картинку с нежным изображением матери и её младенца на обороте дополняла надпись "Жить в любви без волшебства".
— Без волшебства?
— В любви. — Эшу Теехе согласно закрыла глаза.
Дверь каюты отворилась, терапевтус пригласил нас войти, усадил меня на стул, водил перед шлемом палочкой, заставлял кривляться, трогать место, где должен был быть мой нос, пускал световой зайчик в глаз … Как-то он видел меня сквозь зеркало шлема?
Эшу присела на постель подле Рионах.
— Баронесса, прошу вас быть сильной и мужественно перенести разлуку со своим ребёнком. Я буду ему как мать … Нет, я буду ему не как мать, а матерью — выкормлю, взращу, дам воспитание и образование. Не будет повода его настоящим родителям стыдиться своего сына. Любовь победит время и обстоятельства. Призрачные власть и сила отступят перед любовью и счастьем. Любовь защитит и вас и ваших будущих детей — ваше счастье. Это вам на память. — на колени Рионах легла карточка, такая же, как и прячущаяся у меня в кармане.
Женщины сидели молча подле друг друга, Эшу держала ладони безучастной баронессы в своих.
— Значительных отклонений не выявлено. — подал голос терапевтус. — Пара дней покоя полностью привели бы наших гостий в норму, но им пора возвращаться.
— Что ж, нам пора прощаться. — Эшу Теехе встала, приняла из рук часового за порогом объёмистый баул. — Подходит резервный фрегат, который сможет доставить вас ближе к берегу. Его свежий экипаж, — женщина показала полоску на руке с уже заметной красной меткой, — Имеет резерв времени на поход туда, обратно и для обеспечения вашей высадки на берег. Здесь подготовленная для вас одежда и предметы гигиены на несколько дней. На фрегате КиуНаха вам предоставят все возможные удобства, но в экипаже нет женщин и придётся рассчитывать только на себя.
Врач ушёл, мы остались в капитанской каюте втроём. Из баула Эшу достала бельё, которое мы с ней одели на баронессу, послушно протягивающую руки, поднимающую ноги и наклоняющую голову, когда ей говорили. Затем она была в таком же пространном состоянии обряжена в матросский рабочий комбинезон, поверх которого натянули штормовой бушлат и плотные брюки, заправленные в двойные тёплые носки и ботинки с высоченной шнуровкой. Приготовленная к путешествию баронесса была усажена в кресло и госпожа Теехе выдала мне такой же комплект одежды.
Фрегат тем временем менял курс, с палубы доносились команды и топот членов экипажа. Качка ослабла, и островитянка сообщила, что сближение со вторым фрегатом, наверное, завершилось.
— Госпожа баронесса, — обратилась прекрасноликая островитянка к моей хозяйке, — Какую фамилию вы хотите дать своему сыну? Как мне его назвать?
— Имя моего сына Кьелл, так я обещала назвать его человеку, который погиб, делая всё для спасения нас от того вашего фрегата. Это его имя. А фамилию дайте ему свою.
— Вы хотите, чтобы мальчик назывался Кьелл Теехе?
— Да, пусть будет так – Кьелл Теехе.
— Мы сделаем все регистрационные записи в соответствии с вашими пожеланиями, госпожа баронесса. Сейчас я вынуждена оставить вас, чтобы уделить всё внимание нашему с вами сыну. Прошу довериться экипажам фрегатов и выполнять все их распоряжения. Желаю вам удачи! Не забывайте нас.
Мы с баронессой Вау остались одни, она сидела в кресле не шевелясь, я стояла, прислонясь к стене, у моих ног лежал баул с припасами, приготовленный Эшу. В проёме появился офицер, сообщил, что приготовления к пересадке на КиуНаха завершаются и попросил посетить санузел во избежание неприятностей. Санузел, так санузел, я подняла с кресла госпожу и поддерживая её под вялый локоть отвела в санитарный отсек.
Когда мы вернулись к каюте капитана, то нас там ждал отряд сопровождения. Офицер показал направление на палубу и двинулся вперёд, каждой из нас помогал подниматься по трапу один из сопровождающих поддерживая под локоть, а матрос в арьергарде нёс баул с вещами.
На качающейся палубе нас встретил капитан фрегата, спросил, готовы ли мы к небольшому путешествию, и не дожидаясь ответного согласия скомандовал начинать переправу.
Два фрегата шли малым ходом параллельными курсами в левентик на дистанции всего в полкабельтова. Гигантские пропеллеры над нашими головами с шумом проворачивались питая энергией механизмы корабля. Качка ШироиМу и КиуНаха были почти синхронными, и трос, натянутый между ними, почти не раскачивался, только скрипели и взвизгивали блоки и компенсаторы на кран-балках, обеспечивающих натяжение каната. Матрос закрепил баул с нашими вещами к карабину и тот заскользил на соседний фрегат по тросу переправы. Через пару минут, когда грузовой блок вернулся на нашу сторону два матроса накинули на баронессу черный мешок, застегнули его и, как мёртвый груз, подвесили к канату. Сердце моё зашлось в исступлении, дыхание перехватило от ужаса, но Рионах даже не качнула головой. С дрожью смотрела я на ползущий над волнами мешок, но несколько матросов на той стороне ловко подхватили его и через мгновение я различала её, стоящую на палубе КиуНаха. Пока я старалась разглядеть через гряды волн каково состояние баронессы, меня уже засунули в чёрную тьму, воняющую сыростью, и болтающуюся, как котомка бродяги, отправили в полёт над бездной. Череда несильных рывков, и я стою подле баронессы Вау на палубе КиуНаха.
Баронесса даже не скосила глаз в мою сторону, её неподвижное лицо было повёрнуто к ШироиМу – так я представляла Рионах за стеклом шлема. Команда фрегата, на котором остался маленький Кьелл, заканчивала сборку канатов и лебёдок канатной переправы, а корабль, не дожидаясь окончания работ начинал закладывать левый поворот. Капитаны отсалютовали друг другу, Рионах вскинула руку прощаясь с удаляющимся кораблём и тонко закричала. Матросы вокруг обернулись на вопль, капитан замер с поднятой в воинском приветствии рукой, ШироиМу продолжал поворот и растворялся в струях дождя и ветра.
Рука баронессы упала, она повернула в мою сторону шлем, тяжело навалилась на мой подставленный локоть и прошептала: "Рината, уведите меня отсюда". Помощник капитана показывал нам путь, я поддерживала баронессу, два матроса страховали нас на трапе. Капитанская каюта, точно такая же, как и на ШироиМу, была предоставлена нам. Первыми посетителями стали сам капитан и судовой медикус. Капитан рассказал, что фрегат будет идти полным ходом на ост, вдоль границы Смыслов, а затем курсом на норд максимально близко подойдёт к побережью и высадит нас в районе Арканара чтобы мы сразу могли попасть в знакомые места. А чтобы на месте высадки нам была обеспечена встреча и забота в сторону Арканара метатель выпустит сигнальный заряд. В капсуле будет вложено послание о прибытии баронессы и свидетельство о рождении Кьелла Теехе. Капитан продемонстрировал нам покрытый мелкими геометрическими узорами цветной лист, будто изготовленный из тонкого гибкого стекла.
СВИДЕТЕЛЬСТВО О РОЖДЕНИИ
Кьелл Теехе
Дата рождения по стилю Империи Элитания: ДД.ММ.ГГГ
Дата рождения по стилю Островного Сообщества: ГГГГ.ММ.ДД
Место рождения: Каюта капитана фрегата ШироиМу, 146 миль на Зюйд-Зюйд-Вест от посёлка Рыбустье, в точке с глубиной океана 2210 ярдов.
Отец по рождению: Памба Вау дон Суруна дон Арканара, барон империи Элитания
Мать по рождению: Рионах Вау (в девичестве Дойл), баронесса империи Элитания
Мать-кормилица: Эшу Теехе, гражданка Островного Сообщества
Составлено согласно записи на странице 87 в бортовом журнале фрегата ШироиМу
По низу шла длинная мелкая светящаяся подпись капитана фрегата.
Островитяне выполняли данное обещание — лишить смысла баронессу избавиться от меня.
Медикус пощупал пульс, осмотрел кисти рук мои и лежащей на постели баронессы, удовлетворённо кивнул и разрешил покормить нас.
В коридоре за дверью стояли двое часовых поверх формы которых было надето облачение вроде лат рыцарей на турнирах, изготовленное из такого же зеркального материала, что и наши шлемы. Свои шлемы они держали в руках, их простые мужицкие лица были спокойны.
14 ВСТРЕЧА
Стеффания баронесса Дерски
Редкий гость посетил Жемчужину. Даже не редкий, а небывалый — никогда за прошедшие более чем два года моего пребывания здесь наместник Императора не удосуживал нас. Мы заезжали в его резиденцию раз в месяц, или в два, даже его баронесса Рионах совершала визиты к нам. Но он — будто не знал о существовании прекраснейшего замка империи или брезговал показаться в нашем обществе. Что ж, такова судьба отвергнутых пассий принцев и их бастардов.
Прошла декада как баронесса Вау выехала из моего замка, который послужил ей последней ночёвкой перед внезапным блаженным отъездом к своему мужу. Никаких вестей от неё или Ринаты Альтанос, приданной ей в камеристки, не долетало. Три дня назад замолчал второй амулет, надетый на девушку тётушкой Ролитой. Замолчал будто чужая рука содрала его с безмолвного тела, но Рината была жива и не имела тяжёлых ран на теле до самого последнего момента — это успокаивало и оставляло надежду.
И вот, спустя десять дней с прощания, в замок является барон.
Один.
Без жены.
— Здравствуйте, барон! — он ждал меня у окна в приёмном зале.
— Здравствуйте, баронесса! — Памба оторвался от разглядывания морских далей.
— Ожидала увидеть вас вместе с супругой, или она прибудет позднее?
— Вы могли не знать, что я возвращаюсь из инспекции западной части Побережья, поэтому ваша резиденция первой стоит на моём пути. Заехал попроведать вас и поспешу к моей баронессе.
— Я не понимаю! Десять дней назад Рионах отправилась к вам навстречу. Она переночевала здесь и убыла по приморской дороге на запад, надеясь соединиться с вами в каком-то отдалённом гарнизоне.
— И вы не остановили её? Она же беременна, вы сами прошли этот путь и знаете, как может быть опасна дорога для будущих матерей!
— Мой господин, барон, ваша жена была в таком нервическом возбуждении, что я просто боялась возразить ей. Уговорила Рионах остаться на ночёвку в надежде успокоить её и развеять страхи за вашу жизнь, жизнь её ребёнка и её самой. Она только и говорила, что об угрозе вашей жизни, которую только ей и возможно предотвратить. Магический сон был тому причиной, его она увидела прошедшей ночью и ничто не могло баронессу остановить. И я, и госпожа Ролита де Дикада …
— Ролита де Дикада? Госпожа?! — зарычал барон. — Эта деревенщина при вашем подоле уже именуется госпожой?! Баронесса, где моя жена?
— Именно спасением вашей жены и ребёнка были встревожены все в этом замке! Ваши слуги с преступной небрежностью собрались в дорогу! Всё — и карета, и лошади, и служанки с конюхом, всё было не готово к дороге. Люди не собраны, лошади не кованы, карета требовала замены! Слуги баронессы изолированы и ждут вашего расследования о причинах и источниках такой недобросовестности. Мы не нашли ни сил ни доводов остановить баронессу в её стремлении к своему любимому мужу, своему могучему рыцарю. Только помощь и заботу мы могли противопоставить предательским замыслам тех, кому Рионах хотела бы доверять, но она заметила их безалаберность и просила, нет, умоляла в крике и слезах о защите и попечении. Да, я дала ей и транспорт, и припасы в дорогу, и верную сопровождающую …
— Эту, вашу Ролиту?
— Ролита де Дикада ла Лузкуе да Вида была готова лично сопровождать баронессу и заботиться о ней и ребёнке, но долг не позволил ей следовать своему позыву.
— Вы сказали много выспренных слов, истинная госпожа, но где моя жена?
— Я знаю барон точно, что два дня назад с нею всё было благоприятно …
— Откуда вы можете знать это?
— Рионах сопровождает моя доверенная, верная, надёжная, ответственная девушка — Рината Альтанос, молодая, но разумная и стойкая …
— Да, помню эту дочь конюха в двадцать восьмом поколении! Но моё поручение она не смогла выполнить …
— Тогда ей было тринадцать лет!
— А сейчас?! Пятнадцать?! Где моя жена, баронесса? Прошу вас, Стеффания, ответьте. — голос барона задрожал.
— Я так же, как и вы барон, молюсь о их судьбе и верю в их силу, разум и хладнокровие! Давайте сядем и решим, что можно сделать для выяснения …
— Ох, баронесса! Как же вы меня разочаровали! Вы видели место смерти моей первой семьи и ничего не сделали для сохранения того малого счастья, что боги преподнесли мне во второй. Но вас это больше не должно волновать. Уполномочен передать вам распоряжение Государя, об ожидающих вас в Столице апартаментах и достойном содержании. Поспешите с отъездом. На этом, разрешите откланяться.
— Мне очень жаль на такой ноте прерывать наше знакомство, барон. Прошу вас поверить в искренность моих добрых чувств и к вам, и к вашей жене. Простите меня и прощайте.
Памба барон Вау дон Суруна дон Арканара
Что-то там, за спиной, бормочет глупая девчонка. Толпа идиоток, неспособная остановить беременную женщину! Дуры, уверовавшие в вещие сны! Курицы с магической шелухой вместо мозгов!
Надо постоять, отдышаться, на минутку замереть. Хотя б в этом коридоре. Камень холодит лоб. В глазах темно.
Да, пора идти. Послать курьеров на запад чтобы прочесали берег до самого Рыбустья. Сам — в замок, искать причину отъезда баронессы. Что за повод? Почему так срочно? Зачем? Зачем?!
— Ты кто? Что тебе надо? Прочь с дороги!
— Ваше высокопревосходительство, объявлена общая тревога, все выходы заблокированы.
— Прочь – ваши игры не касаются меня.
— Это выше наших сил. Все выходы из замка заграждены — на горизонте появился белый рейдер.
— Показывайте.
— Прошу. — офицер охраны провёл барона Вау к амбразуре верхнего яруса башни. — Направление на зюйд-зюйд-вест, дистанция семьдесят два кабельтова, курсом на ост.
— Да, вижу, но он же за барьерным рифом!?
— Это первый случай появления островитян на рейде Арканара.
— Разведчик?
— Возможно, но их дозорные не подходят к берегу, только каратели, но барьерный риф непроходим для судов такого тоннажа.
— Да, только каратели … Какая активность островитян отмечалась в последнюю декаду?
— Пришёл сигнал о появлении кораблей островитян западнее, в районе Рыбустья.
— Кораблей?
— Да, не менее двух. Три-четыре дня назад. Другие подробности не передавались.
— Три рейдера за декаду в одном секторе? — офицер ничего не ответил на вопрос Памбы. — Что там происходит? Они нанесли удар по Арканару?! У вас есть связь со штабом, показывайте дорогу ...
Рината Альтанос
Баронесса безмолвная лежала на постели капитана, как её уложили. Ни пальчик не шевельнулся на свесившейся руке. Спит?
Принесли коробочки с едой, бутылки с водой и наборы трубочек для всасывания еды под шлем. Всё поставили на прикроватный столик, там судовые пайки и оставались нетронутыми в ожидании пробуждения баронессы. Зашёл судовой медикус, увидел нетронутые коробухи, погрозил пальцем, проверил пульс баронессы, уложил её руку поверх укрывавшего одеяла, посчитал мой пульс, осмотрел ногти и ладони, шёпотом, стараясь не разбудить Рионах, ломано прошептал: "Кушать, спать, путь, день, ночь, день, кушать, спать". Ткнул пальцем в меня и в сторону баронессы. Вышел, аккуратно прикрыл дверь, погрозил пальцем на прощанье.
Баронесса спала и спала, я аккуратно переворачивала её с бока на бок, перекладывала подушки, поправляла одеяло, Рионах послушно следовала за моими ладонями, не произнося ни звука, даже дыхание её не менялось. Три раза заходил медикус, качал головой, но ничего не сказал. Дважды я выхлебала свои пайковые ёмкости через приложенные трубочки. Старалась не хлюпать, много оставалось на дне, и мне было неприятно оставлять недоеденной хорошую еду, мать бы меня из-за стола не выпустила, но что поделаешь, госпожа спит — значит так надо.
По палубам покатился дробный звон, но я не торопилась снимать защитный шлем. Нам сказали, что граница Смыслов, это не всегда какая-то чёткая линия в океане, разделяющая наши миры, а может оказаться полосой в несколько миль или даже десяток. Полоска на руке имела уже две метки — зелёную и бледно-жёлтую, и продолжает наливаться цветом тяжёлого мёда. Сигнал – это знак команде немедленно одеть шлемы. Некоторое время мы будем смотреть на зеркальноголовых спутников.
Снова приходил медикус, в этот раз он был в шлеме, но я узнала его по вялой походке и рукам со старческими, волосатыми пальцами. Кода дверь открылась в коридоре были видны две фигуры с ног до головы покрытые зеркальными пластинами лат. Медикус показал на мой и баронессы шлемы, пробубнил из своего сверкающего шара: «Снять, снять». Баронесса никак не реагировала на наши манипуляции, не помогала и не мешала, равнодушно смотрела на нас, медленно мигала, мне показалось, что изо рта её скатится слюна, но она сглотнула. Медикус ощупывал голову моей госпожи, шею продавливал пальцами под подбородком, оттягивал веко и светил в глаз огоньком. Потом проделал то же и со мною. «Встать, встать, сидеть», — показывает на Рионах, потом на кресло у столика. Подталкивая и понуждая, заставили апатичную баронессу переместиться к столу. «Кушать, кушать, еда, сила, пить, вода», — распоряжался островитянин. Тут баронесса активно замотала головой, отказываясь от моих попыток всунуть ей ложку каши в рот. «Ну же, ну же, за маму, за папу …», — на мою шутливую настойчивость, госпожа резко отвернулась, прикрывая руками рот что-то искала. Медикус проворно сунул ей в руки полотенце и баронессу стошнило. «Море, болезнь, море», — успокаивал старичок, расстегнул наплечную сумку, выискал там оранжевую фасолину, со стаканом воды подал её Рионах. Спустя четверть часа баронесса порозовела, смотрела осмысленно, сидела ровно, подбородок её надменно приподнялся, но молчала — вот и хорошо.
Пока Рионах приходила в себя, я пыталась расспросить медикуса о рыцарях в охранении. Чтобы он меня понял, показывала на дверь, на снятые шлемы, вела руками вдоль тела, будто разглаживая складки. Как я старательно ни артикулировала, как ни размахивала руками перед шлемом медикуса, казалось, он ничегошеньки не понимает! Лекарскому делу у него хватило ума выучиться, а сотню слов не осилил! Стоит, кивает, будто соглашаясь, потом мотает головой — не понимает или отказывается. Когда я совсем потеряла надежду добиться от него нужного, он сам выдал несколько слов, наверное, всё это время шарился в своих лингвистических запасах: «Жизнь спасать, человек спасать, одеть спасать, мало время спасать, много денег для спасать, десять голова», — показал две раскрытые ладони, обвел голову, будто одевая шлем, — «Один корабль», — обвел всё своё тело от ног до макушки, показал два пальца, — «Два рыцарь, один корабль».
Ого! Два латных комплекта зеркал, стоят как целый корабль! Хотела попытать технических подробностей, но подала голос баронесса.
— Рината, отпустите медикуса, он уже еле стоит от ваших расспросов. Чем тут можно подкрепиться?
Я раскланивалась с медикусом, благодарно складывала ладони за его участие, но баронесса не дала ему уйти:
— Эшу Теехе мать? — без предисловия спросила она медикуса, подражая его примитивной речи — Эшу Теехе мать? Хороший мать?
— Эшу — мать, хороший мать! Эшу — ребёнок есть, Рио — ребёнок есть, Эшу — два ребёнок есть. Эшу — хороший мать! Ребёнок счастье! Рио-мать счастье! — с последними словами старичок протянул ладонь в сторону Рионах, чтобы она поняла, что речь о ней. Поклонился и вышел.
Баронесса сидела, закрыв ладонями низ лица, из её распахнутых глаз безмолвно текли слёзы.
Остаток нашего пребывания на фрегате прошёл в молчании. Баронесса, не говоря ни слова сидела и лежала, смотрела в потолок и сквозь меня, иногда ходила от стены к стене по три шага, кусала губы. Я сидела затаившейся мышкой в углу на стуле и ждала.
Наверху грохнуло.
Послышалась небольшая суета, качка поменялась, в иллюминаторе были всё те же волны, но кажется, мы ложимся в дрейф. Зашел наш медикус, поверхностно осмотрел нас. Показал на развешанные на стене штормовые штаны и плащи: «Одеваться, корабль, маленький корабль, берег». Вышел. Помогла баронессе одеться, потом она мне.
Она мне помогала одеваться! Представляете!
Готовые мы распахнули дверь, где уже ждал офицер в сопровождении бликующих рыцарей. Нас вывели на качающуюся в зыби палубу. Два матроса ещё раз протянули все завязки и шнурки на наших одеяниях. Надели поверх плащей и завязали мёртвыми узлами толстые жилеты со стоячими воротниками, неудобные, но лёгкие, яркого мандаринового цвета. На холодном осеннем ветру остались только кисти рук и носы с глазами. Но недолго — на руках у нас оказались перчатки с крагами, а глаза защитили прозрачные маски.
Нас, что, выбросят в волны? Берега то не видать. Но офицер указал путь к шлюпке, уже опущенной до уровня фальшборта. Капитан ждал нас там, чтобы сказать прощальную речь: «Там рифы, через которые мы не можем пройти, но эта шлюпка доставит вас до берега. Я не могу дать вам матросов в помощь, мы вынуждены срочно возвращаться. Парус на шлюпке поставлен, держите курс строго в галфвинде левым бортом. Вы понимаете, о чём я говорю? Хорошо. Если окажитесь в воде старайтесь плыть тем же курсом, течение вам поможет. Берег песчаный, пологий, волны невелики, отбойных течений нет. Желаю удачи.»
Мы перелезли в шлюпку, с нами один матрос, который ломая язык, дал последние наставления и взобрался на борт по аварийной сетке. Шлюпка отвалила от КиуНаха и сразу пошла нужным курсом — нас высадили с подветренного борта, носом к берегу. Да, там впереди темнела полоска со светлой точкой.
Когда волны высотой сравнялись с удаляющимся фрегатом, баронесса Вау повернулась ко мне:
— Знаете, Рината, почему нас отпустили? ...
Замок Ван Альста. Далеко на севере.
Мужчина и молодая женщина смотрят в чашу, полную металлической жидкости, будто открывающей окно в далёкий мир. Шлюпка под косым парусом идёт с волны на волну, две фигуры, запакованные с головы до ног в штормовые костюмы, сидят на левом борту, пытаясь предупредить опрокидывание судёнышка на штормовых порывах.
— … Они охотились не за нами, не мы их цель, а Стеффания.
— Баронесса Дерски?!
— Да. Она очень ценный приз в этой игре … Нет, молчите. У меня может оказаться мало времени. Если я внезапно умру, то вы должны позаботиться о ней. Защищайте её всеми силами. Защищайте её и её свободу. Возможно весь наш мир зависит от её благополучия, её счастья. Вот. Вот и всё. Ни на корабле, ни на берегу мы не станем больше говорить об этом. Только здесь я могла надеяться сказать это без свидетелей.
— Что вам может грозить? Ваш муж любит вас, он вас защитит!
— Всё, что угодно. Это неважно. Берегите и заботьтесь о Стеффании!
— Хорошо, я вас поняла …
Когда пелена защитного кокона истаяла, и маскирующий дождь смолк, то князь и его дочь услышали скрип качелей:
— Здравствуйте, дорогие мои! Вот мы и снова вместе! — Люнелла соскочила с сиденья. — Чартон, ты наконец, познакомишь меня со своей молодой женой? Я привезла вам всем подарки! ...
Рината Альтанос
Сразу как мы проскочили над грядами барьерного рифа, волнение уменьшилось и мы неслись с пологими волнами к ровному пляжу. «Давай! Жми!» — закричала рыженькая баронесса и я навалилась на красную выпуклость. Рука просела, что-то хрустнуло внутри серого цилиндра, Рионах вцепилась в румпель и направляла шлюпку к берегу, а под кормой рычало и бурлило. Судёнышко, забыв о ветре, обгоняло волны, вылетело на галечник, в дыму и вое проехало выше линии прибоя, мы с баронессой катались от борта к борту.
Не обращая внимания на ссадины и шишки, торопливо выбрались из шлюпки. Я зацепилась штанами за выступ и так больно полетела лицом на камни! Баронесса подхватила меня и потащила на верх невысокой дюны.
Мы сидели на твердой земле покрытой жухлой травой и дышали, сняв маски.
— Я знаю это место. А это Жемчужина. — баронесса показала пальцем в сторону светлого пятна за струями хмари. — За час дойдём? Как вы думаете, Рината?
— За час? Давайте, попробуем, госпожа.
— Х-хм. Госпожа. — грустно хмыкнула баронесса.
Нам не удалось распутать узлы спасательных жилетов, и мы шли прямо в этих коробчатых навесках, ведь у нас не было ничего острого, чтобы избавиться от вязок. По дюнам не протянулось ни дороги, ни тропинок, но песок был плотным и ноги не вязли, но в порывах холодного мокрого ветра мы брели без всякого удовольствия.
Баронесса сразу встала впереди и не давала себя обогнать, хоть и чувствовалось, что я гораздо свежее. Она не хочет, чтобы я ускорилась и бросила её здесь одну? Или знает о моих опасениях относительно неё? И так старается успокоить меня? Или усыпить мою бдительность? Каменюк то достаточно валяется под ногами!
Баронесса остановилась. Из-за её плеча я видела несколько конных фигур, приближающихся нам навстречу.
Первый всадник, соскочил с коня в нескольких шагах впереди и бросился к баронессе.
Рионах стояла в объятиях Памбы, прятала от вопрошающего мужа лицо.
— Барон! Барон! Простите меня! Я люблю вас! Вы мой рыцарь! Я хочу любить вас! Я хочу любить наших детей! Я хочу быть хорошей матерью! Я хочу счастья!
Памба подхватил на руки хлюпающую Рионах и понёс к лошади …
ЭПИЛОГ Небольшой обоз из четырёх закрытых дорожных карет подъезжает к южным воротам столицы Империи. Обычный обоз, обычные кареты, со слугами, припасами и багажом. Необычна охрана из двадцати конных гвардейцев и двух боевых магов.
«Что там у них?» — судачили придорожные трактирщики. — «Коллекция чёрных сапфиров? Или секреты из библиотек, потерянных царств?»
Но путешественники вовремя платили, не скандалили, не забывали оставить чаевых, были обычными, в общем-то, людьми, и быстро забывались смотрителями станций в текущей придорожной суете.
Во второй по счёту карете едут молоденькая хрупкая женщина, её девочка около двух лет и девчушка-служанка, едва ли достигшая совершеннолетия.
— Ах! Баронесса! Госпожа! Ах! — возбуждённая камеристка тычет пальчиком в занавешенное оконце. — Там принц! Это же принц? Это же ваш принц!
— Да! Это Диний! — задохнувшись и прижав ладонь к забившемуся сердцу, Стеффания выглядывает в щелку меж штор на группу, стоящих у обочины всадников, которые всматриваются в окошки карет, но пересиливая возбуждение, продолжает более официальным тоном. — Младший наследник Императора.
— Он же вас здесь ждёт?! Вы разве не выйдете к нему?!
«Какая же ты ещё глупенькая — такие партии разыгрываются не за один вечер» — думает баронесса Дерски, с улыбкой глядя на свою юную спутницу.
— Нет, вам не следует выходить. Это длинная партия и такой жертвы в дебюте вам никто не простит.
«Это, наверное, самая умная девочка в Империи!» — думает Стеффания о Ринате Альтанос.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге