Рыцари Падшей Звезды

Интерлюдия 1 - Глава 1. Тимур и Агнес. Халикарнас. Дамас.

Интерлюдия 1

Хирио Ло осторожно достал винтовку из мягкой колыбели чехла. Коснулся шестигранного ствола лунно-белого цвета. Полюбовался прекрасным оружием, утончённым, лёгким и смертоносным. «Изольда. Ей подходит имя, данное Его Преосвященством.» Приклад, металлический, как и вся винтовка, холодил ладонь симорса. Палец коснулся спускового крючка, Ло прищурился, вглядываясь в окуляр прицела.

– Держи подальше от лица, – подсказал Великий Магистр, – а то при отдаче глаз выбьет.

Хирио кивнул, отодвинулся чуть назад. Взял патрон длиной с палец, чуть потряс его, слушая, как в гильзе плещется жидкость. Хорроу улыбнулся. Ло зарядил винтовку, лёг на позицию, как учили, широко расставив ноги, упёр приклад в плечо, прицелился. Мишень, установленная почти в километре от них, на холме, даже через оптику виделась просто точкой. Симорс облизнул губы, задержал дыхание и сжал палец. По оружию прокатилась дрожь, передавшаяся всему телу, будто бы Хирио въехал на Полуденный Тракт. Звук выстрела был негромким, но резким: от хлопка заложило уши. А приклад при отдаче, казалось, разрубил плечо.

Хорроу опустил подзорную трубу.

– Молодец, точно в цель.

Спустя десяток выстрелов, когда Ло почти перестал чувствовать правую руку, Великий Магистр сжалился над ним.

– Достаточно. Ты готов к своему первому заданию.

– Да будут мне свидетелями Духи Предков, я не подведу вас, Ваше Высокопреосвященство! – симорс вскочил на ноги, подавив желание помассировать ушибленное плечо.

– Я знаю, Хирио. Я знаю.

– Что бы он ни сделал до того, это не изменит его сути – он проклятый выродок, оборотень! И потому – враг рода людского!

– Верно, – Хорроу по-отечески приобнял маленького симорса, увлекая к экипажу. Весенний ветер трепал его алую мантию. – Поезжай, сделай то, что должен. С отрядом Шамиля встретишься около Дамаса, он хорошо знает местность, подскажет удобную точку. Не позволяй сомнениям нарушить твёрдость твоей руки. Не забывай, ты действуешь во благо всего Нимулона!

Хирио приосанился, выпятил грудь, его глаза восторженно блестели. «Я знал, что Его Высокопреосвященство всё поймёт и примет меня! Вот оно, достойное дело! Выродок наконец-то получит, что заслужил. И за Орн, где меня из-за него чуть не убили и за Анклав в Тримере, за всех погибших Охотников. Я не подведу, не имею права, я должен сделать всё идеально!»

Глава 1. Тимур и Агнес. Халикарнас. Дамас.

Тимур мелкими шажками подошёл к краю смотровой площадки и вцепился в поручень. Как бы он ни старался сделать вид, что не замечает ухмылочку Агнес – нахмуренные брови выдали его. Один раз деваха запрыгнула на ограждение и начала расхаживать туда-сюда с грацией кошки, пока Лангри пытался запустить остановившееся сердце. В тот раз Охотнику удалось уговорить её больше так не делать, по крайней мере при нём. Но сейчас было видно, что Агнес с трудом сдерживалась от новой выходки.

Лучи закатного солнца пробивались из-за частокола зеленоватых башен Халикарнаса. Позади шумели ветвями деревья зимнего сада. Тимур сунул руку в карман, сжал кулак, да так и застыл, не находя в себе силы вытащить. Агнес подставила лицо последним отблескам солнца, щурилась и улыбалась. Чёрно-красные пряди ворошил ветер. «Моё солнышко в вышине. Как же она прекрасна. Она создана для этих башен, этой высоты, от неё так же захватывает дух. Всё, соберись, тряпка!»

Мужчина достал руку из кармана. Протянул к Агнес, раскрыв ладонь. Она удивлённо посмотрела на кольцо, блестевшее на грубой, с мозолями от вёсел, коже. Улыбка девушки пропала. Пламя, в котором смешались стыд и злость на самого себя, вспыхнуло в груди Тимура, разлилось по шее, окрасило уши. «Нужно всего лишь дёрнуть рукой и отправить пёсий кусок металла в пустоту к подножью башен. А потом за ним следом сигануть башкой вниз.»

– Что это? – холод и брезгливость в голосе Агнес только раздули огонь под кожей Лангри.

– Просто подарок, – пробубнил он, – на память. Помнишь, я обещал? Ты тогда ещё злилась, что я Морене браслет подарил. Вот тебе тоже.

– Ах мне тоже?! – коготки скрипнули по металлу поручня.

– Завязывай, – Охотник зыркнул на неё исподлобья. Его глаза тоже пожелтели. – Ей я отплатил за помощь. А тебе… Тебе я вовек обязан и, если бы я мог предложить тебе что-то большее, чем это кольцо… Но ты же сама этого не хочешь!

– Ах, сама?! То есть это моя вина?!

Тимур поднял руки.

– Всё, пожалуйста, прекрати! Я так не могу! – Его лицо исказила мука. – Тебя, где ни коснись – везде на лезвие напорешься!

Девушка резко развернулась и двинулась вглубь сада.

- Нет, стой! Забудь, что я сказал! Просто позволь сделать тебе подарок. Пожалуйста!

Агнес остановилась. Скрестила руки на груди.

– Давай сюда своё дурацкое кольцо. Оно хотя бы не серебряное? А то с такого тупня, как ты, станется.

– Не совсем, – Охотник позволил себе улыбнуться и внутренне выдохнуть. – Это лунное серебро.

Агнес ахнула, её глаза расширились.

– Вот здесь видишь: имитация камня как на перстне, но на него можно нажать и внутрь выдвинется игла, – Тимур улыбался во весь рот, уже не скрываясь.

Деваха схватила кольцо и надела на палец. Тут же нажала на «камень», чуть поморщилась, лизнула выступившие из-под перстня капли крови. Она закрыла глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Потом протянула руку к мужчине. Он поднялся в воздух, завертелся, перевернувшись вниз головой.

– Эй! Ты что творишь?!

– Это самое безопасное для тебя, что я смогла придумать для проверки, – Агнес ухмылялась, силой разума подбрасывая почти девяностокилограммового мужчину, как воздушный шарик.

– Завязывай! – крикнул Тимур и тут же плюхнулся на пол, впечатавшись лицом.

– Неплохо, – вынесла вердикт девушка, сняла кольцо и облизнула палец. – Где достал?

– Нашёл слиток. Давняя история, ещё на первой моей Охоте. Со всеми этими делами, гонкой за Зверями в Карнусир, успел сделать только браслет с кольцом. Потом сделаю ещё, если захочешь.

Агнес кивнула, убрала подарок в сумку в животе.

– Лучше браслет. И сделай его не литым, а растягивающимся, тогда можно будет не только в человеческой форме его носить.

– Попробую, – пробурчал Тимур, встал с пола, отряхнул шинель.

– Ну не дуйся, – она прильнула к нему. – Спасибо за колечко. Мне очень приятно!

Деваха потянулась к Тимуру, чтобы поцеловать, но тот отвернул лицо. С коротким рыком она схватила его за грудки и впилась в губы.

– Безумная ты. То убить готова, то залюбить до смерти.

– Так сам виноват! Предупреждать надо, подготовить как-нибудь. Я ж подумала, ты меня окольцевать решил! В смысле, замуж звать собрался. – Она стукнула ему в плечо кулачком.

– Никто на твою свободу не покушается, расслабься, – недовольно проворчал Лангри.

– Ты ещё и заявил при этом, что всех своих баб так одариваешь, – не унималась Агнес. – Этой, красной вульфенше, тоже что-то подарил, а?

– Не, – Тимур мотнул головой, – хватит с неё га-квияна, что я каждый месяц как проклятая белочка в разных местах прячу. А сейчас ещё и Нимулон придётся покинуть. На каком расстоянии вообще можно поддерживать связь во снах?

Агнес задумалась.

– Думаю, до Привратника ещё всё будет более-менее, а вот дальше... Слишком большая разница во времени, не говоря уж о расстоянии. Возможности разума не безграничны. Если ты, конечно, не Зодчий.

«Лунное серебро могло бы помочь. Но в дороге я вряд ли найду время на ювелира-кузнеца.»

– То есть как покинем страну – я сам по себе. – Тимур посмотрел вдаль. Оранжевое свечение заката уже едва угадывалось за мрачным частоколом башен. – Но я должен ехать. Понимаешь, должен! Это очень важная миссия, даже если кроме меня так больше никто не считает.

Охотник с тоской глянул на девушку.

– И уже завтра.

Она закатила глаза.

– Только не начинай. Ты знал, что рано или поздно это произойдёт.

Он обнял её.

– Ты права. Нужно сосредоточиться на хорошем. Это были чудесные три недели.

Солнце окончательно зашло, звёзды заблестели ярче.

– И они ещё не закончились. – Звёзды появились и в её янтарных глазах. Агнес за руку повела Тимура в их укромное местечко меж тассельхолмских сосен на пригорок, покрытый мхом.

***

Когда с каретой, ехавшей одной из первых в караване экипажей, поравнялся черноволосый хилинец на коне, из окна выглянул похожий на него человек. Только кожа его была чуть смуглее, волосы – прямее, и он носил бородку и усы. Хилинец направил коня ближе.

– Эсфахат! – окликнул его Тимур. – Ну как?

– Я отправил Иеринарха и Дору ехать на значительном расстоянии позади нас. Пока что докладывают, что всё спокойно: из Дамаса за нами никто не выехал. В том числе те люди, что показались вам подозрительными, Мастер Лангри.

«Мастер… Пёсья кровь, никак не привыкну. Каждый раз слышится, как издёвка.»

– При них было слишком много оружия, – стал оправдываться Охотник. – И эти хилинцы попадались нам и в гостинице, где мы остановились, и пока ехали по городу…

– Моих земляков в этих местах много. При всём уважении, мне кажется, это лишь ваша мнительность, Мастер Лангри. Как начальник охраны с десятилетним стажем, я уверяю вас…

Тимур отмахнулся.

– Аль Адин, вас всего пятеро! На два дилижанса и три кареты. У нас тут двадцать гражданских! Все эти писари, дипломаты, счетоводы, архивисты, повара и слуги – просто лакомый кусок как для забредшего Зверя, так и для бандитов.

Эсфахат снисходительно поглядел на молодого мужчину.

– Пока мы месим грязь между Халикарнасом и Полуденным Трактом, волноваться не о чем. Не знаю, как насчёт Зверей, но весна не лучший период для промысла грабителей дилижансов. Мало кому нравится часами просиживать под дождём в кустах, пока проедет одинокая повозка. Грязь, холод, распутица… Зачем, если есть тот же Полуденный Тракт с кучей салунов вдоль него? По Тракту и скакать легче и переждать непогоду есть где, и товар потом сбыть проще. А тут что? Поля да леса… Я потому и выбрал этот маршрут – он безопаснее, хоть и дольше.

Тимур насупился.

– Где следующая стоянка?

Аль Адин хмыкнул.

– В поле. Ближе к вечеру проедем развалины башни, а за ними будет сухой холм, где можно поставить лагерь. Там обычно и останавливаются караваны.

– Значит, дорога в общем-то торная и места для ночлега известны? – прищурился Охотник.

– Холм удобен для обороны! На километр вокруг – поля, незаметно никто не подойдёт.

Лангри скрипнул зубами.

– Ответственность будет на тебе, – он откинулся на спинку дивана, давая понять, что разговор окончен.

***

Когда карета Тимура проезжала круглый бок башни, мужчина стукнул в стенку и приказал остановиться. Вслед за его экипажем затормозила и вся колонна. Охотник выбрался наружу, потянулся, размял ноги. К нему сразу же подъехал аль Адин.

– Что теперь случилось, Мастер Лангри? – устало спросил начальник охраны.

– Почему мы не можем встать на стоянку тут? – Тимур задрал голову, разглядывая башню. – Как минимум половина её сохранилась.

– Внутри всё в аварийном состоянии, – терпеливо начал Эсфахат. – Одиночные путники тут, бывало, останавливаются, но с таким количеством народа, как вы верно обратили внимание, это слишком опасно. Обвалится какой этаж внутри – и всех похоронит: и тех, кто был на нём, и тех, кто заселился ниже.

Охотник упрямо наклонил голову, не желая признавать его правоту.

– И всё же я осмотрюсь.

– Только, пожалуйста, недолго, – холодно сказал хилинец. – А то отправимся без вас.

Тимур зыркнул на него и пошёл обходить башню, ища вход. Стоило ему войти в полутёмное помещение, как походка Охотника изменилась: он стал ступать мягче, пружиня ноги. Сумрак ушёл, стоило глазам преобразиться. А вслед за ними слух и обоняние тоже раздвинули границы человеческого восприятия. Тимур глубоко втянул воздух. «Эту неделю путешествия я будто жил с завязанными глазами и заложенными ушами. Если бы я мог научиться менять органы внутри, без внешнего проявления… А это перемещение предметов силой мысли, которое продемонстрировала на мне Агнес? Сколько всего я ещё не умею, а главное даже не знаю, что так можно. Может, реально, к псу всех этих сопровождающих, лучше одному дальше ехать? Можно будет быть собой, не скрываясь, хотя бы до тех пор, пока до какого-нибудь города не доберусь.»

Он прошёл мимо стен, исписанных именами и датами, набрёл на лестницу наверх. «Нет, так нельзя. Одичаю как Белла. Какой я пример покажу, если сам ей уподоблюсь?»

Тимур вновь принюхался. «Нет, не показалось. Тут был кто-то знакомый. Мнительный я, говоришь, Эсфахат? Только так и можно выжить в мире, где каждый встречный может оказаться тварью, принявшей чужой облик.» Лангри заводил носом, как охотничий пёс. «Кто же ты? И как тут оказался? А главное зачем?»

Охотник задрал голову. В вышине светлело пятно неба, будто он очутился на дне колодца. Тимур стал подниматься по лестнице, следуя за едва уловимой дорожкой запаха. Надписей и других следов пребывания людей становилось всё меньше, видно, действительно немногие рисковали подниматься наверх. «А вот этот знакомый забрался повыше. Не к добру. Может, это тот ненормальный Ловчий? Нет, вроде по-другому пах. Лазова? Не, его аромат ни с кем не спутаешь. Да и чтобы он тут забыл? Он с молодой женой уехал в Тримеру сразу после свадьбы. Сколько уже прошло? Больше трёх недель. А здешнему запаху пара дней от силы.»

След привёл его почти на самый верх разрушенной башни. И свернул в распотрошённую келью. Вместо окна зиял пролом от пола до потолка. Тимур отступил к стене. Прощупывая перед собой пол сапогом, подобрался к пролому. Вытягивая шею, заглянул. Внизу цепочка огней текла к большому холму вдалеке. «Вот же хилинский осёл! Всё-таки без меня дальше караван погнал. Это значит вот тут мы на стоянку и встанем. А с этого места её хорошо видно… И что это мне даёт?»

Тимур присел на корточки, осматривая пол. «Запах здесь сильнее, видимо знакомый больше времени тут провёл. Вон вся пыль и грязь с плиток содрана подошвами ботинок. Лежал он тут что ли? Может ночевал?» Лангри снова посмотрел на холм. «Далеко, километра два, поди. Ружья не бьют на такое расстояние.» Он со вздохом распрямился. «Ничего не понятно. Но будем держать ухо востро, на всякий случай.» Тимур напоследок втянул запах ещё раз. Закрыл глаза, перебирая в памяти. «Ещё чем-то пахнет, неживым, но знакомым. Лунное серебро! Тут было много лунного серебра! Пёсья кровь, кто ж тут был?!»

Он двинулся вниз по лестнице. «Какой-то Преобразующий из тех, кого я встречал? Морена, Ядвигина дочка? Графиня Соланта? Командор Кассав? Агнес? Опять сказала, что никуда не поедет, а потом вперёд меня побежала?..» Тимур улыбнулся. «Нет, запах моей бестии я ни с чьим не спутаю, даже если скрывать его будет. Лазова почему-то вспоминается, кто-то с ним связанный.»

Почти дойдя до выхода, Тимур замер и победно оскалился. «Это симорс! Хирио Ло! Вот кто тут был! Последний раз я его чуял в Анклаве после резни Зверей. Куда он потом делся? Что он вообще тут делал? Если он по-прежнему Охотник – то или выслеживал оборотня, или возвращался с Охоты. Остановился переночевать, выбрал место с хорошим обзором… И с большим количеством лунного серебра. Может, перевозил его для кого?»

Тимур заставил чувства угаснуть, сжаться до человеческих стандартов и лишь после этого вернулся к своему экипажу. Забрался внутрь и приказал кучеру трогать. «Как тесен Нимулон. Даже в такой глуши можно знакомого встретить,» – думал он под тряску кареты по колее. - «Того, кто знает тебя в лицо… Того, кто обвинял тебя в сговоре со Зверями и считал, что лучше бы тебя пристрелить, чем пускать побеседовать с Мастером Назарэ. Что лекарство, которое тебе нужно – это серебряная пуля в лоб. Но я же не тронул его тогда, в Анклаве, может Хирио стал терпимее… Лазова, помнится, его в предательстве обвинял. Видимо не всё с ним чисто. И вот его запах там, где я должен был проехать… Пёсья кровь! Одно успокаивает, с башни до лагеря не дострелить.» Тимур потёр шею, на которой волоски встали дыбом. Зверь внутри ворочался, предлагая искать нору поглубже, где можно затаиться.

***

Стоявшие полукругом экипажи защищали стоянку на вершине холма. Ярко пылали костры, повара расстарались, организовав мясную похлёбку на такую ораву. Дым вместе с голосами взлетал вверх, к тёмно-синему звёздному небу. Но Тимур смотрел не на них, а на запад, где над лесом торчала обгоревшая спичка башни. Охотник отошёл от огня в темноту и не мог отвести от неё взгляда.

– Мастер Лангри, что-то нашли в башне? – спросил подошедший к нему Эсфахат.

Тимур покачал головой.

– Ничего конкретного. Но мне не нравится, что мы оттуда как на ладони.

Аль Адин хмыкнул.

– И что такого? Даже если кто-то смотрит – и пусть смотрит? Что мы, бандиты какие, чтобы нам скрываться? У нас миссия от самого регента. Да о нас должны глашатаи трубить на каждом перекрёстке, а девицы в воздух бросать чепчики и панталоны.

Лангри глянул на него исподлобья.

– Не всем по душе то, что мы приведём ансагердийцев в Нимулон. Что будем просить у них помощи. И для кого? Для оборотней.

Хилинец тоже помрачнел.

– Его Высокопреосвященству виднее. Выпейте, расслабьтесь, Мастер Лангри, и идите спать. Пока я отвечаю за вашу безопасность, вам не о чем беспокоиться.

«Может обратиться волком да порыскать по кустам? Или аль Адин прав, и я перестраховываюсь? Я привык выживать один, а сейчас должен довериться специалисту. Но хоть что-то нужно сделать.»

Начальник охраны шагал в обход лагеря, проверять посты. Тимур нагнал его спустя пару минут.

– Эсфахат, а можно одну дурацкую просьбу?

Тот хмыкнул.

– Выкладывайте. Ещё что-то осмотреть желаете?

– Нет. Желаю поменяться с вами одеждой. Возьмите мою шинель, шляпу, а я вашу куртку.

Аль Адин осмотрел его с ног до головы.

– Роста мы с вами одинакового, причёской похожи. Думаете, кто-то по вашу душу явится?

– Эсфахат, вас в Дамасе многие видели и если заходят напасть, то начнут с вас. А в лице меня их ждёт сюрприз. Если переночуем спокойно – какая разница кто как одет?

– Я понимаю, вы спасли цесаревича Димитра, но мне защита не требуется. Но если вас это успокоит, Мастер Лангри. – Хилинец расстегнул куртку.

Тимур скинул шинель, перевесил на живот сумку с грамотами от Хорроу для ансагердийцев, надел кожанку аль Адина. Она чуть жала в плечах и револьверы в подмышечных кобурах теперь топорщились, но одну ночь можно и потерпеть. Эсфахат натянул на глаза шляпу, покрасовался перед Охотником.

– Ну как, похож? А то вы вообще нет.

– Издалека – вполне, – пробурчал Тимур и отошёл в сторону. Держась шагах в десяти, он следовал за хилинцем, пока тот бродил по лагерю. Затем аль Адин присел у костра, приняв кружку с горячим варевом. Дипмиссия забралась в экипажи на ночлег, наконец-то угомонившись. Охотник опустился у колеса дилижанса, слушая их тихие сонные перешёптывания. Пламя костров тоже словно засыпало, прижимаясь к углям. Раздался тонкий свист справа вдалеке. Брякнуло оружие. Потом ещё один слева, там, где стоял часовой. Эсфахат встал, вылил остатки из кружки на землю, отыскал взглядом дремлющего Мастера Лангри и открыл рот, чтобы позвать.

С пронзительным звуком что-то прорезало воздух. Голова хилинца взорвалась: глазное яблоко и часть лба полетели в огонь. Упала кружка, брякнув. Тело задрожало и повалилось наземь. Тимур юркнул за колесо, под дилижанс. Из экипажа выскочил мужчина в светлом нательном комбинезоне. Снова раздался свист, грудь мужчины плеснула кровью и кусками плоти, и он рухнул, как марионетка, которой разом обрезали все нити.

Тёмные фигуры отделились от кромки леса и двинулись к вершине холма, находу запрыгивая на коней. Изменив глаза, Тимур увидел блестевшие в их руках ружья и револьверы, закрытые платками лица и обмотанные тряпьём копыта лошадей. Подчинённая Эсфахата, Дора, выстрелила куда-то в темноту, её лицо осветила вспышка пламени, и тут же раздался свист. Женщина упала, не успев даже вскрикнуть.

«Сучий потрох! Звук приходит с запада, со стороны башни! Но не выстрелов, ни даже крошечного огонька не видать! Всадники через пару минут будут тут. Напавшие думают, что убили «меня», так я их сейчас удивлю!» Тимур оскалился, в темноте под дилижансом зажглись две золотые монетки. Полуголые люди из каравана суматошно носились по лагерю, искали одежду и оружие. Лангри потащил через голову ремень сумки с документами, чтобы не порвать, когда обернётся. Собрался положить грамоты на землю и замер. «А если сюда кто-нибудь залезет, пока я убиваю этих говнюков?» Первые бандиты уже добрались до лагеря, раздались револьверные хлопки и крики. Кто-то пытался дать отпор. «Я не могу рисковать документами.» Охотник скрипнул зубами. «Моя миссия слишком важна.» В соседний экипаж полетел факел. Люди, которые заперлись там, закричали, сгорая заживо. Тимур отвёл взгляд. «Всех мне всё равно не спасти. Я должен привести помощь из Ансагерда. Это важнее всего остального.» Совсем рядом упала женщина. На неё сверху навалился мужчина, сверкнул нож, и она забилась, захрипела. Лезвие вонзалось снова и снова, пока она не перестала дёргаться. «Нет ничего важнее моей миссии. Я должен выполнить задание и вернуться к Агнес.» Бандит отёр клинок об платье женщины и оглянулся в поисках новой жертвы. «Сейчас? Или никогда…» Тимур прикрыл глаза, сжался, сливаясь с окружающим миром. Он представил вместо себя комья земли под днищем дилижанса. Чтобы взгляды напавших скользили по нему, не зацепляясь. «Меня нет. Я не существую. Всё обтекает меня, как вода обтекает камень в реке.»

Перестрелка стихла. Бандиты ходили по лагерю, копались в вещах мертвецов, свитки и рукописи летели в огонь. «Все мертвы… А меня искать не будут. Я смогу спокойно добраться до цели, никто не будет больше меня задерживать. Сучий потрох, да как ты можешь так думать?!» Тимур чувствовал вдавленную в живот сумку. Слушал, как люди отчитывались какому-то Шамилю, как садились на коней. Слушал затихающий топот копыт. Слушал оглушительную, мёртвую тишину.

Медленно, стелясь по земле, Охотник выбрался из-под дилижанса с противоположной от башни стороны. Не поднимаясь, не глядя по сторонам, а особенно на трупы, он крался в сторону леса. Лангри долго полз по склону, используя неровности и складки, не решаясь подняться на ноги, чтобы не подставить затылок снайперу. Он ощущал себя червём, мерзким и грязным, он подвёл людей, которых должен был защитить. Собственные доводы о важности миссии больше не казались ему убедительными.

И только под защитой ветвей Охотник встал на ноги. Ссутулившись, не оборачиваясь на вершину холма, Тимур ушёл в чащу.

***

Тимур стоял на холме. Перед ним из сухой земли торчала шеренга крестов. Агнес обняла его сзади.

– Недели, поди, не прошло, а ты уже по мне соскучился? – мурлыкнула она. – Я ценю твои попытки создать что-то необычное, но уж извини, место для свидания вышло так себе, Тим.

Она ухмыльнулась, и реальность пошла рябью, окрасилась зеленью, распустилась ветвями, став напоминать зимний сад в Халикарнасском Шпиле. Охотник по-бычьи наклонил голову и вновь вокруг стала бесплотная земля и могилы. Деваха по-змеиному обвила его, оказавшись спереди, заглянула в глаза.

– Что случилось? На тебе прям лица нет.

– Я плохой человек. Ужасный. Я чудовище, – глухо сказал Тимур и его голова опустилась ещё ниже.

Агнес закатила глаза.

– Начнём с того, что ты не человек. Пора бы уже свыкнуться с этой мыслью. Ладно, рассказывай всё, Король Драмы. Кто ж тебе ещё поможет, кроме твоей Агнес? Рассказывай.

За их спинами появился хлипкий деревянный дом, они оказались сидящими на жёсткой скамье, а погост чуть отдалился.

– Я позволил им всем умереть, – сказал Тимур и сглотнул. Агнес ждала продолжения. Мужчина молчал. Девушка поёрзала, прищурилась, кулачки сжались, она терпела из последних сил. Охотник наконец-то решился.

– На караван с дипломатической миссией напали. До этого мы ехали через Дамас. Я чувствовал интерес к нам в мыслях и чувствах вооружённых людей, но не мог прямо так сказать Эсфахату, начальнику нашей охраны. Подозрениям без доказательств он не поверил. Потом, недалеко от стоянки, учуял запах одного знакомого анклавовца. Я предупредил, что за нами следят, но не мог сказать кто, ведь как бы я это узнал? Человеческими способностями этого не объяснишь. И вот ночью они пришли. Вырезали всех до одного. Первым убили Эсфахата, я ему отдал свою одежду. Это не случайность. Они знали, кто представляет наибольшую опасность. Если бы я вернулся и отыскал пули, уверен – они были бы серебряные. И пока убивали других – я прятался. Нет, я не струсил, я хотел всех напавших убить. Но решил, что моя миссия важнее. Что теперь, когда враги будут думать, что я мёртв, мне будет легче добраться до цели. Без всех этих экипажей, без шумихи, быстрее, незаметнее… Поэтому я дал всем им умереть, всем этим людям. Просто потому, что мне так удобнее. Я чудовище.

– И всего-то? – фыркнула Агнес, – какие-то незнакомые тебе дети огня сдохли, я уж думала действительно что-то произошло.

– Прекрати. Нельзя так, – глухо сказал Тимур.

– Это ты прекрати! – зло зашипела деваха. – Хватит сопли на кулак наматывать! Если ты пришёл поплакаться в жилетку – то это не ко мне! Кладбище тут сотворил, посмотрите-ка… Умерли и умерли, чего теперь ныть.

– Ты! – она больно ткнула его пальцем в грудь, – ты не человек! Ты ценнее, важнее, совершеннее их! И ты вправе принимать решения кому жить, а кому умирать. И ты сделал правильный выбор, в пользу себя! Ты не бессмертный, тебя тоже могли убить! Сам говоришь, тебя искали, серебряные пули наверняка были. На что ты тогда мог рассчитывать вообще! Воителем себя возомнил?!

Лангри хотел возразить, но и сам начал сомневаться. «А ведь она в чём-то права. Соберись, тряпка!»

– Вот только ты сделал неверный вывод из ситуации. – Агнес закинула ногу на ногу, уставившись вдаль. – Тебе дан шанс забросить к Хал эту изначально провальную миссию! Ты теперь свободен! Все дороги твои, любое направление, любое имя, любой облик! Это свобода! Хочешь, я тебя даже с собой возьму.

Мужчина стиснул зубы.

– Я выбрал имя и облик. Тимур Лангри, Охотник на оборотней. А направление – Ансагерд.

– Непробиваемый упрямый осёл, – надулась девушка. – Тогда зачем пришёл ко мне?

– Хотел поддержки, – брови Тимура сдвинулись.

– В чём? В самобичевании? Сделал – прими последствия своего решения! Можешь изменить ситуацию – меняй, не можешь – нечего о ней даже думать. Только впустую потратишь нервы.

Она смягчилась и прижалась к его плечу.

– Тим. Такому, каким тебе хочется быть, в нашем мире не выжить. Ты бы остался лежать там, вместе со всеми. И ради чего? Ради кучки детей огня? Которые всё равно бы погибли, но на пару минут позже?

– Я подумал, что в будущем спасу больше, чем там погибнет.

– Вполне рациональное решение, – она чмокнула его в щёку. – А теперь прими ещё одно – растворись на просторах Нимулона, исчезни, через пару тройку лет о тебе уже никто и не вспомнит. А через десяток другой вообще начнёшь жизнь с чистого листа, такую, какую захочешь. Зачем тебе влезать в эти дрязги сильных мира сего, видишь, чем это может кончиться?

Тимур упрямо наклонил голову. Агнес вздохнула. Хлопнула его по плечу и исчезла.

***

Красноволосая крупная женщина в звериной шкуре резко обернулась. Тимур шёл к ней по тропинке, демонстративно подняв руки. Огромный костёр горел ярко-ярко, будто женщина кого-то хотела им отпугнуть.

– Здрава будь, Белла.

Она кивнула, протянула руки к огню, зачарованная пламенем.

– Я оставил тебе вкусняшки в Дамасе. И инструкцию, где найти следующие. Только выдадут тебе посылку не раньше, чем через месяц.

Белла вновь кивнула.

– Аккуратнее там, в городе. Как оказалось, там всякая шваль бывает. Я не знал тогда, когда оставлял.

Она покосилась на него, серьёзная, вдумчивая. «Будто с собакой разговариваю, которая всё понимает, а сказать ничего не может. Но в этот раз она хотя бы выглядит как человек. Вот только одежда из шкур – одно целое с телом…»

– Я уезжаю, далеко, надолго. – Тимур переступил с ноги на ногу, а потом тоже присел у костра. Вытянул руку, смотря, как огонь обрисовывает пальцы, кажущиеся чёрными.

– Всё-таки изгнание? – хриплым голосом спросила женщина.

Охотник усмехнулся.

– Ага. Дали звание, Мастера Охоты и отправили куда подальше. Не особо веря, что я справлюсь. А потом ещё и кто-то напал на мой отряд. Всех убили, один я выжил…

Белла вновь покосилась на Тимура.

– Потому что ты не человек. – Она не спрашивала, констатировала факт. Лангри поморщился. «И эта туда же.»

– Мне советуют залечь на дно и не отсвечивать. Мол, это удача: все думают, что я мёртв. Можно начать новую жизнь. А я всё равно хочу продолжать, ну и что, что один остался, одному даже проще.

– Одному проще, – эхом отозвалась Изабелла. – А зачем продолжать?

Тимур вздохнул.

– Регент… ну тот, кто главный в стране сейчас, хочет организовать два больших лагеря, где будут обучать колдунов контролировать себя, владеть своими способностями…

Белла оторвалась от созерцания пламени.

– …для этого нужны инструкторы из Ансагерда. Я должен договориться о помощи.

– Я бы тоже хотела научиться большему. Быть Зверем я умею. Всё умею. А вот колдуном… Не сдавайся. Ты делаешь нужное дело. Приведи помощь.

Охотник слабо улыбнулся.

– Это я и хотел услышать. Спасибо.

Он поднялся. Женщина встала тоже.

– Подожди. А где эти лагеря?

– Один вроде как на севере, за Полуденным Трактом, в сторону Данне. Другой на одном из островов в море Тетис, на юг от Халикарнаса.

Белла смотрела в пустоту, запоминая.

– Но ты не только колдуном быть научись, человеком тоже, – напутствовал Тимур. Женщина покивала с серьёзным видом. Прошлась пятернёй по спутанным космам.

– Не бойся, Охотник. Я просто так никого не убиваю. Если меня не тронут, так и я не трону.

– Принимается, – Тимур улыбнулся. «Ну хотя бы с этой вроде всё более-менее выходит.» – Бывай, не знаю, когда ещё увидимся.

Интерлюдия 2 - Глава 2. Агнес. Халикарнас.

Интерлюдия 2

Графиня Квеззан отложила в сторону толстую прошитую шнурком учётную книгу и указала на стул перед столом. Утреннее весеннее солнце заглянуло в высокие окна кабинета, осветило длинный ажурный стол и утончённые стулья с фигурными спинками.

– Садись, Плющ, – Соланта коснулась тонкими бледными пальцами виска, поморщилась, вздохнула и отпила из хрустального бокала холодной воды. – Ты наблюдала за отбытием дипмиссии?

– Да, были опасения диверсий. Но всё прошло спокойно, хоть и, на мой взгляд, чрезмерно помпезно. Часть халикарнассцев искренне радовалась, окрылённая надеждой на перемены к лучшему. Но были и те, кто пытались освистать отбывающих и даже кидать в них мусор. Жандармы сработали чётко, скрутив смутьянов.

– Как себя ведёт молодой Мастер Охоты?

– Старается не привлекать к себе внимание. Ему явно не по себе.

– Лангри предстоит долгий путь в непривычном для него амплуа. Дай-то Бог на Кресте, чтобы у него всё получилось. – Графиня вновь скривилась от головной боли: – Я в последнее время перенапряглась, слишком много переговоров с Серым Советом. Плющ, у меня для тебя важное задание. И срочное. Это наш шанс найти управу на Узника.

– Я слушаю.

– Я изучила записи детей огня. Всё, что касается его путешествия, после которого он и заявил о себе. Из Грязево, где служил молодой Охотник Ян Хорроу, он отправился к потухшему вулкану Мескару.

– Сразу? И почему именно туда?

– Правильные вопросы задаёшь, – графиня постучала пальчиками по учётной книге, одной из множества архивных записей Анклава. – Я тоже подумала, что если мы отправимся прямиком в вулкан, то это закончится ничем. В лучшем случае. Я навела справки: Мескар во владениях ватов, но они туда не суются. Это настораживает, не так ли? Тебе нужно повторить путь Узника с самого начала, не упустив ничего.

– Сделаю. Но… мне нужна будет подмога.

Соланта вновь поморщилась, провела по длинным чёрным волосам, поправляя пряди.

– Регент начал чистки. Ищет Ведающих и инмэдин по всему Нимулону. Я ограничена в ресурсах, пойми.

– Ничего. Можно задействовать сторонних. Например, кого-нибудь из Ловчих-отступников, здесь, в Халикарнасе. Хоть сами они того не осознают, люди Вешура лояльны идеям лэсарис и в конфронтации с новоявленным регентом. Как насчёт Джонатана Ирэнсвида? Он опытный Ведающий, бывший Командор Анклава, а сейчас впал в немилость из-за раскрытия его сущности. Думаю, он легко согласится на время сменить обстановку.

– Это опасно, – в голосе Квеззан появилась тревога. – Джонатан под колпаком у Хорроу. Но если ты уверена, что сможешь его вывезти незаметно... Действуй.

– Ещё я думаю о каком-нибудь Охотнике. Его присутствие в команде может пригодиться при взаимодействии с анклавовцами. Например, Лазова Гудэри. Хоть он и обычный человек, но уже краем глаза увидел изнанку этого мира. И показал своё отношение к Узнику и его эмиссарам: нарушил планы по устранению Ловчих-отступников.

– Прекрасный выбор, – улыбка Соланты стала шире, хорошее настроение отогнало сверлящую головную боль. – Молодой Гудэри очень перспективен, возьми его под своё крыло. Ко всему прочему он и раздобыл архив из Грязево, а значит, ты получишь преимущество от проводника.

Графиня снова помрачнела.

– Твои методы всегда мне импонировали, твоя собранность, осторожность, продуманность в каждом действии. А я тебя подвела… – Соланта продолжила в ответ на вопросительный взгляд: – Я была неосторожна. Пыталась разрушить игру Узника и, возможно, дала ему больше информации, чем собиралась. Он собирается послать по твоему следу Ласку.

– Я разберусь.

– Не стоит недооценивать эту мразь, – графиня сжала кулак. – Сколько крови этой тварью попорчено… Ограбления, потеря важных данных, диверсии, убийства потенциальных союзников и действующих агентов. Не мне тебе рассказывать, сколько раз это отродье срывало твои тщательно спланированные операции?

– Один раз у меня почти получилось установить личность противника. Если бы вы тогда меня не отозвали, дали закончить преследование…

– Что толку сожалеть? Тогда были иные приоритеты.Вернёмся к настоящему и объективной оценке угроз. Услышь меня, пожалуйста. Я настаиваю: Узник буквально знает, где ты окажешься. А значит, и Ласка.

– Я. Разберусь.

Соланта порывисто вздохнула и закатила глаза.

– Нельзя недооценивать опасность ситуации! И не позволь личному взять верх над долгом перед нашим делом! – графиня Квеззан сжала губы в линию. Долго сверлила взглядом, но потом вновь напряжение сменила усталость. – Прости меня. Я не должна в тебе сомневаться. Я вся на нервах! Мы никогда ещё так близко не подбирались к тайне сил Узника. А момент, когда он связан по рукам и ногам государственными делами – лучше не придумаешь. Всё складывается слишком хорошо, чтобы упускать такой шанс. Единственное препятствие – эта тварь, которая может всё испортить.

Соланта, хмурясь, посмотрела в окно кабинета, куда-то вдаль, за лес стройных халикарнасских башен.

– К счастью, не мы одни пострадали от Ласки. Я постараюсь выторговать какую-никакую помощь у снэйвсов или ватов, а голова этого отродья послужит скидкой в сделке. Всё, иди. Дорога каждая минута.

***

Ласка плюхнулась на диван рядом с Великим Магистром и закинула ноги на подлокотник. Шар Предтеч, засветившийся с наступлением вечера, приглушил сияние, когда девушка провела перед ним ладонью. Ласка поёрзала, будто кошка, пытающаяся свернуться клубком, и улеглась затылком на коленях у Яна.

– Дорогая моя, – Хорроу мягко улыбнулся, не сделав попытки к ней прикоснуться, – у меня для тебя подарок. Тебе только нужно забрать его и разорвать обёртку.

– Ну-ка, ну-ка, поподробнее, – деваха прищурилась и облизнулась.

– Совушка решила сунуть нос куда не следует. Мечтает покопаться в шкафу с оставленными мною скелетами. Но она, конечно же, не опустится до личного участия, а поручит это Плющу.

Ласка приняла вертикальное положение, лицо её стало серьёзным.

– Думаю, что в финальную точку маршрута эмиссар Соланты не сунется. А если и так, то там найдётся кому с ним разобраться… – Ян поправил тяжёлую регентскую цепь на груди. – Так что, если не хочешь упустить шанс поквитаться за всё – тебе нужно будет перехватить Плюща в Грязево. Такой городок на северо-запад от Тримеры, в сторону Данне.

– И всё, это единственное место, где я смогу найти Плюща?

– А тебе недостаточно? – Великий Магистр внимательно изучал девушку, но её разум по-прежнему был закрыт, а взламывать защиту он пока не хотел.

– Предпочитаю всегда иметь запасной план, – она пожала плечами.

– Карнусир. Потом Плющ двинется туда. Не проворонь. В Грязево, а уж тем более в столице я смогу оказать тебе поддержку, если что. А вот дальше уже под вопросом…

– Лааадно, – протянула Ласка, – сколько у меня есть времени?

– Графиня Квеззан всё ещё здесь, в Халикарнасе. Мне не сообщали о какой-либо активности, но она могла связаться с Плющом и не физически. Так что поторопись.

– Ох, не люблю я впопыхах засады готовить, – сморщила лицо деваха, – нужно же подойти творчески, чтобы насладиться моментом!

Она хищно оскалилась.

– Представляю лицо Плюща! Ничего не ожидает и тут я, как снег на голову! Хочу, чтобы в чертоги Хал этот говнюк отправился с максимально удивлённой рожей!

Хорроу вздохнул и отвёл взгляд.

– Что не так?! – вздёрнула брови девушка.

– Да как бы тебе сказать… Насчёт ничего не ожидает…

Ласка вскочила, когти впились в изголовье дивана, рядом с плечом Яна, портя обивку.

– Только не говорите мне, Ваше Высокотреплейшество, что вы с Совушкой письками мерились, чей подручный кого сделает и сорвали мне эффект внезапности?!

Великий Магистр закатил глаза.

– Мне нужно было заставить её если не отказаться от плана, то хотя бы замедлить: стать излишне осторожной и тратить дополнительное время на подготовку. Выверять каждый шаг, зная, что малейшую оплошность ты используешь, чтобы оборвать жизнь её агента.

Ласка надула губки и скрестила руки на груди.

– Теперь мне не справиться одной.

Ян развёл руками.

– Вепрь – в Тримере, Полоз – у Ловчих. Могу разве что отсыпать золотых на наёмников.

Деваха фыркнула.

– Пушечное мясо – это, конечно, хорошо, но необходимость не использовать мои способности – свяжет мне руки. Как насчёт этого Ловчего, которого я разрабатывала?

– Бывшего Командора? – Хорроу нахмурился. – Я планировал использовать его по-другому. Ты же его беречь не будешь.

– И что? Зачем вам такой слабак, если он не способен выжить после встречи со мной? – Ласка криво улыбнулась. – Я заодно его продолжу обрабатывать, нам не помешает крот в близком окружении Вешура. На Полоза в личине этого симорса я особо не надеюсь.

– Уболтала. Бери колдуна, поглядим на что он годен.

Ласка вздёрнула подбородок, довольно ухмыляясь.

– И молодого дворянчика, Гудэри-младшего.

– А он-то тебе зачем сдался? – округлил глаза Великий Магистр.

– А ты его хочешь оставить без присмотра в вотчине Совушки – Тримере? Он уже один раз Полозу помешал. Соланта на аудиенции была под ручку с его братом, в резиденцию Гудэри старшего вхожа. Она своего не упустит. Нужно перехватить птенчика раньше.

– Только не угробь, – проворчал Хорроу. – Это ещё более ценный актив. Он мне нужен для давления на старого графа.

– Буду с него пылинки сдувать, – проворковала Ласка, – ты что, мне не доверяешь?

Великий Магистр ещё раз поправил цепь.

– Столько дел, столько дел… Кажется, что всё начинает выскальзывать из хватки, будто я набрал в ладонь больше, чем могу удержать. – Он вздохнул. – Как ты планируешь к ним подобраться?

– Нужно втереться к ним в доверие. Отправь отряд на поимку, а я их героически спасу в последний момент.

Хорроу посмотрел на деваху скептически.

– С Джонатаном может и получится. Он колдун без документов, можно выставить так, что Вешур его скрывает, дискредитировать главу халикарнасских Ловчих. Ослабить Ксугабу, сбить с него спесь… Это мне нравится, тут я согласен. Но вот Лазова? Он чист перед законом.

Его Высокопреосвященство помолчал, задумавшись. Ласка ждала, перекатываясь с носка на пятку.

– С Лазовой поступим так. – Лёгкая улыбка тронула губы Яна. – Я отправлю в Тримеру Полоза. Он заразит молодую жену виконта. После этого таинственная незнакомка появится и предложит помощь. Как же молодая Адель не станет Зверем? Только если отправится в один из моих лагерей. Скажем, в «Безмятежность», он ближе. Я как раз планировал опробовать ритуал, что узнал от Тимура Лангри. Лишний подопытный не помешает. И заложник, обеспечивающий лояльность как самого Лазовы, так и его отца, через отпрыска и невестку. А ты попросишь молодого Гудэри отплатить услугой за помощь его жене.

– Как вам будет угодно, Ваше Коваршество, – усмехнулась Ласка.

Хорроу отмахнулся.

– Не все мои планы ведут куда мне нужно. Ты права: затея с подставным симорсом не дала никаких плодов, нечего Полозу прозябать среди Ловчих. Уже сегодня отправлю его готовить тебе почву в Тримере. А завтра по душу Джонатана явятся Охотники. Действуй.

Кривляясь и кланяясь, Ласка попятилась из кабинета регента.

Глава 2. Агнес. Халикарнас.

Проливной дождь сменил вчерашнее солнце. Он барабанил по панорамным окнам ресторана «Небесная Пуля». Капли стекали и по куполу атриума. Под ним расположился большой обеденный зал с пятачком сцены, где струнный квартет играл минорную мелодию, гармонирующую с погодой.

Агнес вышла с кухни ресторана и поправила униформу официанта, плотно прикрыв за собой дверь, за которой остались лежать бесчувственные тела. Девушка подхватила пустой поднос и двинулась по многолюдному залу, собирая грязную посуду со столиков. Будто бы случайно она приблизилась к паре мужчин, которые теперь не скоро дождутся своего заказа. Один из них был темнокожим гигантом – инганцем. Другой – импозантно одетым мужчиной под сорок в дорогом костюме-тройке и с шёлковым шейным платком. Его вид, а особенно прилизанные волосы с идеальным пробором, вызывали у Агнес только раздражение, которое она старательно загоняла как можно глубже. Брякали тарелки на подносе, тихо позвякивали вилки, а ушки девушки едва заметно поворачивались, нацеливаясь на беседующих мужчин, отрешаясь от остального многоголосого шума.

– Чем обязан таким отношением? – щёголь поправил столовую ложку, лежавшую не строго параллельно чайной.

– Ты про неделю в карцере, Джонатан, или про сегодняшний обед? – с беззлобной усмешкой пророкотал гигант.

– Второе, – спокойно ответил его собеседник.

– А оно вытекает из первого. Хотел как-то загладить вину. Раз уж Хорроу заблокировал нам поставки продовольствия в Анклав, пока мы не покинем резиденцию Охотников, я выделяю дотации на питание всем Ловчим. Сегодня Зиндажан сопровождает загонщиков в столовую на пятом кольце, и я решил, почему бы тебе не составить мне компанию?

Джонатан поправил тканевую салфетку и выдержал долгий изучающий взгляд темнокожего.

– Я такой же, каким был и раньше, Вешур. Я всё это время был колдуном, и, то, что вы теперь об этом знаете, ничего не изменило.

– Не скажи, – толстые губы инганца изогнулись в невесёлой улыбке. – Это изменило всё. Я был бы дураком, если бы не учитывал новую информацию. Изолировать тебя было импульсивным и недальновидным решением. Виноват, погорячился. Но и относиться к тебе как раньше, я уже не смогу.

Вешур покрутил пустой бокал за ножку.

– Повара там уснули, что ли? – он оглянулся на дверь кухни. – Я был лучшего мнения об этом заведении.

Агнес отвернулась и стёрла появившуюся ухмылочку, прежде чем вернуться к сбору чашек. Посуда опасно громоздилась на подносе, рискуя вот-вот обрушиться на пол.

– Пойду проверю, что с нашим заказом, – темнокожий гигант поднялся и жестом остановил Джонатана: – сиди, это я тебя сюда притащил, мне и отдуваться.

Лавируя между вкушающими пищу гостями ресторана, Вешур двинулся к стойке администратора, что располагалась у входа в зал. А Агнес тут же забыла об опостылевших тарелках и ложках и опустилась на его место.

Бледно-зелёные глаза Джонатана встретились с янтарными.

– Тебе грозит опасность, – шепнула девушка. – Он тебя сдал.

Мужчина глянул поверх её плеча на официантов, забегавших в кухню и обратно с растерянными, побледневшими лицами, а потом на входящих в ресторан людей в одинаковых серых шинелях, расстёгнутых и потому не скрывающих рукояти револьверов, пока не покинувших кобуры. Вошедшие столпились около владельца ресторана и Вешура. Джонатан поймал его короткий встревоженный взгляд.

– Он решил, что безопаснее отдать тебя людям Хорроу, чем принимать решение самому. Если ты чист – вернёшься без проблем, а вот если нет… – шептала Агнес. – Тебе нужно уходить.

Джонатан расслабленно откинулся на спинку стула.

– Ваша униформа явно с чужого плеча. И я вас вижу в первый раз в жизни. Предлагаете мне поверить вам, а не бывшему магистру, с которым я проработал с десяток лет?

– Ну тогда опять доверься Ксугабу, – скривила губы девушка, – он же так доверяет тебе, почему не ответить тем же? Вон он как раз с ними сговаривается. Смотри, как на тебя косится. Уже всё, наверняка, решил.

– А вам что до моей судьбы?

– Я работаю на графиню Квеззан. Она послала меня предупредить тебя. Жаль, что я успела только в последний момент. Теперь придётся прорываться с боем.

Выражение янтарных глаз сделалось хищным. Инстинкты бывшего Командора вопили: «не человек». И всё же именно это и интриговало. «Если она враг – зачем предупреждать? Заведёт в ловушку? Но я уже в ней. Если она друг – почему не знакома? С ней или без неё – бежать придётся. Даже если она соврала и не Вешур меня сдал – Ловчие Хорроу никуда не исчезнут. Но всё должно пройти по моим правилам.» Джонатан покачал головой.

– Я не буду атаковать кого бы то ни было без непосредственной угрозы моей жизни. Если вы хотите мне помочь – просто отвлеките их, и я проскользну, – мужчина посмотрел на группу людей у стойки администратора. Гул баса Ксугабу стал громче, хотя разобрать слова пока не удавалось. Он всё чаще смотрел на Джонатана.

– Увы, у меня тоже нет лицензии колдуна, – криво улыбнулась деваха. – Я хочу тебе помочь, но не ценой своей свободы. Выход только один.

Она коротко мотнула головой в сторону перегороженного серыми шинелями проёма.

– Отнюдь, – Джонатан опять поправил ложки, вдруг переставшие лежать идеально. – Внезапное приглашение Вешура не внушало доверия. Я предположил, что всё может пойти не так, как мне хотелось, и навёл справки об этом ресторане. Здесь есть запасной выход – грузовой подъёмник справа от нас, мимо кухни, за туалетами.

– Вот только похоже к нам уже идут, – сообщила быстро оглянувшаяся девушка. Ловчие расходились по залу, вглядываясь в посетителей.

– Что там, на кухне? – Джонатан вперил взгляд в дверь, и та резко распахнулась, с силой ударившись об стену. Люди в шинелях обернулись, их руки дёрнулись к револьверам. Четверо из вошедшего в ресторан отряда увидели распластанных на полу поваров и стоящих над ними официантов. Ловчие кинулись на кухню, двое же других перегородили Вешуру путь.

Колдун плавно поднялся, одновременно хватая девушку за кисть и увлекая за собой. При этом его точная копия так и осталась сидеть за столиком, словно Джонатан раздвоился.

– У нас полминуты и то, если иллюзии никто не коснётся, – шепнул он девушке.

Когда серые шинели обернулись на столик, то увидели лишь франтоватого мужчину, смотрящего в одну точку. Официантки рядом не было. И лишь Вешур заметил удаляющуюся пару: один Джонатан вёл за руку девушку прочь, пока второй продолжал неподвижно сидеть в зале. Гигант заморгал, не веря своим глазам, но быстро взял себя в руки.

– У вас нет никакого основания для ареста моего подчинённого, – заговорил он нарочито громко, привлекая к себе внимание. – С чего вы взяли, что он какой-то там колдун?

– Это мы сейчас и проверим, – человек в шинели похлопал себя по внутреннему карману, – у нас есть свои методы. Говард, ну что там? - крикнул он товарищу на кухне.

– Без сознания! Но живы! – раздалось в ответ.

Вешур посмотрел на ставший пустым столик.

***

– Одобряю, – шепнула Агнес, прижимаясь к плечу Джонатана. – Оптическая проекция – это надёжнее, чем внушение, когда вокруг столько людей. Но, похоже, посланный за тобой отряд перекрыл и чёрный ход тоже.

Джонатан резко сбавил темп, оказавшись в коридоре, ведущем от общего зала ресторана к туалетам. Лицо его вновь расслабилось, когда он пошёл в сторону поджидавшей парочки в шинелях. Они подобрались, настороженно следя за приближающимся мужчиной и девушкой. Но тут словно невидимая сила дёрнула одного за борт пальто, его повело, он завалился на стену, путаясь в ногах, оттолкнулся, пытаясь удержать равновесие, и влетел головой в живот товарища, повалив и его, и себя на пол. Не сбавляя шага, Джонатан переступил через барахтавшихся людей и вошёл в клеть грузового подъёмника.

Шмыгнувшая следом Агнес изобразила аплодисменты.

– Я в восторге от твоей точности ментального воздействия!

Защёлкали шестерни, опуская платформу.

– Благодарю за столь высокую оценку моим скромным талантам. – Джонатан степенно поклонился. – А этим двоим я подправил память за последние секунды – нас они не вспомнят. Предлагаю опуститься до нижних уровней, там проще затеряться.

– А ты всегда такой собранный, хладнокровный, всё заранее продумываешь?

Мужчина пожал плечами.

– Слушай, а мне бы пригодилась твоя помощь, – доверительным тоном сказала девушка, пока мимо проносились ярусы города-из-башен. – Графиня поручила мне одно важное дело, но боюсь всё испортит моя склонность решать проблемы в лоб.

– И что это за дело?

– Всего ничего – раскрыть тайну сил нового регента.

Джонатан нахмурился.

– А с ним что-то не так? Разве он не человек?

Агнес хитро ухмыльнулась.

– Кто бы мог подумать: тот, кто хочет вычислить каждого колдуна, оказывается сам не чист. Какое лицемерие. – Колдун постарался произнести это скучающим тоном, но девушка чувствовала, что его недавняя обида на Вешура только усилилась, сместив фокус на Хорроу.

Джонатан внимательно оглядел девушку. Та стащила с головы шапочку официанта и растрепала чёрно-красные пряди, приведя их в совершеннейший беспорядок в противовес аккуратной причёске мужчины. «Эризанс. Определённо.»

– Боюсь, я не могу принять ваше предложение, пока не получу ответа: кто вы?

– Агнес, – она спрятала руки за спину и принялась качаться с носки на пятку, глядя на него янтарными глазами с пляшущими искорками бесовства. Джонатан спокойно выдержал её взгляд.

– Я имел в виду не имя, хоть вам и стоило представиться в самом начале. Ещё раз повторю: кто вы?

– О, так ты же уже догадался, – Агнес прищурилась. Её рука, появившаяся из-за спины, начала изменяться, выпуская длинные крючковатые когти. – Согласись, вывалить всё сразу было бы скучно! Но обещаю, ты сможешь задавать вопросы, пока помогаешь мне. Те, на которые ты не знаешь ответы.

Она хитро прищурилась.

Джонатан поправил костюм, затем платок.

– После сегодняшнего мне определённо не стоит оставаться в Халикарнасе. Что ж, я не против поработать с таким существом, как вы. Какие у нас планы?

– Нам нужно будет проникнуть в заброшенный Анклав в Грязево. Для этого нужен проводник. Его мы подберём в Тримере.

– В Тримеру, так в Тримеру. Скрасите наше путешествие рассказами об изнанке этого мира, вдруг я почерпну для себя что-нибудь новое?

Клеть подъёмника остановилась. Джонатан распахнул дверь перед девушкой, пропуская её вперёд.

Отводя глаза встречным, двумя незаметными тенями они достигли станции дилижансов. Пока колдун оплачивал билеты, Агнес отлучилась под предлогом избавиться от униформы. Юркнув в туалетную кабинку, она содрала ненавистные шмотки, изменила кожу, создав привычную ей одежду, и замерла на пару минут с закрытыми глазами. После чего вернулась к колдуну.

Глава 3. Тимур. Нимулон. - Интерлюдия 3

Глава 3. Тимур. Нимулон.

Тимур пробирался через заросли осинок. Сырые сапоги елозили по ноге, и только регенерация оборотня спасала от кровавых мозолей. Желудок урчал, почти не переставая. Три дня, как он не чуял нормальной добычи, но только пытался обернуться, как среди деревьев то лесоруб появлялся, то всадник, а то и дымом тянуло от близкого жилья. Проголодавшийся внутренний Зверь советовал туда заглянуть, но Охотник упрямо брёл по перелескам, утопая в ещё нерастаявшем снеге и только крепче стискивал зубы.

Козлиный запах донёсся со стороны реки, с которой недавно сошёл лёд. Ноздри Тимура затрепетали, клыки заныли – им стало тесно во рту. Охотник провёл по ним языком. «Одного утащу, особо не хватятся. И сразу назад, в чащу.» Прижимаясь к земле, ступая мягко и осторожно, Лангри подкрался к добыче.

Беленький козлёнок топтался на крутом берегу реки, пытаясь подобраться к воде. «Пёсья кровь! Да тут и есть-то нечего: кожа да кости…» Тимур загнал глубоко в себя Звериные повадки и пошёл к животному, подзывая.

– Иди-иди сюда, маленький, – Лангри хотел добавить «я не обижу», но громко заурчавший живот прервал Охотника. Козлёнок отпрыгнул, потом снова взбежал на бережок, потоптался, вытягивая шею к речной глади. Тимур протянул руки, почти дотронулся, но тот снова кинулся прочь.

– Чтоб тебя псы драли! Да на твоих костях только суп настаивать! Я больше сил потрачу, если волком обернусь, чтобы тебя поймать! – крикнул Охотник. Козлёнок навострил уши и даже подошёл ближе. Он будто пытался обойти человека, чтобы добраться до воды. Тимур глянул в реку.

– Сучий потрох… – из глубины на него смотрело бледное девичье лицо. – Хозяйка твоя?

Козлёнок жалобно заблеял. «Чистенький, беленький… Жил, поди, у неё как домашний питомец.» Тимур нахмурился и потянулся к нему разумом. Горе, что ощутил Охотник, было почти человеческим. Мужчина присел, осматривая берег. Глина на нём была гладкой, словно по ней кто-то съехал. «Соскользнула? А что не выбралась тогда?» Он снял сапоги и штаны, вошёл в воду. Дно круто уходило вниз, Тимур и сам поскользнулся и погрузился по грудь. «Да чтоб меня! Куда полез?!» Он зашарил рукой, волосы, похожие на водоросли, скользнули между пальцами, Лангри сжал кулак и потянул. Другой рукой вцепился в берег: пальцы вошли в глину, вырвали кусок, но со второго раза нащупали корень. Тимур потянул добычу, рывком забросил на бережок, а потом выбрался сам.

Бледная шея утопленницы была обмотана верёвкой, которая обвивала стан, ноги и заканчивалась узлом на тяжёлом камне.

– Сучий потрох… – повторил Тимур, смотря на молодую красивую девушку. Проверил револьверы после купания и оделся. Козлёнок стоял поодаль, дрожа всем телом.

– И что тут произошло? – без особой надежды спросил его Охотник. Уловил сильный страх, животинка дёрнулась и побежала прочь.

– Стой! Я не причиню тебе вреда! – крикнул ему вслед Тимур, в этот раз уже совершенно искреннее. Козлёнок остановился. «Он определённо понимает, что я говорю. Но что же он такое? Я с таким ещё не сталкивался.» Однако стоило подойти поближе, как странное животное вновь отбегало и ждало в отдалении, нервно тряся хвостиком. «Зовёт меня куда-то? Ладно, иду.» С мокрой куртки натекло в изначально сухие штаны.Охотник, сдвинув брови, брёл за козлёнком через лес. «Вот тебе и пожрал, пёсья кровь.»

Впереди запахло человеческим жильём. Тимур остановился. «Не-не-не, мне туда не надо.». Живот заурчал, не соглашаясь. «Пёсья кровь!» Мужчина оглядел себя. «Да мне скорее в морду дадут, чем поесть и ночлег.» Козлёнок заблеял. «Да чтоб тебя! Ну куда я опять полез, с утопленницей должны законники разбираться, я-то тут причём, сыщик недоделанный?» Тимур сжал кулаки и зашагал к людям. Показалась широкая дорога, а за ней и городок. Дома украшали новые ленты и флажки, люди выбегали из домов и тащили куда-то дальше по улице корзины со снедью. Животинка юркнула под переносимый двумя мужиками длинный стол и получила от них свою порцию ругательств вслед.

Тимур поздоровался с подозрительно глядящими на него женщинами, поднёс руку к голове и вспомнил, что шляпа осталась на Эсфахате.

– Что у вас происходит, милые женщины?

– Знамо что, к свадьбе готовимся!

– Вы же не откажете утомлённому путнику в куске хлеба по случаю столь чудесного праздника? – Тимур постарался изобразить на своей небритой морде максимально дружелюбную улыбку.

– Токмо ради праздника, – процедила одна. – Бог на Кресте велит подавать странникам убогим.

– Хотя ентот больше на душегуба похож, вона столько оружия торчит! – добавила другая.

Тимур аккуратно, двумя пальцами вытащил из кармашка сырой жилетки новенький жетон Мастера. В отличие от знака просто Охотника его окантовка была сделана из серебра и потому каждый раз приходилось изворачиваться, чтобы не обжечься.

– Не душегуб я. Анклавовец.

– Час от часу не легче! – всплеснула руками женщина. – Так у нас вроде спокойно всё! Али где рядом Зверь завёлся?

– Не, всё нормально, я с задания возвращаюсь, лошадь только украли, пока я людей от чудовища избавлял. Мне б поесть, да я дальше пойду, – Лангри смотрел заискивающе, будто это были два самых главных стража городка.

– Добро, поди сюды, – женщина в чепце, похоже, решила взять его под свою опеку. – Где ж ты так извалялся-то, охотничек? Бок в глине, тиной воняешь…

– Под лёд провалился, пока через лес шёл.

– Сапоги сухие, да и штаны более-менее, а вот верх – наоборот. Как уж ты так умудрился?

– Споткнулся и башкой вперёд полетел, – хмуро ответил Тимур. «Устроила тут мне допрос. Сначала напои-накорми, а потом уж спрашивай. А то я сам кем-нибудь тут перекушу.»

К счастью, впереди показался конец вереницы столов, составленных друг к другу. Тимура усадили, сунули в руки миску с картошкой и мясом да кусок пирога. Плеснули в кружку кислого пива, напутственно хлопнули по спине, когда он уже набрал полный рот жратвы и наконец отстали. Давя кашель, почти не глотая, Охотник поглощал пищу, стараясь не поднимать глаз. Собравшиеся вокруг загомонили, захлопали в ладоши. Тимур посмотрел, куда и все. Во главе стола появился молодой, богато одетый мужчина с уложенной окладистой бородой. Под руку с ним стояла молодая девушка, с длинной каштановой косой. Тимур замер, выглядя как хомяк с раздутыми щеками, но не мог отвести глаз от её лица.

– Хороша невеста, да? – толкнул его локтем под рёбра сосед справа. – Ты смотри да не заглядывайся! Без пяти минут чужая жена!

Охотник не отреагировал. «Я видел это лицо совсем недавно. Когда тащил тело из-под воды.» Его чувства обострились, разум цепко объял девушку, ловя отклонения от нормы.

– Знаешь её? – Лангри зыркнул на соседа, и тот побледнел.

– А как же не знать, – робко ответил мужик, – это ж Эллен. Родилась тута, брат у неё младшой. Родители год как сгинули, сироты они, мыкались горемычные. Пока господин Куприян её не заприметил. У него тута деревянная мануфактура: лесопилка, склад древесины, сушильня. Богатый и уважаемый человек. Влюбился без памяти, вот и свадебку решили сыграть.

«Это не моё дело. У меня миссия, важная. Если я сейчас при всех что-то с невестой сотворю…» Тимур смотрел, как девушка что-то шепчет молодому мужу, проследил за её взглядом. Два парня возились около загона для мелкого рогатого скота, третий подносил дрова под большой чугунный котёл.

– Брат говоришь у неё есть? А где он? – спросил Охотник.

Его сосед закрутил головой по сторонам.

– А шота не видать. Носится, видать, где-то с остальными робетятами.

Парни у загона потащили на верёвке молодого козлика, чистого, беленького. «Пёсья кровь!» Лангри стиснул зубы, встал из-за стола и быстрым шагом подошёл к парням.

– Куда тащим животинку? – спросил он, сдвинув брови. Парень, что покрупнее, мял в руках верёвку. «Даже обычные люди чувствуют эмоции козлёнка. Он, сам того не ведая, транслирует страх. Но видать силёнок не хватает шибануть так, чтобы от него отстали.»

– Эллен приказала подать к столу парного мяса: хочет из своей отары лучшим мужа попотчевать, – робко ответил парень.

– Так ей нельзя же козлятины, – Тимур упёр кулаки в бока. Рукояти револьверов выглянули из подмышек. – У неё аллергия. Слово-то такое знаете? Красные пятна по всему телу, волдыри, чешется вся. Забыла она, наверное, на радостях. Так что дайте ко мне этого заморыша.

– А ты откудова енто знаешь? – влез второй, тощий. – Ты кто такой вообще, служивый?

– Брат я её, – Лангри смерил парня взглядом. – Старший. Потому и знаю. Давай козлёнка.

Охотник позволил Зверю выглянуть на мгновение. Тяжёлый страх, воспоминания об ужасах, таящихся за пределами обжитых городов, кровь и смерть, о которых пытались забыть на светлом празднике всколыхнулись в разумах людей, окружающих Тимура. Давящая тень разошлась во все стороны от фигуры Охотника, как ударная волна, и пропала. У парней потемнело в глазах, а козлёнок жалобно заблеял. Даже гомон свадьбы как-то стих. Кто-то поперхнулся, другой сбился с мысли, не понимая, откуда этот ползущий по позвоночнику холодок. Тимур же подхватил животное на руки и широким шагом двинулся к новобрачным. Взгляд девушки заметался, она прижалась к мужу, и тут же отодвинулась, оглянулась, будто ища путь отступления.

– Здрав будь, сестра, – хмуро сказал Охотник. Около них воцарилась тишина.

– Здравствуй, брат, – потупила глаза девушка.

– Ты не говорила, что у тебя ещё один брат есть, – Куприян переводил взгляд с невесты на мрачного мужчину с козлёнком в руках.

– В том нет её вины, – Тимур даже не повернул к нему головы. – Я лет двадцать как ушёл из дома. В Анклав. Все знают, что работа там опасная. Меня уже похоронили и забыли, поди. Я не обижаюсь, сам виноват, что дом родной оставил. Даже сейчас мимо шёл, случайно тут оказался. Но рад повидаться. Мне скоро снова в путь, долг зовёт, хотел бы с сестрой парой слов перекинуться. Украду её на минуточку. С твоего дозволения, конечно.

Он наконец соизволил посмотреть на жениха.

– Если Эллен не против, – ответил тот и взглянул на жену.

Та помотала головой, поднялась и, не глядя на Охотника, отошла в сторонку. До Тимура долетел шепоток гостей: – Брат?.. Откуда у неё старший брат?.. – Савелий вечно пропадал в лесах, мож, нагулял где на стороне? – Точно, с Жюстиной часто ругались они, непутёвый мужик был. – И старший сын в него пошёл, погляди-ка.

Тимур встал рядом с девушкой, погладил дрожащего козлёнка.

– Что ты хотел? Зачем влез? Иди своей дорогой, брат. – Эллен скривила лицо.

– Ты, Преобразующая, утопила настоящую Эллен. Я нашёл труп. И ты хотела убить её брата, – он придержал дёрнувшееся животное.

– Тебе-то что? Ты же наш, какое тебе дело до детей огня?

Тимур прищурился.

– Зачем ты это сделала?

Лицо девушки стало злым.

– А то ты не знаешь, как мы, фреисы, живём! По тебе видно – знаешь. Я несколько десятилетий мотаюсь по лесам и вот таким вот захолустьям, мышей жру, сплю в волчьих норах!.. Драной псиной выпрашиваю объедки! – Эллен шипела, сдерживая громкость. – А эта? Тупая, как козы, которых она пасла. Богатей проезжал – и всё! Будущее обеспечено, будет жить припеваючи. А что в ней такого, кроме внешности? Я могу быть такой же! И в отличие от неё – быть такой всегда. Я не постарею, не покроюсь морщинами… Почему это всё какой-то самке детей огня, а не мне?!

Девушка отдышалась, заговорила спокойнее.

– Ну я психанула. Утопила её… Я тоже хочу сытно есть и сладко спать. Имею право. Её жизнь или моя? Выбор очевиден.

«Как я сам недавно… Тоже решил, что моя жизнь, моя миссия ценнее. Как я могу её теперь судить?»

– А её брат?

Эллен скривилась, посмотрела на козлёнка.

– Ведающий оказался, мелкий поганец. Обернулся и юркнул в стадо, козы врассыпную, поди разбери кто где. Хорошо, хоть сейчас попался. Убей его.

– С ума сошла?!

– Убей. Он меня выдаст. Станет человеком, всем растреплет. И про тебя тоже. Он же сейчас всё слышит и понимает.

Козлёнок задёргался, но Тимур держал крепко.

– Ты убила человека. – Охотник надвинулся на девушку. – И уже за одно это заслуживаешь смерти. Ещё и ребёнка хочешь извести?

– Послушай, ты, видно, заигрался в свой Анклав. Забыл, кто твой народ? Да, убила, но моей смертью ты её не вернёшь. Что сделано, то сделано. А если останется этот детёныш – получается, всё впустую, и сестра его погибла совсем бессмысленно. Убей его.

– Нет. – Тимур тряхнул головой, мысли бешено метались в черепной коробке, ища выход. «Ребёнка тронуть я ей не дам. Тут без вариантов. Что касается её самой… Что я могу? Пристрелить её тут, при всех? Нет. Потратить несколько дней, а может недель, выслеживая, пока она останется одна? У меня есть дела поважнее. Сдать бы законникам, но как я объясню, что именно она убийца? Придётся помиловать очередного оборотня. В одном она права – сделанного не воротишь. Эх, плохой из меня Охотник, только безмозглых Зверей убивать и гожусь.»

Он вбуравил в неё взгляд пожелтевших глаз.

– Ты отняла у мальца сестру. Единственную его родную душу и заняла её место подле Куприяна. Значит, заменишь сестру и ребёнку. Будешь растить его как собственного брата и оберегать. Такова будет твоя плата за убийство. Ну или я покончу с тобой прямо здесь и сейчас.

Эллен посмотрела на козлёнка, потом на праздничный стол, добротные строения городка и кивнула.

– Принимается.

«Как-то она легко согласилась. Как я могу ей доверять? Что ей помешает прикончить мальца, как только я уйду?»

– Смотри у меня, – нахмурился Охотник, – я ведь вернусь, если что.

– Не надо меня пугать, пуганая…

Лангри усмехнулся. «Найдётся у меня на каждого из вас управа!»

– Серебро-то чуешь поди? – она вздрогнула. – Я не такой, как остальные фреисы, учти.

– Ладно, ладно! – девушка покосилась на рукояти револьверов, потом посмотрела на козлёнка. – И что мне с этим делать? Чем его кормить?

«Пёсья кровь! А что, если он остаётся козлёнком не маскировки ради, а потому что не может обернуться обратно? Если он станет человеком в неподходящий момент, всё псу под хвост. Надо сделать это сейчас и в безопасном месте. Как же на мальца воздействовать? Я же не знаю, я же ничего не знаю и не умею, пёс меня раздери!»

– Нужно ему помочь вернуть человеческий облик, – максимально непреклонным и твёрдым тоном сказал Тимур. – Он от страха в животное обратился. Я слышал так можно разум потерять и навечно в этой форме остаться. Ты в этом виновата – ты мне и поможешь его обратно оборотить. Нужно укромное место…

Он огляделся.

– Ты, как хозяйка празднества, организуй-ка мне баню, как стемнеет. И сама туда приходи. Глаза же сможешь отвести, чтобы тебя никто не заметил? Вот и славно. Вернём парнишке человеческий вид.

***

В дверь бани осторожно постучали. Тимур открыл, Эллен шмыгнула внутрь, он затворил и запер на засов. Козлёнок стоял на лавке, ножки у него дрожали, голова низко опустилась.

– Действуй, – повелел Тимур, скрестив руки на груди. А сам стал внимательно наблюдать, обострив все чувства.

Преобразующая села рядом с козлёнком, взяла его голову в руки. Охотник чувствовал, как разумы её и ребёнка сплелись. Эллен блуждала среди роя образов, выстраивая их так, чтобы получилась путеводная дорожка к человеческой форме. Девушка направляла маленького колдуна, подталкивала его и вот он начал меняться. Похрустывая хрящами, конечности вытянулись, грубые копытца распались пальцами, грустная мордочка превратилась в пышущее ненавистью бледное лицо с яркими веснушками.

– Я убью тебя, ведьма! – крикнул паренёк.

Эллен посмотрела на Лангри.

– Вот! О чём я тебе и говорила.

Тимур отодвинул её, перекрывая своей фигурой так, чтобы мальчик видел только его, а не ненавистную Преобразующую.

– Слушай, малец, я тебя понимаю. Я тоже хотел бы прямо сейчас пустить ей пулю в лоб. Но что дальше? Меня вздёрнут на ближайшей сосне, а ты? Какая семья возьмёт тебя к себе? Что будет, если ты вновь обернёшься? Она знает о твоих особенностях, сможет подстраховать, сможет научить контролировать их.

Мальчик молчал, глядя волчонком.

– Мне жаль твою сестру, правда, но… – Тимур заговорил шёпотом: – сам подумай, как ты её сейчас убьёшь? Подрасти сначала, наберись знаний и сил. Внимательно наблюдай за ней, учись…

Преобразующая скривила лицо.

– Это так ты его уговариваешь? Думаешь, я расскажу ему, как меня убить?

– Ты эту кашу заварила, ты и расхлёбывай, – отмахнулся Охотник и вновь обратился к пареньку: – Ну как, договорились? Она изображает твою сестру, ты изображаешь её брата. Живёте в доме богатого промышленника и бед не знаете. Это же мечта у вас обоих, разве нет?

Мальчик кивнул, соглашаясь.

– Как звать-то тебя?

– Айвен.

Тимур приобнял его за плечи, потрепал по волосам цвета сухой соломы.

– Идёмте к Куприяну. Ты, Айвен, скажешь, что счастлив за свою сестру. Пусть увидит тебя живым и здоровым. А то бы так пропал и не вспомнил бы никто, – Охотник зыркнул на Преобразующую и вновь обратился к мальчику: – А что с родителями вашими случилось?

Паренёк всхлипнул.

– Отец каждый месяц куда-то уходил. Матушка однажды решила проследить. И оба не вернулись.

«В полнолуние, поди. Понятно, откуда в мальце кровь колдуна.»

– Рекомендую тебе, Преобразующая, поспрашивать его побольше о том, что знала его сестра. Она в этом городке с рождения жила, все её знают.

– Не учи учёную, – проворчала она, но Тимур понял, что она просто хорохорится.

– А умер бы он, как ты хотела, обязательно где-нибудь бы прокололась. И плакал бы твой план. – Охотник глянул на неё свысока.

***

На людях Айвен и Эллен вели себя, как и полагаются брату с сестрой, Охотник постарался обратить на них внимание как можно больше горожан, надеясь, что количество свидетелей удержит что одного, что другую от необдуманных действий. «Ох, пёсья кровь, как-то всё ненадёжно. Я должен поверить убийце-Преобразующей и мечтающему о её смерти мальцу. Но я не вижу иного выхода, чтобы мертвецов не стало больше.» Спустя полчаса Тимур ушёл с пира. «Раз уж такая оказия выдалась, я по-настоящему в баньке попарюсь. Может больше и не удастся.»

Тимур забрался в большую бадью, расплёскивая горячую воду, плеснул из ковша на зашипевшие угли.

«И вообще! Кто молодец? Я – молодец! У меня вроде неплохо вышло всё решить. Может мне в судьи пойти? Буду подбирать наказания и каждому отвешивать по справедливости.»

***

Тимур откинулся на скрипучую спинку стула. В салуне было многолюдно: два скотовода, пяток охотников на мелкую лесную живность и компания лесорубов, заглушающая остальных гоготом и выкриками. Официантки носились как угорелые, поднося им очередную порцию выпивки и жратвы, так что Лангри уже минут десять ожидал свой заказ. Чтобы скоротать время, он достал из вещмешка блокнот в кожаном переплёте, купленный в Длинной Бочке, и карандаш. Открыл на первой, всё ещё чистой странице.

«Я прямо как Мастер Назарэ… Какой-нибудь неудачник потом тоже найдёт мои записи и куда его это заведёт? Если будут записи эти. Как же начать? Он вроде как даты писал сначала…»

«14 число Месяца Девы. Я путешествую уже почти два месяца, если вести отсчёт от отбытия из Халикарнаса. И полтора из них – в одиночку. Не пользуюсь дилижансами, не покупаю лошадь, бреду лесами, иногда заходя в мелкие городки. В таком темпе мне до Привратника ещё два-три месяца. С одной стороны, чем быстрее я выполню задачу, тем раньше вернусь к Агнес и тем скорее колдуны Нимулона получат помощь. Но я вынужден скрываться и потому трачу больше времени.»

Тимур отложил карандаш.

«Почему я оправдываюсь? Перед кем? Перед потомками, которые будут это читать и скажут, а где это ты, Мастер Лангри, шарашился всё это время? Пустое дело эта писанина. Как Назарэ находил в себе силы, неужели он думал, что это кому-то будет нужно?»

«Вынужденно избегая Полуденного Тракта, две недели назад я побывал в Длинной Бочке на побережье Каспия. Море это отличается от Северного Океана. Волны меньше, и вообще оно как-то меньше…» Тимур нахмурился и яростно зачеркнул написанное. «Если уж и писать, то что-то полезное. Какой можно сделать вывод из моей последней встречи с Преобразующей? Она приняла меня за своего, и при этом её не удивило, что я из Анклава. Фреисы, фракция инмэдинов, что кочует по Нимулону по одиночке и с таборами ромов, выходит, и в нашу организацию заглядывают. Выходит, тот же Комиссар Кассав – это не единичный случай. Колдуны, Преобразующие, а под ними всеми – Охотники и рекруты, бесправное мясо, обязанное выполнять приказы и не задавать вопросы. Вот о чём нужно писать.» Карандаш зашуршал по бумаге. Принесённая щука с овощами медленно остывала.

Разминая сведённые от перенапряжения пальцы и отщипывая кусочки рыбы, Охотник заметил нового посетителя салуна. Около барной стойки сидела девочка лет четырнадцати, довольно легко одетая для промозглой погоды. Она куталась в плащик с капюшоном. Возможно, когда-то он был красным, но замызгался, потемнел от времени до тёмно-бордового цвета, а края оборвались до состояния бахромы. Такими же старыми были и перчатки: ни одного целого пальца на них не осталось, они закрывали лишь ладони. Девочка пила из большой деревянной кружки бульон, видимо, на что-то большее ей денег не хватило. Она дула на пар и потихоньку отхлёбывала, грея руки о кружку. У ног её стояла большая корзина, накрытая куском пледа. Девочка допила свою похлёбку, подхватила ношу двумя руками и потащилась на выход из салуна. Со стороны лесорубов в её сторону полетело предложение проводить до дома, а то, мол, в лесу небезопасно. Девочка вжала голову в плечи и ускорила шаг. Четверо мужчин вернулись к выпивке, бурно обсуждая перспективы помощи и положенную за неё награду.

Тимур подошёл к стойке, бросил монету за еду.

– Что за малявка? Знаешь её, хозяин?

– Эт Ирма, – трактирщик споро спрятал дес в кошель за пояс. – Она тут каждую неделю бывает. Провизию таскает для родственницы, то ли бабки, то ли тётки.

Лесорубы допили своё пиво и засобирались наружу. Тимур услышал, как один из них спрашивает, видел ли кто в какую сторону пошла девка.

– Одна? Через лес? – нахмурился Охотник. – У вас тут настолько безопасно?

Хозяин салуна помотал головой.

– Она говорила, что у неё в семье ещё семь детей. Сам понимаешь, с таким количеством ртов об их безопасности особо не волнуются.

– А есть причины волноваться?

– Волки по весне оголодали, одиночки у нас пропадают последнее время. Ты б нашёл себе компанию, странник.

– Волки? А Ирма как же тут ходит?

Трактирщик пожал плечами.

– Везёт пока, до поры до времени.

Лангри смотрел на входную дверь.

– Иногда люди опаснее волков, – прошептал Охотник себе под нос.

Он вышел из салуна, пошёл по дороге на восток, туда, где его ждал Привратник и Радужный Мост. Пока не дошёл до места, где на север, в лес, уходила тропка. В грязи прекрасно читались отпечатки сапожищ, почти затоптавшие следы детских ботинок. Охотник сжал кулаки, по-бычьи наклонил голову и двинулся на север, в лес.

***

Тимур быстрым шагом шёл по едва видимой тропке. «Сколько у них форы? Минут пять, десять? А сколько им потребуется? Пёсья кровь!» Он втянул носом воздух. Тяжёлый запах грязных потных тел, адреналина и кислого пива только усиливал злость. Мозг вбрасывал картины, которые его ждали впереди, и от того Зверь внутри ярился ещё больше. Его сущность гуляла под кожей, заставляя мышцы вспучиваться, а отрастающие клыки раздвигать стиснутые челюсти. Хриплое дыхание с рыком вырвалось из груди, Лангри был готов упасть на четвереньки и побежать.

Запах крови врезался в сознание, как боль от резко сорванной болячки. В груди похолодело. «Опоздал…» Зверь на мгновение обречённо замер, чтобы через секунду вырваться тремястами килограммами ярости, когтей и клыков: не спасти, так хоть отомстить. И в этот миг Охотник увидел её. Девочка шла ему навстречу, укрытая с головой в плащик цвета запёкшейся крови, и таща корзину, оттягивающую ей руки.

– Ирма, ты в порядке? – Тимур двинулся к ней. Девочка сделала шаг назад.

– Кто вы? – светло-карие глаза блеснули из-под капюшона.

– Э, да я так, странник, видел тебя в салуне, хозяин сказал, как зовут. Сказал, что места тут опасные. Я вот решил проводить, – Лангри постарался изобразить самую дружелюбную из своих улыбок.

– Спасибо, не надо, я как-нибудь сама, – она перехватила поудобнее ручки лукошка.

– Слышал я, тут волки повадились на одиноких путников нападать? – Охотник подошёл чуть ближе.

– Да, – быстро согласилась девочка, – я вой слышала, и мужские крики, там.

Она махнула в ту сторону, откуда пришла.

Тимур повёл плечами, чтобы кожаная куртка поменьше стесняла движения и двинулся туда.

– Стойте! Если тут правда волки – я согласна, проводите меня!

Мужчина глянул на неё с сомнением. «Какая резкая перемена. С чего бы это? И кровью несёт оттуда.»

– Я всё же гляну, что там.

– Пожалуйста, не бросайте меня одну, – взмолилась девочка. Тимур на мгновение сбился с шага.

– Я быстро, не волнуйся. И далеко не пойду.

Не давая себе времени передумать, Охотник быстро пошёл дальше. Через десяток шагов он вышел на полянку. Пустая, покрытая сырыми прошлогодними листьями. Но запах… Охотник закрыл глаза. Запах сводил с ума: кровью и свежими внутренностями смердело так, что кружилась голова. Обоняние рисовало четыре ярких пятна и множество мелких следов россыпью. И помимо прелой травы, листьев и деревьев – аромат заплесневелого хлеба. Тимур вновь открыл глаза. Ничего из того, что «видел» его нос – не было. Он прищурился, напрягая разум. Картинка мигнула, на земле проступили окровавленные тела, у ног – несколько булок серого цвета с бледно-зелеными пятнами гнили, в центре – символ, напоминающий слепой глаз. Голова запульсировала болью, давящей на глазные яблоки. Охотник зажмурился, потёр веки. Когда он вновь посмотрел на полянку, она была снова чистой. Но запах никуда не делся. Тимур медленно пошёл обратно, представляя, как на голову опускается серебряный купол. «Знак. Ритуал. Как Арьяна в Жатанасе делала, но символ иной и цель другая.»

Ирма ждала его на том же месте, только корзина стояла на земле. И от неё тоже пахло кровью. «Эти мрази из салуна заслужили. Ты бы сам так поступил, если бы успел первым.» И тут на боку лукошка Охотник заметил мазок, будто малиновым вареньем.

– Никого нет, – спокойно сказал Лангри. – И всё же я тебя провожу. Давай твою ношу.

– Да она не тяжёлая, – сказала девочка, – матушка раз в неделю отправляет меня к тётушке. У неё в лесу домик, своей пашни нет, а покупной хлеб дорогой. Вот и ношу ей выпечку.

Она сняла плед с корзинки, внимательно глядя на мужчину.

Он оглядел поджаристые свежие пироги и булки, а затем, не удержавшись, усилил разумом зрение. Дно лукошка было выстлано бычьим пузырём. А в него кучей навалены человеческие сердца и куски печени. С плетёного бока на него смотрел всё тот же знак слепого глаза.

– Выглядит аппетитно. Угостишь кусочком? – дыхание едва не перехватило, и Тимур только усилием воли закончил фразу.

– Если тётушка позволит, – Ирма закинула содержимое корзины тканью и протянула её мужчине. Он послушно принял. «Пёсья кровь. Только бы не услышала, как моё сердце бешено колотится. Кажется, на весь лес стук разносится.»

Девчушка вела его по тропинке, идя чуть впереди. Охотник буравил взглядом худые плечи и затылок. Гнетущая тишина давила. «Что меня ждёт в конце пути? Нет там никакой тёти… Почему она не напала на меня сразу? Тоже, как та Преобразующая на свадьбе, за своего приняла? Зачем показала содержимое корзины? Я прошёл проверку «не увидев» или нет?»

– Смелая ты, одной тут бродить, – Тимур изобразил, что оглядывает верхушки деревьев. – Трактирщик сказал, что раз вас пятеро, родители не особо беспокоятся о вашей сохранности.

– Почему же не беспокоятся?.. Просто кому-то должен, остальные все заняты. Разным, – сказала Ирма.

– Ага.

«Трактирщик сказал, детей в семье семеро… Видать, нет ни братьев, ни сестёр, да и родителей тоже.» Он снова повёл плечами, чувствуя, как трутся об подмышки револьверы.

Среди тополей и вязов показался старый домишка. Неухоженная трава, покрытая палыми листьями, едва видимая тропка к ветхому крыльцу, да жидкий дымок из трубы. Окна тёмные, не видать, кто за ними. Но стоило им приблизиться, как дверь открылась, и на пороге показалась худая женщина в возрасте с неопрятными волосами. Она настороженно посмотрела на девочку.

– Вот, проводить захотел. Волновался, что тут небезопасно, – сказала та.

Женщина расплылась в угодливой улыбке.

– Ох, благодарствую, господин. Как же мне отплатить за доброту-то вашу? Живу я чем Бог на Кресте послал, гостинцы и те от племянницы получаю, но хоть горячим чаем угостить позвольте? На лечебных травах настоянный, я сама собирала.

Тимур сглотнул и кивнул. «Что ты творишь? Чего ты надеешься добиться, что вызнать? Для чего, по-твоему, эти куски мяса в корзине? Думаешь, по стенам развешивают или книги на полке прижимают?» Женщина отступила вглубь дома, Охотник вошёл, девочка за ним следом, закрывая плотно дверь.

Внутри оказалось жарко натоплено. «Как говорила Агнес когда-то: Преобразующие ненавидят холод.» Огонь, запертый внутри чёрной металлической печки, светился мрачно и зловеще, не столько освещая помещение, сколько подчёркивая царящий полумрак.

– Меня Инна звать, – женщина на мгновение обернулась к мужчине, хлопоча около покосившегося шкафа, с рассохшимися незакрывающимися дверцами. Тимур кивнул, присаживаясь у стола. «Ирма, Инна. Какая богатая фантазия.» Девочка, ссутулившись, сжалась в кресле.

Лангри принял кружку, отхлебнул пахучий чай. Молчание затягивалось. «Ну и долго это будет продолжаться? Кажется, все всё знают, вопрос только, кто начнёт первым?» Он выпил ещё. «А, к псу всё, чего тянуть!» Он осушил залпом кружку, поставил на стол.

– Ладно. Вы мне скажите, зачем всё это?

– О чём вы, господин? – вновь угодливо заулыбалась женщина. – Чай не понравился?

Тимур скривился.

– Да я не про чай. Почему нельзя по-другому? Что, в лесах добычи мало?

Девочка опустила голову, пряча взгляд. Инна, наоборот, выпрямилась, перестала улыбаться, а глаза её заблестели в полумраке.

– Так проще. Детей огня как овец нерезаных.

Охотник хотел вскочить и не смог. Ноги не слушались. Холод сковал позвоночник и поднимался выше, к сердцу и лёгким. Руки было дёрнулись к револьверам, но Тимур повалился на пол.

Лёд расползался по всему телу. Грудь поднялась на вдохе, да так и застыла. Сердце ударило робко об рёбра и замерло. Глаза подёрнулись пеленой, будто запотевшее окошко в бане. Лангри услышал, как девочка спросила:

– Зачем и его тоже? Он же свой?

Инна ответила:

– Враг это, ты серебра не почуяла? Нет для нас с тобой никаких своих, мы сами по себе. Есть ты у меня, а я у тебя, и все остальные, что хотят лишь нашей смерти. Тащи его вниз, забери вещи, игрушки эти, только не обожгись. Как всё удачно получилось, я ж это зелье против детей огня готовила. Если б не употребил он целую кружку, прямо тут добивать бы пришлось. Тащи. Я твои гостинцы приберу и спущусь, разделаю.

Уши заложило ватой, глаза окончательно окутал мрак. Он чувствовал, как его поволокли сначала за шиворот, потом развернули и потянули за ноги. Ощутил, как деревянным поленом брякала его голова об ступени. Но не мог пошевелить и пальцем. Зверь бился, запертый в колоде тела, и Охотник был бы рад дать ему волю, да даже на это не хватало сил. Мозг без кислорода медленно загибался, мысли метались лесным голубем в когтях кречета. «Я не могу вот так умереть! Мне нельзя! Я должен привести помощь! Я не умру, я не человек!»

Он был готов на что угодно, лишь бы жить. Разум, объятый яростью загнанного в угол Зверя, гнал эту волну крови, порченной Фанрием, по сосудам, выжигая отраву. Первым проснулось сердце. Тимур почувствовал, как когти разорвали кожу на пальцах, вырвавшись наружу, будто оборотень действительно лез из тела человека.

Воздух, наконец-то попавший в ожившие лёгкие, обжигал, как горящее масло. Невидимые ему руки ворочали мужчину с бока на бок, как тюк, пытаясь стащить вещмешок. Тимур внутренне ухмыльнулся. «Я его примотал так, чтобы он не свалился, даже когда я в Зверя обернусь, хрен ты его снимешь!» Руки зашарили у подмышек. «Сучий потрох! Серебро единственное, что может помочь мне против Преобразующих! Не отдам!» Его лапа схватила тонкую руку. Другая метнулась в серый на чёрном силуэт и под ладонью ощутила гортань. «Мне нужно лучше её видеть.» Омертвевшие глазные яблоки сморщились, поглощаемые новыми ярко-жёлтыми волчьими глазами. Вблизи Ирма оказалась молодой женщиной, угловатой, как подросток. Худыми костлявыми руками Преобразующая вцепилась в его когтистые лапы, её лицо со впалыми щеками искажал страх, она быстро-быстро шевелила бескровными губами. «Мне нужно лучше её слышать.» Охотник увидел, как девушка покосилась на его виски, почувствовал, как стягивается кожа, пошевелил новыми, недоступными человеку мышцами на волчьих ушах.

– Пожалуйста, прости, мы не хотели, – Ирма шептала едва слышно из-за стискивающей её горло лапы. – У нас не было выбора, мы просто выживали как могли…

«Ах, как же вы боитесь облика вульфена!» – злорадно подумал Тимур, вспоминая такую же реакцию Морены на его обращение.

– Вы могли охотиться на оленей и кабанов. – Его голос тоже был ещё очень слабым, слова давались с трудом, словно он забыл, как говорить. – Могли найти работу, как любые другие люди. А не жрать заплутавших путников.

«Но вам, инмэдинам, просто так было проще, для вас человеческая жизнь – пустой звук. Дети огня – лишь ещё одна разновидность коровы. Вы уверены – сильный имеет право пожирать слабого. Верно сказала Агнес: я имею право решать, кому жить, а кому умирать. И я выношу вердикт: виновны. И приговор: смерть.»

Лицо защёлкало хрящами, вытягиваясь в волчью морду.

– Пожалуйста, не надо, – взмолилась девушка. – Остановись, давай договоримся! Стой, к чему такие большие зубы?

«ЧТОБЫ СЪЕСТЬ ТЕБЯ!»

Раззявленная пасть впилась в лицо Ирмы. Клыки с хрустом проломили височные кости черепа. Охотник мотнул башкой, отрывая ей полголовы. Когти рванули грудную клетку, вонзились в сердце. Тимур сжал кулак, кровь брызнула струей, и тело Преобразующей задёргалось в последней конвульсии. Лангри поднялся с пола, пошатываясь, пошёл по лестнице наверх.

Инна стояла у стола. Печень уже была нарезана длинными ломтиками и сушилась на железе печи. Два человеческих сердца она затолкала в стеклянные банки и обложила льдом, а в третье впилась зубами. И вздрогнула, услышав рычание со стороны подвала.

Тимур прыгнул, выставив вперёд когти. В грудь ему ударило невидимое бревно, отшвырнув на шкаф. Но и Инна так же отлетела на печь, перевернув её. Заслонка распахнулась, угли рассыпались по полу. Преобразующая завизжала, вскочила и уставилась на противника. Охотник начал подниматься, рыча всё громче. На него давила невидимая плита, ощущаемая, как груз в сотню килограмм. Тимур вонзил когти в доски пола и подтянул тело на полметра вперёд. Инну потащило назад, словно между ней и мужчиной было препятствие, которое он толкал перед собой. Она упёрлась ногами, но они скользили, женщину волокло прямо в разгорающееся пламя. Она вскрикнула, когда огонь коснулся её икры, и давление на Охотника пропало. Он снова угрожающе зарычал, прижав уши. Преобразующая начала расти, при этом становясь ещё более костлявой. Её чёрный силуэт с длинными, как у насекомого, конечностями и непропорционально большой головой, обрисовывало оранжевое пламя, ползущее по обоям к потолочным балкам.

Боль скрутила Тимура. Каждая клеточка тела выла от невыносимой муки. Оборотень корчился на полу под пристальным взглядом больших тёмных глаз. Преобразующая пружинисто подошла к Охотнику, исходящему вспененной слюной из пасти, и замахнулась. Лангри заметил влажно-блестящие серповидные когти и, скрюченными лапами со сведёнными мышцами, закрыл голову и шею, подтянул колени к животу. Раздирающая всё естество боль сменилась режущими росчерками, обжёгшими голову, загривок, плечи, рёбра. А затем мертвящий холод пустил свои побеги от порезов, нанесённых когтями Инны. Тимур задёргался, глаза начали тускнеть, сердце билось с перебоями, а воздуха не хватало. Он перевернулся на живот, сжимаясь, обращаясь в человека. Руки обняли торс, будто он силился удержать себя, ладони скрылись в подмышках. Преобразующая вонзила крючья когтей Тимуру в плечо, дёрнула, перевернула и замахнулась, чтобы вспороть горло.

Два револьвера гаркнули в унисон. Инна сделала шаг назад. Красная кровь плеснула из ран на дряблую серую кожу. Охотник вновь сжал спусковые крючки, и ещё, и ещё, щёлкая бойками и высвобождая серебряный шквал. Преобразующую отнесло в пламя, она забилась в корчах, раздирая грудь, надеясь добраться до ужаливших её кусочков металла. Яд с когтей добавился к облизывающему плоть огню и разъедающему нутро серебру.

Тимур вновь перевернулся на живот и на локтях пополз к двери, волоча ноги, под аккомпанемент её воя и визгов. Толкнул темечком створку, вывалился наружу, скатился по ступеням. Грязь и листья приятно охолодили лицо. Загребая рукоятями «Зверобоев», которые так и не выпустил из рук, дополз до ближайшего дерева и свернулся в комок меж его корней. Шершавая кора колола щёку. Это было приятно: раз Охотник чувствовал её, значит всё ещё был жив.

Огонь с гудением вырвался из распахнутой двери, облизнул верхний косяк. Тимур лежал, чувствовал близкий жар, слушал треск и пощёлкивание. Вздрогнул лишь однажды, когда крыша обвалилась внутрь, рассыпав искры, одна из которых ужалила голую кожу на предплечье. Разлетевшиеся угольки чуть пошипели на мокрой листве и сгинули. Лангри сел, привалившись к стволу вяза, но тут же почти упал, исторгая рвоту. Его мутило от остатков яда, а живот, кажется, прилип к позвоночнику. Охотник усмехнулся. «Несколько припрятанных ампул «сока золотых яблок» в вещмешке, но я их достать не могу, сил нет его развязать, так же, как у Ирмы не получилось.» От воспоминаний о том, что он с ней сделал, стало ещё хуже. Тимур застонал. «Пёсья кровь… Я дал свободу Зверю. И он меня спас, убив девочку. А вот против второй всё равно не сдюжил.» Он поднялся на ноги. «Я – Охотник. Я сильнее Зверя.» Мужчина побрёл прочь от всё ещё горящего домика.

***

Большое тёмно-бурое древо вытянуло уродливые голые ветви к серому небу. У его ствола в пять обхватов стояли мужчина и девушка. Она хмурилась, а он смотрел в землю. Закаркал ворон, девушка закатила глаза.

– Тим, давай пропустим этап драматического молчания и трагических пауз? Я очень устала, правда. Что у тебя опять случилось?

– Неделю назад я убил двух Преобразующих.

– Ого! – она хлопнула его по плечу. – Поздравляю, молодец! А что тогда такой кислый вид?

– Н-но, – он захлопал ресницами. – Это же твой народ?..

– Нет никакого народа, – глаза Агнес стали злыми. – Каждый сам по себе, выживаем как можем. Сдохли и сдохли, значит, были слабы и неосторожны. За что ты их?

– Они людей ели…

– Понимаю. – С наигранно-серьёзным видом покивала девушка. – У тебя на этот счёт пунктик.

– …а ещё меня пытались убить.

– Ну так тут без вопросов: заслужили. Ты всяко мне важнее каких-то там инмэдинов. Я тебе давно говорила: встретишь Преобразующего – убей. Только мне ты можешь доверять, все остальные – враги, поверь.

Тимур взглянул на неё по-новому. «Она такая же, как та людоедка. Инна тоже считала всех остальных врагами. Была уверена, что главное выжить любой ценой, исключение делала только для самых близких. Все вокруг – лишь мясо или инструменты для достижения цели. До меня у Агнес, похоже, не было никого, она впустила меня в круг «своих», но для остальных ничего не изменилось. И если бы я не отнёсся к ней тогда по-особенному, она бы закончила однажды, как убитая мною Преобразующая. И, очень может быть, опасность не миновала, как она там без меня? Я скоро даже поговорить с ней не смогу…»

Девушка что-то прочитала в его взгляде.

– Да что опять не так?! Ты вроде как хотел поддержки! Я говорю тебе: отлично! Продолжай в том же духе! А ты опять недоволен!

– Одна из тех, кого я убил, выглядела как девочка-подросток, – глухо сказал мужчина. Сомкнутые брови никак не желали расходиться. – Или очень молодая женщина. Что-то среднее.

Агнес фыркнула.

– Думаешь, это был ребёнок? Я тебя умоляю! Это лишь личина, удобная, чтобы втереться в доверие. Я тоже иногда так делаю. – Она увидела изменения в его лице и тут же исправилась. – Делала. Сейчас уже нет необходимости. Я выполняю условия договора: не ем твоих драгоценных детей огня и не убиваю без необходимости.

Он сделал шаг вперёд, крепко обнял девушку, прижался своим лбом к её лбу. Закрыл глаза и увидел чёрный силуэт на фоне оранжевого пламени.

– Я боюсь за тебя. Что, если я не успею оттащить тебя от пропасти? – тихо сказал Охотник.

Агнес оттолкнула его.

– Мне не нужна нянька! Кстати, о договоре, помнишь свою часть – ты обещал верить в меня!

Тимур опустил голову.

– Прости. Я буду стараться.

Она скрестила руки на груди.

– Пока что не особо выходит. Я постоянно перед тобой отчитываюсь, что-то пытаюсь доказать. Ношусь с тобой как с обиженной девочкой. Меньше сожалений – больше дела, Тим. Всё, пока. Приходи, когда захочешь не мозг мне иметь, а кое-что другое.

***

– Здрав будь, Охотник.

– Здрава будь, Белла.

В её сне опять горел огонь, но в этот раз он выглядел, как прирученный зверь, обложенный каменной кладкой. На мускулистой женщине был только кожаный кузнечный фартук.

– Как поживаешь? – неуверенно спросил Тимур.

Она подняла одну бровь.

– Да всё хорошо. Вкусняшку в этом месяце ещё не забирала.

– А что так? – насторожился Охотник. Женщина пожала плечами.

– Не по пути пока. Я тут в одном городке остановилась. – Белла смотрела в огонь, не мигая. -Мне предложили работу подмастерья кузнеца. Я просто шла мимо, он окликнул меня. Я думала приставать будет. А нет. Странный.

– Почему? – улыбнулся Тимур.

– Разговаривает со мной как с равной. Я делаю то, что он говорит, а он хвалит, не воспринимает как должное. Ему нравится, что я сильная. Уважает он это. И меня.

Она перевела взгляд на Охотника.

– И другие в городе такие же. Мужики выпить зовут и никаких мыслей я от них не чую. Кому подкову сделала, кому гвоздей, и они за это благодарят так. Может весь этот городок странный?

Лангри широко улыбнулся.

– Нормальный это городок, обычный. Большинство людей не стараются сожрать себе подобного, как в прямом смысле, так и фигурально выражаясь. Если у них всё хорошо – они стараются и другим помочь. Это естественное состояние для людей. Я же говорил тебе – дай им шанс. Я рад, что у тебя всё налаживается.

Белла внимательно посмотрела на него.

– У тебя опять что-то случилось, Охотник?

«Как же её тон отличается от Агнес. Нет раздражения, издёвки, искренний интерес и участие. Почему Агнес не может быть такой же?»

Тимур вздохнул.

– Я был вынужден прикончить двоих. Они убивали людей, хотели и меня… Не вышло. Казалось бы, я поступил правильно. Но чтобы выжить, я утратил контроль над собой. Если бы я был я, может быть, смог бы решить проблему по-другому. Теперь уже не узнаешь…

Женщина смотрела в огонь.

– Я понимаю тебя. – Тихо сказала она. – Когда я была Зверем, всё было просто. Ярость и обида руководила мной, всё было очевидно и логично. Никаких терзаний и сомнений. Но теперь… Теперь я вспоминаю, что творила раньше. И чувствую себя так же, как ты. Когда сделал то, что уже не сможешь изменить и остаётся только жить с этим.

Белла подошла к Тимуру.

– Если я правильно помню, у людей принято обниматься, чтобы поддержать друг друга.

Сильные руки сдавили его плечи. Её лицо было на уровне его. «У нас похожие черты: скулы, раскосые звериные глаза. А губы у неё полные, красивые…» – мелькнула мысль у Лангри. Белла тут же оборвала неловкие объятья. «Она что, слышит мои мысли? Идиот! Таких мужиков она как раз и ненавидит!»

Но от Изабеллы Охотник не чувствовал агрессии, только смущение.

– Я ещё не могу привыкнуть, когда меня касаются, – сказала она, потупившись, – но я научусь.

Тимур тоже отвёл взгляд. «Пёсья кровь, что же я творю, у меня же есть Агнес!..»

– Прости, мне нужно идти, долгая дорога ещё впереди, нужно отдохнуть.

И он торопливо оборвал связь.

Интерлюдия 3

Ян Хорроу прикрыл глаза, выводя из глубин разума зовущий его голос.

«Здравствуй, Ласка,» – подумал он.

«Здрасте, Ваше Высокопреосвященство. Спасибо вам за помощь, первая ступенька преодолена, я завербовала Джонатана Ирэнсвида. Правда, он думает, что работает на графинюшку. Не волнуйтесь, позже я объясню ему, какая сторона правильная. Как там дела у здоровячка Ксугабу?»

«Маринуется у моих Ловчих, которых он, конечно же, Ловчими не признаёт. Ему вменяют то, что он не донёс о колдуне. Особых доказательств нет, но пару дней подержим, помучаем допросами. Это даст тебе и колдуну время отъехать подальше от Халикарнаса.»

«Как дела у Полоза?»

«К твоему прибытию в Тримеру всё будет готово, не волнуйся.»

«Тогда до связи, доложусь, как решу вопрос с младшим Гудэри.»

***

Графиня Квеззан подошла к окну с видом на Халикарнасский Шпиль и прикрыла глаза.

«Видит Бог на Кресте, личная аудиенция была бы предпочтительней. Мыслесвязь меня изматывает,» – подумала Соланта.

«Я на пару слов, Ваше Сиятельство.»

Графиня вздохнула, набираясь терпения.

«Докладывай, Плющ.»

«Мне удалось переговорить с Джонатаном, он готов помочь в нашем деле.»

«Замечательно. Что-то ещё?»

«Появилась первая проблема. Я узнала, что подручный Хорроу тоже нацелился на Лазову Гудэри. Его молодую жену планируют заразить, чтобы отправить в один из концентрационных лагерей для какого-то ритуала. Скорее всего в «Безмятежность».»

«Так. Это плохо. Бедные дети, попали в жернова нашей войны с Узником. Но мы можем это обратить в свою пользу. Я отправлю к жене Лазовы отряд проверенных людей из моей личной охраны для её защиты. И поищу подход к сотрудникам лагеря, чтобы присмотреть за госпожой Гудэри там. Думаю, лояльные мне инмэдины согласятся довести её до лагеря и сумеют в него проникнуть.»

«Вы своего не упустите…»

«Не суди меня, Плющ. Девочка будет нуждаться в поддержке, так почему же не помочь? А если я, помимо этого, ещё что-нибудь выясню, так что тут плохого?»

«Я сообщу, как буду в Тримере. Отбой.»

Глава 4. Агнес. Тримера.

Глава 4. Агнес. Тримера.

Дверь трактира «Полнолуние» распахнулась, впуская высокого мужчину с длинными русыми волосами, стянутыми на затылке в хвост. Его грязные ботфорты потеряли лоск, из прорехи на рукаве дорогого пальто торчали чешуйки коры. Мужчина снял шляпу, хлопнул о бедро, стряхивая прилипшие еловые иголки, затем дошёл до барной стойки и шлёпнул по ней ладонью, привлекая внимание трактирщика.

– Виски на три пальца и ужин, Артур.

Золотой дес закрутился на полированной поверхности, через мгновение исчез в крепкой ладони.

– Как Охота, Лазова? – спросил хозяин трактира и бывший Охотник, наливая в стеклянный стакан крепкий алкоголь с ароматом ячменя и дуба.

– Культисты из Братства Зверя подманили оборотня, думали преисполниться и стать лучшей версией себя. А стали удобрением, идиоты. Половину он порвал, двух заражённых мне пришлось прикончить. Убегали от меня… Рукав вот порвал об сучок, – хмуро сказал молодой Охотник. – А с оборотнем проблем не было. Как зашёл на его территорию, Зверь сам на меня напал. Классика. Он сытый был, самоуверенный… Проклятый ублюдок, упокой Бог на Кресте его душу.

Гудэри сделал глоток из стакана. Артур покачал головой.

– Слышал я, после убийства царя Братство повылезало из всех щелей. Говорят, для них это как знак был, равенство в этом видят. Дескать, будь ты дворянин или землепашец – любой может Зверем стать.

– Чем больше культистов – тем меньше культистов, – ухмыльнулся Гудэри. – Я вон туда сяду, хорошо?

Он махнул в сторону свободного стола.

– Как там моя Ольга? Справляется? – быстро спросил Артур, не желая отпускать Охотника.

– А то! Первой из рекрутов вызвалась на Охоту. Скоро с товарищами придёт к тебе – жетон обмывать, – сказал Лазова, отходя от барной стойки.

Высокий Охотник сел за стол. Улыбка исчезла с его губ. Гудэри сделал ещё один большой глоток. Под глазами пролегли глубокие тени. Он закрыл лицо ладонью.

– А что не домой сразу? – окликнул его женский голос и на стул напротив опустилась молодая девушка с короткими чёрными волосами с кончиками, выкрашенными в красный.

– Занято, – Лазова одарил её тяжёлым взглядом. – Я компании не ищу.

Он показал золотое обручальное кольцо на пальце.

– Вот и я про то же, – деваха развалилась поудобнее, – женатый мужчина сразу после тяжёлой работы идёт не к молодой супруге, а в салун. И ладно бы хотел напиться, но таким количеством алкоголя разве что чувство страха притуплять. Собираешься с духом для чего-то?

Она закинула ногу на ногу. Гудэри отметил, что ножки у неё длинные, кожаные штаны плотно обтягивают крепкие бёдра, обрисовывают икры. Охотник быстро отвёл взгляд, скривился. Потом тоже откинулся на спинку, убрав правую руку под стол, куда-то в район кобуры.

Незнакомка наклонилась вперёд, янтарные глазищи прожигали насквозь, а голос стал тише и томнее:

– Мне вот интересно, что ты с ней делать собрался? Полнолуние-то через две недели.

Молодой Охотник побледнел, а через мгновение кровь прилила к лицу, он скрипнул зубами. Уголок губ девушки дёрнулся, когда она услышала щелчок взведённого курка.

– Ты готов стрелять прямо здесь, с кучей свидетелей? Неужто о ней ты беспокоишься больше, чем о себе?

Лазова едва заметно кивнул.

– Да расслабься ты, – ухмылочка не сходила с лица девахи, – я подруга Тима. Который Лангри. И такая же, как он.

Она подмигнула ошарашенному Охотнику.

– И ты пришла сюда?! – зашипел он. – Тут же…

– Ага, – ещё шире улыбнулась довольная собой девушка. – Удобнее всего прятаться прямо под носом.

Едва заметный скрип пружины сообщил о вернувшемся на место курке.

– Как ты узнала? – тихо спросил Гудэри. Взгляд его потух.

– Тим попросил за тобой приглядеть. Не думала я, что моя помощь так скоро понадобится.

– А ты можешь помочь? Разве есть лекарство? – надежда и отчаянье сменяли друг друга в глазах Охотника.

– Нет. – Со злостью отрезала девушка. Но продолжила мягче: – Можно вернуть облик.

– И она станет как ты или рыбак? – Лазова удручённо покачал головой.

– А что тебе не нравится?! – сощурилась деваха. – Мы какие-то не такие для тебя?!

– Вы – это вы. Я могу общаться с вами, вместе делать общее дело, могу принять вашу природу, я не фанатик, но она… она же мне жена! Как я смогу… жить с ней, спать с ней… а дети?

Его собеседница молчала, больше не улыбаясь.

– Она никогда больше не будет прежней… Это же будет просто облик… А под ним – Зверь, в любой момент способный оторвать мне голову.

Деваха фыркнула.

– Страшно стало? Больше не ты в семье самый сильный? Ой, извини, теперь дважды подумаешь, прежде чем руку на неё поднять!

– Чего?! Да я никогда! Чтобы я, да на женщину?!

– Не ори, – сквозь зубы сказала девушка. – Я, конечно, люблю пощекотать нервы, но вешать на себя мишень не планировала.

Новенькая официантка Артура принесла ужин, и Лазова яростно набросился на него, набивая рот, чтобы ещё что-то не ляпнуть.

– Значит, тебе не о чем волноваться, – спокойно продолжила черноволосая. – Окружишь её любовью и заботой и всё будет как раньше. Даже лучше: больше можешь не беспокоиться, что она чем-то заболеет. Разве что настойки с травками в полнолуния попивать будет. Да и тут есть варианты.

Она хищно ухмыльнулась шутке, понятной лишь ей одной.

– Чего тебе терять? – напирала незнакомка. – Хуже-то уж точно не будет. Ведь хуже Зверя в центре города вряд ли что-то можно придумать…

Гудэри сжался, поникнув над пустеющей тарелкой.

– Что нужно делать? – сказал он едва слышно.

– Сама я ритуала не знаю. А Тим далеко. Но могу договориться, чтобы её переправили в место, где ей помогут. Только учти, действовать нужно прямо сейчас. Во-первых, надо успеть до полнолуния, а во-вторых – не я одна за тобой приглядываю. Она рассказала, кто её заразил?

У Охотника дёрнулась скула.

– Та желтоглазая тварь, что я повстречал в подвалах башни Ловчих. Он постарался, чтобы Адель хорошо его разглядела, чтобы до меня дошло послание.

– Ну вот! Он от тебя не отстанет!

– Дай мне только повстречать его…

– Остынь. Не о том сейчас думаешь. Не будет он дожидаться полнолуния, натравит на вас тримерских Ловчих, заберут у тебя твою Адель, а сам ты сгниёшь в каком-нибудь каменном мешке, без глаз и языка, чтобы и мучился подольше, и никому ничего не рассказал.

– Это мы ещё посмотрим, – Лазова выпрямил спину, подтянул волосы. – Когда начинаем?

– Да хоть прямо сейчас, чего тянуть, – усмехнулась девушка.

***

Агнес поманила их за собой, и троица отошла за бок башни, в двух минутах ходьбы от квартиры Лазовы. Весенний ветер трепетал пламя в уличных фонарях, серые облака быстро неслись по чёрному небу.

– Лазова – это Джонатан. Джонатан – это Лазова. Ах, да, я же опять не представилась сразу: Агнес, – она, дурачась, вытянулась в струнку и резко мотнула головой, будто солдат на параде.

– А Джонатан – он кто? – молодой Охотник с подозрением оглядел прилично одетого мужчину.

– Мой помощник. Ловчий. Бывший Командор. Колдун, – корча хитрую мордочку перечислила деваха и обратилась к франту. – Что ты выяснил?

Игнорируя раскрытие его личности и демонстративно смотря только на Агнес, мужчина постучал тростью по мостовой.

– Трое присматривают за входом в башню. За эти два часа сменились один раз, значит, есть ещё. Люди. Скорее всего наёмники. Ещё с яруса ниже доносятся слухи о «санитарной обработке». Проверяют улицу за улицей, некоторых уводят. Думаю, через день-два дойдут и до сюда.

– Я же говорила, нельзя терять время! – Агнес приподнялась на носочках. – План такой: ты, Джонатан, отведёшь жену Лазовы, Адель, на станцию дилижансов. Там будут ждать доверенные лица с экипажем. Мы с Гудэри уведём за собой слежку и…

– Я не доверю непонятно кому Адель, – сказал бледный Гудэри.

– Перестань! – отмахнулась недовольная деваха. – Джонатан – идеальный вариант. Он сможет воздействовать на разум твоей жены, успокаивая её. Сам знаешь, стрессовая ситуация может спровоцировать обращение. И отведёт глаза наблюдателям, обезопасив её от преследования. А мы кружным путём доберёмся до станции. Попрощаешься с женой, поцелуешь её там на дорожку.

– А почему ты уверена, что эти люди пойдут именно за нами?

– О, предоставь это мне, – скорчила проказливую мордочку Агнес, блестя янтарными глазищами. – Так. Сначала мы с Лазовой, спустя минут пять ты, Джонатан. Лазова, расскажи ему, как найти квартиру.

***

– Ой, да хватит уже, сколько можно, потом поговорите, когда всё закончится, – Агнес распахнула дверь в комнату. Лазова стоял на одном колене перед сидящей на стуле Адель, держа её сжатые кулачки в своих ладонях. – Так, подруга, мне нужен какой-нибудь твой наряд.

Деваха бесцеремонно прошествовала к шкафу, распахнула створки, извлекла одно платье, приложила к себе, потом другое.

– Пойдёт, тут юбка свободнее, мало ли бежать придётся.

Агнес зашла за ширму, скрываясь от глаз четы Гудэри. Её оленья курточка с бахромой на рукавах, кожаные штаны и узкие сапожки растворились, будто впитавшись в кожу. Деваха быстро влезла в платье, кое-как подтянула завязки, шипя и поминая Хал. Вышла, за руки вывела на середину комнаты Адель, заставив её повертеться, внимательно осмотрела со всех сторон, затем впилась взглядом в лицо. Её собственное начало меняться, перетекая в зеркальную копию жены Лазовы. Та ахнула и отшатнулась.

– Ничего, подруга, привыкай, – от ухмылочки на знакомом лице Охотнику стало не по себе. Он обнял за плечи жену, наблюдая, как чёрные волосы Агнес удлинились, одновременно меняя цвет на золотисто-русый.

– Извини, нет времени щадить тебя, – сказала жене Лазовы её копия и повернулась на звук шагов из прихожей. – А вот и Джонатан. Он проводит тебя на станцию, мы подойдём туда позже. Так, вот эта накидка с капюшоном тебе и шаль. А то тебя колотит всю… Понимаю, нервное. Привыкнешь.

Копия Адель снова криво улыбнулась.

– А мне вот эта кофта. Меня должны видеть хорошо, во всей красе. Так, Джонатан, вновь дай нам пять минут. Ух, понеслась! Веди, Лазова, надеюсь, ты хорошо знаешь этот город.

***

– Отлично, дорогой, они следуют за нами, – мурлыкнула Агнес, обхватив руку Охотника.

– Может просто рядом пойдёшь?

– В смысле?! Я тебе жена или кто?! – изобразила искреннее возмущение девушка.

Лазова тихо вздохнул.

– Зря ты шпагу взял, – проворчала Агнес, – обилие оружия заставит думать преследователей, что ты к чему-то готовишься. Лишимся эффекта внезапности.

– Если я начну стрелять, сбегутся жандармы. А то и эти команды «санитарной обработки».

– Логично, – в голосе девушки промелькнуло уважение. – Люблю мужчин, продумывающих всё наперёд.

Она сильнее прижалась к Охотнику.

– Тимур такой?

Хватка на руке почти пропала.

– Не сказала бы. Он скорее как я: спонтанный, надеющийся: авось куда кривая вывезет… – В словах Агнес звучало раздражение, смешанное с тоской. – Вечно рвётся куда-то, будто ему больше всех надо, совершенно не думая, чем это может закончиться. В первую очередь для него самого. Сначала натворит дел, а потом разгребает последствия.

Лазова вёл спутницу по широкой улице, ведущей направо, затем резко свернул на узкий мост влево и вывел к подъёмнику. Он увлёк девушку на платформу, торопливо закрыл дверцу и вдавил кнопку. Когда их клеть начала возноситься вверх, они увидели мужчин, бегущих и машущих руками. Четыре человека, кто в чём: сером сюртуке, кожаной куртке, меховой безрукавке. Так сразу и не скажешь, что они вместе или принадлежат к какой-то одной группе. Объединяли их разве что обмотанные кожаными ремнями короткие дубинки, висевшие на поясах. Агнес, широко улыбаясь, хотела помахать им в ответ, но Охотник успел перехватить её руку и закрыл собой.

– С ума сошла? И это я лишаю нас эффекта внезапности?

– Ой, да отстань. Весело же? Ну, не злись, понимаю, ты волнуешься за жену. Ты молодец, мы на время оторвались от преследования, но не так, чтобы они совсем нас потеряли. Пусть понервничают.

– А рыбак так и не выучил где что в Тримере. Постоянно путался в улицах. Что с него взять – деревенщина.

Агнес зло посмотрела на приосанившегося Гудэри.

– Зато он в лесах может оборотня выследить, даже если тот заметает следы.

– Подумаешь, – отмахнулся Лазова, не замечая изменений в её настроении, – с его-то нечеловеческими способностями. Вот попробовал бы он это сделать, будучи обычным человеком…

***

– Возвращаемся к станции, – сказал Охотник, – уже полчаса кружим, вполне достаточно.

– Как скажешь, – пожала плечами Агнес. – Я уже давно не замечаю слежки.

– Это же хорошо?

– Не скажи, – задумчиво ответила девушка, – скорее подозрительно.

Они спустились на три яруса вниз, прошли широкими проспектами, иногда сворачивая на параллельные рукава дорог-мостов. Здесь, почти у самой земли, людей было значительно больше. Они спешили домой с заводов и фабрик, усталые, злые. Остро чувствовавшая их эмоции Агнес ссутулилась, губы её дрожали, дыхание стало хриплым, как у собаки, готовой кинуться в драку. Лазова ощутил её напряжённые, одеревеневшие мышцы и ускорил шаг, практически таща её за собой через толпу. Её взгляд метался с одного на другого, как мушка револьвера, выискивая угрозу. Когда впереди показалась западная оконечность Тримеры, Агнес дёрнула Лазову за рукав, заставляя остановиться. Она мотнула головой, указывая на группу мужчин впереди, растянувшихся цепью, перекрывая улицу. Гудэри чертыхнулся.

– Разгадали наш маршрут, – его рука легла на шпагу. – Сюда.

Они свернули вбок, но и наёмники перебежали на другую улицу, сокращая расстояние.

– Стойте! Мы хотим помочь! – донёсся до них крик.

– Ага, конечно, – быстро шепнула Агнес. – Что ещё они могли сказать?

– Да стойте же! Это для блага госпожи! Мы отвезём куда надо!

– Хочешь довериться тем, кто следил несколько дней за твоей женой, пока ты был на Охоте? – зашипела девушка на замедлившего ход Лазову. Тот быстро завертел головой и начал отступать в узкий проход между башнями, подталкивая перед собой Агнес.

– Госпожа, пойдёмте с нами, ваш муж хочет вас убить! – один из мужчин, одетый в серый сюртук, снял с пояса дубинку.

– Чего? – Гудэри развернулся к нему. Шпага скрежетнула металлом, покидая ножны.

– Нас предупреждали, что вы захотите вывести жену из Тримеры, чтобы от неё избавиться…

Агнес хихикнула, и сказала, отвечая на немой вопрос Лазовы:

– Ну, это логично с их стороны, куда ещё мог повести Охотник заражённую при приближении полнолуния?

– Виконт, нам приказано остановить вас. Не осложняйте себе жизнь, – руки уже трёх мужчин сжались на рукоятях дубинок.

– Их шестеро, может сбежим? – изображая тревогу, сказала девушка, внимательно наблюдая за спутником. Тот отступил глубже в узкий проход, и преследователи смогли поместиться там лишь по двое.

Шпага свистнула, рассекая воздух.

– В очередь, господа, в очередь, – сказал Лазова, широко улыбаясь.

Они ринулись вперёд, но метнувшееся к лицам остриё заставило остановиться. Лазова снизу и сбоку кольнул в кисть правого, в меховой безрукавке, и тут же отдёрнул шпагу. Дубинка левого, задумавшего переломить клинок Охотника, с размаху ударилась о стену башни. Наёмник затряс рукой и тут же вскрикнул, когда Гудэри пронзил ему ногу. Мужчина в сером сюртуке повалился на мостовую, а раненый в руку отступил назад, пропуская двух свежих, и потащил за шиворот грязно ругающегося товарища, зажимающего рану на бедре.

Лазова сделал пару выпадов, отбитых дубинками. Его рост, оружие, длина руки давали преимущество, наёмники не могли приблизиться, но и узкий переулок не позволял Охотнику зайти им во фланг. Лазова ожидал, что противники попробуют навязать ближний бой, но вместо этого они ушли в глухую оборону, медленно отступая под атаками Гудэри. «Ах вы черти! Хотите заставить меня выйти на открытое пространство, чтобы окружить?» Он остановился, с усмешкой взглянул на мужчин.

– Ну что же вы? Атакуйте, господа! – он посмотрел за спины преследователей, и улыбка поблекла.

«А где ещё двое? Сюртук сидит на земле, Безрукавка переложил дубинку в левую руку, ждёт момента, чтобы напасть исподтишка… Но их было шесть! Вот черти! Решили обойти башню и зайти с тыла. Если я не поддаюсь на провокацию и не покидаю проулок – эти просто тянут время, пока мне не врежут по затылку! Значит, пора перехватить инициативу!»

Кривая улыбка вернулась на лицо Лазовы. Длинным шагом он резко сократил дистанцию, сымитировал укол справа в плечо. Когда противник резко дёрнулся, вкладываясь в защиту, движением кисти изменил направление клинка, вонзив в левую грудную мышцу ближе к ключице, чтобы не убить. Улыбка стала шире. Наслаждаясь воплем боли, он обрушил град мощных ударов на противника в кожаной куртке, заставляя суматошно отступать, путаясь в ногах, пока тот не завалился на спину. Остриё шпаги замерло у горла поверженного наёмника.

– Не двигайся, или он труп, – сказал Лазова преследователю с дубинкой в левой руке и выпятил подбородок, смерив его взглядом сверху вниз.

– Сзади! – крикнула Агнес, вполне убедительно изображая деву в беде.

Клинок Гудэри описал полукруг вокруг его тела, и Охотник стремительно развернулся. Три противника бросились на него одновременно с разных сторон, стремясь сократить дистанцию и лишить преимущества. С резким истошным воплем Лазова рубанул одного – тот испуганно принял лезвие на палку, а Охотник вложил всю силу от локтя и плеча, провернув кисть так, чтобы выбить оружие противника и травмировать ему запястье. Дубинка прилетела слева, скользнула по виску и уху, врезалась в плечо. Гудэри присел, мир поплыл, но он широким взмахом резанул по ногам поднявшегося наёмника в кожаной куртке. Тут кулак ударил Охотнику в челюсть, опрокидывая на мостовую. «Только не по лицу!» – подумал Лазова, вяло отмахиваясь шпагой. Палка шандарахнула по рёбрам, а потом его пнули в пах, затем в кисть, выбивая клинок. Пинки и удары дубинкой слились в частую дробь, отдававшуюся в каждой кости. Он сжался в комок, умоляя Бога на Кресте хотя бы о мгновении передышки от боли.

И всё прекратилось. Лазова приподнялся на левой руке, правой нащупал рукоять шпаги. Один из наёмников, баюкающий покалеченную в запястье руку, присел около истекающих кровью товарищей. Два других преследователя в пяти шагах от него пытались встать, держась за стену и постанывая от боли в спинах и затылках, которыми они ударились о камни башни. Агнес демонстративно отряхнула ладони.

– Прости, дорогой, за уязвлённую гордость, но этот фарс слишком затянулся. Зато дальше ты сам. Порви их, тигр!

Пошатываясь, Гудэри дошёл до встающих в боевые стойки наёмников. Одарив угрюмым взглядом и больше не улыбаясь, Охотник вонзил клинок в левое бедро одного, отбил неловкий удар от другого. Потом пронзил здоровую ногу первого, махнул шпагой перед глазами его товарища, отгоняя. И вогнал лезвие в предплечье правой руки уже дважды раненого противника.

– Да что б ты сдох! – заорал тот, а Лазова рубанул ему и по левой руке, получив ещё порцию грязной брани. Потом ударом наотмашь выбил дубинку из рук второго и приложил ему в лоб навершием эфеса. Удовлетворённо понаблюдав, как глаза наёмника сошлись на переносице, перед тем как закатиться, Гудэри вернулся к девушке, подавляя желание ухватиться за саднящую промежность. Стараясь не выдать, что ему больно, он постарался приосаниться и сказал почти ровным голосом:

– Рассечённые голени, пронзённое бедро, грудь, сломанное запястье, один без сознания после удара по башке и множественные дырки в другом. Я, конечно, мог бы справиться и побыстрее, но пожалел негодяев, не хотел колоть насмерть.

– Ты ж мой герой! – Агнес порывисто бросилась к нему, с тревогой вгляделась в лицо. Она столь хорошо играла роль, что на мгновение Лазова поверил, что рядом с ним его жена. Это пугало сильнее, чем громилы с дубинками в подворотне. Но тут её губы изогнулись в несвойственной Адель ухмылочке: – Я буду звать тебя Слоником. У тебя такие большие красные ушки. По крайней мере одно.

Со второй попытки убрав шпагу в ножны, пыхтящий Лазова побрёл прочь от стонущих и сквернословящих наёмников, что обещали найти его и поквитаться. Подхватив подол платья, довольная собой девушка поспешила следом.

***

Когда впереди показалась станция дилижансов, Лазова остановил Агнес.

– Как я выгляжу?

Она подняла одну бровь.

– А ты как думаешь? Как будто тебя по земле валяли, пиная ногами.

Охотник принялся судорожно отряхивать себя, тереть грязь на рукавах и полах пальто.

– Нельзя в таком виде показываться Адель. Она разволнуется, а ей нервничать нельзя.

Агнес закатила глаза и стала помогать ему.

– Не, бесполезно. Руками тут ничего не сделаешь. Да и всё равно твоя рожа выдаёт, что что-то пошло не так. Пошли, мы только теряем время. Твоя жёнушка переживёт.

Лазова одёрнул пальто, подтянул ленту на волосах, приосанился и широкими шагами пошёл дальше.

– Ты права, что сделано, то сделано. Не стоило мне их жалеть, тогда бы и чистым остался. С другой стороны, чистая совесть лучше чистой одежды.

Агнес фыркнула.

– Как, кстати, я тебе? Рыбак умеет столь же великолепно владеть шпагой?

– Во имя Тунара! – взорвалась она. – Да что у тебя за бзик на сравнение с Тимом?!

– Нет никакого бзика, – стушевался Лазова. – Просто любопытно.

– Я не видела ни разу, чтобы Тим фехтовал, – осторожно сказала девушка.

Гудэри горделиво задрал подбородок.

– Ему кулаков хватает, – пояснила Агнес и добавила, оскалившись: – И когтей.

– Как-то это не по-человечески, – смутился Охотник. – Нецивилизованно… Мы же не дикари?

– Иногда он бывает диким, – мечтательно сказала девушка. – Необузданным, несдержанным, требовательным…

– Избавь меня, пожалуйста, от подробностей! – возмутился Лазова, едва не замахав на неё руками.

Он остановился у площади, на которой почти не было людей из-за позднего часа. На выезде из города стоял вместительный бордовый дилижанс на девять пассажиров и скромная частная карета тёмного цвета. Взгляд Охотника быстро обшарил пространство станции, пока не наткнулся на мужчину, представительного вида, в котелке и с тростью, а также на женщину в накидке с капюшоном.

– Не смотри на них, – тихо шепнула Агнес, – смотри на меня.

Её взгляд стал рассеянным. Боковым зрением Гудэри заметил, как парочка двинулась к экипажам.

– Сейчас Джонатан посадит твою жёнушку в карету. Потом мы с тобой пойдём к билетной кассе, оттуда пройдём к ней. Разыграем сцену, что в экипаже уже нет мест. Так что ты внутрь не забирайся. Попрощаешься с Адель на расстоянии.

Лазова тоскливо вздохнул. Девушка положила ему руку на плечо.

– А что делать? Если за нами наблюдают, то пусть видят, что она никуда не уехала. Дадим твоей ненаглядной несколько часов, а то и дней форы.

Охотник понуро кивнул.

Проделав всё, как велела Агнес, Лазова остановился у подножки кареты. В полумраке салона Агнес тихо ахнула и прижала ладошку ко рту, разглядев его побитый вид. Её копия закатила глаза и нехотя сказала:

– Ты бы видела тех других. Он сражался как лев, обезвредил шесть человек. Всё для тебя, чтобы ты могла спокойно уехать.

На глазах Адель появились слёзы. Игнорируя раздражённое цоканье Агнес, Лазова просунул внутрь руку. Его жена судорожно вцепилась в его ладонь. Гудэри ответил, сжал её пальчики и постарался ободряюще улыбнуться. Внутри экипажа он увидел молодого мужчину с тёмными волосами и чёрными глазами, в свежей, будто только что из магазина, одежде, с идеальным лицом – ни растительности, ни морщинки. С места кучера на него смотрел второй сопровождающий, настолько похожий на первого, что их можно было принять за братьев. От безэмоциональных, не мигающих взглядов этих двоих в животе Охотника похолодело. Они слишком напомнили ему желтоглазого из подвалов башни Ловчих.

– И я должен им доверять? – процедил он, крепче сжимая руку жены.

Ладонь Агнес вновь легла на плечо Охотнику. Злое, упрямое выражение стёрлось с его лица.

– Всё в порядке, – мягко и вкрадчиво сказала копия его жены, – она в безопасности, тебе не о чем волноваться.

– А тебе, подруга, – Агнес зыркнула на Адель, – я бы рекомендовала быть поаккуратнее с ноготками: царапнешь и сбудется твоя мечта – вместе отсюда поедете.

Адель испуганно отдёрнула руку, прижав её второй к своей груди.

Агнес потянула Лазову за собой, и тот безвольно пошёл. Она отступила ещё на шаг, встретилась взглядом с внимательно изучающим её Джонатаном и убрала ладонь с плеча Гудэри.

Постукивая тростью, Ловчий двинулся в сторону салуна «Горящее колесо» у станции. Лазова вздрогнул от щелчка вожжей, когда карета с его женой тронулась с места.

– Я же даже не спросил, куда её везут… – растерянно сказал Охотник.

– Я сообщу, когда она окажется на месте. Пошли присядем где-нибудь. А торчать посреди площади слишком странно. – Она мотнула головой в сторону салуна. – Я переоденусь и поговорим.

Стараясь не сверлить уезжающий экипаж взглядом, полным тоски, Гудэри поплёлся за девушкой.

***

Молчаливый Джонатан пересел за стол к Лазове, пока деваха отлучилась в дамскую комнату. Вернулась она оттуда уже в своей тонкой курточке из оленьей кожи с бахромой на рукавах, обтягивающих штанах и полусапожках на невысоком каблуке. Нос, скулы и подбородок заострились, в коротких чёрных волосах пестрели пряди, выкрашенные в красный цвет – от Адель не осталось ничего.

– Ты ей одежду сюда принёс? – спросил Охотник. Джонатан помотал головой, без всякого стеснения разглядывая деваху, словно пытался что-то найти в её облике. – И где платье Адель?

– Местной шлюхе отдала. – Под возмущённым взглядом мужчин Агнес крутанула стул, разворачивая спинкой вперёд, оседлала его и уставилась на Лазову. Тот прочистил горло.

– Наверное, я должен поблагодарить вас. – Он снова откашлялся. – Спасибо.

– Не стоит. Мы были рады помочь, – ответил Джонатан.

– Ага, – на лице Агнес появилась ухмылочка, но она по-прежнему не сводила взгляда с Гудэри, словно ожидая чего-то.

Лазова чертыхнулся.

– Я так понимаю, что всё это было не просто так?

– Ага! – ухмылочка девахи стала шире.

– А как же просьба Тимура приглядеть? Он тебе не заплатит за пригляд?

Глаза Агнес опасно сузились.

– Прости. Нервное напряжение сказывается. – Гудэри запустил в волосы пальцы. – И чего же ты хочешь в ответ на помощь?

– Такую же помощь, – тут же сказала она. – Нам нужно проникнуть в Анклав. Ой, да не хмурься, не в здешний. Чего я там не видела… Нам нужно в старое отделение в Грязево.

– Чего?! – Лазова вскочил. – Нет! Я туда не вернусь!

Джонатан оглянулся на посетителей.

– Я понимаю ваш страх, Лазова, но вы нам нужны.

– Я думала ты посмелее, – презрительно сказала Агнес. – Тим бы не испугался.

Лазова покраснел. Его ладони ударили в столешницу.

– Я знаю, что ты делаешь, – процедил он, – я всё равно туда не вернусь! Проси что угодно, но только не это.

Девушка закатила глаза.

– А в чём проблема-то, я не пойму?

– Это самоубийство! – Гудэри скрестил руки на груди. Прямой как гвоздь, он возвышался над Агнес и Джонатаном.

– Да сядь ты уже. Сядь, успокойся, объясни, что там? Звери? Так это вроде для нас не проблема.

– Так ты знаешь?! – он порывисто опустился обратно за стол. Запыхтел, насупленно глядя на девушку. – Нет, ты не знаешь. Ты не представляешь. Да, Звери! Но не один, не два-три. Десятки!

– Допустим. Как вы тогда прошли в первый раз?

– Они словно были в спячке, – тихо сказал Лазова. Его взгляд затуманился. – Мы зашли в пустой город. Тишина была гнетущая. Все ощущали, что что-то тут не так. Плохое место. Но явной опасности не видать. Она давила на плечи, на грудь, дышалось с трудом, сердце билось как сумасшедшее… Но у нас было задание.

– Где в это время были Звери? – деловито уточнила Агнес.

– Когда мы проходили мимо одной башни, показалось какое-то движение. Свен заглянул. Вернулся белый, слова не мог сказать, только медленно, предельно тихо отходил. Потом рассказал, что там лежбище оборотней. Громадные бурые туши колыхались от дыхания, порыкивали во сне, скребли когтями…

– Сколько их было? – спросил Джонатан.

– Десятки. А когда мы вышли из Анклава с архивом, они начали просыпаться. Мы сначала увидели одного на верхнем ярусе. Потом ещё. Когда раздался вой – мы побежали. Завывали со всех сторон, всё ближе и ближе. Мы запрыгнули на лошадей, что оставили на уровне земли и поскакали, нещадно всаживая шпоры.

Колдун слушал внимательно. На губах Агнес блуждала лёгкая улыбочка.

– Как же вы тогда ушли? – задала вопрос девушка.

– Нам повезло, они не последовали за нами за пределы последнего ряда башен. Иначе от нас даже костей бы не осталось, – закончил рассказ Лазова и с вызовом посмотрел на Агнес. – Не стоит провоцировать меня и обвинять в трусости. Я на такое не поведусь. Нужно быть безумцем, чтобы вернуться туда снова.

– Так может они снова заснули? – спросила Агнес.

– А если нет?!

– Ой, да не ори ты, – поморщилась деваха. – Если нет, так даже лучше. Тайно пробираться – так может и что-то пойти не так. А вот если создать хаос…

Она оскалилась.

– Вот тут уж я буду, как рыба в воде. Так. Нам нужно будет действовать быстро: нет времени блуждать по всему Грязево с картой, как симорсы в Халикарнасе, и искать Анклав. Нам нужен ты, Лазова. Ты знаешь, где были лёжки Зверей, где свободные от них проходы… Остальное предоставь мне.

Охотник покачал головой и снова скрестил руки, словно пытался обнять себя, ища поддержки.

– Ты мне обязан, – печально сказала девушка. – И мы всё равно пойдём. Тим тебе не простит, если со мной что-то случится, а ты остался в стороне.

– Чёрт тебя подери!

– Ну давай, не ломайся! Чего тебе ещё нужно? Хочешь, помогу этого желтоглазого найти и поквитаться? Договорились? – Агнес протянула руку.

Гудэри опять чертыхнулся и хлопнул по её ладони. Деваха широко заулыбалась.

– Тогда двинули, мальчики. Детали обсудим по пути.

Глава 5. Тимур. Привратник. Тара. - Интерлюдия 4

Глава 5. Тимур. Привратник. Тара.

Тимур шёл по предгорьям Ригийских Гор. Внизу по левую руку текла созданная Предтечами красная река – Полуденный Тракт. Дорога из шестигранников разрубала прерию с сухой, выжженной солнцем травой. Охотник повёл плечами, чувствуя, как холодная влажная ткань рубашки липнет к коже между лопаток и в подмышках, под кобурами. Посмотрел на почти белое летнее солнце, а потом – вдаль на горы Близнецы, что устремлялись наперерез Ригийским. «К вечеру уже должен добраться до Привратника. Пёсья кровь. Прям на красный язык да в чёрную пасть.» Мужчина нахмурился. «А плана-то как пересечь нимулонско-тарианскую границу, не показывая документов, у меня всё ещё нет... Но я точно уверен в одном: если уж те, кто устроил налёт на караван дипломатической миссии, думают, что все погибли, включая некого Тимура Лангри, так незачем доказывать им обратное и объявляться на границе спустя пять месяцев.» Он начал спускаться в долину. «Ничего, что-нибудь придумаю на месте. Разведаю обстановку, отыщу какую-нибудь лазейку… Не впервой. На крайний случай перепрыгну ограду, или как они там границу обозначают. А вот дальше…» Охотник выругался про себя, вспомнив книгу Магира Ллирома «Страны и люди Ларнеи», которую он штудировал, пребывая взаперти в поместье Гудэри. «Главная проблема – это Радужный мост: почти сто километров просматриваемой со всех сторон дуги, переброшенной над бездной – Ущельем Близнецов.»

Солнце било ему в спину, когда он подошёл к Привратнику и влился в большую группу только что приехавших на дилижансе путешественников. Огромная башня возвышалась над окрестными прериями, соперничая с поджимающими с юга и востока горами. В диаметре с маленький городок, она принимала в свою открытую пасть Полуденный Тракт, подобный красному языку, составленному из шестигранников. Внутри, по правую и левую стороны от Тракта уходили вверх окна келий, как фрагмент города-из-башен. На высоте нескольких сотен метров над всеми путниками нависал тёмно-серый потолок. Тимур уже видел такое место: в Карнусире, где заканчивалась нимулонская часть Тракта. Только там прямо на Тракте, шириной с него самого, стояло строение Предтеч из металла, похожее на огромную пулю. С него спрыгнул беловолосый повитумский сыщик. Он потом сумел найти Тимура в хаосе нападения Зверей на столицу и едва не убил, а затем исчез без следа. Первое время в Халикарнасе, а затем в начале путешествия дипмиссии Охотник искал его в толпе, но вскоре и думать забыл. Но вот похожее место всколыхнуло воспоминания. «Сколько всего я должен оставить на произвол судьбы. Беловолосый сыщик, красная металлическая статуя, что натравила Зверей на Царя, Агнес, цесаревич Димитр, Лазова. Теперь ещё к ним добавилась Преобразующая с «братцем». Эй, тряпка, соберись! Что толку сожалеть? Тебе нужно отбросить это всё, забыть и двигаться к цели, которую наметил.»

Лангри встал на цыпочки, осматриваясь поверх голов многочисленных путешественников. Перед Радужным Мостом Тракт перегораживала деревянная стена с большими воротами. Около них с правой стороны находилась местная станция дилижансов, однако приехавшие к Привратнику экипажи стояли за его пределами. А слева – административное здание таможни. Десяток жандармов дежурили на стене и около неё. Люди беспрерывно сновали, исчезая в дверях лавок, салунов, таможни и появляясь вновь. Бродили по Тракту, болтали, спорили, кричали, торговались и просили милостыню. За месяцы блужданий по лесам Тимур отвык от такого. Он двинулся в ближайший салун, прислушиваясь к разговорам. Люди, из самых разных мест и городов, переговаривались о чистках, которые устраивает армия и Ловчие из Анклава, о поисках колдунов, о доносах соседей. Тимур видел затравленные глаза большинства, чувствовал их тревогу, тяжёлым облаком нависшую над людской массой. Около салуна, к которому пошёл Охотник, вспыхнула драка двух пьяниц. Мужики махали кулаками нелепо, но ожесточённо, и никто не спешил их разнимать, даже жандармы смотрели со стороны, будто их это не касалось.

В полутёмном помещении народу было полно. Тимур втиснулся на лавку за длинный стол. Хозяин и официант споро собрали пустые бутылки, приняли плату за них и выставили новые. Соседи Лангри тут же припали к кружкам, накачиваясь алкоголем, словно пытались заглушить тоску и отчаяние, которые здесь чувствовались ещё сильнее. Из их уст лились в основном жалобы на жизнь, на оборотней, на нового регента. Чуть подальше от Тимура, мужик, утверждавший, что работал строителем, рассказывал про новые концентрационные лагеря для колдунов. Одна женщина спорила с ним, доказывая, что невинных людей туда тоже будут отправлять, если станут перечить власти. По её мнению, отдавать колдунам на прокорм. Чужие эмоции так настойчиво лезли в голову Охотнику, что он уже с трудом отличал их от своих. Тимур оставил хозяину пару медяков за выпивку и поспешил выйти. Снаружи было чуть полегче.

Он перешёл в другой трактир, подальше от входа в Привратник, хоть и название его – «Последний глоток» – не внушало оптимизма. И всё же тут было поспокойнее и посвободнее, видать, из-за того, что цены повыше. На маленькой сцене салуна бренчал гитарой музыкант. Тимур прислушался. Тот пел об Охотнике Себастьяне, который сам оказался колдуном-оборотнем. Лангри едва подавил желание встать и дать певцу в морду, благо у того уже не хватало нескольких зубов. «Пёсья кровь! Уже Анклав с дерьмом смешивают! Нам и раньше не особо доверяли, когда мы приносили в качестве доказательства убитого Зверя – голые человеческие тела с чёрными дырками от пуль, а теперь ещё и эти облавы. Что же Хорроу делает?!» От мыслей его отвлёк направившийся к сцене Крест. «О, а этого-то что задело? Ряса у него странная, серая с красным крестом. Это что Наказующий Крест? Они же уже лет сто как расформированы. Да что вообще произошло в Нимулоне, пока я по лесам скрывался?!»

Крест прогнал музыканта и начал вещать о важности возвращения в лоно церкви и государства заблудших душ, коими, по его мнению, и являются колдуны, о прощении и принятии и о жестокой каре для нераскаявшихся отступников. Семья, из пяти человек: муж, жена и три ребёнка, после этих слов резко засобиралась и вышла из трактира. «А Крест-то прямо провожает их взглядом,» – подумал Тимур. Сам он внимательно изучал проповедовавшего мужчину. Отметил широкие предплечья, большие кулаки с набитыми костяшками, пару шрамов на подбородке и скуле. «У него фигура человека, привыкшего к физическим нагрузкам, а то и к драке. Пёсья кровь.» Тимур вышел вслед за семьёй, подождал у входа в салун, но Крест остался внутри. Тогда Охотник двинулся к таможне и станции дилижансов.

Покрутившись там с полчаса, Лангри выяснил, что Радужный Мост никто не пересекает самостоятельно. Только в составе группы и только на специальном дилижансе, который отправляется утром и доставляет на другую сторону ещё до темноты, чтобы никто не ночевал на Мосту. С нимулонской стороны экипаж отправляется раз в два дня, а для получения места необходимо не только не иметь вопросов по документам, но и дождаться своей очереди. Желающих, осаждающих таможню, по прикидкам Тимура, набиралось под две сотни. И на станции дилижансов ему шепнули за серебряный торен, что очередь составлена на неделю вперёд. Мол слишком многие в последнее время бегут из Нимулона, в поисках лучшей доли в Таре, а то и дальше, в Ансагерде и Симорской Империи.

Тимур побрёл обратно в трактир, мимо семей с чемоданами и маленькими детьми, мимо одиночек с походными вещмешками, мимо представительных мужчин в дорогих костюмах с гильдейскими значками на лацканах и простых работяг, не стесняющихся разгуливать с голым торсом. В «Последнем глотке» Лангри оплатил обед и комнату на один день. И вновь в ожидании заказа полез за блокнотом и карандашом.

«19 число Месяца Гигантов. Середина лета. Привратник. Я застряну тут надолго, если буду подчиняться правилам. Раз экипажи ходят только днём, ночью на Радужном Мосту мне никто не встретится. Привратник находится значительно южнее Тримеры и уж тем более моего родного Повитума, ночи тут тёмные, у меня есть все шансы добраться до противоположной стороны незамеченным. Я уже научился становиться практически невидимым, если предварительно спрячусь. Не знаю, удастся ли провернуть то же самое в движении, и всё же это вариант. Другой – украсть у кого-нибудь документы и билет на перевозку. Найти кого-нибудь похожего»

Карандаш замер. «А если изменить облик на чужой? Тогда точно никто меня не узнает, можно будет незаметно и с комфортом добраться до Тары. Вот только…» Вдоль позвоночника пробежал холодок и забрался под волосы на затылке. «А что, если я не смогу потом вернуться в свой родной облик? Знаю ли я, как выгляжу на самом деле! Что, если это уже буду не я, а только моё представление обо мне. И буду вынужден менять облики на понравившиеся, как Морена, обречённый так никогда и не вернуться к своему? У меня даже фотографии своей нет! Может, тут есть фотограф?» Тимур привстал, но тут же силой воли усадил себя обратно. «Тихо ты, разогнался. Не паникуй, тряпка. Ты же каждый раз после обращения в Зверя возвращаешься к исходному виду. Тебя не перестали узнавать ни Агнес, ни Лазова, ни остальные. Ты даже эти дурацкие мозоли от вёсел на ладонях каждый раз восстанавливаешь. И тут будет то же самое!» Сердце немного умерило свой перестук. «Просто иная форма, ничего необычного. Лучше подумай, что с вещами будешь делать? Анклавовские револьверы довольно приметная штука, если их будут досматривать. Вещи глаза отводить не умеют.» И вновь волосы на затылке зашевелились. «Или умеют? Вспомни корзинку у несчастной Ирмы, которой ты лицо обгрыз. Что если и ты на своих вещах такой глаз нарисуешь?» Тимур поморщился и цыкнул сам на себя. «Одного символа мало…» Он откинулся на спинку стула, уставился в потолок, воскрешая в памяти события в Жатанасе. «Арьяна что-то говорила про то, что в ритуал нужно вложить свою силу. Нужно будет сначала потренироваться, проверить, а потом уже на своих вещах символы рисовать.»

Тимур не сдержал улыбки, огладил бороду, скрывая рот ладонью, а то радостный человек в таком месте точно вызовет подозрение. «Итак, мне нужен похожий на меня человек, предмет для тренировок и подопытные. И фотограф. Так, на всякий случай.»

***

Охотник держал в руке бутылку самого дешёвого пойла, что нашёл в Привратнике. Он смотрел на начертанный на этикетке слепой глаз и думал об асаланском вине из княжеских виноградников, «Старом Кресте», что продаётся по десять золотых за бокал, которым его угощал Лазова в Халикарнасе. Тимур представлял этот напиток, форму бутыли, этикетку и посылал свои мысли в знак. Потом оставил сосуд на бочке около конюшни, отошёл в сторонку и принялся наблюдать.

Четвёртый по счёту прохожий задержал взгляд на бутылке. Взял, повертел в руках. «Пёсья кровь! А если он не понимает ценность вина? Как я определю, сработал ритуал или нет?» Тут подошёл ещё один, седовласый дородный господин с тростью. Тимур увидел, как загорелись глаза второго, он сразу же вступил в перепалку с первым, доказывая, что это именно его вино. Лангри достал часы на цепочке. «Так, нужно определить, сколько иллюзия держится. Вряд ли целый день. Да и ладно! Мне, главное, успеть пройти таможню.» Тем временем прохожие уже вырывали друг у друга сосуд, к ним присоединился третий, мужичок в кожаной жилетке. Он дал одному под дых, второму пнул в колено и бросился наутёк. «Э, куда, сучий потрох?! Ты мне весь эксперимент похеришь!» Тимуру пришлось побежать за ним, с зажатыми в кулаке часами. Заметив преследование, победитель схватки припустил ещё больше. Охотник снисходительно усмехнулся и легко догнал его, держась в паре метров позади. Человек старался, пыхтел, прижимая к груди трофей, а Тимур бежал легко, размеренно, с лёгкой улыбкой на губах. Его добыча начала тяжело дышать и сбиваться с шага.

– Да что ты пристал! Это моё, не отдам! – человек прижался к стене башни, зашарил у кобуры. Лангри примирительно поднял руки.

– Ладно, ладно, забирай!

Охотник усмехнулся.

– Только мне любопытно, что это? Из-за чего весь сыр-бор?

И открыл крышку часов.

– Да ничего такого, – видя перед собой мускулистого Тимура, да ещё с двумя револьверами в подмышках, мужчина в жилетке заискивающе заулыбался. – Просто какое-то вино, Крест нарисован, для тебя ценности не представляет.

– Ага, а точно Крест? – Тимур прищурился, изображая строгость, но глаза его смеялись.

Человек посмотрел на этикетку.

– Ну да, – он потёр веки. – Крест…

«Неплохо, уже десять минут держится. А может так и будет, пока я рядом?» Охотник прислушался к внутренним ощущениям. «Голод пока сильнее не стал, упадка сил тоже не чувствую.»

– Я пойду, мужик, лады?

Тимур кивнул, отошёл в сторону, пропуская. Человек с бутылкой отправился к салуну, а шагах в пятидесяти от него шёл Лангри. Добыча зашла внутрь, минуты три не показывалась, а затем вылетела наружу, головой распахнув двери, похожие на крылья летучей мыши. Вслед за упавшим на Тракт мужчиной вышел трактирщик.

– Ещё раз попробуешь втюхать мне эту бормотуху, я тебя самого ею напою, но не через рот! У меня приличное заведение!

«Двадцать одна минута,» – подвёл итог Тимур и захлопнул крышку часов. – «Должно хватить.»

***

– Эй, Тирока! Давай ещё одну на дорожку!

– А давай, Даярам! – Тимур стукнулся кружками с молодым тарианом, сидящим рядом. У него была такая же смуглая кожа, как и у Охотника, такие же чёрные волосы до плеч и раскосые глаза. Только локоны вились, а лицо было гладким, безбородым.

– Даярам, притормози! А то до дилижанса не доползёшь! – протянул к нему руку другой сосед Лангри, курносый нимулонец.

– Доползу! Хоть на четырёх костях – но доползу! – излишне громко крикнул тот. – Отсюда пора валить! Ни минутой дольше, чем нужно, я не останусь в этой стране! Как ты не видишь, к чему всё идёт?! Гражданские свободы попраны, Ловчие Великого Магистра фактически стали тайной жандармерией! Неугодным затыкают рот, объявляют колдунами и дальше либо в лагерь, либо выдавливают из страны! Уж лучше я уеду на своих условиях, чем буду ждать, когда станет поздно! А ты – оставайся!

– И останусь! Где родился – там и пригодился! – курносый стукнул кулаком по столу. И продолжил с обидой в голосе: – Легко тебе говорить, у тебя там семья! Тебя встретят, приютят. А меня? Думаешь, кто-то ждёт меня там, в твоей Таре?! Это ты там свой, а я кем буду? Очередной беженец. Уж лучше здесь, тут хотя бы всё родное, знакомое…

– Джон, хватит, – Тимур потряс его за плечи, – мы же провожаем Даярама, мы же все для этого здесь собрались, так не порти момент! Ты хочешь поругаться с ним напоследок?

– Верно говоришь, Тирока! Давай выпьем! Ганс, Ильдар! Э, эти уже в отрубе! Даярам, Даярам!

– Я держу его, держу, – Лангри подхватил молодого тариана под руки.

– И этот туда же. Слабак! Надо его до комнаты дотащить, – Джон попробовал привстать, его повело, он плюхнулся обратно на лавку и схватился за край стола, стараясь удержаться.

– Сиди! Куда собрался, ты ж на ногах не стоишь, я дотащу!

– Спасибо тебе, Тирока! Нормальный ты мужик, хорошо, что мы тебя встретили! Я бы тебя обнял, да встать не могу, – язык Джона уже заплетался. – Пусть он хотя бы часок поспит до отъезда… Это надо же, всю ночь кутили…

– Точно, – усмехнулся Тимур, легко поднял Даярама, подхватив за талию, и поволок к лестнице. – Пускай поспит.

В комнате Лангри аккуратно затащил тариана на кровать и закрыл дверь на засов.

«Так, где его документы?» – он проверил внутренние карманы молодого человека. «Ага, вот они: билет на перевозку и паспорт.» Тимур выложил документы на стол и начал раздевать Даярама до нательного комбинезона. Потом он переоделся в одежду тариана и занялся его пожитками. Невеликое барахло Охотника вместе с оружием перекочевало в чемодан Даярама. После Лангри сел рядом с ним на кровать, развернул лицо мужчины так, чтобы хорошо его видеть, а рядом положил зеркальце, которое обычно использовали для бритья.

«Всё, начали.»

Повторяя действия Преобразующей, возвращавшей человеческий облик козлёнку, Тимур мысленно представлял себе вереницу образов, изображающих метаморфозы его собственного лица в лицо Даярама. Поглядывая то на физиономию тариана, то на своё отражение, он проводил себя через цепочку промежуточных этапов к желаемому результату. Борода и усы осыпались, явив гладкую кожу. Губы и щеки стали чуть полнее, глаза шире, уши больше, а волосы начали виться. Копия вышла идеальная, и оттого Тимуру было страшно смотреть на своё отражение. «Пёсья кровь. Это так неправильно видеть чужое лицо в зеркале. Ты улыбаешься – и он улыбается. Ты хмуришься – и он тоже. Будто это не я украл у него облик, а он у меня…»

Оставшееся время до отправления Лангри провёл, сравнивая Даярама на кровати с собой в зеркале, стараясь запомнить его облик и ни в коем случае не думать о своём, чтобы не испортить маскировку. Молодой человек храпел, иногда причмокивая и постанывая. Тимур написал ему короткую записку с извинениями и просьбой дождаться гонца с документами, прижал её львиной долей оставшихся золотых и начертал слепой глаз на чемодане. Забрал со стола документы. «Надо бы глянуть его фамилию, адрес, если вдруг спросят…» Охотник открыл часы. «Пора бежать. Разберусь на месте.» Он сунул паспорт с билетом во внутренний карман, надел шляпу-котелок и вышел за дверь. Быстрым шагом прошёл мимо друзей Даярама и поспешил к станции дилижансов.

«Ты же понимаешь, что опять поднасрал другому, ни в чём не повинному человеку? Как тогда, в Тримере, когда испортил дилижанс, чтобы историк Барант поехал именно с тобой? Даярам хотел поскорее убраться из Нимулона. Может, ему тут опасность грозила, а теперь он тут ещё на неделю застрянет, минимум!» Тимур мотнул головой, словно пытался вытряхнуть из неё неприятные мысли. «Ничего! Рано или поздно он всё же окажется в своей Таре и никогда больше не вернётся. А я – вернусь! Вернусь в страну, где меня пытались убить. Вернусь, потому что нельзя иначе, я не собираюсь отсиживаться за границей, ожидая, что кто-нибудь другой за меня всё сделает. Вернусь с помощью, даже если меня никто за это не поблагодарит. Это моя страна и ради её блага я готов пойти на риск и жертвы.» Предательский голосок тут же добавил: «Особенно, если эти жертвы не твои.» «Завязывай! Я тоже многим пожертвовал! И то, что я делаю – важнее желания какого-то франта поскорее сбежать из страны. Важнее даже его жизни.»

Тут подошёл его черёд. Тимур показал таможенникам заполненный исключительно сорочками и брюками чемодан и протянул документы.

– Даярам Саутар?

Охотник одеревенело кивнул. «Са-у-тар?..»

– Всё в порядке, проходите.

Тимур с третьей попытки застегнул чемодан, на негнущихся ногах пошёл к экипажу. В ушах стоял звон, в котором было слышно только себя. «Пёсья кровь! Как Саутар? Почему у него фамилия, как у моей мамы? Нет, нет, нет, это не может быть мой родственник!» Он обернулся, прикидывая, успеет ли добежать до гостиницы, а потом обратно. «Всё! Это уже неважно!» Охотник заставил себя загрузиться в экипаж.

Транспортный дилижанс отличался от всех, что Тимур видел раньше. У него была очень низкая посадка, не более чем на десять сантиметров приподнимался над шестигранниками тракта. Колёса снаружи закрывали листы металла, окошки скорее напоминали бойницы в ладонь шириной. В экипаж были запряжены четыре мощных коняги, с мускулами, играющими под шкурой. Их широкие тяжёлые копыта глухо постукивали по мостовой, когда они переминались с ноги на ногу, а от покачивания крутых шей дёргался весь дилижанс. Возничий сидел в закрытой с трёх сторон будке, пристёгнутый ремнём к сидению. Жандармы заперли дилижанс на засов снаружи и скомандовали отъезд. Тимур услышал, как открываются ворота, и экипаж поехал, набирая скорость. Пассажиры прильнули к узким прорезям бойниц.

Ветер ударил в борт, дилижанс качнулся, но кони тащили его вперёд, не сбиваясь с шага. «Радует, что Радужный Мост шириной такой же, как Полуденный Тракт. И конструкция дилижанса сделана такой, чтобы его не опрокинуло. Не опрокинет же?» Тимур вцепился в сиденье, словно это могло удержать всю повозку на месте.

– Пап, а почему Мост серый? Он же Радужный! – детский голосок заставил перестать думать о порывах ветра.

Охотник скосил глаза на шестигранники полотна. «Действительно». В памяти всплыло прочитанное в книге Ллирома.

– Название этого сооружения, как и Привратника-Хаймдела пришло из Ансагерда. – Грубый хриплый голос тариана, говорившего на нимулонском без малейшего акцента, заставил всех пассажиров обратить на него внимание. – Ансагердийцы называли его «Билро» – «шаткий мост», а они так называют радугу. Вот и нимулонцы стали звать его Радужный Мост, хоть он совсем иного цвета.

«Шаткий мост, пёсья кровь, зачем я это вспомнил?! Ну теперь-то мне вообще спокойно стало, чтоб меня псы разодрали!» А меж тем ему в голову пришли ещё знания:

– Тарианы же зовут его Чинват. Они верят, что для идущих в их страну с хорошими намерениями, он будет широким, а для тех, кто с дурными – станет подобен лезвию бритвы.

«Да, вот это успокаивает. Я ничего против Тары не замышляю, поэтому не надо его, пожалуйста, сужать!»

Под гул обсуждения услышанного, упряжка долбила копытами в полотно моста, разнося вокруг монотонный дробный звук. Ущелье Близнецов и текущий в его глубине пролив Гел начинали открываться во всей своей мощи и великолепии перед путешественниками. «Я как-то раньше не думал, что название пролива похоже на имя богини подземного царства Хал, о которой рассказывала Агнес. Немало народу погибло в этом проливе. Пытались поскорее попасть из Северного Океана в Океан Бурь. Слишком много рифов и бурунов в проливе, только отчаянные смельчаки испытывают тут свою судьбу, и те погибают регулярно. Да что мне всё такие дурные мысли-то в башку лезут! Когда я ещё тут побываю, почему нельзя просто наслаждаться видами?!» Но узкие оконца не давали увидеть всю картину вздымающихся друг напротив друга горных кряжей Близнецов, подобных ране от палаша, разрубающего тушу Ларнеи.

Ветер и не думал сдаваться, яростно атакуя экипаж, стремясь сбросить его в многокилометровую пропасть. «Сучий потрох, понятно почему тут самостоятельно никто не ходит. Это самоубийство. А если бы я решил пробраться в одиночку? Пришлось бы ползти, прижавшись к самым камням Моста. И тогда я бы не успел пересечь Ущелье за ночь. Кто так вообще строит? Ограждений никаких… Как вообще Предтечи предполагали его использовать?» Тимур прижался затылком к дрожащей стенке дилижанса и закрыл глаза, думая только о том, чтобы это поскорее закончилось.

***

Почувствовав общее возбуждение, Охотник открыл глаза. За щелями бойниц небо окрасилось оранжевым. Плески ветра о борт экипажа уже давно напоминали покачивание лодки на волнах и не похоже, что ситуация стала опаснее. «Значит, прибываем на место.» Тимур подобрался, надел шляпу. Короткие полы котелка не позволяли даже глаза спрятать. «Не важно. Уверен, прохождение тарианской границы чистая формальность. Если уж люди допущены в экипаж-перевозку, значит беспокоиться о них не нужно. Сейчас первым делом найду гонца, с которым можно будет переправить документы обратно Даяраму и растворюсь в толпе, только меня и видали.»

Тимур вышел из дилижанса одним из последних. За спиной закрывали ворота, отсекая и ветер, и Мост, который будет сниться ему в кошмарах. Здесь тоже была башня, нависающая над продолжением Полуденного Тракта. Но по развешенным оранжевым бумажным фонарикам вперемешку с лентами, увитыми цветами, по запахам специй, по обилию смуглокожих лиц, не скупящихся на белозубые улыбки, Охотник понял: «Я больше не в Нимулоне.»

«Двадцать пять лет я прожил в своей стране. Двадцать три – в Повитуме, уверенный, что никогда из него не уеду. И вот теперь я за границей, и это лишь одно из множества мест в моём маршруте.» Он посмотрел вдаль, по линии Тракта, уходящего в темноту. «По нему можно добраться до Пириса, столицы Тары, а там на корабле до Рогвора, сердца Ансагерда. Долго, зато спокойно и безопасно. Все так и путешествуют.» Он повернулся налево, где высилась едва различимая рукотворная горная гряда – Стена Тернона. «Или же срезать, напрямую по суше. Через заставу, потом найти проводника через Иемийские Горы, затем Лес Тишины… Для человека – сложный и опасный маршрут. Но я-то, как мне постоянно твердят, не человек. Но, как бы там ни было, сначала гонец и документы.»

Тимур пошёл к зевакам, которые окружили прибывший экипаж, приглядываясь и прислушиваясь к чувствам, чтобы определить достаточно надёжного для задуманной миссии человека.

– Арка свагат хэй, Даярам! Апко декхкар кхуши куи!

Тимур вздрогнул, повернулся к подходящим тарианам, выдавил натянутую улыбку.

– Апке кья хал-чал хейн? – спросил его мужчина лет сорока, с большими усами, круглым лицом и вьющимися чёрными волосами, такими же, как у Даярама.

Охотник ещё раз натянуто улыбнулся и кивнул. Это вызвало недоумение на лицах подошедших. «Пёсья кровь! Что им от меня надо?!» Волосы на затылке зашевелились. «Джон говорил, что Даярама тут встретят… Что, буквально на границе? Это потому, что он Саутар? Ну я молодец, нашёл у кого красть личину… Тариан, похож, фамилия матери. Слишком много совпадений.»

Его продолжали что-то спрашивать. Тимур потянулся к их разумам, улавливая настроение, чувства и, кажется, даже отголоски мыслей.

– Добрался я хорошо, не волнуйтесь. Нет, язык не забыл, просто отвык. Мне проще на нимулонском, родной язык понимать – понимаю, а как заговорю – слова на чужом лезут.

Он виновато улыбнулся.

– А что у тебя с голосом, брат? – чёрные глаза тариана внимательно осматривали лицо Тимура, вглядываясь в каждую чёрточку. – Заболел, что ли?

«Голос, сучий потрох! Я же только внешность изменил…»

– Да, холодного пива вчера выпил. И много, провожали меня, Джон, Ганс, Ильдар. – Охотник назвал имена собутыльников Даярама, надеясь, что это придаст больше убедительности его словам.

Усатый мужчина засмеялся, хлопнул Тимура по плечу.

– А ты окреп, брат! Здоровый, как буйвол!

Охотник пожал плечами, не придумав, что на это ответить. «И фигуру не поменял, Даярам же потоньше меня был… Пёсья кровь, сколько проколов! Какой же я дилетант!»

– Оно и понятно! Я ж тебя последний раз видел, когда тебя только двадцать стукнуло. Тощий был, соплёй перешибёшь! – Усатый засмеялся, показывая крупные белые зубы, и потянул Тимура за собой. – Ну, пойдём, Даярам.

– Куда? – Охотник заозирался. – Мне тут сделать нужно ещё кое-что…

– Бабушка ждёт! – Мужчина приобнял его и направил в сторону конюшни. – Она так по тебе соскучилась, пустая ты голова! Брама, готовь коней!

– Слушаюсь, господин Манджу, – двое других тариан поклонились и побежали вперёд.

«Манджу, значит.»

– Восемь лет, брат, – мужчина потряс Тимура в объятьях. – Восемь лет! Наконец-то ты одумался.

Охотник смотрел на людей, что заполняли площадь перед Радужным Мостом. На этой стороне их было гораздо меньше и так сразу не скажешь, кто из них собирался завтра по утру в Нимулон. «Настоящий Даярам там, поди, с ума сходит без документов, но не пихать же передачку первому попавшемуся? Или устраивать драку с этим «братом» и его слугами… Придётся Даяраму ещё подождать. Это недолго, слиняю при первой возможности.»

Тимур с Манджу встали у конюшни, дожидаясь, пока им выведут осёдланных лошадей.

– Мы тут недалеко домик сняли. Не ночевать же тебе тут, – тариан презрительно скривил губы. – Да и для бабушки здесь ждать было бы некомфортно. Понимаю, что ты уже хочешь отдохнуть, но всего ещё час езды. И поверь, оно того стоит.

Охотник кивнул.

– А с утра поедем уже домой. Тётя Шакти с ума сойдёт от радости! – Манджу широко и радостно улыбнулся.

«Значит, нужно слинять до рассвета.»

– Это Брама и Рави, они шестого круга, – представил слуг Манджу, и Тимур услышал в его голосе снисходительность. «А ты-то сам с какого? Пятый, если землевладелец или четвёртый, если знать, но не выше,» – подумал Охотник, нахмурившись. Легко вскочил на коня, под восхищённый взгляд усатого.

– Ого, а я думал, ты из банка и не выбирался все эти годы! Неужели довелось попутешествовать?

– Довелось. Но не то, чтобы много, – хмуро ответил Тимур. «Пёсья кровь. Как мне, интересно, изобразить неумелого всадника? Упасть с лошади? Перебор. А, да плевать уже. Пусть думает, что хочет.» – Куда ехать?

– Ты совсем разучился улыбаться и радоваться жизни, брат! – кряхтя Манджу забрался на лошадь.

– Прости. Устал. – Он поддал коню каблуками.

Слуги приладили чемодан Даярама на мула и потрусили за ними.

***

Они подъехали к одному из уютных домиков на заснувшей улице. В отличие от остальных его всё ещё ярко освещали огни. На въезде на территорию на столбах красовались яркие символы, от взгляда на которые у Тимура начало мутить.

– От ракшас защита, – засмеялся усатый Манджу, – сейчас уже мало кто их рисует, но бабушка старомодна, сказала, что остановится только в доме с такими знаками.

«Ракшасы… В книге «Страны и люди Ларнеи» автор их описывал как здоровенных уродливых чудовищ, клыкастых, когтистых и косматых. Звери по-нашему. Бабушку можно понять. Выходит, то, что у нас в Нимулоне делала Арьяна, что казалось новым – в Таре давно пройденный этап и повсеместно распространённая практика. Но кто подпитывает эти знаки?»

– А кто их рисует? – спросил Тимур, внутренне готовясь пробивать невидимую стену.

– Священники, монахи, забыл, что ли?

Тимур сглотнул, выдохнул сквозь сжатые зубы, разжал пальцы, вцепившиеся в луку седла. На коне даже легче вышло, он сам нёс вперёд, не ощущая преграды. Самым сложным было не спрыгнуть с него.

– Да я как-то не задумывался раньше.

На крыльцо домика с покатой крышей, чьи концы на углах у водостока загибались вверх, подобно носкам хилинских туфель, вышла сухонькая морщинистая старушка. Она была одета в традиционный тарианский наряд: поверх фиолетовой блузы обёрнута в жёлтую ткань, таким особым образом, чтобы получилось подобие платья до пят.

– Даади Каришма, декхо маин кизе лаайя хун! – Манджу соскочил с лошади и побежал к старушке. – Он стал здоровый, как бык, забыл родной язык, но это всё ещё наш Даярам!

Бабушка Каришма улыбалась: от глаз, превратившихся в щёлочки, разбегались морщинки. Она поклонилась спешившемуся Тимуру, и он повторил её жест.

Охотника проводили внутрь дома, разгороженного стенами из бумаги и тростника. Пока он совершал омовение, чуял терпеливо ожидавшего слугу. Тот повёл его дальше, во внутренний двор, куда уже выносили стол к маленькому рукотворному прудику с кувшинками и карпом.

За стол сели Тимур, Манджу, его жена Нитья, двое их детей Кумар и Рати, мальчик и девочка лет десяти-одиннадцати, и старая Каришма. Многочисленные слуги пчелиным роем подлетели к ним, и словно многорукое божество, заполнили столешницу яствами и напитками. Под рис с мясом, сдобренный острым соусом, и горячий алкоголь, Охотник слушал их разговоры на незнакомом ему языке и смех, прислушиваясь к долетавшим чувствам и мыслям. Иногда, из снисхождения к непутёвому родственнику взрослые переходили на нимулонский, расспрашивая «Даярама» о его жизни в чужой стране. Тимур отвечал односложно, тщательно подбирая слова и отчаянно ища способ сбежать с чужого для него праздника. Наконец детей отослали спать, а вслед за ними засобиралась и бабушка.

– Даярам, дорогой, проводи меня, – смущённый Тимур вскочил, предложил локоть, Каришма опёрлась на него, поглаживая сухонькой ладошкой. Семеня, она повела мужчину в свою комнату. Там она опустилась на циновку, пододвинула маленький столик, подожгла благовония.

– Доброй ночи, бабушка, – Тимур поклонился.

– Закрой дверь и присядь рядом со мной, – заулыбалась старушка.

Охотник задвинул конструкцию: бумагу, натянутую на деревянную раму, именуемую здесь дверью, и сел напротив старой женщины.

Она выдвинула ящичек из столика и достала трёхгранный кинжал без гарды и с кольцом на месте навершия. «Метательное оружие. И судя по цвету и запаху металла – серебро.» Тимур подобрался, глянул на неё исподлобья.

– Возьми, – велела Каришма.

Тимур не шевельнулся, не отводя от неё глаз.

– Нет? Я так и думала. Что с моим внуком, бхут?

– Кто? – спросил Охотник, будто они вели светскую беседу.

– Так мы называем демонов, которые могут принимать различные формы, в том числе животных. Нас учат, что бхуты враждебны людям, иногда живут на кладбищах и питаются человеческим мясом. Но мне доводилось слышать, что бхуты могут быть и хранителями городка или жилища, где поселились. – «Точь-в-точь Агнес до встречи со мной» – подумал Охотник и заметил, как Каришма, несмотря на спокойный тон, взяла кинжал так, чтобы указательный палец оказался в кольце. – Раз ты прошёл защитные знаки – ты не ракшас, выходит бхут. А поскольку не причинил нам вреда – я решила, что с тобой можно договориться. Так что с моим внуком?

– Всё с ним в порядке, – пробурчал Тимур. – Только голова болела, поди. Потому что перепил он, не бил я его, – быстро уточнил мужчина. – Мне нужно было срочно попасть на другую сторону Радужного Моста, я не мог ждать. Собирался вот сразу же отправить гонца с документами обратно Даяраму, да меня Манджу взял в оборот. Я не ожидал встретить его родственников тут…

– Спасибо, что никого не убил. – Старушка поклонилась.

– Я не такой! – возмутился Тимур. – Я вообще-то не по своей прихоти тут оказался! Мне нужно привести помощь из Ансагерда в Нимулон!

Старая женщина покачала головой.

– Опять Ансагерд с Нимулоном что-то устраивают, а Тара между ними как между молотом и наковальней. Построили бы уже мост за Крышей Мира, да и шастали бы туда-сюда, а нас не трогали.

– Для этого нужны знания и технологии Предтеч, – хмыкнул Тимур, немного расслабляясь. – А вы откуда о бхутах знаете?

– В молодости служила в кшатриях, это наши охотники на ракшас, – она крутанула серебряный кинжал на пальце. – Но потом мы заключили договор с бхутами, они не допускают ракшас в Тару и сами к нам не лезут, за этим наши священники следят. Так что тебе лучше поскорее уйти, чтобы не привлекать внимания брахманов к нашей семье.

– Значит, у вас брахманы следят за оборотнями?

– За ракшасами, за бхутами, за теми, в ком течёт их кровь. Часть из них, странствующие монахи, путешествуют по всей стране и отбирают детей в служение. Это большой почёт для семьи, ребёнок из любого круга попадает сразу во второй. Но брахманы дают обет безбрачия, дабы земные страсти не затмевали их разум.

«Брахманы – это второй круг. Выше только Совет Старейшин Семи Кругов. Следят, чтобы не было колдунов, чтобы Преобразующие не разгуливали как у себя дома, а в итоге и Зверей нет. Отличная стратегия, если не брать в расчёт, что все колдуны, выходит, среди брахманов. Иначе как их ритуалы работают, как они определяют Преобразующих? У второго круга большая власть и широкие полномочия, но при этом детей им иметь запрещено, чтобы не распространять порченную кровь, а значит рано или поздно все колдуны Тары выродятся, и она останется беззащитной.»

– Я не собирался у вас задерживаться, готов уйти прямо сейчас. Только у меня есть вопрос о вашей семье.

Старушка подняла бровь.

– Саутар – распространённая фамилия в Таре?

Каришма улыбнулась.

– Не то, чтобы очень. Ветвей на нашем древе много, но есть более часто встречающиеся отпрыски иных семей.

«У тебя есть время ходить вокруг да около? Спрашивай уже прямо!»

– Слышали ли вы когда-нибудь о некой Тиане Саутар?

– Как сказать, – узкие щёлочки глаз в окружении морщинок смотрели цепко. – Так звали дочь моей старшей сестры. Она была тхакур – Та, кто владеет землями. Госпожа, благородного происхождения, уважаемая и авторитетная, если по-нимулонски. А у нас это всё одно слово.

Тимур сглотнул.

– Тхакур, значит… И где она сейчас?

– Больше пары десятков лет назад пропала в Нимулоне. Семья искала её, но безрезультатно.

Охотник вздохнул и заговорил через силу:

– Она хорошо спряталась. Без преувеличения в самой северной точке страны, на максимальном удалении от столицы – в Повитуме. Там она вышла замуж за рыбацкого капитана и у них родился сын.

– Что с ней случилось потом? – тихо спросила старая женщина, подавленная грустным голосом Тимура.

– Она и её муж однажды не вернулись из плавания. Шхуна налетела на айсберг, скорее всего. Нашли только обломок мачты, застрявшей во льду.

– А её сын?

– Связался с дурной компанией, влез в долги, бежал из родного города, но тяга к азартным играм не довела до добра и на новом месте. Пошёл служить в Анклав, аналог ваших кшатриев. И вот спустя год он подставил вашего внука, украв его документы и выдав себя за него, – Охотник виновато улыбнулся.

– Не может быть! Не могло быть в нашем роду бхута! Или твой отец?..

– Мой отец был человеком, – жёстко отрезал Тимур. – И я таким родился. Меня ранил ракшас на первой Охоте. Я должен был остаться в его обличии до конца своей недолгой жизни, но у меня получилось провести ритуал, вернувший мне человеческий облик. К сожалению, не без побочных эффектов: я стал бхутом. Но лучше уж так…

Взгляд Каришмы ощупывал его лицо, будто пытаясь проникнуть под облик внука.

– Я хочу увидеть тебя настоящего.

Тимур отвёл глаза.

– Мне нужно время, а ещё для верности зеркало и фотография из чемодана.

– Нет, прости, я погорячилась, не надо, – торопливо заговорила старушка. – Это я посвящённая, но, если ты сейчас станешь другим человеком – возникнут вопросы и у Манджу с семьёй и у слуг. Кто-нибудь где-нибудь проболтается и к нам придут брахманы, скажут, что мы укрывали бхута. Оставайся Даярамом, пока не покинешь наш дом.

– Спасибо. Это произойдёт уже прямо сейчас. И я приношу извинения за доставленные неудобства. Я уж никак не думал, что попаду именно на своего родственника. Какова вообще была вероятность? – Тимур нервно усмехнулся.

– На самом деле – большая, – улыбнулась Каришма. – Как я сказала, многие из Саутар искали Тиану. Кто перебрался в Нимулон в одиночку, кто целыми семьями, да так и осели там. Так что ты мог многих своих родственников встретить, если бы знал.

Она, злясь на себя, бросила серебряный кинжал в ящик, потом протянула руку к Тимуру, коснулась предплечья.

– Бедный мой мальчик, тебе столько бед выпало в жизни.

– Всё нормально, я справлюсь, я сильный, – смущённо пробормотал Охотник и поднялся на ноги. «Умоляю вас, все известные мне боги, защитите Даярама, чтобы он смог воссоединиться со своей семьёй. Я не прощу себе, если с ним что-то случится.»

– Я тебя провожу, – старушка тоже поднялась. – Сейчас распоряжусь собрать тебе еды в дорогу, подготовить коня… Не волнуйся, я что-нибудь придумаю, чтобы объяснить спешный отъезд Даярама, а потом его возвращение снова.

– Ему неделя, может больше потребуется. На нимулонской стороне огромная очередь. Ещё раз простите меня, – бубнил Тимур, а Каришма гладила его по руке, успокаивая. – Не сочтите за наглость, но можете мне найти какую-нибудь сумку или вещмешок, я его чемодан тут оставлю.

***

Через полчаса три всадника выехали из поместья. Крупный мужчина ехал рядом с маленькой старушкой, а в десяти шагах позади них – сонный зевающий слуга, поправляющий ремень винтовки, сползающий с плеча.

– Я первым делом заеду к Радужному Мосту, найду гонца документы Даяраму доставить. А потом уж в путь, в Ансагерд.

Кони размеренно шли по тихой улочке, среди спящих одноэтажных домиков под стрёкот цикад под чёрным небом с россыпью крупных звёзд. Темнота обнимала тёплым одеялом, было немного влажно, но дышалось легко, и Тимур чувствовал себя уютно, как в объятьях родного человека.

Когда они отъехали подальше от дома, Каришма опустила фонарь пониже, чтобы свет освещал только дорогу и ноги лошадей.

– Покажи себя, прошу.

Тимур вздохнул, закрыл глаза. «Обойдусь без фотографии. Потом сравню, ничего ли не забыл.»

Кожу под носом и на подбородке защекотало, когда сквозь неё пробились борода и усы. Старушка тихо ахнула.

– Прости. Никогда не видела ваши превращения вживую.

Она вгляделась в его лицо, едва видимое в свете звёзд, не решаясь поднять фонарь повыше.

– У тебя её глаза и скулы. И волосы.

Она всхлипнула.

– Ждала одного внука, а нашла другого. А ты твёрдо решил, что тебе нужно уезжать? – спросила Каришма. – Раньше ты не знал, что у тебя есть семья, дом. Здесь ты можешь жить с достоинством сына Тианы Саутар, большое поместье, слуги. Родные, которые будут тебя любить.

Тимур усмехнулся.

– Так я же бхут. А как же брахманы?

– Если будешь соблюдать осторожность… – заметив, как нахмурился мужчина, боевая старушка сменила тактику: – Неужто мы не защитим единственного сына Тианы? Её кровиночку…

Охотник мотнул головой.

– Нет, это не жизнь. Скрываться я и в Нимулоне мог. А ещё и вас подставлять… Когда-нибудь, когда колдуны станут нормальным явлением в человеческом обществе, когда от оборотней перестанут шарахаться как от прокажённых и винить во всех бедах, тогда мы сможем быть одной большой семьёй. И я всё делаю именно для этого.

Они доехали до Тракта.

– Передавайте от меня привет Даяраму. Вот он обалдеет, когда узнает, что его обокрал собственный брат, – Тимур усмехнулся.

– Намасте, алвида! – сказала Каришма и сложила ладони вместе на уровне груди.

– Алвида, – с улыбкой ответил Охотник, повторил жест и поклонился. Потом поддал каблуками коню, гоня к границе.

***

– Здрава будь, Белла.

– Здравствуй, Охотник.

– Ты это, прости, что я тебя беспокою, – Тимур смотрел на пятачок гранитной плиты под ногами. Изломанные острые пики гор смутно угадывались вокруг. – Я несколько дней уже пытаюсь связаться с… – он замялся – …одной моей знакомой, но ничего не выходит. А мне нужно с кем-нибудь поговорить. Вот.

– Всё хорошо, – красноволосая женщина шагнула к нему и обняла. – Ты в моей стае. Я всегда тебя выслушаю.

– В стае, ну да, – проворчал Охотник.

– К тому же, мне приятно с тобой говорить, – она быстро взглянула ему в глаза.

– Мне тоже, – вырвалось у Тимура.

Горы разгладились, стали пологими холмами, сквозь каменные осколки пробилась трава.

– Что у тебя случилось, Охотник?

– Тимур. Если что, меня зовут Тимур.

– Тимур. – Мягко повторила она. У мужчины покраснели уши.

– В общем, я тут встретил родственников. Свою семью. Я не думал, что у меня кто-то есть. Родители отца скончались от старости, когда мне было четырнадцать-пятнадцать лет, а о родных по материнской линии я ничего не знал. И вот наткнулся, казалось бы, случайно, но в общем-то закономерно, когда ищешь похожего на себя тариана, притом, что у тебя самого тарианская кровь.

Белла внимательно слушала.

– Мне нужно двигаться дальше, у меня миссия. Важная. Никто кроме меня её не сделает. – Лицо Тимура исказила мука. – Но как же хочется бросить всё, остаться там, в спокойной безопасной стране, где нет Зверей, где колдунов уважают, хоть и не знают, что они колдуны. Я тоже мог бы стать брахманом, с моими-то знаниями и умениями. А может даже научиться ещё чему-то. Например, гармонии с самим собой…

Он вздохнул.

– Прости. Я тряпка, я бегу от трудностей, Агнес бы так и сказала. Или сказала бы бросить путешествие в Ансагерд, заботиться только о себе самом. А ты?.. Ты что скажешь? – Охотник с надеждой посмотрел на женщину.

Она задумалась. В нескольких шагах от них появился костёр, осветив пару тёплым светом, потом вокруг возникли стены со звериными шкурами на них, стало гораздо уютнее.

– Дом. – Тихо-тихо, практически прошептала Белла. – Семья. У меня ничего этого нет. Даже стаи больше нет. Есть только ты. Разговоры с тобой – единственная ниточка, что связывает меня хоть с кем-то. Сейчас мне ни с кем кроме тебя не хочется говорить по душам. Но если бы я нашла родных, я бы тоже разрывалась. Я бы тоже хотела где-нибудь осесть, считать это место своим. Я тебя понимаю, я не считаю твои чувства слабостью. Но дом нужно защищать. Зачем нам своё место, если оно небезопасно?

Она твёрдо взглянула на Охотника. Жёлтые волчьи глаза отражали пламя.

– Только сила может гарантировать безопасность. Я должна стать сильнее, поэтому иду в лагерь у моря Тетис. Ты должен стать сильнее, поэтому идёшь в Ансагерд. Нимулон должен стать сильнее, поэтому ты приведёшь помощь. Только так у нас будет безопасный дом, только так твои родные будут защищены. Я чувствую, ты думаешь так же. Так пусть же ничто не свернёт тебя с пути.

Тимур обнял её за плечи.

– Спасибо. Ничто меня не свернёт. Спасибо.

– Я буду ждать твоего возвращения. Ты мой, помни об этом.

Охотник оборвал связь.

Тимур пришёл в себя в заброшенном доме недалеко от Заставы Тернона и долго лежал без сна, глядя в прорехи в потолке. Это вхождение в чужой сон безумно вымотало Лангри, но перенапряжение не отпускало, не давало провалиться в желанный отдых. «Надо завязывать. Дальше мне потребуются все силы. Ох, пёсья кровь, что ж я наделал с Беллой. Ты мой. Она, что, зациклилась на мне, как когда-то на Франце? Идиот, нельзя играть с чувствами таких натур, особенно если они способны разорвать тебя напополам. Всё, прекращаю свидания во снах, меня ничто не должно отвлекать. А теперь спи давай, чтоб тебя псы разодрали!»

Интерлюдия 4

Соланта опустила шторку в дилижансе, погружая экипаж в полумрак. Разбитая после весенней распутицы дорога трясла их по ухабам. Графиня Квеззан откинулась на диванчике и закрыла глаза, намереваясь скоротать время в полудрёме. До Тримеры оставалось ещё около пяти часов пути и, похоже, это будут очень долгие пять часов.

В её грёзах почти сразу возник голос:

«Прошу прощения, Ваше Сиятельство, что беспокою.»

«Ничего, Плющ, за две недели я вполне восстановилась. Докладывай.»

«Агент Узника пытался помешать транспортировке госпожи Гудэри. Отряд наёмников не справился, но подменные Преобразующие приняли Адель и вместе с ней проникнут в концентрационный лагерь регента. А Охотник поможет мне найти Анклав в Грязево.»

«Замечательно!»

«К сожалению, обнаружились дополнительные осложнения. Грязево оккупировала большая стая вульфенов. Предполагаю, что основная масса пребывает в стазисе, так как добычи там почти нет, но Альфа наверняка патрулирует территорию. Он пробудит стаю в случае опасности. И, скорее всего, уже это сделал, так как Узник ожидает моего появления. Мне не справиться теми силами, что у меня есть. Нужно что-то более радикальное.»

«Я как раз не так давно размышляла над ситуацией на севере. Снэйвсы не из тех, кто добровольно соблюдает негласное правило не лезть на территорию фреисов. Что-то препятствует их экспансии. И огромная стая вульфенов выглядит достаточной причиной. Если Узник может как-то влиять на эти безмозглые создания, то такая угроза не может не бесить Серый Совет. Я попрошу помощи. Намекну, что пора разобраться с этой злокачественной опухолью, чтобы все смогли вздохнуть спокойно. Думаю, ты сможешь рассчитывать на нескольких Жрецов со стражами и дронами.»

«Благодарю. До связи.»

***

– Можешь начинать, Фредерик. – Великий Магистр склонился над планом концентрационного лагеря. Из-за тонкой стенки шатра доносился стук молотка и взвизги пилы. Воздух наполняли запахи свежевспаханной земли и дерева.

– Ваше Высокопреосвященство, разрешите представить вам мою концепцию расширения «Безмятежности»! – торжественно начал мужчина в очках. – К уже строящимся объектам: баракам, конюшне, кухне со столовой, банно-прачечному комплексу, колодцу и лаборатории с подземным укрытием для содержания заражённых, добавиться новые: пекарня, полноценная больница с изолятором, пожарная часть. Я предлагаю их разместить тут, тут и тут.

Он указал на строения, пока обозначенные пунктирными линиями на плане.

– Хорошо. Я выделю на это средства из бюджета. Только давай не будем забывать, что мы не пытаемся сделать просто колонию-поселение. Это место на время должно стать полноценным вторым домом людям. И контингент у нас будет из самых разных слоёв общества. Так что продумай, где мы разместим строения по окультуриванию прибывающих: типография, библиотека, концертно-театральный зал, школа. Спланируй логистику между ними. Ещё можно добавить площадку для прогулок, какую-нибудь оранжерею, сад или просто аллею.

– Будет сделано, – Фредерик поклонился.

– Первое время на ключевые посты поставь лояльных фреисов. Они должны будут сформировать костяк прошедших, скажем так, обучение. Абсолютно верных мне и Нимулону колдунов. Не забывай об этом, это наш главный приоритет.

– Конечно, Ваше Высокопреосвященство. Я уже отобрал наиболее умелых в воздействии на сознание. Они, правда, немного испуганы возложенной на них миссией, а особенно необходимостью взаимодействовать с большим количеством Ведающих, но справятся. Уверяю вас!

– Твоя помощь для меня бесценна, Фредерик, – Ян Хорроу с тёплой улыбкой похлопал мужчину в очках по плечу. – И есть ещё один неприятный момент, который ты не учёл в плане. Вот здесь у тебя обозначено кладбище. И оно будет быстро заполняться, особенно поначалу. Это будет нервировать новоприбывающих, да и тех, кто на текущий момент находится в лагере. Я думаю о чём-то менее приметном и более эффективном для утилизации. Как насчёт печи? Небольшой крематорий, время от времени дымящий, мне кажется, будет меньше раздражать, чем разрастающийся погост.

– Весьма дальновидно, Ваше Высокопреосвященство.

Великий Магистр размашисто поставил подпись под планом.

– Этот проект я принимаю и жду новую редакцию. Не хочу тебя торопить, но первые гости уже скоро начнут прибывать. Необходимый минимум для жизни и содержания подопытных должен быть готов в течение недели. Если, конечно, у неё получилось… – Хорроу выпрямился, уставился в стену, взгляд его затуманился. – Легка на помине, только о ней подумал.

Будто враз утратив зрение, Ян наощупь нашёл стул и опустился в него.

– Фредерик, будь добр, оставь меня на время.

Мужчина в очках с достоинством поклонился и вышел из шатра, откинув полог.

***

«Ян, привет. Не успел соскучиться?»

«Здравствуй, Ласка. Как твои успехи?»

«Младший Гудэри со мной, его жёнушка отправилась прямиком в твой лагерь, причём Лазова сам же её туда и проводил. Да ещё и чувствует себя обязанным мне за помощь.»

«Хорошо. У тебя есть всё, что ты просила: команда и знание, где Плющ будет. Значит, расправиться с агентом Совы не составит проблем.»

«Э, да как сказать. Я тут узнала, что снэйвсы на тебя очень обиделись из-за чего-то. Настолько, что даже готовы выделить Плющу экспедиционный отряд с поддержкой в виде снежных волков и жуков. Такое я не потяну.»

«Стоило ожидать, что они только на словах забыли об убитом Воителе. Ладно, пусть попробуют, найдётся кому их встретить. Сосредоточься на Плюще, снэйвсами займутся. Только учти, моё оружие не различает своих и чужих, так что смотри сама не попадись на клык.»

«Я буду аккуратна и дождусь подходящего момента, не сомневайся! Пока-пока!»

Глава 6. Агнес. Грязево.

Глава 6. Агнес. Грязево.

Костёр с неохотой облизывал сырые поленья, давая больше дыма, чем света. Под клёнами фыркали расседланные лошади – едва видимые в темноте светлые пятна. Джонатан помешивал густую похлёбку из бобов и тушёнки в жестяной банке на огне. Он время от времени пробовал её и подсыпал щепотку приправ. Лазова сидел на бревне в метре от колдуна и играл с изогнутым кинжалом, подбрасывая его и ловя. Агнес, устроившаяся в стороне от мужчин, с недовольством косилась то на огонь, то на блеск серебряного лезвия.

– Почему Хорроу не сжёг архив Анклава? – вдруг спросил Ловчий.

– А? – Гудэри отвлёкся и клинок едва не вонзился ему в ладонь.

– Стая Зверей словно что-то охраняет. Допустим, тот самый архив, что вы уже унесли. Даже если предположить, что никто через оборотней не проберётся – а это не так – то к чему такие сложности? Почему было просто не сжечь записи? Это и надежнее, и со Зверями заморачиваться не придётся.

Янтарные глаза Агнес заблестели, отражая алеющие угли.

– Значит, эти бумажки мало что значат, – сказала девушка. – Ну интересовал Хорроу потухший вулкан – и что с того? Главная ценность – не они. А то, что осталось в грязевском Анклаве. То, что нельзя ни уничтожить, ни унести. Потому и потребовалась охрана.

– Почему вы думаете, что это именно в Анклаве? – обратился к ней Джонатан. – Что, если там был только ничего не значащий архив? А эта неизвестная вещь – может быть где угодно, в любой из башен.

Агнес поёрзала поудобнее между корней старого пня, служившего ей опорой для спины.

– Я уверена, что это – в Анклаве. Но чтобы это вам двоим доказать, мне нужно раскрыть вам несколько фактов, а я не знаю, можно ли вам доверять.

– Так мы же вроде общее дело делаем! – возмутился Лазова. – Я ни слова не сказал, когда вы мне на середине пути объявили, что копаете под Великого Магистра. Между прочим, главу организации, в которой я служу!

– Тут дело не в том, какой дополнительный вред ваши знания могут нанести Его Высокопреосвященству… – Агнес отвела взгляд в сторону.

– А кому? – не унимался Гудэри.

– Ей, – спокойно сказал Джонатан. – Давайте миски, еда готова.

Он разлил исходящую паром, ароматную похлёбку.

Лазова зачерпнул ложку, подул, закусил белым хлебом и спросил с набитым ртом:

– А она-то тут при чём?

– Есть вероятность, что Ян Хорроу – не человек,– сказал Ловчий, раскладывая салфетку на коленях, чтобы никакая случайно сорвавшаяся капля не запачкала ему брюки. – И, видимо, есть вероятность, что он такой же не-человек, как и наша спутница. Поэтому раскрывая какие-то его особенности, она тем самым расскажет и о своих слабостях.

Джонатан посмотрел прямо на Агнес.

– Если бы она рассказала нам сразу всё, это значило бы только одно: мы не вернёмся из этого приключения.

Девушка закатила глаза. Лазова перестал жевать, тоже уставившись на неё.

– Ну и как мне после такого заявления вообще хоть что-то рассказывать? Ведь теперь выходит: если я делюсь информацией – значит я хочу потом вас убить!

– А это не так? – спросил Джонатан, неторопливо помешивая похлёбку, чтобы она остыла.

Агнес фыркнула.

– Нет! Но ты же всё равно мне не поверишь!

– Отчего же. Мне достаточно вашего слова, – возразил Ловчий и принялся вкушать пищу.

«Что, Хал его побери, всё это значит? Что за игру он затеял? Или просто наслушался каких-нибудь сказок, что мы не нарушаем обещания? Нет, он слишком умён для этого. Этот колдун не так прост, как бы не испортил мне всё,» – подумала деваха и вновь поёрзала в углублении меж корней.

– Хотите доверия – будет вам доверие. Но только посмейте меня предать. – Янтарные глазищи заблестели, отражая свет, как у хищников, и тут же вновь стали человеческими. – Почему я думаю, что то, что охраняют Звери – в Анклаве? Для этого нужно вернуться на десятилетия назад. В архиве была информация о молодом охотнике Яне Хорроу, триста сорок восьмого года рождения, который в двадцать лет вступил в Анклав. Отправившись на третью охоту, он пропал на несколько месяцев. Когда вернулся, была заметка в журнале лазарета о сильной глазной инфекции. После этого Ян вновь пропадает, его объявляют ушедшим в самоволку, отправляют отряд Ловчих, которые шлют донесения. Последнее было из Сегесты, через четыре месяца после исчезновения Хорроу. Там говорится, что он обезвредил посланный за ним отряд и даже убедил одного из Ловчих отправиться с ним к Вулкану Мескару. Остальные рапортовали о том, что ищут судно, чтобы отправиться за ними вдогонку и либо вернуть Яна и его подельника в цепях, либо мёртвыми. Похоже, для них это стало делом принципа. Больше донесений не поступало, а потом и само Грязево перестало существовать. Последняя запись в архиве Анклава о том, что на город напали Звери и все Охотники, включая и Мастеров, и Командора, и Магистра, готовятся защищать людей.

– Я не понимаю, как из всего этого следует, что он не человек? – спросил Лазова.

– Да не перебивай ты! – Агнес надула губки. – Я пытаюсь вам факты изложить, из которых я исходила. Или просто поверьте мне, что он не человек и на этом закончим!

– Пожалуйста, продолжайте, – попросил Джонатан.

– Затем, насколько я знаю, во времена чистки страны Цесаревичем Михаилом, Ян Хорроу уже был Командором в Карнусирском Анклаве, тогда ему лет двадцать пять было. Анклавовцев во время кампании Цесаревича серебром проверяли в первую очередь, а значит, его сочли человеком. При этом Хорроу к тому времени уже побывал в потухшем вулкане.

– Вообще логики не прослеживаю… – пробормотал Гудэри и с разочарованием вернулся к остывшей похлёбке.

– Первое! Инфекция! У Великого Магистра необычный цвет глаз – фиалковые. Такие чаще всего бывают у альбиносов. А Ян вполне себе брюнет.

– Угу, так бы сразу и сказала. Точно, не человек, – Лазова кивнул, уже совсем теряя интерес.

– Да зачем я только вас с собой взяла! Один под кожу лезет, умный шибко, когда не надо, другой… Я знаю, почему вы с Тимом сдружились! Вы два одинаковых тупня!

– Лазова, не перебивайте, пожалуйста. Продолжайте, Агнес.

Деваха обиженно засопела, но всё-таки принялась рассказывать дальше.

– У… оборотней много обликов. И меняют они их часто. За сменой теряешь ты сам. Кто ты? Что ты? – сказала она тихо. – Поэтому всегда хочется оставить какую-то индивидуальную черту, что-то особенное. Что-то только твоё. Ян однажды попенял мне, что этот недостаток когда-нибудь выдаст меня врагам. Но, думаю, он и сам таким грешит.

«Ян? Она настолько близко знает Великого Магистра? И даже разговаривала с ним лично? И он знает, что Агнес – оборотень?» – подумал Лазова. Хотелось спросить всё это, но быстрый взгляд Джонатана заставил Охотника прикусить язык. «Не перебивать. Помню. Потом спрошу.»

– Я думаю, что это цвет глаз. От него он не был готов отказаться, когда принял облик того настоящего Яна Хорроу. Думаю, что настоящий Ян родился человеком, но на одной из Охот повстречался с тем, кто его заменил. Поэтому-то и появилась эта история с инфекцией.

– Допустим, – согласился Джонатан.

– Второе! Оборотень, принявший облик Яна Хорроу, мог выбрать любого. Зачем лезть прямо в логово Охотников? Великий Магистр, которого мы все знаем, не похож на любителя пощекотать нервы. А значит, ему нужен был доступ именно в Анклав. И раз потом в Грязево остались Звери как защита чего-то, что Хорроу унести не смог – значит оно там так и остаётся. И это не этот дурацкий архив, хоть он и очень помог в распутывании клубка, ведущего к силе Яна и ответам на вопрос, что он такое.

– Ты же сама сказала – оборотень, – Гудэри всё же не удержался, но постарался произнести это как можно мягче.

– Третье. Чистка Михаила и его проверки. Как оборотень выдал себя за человека? Почему не сработало серебро? Это должно быть связано с вулканом. Вот это мы и должны выяснить.

– Понял, так бы сразу и сказала. А у тебя какая особенная черта?

– Не твоё дело! – Агнес сверкнула глазами.

– Нам это не важно, так ведь Лазова? – с нажимом сказал Джонатан. – Агнес, вы можете чувствовать себя в безопасности, нам нет дела до ваших секретов. Однако есть иной вопрос, который я вынужден поднять. Так уж вышло, что я проверил, что нас ждёт впереди. Мы в дне пути от Грязево, но уже вторые сутки не двигаемся с места. Я не торопил, ждал, когда вы сами объясните. Но раз уж у нас пошёл такой разговор…

– Как же меня бесят шибко умные засранцы, – прошептала в сторону Агнес, но так, чтобы Джонатан её услышал. – Я жду подходящего момента, разве не понятно? Ещё не все ингредиенты моего блюда на месте. Я скажу, когда можно будет ехать дальше!

– Хорошо, я полностью подчиняюсь вашему руководству, – Джонатан склонил голову.

– Эй, подожди-ка! А как ты разведал, что там дальше, если всё время был с нами? – с подозрением спросил Лазова.

– Видите ли, Лазова, я умею путешествовать разумом или, иначе говоря, астральным телом… – Агнес насмешливо фыркнула. Ловчий демонстративно не обратил на это внимания. – Во время сна я немного забегаю вперёд, чтобы быть наготове, если что. Такая уж у меня привычка, не люблю блуждать вслепую.

– Я даже не знал, что колдуны так могут, – задумчиво сказал Гудэри и тут же встрепенулся: – Подожди-ка! А ты мне это сейчас рассказал не потому, что я живым не вернусь?!

Агнес захохотала.

– Пожинай плоды своих слов! – сказала она Джонатану.

– Прошу прощения, если развил в вас паранойю. Нет, я, наоборот, хочу продемонстрировать, что доверяю вам, Лазова. Политика старого Анклава была как раз в том, чтобы как можно меньше информации было у простых Охотников. А мы, Ловчие Вешура, за откровенность. Истина должна быть достоянием общественности. Это увеличит выживаемость Охотников. От себя добавлю, что я надеюсь на снижение вашего недоверия к колдунам.

Лазова подтянул ленту на волосах.

– Я давно пережил этап подозрительности ко всему иному. Рыбак стал оборотнем, но он помогал мне, он же спас Цесаревича Димитра. Поэтому и о вас двоих я буду судить по вашим делам. Колдун – так колдун, оборотень – так оборотень. Я, конечно, всего лишь человек, но вы главное не забывайте, что я хорошо стреляю и отлично фехтую. А ещё красив, умён, обаятелен…

Агнес закатила глаза, молясь Вотану даровать ей терпение и сделать это прямо сейчас. А Джонатан, кажется, впервые улыбнулся.

***

Агнес тряхнула Лазову за плечо.

– Пора, – сказала девушка. Охотник вынырнул из сна и едва не вздрогнул от того, что её глаза блестели как у кошки.

Троица вскочила на коней и понеслась в полутьме по направлению к чёрным башням у серого предрассветного горизонта.

Спустя несколько часов они остановились в пяти метрах от подножья строений Предтеч, и Джонатан вбил в землю колышек с крюком на конце, к которому примотали поводья.

– Веди нас сразу на нужный ярус, – сказала Агнес, непривычно серьёзная.

Лазова осторожно двинулся в каменный лес, выискивая в памяти путь, которым они когда-то сбегали отсюда.

Подъёмник защёлкал шестернями, вознося их над землёй. Джонатан тронул девушку за руку, обращая внимание на что-то. Она кивнула. Лазова почувствовал себя уязвлённым тем, что они видят недоступное ему. «С другой стороны, без меня они тут бы несколько дней блуждали при всех их нечеловеческих способностях!» – Молодой Охотник приосанился, сосредоточившись на поисках маршрута к цели. – «Пусть каждый занимается своим. Моё дело как можно быстрее довести их до Анклава.»

Они вышли из клети подъёмника на мост-улицу и побежали. Впереди раздался вой, от которого волосы встали дыбом, а сердце сжала лапа страха. «Звери. Они больше не спят. А нам нужно прямо туда!» Лазова замедлился. Агнес обернулась.

– Дайте мне пару минут и двигайтесь дальше. Я вас найду после того, как уведу стаю в сторону.

Она бросилась бежать дальше. Охотник было дёрнулся за ней, но Джонатан схватил его за плечо.

– Не волнуйтесь, Лазова, Агнес знает, что делает. Вряд ли в её планы входит умереть здесь и сейчас. Нам пока лучше не мешать. Очень благородно с вашей стороны относиться к ней как к обычной девушке. Но всё же не обманывайте себя, это не так.

Гудэри услышал в его голосе предостережение. «Что он имеет в виду?»

***

Агнес завернула за бок башни, скрываясь из виду, и тут же начала обращаться, стремительно увеличиваясь в размерах. Её одежда сменилась чёрно-серебристой шерстью, и вот уже громадный Зверь понёсся по пустой улице города-из-башен. Она завыла, обращая на себя внимание. Почувствовала метнувшуюся к ней мысль вожака и бросила ему картинку чужаков, вторгнувшихся на его территорию. Она взмыла в воздух гигантским прыжком, царапнула когтями по боку башни и съехала вниз, на улицу ниже. Снова завыла, чтобы её не потеряли и размашисто поскакала по мосту, клацая когтями. Вновь прыгнула вниз, затем, стелясь по мостовой, метнулась к провалу входа в башню и прижалась к стене.

Сверкая белоснежным мехом, мимо Агнес прошествовали три снежных волка с сапфировыми глазами. Тяжело ступая, за ними шло существо, похожее на белого медведя. Агнес вперилась жёлтыми глазищами в широченную спину и сиганула, растопырив когти. Вонзив их в плечи существу, вцепилась клыками в шею, но неглубоко. Рванула, радостно оскалившись на вопль боли, отпрыгнула, оттолкнувшись от гиганта, и пронеслась дальше к снежным волкам. Резко нырнула влево, уходя от струи морозного пара, зацепила когтями заднюю лапу варда, роняя его на камни. По ним во все стороны от раненого снэйвса стремительно расползалась изморозь. В воздухе закружились ломкие снежинки. Чёрно-серебристый Зверь увернулся от очередной атаки морозным дыханием и подпрыгнул, цепляясь за решётку, ограничивающую улицу. Сверху раздался вой подоспевшей стаи, а дальше по улице показался ещё один волосатый гигант со свитой из голубоглазых волков. Над ним с лёгким металлическим треском кружились жуки размером с две ладони.

Агнес прыгнула к уже раненому ею инмэдину. Тот ударил ледяным вихрем ей в грудь, оттаскивая назад, под дыхание волков. Понимая, что не пересилит, чёрно-серебристый Зверь перестал сопротивляться холодному потоку. Используя инерцию, он сделал сальто назад, пропуская под собой обжигающе холодный пар, выпущенный из пасти варда. Сделав кувырок в воздухе, Агнес приземлилась за спинами волков.

«Пора валить.»

Агнес вновь сиганула вперёд, но значительно выше, пронесясь над головами инмэдина и его свиты. Она приземлилась на бок башни, попыталась уцепиться за шестигранники. Когти заскребли по обледенелым камням, и оборотница не удержалась. Суматошно мельтеша лапами, она плюхнулась на мостовую, приложившись позвоночником.

Агнес едва успела отклониться, как снэйвс топнул в то место, где только что была её голова. Чёрно-серебристый Зверь зацепил когтями ногу гиганта, закрутил себя на обледенелых камнях и, пинком оттолкнувшись от инмэдина, скользнул в сторону. Только после этого Агнес перевернулась на живот и бросилась бежать.

За её спиной с верхних этажей на улицу плюхались серые и бурые оборотни. Над приближающимся с другой стороны снэйвсом клубились поблескивающие молниями грозовые облака. По дуге огибая всё прибывающую стаю оборотней, чёрно-серебристый Зверь побежал обратно.

***

Лазова подобрался к ограде и заглянул за край улицы-моста. Двумя ярусами ниже шла битва, звуки которой – рёв и завывания – доносились даже до Охотника. Камни сооружений Предтеч покрывала белая налёт льда, резко контрастировавший с окружающей чернотой города-из-башен. В центре замороженной области гиганты со светлой шерстью сдерживали натиск наскакивающих на них Зверей, которые отсюда казались не крупнее крыс. Некоторые оборотни застыли, покрытые льдом, другие валялись в лужах крови, кажется, у них не хватало частей тел. Но большинство по-прежнему атаковало, не обращая внимания на потери. Вот громадный чёрный Зверь повалил похожего на медведя врага, принялся рвать его когтями и зубами, вгрызаясь в плоть. Но тут же отскочил, замахал лапами, отбиваясь от едва видимых чёрных точек, дёргаясь, как будто его осы жалили. Из низких туч ударила молния, прожигая оборотня насквозь. Потом ещё одна, словно гроза била целенаправленно в место сражения. Столь невероятное для зимы событие с поразительной точностью выцеливало Зверей, будто став чьим-то оружием.

Лазова оглянулся через плечо. Джонатан присел рядом, взгляд его бегал с одной сражающейся фигуры на другую, жадно ловя за развитием событий. Лицо Ловчего ожило, озарившись восторгом, как у ребёнка. Гудэри вновь вернулся к битве и заметил, как в стороне ото всех наверх пробирается Зверь с шерстью, словно седой. Он то скрывался за рукавом дорог, соединяющих башни, то появлялся вновь, взлетая прыжком и затем карабкаясь по оградам или стенам. Кажется, он целенаправленно стремился именно к ним. Охотник достал револьвер. С такого расстояния он ещё не смог бы попасть, однако Лазова сумел разглядеть, что чёрная шерсть оборотня была на кончиках белой. «Необычный окрас…» – подумал он, и глаза его расширились от осознания. Лёд ужаса обжёг внутренности. «Я уже видел такого в Орне больше полугода назад! Он чуть не убил нас! Сначала в остроге напал на Свена, и потом почти добрался до нас в бараке, когда ансагердиец снимал с рыбака серебряные кандалы. Лангри тогда нас спас и погнался за Зверем. Чёрт! Как эта тварь здесь оказалась?!» Лазове почудилось, что жёлтые глаза оборотня смотрят прямо на него. Он вскинул «Зверобой», беря чудовище на прицел. Оно изменило направление.

– Чёрт! Мы почти у цели, а он пытается отрезать нас! Бежим! – Лазова понёсся, стуча каблуками по мостовой. Зверь улицей ниже легко обогнал его и скрылся за боком башни.

Гудэри снова чертыхнулся, но не сдался. Башня приближалась. Джонатан не отставал. В одной руке Ловчий сжимал странного вида револьвер с шестью стволами, а в другой – трость. Его щегольский шарф размотался и метался вслед за ним. За десять метров до входа из-за бока башни им навстречу выбежала Агнес. Лазова вскинул револьвер и тут же отдёрнул руку. А затем вновь медленно навёл оружие на девушку.

– Эй! Это я! – крикнула Агнес, замедляясь. Руки она подняла, но скорее для вида. Лазова видел, как она чуть присела, напружинив ноги, шаг сделался мягче, она медленно пошла навстречу, по чуть-чуть сокращая расстояние.

– Это ты. Ты была в Орне. За горло меня схватила, помнишь? Потом получила от Лангри серебром по башке. И он за тобой погнался. Как я сразу не сообразил. Подружка Тима, такая же, как он, – передразнил Охотник её слова. – Вот я дурак, с чего я решил, что рыбак убил того Зверя, он никогда такого не говорил. Выходит, вы с самого начала были с ним в сговоре?!

– Успокойся! – прошипела деваха, прищурив глаза, становясь похожей на кошку, которую загнал в угол пёс. – Ты несёшь какой-то бред! Не была я ни в каком Орне!

– Не ври! Твой окрас в Звере – вот твоя особенность, которую ты не меняешь! Поэтому не хотела говорить! – Охотника трясло от злости. – Я тебя к жене привёл, в свой дом!

– Нашёл время устраивать сцены! – девушка покосилась на небо. – Нам срочно нужно валить с открытого места! В какой башне Анклав?

– Чёрта с два я тебе скажу! Это, поди, единственная причина, почему я ещё жив!

– Лазова, прошу вас, сейчас действительно не время. В чём бы вы ни обвиняли Агнес – это подождёт. Как выберемся отсюда, я приготовлю картофельные лепёшки на камнях. Поверьте мне, пальчики оближите. – Джонатан подошёл к молодому Охотнику, положил руку на его револьвер и легонько нажал, клоня дуло к земле. – И тогда, за ужином, спокойно выясните всё. Я на вашей стороне.

Агнес дёрнулась, Гудэри направил на неё «Зверобой» и наверняка выстрелил бы, если бы его не удерживал Джонатан. Уши девушки поворачивались как у животного, и Джонатан заставил свои измениться. Уловил он лишь приближающееся металлическое жужжание.

– Идиотина, теперь поздно! – глазищи девахи полыхали злобой. – Говори, куда нам идти и проваливай на все четыре стороны!

– Нет.

– Ты ставишь под угрозу всю миссию, – на пальцах Агнес выросли длинные когти. – Я ведь могу и без тебя найти…

Она оскалилась, демонстрируя увеличившиеся клыки.

Лазова своим предплечьем сдвинул руку Джонатана, высвобождая револьвер. Ладонь левой руки накрыла курок, указательный палец правой зажал спусковой крючок: Охотник приготовился опустошить барабан вихрем выстрелов.

– Оставить, боец, – сказал Ловчий, вложив в голос колдовскую силу. Гудэри вытянулся в струнку прежде, чем успел сообразить, что он делает. – Агнес, успокойтесь, прошу вас. Я не чувствую приближающегося разума, вы уверены в грозящей нам опасности?

– Да! – рявкнула девушка и продолжила, уже спокойнее. – Сознания у них нет, как и глаз в привычном нам понимании. Но это отличные разведчики и передадут то, что увидят своим хозяевам. И из-за этого придурка нам не скрыться.

– Совсем ничего нельзя сделать? – спросил Джонатан, с тревогой смотря на пространство между башнями, где мельтешили чёрные точки.

Агнес ухмыльнулась.

– Можно. Если только этот мне доверится.

«Убить она меня могла на любой стоянке. По крайней мере до Анклава она меня не тронет. А дальше посмотрим, кто кого.»

– Я всё равно выясню насчёт Орна. Не у тебя, так у Лангри. – Гудэри смерил девушку взглядом, а потом нехотя сказал: – Что нужно делать?

– Для начала замри, – она быстро сдёрнула с Джонатана шарф и принялась тщательно заматывать лицо Лазове. – Закрой глаза, набери воздуха и не дыши как можно дольше. И терпи. Будет больно.

Охотник услышал откровенное злорадство в её голосе, но отступать было поздно.

В голове Джонатана возник голос Агнес:

«Нужно понизить температуру тела.»

«Насколько сильно?»

«До окружающей среды.»

Лазова почувствовал, как стремительно похолодало – он будто провалился под лёд в горном озере. Пальцы, хоть и были в перчатках, первыми отозвались болью. Их словно сжимало невидимыми тисками и давление всё усиливалось, растекаясь по ладоням на запястья и выше, и выше, и выше. Мышцы обращались в дерево, будто отмирали. Гудэри начал сомневаться, а остались ли вообще у него конечности, может быть, они уже отпали, как сломавшиеся от мороза ветки? Охваченное давящей болью тело требовало встрепенуться, двигаться, хоть как-то избавиться от муки. Усилием воли Охотник подавил инстинкт самосохранения. Мысли текли вяло. «Всё. Равно. Буду. Как. Дурак. Терпеть. Доверие. Чёрт. Побери.» Уже не слушая разума, тело сотрясла конвульсия, отчаянная попытка согреть пронизываемые нестерпимым льдом мышцы, разбить оковы оцепенения, словно неподъёмной могильной плитой накрывшие организм.

Агония сменилась внезапной лёгкостью. Уши заложило, сердце стучало так медленно, что даже недостаток кислорода перестал беспокоить. Это даже позабавило Гудэри, похороненного заживо внутри собственного тела. «Всё-таки. Она. Меня. Убьёт.» Он, переставший чувствовать всего себя, уже не понимал, стоит ли по-прежнему вертикально или падает, а может тонет, плавно погружаясь в черноту.

Джонатан заставил кровь отхлынуть от поверхностных тканей тела, оставив её циркулировать лишь возле костей и внутренних органов, питать мозг, а сердце замедлить биение, практически остановив его работу. Он задержал дыхание, прикрыл глаза, наблюдая из-под опущенных век, как продолговатые существа, похожие на жуков, подлетели к трём застывшим статуям, одна из которых была покрыта коркой льда, а две другие стали подобием бескровных восковых манекенов. Насекомые поблескивали россыпью сапфировых глазок на шарообразной голове, располагавшейся почему-то под телом. Их блестящие металлом крылья мерцали в круговом движении, как быстро вращающиеся крошечные лопасти мельниц. За головой, под брюшком виднелся раструб жала, похожий на револьверное дуло. Четыре лапки, заканчивающиеся клинообразными остриями, прижимались к телу.

Колдун увидел, как Агнес сменила позу, сделала несколько шагов, встав перед ним и Лазовой. «Она двигается, а скарабеи по-прежнему слепы. Мне далеко до эризансов в изменении тела.» Девушка оценивающе посмотрела на Джонатана. «Я научусь! Я добился высот в управлении разумом, плоть мне также покорится.» Взгляд Агнес на Охотника сбил мысли колдуна. В глазах девушки мелькнуло одобрение, словно она сделала ставку на коня, и тот не подвёл. «Лазова – обычный человек, но в силе воли ему не откажешь: он мужественно терпит боль. Но молодому Гудэри не стоит заблуждаться – мы для неё не более чем инструменты. Ей важно знать наши сильные и слабые стороны для лучшего результата. И пока мы качественно делаем то, для чего нас взяли – она будет нас беречь. А вот потом…» – Джонатан покосился на Охотника. – «Потом лучше держаться от Агнес подальше. Их конфликт в Орне тому подтверждение.»

Странные жуки покружили над ними и полетели дальше. Прислушиваясь, как колет в частях тела, к которым возвращается кровь, Ловчий наблюдал за Агнес, водящей руками по застывшему Лазове. Девушка вернула температуру своего тела к норме гораздо быстрее колдуна и теперь размораживала Гудэри. Рядом с её пальцами воздух трепетал, как над раскалённой сковородой, и лёд на молодом Охотнике таял, стекая ручейками к ногам. Агнес отодрала шерстяной шарф от головы Гудэри, похлопала его по одеревеневшей щеке, и Лазова разлепил покрытые инеем глаза, моргая и судорожно пытаясь вдохнуть.

– Живой, Охотничек, даже обморожений нет, – деваха скривила губы, – повезло тебе, быстро разведчики улетели.

– Пальцев не чувствую, – сдавленно проворчал Лазова, – как я тебя теперь пристрелю, без пальцев-то?

– Ути бедненький мой, – Агнес обхватила его за плечи и повела дальше по улице. – Ничего, скоро восстановишься. И будет почти так же хорош, как Тим.

– Да я лучше его во всём, – пробурчал Гудэри.

Девушка погладила его по голове, как ребёнка.

– Убеждай себя в этом и дальше. Ну, где башня с Анклавом?

Охотник негнущейся рукой указал на ближайшую.

– Ах ты Гротово отродье! Я так и знала, что мы почти у цели! Можно было бросить тебя тут! Шевели давай ногами, бесполезный человечишко, – вопреки своим словам Агнес забросила руку Лазовы себе за голову, подставила плечо и потащила всё ещё заторможенного Гудэри ко входу к башне.

Когда они вошли внутрь, Охотника начала бить крупная дрожь. Джонатан достал из своей походной сумки фляжку ему в рот настойку.

– Спасибо, – тихо поблагодарил Лазова. Его перестало трясти. – Два этажа вверх, и мы на месте.

– Как вы нашли это место в прошлый раз? – спросила Агнес, оглядывая интерьеры башни. Световые панели на потолке горели в лучшем случае одна из трёх, но пыли почти не было – наружные двери закрывались практически герметично. Широкий коридор распадался на отнорки, ведущие к кельям, и устремлялся выше спирально-закручивающейся лестницей.

– Анклавы имеют характерную планировку. И башни, в которых они располагаются – похожи. Не знаю, почему так, – Лазова пожал плечами, поморщился и принялся водить руками, разминая мышцы.

Девушка кивнула.

– Я так и думала, что их расположение в городах-из-башен не случайно. Помещения словно специально создавали под размещение военизированной организации с большим количеством людей. Есть всё необходимое: залы под столовую и тренировки, подсобные коморки и жилые комнаты. Скорее всего у Предтеч тут было что-то подобное. Что ещё раз подтверждает, что оборотню, заменившему Яна Хорроу, нужно было именно сюда.

– Зачем ему технологии Предтеч? – спросил Джонатан.

Теперь уже Агнес пожала плечами.

– Это я и собираюсь выяснить.

– А что это были за штуки? – задал ещё один вопрос Джонатан.

– Штуки? – Лазова полуобернулся на него.

– Разведчики, похожие на огромных насекомых. Но в них не чувствовалось даже примитивного разума, присущего любой живой твари. Они, я так понимаю, чувствуют тепло?

– Видят, – поправила Агнес, поднимаясь по лестнице, – и передают своему хозяину. Горячий предмет или теплокровное существо для них как маяк в ночи. И могут ранить весьма чувствительно, так что все мышцы начинают судорожно сжиматься. Неприятные… штуки.

– Я не встречался с таким раньше.

Деваха фыркнула.

– Удивил.

– Но ты точно встречалась, – вставил Лазова. – С одной стороны нам повезло, что ты с нами вместе, с другой – могла бы и предупредить!

– Меньше знаешь – крепче спишь, – пробурчала девушка.

– Про Орн мне тоже лучше не знать? Сколько людей ты там поубивала, например? И главное, ради чего? – не унимался Охотник. Но она проигнорировала, поднимаясь по лестнице через ступеньку. Но на этаже Агнес остановилась, развернулась, скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, как она недовольна необходимостью ждать мужчин. Ловчий воспользовался ситуацией.

– Я вот что ещё заметил, – Джонатан словно продолжил диалог, от которого пыталась сбежать девушка, и её лицо стало совсем кислым, – то, как вы заморозили Лазову очень похоже на силы, которые снежные люди применяли в битве против Зверей. Причём оборотней на них навели, похоже, опять же вы.

– И что?! – окрысилась деваха. – Я многое умею, о чём тебе только остаётся мечтать, колдун!

– Преклоняюсь перед вашим мастерством, – Джонатан действительно склонил голову с совершенно спокойным видом. – Но всё же мне, да и молодому Гудэри, хотелось бы понимать, с кем мы имеем дело. Вы такая же, как они?

– Нет! – Агнес топнула ногой. Лицо её исказила гримаса ненависти.

– Приношу свои извинения за явно оскорбительное для вас сравнение, – Ловчий вновь поклонился. – Однако вынужден настоять на необходимости информирования о предполагаемых опасностях. Я, уж простите, далеко не в том возрасте, чтобы действовать на слепой вере и оголтелом альтруизме.

Хмурая Агнес двинулась по коридору.

– Это снэйвсы. Враги. Такие, как ты и Лазова, их раздражают одним своим существованием. Была бы их воля – они бы избавились от всех людей на Ларнее. И эта необходимость с вами существовать выводит их из себя ещё больше. Увидите подобных – бегите, прячьтесь и молитесь тому, в кого верите.

– А как их отличить от других, таких, как вы? – осторожно спросил Джонатан.

– Тебе же будет проще, если ты всех встречных будешь считать врагами, – проворчала девушка.

– Если бы я так делал – разве мы разговаривали бы сейчас?

– Да где этот Анклав, Хал его забери?!

– Пришли, – ухмыльнулся Лазова, останавливаясь перед массивной дверью.

Он вставил жетон анклавовца в прорезь двери и провернул механизм.

– Вообще, можно и ножом открыть, но жетоном удобнее. Наверное, поэтому нам их и делают, – пояснил он, с усилием оттаскивая заскрипевшую створку.

Как только они вошли внутрь, на потолке разгорелись световые панели. Охотник запер дверь и развёл руками в сторону.

– Ну, добро пожаловать, что ли. В библиотеку вас вести, где архив был?

Агнес помотала головой.

– Бумажки вы уже вынесли. Нам нужны иные источники информации. Ищите келью с пустыми картинами на стене и столом перед ними. Разделимся. Если что-то вас начнёт жрать, как в дешёвых романах – кричите громче, – закончила она с кривой улыбкой.

Ловчий с Охотником переглянулись, достали револьверы и разошлись в разные стороны. Агнес нашла лестницу и принялась обыскивать второй этаж Анклава.

***

«На третий этаж. Я нашёл.» – Лазова услышал голос Джонатана. Охотник вздрогнул, заозирался. Он был один на складе среди ящиков и мумифицировавшихся продуктов. «Седьмая келья от лестницы, рядом с колонной.» Тогда Гудэри понял, что слышит колдуна в своей голове. Он чертыхнулся, перехватил поудобнее «Зверобой» и заторопился наверх.

Агнес была уже на месте, она отодвинула плечом Ловчего и зашарила руками по столешнице, смахивая с неё покрытые пылью письменные принадлежности, хрупкие пожелтевшие листы бумаги и записную книжку в кожаном переплёте. Потом присела, заглянула под столешницу, ощупала цилиндрические ножки, уходящие в пол. Лазова осмотрел стену, к которой прижимался стол. На неё висел триптих пустых картин. Рамки чуть выдавались из стены, а полотна блестели тёмным глянцем, словно окна в иной мир.

– Я уже видел такие в городах-из-башен. В Халикарнасе, в Шпиле, есть даже размером в человеческий рост. Как зеркала они не очень. Что на них было во времена Предтеч? – Охотник постучал костяшками пальцев по поверхности, похожей на стекло.

Агнес фыркнула.

– Не на них, а в них, – она провела ладонью по краю столешницы и улыбнулась. За едва слышным щелчком раздался тихий шелест. Под поверхностью стола проступила прямоугольная решётка, в ячейках которой располагались символы. А на картинах появились изображения.

– Чёрт побери… – пробормотал Лазова. – Да это же город-из-башен, вид будто из окна.

Он ткнул пальцем в одну из картин. Агнес шлёпнула его по руке.

– Не трогай ничего!

После касания Гудэри изображение стало иным, словно демонстрируя новый ракурс, судя по расположению солнца. Джонатан прищурился.

– Смотрите-ка, это место сражения Зверей со снежными людьми. И они двигаются… Нам что, показывает то, что есть на самом деле? Прямо сейчас?

Агнес не ответила, хмурым взглядом сверля решётку под поверхностью стола. Она занесла руку, но не решалась ничего коснуться. Взор её метался с символа на символ, губы шевелись, будто она что-то читала.

– Похоже одни волосатики победили других, – Лазова приблизил лицо к картине, едва не касаясь её носом, пытаясь разглядеть крошечные фигурки. Девушка мельком взглянула туда же и отпихнула Охотника.

– Кто бы ни выиграл, нам лучше поторопиться… – задумчиво сказала она и пробормотала: – «Исходящий запрос»? Не то… «Лог передач»?

Агнес прижала палец к одному из символов на столешнице. На левой картине появился список из строчек с символами. Она провела пальцем по полотну сверху вниз и список закрутился, как на ленте, растворяясь вверху и проявляя новые строчки снизу, пока наконец не остановился.

– Что вы делаете? – на всякий случай шёпотом спросил Джонатан.

– Это терминал Предтеч, – сказала девушка, вглядываясь в строчки. – На него отправляли какие-то команды. Или с него. Я предполагаю, что обычные люди им не пользовались. Я очень надеюсь, что последним, кто с ним работал – был Узник. Так себя Хорроу называет. Вот я и ищу последнюю команду.

Она ткнула на самую нижнюю строчку. Изображение вновь сменилось. На картине теперь была лишь одна строка символов. Под ней расположились две чуть пульсирующие плашки.

– Ты знаешь язык Предтеч? – с явным сомнением спросил Лазова.

Агнес искоса зыркнула на него и вернулась к изучению картины.

– Отдельные слова. Некоторые буквы. Он немного похож на нимулонский. Мать показывала, когда ещё была жива… Это было очень давно. – Девушка снова беззвучно зашевелила губами, как ребёнок, читающий по слогам.

– Нам бы поторопиться, – Охотник оглянулся на выход из кельи. Джонатан прислушался к тишине Анклава.

– Проявите терпение, Лазова. Быстро только кошки родятся, и то слепые, – сказал колдун.

Агнес прижала палец к картине. Изображение сменилось на новую надпись. Девушка вздохнула и смахнула разноцветную прядь с лица.

– Если я правильно поняла, последним действием была отправка некого зашифрованного сообщения. Терминал спросил: повторить ли отправку? Я нажала «да».

– И где это письмо? – Лазова заглянул под столешницу. – Или оно ушло через пневмо-почту? Что-то звука характерного не было.

Деваха закатила глаза, недовольная его глупостью.

– Оно ушло по воздуху. Невидимое и неосязаемое, в другой город-из-башен, к другому терминалу.

– И что это нам даёт? Мы теперь каждый город в Нимулоне обыскивать будем? Даже у Его Высокопреосвященства это в своё время заняло несколько месяцев.

– А вот и нет, – Агнес ухмыльнулась. – Мы знаем, куда в итоге отправился молодой Ян Хорроу из Грязево – это был Карнусир. Там он потом и осядет. Джонатан, скажи, чья это келья? Я имею в виду по рангу.

Ловчий осмотрел посеревшую от пыли мебель, кровать с балдахином, тяжёлый шкаф, кресло.

– Командора или даже Магистра.

– Вот наша новая цель! – Агнес уперла кулачки в бока. – Карнусир, Анклав, келья Магистра или Командора.

– Это безумие! – возмутился Лазова. – Это столичное отделение! Не пустая заброшенная башня! Там полно Охотников. Это, если ты забыла, те люди, которые охотятся на оборотней и убивают их!

Деваха фыркнула.

– Не впервой. Вот и пригодится твой жетон. Опять. Да и Джонатан сойдёт за своего, на нём же не написано, что он Ловчий-отступник, – она озорно улыбнулась. – Я уж как-нибудь проскользну. А там нам помогут, если что.

Лазова покачал головой.

– До Карнусира полтора-два месяца добираться. Это не то же самое, что в Грязево из Тримеры метнуться.

– У вас там вроде как новый Магистр? Кассав Иэбер? Не проблема, я договорюсь о твоей командировке, – отмахнулась Агнес.

– Да кто ты вообще такая?

– Верный вопрос задаёте, – Джонатан чуть улыбнулся.

– А ты что думаешь о её дальнейших планах? – спросил его Гудэри.

– Следующая авантюра не видится мне опаснее, чем прошмыгнуть мимо Зверей, заполонивших город. Мы же ещё не достигли цели: узнать, какими тайными силами обладает наш дорогой Великий Магистр. Так что не вижу причин останавливаться.

– А Тимур всегда доводил дело до конца, – елейным голосом вставила Агнес.

– Чёрт вас обоих побери! Хорошо, я с вами. Но ты не думай, что я забуду про Орн!

Девушка криво улыбнулась, снова потыкала в столешницу, из-за чего на всех картинах появились изображения города-из-башен, будто в келье открылись окна, смотрящие в разные стороны.

– Теперь нужно проскользнуть, не попавшись разведчикам снэйвсов. – Она некоторое время изучала изображения, потом щёлкнула чем-то за краем столешницы и картины вновь превратились в тёмные глянцевые стёкла. – Поторопимся.

Глава 7. Тимур. Тара. Иемийские Горы. - Интерлюдия 5

Глава 7. Тимур. Тара. Иемийские Горы.

Тимур закинул ногу на ногу, пристроил на колене блокнот. Двое мужчин, только что вошедших, внимательно осмотрели его и сели за столик неподалёку. Охотник сделал вид, что всецело увлечён своими записями.

«8 число Месяца Туманов. В Нимулоне заканчивается лето, чаще идут дожди, птицы собираются сюда в Тару, где нет и намёка на приближающуюся осень – время там словно остановилось.

Последние две недели я ехал по небесному саду, как его описывают Кресты. Фруктовые рощи сменялись возделанными пашнями пшеницы или залитыми водой рисовыми полями. По левую руку, в предгорьях, причудливыми лабиринтами взбирались по склонам чайные кусты. Кофейные деревья, чьи зёрна баснословно дороги в нашей стране, здесь растут повсеместно: протяни руку, срывай и хоть так жуй. Видел я и странных животных, о которых мне рассказывала мама, и которых состоятельные нимулонцы могут увидеть в зоопарках столицы и Халикарнаса: буйволов, с которыми меня сравнивал Манджу, огромных слонов с хвостом на морде и бронированные зубастые брёвна – крокодилов. Интересно, Преобразующие могут в них обратиться? По мне так слон куда сильнее Зверя, а чешую крокодила, поди, не каждая пуля возьмёт. А можно ли сочетать несколько форм одновременно, обернувшись в зубастую бронированную тварь, но размером с сарай? Нужно будет спросить Агнес.

Видел я и обезьян, коих Кресты считают Предтечами, что были низведены до состояния животных за грехи. Я не особо в это верю, но их сходство с человеком поразительно. Говорят, глубоко в билазорских джунглях ещё обитают гориллы, что размером с человека. Тарианы их почти истребили, и это неудивительно. Если существо огромное, волосатое, похожее на человека с клыками, то где гарантия, что это не ракшас?

Сами же местные живут в красивых невысоких домиках, похожих на повитумские, только с другими крышами – изогнутыми как края чаши. Люди приветливы и дружелюбны. Если бы не охранные знаки на стенах корчмы при Тракте и слышимый однажды вой вдалеке, я бы уверовал, что оказался в сказке.»

Тимур вздохнул, потёр морщину между бровей.

«Всё вокруг кричит – останься! И вроде бы уже принял решение, но как же трудно бороться с искушением. Особенно учитывая обстоятельства.

Я у Заставы Тернона – очередной ключевой точки моего путешествия. Вместо проходного караванного пути меня встретило богом забытое место из трёх строений – казармы, корчмы и конюшни. Путешественников тут почти не бывает, поэтому все пялятся на меня с подозрением, из них не вытянешь и слова. Но два важных момента я всё-таки узнал. Первый: здесь есть несколько Преобразующих. Точное число пока не выходит определить, но больше трёх. Ансагердийцы ли это или местные, к какой фракции принадлежат – неизвестно. Я стараюсь избегать контакта с ними. Но раз я ощущаю их, они так же чувствуют и меня, а значит нет смысла пытаться пройти под чужой личиной или отводить глаза от вещей. Так я только ещё сильнее заставлю их думать, что я замышляю что-то недоброе. Но второй гораздо хуже: ворота на Заставе уже не открывались лет сто, почти с того самого момента, как возвели стену после Ларнейской Войны. И при этом тут по-прежнему куча охраны, усиленной инмэдинами. Это заставляет задуматься о выбранном мною маршруте.»

Тимур запустил пятерню в волосы, яростно поскрёб давно не мытую голову. «Если я сейчас начну искать другой путь, какие-то ещё варианты, начну тянуть время, то так и останусь в Таре, придумывая себе оправдания. Нет. Я должен попасть в Ансагерд, в Рогвор, к королю, и как можно быстрее.»

«Стена – монументальное строение, всё так, как и описывал Ллиром в своей книге. Высота – метров пятьдесят. В основании – огромные каменные блоки весом в несколько десятков тонн. Сложной формы, но составленные и пригнанные друг к другу так, что между ними не всунуть и лезвия ножа. Ллиром называл это «полигональная кладка». Писал, что Стену воздвигли очень быстро, за какую-то пару-тройку лет, что вкупе с весом каменных глыб вызвало сомнения, что её создали люди. Однако автор приводит убедительные, как ему кажется, способы строительства: с помощью блоков и тросов для поднятия наверх камней;

круглых брёвен, используемых как валики при транспортировке;

или земляных насыпей, доходивших до середины стены, по которым заволакивали строительные блоки.

Он даже прилагал рисунки, как это можно было построить. И от всего этого почему-то не осталось и следа. Глупец! Мне-то и любому другому знакомому с Преобразующими ясно: без их участия такое построить было бы невозможно! Учитывая, что говорили Агнес и Ксанта о возможностях одной из их каст – Зодчих, они вполне могли силой разума перемещать огромные глыбы и менять их физические свойства, размягчая камень до состояния глины. Только этим можно объяснить поразительное творение, без каких-либо повреждений пережившее сто лет и случающиеся здесь землетрясения, а также скорость его возведения.

К слову, таким же способом были построены и Великие Хилинские Пирамиды. Тоже огромные каменные глыбы, тоже составленные в стиле «полигональной кладки» и тоже идеально сопряжённые, пережившие всё, что выпадало на их долю. А ведь их создали до Чёрного Солнца, в этом согласны все исследователи. Если их построили Предтечи, а способ сходен с возведением Стены Тернона, то выходит – Преобразующие и есть Предтечи! Тогда города-из-башен – это их города… Если я прав, «Сказание о Падших Звёздах» переворачивается с ног на голову: это мы, люди, странники, что на звёздных ладьях прибыли на планету и повергли в угасание цивилизацию инмэдин. Чего мы тогда ждём? Какого такого «часа, что давно обещан»? Что, если грядёт ещё одна волна странников, а значит ещё один катаклизм, сравнимый с тем, что привёл к Году Чёрного Солнца, и всё, что мы сделали за последние четыреста лет, будет стёрто?»

Тимур силой воли заставил себя остановиться. Посмотрел на записи: почерк сбился, стал торопливым, неряшливым, как у безумца. «Пёсья кровь, куда меня понесло? Нужно думать о проблемах здесь и сейчас.»

«Как бы там ни было, Преобразующие постарались на славу и подкинули мне очередную головную боль: с помощью одних лишь когтей я не смогу забраться на Стену.»

Рука с карандашом замерла, а затем он старательно закрасил последний абзац. «Нет, такое лучше бумаге не доверять, вдруг эти захотят меня досмотреть. Это можно держать только в голове, да и то под надёжной защитой.» Тимур представил серебряный купол, накрывающий его.

«По стене не забраться, но тут есть подъёмник, с помощью которого поднимаются на стену стражники. Жалкое подобие творения Предтеч в городах-из-башен, но иного способа нет. Укрывшись неподалёку и сделавшись невидимым для чувств, как я это уже умею, я выясню, когда ночью можно будет им воспользоваться. Одна смена спустится, другая поднимется, отойдёт подальше, и вот тут я…» Охотник с силой сжал карандаш в руках. «Этот механизм, чтоб его псы драли, совсем не бесшумный. Если бы я умел создавать вокруг себя область тишины, как это делала Морена, когда мы с ней бежали из избушки Ядвиги… А кто сказал, что не умею?! Все ограничения лишь в моей голове. Меня уже несколько раз путали с Преобразующим, а может и не зря? Может у меня не только способность менять облик, но и все прочие их умения? Я просто не знаю о них, не пробую, не тренируюсь. Ведь если обернуться назад: худо-бедно, но выходили у меня колдунства! И животных я подманил, и ложные мысли им в голову вложил, и глаза отводил, и… Да много всего! Главная ошибка – это неверие в собственные силы! Я всё могу, главное самому себе не мешать!»

Тимур приосанился на стуле, не замечая, как начал шевелить губами, когда он говорил сам с собой.

«Только тут я не смогу проверить, получилось ли у меня заглушить звуки. Ведь это надо со стороны определять. Может, я просто себе уши отключу и всё… А, пёсья кровь! Хуже-то не будет!»

***

Тимур дождался двух часов ночи. К этому времени охранники Стены Тернона уже должны были достаточно далеко разойтись по разные стороны от подъёмника. Мысленно попрощавшись с подаренным конём, продажа которого привлекла бы ненужное внимание, Охотник, пригибаясь, побежал к стене. Прижавшись к нагревшемуся за день камню, он быстро огляделся и метнулся к подъёмнику.

«Пёсья кровь!»

Корзина осталась наверху.

«Логично, им же спускаться ещё, а потом дневная смена поднимется, зачем туда-сюда подъёмник гонять. Ладно, если мне удастся заглушить скрип ворота здесь – можно будет спустить корзину. С чего же начать?»

Тимур постарался воскресить в памяти ощущения, которые он испытал в тот раз с Мореной. Сосредоточился, представляя полусферу, разрастающуюся от него и поглощающую звуки. Уши заложило. Он потрогал пальцами ткань рубахи, стукнул костяшками по механизму подъёмника. Охотник словно оказался во сне, таким всё казалось нереальным. Хотелось даже двигаться медленно, плавно, как под водой. «Ничего не слышно. Надеюсь, сработало как надо.» Он налёг на ворот. Трос натянулся, и корзина начала опускаться. Тимур не сводил глаз с казармы, но пока всё складывалось удачно.

Опустив клеть подъёмника почти до уровня земли, Лангри забрался внутрь, ухватился за скрученную верёвку, потянул и начал поднимать себя наверх. «Пёсья кровь, а я тяжёлый…» Грубый трос неприятно цеплялся за кожу ладоней. Вдох, подтянуть вверх, перехватиться, выдох. Камни стены медленно проплывали мимо. До ушей долетели металлические щелчки ворота. «Сосредоточился на другом, вот и перестало действовать или механизм вышел из зоны тишины?» Тимур вложил больше силы в мышцы рук, ткань рубахи затрещала от вздувшихся бицепсов. Каменные блоки стены стали уменьшаться в размерах. Видимо, громадные плиты использовались только внизу. Щелчки стали чаще, разносясь по округе. От казармы побежал огонёк лампы. «Как он далеко… Насколько я уже поднялся?» Лангри задрал голову. Клеть на секунду остановилась. «Как же я высоко…» Он вперился в верёвку, сжав её ещё сильнее. Вновь потянул себя вверх.

– Кхада кхона! Чинта! Чинта!

Снизу раздались крики и звон металла об металл, разносящийся по округе.

Вдыхая носом и выдыхая через сжатые зубы, Тимур тащил себя наверх.

«Ещё метров пять, давай, тряпка!»

Корзина дёрнулась и замерла. Охотник почувствовал, как его тащит вниз. Трос обжёг ладони. Тимур вцепился, застонал. Суставы заныли, растягиваясь. «Сучий потрох! Они меня пытаются спустить!» Корзина медленно ползла вниз, на витой верёвке оставались кровавые подтёки. Лангри зарычал, напрягая мышцы, и ненадолго всё застыло в равновесии. «Мне их не пересилить!» Он с отчаянием посмотрел вверх. «Чуть же оставалось! А если на стене уже услышали?! Расстреляют меня сверху!» Подъёмник начал медленно опускаться. Стена представляла собой уже хаотичное нагромождение камней размером чуть больше кирпича, с щелями между ними. Тимур напружинил ноги, отпустил трос и скакнул ввысь. Когти заскребли по кладке, зацепились. Под частые щелчки механизма, спорившие с безумно бьющимся сердцем Охотника, корзина устремилась к земле. Он на мгновение застыл, как косматая ящерица, прилипнув к стене, а затем пополз наверх. Вот пальцы ощутили край каменной кладки, разрывая одежду на животе, он перевалился через него. Полежал, сдувая дыханием пыль с камней. Крики снизу не утихали. Тимур сел. С двух сторон к нему спешили огни. Он стащил со спины вещмешок, запустил руку, нащупывая револьверы.

«А дальше что? Убью их. Побегу по стене. Долго? До следующей заставы. А потом? Ансагерд вон он. Это место ничем не хуже других.» Он посмотрел на север, в темноту. Глаза адаптировались, и казалось, что серо-синие горы с колышущимся лесом на их склонах были совсем рядом. «Я надеялся, что на стене у меня будет время придумать, как спуститься. А выходит, у меня пара секунд…» Он посмотрел на обрывки сапог на изменившихся ногах, на изодранную сорочку и брюки. Подцепил когтями остатки ткани на груди и бёдрах, освобождаясь от одежды. «Я должен оставить всё тут, по другую сторону. В том числе шанс на спокойную жизнь в человеческом облике. Должен пожертвовать всем. И поверить в нового себя.» Он выпрямился, сунул в пасть ампулу га-квияна, как леденец, накинул на шею лямки вещмешка, шагнул к краю стены. От высоты закружилась голова, когти вцепились в зубцы. Зуд прошёлся по тыльной стороне предплечий, к подмышкам, потом по рёбрам, спустился к бёдрам, повторился на их внутренней стороне, стекая к икрам. «Поверить и прыгнуть.»

– Ракшас!

Громыхнули выстрелы, одна пуля свистнула рядом с ним, другая взвизгнула об камень.

Охотник напружинил ноги, широко раскинул передние лапы, начал падать лицом вперёд и оттолкнулся задними. Между разведёнными морской звездой конечностями натянулась кожа. Ветер подхватил Тимура и понёс, превращая падение в планирующий полёт.

«Сууучииий поооотроох! Я беелкааа-летягаааа!»

Далёким громом долетели выстрелы. Ветер свистел в ушах, горы неслись на оборотня. Хотелось сжаться в комок, чтобы хоть как-то смягчить удар, но Охотник прикладывал все усилия, чтобы оставаться напряжённым, как деревянная рама, на которой натянули ковёр. Ему было безумно страшно и при этом разум захватывал дикий восторг, как тогда, когда он летал на ступе Ядвиги.

Редкие сосны стали ближе, верхушки вырастали как пики. Покачивая руками, Тимур лавировал между ними, опускаясь к земле. «А как садиться?! Там же камни, едва-едва прикрытые мхом и дёрном!» На размышления оставалось не больше пяти секунд. Лангри выбрал большую толстую сосну, в основании которой уже не было ветвей, которые могли бы проткнуть ему брюхо, и понёсся на неё. В последний момент дёрнул верхнюю часть туловища вверх и влепился в ствол всей поверхностью тела. В груди хрустнуло, в животе взорвалась резкая боль, правая нога отнялась, но лапы уже сжались, обхватив сосну, не дав ему ещё и на землю брякнуться. «Пёсья кровь…» Тимур застонал, кашлянул кровью. «Клык выбил, сломанные рёбра пробили лёгкое, что-то из внутренних органов порвалось, наверное, селезёнка, бедро сломал. Не жилец.» Он каркающе засмеялся, но тут же вновь закашлял кровью. Лангри протолкнул языком к зубам и с хрустом разгрыз ампулу с соком золотых яблок. Выплюнул осколки, чувствуя, как волна живительной регенерации растекается по горлу и опускается ниже, растворяясь в искалеченном теле. Вздохнул обжигающий лёгкие воздух, ощущая, как вместе с огнём из них уходит и боль. Прикрыл глаза, прислушиваясь к шуму ветра в ветвях сосен, к их запаху, к ощущениям от шершавой коры и чуть покачивающемуся стволу. И начал спускаться на землю.

Присев на корни, Тимур развязал вещмешок, проверяя, что внутри смогло пережить его поцелуй с деревом. «Пёсья кровь. Такой способ приземления стоил мне нескольких ампул га-квияна. Карандаш сломал… Теперь их у меня два. И пару патронов погнул. Но из них можно будет достать серебряные пули и порох. Грамоты, выписанные Хорроу, в порядке. Помялись только, к концу путешествия будут выглядеть, будто я их из одного места достал. Ничего, главное, что в них написано, а не внешний вид. А вот «дающего жизнь» осталось всего три ампулы. Львиная доля припрятана по всему Нимулону для Беллы. А мне придётся экономить и быть осторожным. Ну и ладно. Как говорится: не жили хорошо, нечего и начинать. С одеждой только что делать? Куртка только осталась, которую я не надевал в Таре, да шерстяное одеяло для ночёвок. Что ж, пора отказаться от ещё одного атрибута детей огня и начинать вести себя как Преобразующий.» Он вызвал в памяти образы Агнес и Морены. Мощное тело Зверя съёжилось, возвращаясь к форме человека. Но кожа верхней половины тела, начиная от горла, превратилась в шерстяной свитер, а на ногах огрубела, становясь подобием штанов. Ступни обратились в обувные колодки. Тимур сделал шаг и едва не упал: отсутствие пальцев мешало удерживать равновесие. «Пёсья кровь! Да как они это делали?!» Чуть изменил стопы, добавив гибкости, а костям пальцев – подвижность. Топнул, проверяя. Преображённой подошвой он всё равно различал сосновые шишки и иголки, хоть и гораздо слабее. «Необычное чувство. Сапоги, передающие тактильные ощущения. И эта вторая кожа вместо одежды. Всё равно я будто голый. Надо привыкнуть. И пожрать.» Он закинул вещмешок за плечи и пошёл через лес, в сторону гор, держа направление на север.

***

Тимур сидел на камне, смотрел на закат над плоскогорьем и царапал карандашом бумагу. В небе парил гриф, в траве шуршали мыши, в кустарнике неподалёку чирикали воробьи. Плато поднималось вверх на северо-востоке, переходя во вздыбленные холмы, а затем и каменные зубцы.

«17 число месяца Туманов. Стену Тернона я пересёк неделю назад. Сначала мой путь пролегал через леса, в основном хвойные, теперь вот вышел на открытую местность. Солнце печёт башку, обжигает кожу, но за ночь оборотнячья регенерация всё восстанавливает. Но, возможно, из-за этого голод наступает раньше, чем мне хотелось бы.

К настоящему моменту я уже вошёл в выработанный распорядок дня: днём иду, ориентируясь по солнцу, вечером или, чаще всего, на рассвете, охочусь, а ночью отдыхаю. Поначалу проблем с нахождением пищи не было, в лесах даже олени попадались. Видел следы небольшого медведя, лис и даже волков, но меня они не беспокоили. Вообще ощущения от путешествия иные, чем в Нимулоне. Там я тоже пробирался окольными путями, держась подальше от людских поселений, и всё же то там, то тут натыкался на следы человека. Конные тропы, остатки кострищ, дым из печных труб на горизонте. Не было ощущения, что ты один. Максимум пара дней и можно было выйти к какому-нибудь городку. А уж движение по Тракту с его салунами вообще избаловало современных людей. Возможно, из-за этого мы не хотим отправляться к новым неизведанным континентам нашей планеты – как же без горячей воды, как в городах-из-башен, без комфортного отдыха в мягкой постели на станции дилижансов, пока кучер меняет лошадей? А вот здесь, в предгорьях Иемийских гор, я отчётливо ощущал – я один. На много километров вокруг ни души.

Когда же вышел на плато, ситуация немного изменилась. Видел вдалеке поселение кочевников-горцев и стада овец. При этом для меня пищи стало меньше, поймать её труднее: газелей и антилоп ещё нужно догнать. Зато если попадётся дикий як… О, это настоящий пир до отвала! И вот в такой ситуации выпасаемые отары только раздражают, искушая.

Я уже приноровился создавать одежду из кожи и получаю истинное удовольствие от комфорта, когда тебе не нужно волноваться о порванной ткани, о сменном белье. Многочисленные озёра и речушки на плоскогорье – отличная ванна, куда можно плюхнуться с разбега и «не раздеваясь». Немного становится страшно от мысли: а не одичаю ли я? Но человека же определяет не только его одежда?»

Тимур ещё раз посмотрел на кружащуюся птицу.

«В книге Ллирома говорилось, что местные почитают грифов. Они их используют для «небесного захоронения». Копать могилы в каменистой земле трудно, дерева для кремирования крайне мало, вот и оставляют своих покойников на высоких помостах, стервятникам на поживу. Причём это считается благим делом для умершего: дескать, он даже после смерти делает что-то хорошее, накормив собой птиц.

Я же думаю о другом. Агнес как-то показывала себя в образе совы, Морена спрашивала, обращался я птицей, а значит это возможно. Это бы значительно облегчило мне путь и ускорило его. Но я не могу решиться. Превращение в пернатого видится мне чем-то принципиально иным, чем волк или даже Зверь с кожистой перепонкой между лап. Если бы я знал строение тела грифа, его особенности, крепление мышц, расположение костей, тогда я был бы уверен, что обращаюсь в то, что надо, а не в мешанину из плоти. Мне видится важным изучение строения организма животных, чтобы уметь обращаться в них. Или для комбинации различных черт животных, для того, чтобы получить наибольшую выгоду. Разум, как я понял, вот основной инструмент Преобразующего, а значит слабый разум – слабый оборотень. В том числе слабый из-за отсутствия знаний. Вернусь в Нимулон, возьму пару уроков у той хилинки-биолога.»

«Ресс. Ресс Нюппе её зовут. Не забыл! Пёсья кровь, даже в груди похолодело. Эй, кобель, а что это ты так об этом волнуешься? Агнес узнает, что ты думаешь о ком-то другом, оторвёт тебе кой-чего. Да и Белла встанет в очередь за ней. Вот поэтому и думаю. Симпатичная, интересная, умная девушка. Не чокнутая Преобразующая и не безумная оборотница, и при этом не совсем человек – посвящена в запретные для людей знания. С ней можно поговорить, не стесняясь себя и своей инакости. Интересно, удалось ли ей уже создать лекарство? И как дела у Ксанты и её сестры? Пёсья кровь, только настроение себе испортил этими воспоминаниями. И солнце зашло, опять мало написал.»

Тимур убрал блокнот и обломок карандаша в вещмешок, свернулся под камнем в калачик и закрыл глаза.

***

«Месяц Птиц. Число примерно третье. Я начал записывать даты на полях дневника, просто одну за другой, чтобы не потерять счёт дням, но уже начинаю сомневаться, а каждый ли я день записывал?

Начинаю подъём в горы. Надеюсь, решение пойти напрямки было верным.»

***

Охотник подобрался поближе к выходу из пещеры, чтобы света больше падало на лист блокнота. Ковырнул когтем кончик карандаша, очищая грифель.

«Середина Месяца Птиц. Если я правильно помню карту и правильно прикидывал расстояния, то спуститься с Крыши Мира я должен в начале следующего месяца. Но что-то мне подсказывает, что это был слишком оптимистичный прогноз. Зато в ансагердийских городах-из-башен не будет сложностей в общении с местными: в отличие от Тары в Ансагерде многие свободно говорят на нимулонском. Если верить Ллирому, после Мировой Войны ансагердийцы решили, что нужно сблизиться с соседями в культурном плане, а так как язык нимулонцев и так очень похож на ансагердийский, они очень быстро выучили его. Сейчас многие ансагердийцы в речи смешивают нимулонские и ансагердийские слова, грамматические конструкции и произношение из обоих языков.

Что касается моего текущего положения… Что ж, в горах пищи стало ещё меньше. С трудом охочусь на местных диких козлов и баранов. Видел снежного барса, вот уж кто виртуоз в их добыче. Попробую перенять часть его повадок и внешнего вида, насколько смогу.

На высоте дышится труднее, поначалу часто кружилась голова, охватывала слабость. Но организм адаптируется, кажется, у меня стала больше грудная клетка и лёгкие. Я не мешаю внутреннему Зверю выживать, он в этом спец. Температура воздуха тоже гораздо ниже, чем на плато, особенно по ночам. Я весь покрыт шерстью, это, в общем-то, спасает, но сильно не хватает костра. Всё же я дитя огня, кто бы что ни говорил. Даже у Беллы во снах всегда был огонь, а она пять десятков лет в шкуре Зверя пробегала. Это из нас не вытравить никакими обращениями.

Голод нервирует. Я уже не знаю, добуду ли я еду на следующий день или опять лягу спать с пустым брюхом. Боюсь, придётся расходовать запас га-квияна, чтобы не помереть.

Нашёл тропу, по ней и иду. Кто проложил – не знаю, куда приведёт – тоже. Пока забираюсь всё выше и выше. Если вдруг тропа закончится обрывом – повторю фокус с белкой-летягой, главное не расшибиться об камни при приземлении.

В пещере, где я сейчас, нашёл след. Сравнил со своей ногой – и по ширине, и по длине больше моей в два раза. Но при этом напоминает босую человеческую ступню с пятью пальцами. Только огромную. Существо должно быть высотой под три метра. Вспоминается Удимир в его образе Пастуха снежных волков. Опять меня угораздит наткнуться на какого-нибудь Преобразующего исследователя?

След старый, запах выветрился напрочь, кто это был уже невозможно определить. Больше я нигде таких отпечатков не встречал, может, и тут уже давно никого нет. Переночую и дальше в путь.»

***

Щурясь от колкого снега, бросаемого ветром в лицо, Тимур шарил окоченевшими пальцами в вещмешке. Только по жжению на подушечках пальцев он отличал рассыпанные серебряные пули от ампулы с соком золотых яблок. Наконец, выудив её из недр похудевшего мешка, Лангри медленно поднёс ко рту га-квиян. Он одновременно опасался и раздавить пузырёк, и выронить его – рук Тимур практически не чувствовал. С завыванием ветер сорвал с уступа снег и врезался в Охотника. Ампула вылетела из пальцев и покатилась к краю тропы. Тимур бросился за ней, заскользил на снегу, влекомый в пропасть. Когти судорожно заскребли, вонзаясь в лёд. «Дающий жизнь», блеснув, улетел в расщелину. «Пёсья кровь…» Мужчина выбрался на тропу, прижался спиной к скале, пережидая, пока темнота в глазах уйдёт. «Ладно. Собрался, тряпка. Сидеть нельзя, нужно двигаться. Нужно найти хоть какое-то укрытие. Проблему с отсутствием пищи будем решать потом.»

Держась за камни, Охотник поднялся и побрёл дальше, преодолевая порывы ветра. Метель кружила снег, танцуя хороводы в пропасти по левую руку от Тимура. Он старался туда не смотреть, чересчур завораживающими были завихрения. После пещерки, давшей хоть какую-то защиту от ветра, Охотник уже двое суток не мог найти подходящего места для ночлега. Ноги давно утратили всякую чувствительность, став деревянными колодами перенапряжённых мышц, топающими по обледеневшим камням. Шерсть, которую он создал, не справлялась с вьюгой. Лангри казалось, что он голый и ветер сдирает кожу, заменяя её коркой льда. «Его знаний в биологии не хватило, чтобы справиться с экстремально-низкой температурой – так напишут на моём надгробье. Может, всё-таки стоило натянуть куртку Эсфахата, да обмотаться одеялом? Но тогда придётся уменьшить длину меха, в итоге всё одно выйдет.» Охотник зарычал и, по-бычьи наклонив голову, продолжил пробиваться сквозь метель. Через десяток шагов сквозь щёлочки глаз он увидел огромный валун, перегородивший тропу. «Сучий потрох. Только бы не сорваться, когда буду через него перебираться.» Порыв ветра донёс запахи дерева, чего-то тёплого и мягкого, земли и пряностей, а «валун» сделал шаг к нему и протянул бурую косматую лапу. Тимур отшатнулся, оскалился. «Медведь!»

В голову проник спокойный голос: «Я помогу, не бойся.»

Охотник загнал Зверя поглубже, стараясь расслабиться. Пока гора меха подходила и заключала его в объятия, он ощупывал её своими чувствами. От энергии, что была заключена в этом огромном теле, становилось жарко. Такого Тимур ещё никогда не испытывал. Как звезда, выбрасывающая протуберанцы, аура этого существа касалась окружающей материи, взаимодействуя с ней на непостижимом для Охотника уровне. Мощь гиганта подавляла мысли о сопротивлении, но с ней была неразрывно сплетена безопасность – ни малейшей угрозы от него не исходило. До этого ощущения от Преобразующих были подобны акульему плавнику, видимому над поверхностью воды: сама рыба-убийца ещё не показалась, а уже ничего хорошего не ждёшь. Тут же совершенно иное чувство. Поэтому Охотник не сопротивлялся, когда его, как ребёнка, подхватили на руки и понесли дальше по тропе. Едва ощутимо покачивая Лангри, будто в лодке на лёгкой зыби, бурый гигант донёс его до одноэтажного каменного дома, прильнувшего к скале. Около него Тимур заметил рощицу обнажённых фруктовых деревьев, совершенно невозможных в этом месте.

Входная дверь открылась сама по себе. Лангри внесли в «предбанник», а бурый валун обратился мужчиной с короткими тёмными волосами и в простой серой робе без украшений. Он повёл гостя дальше, в большой зал с ярко пылающим камином, указал на шкуры перед ним. Чувствуя себя псом, которого хозяева наконец-то пустили в дом, Тимур сел к огню. Тепло, резко сменившее холод, превратило тело в тесто, он прилёг на меха, не отрывая глаз от оранжевых языков пламени, которое Охотник не видел уже много недель. Кажется, в зал вошли ещё люди и мелкие животные. Глаза Лангри закрывались. Он услышал, как кто-то сказал: «Я не мог его бросить там. Завтра решу, что делать,» и провалился в долгожданный сон.

***

– Аргот, нет!

Крик вырвал Тимура из тьмы без сновидений. Он вскочил, ища опасность. Запах крови шибанул в нос. Охотник бросился к источнику, из зала в коридор, шлёпнул ногой по карминовой луже и столкнулся с двуногим ящером, перешагивающим через разорванное тело. Покрытая серо-зелёной чешуёй двухметровая фигура кралась к человеку на другом конце прохода.

– Какого пса?.. – пробормотал Тимур. На противоположной стороне коридора стоял он сам.

Ящер развернул к нему короткую тупоносую морду и зарычал. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками теперь следили за Охотником. Тот привычно сунул ладони в подмышки, но ощутил лишь пустоту: револьверы так и остались в вещмешке. А вот это резкое движение спровоцировало ящера на атаку. Хлестнув хвостом, как хлыстом, монстр бросился на Тимура. Тот оскалился, обернулся Зверем и кинулся навстречу. Оборотни сшиблись. Когти серого с чёрной полосой по хребту человека-волка резанули по чешуе на груди противника, но не смогли пробить её, а ответной атакой короткие толстые когти ящера прочертили глубокие раны на боку Зверя. Голова чешуйчатого метнулась вперёд, зубы клацнули почти как револьверный выстрел. Тимур полоснул по животу, но опять без результата, поднырнул под лапой, заходя за спину. Укусил в плечо, ощущая в пасти будто дубовое полено. Вложив ещё больше сил в челюсти, пробил чешую и вогнал клыки в плоть. Ящер заревел, закружился, пытаясь стряхнуть Зверя, сумел зацепить когтями, содрал с себя и отбросил на стену.

Тимур увидел подскочивший тощий чёрный силуэт с большой головой, который тоже принялся атаковать чешуйчатого, давая время Охотнику прийти в себя. А в дальнем конце коридора опять показался двойник Лангри, в охапке тащащий баночки и пузырьки.

Серый Зверь вновь бросился на ящера. Вдвоём с неожиданным союзником они прижали чешуйчатого к стене. Тощий чёрный атаковал его пальцами, сжатыми вместе, как копьё, пробивая естественную броню. Тимур перенял тактику, сделав когти короче, но толще и крепче. Его удар пришёлся под рёбра, ящер заревел, извернулся и вцепился пастью в лапу серого Зверя. Будто стальной капкан сомкнулся на конечности Лангри. Он дёрнулся, но ящер, в отличие от оборотней, которые стараются разорвать плоть, а потому используют тактику «укусил-дёрнул-отпустил», не размыкал челюстей, а наоборот усиливал напор, намереваясь перекусить лапу.

Голову ящера окутало облако из измельчённых трав. Он зажмурился, Тимур чихнул. Его двойник в человеческом облике зачерпнул из другой баночки и швырнул ещё одну щепотку. Охотник ударил противника по башке, целясь в глаза. Кости Зверя затрещали в пасти ящера, Лангри дёргался и бил свободной левой лапой, но не мог выдернуть правую. От ещё одного броска порошка Тимур почувствовал сильную слабость, его повело, и он с ужасом увидел, как против своей воли превращается обратно в человека. Но и ящер выпустил голую окровавленную руку из своих челюстей. Чёрный большеголовый отскочил подальше, а двойник Тимура принялся швырять порошки с удвоенной скоростью. Кашляющий Охотник отполз в сторону. «Пёсья кровь! Мне сейчас одного удара хватит!» Он давно не ощущал себя таким слабым, жалким и беззащитным.

Ящер тоже начал уменьшаться в размерах, обращаясь в мускулистого мужчину с лысой головой. Тощий помощник Тимура стал худым юношей с бледными веснушками на шее и плечах. Охотник сотворил из кожи подобие одежды и только тогда внимательнее посмотрел на тело на полу, выпотрошенное и с развороченной грудью. От головы тоже мало что осталось. Кожа у трупа была серая, рыхлая, костлявая рука с длинными узловатыми пальцами будто тянулась к Охотнику. Лысого мужчину тоже привлекли останки, он упал рядом с ними на колени.

– Нет, Вотан Всеотец, как ты это допустил? Это я? Я… я не хотел! Что же я натворил?! – он вцепился в свою голову, раскачиваясь. – Нет мне прощения! Нет мне прощения!

Двойник Тимура, всё ещё сжимая склянки, подошёл к лысому, положил руку тому на плечо.

– Ты не виноват, Аргот. Ты не мог контролировать себя.

– А должен! Должен был! Почему не сработало?

В коридор пришёл ещё один мужчина, с длинными сальными волосами, в грязной одежде.

– Убил Одиарда? Поздравляю! – он усмехнулся. – Ты в жопе. Теперь тебя точно прикончат.

– И я это заслужил, – обречённо простонал лысый.

– Прекрати, Ятрагор! – закричал двойник Тимура. – Это не его вина!

– Да ну? По-моему, тут всё очевидно.

– Так не должно было произойти, надо разобраться! – двойник посмотрел на Охотника. – Чужак, рассуди!

Грязный мужчина, корча лица, тыкал пальцами в мускулистого и водил ребром ладони по горлу.

– Ну если мне объяснят, что тут у вас происходит, – нахмурился Лангри. Его двойник часто закивал.

– Раданфир, Ятрагор – позаботьтесь о теле, – обратился он к товарищам. Неопрятный мужчина скривился.

– Вот ещё! Сами соскребайте останки этого тюремщика! – он развернулся и ушёл. Конопатый юноша вздохнул и завернул труп в пропитанный кровью ковёр.

– Отнесу в морозильник, потом решим, как похоронить, – сказал он.

– Пойдём в зал, – обратился к Тимуру его двойник. – Меня зовут Уруми.

– Тимур. – «Пёсья кровь! Меня что, одного смущает, что тут два меня?!»

Охотник прошёл к большому столу с простыми деревянными стульями, сел, оглядываясь. Вдоль стен стояли шкафы с книгами, в двух углах – по журнальному столику и мягкому креслу рядом. Полыхал камин, перед которым были расстелены шкуры, и валялся его рюкзак. Из зала один выход вёл на кухню, другой – в прихожую, виднелся и ряд других дверей. Его двойник аккуратно присел рядом. В зал забежала крупная мышь-пищуха с круглыми ушками, каких он во множестве видел на плоскогорье, а следом за ней лесной кот – манул. Тимур затаил дыхание, ожидая быстрой расправы, но мышка словно подождала кота, и они побежали дальше вместе. Мужчина хмыкнул.

– Что ж, начнём. Для начала скажи, почему ты выглядишь как я?

Двойник Лангри потупился.

– Мне очень стыдно, но я не могу себя контролировать – принимаю облик того, кого вижу. Вообще у меня был прогресс, но вот стоило появиться незнакомцу, и я тут же скопировало тебя.

– Очень странно разговаривать с самим собой. Хотя я и так делаю это постоянно, – Тимур снова хмыкнул. – Ладно, не самая странная вещь. Почему ты говоришь о себе в среднем роде? Ты мужчина или женщина?

Тимур с подозрением посмотрел на Преобразующего.

– Я так часто меняло внешность, что уже само не знаю, кто я. А так как у меня нет своего облика, я решило говорить о себе так. Когда я научусь себя контролировать, я определюсь.

– Ладно, допустим. Что с… Как ты его назвал? Арготом?

Двойник кивнул.

– Аргота ранил фанрий, его проклятье слишком сильно, в полнолуния Аргот обращается, и только травяная смесь, которую готовил Одиард, удерживала его от этого. Но теперь он мёртв, и если мы ничего не придумаем до того, как взойдёт полная луна… Боюсь, бросать в него порошки больше не поможет.

– Тааак, – Тимур быстро поднялся, притащил рюкзак, выложил револьверы на стол, проверил, заряжены или нет.

– Ты не сможешь его убить, – грустно сказал двойник.

Охотник усмехнулся, показал пулю. Уруми принюхалось, коснулось пальцем, отдёрнуло руку.

– Умоляю, пусть это будет на крайний случай. Аргот не хотел так поступать, я уверено.

– Если он мне откусит голову, меня слабо утешит, что он не хотел этого делать, – проворчал Тимур. – Но ты сказал, что его ранил Фанрий? Воображаемое мифическое существо? Какой-то там божок из пантеона инмэдинов? Или эта, небесная ладья?

– Нет, настоящий фанрий. Сверх-хищник. Чудовище, что питается нами.

– Пёсья кровь… – Охотник опустился на стул, запустил пятерню в волосы. «Час от часу не легче. Удимир говорил, что Фанрий почти уничтожил Преобразующих, но они его победили, изменяя не только себя, но и мир, чего Фанрий не умел. Выходит, он говорил не о каком-то мифическом существе, а о другом виде, который, по словам Уруми, питается инмэдинами. Ещё старый снэйвс сказал, что проклятье Фанрия у них в крови. Судя по Арготу, это вид сверх-хищников может заражать Преобразующих так же, как Звери заражают людей. Потом Удимир рассказал о легенде, в которой говорится, что Фанрий вернётся и пожрёт солнце. Правда, затем он назвал Фанрием небесную ладью и сказал, что пророчество исполнилось. Это уже совсем не вяжется с иным биологическим видом.»

– Инмэдины назвали своих врагов прозвищем кошмарного зверя из легенд? И где Аргот нашёл этого фанрия?

– В Мюрквуде. Там живёт он и его выводок.

«В Лесу Тишины. Через который мне ещё предстоит пройти. Ну конечно, сучий потрох, где же ещё…»

– Как его убить? Серебро на него действует?

Уруми пожало плечами.

– Я не встречал ещё инмэдина, что носит с собой серебро. Ты – первый.

Тимур усмехнулся.

– Одна моя мелкая рыжая подруга постоянно мне повторяет, что я не такой, как все.

«Что ж, за одно убью чудовище из легенд, способное съесть солнце и для которого Преобразующие – что олени. Почему нет? Всё равно по пути.»

В зал прибежала бесхвостая обезьяна, запрыгнула на стол, прошлась, покачивая красной задницей и села на стул, как маленький уродливый человечек.

«Ну и домашние животные у Преобразующих.»

– Это Дигис, – Уруми представило обезьяну.

– Здрав будь, Дигис, – Охотник шутливо поклонился. Обезьянка кивнула. «Смышлёная макака.» – С парнем с веснушками тоже что-то не так?

Лицо двойника Тимура стало ещё печальнее.

– Раданфир его зовут. Да, у него серьёзный недуг – он пристрастился к мясу детей огня.

Лангри сжал челюсти, рука потянулась к револьверу. Уруми продолжило рассказывать:

– Настоящая зависимость, его организм отвергал другую пищу. Когда он прибыл сюда, Одиард помог ему перестроиться на сырое мясо яков и баранов.

«Ладно, людоед может подождать.» Охотник поскрёб ногтем столешницу.

– А грязный мужик? Яртаргор?

– Ятрагор. Он самый безобидный из нас. Он любит путешествовать. – Уруми улыбнулось. – Путешествовать сознанием, покидая тело. В любой момент может захотеть куда-то пойти и бросить оболочку где попало, приходится подбирать и тащить в его комнату. И он часто подолгу не возвращается. Забывает, что телу нужно есть и прочее.

«Сумасшедший дом. Один оборачивается в полнолуние, другой неконтролируемо копирует других, третий может улететь куда-то сознанием, бросив тело, четвёртый жрёт людей… А с каких это пор последнее стало проблемой для Преобразующих? Подождите-ка…»

– А Одиард за вами приглядывал? Ятрагор назвал его тюремщиком.

– Это не тюрьма, – двойник потупил взгляд, – это для нашего же блага, пока мы не научимся себя контролировать.

Тимур хлопнул ладонью по столу. «Всё сходится!»

– Чтобы вы могли существовать в человеческом обществе, не привлекая внимания к себе, а значит и к Преобразующим. – «Выходит, в Ансагерде инмэдины свободно живут среди людей и следят, чтобы представители их вида не выбивались из общей массы.» – Хорошо. Мне нужно осмотреться, поискать улики, почему не сработала смесь Одиарда. Покажешь мне, где тут что?

– Конечно, – Уруми кивнуло, – откуда начнём?

Охотник достал из вещмешка подмышечные кобуры, кожа которых успела размякнуть в тепле, убрал туда револьверы, забросил на плечо и ткнул пальцем в ближайшую дверь. Два мужчины-близнеца прошли туда.

– Это кладовая, – пояснило очевидное Уруми.

Тимур осмотрел полки и вешалки с мужской и женской одеждой, покрытой пылью.

– Бесполезное для вас место, да? – усмехнулся он.

Двойник Лангри прошёлся вдоль вешалок, едва-едва касаясь ткани пальцами.

– Одиард считал это частью терапии. Иногда мы одевались в вещи детей огня и устраивали тематические вечера. Но носить это постоянно?..

Охотник хмыкнул.

– Люди даже когда ложатся спать, остаются в одежде, в специальных нательных комбинезонах, или ночных сорочках. Они крайне редко остаются голыми, разве что когда принимают ванну.

– Ты много путешествовал и жил среди них? – на лице фальшивого Тимура был неподдельный интерес.

– А то! – Лангри приосанился. – Я вообще-то из Нимулона, из соседней страны.

– Мы поняли это по твоему языку. Я слышало, что там инмэдины живут совсем по-другому, – с печалью в голосе сказал его двойник, – что дети огня притесняют наших нимулонских собратьев, что они там с трудом выживают.

– Всякое бывает, – ответил помрачневший Тимур. «Не хватало мне ещё сочувствовать Преобразующим, которые людей считают за скот.» – Я надеюсь, что когда-нибудь мы будем жить в мире, как равноправные. А что это?

Он указал на большой, почти в человеческий рост ящик у стены, от которого тянулись к потолку чёрные, похожие на толстых змей гладкие верёвки.

– Это печатник. Устройство древних детей огня, которое Одиард перенастроил под нас.

«Пёсья кровь! Технологии Предтеч?!»

– А что он делает? – глаза Лангри загорелись.

– Печатает, – сказало Уруми, будто это очевидно.

– Книги, что ли? У нас, в Нимулоне такого нет, наши печатные станки в типографиях огромные – Тимур добавил печали в голос, надеясь на сочувствие Преобразующего.

– Может и книги. Мы не пробовали. А так, он любые вещи создаёт. Подойди поближе, встань перед ним и подумай, чего бы тебе хотелось. Печатник теперь улавливает волны от разума и сотворит то, что ты представишь.

Охотник с сомнением на лице встал перед матово-серым ящиком. Подумал о шляпе с широкополыми полями. На ящике будто из глубины зажегся сапфировый огонёк, словно глаз снежного волка. Тимур услышал лёгкое металлическое жужжание. Потом огонёк погас.

– Открывай, – с улыбкой сказал его двойник.

Лангри потянул за ручку. На полке внутри лежала коричневая фетровая шляпа с широкими полями и круглым верхом. «Я не представил выемку!» Он аккуратно достал её, потрогал, понюхал.

– Шерстью не пахнет…

– Потому что это не шерсть. Точнее не настоящая шерсть. Одиард загружал в него различные материалы, которые он же и создавал. Помню там был металлический порошок, чёрная кровь земли, которая хорошо горит, жидкость с запахом спирта и что-то ещё.

– А можно сделать ещё? – взмолился Тимур, руками сминая шляпу, чтобы придать ей привычный вид, с углублением сверху и чуть приподнятыми полями по бокам.

Уруми пожало плечами.

– Можно, наверно. Мы им почти не пользовались, запасы веществ имеются. Без Одиарда их никто не пополнит, но нам вроде и не надо.

– Я только ещё одно, последнее!

Он встал перед ящиком, усиленно думая и во всех подробностях представляя нужную ему вещь. Когда сапфировый огонёк погас, он распахнул дверь и достал изготовленный волшебным шкафом предмет.

– Я так давно по ней скучал!

Он встряхнул шинель, повертел, оглядывая со всех сторон. «Что это – не знаю, но выглядит настоящим! Пуговицы блестят как металлические, шлейка для приталивания на месте, лацканы в порядке. Хоть сколько-то времени проведу как человек!» Охотник оставил на коже подобие свитера и штанов с сапогами, надел кобуры с револьверами, потом шинель, одёрнул, поправил шляпу и широко заулыбался.

– Вот теперь я готов. Веди дальше!

Они прошли на кухню. Тимур быстро осмотрелся: дровяная печь, металлическая духовка, шкафы со сковородками, мисками, кастрюлями. На полках большие пузатые банки с крупами и мукой и мелкие со специями. Перед отдельным шкафчиком со стеклянными дверцами стоял Аргот и внимательно рассматривал колбочки с измельчёнными травами. Охотник нахмурился, повёл плечами, чтобы ощутить тяжесть револьверов.

– Уруми, ты ставило порошки на место? – спросил Аргот.

Двойник Лангри виновато опустил глаза.

– Я не запоминало, откуда брало и так же наугад составляло обратно.

Лысый мужчина раздражённо цыкнул.

– Это так важно? – осторожно спросил Тимур. Аргот угрюмо посмотрел на Охотника.

– Порошки не подписаны. Если их поменяли местами, Зодчий мог и не заметить.

– У него были проблемы со зрением?

Аргот покачал головой.

– Скорее, с восприятием реальности в целом. Для него наш реальный мир – лишь один из слоёв, он смотрел глубже, видел больше… И при этом часто не замечал самого очевидного. Одиард три года, с тех пор как меня доставили сюда, каждый месяц готовил мне отвар. Это было похоже на чудесный танец, склянки кружились по кухне, повинуясь его силе мысли, взмывали с полки и садились обратно, ему даже не требовалось смотреть, где что. Он и так это знал. Я думаю, это его и подвело.

– Тебе бы этого очень хотелось, да? – Тимур смотрел ему в глаза. – Что это не твоя вина, что ты так и научился контролировать себя, а чей-то злой умысел?

Лысый сжал челюсти и кулаки. Напряжённые мускулы рельефно обрисовались под тонкой имитацией кофты с высоким горлом. «Он и в человеческом обличии здоровее тебя. Не стоит его провоцировать, идиот!»

– Зачем кому-то ещё нужно было, чтобы ты принял неправильный отвар?

– Устранить того, кто удерживает нас всех здесь? – горько усмехнулся Аргот. – Ну даже не знаю?.. Любому? Кроме меня.

– Любому кроме тебя? – Охотник всем своим видом показывал сомнение в словах здоровяка.

– Думаешь меня устраивает, что я как грязный вульфен обращаюсь в полнолуние и ничего не могу с этим поделать?! Тебе бы такое понравилось, а, чужак?! Одиард единственный, кто мог мне помочь! Да я бы сам добровольно сюда пришёл и остался столько, сколько нужно, без всяких ритуалов! А теперь, я ещё и виновен в гибели Зодчего! Это невосполнимая утрата для нашего народа!

– Что за ритуалы? – тут же спросил Тимур.

Насупленный Аргот попыхтел, справляясь с яростью и ответил:

– Одиард с каждым проводил обряд, привязывающий его к этому месту, создавал обереги, которые никто из нас не может разрушить.

– И что произошло с оберегами со смертью Зодчего?

– Не знаю, – глухо сказал Аргот. – Я не искал, мне это не важно, я не собираюсь никуда уходить. Это всем остальным нужно бежать, пока не поздно.

– Время ещё есть, – задумчиво возразил Тимур. – Что там?

Он указал на ещё одну дверь из кухни, в глухой стене без окон, в той стороне, где уже должна была быть скала, к которой пристроили дом.

– Морозильник, – ещё более мрачно сказал лысый здоровяк и ушёл в общий зал.

Охотник открыл толстую дверь. Из проёма вылетел морозный пар. Пригнувшись под низкой притолокой, он вошёл в тёмное помещение, по сути, пещеру. Здесь тоже было несколько шкафов, матово-белый ящичек с чёрными верёвками, уходящими вверх и ползущими по потолку, несколько туш баранов и завёрнутое в ковёр тело.

– Это тоже печатник? – Тимур первым делом подошёл к устройству Предтеч.

– Да, только для создания продуктов.

Лангри замер перед ним, дождался, чтобы огонёк погас, открыл и достал зелёное яблоко. С глупой улыбкой откусил большой кусок. «Пёсья кровь! Что за ерунда? На вкус как картошка.» С недовольной миной прожевал и ткнул пальцем в гладкие верёвки.

– А это для чего?

– Провода, для питания. Они подключены к солнечным панелям на крыше. Надо будет залезть и почистить их от снега, кстати.

– Провода? Как на телеграфных столбах? – увидев непонимание на лице двойника Охотник пояснил: – У нас, в Нимулоне, их начали строить вдоль железной дороги между Карнусиром и Халикарнасом. И этот ящик через них питается? От панелей, сделанных из солнца? Зачем тогда их чистить, они же солнечные?

Уруми рассмеялось.

– Панели – это чёрные пластины, что ловят солнечный свет, тепло и преобразуют его в энергию, чтобы печатник работал.

«Ловят солнечный свет, пёсья кровь. Ну очевидно же, что я спрашиваю, как вообще можно было не догадаться?» Тимур ещё раз укусил безвкусное яблоко, поморщился и выплюнул кусок.

Он подошёл к ковру, откинул край. Тёмно-серая дряблая кожа обтягивала костлявое тело с длинными конечностями и пальцами. Ноги напоминали Звериные: с коротким бедром и высокой пяткой. Живот и грудь были вспороты короткими когтями ящера, а лицевая часть черепа объедена. Тимур вспомнил чёрный силуэт на фоне огня людоедки-Преобразующей в домике в лесу, потом то, во что превратился один из местных, Раданфир, когда дрался с Арготом. «Выходит вот он – истинный облик инмэдин. Агнес не хотела, чтобы я видел её такой. Лицо, если его можно так назвать, Одиарда сожрано, а значит я всё ещё не знаю, как они выглядят. Что там у них, какие-то щупальца или паучьи жвала?» Он смотрел на обезображенный труп, давя в себе отвращение от инакости и привыкая. «Наверное, всё это не случайно. Кожа должна растягиваться и деформироваться как угодно, по желанию Преобразующего, поэтому такая морщинистая и будто отслоившаяся от мяса. Нейтрального серого цвета, чтобы можно было на любой изменить. Рост как у высокого человека, достаточно близко к детям огня. Ноги позволяют быстро бегать и высоко прыгать. Мускулатура – скорее жилистая, чем гора мышц. Любопытно, но ничего такого уж отвратного. Я смогу привыкнуть. Ещё бы понять, что там с лицом?..»

Охотник закинул ковёр, накрывая тело.

– Давай глянем комнату Аргота? – обратился он к Уруми.

В коридоре всё ещё оставались бурые подтёки крови на досках пола. Следы сражения вели из комнаты лысого мужчины. Тимур присел, изучая отметины когтей ящера. «Он обернулся в комнате. Зодчий видать недалеко ушёл, услышал или почувствовал и вернулся, на свою беду.» Охотник вошёл в комнату. «Так, что тут у нас? Стол, обычная простая кровать, коврик для медитации, лоток с песком. Для кота, что ли? А, нет, тут грабельки маленькие и камни в песке. Симорский сад камней. Пытался найти внутреннюю гармонию. Похвально. А на стенах черепа животных, клыки и когти. Любит поохотиться, ох любит, хищник, что не говори.» Лангри подошёл к стене, рассматривая трофеи. «Олень. Медведь. Волк. А это скорее всего барс, похож череп на кошачий, только побольше. И клыка одного нет.» Охотник перешёл к столу. Там лежала перевёрнутая склянка, рядом с ней натекла небольшая лужица. Тимур понюхал. Пахло неприятно, очень раздражающе. Он обмакнул палец, попробовал.

Зверь рванулся изнутри, затрещали кости и хрящи, рык вырвался сквозь сжатые зубы. Красным застило взор, когти впились в столешницу.

– Что с тобой? – раздался обеспокоенный голос Уруми из коридора.

Лангри снял шляпу, вытер испарину, выступившую на лбу, будто он ногами уминал вылезшего Зверя обратно вглубь себя.

– Всё, уже отпустило, – хрипло проговорил мужчина и первым делом принялся проверять, пережила ли шинель внезапную трансформацию. К счастью, он только начал обращаться, когда сумел взять себя под контроль. «Слишком маленькая доза была. Мне, идиоту, повезло, нужно быть умнее.»

– Это не просто отвар с ошибкой, он, похоже, обратный эффект оказывает, вызывая обращение. Видимо, ты прав, Уруми, здесь чувствуется чей-то злой умысел. И вряд ли бы Аргот сам себя так подставил. Кто-то иной решил его руками убрать Одиарда. – Тимур посмотрел на своего двойника. – Ты-то сам где был?

– Я было у себя, вышивало. Дигис видел.

Охотник хмыкнул.

– Ну да, макака надёжный свидетель. Пойдём тогда к тебе заглянем. Что-то странное перед происшествием можешь вспомнить?

– Одиард тебя принёс. У нас уже много лет не появлялся никто новый. Какой у тебя недуг?

– Всё со мной в порядке, – пробурчал Тимур. «Не считая того, что я человек, который стал кем-то вроде Преобразующего.» – Я замерзал в горах, ваш Зодчий мне помог, предоставил ночлег. Сегодня я бы уже пошёл дальше, у меня важное дело в столице.

Кажется, двойник ему не поверил.

Комнату Уруми заполняли подушки с вышитым орнаментом, салфеточки, в углу кровати стояли три мягких игрушки ручной работы, шторы с бахромой на окне, на круглом журнальном столике – в пяльцах незаконченная вышивка, изображающая девушку шатенку.

– Кто это? – спросил Тимур.

– Не знаю. Видело её когда-то. Чем-то запомнилась.

Лангри ещё раз огляделся.

«Ладно, тут вроде ничего подозрительного.»

– Кто следующий? Раданфир?

Двойник Охотника пожал плечами: – Пусть будет он.

Худой юноша, уже успевший облачиться в рубаху со штанами и кожаный фартук, сидел у верстака на круглом вращающемся стуле без спинки. Он отставил череп яка, на котором он вырезал завитушки и повернулся к вошедшим. Лангри прошёл по ворсистому ковру из шкуры высокогорного быка. Многочисленные полки в комнате Раданфира украшали поделки из кости: фигурки, броши, гребень для волос. Рога оленей и яков использовались в качестве элементов светильника, в изголовье кровати, для создания концентрического орнамента на стене. Нахмурившийся Тимур несколько минут искал среди костей человеческие, но ничего не нашёл.

– Раданфир, что думаешь о гибели Одиарда?

– Ужасно, – тихо сказал юноша.

– Согласен, ужасно. Но зато вас больше никто не держит здесь, разве не так? – Охотник прищурился, оперевшись на спинку кровати.

– А я бы и сам не ушёл, даже если бы мне позволили! – вспыхнул Раданфир. – Меня тут всё устраивало! Меня Оди отпускал поохотиться, ведь мне сырое мясо нужно, он мне доверял! Как я теперь без него? А вдруг его ритуал перестанет действовать, и я сорвусь и снова смогу есть только плоть детей огня?

– А что такого? – усмехнулся Тимур, – ты не хочешь, что ли?

– Нет! Так только примитивные дикари джуггсы поступают, что за Близнецами живут.

Лангри хмыкнул.

– Он из Нимулона, – сказал его двойник, высунувшись из-за косяка.

– Оно и видно, – надулся юноша.

Охотник опять принялся изучать кости.

– Ты умеешь охотиться, достаточно свободен в передвижениях, в травах, наверное, тоже разбираешься?

– Разбираюсь, а что? И Аргот тоже умеет охотиться. А кто не умеет?

– Пока ничего. – Тимур заложил руки за спину. – Что-то необычное было до убийства? Ну кроме моего появления.

– Кроме твоего – вроде ничего, – Раданфир задумался. – Оди тебя принёс, мы все собрались, Ятрагор спрашивал, что с тобой будет, ты уснул, Дигис остался за тобой приглядывать, мы все разошлись по комнатам. Потом я проснулся от крика, бросился на помощь.

– Спасибо, кстати, на самом деле помог. Я сейчас без сарказма.

– Пожалуйста, – голос юноши чуть потеплел.

– А что про меня спрашивал Ятрагор? – поинтересовался Тимур.

– Ничего необычного: останешься ты с нами или волен идти куда хочешь. Оди сказал, что завтра решит.

Охотник поскрёб ногтем рог яка.

«То есть и меня Зодчий мог привязать к этому месту? И, возможно, сделал бы это сегодня. Или я бы просто ушёл. Поэтому убийца решил действовать. Зачем я мог ему понадобиться, что во мне особенного? Или только свобода перемещения? Но что это кому-то может дать?»

– Хорошо, спасибо за информацию. Уруми, давай сейчас к Ятрагору и зайдём.

Они вышли в коридор, а там на задних лапках стоял сурок.

– О, как! Этот тоже ваш?

Двойник Охотника кивнул.

– И как этого звать?

– Дигис.

Тимур хмыкнул.

– Дай угадаю, кот с мышью тоже Дигис? Как оригинально. – Он присел на корточки и, сюсюкая, произнёс: – и ваша банда тут за всеми присматривает, да?

Сурок пискнул. Охотник посмотрел на Уруми.

– Они были слугами Одиарда?

– Нет, почему? – Уруми было искренне удивлено.

– А ты тоже можешь с ними общаться? И они скажут, где кто и когда был?

– Да, могу.

– Так. – Тимур посмотрел на зверушку. – Спроси, был ли кто-то ещё на кухне, когда Одиард готовил отвар?

– Дигис говорит нет.

– А до того?

Двойник Лангри немного замялся. Но потом нехотя сказал:

– Я и Раданфир готовили ужин. Аргот заходил, взял вяленого мяса пожевать.

– Пёсья кровь, все, выходит, были, кроме Ятрагора?

Уруми пару секунд смотрело на сурка.

– Да, Ятрагор вчера выходил из своей комнаты только на завтрак, затем вечером, когда тебя принесли, а после только когда Одиард погиб. Он вообще редко выходит и часто пропускает приёмы пищи.

– Спасибо, Дигис, – Тимур улыбнулся животинке. – Которая из дверей Ятрагора?

В его комнате в нос сразу ударили неприятные запахи давно не мытого тела и разлагающихся остатков пищи. На неопрятной кровати со старыми пятнами на простыне и одеяле лежал мужчина. Он открыл глаза, когда вошёл Охотник и его двойник.

– Чего надо?

Тимур нахмурился.

– Мы хотим понять из-за чего погиб Одиард, – сказал он, скрещивая руки на груди.

– Сожранное сердце и ряд других внутренних органов, – скривил губы Ятрагор, – подсказать, кто это сделал, или сами определите, горе-сыщики?

– Это-то как раз понятно. Причём настолько очевидно, что возникают вопросы. – Тимур, прошёл к окну, где на подоконнике стояло несколько неубранных грязных чашек из-под напитков. Книг в этой комнате не было, зато стояло три мольберта с прекрасными картинами, резко контрастирующими с убожеством и бардаком вокруг.

– Твои работы? – Лангри смотрел на дивный пляж. Накатывающие на песок волны были так достоверно отрисованы, что, казалось, сейчас выльются из рамы. Морю было тесно на холсте.

– Ну, мои, – буркнул мужчина.

Тимур перешёл к следующей картине: дереву на краю обрыва на фоне закатного неба. Корни цеплялись за осыпающийся склон, но оно упорно тянулось вверх. Третья работа изображала сокола, стремительно летящего на фоне облаков.

– Очень красиво.

– Жалкое подобие реальности. – Ятрагор скривился и закрыл глаза.

– У него талант. Это Одиард придумал Ятрагору такую терапию.

– Херня полная. Рисовать места, куда ты никогда не попадёшь, – неопрятный мужчина повернулся лицом к стене, к ним спиной.

«Кто-то мне говорил, или Ксанта или Агнес, что помимо путешествия во сны другого человека, можно ещё путешествовать разумом в иные места, но дескать мне не хватит знаний и умений для этого. Значит это обычное дело, за что так взъелись на этого Преобразующего его собратья?»

– А в чём вообще проблема? – спросил Тимур. – Многие же путешествуют сознанием.

– Но они не бросают тело где попало. Заботятся о себе, – тихо ответил его двойник.

– Я сам знаю, что нужно моему телу! Как-нибудь без всяких Зодчих разберусь! – пробурчал Ятрагор.

– Дети огня станут задавать вопросы. А если они что-то сделают с твоей оболочкой, пока ты где-нибудь странствуешь? Узнают, кто ты, узнают, кто мы?

– Не начинай! – Ятрагор вскочил, приняв сидячее положение. – Я почувствую, если с моим телом будет что-то не так, и вернусь! Просто эти все возомнили о себе невесть что, считают, что вправе решать за других, когда им спать, когда есть, когда срать, а когда гулять! И даже сейчас, неважно, сдох наш тюремщик или нет, мы всё равно никуда не уйдём, будем как псы на цепи сидеть! Всё, свалите, и без вас тошно.

Его глаза закатились и тело рухнуло на кровать. Тимур дёрнулся к нему.

– Всё нормально, не волнуйся, – сказало Уруми. – Ятрагор просто ушёл в иное пространство.

– Пёсья кровь. Весело у вас тут. – Охотник пару секунд разглядывал валяющегося будто труп мужчину, потом снова посмотрел на картины. – Что ж, идём дальше. Только комната Зодчего осталась, я так понимаю?

Они дошли до последней жилой комнаты. Она была похожа на жилище Аргота, так же минимум мебели, прямо келья Креста. Совершенно обычная кровать без всякой индивидуальности, чистый стол, одна книжная полка. На ней помимо книг Тимур увидел чёрный матовый поднос, выглядящий как тот, что утащила Агнес из подвалов церкви в Повитуме. А на столе стоял небольшой ящичек, покрытый письменами на неизвестном Лангри языке.

– Это тоже печатник? – спросил он у Уруми, указывая на коробку.

– Нет, – его двойник покачал головой. – Единственная личная вещь Одиарда. Не знаю, для чего он ему был нужен, он всегда оставался пустым.

– А надписи на нём что означают?

– Какие надписи? – Уруми нахмурилось.

Тимур поднял ящичек, повернул его символами к двойнику.

– Не видишь? Интересно, – мужчина оскалился, как волк, почуявший добычу. Он откинул крышку. На дне лежали несколько предметов. – Пустой, говоришь?

Охотник продемонстрировал дно коробки Уруми.

– Да, – растеряно сказал двойник. – Ничего же нет, сам видишь…

«Какой-то ритуал отвода глаз? На меня не действует, потому что надо мной Зодчий не успел его провести? Ну-ка посмотрим, что там.»

Лангри достал из ящичка костяную пуговицу. Глаза Уруми расширились.

– Откуда это взялось?

– Теперь видишь? – глаза Тимура горели. Он протянул предмет двойнику. Тот аккуратно принял его на раскрытую ладонь, поднёс ближе к себе, потом прислонил к уху.

– Послушай, – Уруми перешло на шёпот.

Охотник взял пуговицу и прислушался: едва слышимый звук был похож на скрежет зубов. Он положил предмет на стол. Достал следующий: чуть изогнутый клык, оправленный в бронзу и с выгравированными цепями. Тоже поднёс к уху – послышался глухой рык, клокочущий в горле.

– Как думаешь, чей зуб? Похож на тот, что у барсов? Я думаю, что он и есть. Это те самые обереги, которые для вас изготавливал Зодчий, и о которых говорил Аргот! У него на стене череп барса без клыка – и я свой собственный зуб даю, если приложить – этот клык подойдёт идеально. Это оберег Аргота! – Тимур положил клык рядом с пуговицей. – А этот – Раданфира. Он любит всякое из кости вырезать. Так, что там ещё?

Охотник достал маленькое зеркальце. Посмотрел в него, но не смог увидеть отражения своего отражения, оно постоянно менялось, искажаясь.

– Я думаю, это твой, – он протянул зеркальце Уруми. Двойник взял, лицо его сделалось печальным, и он почти сразу положил предмет на стол, к остальным.

А Тимур достал следующий – камень с дыркой. Повертел, приложил к уху, потом посмотрел сквозь отверстие и широко заулыбался.

– Глянь-ка! – протянул Уруми.

– Вижу какое-то другое место, – проговорило оно. – Будто как сквозь стены.

– Пёс меня раздери, если этот не Ятрагора!

Мужчина снова запустил руку в коробку, доставая последний, пятый предмет. Это был мешочек из шкуры какого-то мелкого животного. Внутрь было зашито что-то, на ощупь напоминающее сушёный абрикос. Тимур принюхался: пахло сушёным мясом. От мешочка исходил гул множества голосов.

«А вот и оберег самого Одиарда. Не зря же он тут со всеми жил, тоже что-то с ним было не так. Но этого уже никто не узнает.»

– Я так понимаю, Зодчий закрыл от вашего взора содержимое коробки, чтобы никто не смог похитить свой оберег. Даже он сам. Вот они, ваши оковы. Прав был Ятрагор, даже после гибели Одиарда они удерживают вас здесь. Хочешь – возьми.

Уруми помотало головой.

– Какой в этом смысл? Нам не место ни среди детей огня, ни среди инмэдиньос. Одиард хотел нам помочь, он говорил, что ритуал поможет…

– Он мог просто соврать, чтобы вы не сопротивлялись, пока он создавал индивидуальные цепи под каждого, – печально сказал Тимур.

– Нет! Он не такой был!

В коридоре раздался грохот и свист сурка. Уруми резко обернулось.

– Дигис говорит опасность!

Охотник выхватил револьверы и бросился из комнаты. В коридоре столбиком стоял сурок, а недалеко от него валялись обломки стула.

– Пёсья кровь, что, ужасный стул напал на тебя? – проворчал Тимур, убирая револьверы в кобуру.

– Он говорит, что тот поднялся в воздух и ударился об пол, Дигис едва увернулся.

Тимур хмыкнул.

– Ну да, конечно, так всё и было.

Из комнаты Одиарда послышался частый стук. Охотник кинулся обратно. На полу лежал камень с дыркой.

– Мы же его оставили на столе… – мужчина наклонился, подобрал оберег и заметил на досках отметины, словно его с силой долбили об пол. Тимур хмыкнул.

– Уруми, можешь попросить всех собраться в зале? Я готов сказать, кто убил Зодчего.

– Хорошо, сейчас попрошу Дигиса передать остальным. – Двойник смотрел на него недоумевая. Лангри только хитро прищурился и пошёл первым.

Охотник дождался, пока рассядутся за стол Преобразующие, даже обезьяна с лесным котом решили присоединиться, и выложил револьвер. Металл брякнул о дерево.

– Ятрагор не придёт? – он оглядел присутствующих. – И минут пять назад он тоже из комнаты не выходил? Ну да, ну да. Что ж, начнём.

Лангри крутанул «Зверобой» на столешнице. Дуло попеременно нацелилось на каждого из собравшихся, а потом указало на Тимура.

– Одиарда убил Аргот, это всем известно. Он принял отвар с изменёнными компонентами, которые, наоборот, спровоцировали его мгновенное обращение и утрату контроля. Одиард, который только что принёс отвар, конечно же, оказался рядом, так что его гибель была спланирована. До того, как Зодчий приготовил лекарство, кто-то поменял местами баночки с порошками, что и дало такой эффект. На кухне побывали трое – Раданфир, Уруми и Аргот. У каждого был мотив покинуть это место заключения, но и была причина оставаться. Но кто же тогда убил Зодчего, если не один из этих троих? Ведь, со слов Дигиса, больше никто на кухне не появлялся. – Тимур кивнул на животных. Макака, выискивающая в шерсти манула блох, прервалась и кивнула.

Охотник посмотрел на злого Аргота, растерянное Уруми, насупившегося Раданфира. Снова крутанул револьвер.

– Почему гибель Одиарда произошла именно сейчас? Потому что появился я. Тот, на ком ещё не провели ритуала, тот, кто видит обереги и может свободно уйти. А ещё тот, кто может эти обереги уничтожить, но об этом позже, – Тимур откинулся на спинку стула и оценивающе посмотрел на собравшихся. – Вернёмся к мотивам. Ятрагор, якобы не покидающий своей комнаты, тоже хотел бы сбежать из этого места, тюрьмы, как он называет ваш дом. И причин ему тут оставаться нет, ему не нужно лечение. За счёт возможности переходить в бестелесное состояние, он способен проникать в любое помещение, и как только что оказалось, манипулировать объектами. Скорее всего с помощью разума, для Преобразующих это обычное дело, ведь так? Я считаю, что именно он подменил банки с порошками местами, что привело к утрате контроля Арготом и смерти Зодчего. Аргот был лишь инструментом, а вина лежит на Ятрагоре. И несколько минут назад он отвлёк меня и Уруми, сломав стул в коридоре, а затем, когда мы вышли из комнаты Зодчего, попытался разбить свой оберег. Но, как и говорил мне ранее Аргот, у него ничего не вышло. Ведь Одиард сделал так, чтобы вы не смогли разрушить обереги физически. А я – могу.

Лангри улыбнулся с довольным видом.

– Потому что у меня есть то, чего нет у вас. То, чем не пользуются инмэдины, – он направил дуло револьвера вверх, – серебро.

Тимур расправил плечи, его взгляд лениво скользнул по Преобразующим. Но затем Охотник убрал улыбку, губы сжались в линию, а глаза прищурились, как если бы он выбирал цель.

– Буду откровенен с вами. Я не хотел бы давать свободу Арготу и Раданфиру, вы всё сами понимаете. Но вот Уруми… Ты мне кажешься безобидным. Я могу уничтожить твой оберег, и ты будешь свободен.

– Нет, я не уйду, – двойник оглянулся на собратьев, – я вас не брошу.

– Ну как хотите, – Тимур убрал «Зверобой» в кобуру. – С Ятрагором сами решайте, что делать. Я – нимулонец, это ваша страна и ваш Зодчий. Что там у вас полагается за смерть представителя высшей касты?

– Смерть, – глухо сказал лысый здоровяк.

– Ну, лично мне Ятрагор ничего не сделал, и его недуг не кажется мне опасным. Так что уж как-нибудь сами разбирайтесь, – Охотник взглянул прямо в глаза Арготу. – А вот твою проблему я могу решить раз и навсегда. – Он похлопал по рукояти револьвера. – Отвар сделать некому, уже сегодня вечером ты станешь смертельно опасен для всех вокруг. Твои друзья против, да и мне это не доставит удовольствия, но я не вижу иного выхода.

– Нет, Аргот, не слушай его! Мы что-нибудь придумаем, – Уруми схватило здоровяка за плечи. – Запрём тебя где-нибудь, забаррикадируемся, главное две ночи пережить, а потом у нас будет целый месяц на поиски решения!

Лысый не отрывал взгляда от столешницы. Тимур подождал, вздохнул, так и не дождавшись решения Аргота.

– Дело ваше, я тогда пожру чего-нибудь и сваливаю. Не хочу провести с вами ещё одну ночь. Я бы волновался насчёт вас, если бы обереги вас тут не держали, а так… Поступайте, как хотите, у меня есть дела поважнее.

Охотник поднялся и двинулся на кухню.

Уши Тимура заложило, в глазах потемнело. Он почувствовал, как его словно лодку швырнуло в водоворот, где центром была голова, а ноги крутились по кругу, потом тело начало раскачиваться из стороны в сторону, как гвоздь, который пытаются выдрать из доски. В глазах немного прояснилось, он увидел перед собой чей-то затылок в шляпе, чёрный на сером фоне. Его тянуло назад, затылок отдалился, показались плечи, Лангри увидел, что по грудь погружён в спину этого человека и его тащат из него, как из болота. Чёрная фигура была одета в длинное приталенное пальто, со шлейкой на пояснице, удерживаемой двумя металлическими пуговицами. «Пёсья кровь! Да это же я!» Сердце замерло, перестав биться, лёгкие остановились. Тимур открыл рот, чтобы закричать, но не произнёс и звука. Его правая рука в голубом свечении показалась из чёрной фигуры, и он перестал её чувствовать, словно её отрубили. Охотник изогнулся, оглядываясь в ту сторону, куда его тащило, и увидел висящую в воздухе фигуру Ятрагора. Его тоже окутывало холодное голубое свечение, волосы мужчины развевались и чуть колебались, как под водой, а на лице застыла злая ухмылка. Глаза Преобразующего перестали быть человеческими, став большими чёрными выпуклыми и миндалевидными.

«Ах ты сучий потрох! Что ты творишь?!»

Ятрагор вцепился в плечи Тимура, откинулся назад, и Охотник перестал чувствовать левую руку, потом онемел желудок, таз, будто по мере того, как его вытаскивали из собственного тела, отрезали всякую связь с ним. Лангри замахал руками, пытаясь достать до Преобразующего, но движения Тимура были очень медленными, и он не сумел даже коснуться противника.

Охотник перестал чувствовать пальцы ног и в этот же момент Ятрагор швырнул его в сторону, подальше от тела. Тимур видел, как чёрная скульптура его физической оболочки начала медленно заваливаться набок, будто в реальном мире прошли лишь доли секунды. Ярость вспыхнула в нём, его бестелесный образ окрасился красным, на призрачных пальцах отросли когти, он рванулся к Ятрагору. Паря, тот отступил назад, Тимур тянулся к нему, но никак не мог достать, Преобразующий отлетал всё дальше.

«Не уйдёшь, сучий потрох!» Охотник погнался за ним, загребая руками, будто пловец. Инмэдин широко улыбнулся, показав зубы, стремительно скользнул мимо и устремился к телу Тимура. «Пёсья кровь! Он просто отводил меня подальше, а я, идиот, повёлся!» Судорожно махая руками, Лангри пытался вернуться обратно, но Ятрагор уже достиг чёрной фигуры и вошёл в неё, растворившись.

***

Уруми увидело, как двинувшийся на кухню Тимур дёрнулся, едва не упал, но восстановил равновесие и на прямых, негнущихся ногах направился в другую сторону – в коридор.

***

«Моё тело уходит, пёс его раздери!» Охотник рывками двигался за ним, но от его судорожных движений скорость не увеличивалась. И с каждым мгновением бег времени реального мира всё ускорялся. Лангри закрутил головой. В сером мире полупрозрачных стен и потолка чёрными были лишь фигуры Преобразующих, сидящих за столом, а также животных рядом с ними. И над обезьяной с манулом поднималось голубое свечение, в котором можно было разглядеть фрагменты лица, части тела. Тимур устремился по коридору за уходящим телом и увидел ещё два таких же очага голубого огня: один рядом с сурком, который провожал топающего Охотника, а второй возле пищухи, забившейся под тумбочку.

«Я – идиот! Пятый оберег не Зодчего!» Тимур потянулся разумом к этим осколкам.

«ДИГИС! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?»

«Слышу,» – ответил ему хор голосов.

«Помоги! Ятрагор захватил моё тело! Помоги выгнать его!»

Бестелесный Тимур рвался к чёрной фигуре Охотника, уже дошедшего до комнаты Одиарда. А мозг его яростно перебирал всё услышанное сегодня, ища хоть какой-нибудь способ остановить Преобразующего.

«Как? Как? Как?» – лавина вопросов обрушилась на Лангри.

«Напади на его настоящее тело! Он говорил, что, если почувствует угрозу здоровью – вернётся в своё тело! Ятрагор убил Одиарда, который всем вам хотел помочь! И меня убьёт! Если ты мне поможешь, я отплачу тем же!»

Обрывки голубого свечения по всему дому пришли в движение, устремляясь в комнату Ятрагора.

Тимур почти добрался до тела. Он уже видел, как чёрная фигура достала «Зверобой», направила его ствол на стол. И задёргалась, скрючилась, из камня скульптуры вынырнул Ятрагор и понёсся мимо, одарив Охотника злым взглядом. Лангри устремился к падающему на колени телу, прижался к нему и вошёл, как револьвер входит в кобуру. Вдохнул, как вынырнувший из-под льда, на дрожащих ногах зашагал в коридор. В уши ворвался пронзительный свист сурка.

Охотник вломился в комнату Ятрагора. Там грязный мужчина, покрытый алеющими, быстро затягивающимися порезами, схватил за горло царапающуюся обезьянку и шваркнул её об стену. Под его ногами валялись мышь и кот, изломанные, раздавленные. Сурок, щеря жёлтые резцы, орал, прыгая рядом. Преобразующий ещё раз размахнулся обмякшим тельцем макаки.

Пуля ударила ему в грудь. Вторая в живот. Ятрагор разжал пальцы, глаза его округлились, рот приоткрылся. Тимур всадил третью прямо в глазницу. Инмэдина отбросило на мольберт, вместе с картиной он повалился на пол. Охотник выстрелил ещё раз с правой руки, потом с левой. Летящего сокола на полотне накрыли карминовые брызги.

В комнату вбежали Преобразующие, вцепились Тимуру в плечи, в кисти, схватили «Зверобои». В сознание ворвался хор плачущих голосов Дигиса. Поток фраз затопил разум, руки разжались, освобождая Тимура. Уруми кинулось к обезьянке, взяло на руки, баюкая как младенца. Сурок вцепился инмэдину в штанину крошечными лапками. Стенающие голоса отдалились на край сознания.

Охотник посмотрел на Аргота и Раданфира.

– Ятрагор завладел моим телом. Хотел уничтожить свой оберег. Я попросил Дигиса помочь, отвлечь… Я не думал, что Ятрагор будет так жесток.

– Он убил Зодчего моими руками. Зная, что за это меня казнят. Думаешь, его кто-то ещё волновал кроме себя? – сурово сказал Аргот.

Тимур виновато взглянул на Уруми.

– Как он?

Обезьянка открыла глаза и снова закрыла. Двойник Охотника присел, чтобы сурок мог касаться макаки.

– Ему будто отрубили часть тела. Руку и ногу, – ответил за Уруми Раданфир. – Даже хуже, часть памяти, часть себя. Когда Оди привёл Дигиса к нам, его разум был раздроблен на десяток тел. Оди помог ему чуть-чуть собраться воедино, Дигис дошёл до четырёх особей. Когда-нибудь он смог бы вновь стать целым. Но теперь… Я не думаю, что он сможет от такого оправиться.

– Пёсья кровь, я не знал, что так будет, у меня не было иного выхода… – Тимур попятился в коридор. «Он спас меня, чужака. Я обещал ему помочь. И пусть тогда я бы пообещал чего угодно, чтобы выжить. Я должен что-то сделать теперь! Должен!» Охотник застонал, вцепился обеими руками в голову. «Что я ещё могу сделать?! Что ещё я не учёл? С ящиком разобрался, обереги достал, но никто из них не хочет свободы! Им нужно лекарство для Аргота, но как его сделать без рецепта? Может Зодчий его где-то записал?» Лангри дошёл до комнаты Одиарда, снял с полки книги и чёрный поднос. Пролистал тома на нимулонском и ансагердийском, понимая в последнем лишь половину слов. Это были труды по астрономии, геологии и механике. «Ничего о травах и порошках. Что б тебя псы драли, там в твоём ледяном загробном мире!» Тимур взял чёрный поднос, повертел в руках, вернулся к остальным.

– Что это такое?

Уруми подняло голову, удивлённо посмотрело на него.

– БС. Где ты его взял?

– На полке в комнате Одиарда. – Охотник махнул рукой назад по коридору.

– Никогда его там не видело… – нахмурился Аргот.

– Отлично! Значит, на нём был такой же ритуал отвода глаз, как и на ваших оберегах. Выходит, это что-то ценное! А… что такое бс?

– БС – это бокос эвиинс скалкс или просто бокос скалкс, – ответил Тимуру Раданфир.

– А на нимулонском?

Преобразующие переглянулись.

– Что-то вроде «книга – вечный слуга», – всё ещё хмурясь, сказал Аргот. – У вас всё настолько плохо, что вы собственный язык забыли?

– Я же говорил, нимулонские джуггсы – дикари. – Худой инмэдин скрестил руки на груди. – Всё что сумели придумать, это носить с собой смертельное для собратьев оружие.

Тимур глянул на Раданфира исподлобья.

– Для чего нужна эта «вечная книга?»

– Конечно же знания хранить, чужак, – с презрением сказал Раданфир. Но видя непонимание на лице Тимура, просто подошёл, взял поднос, нажал сбоку. Вместо чёрной поверхности появилась картинка с множеством ячеек. Символы около них были Охотнику незнакомы.

– Поищи там информацию о рецепте отвара для Аргота.

– Угу, – тощий инмэдин тыкал пальцем по подносу, картинки менялись, всё пространство заполонили символы. – Так. Ага. Нашёл. Оди молодец, спасибо тебе, что записал. Даже после гибели заботишься о нас.

Раданфир посмотрел на здоровяка с робкой улыбкой.

– Думаю, я смогу воспроизвести отвар.

Аргот тоже улыбнулся, потом снова стал серьёзным, затем опять попытался изогнуть губы в улыбке.

– Я боюсь в это поверить, – он нахмурился. – На всякий случай нужно подготовиться и запереть меня.

Раданфир продолжил мазать пальцем по подносу.

– Тут и про обереги есть. – Его взгляд бегал по строчкам. – Их нельзя уничтожать!

Он яростно посмотрел на Тимура. Тот поднял руки, демонстрируя, что они находятся далеко от револьверов.

– Оди пишет, что обереги созданы для помощи нам. Как он и говорил! – снова гневный взгляд в сторону чужака. – Если объект излечивается – его оберег рассыпается прахом. А вот если уничтожить до срока, это приведёт к опасным, неконтролируемым последствиям, болезнь усугубится! Поэтому он и скрыл их от нас!

– Пёсья кровь, кто ж знал, – Охотник виновато посмотрел на Уруми. – Я хотел помочь, освободить, только и всего.

– Я понимаю, – тихо сказал его двойник.

– Это, послушай, Уруми. – Тимур торопливо заговорил. – Я, конечно, не знаю, как у вас тут, в Ансагерде, но в Нимулоне я встречал одну молодую Преобразующую. И она мне сказала, что среди вашей молодёжи это нормально, когда вы не можете определиться с одним обликом. Пробуете новое, что-то меняете в себе. Это только старые инмэдины придерживаются одной личины. Она взяла облик девушки с портрета, который когда-то видела. Просто потому, что ей понравилась внешность незнакомки. Так что не знаю, что тебе наговорили и кто – может, старики, которые забыли, как они сами экспериментировали в юности. Или консерваторы… Но поверь: искать себя – обычное дело.

– Но я же буду на кого-то похоже…

– И что? – усмехнулся Лангри. – Все на кого-то похожи, даже люди. Ну, дети огня. Они похожи на своих родителей. Вот у меня мамины глаза, а фигура отца.

Охотник почувствовал, как напряглись Преобразующие.

– Естественно, тех обликов, которые выбрали себе отец и мать! – Тимур изобразил гримасу «ну что вы какие непонятливые». – И, так как детёныши детей огня похожи на своих родителей, я, чтобы не выделяться, скопировал элементы внешности своих. Это нормально! Ты можешь принимать чужой облик, но будет лучше, если повторишь не полностью, а поменяешь что-то. Взять моё лицо, не, моё не надо, Аргота, например, а уши Раданфира и, допустим, мой нос. И так получится уникальный облик. А не понравится самому – попробуешь что-то другое.

– Так можно? – Уруми робко улыбнулось.

– Конечно! Тебя застращали, обложили запретами, что ты теперь сам не знаешь, как всем угодить, вот и скачешь с одной личины на другую. Будь смелее! Скажи – я вот так хочу выглядеть и идите все ко псу!

Облик двойника Тимура потёк, волосы сменили цвет на каштановый, глаза стали обычными, не раскосыми, серого цвета, уши чуть оттопырились, на подбородке появилась ямочка. На Охотника смотрела девушка, очень похожая на ту, что он видел на незаконченной вышивке в комнате Уруми. Таких десятки в любом городе-из-башен.

– Очень неплохо, – Лангри одобрительно похлопал Преобразующую по плечу. Её собратья подошли, обняли, поддерживая.

***

Тимур ушёл из домика в горах утром, решив, что обязан разделить с остальными тревожную ночь. К счастью, зелье, изготовленное Раданфиром, подействовало, и Аргот не обратился в ящера. Рощицу фруктовых деревьев, которая теперь не выжила бы без Одиарда, срубили, и из стволов сложили погребальные костры. Ещё выяснилось, что оберег Уруми рассыпался прахом. Инмэдинка проводила Охотника до тропы, ведущей вниз, а затем вернулась к остальным, чтобы помогать им справиться с их недугами и быть связью с внешним миром, взамен погибшего Зодчего.

Охотник шагал по тропке, вившейся вдоль обрыва и похожей на ту, что привела его сюда. Он думал о том, вернул ли он долг Дигису, ставшему теперь инвалидом, и можно ли было что-то сделать по-другому. «Наверное – нет. Мне опять пришлось принимать непростые решения, судить, кто прав, кто виноват, кому жить, а кому умирать. В сложившихся обстоятельствах я поступил так, как должен был. И сделал всё, что мог. Осталась последняя преграда – Лес Тишины и я, считай что, у цели.»

Интерлюдия 5

«Ваше Сиятельство, я с докладом.»

«Я вся твоя, Плющ.»

«Мне удалось добраться до Анклава в Грязево, несмотря на все ухищрения Узника. К сожалению, отряд наших союзников понёс большие потери, как среди Пастухов, так и среди стражей и дронов.»

«Печально. Снэйвсы будут недовольны. Восстановление механизмов займёт много времени, если вообще будет возможно.»

«Но, с другой стороны, Узник лишился своего средства сдерживания на севере: Альфа убит, большая часть стаи тоже, остальные вульфены дезорганизованы и уже не так опасны.»

«Согласна, это открывает новые возможности для Серого Совета, когда они восстановят силу ударного отряда. А что с твоей миссией? Что удалось выяснить по Узнику?»

«В Грязеве он получил данные со спутников на орбите в момент, предшествующий Чёрному Солнцу. Для дешифровки переправил их на другой терминал. Установлено, что это Карнусир. Моя следующая цель.»

«Всё это звучит очень опасно. И эти данные, и следующая локация. Буквально вотчина Узника.»

«Я справлюсь, я не отступлюсь. Надеюсь, Филин мне поможет. Формально он на нашей стороне.»

«Формально. Но очень не любит встревать в наши дела. Личный покой ему дороже. Но тебе действительно обратиться больше не к кому. Желаю удачи. Она тебе потребуется вся до последней капли.»

Соланта открыла глаза и вернулась к стопке деловых писем. Адресатами сплошь стояли тарианские вельможи. Информаторы графини докладывали, что тарианы вновь активизировались в Нимулоне, занявшись поисками тхакур Саутар. Пора было напомнить им неудачную попытку переворота тридцатилетней давности и предложить попробовать ещё раз, уже в союзе с лэсарис.

***

«Здравствуй, Ласка. Как твои успехи?»

«Ну, как сказать. Плющ не получил всех данных. Вот. И благодаря вам, я знаю, где его дальше перехватить – в Карнусире. А ещё снэйвсы понесли серьёзные потери. Много волков и жуков повреждено, штук пять Жрецов убито. Они будут долго от такого оправляться.»

«Но и север теперь открыт. Придётся укреплять оборону «Безмятежности». Ты не должна упустить Плюща в столице! Я усилю патрули, введу комендантский час…»

«А как же я и моя команда? Если мы попадёмся Охотникам или жандармерии, это всё сильно осложнит.»

«Я сообщу тебе маршруты и график патрулей, чтобы ты смогла их обойти в случае необходимости. Или выманить на них Плюща, если тебе потребуется дополнительная поддержка.»

«Преклоняюсь перед вашей мудростью, Ваше Высокопреосвященство.»

«Мне нужна не лесть, а результат.»

Хорроу оборвал мысленную связь, встал с кушетки и прошёл к столу, позвонив в звонок. В кабинет тут же вошёл слуга.

– Рико, сообщи господину барону, что я готов его принять.

Великий Магистр сел за стол вполоборота к двери. Сквозь открывшиеся створки прошёл высокий худой мужчина с моноклем.

– Господин Брамс, – с вежливой улыбкой Ян поднялся и протянул руку. – Рад, что вы нашли время. Прошу прощения за ожидание, было срочное дело.

– Можно просто Арам, Ваше Высокопреосвященство, – проскрипел гость. – Чем могу служить? Неужто потребовались услуги наёмников из моей гильдии? Не думал я, что у вас есть нехватка в исполнителях.

– Вообще, это я хотел предложить вам свои услуги, – сказал Хорроу, будто извинялся. – С вашей дочерью, Урсулой. Насколько я знаю, ей недолго осталось, счёт идёт на месяцы.

Глава гильдии «Ратибор» не шевельнулся. Только монокль угрожающе блеснул. Великий Магистр держал паузу, смотря прямо в глаза.

– «Зелёный песок» не оставляет шансов, если вовремя не остановиться, – проговорил Арам, всё ещё пытаясь сохранить вид светской беседы.

– И даже лучшие доктора бессильны, понимаю. Есть предел человеческих сил. – Хорроу тоже изображал сочувствие. – Но знаете, что самое обидное? С нами рядом живут чудовища, не страдающие от болезней, чей организм справляется с любыми ядами и способен восстановить любое увечье. Правда плата за это – утрата разума и человеческого облика. Но что, если я вам скажу, что нашёл способ наделить человека всеми свойствами Зверя, сохранив и то и другое?

– И что, никаких побочных эффектов?

– Не совсем, – мягко улыбнулся Ян. – Нужны небольшие предосторожности в полнолуния и Месяц Душ. Попить успокаивающие настойки в это время, например. И субъект, конечно же, пройдёт обучение, так как он получает не только силу, здоровье, регенерацию, но и гораздо больше: сверхъестественные способности, которые налагают определённую долю ответственности.

Арам сидел прямой, как гвоздь.

– Вы знали, к кому обратиться. Я перепробовал всё. Осталась только надежда на чудо. Что ж, последний вопрос: цена?

– Если всё пройдёт хорошо, и вы останетесь довольны результатом, порекомендуете этот метод другим. Например, барону Миралиму.

Брамс приподнял бровь.

– Он вас терпеть не может.

– Это так, а вот вы вхожи в его дом. А у господина Миралима, насколько я знаю, недавно баронет повредил спину. Теперь до конца жизни прикован к постели. Я могу помочь и с этим.

Глава гильдии наёмников поднялся и щёлкнул каблуками.

– Я принимаю условия. Куда вести дочь?

– Лагерь «Неизбежность». Он на острове в море Тетис. Воздух там особенно способствует скорейшему выздоровлению, а шум волн успокаивает, настраивая на благостный лад. Урсуле там понравится. Паром из Длинной Бочки, мои люди встретят. А сейчас прошу меня простить, снова срочные дела.

Великий Магистр дождался, пока барон покинет кабинет. «С одним решил. Теперь следующий.» Хорроу снова обратился разумом к иному собеседнику.

«Полоз. Ты мне нужен в Карнусире. Плющ направляется в столицу, и Ласка, похоже, одна не справится. У Плюща тут союзник, наш общий знакомый. Пригляди за ним – Плющу больше не к кому идти.»

«Сделаю,» – в голосе Полоза просквозило раздражение. – «Ты зря подпустил Филина так близко, давно нужно было разобраться.»

«Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Меньше болтовни – больше дела.»

Глава 8. Агнес. Карнусир.

Глава 8. Агнес. Карнусир.

Три всадника съехали с Полуденного Тракта и взобрались на холм севернее. Карнусир встал перед ними остриями серых башен Предтеч. Река прибывающих бурлила толчеёй и пенилась человеческим гомоном около плотины баррикады, перегораживающей Тракт. Синие фигурки жандармов досматривали повозки и дилижансы, чёрные анклавовцы держались чуть в стороне, время от времени выдвигаясь точечно, словно прицельный выстрел. Лазова увидел, как под дулами револьверов на какого-то бедолагу надели ярко-жёлтое пончо с нарисованным чёрным глазом на груди и спине. После чего, напутствуя пинками, разрешили войти в город.

– Что это? – спросил Охотник.

– Колдунов метят, – сказал Джонатан ровным голосом. – Пока тебя не забрали в лагерь – ты обязан носить такую накидку. Если пройдёшь обучение – можешь сменить её на серебряный браслет с индивидуальным номером. Без него выходить на улицу запрещено. За утерю браслета – алхимическое клеймо с вкраплениями серебра и ошейник.

– Как-то это сурово… Да? – Гудэри взглянул на спутников.

– Ловчие считают это гуманным наказанием. За год организм колдуна избавится от метки и ему разрешат вновь носить браслет. Даже позволено делать подкладку под него, чтобы серебро не касалось кожи. Хотя и так большую часть месяца для колдуна он лишь унизительное напоминание, что ты нелюдь. Но никакого физического дискомфорта. А вот для таких, как наша подруга, думаю, всё иначе. – Джонатан посмотрел на Агнес.

– Если на меня кто-то подобное захочет надеть, я эти браслеты и ошейники ему в глотку запихаю и через жопу выну, – деваха скорчила миленькую мордашку.

– Всегда есть альтернатива, – задумчиво сказал Ловчий, в то время как анклавовцы у баррикады убеждали переодеться ещё одного подозрительного путника с помощью прикладов и сапог. – Можно присягнуть на верность Великому Магистру, служить стране – ловить себе подобных. Или уехать. Границы, говорят, всё ещё открыты.

– И что выберете вы двое, если припрёт? – спросил Лазова.

– Проблемы будем решать по мере их поступления, – ответила Агнес. – Текущая решается так: в город войдём в районе трущоб. Там, где стрелка рек Колбаин и Балаин. Нам нужно всё сделать за пару часов, дольше находиться в Карнусире опасно. Пойдём под вечер, около семи. Людей на улицах будет поменьше, но не совсем пусто, чтобы наша троица не бросалась в глаза.

– Думаешь, в той части города не будет патрулей? Мы что, одни такие умные? – с сомнением спросил Охотник.

– Интуиция мне подсказывает, что в нужный нам момент поднимется густой туман, – хитро улыбнулась девушка.

***

Лазова вёл Огонька под уздцы, ориентируясь на круп лошади Джонатана впереди. «Агнес не ошиблась: туман такой, что в паре шагов ничего не видать. Да и как она могла ошибиться? Помнится в Орне метель была. Сначала над острогом, где чёрно-серебристый оборотень за нами охотился, а когда сбежал – вместе с ним и вьюга ушла. Всё больше доказательств, что это была Агнес, как бы она ни отпиралась. Чёрт! Она же с Адель помогла, я же ей обязан… Чёрт, чёрт, чёрт!»

Туман съел краски и звуки, пеленой накрыл эту часть Карнусира, стёр башни выше первого яруса и небо. «Наверное, только девка с её нечеловеческими чувствами способна тут ориентироваться в пространстве. А что, если она нас заведёт в ловушку? Нет, это уже паранойя. Зачем ей это? Ну она же оборотень, монстр, упивающаяся страхом своих жертв, за которыми она охотится в густом тумане… Такая же, какой станет моя жена. Зачем я согласился на этот ритуал? Я должен был поступить как Охотник. Что с того, что Адель вернётся человеческий облик? Она всё равно останется оборотнем.»

Впереди подковы приглушённо звякнули по металлу, и Гудэри завёл коня на платформу вслед за спутниками. Агнес внимательно смотрела на его кислое лицо, словно чувствовала, о чём Охотник думает.

Подъёмник мерно защёлкал шестернями, вырывая из бесплотного молочного моря. Троица забралась в сёдла. Необычно серьёзная девушка огляделась и махнула рукой, указывая нужное направление. Лошади зацокали копытами по мостовой, мимо праздных прохожих, попрошаек и спешащих домой работяг, мимо покатых боков башен, оранжевых чугунных фонарей и распахнутых дверей лавок. Со стены одной лысеющий мужчина в длинном фартуке оттирал сделанную краской надпись «КОЛДУН».

Агнес подняла руку, заставляя их остановиться в, казалось бы, совершенно случайном месте, похожем на те, что они уже проезжали. Она вертелась в седле, принюхиваясь и прислушиваясь. Джонатан внимательно огляделся, а вот Лазова решил воспользоваться остановкой по-другому:

– Каково это быть оборотнем? – спросил он девушку.

– А каково это быть тупнем? – огрызнулась она.

– Я же нормально спросил, – обиделся Охотник.

Агнес махнула, что можно ехать дальше, и сказала уже спокойнее:

– Что именно тебя интересует?

Джонатан обратил внимание на конный патруль, пересёкший улицу вдалеке, и догнал спутников.

Лазова мялся, не зная, как начать, и девушка поняла по-своему.

– Ну, дважды теперь подумаешь, прежде чем руку на жену поднять, а то вдруг она тебе её и оторвёт.

– Чего?! Да я бы никогда! Ты за кого меня принимаешь?

– За человека, – проворчала Агнес, – но если ты не такой, то и волноваться тебе не о чем.

Она вздохнула.

– Адель поначалу будет трудно, очень трудно. Не знаю, чему её там будут учить в лагере, но обычной жизни среди людей не научат. Да ещё и в сраном браслете, или ошейнике, или в жёлтой простыне с глазом, в который так удобно целиться… Ты должен сделать ваш дом её крепостью, где она чувствует себя в безопасности. Где она будет набираться сил перед очередным нырком во враждебный мир. Адель не должна видеть себя монстром в твоих глазах, какой она будет казаться всем остальным. Ты должен принять её изменения, научиться жить с ними, а не пытаться переделать её обратно.

– Я не представляю, как смогу снова спать с ней в одной постели, – тихо сказал Лазова.

– Ну ты же спал рядом со мной на привалах! – фыркнула Агнес.

– Во-первых, тогда я не знал, что это ты была в Орне…

– А меня там и не было, – быстро вставила она, уже особо и не пытаясь изобразить, что говорит правду.

- …А, во-вторых, это другое!

– О, – Агнес хитро прищурилась, – хочешь попрактиковаться в этом? Я могу тебя подготовить к, так сказать, близости с оборотницей.

– Прекрати! – Гудэри дёрнул поводьями, разрывая дистанцию. – Какая близость? Я думаю над тем, а не пристрелить ли тебя прямо сейчас!

– Зря, ты не представляешь, от чего отказываешься, – ухмыльнулась деваха, проигнорировав его угрозу, и поддала пятками лошади. – Так, мальчики, прибавьте ходу.

Они проскакали перекрёсток и снова пустили животных шагом.

– Она будет бояться тебя больше, чем ты её, – продолжила Агнес, став серьёзной. – Бояться повредить хрупкого человечка, бояться заразить. И саму себя тоже будет бояться, что утратит контроль… Поэтому для тебя лучшим выходом будет стать как она. Сейчас вы из разных миров, говорите на разных языках, а так будете одинаковыми.

– Чего?.. Мне? Добровольно перестать быть человеком?

Они выехали к подъёмнику, у которого трое анклавовцев схватили женщину. На их нашивках частая сеть перечёркивала голову волка. Двое Ловчих держали горожанку за руки, третий достал кожаный футлярчик с двумя гвоздями. Кольнул одним, прислонил другой.

– Колдунья, подтверждаю, – вынес Ловчий свой вердикт и женщину потащили к телеге с решётками на окнах. – Пробралась мимо заставы, паскуда.

Один из тех, что тащили женщину, обернулся, впился взглядом в Агнес, потом так же пристально посмотрел на Джонатана.

– Покажи жетон. Быстро, – сквозь зубы процедила девушка.

Лазова извлёк знак Анклава из кармашка, помахал рукой сослуживцам, широко и дружелюбно улыбаясь. Ловчий закрыл футлярчик с гвоздями, помахал в ответ и отвернулся, потеряв интерес.

Троица загрузилась в подъёмник, а анклавовцы покатили телегу дальше по улице.

– Вот на это всё себя обречь?.. – тихо спросил Гудэри.

– Как хочешь, моё дело предложить, – Агнес пожала плечами с безразличным видом.

– Я так понимаю, ваши собратья уже служат в Анклаве? – вклинился в их разговор Джонатан. – И нас только что вычислили?

Девушка поморщилась.

– Не вдаваясь в детали, ты прав, колдун.

– И в самом Анклаве это может стать проблемой? – не останавливался Ловчий.

– Я научу тебя, как скрывать свою сверхъестественную сущность от подобных мне. Это не позволит тебе пройти проверку серебром и сталью, но она и не должна потребоваться, если все будут принимать тебя за обычного человека. А вот со мной всё сложнее… Меня там вообще не должно быть, – задумчиво сказала Агнес и посмотрела в глаза Джонатану. – Мне потребуется твоя помощь. Я должна буду удержать своё сознание, не потеряться, не забыть, кто я.

Колдун поднял бровь. Лазова прислушивался к обоим, мало что понимая, но пока не встревая.

– Я обращусь в деревянную статую. Скажем, Яна Хорроу, – деваха усмехнулась. – Это будет подарок из Тримерского Анклава, который вы двое доставили в столицу. Пусть отволокут скульптуру на склад или куда-нибудь ещё, не важно. Главное, где нет посторонних глаз. Ты, Джонатан, должен будешь поддерживать связь с моим разумом, чтобы я не застряла в форме неживого объекта.

Ловчий поклонился.

– Польщён вашим доверием.

– Как будто у меня есть выбор, – проворчала Агнес. – Открой разум, объясню, как скрыть свою суть.

Они проехали улицами столицы, оставляя слева необъятную Царскую Башню, а справа – белеющий зуб пирамиды. Повинуясь жестам девушки, три всадника то замирали на время, пропуская конные разъезды, то проносились вскачь, чтобы затем перейти на неспешный шаг. Агнес молчала, только по их взглядам с Джонатаном Лазова понимал, что между ними идёт беззвучный разговор. «Другой мир, как она сказала. Другой язык. И Адель будет так же общаться с себе подобными. А я буду в стороне, не у дел, прямо как сейчас.»

После шестигранной площади, к которой сходились мосты-дороги, как в центр паутины, девушка указала спутникам на салун в башне.

– Оставим коней тут. До грузового подъемника отсюда минут десять пешком.

Лазова привязал поводья к коновязи, похлопал Огонька по шее, одёрнул чёрный анклавовский сюртук, подтянул ленту на волосах, стянутых в низкий хвост. Джонатан вынул притороченную к седлу трость, поправил шляпу-котелок. Агнес сунула руки в карманы курточки из оленьей кожи, ссутулилась и быстрым шагом двинулась к башне, в которой располагался Анклав.

Когда они зашли на платформу и закрыли двери клети, девушка глубоко вздохнула и скомандовала:

– Начали.

Джонатан опёрся на трость обеими руками и прикрыл глаза. Агнес вытянулась в струнку, её одежда начала превращаться в мантию, а голова принимать облик Великого Магистра. Лазова смотрел на трансформацию черт молодой девушки в мужчину за сорок со смесью восхищения и отвращения. А затем и ткань, и кожа Агнес начали коричневеть, сливаясь по цвету, появился блеск, как у лакированного дерева. Гудэри видел срезанные и заполированные сучки, словно на самом деле искусный резчик создавал эту статую. «Невероятно… Вспоминаются мраморные статуи, которые я видел в Халикарнасе на верхних ярусах. Они выглядели так, словно живая плоть стала камнем, причём даже вены под кожей сделаны. Это мастерство скульптора или же такие оборотни, навечно застывшие в облике скульптур?» Лазова подошёл к статуе, наклонил её на себя, охнул. «А вес-то у неё как у Агнес, килограммов шестьдесят, дерево было бы полегче.»

– Она там, внутри? – под ладонью Охотника ощущалась гладкая древесина, тёплая, будто нагретая солнцем.

– Да, – ответил колдун, голос его казался немного уставшим. – Я чувствую её, как эхо, как звук, резонирующий внутри полой трубы. Держу её, не даю рассеяться.

– Хорошо. Она доверилась нам… – осторожно напомнил ему Лазова.

– Вручила свою жизнь двум людям, которых она знает без году неделя и основная работа которых – убивать оборотней. Поразительно легкомысленное решение. – Подъёмник остановился, и Джонатан подхватил статую под ноги, помогая Лазове.

– Одно дело пристрелить бегущего на тебя Зверя, совсем другое – обречь пусть и зловредную девку на вечные муки медленно угасающего сознания, запертого в колоде, – Гудэри возмущённо посмотрел на него.

– Вот на это она нас и ловит, – согласился Ловчий, – на нашу эмпатию, человечность. Агнес уверена, что мы не поступим неблагородно. Она манипулирует нами, а особенно вами, Лазова. Вы это понимаете?

Молодой Охотник буркнул что-то невнятное, продолжая тащить скульптуру.

– Можем ли мы на неё положиться? – не прекращал задавать неудобные вопросы Джонатан. – Даже этот акт доверия она использует против нас. Она же вложила свою судьбу в наши руки, как после этого мы можем ей не верить?

Он прислонил статую к стене башни и распахнул дверь Анклава.

– Мы живы до сих пор, Агнес не пыталась нас подставить, – возразил Лазова. – Если ты так о ней думаешь – зачем помогаешь?

Они заволокли деревянную скульптуру внутрь.

– Уж не ради неё, – ответил колдун. – Ради знаний. Знания – это сила. Если их может дать мне она – буду работать с ней. Подвернётся кто повыгоднее… Или хотя бы понадёжнее…

Джонатан не договорил, но Гудэри и так всё понял. С мрачным видом он открыл внутреннюю дверь. Навстречу им поднялись со скамьи двое. Лазова быстро достал жетон и озвучил легенду, придуманную Агнес. Один из двоих, черноволосый красивый мужчина с эмблемой Ловчих внимательно осматривал вошедших, пока Гудэри, не умолкая, расписывал их трудный путь с таким важным подарком. Черноволосый наклонился к уху товарища, шепнул: «люди» и обратился к Джонатану:

– Неважно выглядишь, Охотник.

Лазова только сейчас заметил бледную пористую кожу и испарину на лбу колдуна.

– Хворь в дороге подхватил, мне уже лучше, – прерывисто дыша сказал Джонатан. – Поскорее бы выполнить задание. Отлежусь денёк и буду в порядке.

Черноволосый Ловчий отступил к лавке, потеряв интерес.

– Так и куда же статую ставить? – почесал затылок второй из привратников, с длинными усами пшеничного цвета.

– Магистр Кассав сказал прямо в кабинет Его Высокопреосвященства принести, – быстро ответил Гудэри, – дескать, Хорроу будет в восторге от сюрприза.

– Да ну? – с сомнением протянул карнусирец. – Сходство, конечно, идеальное, но от этого аж жуть берёт. Да и Великий Магистр в отъезде, без него в его покои заходить не велено. Давай-ка лучше на склад к Мастеру Ву Хану. Пусть «подарок» там дождётся Великого Магистра, он сам решит, куда поставить.

– Как скажешь, – пожал плечами Гудэри, – чем быстрее мы вам ношу сбагрим, тем лучше. Куда нести-то?

Усач оглянулся на черноволосого, тот мотнул головой, мол, иди, один справлюсь.

Лазова с тревогой поглядел на слабеющего на глазах Джонатана, предложил ему удерживать голову и плечи скульптуры, а сам, крякнув, поднял более тяжёлую часть – ноги статуи.

Выйдя со склада, Гудэри обратился к провожатому:

– Слушай, друг, нам бы перекусить. В какой стороне у вас столовая?

Усатый рассказал, как найти помещение, и направился обратно на пост. Джонатан сложил трубочкой губы, протяжно выдохнул и привалился к стене.

– Я в порядке. Сейчас будет полегче, – сказал колдун в ответ на встревоженный взгляд молодого Охотника. – Агнес возвращается.

Лазова кивнул и спросил, понизив голос:

– Как мы будем искать нужную келью с терминалом Предтеч?

«Я возьму это на себя,» – возник в его голове голос девушки. – «Вы главное не привлекайте к себе внимания.»

– Доставили посылочку и больше не нужны? – проворчал Гудэри. Колдун тем временем делал глубокие вдохи и выдохи, цвет его лица возвращался к норме. – Давай что ли действительно поедим пока? Уходить-то как будем? Не потащим же мы статую обратно, это будет выглядеть тупо.

– Видимо, очень быстро, чтобы не успели сообразить, – чуть улыбнулся Джонатан.

Они неспешно пошли по коридорам Анклава, раскланиваясь со встречными Охотниками.

***

Агнес приняла предпоследнюю ампулу «дающего жизнь» и выбралась со склада. На ней была строгая военная форма темно-синего цвета – брюки и сюртук с тусклыми латунными пуговицами. Волосы стали белыми и ещё короче, практически мужская стрижка, лишь длинная чёлка и объём на макушке придавали чуть больше женственности. Крадясь и замирая, когда мимо кто-нибудь проходил, она незамеченной добралась до третьего этажа Анклава. Беззвучно приоткрыла дверь и скользнула внутрь. Келья была богато обставлена резной мебелью с мягкой обивкой. Массивные шкафы выстроились вдоль стены, а вот противоположная ей была девственно чиста, не считая трёх пустых картин. Под ними стоял простой на вид металлический стол, резко контрастировавший с остальным убранством. За ним сидел мужчина за пятьдесят в мантии Магистра. Он обернулся на вошедшую девушку.

– Здравствуй, Филин, – Агнес сжала губы в линию, настолько серьёзная, что те, кто её знал, усомнились бы: она ли это? По-хозяйски пройдя по келье, она придвинула стул к столу, рядом с Магистром, и села, закинув ногу на ногу. – Мне нужен доступ к терминалу.

«Поднимайтесь к келье Его Преосвященства,» – отправила она мысль Джонатану и Лазове.

– Здравствуй, девочка, – сказал Магистр Гюнтер. – Зря ты пришла. Узник всё знает. Сдаётся мне, мы выбрали не ту сторону.

Агнес смерила его холодным взглядом.

– Струсил?

– Ты не видела, что тут творилось в канун Синей Луны. Узник ради своих амбиций бросил столицу в лапы вульфенов. Тысячи погибших. А теперь он принялся за нас. У него есть сторонники, назревает гражданская война среди Преобразующих. В Альвгерде раскол…

– Тем больше причин его остановить.

– Не наши проблемы! Почему мы обязаны защищать людей?! Мы ничего не должны детям огня!

– Это если забыть, что мы лэсарис и это буквально наше кредо? – Агнес строго посмотрела на мужчину. – И дело не только в людях. Ты сам понимаешь, Узник не остановится на Нимулоне. Он сожжёт весь мир! Он создаёт гибридов, снэйвсы уже знают об этом. Думаешь, спустят с рук? Стаи вульфенов, что удерживала их на севере, больше нет. Серый Совет уже вступил в открытое противостояние, которого так боялся последнюю сотню лет. Больше их ничего не сдерживает, а значит, и Узника.

Гюнтер опустил взгляд.

– Я хочу жить здесь и сейчас, а не умереть за какие-то заветы предков. Я уже сделал выбор.

Девушка вскочила со стула, оглянулась на дверь.

***

Лазова с Джонатаном поднялись по лестнице на третий этаж. Сзади их бегом догнал какой-то Охотник с чёрными волосами до плеч, заплетенными в косички, пробежал, сильно задев плечом Гудэри.

– Эй! – крикнул ему в спину Лазова. Тот коротко зыркнул через плечо жёлтым глазом, двинулся было дальше. И медленно обернулся. Оскалился в кривой усмешке. Рванулся вперёд. Рука с растопыренными пальцами метнулась к Гудэри, тот вскинул шпагу в ножнах – когти полоснули по ним. Лазова выхватил клинок, отмечая, что скрежета нет, и, продолжая движение, резанул по тянувшейся к нему ладони. Рот желтоглазого перевёртыша шевелился, широко открываясь, но не доносилось ни звука. Гудэри сделал выпад, противник предплечьем отвёл клинок в сторону, зло посмотрел на Джонатана.

Время для колдуна замедлилось, когда в голове возник голос Агнес.

«Он сейчас мысленно созовёт пол Анклава на помощь!»

«Я не могу и держать область беззвучия и мешать ему транслировать мысли. Нужны вы!»

«Позволь моему разуму слиться с твоим, войти в твоё тело, и я помогу.»

Шпага Лазовы медленно, как сквозь вязкую смолу, плыла к желтоглазому. Джонатан видел, как благодаря нечеловеческой реакции тот уже сдвигался с траектории удара.

«Хорошо. Я впускаю вас!»

Это было похоже на сильный удар ветра в спину, и колдуну стало тесно в собственном теле. Джонатану показалось, что он раздвоился, будто у него стало две души. А зрачки перевёртыша расширились, он пошатнулся, и шпага Лазовы впилась ему под ключицу.

Гудэри выдернул клинок, словно бы угодивший в набитый соломой манекен, сделал обманное движение, как если бы целился в ногу, и тут же изменил направление, направив остриё в глаза противнику. Тот подставил под удар ладонь и лезвие пронзило её насквозь. Желтоглазый хлестнул взглядом по Джонатану, и Ловчий скорчился, беззвучно раскрывая рот в крике.

Боль разрядами пронеслась по позвоночнику, вонзилась в мозг, разлетелась по всему телу. Неконтролируемые спазмы скрючили конечности, в глазах потемнело. Но тут бесплотный двойник дёрнул Джонатана из затягивающего омута мук. Ловчий отрешился от страдающего тела, будто оно стало чужим. Перевёртыш понял, что ему по-прежнему мешают позвать на помощь, и его лицо исказила ярость. Когтистые пальцы вцепились в шпагу, а другая рука ударила по лезвию, ломая его. Лазова отпрянул, неловко отразил атаку обломком. Колдун видел, что вторая лапа уже несётся к молодому Охотнику, и тот не успевает защититься. Две души заставили тело прянуть вперёд, под удар. Когти желтоглазого впились меж рёбер колдуна, пробили лёгкое. Джонатан же протянул трость за спину, рукоятью к Лазове. Тот схватился, а не отпустивший Ловчий повернул кисть и в руках Охотника оказался скрытый серебристый клинок.

Стоило перевёртышу отбросить с пути колдуна, как ему поперёк груди рубанул Лазова, рассекая одежду и мышцы до костей. Кожа на краях раны обуглилась, кровь брызнула на Гудэри, он замахнулся вновь и застыл, встретившись взглядом с жёлтыми глазами врага. Тот сделал манящий жест рукой, и Лазова шагнул к нему.

Зажимающий рану Джонатан прислонил затылок к прохладному камню стены и проник в разум молодого Охотника, становясь стеной между его сознанием и подавляющими волю приказами перевёртыша.

Лазова услышал своё хриплое дыхание, клокочущий рык в груди противника и шёпот Ловчего:

– Не дай ему позвать подмогу.

Серебряный клинок метнулся к лицу желтоглазого, рассёк щёку, выбил зубы и разрубил язык, почти отделив нижнюю челюсть. Перевёртыш ударил когтями – Гудэри отразил, отсекая скрюченные пальцы. Но взмах получился слишком широким, открывая Лазову для врага. Перевёртыш сделал выпад другой рукой, подобной копью, собираясь пронзить Охотника насквозь, но конечность застыла в воздухе в сантиметрах от живота Гудэри. Джонатан застонал от усилия, его ментальная копия поддержала, и конечность желтоглазого захрустела, обломок кости прорвал мышцу, когда рука переломилась пополам в предплечье. Желтоглазый захрипел, брызжа кровью из обрубка языка. Охотник атаковал ногу перевёртыша, разрубая коленную чашечку, затем в лицо, лишая глаза, и замахнулся вновь, целясь в шею.

– Нет! Его нельзя убивать! – Глаза Джонатана расширились от удивления, когда его губы произнесли такое. – Не здесь. В Анклаве нельзя оставлять труп!

– Куда-нибудь спрячем, – ответил Лазова, тяжело дыша и стискивая трость так, что костяшки побелели. Его противник едва шевелился на залитом кровью полу, уцелевший жёлтый глаз то и дело закатывался. Жалкий, изрезанный, изувеченный, он больше не внушал страха. – Ну как, больше не можешь подчинять взглядом, а?! И не скроешься под личиной любого встречного прохожего, не подберёшься сзади! Тебе самому остался один удар!

Гудэри замахнулся.

– Это тебе за Адель!

– Нет, – вновь сказали губы колдуна, на которых пузырилась кровь, – у нас нет времени, чтобы скрыть тело. И за нами будет охотиться весь Анклав, а не только прихвостни Хорроу. Идите скорее к келье Магистра, мы должны сделать то, зачем пришли.

Джонатан поднялся, как кукла, которую резко дёрнули за нити вверх. Пальцы его впились в плечо Охотника. Лазова со злостью ткнул остриём в бедро ещё нераненой ноги желтоглазого. Тот едва дёрнулся, обессиленный кровопотерей.

– Чёрт тебя подери, колдун, защищаешь своего, оборотня. – зло прошипел он, закинул руку Ловчего себе на плечо и потащил по коридору. – А эта тварь обрекла мою Адель на долю хуже смерти… сделала её одной из вас… лишила будущего… и меня… А ты даже убить его не дал! Бросить бы тебя, да ты несколько раз мне жизнь спас!

Джонатан молчал, сосредоточив все силы на том, чтобы удержать сознание в теле, в котором гуляло эхо от пережитой боли, наталкиваясь на очаг свежей, пылающей в боку. Вторая душа покинула его, оставив наедине со всем, что пришлось испытать.

***

Агнес схватила Гюнтера за мантию на груди.

– Живо включай терминал! Мне нужно последнее доставленное послание!

Магистр щёлкнул тумблером под столешницей, забарабанил пальцами по символам, на картине проявилось изображение с пульсирующими красными точками. Девушка закусила губу. Потом вцепилась мужчине в плечо и швырнула его в сторону двери.

– Я позаботилась, чтобы дети огня не нашли труп Преобразующего в Анклаве. За тобой должок, Филин: иди прибери так, чтобы за нами хвоста из Охотников не было.

– Полоз от тебя не отстанет, – Гюнтер вжал голову в плечи и заспешил из кельи.

– Ему же хуже, – ответила Агнес, бравируя и загоняя холодок страха поглубже. Одежда девушки прижалась к телу, классические брюки превратились в обтягивающие чёрные штаны, а сюртук военного кроя – в свободную курточку с тёмной кофтой под ней. Волосы Агнес удлинились, одновременно наливаясь чернотой, лишь на кончиках вспыхнув кроваво-красным. «Я с ним больше встречаться не собираюсь. А Лазова с Джонатаном пусть сами решают свои проблемы.»

Словно в ответ на её мысли распахнулась дверь, и в помещение ввалились мужчины со злыми лицами.

– Ты обещала помочь мне убить заразившего Адель, – процедил сквозь зубы Гудэри.

– Всё будет! Только сначала сделаем дело! – Девушка выглядела рассерженной кошкой против глухо рычащего пса.

– К чертям! На этом наши пути расходятся! И Ловчий со мной согласен! Ты использовала его, чтобы меня остановить!

– Клади его на кровать, – Агнес отпихнула стул с прохода. – Хреново выглядишь, колдун. Чем помочь?

Джонатан откинулся на подушки. Она наклонилась над ним, пальцы пробежали по ранам на груди, не касаясь, оттянули веко.

– Лазова, ты глянь, что Хорроу сюда передал, – девушка мотнула головой в сторону картины.

– Да мне плевать! – резко бросил Охотник, но всё же посмотрел. И как заворожённый, подошёл ближе, взгляд его забегал по изображению.

«Джонатан, что мне делать?» – мысль Агнес мягко проникла в голову колдуна.

«Врачевать умеешь?» – даже его ментальный голос был слаб.

«Нееет… Себя ведь так невозможно исцелить, а других… Как-то не было надобности.»

Губы Ловчего чуть дрогнули в горькой улыбке.

«Нужно подумать о чём-то хорошем. Я думаю о матери. О её руках, её запахе, об уюте и безопасности, что она давала. Нужно транслировать эти ощущения, и организм врачуемого откликнется. Как дитя в колыбели, в покое и заботе черпает силы, так и ты передашь свою энергию другому, и он её возьмёт, чтобы исцелиться.»

«О матери?! Нет. Нет, нет, нет! Я не могу!»

«Ничего. Я сам поправлюсь через пару дней. Нужно только полежать.»

«Нет, не отключайся! Какие пару дней, нам бежать нужно! Там Полоз сейчас в себя придёт! О, Хал тебя забери! О хорошем, об уюте и безопасности, так? Сейчас, сейчас…»

Агнес закрыла глаза, забираясь в самые дальние уголки памяти, что хранили воспоминания слишком ценные, чтобы трепать их частыми прикосновениями. Слишком личные, чтобы кто-то ещё о них мог узнать, слишком опасные, так как делают её слабой и уязвимой. Она вспомнила о сильных руках, крепко сжимающих её в объятьях, о колючей бороде, о которую хочется почесать макушку, о мощно бьющемся сердце, чей стук заполняет всё вокруг, прогоняя любые дурные мысли. О том, с кем она наконец-то испытала покой и о ком ей хотелось заботиться.

Руки девушки легли на грудь Джонатана, он почувствовал, как тепло вливается в его тело, будто патока заполняет раны, врачуя их.

– Что ты видишь? – тихо спросила Агнес Лазову, не отнимая ладоней.

– Это… это похоже на карту, – Охотник нахмурился. – Плоская карта. Если на ней, как на наших, материки окружены со всех сторон водой, то вот эти чёрные пятна – это суша, а огромные пространства между ними – океаны. Слева находится вытянутая по вертикали двойная земля. Северная её часть очень широкая, с сильно изрезанным верхним краем, напоминающим россыпь мелких осколков. Она соединяется тонким перешейком с южной частью, которая по форме похожа на массивный треугольник или каплю, сужающуюся книзу.

Гудэри протянул руку к картине, указывая пальцем, но тут же отдёрнул, вспомнив, что, когда коснулся в прошлый раз, изображение изменилось.

– В правой нижней части, отдельно от всех, лежит округлый участок суши. Он выглядит более компактным и изолированным, чем остальные, – продолжил описывать он. – А вот в центре и справа расположен самый большой, монолитный массив. Его левая нижняя часть напоминает голову какого-то зверя с коротким рогом, смотрящую на запад. Выше неё земля сильно изрезана множеством внутренних заливов и выступов. Основная часть этого гиганта уходит далеко на восток, заканчиваясь неровными краями, под которыми рассыпано множество мелких островов, похожих на брызги. Прямо как Симорский Архипелаг.

Лазова усмехнулся и тут же глаза его расширились.

– Верхняя часть башки зверя напоминает земли Хилинского Протектората, что за морем Тетис. – Он прикрыл часть изображения пальцами. – Да, почти один в один, если без нижней части. Точнее её нижняя часть, которую будто оторвали – это Ингана. А вот тут Океан Бурь! И выступ Тары, где Билазора. А вот тут, на севере – Серое море и Ледяные Озёра, только меньше! Это что, Ларнея?! А где пролив Гел, рассекающий её надвое?

Агнес отняла руки от мерно вздымающейся груди Джонатана, устало вздохнула и посмотрела на изображение.

– Может, это Ларнея до Чёрного Солнца?

– Чего?.. – глаза Лазовы заблестели, взгляд его метнулся к другим чёрным пятнам. – Это что же, за Закатным Океаном ещё два огромных материка? И ещё один на юго-востоке! Кто там живёт? Люди? А вдруг там остались Предтечи?!

– Съезди да посмотри, – проворчала девушка, – меня больше интересуют пульсирующие красные круги.

– Ага! – с воодушевлением отозвался Гудэри. – Так, не зря же меня географии учили в Академии? Один – на севере, это, выходит, Волчьи поля. Другой – в Ведьмовском Котле, третий, получается, где-то в Ингане, а четвёртый – на юго-западе от хилинского Акульего Кряжа. А что там?

– Вулкан Мескар, – ответила Агнес. – Всё сходится.

– Что именно? – спросил Охотник, но деваха уже стала прежней вредной занозой и проигнорировала вопрос.

Она щёлкнула тумблером, гася и письмена на столешнице, и картины.

– Всё, уходим. Джонатан, хватит валяться, не умер же? Желтоглазый уже, поди, сообщил Хорроу, так что выходы из города перекрыты. И там нас будут ждать ещё Преобразующие, а мы с одним едва справились. Уходить будем в противоположную сторону от полуденного Тракта.

Лазова нахмурил брови, вспоминая карту.

– Так там ничего нет… Серое море.

– А за ним? – девушка хитро прищурилась.

– Мышиный остров, – не понимая, к чему она клонит, ответил Охотник. – Но там никто не живёт. Кроме грызунов, потому так и назвали. И это практически в противоположную сторону от Мескара!

– Вот именно, это направление будут охранять меньше всего. И на острове мы раздобудем быстроходное судно. Погнали, мальчики!

Агнес двинулась к выходу из кельи Магистра, замерла, принюхиваясь и прислушиваясь, и выскользнула в коридор, даже не удосужившись проверить, идёт ли кто-то из её спутников за ней. Джонатан принял у Лазовы скрытый клинок и собрал трость в одно целое.

– Знание – сила, – сказал он молодому Охотнику с виноватой улыбкой и зашагал вслед за девушкой.

Гудэри посмотрел на пустую картину, на которой совсем ещё недавно была таинственная карта. «Воочию увидеть, что там под мерцающей красной точкой или вернуться в Тримеру и ждать, когда Адель вернётся из лагеря?»

– Чёрт с вами, почему бы нет? – Охотник дёрнул себя за хвост, подтягивая ленту, и побежал за колдуном и оборотницей.

***

Волна вознесла лодку на гребень водного холма, треугольный парус хлопнул, натягиваясь, и потащил судно вниз, в ложбину. Лазова зажал ладонью рот и перегнулся за борт. «Чёрт… Ну куда я полез? Тут место рыбаку, а не мне! Уж он-то не выблевал бы весь ужин… Сутки, Агнес сказала плыть сутки… Я продержусь, во что бы то ни стало!» Бледно-зелёный Охотник посмотрел на Джонатана, который управлял рулём. Широко расставленные ноги колдуна упирались в дно лодки, глаза напряжённо вглядывались в чёрное небо, следя за звездой, на которую сказала ориентироваться девушка.

«С каким садистским удовольствием она рассказывала, что нас ожидает. Температура воды – пятнадцать градусов, сильные течения – если упадёшь за борт, снесёт далеко от судна за несколько секунд. Но мучиться будешь недолго, от переохлаждения тебя спасут обитающие тут ядовитые медузы. Хотя смерть, словно тебя запороли кнутом, приятной не назовёшь. Как её Лангри терпит, такая язва! Обрисовала картину, наговорила гадостей – и спать завалилась. И наплевать ей на качку и на холодные брызги. Пока отходили от порта – села на вёсла и гребла так, что мы с Джонатаном потом едва сумели с ней сравняться. Меньше меня, а силищи в ней на двоих мужиков. И вот Адель такая же будет. Может, это мне судьба испытание подкидывает? Если к этой девке привыкну, то и любимая жена уже ничем меня не удивит.» Лазова оглянулся.

Горизонт мотылялся вверх и вниз, чёрные шпили Карнусира с огоньками окон качались как трава от ветра, лодка взбрыкивала, как норовистая лошадь. «Огонька обещали в Тримеру перегнать. Не дай Бог на Кресте не найду его, когда вернусь. Я ж всех их перевешаю!» Желудок вновь подпрыгнул к горлу. Лазова надул щёки, пытаясь сдержаться, горло обожгла подступившая желчь. «Сутки, чёрт побери, сутки! Если повезёт с течением – может чуть быстрее, так Агнес сказала. И всё ради пустого острова с чайками и крысами! Туда даже контрабандисты не плавают, слишком неудобно, в стороне от всего, а добираться себе дороже. Говорят, там ещё и скалы, добивающие любопытных, которые так и не поняли, что не стоит туда плыть. И главное – совсем не в ту сторону, что нам нужно! Нужно было до Сегесты, там бы нашли попутный корабль, хилинцев, например, которые в Ингану за живым товаром собрались. Опасно, зато к нам лишних вопросов не было бы. Но в одном деваха права – там нас точно никто искать не будет, можно не опасаться анклавовцев и желтоглазого перевёртыша. Она ещё обещала, что на острове мы найдём более быстроходное судно, на котором без проблем доберёмся до потухшего вулкана. Откуда ему там взяться?! Даже колдун, который раньше был согласен на всё, её обещаниям не поверил. Агнес словно притягивает неприятности, а то и сама создаёт опасные ситуации, будто любит играть со смертью. Не то чтобы я её осуждаю, но всё же хотелось бы более достойной гибели, чем вывернуть внутренности наружу от качки или сдохнуть зажаленным медузами. Сутки… Наверное, час уже прошёл? Или даже два? Значит меньше осталось… Скорее бы рассвет, так хоть понятнее будет.»

Гудэри закрыл глаза, но перед мысленным взором плескались волны в такт раскачивающейся лодке.

Глава 9. Тимур. Ансагерд. Лес Тишины. - Интерлюдия 6

Глава 9. Тимур. Ансагерд. Лес Тишины.

Вопреки ожиданиям Тимура, спускаться оказалось не легче. Когда он шёл в горы, у него болели бёдра, пока организм не адаптировался к нагрузке, а теперь заныли икры. Перед сном он разминал их, сведённые в узлы за дневной переход. Охотник даже некоторое время бежал волком, чтобы дать отдых нижним конечностям: при спуске весь его вес приходился на передние лапы и грудные мышцы. Наверное, если бы он рискнул ещё раз отправиться в полёт, путь в предгорья Иемийских Гор занял бы у него меньше времени, но Лангри так и не решился.

Тёмный массив Леса Тишины был виден издалека и служил прекрасным ориентиром. «Где-то на другой стороне этого пятна мрака находится Бордесхолм, самый южный из ансагердийских городов-из-башен. Оттуда уже наверняка ведут дороги в столицу, за месяц должен добраться. А если не пешком, а на хорошем дилижансе, так и в неделю можно уложиться. Только бы раздобыть денег. Но это потом, сейчас всего-то ничего осталось: пересечь Мюрквид – обитель фанрия, что заражает даже Преобразующих. А значит, я вновь словно на своей первой Охоте, где малейшая царапина станет концом моего пути. Пёсья кровь. Может, существует лекарство и от этого? Тоже чья-нибудь кровь?.. Нет, тогда бы Зодчий не стал возиться с отваром для Аргота. А Зодчие, если верить словам других, невероятно умные существа, зрящие в самую суть. Хотя, как показала практика, они вполне способны не заметить того, что на самой поверхности. Ладно, не будь идиотом, гораздо проще предотвратить, чем потом разгребать последствия. И не наступай на одни и те же грабли. Ты думал, что убить Красного Зверя не составит труда, ведь ты оборотень и у тебя есть серебряные пули. И чем это закончилось? Теперь так же думаешь о фанрии. Нет-нет-нет, больше никаких самонадеянных поступков. Сначала выяснить его слабости, трезво оценить силы и, если есть шанс проиграть – оно того не стоит. Я бы показал Преобразующим, как нужно поступать с чудовищами, но моё задание важнее. Повыпендриваюсь как-нибудь в другой раз.»

***

Тимур устроился поудобнее у пня, одного из множества вокруг. Невиданная сила будто прошла по деревьям косой, переломав почти у самой земли стволы толщиной в пару обхватов. За прошедшие годы поднялись новые молодые деревца, но обломанные основания прежних великанов остались, как напоминание о чудовищной силе, которую высвободили люди в сражении друг с другом. Положив блокнот на колени, Охотник записал:

«Месяц Небесного Огня. Скорее всего, конец. Если я правильно помню карту Ларнеи, я сейчас на широте немногим севернее Тримеры. Погода соответствующая: поутру подмораживает, днём низкие тучи стадами проносятся над головой, то и дело рождая холодные осенние ливни.»

«Ксанта бы опять сказала, что я излишне пафосен и поэтичен.» Лангри улыбнулся воспоминаниям о рыжей и продолжил писать:

«На высокогорных равнинах трава уже бурая, и с кустарников листва облетает. В Таре я был в лете, поднялся в горы – зима, спустился – осень. Сезоны меняются слишком быстро, пёс их дери! Да ещё и не в той последовательности!

Семь месяцев я в пути. Что за это время в Нимулоне произошло, страшно подумать. Только бы не оказалось всё напрасно.

Сколько мне ещё осталось? Если кратчайшим путём пройду через Лес Тишины – это займёт недели три. В начале первого месяца зимы, Месяца Споров, в крайнем случае, в середине я буду в столице Ансагерда. Погано. Во-первых, Рогвор на той же широте, что и Повитум, если не севернее, на самом краю Полуострова Клык. Значит, зимы там такие же суровые, как у нас, а у меня из одежды – собственный мех, да шинель из волшебного шкафа. И денег практически нет. Почему нельзя было отправить меня в место, где потеплее?! Во-вторых, плохая примета – важное дело начинать в этом месяце. Надеюсь, Король Конрад Рангвальд несуеверный.»

«О чём ещё написать?» – Тимур почесал кончиком карандаша лоб. – «Если считать мой дневник записками путешественника, то нужно и о том, что вокруг, упомянуть.»

«В тех краях, где я сейчас, две достопримечательности. И если одной из них я достигну уже завтра во второй половине дня, то другую – озеро Неблхал я видел только издалека, с горы, и то блеск водной глади мог мне и почудиться. Ллиром писал, что там чистейшая ледяная вода и немыслимая глубина, поэтому ансагердийцы и считают его провалом в их самый нижний и ужасный мир, куда попадают после смерти негодяи и преступники. Может, и мне стоит держаться подальше от озера, ведь я немало плохого в своей жизни совершил, особенно первое время в Тримере, до того, как стал Охотником.»

Поутру Тимур отправился охотиться на сусликов, но воспоминания о Дигисе сбили настрой. Решив, что найдёт что-нибудь в лесу, мужчина двинулся в путь, не позавтракав. Первых деревьев он достиг ещё до полудня. Они уже сбросили листву и тянулись голыми ветвями к пасмурному небу. Охотник пошёл, шурша опавшими листьями, потрескивая сучками под ногами. Звуки замолкали, будто даже вездесущие птицы затаились. «Говорят, это Лес Тишины не только потому, что тут тихо. Говорят, люди, которые отсюда возвращались, очень долго не могли проронить ни слова. Эй! Хватит себя накручивать!» Но тревога не унялась, уши Тимура стали волчьими и шевелились во все стороны, ловя малейшие подозрительные звуки.

На стволе впереди он увидел яркое пятно крови. Присел, выхватил револьверы. Осторожно подобрался ближе. «Пёсья кровь! Это мох!» Охотник с досадой запихнул «Зверобои» обратно. Двинулся дальше, теперь то и дело подмечая алеющие капли на деревьях, вдобавок к уже привычному жёлто-зелёному мху. И через десяток шагов наткнулся на отпечаток человеческой ладони на тополе. Будто кто-то раненый бежал и схватился за ствол. «И всё же это опять мох. Почему он вырос такой странной формы?» Тимур коснулся его пальцем, нажал. Выступила карминовая влага, пачкая руку. «Что б меня псы разодрали!» Охотник обтёр пальцы об кору и пошёл дальше.

За ручьём с неестественно оранжевой водой он встретил уродливо искривлённые деревья, похожие на корчащихся в муках людей, сквозь которых что-то проросло. Заметив на стволе нарост, похожий на человеческое лицо, он царапнул его когтем и отшатнулся: под корой действительно были кости.

– Сучий потрох… – процедил Тимур сквозь зубы. «Витторио Барант что-то говорил о зелёной волне или облаке, которые слили воедино людей и растения. Не легенды это, выходит.»

***

Охотник вытер пот со лба, скинул вещмешок с плеча, отмахнулся от роя гнуса. Широкие, похожие на гигантские перья, листья бросали тень на его лицо. От испарений, поднимающихся от земли, чесались глаза. Тимур привалился к влажному стволу неизвестного дерева, обвитого лианой, как в тарианских джунглях, достал блокнот и начал быстро писать, то и дело оглядываясь по сторонам:

«Неделю иду через Лес Тишины. Первые два дня всё было как и раньше: знакомые берёзы и сосны, да, иногда изогнутые под прямыми углами, но всё же… Я даже выследил оленя и наелся от души. Надеюсь, то, что у него было четыре рога вместо двух, никак на мне не скажется. А потом обстановка начала меняться: температура воздуха повышалась, трава стала зелёной, деревья покрыла листва. Их внешний вид изменился: часто стали встречаться группы побегов, что свились вместе в единый ствол, напоминающий канат, которым я швартовал шхуну отца. Раскидистые кроны закрывают и без того тусклое осеннее небо, из-за чего тут царит вечный полумрак. Днём редкий луч добирается до земли, а по ночам мрак расцветает могильно-зелёными и тревожно-оранжевыми огоньками от неизвестных мне растений. Здесь душно, сыро, влажно. Знакомые мне ощущения по подводной пещерке, куда я полез по заданию Ядвиги. Я даже видел побеги га-квияна, сорвал гроздь твёрдых, как алебастровые шарики, ягод. Хотя они вряд ли пригодятся, ведь без рецепта я не смогу приготовить «сок золотых яблок».

В общем, я опять из осени попал в лето. На мне из одежды только кобуры для револьверов, а остальное – словно рисунок на коже. Раздражает это неимоверно, но я не додумался захватить из дома в горах что-то кроме шинели и шляпы.»

Тимур прихлопнул насекомое на шее, едва не ткнув себя карандашом.

«Те, кто думают, что оборотни – создания, уязвимые только для серебра, никогда не бывали во время метели в горах или во влажных джунглях. Это даже пострашнее пули – не увернёшься.

К слову об оборотнях. Я нашёл следы: обглоданные косточки и отпечаток на влажной земле. Он похож на Звериный, но раза в два меньше. Сейчас зарисую.»

Охотник нарисовал рядом с текстом в блокноте два отпечатка: один побольше, след задней лапы Зверя, а другой – тот, что он встретил. Существо также опиралось на фаланги пальцев и основание стопы, имело короткие когти.

«Из известных мне видов оборотней только Преобразующие в своей истинной форме сохраняют строение ног, как у Зверя. Конечно, это может быть местный колдун, принявший форму неизвестного мне животного, но мне кажется, что моё первое, самое очевидное, предположение верно. Вообще это даже логично, что в месте, сформировавшем окружающую среду комфортную для инмэдин, они и обитают. А вот для человека тут довольно вредная обстановка, как на нижних ярусах в городах-из-башен, около сточных труб. От механизмов и труб тепло, вот нищие и собираются там. И среди них полно больных, чахлых, кашляющих, с булькающими лёгкими. Я постоянно возвращаюсь к мысли: а так ли уж случайно появился этот лишай на теле планеты? И локализована ли область или Лес Тишины разрастается? Что, если он постепенно заполнит собой весь Ансагерд, а потом и всю Ларнею…»

Уши Тимура навострились, он завертел головой, пытаясь понять, что он такое уловил. Спешно убрал записи в вещмешок, крадучись, двинулся дальше. Полчаса он блуждал, шарахаясь в разные стороны, прячась в корнях и за стволами, под зарослями папоротника и около болотца, пока не осознал: это мозг шлёт ему сигналы, что за ним кто-то наблюдает, а не глаза и уши. Сознанием он ощутил холодный цепкий «взгляд», как у змеи, что неотрывно следит за жертвой, перед тем как накинуться. Тогда и он стал разумом прочёсывать окрестности, ища среди листвы ощущение неестественного.

«Чужой… но не добыча… пока» – уловил Охотник отголоски чьих-то мыслей. Оскалился, радуясь, что оказался прав. «Преобразующие, пёс их дери. Как бы использовать их? Чтобы провели кратчайшим путём через Лес. Раз уж живут тут, знают, поди, дорогу. Всё лучше, чем мне блуждать наугад.» Лангри двинулся в сторону ощущения, туда, откуда, как ему казалось, он почувствовал чужие мысли. Ветви заволновались – что-то большое перепрыгнуло с дерева на дерево. Тимур побежал, уже не особо скрываясь, в крови зажглось пламя азарта. По качанию веток, по трепету листвы, по осыпающимся чешуйкам коры он понимал, что гонит кого-то перед собой.

Взбежал на холм. Впереди устремлялись в небо огромные стволы. На них, как опухоли, тут и там прилипли шары из сплетённых ветвей – слишком ровной формы, чтобы быть естественным образованием. Лангри почувствовал хор голосов, шепчущих на грани сознания.

Кустарник у подножья деревьев-великанов ожил. Острые сучья рванулись к нему, остриями целясь в грудь и лицо. Тимур извернулся, ударил когтями, разнося в щепки, но со всех сторон деревянные пики вырастали взамен сломанных, вынуждая отступить.

– Я прришёл с мирром! – порыкивая крикнул Охотник. – Мне нужен только прроход через лес!

«Тихо! Ты и так уже привёл их к нам!» – возник голос в голове.

«Кого?» – подумал Тимур.

«Выводок фанрия. Они заметили тебя. Уходи, чужак!»

«Я смогу с ними справиться! У меня есть оружие! Вы что же, оставите меня наедине со стаей каких-то тварей?!»

Тишина была ему ответом. Охотник выхватил револьверы, глянул исподлобья на замершие острия, сделал было шаг вперёд, но они тут же начали расти.

«Хорошо, пёс с вами! Давайте так: я уведу фанрия и его выводок от вашего поселения! Разберусь с ними, но вы за это проводите меня кратчайшим путём через лес! А нет, я так и буду крутиться вокруг да около, привлекая к себе внимание!»

«Если останешься жив – проведём,» – пришёл ответ. – «Но фанрия тебе не убить.»

«Посмотрим.» – Тимур крепче сжал рукояти «Зверобоев» и бросился бежать прочь от высоченных деревьев.

Лангри бежал с постоянной скоростью, контролируя дыхание и прислушиваясь. Преследователи приближались, двигаясь по земле так же, как и он. Тимур чувствовал двоих сзади, потом один чуть зашёл справа, вынуждая Охотника сместиться влево. Впереди он учуял ещё двоих. «Загоняют, грамотно действуют, как стая.» Он оскалился и побежал прямо в ловушку.

Из-за дерева выскочил двуногий ящер, похожий на того, в которого оборачивался Аргот. Он оттолкнулся от земли и прыгнул, растопырив когти. Тимур вскинул правую руку ему навстречу, и гром выстрелов разорвал тишину Леса. Второй из нападавших выглядел как варан размером с волка. Его чешуйчатая спина мелькнула среди папоротников, стремительно сокращая расстояние. Тимур спустил курок в его сторону, пропустил мимо себя катящегося кубарем ящера, развернулся и с двух рук всадил пули во второго «варана», пытавшегося прыгнуть Охотнику на спину. Два таких же закружили в отдалении. Кажется, их ошарашил звук выстрелов и крики боли собратьев. «Не ожидали?!» Лангри выстрелил в пытавшегося подняться ящера, одна пуля скользнула по чешуйчатой башке, зато вторая попала в глаз. Охотник подошёл к сучащему лапами «варану» и прицельно добил в голову. Две таких же твари, вереща, скрылись среди зелени. Тимур усмехнулся. Убрал один револьвер, вытряхнул из другого пустые гильзы, разглядывая трупы. Двуногий ящер потихоньку оплывал, чешуя растворялась, обращаясь в серую морщинистую кожу. Тело Преобразующего было всё покрыто царапинами и укусами, будто его драла стая собак. Перезаряжая второй «Зверобой», Охотник присел у «варана». Тот остался в прежней форме, словно Лангри убил не оборотня. Лапы существа строением скорее были как у волка, чем у ящерицы: они располагались под туловищем, а не по бокам, на передних имелся отставленный большой палец, наверное, позволявший твари хватать мелкие предметы. Голова напоминала крокодилью, но менее приплюснутую, с покатым лбом. Тимур раздвинул дулом револьвера короткие челюсти – наружу вывалился красный язык. Охотник стал изучать труп дальше.

«Клыки крупные, удобные для разгрызания костей. На башке костяные наросты, похожи на уши и прикрывают слуховые отверстия. Шея мощная. Чешуя серо-зелёная, с тёмно-зелёными полосами как у тигра, которые начинаются чуть дальше холки и заканчиваются на длинном хвосте. Волко-крокодило-тигр какой-то, пёсья кровь.» Лангри поковырял когтем дырки от пуль. «Чешуя ослабила пробивную способность пуль, но недостаточно, чтобы они не проникли внутрь. Помимо обычной для Зверей отметины ожога в месте попадания, видны вспухшие кровеносные сосуды, словно серебро, как яд, проникло в кровь. О чём это говорит?» Тимур поднялся, устав сидеть на корточках. «Судя по острой реакции, регенерация у фанриев ещё сильнее, чем у Зверей. Плюс пробить защиту можно только под прямым углом, иначе пули просто будут скользить и мяться, зато если уж попало в тело, им от него хуже, чем нашим нимулонским чудовищам.» Охотник усмехнулся.

«Ты так легко с ними справился,» – возник голос в голове Лангри.

Тимур заозирался и увидел на дереве паукообразный силуэт. С вытянутой большой головы на него смотрели блестящие чёрные глаза, как у лемуров в тарианских джунглях. Лангри заметил на предплечье инмэдина что-то похожее на наруч, сделанный из длинных косточек.

– Я ожидал большего от этих ваших фанриев! – Лангри выпрямился, расправив плечи и выпятив грудь. – Даже обращённый в ящера хлопот больше доставил!

Преобразующий наклонил голову к плечу.

«Это только детёныши. Выводок фанриев и их раб. Выжившие убежали за родителями.»

Охотник побледнел.

«Фанрии будут в ярости.»

Тимур сжал зубы.

– И с ними тоже справлюсь! Нет, мы справимся вместе! Вместе дадим им отпор! Вы же просто прячетесь от них, да?

«Отец говорит так правильнее поступать. Пока мы не заходим на территорию фанриев, они не трогают нас.»

– Но вот сейчас же они пришли! – возразил Тимур.

«Они пришли за тобой.»

– А я один из вас! – Охотник поглубже загонял любые мысли, кроме тех слов, что планировал сказать.

«Ты чужак. Тебе тут не место. И ты нарушил наш договор.» Инмэдин на дереве не сводил глаз с трупа детёныша фанрия. «Но ты показал, как их легко убить. Я всем рассказал и отцу.»

– И? – Лангри огляделся по сторонам.

«Молодые в поселении хотят дать бой. С твоим оружием мы можем перестать просто выживать. Я чую этот ядовитый металл. Нам нельзя его касаться, нельзя иметь при себе, от него мутится разум, слабеешь, но ты убиваешь с его помощью.» Преобразующий задёргался, заражая Тимура тревогой. «Отец идёт сюда.»

Кроны деревьев заволновались, зашуршали листвой, будто там наверху фронтом шла волна сильного ветра. Инмэдин с наручем взобрался повыше, напомнив Тимуру обезьяну. Лангри ждал. На ближайшие стволы запрыгнуло с десяток Преобразующих. Их большие головы крутились во все стороны, взгляды метались с Охотника на убитых им. А Тимур, в свою очередь, рассматривал прибывших. Инмэдины казались ему похожими друг на друга, Лангри не мог понять, какого они возраста и пола, разве что у одной самки из выводковой сумки выглядывала маленькая головёнка, но вот остальные? К нему на землю спустился крупный поджарый Преобразующий. От его шеи веером на грудь расходились косточки, будто вдавленные в кожу. Когда его ноги коснулись травы, остальные забрались ещё выше, словно их пугало то, что сделал этот инмэдин.

«Здравствуй, чужак. Я Кадуин, Старейшина поселения.»

«Тимур. Охотник.» – Лангри, помедлив, изобразил неглубокий поклон. «Я сделал, как и сказал: увёл выводок, убил нескольких. Теперь прошу помощи: мне нужно как можно скорее пересечь Мюрквид. Я уйду, не буду вас больше беспокоить и все останутся довольны.»

Старейшина долго смотрел на убитого детёныша фанрия, потом оторвал кусок коры, который начал изменяться на его ладони, превращаясь в покрытый орнаментом амулет.

«Ты доказал свою доблесть, чужак. Чтобы твой путь был лёгким, я дарую тебе этот оберег от фанриев и своего сына, Картаса, в проводники.»

Тимур поклонился Преобразующему и принял амулет. Старейшина был выше Охотника на две головы и, наверное, поэтому смотрел своими чёрными выпуклыми глазищами сверху вниз. С дерева на дерево перепрыгнул инмэдин в костяном наруче.

«Отец…» долетело до Охотника эхо мысли, а затем острая вспышка, видимая и ощущаемая лишь разумом. Молодой Преобразующий дёрнулся, как от удара хлыстом, сжался, опустил глаза.

«Да, отец…» услышал Тимур и уловил отголоски жгучей ненависти. Картас перепрыгнул на следующее дерево, оглянулся, ожидая, пока Охотник пойдёт за ним, и тот не стал больше тянуть время.

До ночи он шёл за инмэдином, скакавшим по веткам. В преддверии сгущавшейся темноты Картас поманил его рукой на дерево. «Пёсья кровь… Надеюсь хотя бы невысоко лезть придётся?» - подумал Тимур, но инмэдин не оправдал его ожиданий. Картас взбирался, пока они не оказались метрах в тридцати над землёй. Ствол раскачивался как мачта в шторм. Преобразующий заставил ветки расти и сплетаться вместе, образуя полог и гамак. Потом забрался внутрь, уселся на корточки, только глазищи поблескивали в полумраке. Тимур присоединился к нему, перевесил вещмешок на живот, обнял его, поёрзал, пытаясь найти удобное положение. Рукотворное ложе похрустывало и прогибалось при каждом его движении.

– А можно его покрепче сделать? – буркнул Лангри. – Вот как доски, например? Такие, толщиной в руку.

«Слишком много сил потрачу. Да и зачем? Не бойся, Охотник, он выдержит нас обоих.»

– А я и не боюсь, с чего ты взял? – нахмурился Тимур, примериваясь за что бы уцепиться когтями так, чтобы при этом не разорвать их хлипкий настил.

Инмэдин фыркнул. Лангри вгляделся в плоское лицо Картаса. Огромные миндалевидные глаза были самой яркой его чертой. Вместо носа – две вертикальные щели и ещё одна горизонтальная вместо рта. «И вот Агнес так же выглядит? Смог бы я поцеловать её такой?»

«Кто такая Агнес?»

– Ты все мои мысли слышишь? – набычился Тимур.

«Только те, что на поверхности.»

– Буду думать аккуратнее, – проворчал Охотник, прикрыл глаза, стараясь представить, что он просто в вороньем гнезде на шхуне.

«Почему ты в облике дитя огня? Здесь можно быть собой, не скрывать своей истинной личины.»

– Я уже привык.

«Преобразующие во внешнем мире несвободны, они вынуждены подстраиваться под аборигенов, скрываться. Так говорит отец.»

– А вы, что ли, свободны? – усмехнулся Тимур. – Вы так же прячетесь от фанриев. Дети огня хотя бы не пытаются сожрать Преобразующих.

Он снова уловил волну ненависти, прорвавшуюся наружу.

– За больное задел? – Охотник приоткрыл один глаз. – Ну извини, меня раздражает, что Преобразующие на словах постоянно доказывают, какие они великие, а люди – просто ничтожный скот, а на деле живут будто крысы, питаясь объедками и втихую, исподтишка, проворачивая свои делишки. И на своих вам наплевать так же, как на детей огня.

«Неправда!»

– Что-то я не заметил, чтобы вы кинулись помогать мне или хотя бы забрали похоронить вашего из стаи фанриев, которого я убил.

Голова Картаса поникла.

«Те, кого заразил фанрий, потеряны навсегда. Манмар уже умер для нас. Он мог дать последний бой фанрию, а вместо этого принял его проклятье и бегал в его стае. Как раб, как игрушка для детёнышей, на которой они отрабатывали навыки охоты.»

– В горах есть особняк. Там живут Преобразующие, и среди них есть укушенный фанрием. Каждое полнолуние он борется с проклятьем, принимает отвар, который позволяет ему сохранять контроль над собой. Ему помог Зодчий, ваш же, из внешнего мира. Вы, я так понимаю, отгородились ото всех, решили, что у вас свой собственный избранный путь, но вместо этого вы просто лишили себя части возможностей, ограничили себя. – В памяти Тимура вновь всплыли слова Удимира. – Ты знаешь древние легенды Преобразующих? Когда-то давно фанрии чуть не уничтожили вас. Вы смогли победить только сплотившись, только используя силы, что превосходили возможности этих монстров. Они сильные, быстрые, их хрен убьёшь, они достаточно умные, но они не могут менять мир так, как вы: с помощью разума. Если вы опускаетесь до их уровня – вы проиграете, потому что, как животные, они лучше вас, сильнее вас.

«Фанрии не трогали нас, пока ты не появился. Только если кто-то сам заходил на их территорию.»

Тимур усмехнулся.

– Выходит, они уже контролировали вас, подчинили себе. Не вы наказывали фанрия, если тот охотился на вашей земле, а он вас. Вам позволяли жить в резервации, пока фанрии достаточно не расплодятся, чтобы покончить с вами раз и навсегда. Они – животные, ими должен двигать расчёт, а не какие-то долго идущие дипломатичные соглашения. Если они не убили вас пока, то только потому, что не могут, а не потому, что вы договорились не нападать друг на друга.

Инмэдин надолго замолчал. Тимур закрыл глаза и попробовал подремать. Иногда до его разума долетали отдельные слова, словно Картас разговаривал с кем-то, а может, просто громко думал.

Рассвет на дереве невозможно было пропустить. Впервые за более чем неделю блужданий по Лесу Тишины Тимур точно был уверен, что наступило утро. Но радость от этого омрачала боль во всём теле, так как он за всю ночь ни разу не сменил положения. Он потянулся, похрустывая связками и слушая, как трещат ветки в ответ, и начал медленно спускаться на землю. Только в рассветном сумраке у подножья ствола, утопая по колено в траве и папоротниках, Охотник наконец-то почувствовал себя в своей тарелке.

Молодой инмэдин спустился за ним, но остановился в метре от земли.

«Амулет, что дал отец… он не отпугивает фанриев,» – услышал Тимур мысли Картаса – «а наоборот, приманивает их.»

Охотник нахмурился, скрестил руки на груди, ожидая продолжения.

«Ты убил детёныша, вожак выводка будет искать убийцу, чтобы отомстить. Он убьёт любого Преобразующего, которого найдёт. Но виноват ты. Отец решил отдать тебя фанриям как уплату кровавого долга, чтобы фанрии не нападали на поселение, не выслеживали наших соплеменников. Ты чужак, ты сам виноват. Никто не заставлял тебя сюда приходить, никто не заставлял тебя убивать детёныша. Нам это было не нужно. Мы прекрасно жили, в гармонии с Лесом, даже с фанриями. Так сказал отец.»

– Сколько у меня есть времени, пока фанрий до меня не добрался? – глаза Тимура пожелтели.

«Мы почти у их владений. Я не вёл тебя из Леса, я вёл тебя к ним. Так приказал отец. И я должен был ему подчиниться.»

Лангри усмехнулся.

– Прямо в пасть? Ну спасибо, что хоть предупредил, пёс тебя дери.

«Подожди. Я не согласен с ним. Я много думал этой ночью и разговаривал с другими молодыми из поселения. Нам тоже противно прятаться от этих животных! Мы готовы дать им бой! Пусть приходят! Мы не будем приносить тебя в жертву, я выведу тебя из Леса, как и обещал.»

Охотник достал из вещмешка деревянный оберег, взвесил в руке, огляделся, выбирая в какую сторону швырнуть, и замер. На его лице появился хищный оскал.

– Готовы дать бой, говоришь? Амулет приманивает фанрия, говоришь? – оскал стал шире. – Зови к нам остальных, что готовы драться. Мы вместе убьём легенду!

Тимур крепко сжал фальшивый оберег в кулаке.

– Мы заманим фанрия в ловушку, раз уж нам подарили такой отличный маяк, грех не использовать его, чтобы навести ладью на рифы. Фанрий может читать мысли? Предугадывать, когда и куда будет нанесён удар? – Инмэдин кивнул. Охотник радостно улыбнулся. – Отлично! Если я правильно понимаю, фанрий быстрый, бронированный, чувствует направление атаки, а значит, нужно лишить его этих преимуществ, спутать лапы, обездвижить…

«Спутать мысли!» – подсказал Картас, загораясь идеей Тимура.

– …Точно! Подумай, где-то поблизости есть такое место, куда его можно заманить? Болото какое-нибудь?

Преобразующий взбежал по стволу дерева, осмотрелся, прикидывая их местоположение.

«Да! Найду!»

– Значит, двинули! И зови туда остальных!

***

Для совещания пришлось опять лезть метров на двадцать вверх, где кроны деревьев смыкались в закрывающий солнце полог. Картас вырастил для Тимура небольшую площадку, чтобы тот мог сидеть, а сам пристроился на ветке. Его собратья приходили по одному, с разных сторон. Девять чёрноглазых серых костлявых теней, как вороньё, расселись вокруг. Сын старейшины начал собрание.

«Пришли все, кто смог. Скоро наше отсутствие заметят. Сначала не придадут этому значения, потом заподозрят, что мы все пропали не случайно, попробуют связаться, а когда не получится – всё поймут. Будем надеяться, что фанрий не заставит себя ждать.» Тимур смотрел на это сборище и давил в себе сомнения в успехе задуманного. «Сколько им лет? Они же просто дети, которые в восторге от того, что удалось вырваться от родителей и страшатся наказания, когда за ними придут и за ухо отведут обратно домой.»

«В получасе отсюда начинается болото. Деревья там растут редко, света проникает много, а потому много лиан и ползучих растений,» – пояснил он для Тимура, – «Охотник с амулетом встанет на островке и дождётся фанрия. По своему обыкновению тот нападёт, как стемнеет. Наша задача опутать фанрия, опрокинуть его в болото. Долго удержать не сможем, но Охотник сказал, что ему хватит.»

Здоровенный Преобразующий затряс дерево, привлекая к себе внимание. Он отломил ветку и обломок начал вытягиваться, выпрямляться, заостряться, превращаясь в большое копьё.

«Я убью фанрия!» – инмэдин ударил себя кулаком в грудь. – «Не чужак! Мне не нужен ядовитый металл! Я бы давно уже принёс голову фанрия в поселение, да Старейшина не позволял!»

Тимур хмыкнул.

«Ты смеешь сомневаться во мне, чужак?! Не путайся у меня под ногами или пожалеешь!»

– Кто я такой, чтобы мешать идиоту совершать ошибки? – Лангри изобразил шуточный поклон.

Миндалевидные глаза гиганта прищурились, он дёрнулся к Охотнику, но Картас вцепился собрату в плечо.

«Оставь свою ярость для фанрия, Лонхах! Чужак нам не враг! Он сам вызвался быть приманкой, ты нанесёшь смертельный удар, никто не против! Но послушай его, он дельные советы даёт.»

Лонхах фыркнул.

«Да что он может знать о фанриях? Разве ты уже охотился на них, чужак?»

– Я охотился на похожие создания. Тоже сильные, быстрые, способные предугадывать атаки. И убивал их. Однажды я чуть не поплатился жизнью, когда недооценил одно из них. Тоже был уверен, что справлюсь один.

Гигант Преобразующий снова фыркнул.

– Если чешуя фанрия крепка, то цельтесь в глаза и пасть. Когда атакуете – думайте, что целитесь в другое место. – Тимур вспомнил, что ему когда-то показывала Арьяна, и чему он так и не научился. – И сотворите огонь, подожгите копья.

«Мы что, аборигены?!» – мысли Лонхаха сочились презрением. – «Нам не нужно пламя, наша жизнь не зависит от него!»

– Вот именно, поэтому фанрий, скорее всего, никогда его не видел и не будет ожидать. В древних преданиях Преобразующие победили своих врагов, потому что изменяли не себя, а мир вокруг. Так повторите же славный опыт предков, используйте всё, что вам даровано, не пренебрегайте любой возможностью!

Лонхах стиснул копьё, выпятил грудь, собираясь ещё что-то сказать, лишь бы не признавать правоту чужака, но гомон мысленных голосов, поддерживающих и соглашающихся с Тимуром, заставил гиганта уступить.

«Напоминаю для всех,» – напутствовал Картас, – «Мы тоже лишаемся своего преимущества – возможности мысленно координировать действия во время боя. Иначе фанрий будет знать наши шаги до того, как мы их совершим. Поэтому нужно продумать всё сейчас. Каждый должен знать свою роль и исполнять её. От этого зависят жизни остальных. Давайте немного изменим план, чтобы на острие атаки был Лонхах, как он того и хотел.»

«Надеюсь этот идиот не запорет всё дело,» – подумал Тимур и по тому, как на него зыркнул инмэдин с наручем, понял, что это было слишком громко. Охотник представил серебряный купол, накрывающий его голову и отрезающий его от остальных.

Лангри вздохнул. «Наконец-то можно побыть наедине с собой. Пёсья кровь, как они так живут, что даже собственные мысли тут же становятся достоянием всех вокруг? Предельно честное и откровенное общество, где ни у кого нет секретов от других или инмэдины научились думать так, чтобы это не было слышно никому другому?» Он посмотрел на сидящих друг напротив друга Преобразующих, как они время от времени меняли положение тела или жестикулировали. Они теперь не слышали его, но и Охотник оказался отрезан от остальных. «Я и среди оборотней чужак,» – в сердце неприятно кольнуло, – «Не потому, что не родился здесь. Я другой. Не человек, не Преобразующий.»

Картас потянулся к нему, похлопал по плечу, коснулся головы. Тимур убрал купол, защищающий разум. В голове тут же словно поселился ветерок, доносящий отголоски мыслей других, как ветер приносит шелест листьев.

– Что порешали? – спросил Лангри.

«Лонхах возьмёт амулет, мы опутаем и свалим фанрия в воду, тот откроет пасть, чтобы вдохнуть, и Лонхах пронзит его мозг копьём. Дальше все вместе набрасываемся и разрываем фанрия на куски, чтобы он не смог восстановиться. Ты… ты на подхвате.»

Лангри невесело усмехнулся.

«Да! Я убью фанрия! Я стану Старейшиной!» – услышал в своей голове Тимур мысли гиганта Преобразующего.

«Мы готовы, Охотник. А ты?» – спросил Картас.

Тимур кивнул, вздохнул и, неловко раскорячившись, пополз вниз с дерева на землю, под мысленные смешки инмэдинов.

***

Охотник сидел на дереве вместе с остальными, пока Лонхах героически позировал на островке в болоте. Инмэдин сжимал в одной руке своё огромное копьё, в другой амулет и вглядывался в темноту. Тимур то и дело засовывал револьверы обратно в кобуру, чтобы вытереть вспотевшие ладони. Фанрий был здесь, фанрий был рядом. Но не нападал. Как и Преобразующие, он скрыл свои мысли, но ощущение чёрной сосущей воронки, водоворота ледяной ненависти, кружащей под деревьями, невозможно было утаить. Страх, насылаемый Зверями, был похож на удар дубиной по затылку, ужас фанрия был другим: сводящим судорогой мышцы, высасывающим волю к жизни. Лангри чувствовал себя крошечной обезьянкой рядом с голодным леопардом. «Тварь, наверняка, чует нас всех, почему не атакует? Фанрий понял, что это засада? Лонхах не похож на приманку?»

С рассветом монстр ушёл, скрылся в глубине леса. Тимур ощущал его на грани сознания, призрак накинутой на виселицу петли. Фанрий ждал.

– Картас, всё-таки я должен там сидеть. Я же убил детёныша, – сказал Охотник сыну старейшины. Мысленные голоса заполнили его голову, Преобразующие спорили пару мгновений, а потом инмэдин с наручем кивнул.

«Этой ночью ты возьмёшь амулет. Но Лонхах будет с тобой.»

Тимур пожал плечами.

***

Зловонная вода доставала до груди, когда Охотник перебирался на островок. Ноги скользили по глине и илу, он ухватился за пучок травы, сначала порезал пальцы, а потом вырвал его с корнями. Лонхах протянул копьё. Даже на морщинистом сером лице без носа и губ Тимур смог разглядеть презрительное выражение. Стиснув зубы, Лангри ухватился за древко. Одним рывком инмэдин выдернул его на остров. Бросил оберег, отошёл в сторону и присел, опираясь на копьё. Охотник тоже опустился на траву. Запах Преобразующего стёрся, растворился в фоне болота.

Тимур изучал лес, пытаясь угадать, с какой стороны подойдёт фанрий, и поймал себя на мысли, что не может вспомнить, с кем он добрался досюда, кто его прикрывает. Заметив Лонхаха, Охотник вздрогнул от неожиданности, но, переведя взгляд на тёмную чащу, вновь забыл о нём.

Ледяная тень опустилась на плечи, впиталась в позвоночник, разъединяя кости, обращая их в застывшие сосульки. Тимур не мог пошевелиться, обернуться, побежать, только ждать, пока смерть дарует ему свободу. Боль давила на веки изнутри, голова, в отличие от остального тела, пылала огнём и жаждала лопнуть, как помидор в костре.

***

Фанрий скользнул под деревьями, серо-зелёный в серо-зелёном сумраке, а потому невидимый. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками, не отрываясь, смотрели в спину убийцы своего сына. Вчера он не мог точно определить его местоположение среди остальной добычи, запахи их тел сливались в кучу, но теперь он один, остальные попрятались, сжались в комочки сладкой плоти. Всему своё время, сначала убийца. Вожак двуногого мяса не обманул, его манок привёл прямо к цели, но фанрий заберёт не только убийцу, но и остальных, что пришли с ним. Только тогда это будет достойная плата за смерть сына.

Монстр ускорился, сливаясь в едва уловимую глазом тень, только папоротники разошлись в сторону и не успели они вернуться на место, как фанрий уже летел над водой, распластавшись в длинном прыжке.

***

Как змеи взметнулись лианы, хватая за лапы, обвивая туловище. Они лопнули, не выдержав мощи фанрия, но невидимый молот ударил сверху, погружая под воду.

Лонхах перепрыгнул через окоченевшего чужака, с плеском вошёл в воду рядом с тем местом, куда погрузился враг, занёс копьё. Мышцы под серой кожей вздулись, разгладив морщины. Остриё смотрело на чёрную поверхность, ловя миг, когда из-под воды покажется разинутая пасть фанрия.

Тимур одеревенело повернулся всем телом к инмэдину, увидел, как вокруг него идёт волнами болото, как и без того непроглядная вода взбаламучивается поднятым со дна илом.

– Фанрий не вынырнул, – прохрипел Охотник. – Фанрий не вынырнул! Вылезай из воды, идиот!

Лонхах упрямо стоял на месте, по пояс в воде, будто с острогой собирался наловить рыбы. Он резко повернулся, вновь занёс копьё и опять ничего.

Лёд опять начал взбираться по позвоночнику Тимура. Заставив себя отвернуться от приковавшей его взгляд сцены, Охотник увидел, как с противоположной стороны к нему плывёт нечто, напоминающее крокодила с короткой мордой и длинным хвостом, на конце тонким, как хлыст. По-змеиному извиваясь, чудовище стремительно преодолело разделяющее их расстояние. Лангри вскинул оба револьвера, выстрелил, но за мгновение до этого фанрий ушёл под воду, чтобы вырваться из неё мощным прыжком в фонтане болотной воды. Тимур вновь спустил курки, одна серебряная пуля пролетела мимо, другая расплющилась о грудь чудовища. Фанрий словно врезался в невидимую преграду, но приземлился на все четыре лапы.

В плечо Тимура тараном ударил Лонхах, отбрасывая того в сторону и оказываясь лицом к лицу с монстром. И замер, встретившись с ним взглядом. По-кошачьи мягко, пригибаясь, фанрий начал подбираться к дрожащему инмэдину. Охотник карабкался по склону островка, отплёвываясь от воды. «Идиот! Ну какой же ты идиот, чтоб тебя псы драли!»

Со стороны леса как короткие вспышки долетели мысли остальных инмэдин. Копьё Лонхаха вспыхнуло пламенем, фанрий отпрянул, глаза его расширились, а зрачки сжались в узкие щели. Из леса вылетели огненные копья, прочертили дугу, одно с шипением кануло в воде, другое вонзилось рядом с монстром. Очнувшийся Преобразующий сделал выпад вперёд, его копьё ударило в шею фанрию и разлетелось в щепки. Монстр в ответ рванул когтями по груди и животу Лонхаха. Тот закричал от боли. Тимур, встав на одно колено, выстрелил в фанрия, но обе пули не смогли пробить чешую, заставив врага только отступить.

Фигуру гиганта инмэдина, казалось, объял огонь ярости, почти видимый глазами. Обломок копья в его руке опять начал расти, остриё раздвоилось, а потом начало сплетаться, закручиваясь, как рог нарвала. Он заорал, оскалил мелкие треугольные, как у акулы, зубы и со всего размаха вонзил копьё в шею фанрия, ударив в то же самое место, в ложбинку чуть выше ключицы. «Вот это силища!» – в восхищении подумал Тимур. Брызнула тёмно-бордовая кровь, теперь уже монстр заревел и вцепился в талию Преобразующего, будто собрался перекусить того напополам. «Нет-нет-нет, сучий потрох! Он сейчас сделает то же, что Белла с Францем!» Тимур кинулся к фанрию, стреляя на ходу, пытаясь попасть в глаз. Но тот только щурился, стискивая челюсти, Лонхах болтался в его пасти, беззвучно крича. Охотник почти приставил дуло к веку фанрия, сжал спусковой крючок, чудовище дёрнулось, серебряная пуля ударила по костяному выросту над ушной раковиной и разлетелась на осколки. Шрапнель вонзилась в лицо Тимуру, в шею, в плечо. Невыносимая боль вспыхнула в теле, будто раскалённые гвозди загнали в мясо, и они продолжали проникать всё глубже, с каждым мгновением разгораясь всё сильнее.

Лангри взвыл, Зверь полез наружу, будто вспухающие мышцы были способны заглушить боль, но они только подбросили топливо в пламя агонии.

Фанрий выпустил безвольную куклу из пасти, его ноздри широко раздулись, втягивая запах крови Тимура. Так и не разжавшаяся рука Лонхаха под весом тела вынула из раны копьё, что мешало регенерации монстра её затянуть. Скрюченный от муки Лангри увидел, как фанрий сделал молниеносный бросок в сторону, потом в другую, клацнул челюстями, хватая воздух, ударил лапой пустоту, резко обернулся, стегнул хвостом в никуда. Около него словно вились едва видимые фигуры атакующих.

Как пускают рукотворный огонь навстречу лесному пожару, Охотник заставил пламя ярости заглушить боль от режущих его плоть серебряных заноз и прицелился. «Что окажется быстрее: я сломаюсь от пыток осколками пули, рана фанрия зарастёт, или же этот сучий потрох всё же повернётся нужной стороной?!»

Грянул выстрел, чудовище завизжало, изогнуло шею, пытаясь куснуть себя в плечо. Тимур упал на колени, раздирая когтями своё лицо, шею и плечо, в трёх шагах от крутящегося фанрия. Хлыст-хвост пролетел совсем близко, когда монстр развернулся, чтобы броситься прочь. И тут его задняя лапа провалилась в землю до колена. Потом передняя, его словно засасывало в болото. Травы вспухли толстыми верёвками, как лассо, накинулись на шею, утягивая вниз. Фанрий забился, увязая всё сильнее. Кровь, не переставая, лилась из его шеи, брызгая на опутывающие растения, на погребающую его заживо землю.

Тимур скрёб когтями по осколкам, а может, уже расцарапав плоть до кости, и не мог остановиться. Серебро всё ещё жгло, оно всё ещё было где-то внутри него, он боль от ран уже не мог отличить от прикосновений к проклятому металлу. Совсем рядом завывал фанрий, он отчаянно хотел жить. В голове кто-то кричал, что-то требовал. «Убей-добей, добей-убей, убеееей!!» – вопили мысли. Не прекращая рвать себя, Охотник встал и, шатаясь, сделал два шага. Пальцы на ноге ударились об что-то металлическое. Он поднял свой револьвер, прошёл ещё. Холм перед ним шевелился, сверкал жёлтым глазом, никак не желая умирать. Тимур вдавил дуло в расширившийся на всю радужку зрачок и спустил курок. На руку с зажатым «Зверобоем» брызнуло опалённым мясом и шипящей кровью.

Лангри упал рядом с земляной горкой, по которой проходили судороги последней агонии, скорчился от ломающей тело муки. «Я так больше не могу! Лучше сдохнуть, чем так мучаться!»

«Чем помочь, Охотник?! Чем помочь?!»

– Вынь их из меня, пожалуйста, вынь их, я больше не могу, – простонал Тимур. Его тело дрожало в лихорадке, сердце всё яростнее билось об рёбра в непрерывном стуке, пока в ранах ковырялись чем-то твёрдым, и, наконец, наступило облегчение. Он выдохнул, чувствуя, как тёплая кровь омывает его, унося страдания. Разлепил глаза, увидел стоящего над собой Картаса с деревянным ножичком в руке.

– Спасибо, – одними губами произнёс Охотник.

– Хаухиинс фус, Микилс Фаханья, Фанрийморфрья! – сказал инмэдин, и Тимур едва не вздрогнул, впервые услышав его голос.

– Хаухиинс, Фанрийморфья! – донеслись слова ещё одного Преобразующего и мысли остальных: «Слава Убийце Фанрия! Слава Великому Охотнику!» Его подняли на руки и перенесли с островка в лес, под деревья. Рядом с ним положили Лонхаха и вновь вернулись к трупу фанрия. Земля исторгла его из себя. Преобразующие накинулись на него, как голодные акулы, чешуя и куски плоти летели во все стороны, плюхаясь в воду.

Сын старейшины вернулся к Тимуру с несколькими костями и окровавленным черепом чудовища – лишь одна глазница была чёрная и обугленная – и протянул их мужчине.

«Вот, сможешь украсить своё жилище и тело, Убийца Фанрия! Ты словно воплощение Тунара, даже с ядом в крови и плоти сумел победить врага! Лучшие части твои!»

– Завязывай. Я бы без вас не справился. Вы все убийцы фанрия, украшайте себя чем хотите, мне ни к чему эти трофеи.

Картас издал гортанный крик и потряс вздёрнутым кулаком. Его собратья ответили тем же и принялись прикладывать к себе косточки, кто на грудь, кто к плечу, как девицы в магазине с платьями.

«Хоть клыки возьми?»

– Череп без клыков будет смотреться несолидно, зачем вам беззубый фанрий на стене? Согласен на коготь, только чтобы ты отстал, – Лангри устало прикрыл глаза.

Когда инмэдин подошёл вновь с тремя серповидными толстыми когтями сантиметров по пятнадцать в длину, Охотник попросил его слабым голосом: – Картас, сними с ветки мой вещмешок и подай мне, пожалуйста. А сам подполз к стволу, морщась и шипя при каждом движении, и принял сидячее положение.

– Как здоровяк? Главный трофей, череп, его по праву.

«Мертвецу он ни к чему.»

– Всё так плохо? Вроде дышит ещё, – Тимур судорожно рылся в вещах.

«Позвоночник раздроблен. Но это он бы за пару месяцев залечил. Всё не важно, потому что фанрий ранил его. Проклятье в его крови, и после ближайшего полнолуния он их раб.»

– Пёсья кровь! Неужели все истратил, была же одна!.. – пробормотал он себе под нос и сурово посмотрел на молодого Преобразующего. – И ты туда же… Что я тебе говорил? Есть лекарство, с ним он сможет сохранить над собой контроль.

Картас резко выпрямился, посмотрел наверх. С дерева плавно спускался его Отец.

«Лекарство, чужак? И где же оно? Во внешнем мире? Хочешь выманить нас из леса? И ради кого, ради того, кто уже мёртв?»

Тимур скрипнул зубами. Достал из вещмешка сжатую в кулаке руку, кривясь от боли дошёл до Лонхаха, охнув, перевернул того на бок, выдернул зубами пробку и вылил золотистую жидкость на раны. Гигант-инмэдин застонал, выгнулся, зашевелил ногами.

– А вот пусть сам и решает, мёртв он или нет, – усмехнулся Тимур.

«Дающий жизнь!.. Чужак потратил на Лонхаха дающий жизнь!..» – донёсся до его сознания ошарашенный мысленный шёпот. Здоровяк с трудом, но поднялся, растерянно глядя на Охотника.

– Картас, где череп? – он принял у сына старейшины кости и почти силой вложил в руки Лонхаха. – Вот, твой трофей, Убийца Фанрия. Если бы ты не проделал дыру в его броне, я б его не завалил.

Лангри хлопнул возвышающегося над ним инмэдина по плечу.

– И не вздумай себя похоронить, лекарство есть – совсем рядом, тут, в Иемийских Горах. Если поторопишься – успеешь до полнолуния.

«Кого вы слушаете? Чужака? Что не принимает истинный облик, зато оборачивается вульфеном?! Порченная кровь!»

– Значит, ты всё это время был здесь, всё видел и ничем не помог? – Тимур смотрел на главу поселения исподлобья.

«Ты должен был умереть, чужак,» – мысли Старейшины будто давили на всех окружающих. – «Теперь всё стало ещё хуже. Вы возомнили себя героями, молодняк? Вожак выводка хотел смерти лишь убийце детёныша, а вот самка, потерявшая главу стаи и ребёнка, теперь будет мстить всем нам! Дети, старики, любой из вас и ваших родителей – для неё станут законной добычей. Она не остановится, пока не изведёт всех нас!»

Лонхах сжал череп.

«Мы убьём и её и весь её выводок! Проклятье фанрия даст мне силу, мне нечего терять, и я более не боюсь ран от них. Мы убьём их всех!» – Он ударил кулаком в грудь и оскалился. Двое Преобразующих повторили его жест.

«Вы заманили фанрия в ловушку, вы знали, где он будет когда и откуда нападёт, у вас был чужак с его ядовитым серебром. С самкой ничего такого получится! Она будет нападать, когда мы этого не ожидаем, выслеживать одиночек, сначала убивать самых слабых, мешать нам охотиться, чтобы остальные ослабли… А чужак… Чужак уйдёт. Я слышу его мысли, которые он старательно прячет. Ему более нет до вас дела, он, видите ли, торопится, он считает, что сделал всё, что мог, он оставит нас разгребать то, что он натворил!»

Тимур зарычал и обернулся Зверем, Преобразующие дружно отступили на шаг. Охотник оскалился, чувствуя злую радость от презрения, смешанного со страхом, источаемых инмэдинами.

«НЕ СМЕЙ! ДАЖЕ НЕ ПЫТАЙСЯ ВЫЗВАТЬ У МЕНЯ ЧУВСТВО ВИНЫ! ЭТО Я РАЗГРЕБАЮ ЗА ВАМИ, ПРЕОБРАЗУЮЩИЕ! ЗВЕРИ, ТЕРРОРИЗИРУЮЩИЕ ЛАРНЕЮ, КОЛДУНЫ, ДАЖЕ МОЙ ОБЛИК – ВЫ ТОМУ ВИНОЙ, ОДНО ВАШЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ ПРИЧИНА! Я ОСТАВИЛ НА ПРОИЗВОЛ СУДЬБЫ ДОРОГОГО МНЕ ЧЕЛОВЕКА, ДРУГА, МАЛЬЦА, ЧТО ДОЛЖЕН ЗАЩИЩАТЬ, ЧТОБЫ ХОТЬ КАК-ТО ИЗМЕНИТЬ МИР К ЛУЧШЕМУ! Я БОЛЬШЕ ДРУГИХ ДЕЛАЮ, БОЛЬШИМ ЖЕРТВУЮ И НЕ ТЕБЕ МЕНЯ УПРЕКАТЬ! ВЫ ЗАБИЛИСЬ ТУТ В СВОИ КОКОНЫ НА ДЕРЕВЬЯХ, САМОУСТРАНИЛИСЬ, ПУСТЬ ДРУГИЕ РАЗГРЕБАЮТ ТО, ЧТО ВЫ НАТВОРИЛИ, ДАЖЕ НЕ МОГЛИ РАЗОБРАТЬСЯ СО СВОИМ ДРЕВНИМ ВРАГОМ, ПУСКАЯ ВСЁ НА САМОТЁК!»

С клыков оборотня капала слюна, жёлтые глаза пылали, Старейшина отступил к дереву, положил на его ствол ладонь, и корни вырвались из земли, нацеливаясь в Тимура, как рога быка. Охотник решил ткнуть наугад: «Про «Сказание о Падших Звёздах» слышал?» Корни замерли. «Ага, сучий потрох, слышал! Если это правда, то все люди, весь мир теперь расхлёбывает то, что заварили Преобразующие! Так что мне не смей меня упрекать!»

«Убирайся отсюда, чужак.»

Картас осторожно подошёл ближе к Охотнику, взглянул с вызовом на отца. «Я выведу его кратчайшей дорогой, я выполню данное ему обещание.»

Тимур сжался до человеческого вида, протянул инмэдину один из револьверов: – Я дам оружие и серебряные пули, чтобы вам легче было убить фанриев.

Картас с опаской взял «Зверобой» за дуло.

«Которым молодняк не умеет пользоваться. Ложная надежда, обрекающая их всех на смерть, чужак.» – пришла мысль от Старейшины.

– И обычные пули дам, – хмурясь, Охотник помог Картасу правильно взять револьвер. – И пока идём из Леса, научу его стрелять, а он уже научит остальных. Они справятся. А ты можешь и дальше прятать голову в песок, страшась перемен. Они неизбежны, и всегда ведут к лучшему, пусть даже худшим из способов.

– Вис хельс, Фанрийморфрья! – донеслось Охотнику в спину, когда он почти скрылся из виду, он обернулся, чтобы увидеть, как чёрные большеголовые фигуры вскинули кулаки в прощальном салюте. «Они справятся. Они должны справиться,» – подумал Тимур, хмуря брови.

***

Серый волк с чёрной полосой по хребту бежал по осенней прерии. Вещмешок свешивался с правого бока и постукивал по плечу и рёбрам. Ветер ерошил шерсть и гнал облака на юг, к мрачному лесу за спиной волка.

«Чем больше я общаюсь с Преобразующими, тем больше понимаю Агнес: за что она так не любит свой народ. И наконец-то понимаю, что она во мне нашла – я такой же чужак для всех, как и она. Мне и ей нет места ни среди людей, ни среди инмэдин, мы не согласны играть по их правилам, довольствоваться тем, что дают.» Несмотря на время, проведённое среди Преобразующих в истинном облике, когда Тимур думал о девушке, он видел худощавую подтянутую фигурку, растрёпанные короткие чёрно-красные волосы, треугольное лицо с большими янтарными глазищами, вздёрнутым носиком и мягкими губами, которые ему хотелось бы целовать снова и снова.

Интерлюдия 6

– Ваше Высокопреосвященство? Вы прям сами ко мне? Я польщена! – девушка села на стул с высокой прямой спинкой, даже во сне показавшийся ей крайне неудобным.

– Прекрати, Ласка. – Хорроу не улыбался. – Плющ ушла.

– Ушла? Это она? – улыбка на губах девушки потухла.

– Филин рассказал, что она выглядит как типичный снэйвс: короткие белые волосы и униформа военного образца.

– Он теперь на нашей стороне? – Ласка презрительно скривилась.

– Решил сотрудничать, сам предупредил о появлении эмиссара Совы. Если бы не твои подручные…

– Вот только не надо! – окрысилась девушка. – Полоз сам виноват! Я тоже шла за Плющом, Охотник и Ловчий были мной подогреты и готовились убить опасного оборотня, а что сделал этот тупень?! Напал на них! Решил поквитаться с графским сынком за Халикарнас! Я едва сумела остановить Гудэри. Полоз мне всё испортил! Они теперь мне не верят! Я обещала Лазове помочь отомстить за жену, но кто ж думал, что это на самом деле произойдёт? Полоза там не должно было быть!

– Твои, так сказать, помощники не одолели бы Преобразующего сами. Полоз сказал, им кто-то помогал, кто-то защищал их разум, отбивая атаки.

– Ну давай подумаем, Ян, кто же знал, что там будет Полоз? Я вот не знала. Плющу ты, я почему-то так думаю, тоже не рассказал. А вот лэсарис, который так внезапно перешёл на твою сторону… И пока Полоз был занят моими людьми – Плющ получил… получила нужные сведения от Филина!

Хорроу скрестил руки на груди.

– Ты что-то выяснила? Где ты сейчас?

– Я знаю, куда она направилась, – нехотя ответила Ласка. – В Трир. Я преследую её.

В комнате похолодело – от Великого Магистра повеяло едва сдерживаемой яростью.

– Она не должна покинуть Мышиный Остров. Дождись Полоза и вместе покончите с Плющом.

– Опять он?!

– Больше не должно быть осечек. Она и так уже забралась слишком далеко. Дождись Полоза. Это приказ.

Ласка демонстративно надулась.

– Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Высокопреосвященство, – пробурчала она и прервала сон.

***

«Плющ? Как ты? Выглядишь неважно.»

«Много сил потратила, нужен отдых, но это непозволительная роскошь.» – В голосе Плюща слышалась усталость. – «Я получила следующую хлебную крошку. В Грязево Узник отправил данные на дешифровку в Карнусир: карту с отметками, указывающими на города инмэдин.»

«Что? Как? Кто смог эту карту составить? Неужто дети огня или предатель из Преобразующих?!»

«Не знаю. Но там обозначена обитель снэйвсов, Ютунхайн, в Волчьих Полях и подводная цитадель ватов, Мундспельхайм, в Океане Бурь. Ещё есть точка в Ингане. В эти места Узник, конечно, не смог бы попасть, поэтому ему оставалось только четвёртая метка – потухший вулкан Мескар.»

«Но там никого из наших нет! Или ваты столь тщательно это скрывают…»

«На карте материки были не такие, как сейчас. Я думаю, это сведения ещё до Чёрного Солнца.»

«Невероятно! Узник умудрился добраться до нашего наследия. Может, там он нашёл секрет га-квияна?»

«Я выясню всё, что возможно. Сейчас я плыву в Альвгерд. Мне нужен скип[1], чтобы добраться до Мескара. Больше никаких проволочек, прислужники Узника идут за мной по пятам. В Карнусире был Полоз, его предупредил Филин. Старику больше нельзя доверять, он решил сменить сторону. Уверен, что мы проиграем. Теперь Хорроу знает, куда я направилась, у меня от силы день форы. Я слышала, что в Альвгерде раскол. На чьей стороне Ширд?»

«Не знаю. Боюсь, опасность грозит тебе даже среди своих. Я уже не уверена, кому можно доверять… Будь осторожна, молю!»

«Я разберусь.»

«Плющ, подожди, а твои подопечные с тобой?»

«Да.»

«Ты же понимаешь, что в Альвгерде им грозит смерть?»

«Я не могла их оставить в Карнусире, они защитили меня от Полоза, они помогали мне с моей миссией. Кем бы я была, если бы выбросила их, как сломанные инструменты?»

«Андемиркан не пощадит детей огня…»

«Я разберусь.»

«Ох. Да хранит тебя Вотан.»

[1] Скип – skip – лодка, корабль (инм.)

Глава 10. Агнес. Мышиный Остров.

Глава 10. Агнес. Мышиный Остров.

Шумящий волнами серый день сменился вечером, хмурящим брови туч. Стена скал у горизонта приблизилась и распалась на отдельные пики, облизываемые пенящимся морем. Джонатан боролся с парусом, пытаясь ветром пересилить течение, но лодка всё равно не плыла прямо, а двигалась то вправо, то влево. Агнес помогала ему рулём, но всё равно столь желанный берег приближался слишком медленно. «Полдня эти чёртовы скалы перед нами маячат и, кажется, мы не сдвинулись ни километр.» Когда их в очередной раз снесло в сторону, Лазова, сидевший на носу, едва подавил желание прыгнуть за борт и вплавь добраться до земли. Разуму, затуманенному качкой, это показалось более надёжным, чем оставаться в лодке, которую море подбрасывало как игральную кость. Охотник вцепился в борт. «Не дури! Продержался столько часов и ещё парочку выдержишь! Будет что рыбаку рассказать. Вот он посмеётся…» Ветер в очередной раз сменился, будто подстраиваясь под них, и судёнышко выправилось, наперекор волнам ринулось к скалам. Джонатан медленно выдохнул сквозь зубы, словно поднимал тяжесть.

– Давай левее, там проход, – сказала Агнес. Руль под её ладонями трещал от нагрузки.

Проскользнув между потоками, бурлящими вокруг каменных клыков, лодка устремилась к берегу. В сумерках он казался столь же угрожающим, как и подступы к острову: покрытые редким мхом скалы нависали гигантскими ступенями. Лазове с трудом удалось разглядеть подобие козьих троп, ведущих наверх. «Какой смысл туда лезть?.. Агнес ошиблась. Может, когда-то тут что-то и было, но теперь пусто.»

Над скалами уже виднелись обломанные верхушки башен Предтеч: израненные, иссушённые временем чёрные остовы некогда величественных зданий, брошенные своими обитателями.

Лодка чиркнула днищем по чёрному песку, скрип отдался Гудэри в зубы. Он поспешил спрыгнуть на берег. Море лизнуло сапоги, но Охотник уже волок судно на сушу, чтобы проклятые волны не утащили обратно. Спрыгнул и Джонатан, помогая с другой стороны, а потом и Агнес, прошествовавшая мимо мужчин.

– Оставьте, возвращаться будем иначе. Здесь есть суда, которым не нужен ветер. Мы возьмём одно и уплывём. Быстро и тихо.

Ловчий с Охотником переглянулись и протащили лодку ещё дальше от прибоя.

Девушка забралась на скалы, оглянулась. Ветер взъерошил её чёрно-красные волосы. «С тех пор, как мы отправились сюда, она ни разу не улыбнулась, не отпустила издевательскую шутку, не скорчила дурацкую рожицу…» – подумал Лазова.

– Когда ты в последний раз была тут? – спросил он, карабкаясь вслед за ней.

– Давно, – Агнес нахмурилась. Ловко преодолела ещё пару метров и вновь остановилась, ожидая мужчин. Лазова с трудом миновал сложный участок и протянул руку Джонатану. Подтянув колдуна, он выразительно взглянул на девушку. Та закатила глаза и ринулась дальше, за пару секунд оказавшись на самом верху. Гудэри сжал зубы и медленно пополз следом. Ухватившись пальцами за край каменной ступени, подтянулся, зашарил другой рукой, ища во что бы вцепиться, и увидел протянутую ему ладонь. Агнес резко вздёрнула мужчину, затаскивая к себе.

– Спасибо, – сказал Охотник и расплылся в улыбке, но она только кивнула и отвернулась, засунув руки в карманы куртки.

Поднялся и Джонатан, вновь воспользовавшись помощью Гудэри. Ловчий снял со спины вещмешок, достал притороченную трость и тяжело опёрся. В километре перед ними бугрилась холмами земля, из которой, как чёрные грибы, прорастал город-из-башен. Зияли прорехи в стенах, через которые было видно тёмное небо, и в них завывал ветер.

«Как же всё это глупо. Если верить девке, то мы там, где нужно, а вот если верить глазам…» Лазова выжидающе посмотрел на Агнес. Та шумно втянула носом воздух и поёжилась.

– Вы, главное, не болтайте лишнего. Я сама разберусь. И не ешьте, и не пейте ничего.

Гудэри поднял бровь, снова посмотрел на развалины Предтеч и вздрогнул.

Они возникли из воздуха. Мгновение назад их не было, а теперь в двух шагах замерли четверо – высокие, как Лазова, с идеальными чертами лиц. Двое по центру – с короткими чёрными волосами и облачённые в облегающие комбинезоны из серой чешуи. Они держали наготове странные топоры. Рукояти-трубы тускло мерцали оранжевыми полусферами. Двое по краям – наголо бритые, босые, в одних набедренных повязках и без оружия. Их ярко-голубые глаза контрастировали с тёмно-коричневой кожей.

Стражи с топорами посмотрели на девушку.

Агнес выпрямилась, смерила их взглядом. Потом они, похоже, беззвучно поговорили. После чего черноволосые поклонились и развернулись.

– Следуйте за ними, – тихо сказала девушка.

– Какие-то проблемы? – так же шёпотом поинтересовался Джонатан.

– Вас сразу не убили – уже хорошо, – мрачная ухмылка искривила губы Агнес. – Но окончательное решение за хозяевами этого места. Эти-то так, пограничная стража.

Лазова расправил плечи и положил руку на рукоять револьвера.

Деваха фыркнула на его браваду и первой пошла за конвоирами. Два лысых мужчины немного отстали и пристроились в конец процессии.

Впереди идущие пропали из виду, а следом и Агнес. Лазова сделал ещё шаг и остановился, глядя вперёд и вверх. Джонатан врезался в него, охнул, прижал ладонь к голове, а потом посмотрел туда, куда и молодой Охотник.

Башни Предтеч преобразились. Все раны, нанесённые временем, пропали. Гладкие бока сияли антрацитовым глянцем, подчёркнутые голубыми полосами света, опоясывающими здания на каждом ярусе. Мосты-переходы без примитивных чугунных заборов мигали красными огоньками. Подъёмники, окружённые зеленоватым сиянием, стремительно уносились ввысь. Окна светились множеством цветов: голубым, белым, зелёным, фиолетовым, жёлтым.

Твёрдые, как сталь, руки подтолкнули Джонатана и Лазову в спины, возвращая в реальность. Агнес и двое в чешуйчатых комбинезонах уже стояли на ничем не огороженной платформе. Подавленные увиденным и в смятении чувств, Ловчий с Гудэри присоединились к ним. Сопровождающие в набедренных повязках встали рядом и замерли, подобные статуям. Зелёное сияние, подобное мыльному пузырю, поднялось от основания подъёмника и сомкнулось над их головами. А потом они ринулись вверх так, что у Лазовы подогнулись колени, а Джонатан с силой вцепился в трость. Но ветра не было, ни дуновения, как обычно ощущается при ускорении платформы. И вместо щелчков шестерней – мягкое шуршание, которое сливалось в монотонный гул.

«Я чувствую себя… неправильно? Словно вновь наступил Месяц Душ,» – мысленно обратился Джонатан к Агнес.

«Тут всегда Месяц Душ. Расслабься и получай удовольствие,» – ответила она.

Платформа доставила их на ярус под облаками, и защитное сияние опало. Лысые мужчины сошли на мостовую, становясь во главе процессии. Лазова, отчаянно крутя головой по сторонам, пошёл за ними в распахнувшуюся арку. Музыка и свет лились изнутри. Охотник прищурился, привыкая. Высокие сводчатые потолки знакомых ему интерьеров освещали парящие шары, которые встречаются лишь в самых дорогих апартаментах аристократии. С картин, чьи пустые полотна раздражали Гудэри в родном Халикарнасе, на них смотрели мужчины и женщины. Они двигались, поворачивались вслед за идущими, улыбались и тянули руки. Непонятные Лазове сцены из жизней в невероятных пейзажах оживали одна за другой в бесконечном повторе.

Они вошли в зал, заполненный высокими красивыми людьми в воздушных одеждах. В их руках мелькали драгоценные кубки. Столы у стен были уставлены яствами. Музыка звучала со всех сторон, хотя Лазова не видел оркестра. Сопровождающие смешались с толпой, и трое чужаков оказались одни практически в центре бала. Почти сразу вокруг них стало пусто. Охотник увидел в глазах окруживших их людей тревогу, отвращение, но и любопытство, а потом музыка смолкла.

На балкон, нависающий над залом, вышел мужчина в простой серой мантии.

К парапету балкона второго этажа зала вышел мужчина в простой серой мантии. Он подошёл к краю подъёмника и шагнул в пустоту. Плавно спускаясь, словно игнорируя притяжение, он оказался перед троицей.

«Здравствуй, Томирис, дочь Весты,» – возник его глубокий голос в голове Агнес. – «Ты принесла в мой сад сорняки, что отравят его почву. Я распылю их. Это милосердно.»

Лазова с Джонатаном увидели, как побледнела их спутница, а потом мужчин сжала невидимая сила, приподнимая над землёй. Они почувствовали себя в руке великана: одно движение и их сомнут как комок глины.

С балкона сорвалась огромная птица, сверкая пестрым оперением. У самой земли она обратилась в прекрасную женщину. Лёгкий шёлк едва прикрывал стройное тело, а шлейф платья вытягивался из поясницы, составляя с кожей единое целое. Голову венчала корона из веточек и кораллов: они прорастали сквозь кожу лба, теряясь в густых каштановых локонах.

«Остановись, муж мой!» – её мелодичный голос услышали все. – «У нас так давно не было детей огня! Они такие забавные! Дай мне сначала с ними наиграться!»

Мужчина в мантии склонил голову, и Джонатан с Лазовой опустились на пол, хватка вокруг них разжалась.

– Здравствуйте, дети огня, – сказала женщина, широко и радостно улыбаясь. К ней тут же подбежала другая в более бледных одеждах и вложила в руку кубок. – Я – королева Ширд, а это мой муж – король Андемиркан. Добро пожаловать в Альвгерд, самый благословенный город на этой истерзанной земле. Здесь вам нечего опасаться, ешьте, пейте, веселитесь, таков мой приказ!

Группа девушек и юношей окружила Ловчего и Охотника. Ловкие пальчики прошлись по их телам, избавляя от вещей и оружия. Пёстрая стайка изящных созданий увлекла их дальше, в завихрения пира, и вернулась музыка. В руках Лазовы оказался кубок.

«Агнес сказала не пить. Сколько раз она мне врала, почему сейчас я должен ей верить?»

Он осторожно отхлебнул и почувствовал жар в груди. Сердце забилось чаще, отдаваясь пульсацией в висках. Вернулись краски и звуки, до того приглушённые усталостью.

«Вот гадина, хотела меня лишить такого удовольствия!»

Аппетит проснулся, и Лазова вцепился зубами в протянутое мясо на рёбрышке. Девушка рядом подлила ему в бокал золотистой жидкости из металлического сосуда.

– Выпей, дитя огня, это продлит твою короткую жизнь!

Гудэри сделал ещё один большой глоток. Захотелось танцевать, вызвать кого-нибудь на дуэль или расцеловать ближайшую девушку – и всё это одновременно. Его губы против воли растянулись в счастливую улыбку. Окружающие снисходительно посмеивались, глядя на Охотника

Джонатан принял предложенную чашу, коснулся губами края и аккуратно выбрался из разноцветного водоворота тел и развевающихся тканей. Он отступил к стенам зала, с тоской посмотрел на изобилие закусок на столах и подошёл к живой картине. Изображение отреагировало на него. Женщина в обтягивающей одежде, сидящая на незнакомом транспорте с двумя массивными колёсами, помахала ему рукой. Потом отбросила чёлку с лица и надела круглый шлем с непрозрачным забралом. Ловчий остался на месте, разглядывая картину. Пейзаж за женщиной изображал широкую плоскую дорогу серого цвета и город-из-башен вдалеке. Наездница тем временем сняла шлем, вновь помахала рукой и опять надела.

– Почему не угощаешься, Ведающий? – раздался глубокий голос рядом с ним. Колдун обернулся и тут же склонился в поклоне перед Андемирканом.

– Пища не отравлена, а твой сильный голод прекрасно чувствуется. Ты нестабилен в таком состоянии, а значит, можешь испортить бал моей госпожи. В таком случае мне рациональнее превентивно устранить помеху, чем потом ликвидировать последствия.

Джонатан склонился ещё ниже и быстро взял со стола что-то, напоминающее сладкую булку. Съел её большими кусками, не жуя, и принялся за жареную ножку мелкой птицы. Немигающий взгляд короля в серой рясе сместился с Ловчего на зал.

– Прошу прощения, если обидел вас своим поведением, о Великий, – сказал Ловчий. – Всё дело в том, что жажда знаний сильнее моего физического голода.

Андемиркан вновь посмотрел на него, в этот раз с лёгким недоумением.

– Я размышлял о том, что вот оно, настоящее наследие Предтеч. Мы, люди, пользуемся лишь крохами, не подозревая о технологических чудесах, доступных прежним жителям Ларнеи.

– Это тоже мелочь. Бессмысленные пустые украшения, мельтешащие и отвлекающие. Но Ширд нравится. Пусть будут.

– Открыли ли вы что-то более значимое, по-настоящему весомое?

– Ты ещё спроси, умею ли я дышать? – снисходительно отозвался Андемиркан.

Джонатан опустился на колени.

– Умоляю вас, Великий, позвольте мне прикоснуться хотя бы к малой толике этих знаний! Это то, к чему я стремился всю жизнь!

Король молчал, с интересом разглядывая колдуна у его ног.

– Почему нет? Это будет даже забавно наблюдать за тобой, дитя огня: поймёт ли хоть что-то твой ограниченный разум? И если тебе это удастся – выходит жизнь твоя не такая уж и никчёмная. И ты сможешь умереть спокойно. Идём, всё равно забавы Ширд не по тебе, в отличие от второго питомца Томирис.

Ловчий поднялся на подъёмнике вместе с Андемирканом, только раз оглянувшись на зал. Лазова как раз закончил танцевать с какой-то прелестницей в воздушном платье из полупрозрачного шифона, но к нему уже спешила другая, не менее обворожительная. Молодой Охотник осушил кубок, приобнял партнёршу за талию и закружил в танце. Агнес же стояла перед троном с королевой. «Они на своём месте, я им не нужен. Такой шанс выпадает лишь раз в жизни, я не могу его упустить.»

***

Ширд наблюдала со своего трона за воодушевлением, с которым её подданные встретили новую забаву, и довольная улыбка не покидала её полных губ. Длинные пальцы с ухоженными ногтями ласкали шар размером с человеческую голову, покоящийся у неё между бёдер. Внутри сферы пульсировало оранжевое сияние, похожее на то, что было в инкрустации топоров стражи, но только в разы ярче и яростнее, как костёр против свечи. Агнес посматривала на сферу с тревогой, когда она вдруг начинала светиться сильнее, отзываясь на эмоции хозяйки. В девушке зрело раздражение, но она сдерживала себя, понимая, что не в том положении. Рядом с ней стояла молодая женщина с кубком на подносе, и несмотря на то, что Агнес её старательно игнорировала – не собиралась уходить. Деваха шумно выдохнула и схватила поднесённый напиток, лишь бы та убралась. Осторожно коснулась губами золотистой жидкости.

– Га-квиян? – она сделала глоток и облизнула губы. – Разбавленный. Раньше вы не могли себе позволить амброзию в таких количествах.

– Всё изменилось, моя дорогая, – Ширд отреагировала на её голос, оторвавшись от зала. – Прости, я плохая хозяйка, не уделила тебе внимание. Ты должна меня простить, твой питомец такой забавный, танцует, раскланивается, прямо как будто разумный. Ты его дрессировала?

– Постоянное полнолуние, разбавленный «дающий жизнь»… Да вы тут перманентно под кайфом!

Прекрасное лицо Ширд исказилось яростью.

– Это называется радость! Счастье! Почему мы обязаны проводить жизнь в страданиях? За какие такие грехи мы должны расплачиваться, терзая себя умеренностью? Мы никому и ничего не должны! Мы свободны!

Она тяжело дышала после тирады, её пальцы вцепились в светящийся шар, угрожающе полыхающий внутренним пламенем. Кажется, даже музыка стала тише. Ближайшие Преобразующие замерли, а затем начали медленно отступать. Заметив это, Ширд справилась с гневом, взмахнула рукой, отгоняя дурные эмоции, и вновь лучезарно улыбнулась.

– Не будь занудой, как твоя мать. Как она, кстати?

– Мертва. – Агнес с мрачным удовольствием наблюдала, как вновь трескается счастливая маска на лице королевы. – Уже много лет. Она поднялась на вершину своей пирамиды показать её советникам царя. Там платформу пробили серебряные штыри. Это убило всех, но не Зодчую. Подъёмник устремился вниз, на огромной скорости врезался в дно шахты. И это она пережила. Сверху обрушились каменные блоки. Моя мать выдержала и это. Но сил выбраться не осталось. Она погрузила тело в стазис, жил только разум. Она ждала помощи.

Лицо Ширд становилось всё бледнее.

– Вот такой «несчастный случай», как мне тогда сказали, – уголок губ Агнес пополз вверх. – Она умирала месяц. Целый месяц я молила собратьев-инмэдин о помощи. Мне отказали. Для детей огня выживший после падения – аномалия. Разбирать завалы, искать мать – это нарушить маскировку. Лицемерные мрази. Они боялись влияния Зодчей-лэсарис на человеческого царя и использовали как предлог опасения раскрыть себя. Я пыталась копать сама. Слишком юная. Слишком слабая.

Голос девушки сочился отвращением.

– Меня гоняли, и свои и дети огня. Людей я убивала, на меня начали охотиться. Мне пришлось уйти. Оставить мать. В момент смерти она была одна. Совсем одна.

Ширд вскочила с трона, кинулась к Агнес, порывисто сжала в объятиях. Крупные слёзы катились по щекам королевы.

– Милая моя, бедная девочка, – Ширд гладила девушку по волосам, – сколько боли тебе пришлось пережить! Но теперь ты дома, мы примем тебя как родную дочь, оставайся сколько тебе нужно. Завтра будет бал в твою честь, самые изысканные представления, амброзии сколько захочешь, самые красивые игрушки, всё для тебя! И питомцев твоих не тронем. К тому же они такие забавные!

– Мне нужен скип, – процедила Агнес сквозь зубы. Она замерла, превратившись в деревянный манекен.

– Куда ты собралась? Опять в этот мир, который истерзал твою душу?! Не отпущу! В память о Весте я обязана о тебе позаботиться!

Глаза Агнес сощурились.

– Ну, не злись, это для твоего же блага! – Ширд провела ей ладонью по щеке. – Отдохни, приди в себя, наберись сил. Тебе нужно очистить голову, ты разучилась видеть хорошее вокруг. Когда я пойму, что ты готова, я отпущу тебя и дам всё, что пожелаешь. А пока ешь, пей, веселись! А не то я решу, что тебе для восстановления нужно гораздо больше времени.

Королева ласково погрозила ей пальцем.

– Хорошо, Ширд, я останусь тут ненадолго. – Агнес заставила свои губы растянуться в улыбке.

– Вот умница! – женщина развернулась, взмахнув шлейфом, приняла из рук служанки кубок, осушила его и взошла на трон. На её лицо вернулось счастливое, беззаботное выражение, к которому добавилось торжество.

«Хал тебя побери!» – со злостью подумала Агнес, пробираясь сквозь веселящихся Преобразующих, толкая, задевая плечами и собирая обиженные и недоумевающие взгляды. – «Через день, максимум два, здесь будет Полоз. А даже если бы и нет, что для Ширд время? Я тут могу и на несколько лет застрять. Нет, нужно выбираться и поскорее. Что только делать с этими двумя? Хотя… Зачем они вообще мне? Проберусь в ангар, выкраду лодку и к Мескару. Ловчий с Охотником сыграли свои роли. Дальше я справлюсь одна.» Она пробежалась глазами по залу, отыскала Лазову. Он, в окружении инмэдин и с кубком в руке, что-то увлечённо рассказывал. Глаза его горели, он активно жестикулировал, изображая свободной рукой выпады шпагой. И не замечал, как посмеиваются над ним собравшиеся в кружок, не осознавал лживые улыбки, не считывал подначки, принимая их за участие. Агнес отвернулась. «Каждый сам по себе. Они мне помогали добраться сюда, ну так и я им… помогала… Я ничего им не должна.» Она выхватила у проходящего Преобразующего кубок и опрокинула в рот. Дрожь от волны энергии прокатилась по телу, в голове стало легче, краски – ярче, музыка – громче, а окружающие – ещё привлекательнее. Девушка посмотрела на чашу и отшвырнула прочь. Протопала к диванчику, плюхнулась, закинула ногу на ногу и скрестила на груди руки. Посидела, сверля мрачным взглядом каждого приближающегося к ней слугу. Ей отвечали недоумением в глазах, доброжелательными улыбками и россыпью обещаний угодить в любой просьбе. И при этом стражи нет-нет, да и поглядывали на неё.

«Ах так?! Не оставите меня в покое, да?! Хотите, чтобы я стала одной из вас, чтобы я залила память о матери амброзией, затёрла воспоминания бесконечными плясками, жила под вечным наркотиком искусственного веселья? Я вас поняла. Бессмысленно в открытую бунтовать против играющей в мамочку Ширд. Значит, буду действовать тоньше. Для начала… Вы хотите счастливую Томирис, дочь Весты? Будет вам Томирис.»

Девушка потянулась, потёртая куртка, невзрачный свитер и кожаные штаны сменились комбинезоном из чёрного шёлка с глубоким декольте и свободными шароварами, визуально делающими бёдра шире. Ремень с крупными сегментами обтянул узкую талию, густая тушь обрисовала янтарные глазищи, от чего они стали ещё выразительнее, а губы покрыла красная помада в цвет выкрашенных кончиков волос. Томирис встала с дивана, тряхнула головой, придавая каре с каскадом и скосом лёгкую растрёпанную небрежность, и поднялась на подиум к танцующим. Под косыми разноцветными лучами она взяла со столика бокал на высокой тонкой ножке, наполненный бледно-золотистой жидкостью, нашла глазами Ширд и отсалютовала, словно поднимала тост. Королева Альвгерда ответила тем же, радостно улыбаясь.

– Не отпустишь меня, говоришь? – промурлыкала девушка, пряча губы за фужером. – Тогда я тут всё, к Хал, расхерачу.

Она демонстративно медленно выпила всю амброзию и вновь вскинула руку, показывая Ширд пустой сосуд. Предвкушая грядущий разгром, Томирис улыбалась совершенно искренне.

***

В альков, отгороженный от бальной залы тяжёлыми портьерами, держась за руки, влетели две девушки: светловолосая и брюнетка.

– А ты ничего, нормальная, – раскрасневшаяся и хватающая широко открытым ртом воздух блондинка плюхнулась на диван, обмахиваясь ладошкой. – И танцуешь классно!

– Скажешь тоже, Тина, – Томирис приняла у слуги бокал и подала соседке. Та поблагодарила взглядом и сделала большой глоток. – Почему я должна была быть какой-то не такой?

– Ой, ну всякое говорят, «вестница перемен»… Да я тоже думаю, ерунда всё это! Просто давно у нас никого не было! А ты раньше бывала в Альвгерде? – спросила Тина.

– Ага, в те времена, когда инмэдины его звали Триром так же, как и дети огня. Зим восемьдесят назад, может больше.

– Ого! Сильно всё поменялось?

Томирис подобрала под себя ноги, усевшись по-хилински.

– Для меня – да. Начнём с того, что инмэдины не прислуживали инмэдинам, – она мотнула головой в сторону Преобразующих с подносами, уставленными кубками.

– Это честь для безродных служить на балу у Ширд, – Тина смерила взглядом своих собратьев, – Все, кто приходят с материка, сначала десять лет работают на благо Альвгерда. Местные с нижних ярусов тоже используются. И разносить напитки тут – всяко лучше, чем ощипывать чаек или копаться в навозе, выращивая огурцы.

– Не поспоришь, – усмехнулась Томирис и чокнулась бокалами с новой знакомой. – Всё как у детей огня. А что поделаешь? Не всем же повезло родиться в именитых семьях. Неудачники!

Тина натянуто засмеялась и выпила ещё. Рядом с ними на диванчик присел Преобразующий в облегающей сорочке с воротником стойкой.

– О чём болтаете, красавицы?

– Это Мутур, – представила его блондинка. – Томирис рассказывает, как тут было раньше.

– Не было такой иллюминации, особо ничем не отличалось от городов-из-башен, где сейчас живут дети огня, – с готовностью рассказала янтарноглазая, отвечая на вопросительный взгляд мужчины. – И амброзии почти не было.

– Ужас, – Тина быстро пригубила из бокала, словно те, старые Преобразующие, что жили здесь до неё, могли сейчас прийти и забрать её напиток.

– Это всё заслуги Андемиркана? – спросила Томирис. – Раньше он много времени проводил в архивах аборигенов. Ширд так бесилась из-за этого.

– Они и сейчас часто ругаются, это не изменилось, – засмеялся Мутур. – А насчёт остального… Даже у Зодчего есть пределы.

Он замялся и посмотрел на Тину.

– Да говори уж как есть, чего скрывать? Или стыдно? – девушка с раздражением отхлебнула ещё. – Это всё от Узника. Га-квиян, чтобы амброзию делать, энергоячейки для некоторых устройств. Чертежи, как восстановить системы аборигенов. Всё, что он предлагал, мы брали. А потом ещё и от ватов големов приняли…

Она печально посмотрела на бокал.

– От нашей независимости ничего не осталось. Мы всё пропили. Продались за вот это всё…

– Ой, Тина, да перестань! – замахал на неё руками Мутур. – Грех отказываться от даров!

– Но ведь однажды за всё придётся платить, – осторожно возразила ему Томирис.

– Так мы и так платим!.. – вскрикнул мужчина и осёкся. – Ну не мы, а безродные. Так что тебе это не грозит, не парься.

– Удобно, – улыбнулась девушка. – А вы знаете, что сюда скоро ещё гость прибудет? Или даже гости…

– Да ладно! – Тина схватила её за руку. – Кто?

– Эмиссар Узника. То ли с проверкой, то ли выискивать предателей. И на большой земле знают, что не всего его тут поддерживают.

Тина побледнела, отдёрнула руку от бокала, закрыла лицо ладонями.

– Ну вот и всё. Вот и пришла пора расплаты, – сказала она глухо. А потом оскалилась на Мутура. – Всё из-за тебя! Из-за таких как ты!

– Вот только не надо всё валить на нас! – не остался в долгу мужчина, повышая на неё голос. – Сама-то, как и многие, пьёшь, что наливают, и всем пользуешься! Только мы не воротим демонстративно нос! Да, пришла пора выбирать, на чьей ты стороне!

– Фреисы должны быть на своей стороне! Мы должны быть свободными! А не подстилкой одной из фракций, стадом, в которое можно запускать лапы, чтобы набрать рекрутов для предстоящей войны!

– Что за шум? – в альков заглянула ещё одна девушка с неестественно зелёными волосами.

– Сюда едет подручный Люка! – крикнула ей Тина. – Радуйтесь, сможете лично присягнуть ему на верность, ножки поцеловать!

– Ты пьяна, иди проспись, – презрительно бросил Мутур. – Узник предлагает чисто деловые отношения, только он может защитить нас от посягательств снэйвсов, ватов и лэсарис.

– С тем же успехом можно было под любую фракцию прогнуться, – негромко вставила Томирис.

– Вот-вот! – воодушевилась Тина. – Либо ты свободен ото всех, либо ты чей-то хундс! А кто держит поводок – уже не важно!

Мужчина скрестил руки на груди, хмуря брови.

– О, Вотан, что началось-то?.. Мы жили как в раю и вот тебе… – запричитала зеленоволосая.

– Ваш рай – это только сон, – сказала Томирис и вышла из алькова. Подхватила бокал с амброзией у слуги, с прищуром и улыбкой, блуждающей на губах, оглядела веселящийся зал и отправилась искать следующую компанию.

***

Джонатан остался один в огромной келье, которую Андемиркан назвал архивом. Здесь не было привычных Ловчему шкафов с картотекой или хотя бы заполненных рукописными книгами стеллажей. Зато стояли деревянные ящики с плоскими металлическими слитками, столы, на которых лежали или стояли непонятные устройства, пустые картины на стенах и прислонённые к ящикам. Сначала Джонатан несколько минут побродил по помещению, потом начал прикасаться к вещам, поднимать их, вертеть в руках, перекладывать с места на место. Глаза разбегались, всё было в новинку, непонятно за что хвататься. «Стоит начать с чего-то знакомого, а то неизвестно, это цельное устройство или только деталь от него?» Он положил тяжёлую металлическую трубку обратно на стол и перешёл к ящику, внутри которого ранее заприметил очки. Оправа у них была толстая, как и стёкла. Джонатан посмотрел их на просвет: цвета бликовали радугой, словно на очках была какая-то плёнка. Он надел их на себя.

«Под хорошее зрение. Какой тогда в них смысл? А что, если они видят невидимое? – колдун зашарил взглядом по келье. Гравировка на одном из устройств светилась. Оно выглядело как плоский матово-чёрный ящик, в профиль имеющий геометрию трапеции. Мужчина снял очки. Снова надел. – Определённо разница есть, но я эти символы и так вижу. Продолжим.»

Джонатан попробовал приподнять устройство и охнул от натуги. В уголке очков что-то мелькнуло. Он завертел головой, пытаясь увидеть это снова. Коснулся устройства. Потянул. «Килограмм пятьдесят весит. Нет, очки на прикосновение к этой штуке не реагируют.» Колдун демонстративно охнул. Потом крикнул. Каждый раз в уголке появлялись несколько столбиков разной высоты.

– Так-так-так. Реагируешь на мой голос? И что ты можешь? Исполнять желания? Покажи мне невидимое! – Ничего не произошло. – Отлично. Я понял для чего эти очки. Они нужны, чтобы почувствовать себя дураком, разговаривающим с самим собой. Столбики прыгают, ах, как весело. Это, поди, детская игрушка, подброшенная Андемирканом, чтобы повеселиться, глядя, как я пытаюсь разгадать её секреты. С другой стороны, она на голову взрослого. Причём человеческую.

Джонатан перешёл к следующему столу. Музыка доносилась этажом ниже, бал продолжался, но ему не хотелось бы оказаться там. «Надо бы Лазову проведать. Сейчас только быстро посмотрю, что ещё тут есть.» Ловчий открыл продолговатый ящик. Аккуратно достал оттуда предмет.

– Это определённо оружие. Приклад, отверстие под что-то прямоугольное… – мужчина заглянул в ящик. – Да, вон какой-то блок лежит. По форме подходит. А это явно рукоять с толстым спусковым крючком. И три дула. Если это они. Больше похожи на челюсти, расположенные под углом друг к другу. Если разделить круг на три части, эти отростки будут располагаться как линии. Опять геометрическая фигура. В той тяжёлой штуке – трапеция, тут – разделённый круг, на мостовых и Полуденном Тракте – шестигранники. Почерк Предтеч?

Он повертел странную винтовку, приставил к плечу, попробовал прицелиться.

– А отверстий нет… Может всё-таки не оружие? Или стреляет не пулями. Но хоть какой-то выводной канал должен же быть? Остриё, провод, дырка, хоть что-то? – Джонатан направил винтовку в стену и нажал на спусковой крючок. Ничего не произошло. – Похоже, Андемиркан был прав. Мой ограниченный разум не способен понять назначение этих устройств.

Колдун посмотрел на блок в ящике и отверстие в оружии.

– Нет. Мне повезло, что не было результата. А если бы выстрел стену снёс? Или отразился в меня же? – он аккуратно положил винтовку обратно и перешёл к следующему сокровищу. Оно напоминало плоский матовый поднос, от которого тянулся прозрачный шнур. На его конце крепился пестик – почти такой же, каким Джонатан растирал орехи и травы во время готовки. Только у этого был ещё серый венчик. Ловчий поднял устройство, ощупал края, пока не нашёл выпуклость. «Эта вещь напоминает уменьшенную копию столешницы, с помощью которой Агнес заставляла картины на стене ожить. Предположу, что принцип включения тот же.» Джонатан нажал на крошечный выступ. Изнутри подноса проступило сияние, закружился водоворот и появилось изображение схемы. Небольшие прямоугольники, расположенные друг над другом, занимали половину подноса. На них и у верхнего края были символы, незнакомые колдуну. Некоторые буквы были похожи на нимулонские, но складывались они в совершенно бессмысленные комбинации. Однако стоило Джонатану посмотреть прямо на них, как они мигнули и поверх одних символов появились другие, светящиеся и на нимулонском.

– «Энергосберегающий режим», чтобы это не означало, – Ловчий прочёл надпись сверху, и перешёл к столбику прямоугольников. – «Выберите режим:», «Записи», «Микроскоп», «Хранилище», «Вычисления», «Глобальная Сеть».

Он облизнул губы. «Агнес барабанила пальцами по столешнице. И когда Лазова коснулся картины – она изменилась. Может эти штуки реагируют на прикосновения?» Джонатан тронул «Записи» – палец прошёл сквозь надпись, словно она была над ним, и прижался к холодной гладкой поверхности, похожей на стекло. Вид подноса изменился, распался на множество квадратов. «Надо бы всё-таки проверить молодого Гудэри. Только быстро почитаю, о чём тут написано.»

– «Наблюдения на крайнем севере», «Генетический анализ аномалий», «Латентные ведающие», «Связь аборигенов», «Установки жизнеобеспечения», «Гидропоника», – читал он вслух. Приходилось пристально смотреть на конкретный квадрат, чтобы незнакомые символы накрывали светящиеся буквы нимулонского алфавита. Глаза начали болеть. Джонатан снял очки, потёр веки, посмотрел на поднос, но больше значки не менялись, как бы он ни сверлил их взглядом. Тогда мужчина отложил устройство и взял в руки следующее.

Оно напоминало шестигранный цилиндр, длиной с ладонь.

– Такое мне уже попадалось, – Джонатан повертел предмет, нажал на одну часть, открывая внутренний отсек. – А вот это вижу впервые. Обычно они пустые.

Он аккуратно подцепил ногтями штуку, похожую на гильзу от дробовика, только запаянную с обеих сторон. Достал и повертел между пальцами. С одного торца на ней была кнопка, похожая на бугорок, как на подносе. Джонатан подбросил её на ладони, затем зажал в кулаке и вдавил выпуклость большим пальцем. Боль, которую он испытывал разве что от ментального воздействия оборотня в Анклаве, пронзила всё тело. Дыхание перехватило, пальцы свело судорогой, но потом отпустило. Он выронил металлическую капсулу, и сам упал на пол, чувствуя, как с перебоем стучит сердце. Со стоном подтянул руку к лицу. Кожа на пальце обуглилась. Сосуды на руке потемнели. Кисть ощущалась как чужая. «Надеюсь, Андемиркан этого не видит. Иначе подумает, что я – позор своей расы. Глупый человечек: мнит себя интеллектуалом, а совершает идиотские поступки. Но Великим невдомёк, что знания можно получить только путём проб и ошибок. Я готов терпеть любую боль, лишь бы достичь истины.» Ловчий встал, отряхнул левой рукой одежду, затем аккуратно поднял «гильзу» и положил рядом с шестигранным цилиндром. Дошёл до ящика со слитками. В их центре находился круг из штырьков. И выпуклость под ним.

– Она что-то делает. Она определённо что-то делает. У стола нажали – появилась сетка с символами. У подноса нажал – появились символы. На капсулу нажал – чуть не умер. – Джонатан поднёс искалеченную руку к плоскому слитку. – Два из трёх, что всё будет нормально.

Он вдавил кнопку негнущимся указательным пальцем, внутренне ожидая очередной вспышки чудовищной боли. Но из штырьков поднялись зелёные лучики, складываясь в нечто похожее на плоский брусок, книгу или скрижаль с символами. Ловчий провёл по ней рукой – видение мгновенно откликнулось, и символы выстроились в новом порядке. Джонатан коснулся ещё и ещё, пока перед ним не возник бюст мужчины, сотканный из зелёного света. Колдун подвигал слиток, вращая, чтобы лучше рассмотреть нематериальную статуэтку. Когда он задел её – она снова превратилась в скрижаль.

– Жаль, я не могу прочитать, что тут написано…

Ловчий потянулся к кнопке и взгляд его упал на оставленные очки. Он поднёс их к глазам и взглянул через них на световую плиту. Перекрывая свечение, поверх бруска появились слова на нимулонском. Невольная улыбка появилась на лице Джонатана.

– Не невидимое! Они переводят! Я смогу всё узнать!

Он совсем по-другому оглядел келью. Теперь она виделась колдуну пещерой с сокровищами. Ящики с металлическими брусками, содержащими призрачные книги, несколько подносов с записями прежних хозяев… «Это всё моё! Я узнаю такое, что никому из людей и не снилось! Почему я решил, что я должен что-то доказать Ловчим? Ради чего? Чтобы они просто приняли меня обратно?! Да пусть катятся ко всем чертям! Я могу остаться тут! Здесь знаний хватит на всю жизнь! Нет, на несколько жизней! И Лазова – взрослый человек, справится. Мне нельзя терять ни секунды!»

Джонатан отыскал странный стул из лёгкого металла, который можно было катать по полу как детскую лошадку на колёсиках, с благоговейным трепетом взял брусок с парящей над ней скрижалью, сел и принялся вчитываться в буквы, которые складывались в слова, по большей части непонятные по смыслу. Но это его не останавливало. «Рано или поздно я вычленю закономерности и пойму смысл каждого слова по контексту. Все эти знания будут моими!» Мозг колдуна кипел от умственной работы и это доставляло ему невероятное удовольствие.

***

Покачивая бёдрами и бокалом, в архив быстрым шагом ворвалась молодая женщина в чёрном шёлковом комбинезоне. Она бесцеремонно отодвинула бесценные хранилища знаний Предтеч и уселась прямо на стол, закинув ногу на ногу. Только тогда Джонатан поднял на неё мутный взгляд, оторвавшись от чтения.

– Выглядишь… сногсшибательно, – сказал Ловчий, снял очки и потёр глаза, в которые, казалось, насыпали песка.

– А ты – хуже чем обычно, – безразличным тоном отозвалась девушка, приняв комплимент как должное. – Воротник пиджака замялся, брюки испачкал. Всего несколько часов потребовалось, чтобы ты перестал следить за собой. Что же будет дальше?

Вопрос был риторическим, не похоже, чтобы её действительно волновал ответ.

Джонатан посмотрел в потолок, пытаясь проморгать глаза. После того, как он их долго тёр, они начали слезиться.

– Зачем пришла?

– Неужто я тебе больше не нужна, колдун? Больше не требуется за мной подглядывать, вызнавать, что я могу и знаю, когда тебе всё поднесли на блюдечке? – Она обвела рукой келью. – Вот для этого и пришла, посмотреть какой сорт наркотика тебе подобрали.

– Я ничего не пил, как ты сказала, – Джонатан насупился.

– Молодец, – криво улыбнулась Агнес. – А толку?

Она пригубила из бокала.

– Что там? – полюбопытствовал колдун.

– Что-нибудь слышал про мёртвую и живую воду? – девушка была явно не прочь поболтать. Джонатан кивнул. – Мы называем её га-квиян, «дающий жизнь». На самом деле мощный эликсир, заживляющий даже серьёзные ранения, придающий сил, утоляющий голод, бодрящий. У нас, как и у вас, колдунов, ускоренный метаболизм, алкоголь выветривается быстро: организм избавляется от яда, хочешь ты того или нет. Га-квиян действует и как выпивка. И точно так же у него есть побочные эффекты. Если принять большую дозу, он выжжет клетки из-за огромного прилива энергии, которую организм не сможет переварить. Лишишься всех способностей на некоторое время… Это неприятно.

Агнес покачала ногой в остроносой туфельке на высоком каблуке.

– Поэтому мы придумали разбавлять «дающий жизнь», снижая концентрацию. Назвали это «амброзией», напитком богов. Ну мы же боги, разве нет? – она хихикнула и Джонатан понял, что девушка пьяна. – Сраные боги… Теперь нам можно нажираться, не опасаясь перегрузить свою систему. Ещё к тому же у амброзии есть эффект афродизиака. В больших количествах даже вульфена сделает влюблённым щеночком.

Она томно посмотрела на Джонатана и облизнула губы.

– А на людей как он действует? – спросил Ловчий, наконец-то снова вспомнив о Гудэри. – Лазова, он?..

– Он дурак. Вот ты умный, ты послушался, не стал пить. А этот тупень… На людей амброзия действует в меньшей степени как вино, зато в большей как возбуждающее средство. Сейчас он любит всех, он счастлив. Уже, наверное, и о жене забыл, не говоря уж обо всём остальном. Сам виноват.

– Мне пока удаётся обходиться сочными фруктами. Тут есть арбузы, не знаю только откуда.

– Гидропоника, – девушка с важным видом подняла указательный палец вверх. Джонатан услышал знакомое слово, что попадалось ему в записях Предтеч. – Они тут теперь многое выращивают сами, нет необходимости что-то привозить с большой земли. Узник помог с чертежами, а дальше Андемиркан уж сам. Зодчий – это тебе не баран чихнул!

– Это всё замечательно, – перебил её колдун, – но долго без питья я не продержусь… Обычной воды вообще нет, что ли?

– Да почему? Вон в душевой из-под крана попей, – Агнес снова хихикнула.

Джонатан посмотрел на неё с укоризной и продолжил расспрашивать:

– Но почему ты говорила, что и есть нельзя?

– Ах, это, – девушка беззаботно махнула рукой. – Когда я тут бывала раньше, гостей с материка было гораздо больше, в том числе детей огня. Контрабандисты, беглые каторжники, исследовательские экспедиции. Мне-то без разницы, а вот вам поди неприятно было бы есть себе подобных.

– Ч-что? – колдун посмотрел на поднос с едой, что ему принесли прямо сюда.

– Говядина, свинина, человечина – нам всё едино, – беззаботно отозвалась девушка, – особенно если долго перед этим поить амброзией – вкус получается особенно пикантным, с покалыванием на языке.

Джонатан зажал рот, зеленея.

– Раньше тут больше любили гостей, если ты понимаешь о чём я? – Агнес подмигнула мужчине и сказала в ответ на его возмущённый взгляд: – Не стоит думать о нас как о чудовищах-людоедах. Просто, если нет разницы, то что добру пропадать? Не выкидывать же. Чисто утилитарный, прагматический подход, всё как ты любишь. Но в последнее время многие изменились, стали прогрессивными. «Жизни аборигенов важны!» Нерационально, конечно, но мне так даже удобнее. Я ж пообещала одному спасителю мира, умотавшему куда-подальше, оставившему меня тут одну…

Она тряхнула головой, отгоняя злость, и вновь отпила из бокала.

– Так что, если ты не можешь отличить свиные рёбрышки от человеческих – ешь только птицу и рыбу, не ошибёшься. Ну и фрукты. С фруктами ты отлично придумал. Голова!

Она резко протянула руку, Джонатан отшатнулся, но недостаточно быстро, а её пальцы уже потрепали его за волосы, лохматя причёску.

– И Лазову съедят? – тихо спросил колдун.

– Пока я тут – нет, – ответила Агнес и нахмурилась. – Что ты о нём печёшься? Выберется как-нибудь, не маленький. А не выйдет… Что ж, либо ты хищник, либо добыча. В этом сраном мире нет места слабым.

Она приблизила лицо к Ловчему. Янтарные глазищи едва заметно светились.

– Ты лучше вспомни, что ему говорил.

– О чём?

– Об информации. О том, когда её дают просто так.

На лбу Джонатана пролегла морщина.

– Мне дают всё, что я хочу только потому, что я отсюда не выйду живым?

Агнес отсалютовала ему бокалом.

– Я и не собираюсь отсюда никуда уходить! – Джонатан всплеснул руками. – Зачем? Всё, что мне нужно, тут есть!

– Всё – это знания?

– Да, что же ещё? – огрызнулся колдун, раздражённый её непонятливостью.

– Ну вот есть они у тебя – дальше что? Что ты с ними будешь делать? Копить? Вот они тут лежат – будут такой же грудой лежать у тебя в голове. Что изменится?

Джонатан молчал. Девушка рассмеялась.

– Мечта сбылась, ты получил всю информацию мира, но, если ты не будешь её активно использовать – цена тебе, что вот этому бруску. – Она подхватила один из металлических прямоугольников и подбросила в воздух, даже не думая ловить. Колдун бросился и едва успел поймать его у самого пола.

– Ладно, пойду я, – она спрыгнула со стола, двинулась к выходу, зазывно покачивая округлостями, обтянутыми шёлком. Но на середине пути остановилась. – О, пока ты тут, можешь поискать для меня одну вещь? Тебе же всё равно про что читать?

Джонатан вопросительно взглянул на неё. Агнес вернулась и сказала тихим голосом, из которого будто улетучился хмель.

– Ты же обратил внимание, что здесь постоянно ощущается как в полнолуние? Это побочка, а вот то, что издалека башни выглядят как полуразрушенные – это основное свойство установки, накрывающей всё иллюзией. Называется «Малая Вуаль». Думаю, что она где-то в этой башне и требуется просто туча энергии, для её работы. Погляди может чертежи какие-нибудь, где она может располагаться, как устроена. Я завтра к тебе зайду, если сама не найду.

Тут на лицо девушки вернулась глупая пьяная улыбочка.

– Не в службу, а в дружбу! – она грубо схватила Ловчего за щёку и потрепала. – Мы же друзья с тобой, колдун! Я тебя даже лечила!

Она снова двинулась к выходу, нетвёрдо ступая и едва не подвернув ногу из-за каблука-шпильки.

– Один вопрос, – сказал ей вслед Джонатан. – Ты же одежду делаешь из кожи? А как вот такую обувь, что она выдерживает твой вес?

– А я там дополнительную кость вырастила, – Агнес прижалась к косяку двери, кокетливо подогнув ножку.

Колдун покачал головой, водрузил очки на покрасневшие глаза и взял поднос, в котором ему попадалось слово «гидропоника».

***

Музыка в зале играла уже едва слышно. Редкие парочки курсировали по пустому помещению, обнимаясь и целуясь. У одной из стен, из-под складок тяжёлой драпировки торчала нога в высоком ботфорте со сбитым носком. За стеной из ткани на мягком диванчике возлежали двое. Молодая девушка с короткой воздушной причёской нежно-розового цвета баюкала на коленях голову молодого мужчины с растрёпанными длинными русыми волосами. Она тонкой струйкой пролила амброзию из тяжёлого кубка ему в рот, он глотал, фыркая. Она засмеялась, потом наклонилась и слизнула капли с его губ.

– Я люблю тебя, Маиса, – сказал Лазова, не отрывая взгляда от её глаз, блестящих в полутьме. Она погладила тыльной стороной пальцев щетину на его щеке.

– Ты сейчас всех любишь, человечек, – с улыбкой сказала девушка, – такой хрупкий, такой слабый, такой несовершенный и потому притягательный. Трогательная игрушка с ограниченным разумом, не способная понять, что с ней происходит.

– Я люблю тебя, – повторил мужчина, счастливо улыбаясь. – Агнес сказала не пить. Дура. Она просто хотела, чтобы я страдал, как в лодке. А теперь я счастлив!

Он вытянул губы и потянулся к кубку. Дразня, Маиса капнула одну каплю ему на язык и отодвинула бокал.

– Тебе хватит, а то совсем потеряешь разум. Тебя сегодня поили все, кому не лень. Если бы амброзия в довесок не давала сил, ты бы уже валялся без сознания.

– Я люблю тебя, – губы Лазовы в этот раз уже тянулись к девушке. Она засмеялась и накрыла ему рот ладонью, но тут же отдёрнула, когда он защекотал ей руку языком.

– Милое дитя огня, не торопись, продолжим завтра, и после, и потом. У нас впереди ещё много дней. Столько, насколько хватит твоего здоровья. А пока отдыхай, – её разум окутал сознание Лазовы, гася эмоции мужчины, подавляя возбуждение, усыпляя. Его веки закрылись, дыхание стало ровным, он раскинулся на диванчике. Маиса поднялась, шелестя воздушными белыми одеждами и едва не столкнулась с брюнеткой в чёрном. Та пропустила Преобразующую и долго посмотрела на спящего мужчину. Губы черноволосой были плотно сжаты, а глаза зло прищурены. Она обернулась на удаляющуюся девушку, похожую на розовый одуванчик, и ухоженные ногти Томирис, покрытые красным лаком, изогнулись когтями.

«Лучше бы просто убили и сожрали, чем превращать сильного духом в безвольную куклу.» Она повернулась спиной к алькову и оглядела бальный зал. Ширд не было на троне. Черноволосая девушка двинулась по башне, обследуя коридоры и ища что-то, что по её представлению могло бы быть похожим на устройство, генерирующее иллюзию, укрывающую город.

Когда она поднялась на три этажа выше, впереди послышались голоса, и девушка прижалась к стене, укрывшись за углом.

– Всем ли ты довольна, моя госпожа, всё ли у тебя есть? – Томирис узнала бас Андемиркана.

– Не всё! То, что мне нужно – ты не способен дать! – речь Ширд была немного нечёткой, её язык заплетался.

«О, проблемы в раю!» – подумала черноволосая, прислушиваясь.

– Ты много выпила, моя госпожа, тебе лучше отдохнуть. – Андемиркан был спокоен.

– А ты меня не затыкай! Я сама знаю свою норму! Пытаешься изобразить, что тебе на меня не наплевать? Так себе выходит!

– Не начинай, пожалуйста, снова. Моя любовь к тебе искренняя и не подлежит сомнению.

– Точная, как набор данных? Ты проанализировал все химические реакции и пришёл к однозначному выводу, что любишь меня?! Меня тошнит от этой чуши! Я хочу чувств, а не их литературного описания или научного обоснования! – кричала Ширд.

– Я таков, какой я есть. И этого не изменить. – Голос Зодчего по-прежнему оставался ровным.

– Хочешь, чтобы я пошла спать! И пойду! И не одна!

– Как тебе будет угодно.

– Вот! Вот про это я и говорю! Тебе наплевать! Ты даже не потрудился изобразить ревность! Проваливай, иди и занимайся… Чем ты там занимаешься! Но чтобы завтра всё было готово к балу! И я хочу фейерверк!

– Всё будет, моя госпожа.

«О, тут мы с тобой похожи, Ширд. Я тоже хочу, чтобы всё взрывалось и разлеталось на куски,» – подумала Томирис и осторожно отступила, ища обходные пути.

***

На рассвете серые волны около Мышиного острова прорезал длинный кожистый гребень. Пятиметровый морской змей скользил между остриями рифов к каменистому берегу. Плоская зубастая голова коснулась песка и длинное тело начало сжиматься. От туловища, ставшего похожим на бревно, отделились руки, а задняя часть, ещё находящаяся в воде, раздвоилась. Сине-зелёная чешуя сменилась короткой чёрной шёрсткой. На голове существа, уже принявшего человеческий облик, сформировалось множество косичек, прижатых к коже. Полоз отряхнул от песка ладони и полез на скалы, спугнув чаек.

***

Стражники в светло-серых чешуйчатых комбинезонах вышли из кельи, оставив нового гостя наедине с королём Альвгерда.

– Приветствую тебя, Великий Зодчий, – Полоз поклонился. – Я преданный слуга Узника, прибыл по его поручению. В твои владения проникла мерзкая предательница, зовущая себя Плющом. Она хочет внести раскол в наше монолитное общество, разрушить стабильность. Её нужно обезвредить как можно скорее!

– В последние дни лишь четыре гостя посетили мой остров, – ответил Андремиркан. – Дочь Весты со своими питомцами и ты.

«Ласка и те две её консервы. Плющ ещё не прибыла или Ласка соврала, и эмиссар лэсарис направилась в совершенно другое место? Но зачем это Ласке и зачем тогда она здесь?» – пронеслись мысли в голове Полоза.

– Плющ умеет хорошо скрываться, о Великий, – посланник Узника вновь склонился в поклоне, но его жёлтые глаза не мигая смотрели на Зодчего. – Или же ей помогает кто-то из местных. Я должен убедиться.

Андемиркан махнул рукой.

– Делай, что считаешь нужным, только не мешай празднествам, проводимым Ширд.

– Само собой. Но прошу вас о небольшой помощи – проконтролируйте, чтобы никто не покинул остров. На случай, если Плющ здесь – не хочу, чтобы она сбежала.

***

– А вот и ты, моя названная доченька, – Ширд лучезарно улыбнулась.

– Конечно, матушка, как я могла пропустить такой день, – сказала в ответ Томирис, подумав про себя: «Особенно, когда ты отправила ко мне големов.»

Королева Альвгерда откинулась на спинку трона, возложила одну руку на сферу с дремлющим оранжевым пламенем, а другой царственно взмахнула. Зал пришёл в движение: зазвучала музыка, гости разбились на пары. В это же время с балкона верхней террасы спустилась трапеция, на которой изогнулась акробатка. Парящие в воздухе осветительные шары принялись менять цвета, расцвечивая бал неестественными красками. На лице Томирис застыла улыбка, в то время как внутри разгоралась ярость. «Это мне так весь день придётся подле Ширд стоять?! Вуаль не отыскать, к лодке не пробраться… Хал тебя забери! Приковала меня, как ещё одну собачку?! Ох, только дай мне шанс, «матушка», всего лишь один…»

К трону вышел мужчина в чёрном сюртуке, классических брюках и лакированных туфлях. Пуговицы на одежде заменяли топазы, под цвет его глаз. Встретившись взглядом с Томирис, он поклонился Ширд, прижав руку к груди,

– Прекрасная Ширд, я Зарен – посланник Узника…

Королева переменилась в лице, точно обнаружила посреди зала для приёмов большую кучу навоза.

– Его имя не имеет здесь власти!

– Я не нарушу твоих планов, о блистательная, позволь лишь переговорить с твоей гостьей, – желтоглазый указал на Томирис.

– С моей названной дочерью? – тонкие брови Ширд изогнулись как луки, а глаза метали стрелы гнева. – Она уделит тебе время, когда сочтёт нужным. А пока веселись и пей. Никто не посмеет упрекнуть меня в недостатке гостеприимства!

***

Прошло больше получаса. Томирис терпеливо ждала подходящего момента, старательно изображая примерную «доченьку», поддерживая беседу и соглашаясь с королевой во всём. Сама же девушка с трудом сдерживала эмоции. Она ощущала себя лисой, угодившей одной лапой в капкан, при этом к ней приближаются охотники с собаками, а она старается делать вид, будто ничего не происходит.

Ширд в очередной раз поёрзала на троне, перекатывая сферу, которая мешала усесться поудобнее.

– Регалии власти, куда же без них, – улыбнулась королева в ответ на взгляд черноволосой девушки.

– Я могу подержать, матушка. Столько, сколько потребуется, – тут же отозвалась Томирис.

– О, не стоит, – Ширд накрыла рукой сферу. – Артефакт этот слишком силён, чтобы доверять его кому-то ещё.

– Я умею обращаться с Глазом Аргуса, – улыбнулась девушка.

– Тем более, – Ширд вернула ей улыбку, не сочетавшуюся с холодным взглядом королевы. – Я лучше отнесу его в свои покои. В которые никто не может попасть без меня.

– Как вам будет угодно, матушка, – Томирис опустила глаза. – Могу я тогда пока отлучиться и переговорить с Зареном?

– Только недолго, – нехотя согласилась Ширд.

Томирис спустилась с возвышения, прихватив бокал. Желтоглазый вынырнул из толпы, видимо, только этого и ждал. Они встали рядом, две чёрных вороны среди тропических птиц.

– Ласка, ты обнаружила Плюща? – без предисловий спросил мужчина.

– Пока нет, Полоз, – Томирис будто сканировала бал из-под полуприкрытых век. – Я чувствую отголоски её запаха то тут, то там, но локализовать не могу.

– Так может и нет её здесь? – жёлтые глаза не мигая смотрели на девушку.

– Она тут, она точно тут, – с уверенностью ответила та. – Но её укрывают. Возможно, сама Ширд, она явно негативно относится к Узнику.

– Возможно… – нехотя согласился Полоз. – Это бы объяснило, как Плюща не заметил Андемиркан.

– И ещё одна мысль мне пришла в голову, – продолжила Ласка, – а что, если Плющ – это не конкретный Преобразующий, а что-то вроде должности, переходящей от одного к другому? Целая группа агентов. Потому-то Плющ постоянно ускользает от меня, хотя я была уверена, что уже несколько раз убила её.

– Ищешь себе оправдание? – взглянул на неё свысока Полоз. – От меня не уйдёт. Но и твой вариант отбрасывать нельзя. Это тоже подходит под теорию, что из гостей на острове только мы, а те, кто прибыли сюда ещё – это свои же, поэтому Зодчий их и не учёл. Идём, поговорим с местными.

Две фигуры, одна в чёрном шёлковом комбинезоне, другая в чёрном строгом костюме, двинулись по залу. Их анти-свет словно поглощал буйство красок, разговоры затихали, взгляды становились настороженными, как у стаи крыс, вдруг застигнутых светом фонаря.

– Я видел тут человека, что помешал мне в Халикарнасе, а потом и в Карнусирском Анклаве. С безумной улыбкой счастья он танцевал с одной из Преобразующих. Интересно, когда я буду отрывать от него куски, он так же продолжит улыбаться или инстинкт самосохранения победит, вернув ему разум? Мне бы этого очень хотелось. Это осознание неизбежной смерти в глазах жертвы… Ну ты знаешь!

Ласка отпила из бокала и подумала. «А ведь у меня действительно было много общего с этим маньяком. Это Тим заставил меня взглянуть на себя по-другому? Зачем он только мне повстречался?! Жила бы себе и не думала о всей этой ерунде. Сострадание, забота, скажете тоже. Каждый сам по себе и выживет сильнейший, вот моё кредо!.. Тим, засранец, где ты сейчас? Возвращайся поскорее, тупица. В следующий раз я отправлюсь с тобой куда угодно…»

– Второй, его друг-колдун тоже тут? – поинтересовался Полоз, оскалившись в хищной улыбке.

– Тоже, – холодно ответила девушка. – Они теперь принадлежат королю и королеве. Плата за моё нахождение тут.

– Как думаешь, может они и не заметят, если с детьми огня что-нибудь случится?

Ласка фыркнула.

– Не заметят? Отсутствия-то их новых игрушек? Тебе напомнить, как ты недавно пошёл на поводу у своих низменных желаний, и я едва остановила этих двоих, чтобы они тебя не убили? Ты же не будешь настолько глуп, чтобы ссориться с хозяевами Альвгерда?

– Дети огня бы не справились со мной без помощи инмэдина, – глухо проворчал Полоз. – Ты не думала, что они не только на тебя работают?

Ласка с безразличным видом пожала плечами.

– Теперь уже неважно. Отсюда им не выбраться живыми.

– Может Ширд угостит меня кусочком, когда Гудэри достаточно промаринуется амброзией? – Полоз облизнулся.

– Сосредоточься на деле, – одёрнула его девушка. – Если уж ты решил доказать, что справишься лучше меня. Вон там – Иркай, тот, в облике мужчины с красными волосами и расстёгнутой до пупа рубахе. Он что-то вроде лидера поддерживающих Узника.

Полоз направился прямо к группе инмэдин, собравшихся у столика с закусками и выпивкой. Красноволосый мужчина встал с диванчика и первым протянул руку.

– Приветствуем эмиссара Люка.

– И я рад вас видеть, – желтоглазый изобразил широкую улыбку. – Люк ценит вашу поддержку. Но он обеспокоен тем, что среди фреисов Альвгерда слишком много тех, кто пользуется его щедростью, и при этом осуждает его методы. Они ставят под угрозу вашу безопасность. Они хотят лишить вас га-квияна и комфорта. Одна из них зовёт себя Плющ, я пока не знаю кто именно. Не слышали о такой? Нет? Ну что ж, помогите мне выявить всех смутьянов и устранить угрозу для вас же самих.

– Да, конечно, вы правы, эмиссар. Мы не позволим этим слизнякам отравить колодец с дарами, которые мы благодарно принимаем! – После витиеватой речи Иркай на некоторое задумался. – Из тех, кто, как я точно знаю, противится благим изменениям и открыто выступает против – это Коттор, Рехмира, Тина, Ферох…

Полоз довольно оскалился, свысока глянув на Ласку.

– Отлично, кто из них самый говорливый? – спросил желтоглазый.

– Думаю, что Рехмира, – немного поразмыслив, ответил Иркай.

– С неё и начнём, – Полоз повернулся к Ласке. – Сможешь опознать?

– Это та, с выбритым виском и чёлкой набок? – спросила девушка у красноволосого. Мужчина кивнул. Ласка снисходительно посмотрела на Полоза. – Я ещё вчера выяснила их имена. Так что сейчас найду…

Томирис повела желтоглазого через бальную залу к группе Преобразующих, увлечённо наблюдающих за попытками растрёпанного Лазовы жонглировать тремя апельсинами. Охотник в очередной раз их уронил и кинулся собирать с глупой улыбкой, под хохот собравшихся. Ласка тронула за плечо девушку в брючном костюме: приталенный пиджак на голое тело открывал соблазнительный вырез. Томирис отвела её чуть в сторону.

– Здравствуй, Рехмира, – сказал Полоз, сверля Преобразующую взглядом. – Где Плющ?

Та откинула с глаза чёлку и гордо задрала подбородок.

– Я не знаю, о ком ты, прихвостень Люка. А если бы и знала – не сказала.

– Твоя приверженность идеалам фреисов вызывает уважение. И страх у сторонников перемен. Поэтому твоё имя и имена твоих соратников уже в списке. Но я могу повлиять на решение Узника. Он уважает сильных личностей, уважает их право на выбор. – Голос Полоза стал мягким, вкрадчивым, немигающий взгляд жёлтых глаз приковывал всё внимание Рехмиры. Казалось, ещё мгновение и меж губ посланника Узника высунется раздвоенный язык. – Однако среди вас есть радикалы, такие как Плющ, готовые поставить под угрозу само существование Преобразующих, лишь бы не примыкать к Узнику. Согласись, это уже перебор. От такого никому лучше не станет. С вами-то Люк смог бы договориться, найти общий язык, если требуется – пойти на компромисс, но с фанатиками какой может быть диалог? Выдай мне таких террористов, готовых не останавливаться ни перед чем, и я отведу удар от вас, разумных и адекватных. Иначе, выходит, те, кто укрывают преступников, не сообщают о них – сами являются такими же. Значит Плющ – это каждый из вас. Каждый – враг Узника. А Узник не тот, кого стоит иметь в своих врагах.

Рехмира нахмурилась, скрестила руки на груди.

– Мне… мне нужно подумать.

Полоз чуть поклонился.

– Не хотелось бы тебя торопить, но нужно успеть до того, как произойдёт беда. Плющ уже здесь, среди нас, уже готовит свой удар. Может так оказаться, что твои сведения станут неактуальны, а значит и моё предложение тоже.

– Мне нужно всё обсудить с друзьями, я не могу кого-то огульно обвинять, только по своим субъективным ощущениям!

– Конечно, понимаю, примите решение коллективно, разделите ответственность, – Полоз растянул губы в улыбке.

Рехмира отступила на шаг, один глаз, неприкрытый чёлкой зло смотрел на две чёрные фигуры. Словно не решаясь повернуться к ним спиной, Преобразующая попятилась, задела собрата и только вместе с ним отошла.

Ласка пригубила из бокала.

– Поздравляю. Отличная идея: «кто не с нами – тот Плющ.» Тебе удалось поджечь этот курятник с двух сторон. Но чтобы увидеть, кто начнёт выбегать – нужно наблюдать со стороны, а не изнутри. Я принесу больше пользы, если буду прислушиваться и приглядываться отдельно от тебя. Ко мне уже привыкли, а вот ты как магнит для взглядов.

– Иди, – нехотя разрешил Полоз. От Томирис не укрылся его подозрительный взгляд, но она сделала вид, что не заметила его.

– И, ещё, Полоз, если что, прикрой меня перед Ширд. А то её забота не знает границ.

Глава 11. Агнес. Трир.

Глава 11. Агнес. Трир.

Агнес хотелось вцепиться кому-нибудь в глотку. Было тяжело дышать то ли от перехватившей горло ярости, то ли от ощущения, что на шее затягивается петля. «Бросить всё – и бежать. Силой пробиться к лодке и плевать что будет… Полоз и без меня переведёт гражданскую войну в горячую фазу. Они и так были готовы сцепиться, а уж теперь, ради подачек от Хорроу порвут любого. И двух детей огня, оказавшихся не в том месте, не в то время – тоже.» Она тряхнула чёрно-красными волосами и прошмыгнула на выход из бального зала. «Но сколько мне придётся ждать, пока это произойдёт? Полоз, конечно, поднёс спичку к бочке с порохом, но пламя ещё можно затоптать. А если скажут, что Плющ – это я, просто потому что я чужая? Вдруг Полоз поверит? Нет. Так дело не пойдёт. Больше нет времени на игры под ковром, нужен взрыв, который сметёт тут всё. Ширд получит желанный фейерверк. Мать я должна забыть, смириться должна… Не раньше, чем я окажусь в Неблхале!»

Девушка побежала к архиву Зодчего.

– Здорова, Джонатан! – крикнула она с порога, зашарила рукой слева и что-то нажала. Створка двери вынырнула из стены и задвинулась за её спиной. – Ты вообще не спал, что ли? Надеюсь, с пользой время провёл? Что нашёл про Малую Вуаль?

– И вам здравствовать, Агнес, – немного заторможенно ответил Ловчий. Выглядел он ещё хуже, чем вчера. Пиджак с жилеткой валялся среди коробок с устройствами Предтеч, один рукав сорочки засучен выше другого, обычно зализанные волосы растрёпаны, а глаза красные от лопнувших сосудов. – От кого вы запираетесь?

– Да как тебе сказать… тут наша королева приютила нового гостя – того, желтоглазого оборотня из Анклава в Карнусире, – нарочито беспечно отозвалась девушка. – С одной стороны, он не у себя дома и не должен бы никого тронуть, но с другой – ты в одиночестве на отшибе сидишь, грех не воспользоваться…

Джонатан сглотнул и растерянно посмотрел на дверь.

– Так что давай, не медли – что нарыл? – поторопила его Агнес.

– Ничего, – Ловчий развёл руками и ссутулился, опуская глаза.

Девушка выругалась, поминая незнакомые ему имена. Потом скрюченными пальцами впилась себе в лицо, застонала, перейдя в глухое рычание. Колдун вжал голову в плечи. Агнес заметалась по келье, как хищница в тесной клетке.

– Так. Плевать. Я придумаю что-нибудь ещё. Всегда придумывала. И из этой жопы выберусь.

– Я нашёл только про установку, меняющую погоду, – зачастил Джонатан, следя за ней испуганным взглядом. – Представляете, Предтечи могли управлять климатом! Это были не колдовские ритуалы, как у нас, а технологии. Ещё общались на расстоянии, даже показывали изображения других мест. То, что мы считаем сверхъестественным – для них было нормой.

Девушка никак не отреагировала на информацию, такую важную для колдуна.

– Я нашёл вот этот артефакт, – Джонатан снял очки, потёр слезящиеся глаза, – он перестраивает буквы Предтеч в слова на нимулонском. У нас есть сходства в алфавите, можете поверить? Выходит – мы их потомки!

– Да-да, очень интересно, – Агнес остановилась. – А эта климатическая установка – она много энергии жрала?

– Вроде да…

– А она в этой башне?

– На самом верхнем ярусе. Я нашёл чертежи.

Девушка снова принялась мерить архив шагами, лихорадочно соображая.

– Какова вероятность? Зодчий запустил Малую Вуаль давно, когда ещё не было подачек от Яна. Где бы он взял энергию? Мог ли перестроить систему Предтеч под свои нужды? Теоретически – мог. Если я права насчёт расположения и потребления – Вуаль тут. Если же ошиблась… Ну, и Хал со мной! Хуже уже не будет.

– Слушай, Джонатан, – голос Агнес стал вкрадчивым. – А здесь, среди всего этого барахла, может быть, завалялась какая-нибудь паршивенькая бомба? Нет? Обидно. Связка гранат? Хотя бы одна?

Она зарычала, когда Ловчий в очередной раз замотал головой.

– Да что б вас всех! Ну почему всё так сложно! Ладно, ладно, ладно, нужно успокоиться, – она глубоко вдохнула, протяжно выдохнула. – Так. Какие ещё у меня варианты? А пусть мамочка поможет дочурке? Будет очень даже иронично.

Её губы изогнулись в кривом оскале. Она быстро шагнула к Джонатану, пальцы сгребли сорочку на его груди в комок.

– Спасибо. Искреннее спасибо! Твои знания могут мне помочь. Видишь, они не лежат мёртвым грузом, и ты и я используем их для дела. Только так и должно быть, пойми это!

Она грубо толкнула Ловчего и выбежала из архива. Тот, тяжело опираясь на негнущиеся ноги, поднялся, доковылял до дверного проёма и нажал слева в том же месте, что и она, запираясь изнутри.

После чего Джонатан вернулся к столу, на котором лежала разобранная энергоячейка с блестящей патронообразной капсулой. Ловчий установил её в тиски, надел очки и взял продолговатый пестик. В отличие от подключённого к чёрному подносу цилиндра-микроскопа, этот заканчивался крошечным металлическим соплом. Колдун нажал на выпуклость на пестике, и из него вырвалось ярко-голубое пламя. Как он уже знал, у Предтеч это называлось плазменной горелкой, способной даже газы разрезать на мельчайшие частицы, а уж с материалом капсулы она точно должна справиться. «Если только высвободившаяся энергия не сожжёт меня на месте. Но если Агнес не соврала и желтоглазый перевёртыш уже добрался досюда, мне так и так недолго осталось. Объективно: один я с ним не справлюсь, Агнес занята своими делами, Лазова – в любовном дурмане амброзии. Я сам выбрал свою судьбу. Так что приступаю.»

Пламя сменило цвет на синий, когда коснулось бока капсулы. Метал шипел и рассыпался искрами, практически не оказывая сопротивления. Взрыва, вспышки пламени в лицо или спазмов, сворачивающих мышцы узлами и крушащих кости, не было. Звякнув, верхушка сердечника энергоячейки упала на стол, срез светился алым, медленно остывая. Джонатан извлёк из кармана шейный платок и взялся за капсулу, перевернул её, вытряхнув на столешницу чёрный пепел и несколько капель бурой жидкости. И недоумённо уставился на это. Потом Ловчий аккуратно взял отрезанную часть. С внутренней стороны там был тонкий шип. Кнопка снаружи, нажав на которую в прошлый раз колдун чуть не умер, только утапливала его глубже. Сейчас механизм был совершенно безвреден.

– Значит, раньше он чего-то касался, – пробормотал Джонатан, разглядывая две части капсулы. – Того, что сейчас обратилось в пепел. И от этого вырывалась такая сила, что заставляет оживать древние механизмы, а меня едва не покалечило.

Он прижал подушечку пальца к шипу и отдёрнул, от обжигающего укола.

– Серебро.

Ловчий посмотрел на бурую каплю. Потом кинулся к другому столу, включил поднос, ткнул на плашку «Микроскоп» и накрыл пестиком с венчиком кляксу на столе. Гораздо крупнее, чем через окуляр физического микроскопа, на подносе плавали двояковогнутые кругляшки, светлые шарики с тёмными ядрами и множество мелких, как хлопья, частиц.

– Это кровь, – вынес вердикт Джонатан. – Похожа на человеческую. Но есть отличия. Сама жидкость гуще и тягучее. Эритроциты крупнее, если только это не искажение изображения на устройстве Предтеч. Внутри «баранки» содержат вкрапления неизвестных мне частиц. Белые кровяные клетки также больше по размеру, ядра имеют сложные формы. Тромбоциты в больших количествах, сложной структуры. Это гарантирует невероятную регенерацию и способность к трансформации. Позволяет существу накапливать внутренние резервы и высвобождать их, изменяя не только себя, но и окружающую реальность.

Джонатан отодвинулся от подноса.

– Источник энергии – кровь оборотня. Но какого? Зверь не подойдёт. После смерти он или его части обращаются в человеческие. А значит, и кровь тоже. Колдун? – мужчина схватил верхушку капсулы, вонзил шип в палец и выдавил на столешницу несколько капель крови. Прижал венчик.

– Моя похожа, но не то. Стыдно признать, но жиже, беднее на фракции и, похоже, менее стабильная. Уже наблюдается медленный процесс разрушения. Получается, она тоже откатится к человеческому виду, кем я и являюсь. Остаётся только одно. Оборотни по типу Агнес. Эризансы?..

– Сами себя мы зовём Преобразующие. – Раздался глубокий бас. – Ты меня удивил, дитя огня.

Джонатан вздрогнул. В двух шагах от него стоял Андемиркан в своей невзрачной серой рясе. А дверь была по-прежнему закрыта.

– Я приношу свои извинения, о Великий, если вторгся в область, меня не касающуюся, – быстро сказал колдун, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Оставь, – отмахнулся Зодчий, – я сам дал тебе доступ ко всему, ты лишь проявил несвойственную твоему виду смекалку и эрудицию. Но твоё превосходство объясняется просто – в тебе есть наша кровь.

– К слову о крови, – Джонатан осмелел. – Я не ошибся? Ваша кровь используется в этих штуках?

– Не ошибся. Узник выявил закономерности в выбросах энергии при взаимодействии с серебром, сумел придумать способ передачи её во внешние устройства.

– Но… это получается, он паразитирует на вас? Он буквально использует вас самих как… – Ловчий задумался, подбирая сравнение. – Как уголь в топке паровоза! И вы знаете об этом?

– Я – знаю. И многие здешние фреисы – тоже. Их устраивает небольшое донорство раз в месяц. Обильная пища, амброзия, возможность пользоваться всеми доступными благами – что по сравнению с этим пробирка твоей крови? Вот ты готов жизнь отдать за эти знания, разве ты бы не согласился на меньшее?

Джонатан посмотрел на свои руки, на просвечивающие сквозь кожу вены.

Андемиркан едва заметно улыбнулся и вышел из архива, прямо через стену.

«Они тут вообще не задумываются о цене?» – думал колдун. – «Блага, буквально оплаченные кровью. И всё их устраивает. Сейчас раз в месяц, но, если Узник будет наращивать производство: больше устройств, больше таких вот городов… И вот уже не раз, и не в месяц… А я? Должен ли я что-то сделать с этим знанием? Ведь меня это никак не касается, это не моя кровь, а… как их назвал Великий – Фреисов или Преобразующих. Это перевод? Неважно, не о том думаю. Если им самим безразлично, почему меня должно волновать? Но не делает ли меня бездействие соучастником Узника?»

Он посмотрел на закрытую дверь. Среди тех, кто за ней, была и Агнес, и желтоглазый перевёртыш. «Помочь, предупредить, рискуя нарваться на врага? Стоит ли она того? Она же знает об участи Лазовы, но не делает ничего, чтобы ему помочь. В таком случае, и сама не заслуживает. Или, наоборот, я должен показать ей пример взаимопомощи? Но как же это всё?» Джонатан оглядел келью. «Бросить всё? Но какие ещё тайны меня ждут? Сколько ещё важного я смогу найти? Можно же поискать полезное. Например, про Узника. Это тоже поможет Агнес. А я могу и тут остаться, не отправляться дальше с ней в путешествие. И пользу принесу.»

Ловчий обложился чёрными подносами и металлическими брусками – иллюзорными книгами, проморгался, прогоняя резь в глазах, и принялся за чтение.

***

Покачивая бёдрами, Томирис процокала каблуками к трону королевы.

– Ну наконец-то, доченька, я уже начала волноваться! – Ширд порывисто вскочила и обняла девушку. Та сжала зубы, а потом через силу заставила себя выдавить улыбку. От действий королевы скользила такая неприкрытая фальшь, что только мёртвый её бы не заметил.

– Матушка, ну я же не могла оставить нашего гостя! – ответила ей в тон Томирис. – Ты же сама говорила, что мы любому должны быть рады и приветливы!

– Молодец, моя хорошая! – Ширд погладила Томирис по голове, как ребёнка.

– Матушка, я бы хотела уединиться с моим питомцем, с высоким.

– Фи, дорогая, что за нравы у вас, на материке, – сморщила носик королева. – Выбери любого из инмэдин – каждый будет счастлив разделить с тобой ложе! Этот Лазова, он, конечно, симпатичный, когда больше никого под рукой нет, но при моём дворе есть экземпляры подостойнее!

– Да я уже как-то привыкла, – потупила глаза Томирис, – ты же обещала, матушка, что исполнишь любое моё желание, лишь бы я была счастлива. Хочу его!

– Ты ж моя дикарка, – сюсюкая протянула Ширд, – хорошо, хорошо, не капризничай. Будет тебе дитя огня. Только не сломай его, мне он пока нужен.

– Я буду у себя в покоях, хочу привести себя в порядок, пусть Лазову приведут ко мне.

– Много чести для человечка, – Ширд фыркнула, – он сейчас тебя любую будет боготворить. Да я не спорю, не спорю, не смотри на меня так! Я же обещала, так что скоро его приведут.

***

В апартаменты к Томирис Лазову ввели под руки. Он улыбался темнокожим рабам в набедренных повязках, а как увидел девушку – попытался поцеловать.

– Любимая… – Томирис почувствовала его горячее дыхание у себя на щеке. Она взглядом указала стражам за дверь и потянула Охотника в спальню. Там девушка провела пальчиками по щеке Лазовы, скользнула по плечам, ладонь легла на напряжённый живот, потом отвела руку назад, сжала пальцы в кулак и ударила под дых. С обиженным выражением лица мужчина согнулся, а Томирис положила ладонь ему на затылок, прикрыла глаза, разумом воздействуя на рецепторы внутреннего уха, создавая для вестибулярного аппарата ощущение морской качки. Лазова задёргался, зажал руками рот, и девушка направила его в сторону уборной, где его и вывернуло. Как только он, пошатываясь, вновь появился на пороге, так Томирис снова обманула его организм силой мысли. Охотник едва не упал, пытаясь удержать равновесие на ровном полу, который его сознание теперь принимало за брыкающуюся палубу, и наклонился к унитазу. Тогда девушка подошла к нему, сняла со стены гибкую лейку душа, выкрутила на максимум холодную воду и направила на лицо Лазовы. Тот закашлялся, захлёбываясь, замахал руками.

– Гадина! Да что ж ты делаешь?! – закричал он, отплёвываясь.

Агнес криво улыбнулась.

– Ну вот, другое дело! А то «любимая»… Я – не твоя жена! Вспомнил её, а?!

Лазова покраснел от стыда.

– Ненавижу, – простонал он. – Как я вас ненавижу, проклятые оборотни. За что вы так со мной?

– О, начинаешь вспоминать? – оскал девахи стал шире. – А я тебе говорила: не пей эту дрянь!

– Чего я делал? А что я говорил? О, Бог на Кресте… Дай мне мой револьвер, – Охотник попробовал встать. – Я сделаю этот мир лучше! Не идеальным, но минимум на шесть тварей в нём станет меньше.

Агнес подхватила его под руку и потащила к кровати. Бросив его там, она встала, широко расставив ноги, перегораживая собой выход.

– Слушай меня внимательно, Охотник. И в этот раз делай всё именно так, как я скажу. – Она уперла сжатые кулачки в бёдра. – Хочешь им всем отомстить? Прекрасно, я тоже. И у меня есть план! Но нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты вернулся обратно, всем своим видом изображая такого же обдолбанного тупня, как и раньше. И показал такое представление, что Ширд забыла бы обо всём. Отплати ей той же монетой, очаруй её, пусть она потащит тебя к себе. Твоя задача, чтобы она оставила дверь в покои открытой. Справишься?

– Ты вообще за кого меня принимаешь? – с видом оскорблённой добродетели мрачно посмотрел на неё Лазова.

– За Охотника. Который находится в логове своих самых злейших врагов. Который понимает, что один в открытой атаке он не выстоит. Что тогда он умрёт и никогда больше не увидит свою жену. И потому нужно действовать хитрее. И что он лучше всех, он справится с такой, казалось бы, непосильной для него задачей. Что даже оборотни, считающие себя во всём превосходящими жалкого человечка, будут следить за ним, разинув рот. Что даже их королева будет ползти за ним, как течная сука, вымаливая хотя бы один поцелуй. О последнем, к слову, я сама позабочусь, ты главное в остальном не подведи. Нужно, чтобы именно ты стал объектом её страсти.

Лазова схватился за мокрую голову. Застонал.

– Я видел там желтоглазого, которого ты мне не дала добить. Обещала, что поможешь убить. Соврала. Потом привела сюда, не предупредила, что нас ждёт. «Не ешьте и не пейте ничего». Это как?! После такого изнурительного морского перехода? Невыполнимое для меня условие. Я – человек, если ты забыла! И сейчас я снова должен тебе довериться? Чёрт возьми, ты же опять половину мне не рассказала! И где Джонатан?

– У него своё искушение. И боюсь ударом под дых и ледяной водой в морду тут не справиться. Ты ждёшь от меня всего плана? Его нет! Мой план – импровизация! Я уже говорила, что хаос – моя стихия! Тысяча деталей может пойти не так, как задумано, к Хал планирование! Пока действуем так, а дальше посмотрим, куда вывезет. Лучше-то всё равно ничего нет! Не устраивает? – Она схватила бутылку со столика и протянула Лазове. – На, пей! И снова вернёшься в свой омут беспамятства!

Охотник отшатнулся.

– Значит, договорились? Действуй, как я сказала. Покажи всё, на что ты способен. Покажи им волка, а не жалкую овечку. А вещи ваши и оружие я постараюсь раздобыть.

Она махнула рукой в сторону зеркала.

– Приведи себя в порядок и потренируйся в дебильной улыбке.

А сама Агнес глубоко вдохнула и прикрыла глаза, собирая в разуме новый образ. По её чёрным волосам от макушки растеклось бледное золото, локоны завились упругими волнами. Комбинезон обернулся лёгким синим платьем, достаточно опрятным, чтобы не выделяться из общей массы нарядов и притом без изюминки, чтобы не привлекать ненужного внимания. Туфли с каблуками-шпильками стали сандалиями на плоской подошве с ремешками, обвивающими икры. Лицо тоже изменилось, став шире, глаза меньше и серыми. Лазова обернулся и вздрогнул.

– Ваше умение перевоплощаться – пугает до чёртиков.

Блондинка улыбнулась такой знакомой кривой улыбочкой. Обняла Охотника за талию и потащила на выход.

– Томирис просила её не беспокоить! – крикнула она ожидающим големам, подтолкнула Лазову в спину и летящей походкой растворилась в празднующей толпе.

***

Лазова широко улыбнулся. «Я их всех рад видеть. Я их всех люблю. Я счастлив. Я готов им служить,» – повторял он мысленно снова и снова. Пританцовывая, он двинулся по залу, подхватил случайную Преобразующую, закружил её, чмокнул в смеющиеся губы, сделал пируэт, едва не поскользнулся, но удержал равновесие и раскланялся под аплодисменты.

– Мне нужна прекраснейшая из женщин! – крикнул он, двигаясь в сторону трона. – Истинный бриллиант в короне этого города! Моя госпожа, моя королева, разрешите мне недостойному услужить вам!

Ширд, с деланным удивлением, но явно польщённая вниманием, оглядела придворных. Те посмеивались над жалким человечком: да что он может? Рядом с королевой возникла блондинка в синем и подлила в ополовиненный бокал амброзии.

– Я слышу отовсюду музыку, но где инструменты? – спросил Лазова, растерянно улыбаясь.

– Глупое дитя огня, – с материнским терпением произнесла Ширд. – Нам не нужны столь примитивные вещи. Недоступные твоему разуму артефакты создают музыку, меняя и её саму, и её ритм под настроение и в зависимости от момента.

– Позвольте мне показать всю красоту звуков, извлекаемых из струн, и я клянусь, ваши невидимые музыканты покажутся вам насквозь фальшивыми!

Королева рассмеялась.

– Это будет забавным! – она захлопала в ладоши. – Что же тебе нужно, милое дитя огня?

– Фортепиано. У вас есть фортепиано? – Охотник огляделся. Недоумение на лицах хозяйки Трира и её окружающих отозвалось холодной струйкой пота, побежавшей меж лопаток. План Лазовы начал трещать по швам, хотя он ещё даже не приступил к его исполнению. Но тут на лице Ширд возникла радость от озарения.

– Муж мой! Андемиркан! Ты мне нужен! – крикнула она в пустоту. Спустя три секунды появилась степенная фигура в серой рясе. – Мой король, этому человечку требуется какая-то примитивная штука. Он хочет нам что-то показать!

Взор Андемиркана обратился на Лазову. Пот потёк по вискам Охотника, уголок рта дёрнулся, словно мышцы перенапряглись растягивать губы в улыбке.

– Подумай об этой вещи, дитя огня. Вспомни её в мельчайших деталях, – глубокий голос Преобразующего звучал и снаружи и внутри головы Лазовы. Тот старательно отогнал любые мысли, кроме представления о клавишном инструменте. Андемиркан простёр руку и один из старых винтажных стульев приплыл к нему по воздуху. Мягкая обивка сорвалась с деревянного каркаса и вспыхнула россыпью искр. Собравшиеся отозвались аплодисментами. Затем ножки стула начали разъезжаться в стороны, перемычка между ними пластично растягивалась, потом начала расти, расширясь, обращаясь в дно фортепиано. Спинка стула съехала в сторону и, расплющившись, стала крышкой. Зодчий творил из предмета мебели новую вещь, будто дерево для него было вроде мастики, которой можно придать любую форму. Он простёр другую руку и в неё вплыл толстый провод. Задёргавшись в ладони, как живая змея, он распался на множество тонких металлических струн. Повинуясь движениям пальцев, они расположились внутри корпуса новосозданного фортепиано, с сухими щелчками из плоской полки выдвинулись клавиши, на глазах меняя цвет на чёрный и белый. Полностью готовый музыкальный инструмент опустился на пол посередине бального зала. Лазова видел восторг в глазах оборотней – даже для них такое превращение было в диковинку.

– Муж мой, Зодчий, нет предела твоим возможностям! – Ширд вскочила с трона и подняла кубок с тостом в честь Андемиркана. Гости её празднества поддержали хозяйку, отсалютовав бокалами. Лазову кольнула ревность – пока что не он был звездой этого представления. Зодчий отступил в сторону, приглашай забавного человечка к инструменту. Охотник немного замялся, но прилетевший табурет доказал, что король Трира учёл все моменты.

Лазова сел за фортепиано, длинные тонкие пальцы коснулись клавиш, извлекая звуки на пробу. Преобразующий и тут не подвёл, инструмент звучал как идеально настроенный. Охотник замер, перебирая в памяти ноты. Как бы ему ни хотелось выдать что-нибудь весёлое и танцевальное, на ум приходила лишь «Долина Мрака» его давнего друга Руела, отражающая его настроение. «Лучше играть её, чем совсем ничего.»

Низкие звуки потекли по залу, окутывая тревогой. Музыка становилась то тише, как шаги крадущегося убийцы, то вновь поднималась ввысь, чтобы обрушиться, как лавина на городок в горах. И даже когда Лазова переходил на звонкие ноты, они слышались неумолимым тиканьем часов, приближающим смертный исход. И в конце музыка угасла. Голова Охотника со свивающими волосами склонилась над клавишами, подобная увядшему цветку.

Раздались одинокие аплодисменты. Уши Лазовы вспыхнули.

– Дитя огня, – сказала Ширд, – твоё исполнение прекрасно, но… думаю, я выражу общее мнение – слишком уж мрачно. Оно совершенно не подходит к атмосфере праздника! Спасибо за твою попытку. Мы, конечно же, все понимали, что ничего путного у тебя не выйдет…

Преобразующие вокруг поддержали свою королеву смешками. Охотник поймал злой взгляд блондинки в синем и вскочил с улыбкой до ушей, громко рассмеявшись.

– Вы абсолютно правы, моя королева! Я так смешон в этой нелепой попытке тягаться с технологиями Предтеч! О чём я вообще думал? – он снова засмеялся. – Это даже не самая сильная моя сторона. Мои руки больше заточены под фехтование, чем под игру. Уж в этом мне нет равных! Я готов сразиться с любым лишь за один поцелуй от прекраснейшей из женщин!

Ширд захохотала.

– Несчастное дитя огня, не осознающее своей ущербности! Да куда тебе тягаться с нами, с богами?

– Испытайте меня! – Лазова кинулся к трону, припал на одно колено, моляще протянул руки.

– Вотан всевидящий, это уже начинает утомлять, – Ширд отпила из кубка. – Хорошо, последнее представление на сегодня от тебя, дитя огня, и больше ты не будешь отнимать наше время и уступишь сцену профессионалам. Эй, принесите две человеческие шпаги из арсенала!

– Дозвольте мне, моя королева? – блондинка в синем сарафане склонилась перед королевой.

– Да мне всё равно кто, только побыстрее, – отмахнулась Ширд.

В ожидании оружия Лазова нашёл верёвочку, которой перетянул волосы в хвост и принялся разминаться и тянуться под смешки окружающих его оборотней. В ответ он им тоже улыбался с беззаботным лицом недалёкого фермера. «Замечательно, что они принимают меня за дурачка, ни на что не способного. Недооценка противника даст мне преимущество на первое время, пока они не сообразят, что к чему. К тому же, если мой оппонент никогда не сталкивался с анклавовцем, мне найдётся чем его удивить.»

Блондинка вернулась с двумя шпагами с простыми гардами, закрывающими кисть. Охотник принял одну, взмахнул, чтобы почувствовать вес клинка, оглянулся, ожидая противника.

– Ой, да пусть будет любой! – безразлично сказала Ширд с трона. Вернувшаяся к ней служанка в синем подлила амброзию в кубок королевы.

Из толпы вышел мужчина в алом облегающем костюме с россыпью блёсток по тыльной стороне бёдер и рук. Его волосы, тёмные у корней и жёлтые на кончиках, торчали иглами, как у дикобраза.

– Не торопись, Четан, поиграй с ним сначала! – кто-то из толпы закричал мужчине. Тот широко улыбнулся, продемонстрировав Лазове острые клыки на верхней и нижней челюстях. Охотник, сохраняя благостное выражение лица, отсалютовал противнику шпагой. Тот в ответ ударил себя кулаком в грудь.

Лазова двинулся по кругу, обходя расслабленно стоящего оборотня. Кончик шпаги Охотника покачивался, привлекая к себе взгляд противника. «Рост у нас одинаковый, как и длина рук. Тут ни у кого преимущества не будет,» – оценил Четана Лазова. На середине движения Охотник сделал резкий шаг вперёд и выпад. В последний момент оборотень отбил лезвие, но улыбка сползла с его лица. Лазова вновь пошёл по кругу и снова атаковал, но не остановился на одном уколе, обрушил град рубящих ударов и стремительных выпадов. На алом костюме, выглядевшем будто его нарисовали на коже, появился порез на плече. Толпа одобрительно загудела. Скучающее выражение на лице Ширд сменилось лёгкой заинтересованностью.

Четан собрался, встал в стойку, его разум проник в мысли человека, и Преобразующий без труда отбил серию ударов Лазовы, предугадывая направление и цели. Потом дёрнул рукой в сторону, словно пытался отклонить клинок, а в это время лезвие Охотника пропороло ему бедро. Оборотень отскочил, стараясь подавить замешательство, а человек с наглой ухмылкой отсалютовал ему шпагой.

– Второе попадание подряд, ты подумай-ка! – восхитилась королева, отставляя в сторону кубок, который был немедленно наполнен.

Думать про одно, а атаковать в другие места было сложно, но тактика, работавшая на Зверей, не подвела и с перевёртышами. Лазова вновь атаковал, чтобы не дать врагу передышки. Лицо Четана стало каменным и взгляд Охотника сосредоточился на солнечном сплетении оппонента, чтобы боковым зрением держать всю его фигуру целиком и движение рук и ног. Лазова попытался уколоть кисть оборотня, державшую шпагу, но тот принял удар на гарду. Четан напал сам, Охотник парировал, позволив клинку противника скользнуть по лезвию своего и контратаковал, не давая врагу перехватить инициативу. «Лучшая защита – нападение!» Кровь разгоняла адреналин по организму, становилось жарче, Лазова начинал входить в раж, мир вокруг растворялся, был только он, противник и сверкающие шпаги, со звоном сшибающиеся друг с другом.

Превосходящий в силе и скорости Четан усилил давление, как молотком, начав бить в одно место, вкладывая вес в удар. Лазова парировал, крутился, ловил момент, когда оборотень сбивался с ритма и атаковал сам. Четан нарастил скорость, бил с разных сторон, меняя угол направления клинка – и вот толпа ахнула, когда на пол брызнула кровь.

Длинный порез поперёк груди Охотника сочился карминовой жидкостью. Зрачки Ширд возбуждённо расширились, она подалась вперёд, ловя запах крови, пальцы вцепились в подлокотники трона. Служанка вложила ей в руку кубок, полный амброзии.

Преобразующий отошёл в сторону, раскинул руки, красуясь под аплодисментами зрителей. Лазова скривился и напал на него снова. Четан сначала растерялся, ушёл в глухую оборону, пропустил обидный порез на лице, рванул вперёд, сминая оборону Охотника, рубанул его по левой руке. Лазова, не обращая внимания на рану и пользуясь тем, что оказался в ближнем бою, врезался лбом в нос оборотню, усмехнулся на хруст хрящей, добавил коленом между ног и длинным росчерком полоснул по согнувшейся спине. Четан протяжно закричал, оскалился, сделал выпад, который Охотник отбил вертикально вверх, а потом сам рубанул противнику по ногам, заставляя того подпрыгнуть. Оборотень ударил по диагонали справа налево, словно пытался разрубить человека от плеча до бедра, Лазова сблокировал, но расслабил кисть, и клинок Четана «провалился», не встретив сопротивления. Охотник же крутанул шпагу и шлёпнул по отлетающему оружию противника, заставляя того ещё сильнее открыться. И с удовольствием взрезал косые мышцы живота оборотня.

Ширд выкрикнула что-то бессвязное, махнув кубком, расплёскивая напиток. Вторя ей толпа возопила. Преобразующие не верили своим глазам – дитя огня побеждало их соплеменника.

Глаза Четана загорелись яростью. Темп и сила его атак возросли. Лазова продержался секунд пять, потом отлетел с уколом в бедро, бросился снова в бой и через пару ударов получил рану на предплечье правой руки. Оборотень отбил его клинок, пнул в грудь. Охотник укатился под ноги зрителям, поднялся, удерживая шпагу двумя руками и, подволакивая ногу, пошёл на врага. А тот, с уже практически затянувшимися ранами, хмуро смотрел на человека, не понимая, как того остановить: убивать вроде нельзя, сильно калечить – тоже, но как тогда заставить сдаться?

Тяжело дышащий окровавленный Лазова обрушил клинок на голову оборотню, тот отбил. Охотник рубанул снова, вкладывая оставшиеся силы в удар, и снова наткнулся на стальной блок. Выпад в плечо – лезвие отлетело, в бедро – снова отбито. Противник уже даже не атаковал, он просто жёстко блокировал, и каждый удар отдавался в кровоточащие руки Лазовы.

– Довольно! – раздался крик Ширд. – Я приказываю вам остановиться!

Её язык уже заметно заплетался.

– Подойди ко мне, человечек!

Лазове помогли добраться до подножья трона.

– Прекрасное представление, – тонкие ноздри королевы трепетали от терпкого запаха крови. Красный язык быстро облизал губы. – Какую награду ты за него хочешь, о дитя огня?

– Поцелуй, один лишь поцелуй, – превозмогая боль Лазова изобразил вожделение на лице.

Ширд широко улыбнулась, сверкнув белыми заострившимися зубками. Зрачки её почти полностью заполнили радужку.

– О, думаю мы не ограничимся поцелуем, – она встала с трона, с нечеловеческой силой вздёрнула человека вверх, прижала к себе, не обращая внимания на кровь, пачкающую её кожу и невесомые одежды. Гости бала деликатно отвернулись, когда Ширд повела Лазову в свои покои.

***

Королева прижала ладонь к прямоугольнику рядом с дверью, и та отъехала в сторону.

– Теперь я понимаю, что в тебе нашла Томирис, – она потянулась к такому же углублению внутри помещения, но Лазова перехватил её руку, прижал к своим губам. Ширд рассмеялась, оглянулась на открытую дверь. Охотник быстро развернул её спиной к проёму, поднял её руки вверх, сведя над головой. По его израненным предплечьям потекли струйки крови. Ширд быстро слизнула их языком и заурчала, как кошка.

– О, милое дитя огня, скажи мне, готов ли ты отдать жизнь за ночь с королевой? – чёрные блестящие глаза завораживали человека. Они сделали несколько шагов в глубь покоев.

– Да, моя королева. За ночь с вами можно отдать что угодно!

Ширд оскалилась, сильно толкнула Лазову в грудь, опрокидывая на мягкую постель. Она запрыгнула на него следом, руки сдавили запястья мужчины не хуже стальных кандалов.

– М-м-моя к-королева, а мы не слишком торопимся? – Охотник задёргался под ней, понимая, что натворил, но всё было бесполезно. Рот королевы раскрылся шире, обращаясь в пасть, полную острых зубов. Ширд то ли не замечала неприкрытого ужаса на лице Лазовы, то ли наоборот это её только сильнее заводило. Нечеловечески длинный язык потянулся к длинному разрезу на груди Охотника.

Металлическая бутылка с глухим звоном соприкоснулась с затылком Ширд. Удар был столь силён, что её отбросило и с Лазовы, и с кровати. Блондинка в синем кинулась к Охотнику.

– Она тебе слюной в раны не накапала? Руки не оцарапала? – она поднесла предплечья мужчины ближе к глазам, быстро осматривая. – А то присоединишься к жене в лагере.

– Чего?.. – Лазова с трудом приходил в себя. – Каком лагере?..

– Потом. – Девушка поплескала из бутылки на раны Охотника. – Кровь хоть перестанет течь. Но если вдруг снова захочется большой и чистой любви – ты сразу скажи, я и тебе вдарю.

Она заглянула за кровать.

– Нужно торопиться. Эта скоро очухается. Преобразующая, как никак, да и я не пыталась ей череп проломить. Держи бутылку, если что – добавишь. – Агнес пробежалась по покоям королевы, заглядывая в ниши. Охотник услышал её приглушённый голос: – Ты – молодец, отлично справился. Даже переборщил чуток. Но тут уж не угадаешь, верно? Да где ж ты его хранишь, Хал тебя забери! А, вот!

Она извлекла из металлического ящика шар размером с человеческую голову. Артефакт отозвался на прикосновение лепестками пламени, запертого в глубине. Лазова уже ждал её, держа за горлышко закупоренную бутылку, на манер дубинки.

Девушка задрала подол и извлекла револьвер из плоти бедра, превращённой в кобуру.

– Твой «Зверобой». Прихватила, пока вам за шпагами бегала.

Лазова взвесил его в руке.

– Заряжен, не переживай. Бежим! – поторопила его Агнес.

– Могла не говорить, я способен определить по весу, – обиженно сказал Охотник, двигаясь за ней к выходу.

– Милое дитя огня, останься! Ведь я люблю тебя! – раздался хриплый голос Ширд из-за кровати.

– Да ты сейчас и осла полюбишь, – пробурчал Лазова и вышел вслед за Агнес.

Они выскочили в коридор. Девушка огляделась, прижимая к животу сферу, и побежала по лестнице наверх. Охотник, держа в каждой руке по оружию – револьвер и бутылку – по привычке шагнул через две ступени, но запнулся и опёрся на стену. «Чёрт… Голова кружится...» Агнес остановилась. На её лице смешались раздражение и тревога. Лазова поравнялся с ней и спросил, стараясь скрыть сбивчивое дыхание:

– Теперь, когда я свою роль сыграл… какой у нас план?

– Расхерачить тут всё, – отозвалась она со злым азартом.

– Звучит заманчиво! – усмехнулся Охотник.

***

Металлические блоки со скрижалями из света были небрежно свалены обратно в ящик. Лишь на одном из чёрных подносов, которые, как Джонатан теперь узнал, называются «планшет» или «вечный слуга», нашлась информация об Узнике. Ловчий ещё раз мысленно воспроизвёл её, чтобы правильно структурировать и ничего важного не упустить.

«В свой последний визит Узник нашёл соратника из местных фреисов. Получив согласие от старейшины Андемиркана, они взяли «скип», лодку по-нашему, чтобы проверить потухший вулкан. Но отправились сначала в Сегесту, так как там был обнаружен форт Предтеч или как они его называли – «бункер». Форт был связан с защитой, того, что находилось в вулкане. Узник считал, что знает, как её отключить. Он был готов поделиться найденным со старейшиной. Но фреис, отправившийся с ним, погиб в Сегесте. И ничем он с теперешним королем не поделился. В отношениях между Триром и Узником на долгие годы воцарился разлад. А если вспомнить донесения Ловчих из Грязево, которые преследовали отправившегося в самоволку Хорроу – их последнее сообщение пришло тоже из Сегесты. Там будущий Великий магистр обезвредил посланный за ним отряд и уговорил одного из Ловчих плыть с ним к вулкану. О фреисе ни слова, возможно он уже погиб к тому времени и тогда, выходит, Ян справился со всеми в одиночку. Уж не содержимое ли «бункера» дало ему такое преимущество? А анклавовцы, преследовавшие Хорроу, так и не вернулись домой. Сегеста – ключ от Мескара, это точно.

Вроде ничего не забыл. Вот так Агнес и скажу.

Ещё пугающая параллель: отряд Хорроу напоминает нашу команду. Агнес – Преобразующая, фактически фреис, Лазова – как бы Ловчий, а я, хоть и бывший Ловчий, подхожу на роль Узника. Пусть он и не был колдуном. Местные ведь приняли его как своего… Не суть. Главное: в итоге выжил лишь он один. Агнес должна знать, что с большой вероятностью погибнет.»

Джонатан снял очки, выключил планшет. Посмотрел на архив, скрывающий еще столько тайн Предтеч. «Я только разыщу её и вернусь. Она права, если не использовать информацию, какой в ней прок? Я не хочу становиться соучастником смерти девушки. И Лазове необходимо помочь, нужен рецепт антидота, например. Вот только где Агнес? Если на балу, то и желтоглазый может оказаться там же. Способен ли он убить меня в толпе, не привлекая внимания? Не хочу проверять. Но где тогда её перехватить? Я даже не знаю, где её поселили…» Взгляд Ловчего упал на чёрную поверхность «вечного слуги», к которому он приклеил клочок бумаги с надписью «Чертежи». «Она спрашивала про установку изменения погоды в этой башне? Может, она придёт туда?» Джонатан неуверенно поднялся, медленно дошёл до двери. Оглянулся на келью, нажал на кнопку и шагнул в тёмный коридор.

***

Внутренний подъёмник вознёс Агнес и Лазову на самый верхний ярус. Девушка оглядела стены, дотронулась до них ладонью, прислушиваясь к ощущениям. Потом медленно пошла, ведя рукой.

– Это должно быть здесь… – они остановились у двери, почти слившейся со стеной. Лазова не увидел ни ручки, ни замочной скважины. – Так, отойди-ка…

Агнес сама отступила к противоположной стене, взяла сферу в ладони и выставила перед собой. Замерла, глядя в неё.

Из шара вырвался оранжевый луч, врезался в дверь и с оглушительным грохотом разнёс её, мгновенно испарив центральный кусок. С довольной улыбкой на лице деваха пнула остатки и вошла внутрь. Охотник осторожно шагнул за ней, чтобы как раз увидеть, как сквозь пол поднимается фигура в серой мантии. Она заслонила собой переплетение труб, проводов и кабелей напротив входа. Оттуда тоже шло оранжевое сияние, обрисовывающее грозную фигуру. Лазова наставил на неё револьвер, краем глаза следя за Агнес, ожидая от неё команды.

– Это бесполезно, дитя огня, – сказал ему Андемиркан. – Я могу силой мысли поймать пулю, создать вокруг себя щит, непроницаемый для твоего оружия, превратить порох в патронах в песок или обезопасить себя любым другим из десятков способов. А ты… – он перевёл взгляд на девушку. – «Глаз Аргуса» тут не справится, всё напрасно.

Волосы блондинки стремительно укоротились и побелели до цвета свежего снега, а синее платье обернулось белым кителем с золотыми эполетами и строгими классическими брюками. Лицо приняло знакомый Лазове облик, только строже, суровее, а янтарные глаза засветились внутренней силой. С Охотником рядом больше была не легкомысленная девушка, но серьёзная женщина. Подхваченная невидимой силой, она вознеслась над полом и голос её загремел в небольшом помещении:

– Андемиркан! Ты был мне как брат! И ты оставил меня умирать, похороненную заживо, пока ты тут развлекал Ширд!

– Веста… – Лазова увидел боль и страх на лице короля Трира.

– Ты предпочёл не замечать того, что у тебя под носом, хотя хватило бы нескольких часов, чтобы достичь Карнусира и спасти меня! Ты закрыл глаза, забылся во сне, решив, что тебя это не касается. Все те дни, что я медленно умирала!

Андемиркан открыл рот, чтобы ответить. Но что он мог сказать? Что не знал? Что боялся? Что надеялся, что она выберется сама? Всё это было бы ложью.

– Скажи мне, брат мой, заслуживаешь ли ты прощения?! Должна ли я остановиться и не трогать твой фальшивый рай? Или вам всем давно пора проснуться?!

Зодчий склонил голову и медленно побрёл в сторону, опускаясь в пол. Тогда и ноги беловолосой женщины коснулись твёрдой поверхности. Лазова увидел, как она идёт к мешанине из технологических устройств Предтеч. К ним, как гигантский паразит, присосалось нечто, похожее на раздутое брюшко клеща, только отлитое из металла. Сквозь него пульсировал оранжевый свет, вызывающий тошноту и головокружение. Живая и одновременно неживая вещь срослась с трубами, уходящими в устройство под ней, будто бы запустила множество своих лапок в кабели, похожие на упитанных змей. Некоторое время женщина в кителе выбирала место, куда пристроить сферу, потом водрузила её сверху пульсирующего брюшка и отошла к Охотнику.

– Стреляй.

– Куда?.. – непонимающе уставился на неё Лазова.

– В шар. Хоть «Глаз» для этого и не предназначен, но он умеет поглощать кинетическую энергию, запасать, а потом преобразовывать в луч. Но у его ёмкости есть предел, а перестать поглощать он не может. Его создатели не думали, что когда-нибудь встретятся с примитивной энергией взрывающегося пороха, выталкивающего из полой трубки кусок серебра на огромной скорости. Так пусть же технологии детей огня одержат верх над вершиной интеллектуальной мысли Преобразующих. Стреляй!

Джонатан услышал эхо выстрелов впереди и побежал. Когда он ворвался в помещение, у самого входа рядом со взрослой версией Агнес стоял молодой Охотник, сквозь его одежду проступали пятна крови. Из дула револьвера в руках Гудэри поднимался дымок. А напротив них у дальней стены, заливая всё нестерпимым оранжевым светом, сияла сфера. Пламени в ней словно было тесно, оно искало выход, распирая прозрачные стенки.

– Что вы делаете?! – закричал колдун. Всё происходящее выглядело максимально небезопасно.

– Расхерачиваем тут всё, – ответил Лазова с кривой улыбкой и спустил курок в шестой раз.

От взрыва ему заложило уши, а в глазах остались лишь пылающие солнца, окружённые тьмой. Он моргал, но ничего не менялось. Ослепший и оглохший Охотник был уверен только в том, что всё ещё стоит и новых ран на себе не чувствует. Несмотря на положение человека, которому внезапно отключили все чувства, он чувствовал безудержное веселье. Он хоть что-то сделал! Перестал быть марионеткой, он перерезал все ниточки и упивался обретённой свободой, пусть даже это означало свалиться сломанной куклой.

Лазова не понимал, сколько прошло времени – секунды, минуты или годы – но зрение вернулось, а с ним и слух. В тёмное помещение свет попадал только из коридора. Все устройства отключились, начиная от клеща из металла и заканчивая панелями на потолке. А ещё в сумраке что-то шевелилось. Оно глухо ворчало, со скрежетом скребло когтями по полу. И оно было не одно. Когда неведомые твари повернули головы в сторону проёма двери, у которого стоял Охотник, он увидел две пары бликующих светом глаз – золотистые и брильянтово-зелёные. Лазова отступил, задев ногой забренчавшую бутылку. Тут же подхватил её, переложив в левую руку пустой «Зверобой», ставший теперь бесполезным.

Вслед за ним на свет панелей в коридоре выполз чёрно-серебристый Зверь. Янтарные глазищи без проблеска разума в них сверлили фигуру человека, с блестящих белых клыков капала слюна. Оборотень выбросил вперёд лапу, впился когтями в пол и подтянул тушу ближе. Лазова судорожно пытался вспомнить, что ещё у него может быть с собой из оружия. Потом выронил револьвер, сунул руку в сапог и выхватил кривой хилинский кинжал, подарок Мастера Джамаля. «Зверь кажется ослаб, если зайти ему за спину, то можно попробовать воткнуть лезвие в шею или даже в глаз.» Охотник перехватил кинжал обратным хватом. «Чёрт побери, но это же Агнес! Я же знаю, что она в такую образину обращается, что в Орне, что в Грязево. На неё так взрыв повлиял, она себя не контролирует! Не могу я её убивать! Но что, если не останется выбора – или я, или она?» Он перевёл взгляд на вторую руку, с зажатой бутылкой. «Ширд удалось вырубить примерно на минуту. Смогу ли я долбануть Зверя с такой же силой?»

Чёрно-серебристый оборотень тем временем встал на четвереньки, глухо зарычал и прыгнул вперёд. Лазова вскрикнул и метнул бутылку прямо в пасть Зверю. Тот щёлкнул челюстями, из прокушенного и смятого сосуда брызнула бледно-золотистая жидкость. Охотник увидел, как двигаются мышцы и шерсть на горле монстра, когда он глотал. Потом оборотень отбросил покорёженную бутылку и принялся слизывать остатки амброзии с пола. Лазова боялся пошевелиться, чтобы не привлекать к себе внимания. Но, закончив с вылизыванием, Зверь поднял здоровенную башку и уставился на человека. Потом поднялся на задние лапы. В этот момент из комнаты, где взорвалась сфера, вылетела крупная серая рысь и ударила Зверю лапами в грудь, опрокидывая на спину. Кошак тут же отскочил и, вздыбив шерсть, занял положение между чёрно-серебристым оборотнем и Охотником.

Зверь заскулил, заелозил по полу хребтом и затылком, замахал хвостом и посмотрел на них, вывалив язык и поджав лапы.

– Чёрт возьми, и эта туда же… – закатил глаза Лазова и сказал уже гораздо громче и сюсюкающим тоном: – Кто хорошая девочка? Ты хорошая девочка! Кто хочет почесушек?

Зверь забил здоровенным хвостом по полу.

– Но нужно сначала обернуться человеком.

Чёрно-серебристый оборотень заскулил.

– Никаких капризов, моя хорошая, давай-ка оборачивайся, – Охотник был непреклонен.

Зверь ещё поныл и начал меняться, превращаясь в худую, высокую, более двух метров, обнажённую женщину. Половые признаки у неё отсутствовали, как и волосы на большой, похожей на яйцо голове. Её кожа отдавала серым оттенком, но лицо было Агнес. Миндалевидные глаза с болью посмотрели на человека и закрылись. Лазова чертыхнулся, засунул кинжал обратно в сапог и кинулся к ней. Приложил два пальца к длинной шее – пульс был. Охнув, приподнял с пола, закинул себе на плечо её руку, длиной в человеческий рост, и потащил по коридору к подъёмнику. Рысь крутилась под ногами.

– Джонатан, а ты не мог бы как-нибудь помочь?! – ругнулся на него Лазова. – Куда её хоть волочь?

«В самый низ, там причал,» – раздался у него в голове слабый голос, похожий на женский.

– Знаешь, где причал, мой пушистый друг? – обратился к колдуну Охотник. Рысь кивнула. – Веди… Ну дурдом с вами, оборотнями. Только посмейте мне ещё раз сказать, что я всего лишь человек. Я буду долго хохотать, если в этом гадюшнике я единственный, кто сохранил разум.

Рысь коротко мявкнула.

– Хочешь сказать, что ты тоже? Ну, по меркам этих «богов», ты, как и я, ущербный. Как они там нас называли – «дети огня»? Что, чёртовы небожители, сейчас завидуете нам небось? Эх, желтоглазого перевёртыша бы найти и прикончить уже наконец… – Он скосил взгляд на странное существо, которое он тащил. Агнес уже начала потихоньку самостоятельно переставлять ноги. – Но нашу даму так развезло, что не по-мужски будет бросить её тут одну. Меня ж она не бросила.

На морде рыси читалось удивление, когда они заходили на платформу подъёмника.

– Ага, вот представь себе, – ответил на это Лазова. – Конечно, возможно она просто меня опять использовала, нужно же было пробраться к королеве в покои. А потом кто-то же должен был стрелять по сфере. Может она не умеет? Вот и спасла человечка.

Охотник вздохнул.

– Но я всё равно ей благодарен, какие бы у неё ни были мотивы. Тебе, она говорила, тоже какой-то особенный наркотик подсунули? Она бывала у тебя? – Лазова усмехнулся. – Кивающая рысь. Теперь я видел всё. Хотя, конечно, нашу «малышку» мало что переплюнет. Но я к чему – видишь и тебя не бросила, приглядывала. Не такая уж она и манипулятивная су…

Он поперхнулся словами. Снова покосился на Агнес и продолжил шёпотом:

– Это вот так они выглядят на самом деле? Не повезло ребятам, понятно почему они все в человеческом обличье отплясывают. В своём-то поди сами себя пугают.

«Я всё слышу. Расскажешь кому – убью.»

Лазова хохотнул на голос в голове. После взрыва его веселило всё, но Охотник подозревал, что это нервное.

Подъёмник остановился в помещении с высокими покатыми сводами. Блики, вторя плеску воды, покачивались на потолке. На полу же была лужа крови и отпечатки, уводящие на лестницу.

«Проверьте вентиляционную шахту – там я припрятала ваши вещи.»

Охотник опустил на плиты пола Агнес. Она потихоньку уменьшалась в размерах, возвращаясь к своему человеческому росту. Гудэри огляделся. Решётка, конечно же, была там, куда вели кровавые следы. Вместе с рысью Лазова подошёл к ступеням, прислушиваясь к происходящему наверху. Потянув решётку на себя, он отставил её в сторону и достал два вещмешка, к одному из которых была приторочена трость. Первым делом отыскал в своём пули и перезарядил «Зверобой».

Охотник сбросил вещмешки рядом с Агнес.

– Что дальше? Тут нет лодок.

Она махнула рукой в сторону вертикальных ящиков, рядком выстроенных у стены.

«Подтащи один к воде.»

Когда Лазова отошёл от вещей, рысь начала стремительно обращаться в человека, который принялся лихорадочно копаться в мешке, доставая запасную одежду. Босой, но в нательном комбинезоне и брюках с подтяжками Джонатан присоединился к Охотнику, помогая ему дотащить ящик.

Лазова поддержал шатающуюся Агнес, довёл её до ящика. Голову девушки покрывал чёрный ёжик волос, а тело обтягивала одежда, похожая на шерстяную. Она потыкала в кнопки с тыльной стороны и ящик заскрипел, затем с металлическим лязгом выстрелил полосой металла на два метра вперёд, которая тут же раскрылась надвое. Получилась плоскодонная лодка из металла, с коробкой на корме.

– Приподними, – сказала слабым голосом девушка и указала на оставшийся короб.

Когда молодой мужчина это сделал, она вытащила снизу короткую штуку, похожую на наконечник гарпуна, а затем открыла в ней лепестки, будто ромашка расцвела.

– Теперь спустите на воду.

Джонатан с Лазовой выполнили указание.

«Чёрт побери, опять в лодку,» – подумал Охотник. – «Может тут с оборотнями остаться? Напоят, накормят, спать уложат. Поживу тут. Недолго правда. Зато умру счастливым.»

Он забрался первым, перебравшись на нос. Потом мужчины помогли девушке спуститься на судно. Ловчий подал ей их скромные пожитки и залез последним.

Джонатан откашлялся, прочищая горло.

– Я читал про такие суда. Это технологии Предтеч. Вот тут выдвигается рычаг, он работает как руль и им же меняют скорость, парус не нужен. Вот это, – он нажал на кнопку и зеленоватое сияние накрыло лодку, отрезав холодный морской ветер, – защита. Можно не бояться, что нас захлестнёт волна. И ветра не будет чувствоваться. Не замёрзнем.

– Рад, что ты с нами, – широко улыбнулся Лазова. Агнес кивнула и свернулась клубком в центре лодки, подложив под голову мешок.

– Я ещё кое-что узнал…

Хмурый колдун тронул рычаг. По металлической конструкции прошла лёгкая дрожь, а потом лодка двинулась с места. Управляя рулём, Джонатан вывел их из нутра башни. Они прошли небольшую гавань с волнорезами и вышли в открытое море, где Ловчий вновь заговорил:

– Нам нельзя сразу к вулкану. Узник сначала отправился в Сегесту.

Скорость их движения всё нарастала. Лодка, послушная воле колдуна, взмывала над гребнями волн, мягко плюхалась на гладь моря, ни разу не зачерпнув воды благодаря защите. На ней даже качало меньше, к радости Лазовы.

– Готов повторить свои слова ещё тысячу раз! – Охотник не переставал улыбаться.

– Должен предупредить: все, кто был тогда с Узником, погибли. Мы повторяем его путь шаг за шагом и почти в том же составе. А значит, и наш исход будет таким же.

– Проблемы будем решать по мере их поступления, – отозвалась Агнес, не открывая глаза. – Я знаю больше, чем Ян тогда. И у него не было кого-то с твоими мозгами, кто может эти знания правильно применить. А уж наш человечек вообще может фору дать любому Преобразующему.

– А то! Вы ж фехтовать вообще не умеете! Думаете, вам хватит силы и скорости? Чёрта с два! Техника, вот главное! – Лазова смотрел на слабо улыбающуюся девушку и думал:

«Она способна заботиться о других. Есть оборотни вроде желтоглазого, а есть и такие, как она. Почему я решил, что Адель обязательно станет кровожадным монстром? Выбор то есть. А их общество, оборотней этих? Я завидовал ему, что Адель оно прельстит больше моего, человеческого. А что оказалось? Было бы чему завидовать! Неумелое подражание. Она тоже быстро раскусит фальшь и поймёт, что я её настоящая семья. И если на Агнес подействовал любовный наркотик, остановил её от убийства меня, когда она была ничего не соображающим Зверем, то значит моя настоящая любовь к Адель убережёт меня от любой её вспышки гнева. Я смогу не бояться её и доверять, ведь если и она по-настоящему любит меня, то вреда не причинит.»

Агнес открыла глаза, растерянно посмотрела по сторонам, словно не веря, что это не сон. Лодка мощно взрезала волны, ледяной ветер бессильно отступал перед щитом, мерцающим зеленью. Окровавленный, но живой и довольный собой Лазова на носу, сосредоточенный, надёжный Джонатан на корме.

«Они остались. Вытащили из Альвгерда, не бросили. Джонатан променял мечту всей жизни на меня. А Лазова… Ну вот же – ты, наконец, свободен! Вернись к жене! Зачем тебе и дальше помогать мне?! Вот ведь тупни. Тут только Тима не хватает – и все тупни Ларнеи в одной команде. Команда. Страшное слово… Мне что теперь оберегать их? Во имя Тунара, а если я не сумею? Лучше было одной. Навязались на мою голову. Да когда ж меня амброзия отпустит?! Теперь ещё и сама с собой болтаю.»

Она посмотрела назад, на удаляющийся остров. «Увидеть бы рожу Ширд. Вот твоё исцеление! Вот ваш украденный рай, фреисы! Я выломала прутья золотой клетки, дальше сами.»

Джонатан правил лодкой, пытаясь монотонностью заглушить терзания в душе.

«Я мог бы стать как Андемиркан. Всезнающим. Бесполезным. Агнес права, я должен использовать полученные знания, прежде всего, чтобы уберечь этих двоих от смерти. Жаль, я не смог ничего унести из Трира. Даже очки-переводчики остались там. Но, видимо, такова цена?»

Ему хотелось обернуться на Альвгерд, теперь видимый всем, но было страшно, что он не справится с собой и направит лодку обратно к городу. Прошло всего два дня под действием Вуали, но они сейчас казались месяцами, проведёнными под пристальным взглядом луны, когда в любой момент колдун мог потерять над собой контроль и выпустить звериную сущность. Что в итоге и произошло.

«Фреисы, в отличие от меня, упивались этой эйфорией, даруемой Вуалью, будоражащей кровь и заставляющей балансировать на грани между разумным существом и диким зверем. Прямо как в Месяц Душ. То устройство, что уничтожили Агнес с Лазовой, оно словно издало псионический крик, всколыхнувший дремавшее в душе. Как заражённые люди не способны противиться полнолунию, так и я и Преобразующие испытали то же самое. Как верно заметил молодой Охотник – я в меньшей степени. Супер-полнолуние, вызывающее обращение всех оборотней… Зато как легко сейчас дышится, когда исчезла эта давящая на плечи тяжесть. Интересно, если есть Малая Вуаль, то где-то найдётся и Большая? Эта накрывала город, а та? Страну? Континент? Во всех тех якобы безграничных знаниях, что мне показал Андемиркан, об этом не было и слова. Выходит, этот секрет Преобразующие хранят даже от случайного наблюдателя, не делая скидки на его ограниченный интеллект. И почему Вуаль оказывает тот же эффект, что и полнолуние?» Ловчий отыскал взглядом луну, сейчас похожую на дольку апельсина. «В разделе про средства связи Предтеч было сказано, что они использовали спутник нашей планеты как усилитель. Они могли передавать голоса и картины с помощью света, но в дневное время яркое солнце создаёт шум, помехи и ухудшает качество. И если что-то использует луну как усилитель, так же как это делали Предтечи, то это бы объяснило, почему полная луна оказывает самый сильный эффект, которому не способен сопротивляться ослабленный заражением организм. Жаль, я не видел, как выглядит Малая Вуаль, использует ли она свет в своей работе… Сияющий шар всё заслонял. Иллюзия, что показывала Трир разрушенным – она воздействовала на разум наблюдателя или на глаза тоже? Слишком мало данных. Нужно будет спросить у этих двоих. Особенно у Агнес, она знала о Вуали изначально. Да, определённо, загадки и ответы на них не ограничены Мышиным островом, не зря я его покинул!»

Джонатан приосанился, глаза из растерянно пустых стали смотреть зорче, острее, вглядываясь в горизонт, за которым его ждала новая пища для ума.

***

Андемиркан стоял на террасе, опоясывающей башню Предтеч. Одной рукой он обнимал Ширд в её истинном обличье. Светившийся неоном город озарялся разрезающими воздух оранжевыми лучами из оружия стражей, оглашался криками и рыком. Обезумевшие фреисы, распалённые враждой и потерявшие последние остатки разума после взрыва Вуали, вцепились друг в друга в обличьях вульфенов. Самое низкое, примитивное вылезло наружу, стоило сорвать иллюзию цивилизованности и благополучия. Зодчий смотрел, как горит его тщательно растимый сад, который он создавал для возлюбленной, закрывая глаза на всё остальное.

«Ты обещал фейерверк.» – Возник в голове Андемиркана её голос.

Картинным жестом Зодчий простёр руку и в небе расцвёл разлетающийся на куски оранжевый цветок. Затем другой, рассыпавшийся синими искрами. А следом ещё один, белый.

Блики света отражались в покатых чёрных блестящих глазах Ширд, а её безгубый рот, узкая щель на морщинистом сером лице, изгибался в по-детски счастливой улыбке.

Глава 12. Тимур. Ансагерд. - Интерлюдия 7

Глава 12. Тимур. Ансагерд.

Чёрные столбы города-из-башен высились на фоне низких облаков, набрякших снегом. Как опята вокруг пня, к основанию Бордесхолма липли каменные дома фермеров. Утоптанная дорога в тёмных пятнах от лошадиных «яблок» вела под каменные лианы улиц, переброшенных от одной башни к другой. Щёлкали зубчатые механизмы подъёмников, мелькали головы пешеходов на верхних ярусах. «Я словно вновь вернулся в Тримеру,» – подумал Тимур, отходя в сторону, чтобы его не задели конём, пока он глазел по сторонам. – «Я думал ансагердийские города будут больше отличаться от нимулонских. Но нет… Предтечи строили одинаково по всему материку. Поразительно. А на других материках, интересно, есть их следы? Побывать бы там. На Ларнее никто не знает, куда Предтечи делись, а может, просто не говорит. Возможно, в других местах могут быть ответы. Если только в «Сказании о Падших звёздах» не было уже всё написано. Как там было?» Лангри задумался, беззвучно зашевелил губами:

«И погибли люди разом,

Кроме тех, кто смог укрыться,

В городах своих великих»

«Так, может, в городах-из-башен и есть все ответы? За четыре сотни лет их бы уже нашли… И что за «обещанный час», которого ждут «странники»? Задать бы эти вопросы какому-нибудь самому главному Преобразующему…»

Тимур почувствовал на себе взгляды. «Встал тут, будто столбик пограничный, как сказала бы Ксанта. Надо двигаться, а то слишком много внимания привлекаю.» Охотник двинулся к ближайшему подъёмнику. «Сначала надо перекусить, деньжат бы ещё раздобыть, а потом думать куда идти. И как мне до короля Ансагерда добраться, когда я в Рогворе наконец-то окажусь? Башка лопается от всех этих мыслей. Соберись, тряпка, и решай проблемы по порядку.»

***

Тимур уминал тушёную в сметане перепёлку, прерываясь лишь, чтобы зачерпнуть очередную ложку разваренного риса в курином бульоне, да отхлебнуть горячего вина со специями. «Пёсья кровь! Как же я соскучился по нормальной, горячей, человеческой пище!» Он откусил большой шмат белого хлеба, прожевал, сытно рыгнул, запоздало прикрыв рот ладошкой.

Наконец, Охотник закончил трапезу и достал блокнот с карандашом.

«19 число Месяца Спиралей. Вот и зима на носу. Я в Бордесхолме. Добрался быстро – за две недели уложился. Картас, сын Старейшины поселения Преобразующих, что обосновались в Лесу Тишины, проводил меня до границы лета, там, где вечнозелёный влажный лес сменился облетевшими буками, вязами и тополями.

Около городка на опушке, названия которого я так и не узнал, я украл штаны и рубаху. Когда я приблизился к человеческой цивилизации, мне стало неуютно от созданной из кожи одежды. Так хоть можно не волноваться, что забудусь и окажусь при всём честном люде с голым задом. Шляпа есть, шинель… сапоги бы ещё раздобыть для полного счастья… Но денег в обрез, хоть и удалось мне загнать куртку Эсфахата за тридцать корон. Последнее, что осталось от честного служаки, согласившегося поменяться со мной одеждой.»

«Я же не предполагал тогда, что так всё может закончиться, я не его спасал, а свою шкуру…» – Охотник тряхнул головой, отгоняя мысли, грызущие душу, и вернулся к блокноту.

«Кстати, о деньгах. В Ансагерде только золотые и медные монеты в ходу. За нимулонский дес дают 3 короны, так тут золотые называют, а вот чтобы получить одну медную ладью – нужно 5 риш. 1 корона – 20 ладей, поэтому то на то и выходит, что и в Нимулоне. Но вот серебряный торен можно обменять на 4 ладьи, а значит, если у нас обменять дес на торены, а потом торены на ладьи, а затем ладьи на короны, а те в свою очередь на десы – можно из 1 золотого получить 2! Жаль только я торены сам не особо жаловал и их у меня немного, так что план по внезапному обогащению не сработал. Ну, как говорил мой отец: деньги – что навоз, сегодня нету – завтра воз.»

Тимур поскрёб ногтем столешницу, задумавшись, о чём ещё написать.

«Около того городка, где какой-то несчастный недосчитался вещей, я увидел вышку. Будто мачта с вороньим гнездом, только укреплена и с добротной лестницей наверх. Сначала подумал, что это для надзора за Лесом Тишины, а потом увидел плывущий по небу шар. Огромный, яркий, под ним огонь горит, ниже огня – корзина, а в ней люди. Пришвартовываются они, значит, к этой вышке и выходят, как из дилижанса. Шар набирает четыре новых пассажира и летит сюда, в Бордесхолм. Я сначала подумал, что дурость какую удумали, мало нам городов-из-башен, где приходится на безумной высоте ходить по улицам, так ещё ансагердийцы летать вздумали. А затем увидел, что меня дальше ждёт: вторая половина пути от Бордесхолма до Рогвора сплошные горы. Нет, дороги там тоже есть, но перелететь все эти ущелья и горные кряжи – это, конечно же, гораздо проще и быстрее. Я спешу, а значит и мне придётся воспользоваться воздушным шаром.»

«Чтоб их псы драли, этих воздухоплавателей!» – подумал Охотник, но писать этого не стал. – «Нечего тянуть, можно прямо здесь разузнать, как всё устроено.»

Убрав блокнот в вещмешок, он вышел из закусочной и по улице-мосту, переброшенной между башнями, направился к площадке для воздушных шаров. Очередь была небольшая, шары курсировали часто. «Как они так угадывают с ветром, что шар всегда летит куда нужно?» – подумал Тимур.

Очередь упиралась в будку кассы, рядом с которой была дверь внутрь башни. Мужчина в форме со скучающим видом подпирал створки. Охотник пристально вгляделся в него, ловя запах и прислушиваясь к ощущениям. «Преобразующий!» – стрельнула мысль и в то же мгновение мужчина посмотрел прямо на Лангри. Тот постарался как можно спокойнее перевести взгляд на край площадки, видимой из-за бока башни. Там стояла корзина с возвышающимся над ней воздушным шаром.

Приближался его черёд платить за проезд. Лангри посмотрел на табличку с ценами. Билет выходил на все оставшиеся деньги и только на одну треть пути. «Пёсья кровь… Если я прямо отсюда полечу, я так даже до гор не доберусь. Всё-таки лучше попробовать на попутных дилижансах, а там дальше видно будет. Но ходят ли они тут вообще?»

– Молодой человек, вам докуда? – спросил его билетёр. – Не задерживайте очередь, что раньше решить не могли?

Тимур глянул на него исподлобья. И тут к кассе подошёл мужчина в синей форме без знаков различия. Между лопатками Лангри пробежал холодок.

– Хельс! – Преобразующий кивнул Охотнику. – Хуадре фус?

Мысли Тимура вихрем закрутились в голове. Он попробовал как с тарианами заменить знание языка улавливанием отголосков мыслей и эмоций.

– Хеилс. – Тимур сглотнул и решился: – Рогвор.

Мужчина в синей форме снова кивнул и обратился к билетёру:

– Оформи один проездной до Рогвора, со всеми пересадками.

Тот заворчал, но принялся заполнять бумажки. Тимур стоял, боясь пошевелиться или сделать что-то ещё, что спугнёт удачу. Он чувствовал страх и отчуждение от стоящих за ним. Кажется, люди даже чуть отодвинулись в сторону.

– Намо мин ист Наваг! – мужчина в форме протянул руку.

– Тимур. – Охотник сжал ладонь Преобразующего.

– Хвазро квамт? – спросил Наваг у Лангри. Тот облизнул пересохшие губы. Охотник отчаянно рылся в голове, выуживая фразы, что слышал от Удимира.

– Ни фрафия. – «Если я правильно помню, это означает «не понимаю». А что, если все инмэдины знают свой язык?»

– А, нимулонска фреис? – Преобразующий стал серьёзнее.

– Йа. – Тимуру очень хотелось пить. В голову лезла мысль выхватить револьвер, но он старательно прятал её.

– Голья зук ин Ансагерд! – Наваг хлопнул его по плечу, дождался, пока билетёр передаст Тимуру квадратик плотной бумаги, и поманил за собой. – Я пилот того шара, на котором ты полетишь, брат.

Он понизил голос.

– Для чего тебе в столицу? Что-то происходит в Нимулоне? Что-то с инмэдиньос?

– Секретная информация, – буркнул Охотник и чуть приоткрыл разум, чтобы собеседник смог уловить искренность его мыслей: – только скажу, что у меня дело к самому королю.

– Понял-понял, не буду лезть с расспросами.

Они прошли внутрь башни и, миновав складские помещения с ящиками и келью охранников, оказались на смотровой площадке. «Она такая же, как у кельи Магистра Теодора, тоже неогороженная и с огромным белым крестом, нарисованным по центру,» – подумал Охотник. – «Ансагердийцам теперь удобно сажать свои аппараты, ориентируясь на огромный прицел. Будто всё так и было задумано.»

– Насколько быстро я смогу добраться вот так? – не отходя далеко от входа, Тимур кивнул на огромный разноцветный шар, закрывающий пол неба.

– Дней за семь сумеешь, если спать будешь прямо в корзинах.

– И если ветер будет попутный, – мрачно добавил Охотник.

– А у нас он всегда попутный, – подмигнул ему Преобразующий. Тимур постарался изобразить понимание.

Наваг зашёл обратно в помещение с охраной, выглядывая остальных пассажиров, показавшихся в конце коридора.

– Значит, в Ансагерде Преобразующие могут бесплатно перемещаться на шарах? – тихо спросил его Тимур.

Мужчина в синей форме кивнул.

– И на дилижансах. Если инмэдин решил поехать с детьми огня, значит дело у него действительно срочное и ему следует всячески помогать. Ты можешь обращаться напрямую к пилотам шаров или кучерам, минуя билетёров.

– А если кто-то решит себя выдать за Преобразующего?

Наваг искренне засмеялся.

– Это будет последняя поездка в его жизни! Нет, брат, у нас давно таких самоубийц не водится.

– Ну а колдуны? – спросил Охотник.

– Ведающие-то? Ну, допустим, человека-возничего они смогут обмануть, но не таких, как мы с тобой. Риск не стоит того.

Наваг занялся проверкой билетов других пассажиров. Тем временем Тимур медленно, почти не отрывая ступней от шестигранных плит и стараясь не глядеть на ничем не огороженные края смотровой площадки, подобрался к большой плетёной корзине, увешанной снаружи мешками. Она парила над самой поверхностью благодаря туго натянутым тросам. В центре корзины стояла металлическая печка с трубой, из которой с гудением вырывалось пламя. По двум противоположным стенкам шли лавки. У дальней стоял ящик. Тимур забрался внутрь первым, после чего Наваг махнул рукой другим пассажирам, пропустив только трёх. Четвёртому хватило выразительного взгляда, чтобы его возмущение застряло в горле.

Преобразующий тоже вошёл в корзину, затворил дверцу, примотал ручку проволокой. Затем достал из ящика шерстяные пледы и раздал пассажирам. Постоял, словно к чему-то прислушиваясь, и отдал команду: из внутренних помещений выбежали молодые парни и отвязали швартовые. Наваг покрутил вентиль на печке, и огонь стал сильнее. Корзина качнулась и начала набирать высоту. Тимур мгновенно сел на лавку. «Это просто лодка. Которую качают волны. Ничего особенного. Просто лодка.»

Шар поднимался, мимо пронеслись улицы верхних ярусов города-из-башен. Охотник почувствовал, как Преобразующий что-то делает с окружающим пространством, стала меняться температура воздуха, и уши заложило. А затем возник ветер, понёсший шар в нужном направлении, всё ускоряясь.

Женщина ойкнула и вцепилась в лавку.

«Хотя бы я такой не один. Сучий потрох, хуже, чем на ступе у Ядвиги! Там хотя бы было гораздо ниже!»

Два часа они плыли над Бордесхолмом, а потом пейзаж сменили заснеженные прерии. Наваг единственный стоял, вроде бы просто держась за борт корзины, а на самом деле правя своим летательным средством.

Прикрыв глаза, Тимур размышлял. «Преобразующие презирают детей огня… Пёсья кровь! Людей! Лю-дей! Я уже думаю, как они… Презирают, считают ниже себя. А смогли бы мы существовать на равных? Мы ведь тоже умные, изобретательные. Вон, в Нимулоне запускают поезда, прокладывают железные дороги. Ларнея покрывается шрамами с чугунными швами. А чем на это отвечают инмэдины? Осваивают небо. И если на поезде может ехать кто угодно, то с воздушными шарами люди довольствовались бы волей случая, куда ветер вынесет – туда и прилетят. А Преобразующие демонстрируют полный контроль. И то, что люди полностью от них зависят. Если пилоты не захотят никого вести – всё, это лет на десять страну откинет, пока они, так же как у нас, поезда пустят. Сознательно инмэдины так задумали или само получается? Сможем мы когда-нибудь договориться или у людей нет шанса, они всегда будут существами второго сорта? Да, мы можем заставить их с нами считаться, серебром и тем, что нас гораздо больше, но это будет не сотрудничество, а скрытая война.» Охотник прижал к себе вещмешок с бумагами регента Хорроу. «Может, моя миссия положит начало нормальному диалогу? Преобразующие помогут людям, просто так, в качестве жеста доброй воли и это станет первым шагом?»

Тимур посмотрел на Навага, управляющего своим воздушным шаром.

– Скажи, брат, а как вообще попадают к Королю Конраду?

Преобразующий засмеялся.

– Это ты лучше должен знать, чем я! Я-то секретные задания не выполняю.

Охотник нахмурился. «Идиот! Нашёл у кого спрашивать!»

Наваг махнул левой рукой, корректируя полёт шара, и всё же сказал:

– Насколько я знаю, аудиенции у него удостаиваются высокопоставленные чиновники, послы других государств, главы дипломатических миссий, тех, кого он сам пригласил для решения важных вопросов или предоставления прошений. У тебя что же, здесь нет никакого контакта? Ты планировал вот так завалиться? – Преобразующий снова засмеялся. – Тут тебе не Нимулон, брат, тут всё цивилизованно, каждый знает своё место.

– Спасибо, – буркнул Тимур, снова уходя в свои мысли. «Формально – я глава дипмиссии, значит, имею право. В крайнем случае найду в Рогворе нимулонского посла и попробую через него договориться о встрече. Осталось только пережить эту дорогу.»

***

Заснеженные высокогорные равнины сменили каменные пики, перевалы и ущелья. Тимур ел, спал, жил в плетёных корзинах между небом и землёй, в краткие моменты пересадок разве что в туалет успевая сбегать. Другие Преобразующие-пилоты, в отличие от Навага, были не столь разговорчивы, предоставляя странного собрата самому себе. Охотник карябал в блокноте карандашом, время от времени дыша на замерзающие пальцы, записывал увиденное и чувства, что он при этом испытал.

«Идёт третий день моих перелётов. Постепенно начинаю привыкать к высоте. Болтанку переношу хорошо, она мало отличается от того, что ощущается на кораблях. По словам пилота в среднем идём со скоростью 10 км/ч, иногда разгоняемся до 20. Максимум шар может лететь 50, но пилот говорит, дети огня такое не выдержат, нужна иная конструкция корзины.

На западе от нашей траектории – горы Близнецы и шахтёрские ансагердийские города. Самый крупный – Гетай, откуда Ксанта родом. И где добывается лунное серебро: уникальный металл, умножающий силы Преобразующих. На настоящий момент только в Ансагерде найдены его жилы. Если, конечно, муж Марты – кузнец которого растерзал колдун Исмаил из Игривого ручья, не нашёл месторождение под Тримерой. Как-то же у него оказался слиток, остатки которого я до сих пор таскаю в вещмешке? Это, кстати, объясняет, что от кузнеца хотел Исмаил и почему даже пошёл на убийство, лишь бы заполучить лунное серебро. А сейчас, выходит, я единственный, кто знает о возможном расположении жилы этого металла на территории Нимулона.»

Тимур ещё раз вчитался в написанные им же самим слова: «я единственный знаю… Пёсья кровь!» Он принялся старательно заштриховывать этот кусок в блокноте, но от усердия сломал грифель карандаша. «Сучий потрох!» Охотник вырвал лист, скомкал, посмотрел вокруг себя, за борт корзины, нахмурился и засунул бумагу в рот. Тщательно пережёвывая и всё же иногда давясь, он думал: «Моя мама точно сказала бы, что я у Агнес плохому научился, а именно как уничтожать важные страницы рукописей. Дикарский способ, зато уж наверняка.» Он сделал глоток из фляжки. От холодной воды заломило зубы.

«Как ансагердийцы отреагируют, если узнают, что и в Нимулоне есть лунное серебро? А нимулонцы? Преобразующим оно понятное дело нужно, но в нашей стране они не определяют политику, не занимают главенствующие места в обществе. Или я просто не знаю? Что, если у нас то же самое, что в Ансагерде, только не явно, а скрыто? Вон Командор Иэбер в карнусирском отделении Анклава – инмэдин. Графиня Соланта, обладающая определённым влиянием в Тримере и присутствовавшая при решении государственных вопросов на совете в Халикарнасе – тоже. И сколько ещё тех, о ком я не знаю? Агнес говорила, что есть разные фракции Преобразующих. И не похоже, что они сильно отличались от людей по части амбиций. Так же жаждут власти и сопутствующих благ. И вот у нас есть Ансагерд, где инмэдины добились высокого положения, нимулонские, возможно, хотят так же, но ансагердийские… как их там называли? Лесарис? Эти лесарисы не захотят делиться властью, они просто подомнут под себя весь Нимулон, а у фреисов собственных силёнок не хватает. А почему не хватает, в чём разница с лесарисами? Уж не в лунном ли серебре?»

Тимур посмотрел на пустой лист блокнота.

«Кто мне на это даст ответ? Угадал ли я, ну хоть немножко, или вообще мимо? Преобразующие не охотно делятся своими тайнами. Спросить бы у Агнес, она плевала на все их интриги, она всегда со мной честна… Но она слишком далеко. Придётся самому. Слушать, смотреть, запоминать, делать выводы по крошечным зацепкам. Всё как всегда, никто не обещал тебе лёгкой жизни, тряпка.»

Прикрывая одну руку другой, Охотник отрастил когти и обстругал огрызок карандаша.

«Над горами видел шар необычной формы – горизонтально вытянутой как овал, а не обычная груша. Пилот сказал, что это дети огня дурью маются. Сказал презрительно, с пренебрежением, усмехаясь. Дескать, хотят добиться меньшей зависимости от ветра, ветряк приделывают к корзине, чтобы он шар толкал в нужную сторону. А значит, подумал я, и о чём не сказал инмэдин: меньшая зависимость от ветра – это меньшая зависимость от Преобразующих. То, о чём я думал и писал ранее. Мы, люди, не сдадимся! Мы всё равно сами придумаем что-нибудь эдакое, что инмэдинам и не снилось! Думали небо ваше, без вас мы ничего не сможем?! А вот пожуйте собачьего говна! Надо будет поискать в газетах подробности про эти новые летательные аппараты. Всем сердцем желаю ансагердийцам удачи!»

***

Город-из-башен, обнимающий с двух сторон ледяной фьорд, показался из-за горы. Солнце блестело на водной глади, снежные шапки вершин, проплывающих под корзиной, спорили в белизне с клыками айсбергов у горизонта. От сухого ледяного воздуха перехватывало горло. Шар пошёл на снижение, в сторону порта с пришвартованными кораблями. Он плавно опустился на смотровую площадку над фьордом, подбежали люди в меховых безрукавках, сноровисто примотали замёрзшие, с трудом гнущиеся канаты.

– Вис хельс, – Тимур привычно бросил фразу, выученную за это путешествие, прощаясь, и сошёл на плиты. Одеревенело переставляя затёкшие ноги, он прошёл в помещение за площадкой, нехотя отдал одеяло, намотанное на плечи, и через коридор башни вновь вышел на улицу. «Пёсья кровь! Ну и дубак. Эта напечатанная шинель совершенно не греет.» Он обнял себя руками и побрёл по обледеневшим шестигранникам улицы. «Если закрыть глаза и не видеть башен, по крикам чаек и запаху океана вполне можно представить, что я опять в Повитуме. В какую там сторону показал пилот? Да, вроде в эту. За полчаса должен добежать до дворца. Что ж я не подгадал, чтобы летом сюда прибыть, ну или хотя бы осенью?»

Он изменил кожу под шинелью, вырастив короткий плотный мех, и хоть стало потеплее, Охотнику не хотелось оставаться на улицах больше необходимого. Стараясь не выделяться, он втихаря вглядывался в прохожих, надеясь найти отличия с нимулонцами. «Определённо тут больше блондинов, голубоглазых и крупного телосложения, но в целом то же самое, что и в Нимулоне. И горцы попадались, и смуглокожие тарианы. Симорсы чаще встречаются, но это и понятно, сказывается близость островов их Империи. Одеваются здесь теплее, чем в Тримере, не дураки, не то что я. Но никаких поклонений колдунам, культистов рисующих знаки на боках башен, уродов и Зверей, разгуливающих по улицам города-из-башен, конечно же нет.» Тимур усмехнулся своим мыслям. Идя по улицам Рогвора, он старался распознавать Преобразующих, но быстро отказался от этой затеи. Для этого требовалось пристально всматриваться, а это выглядело подозрительно. Лангри и так привлекал лишнее внимание, а инмэдины здесь попадались слишком часто. «Преобразующие тут есть, и их много. Примем это как факт и будем от него отталкиваться.»

Резиденция короля объединяла пять башен Предтеч. Корпуса дворца опирались на мосты-улицы, соединяющие этих гигантов, из-за чего весь комплекс напоминал осиное гнездо, разросшееся на нескольких мощных стволах. Тимур подошёл к воротам, перекрывающим улицу. На смотровых площадках в соседней башне прохаживались военные с ружьями. Двое таких же солдат стояли у ворот. Рядом стояла полосатая будка, в бело-синих цветах флага Ансагерда. У охранников на плечах висели винтовки. Тимур не узнал модель: сбоку торчал необычный длинный магазин, изогнутый, как рог. Военные прервали разговор о погоде, перемежаемый ругательствами, и недовольно взглянули на сутулящегося мужчину.

– Кто таков?

– Намо мин ист Тимур Лангри. Квам фрам Нимулон, – сказал Тимур и замер, надеясь, что пара фраз, выученных за время перелётов, обеспечит ему особый приём.

Охранники переглянулись.

– Чего? Из Нимулона, что ль? Вы там уже и по-человечески говорить разучились?

«Пёсья кровь! Они не знают языка Преобразующих!»

– Мне к королю, – буркнул Охотник.

Правый стражник усмехнулся, пригладил бороду.

– Дурной, что ли? С головой беда? Мож у вас в Нимулоне и заваливается любой бродяга прям в царские покои, но у нас не так, – он постучал себе по лбу.

– Мне к королю надо. Я глава дипломатической миссии! – Лангри смерил охранника взглядом.

– Ну да, у нас тут каждый день приходят главы всяких миссий, одетые как нищие, без свиты и экипажей. И без предупреждения, конечно же, тоже. Проваливай давай отсюда, не доводи до греха. А то холодно, так и тянет согреться, отходив кого-то вроде тебя прикладом по рёбрам.

«Что б вас псы драли!» – Тимур ещё раз осмотрел странные винтовки, поглядел на смотровые площадки на башнях, где уже начали собираться другие охранники. «Один раз я уже царскую башню штурмовал и всё закончилось очень плохо.» Он зыркнул исподлобья на вояку, сплюнул, развернулся и пошёл по улице. «Ладно, ничего, это ещё не конец, ещё есть запасной план.»

Купив «Горные Пики» у мальчишки-газетчика, Лангри получил на сдачу адрес резиденции нимулонского посла. Он быстро зашагал туда, борясь с желанием перейти на бег.

По пути Тимур миновал обширную закрытую территорию, расположенную ярусом ниже. Три башни окружал общий забор. Внутри него мостовые улиц застроили одноэтажными зданиями.

– Что это? – окликнул Охотник прохожего.

– Академия Ведающих, – бросил мужчина в собольей шапке, проходя мимо него.

Стараясь не думать о немеющих пальцах ног, Тимур немного постоял у ограды, рассматривая Академию. «С виду обычное закрытое учебное заведение. А что я ожидал? Чтобы над ним клубились тучи с молниями, чтобы учащиеся по воздуху летали? Всё прилично, всё обыденно. Вот и нам такое же нужно!» И он заторопился дальше.

Резиденция посла тоже оказалась за забором. «Заборы, везде заборы! От кого тут все прячутся?» Около входа в башню дежурили два молодца с винтовками, в такой же форме, что и у стражи королевского замка.

– Приём просителей послезавтра, – охранник в тулупе внимательно посмотрел из-под меховой шапки на озябшего мужчину в тонкой шинели.

«Что, опять?! Ну уж нет!» Давящая тень поднялась из глубин сознания Охотника, расправила крылья над стражниками, проникла в их разумы, сжала в когтях сердца.

– У меня срочное дело. Дело государственной важности. И ты меня пропустишь, – Охотник не отводил взгляда. Голос странного посетителя доносился глухо, как из-под воды, резонируя внутри черепа. Охранник сделал шаг назад, взялся за ручку двери, нажал.

– Ты что творишь? – его напарник дёрнул товарища за плечо, вскинул винтовку, направив ствол на Тимура. – Прекрати немедленно! Ты не имеешь права такое делать!

Оружие дрожало. Лангри пристально посмотрел на охранника. Тот застонал, опустил винтовку и схватился за голову. Скуля, как побитые собаки, мужчины скорчились у входа.

Тимур вошёл внутрь, втянул носом воздух. Холл с мраморным полом, тёмным гардеробом и кушетками вёл к пустой конторке. Охотник прошёл в коридор за ней, специально топая. Вскоре на шум его шагов выбежал слуга.

– Простите, вы кто такой?

– Тимур Лангри, глава дипломатической миссии, отправленной регентом Хорроу. Подтверждающие бумаги имеются, – он похлопал по вещмешку. – Доложите обо мне господину послу. Где он сможет меня принять?

Со стороны входа раздался грохот сапог бегущих охранников. Охотник порывисто расстегнул шинель и отбросил полу с рукояти револьвера. Слуга попятился и исчез в одной из комнат. «Серебряные пули нельзя тратить, дефицит!» Охотник оглянулся через плечо. По коридору бежали уже четыре охранника. Первый, увидев чужака, вскинул винтовку к плечу. Тимур пустил им навстречу волну ужаса и бросился вслед за слугой. По дорожке его запаха влетел в кабинет. Крепко сложенный нимулонец в дорогой одежде перевёл взгляд с съёжившегося слуги на ворвавшегося Охотника. Лангри встал около двери, прижавшись к стене, сжал кулаки, ожидая появления охранников. «Первого вырублю в челюсть, другого между ног звездану, а дальше как пойдёт…» Но проходили секунды, а никто не появлялся.

– Эффектное появление, ничего не скажешь, – господин посол улыбнулся. – Я Стефан Таврион Фирс, посол Государства Нимулонского в Ансагерде и место сие считается частью территории Нимулона. Так что вы, молодой человек, умудрились нарушить законы двух государств одновременно.

– Меня уже представили, я думаю? – Охотник наконец перестал выглядывать в коридор.

Посол вытер пот с виска.

– Ефрем передал ваши слова. Но вы не сообщили самого главного. – Тимур нахмурился, недоумевая. – Эти внезапные панические атаки, мои собственные охранники, не торопящиеся меня защищать – говорит мне о многом. Как-никак уже десять лет живу в Ансагерде.

– Я прошу прощения, – пробурчал Лангри и плюхнулся в кресло. – Почти семь месяцев пути истощили моё терпение. Поэтому эту очередную преграду я был готов хоть башкой проломить, лишь бы, наконец, добраться до цели.

– Понимаю, но не одобряю, – сказал посол и обратился к слуге: – Ефим, скажи нашим доблестным воякам, что я в порядке и не имею к ним претензий. Пусть возвращаются на посты, если они ещё не там.

– Не там, – помотал головой Тимур, – сбились в кучу и чего-то ждут.

– Как мило, – скривился посол, и продолжил отдавать распоряжения, обращаясь то к слуге, то к Охотнику: – И заодно, Ефим, принеси нам чаю… Или может быть желаете кофе? Наш, из Танаиса. Давай кофейку и каких-нибудь сладостей. Вы пробовали шоколад? Нет? Принеси шоколад господину Лангри. А я пока ознакомлюсь с документами.

Охотник достал бумаги, попытался разгладить их ладонью.

– Извините, – буркнул он, – путь был тяжёлый.

Стефан Таврион взял документы двумя пальцами, разложил на столе, прижав углы чернильницей и маленьким бюстом мужчины, незнакомого Тимуру. После чего вооружился лупой и неторопливо осмотрел каждую строчку.

– До меня доходили слухи, что все в дипломатической миссии погибли. Я, честно говоря, никого не ожидал, – посол оторвался от текста грамот. – И уж простите, мне нужны доказательства, что вы именно тот, кем называетесь.

Тимур подал свои документы и жетон Мастера Охоты. Стефан Таврион ознакомился и с ними, повертел жетон в руках, вернул обратно.

– Портрета вашего мне, к сожалению, не присылали, придётся поверить на слово, пока не придумаю какой-нибудь способ установить вашу личность.

Лангри прищурился.

– Как будто мой портрет смог бы помочь, если бы меня действительно подменили.

Посол долго посмотрел на него, но ничего не сказал.

– Что ж, перейдём к делу. Что вы от меня хотели?

– Содействия. – Взгляд Тимура стал слегка растерянным. – Что там дальше полагается делать? К королю мне надо, да?

– К королю, – Фирс улыбнулся и поправил манжет. – Экий вы прыткий. Всё что от меня зависит, я сделаю. Я напишу прошение, отправлю в канцелярию. Там уже определят, как скоро рассмотрят ваше дело, и кто этим займётся. Может быть, кто-то из министров, возможно, и советники. Если уж их полномочий не хватит для принятия решения, тогда пригласят на аудиенцию к Конраду Рангвальду.

– Пёсья кровь. Это не звучит как что-то быстрое.

– Конечно! Государство ансагердийское не станет менять установленный порядок, чтобы некий молодой мужчина мог изложить своё прошение.

– Это важно для Нимулона, – сурово сказал Тимур. – Вы вообще на чьей стороне?

Посол отвёл взгляд. Охотник чувствовал подавляемый Фирсом страх. Это радовало Лангри, хоть и вызывало одновременно стыд, но он ничего не мог с собой поделать.

– Чем скорее я решу вопрос, тем скорее народ Нимулона получит помощь. – В голосе Тимура прорезалось рычание.

– Вы так уверены в положительном решении? – осторожно спросил посол.

Тимур открыл рот. Закрыл. Заморгал.

– А… как иначе? Звери – очевидное зло, тут иного толкования не может быть. Как это не помогут? Это… как вообще? Просто отвернутся, разгребайте мол сами?! – Охотник начинал заводиться. – Пёс их дери! Они обязаны! Обязаны! Они же во всём виноваты!

– Не понимаю о чём вы говорите, но одно могу сказать вам точно: в политике, к сожалению, это так не работает. Мораль не превалирует над выгодой. Я понимаю, вы юны и ожидаете иного. Простите, если разрушу ваши иллюзии, но вам могут отказать, если посчитают помощь нецелесообразной. Или пообещают рассмотреть вопрос и обсуждение затянется на месяцы, а то и годы…

– А в это время всё так же будут гибнуть люди?! – Тимур сжал кулаки.

– Да. К сожалению, такова суровая правда. – Фирс был безжалостен. – И помощь может оказаться совсем не такой, на которую вы рассчитываете. Всё может быть.

Тимур обессиленно обмяк в кресле. Голос Стефана Тавриона смягчился.

– Простите, что лишил вас опоры, я просто хочу подготовить вас к тому, что может ожидать. Наберитесь терпения и не делайте глупостей, которые могут всё испортить. Наподобие сегодняшней. У вас не выйдет всех запугать или надавить, и здесь нет цели, которую можно просто пристрелить, как вы привыкли делать в Анклаве.

Охотник угрюмо зыркнул на него, собираясь возразить, что он не такой, но понял, что его текущие действия как раз подтверждают сказанное послом.

«Пёсья кровь… В одном он прав, достучаться до совести короля, если он из Преобразующих, шансов ещё меньше, чем со Старейшиной поселения в Лесу Тишины. Так же будет прикрываться более приоритетным благом своего народа, даже если в долгосрочной перспективе это могло бы нормализовать отношения между двумя государствами. Я должен чем-нибудь заинтересовать Ансагерд. Но что я могу им предложить? У меня же ничего нет.»

Он стиснул зубы и вцепился пальцами в волосы, словно хотел проникнуть внутрь собственной головы и покопаться, как в картотеке, выуживая то, о чём мог забыть.

– Я постараюсь задействовать все свои связи, чтобы ускорить процесс, – пообещал посол, глядя на муки Охотника.

Тот нашёл в себе силы только кивнуть.

Слуга принёс горький чёрный хилинский кофе и разломанную кусочками плитку шоколада. Тимур молча пил напиток вприкуску со сладостью. Когда чашка опустела, он почувствовал неожиданный для себя прилив сил. В голове прояснилось.

– Господин посол, что вы можете сказать о добываемом тут лунном серебре? Есть ли у Нимулона к нему интерес?

Фирс пожевал губами. Потрогал порванные края верительных грамот.

– Опасные вы вопросы задаёте, господин Лангри. Но, учитывая, что вас сюда отправил сам регент, и он же назначил главой дипмиссии, думаю вам можно сообщить, что Хорроу пытается разными способами добиться поставок этого металла в нашу страну.

– И?

– И пока ничего не выходит, к моему стыду. Всего моего опыта в дипломатии не хватает, чтобы ансагердийцы поделились хоть частью добычи на внешний рынок.

– Ага! – сказал Тимур и замолчал, уйдя в себя.

«Хорроу нужно лунное серебро, а Ансагерд не даёт. А что, если я сообщу Великому Магистру, что у нас найдена жила? Может быть тогда Нимулон наконец-то отстанет от Ансагерда? Но как поведёт себя Ансагерд? Сейчас Нимулон им не конкурент, ситуация стабильна, но если баланс нарушится... Не заставит ли это Ансагерд действовать более агрессивно? Не приведёт ли наоборот к новому конфликту, если здешние Преобразующие захотят сохранить текущее положение дел? А если я предложу это месторождение им? Такое знание будет достаточной платой за помощь?»

***

«6 число Месяца Споров» – написал Тимур в блокноте, прожевал печеньку, смахнул крошки с листа и продолжил: «я по-прежнему в нимулонском посольстве. Ем, сплю, читаю книжки. Жду. Его Превосходительство Стефан Таврион Фирс решил от греха подальше оставить меня при себе, а не отпустить бродить по Рогвору.»

Охотник вздохнул и захрустел следующим печеньем.

«Его охрана, которая, как оказалось, выделена аж самим губернатором Осипом Вурдссоном, нажаловалась на меня. А может это один из слуг? Инмэдин, служащий в посольстве простым уборщиком, показался мне подозрительным, едва я его ощутил. И мне кажется, что встреча с ним была не случайна, он хотел поглядеть на меня. Интересно, посол знает об истинной природе своей прислуги?

Не суть. Четвёртого дня сего месяца меня почтили своим вниманием три Преобразующих. Признаюсь честно, я малость струхнул. Один «Зверобой» с неполным барабаном уже не так ультимативен в беседе с инмэдинами. Поэтому я вёл себя максимально корректно. Не то что со стражниками, да…»

Тимур откинулся на спинку, посмотрел в потолок, постучал новеньким карандашом по бумаге.

«В общем, главный из троицы, представившийся Майфарном, объяснил мне, что так делать нельзя. Дескать, Ведающие не должны использовать свои силы на детей огня, особенно на королевскую гвардию, а Преобразующие не должны демонстрировать ничего, что выделило бы их из общей массы Ведающих и раскрыло бы их людям. И для тех, и для других нарушение правил может повлечь наказание, вплоть до казни. В итоге я совершил преступление, за которое, будь я Ведающим, мне бы не поздоровилось, но как Преобразующий я ещё не переступил ту грань, за которой наступают серьёзные последствия. Считай, отделался лёгким испугом.»

Лангри погрыз кончик карандаша.

«Вот тебе и свободный Ансагерд, где можно не скрываться. Нет, справедливости ради, если бы я начал тыкать стражникам револьвером в лицо, меня также по голове не погладили бы. С чего я решил, что разрешение использовать свои нечеловеческие способности – это то же самое, что вседозволенность? Вон пилоты воздушных шаров колдуют при всех и ничего. Потому что делают это во благо остальных. Я, похоже, сам поверил в то, что я Преобразующий и потому стою выше других людей и могу делать всё что захочу. Хорошо, что меня сразу осадили и вернули на землю. Дело не в хранимой инмэдинами секретности, я не должен забываться. Я должен относиться к простым жителям Ларнеи как к равным.»

В дверь постучали, и Тимур поспешно захлопнул блокнот.

– Господин Лангри, вас просят пройти в залу, – слуга поклонился.

– Хорошо, Ефим, сейчас иду. – Охотник убрал записи во внутренний карман сюртука, поправил кобуру. Без второго «Зверобоя» портупея теперь постоянно перекашивалась, снова и снова напоминая, что Лангри стал уязвимее. «Кого ещё псы принесли? Неужели послу так быстро удалось добиться аудиенции у короля?!»

Стараясь заглушить надежду, от которой сердце забилось чаще, Тимур быстрым шагом дошёл до зала приёмов на первом этаже. Замер на секунду, глубоко вздохнул, одёрнул сюртук, постучал и толкнул дверь, не дожидаясь приглашения.

– Ваше Высокоблагородие, – Стефан Таврион поставил бокал на журнальный столик рядом с лакированной деревянной коробкой, – позвольте представить господина Тимура Лангри, главу дипломатической миссии и Мастера Охоты из Анклава. Господин Лангри, познакомьтесь с Осипом Вурдссоном, губернатором Рогвора.

Тимур поклонился, пряча глаза. «Пёсья кровь! Похоже эпопея со стражниками не закончилась. Я же перед ними извинился, что этим собакам ещё нужно?!»

– Рад познакомиться, молодой человек, наслышан о вас. – Голос ансагердийца был глубоким, грудным. Ростом он не превосходил Охотника, но и в ширине плеч не уступал. Макушка блестела обширной лысиной, хотя Тимур не дал бы ему больше пятидесяти лет. Губернатор подошёл ближе, протянул ладонь. Лангри пожал, отмечая крепкое рукопожатие.

– Присядем, – Осип Вурдссон кивнул на диванчик.

– Я ещё раз хотел бы принести извинения за свою несдержанность, – пробубнил Тимур, опускаясь. – Я хотел выполнить задание невзирая на препятствия. Погорячился, был не прав, сделал выводы.

– Похвальное стремление, – пробасил губернатор, садясь рядом. – Пусть и недостаёт вам дипломатичности, но в наше время редко встретишь такое рвение. Я не в обиде, мои гвардейцы живы и здоровы, пострадала лишь их гордость.

Осип принял бокал от посла, пригубил.

– Тем более что сейчас мне как раз требуется человек с такими качествами, как у вас.

Тимур поднял брови. «Это ж какой? Который идёт напролом, что ли?» – подумал он, но благоразумно промолчал.

– Господин Фирс, вы могли бы дать мне возможность побеседовать с Мастером наедине? – Губернатор дождался, пока посол выйдет за дверь и только тогда начал говорить.

– В Рогворе недавно были совершены два убийства. Сегодня – третье. Характер повреждения указывает на оборотня. – Его низкий голос, усиленный акустикой зала, резонировал в груди Тимура, усиливая тревожность. – Погибли Тансберг Доринг, рабочий крематория, Светлана Ларвик, доктор и Лекса Портьюс, главный редактор крупнейшей столичной газеты «Горные Пики». Последнее убийство станет очень быстро известно широкой общественности, вызовет огромный резонанс в городе и возможно волнения. Поэтому я хочу, чтобы вы занялись этим делом и нашли виновного.

– Да, конечно, я готов! – тут же сказал Тимур, поддавшись первому порыву. – Но мне нужно больше информации.

– Конечно, – губернатор покачал бокал в руке.

– Прежде всего, насколько я знаю, Анклава в Ансагерде нет. Но и Зверей нет. Значит, ими есть кому заниматься. Но этим делом они не занимаются, так? Почему же?

– Не знаю, – Вурдссон пожал плечами.

Тимур нахмурился. «Он врёт и даже не пытается это скрыть.»

– Подобные убийства уже происходили раньше в столице?

– Да.

– И чем всё закончилось?

– Похоже ничем, раз они снова происходят, – губернатор развёл руками.

«И это его не устроило. Вот и решил обратиться к стороннему специалисту, так сказать. Чтобы Преобразующие не смогли справиться со Зверем – не верю. Значит тут что-то есть ещё.»

– Что я получу взамен? – спросил в лоб Охотник.

– Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы вы попали на приём как минимум к советникам Короля Конрада.

– Мне нужны будут соответствующие полномочия. Чтобы расспрашивать людей, посещать места преступлений, морги и прочее.

– Я выпишу вам бумагу.

– И, – Тимур немного замялся, – где тут можно раздобыть серебряные пули?

Губернатор выразительно посмотрел на подмышку Охотника.

– Я поиздержался по дороге сюда. Нужно пополнить запасы.

– Вряд ли здесь найдутся пули под нужный вам калибр. А изготовление займёт время. Но я предположил, что вам может потребоваться оружие. Я выдам вам заряженный револьвер из личной коллекции.

Осип Вурдссон пододвинул к себе лакированную коробку, раскрыл и протянул Тимуру громоздкий серый револьвер с чёрной рукоятью. Под шестигранным верхним стволом располагалась ещё трубка, гладкая и более широкая. Сбоку к стволам прижимался длинный рычаг для уплотнения забивки пороха, пули и пыжа. Охотник принял его, взвесил в руке.

– Ого! – в голосе Лангри явственно читались нотки уважения и восхищения, но губернатор понял его по-своему:

– Да, он тяжёлый, но могу предложить только такой.

– Не, всё нормально, – Тимур прицелился в стену. «Он под большую лапищу. «Зверобой» по сравнению с ним кажется детской игрушкой. А ведь я смогу удерживать его и в обращённом состоянии! Скоба под спусковой крючок крупная, рукоять тоже. Да, вполне возможно!» – Вот только зачем ему два дула? Никогда такого не видел.

– Это изобретение симорского оружейника, Ла Ма. Второе дуло позволяет стрелять двенадцатым калибром: дробью или пулями.

– Ого! – глаза Охотника загорелись от открывавшихся перспектив.

– Вот тут на курке отгибается кончик, – губернатор показал, как именно это делается, – и тогда курок бьёт по нижнему бойку.

Тимур крутанул пузатый круглый барабан, надетый на большой ствол.

– Да, и пуль тут в барабане девять, в отличие от стандартных шести. Единственно что, модель пока капсульная. С одной стороны, пули универсальные, найти легко, с другой, чтобы перезарядить – придётся почти весь его разобрать. Вот тут штифт вытаскиваете, – Осип вновь указал пальцем на нужную деталь.

– Это понятно, со всеми капсульными револьверами такая морока. Зато до перезарядки можно сделать в полтора раза больше выстрелов. Иногда такое может спасти жизнь. Благодарю за подарок!

– Ла Ма обещает в скором времени переделать своего монстра под револьверный патрон. Подозреваю, что он станет ещё более громоздким.

Тимур помахал оружием, будто бил кого-то рукоятью.

– Вес – это тоже приятный дополнительный бонус, – его улыбка больше походила на оскал.

Вурдссон предпочёл этого не заметить.

– В полиции можете обратиться к Энгелю Фергюссону. Он весьма компетентный констебль и с Мерихаммом давно работает.

– А это кто? – спросил Охотник и ощутил растерянность губернатора.

– Старший констебль. Да, вы ж его не знаете, тогда не важно. Участок в шестой башне на четвёртом ярусе по улице Зелёных Вод. Спросите Энгеля. Вам же будет проще, если человек, знающий город и выглядящий как представитель власти, будет вас сопровождать.

– Буду иметь в виду, – Тимур нахмурился. «Как-нибудь без наблюдателя обойдусь. С другой стороны, информацию о жертвах у кого-то нужно будет получить...» – Я, наверное, тогда с крематория начну.

– Это на втором ярусе, на юго-западе, если не повезёт – по запаху найдёте. И всё же я настоятельно вам рекомендую не бродить по нижним ярусам одному. Стыдно признаться, но их состояние всё ещё далеко от идеального.

Тимур хмыкнул.

– Не волнуйтесь, такие места мне хорошо знакомы.

Интерлюдия 7

Жемчужное пространство сформировалось в резную деревянную скамью, стоящую на мостовой из пригнанных друг к другу шестигранников. Над скамьёй нависала ива, а полукруг мостовой обрывался в пропасть между гигантскими стволами башен Предтеч. Сидящая в тени дерева черноволосая женщина в элегантном кружевном платье в цвет её волос поднялась навстречу беловолосой девушке в синем сюртуке, классических брюках и чёрных сапогах до колена.

– Плющ, как ты? – Соланта схватила её за руки и усадила рядом с собой на скамью, словно в этом иллюзорном мире была разница – стоять или нет.

– Уже лучше, – ответила та. Лицо беловолосой выглядело осунувшимся с тенями под глазами.

– Я слышала, что произошло в Альвгерде. Кошмарное варварское деяние! Эта тварь, Ласка, перешла все мыслимые границы! – кулачки графини сжались, многочисленные серебристые браслеты зазвенели, будто поддерживая возмущение хозяйки.

– Проклятье Фанрия высвободилось из нашей крови. Чудовищное ощущение… Я чувствую себя, будто с меня сорвали кожу, надругались и бросили опозоренную на всеобщее обозрение.

– Милая моя девочка, – Соланта сжала ладони Плюща в своих. – Как тебе удалось выбраться?

Беловолосая отвела взгляд.

– Меня вытащили Джонатан и Лазова. Слабые, несовершенные, прямо скажем, ущербные дети огня. И они выстояли там, где я пала. Не знаю, что более унизительно – то, что я потеряла над собой контроль или то, что я теперь обязана им.

Соланта обняла её за плечи, мягко, по-матерински улыбнулась.

– Многие их недооценивают. И зря. В них есть потенциал, и именно потому мы должны пестовать их, взращивать, направлять. Только под мудрым руководством нас, лэсарис, дети огня раскроются в полной мере, не спалив при этом ни себя, ни нас.

Графиня вздохнула и словно нехотя перешла к делу.

– Как твои успехи, Плющ, где вы сейчас?

Плющ тоже выпрямилась, подобралась и принялась докладывать:

– Мы в Сегесте. Джонатан раскопал в архивах Андемиркана, что Узник сначала отправился сюда. Именно в этом городе-из-башен есть что-то, что позволит проникнуть в сокрытое в вулкане. Мы искали бункер детей огня, построенный до Чёрного Солнца. Обошли весь город, но ничего похожего не обнаружили. Лазова вспомнил, что в Халикарнасе есть запечатанное строение в основании центральной башни – они зовут его Мавзолеем. Мы тщательно проверили уровень земли. Тоже пусто. Тогда Джонатан предложил опуститься ниже, в закрытые подземные коммуникации Предтеч. Лазове эта идея не понравилась, он в подобном месте впервые встретился с Полозом. Его нежелание блуждать наугад подало нам идею наведаться в Гильдию Механиков за картой. Джонатан легко сыграл роль инспектора из Карнусира, а мы – его охранников. Узнав о нашем желании проверить странные постройки, один старый механик указал на некое строение, подобное двум пирамидам, соединённым основанием, которое насквозь пронзает башня. Он говорил, что место нехорошее, там видели странные кости и черепа, поэтому люди стараются держаться от него подальше. Завтра с утра мы отправляемся туда.

– Храни вас Вотан, – Соланта прижала ладонь к сердцу. – Тогда отдохни как следует, не буду больше отвлекать.

***

– Ласка, до тебя трудно достучаться, я уж думал ты окочурилась, – мужчина в чёрном стремительно приблизился к лежащей на шкурах девушке с чёрно-красными волосами. Она зевнула и потянулась. В пещере, где они находились, было влажно, вода с потолка капала в лужи, чьи блики играли на каменном своде.

– Я пряталась, подавляя свои способности, пока не набралась сил.

– Не узнаю тебя, а как же получить удовольствие от веселья, что устроила Плющ?

– Я же не среди детей огня, – проворчала Ласка, – чтобы не париться о последствиях.

Она села, прислонившись спиной к сталактиту.

– Всё можно списать на беспорядки, – оскалился Полоз. – Я вот, кажется, сожрал кого-то из наших.

– Больной ублюдок, – скривилась девушка, но какого-то сочувствия к жертвам черноволосого в её словах не чувствовалось. – Что от меня-то надо?

– Нужно закончить дело, прижать Плюща. Пока ты была недоступна, со мной связался Узник. И я сказал ему, что агент лэсарис мертва.

– Идиот? – искренне удивилась Ласка. – Он тебя на раз считал.

– Я закрылся, – Полоз нехорошо сощурился. – Предлагаешь мне сказать ему, что я тоже облажался, как ты? Что я тоже не могу разобраться с какой-то крысой?

Ласка ощерилась и вскочила на ноги. Они стали похожи на двух скалящихся друг на друга хищников.

– И Плющ, считай, мертва. – Жёлтые глаза буравили янтарные. – Я не соврал, просто опередил события. Какая разница, умерла она три дня назад или на неделю позже?

– Да ты даже не знаешь, где её искать, – презрительно бросила деваха.

– Я знаю, где она скоро будет! – Полоз задрал подбородок, посмотрев на неё свысока. – Вулкан Мескар.

– Почему там? – Ласка приподняла одну бровь.

– Андемиркан сказал, что туда отправился Узник, когда последний раз был в Трире. Плющ идёт его путём, значит, и там будет. Я уже связался со своими друзьями из ватов, они присоединятся. И тебе советую. Хоть не так стыдно будет перед Узником.

– Ты за меня не переживай! Ты просто боишься, что опять в одиночку не справишься. Ваты… С чего бы ватам тебе помогать?

– Я пообещал им содержимое вулкана. Они давно на него заглядываются, пусть забирают, не жалко.

Ласка фыркнула.

– Чего тебе-то жалеть, не твоё же. А вот Узнику это вряд ли понравится, раз он так не хотел, чтобы Плющ туда добралась.

– Ваты не Плющ, он с ними дела ведёт. Да и незачем ему знать, поняла?!

Полоз щёлкнул зубами. Ласка глухо зарычала.

– Я приду! Но не потому, что ты мне приказал, а чтобы убить Плюща! – огрызнулась она. А потом сменила тон на льстивый: – И вообще, ты, кажется, был прав насчёт моих подручных. Они бросили меня на острове одну. Так что, если вдруг встретим их вместе с Плющом – поквитаемся и с ними тоже.

– Вот это другой разговор! Не опаздывай, я уже в пути.

Глава 13. Агнес. Сегеста.

Глава 13. Агнес. Сегеста.

Агнес распахнула глаза, почувствовав прикосновение. Она отбила в сторону руку Лазовы, которая лежала у неё на лбу.

– У тебя температура, – с тревогой в глазах сказал Охотник.

– Мы всегда такие, – проворчала девушка, садясь на постель. – Забыл, что ли, как обжимался со всеми подряд у Ширд?

– Хотел бы забыть, – Лазова отвернулся. – Я думал, те ощущения – это эффект от амброзии.

– Мы горячие во всех смыслах, – томным шёпотом сказала Агнес и прильнула к Гудэри, – идеальные создания, совершенные хищники, отточенные эволюцией, чтобы войти в доверие к одурманенной феромонами жертве и вырвать ей сердце!

Охотник дёрнул плечом.

– Видел я это совершенное создание, когда тащил тебя к лодке.

Деваха стукнула его кулаком по спине.

– Расскажешь Тиму – убью, – пообещала она. Потом вздохнула. – И это был даже не мой истинный облик, сил хватило немного измениться. Но всё равно – держи язык за зубами, понял?!

Девушка поднялась и побрела к двери.

– Джонатан закончил с разведкой? Пора заняться делом.

Словно в ответ на слова Агнес, дверь в её комнату открылась и появился колдун в фартуке поверх твидового костюма-тройки и с половником в руках.

– Во сне я астральным телом пробежался по маршруту, что рассказал старик-механик. Вроде никаких подвохов. Но сначала тебе нужно поесть. Садись за стол.

– Да Хал вас забери! Нет у меня на это времени!

Джонатан отступил, но так, чтобы перекрыть собой выход из номера, оставив только проход на кухню. Агнес зло глянула на него и потащилась туда. Ловчий тут же налил ей в миску густого жирного бульона с кусками мяса и овощами. Лазова встал в дверном проёме, подперев собой косяк.

– К чему такая спешка? – спросил Охотник.

– Желтоглазый перевёртыш по кличке Полоз уже плывёт к вулкану, я должна его опередить, – девушка яростно гремела ложкой, закидывая в себя еду на максимальной скорости. Брызги бульона вокруг рта и на подбородке мгновенно впитывались в кожу.

– Ты, не мы? – спросил Джонатан.

– Вы сделали свою работу, – Агнес глядела в тарелку, – вы мне больше не нужны. Свободны как ветер, как мухи. Займитесь своими делами.

– Чего началось-то? – Лазова недоумённо посмотрел на колдуна. – Не с той ноги встала?

Деваха зыркнула на него янтарными глазищами.

– Тебе пора уже вспомнить о жене! В Трире-то совсем о ней не думал! – она била по больному и не собиралась останавливаться. – А знаешь, где она? В лагере у Хорроу!

– Чего?! Ты же сказала, что отправишь её в место, где ей помогут, где за ней присмотрят!

– А другого такого места в Нимулоне нет! Только лагеря! Или ты слышал о каких-то пансионатах для заражённых? – она издевательски ухмыльнулась.

Лазова дёрнулась скула.

– Тварь. Использовала меня. Дала надежду Адель. И обманула.

Агнес расхохоталась.

– Иди поплачь!

Охотник резко развернулся и на прямых ногах ломанулся в свою комнату. Джонатан бросился за ним.

– Успокойтесь, Лазова, она вас провоцирует.

– Да ну?! – Гудэри вытащил из шкафа вещмешок, принялся заталкивать в него револьвер и пули.

– Ваша жена в безопасности, я уверен. И не стоит вытаскивать её из этого места раньше, чем закончится её обучение. Да и что вы собираетесь делать – штурмовать концентрационный лагерь в одиночку?

Лазова молчал, стискивая зубы. Джонатан понизил голос до шёпота.

– Я, в силу своих нечеловеческих способностей, могу не только слышать, что говорит человек, но и ощущать его чувства при этом. Агнес боится. Но не за успех миссии или этого Полоза. Она боится за нас. Ей проще оттолкнуть нас, обидеть, лишь бы мы остались живы. Но если она пойдёт одна – она точно погибнет. Агнес всё ещё не оправилась после Трира. И я не знаю, сколько ей ещё потребуется времени, ведь ранено не её тело, тут регенерация не поможет. Она на взводе, а импульсивные решения редко доводят до добра. Останьтесь. Давайте завершим наше дело, а потом я с вами вместе отправлюсь к вашей жене, и мы что-нибудь придумаем.

Ловчий протянул Гудэри руку. Лазова с полминуты смотрел в стену, а потом сильно сжал ладонь колдуна, нацепил на себя кобуру и с силой пихнул туда «Зверобой».

Хлопнула входная дверь, мужчины сорвались с места и уже у подъёмника догнали Агнес.

– Да что ж вы за тупни такие, – процедила она, чуть пододвигаясь на платформе, чтобы дать им место.

– Так уж вышло, что мои дела в Мескаре, – с едва заметной улыбкой ответил на это Джонатан. – А также в бункере Предтеч.

Девушка закатила глаза.

– Смею напомнить, что Фреис погиб именно в Сегесте, – деликатно добавил колдун.

Агнес фыркнула.

– Узник просто убил всех, кто хоть что-то знал об итогах его путешествия. Так что беспокойтесь о себе и держитесь позади меня, прилипалы.

– Я в состоянии за себя постоять, – Лазова, всё ещё обиженный, посмотрел на неё сверху вниз.

– Ага, я помню, – презрительно отозвалась деваха, – если б не лечение Джонатана, ты бы сейчас левой рукой ничего сделать не мог, да и ходил бы с его тростью.

Охотник с возмущением посмотрел на колдуна, а тот ответил просящим взглядом. Лазова вздохнул и уставился на мелькающую стену шахты подъёмника.

Следуя в молчании за сутулящейся Агнес, они дошли до башни, где располагался вход в подземелья Сегесты. Вновь долгий спуск и вот их встретила чернота изнанки города-из-башен, подсвеченная вспышками оранжевых светильников, отражающихся на блестящих металлом сетчатых мостках. Ориентируясь на приметные места из рассказа старого механика, они миновали три участка с искрящимися кольцами на штырях. Потом обошли двигающиеся поршни, окружённые шипением вырывающегося пара. В облаке запахов пережжённого масла и железа, троица вышла к широкому мосту. Он упирался одним концом в геометрическую фигуру, действительно похожую на две пирамиды, составленные друг к другу основаниями, и сквозь которые проходил цилиндр башни.

– Зазеркалье, – тихо сказал Лазова. – Перевёрнутое отражение верхнего мира. И если там наверху все условия созданы для людей, то тут нам не место.

Он резко обернулся.

– Вы слышали там металлическое цоканье? Будто многоножка пробежала!

– Не будем отвлекаться, – отозвалась Агнес. – Я иду – вы ждёте здесь.

– При всём моём уважении… – начал Джонатан.

Девушка закатила глаза.

– Я проверю вход и, если всё безопасно, вы подойдёте. Так лучше?!

– Благодарю, – колдун поклонился.

– Да как же ты бесишь, – шепнула Агнес, стараясь, чтобы её всё-таки услышали и двинулась вперёд. На середине моста она остановилась, вглядываясь в его металлическую поверхность.

– Похоже на ожоги, – сказал Джонатан, подойдя к ней. Деваха скрипнула зубами.

– Какое слово в моей фразе «вы ждёте здесь» тебе оказалось непонятно?!

Лазова подошёл с другой стороны от неё и присел на корточки.

– Ловушки? – Он посмотрел наверх, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте над ними. – Струи огня сверху? Или, наоборот, из пола бьют?

– Во имя Тунара! – Агнес всплеснула руками. – Это не древний храм с сокровищами из бульварного чтива! Это был технический объект Предтеч, на котором работали дети огня. Ходили туда-сюда вот этим самым мостом! Зачем им ставить ловушки?!

Лазова вгляделся в вход, похожий на трапецию. Под верхним её косяком виднелись шесть полусфер чёрного цвета, подобных паучьим глазам.

– Оборонялись, например, от кого-нибудь.

– Тем более стойте сзади. У меня реакция быстрее вашей, я, если что, увернусь.

– От пули не увернёшься, – с сомнением сказал Охотник.

– Можно считать намерение, куда и когда собирается стрелять человек, и уклониться заранее.

– Я в курсе этой способности оборотней, – проворчал Гудэри, – и на неё находится управа. Так что не зазнавайся.

Девушка закусила губу, взглядом шаря по мосту с обожжёнными пятнами, расположенными в случайных местах.

– К Хал! Пока мы тут топчемся, Полоз с отрядом уже в вулкане!

Она сделала шаг вперёд. Потом второй. Крадучись двинулась дальше, осторожно проверяя путь перед собой, будто поверила Охотнику и искала нажимные плиты. Несколько секунд всё казалось безопасным. Потом Лазове почудилось, что один из глазков над дверью бликанул. Он открыл рот, чтобы крикнуть ей «стой!».

За одно мгновение белая молния протянулась от полусферы к девушке. Агнес запоздало дёрнулась и искрящийся свет прожёг дыру в её бедре. Агнес упала на одно колено. Другая полусфера вспыхнула молнией, девушка бросилась в сторону, но вскрикнула, когда ей обожгло плечо. Она перевернулась на живот, вцепилась пальцами в ячейки моста и бросила своё тело в сторону мужчин. Лазова хотел кинуться ей на помощь, но был остановлен яростным взглядом Агнес. До чистой от обожжённых пятен части моста оставалось всего метра три. Молния ударила ей в спину, стиснув зубы, она проползла ещё метр, получила ещё один удар и закричала от боли, не сумев сдержаться. Гудэри не выдержал и бросился к Агнес, заслонил собой, подхватил под подмышки.

– Идиот, – слабым голосом выдохнула деваха, вцепляясь ногтями в его сюртук и тяжело повиснув.

Джонатан двинулся к ним. Ударила молния, совсем рядом с его ногой. Потом ещё одна пролетела мимо головы, словно сбился прицел.

– Я сам! – крикнул Ловчему Охотник и проволок девушку чуть-чуть вперёд, ожидая, что вот теперь прилетит и ему. Метр, другой. Молнии бездействовали.

– Один раз – случайность, – пыхтел Лазова, таща Агнес. – Два – закономерность, – ему хотелось развернуться, чтобы волочь её за собой, но тогда он перестанет заслонять её от паучих глаз. Охотник не заметил, как левая нога девушки, не поджатая ею к себе, стала видна и тут же в лодыжку Агнес с шипением ужалила молния, выбив у неё новый мучительный стон. – Три – патология, – закончил он на чистой части моста. Джонатан подхватил Агнес, оттащил ещё подальше. Она перемежала стоны с ругательствами, пока колдун водил над ней руками, чтобы хоть немного залечить глубокие обожжённые раны.

– Как бы это не вошло в привычку, – усмехнулся Лазова. – Таскать тебя, я имею в виду.

– Пошёл ты, жалкий, бесполезный человечишко, – огрызнулась она.

– Именно что, – Гудэри снова усмехнулся. – Джонатан, как ты думаешь, мне просто повезло, что в меня молнии не били или всё-таки есть другая причина?

Колдун нахмурился.

– Агнес, подожди немного, – Ловчий прикрыл глаза и застыл неподвижно. Спустя минуты три из той части подземелий, откуда они пришли, раздалось едва слышное цоканье коготков, и по мосту к ним пробежали две крупные крысы. Минуя людей, они пересекли чёрные проплешины, добежали до каменных стен крепости Предтеч, поднялись на задние лапки, водя усатыми мордочками. Джонатан вздохнул, открыл глаза и крысы резко бросились врассыпную, скрывшись в темноте.

Лазова усмехнулся, подтянул ленту на стянутых в хвост волосах, развернулся и пошёл по мосту. Каблуки сапог для верховой езды звонко цокали по металлической поверхности. Дверь приближалась. Тишина стояла гробовая. Лазова дошёл до каменной стены, коснулся её ладонью и только тогда понял, что всё это время не дышал.

– Я в порядке! – крикнул он внезапно севшим голосом.

– Идиотина! Кретинский тупень! – донеслось в ответ.

– Это ты так радуешься за меня? – уже гораздо более весело отозвался Гудэри. Чёрные полусферы были прямо над ним. Он задрал голову, рассматривая. «Если они сейчас выпустят молнии – успею ли я их увидеть?» Он прошёлся вдоль двери, ведя ладонью. Она тоже казалась каменной. У левой стороны Охотник увидел прямоугольное углубление, похожее на то, что было рядом с покоями Ширд. А под ним – череп. Обугленный, почерневший. Лазова поднял его. «Какая необычная форма. Верхняя часть раздута, глазницы очень большие…» Тут в кости ударила молния, разнося их в прах. Гудэри вскрикнул, ощутив ожог на ладони. Вторя ему, закричала Агнес, дёрнувшаяся в сторону Охотника и остановленная Джонатаном.

– Я в порядке! – поспешил заверить её Лазова.

В этот раз она ругалась гораздо дольше. В один момент её голос стал умоляющим, она просила Гудэри вернуться, впрочем, тут же Агнес стала прежней, когда пообещала кое-что ему оторвать.

Лазова прижал ладонь к углублению. Потом ещё раз. Похлопал по нему. Вдарил кулаком. И поплёлся обратно.

– Заперто, – сообщил он, виновато разведя руками. Агнес уже успокоилась, но глядела на него волком. Она лежала на боку, чтобы металлический пол не касался её ран, а голова покоилась на коленях у Джонатана.

– Там были кости, не совсем похожие на человеческие. Когда я их подвигал, защита снова сработала. Видимо она настроена на нелюдей. А на жалких, бесполезных человечишек, как ты выразилась, не реагирует, – Гудэри победно смотрел на неё и радостно улыбался.

– Возможно Преобразующий с Трира тут и погиб, жизнью своей проложив дорогу для Хорроу, – Джонатан задумался. – Но если вы, Агнес, говорите, что будущий Великий Магистр к этому времени уже не был человеком, то как он обошёл защиту бункера?

Лазова развернулся, сощурился, что-то высматривая, и пошёл обратно.

– Смотрите! – крикнул он с обожжённой части моста и указал наверх. Ловчий проследил взглядом за его рукой и увидел тёмное пятно вентиляционной шахты Предтеч, подобной той, в которой Агнес спрятала их вещи перед побегом с Мышиного острова. – Решётка выломана! Вот как он проник внутрь!

Лазова опасно подошёл к краю моста, вглядываясь ввысь.

– Там есть ещё одна стальная дорога. Можно с неё на верёвке спуститься! Только где бы её взять.

– У меня есть, – отозвался Джонатан.

– Запасливый ты наш, – проворчала Агнес. – Идёмте, спустите меня туда.

– Нет, – возразил подошедший Лазова. – Ты себя видела? Сначала отрегенерируй.

– У нас нет на это времени! – закричала девушка. – Да что ж вы такие тупые, если мы опоздаем – всё! Абсолютно всё получается зря!

– Не истери, – Охотник нахмурился. Поизучал башню, расстояние от верхнего моста до отверстия и сказал: – Пойду я.

Агнес нервно рассмеялась.

– Ты настолько поверил в себя? Надеешься пройти там, где прошёл Узник? Вот это самомнение.

– Почему нет? – Лазова пожал плечами. – Если защита этого места настроена против оборотней, то мне как раз даже легче будет.

– Он прав, – поддержал его колдун. – А я помогу.

– Ты потратил силы на ночную разведку, а теперь ещё и на лечение Агнес. К тому же похоже, что защита на тебя тоже срабатывает, пусть не так точно, как на неё. Так что я пойду один, – он поднял охнувшую девушку. – Давай перетащим её на ярус выше. Не оставлять же её тут, почти в досягаемости молний.

Не слушая возражений, мужчины отнесли Агнес на верхний металлический мост. Там Джонатан обвязал себя и Лазову верёвкой, лежащая девушка тоже схватила свободный конец, её не стали отговаривать, хочет хоть чем-то помочь – пускай. Ловчий ещё раз дёрнул верёвку, проверяя узел, и сказал:

– Я придумал, как вам, Лазова, помочь, не находясь с вами рядом. Если вы позволите, я могу сплести наши мысли. Не волнуйтесь, я буду слышать только то, что вы подумаете, как фразу. Так я смогу подсказывать при необходимости.

Гудэри усмехнулся.

– Одна голова хорошо, а две – больше, – переврал он поговорку. – К чёрту самоуверенность, мне явно далеко до твоих знаний, так что буду рад компании.

– Подожди, – сказала Агнес и запустила руку себе в живот. Лазова выпучил глаза, а девушка невозмутимо достала из себя колечко серебристого цвета с плоским камнем из металла. – Надень, Джонатан. Это лунное серебро, нажмёшь на камень…

– И моя ментальная сила вырастет, – закончил колдун за неё. – Благодарю за подарок.

– Это не подарок. Не тебе уж точно, – она отвела глаза. – Только попользоваться. Потеряешь – голову оторву.

Джонатан бережно принял кольцо и надел на мизинец.

– Благодарю, это то, что надо. Приступим, Лазова. Аккуратно, плавно, без рывков.

Гудэри сел на краю моста, свесил ноги, потом перевернулся на живот. «Хорошо, что я не боюсь высоты.» Он скользнул за край и повис на руках. Верёвка натянулась. Джонатан стоял над ним, чуть отклонившись назад. Черты его лица огрубели, словно из-под кожи проглядывало животное, а руки вспухли мышцами и толстыми венами.

– Отпускаю, – сообщил Лазова, разжал сначала одну руку, потом другую. Верёвка зашуршала, когда начала тереться о костюм Ловчего и чуть-чуть об край моста. С запозданием Гудэри подумал, что у колдуна не было перчаток и сейчас наверняка его кожа на ладонях начинает гореть, а потом и вовсе сотрётся до крови. «Джонатан справится. Джонатан надёжный.» – подумал он и услышал в ответ «Спасибо за доверие.»

Спуск казался бесконечно долгим, хоть и занял не более десяти секунд. Носок сапога коснулся края вентиляционного отверстия, Лазова подтащил себя поближе, ухватился за край, согнувшись, пролез внутрь.

«Места мало. Я высокий, как-то не подумал…» Он отвязал с пояса верёвку и отпустил конец.

«У Предтеч большие вентиляционные ходы из-за размеров башен, должно хватить. Что-нибудь видно?»

«Тут шахта, идущая вниз и вверх. Думаю, она приведёт как раз ко входу в бункер. Темно, но внизу вижу слабый свет. Ещё потоки воздуха бьют в лицо и шуршание. Вижу винты, как на пароходе, только поменьше. Я бы спустился по шахте, но боюсь, эти штуки меня изрубят. Как здесь пролез Хорроу?»

Джонатан тем временем смотал верёвку на локоть и нажал «камень» на кольце. С пальца закапала кровь. Он достал платок и обмотал вокруг ранки.

«У Предтеч это называлось вентиляторами. Если я их остановлю силой разума – вы сможете протиснуться?»

«Вполне!»

Лазове показалось, будто его обернули в мягкое одеяло.

«Не волнуйтесь, это я разумом ощупываю пространство, чтобы понять, что вокруг вас. Я готов. Как только появится возможность – двигайтесь!»

Винты под охотником замерли. Лазова осторожно сунул ногу в щель между лопастями. Затем юркнул вниз, повиснув на руках. Разжал пальцы и приземлился как раз на следующий вентилятор, уже так же замерший. А верхний начал раскручиваться, словно отсекая путь обратно. Гудэри обтёр ладони об штаны, присел, свесил ноги, а затем и весь скользнул ниже. Шахта плавно изогнулась, винты встали под углом, но, извиваясь, Охотнику удавалось протискиваться дальше. Тусклый оранжевый свет становился всё ближе. Лопасти последнего вентилятора медленно проворачивались, гоняя тени по стенкам шахты.

«Джонатан?»

«Сейчас…»

Винт, подёргиваясь, остановился, и Лазова пролез дальше. Как только он разжал пальцы, механизм Предтеч рванул с прежней силой, разрезая воздух.

«Джонатан?!»

«Ох. Разве остались ещё вентиляторы?»

«Нет, это был последний. Что происходит?»

«Ты уже слишком далеко от меня. Не дотягиваюсь почти, это мой предел даже с подарком Агнес. Дальше смогу помочь только советом.»

«Сойдёт.»

Лазова посмотрел на решётку под ногами, за которой виднелось небольшое помещение, метра полтора по диагонали. Расставив пошире ноги, он подёргал за решётку – она оказалась не закреплена.

«До меня тут явно побывали, похоже я на верном пути.» Охотник спрыгнул вниз, посмотрел на оставленный незакрытым лаз. «Самому мне не дотянуться до решётки. Джонатан, сможешь поправить? А то некрасиво бардак после себя оставлять, предки не поймут.»

«Когда отдохну – попробую,» – мысленно отозвался колдун. – «Где ты сейчас?»

«А чёрт знает. Я в каменной коробке, вокруг меня четыре стойки в чёрно-жёлтую полоску, как пограничные столбы. Две двери. Одна, скорее всего, ведёт наружу, другая – вглубь.»

Он подошёл ближе к внутренней двери с крошечным окошком чуть выше уровня груди. Оттуда вырвался пучок зелёного света и попал Гудэри прямо в глаз.

«Вот чёрт! Меня пытаются ослепить!» Оранжевое освещение каменного мешка сменилось на красное. Пол под ногами Охотника задвигался, разъезжаясь в сторону и открывая неглубокий поддон. В середине его потрескивали бело-голубые молнии. Лазова чертыхнулся, подпрыгнул и ухватился за край люка в потолке. Из полосатых стоек с шипением вырвался серый газ, окутывая помещение.

«Ага, конечно, не храм с ловушками! Меня тут убить пытаются!»

«Что такое?! Не молчите!»

«Отраву распыляют, а под полом что-то вроде пасти открылось, только с молниями вместо зубов, что делать-то?! Обратно забираться?» Лазова подтянулся, закинул локти обратно в шахту, высунувшись по грудь. «Всё зря было, это тупик…»

«Подождите… Мне кажется Агнес всё же права. Не должно быть тут ловушек ради ловушек. Может свет что-то искал и не нашёл? И включилась защита? Или очистка помещения… Вам нужно было дать ему проверить глаза.»

Гудэри закашлял от бледного дыма.

«Шахта – не выход! Скорее останавливай вентиляторы, чтобы я мог пролезть выше, а то я тут задохнусь!»

«Если я правильно понимаю логику Предтеч, в этом помещении должно быть что-то, позволяющее отключить защиту. Представьте, если бы какой-нибудь работник случайно там застрял, что его убивать сразу? Ищите что-нибудь похожее на красную кнопку, как на подъёмниках, или рычаг.»

«Да вроде там голые стены. Хотя в кельях городов-из-башен вся мебель может убиваться в стены…» Лазова задрал голову повыше к лопастям, которые вращались и утягивали дым, набрал воздуха в грудь и спрыгнул обратно в люк, повиснув на руках. Его длинные ноги уперлись в противоположные стены, он освободил одну руку и зашарил ею по стенам. Глаза слезились от дыма, от задержанного дыхания горели лёгкие, запертый в них воздух словно давил на горло изнутри, стремясь вырваться наружу, а края металлической решётки резали пальцы. Охотник перехватился другой рукой, обыскивая правую сторону внутренней двери. Ногти зацепились за щель, он дёрнул на себя, открывая лючок. Окрашенный красной краской вертикальный рычаг предстал его взору. Лазова дёрнул его вниз и газ тут же отсекло, свет сменился на оранжевый, поддон накрыло заслонкой, а дверь в бункер отъехала в сторону. Гудэри спрыгнул, забежал внутрь и глубоко втянул воздух.

«Я внутри.»

«Хвала Богу на Кресте!»

Дверь за спиной Лазовы вновь закрылась. Он подошёл к ней, из глазка вновь показался зеленый луч, уже пробежавшийся по всей фигуре мужчины, потом коротко мигнул красным и погас.

«Кажется, меня отсюда не выпустят,» – подумал Охотник и усмехнулся.

«Не волнуйтесь, Лазова, мы что-нибудь придумаем.» – даже в мысленном голосе Джонатана сквозило беспокойство.

«Да я и не волнуюсь,» – беззаботно отозвался тот и пошёл по пустому коридору. Световые панели на потолке горели в лучшем случае одна из трёх.

«Тут пусто.» Охотник положил руку на рукоять револьвера и сделал несколько шагов вперёд, замер, прислушиваясь, потом снова немного прошёл и вновь остановился. «Движения нет. На меня никто не выбегает.» Чуть более расслабленно он двинулся дальше, пока не поравнялся с окном в стене. За ним в тусклом свете виднелось нечто похожее на кухню – большие столы, шкафы для посуды, батареи чашек разных размеров. На одном из столов лежала тёмно-серая фигура с головой, по форме похожей на череп, который Лазова поднял у ворот крепости Предтеч. Дальше окна была дверь в это помещение, и Охотник вошёл внутрь.

«Здесь труп. Не человек. Метра два длиной, голова как груша, руки длинные, а ноги как у Зверя. Весь высохший, будто несколько месяцев пролежал под солнцем в пустыне. У хилинцев в первом веке после Чёрного Солнца так мертвецов хоронили.

«Мумифицировался?»

«Ага. Но не похоже, чтобы это какой-то обряд был. Скорее всего просто много времени прошло. Труп вскрытый, части органов нет, а может они просто другие. Да и те, что есть, скукожились как сухофрукты.» Лазова приблизил лицо к телу на столе. «На коже отметины, будто от ожога. И на внутренних органах тоже. И даже в пасти. Зубы у него, кстати, мелкие, но острые. Что это за существо?»

«Минуту.»

Гудэри пожал плечами, как будто далёкий Ловчий мог его видеть и прошёл по помещению, разглядывая столы. «Это не кухня. Лаборатория. Я правда не знаю, для чего все эти приборы, никогда таких не видел, но эту тварь сюда явно не для разделки притащили, чтобы суп сварить.» Он остановился перед шкафом, внутри которого висело что-то похожее на серебристую чешуйчатую кожу. Лазова распахнул створки и увидел стоящий на нижней полке шлем с непрозрачным оранжевым забралом всё той же необычной формы – узкий внизу и широкий у макушки.

«Я спросил у Агнес.» – В голове Охотника появился голос колдуна. – «Она сначала ругалась, потом отпиралась, но под конец всё же признала, что это труп Преобразующего. Тех самых оборотней-перевёртышей, к которым относится и она, и наш враг Полоз, и каждый в Трире. Ей очень не понравилось, что люди вскрывали её собрата. Ей очень не понравилось, что люди вскрывали её собрата. Но учитывая, как её род относится к нам – это двойные стандарты во всей красе.»

Лазова усмехнулся.

«Если хочешь её ещё больше позлить, скажи, что с Преобразующего кожу сняли. Висит тут на плечиках, как костюм на свадьбу. Серебристая чешуя, как у змеюки. Мы видели таких охранников в Трире.»

Некоторое время Джонатан молчал.

«Агнес велела передать, что вы – тупень,» – долетела до Охотника мысль колдуна, словно тому приходилось заставлять себя. «Она говорит, что это одежда, комбинезон. Чешуя Эрмунганда, Великого Змея из их мифов. Несмотря на всё пренебрежение, Агнес настоятельно рекомендует переодеться. В противном случае она предлагает вам насильно помочь.»

Лазова с сомнением оглядел комбинезон размером на подростка.

«Как я это натяну на себя? В лучшем случае на одну ногу налезет.»

«Позвольте в этот раз я опущу эпитеты, которыми она награждает вас. Если говорить по существу, то вся её тирада сводится к тому, что костюм растягивается. А ещё она говорит, что нужно провести пальцем от левого плеча к правому бедру, чтобы расстегнуть. Для обратного действия соединить края и провести в противоположном направлении, чуть прижимая.»

«Да для чего он хоть нужен?! Чего ради я сейчас на это время тратить должен?»

«Вы уверены, что мне стоит спрашивать? Может, просто наденете и всё.»

«Нет, спроси!»

Кажется, Гудэри услышал мысленный вздох. Пока он ждал ответа, Охотник всё же снял одежду Преобразующих с вешалки, повертел в руках, любуясь, как переливается серо-стальная чешуя.

«Агнес говорит – это лучшая защита в этом мире, до которой детям огня как до луны пешком. Чешуя Эрмунганда способна рассеивать кинетическую и лазерную энергию, чтобы это ни значило.»

«Ладно. Только чтобы она не нервничала, заботливая наша,» – мысленно проворчал Гудэри, скинул сюртук и штаны на стол, облачился в чешуйчатый комбинезон. Тот действительно растянулся, облегая по фигуре. Охотник надел поверх свою верхнюю одежду, водрузил на голову шлем. Изнутри забрало было прозрачным. Но после пары шагов Лазова снял его, так как при ходьбе шлем болтался из стороны в сторону, ударяя то по одному уху, то по другому.

«С переодеванием закончено, продолжаю обследовать форт.» Неся шлем в подмышке, Охотник пошёл дальше. При его приближении дверь в конце коридора отъехала в сторону, явив большую комнату, заставленную стеллажами с чёрными коробками, от которых тянулись в пол верёвки. Некоторые из коробок помаргивали зелёными, красными и синими огоньками. Из лабиринта стеллажей раздались шаги.

«Чёрт побери! Я тут не один!» Лазова спрятался за косяком, правая рука скользнула по бедру, выхватывая револьвер из кобуры.

«Что? Как? Там кто-то всё ещё живёт? А что, если это сами Предтечи!.. Это такое чудо! Лазова, вам предоставился невероятный шанс, не испортьте всё!.. Нет, было бы глупо надеяться на такое. Может это механики? Или искатели сокровищ? Пробрались, как и вы?..»

«Тихо, Джонатан, сейчас твои мысли сбивают!» – «шикнул» он на эмоциональную тираду колдуна.

Звук шагов приблизился к двери, а потом изменил направление и начал удаляться. Охотник осторожно выглянул.

«Совершенно лысая голова, смуглая кожа. Странная роба неизвестной мне гильдии. Ткань почти истлела, но кожа у мужика гладкая. Чем он тут так хорошо питается? Ого, а он не один.» Гудэри отодвинулся обратно, одним глазом наблюдая за помещением. «Этот дёрганый какой-то. На стеллажи натыкается, словно сам не понимает, куда он идёт. Может слепой? Глаза открыты, такие ярко-синие, что кажутся светящимися. Но смотрит в одну точку. Вот, опять ударился, развернулся и пошёл обратно. Чудно. Кажется, я совсем недавно видел похожих.»

«В Трире. Они нас встречали в одних набедренных повязках вместе со стражами в чешуе.»

«Точно! Я, помню, подумал, что это рабы. Или просто слуги. Но ещё тогда удивило, как они похожи. Эти два такие же, словно все родились от одних родителей. Так, первый снова показался. Похоже, он занят делом: патрулирует периметр. А вот второй – дурак-бездельник.»

«Агнес говорит, что их называют големами или «пустыми», так как у них внутри ничего нет. Утверждает, что они вещи. Неживые. Говорит, что стрелять в них бесполезно, даже серебряными пулями. По силе и скорости они практически не уступают Преобразующим. Я не знаю, как они к тебе отнесутся, как к врагу или нет. Лучше не проверять.»

«И что мне тогда делать? Как я найду то, зачем сюда пришёл Хорроу?»

«Попробуй мимо них прокрасться. Агнес говорит, они видят тепло, твой костюм его скрывает, может получиться. Если они как механизмы, то действуют одинаково снова и снова. Запомни закономерность и проскользни.»

Лазова кивнул, а потом сообразил, что Джонатан его не видит. «Попробую…»

Сидя на корточках, он время от времени выглядывал из-за косяка, стараясь запомнить, какой маршрут выбирают големы. «Вроде понял. Вот только у второго никакой логики в действиях нет. Он будто каждый раз в случайную сторону поворачивается.»

«Может, он сломан?»

«Может… Только что мне с того? Ладно, плевать на него. Я пошёл, пока не отвлекай, мне нужно сосредоточиться.»

Гудэри выждал момент, пока первый «пустой» повернётся к нему спиной и проскользнул в комнату. Сразу же ушёл вправо, скрываясь за стеллажом, от которого шёл шуршащий звук, напоминающий тот, что был в вентиляционной шахте от лопастей, только гораздо слабее. Оттуда Охотник крадучись пошёл по периметру зала, аккуратно перешагивая через толстые канаты, тянущиеся к стеллажам. Впереди послышались шаги. «Голема-патрульного здесь быть не должно, значит это сломанный.» Лазова сделал два шага назад, протиснулся в узкую щель между панелями с коробками, перебежал открытое пространство и присел, мысленно чертыхаясь. Стук его сапог услышали и «пустые» приближались к нему. Ступая с носки на пятку, Гудэри дошёл до конца длинного стеллажа, свернул вновь направо. «Кажется, в той стороне была дверь.» Сзади приближались множественные шаги. Вжимая голову в плечи, стискивая зубы и кулаки, Охотник так быстро, насколько он мог, стараясь не издавать лишнего шума, прошёл вперёд, завернул за панель, протиснулся между ней и стеной и замер. Мерно ступая, мимо прошёл голем-патрульный. За ним, будто копируя, шествовал второй, дёрганый. Лазова пропустил их, вылез из схрона. Дверь из этого странного зала, где, кажется, всё было механизмами, была совсем рядом. Он пошёл к ней и тут увидел, как поломанный «пустой» развернулся на месте и отправился обратно, прямо на Гудэри. Мужчина встретился с сапфировыми глазами голема и понял: «Он меня увидел! Костюм не сработал! Чёрт, я же не весь закрыт!» Лазова быстро надел шлем. Взгляд синих глаз сместился на кисти его рук. Охотник быстро спрятал их себе за спину. Голем закрутил головой. Лазова достал одну руку, отвёл подальше от себя, помахал ей в воздухе. «Пустой» сделал шаг в ту сторону. Гудэри отдёрнул кисть, пряча, и спиной отступил к дверному проёму, слыша, как зашуршала створка, отъезжающая в сторону. Сердце Лазовы колотилось, дыхание перехватило. «Только не поворачивайся, механический ты чурбан. Я где-то там, ищи меня.» Всё так же пятясь, он вошёл внутрь и спрятался за косяк. Мало что видя в съехавшем набок неудобном шлеме, он прислушивался к происходящему в зале. «Получилось или нет? Что делать, если пойдёт за мной?» И только уловив удаляющиеся шаги, позволил себе выдохнуть и снять шлем.

«Я в порядке. Пронесло.»

«Лазова!»

«Да расслабься, всё уже закончилось.»

«Я же слышал все твои мысли! Что я должен был подумать?»

«Ну извини, не думать я не мог.»

«Да не похоже, чтобы ты думал! Ты бросился наобум, не учёл фактор второго, так?»

«Всё же закончилось хорошо? Всего не просчитаешь, пришлось сымпровизировать. Мы же вроде торопимся?»

Лазова отошёл вглубь нового помещения, и дверь в зал с големами закрылась. Сквозь отверстия в стенах канаты тянулись к чему-то, похожему на ванну или хилинский саркофаг. Охотник приблизился и усмехнулся.

«Тут ещё один высохший труп, но больше похожий на человека. Только… Ох, чёрт. У него провода в череп идут. А руки… Ниже локтя кости словно металлические. Наполовину человек, наполовину механизм?»

«Как, как он выглядит?!»

«Не ори мне в мозг. Говорю же, сушёный, как дохлый таракан. Мумия чисто. И ванна эта на саркофаг похожа. Я сам вживую не видел, но говорят в Хилинской пустыне есть пирамидальные гробницы. Чем-то ведь похожи на этот бункер, да? Интересно, а там внутри так же, как здесь?»

«Восхищён вашей любознательностью, Лазова. Как же вам повезло! Я бы руку отдал, чтобы сейчас махнуться с вами местами. Вы только вдумайтесь – возможно, вы сейчас смотрите на одного из Предтеч!»

«Обалдеть,» – подумал Гудэри, не проникнувшись пиететом момента. «Вроде как хилинцы хоронят своих шахов с драгоценностями. Может тут такой же ритуал проводили и у него что с собой есть…»

«Лазова! Это кощунство! Я запрещаю вам что-либо трогать во имя науки!»

Но Охотник уже протянул руки к высушенному трупу и в воздухе над ванной вспыхнуло полотнище из зелёного света. Гудэри вскрикнул, оно пропало, но он снова провёл по тому же месту.

«Тут картина из света, представляешь?» – подумал он, надеясь вызвать зависть у Джонатана.

«Я видел такие в архиве у Андемиркана,» – спокойным тоном отозвался Ловчий. – «Что там? Неизвестные письмена? Бюсты или скульптуры, которые можно рассмотреть со всех сторон? Вряд ли что-то, что может меня удивить.»

«Зазнайка,» – проворчал Лазова. – «Это похоже на гильзу от пули или снаряд, воткнувшийся в землю. От удара почва вздыбилась… Снаряд, похоже, угодил в разлом. Тут какой-то сгусток, со множеством отростков и вкраплений. И от разлома поднялись стенки… Подтёки… Вулкан! Извержение лавы, застывшей вокруг гильзы. Это изображение Мескара с гигантской пулей внутри него, которая попала в какую-то подземную цель.»

«Отлично! Вы на верном пути, Лазова!»

«Ой, хватит мне льстить, я и без тебя знаю, что я хорош. Тут что-то ещё… Изображения фигурок. Есть белые и красные. Последние похожи на большеголовый труп в лаборатории. И среди них есть одна, похожая на человека. А вот белые… Есть и человеческие, есть какие-то мелкие жуки и что-то двуногое, огромное, раза в два больше людских фигурок… Будто к корпусу от санок приделали две ноги снизу и две маленькие палки по бокам. Подождите-ка… Это не палки, это шестиствольные пулемёты Хайрема! Чёрт побери! Только без подставки и без вертикальных планок для загрузки патронов. Это что, охрана вулкана?!»

«Спокойно, Лазова. Вы сейчас в месте, где есть ключ, позволяющий эту защиту пройти. Может быть, что-то ещё есть на картине?»

Охотник погрузил в свечение руки, будто пытался взять мячик. Изображение дрогнуло, начало поворачиваться вслед за его движениями.

«От белых фигурок идут линии к какому-то… щиту? Нет, это амулет. Пластина, похожая на анклавовский жетон. Если я могу своим открыть входную дверь, может и этот открывает проход в вулкан? Тут ещё под ним символы… Некоторые выглядят как нимулонские буквы.»

«Да, вероятно мы позаимствовали их из алфавита Предтеч. Когда я был в Трире, среди тамошних сокровищ нашлись очки, способные переводить эти надписи на наш язык… Эх, к сожалению там они и остались.»

«Соболезную твоей утрате,» – проворчал Лазова, отходя от саркофага с мумией в проводах. – «Где мне искать жетон прохода?»

«То, что он в бункере – это я думаю очевидно. Это важная вещь, а значит или келья местного Магистра или Командора, что занимался охраной. Понятное дело, должности у Предтеч могли называться по-другому, но думаю, что суть вы уловили.»

«Понял, не дурак, дурак бы не понял.» Охотник посмотрел на дверь, ведущую в зал с «пустыми», и пошёл ко второй. «Зуб даю, опять нужно искать келью с картинами, как в Анклавах.»

«Видите, вы тоже уже улавливаете логику наших предков.»

Гудэри перешёл в помещение, где по стенам тянулись трубы, перемежаемые канатами, покрытыми блестящей плёнкой. За ячеистыми ограждениями гудели механизмы, напоминающие те, что они уже видели в подземельях городов-из-башен. Центральное место занимало будто бы стеклянное кольцо, внутри которого бесновалось пламя, практически такое же яркое, как солнце. Заглядевшись на него, Лазова не сразу сообразил, что дробный стук по металлу становится всё ближе. Охотник резко обернулся, как раз чтобы увидеть, как из-за колонны с двигающимися поршнями выходит металлический скорпион. «Да твою же мать…» Лазова отступил, звонко цокнув каблуком. Механизм сделал шаг к нему. Запоздало сообразив, мужчина напялил шлем, но скорпион продолжил движение. Из его задранного хвоста высунулось жало – прямой как клинок сгусток синего огня. Охотник сорвался с места, бросился бежать, налетел на что-то, сдёрнул мешающий шлем и побежал вновь, подгоняемый перестуком металлических конечностей.

«Здесь какая-то механическая тварь! Спрятаться не вышло, надеюсь лишь на свои длинные ноги!» Гудэри вылетел в новое помещение: длинные столы двумя рядами и круглые сиденья рядом с ними. «О, да тут столовая, прямо как у нас в Анклаве!» Охотник вскочил на столешницу, пробежал по ней, спрыгнул, слыша за спиной грохот скорпиона, неудачно повторившего его маневр. С усмешкой на лице Лазова забежал в коридор, нырнул влево, оказавшись среди двухярусных кроватей. «Казарма!» Он рванул между рядами нар, казавшихся пустыми. Лишь на трёх или четырёх из них лежали мумифицированные тела. «Ещё трупы. Очень мало. Где все остальные Предтечи? Почему бросили своих?» Охотник вновь оказался в коридоре, выйдя из казарм через другую дверь и забежал в помещение напротив. Часть металлических ящиков, высотой с человеческий рост была открыта и вещи в них заставили глаза Лазовы вспыхнуть радостью. «Вот эту форму ни с чем не спутаешь! Судя по прикладу – винтовка, хоть и с тремя дулами.»

«Ищите штуку, похожую на брикет, его нужно вставить за рукоятью!» – мгновенно сообразил Джонатан, вспомнив оружие из сокровищницы Андемиркана.

Охотник выдернул со стеллажа винтовку, потом полез в нижние ящики, хлопая дверцами и физически спиной ощущая приближение скорпиона. Наконец на пирамидальных чёрных блоках нашлись брикеты, обведённые зелёными линиями. Он схватил один, вставил за рукоятью, развернулся и от бедра выстрелил, вжав спусковую кнопку. Ни звука не раздалось, но приближающийся механизм дёрнулся. Лазова зажал гашетку, заметив, как на ложе винтовки светящаяся зелёная полоска становится короче и меняет цвет на красный. А у скорпиона тем временем исчезло жало, погасли сапфировые глазки, он присел, поджав ноги под себя, словно сжимался в комок.

«Лазова?» – тревога в мысленном голосе Джонатана умиляла.

«Живой. А вот тварь – нет. Спасибо за подсказку. Не знаю, чем стреляет эта штука, но механизм она вырубила. Хотя похоже пули жрёт только в путь. Или что там у неё вместо этого.» Гудэри вскинул голову, прислушиваясь к мерным шагам в коридоре. «Големы тоже услышали, чтоб их черти побрали. Ни секунды передышки…»

Лазова выбежал в коридор, рванул дальше. ««Пустые» уже в казарме, будто следы мои видят. У меня меньше минуты!» И он влетел в помещение шестиугольной формы. «А вот и командная келья!» Там грудью на столе лежало ещё одно тело. Рядом с его рукой на столешнице сквозь пыль проглядывал красный прямоугольник, а на стене перед ним висели картины с меняющимися изображениями. Но не успел Гудэри толком всё рассмотреть, как в потолке открылось множество отверстий, из которых начали выползать механические насекомые с круглыми крыльями, напоминающие уменьшенные вентиляторы из шахты или винты стальной лодки, на которой они уплыли из Трира. Охотник вскинул винтовку. «Нет, всех не перестрелять. Не успею, да и боезапаса не хватит.» В ответ на его жест у жуков, похожих на скарабеев, раскрутились лопасти на крыльях. Их звон напомнил Лазове тот звук, который он слышал в Грязево, когда его заморозила Агнес. «И прятаться бесполезно: меня уже видят. Но похоже, на движение они тоже реагируют?» Гудэри замер, и насекомые зависли в воздухе. Тогда мужчина резко махнул шлемом, и механические скарабеи дёрнулись, наводя блестящие синие окуляры. Лазова выбросил защиту для головы в коридор и рой устремился следом, из-под брюшков жуков тонкие белые молнии ударили в шлем, заставляя его катиться ещё дальше. Дверь в помещение закрылась и освещение стало красным.

«Джонатан, я в сердце бункера. У меня очень мало времени, что делать?»

«Что ты видишь?»

«Мумия за столом, её рука рядом с прямоугольным знаком, светящимся красным. На картинах – мельтешение. Вроде виды снаружи, всё зелёное, там какие-то бледно-зелёные люди со светящимися глазами и белые вспышки. Есть и изображения коридоров. И даже этой комнаты. О, да это я стою, меня со спины срисовали. Изображения меняются снова и снова, повторяясь. Как ты думаешь, этот красный знак на столе, он отключает защиту, как рычаг в первой камере? Или наоборот – взрывает всё, чтобы сокровища не достались грабителям?»

Из-за двери раздалось шипение и появились искры. На её поверхности стали проступать багровые полосы. «Похоже милые жучки режут дверь, поторопись, Джонатан!»

«Я… я не знаю… Что-то ещё есть?»

Лазова отодвинул руку трупа в сторону и прижал свою ладонь к прямоугольнику. Тот окрасился жёлтым. «Чёрт, не сработало. С другой стороны, я ещё жив, это уже радует. Ладно, что ещё, что ещё… Тут какой-то плоский брусок с венчиком штырьков в центре.»

«Это книга Предтеч! Возьмите её, Лазова, умоляю!»

«Не сейчас. Есть дела поважнее. Рядом в столе небольшая прорезь.» Мысль зацепилась за образ, связанный с этим отверстием. «Я видел изображение, похожее на то, что крутилось раньше, но с отличиями. Эта же комната, этот же мертвяк, только рядом с ним стою не я, и жуки вокруг неё не кружились. Полотно шло рябью, не разобрать кто это был… Но человек что-то взял со стены и положил на стол…» Лазова протянул руку в том же направлении. «Около картин – полка, на ней… Амулеты!» Он схватил один, повертел в руках плоский металлический жетон, вдвое меньше поздравительной открытки. Оглянулся на дверь – в ней появилась щель, сквозь которую просунулись острые лапки. Гудэри заставил себя сосредоточиться на столешнице. Положил жетон на красный прямоугольник – ничего не изменилось. Тогда Охотник вставил его в прорезь и амулет обвело жёлтым. Лазова снова опустил руку на знак. Зелёный свет обрисовал и пальцы, и ключ прохода. «Получилось?» – спросил Гудэри сам себя. Он выдернул жетон и повернулся к падающей искромсанной двери, впускающей рой скарабеев. Они окружили человека, зависли в воздухе, шелестя металлическими крыльями, потом взлетели к потолку и скрылись в отверстиях. Лазова протяжно выдохнул. «Получилось…»

Охотник вышел в коридор навстречу големам, держа в одной руке винтовку Предтеч, а в другой жетон прохода. Он поднял руку с амулетом повыше, а дула ружья навёл на «пустых». Они остановились в двух шагах от человека, потом разошлись, будто пропуская. Лазова осторожно двинулся вперёд. Дёргающий «пустой» тут же вперил в него взгляд сапфировых глаз. Охотник замер, но голем только моргнул, развернулся и зашагал на месте, уткнувшись лбом в стену.

«Получилось!» – Охотник позволил себе расслабиться.

Долгое молчание Джонатана сменилось тёплой волной облегчения с искорками радости:

«Поздравляю, Лазова!»

«Механизмы не атакуют меня, принимая за своего! Я приложил одновременно свою ладонь и амулет, и сработало, представляешь? Сейчас наберу ключей на тебя и Агнес.»

«Боюсь, не получится. Наверное, нужны наши руки, чтобы привязать жетоны к нам. А на тот же путь, что вы проделали у нас уже времени нет. Вы, Лазова, станете нашим ключом и нашим щитом. Выбирайтесь оттуда поскорее. Только, молю, не забудьте про книгу Предтеч.»

Охотник посмотрел на помятый шлем с разбитым забралом на полу. «Жёсткие букашки.» Зажав в подмышке металлический брусок книги Предтеч, он пошёл обратно, но по дороге вновь зашёл на склад. Достав брикет из винтовки – положил его на чёрную усечённую пирамиду и его обрисовало жёлтым, в то время как у лежащих таких же рядом окантовка была зелёная. Гудэри вставил следующий, полюбовался на заполненную полоску на ложе ружья и распихал по карманам сюртука ещё два брикета. Потом не скрываясь и умышленно чеканя шаг, дошёл до двери с окошком, луч из которого вновь пробежал по фигуре Охотника, сменился на зелёный и проход открылся. Лазова усмехнулся, прошёл в камеру, дождался, пока закроется дверь за спиной – и откроется спереди. Скрипя и хрустя шестернями, створки разъехались в сторону, и Гудэри вышел под арку с глазками, стреляющими молниями, прошёл по гулкому мосту, остановился и помахал рукой товарищам наверху. Двери в бункер вновь поползли навстречу друг другу и схлопнулись.

***

– Вы посмотрите на него, – с лёгкой улыбкой сказал Джонатан, когда Лазова приблизился к колдуну и Агнес. – Вернулся. В чешуйчатой броне Преобразующих с ружьём Предтеч наперевес, прихватив бесценные знания предков и ключ от вулкана.

Молодой Охотник широко улыбнулся.

– Да, вот такой я жалкий, бесполезный человечишко, – он посмотрел на девушку и подмигнул.

Она нахмурилась и, не отводя взгляда от ячеек стального моста, сказала:

– Прости. Я была не права.

– Чего? – на губах Лазовы появилась наглая улыбка.

– Ты очень помог. Без тебя бы я не справилась.

– Ерунда! Обращайся, – он протянул ей руку, помогая встать. – Ну что? К вулкану Мескару, чёрт бы его побрал!

***

Стальная лодка Предтеч вновь резала морские волны. Укрытые зелёным щитом её пассажиры мчались вдоль западного побережья Хилинского протектората, оставляя справа от себя сначала жёлтые пески пустыни, а потом и острые зубцы Акульего кряжа.

Пока Агнес правила судном, Ловчий сверлил взглядом возникающие над металлической книгой письмена из света, бледные днём.

– Что там, Джонатан? – спросил Лазова, чтобы хоть немного отвлечься от качающегося горизонта, от которого опять начинало мутить.

– Я не успел изучить язык Предтеч, улавливаю только общие конструкции, – извиняющимся тоном ответил колдун. – К счастью, тут есть не только текст, но и схемы с изображениями, которые ещё предстоит детально изучить. Если я правильно понял, судно Преобразующих село на мель. К несчастью, оно протаранило что-то, что превратилось в газ, проникший внутрь и убивший всех.

– Серебро? – спросил Охотник. – Думаю, тот сгусток на световом гобелене был серебряной жилой.

– Очень похоже, учитывая описанные вами ожоги на теле и внутренних оболочках большеголового трупа, – согласился Джонатан. – Задумайтесь только: с какой скоростью плыл их корабль? И о температуре, возникшей при столкновении с каменной толщей. Металл кипел…

– Им стоило бы смотреть вперёд, – усмехнулся Гудэри, – небось амброзией своей шары залили и неслись куда чёрт пошлёт.

Ловчий, явно не согласный с молодым Охотником, только вздохнул и продолжил:

– Предтечи отправили туда отряд для исследования. Видимо, состоящий из механизмов. В том числе забрали образцы. Но, похоже, не все на судне погибли. И разведчики Предтеч навели оборотней на форт. Думаю, что именно благодаря добытым образцам Предтечи смогли настроить защиту крепости на распознавание нелюдей. Но сами погибли в осаде. Трагично. Меня только беспокоит красная человеческая фигура среди виденных вами. Почему вдруг свой стал врагом? Какой-нибудь путешественник, случайно там оказавшийся?

– На месте выясним, если тебе так интересно. Важнее то, что Преобразующие не вернулись на корабль, так как там была ядовитая атмосфера, – добавила Агнес. – По прошествии десятков лет координаты его были утеряны, пока Узник не нашёл данные в Грязево и не расшифровал их в Карнусире. Лакомый, не тронутый никем кусок. Теперь бы успеть быстрее Полоза и его дружков.

Глава 14. Тимур. Рогвор. - Интерлюдия 8

Глава 14. Тимур. Рогвор.

Полицейский участок встретил Тимура шумом и запахами множества потных людей, окутанных облаками табачного дыма с нотками дешёвого алкоголя. Мимо Лангри, грубо задев его плечом, проволокли закованного в кандалы бугая с окровавленным лицом. Дежурный отметил что-то в журнале и наконец поднял взгляд на посетителя.

– Прошение? Заявление?

– Нет. Мне нужен Энгель Фергюссон.

Дежурный развернулся и заорал в зал:

– Энгель!

Охотник сморщился от боли в ушах.

– Энгеееель!!!

«Что б тебя псы драли!.. Надо было давно научиться притуплять чувства.»

Из-за дальнего стола у стены поднялся пожилой мужчина и тяжело потопал к конторке дежурного. «Пёсья кровь! Какой же он здоровенный! Чем их тут всех в Ансагерде кормят! Каждый третий на голову меня выше.» Взгляд Тимура переместился с некрасивого лица с крупным носом на туго обтянутую формой грудину, как у тяжелоатлета. «И кулаки у него немногим меньше моей башки. Губернатор решил меня припугнуть, предложив такого помощника?»

– Кто таков? – громогласно спросил констебль, хмуря кустистые седые брови.

– Я от Вурдссона, – Тимур протянул бумаги.

Энгель поднёс их близко к лицу, щурясь.

– Я буду заниматься недавними убийствами, которые совершил Зверь, – пояснил Лангри.

– Охотник из Нимулонского Анклава? – он посмотрел на Тимура с подозрением. Ещё раз прочитал документы, долго вглядываясь в подпись и печать. – Только шпионов нам ещё не хватало. Иди за мной.

Пожилой гигант провёл его к своему столу.

– Садись. Жди, я принесу дела. И ничего не трогай!

Тимур демонстративно поднял руки. Посидел, изучая пустую столешницу и чувствуя на себе недружелюбные взгляды. «Да какого пса?!» Он откинулся на спинку стула, с вызовом взглянул сначала на одного полицейского, а когда тот отвёл взгляд – на другого. Этот не собирался так быстро сдаваться, начал краснеть, пыхтеть, руки его поползли к револьверу, но тут вернулся Фергюссон и заслонил коллегу собой.

– Не нарывайся, Охотник, – он шлёпнул на стол перед Тимуром тощие папочки. – У нас не любят нимулонцев, особенно тех, кто разгуливает с оружием по улицам, при том не являясь констеблем.

– Завидно, да? – буркнул Лангри и открыл первое дело. – Что можете сказать?

Он вчитался в описание повреждений.

– Первое убийство произошло три недели назад, второе – неделю назад. Третье – вчера, – сказал Энгель со скукой в голосе.

– И ни одно не приходится на полнолуние, так? – спросил Охотник, пробегаясь глазами по листам в папках.

– Так. И что?

– Ничего. Звери не привязаны к полнолуниям, убивают в любое время. И раны на телах характерные, – ответил Тимур и задумался.

«А вот колдуны – привязаны. Всё объяснялось бы логично: срыв, потеря контроля... Но не сходится фаза луны. При этом повреждения не от клыков животного…»

Он побарабанил пальцами по столешнице.

«Кто-то очень хотел, чтобы всё выглядело как нападение Зверя. Будь это так, местные инмэдины с ним разобрались бы, и губернатору не пришлось бы меня привлекать.»

Охотник ещё раз перечитал рапорт, не упустил ли чего.

«Убийства не выглядят случайностью. Кто мог такое провернуть? Умеют ли колдуны оборачиваться именно Зверем? Исмаил становился волком. Ксанта с Арьяной – не знаю… Возможно, всё время себя сдерживают? А больше знакомых колдунов и нет. Ладно, допустим, способны. Почему нет? Такое же обращение. Вычеркнуть Преобразующих? Для них форма вульфена – мерзость, табу. Хотя... Агнес это не остановило, а где один – там и два... Значит, и среди них стоит искать. Пёсья кровь, круг подозреваемых никак не сужается.»

Лангри перебрал документы, сравнивая даты.

– Нападения происходят всё чаще, так? Убийца поверил в свою безнаказанность и больше не тратит время, чтобы затаиться надолго. Нам это на руку, больше шансов, что он где-то проколется.

– Не слишком ли осмысленные действия для Зверя? – усмехнулся Энгель.

– Конечно, пока что всё указывает на этот тип оборотней. – Тимур достал свой блокнот и принялся делать пометки. – У Тансберга Доринга, работника крематория, вырван позвоночник. Погиб по дороге на работу. Выглядит обыденно: нападения Зверей в городах редки, но бывают. У Светланы Ларвик, доктора, глубокие раны от когтей на груди, отсутствует сердце, откушена рука. Убита на рабочем месте, в больнице. Ничего не смущает? Лекса Портьюс – выпотрошена, верхней части головы нет. Оборотень расправился с ней прямо у неё дома. В двух случаях из трёх Зверь пришёл, лишил жизни и ушёл. Во всех трёх случаях не сожрал жертву, просто прикончил. Нет, такое могло бы быть, будь он сыт, а люди сами зашли на его территорию. Но тут нападения произошли на работе и дома. И опросы свидетелей нулевые. Никто ничего не видел и не слышал. Монстр под три метра, обычно перед атакой парализующий добычу воем, провернул всё незаметно и не в каком-нибудь лесу, а в центре города-из-башен.

Энгель скрестил ручищи на груди.

– И вот это всё, что за три недели удалось накопать? – Лангри потряс тонкими папочками. – Вы вообще пытались искать убийцу?

– Это не наша работа, – процедил сквозь зубы констебль. – Место преступления осмотрели, трупы описали, и на этом наши полномочия исчерпаны.

Тимур нахмурился. «Действительно, что я на него набросился. Что ещё полицейские могли сделать? Охотиться на Зверя не их работа, а те, кто должен – не стали этим заниматься. Нужно понять почему.»

– Какая-то связь между жертвами есть?

– Нет.

Лангри прислушался к отголоскам чувств полицейского. «Вроде не врёт. Или просто не знает, потому что не искал. Работник крематория, доктор и журналист. У врача и сжигателя трупов ещё могут быть пересечения, но причём тут главный редактор?»

– Что ж, значит будем её искать. Его Высокоблагородие Осип Вурдссон сказал, что вы, Энгель, поможете мне в этом деле. Покажете, что тут да как.

Пожилой констебль скривился.

– Я тоже не в восторге, – хмыкнул Тимур, – поэтому не буду использовать вас больше, чем необходимо. Я начну с крематория, расскажите, как его найти, да я пойду.

***

Вурдссон не обманул, крематорий действительно легче всего оказалось найти по запаху, хотя и более точные указания Фергюссона лишними не были. Трубы, выведенные наружу из башни через окна, не дымили, но въевшаяся в них гарь не оставляла простора для толкований. Лангри поморщился, прошёл мимо грузового подъёмника и зашёл внутрь. В полутёмном широком коридоре справа тянуло холодом, видимо там лежали тела, направленные на кремацию. Миновав железную каталку, Тимур вышел в помещение с печью. Занятый уборкой крупный мужчина опёрся на метлу и недовольно взглянул на вошедшего Охотника.

– Здрав будь. Покойный Тансберг Доринг здесь работал?

– Ага.

– Что можете рассказать? Что он был за человек? С кем общался, дружил, кто у него часто бывал?

Мужчина снова взялся за метлу.

– Я в его дела не лез, он в свою смену работал, я в свою. Ничего про него не знаю.

Тимур потянулся к его разуму, но тут же одёрнул себя. «Нет, нельзя! Это, конечно, нижний уровень, а ну как и этот нажалуется? Пёсья кровь, что ж делать-то тогда? Может денег ему предложить?»

– Я заплачу за информацию, – Лангри сунул руку в карман, позвенел монетами и уловил, как вспыхнула жадность в сознании работника крематория.

– Десять корон! – мужик с метлой облизнулся.

Тимур скрипнул зубами.

– Это все мои деньги, – но вместо сострадания почувствовал злорадство в разуме человека.

– Вот и гони все, нимулонец! Или проваливай!

Охотник подошёл к нему, вложил в ладонь золотые и с силой её сжал. Лицо мужика исказилось от боли.

– Выкладывай! – карие глаза Лангри впились в бледно-серые.

– Доринг работал два через два, в ночь. Особо не утруждался, меньше всех вкалывал, у него какие-то свои были поблажки. Да отпусти ты!

Охотник разжал руку.

– Друзей у него тут не было, гнидой он был, и всё ему с рук сходило, – мужик торопливо ссыпал монеты в карман. – Хорошо, что подох наконец-то! Только теперь за него его мертвяков жечь. Своей работы до жопы, ещё за него доделывай.

– Сочувствую, – сказал Тимур, даже не попытавшись казаться искренним. – Почему ему с рук всё сходило? Покрывал его кто?

– Вестимо, как без того.

Крематорщик вернулся к прерванной уборке.

«Не знает или не скажет. Да и пёс с ним, это дело законников. Сучий потрох, мало информации за такие-то деньги… Мне нужен тот, кто знал его лучше, чем этот его, с позволения сказать, коллега.»

– Кто-нибудь приходил к нему? Чаще других, например? – спросил Охотник.

– Да бывал тут последнее время один парень. Робином кличут, я его знаю, он вырос тут в трущобах. Потом пропал, говорили в люди выбился, в верхний город, учился где-то там. А последние полгода снова зачастил, я потому и приметил его. Все сюда возвращаются, дно так просто никого не отпустит.

Тимур помрачнел, вспоминая как спутался с близнецами Кирос в Повитуме, как сбежал в Тримеру после смерти родителей и там так же помышлял грязной работёнкой на нижних уровнях. «И даже в Рогворе пришлось сюда спуститься. Точно, дно не отпускает.»

– Как фамилия этого Робина? Где искать?

– А я почём знаю?

Лангри набычился.

– Я тебе много денег дал.

– Да как я тебе скажу то, чего не знаю?! Адрес Тансберга хочешь? Это я знаю, а где сейчас парнишка обитает – без понятия.

– На кой мне адрес мертвеца? – отмахнулся Тимур. – А, хотя, говори. Может, что найду. Но вряд ли он вёл какие-то записи.

– Вряд ли он вообще писать умел! – со злостью сказал мужик с метлой.

– Я гляну тела в покойницкой? Которые должен был Доринг сжигать?

– Валяй. Те, что у дальней стены – его. Мы потихоньку убираем, как руки доходят. Келья холода хорошо морозит, эти лежат, есть не просят, куда торопиться.

Охотник вернулся по коридору к помещению с телами. На деревянных столах с металлическими столешницами лежали обнажённые бледно-синие мертвецы, как с чёрными колото-резанными ранами, так и без видимых повреждений. Там, где складировали недоделанную работу Тансберга, преобладали молодые люди без следов насильственной смерти. «А запашок-то уже чувствуется.» Тимур прошёл вдоль ряда тел, отметив татуировку в виде полумесяца на шее одного парня.

«На трупах нет разрезов от вскрытия. Никто не устанавливал причины смерти? Для бродяг слишком молодо выглядят.» Лангри осмотрел остальных. «Других тоже не всех вскрывали. Пёсья кровь. Ладно, проверю жилище Доринга, может там что есть.»

***

Тимур остановился перед дверью квартиры на втором ярусе, в конце длинной грязной улицы внутри башни. Световые панели Предтеч здесь практически не светились, свет едва-едва проглядывал сквозь жёлто-бурую муть защитных плафонов. Крысы шуршали в кучах мусора, как оставленного местными, так и принесённого на подошвах. Лангри обострил чувства и распространил липкий страх, который должен был заставить соседей отказаться от мысли выйти на улицу. «Дверь, конечно же, заперта.» Охотник провёл пальцами по замку. «Преобразующие умеют силой мысли поднимать предметы, а на механизмы умеют воздействовать? Чтобы вот так раз – и открыть дверь без ключа.» Он уставился на замок, пытаясь разумом проникнуть внутрь, почувствовать отдельные детали. «А, к псу!» Тимур сделал шаг назад и пнул створку, вырывая запор с куском косяка. Дверь хлопнула об стену. Охотник поискал поблизости от входа квадратик включения освещения, утопил его вглубь и осмотрелся.

«А неплохо живут работники крематория! Мебели и коврам позавидовал бы и дворянчик Гудэри.» Он прошёл к шкафу, заставленному пустыми и полупустыми бутылками. «Ого, да тут ассортимент от месячного жалования Охотника и выше! За что же ему столько платили?» Охотник прошёлся по однокомнатной квартире, вытаскивая ящики из тумбочек, открывая створки шкафов и шаря по полкам. Уловив запах серебра и золота, извлёк из-под кровати чемодан, заполненный украшениями, побрякушками и полудрагоценными вещичками. «Выглядят как снятые с трупов, что он должен был сжигать. Как меня обобрали, когда я разбился, пытаясь выбраться из Анклава в Карнусире. Здесь Крестов нет или они менее падки на ювелирные украшения мёртвых? Или тела попадают в крематорий, минуя все предыдущие этапы? Умер – сразу сожгли… Подозрительно это.»

Тимур извлёк из кучи украшения цепочку то ли с полумесяцем то ли с серпом. Концы его были заточены. Коснулся пальцем серебристого металла. «Не серебро. А вдруг это лунное? Ансагерд всё-таки, может здесь обычное явление – украшения из этого металла?» Лангри убрал амулет в карман. «Надо будет выяснить, как это проверять, чтобы как сорока не таскать всё, что блестит.»

Охотник встал посередине комнаты, упёр руки в бока. «Так. Больше тут ничего интересного нет. Что можно сказать? Жил Доринг не по средствам. Если тел было не много, то и не разживёшься на продаже побрякушек с них. Ему доплачивали за какие-то особые тела? Чтобы не задавал вопросы, а сразу кидал в печь? Нужно искать того, кто знает больше.»

***

– Чего тебе налить? – спросил его тавернщик.

– Пива. – Тимур выложил три ладьи. – Я тут друга жду, Робина. Не заходил ещё?

– Хольма, что ли? Не, давненько не заглядывал, – мужчина за стойкой прищурился и посмотрел куда-то в сторону. Охотник быстро обернулся, поймал недобрые взгляды троицы крупных типов, сжимающих кружки в кулаках со сбитыми костяшками.

– И что-то я не припомню среди его друзей нимулонцев, – тавернщик стукнул тарой о стойку, пролив напиток. – Пей и проваливай.

Лангри сжал кулаки. «Денег подкупить – не осталось. Долбануть ужасом так, чтобы тут все обделались – это я могу, а вот что-нибудь аккуратное, незаметное… Сучий потрох! Чем им так Нимулон не угодил? Что ещё в мире произошло, о чём я не знаю?»

Он осушил кружку одним глотком, обтёр губы и бороду и пошёл на выход. «Попытаю счастья в следующей таверне. Может там дружелюбнее хозяин окажется.»

Вышел из башни, поёжился от холода, огляделся, не представляя, куда идти, и побрёл наугад. «Нужно было всё-таки Фергюссона взять с собой.»

Хлопнула дверь за спиной, Охотник втянул воздух. «Трое. Те самые? Немного железа с собой. Кастеты? Ну это мы переживём.» Он ускорил шаг. Идущие за ним не отставали. «Пёсья кровь! Ладно, вы сами напросились. Где тут у вас поукромнее уголок?» Лангри свернул за башню, выискивая место потемнее.

– Эй, нимулонская крыса, далеко собрался?

Тимур остановился, развернулся, глянул исподлобья на приближающуюся троицу громил. Головной убор носил только один, самый здоровый. Из остальных один мог похвастаться большими усищами, а другой заплетал косички на висках и выглядел самым молодым и наименее потасканным из них.

– Ты чё тут вынюхиваешь, падаль? – ансагердиец в мятом кепи вышел вперёд, два его дружка принялись обходить Лангри с боков.

– Ищу Робина. – угрюмо сказал Охотник и добавил, надеясь, что тавернщик не ошибся: – Робина Хольма. Знаете такого?

Громила в кепи усмехнулся, повернулся к товарищу, будто что-то хотел спросить.

Кастет врезался Тимуру в переносицу, с хрустом ломая нос и опрокидывая на землю. Тут же прилетело сапогом по рёбрам, а затем тупой носок ботинка ударил в пах.

– Мы то, сука, может и знаем! – зашипели над ним. – А вот ты на кой чёрт его ищешь?!

Пинок в живот, а потом, с другой стороны, в почки. Стон Тимура вызвал злорадные ухмылки.

– Я только хотел спросить, – сказал Лангри, хлюпнул носом, полным крови, и сел. – Что за дела у него в крематории? Мне нужна информация.

– Ты смари, Стью, какая тупая нимулонская шваль нам попалась! – сказал усач невнятно из-за большого кома жвачки во рту, – Надо ему зубы проредить, а то больно разговорчивый!

– Та они все такие – идиоты, – его вздёрнули за шиворот. – Если ещё раз сунешься сюда – уроем!

Молодой с косичками размахнулся. Тимур вдарил ему кулаком в подбородок, снизу вверх, подбрасывая. Сблокировал удар слева и прямым сломал уже и так порядком сплюснутый нос ансагердийцу в кепке.

«Око за око, нос за нос.»

Схватил за грудки ещё стоявшего на ногах громилу и впечатал лоб ему в скулу. А потом ещё раз, наслаждаясь хрустом лицевой кости. Отбросил от себя, схватил за волосы поднимавшегося с земли молодого и двинул коленом в зубы. Усатый бросился бежать, но Тимур нечеловеческим прыжком нагнал его, пнул в щиколотку, подсекая, и плюхнулся коленями на вопящего человека.

– Завязывай, – Охотник схватил его за горло и сжал пальцы. – Робин Хольм. Знаешь такого? Кивни!

Громила часто затряс башкой. Тимур поднялся, сгрёб дрянное пальто на плече и потащил его к остальным. Они потихоньку приходили в себя, стоны перемежались ругательствами, но встать никак не удавалось, бандюганы перекатывались по земле, сжимая в ладонях ещё более изуродованные лица.

Охотник швырнул усача к остальным.

– А теперь давайте рассказывайте.

– Ты пожалеешь, нимулонец, – прошепелявил молодой и сплюнул кровью и зубами.

– Сейчас я жалею только о том, что живыми вас оставил, – Лангри прищурился и позволил ярости и Звериному ужасу просочиться наружу. – Но это я могу легко исправить.

«Незачем подкидывать ещё трупов со следами когтей оборотня. Думаю, на продырявленных пулями отбросов тут никто внимания не обратит.» Он достал револьвер Ла Ма, упёр дуло в лоб усатому. Его глаза сошлись на переносице, уставившись в круглый раструб второго ствола.

– Где искать Хольма?! – Тимур взвёл курок.

– Не знаем мы! – завопил усатый. – Сами, сука, ищем его! Пропал он недели три назад. Горлорез наказал сыскать!

– А Горлорез – это кто?

– Главный наш. Вигго «Горлорез» Оберг. Мы – Кровавые Серпы! – молодой оттянул драный ворот куртки, открывая татуировку на шее – тонкий полумесяц. – И ты, нимулонская мразь, пожалеешь, что с нами связался!

Охотник шагнул к нему и вогнал сапог под рёбра. Молодой бандит подавился воздухом, захрипел, сжался клубком, силясь вдохнуть, и наконец разродился кашлем.

– Что за дела у Робина были в крематории? – будничным тоном спросил Тимур.

– Деньги доставлял для тамошнего работника, – быстро ответил усатый, переводя взгляд со стонавшего с косичками на тяжело дышащего громилу, чьё кепи валялось рядом с ним. – Серпы туда иногда тела привозили, после ограблений. Нет тела – нет дела и концы в огонь.

«И своих, из банды, туда же таскали, судя по татуировке на одном из тел.» Охотник хмыкнул.

– И вот этот Хольм должен был доставить очередную плату и пропал, так?

– Крысёныш. – Усатый потёр щиколотку. – Горлорез велел живым его и невредимым доставить. Ценный он для банды. Разобраться, дескать, сначала нужно.

Тимур убрал револьвер в кобуру. Пришлось приложить усилия: в отличие от «Зверобоя» изобретение Ла Ма влезало с трудом.

– Дай угадаю: ценный, потому что Ведающий? – «Всё сходится. Что ж, с первым убийством всё понятно.» Он поднял с земли свою шляпу, оглядел себя. «Сучий потрох! Посол мне только новую одежду выдал, а я её уже всю изгваздал!» Лангри со злостью посмотрел на громил:

– Я не законник. Меня ваши дела не касаются. Но если найду Робина Хольма первым – вы его больше не увидите. А что касается вас: ещё раз попадётесь мне на глаза – пристрелю как собак.

– Мы поняли, нимулонец. Кто за его голову награду назначил? Висельники? Чтобы нас ослабить или он и у них что украл?

– Не твоё собачье дело, – буркнул Тимур и пошёл прочь, на ходу пытаясь отряхнуть шинель.

«На сегодня хватит. Вернусь в посольство, переночую, а завтра с утра в больницу.»

***

– Доброе утро, Энгель. Мне нужен адрес больницы, где работала Светлана Ларвик, вторая жертва.

Седой здоровяк встал, снял с вешалки тулуп.

– Идём, Охотник, провожу. Смотрю на тебе прибавилось грязи? Как нижние уровни встретили?

Тимур сжал зубы. «Пёсья кровь! Я же вроде всё почистил! Плохо, что ли? Или пропустил где пятно?»

Они вышли из участка.

– Что, поход в крематорий ничего не дал? – снисходительно усмехнулся пожилой констебль.

– Отчего же, – Лангри горделиво задрал подбородок. – Я выяснил, что Тансберг Доринг вёл дела с бандой Кровавые Серпы, некий Робин Хольм был посредником: передавал оплату за сжигание тел ограбленных и убитых прохожих. Пропал из поля зрения подельников вскоре после смерти Доринга. Хольм был Ведающим, отсюда и раны на трупе, похожие на когти Зверя.

Фергюссон выругался.

– Ведающих мы передаём Дозору. Не наша юрисдикция.

– Но сначала нужно найти и поймать, ведь так?

– Лучше бандюгана с пушками и динамитом ловить, чем Ведающего, – Энгель снова выругался.

Тимур снисходительно посмотрел на констебля.

– Я и не с такими справлялся. И вас привлекать не планирую. Один пойду, как выясню, где он прячется.

***

Клиника, в которой вела практику Ларвик, располагалась на четвёртом уровне на юго-западной окраине города. Тимур мельком глянул на пейзаж и ему показалось, что он уже видел горы с этого ракурса. Но тут они вошли внутрь башни, и Охотник отвлёкся, наблюдая за Фергюссоном. Тот чётко и лаконично объяснил цель визита дежурной, получил ключи от кабинета доктора и повёл Охотника по коридорам. В приёмной пациентов было человек шесть, клиника выглядела бедновато, но ухоженно. «Обычная, ничем не примечательная. Убийца выбрал это место только потому, что тут работала доктор Ларвик?» Седой констебль остановился около двери, отпёр замок. Тимур вернулся чуть назад, к большим дверям, мимо которых они только что прошли.

– А что тут?

– Чёрный вход. За ним грузовой подъёмник. Пациентов привозят, тела вывозят.

Лангри кивнул и зашёл в кабинет.

– Тааак, – он огляделся. – Где было тело?

– В кресле. Развернуто лицом ко входу.

Охотник втянул воздух. Кровью уже не пахло. «Скорее всего стул врача заменили. И вообще прибрались хорошо. Ну да, тут привыкли иметь дело с трупами и последствиями операций.»

– Дверь меняли? – спросил Лангри.

– Да, на ней был след от когтей.

Тимур задумался.

– На внутренней стороне или на внешней?

Энгель нахмурился, копаясь в памяти.

– На внутренней.

Охотник хмыкнул. «Зачем Зверю царапать дверь, когда он уже внутри? Постановка, чтобы не было вопросов, почему это оборотень аккуратно открыл дверь и так же закрыл за собой.»

– Убийство же произошло поздним вечером? Почему доктор всё ещё была на работе?

– Мне говорили, что после основного приёма она иногда брала специфических пациентов, со сложными случаями.

– Есть их список?

– Где-то тут был.

– Давайте поищем, – Лангри вновь усмехнулся. – Хорошо, что вы со мной пошли.

Энгель угрюмо скривился.

Через полчаса поисков Тимур плюхнулся в кресло с папкой личных дел и медицинских заключений. На каждом деле карандашом был нарисован красный квадратик. Среди прочих документов обнаружилось и дело Робина Хольма. В диагнозе значилось «склонный к психопатии, немотивированной агрессии и психически нестабильный». «Оно и видно. Одному позвоночник вырвал, другой полбашки снёс. Только почему доктор? Диагноз не понравился?» Охотник полистал остальные документы. «У остальных ситуация не лучше. Отклонения, фобии… У этого вот неспособность долго сосредотачиваться на чём-то.»

– Есть расписание приёмов Ларвик? Кто должен был прийти к ней в вечер убийства?

– Да, – Фергюссон выудил бумажку, – вот. Томас Линд.

– Опрашивали его?

– Нет. Зачем? – искренне удивился констебль. – Если бы он видел Зверя – он или сам к нам бы прибежал или его бы пришлось опознавать по останкам, как и Светлану.

Тимур поскрёб столешницу ногтем.

«В тот вечер она принимала не Хольма. Но это ничего не значит. Убийца мог дождаться, пока последний пациент уйдёт, и напасть. Однако, если Робин сидел тут в человеческом обличье, этот Томас Линд мог его видеть. Что лишний раз подтвердило бы причастность.»

– Можете выяснить, где Линд живёт? Мне нужно его допросить.

– Попробую, – Фергюссон пошёл к дежурной.

Тимур записал себе в блокнот фамилию возможного свидетеля и остальных из папок с красными квадратами. Обвёл несколько раз Робина Хольма, нарисовал от него стрелки к Тансбергу Дорингу и Светлане Ларвик. Над одной подписал «дела банды», над другой поставил вопрос. Постучал по листу кончиком карандаша, оглядывая кабинет. Прошёлся, заглядывая в ящики. Один оказался закрыт. Прислушался и принюхался, определяя местоположение Энгеля, и ножом отжал простенькую защёлку. Там оказались медикаменты: сильные опиаты в большом количестве. «Робин был зависимым? Хотел обокрасть доктора? Пёсья кровь, не понять, всё ли на месте. Если он прихватил одну баночку – так и не определишь.» Уловив приближающиеся шаги, Лангри спешно задвинул ящик и пригладил волосы, закрывая острые кончики ушей, пока те ещё не вернулись к человеческому виду.

– Домашнего адреса нет, но дежурная припомнила, что он из студентов Королевской Академии.

«И про Хольма говорили, что он выбился в люди и учился в верхнем городе. Может там же?»

– Я тут проходил мимо закрытой территории, где Ведающих учат. Не она случаем?

– Это один из факультетов Академии, биотехнологический. Туда тебя не пустят, нужно разрешение Ордена Дозорных.

– Посмотрим, – Лангри сдвинул брови. – Давай пока проверим место третьего убийства.

***

Ещё не дойдя до квартиры главного редактора «Горных Пиков» Охотник учуял кровь. «Сколько же её там было, если даже спустя два дня смердит так, будто убили только что. Вон даже Энгель нос зажимает.» Седой констебль открыл ему дверь и пропустил вперёд. Тимур почувствовал, что дело не в вежливости, а в нежелании Фергюссона заходить сюда вновь.

Лангри посмотрел на бурые пятна на полу. Там, видимо, лежал ковёр, но его содрали и выбросили. Задрал голову – следы крови были и на потолке.

– Что тут было?

– Лексу Портьюс выпотрошили. – Энгель говорил неохотно, цедя слова. – Выскребли все внутренние органы, будто собака копала, их ошмётки валялись повсюду. А голову… Повреждения мышц были странные, они как лохмотья, будто, я не знаю…

– Будто голову тянули, пока не оторвали? – Тимур потёр шею, занывшую от воспоминаний о встрече с беловолосым сыщиком на улицах Карнусира.

– Да, очень похоже на то, – констебль с подозрением посмотрел на Охотника.

«Чрезмерная жестокость. Опять же выглядит какой-то показушной. Имитация Зверя или задача была убить максимально мучительно? И почему все убиты по-разному? Одному позвоночник, второй – полголовы, сердце и рука, третьей – голова и внутренности. Робин, если это был он, совершал какой-то ритуал? Или на что-то намекал?»

– Пёсья кровь, – Тимур вздохнул. – Ладно, поглядим, что тут сможем найти.

– А что искать-то? – спросил Фергюссон.

Охотник пожал плечами.

– Точно не знаю. Например, связь с Ларвик и Дорингом. – Тимур перешёл к столу, подёргал ящики. – Чем вообще занимается главный редактор?

– Руководит работой газеты. – Энгель открыл шкаф, порылся в одежде. – Распределяет задачи журналистов, печатников. Определяет общую тематику газеты, решает, что пойдёт в печать, а что нет. Редактирует тексты. Хотя, может, это кто другой. Бюджетом опять же управляет. Как-то так.

– Бюджетом… – Лангри достал из стола рукописи статей. «Да, обстановка богатая. И в отличие от Доринга всё на бухло не спущено. Наверняка тут и драгоценности найти можно. Если Робин убил Тансберга из-за денег, которые ему должна была заплатить банда, Светлану – из-за наркотиков, то у Лексы мог опять позариться на какие-нибудь дорогие серёжки. Но почему именно она, а не любой другой из соседней квартиры? Или она попала под руку случайно и бессмысленно искать связи?»

В нижнем ящике обнаружилась стопка писем от некоего Р. Дёрнссона. Внутри были списки имён, по три-пять человек. Охотник быстро пробежался по ним глазами, отложил в сторону. Проверил клочки бумажек с заметками, прижатые тяжёлым кристаллом и подсвечником. «Нет, никаких упоминаний о докторе или рабочем крематория. Пёсья кровь!»

– У меня что-то пусто. Как у вас?

– Ничего. – Констебль развёл руками. – В спальне обычный беспорядок одинокого человека, на ограбление не похоже.

Тимур подошёл к стене с картинами и фотографиями. На одной была запечатлена семья из восьми человек в трёх поколениях: два пожилых, мужчина и женщина, две женщины и мужчина возраста родителей Лангри, когда они ещё были живы, и три ребёнка: два парня и девчушка.

– Кто из них Портьюс? – спросил Охотник.

Энгель подошёл, снял фотокарточку со стены, приблизил к глазам.

– Вот эта, слева, со сжатыми губами.

Тимур вгляделся в лицо строгой женщины, сравнил с другой, потом с пожилыми. «Лекса, её родители и семья сестры.»

– Возьму фото. Может её кто в Академии знает. – Лангри достал снимок из рамочки и вложил в свой блокнот.

Вернулся к столу, ещё раз осмотрел его, простукал стенки. «Тайников нет. Да и с чего бы им быть? Ты уже не знаешь, куда ткнуться. Похоже, связи никакой.» Взгляд его упал на мусорное ведро для бумаг. Охотник вытряхнул содержимое на стол, поворошил пальцем. Среди обрывков бумаги нашёлся конверт от Р. Дёрнссона и скомканный лист. Тимур разгладил его и среди списка имён нашёл Р. Хольма. «Ага, сучий потрох! Я был прав! И остальные фамилии я где-то уже видел…» Он сравнил с выписанным списком в блокноте. «Это трудные пациенты доктора Ларвик.» Охотник пригладил бороду. «Некто присылает главному редактору списки имён. Это психически нестабильные люди. Портьюс вела журналистское расследование? В последнем списке среди них есть Робин. Лекса не складывает письмо к остальным, а сминает и выбрасывает его. А потом погибает чудовищной смертью.» Тимур по-бычьи наклонил голову.

– Мне нужно в Академию, на факультет к Ведающим.

– Ну удачи. Пустая трата времени.

– Как отсюда быстрее добраться? – Тимур смотрел на констебля исподлобья, и тот махнул рукой.

– Поднимись на пятый ярус, по улице Скульптора Аннели Ингеборг на север, с площади Возрождения повернёшь на восток, там уже увидишь.

***

– Не положено, – уже в третий раз бубнил охранник у ворот Биотехнологического Факультета Королевской Академии. Пятиметровая стена за его спиной соединяла две башни, стоящие друг напротив друга, и отгораживала Рогвор от территории избранных.

«Да как же вы меня бесите!» – подумал Тимур и так же в третий раз сунул под нос стражнику бумагу от губернатора.

– Вот! Посмотри! Подпись, печать! Ты должен меня пропустить!

– Никак нельзя, господин, должно быть разрешение Дозора.

– Пёсья кровь! Так позови кого-нибудь из них!

– Пост покидать тоже не положено, – пробубнил в ответ охранник.

«А если мне вот прямо тут завыть, кто-нибудь знающий выглянет?» – пришла в голову Лангри шальная мысль. И, будто отзываясь на неё, открылась меньшая дверь в воротах, выпуская мужчину в тёмно-зелёном пальто военного кроя, но без знаков различия. Тимур тут же ощупал его чувствами. Мужчина на мгновение замер, похоже делая то же самое.

– Хеилс, брофар, – сказал Охотник. Во рту пересохло, очень хотелось сглотнуть слюну.

– Хельс. – Мужчина мотнул головой в сторону. Тимур внутренне выдохнул и пошёл за ним.

– Что случилось, брат? – спросил Преобразующий, когда они отошли шагов двадцать от охранника.

– Я расследую убийства детей огня. Всё указывает на то, что это сделал Ведающий. Хочу выяснить о нём в Академии, чтобы понять, где он может прятаться. Или кого убьёт следующим.

Лицо инмэдина вытянулось.

– Ведающий? Из студентов? И Дозорные проглядели? Нет, не может быть.

– Я бы не стал врать, брат. Меня губернатор подрядил, вот, смотри бумаги.

Мужчина в зелёном пальто бегло глянул на документы и перевёл взгляд на ворота. Потёр лоб.

– У нас так-то не положено пускать без разрешения из Ордена. Но я тебя проведу. Только услуга за услугу: когда найдешь этого Ведающего – приведи его к нам, а потом уже можешь Вурдссону докладывать.

– Без проблем, – Тимур пожал плечами.

– Почему он нимулонца нанял? – Преобразующий пошёл обратно, и Охотник двинулся следом. – Дозорным не доверяет?

– Этого уж я не знаю, я недавно в столицу прибыл, по государственным делам. – Лангри нахмурился. – А на мне где-то написано, что я из Нимулона?

Преобразующий улыбнулся.

– Акцент же. Не спутаешь. Забыл поменять?

Не поднимая глаз, Тимур кивнул.

Объявив стражнику, что Охотник с ним, инмэдин провёл Лангри за ворота.

За стеной улицу сжимали с двух сторон одноэтажные домики, пристроенные к округлым бокам башен. Вывески обозначали портняжную мастерскую, булочную, откуда пахло выпечкой, прачечную и театр. Группки студентов в мантиях с градациями цветов от тёмно-фиолетового до небесно-голубого стояли у башен, выходили из магазинов, шли по мостовой. Стена, что отсекала факультет от Рогвора, нивелировала и вездесущий ветер.

«А тут даже уютно,» – подумал Тимур. – «Вот такие академии нужно и у нас построить. Пусть закрытые, как город в городе, но чтобы колдуны чувствовали себя как дома, а не как в тюрьме. Надеюсь, концентрационные лагеря Великого Магистра именно такие.»

Попадавшиеся им на пути студенты чуть ли не шарахались в сторону и склоняли головы в поклонах. Проследив за взглядами тех, кто стоял в отдалении, Охотник понял, что они внимательно следят за провожающим его Преобразующим. Чужак с револьверами вызывал в них скорее любопытство, а вот зелёная униформа Дозорного внушала страх.

– Как тут относятся к Ордену? – спросил он у инмэдина.

– С должным уважением, – самодовольно усмехнулся тот. Его взгляд как лучом резал студентов, и они склоняли головы. Тимур нахмурился.

– Кто именно тебе нужен, брат? – спросил его провожающий.

– Робин Хольм и Томас Линд.

– Имена не на слуху. Сейчас заглянем в деканат, уточню их расписание занятий и келью в общежитии.

Внутри башни, куда они вошли, студентов было ещё больше. Они, занятые своими делами, меньше обращали внимание на двух мужчин. Лангри подождал у приёмной декана факультета, пока Дозорный не выйдет от секретаря.

– Хольм – отчислен, три недели назад, Линд… Я провожу, его келья на втором этаже.

– Отчислен? Из-за чего?

– Бездельник, поди, – инмэдин пожал плечами, и Тимур ощутил, как его собеседник закрывает мысли.

– Многих отчисляют?

– Столько, сколько требуется, – холодно сказал Дозорный.

Они пошли на второй этаж к жилым кельям студентов. Томаса не было, но в коридоре указали, где его искать. Лангри и Дозорный подошли к невысокому ансагердийцу лет двадцати со светлыми жиденькими волосами и крупными прыщами на лице. Его кожа стала ещё бледнее, когда он увидел, кто к нему идёт. Охотник остановил спутника.

– Дай я с ним поговорю один на один, брат, – шепнул он. – Вас тут явно боятся, может со мной будут разговорчивее.

– Всегда можно получить ответы прямо из разума, – почти не мигая, Преобразующий смотрел на студента.

– Пока такого воздействия не требуется. Может хватит простой беседы?

Инмэдин махнул рукой и отошёл к стене. Тимур приблизился к ансагердийцу, изображая дружелюбную улыбку, хотя и понимал, что бородатый длинноволосый мужик с раскосыми глазами да ещё и с двумя револьверами вряд ли внушает доверие.

– Томас Линд? – он приобнял парня за плечи и увлёк дальше по коридору, прочь от Дозорного. – Я Мастер Лангри. Я расследую убийство доктора Ларвик. Знаешь такую?

Линд мелко закивал, пытаясь обернуться на подпиравшего стену Преобразующего.

– Всё нормально, Дозорный меня просто проводил к тебе. Ты был у доктора неделю назад? Может видел что-то подозрительное, кто-нибудь её ждал вместе с тобой в приёмной? Или после тебя?

Томас отрицательно замотал головой.

– Совсем ничего? Пёсья кровь… А ты знаешь Робина Хольма?

Ансагердиец кивнул.

– Учились вместе.

– Я рад, что ты умеешь говорить, – Охотник усмехнулся.

Они встали около большого растения в горшке, украшавшего коридор.

– А зачем ты посещал доктора?

Линд отвёл глаза.

– Все студенты моей группы у неё были. Плановый осмотр, так нам сказали.

– Но не у всех на деле красный квадратик нарисован, – снова усмехнулся Лангри.

Ансагердиец побледнел ещё больше, прыщи проступили особенно ярко.

– Мне конец, меня отчислят, – прошептал он. На глазах парня появились слёзы.

– Эй, соберись, тряпка. Из-за какого-то планового осмотра отчисляют?

– Да, если ты физически не годен, чтобы быть Ведающим – всё, отчисление и поминай как звали!

Тимур достал блокнот, открыл на списке пациентов Ларвик.

– Кого-нибудь из этих знаешь? Кто-то ещё отчислен?

Линд провёл пальцем по странице.

– Этот, Манссон. И Молли. Йон тоже. Остальных не знаю, у нас таких в группе нет.

Охотник поставил рядом с именами галочки и достал фотоснимок.

– Вот эту женщину знаешь? Бывала у вас на факультете?

– Нет. Тут только Робина знаю.

– Хольм на этой фотографии? – глаза Охотника загорелись охотничьим азартом. – Который?

Томас ткнул пальцем в одного из парней.

– Только он тут моложе на пару лет, чем сейчас.

Лангри пригладил бородку.

«Робин Хольм родственник Лексы Портьюс. Племянник скорее всего. Может, он хотел, чтобы тётя помогла ему остаться в Академии, что-то сделала с его отчислением. А она отказалась, и Робин её убил. Как он поступит теперь? С деньгами для Тансберга он либо заляжет на дно, либо что было бы надёжнее – сбежит из города. Но если он прожил тут всю жизнь, да ещё на нижних уровнях, он посчитает более логичным спрятаться, забиться в какую-нибудь нору, чем уезжать неизвестно куда.»

К ним подошли Дозорный и мужчина в костюме-тройке с седыми, зачёсанными назад волосами. Томас вжал голову в плечи.

– Магистр Раттвик, – сдавленно сказал он.

– Прошу немедленно прекратить допрос моих студентов, – мужчина в костюме заложил руки за спину.

– Я расследую убийство… – начал Охотник.

– Которое не имеет к ним никакого отношения. Дозорные несут ответственность за то, чтобы все обучающиеся круглосуточно находились на территории факультетского студенческого городка, – он властно взглянул на Преобразующего, и тот быстро закивал, – а значит, у них есть алиби.

Лангри прислушался к своим ощущениям от магистра. «Не Преобразующий. Скорее всего колдун. Но почему он командует Дозорным?»

– Круглосуточно? – упрямо наклонив голову, спросил Тимур. – Я точно знаю, что Робин Хольм появлялся на нижних ярусах, в то время как учился тут.

– Чушь! – всплеснул руками магистр. – Разве такое может быть?!

Он гневно посмотрел на инмэдина. Тот яростно замотал головой и зыркнул на Охотника.

– Допустим, – Лангри решил уступить и зайти с другой стороны. – А отчисленные студенты?

– Они меня не касаются. Здесь их точно нет.

– Может, вы знаете, где они бывают? Какие-то сходки, клубы по интересам?

Магистр Раттвик смерил его взглядом и перевёл взор на сжавшегося Линда.

– Отчисленные студенты растворяются среди грязи нижних уровней и заканчивают свою жизнь в безвестности, так ничего и не добившись. Только прилежная учёба может гарантировать заслуженный статус Ведающего, принятие в обществе и достойное существование на благо страны и людей.

– Я так понимаю, что одних успехов в учёбе недостаточно? Нужно ещё соответствовать психическим и физическим стандартам? – Охотник с вызовом глянул на магистра.

– Одно связано с другим, – серые глаза Раттвика пристально посмотрели на Тимура. Он ощутил покалывание в висках и спешно опустил мысленный серебряный купол. Магистр поджал губы. – Ёрунд, проводите постороннего с территории факультета.

Преобразующий кивнул.

– У меня разрешение губернатора на расследование! – набычился Охотник, но инмэдин уже ухватил его за руку и практически поволок прочь.

– Формально он прав, брат, – шепнул он, – нужно ещё разрешение Ордена. Местные преподаватели отчитываются только перед нами, гражданские власти им не указ.

Лангри стиснул зубы, дёрнул рукой и пошёл сам.

***

– Какой-то учёт выпускников ведётся? Где они потом живут, где работают? – спросил Охотник, когда они уже оказались за воротами. – Здесь, в столице, я могу кого-нибудь найти?

– Наверняка, – задумчиво сказал Преобразующий. – Лучшие Ведающие остаются здесь. Я попробую что-нибудь выяснить, загляни через пару дней. Только держи язык за зубами, не задавай неудобных вопросов, договорились? Вис хельс!

– Вис хельс, – угрюмо повторил Тимур и побрёл по улице. Вечерело, температура опускалась, ему хотелось куда-нибудь в тепло. «Может и не все студенты, но такие ушлые, как этот Хольм, наверняка знают способы покинуть территорию факультета без лишнего внимания. И где теперь его искать? Ну что, в посольство? Там, наверное, сейчас как раз ужин подают… А если убийца слиняет, пока я бездельничаю? Если я его не найду – на аудиенцию к королю меня не пустят. Так что, собрался, тряпка, и рой землю дальше. Давай как к Фергюссону загляни, может у констеблей удастся информацию быстрее получить?» Он сунул руки в карманы и поспешил в участок.

***

– Лангри? – окликнул Охотника грубый хриплый голос.

Он посмотрел на крупную женщину в униформе констебля. Если бы не прекрасно различимые под кителем груди, подобные пушечным ядрам, её можно было бы принять за мужика. – Старший констебль, Мизен Мерихамм, велел к нему зайти.

– А где Энгель? – спросил Лангри, озираясь.

– Он со службы пораньше отпросился, жена приболела.

«Изабелла тоже крупная,» – думал Тимур, идя за женщиной вглубь участка. – «Но при этом гармоничная, талия есть, плечи широкие, как и у этой, но и бёдра тоже. Лицо, опять же, красивое…» Он вспомнил, как увидел её первое обращение в человека. Испуганно-дикарское выражение глаз, шлейф волос, едва скрывающий соблазнительные округлости… «Пёсья кровь, что это я о Белле вспомнил? Это с факультета Ведающих моё подсознание на неё скакнуло? Чему её там научат, в лагере для колдунов? Главное, чтобы тренировали контролировать себя. Больше ей ничего не нужно, и так опасна…»

Констебль открыла перед ним дверь и втолкнула внутрь кабинета Тимура, погружённого в мысли. Помещение вдоль стен было заставлено шкафами. Массивный стол стоял по центру, на антресоли за ним – портрет короля. К вошедшему Охотнику повернулся пузатый мужчина с тонкими усиками и зализанными короткими волосами и выпустил большое облако дыма.

– А, тот самый Лангри, – он ткнул в сторону Охотника тлеющей сигарой и зажал её зубами в уголке рта. Тимур поморщился: обострившиеся чувства оборотня крайне негативно реагировали на запах табака. – Удалось попасть в Академию?

«Фергюссон доложил?» – подумал Тимур и просто кивнул, настороженно глядя на полицейского. «Зачем он меня к себе позвал? Чего надо?»

– А я в тебе не сомневался! – старший констебль стукнул кулаком о ладонь. – Не побоялся в одиночку взяться за расследование убийств, совершённых Зверем, без допуска Дозорных прошёл к Ведающим. Ничто и никто тебя не остановит, да?

Лангри пожал плечами.

– Отличный выбор Его Высокоблагородия! – Мерихамм выпустил очередной клуб дыма. – Что удалось выяснить?

– Потенциальный свидетель никого не видел, – осторожно начал Охотник, – возможный подозреваемый отчислен… Пока тупик.

– Мысли?

– Мне нужен кто-то, кто владеет информацией, где чаще всего бывают в городе студенты. Действующие, отчисленные или выпускники. Начну с таких мест, может там кто-то видел подозреваемого. Или его друзей за оградой факультета. Проще всего ему было бы спрятаться на нижних уровнях, но там его ищет банда Кровавых Серпов, так что если он в Рогворе, то где-то на средних ярусах.

– Звучит логично, – старший констебль пожевал сигару, перекинул её на другой угол рта. – С выпускниками я смогу тебе помочь. Знаю двух выдающихся личностей, зовут Инари и Истад, Ведающие-близнецы. Часто бывают в салуне «Тень в серебре» на пятом ярусе, около Театральной площади. Начни с них.

– Благодарю, – Тимур поклонился. – Я тогда пойду?

– Бегом, марш! – Он улыбнулся половиной рта и пыхнул сигарой. – Чтобы завтра-послезавтра убийца был найден!

– Да мне самому побыстрее хочется разобраться с этим делом, – проворчал Охотник, выходя из кабинета.

«Что это было? Почему старший констебль вдруг заинтересовался этим делом? Сам-то ничегошеньки не сделал, а меня спешить заставляет?» Тимур поправил шляпу, поднял воротник. «Пёсья кровь, придётся прямо сейчас в этот салун наведаться. Может оно и к лучшему, под вечер там побольше народа должно быть. Пожрать бы только, а то на голодный желудок ещё чего-нибудь натворю…»

Живот заурчал как недовольный пёс, подтверждая его слова.

***

Тимур вошёл внутрь башни, отряхнул с плеч снег. Широкий коридор с потолками на высоте четвёртого этажа плавно изгибался, повторяя округлый бок строения Предтеч. Салун «Тень в серебре» оказался справа. Охотник толкнул лёгкие деревянные двери, похожие на крылья летучей мыши, не достававшие ни до верхнего косяка, ни до порога. Символическая декорация, которую использовали в сухом жарком климате степей рядом с Сармадой, и которую странно было видеть в закованном в лёд Рогворе. Лангри окутали запахи еды, табака и выпивки, людей, их голоса и звуки гитары. В зале на первом этаже за столами играли в карты и выпивали, а на балконе второго этажа люди что-то обступили, Тимур видел только их спины, и именно оттуда лилась тихая мелодия. Он перехватил девушку – тонкую, как стебелёк, в цветастой юбке и с лентами в волосах – и спросил про Инари с Истадом. Она указала наверх.

На балконе, на свободном от людей пятачке, беловолосая девушка играла на гитаре и пела. Она напомнила Тимуру Агнес: то же треугольное лицо, янтарно-карие глаза, острый носик. Только стрижка под мальчика – коротко на висках и затылке, но подлиннее на макушке, где слегка приподнятые пряди создавали эффект лёгкой небрежности. «Причёска очень подходит её творческому образу. Вот только настораживает цвет волос – прямо как у сыщика из Повитума.» Одежда певицы также была выдержана в мужском стиле: небрежно наброшенный на плечи коричневый пиджак, серая сорочка с закатанными рукавами и воротником-стойкой, плотно прилегающим к красивой длинной шее, обтягивающие кожаные штаны и сапожки с невысоким каблуком. Девушка бросала полные нежности взгляды на стоявшего в первом ряду молодого брюнета с красивым породистым лицом, одетого во всё чёрное. «Как бы я хотел, чтобы Агнес так смотрела на меня…»

Певица длинными тонкими пальцами ударила по струнам и пропела следующий куплет:

И не свита та петля, чтобы меня удержать,

И серебряная ложка в пулю не отлита,

От крови моей ржавеет сталь любого ножа,

Ни одна меня во гробе не удержит плита![*]

Охотник заозирался, вглядываясь в лица окружающих, но не увидел на них ни страха, ни отвращения. Люди шевелили губами, подпевая, глаза их светились восторгом. «Она поёт про колдунов, да так открыто! И остальным это нравится. Невероятно.» Он заметил стоящих у ограждения балкона двух блондинов-близнецов, девушку и парня, хотя балахонистые хилинские одежды позволяли определить пол с трудом. «Терпеть не могу вот таких, с бесцветными бровями и ресницами, с бледно-голубыми глазами. Может это из-за братьев Кирос?..» Словно почувствовав на себе его взгляд, близнецы посмотрели прямо на Лангри. Тимур махнул рукой к себе и отступил из толпы поклонников певицы. Колдуны переглянулись и подошли к мужчине. «За руки взялись, как дети. Пугаю я их что ли? Ничего, переживут.»

– Лэсарис, чем мы можем быть тебе полезны? – тихо сказал парень и близнецы поклонились.

«А, вот как правильно говорить. Запомню. Нет, выдавать себя за местного Преобразующего – плохая идея.»

Охотник отрицательно покачал головой.

– Фреис. Вы же выпускники биотехнологического факультета?

Они снова переглянулись и синхронно кивнули.

– Мне нужна информация о том, где его студенты чаще всего собираются? Салуны, трактиры, другие места?

– Студентов не выпускают с территории факультета, – сказала Инари.

– Дозорные постоянно следят за этим, – сказал Истад.

Голоса их были столь похожи, что, не видя, можно было и не понять, кто говорит. Тимур усмехнулся.

– Ну это официально. И я думаю все закрывают глаза пока студенты не попадают в неприятности. Сколько вы учились? Несколько лет? Столько взаперти находиться – это с ума можно сойти. Все же понимают, что нужно расслабиться, выпустить пар…

Близнецы смотрели настороженно. В висках Охотника закололо. «Какого пса?!» Он тут же представил, как его голову закрывает серебряный купол. Ведающие сильнее стиснули руки. Боль расползлась по всему черепу.

– Таких мест нет в Рогворе, – сказала Инари.

– Никто не покидает факультет, – сказал Истад.

Лангри по-бычьи нагнул голову.

– Мне нужен Робин Хольм. Знаете такого? Отчислен три недели назад.

– Нет. – Одновременно ответили близнецы.

– Он убивает людей! Его срочно нужно найти! – Тимур повысил голос.

Сквозь столпившихся людей протиснулся здоровяк с каштановыми волосами, одетый в обтягивающую шерстяную кофту, кожаные штаны и тяжёлые ботинки.

– Вы мешаете выступлению, – громким шёпотом сказал он. Охотник набычился, но отступил, ощутив, кто перед ним. «Это инмэдин, пёс его дери! Может через него попробовать повлиять на колдунов? Дождусь завершения концерта или когда они уйдут из салуна и поговорю уже по-другому.» Ощущение тисков, сжимающих голову, пропало.

Тем временем беловолосая девушка провела пальцами по чёлке, отводя пряди в сторону, и запела новую песню:

Эй! Здесь луна в полнеба,

Что-то ночь светла – так переждем в тени.

Тень порождает небыль,

В землю – ржавый нож, да Зверем обернись.

Визг – лапы в кровь изрежешь,

Нетопырь когтями обдерет бока.

Жизнь порождает нежить,

Не убьют свои – так загрызет тоска.

Зверь! На тебе креста нет,

От большой охоты снова когти рвать.

Эй! Как бежать устанешь,

В сердце ржавый нож – да убирайся в ад!

Вой – до хребта прокурен,

Из-под лап – песок, а за спиной – огни.

Вновь мы меняем шкуру,

А взойдет луна – так переждём в тени.*

Слушатели зааплодировали. И вновь Тимур видел восхищение на их лицах, но самому ему было неуютно. «Как-то это неправильно. Нет ничего увлекательного в бытии оборотнем. По крайней мере не в Нимулоне. Может быть тут, в Ансагерде, где никто за тобой не охотятся и можно петь такие песни, но не у нас.»

Певица отложила гитару, взяла напиток, предложенный молодым человеком в чёрном. Близнецы-колдуны наклонились к ней, она посмотрела на Лангри, широко, радостно улыбнулась и замахала рукой, зовя к себе. Охотник обернулся, ткнул пальцем себе в грудь, беззвучно спрашивая «я?» и подошёл, внутренне напрягшись. Здоровяк в кофте и брюнет в чёрном встали за спиной певицы, Инари и Истад у перил: он смотрел на людей внизу и вход, она – явно отслеживала тех, что были на балконе. «Серьёзная охрана. Я настолько подозрительно выгляжу?» Беловолосая девушка вскочила со стула, протянула руку. Их глаза оказались на одном уровне. «Высокая, выше Агнес.» Охотник аккуратно пожал горячие пальчики. «Преобразующая, как и её молодой человек. Три инмэдина и два колдуна – скажу что-нибудь не то, меня в блин раскатают.»

– Вы правда фреис?! – воскликнула певица.

«Пёсья кровь, ну зачем я это сказал?!» Тимур осторожно кивнул.

– Я мечтала встретиться с кем-нибудь из фреисов! – она не отпустила его руку – наоборот, взяла её в обе свои. – Вы прямо из самого Нимулона? А из какого города?

– Я бывал в Тримере, Карнусире, Халикарнасе, множестве городов и городков поменьше, – ответил Лангри, всё ещё не понимая, с чем связан её восторг.

– Бог на Кресте и Вотан Всеотец! А другие страны?

– Через Тару проезжал. Пересёк стену Тернона, Иемийские горы и Лес Тишины.

– Как же я вам завидую! Как бы я хотела в этих местах побывать! – она потянула его за собой за небольшой круглый столик, стоявший чуть в стороне от места выступления. – Берг, принеси нам каких-нибудь закусок!

Здоровяк кивнул, пододвинул стул для Охотника и пошёл к трактирщику, раздвигая толпу как корабль льдины.

– Я ужасно голодна после выступления! Столько сил отдаю, но это такая эйфория, не могу жить без этого! – она широко улыбнулась. Тимур невольно ответил на улыбку. – Да и вы, я чувствую, не откажитесь разделить со мной ужин. Я – Сарна!

– Тимур Лангри.

– Безумно приятно! Это Зунн, мой… моя любовь, – она снова одарила брюнета взглядом, вызвавшем зависть у Охотника. – Инари и Истад, близнецы, с которыми вы говорили.

Тимур кивнул.

– Как вам мои песни? – она оперлась локтем на стол и лукаво стрельнула глазками.

– Необычные, – Охотник нахмурился.

– Как уклончиво, – снова улыбнулась Сарна, подпирая рукой щёку, – вы можете быть откровенны, я положительно отношусь к критике.

Тимур поёрзал на стуле, пытаясь усесться поудобнее.

– Мне кажется, вы излишне романтизируете бытие оборотня. А оно неразрывно связано с кровью, со смертью. С растерзанными людьми. С утратой контроля над собой. И с неизбежной гибелью в итоге, без славы и какой-то там возвышенности.

– С трагедией, да? – спросила Сарна, заглядывая ему в глаза. – Так я и про это и пою. Чтобы люди задумались, чтобы не видели только чудовище. И я хочу показать своими песнями, что я понимаю чувства тех, кому приходится так выживать. Как фреисам в Нимулоне, да?

В её голосе появилось сочувствие.

– Но вы сами через такое не проходили, – мрачно сказал Тимур, глядя в никуда. – И ваши слушатели тоже. Ваши песни будоражат им кровь, им хочется самим испытать что-то подобное. А у тех, кто пережил всё это – всплывают воспоминания и, поверьте, не самые приятные.

Она положила ладонь на его руку, чуть сжала. Охотник подавил первый порыв отдёрнуться. Прикосновение напомнило ему об Агнес и сердце сжала тоска. Видимо внутренняя боль отразилась на его лице, и певица спросила:

– За вами охотились?

«Не надо меня жалеть. Я не невинная жертва из этих песенок.»

– Я побывал по обе стороны, – глухо сказал Тимур. – И другая ничуть не лучше. После смерти вульфены вновь обращаются в людей. В чьих-то мужей, сыновей, дочерей и матерей. Их Звериная доля не их выбор. Вместо того, чтобы стрелять в них, я должен был найти лекарство. Должен был, но до сих пор этого не сделал.

– Он убивал не только вульфенов, – встрял Истад.

Охотник зыркнул на него исподлобья. «Всё-таки успели залезть мне в голову, сукины дети!»

– Я защищался. Спасал свою жизнь. Наказывал виновных. Иные оборотни хуже Зверей, у тех хотя бы выбора нет, а колдуны и Преобразующие сами так решили.

Сарна не убрала руки.

– Сколько шрамов на вашей душе. Но теперь вы в Ансагерде.

– Ненадолго.

Здоровяк Преобразующий принёс на подносе две тарелки с тонкими трубочками из теста, смешанного с мясным фаршем, и две кружки горячего вина с пряностями. Певица радостно набросилась на еду, махнув вилкой Тимуру, чтобы тот тоже не стеснялся.

– Можно нескромный вопрос? – спросил Лангри, когда тарелка почти опустела.

Сарна широко улыбнулась и промокнула уголки губ салфеткой.

– Попробуйте.

Хмурясь, Охотник повозил вилкой, собирая остатки еды в кучку. «Пёсья кровь, тряпка, да спрашивай уже!»

– Вы выглядите как одна моя подруга. Не прямо один в один, но очень похожи. Я понимаю, что вы вряд ли родственники, но мне стало любопытно…

– О! Действительно нескромный вопрос! – в янтарных глазах заплясали искорки. – Вы, фреисы, все такие непосредственные, как дети? Как бы это объяснить, ближе к той культуре, в которой вы провели всю свою жизнь… Это всё равно что женщине из детей огня сказать, что её наряд такой же как у другой! Я даже ревную, я очень привыкла к этой внешности и не желаю её менять, пускай и кто-то иной её использует.

– Вы похожи как сёстры, но у неё другая причёска, другой цвет волос, – попытался сгладить свои слова Лангри.

Сарна оперлась на спинку стула, закинула ногу на ногу.

– Много лет назад, наверное, уже больше ста, была такая Зодчая – Веста. Талантливый архитектор со взглядами, опередившими время. Она мой кумир. Веста отправилась в Нимулон, чтобы нести свет прогресса, помогать развиваться детям огня, как истинный лэсарис. Но погибла. – Девушка грустно улыбнулась. – Иногда награда за стремление изменить мир к лучшему – смерть.

Сарна провела кончиками пальцев по своей щеке, скулам, коснулась губ.

– Моя внешность – дань уважения к ней, символ преемственности. Конечно же я не копировала один в один, но общий образ, думаю, узнаваем. Возможно, и на вашу подругу Веста произвела столь же неизгладимое впечатление. Это значит, что зажжённый ею маяк всё ещё светит.

Тимур отправил остатки блюда в рот, запил вином. «Я бы не сказал. Агнес скорее наоборот хочет всё разрушить, включая саму себя,» – подумал он, но вслух произнёс иное:

– Благодарю за честный ответ.

– О, я попрошу за него соответствующую плату, – хитро улыбнулась Сарна. – Что же привело вас в Ансагерд, если не желание более не существовать в кровавой круговерти борьбы за жизнь в Нимулоне? И почему вы так торопитесь покинуть наш благодатный край?

– Что привело? Да вот тоже хочу изменить мир к лучшему, хотя бы в пределах своей страны. Нашим Ведающим нужна помощь: если научить их контролировать себя, если вовремя распознавать их природу, то и вульфенов станет меньше. И простым людям станет лучше и оборотням. – Тимур осторожно взглянул на певицу, ожидая недоумение или усмешку, как у Агнес, но она слушала внимательно. – Для этого мне нужна помощь лэсарис. Хотел вот попасть к королю или хотя бы к его советникам, но это оказалось не так просто. Я надеялся, что всё осуществится быстрее, и я вскоре вернусь обратно. Не могу я просто взять и бросить всё, оставшись здесь жить.

– Благородная миссия. – Сарна обернулась на стоящих за ней Преобразующих. – Мы тоже пытаемся помочь нашим Ведающим. У них не всё так радужно, как может показаться с той стороны пролива Гел.

Она наклонилась к нему ближе.

– Я назвала нас Рыцарями Падшей Звезды, – её голос стал театрально-заговорщицким, – как в одной старой балладе.

– Вы о «Сказании о Падших Звёздах»?

– О, вы тоже его читали! – глаза Сарны загорелись. – Вы невероятный, как я рада нашему знакомству!

– И там написана правда? – осторожно спросил Тимур.

– Кто знает? «Сказание» написано после Чёрного Солнца, но неизвестно: очевидцем или со слов других. Вполне может быть вольной интерпретацией с субъективным приукрашиванием. Если бы можно было увидеть корабли, на которых прибыли Преобразующие, это бы стало неким доказательством правдивости… Но ни в Ансагерде, ни в Нимулоне такого нет, насколько я знаю. А это должны были быть корабли поколений, такие махины не спрячешь. – Она взлохматила чёлку. – Впрочем, это и не важно! Мы – лэсарис, мы ответственны за детей огня, мы ведём их к светлому будущему, к прогрессу, но мы не должны быть жестокими пастухами, отбраковывающими тех, кто не устраивает нас. Мы должны делать всё, что в наших силах, чтобы помочь каждому, найти индивидуальный подход. Наши возможности, наше превосходство над детьми огня накладывает на нас повышенную ответственность.

Охотник слушал. Сарна вновь сжала его руку.

– И что касается помощи – так уж вышло, что один из советников Рангвальда – мой отец, я поговорю с ним, чтобы он вас принял и выслушал. А вы мне за это подробный рассказ о ваших приключениях. Я думаю, что материала хватит на пару баллад!

– Спасибо, – Лангри потупил взгляд, – мне очень неудобно вас беспокоить, я же совершенно посторонний вам человек…

– О, перестаньте! – певица сжала его кисть. – Во-первых, мне не сложно, во-вторых, я чувствую, у нас много общего: живи вы в Рогворе, точно уже стали бы одним из Рыцарей. В-третьих, если уж инмэдины не будут друг другу помогать, то куда катится этот мир?

Тимур склонил голову.

– Меня всегда поражает бескорыстная помощь. Я очень тронут, но позвольте воспользоваться вами только в крайнем случае. Я надеюсь, что успех в расследовании даст мне возможность получить аудиенцию.

– Что расследуете? – глаза Сарны вновь загорелись.

– Убийства детей огня. Подозреваемый – Ведающий. Дозорные почему-то не занимаются этим делом, губернатор поручил мне. В награду обещал поспособствовать встрече на высоком уровне.

– О, как интересно! Кто подозреваемый? Вы сюда пришли не меня послушать, вы его тут ищете? – она вновь понизила голос и заозиралась, но в её взгляде Тимур видел не страх, а охотничий интерес.

– Некий Робин Хольм, отчисленный студент факультета биотехнологий. Я надеялся, что выпускники, – Лангри мотнул головой в сторону близнецов-колдунов, – мне помогут, подскажут, где его искать, но увы, они отказались…

Сарна явно удивлённо посмотрела на Ведающих.

– А кто погиб?

– Служащий крематория, доктор и главный редактор газеты. Убийства совершены с особой жестокостью, имитируя действия вульфена, но, – Охотник усмехнулся, – для меня сразу же стало очевидным, что это не так. Я выявил связи между жертвами и вышел на этого Хольма. Осталось только загнать, как в вашей песне.

Девушка переменилась в лице. Черноволосый Преобразующий шагнул к ней, положил руку на плечо.

– Мы поможем. – он пристально посмотрел на близнецов. Те медленно склонили головы. – Инари и Истад поищут, где он может прятаться. Только просим дать сначала нам с ним поговорить, выяснить причины. Дозорные… они слишком радикальны в суждениях и методах наказания.

«Губернатор просил найти убийцу, видимо, чтобы продемонстрировать несостоятельность служб Преобразующих. Орден Дозора просил привести виновного сначала им. Теперь вот ещё Рыцари просят… Пёсья кровь. Ладно, прежде всего нужно найти поганца, а как уж делить будем – потом разберёмся.»

Тимур кивнул, соглашаясь.

Сарна попыталась улыбнуться, но губы её подрагивали. Охотник хотел сжать её руку, как это делала она только что, но певица отдёрнула ладонь.

– Он убил троих человек. А что, если не остановится? Нужно предотвратить ещё больше смертей. Я постараюсь взять его не калеча. Если только он не попытается меня убить, – мрачно закончил Охотник. – Спасибо за беседу. Не смею вас больше отвлекать.

Он резко встал, стараясь не глядеть в глаза певице. «Вот и вся романтика. Вот такая она действительность, оборотень охотится на себе подобных. Что, предатель уже не так интересен, да?»

– Если вдруг у вас появится дополнительная информация, которая может помочь нам в поисках – сразу же приходите, – Зунн подошёл к нему, протянул руку. Тимур пожал её. «Хотя бы этот понимает, что по-другому никак. Виновный должен понести наказание, а я должен получить помощь для Нимулона.» – И мы, если что найдём – тут же сообщим. Где вы остановились?

– В посольстве нашем. Ещё частенько бываю в полицейском участке на улице Просвещения, там такая башня с полотнищем от четвёртого яруса до третьего, астролябия, компас, сектант нарисованы…

– Знаем, найдём, – инмэдин в чёрном похлопал его по плечу.

Спускаясь с балкончика, Тимур обернулся. Рыцари столпились вокруг Сарны, жестикулируя, лица меняли выражения, хмурились брови, кривились рты, но ни одного слова не было произнесено. За миг до того, как они скрылись из виду, Лангри поймал полный тревоги взгляд певицы.

«Не доверяет мне, сомневается, стоит ли помогать,» – подумал Охотник. – «Надеюсь, Зунн её убедит. И близнецов-колдунов подрядит. Тогда выйдет, что Хольма будут искать Рыцари, Дозорный с факультета и я – всяко уже никуда не денется.»

Интерлюдия 8

– Докладывай, Роман. – Великий Магистр подошёл к окнам, выходящим на балкон, опёрся на подоконник. Стекло отразило его алую мантию и тяжёлую регентскую цепь. Рядом с ним встал мужчина с зачёсанными назад чёрными волосами, костистым лицом и одетый в строгий серый сюртук с золотым шитьём. Свет из окон резиденции падал косыми полосами на шестигранники площадки, занесённые снегом.

– Я навёл справки по тому странному проникновению через Стену Тернона. Всё указывало на то, что это какой-то чужак. Но как вы тогда верно подметили, зачем кому-то скрытно проникать в Ансагерд?

– Ты решил пересказать мне мои же слова? Ближе к делу.

– Я активировал сеть агентов по всем крупным городам. Чужак объявился в Рогворе, столице.

– Я знаю географию, – процедил сквозь зубы Хорроу.

– Виноват. Чужак пошёл на контакт с нашим послом, Стефаном Таврионом. По подслушанным разговорам, это Тимур Лангри и он стремится попасть на аудиенцию к королю.

Его Высокопреосвященство сжал кулак.

«Какой настырный молодой человек. Его б упорство да в нужное русло… Но что имеем, то имеем. Будем исходить из худшего, что у него всё получится. А что это значит?» – Ян посмотрел на небо, на серп луны. – «Лэсарис нужна внезапность, они захотят поставить меня перед фактом… Но и присущую всем режимам бюрократию не стоит списывать со счета. Зодчим нужно полнолуние. Значит, у меня месяц, максимум два.»

Великий Магистр представил карту Нимулона.

«Где они высадятся? Кратчайший путь, выходит, будет около…»

– Какие есть части нимулонской армии рядом с Коссом? – спросил Хорроу у подчинённого.

– Пятая артиллерийская и седьмая пехотная роты.

– Не густо. Нужно перебросить ещё одну артиллерийскую и кавалерию. Посмотри кто там поближе. Командовать всем будет генерал Таргул Нимт под предлогом учений. Там земли слабо населены, пусть пушками обработают какую-нибудь сопку, потренируются. – Фиалковые глаза Яна прожгли Романа. – Всё должно быть сделано как можно скорее. Лучше пусть маются от безделья, чем опоздают. Впрочем, Его Превосходительство Нимт расслабится подчинённым не даст.

– Всё будет сделано, Ваше Высокопреосвященство.

– Что по специальной группе?

– Отобрали в возрасте от десяти до двенадцати около двадцати человек. Нищие, воришки, бродяжки. Парочка из приютов. Все из разных мест, никто не хватится и связь между ними не отследит. В «Неизбежности» подготовили специальный барак – более мягкие кровати, меню богаче, игрушки, учителя… Карцер тоже с отдельным входом из лаборатории по соседству. Готовы начать эксперимент.

– Приступайте. О любых результатах мне докладывать незамедлительно. Всё, свободен, Роман.

Попрощавшись с подчинённым, Великий Магистр перешёл в другой зал, где в большом кресле расположился русоволосый мальчик одиннадцати лет. Его лицо было по-взрослому строгим, когда он вчитывался в страницы томика об управлении государством за авторством Леонида Хоривуса.

– Ваше Высочество, – обратился к нему Хорроу.

Цесаревич Димитр отложил книгу.

– Я спешу поделиться с вами известиями. Есть хорошие, а есть и не очень.

Мальчик нахмурился.

– Не скрывайте от меня ничего, сколько бы неприятной информация не была.

– Слова истинного государя, – Ян присел у кресла прямо на пол, его глаза оказались ниже, чем у Димитра. – Начну с приятных известий: ваш спаситель, Тимур Лангри возвращается в Нимулон.

Лицо наследника престола озарилось улыбкой.

– Я вас понимаю, я тоже ждал, когда же он справится с поставленной задачей, – сказал Хорроу, – но это событие омрачается донесениями от моих шпионов в Ансагерде. Боюсь, нашего великодушного и благородного Тимура ввели в заблуждение и используют втёмную, чтобы под предлогом помощи нашей стране наводнить её оборотнями.

Димитр вздрогнул и часто заморгал.

– Те силы, что испортили празднование прошлого Нового Года, всё ещё мечтают о реванше. Они хотят завершить начатое.

Пальцы мальчика с силой сжали книгу.

– Я, к сожалению, не всесилен, – продолжил Великий Магистр, словно не замечая его состояния. – Я не смог уберечь вашего отца и если бы не вовремя подоспевший Лангри… А теперь и его нет рядом.

– Я… я не боюсь, – тихо сказал цесаревич, хоть губы его дрожали, а голос срывался.

– Я восхищён вами, мой будущий государь. Но и я не совсем бесполезен. У меня есть план, как повысить наши шансы, дать вам дополнительную защиту и даже силу. – Ян посмотрел на ребёнка. – Думали ли вы когда-нибудь стать таким же, как ваш спаситель? Стать подобным ему не в бесстрашии, тут вы и так равны, а в возможностях? В тех самых, что позволили ему превзойти Зверей, не страдать от их когтей и их проклятья, лишающего разума и человеческого облика. Обуздать эту чудовищную силу, подчинить себе? Не опасаться оборотней, а стать для них кошмаром наяву? Отомстить за отца?

Мальчик сглотнул.

– А… это возможно?

– Думаю, что да, – уверенным тоном ответил Хорроу. – Я не буду предлагать вам неопробованных рецептов, сначала всё тщательно проверю, чтобы не нанести вам ни малейшего вреда. И я не собираюсь давить на вас, это должно быть исключительно ваше решение.

Димитр сжал губы в линию.

– Я согласен.

– Не торопитесь, Ваше Высочество, у вас ещё будет пара месяцев, чтобы изменить решение, обдумайте всё хорошенько. Вернёмся к этому разговору, когда всё будет готово.

Мужчина в алой мантии поднялся с пола и вышел из зала, оставив мальчика наедине в смятении чувств.

[*] Bashnya Rowan «Сиреневое пламя»

* Flëur – Нежить, стихи Скенди

Глава 15. Тимур. Рогвор.

Глава 15. Тимур. Рогвор.

Тимур поморщился от очередного окрика констебля, который думал, что своим ором остановит громкий спор заключённых. Следом дубинка прошлась по металлическим прутьям и, судя по вскрику, задела чьи-то пальцы. Охотник запустил одну руку в волосы, а другой сжал захрустевший карандаш. «Дурацкая была идея прийти в участок! В посольстве, видите ли, ему не сиделось! Слишком тихо, видите ли, спать тянет! Зато тут рабочая обстановка, ничего не скажешь, что б их всех псы драли! Думал, тут как в Анклаве: большинство на заданиях, а оставшиеся при делах? Хрен тебе! И едят тут же, и болтают, и арестованные здесь же. Хорошо, хоть крики из допросной прекратились… А куда теперь идти? Опять в посольство? Или библиотеку искать?.. Весь день так промотаюсь, как говно в полынье. Всё, соберись, тряпка. Думай, вдруг упустил то, что ускорит поиски Робина Хольма.»

Лангри нахмурился, стараясь отрешиться от окружающих звуков и запахов и сосредоточиться на листе блокнота с колонками имён.

«Эх, Томас Линд, запуганный Раттвиком, мало что успел рассказать. Но точно можно сказать, что доктор проводила освидетельствование кандидатов в Ведающие. Бедный студентик испугался, что теперь и его отчислят, раз она на него завела папочку с красным квадратиком. Тааак…» Тимур обвёл исключённых студентов, на чьи имена указал ему Томас, в списке доктора Ларвик и их же – в письмах, найденных в бумагах главного редактора. «Лекса Портьюс получала от некоего информатора фамилии отчисленных. Зачем? Вела расследование, связанное с факультетом биотехнологий? Например, что не все Ведающие, что там обучаются, благонадёжны.» Тимур нахмурился. «Я о ней мало что знаю, но это скорее подойдёт для какой-нибудь мелкой газетёнки, привлекающей читателей жареными фактами. И она смяла письмо, в котором среди прочих имён был записан её племянник. Что её так разозлило? Хотя листок мог выбросить Хольм, в тот день, когда её убил.» Он бездумно поводил карандашом, рисуя жирные корявые овалы. «А ведь до отчисленных студентов добраться проще, чем до запертых за воротами факультета. И можно переговорить без Дозорного и декана за спиной. Глядишь и подскажут, где искать товарища по несчастью. Нечего сидеть и ждать у моря погоды – надо действовать.»

– Энгель! – окликнул седого констебля Тимур. – Как бы мне найти нескольких людей?

– Эт смотря каких? – тот оторвался от газеты.

Охотник подошёл к столу Фергюссона, показал страницу с обведёнными именами.

– Отчисленные студенты факультета биотехнологий.

– Если бы у нас был адрес каждого человека в Рогворе, мы б давно всех преступников отловили, – проворчал Энгель, возвращаясь к чтению. – Если только они из каких-то родовитых фамилий, тогда в архиве могут найтись сведения, а так…

Лангри всё ещё стоял, протягивая записи. Фергюссон скривился.

– Скорее всего, они никто и звать никак, – проворчал полицейский. Он нехотя отложил газету, посмотрел со скепсисом на список и удивлённо поднял брови. – Ишь ты! А они мне попадались! Подожди-ка.

Он встал с места, потянулся, захрустев суставами и окостенело зашагал к дежурному. После короткой перепалки вернулся с учётной книгой, начал листать.

– Ага! Вот. Ивар Манссон подал заявление о пропаже сына, Хальмара Манссона. Бритт Лофгрен – о пропаже дочери, Молли Лофгрен. Йона Сундберга тоже отец искал. – Старый констебль прищурился, вглядываясь в имена, которые Лангри не обвёл. – Ну у тебя и почерк. Вот этот, Нильс, тоже пропал. И Мелкер, Вилло…

Волосы на затылке Тимура зашевелились.

– Остальных вроде нет в записях, – Энгель пролистал учётную книгу вперёд и назад. – Но можешь в других участках поспрашивать.

– И как, их нашли? – спросил Охотник. Во рту пересохло.

Констебль пожал плечами.

– Дела забрал под свой контроль старший констебль. Не знаю, кому в итоге поручил. Я не слышал ничего про то, чтобы кто-то расследовал массовые исчезновения.

– Мог сам Мерихамм ими заняться?

Фергюссон насмешливо посмотрел на Лангри.

– Такой мелочёвкой? Вряд ли. Хотя, с другой стороны, прихоти ради, чтобы создать видимость, что тоже чем-то занимается…

– Мне нужно с ним поговорить! – Тимур вскочил.

– Куда ты полетел? – седой констебль одарил Охотника ещё одним насмешливым взглядом. – Ты время видел? Уже после полудня, он домой поди ушёл пообедать. А там и возвращаться смысла нет. Завтра с утра лови его.

Тимур упрямо нагнул голову.

– Я всё же проверю.

Усмехающийся Фергюссон отступил в сторону и махнул рукой.

Непреодолимая стена в виде Эльзы встретила Тимура у кабинета старшего констебля и подтвердила слова Энгеля:

– Его Благородие вместе с Петерссоном и Эклундом отбыли.

– А это кто?

Дородная женщина смерила его взглядом.

– Констебли.

– А почему они втроём ушли? Кого-то ловят? – с надеждой спросил Тимур.

– Не по чину Его Благородию таким заниматься. Просто охрана.

– И давно ли старший констебль с охраной ходит?

– С неделю. Сначала с одним Петтерсоном ходил, а пару дней назад ещё Эклунда подрядил.

Не скрывая удивления, Охотник вглядывался в невозмутимое лицо женщины.

– Это вообще нормально у вас, в Рогворе? Что даже полицейские боятся за свою жизнь?

– Всё у нас спокойно, нимулонец, – презрительно скривила лицо Эльза, став ещё некрасивее. – Не нашего ума дело, зачем Его Благородию охрана. И не твоего.

«Это что ж, после смертей доктора и главного редактора он так обеспокоился?»

– Мне срочно нужно поговорить с Мерихаммом. Где он живёт?

Тягучая тяжёлая волна, туманящая разум, излилась из него. В глазах у Эльзы потемнело, она побледнела, заморгала и выдала адрес дрожащим голосом.

Охотник выбежал из участка, замешкался, выбирая направление, рванул, стуча сапогами по мостовой.

«Хорошо устроился, живёт в десяти минутах ходьбы от работы. И ушёл только что, догоню. Тут всё по прямой, я их скоро увидеть должен. Три констебля, заметная группа. Да где же они?!»

Солнце показалось из-за белых облаков, высветлив башни Предтеч. По массивным аркам-мостам между ними прогуливались немногочисленные прохожие. Тимур прищурился на непривычно ярко-синее небо и вытянул шею, пытаясь рассмотреть поверх голов пешеходов Мерихамма и его охранников. Лавируя, он обогнул господина с дамой в пышном платье со шлейфом, чинно беседующих о погоде, и почти миновал проулок между двумя башен, прижатых друг к другу боками. «Пёсья…» Нос защекотал запах, которого тут не должно быть.

Охотник резко остановился. Квартира старшего констебля должна была располагаться в строении в тридцати метрах впереди. Лангри медленно отвернулся от цели и зашёл в тень, ставшую ещё более густой из-за выглянувшего солнца.

Первое тело, разбросавшее внутренности, он перешагнул через метра три. Форменное синее пальто констебля густо залила свежая кровь. Запах дурманил, от него сводило отросшие зубы. Через два шага от первого мертвеца к стене башни привалился Мерихамм, раззявивший рот в крике, застывшем навеки. Подбородок Мизена залила пузырящаяся алая влага, а руки были вырваны с мясом. Как две корявые ветки они валялись неподалёку. Раздался хрип, чуть дальше по проулку. Тимур бросился к третьему констеблю, который сидел на мостовой, вцепившись в собственные горло и грудь. Он вперился в Охотника единственным уцелевшим глазом на проборождённом когтями лице и махнул рукой дальше. Кровь выплеснулась толчком из рваных ран на шее, полицейский снова захрипел и повалился в снег.

Лангри рванулся вперёд, задёргал головой, водя носом и ловя запах. Дорожка Звериной вони вознеслась ввысь, будто оборотень взлетел. Вернувшись чуть назад и пойдя по ней от бойни, Охотник увидел следы когтей на боку башни, а затем ещё один похожий след на противоположной, но выше на два метра. В горле Тимура заклокотало, рождая рык. Он посмотрел, куда ведёт запах: на ленту перехода в десяти метрах над головой. Охотник бросился на стену башни, неуклюже царапнул её и неуклюже свалился к подножью. Зарычав уже в полный голос, прыгнул вновь. В тот момент, когда передние руки-лапы коснулись шестигранников, изогнулся, подтягивая ноги под живот и сильно оттолкнулся, бросая себя на стену противоположной башни. И вновь касание, толчок и, как мячик, ударяющийся между двумя огромными трубами, он начал подниматься вверх. Сердце замерло, перестав биться, его заменяли толчки лап. Охотник гнал от себя мысли, страшась помешать инстинктам тела делать свою работу. Но образы настойчивыми червяками ввинчивались ему в мозг, рисуя картины пропасти, ждущей малейшей ошибки Тимура. Если не так встанет лапа или подвернётся палец – он сорвётся. Если прыжок будет недостаточно сильный – он не долетит до противоположной стены. Если попадётся обледеневший участок, по которому скользнут его лапы… Итог будет один: тело полетит вниз, отчаянно пытаясь схватиться за воздух, пока изломанным месивом из мяса и пробивших его костей не присоединится к уже остывающим констеблям.

В тот момент, когда сознание почти полностью объяло ледяное пламя ужаса, Охотник ухватился за край дороги-моста и повис на руках, сотрясаемый неистово колотящимся куском плоти в груди. Смотря лишь на прореху в ограде над собой, он подтянулся, рывком перехватился за заскрипевшие, обжигающе ледяные прутья и вылез на мостовую, съёживаясь, гася накачанного адреналином внутреннего Зверя. Глаза застилал пот и кровавые пятна, он потёр их тыльной стороной ладони, шатаясь пошёл вперёд, закрутил головой, ища запах, зашагал обратно.

«Пёсья кровь! Исчез! Растворился, сучий потрох! Да что б тебя псы драли! Всё зря?! Я тут такое пережил и всё впустую?!» В глазах прояснилось, он посмотрел на окна кафе в одной из башен, потом на стоявших около другой парней и девушку, прочитал на их лицах удивление и интерес, но не ощутил страха. Охотник кинулся к парочке.

– Куда побежал Зверь?!

– Какой зверь? – молодой человек в дорогой шубе с крупной золотой цепью смерил его взглядом.

– Зверь, который только что вылез!

– Тут вылез только ты, чудик, – со смешком сказала девушка и прикрыла варежкой рот.

Тимур часто заморгал, переводя взгляд с одного на другого. «Нет, они не шутят. Они больше никого не видели. Пёсья кровь!» Он побежал в кафе, рванул на себя дверь, влетел внутрь.

– Кто-нибудь видел Зверя на улице? Вульфена? Видели вульфена?!

Вот теперь Охотник чувствовал страх, причиной которого был он сам. Он попятился, спиной вывалился на улицу, едва не поскользнулся. С каждым мгновением теряя уверенность, вернулся к прорехе в ограде. Присел, просунул голову между прутьев, склонился над далёкой мостовой внизу с трупами полицейских в лужах крови. Здесь запах ещё был. Тимур медленно отклонился назад, ощущая, как дорожка из яркого полотнища превращается в размытый мазок, растёртый среди окружающих ароматов, сливающийся с ним, растворяющийся без следа.

«Стоп. Что-то не вяжется… Он легко меняет облик с человека на Зверя и обратно. И никто не заметил этого ни тут, ни внизу, на улице, где я бежал практически следом за Мерихаммом… Скрыл запах, отвёл глаза прохожим… Прикончил троих людей так, что никто не слышал криков. И всё это сделал отчисленный колдун, психопат, убивающий из мести или ради наживы?! Нет, не сходится! Это Преобразующий, да что б меня псы разодрали, если я ошибаюсь!» Охотник вскочил и кинулся искать подъёмник, чтобы спуститься.

***

За прошедшее время никто так и не заглянул в проулок. «Хорошее место для засады. Неприметное, как раз на пути Мерихамма от работы до дома, бок башни закрывает часть тел, не сразу заметят, давая убийце время спокойно уйти. Да и путей для отхода несколько – с другой стороны проулка или на верхний ярус.» Охотник посмотрел на мостовую напротив узкого лаза между башнями. С пятачка перед ним будто смели снег. Тимур прошёл дальше. «Что-то ударило в людей, будто волна прошлась, проулок очищен до камней, потом валик снега, дальше следы катящихся тел. Трёх взрослых мужиков вытолкнул с оживлённой улицы и напал.» Тимур втянул воздух, вбирая запах Зверя. «Агнес даже в облике вульфена пахла собой. Едва заметно, неуловимо для тех, кто не видел её в разных ипостасях, и всё же узнаваемо. Глядишь, и этого убийцу смогу распознать в человеческом обличье. Хотя шансы случайно наткнуться на него в огромной столице ничтожно малы.» Лангри остановился у ближайшего трупа. «Первый констебль даже не успел встать. Нога сломана в бедре, мышцы расплющены, оборотень наступил на человека, потом, судя по брызгам крови, махнул когтями, потроша от паха до горла.» Охотник миновал Мерихамма. «Вторым получил вновь полицейский-охранник. Несколько быстрых ударов, целью которых было не дать закричать. Лицо, шея, грудь. Куда попал – туда попал, Зверь не особо целился, не хотел тратить время. Ему нужен был другой, эти двое лишь досадная помеха.» Тимур вернулся к старшему констеблю. «Грудная клетка вдавлена внутрь, следы от коротких толстых когтей. Оборотень упёрся ногой человеку в грудину, схватил за руки и рванул. Мизен кричал пока сердце не остановилось от болевого шока. Но я ничего не слышал, значит убийца накрыл эту область тишиной. Сработано чётко, быстро, мастерски, с огромными затратами внутренних сил: толчок, обернуться, схватка, заглушить звуки, запрыгнуть наверх, сменить облик, отвести глаза, затереть запах… Оборотень должен валяться без сил и быть зверски голоден сейчас. У людей он, опять же, не взял ни кусочка.» Охотник посмотрел на оторванные конечности. «И вновь убийство попахивает ритуальностью. Позвоночник, голова или глаза, сердце и внутренности, теперь вот руки. На что он намекает? Если бы он собирал эти части, то вскоре получился бы новый человек… Так ведь нет, вот они, рядом валяются, как и в остальных случаях.»

Тимур поскрёб бороду.

«Пёсья кровь, понятно, что ничего не понятно. Но отсюда нужно уходить. Для оборотня стоять там, где кучу людей только что убил оборотень, мягко говоря, неразумно.»

***

Известие о смерти старшего констебля парализовало всех, но уже через секунду участок закипел. Законники метались, сталкивались плечами, срываясь друг на друга и на заключённых. На непонятного нимулонца орали, наставляли стволы, но под стражу никто взять не посмел. Послали за Дозорными и к высокому начальству, генералу Кольгримму. Тимур неподвижно сидел на стуле, разве что руки на коленях не сложил, и пытался достучаться до Эльзы.

– Пойми ты, – «дурная баба», хотел сказать он, но вовремя проглотил слова, – мне нужно ознакомиться с делами старшего констебля! Сама посуди: Мизен ходил с охраной, причём стал это делать после предыдущих убийств Зверем. Мерихамм торопил меня раскрыть дело. Он чувствовал, что он следующий? Потому что связан с остальными жертвами? Я что-то упустил! И нужно срочно выяснить, что именно!

Полицейская хмуро смотрела на Охотника, поджав губы. Он чувствовал исходящие от неё страх и злость. Кажется, то, как он «выбил» из неё адрес старшего констебля, ей явно не понравилось. «Пёсья кровь! Ещё и эта Дозорным нажалуется! И меня ещё сильнее подозревать будут.»

– Что, если это не последнее убийство! Что, если у убийцы ещё с кем-то счёты? Он только что средь бела дня убил троих законников, да не абы каких! На кого он покуситься дальше? Мне нужно выяснить, чем занимался Мерихамм! Ну пусти ты меня в его кабинет, что я тут впустую сижу! Я же вот, при тебе буду!

– Только по распоряжению Их Высокоблагородий Вурдссона или Кольгримма, – процедила Эльза.

– Так губернатор меня и подрядил расследовать, вот бумаги! – Тимур сунул пятерню за пазуху, вытащил ворох мятых документов, но женщина демонстративно отвернулась, а потом и вовсе заперла кабинет старшего констебля и двинулась вглубь участка. Лангри сжал кулаки, чувствуя, как впиваются в ладони вытянувшиеся и заострившиеся ногти.

«Пёс с ней! Начну всё заново, с первого убийства. Ещё раз всё проверю, а там, глядишь, и большие шишки прибудут, надо им что-то предоставить, чтобы добро дали, а не погнали взашей.»

Представляя, что взгляды полицейских на нём не задерживаются, скользят по нему, как лодочка по шёлковым волнам, Охотник встал и двинулся вслед за Эльзой. Заставляя сердце биться ровно и дышать размеренно, он пересёк участок, подобный муравейнику, в котором пошуровали палкой. Пришлось проскользнуть между курящими у входа констеблями, потом посторониться, пропуская влетевшего патрульного, и только затем выйти на улицу. На ходу застёгивая шинель и нахлобучивая шляпу, Тимур торопливо дошёл до подъёмника.

***

В келье холода стало гораздо свободнее. Столы у стены пустовали. Охотник вбежал в зал с печью.

– Где тела, которые должен был сжигать покойный Тансберг?! В мертвецкой пусто! – Охотник надвинулся на работника крематория. «Этого я ещё не видел. У меня нет столько денег, чтобы каждого подкупать, пусть хоть королю жалуется, если будет кочевряжиться, я его когтями на ремни порежу!»

– Так вон остатки, – пробурчал кряжистый мужичок с обветренным лицом и обгоревшими бровями. – Ужо три недели лежат, пованивать начали, никто не берется, вот я и решил того, утилизировать.

Тимур подбежал к одной из тележек, пытаясь понять, видел ли он это тело раньше. Перевернул его, проверил следующее: молодого мужчину с отметиной на сгибе локтя. Охотник перешёл к другой каталке. Холодная плоть мертвецов отзывалась в душе на прикосновения брезгливостью. Перекладывая трупы, наткнулся на того, с заметной татуировкой полумесяца на шее. Полез в карман, выудил украшение. «Один в один. Из банды Кровавых серпов значит, это их знак.» Он подкинул на ладони похожий на серебряный полумесяц. «Большой, как кастет можно использовать.» Тимур попробовал. «Нет, пальцам не удобно, хотя эти рога буквально созданы, чтобы пырять. А вот кромки не наточены, резать не выйдет.» Он переложил украшение по-другому. «Так-то оно удобнее, прям по ладони, но если сжать руку – острия вонзятся. Хрень какая-то. Цепочки нет, как он его носил?» Лангри посмотрел на лицо мертвеца. Нахмурился. Достал фотографию из дома Лексы Портьюс. Попереводил взгляд с неё на труп. «Сучий потрох. Томас сказал, что он на фотографии младше. Да что б меня псы разодрали.» Перед Охотником лежал мёртвый Робин Хольм.

«Вот я тебя и нашёл. Весь город оббегал, стольких на уши поднял, а ты тут валяешься, скотина, уже три недели как. А значит, как минимум доктора, главного редактора и старшего констебля ты убить не мог. Вся моя теория псу под хвост!»

– Ну шо, можно мне уже поработать, скоро моя смена заканчивается!

Тимур отмахнулся, не отрывая взгляда от мёртвого лица, на щеках которого уже начали проступать трупные пятна. «Значит это точно не колдун-недоучка, а инмэдин. Версия с украденными деньгами банды за оплату сожжённых жертв – в топку. Туда же ограбление доктора из-за наркотиков. И месть тётушке за неоказанную помощь. Хотя листок с именем Хольма всё же почему-то был скомкан.» Он пробежался глазами по телу. На сгибе локтя правой руки чернела дырка с подгнившими краями. От неё ветвились сосуды, чёрным просвечивая сквозь кожу. Лангри заметался между тележками, ворочая тела и осматривая их руки. «У нескольких молодых, возраста Робина похожие отметины. У всех передозировка? Вот это совпадение. А что, если тут и остальные из списков отчисленных? Я ж не знаю, как они выглядят. Нужно Энгелю сказать, чтобы родственников на опознание пригнал!»

– Так! – он развернулся к рабочему крематория. – Вот этих и этих – обратно в келью холода. И жди констеблей в ближайшее время.

Охотник навис над мужичонкой.

– Если кто сожжёт их – сам в печь отправится. Понял меня?!

***

Тимур вышел из крематория. Небо, вспыхнувшее днём синевой, начинало темнеть, едва показавшееся солнце стремилось за горизонт. Охотник неуютно повёл плечами, с тоской подумав о скоротечности зимних дней и приближающейся темени, хотя часы только-только отмерили четыре. Он было направился к пассажирскому подъёмнику, когда заметил располагавшийся рядом грузовой. Мысль о знакомом пейзаже кольнула его, и Лангри поднялся на ярус выше. Войдя через чёрный ход ближайшей башни, он оказался в знакомом коридоре лечебницы, в которой встретила свою смерть доктор Светлана Ларвик. Тимур постоял у дверей запертого кабинета. Входить не было смысла, недостающее звено в виде удобного расположения, прямо над крематорием, он уже нашёл. «Ларвик убивала отчисленных студентов-колдунов. И спускала их тела на утилизацию. А может сам Тансберг поднимался, не суть. Я бы ему как раз руки оторвал, но будем считать, что тяжести поднимают спиной, вот Доринг и лишился позвоночника. Откушенная рука доктора – её орудие убийства, а глаза она «закрывала», вот и лишилась полбашки. Главный редактор вела расследование, влезла не туда? Или, наоборот, покрывала пропажи, не давая слухам просочиться в крупнейшую газету столицы? Ей выскребли все внутренности – намёк что у неё нет сердца и пусто внутри? А Мерихамм? Он как тут замешан? Фергюссон говорил, что старший констебль забирал дела пропавших студентов себе. Мне нужно пробраться в его кабинет. Вернусь в участок, забьюсь в какую-нибудь подсобку, схоронюсь, отведу глаза, а когда все уйдут… А они вообще уходят? Ночью же тоже дежурят. Пёсья кровь! Всё одно, меньше народу будет, укрыться от глаз легче.»

***

Накрыв себя невидимым куполом тишины, Охотник просунул когти в щель двери, рядом с замком. Дерево беззвучно смялось, Тимур выдрал засов из косяка, отжал створку и проник внутрь кабинета старшего констебля. Жёлтые волчьи глаза разогнали мрак, заменив на светло-серый с оттенками синего сумрак. Чёрные когти втянулись, когда подушечки пальцев пробежались по папкам дел в картотеке. «Эти фамилии мне не встречались. Не то.» Лангри полез в ящики стола. В самом нижнем, вперемешку с конвертами и письмами нашлось искомое: тоненькие одинокие листы заявлений, не подкреплённые ни опросами свидетелей, ни описаниями мест преступлений. «Он ими не занимался. Забрал и отложил подальше. Выходит, сидел сложа руки вот и лишился их? Или это не просто праздность, он покрывал кого-то, не хотел, чтобы законники копались в этих делах? Уж не Светлану ли Ларвик, что травила выбракованных колдунов смертельными дозами опиатов?» Тимур зашуршал конвертами. «Пёсья кровь! Да это же такие же списки, что получала Портьюс! И от того же Дёрнссона! Вот кто ещё будет целью убийцы! Он явно замазан в этом деле.»

Охотник прихватил один из списков вместе с конвертом и сунул в карман шинели. Крадучись выбрался из кабинета, прислушался к звукам участка. «Нужно найти Дёрнссона. Но прямо так сейчас выйти к констеблям и спросить – плохая идея, ой плохая. Хотя бы на улицу выйти и сымитировать поздний визит. А то и завтра с утра поговорить с Фергюссоном, вроде адекватный мужик. Но сколько у меня есть времени? Я был прав, убийца смелел с каждым убийством. А судя по случаю с Мерихаммом перестал особо заботиться о сопутствующих жертвах. Что ему помешает сегодня же прикончить и этого любителя писем? Ничего. Хотя расправа над Мизеном должна была отнять много сил. За сколько Преобразующие восстанавливаются? Ох, пёсья кровь! Слишком мало информации!» Он сжал и разжал пальцы, будто впиваясь в добычу. «Что толку сожалеть! Выхожу их участка, захожу, спрашиваю, если надо – надавлю, как я это умею, и плевать на последствия. Найду Дёрнссона и буду охранять его. А там ещё что-нибудь придумаю.»

***

Тимур стоял у ограды, чуть в стороне от башни, приютившей констеблей, выжидая с десяток минут, прежде чем вернуться к законникам. Свет электрических фонарей выхватил приближающиеся к нему пару фигур в одинаковых полушубках из овчины и с длинными полами хилинских одеяний под ними. Охотник подобрался, сунул руки в карманы, но под пальцами оказался только ворох бумаги да то дурацкое украшение в виде серпа-полумесяца.

«Носы красные, лица злые. Ждали меня, что ли? И долго?»

– Мы нашли Робина Хольма, Охотник, – сказал Истад.

– Мы поможем тебе взять его, – сказала Инари.

– Но… – Тимур растерянно заморгал. «Как нашли? А кто тогда в крематории?»

Близнецы взялись за руки.

«Убийца тоже мог прийти к выводу, что Хольм идеальный подозреваемый и принять его облик. В схватке с Преобразующим мне действительно не помешает помощь колдунов. Повезло, что они так быстро его нашли, хотя сначала и не собирались помогать. Или и раньше знали о нём, о его делах? Потому и отказались, уступив лишь под давлением Зунна.»

Голову Тимура будто положили под пресс и начали медленно давить. Он зло посмотрел на вперившихся в него Ведающих-близнецов. «А говорят, это я не соблюдаю правила поведения, установленные для колдунов Преобразующими. А ну пошли прочь!» Охотник закрыл голову воображаемым серебряным куполом, но тот тут же затрещал под напором Инари и Истада, боль с висков разлилась по затылку, Лангри замутило. Он сжал кулаки, сминая бумаги в карманах и вонзая острия серпа в ладонь. Кровь потекла меж пальцами и будто омыла разум, разгоняя туман, отбрасывая пытавшихся вторгнуться в его мысли близнецов. Более они не выглядели способными раздавить его голову, как яйцо, а лишь детьми, что силятся столкнуть с места дом. По телу Охотника разлилась энергия, как если бы он опрокинул большую чашку крепкого тарианского кофе. Губы разошлись в улыбке-оскале, жёлтые волчьи глаза прищурились. Близнецы тут же низко склонили головы.

– Мы приносим свои извинения, – сказал Истад.

– Мы виновны в том, что сомневались в вас, Эризанс, хотели проверить, справитесь ли вы с ментальной атакой Хольма, – сказала Инари.

– Будь вы лэсарис, мы бы были полностью уверены в вас, – извиняющимся тоном добавил Истад.

– Мы не знали, что фреисы столь же хороши, – добавила Инари.

– В эту игрру могут игррать обе сторроны, – прорычал Тимур и ломанулся в головы близнецов. Он увидел, как побелели вцепившиеся друг в друга пальцы так и не разомкнутых рук. Охотник смог уловить только чувства: страх и злость, но никакой оформленной мысли. «Блондинистые говнюки! Как же вы меня бесите! Что же делать? Пойти с ними или пока продолжить поиски этого Дёрнссона с именем на «Р»? Можно ли им доверять? Мерихамм сам посоветовал к ним обратиться, значит надежные. И при этом норовят при каждом удобном случае в мозгах покопаться. Может старший констебль по иной причине меня с ними свёл? Тоже предполагал, что они как-то связаны с убийцей, ведь предыдущие смерти вели к его собственной? С кем я ещё сталкивался, кого бы звали на «Р» кроме Хольма?»

– Извинения приняты. Мне только нужно забрать вещи из участка, и пойдём, – сухо сказал Тимур, загоняя все эмоции внутрь, чтобы они не проявились на лице. – Кстати, у вашего декана, Раттвика, как фамилия?

– Дёрнссон, – близнецы переглянулись. Лангри почувствовал их воздействие на защищающий разум купол, как пером по коже провели. Только кровь сильнее заструилась из ран на ладони.

– Я подумал, вдруг отчисленный студент и ему захочет отомстить. Нужно успеть перехватить его до того. Я за оружием и вернусь, ждите тут.

Без резких движений Охотник развернулся к Ведающим спиной и зашагал в участок.

Только войдя внутрь, он достал кровоточащую руку из кармана и облизнул ладонь. «Сучий потрох, всю подкладку пропитала и штаны. Опасная штука это лунное серебро, но какова мощь! С такой вещицей даже недоучившийся колдун может натворить дел. Это объясняет почему главарь Кровавых Серпов так хотел найти Хольма.» Тимур подошёл к конторке дежурного. Тот оторвался от книги, что читал в свете лампы и воззрился на Охотника.

– Ты чего опять пришёл, нимулонец? Ты ж разве не должен в посольстве сидеть, пока не вызовут на допрос?

– Да-да, должен, – отмахнулся Лангри, – сейчас и вернусь. Ты лучше скажи, знает кто где найти Раттвика Дёрнссона, декана факультета биотехнологий?

– Чтобы ты и его убил?

– Завязывай, – с угрозой в голосе сказал Тимур. – Я не имею никакого отношения к смерти Мерихамма, и все это понимают. Не пытайся повесить на меня всех собак. Лучше вызнай про Раттвика, глядишь, и удастся хоть одну смерть предотвратить.

Дежурный нехотя встал из-за конторки, поманил за собой.

– Если тебе повезёт и Рольф ещё тут… Он хвастался, что рядом с ним живёт большой человек из Академии. Дескать, в подъёмнике часто встречаются, только заходит с одного из верхних ярусов. Сам-то Рольф с третьего, но живёт в башне, что у этого закрытого факультета. Говорил, что сверху виды отличные, что на залив, что на студентов, как они копошатся, как насекомые в коробке.

Растолкав храпящего Рольфа, они добились от него более-менее внятных указаний.

– Значит, седьмой ярус, башня чуть севернее факультета, окна квартиры должны смотреть на две стороны, – подытожил Тимур. – Ещё такой вопрос: какой-нибудь иной выход из участка есть? Или хотя бы окно на противоположную от входа сторону?

– Можно спуститься ниже, через склад, в конюшню и там выйти.

– Отлично! Если кто будет заходить спрашивать, я всё ещё в участке, в туалете, например!

– Ты что задумал, нимулонец? – с подозрением спросил дежурный.

– Довериться инстинктам, – усмехнулся Охотник, и человеку стало не по себе от его хищной улыбки.

***

Только в четвёртой по счёту квартире, в двери которых Тимур долбился, ему открыл нужный человек. Уже успевший накинуть домашний халат вместо пиджака, но оставшийся в жилетке и отглаженных брюках, Раттвик Дёрнссон неприязненно посмотрел на Охотника, переложил мундштук трубки в уголок рта, пожевал его зубами и процедил:

– Добрый вечер.

– Ага, – буркнул Лангри, надвинулся на него, заставляя отступить вглубь квартиры.

– Что вы себе позволяете?! – кажется даже бакенбарды встопорщились у декана факультета биотехнологий, когда Тимур закрыл дверь и тщательно запер её на ключ изнутри.

– Поговорить надо. Вопрос жизни и смерти. Вашей.

– Да как ты смеешь? – в голосе Раттвика появилась угроза. – Думаешь я с тобой не справлюсь, инмэдин?

«А ведь он на самом деле меня не боится. Исправим.»

– Восхищён вашими возможностями, но сегодня днём после полудня убили Мизена Мерихамма. Ну того самого, которому вы списки отчисленных учеников отправляли. Как и Лексе Портьюс, тоже умерщвлённой особо жестоким способом. Мизену вот руки оторвали, пока он ещё жив был. Выдрали просто с мясом.

Самообладание изменило Дёрнссону. Он побледнел и попятился.

– И что-то мне подсказывает, что вы следующий. Вижу, вы сами пришли к такой же мысли. Ну, поговорим? – Лангри втянул носом воздух, ловя аромат жареной курочки. – От ужина я бы тоже не отказался.

Тимур уминал мясо с картофельным пюре, а Раттвик дымил трубкой, так и не притронувшись к остывающей еде.

– Озвучу выводы, к которым я пришёл, – сказал Охотник, не переставая жевать. – Вы поправьте, если что не так. Студенты вашего факультета регулярно проходят осмотры у доктора Ларвик. Она оценивает в том числе их психоэмоциональное состояние. И рапортует вам, если кто-то не подходит под какие-то её критерии. Вы, – он указал на хмурого мужчину куриной костью, – отчисляете таких, одновременно отправляя списки главному редактору и старшему констеблю. Студент приходит на последний в его жизни приём у врача, там его накачивают смертельной дозой опиатов, а тело спускают в так удобно расположенный рядышком крематорий. Обеспокоенные родственники конечно же ищут пропавших студентов, но их объявления и некрологи напечатают разве что газетёнки, которые особо никто не читает, а полицейские откладывают дела в долгий ящик, и случаи исчезновения так и остаются нераскрытыми, потому что кто надо уже получил письма от вас.

Тимур отодвинул от себя пустую тарелку.

– Молчите? Я не законник, я не арестовывать вас пришёл. Да и вы не похоже, чтобы боялись обвинений, думаю вас покрывает кто-то сверху. То же самое понимал и убийца. Похоже он отчаялся добиться чего-либо законным путём и решил взяться за самосуд. Какой-нибудь отец отчисленного студента или сестра. Дозорные не особо-то чешутся его искать, вполне резонно опасаясь выйти на одного из инмэдин. А пока «Зверь» казнит лишь тех, чьи жизни не особо-то и важны Преобразующим, они не будут вмешиваться. Вон и губернатор решил действовать через пришлого нимулонца.

Лангри достал подарок Осипа Вурдссона, проверил барабан, положил на столешницу перед собой. Вынул «Зверобой», удостоверился, что тот заряжен и спрятал в кобуру в подмышке.

– Буду с вами откровенен – я бы поступил так же. Виновный в стольких смертях заслуживает того же. Я знаете, что сейчас сделаю? – Раттвик напрягся, не мигая следя за Охотником. Тот откинулся на спинку стула и широко улыбнулся. – Я просто уйду. Вы уверены в своих силах, справитесь даже с Преобразующим. Прощайте, Дёрнссон. Не рад был знакомству.

Лангри хлопнул по коленям, опёрся, изображая попытку встать.

– Всем известно, что обучение на факультете биотехнологий заканчивают не все, – сказал Раттвик, скрестив руки на груди. – Тренировки и тесты на способности достаточно суровы. У кого-то организм не выдерживает. Такое случается.

– Пытаетесь меня убедить, что смерти студентов в порядке вещей? – Тимур прищурился. – Что я, как и остальные, должен воспринимать это как должное?

Охотник хмыкнул, покачал головой.

– Зря стараетесь, вам не меня нужно убеждать, а убийцу, когда он появится. Если, конечно, успеете хоть что-то сказать.

– Неудачники, слабаки и бунтари опасны обществу! – повысил голос Дёрнссон. – Цена их ошибок – жизни родных и близких, тех самых отцов и сестёр. Да и простых горожан тоже!

Тимур хмуро глянул на него исподлобья.

– Только путём жёсткого контроля Ансагерд смог вычистить популяцию вульфенов!

– Цель оправдывает средства? – Охотник мотнул головой, не соглашаясь. – А вы пробовали найти подход к тем, кто выбивается из вашей системы? А не просто выбраковывать их как паршивых овец?

Раттвик выпрямился, гордо задрал подбородок.

– Я много лет служу королю, своей стране и лэсарис. Мои методы доказали свою эффективность!

– Рано или поздно они дали бы сбой. Вот как сейчас. Ваше счастье, что мне нужен убийца, как пропуск на самый верх. Если для того, чтобы получить помощь для Нимулона мне придётся спасти жизнь такой мрази как вы, что ж я…

Ухо Тимура дёрнулось в сторону двери. Он шумно задышал, втягивая носом воздух.

– Продолжайте говорить, будто с самим собой, – быстро сказал Лангри, плавно, максимально бесшумно поднялся из-за стола, забрал револьвер и отступил к стене. Там он опустился на корточки и заставил свой запах смешаться с окружающими ароматами.

Ключ в двери бесшумно повернулся сам собой, как у заводной игрушки. Так же беззвучно отворилась дверь. Угольно-чёрный Зверь пригнулся под верхним косяком и вошёл внутрь. Короткие когти неслышно касались плитки пола, когда чудовище делало один шаг за другим… Раттвик, сидя вполоборота к двери, бормотал, изображая разговор, путаясь в словах, недоговаривая их, сбиваясь и начиная говорить одно и то же. Охотник чуть согнул руку, нацелил револьвер от бедра. «Давай, ещё шажочек…» Зверь резко обернулся на фигуру у стены, дёрнулся – и пуля лишь сорвала кусок шкуры с рёбер. «Намерения мои считываешь? Не ты первый…» В пороховом дыму оборотень качнулся в сторону, противоположную задуманной Охотником. Револьвер рявкнул, и серебряная пуля нашла лёгкое Зверя. Он пошатнулся, вцепился когтями себе в грудь. Но взгляд его жёлтых глаз пригвоздил Лангри. В мозг Тимура впились раскалённые иглы, мышцы скрутило, а внутренности вывернуло.

Чёрный оборотень стремительно сократил дистанцию, махнул лапой. Когти вспороли шею до сонной артерии, разорвали щёку, выбили зубы и проскребли по кости скулы, едва не зацепив глаз. Охотник зажал рану, пытаясь остановить кровь, а Зверь бросился на Раттвика. И застыл, занеся лапу. Дёрнссон пучил глаза, уставившись на оборотня. Из открывшегося рта выпала трубка, ударилась об пол, рассыпая горячий пепел.

В ушах Охотника нарастал звон, ноги дрожали, ему никак не удавалось подняться. Пальцы скользили по шее, залитой кровью, но раздиравшая всё тело боль отступила, сосредоточившись внутри черепа. Он начал поднимать револьвер, целясь в застывшего, чёрного оборотня. Пот бежал по вискам Раттвика, пачкал воротничок сорочки, губы декана тряслись, он медленно оседал. Вторя его стону, Зверь торжествующе зарычал. «Пёсья кровь… Мне не хватит сил дотянуть до башки…» Едва мушка указала на подмышку Зверя, Охотник выстрелил. Пуля вырвала оборотня из оцепенения и отбросила на шкаф. А его лапа, летевшая к Раттвику, вспорола одежду на груди человека.

Внутренний Зверь выл, просясь наружу, и ослабевший Тимур уступил. Вспухшие мышцы тут же перекрыли раны. Палец зажало в скобе, и он вдавил спусковой крючок – Лангри едва успел направить ствол в сторону врага. Серебро разворотило живот чёрному оборотню, он метнулся к выходу из квартиры, коцнул когтями плитку в коридоре и скрылся из виду.

С хрипом выдыхающий сквозь стиснутые клыки, Охотник лютыми, налитыми кровью глазами осмотрел легкораненого Дёрнссона и, пошатываясь, пошёл за врагом.

«Соберись, тряпка, он не должен уйти!» – ярил он сам себя, заставляя ускорить шаг. – «Горло вспороли? Переживёшь, ты – не человек! Хватит уповать на инстинкты – сам управляй Зверем внутри!»

Лангри рыкнул, ударил себя кулаком в грудь, потом ещё раз, сильнее. Перешёл на бег, ловя запах чёрного оборотня. Похоже, тот вильнул в сторону, сиганул на улицу чуть ниже и пробежал в противоположном направлении. Зажав в одной лапе револьвер, Тимур на трёх других поскакал до ограждения, взлетел на ограду, раскачался и прыгнул, хлопнул полами шинели. Неуклюже приземлился, подвернув переднюю лапу-руку, зарычал, отметая боль и побежал дальше. Звериный дух из ручейка превратился в рваную линию. «Пытается скрыть запах, сукин сын, но раны мешают сосредоточиться, выдают,» – думал Тимур, по-обезьяньи скача по мостовой, всё ещё прижимая к груди револьвер. – «Рыщет, как лодка в шторм – следы путает, но курс держит. К логову бежит, пусть меня псы раздерут, если я не прав!» Впереди послышался вскрик, Лангри прижался к боку башни, крадучись принялся лавировать между освещёнными фонарями пятнами. Миновал группу людей, оживлённо пересказывающих друг другу увиденное чудовище.

Зверь ускорился, запах стало находить сложнее. «Восстанавливается, сучий потрох. Может уже и пули сумел вынуть находу.» Охотник задрал волчью морду вверх, следя за дорожкой запаха. «Нет, больше я не полезу.» Ковырнул стену башни, рядом с отметинами когтей, завертел башкой, ища подъёмник.

Лязгнув дверью клети, Лангри вышел на улицу уровнем выше. «Пятый ярус. Кажется, я тут уже был.» Прижимаясь к мостовой, Тимур выбрался на большую площадь. Побежал, оглядываясь по сторонам. Взгляд зацепился за освещённые дополнительными фонарями вывески над входом в одну из башен: «Рогворская опера», «Тень в серебре», «Большой академический театр имени герцогини Люкке Майнен». Следуя за обрывками звериного амбре, Охотник забежал за бок башни, к ещё одному входу. «Выходит, это Театральная площадь, а вон в том салуне Сарна выступала. И здесь же Мерихамм мне сказал искать колдунов-близнецов. И чёрный Зверь сюда же прибежал. Я правильно сделал, что не пошёл с Инари и Истадом ловить «Хольма». Или впустую потратил бы время, пока их подельник убивал Раттвика, или того хуже, там оказалась бы ловушка. Интересно, эти белобрысые засранцы до сих пор ждут меня у участка?»

Тимур вошёл внутрь башни, поднялся на задние лапы, уменьшаясь в размерах. Взбежал по лестнице, прошлёпал босыми ступнями по плитке коридора. Втянул носом воздух. «Чёрный Зверь тоже сменил облик. Запах практически растворился. Надеюсь, я не ошибся и это его.» Лангри аккуратно толкнул дверь квартиры. «Не заперто.» Он прошёл внутрь, слыша приглушённые голоса из гостиной впереди: взволнованный женский и прерывистый мужской, словно ему приходилось сдерживаться, терпя боль. Охотник взвёл курок.

Спиной к нему стояла стройная девушка с белыми короткими волосами. Она наклонилась над молодым человеком в чёрном, лежащим на большом диване. «Собачье дерьмо…» – с тоской подумал Тимур. Девушка обернулась, оскалилась, растопырила скрюченные пальцы, как кошка, выпустившая когти. Мужчина на диване подобрался, прижимая руку к груди. «Живот зарастил, а вот из лёгкого достать пулю не сумел,» – отметил себе Охотник и сказал:

– Сарна, это тот убийца, которого я искал. Отойди.

– Только через мой труп! – она сверкнула янтарными глазами.

«И всё же у неё много общего с Агнес…» Лангри направил на певицу револьвер.

– Уйди, прошу, – взмолился Тимур. Сарна не двинулась, заслоняя собой Зунна. Охотник выстрелил рядом с ней. Не дрогнув, девушка сделала шаг вперёд. Тимур стиснул зубы, прицелился в неё и спустил курок.

Сарна плавно сместилась вбок, пропуская пулю. Охотник задумал одно направление, шевельнул дулом и выстрелил, но певица не повелась на его уловку и ушла с линии стрельбы. Тимур быстро взвёл курок, закрыл мысли и револьвер громыхнул снова. «Да какого пса?! Снова мимо!» Он зарычал, увеличиваясь в размерах и отращивая когти. Бросился вперёд, ударил лапой – она уклонилась. Ткнул стволом и сжал спусковой крючок – Сарна изогнулась, пропуская серебряный снаряд. Меняясь ещё сильнее, Лангри клацнул челюстями – ухватил лишь воздух, полоснул когтями – только чёлку ей всколыхнул, обрушил рукоять револьвера на голову, вложив всю массу – и едва не полетел на пол, не попав по певице. Прикрыв глаза, будто в трансе, Сарна текучей водой уходила от его атак. Охотник взревел, прыгнул, махнув лапой – опять в никуда, заскользил по полу, заскрёб когтями, разворачиваясь. Рывком оказался рядом, начал бить наотмашь, вкладывая всю ярость… И вновь безрезультатно. Остановился, тяжело дыша, сверля налитыми кровью глазами стройную фигурку. «Она даже не закрывает разум. Я слышу её мысли, но в них лишь я. Ей плевать на ментальные обманки, она читает моё тело, ловит импульс в сухожилиях, напряжение мускулов, предугадывая удары. И не нападает. Тянет время... Мысленно вызывала подмогу? Кто ещё из Рыцарей замешан? Как скоро они будут здесь? Нужно менять тактику.»

Тимур стиснул рукоять револьвера. Глаза Сарны широко раскрылись. «Пёсья кровь, она поняла, что я задумал. Плевать!» Охотник прыгнул к дивану, прицеливаясь. Девушка бросилась наперерез, ударила по руке, и пуля вспорола обивку рядом с Зунном. Лангри махнул лапой, вынуждая уворачиваться, и вновь выстрелил в возлюбленного певицы. Инмэдин в чёрном вскрикнул, закрылся руками, Тимур снова спустил курок, и Сарна закричала, подставившись под кусок серебра вместо Зунна.

– Уйди, дурра! – рыкнул Охотник, сдвинул верхушку курка, чтобы выстрелить из второго, винтовочного ствола.

Входная дверь с грохотом ударилась об стену. Здоровенный инмэдин в коричневой кофте влетел в квартиру, на ходу перерастая из человеческого облика в истинный. Пальцы, сжатые в подобие копья, вонзились в бок Тимуру. Он в ответ вцепился когтями в грудь Преобразующего, удлинил челюсти и рванул клыками шею. Получив слабый удар в живот, Охотник пнул здоровяка в грудь, отшвыривая от себя, и вскинул револьвер, целясь в голову. Берг, зажимая одной рукой рану на шее, пристально посмотрел на правую руку Охотника. Её свело судорогой, с хрустом вывернуло суставы. Мышцы стремительно таяли, кожа стала прозрачной и сухой, как бумага. Разум Тимура затопила агония умирающих тканей. Он схватился за искалеченную, усохшую конечность и взвыл.

Внутренний Зверь отозвался. Огонь ярости пожрал боль, отгородил сознание раскалённой стеной. Рука с револьвером начала вспухать мышцами. Они разорвали кожу, обвили кости, выправили изломанную кисть. Лангри с безумными глазами направил окровавленную лапу на Берга.

Длинные полы хилинских одежд прошелестели по плитке. Едва в гостиной показались близнецы, сцепившие руки, как Охотнику по темечку будто кузнец молотом вдарил. Комната поплыла, пол с потолком норовили поменяться местами, а пламя ярости потухло. Два голоса, отражаясь друг от друга, как эхо от стен, множились в черепной коробке Тимура. Враги были со всех сторон, нависая, давя, сминая ослабевшего Охотника.

«Мы видим твои грехи. Мы видим их все. Мы знаем, что ты творил в своей Тримере, из скольких ты выбивал долги, избивал, ломал колени, каблуком давил пальцы.»

Стыд и ненависть к самому себе заполнили разум Тимура.

«Ты не можешь себе это простить и это правильно. Ты не заслуживаешь прощения. Ты решил пойти в Анклав, чтобы очистить себя. Но вместо этого стал позволять себе ещё больше. Ты начал убивать, придумывая себе оправдания, закрываясь долгом. Ты убивал, подставлял других, нарушал обещания. Твои жертвы тоже тебя не прощают. Посмотри на них, посмотри на них всех!»

Перед глазами Лангри выстроились в ряд молодая Преобразующая с корзинкой и в буро-красной накидке, с разорванным его клыками лицом, хилинец начальник охраны с прострелянной головой, неспасённый царь, Охотники, разорванные пробивающейся внутрь башни стаей, заражённая старуха из Игривого ручья с дыркой во лбу и многие, многие другие.

В реальном мире за штормом океана мыслей время шло гораздо медленнее. Тимур видел, как заторможенно поднимается с пола Берг, как размахивается. Роящиеся голоса заполоняли собой всё, не давали переключиться на настоящую угрозу. Лишь малая часть сознания смогла пробиться за заслон колдунов, чтобы дать команду хотя бы одной конечности. И вот одна рука Тимура со медленно ползла к карману, при этом другая, казалось, более не принадлежавшая Охотнику, задирала ствол револьвера.

«Ты судил других, решая кому жить, а кому умирать. Ты убивал тех, кто не имел иного способа выжить, но позволял жить убийцам и чудовищам. Лицемерный, двуличный, изворотливый, обманывающий и других, и себя. Но пришла пора увидеть истину.»

Череда застреленных оборотней, которые после смерти обращались в жалкие обнажённые трупы, несчастные люди, лишённые возможности излечиться, как это сделал сам Тимур, сменились отдельными фигурами. Охотник увидел образ Преобразующей, утопившей девушку, чтобы занять ей место и выйти замуж за богатого человека и которая едва не сожрала брата утопленницы. Увидел мускулистую красавицу с длинными рыжими волосами, обращавшуюся в Зверя, пятьдесят лет терроризировавшую четыре города и собиравшую с них кровавую дань, потому что помешалась на собственной свадьбе. Увидел и смешливую девчонку, с разноцветными чёрно-красными растрёпанными волосами и кривой улыбкой на окровавленном рту, на горе умерщвлённых и сожранных ею людей.

Рука Берга ударила в грудь уже начавшего падать Тимура и погрузилась до основания пальцев. Ствол револьвера, царапнувший челюсть, отклонился, давая Охотнику несколько мгновений форы.

«Так вынеси же вердикт себе. Что скажешь?»

«Виновен.»

«Тогда приведи приговор в исполнение. Приставь, наконец, дуло к виску и нажми на спусковой крючок. Ты должен был сделать это давно, ещё перед тем, как стал чудовищем. Тогда бы не было всех этих смертей, всех убитых тобой и из-за тебя. Заверши начатое.»

Берг дёрнул руку назад, вслед за ней потянулся фонтан крови. Инмэдин размахнулся вновь, намереваясь следующим ударом пронзить сердце Охотника насквозь. Дуло револьвера проползло мимо мочки уха. Тимур отчаянно пытался вернуть себе контроль над правой рукой, замедлить её ещё хотя бы мгновение.

«Сопротивляешься? Бесполезно. Не знаем, как ты выстоял в прошлый раз, но сейчас всё по-иному. Смирись. Ты сам понимаешь, ты это заслужил. Осуждая нас – ты осудил себя. Так стреляй же уже!»

Пальцы левой руки коснулись полумесяца в кармане шинели, обняли его и сжали, вгоняя рога серпа в ладонь. Ствол револьвера ринулся вниз, ловя на мушку сцепленные руки близнецов. Грянул выстрел, толстый раструб второго ствола выплюнуло плотный комок серебряной картечи в ореоле искр, сомкнутые ладони Ведающих разлетелись кровавыми ошмётками, два разума завопили, множа боль друг друга. Тимур чуть повернул корпус и копьё руки Берга проскребло по рёбрам, так и не проникнув к вожделенному сердцу. Охотник боднул Преобразующего в вертикальные щели носа, двинул коленом в пах, поддал снизу в челюсть и с силой швырнул в лицо полностью разряженный, но оставшийся тяжёлым револьвер. Рука Лангри нырнула в подмышку, вылетела со сжатым «Зверобоем». Револьвер плюнул серебром в глаз Бергу, нацелился в подбирающегося Зунна.

– Стойте! – истошно завопила Сарна, бросаясь перед возлюбленным, вновь закрывая его своим телом, несмотря на всё ещё кровоточащую рану в груди. – Стойте! Охотник, я сдаюсь! Это я во всём виновата! Это я всё придумала! Рыцари моё детище! Я задумала убийства детей огня, наметила цели, я всё организовала! Я – та, кто тебе нужен!

Рука со «Зверобоем» плясала, целясь то в рвущегося из-за спины певицы Зунна, то в вопящего, сучащего ногами и копошащегося в глазнице Берга, то в скулящих, подползших друг к другу ополоумевших близнецов.

– Хватит крови, прошу тебя Охотник! Возьми меня!

– Мы умрём за тебя! – заголосили колдуны, брызжа слюной, начали вставать с пола, горя ненавистью в глазах.

– Берг, останови их, нельзя это продолжать, я зашла слишком далеко, столько смертей, вашу гибель я не переживу, пожалуйста, прекратите, – рыдала Сарна. Её любимый сдавил девушку в объятиях, отворачивая от Лангри. Инмэдин в чёрном с вызовом взглянул на Тимура.

– Нет! – взревел Зунн. – Я убивал! Я виновен! Охотник, молю, только не Сарну! Ты же сам знаешь, я исполнитель, я убийца, ты выполнишь своё задание! Бери меня! Только не её!

Певица сильнее зашлась в рыданиях.

Пламя ярости опадало, вскрывая раны, что на время были укрыты её покровом. Тимуру было проще сказать, что у него не болело, ведь практически всё тело принялось с удвоенной силой оправлять сигналы в мозг о нанесённых травмах. Это сбивало, не давало собраться с мыслями, но и безумие Зверя, что позволило Охотнику пережить эту схватку, не подходило для взвешенных решений. «Я должен привести помощь Нимулону. Должен вернуться к Агнес и Белле. Должен сделать выбор. Наверняка все Рыцари Падшей Звезды в этом замешаны, Сарна не наговаривала на себя, я чувствую, она мозг этой преступной группы, пытавшейся страхом, жестокими убийствами обратить внимание на несовершенство обучения Ведающих. И близнецы правы, я поступал так же, и возможно в подобной ситуации не принял бы иного решения, тоже решив заняться самосудом. И потому должен вынести приговор как себе. И всё же… И всё же мне достаточно будет кого-то одного.»

– Зунн. Ты идёшь со мной.

Инмэдин в чёрном с облегчением выдохнул и слабо улыбнулся. Передал цепляющуюся за него Сарну в руки Берга, заслоняющего собой Тимура от близнецов.

– Спасибо, – сказал Зунн.

Охотник быстро поднял с пола подарок губернатора, сунул в карман шинели, взял за плечо Преобразующего и попятился на выход, не отводя револьвера от одноглазого Берга и искалеченных, лишившихся кистей Инари и Истада, сгрудившихся над рыдающей певицей.

– Мне нужно к отцу, он поймёт, я всё исправлю! – последнее, что услышал Тимур, выходя из квартиры.

– Идём в нимулонское посольство, – сказал он Зунну, крепко держа того за руку и прижав ствол «Зверобоя» к рёбрам. – Нужно из тебя серебряные пули вытащить, а то не доживёшь до суда.

***

Тимур плюхнулся в кресло, дёрнул за воротник накрахмаленной сорочки, вырвав пуговицу. Достал блокнот, постучал карандашом по листу.

«22 число Месяца Быка. Или как называют его тут в Ансагерде – Месяц Дикой Луны. Вообще у них каждый месяц – какая-то луна, а то и несколько названий. Вот, например, в этом месяце луну называют и Снежной, и Голодной, и Ледяной. И даже Луной Очищения, чтобы это ни значило. Последний месяц зимы, что у нас зовётся Месяцем Падающих Звёзд, тут кличут Месяцем Штормовой Луны. Но не все. Кто-то Месяцев Вороньей Луны или Луны Снежной Слепоты. Как они сами ориентируются, о каком месяце речь? А, вот, наш Месяц Душ – это их Месяц Синей Луны. Дурдом. Наверное, поэтому большинство ансагердийцев используют нимулонские названия.»

Охотник вздохнул, потёр лоб.

«Я отвлёкся. Нужно было заставить голову думать о чём-то другом. Последнюю неделю Зунн провёл в посольстве. Сторожил его я. А кто же ещё? Я запретил охранникам даже близко подходить. И дверь не запирал. А смысл? Он всё равно откроет замок, с ключом или без него. Преобразующий, пёс его дери… Крепче запоров его держало обещание. Зунн понимал, что, если он сбежит, я притащу на суд кого-нибудь другого. Например, Сарну. Чего ни ему, ни мне бы не хотелось. Я, конечно, приглядывал, вдруг Рыцари Падшей Звезды решили бы его отбить, но они, похоже, смирились. Или просто зализывали раны, я всё-таки сумел их потрепать. Всё же мне безумно повезло, что они не напали одновременно. Даже против Берга с близнецами-колдунами я едва выстоял… Не подстрели я Зунна ранее, или перейди Сарна в нападение… Я бы уже это не писал.»

Тимур встал, прошёлся по комнате, снял сюртук. Снова сел за стол, взялся за карандаш.

«Сегодня меня удостоили честью выслушать советники Короля Конрада Рангвальда. Посол мне все уши о них прожужжал. Волновался, что я ударю в грязь лицом и опозорю Государство Нимулонское. Одежду вот мне выдал. Ничего что неудобная, зато дорогая, да… Надо бы переодеться в свою, да хочется записать всё, пока впечатления не остыли.

А с другой стороны, можно ли об этом писать?»

Лангри скривился, отшвырнул карандаш, запустил пальцы в волосы и закрыл глаза, вспоминая.

***

Огромное помещение было практически пустым. Только большой стол, персон так на двенадцать, будто вырастающий как стальной гриб из гладкого серого пола. На матовой столешнице по цвету словно чугунной – белые хлопья бумаг. И две высокие фигуры рядом, на фоне огромного, во всю стену окна, от края до края и от потолка до пола. Только отсутствие ветра в помещении подтверждало, что между ними и пустотой за краем башни есть тонкая прослойка идеально вымытого стекла. Световые панели не включены, лишь естественное освещение обрисовывает контуры советников Короля Конрада Рангвальда.

Зунн сбился с шага и Тимуру пришлось потащить его волоком. Советники следили за их приближением, не говоря ни слова и не шевелясь. Будто и не живые существа вовсе, а статуи или механизмы. Приблизившись, Охотник смог разглядеть их лучше и мысленно ругнулся. «Опять близнецы, да что ж мне так везёт-то!» Оба советника были с короткими белыми волосами, лица – копии друг друга: прямые носы, узкие губы, волевые подбородки с ямочками, чуть впалые щёки и немного запавшие голубые глаза. Отличалась лишь одежда и то, как они виделись внутренними чувствами. На Вебранде был облегающий комбинезон серо-стального цвета будто собранный из мелких пластин, как рыбья чешуя и он ощущался как молния, запертая в бутылке, ледяное пламя ярости, скованное цепями воли, но готовое в любой момент выбросить обжигающе-смертельный протуберанец. А на его брате, Вегарде – простая тёмно-серая роба, как у Крестов, только без самого креста, за воротом которой виднелся обнимающий шею такой же чешуйчатый комбинезон. И он виделся постоянно меняющимся клубком пустоты, ощупывающей пространство вокруг, колеблющей его, чуждой и непонятной. Что-то похожее Тимур чувствовал при встрече с проклятым сыщиком из Повитума, едва не убившим Охотника в столице и с Одиардом в особняке в Иемийских Горах. «Воитель и Зодчий. Высшие касты Преобразующих. Интересно, к какой касте принадлежит Король Конрад?»

Зунн поклонился и Лангри спешно последовал его примеру, судорожно вспоминая наставления матери об этикете. Вебранд подошёл к ним. Выражение его лица было холодно.

«Как ему удалось обуздать постоянно клокочущую в нём ярость?»

– Нам доложили обстоятельства дела. Признаёшь ли ты свою вину, Зунн, сын Ингвара?

Преобразующий дерзко выпятил подбородок.

– Признаю! Но моя вина столько же велика, как и ваша! Наш долг, как лэсарис, оберегать и направлять, мы не имеем права поступать так с детьми огня. Вы бездействовали! С вашего попустительства, с вашего молчаливого одобрения происходила эта бесчеловечная выбраковка.

– И чего добился ты? – осведомился Воитель. – Одни исполнители будут заменены другими. Пока механизм работает, нет смысла его менять. Своими действиями ты только навредил себе и нам. Ты будешь предан смерти.

Зунн побледнел, дёрнулся.

– За что?! Как убийство каких-то детей огня?

– Отнимая жизнь, будь готов, что и твою отнимут. Твои действия вели к дестабилизации положения инмэдин, привлечения к нам внимания аборигенов. Ты посмел нарушить единственное и строжайшее правило. – Вебранд коротко взглянул на Охотника. – Итог был закономерен – тебя выследили. А это мог бы быть кто-то из детей огня.

Зунн опустил взгляд, но проворчал, не желая признавать правоту: – Я бы справился с любым из аборигенов.

– С одним. Пусть даже с десятком. И к чему бы это привело? Ты опять бы устроил шумиху, и где – в столице. Ты решил, что закон для тебя не писан? Даже фреисы в Нимулоне так себя не ведут. Ты оборачивался поганым вульфеном, ты опозорил лэсарис, ты заморочил голову… другим, – едва заметную заминку в ровном холодном тоне Вебранда заметили и Зунн и Тимур.

– Я был один, – сказал Преобразующий в чёрном, глядя прямо в глаза Воителю.

– Хотя бы остатки чести в тебе сохранились, – инмэдин в чешуйчатом комбинезоне встал напротив Зунна.

Вебранд ударил себя кулаком в грудь.

– Живи с честью, умри достойно, – произнёс он. Зунн вскинул подбородок, расправил плечи.

Правая рука Воителя хлыстом метнулась к голове Зунна, указательный палец пробил висок, левая в этот момент уже летела к горлу и пальцами, сжатыми как лезвие клинка, вспорола шею, перерубив трахею, отлетела назад, вновь уступая место правой, словно копьём пробившей грудную клетку насквозь. Секунда и тело Преобразующего рухнуло на пол, забилось в агонии, плеща кровью из всех ран сразу.

Вебранд опустил руки, обагрённые кровью соплеменника, и она медленно втянулась в кожу и меж чешуек комбинезона.

– Прибери, – сказал Воитель, чуть повернув голову к своей копии.

Зодчий сделал пару шагов, устало вздохнул и высвободил руку из широкого рукава рясы. Сжатые в щепотку пальцы распрямились резким жестом, и рядом с телом возникла точка, такая чёрная, что Тимуру было больно на неё смотреть. Потянуло сквозняком, внезапно поднявшийся ветер разворошил волосы Охотника, потянув их в сторону этой точки. Вегард развернул вторую руку ладонью вверх, и тело Зунна поднялось над полом, полетело к чёрному шарику и начало затягиваться внутрь, как в водоворот. Одновременно с этим оно перемололось сначала в мелкую кровавую кашу, а затем в алую пыль. Резавшая глаза точка чуть покружилась над полом, всасывая оставшиеся там брызги крови и развоплотилась.

Тимур сглотнул.

«Демонстрация силы. Представление для единственного зрителя. Пёсья кровь, я проникся.»

– Ты влез в наши внутренние дела, вмешался в естественный ход событий, из-за чего нам пришлось убить собрата. И всё ради того, чтобы добиться аудиенции. Надеюсь, оно стоит того, фреис, – сказал Вебранд.

– Он не фреис, – сказал Вегард. – Это тот самый гибрид, о котором сообщала Сова.

– Эмиссар Узника? – Воитель начал принимать боевую стойку.

– Я не работаю ни на какого узника! – выпалил Охотник, взгляд его скакал с одного советника короля на другого.

– Он не врёт, – сказал Зодчий, чуть наклонив голову к плечу. – Что, впрочем, не исключает использование его втёмную. Зачем ты здесь?

– Мне нужна помощь. Нам. Нимулону! Ведающим и Преобразующим. Регент Хорроу решил создать… наверное уже создал концентрационные лагеря для не-людей. Он хочет интегрировать оборотней в общество так же, как это делают тут, в Ансагерде. Нужна ваша помощь, ваш опыт, ваши инструктора, учителя…

Близнецы Преобразующие переглянулись.

– Вывести часть инмэдиньос и Ведающих из Ансагерда, значит ослабить его, – сказал Вебранд. – Да ещё Узник будет точно об этом знать. Нет.

– Но там же ваши собратья, фреисы, – Тимур обратился к Зодчему, но глаза его были пусты, а вид рассеянный.

– Это их выбор, пусть сами разбираются с последствиями усиления власти Люка.

– Я… я бы хотел вам кое-что предложить за помощь, – Лангри облизнул пересохшие губы. Медленно, чтобы не провоцировать Воителя, залез в карман и выудил небольшой слиток.

– Лунное серебро? – поднял бровь Вегард. – У нас его достаточно.

– А это не ваше. Это из нимулонского месторождения.

Невидимая сила вырвала кусок металла из рук Охотника, перенесла к Зодчему и распылила до состояния едва мерцающего пара. Вегард смотрел в это облако, хмурился, потом совсем по-человечески закусил губу и повёл пальцами. Взвесь вновь сгустилась в слиток, вернувшийся по воздуху к Лангри.

– Вновь он сказал правду. Металл не отсюда, я не узнаю источник.

Воитель смотрел на Тимура. На бесстрастном лице мелькнула тень тревоги.

– Я… я скажу вам откуда я его взял. Там должна быть жила. Это рядом с Тримерой. Вы сможете, например, основать там миссию, посольство, попросив у Нимулона за помощь данную территорию. И разработать шахту спустя некоторое время. Регент не знает о месторождении. Вы сохраните монополию на лунный металл, рычаги давления на нашу страну, всё останется как раньше.

Вебранд посмотрел на брата. Тот кивнул.

– Узник не знает, гибрид ему не говорил. Но есть несколько Преобразующих, которым он делал подарки, они в курсе.

– Но не о расположении месторождения! – тут же вставил Тимур. – Это будете знать только вы!

Воитель скрестил руки на груди.

– Ожидай в приёмной, нам нужно посовещаться.

Тимур поклонился, попятился на пару шагов, потом развернулся и вышел из огромного пустого зала.

***

«Опасно. Пахнет ловушкой. Проще будет устранить гибрида.»

«Это не решит проблемы с нимулонским месторождением. Нашёл один – найдут другие, к тому же есть знающие, что оно имеется. Вопрос времени.»

«Сообщим Сове.»

«Сил Совы может не хватить. Её лучший оперативник, Плющ, задействован в поисках источника силы Узника. Ворон погряз в делах Анклава, приглядывает за ставленником Люка – Вепрем. Да и тут нужны не одиночки, а отряд. Нет официального повода перебросить его. И не предвиделось бы, если бы не запрос о помощи, переданный гибридом. Бумаги подписаны Узником, отличная возможность.»

«Всё складывается удачно для нас. Слишком удачно. Такой лакомый кусок, который мы не можем проигнорировать. Ещё одно подтверждение ловушки.»

«Даже если Узник использует гибрида, а это наверняка так, он лунном серебре он не в курсе. И, предполагая ловушку, мы сумеем к ней подготовиться. Первое – резко сократим время. Второе – значительно усилим отряд. И одно связано с другим.»

«Лунный мост? Да, к такому Люк может оказать не готов.»

«Я тоже пойду, для вашей охраны. Плюс двадцать Ведающих. И пятьсот пехотинцев. Обслуга. Потянешь?»

«Один – нет. Помимо меня потребуется ещё четверо Зодчих. И то на пределе сил. Мы серьёзно ослабим Ансагерд.»

«Чем нас больше, тем сложнее будет Узнику. Что бы он ни задумал, ему придётся договариваться, атаковать нас будет себе дороже. Предложенное гибридом расположение подходит и будет выглядеть логичным для Узника. Не слишком близко к столице, не слишком далеко от Билро. И равном расстоянии от двух концентрационных лагерей. У регента не должно возникнуть вопросов, почему именно там мы разместим форт. Ты с Зодчими возведёшь его за ночь. На вторую – пробьёте шахту. И можете возвращаться. Я некоторое время побуду и тоже приеду.»

«Хорошо. В полнолуние поставим лунный мост к местности рядом с Коссом. Там разбиваем лагерь, на следующую ночь идём до Тримеры.»

«Десять тысяч бы отряд, а лучше сто…»

«Ты уже на весь Нимулон целиком заглядываешься?»

«Давно пора.»

«Умерь аппетит. Серый Совет этого не одобрит. С тобой поступят, как ты только что с сыном Ингвара.»

«Я сообщу гибриду, чтобы готовился к переброске.»

***

«Не знаю, о чём они говорили за закрытыми дверями, я как ни прислушивался – оттуда не раздалось ни звука. Наверное, использовали мыслеречь. Но мне сообщили, что через двенадцать дней мы выдвигаемся. По моим прикидкам – на первый день полнолуния. Не хорошо, нужно будет держать себя в руках. Маршрут не объявили, да я и не допытывался. Всё от меня зависящее я сделал. Помощь в Нимулон придёт, рано или поздно. Для судоходства уже опасно, так что минимум до Кирены придётся добираться сушей. Ну или по воздуху, не дай Бог на Кресте. Мне остаётся ждать.»

«И доделать одно дело. Лучше всего перед самым отъездом.» – подумал Тимур, достал из трельяжа револьверы. «Подарок губернатора следует разобрать и перезарядить. Правда только свинцом, где я тут серебряные пули найду? А вот в «Зверобое» ещё пять осталось. Этого хватит, в идеале одной обойдусь.»

Охотник принялся переодеваться в свою старую одежду.

Глава 16. Агнес. Вулкан Мескар. - Интерлюдия 9

Глава 16. Агнес. Вулкан Мескар.

Лазова взобрался на гребень кратера и оглянулся назад. Их металлическая лодка, собранная обратно в прямоугольный ящик, осталась на берегу, в пяти метрах от прибоя. Волны били о серые гладкие камни, шипели белой пеной и откатывались, чтобы через мгновение вновь ринуться на штурм преграды. Со всех сторон от горизонта до горизонта только белые барашки да перекатывающиеся океанские валы. Гудэри слушал шум ветра, вдыхал запах соли и ощущал гулкие удары о скалы. «Ни души.» Он посмотрел туда, куда уходили его спутники. Перед Охотником расстилалась огромная чаша, не столько жерло вулкана, сколько след от чудовищного удара. «Джонатан ошибся. Не мог корабль Преобразующих взлететь над краем вулкана, а потом камнем рухнуть, да с такой силой, чтобы пробить до подземной жилы. Это ему нужно было падать откуда-то со звёзд, не ближе.» Лазова начал спускаться, скользя по склону. Из-под сапог летела мелкая пыль и камушки. «Да и нет никаких обломков судна в центре кратера. Там только странный цветок. Огромный, наверное, больше халикарнасского Шпиля в диаметре.»

– Джонатан, как ты думаешь, что это такое? – Гудэри окликнул колдуна.

– Какое-то сооружение Предтеч? Оно цилиндрическое, как башни.

– А зачем там эти огромные трубы-ходы по кругу?

– Я польщён, Лазова, вашей верой в то, что я знаю про наших предков абсолютно всё. Увы, я прикоснулся лишь к верхушке айсберга. Поэтому понимаю не больше вашего.

– Башни Предтеч каменные. Как и бункер в подземелье. А тут металл, – сказала Агнес.

– Предтечи металл тоже использовали, – не сдавался Лазова.

Девушка пожала плечами.

– Наша цель внутри, это главное.

Больше часа им потребовалось, чтобы дойти до «цветка», поражавшего своими размерами. Одна из труб, что его формировала, была на уровне земли.

– Тут диаметр метров тридцать, – прикинул Лазова, осматривая чёрный зев уходящего вниз туннеля. – А вся эта дура на пару сотен вытянет.

Он прикоснулся к стене.

– Интересная ребристая форма, будто это гигантская трахея.

– Главное, чтобы для нас это не стало прямой кишкой, – проворчала Агнес, – шевелись давай, юный исследователь.

– Так тут темень! Лампы не взяли, факел бы из чего-нибудь сделать.

Глаза девахи бликанули из темноты.

– Давай руку, я поведу.

Лазова вложил свою ладонь в её горячую ладошку и послушно потопал следом по покатому металлическому полу. Джонатан шёл рядом, видимо, тоже не испытывая дискомфорта от темноты. «Зато я в крепость Предтеч залез и ключ добыл!» – подбодрил себя Охотник.

Гудэри потерял счёт времени, двигаясь в обволакивающей его тьме, слушая только звуки их шагов. Тусклое оранжевое освещение вспыхнуло вдруг, словно отреагировав на их приближение. Гладкий туннель был завален кусками металла, а проход перегораживала каменная стена с воротами, такими же, как в форте под Сегестой.

– А вот это определённо работа Предтеч, – сказал Джонатан.

В оранжевом свете стало видно, что туннель сузился до шести метров в диаметре. Лазова остановился у металлических осколков.

– Края кусков оплавлены. Когда жуки взламывали дверь в командную келью – на ней такие же следы остались.

– Проникли внутрь, установили блокпост… – Ловчий анализировал обстановку. – Но вряд ли это единственный выход, иначе до бункера никто бы не добрался.

– Думаю, другие входы заперты, и чтобы их открыть понадобятся машины Предтеч, способные прорезать сталь как масло, – присоединилась к обсуждению Агнес. – А значит так или иначе – это единственный доступный нам вход.

– Посторонись, – Лазова расправил плечи и походкой важного гуся подошёл к вратам, держа в руке амулет прохода. Из крошечного окошечка вылетел голубой луч, пробежался по фигуре человека, сфокусировался на жетоне, сменил цвет на зелёный и пропал. Заскрипели шестерни, и створки поползли к краям туннеля, образовав проход три на четыре метра.

– Ух, у меня аж мурашки по коже побежали, – Гудэри усмехнулся. Джонатан похлопал его по плечу и пошёл вперёд, постукивая тростью. Агнес, втягивая носом воздух, крадучись двинулась следом. Охотник нагнал товарищей и встроился во главу процессии.

– Да куда ж ты лезешь, – беззлобно проворчала Агнес. – Ты же не видишь и не чуешь, что впереди.

– Ты предупредишь, если что, – уверенно возразил Лазова. – А ключ у меня, так что мне и идти первым.

Девушка фыркнула, но больше возражать не стала.

За каменным заслоном обстановка изменилась. Форма коридора стала больше напоминать сглаженный прямоугольник. Сквозь стены проступали трубы и механизмы, похожие на вздувшиеся вены под кожей. От врат Предтеч вглубь коридора тянулись две лианы толстых канатов. Одна из них шла по потолку. Там стальные скобы прижимали блестящие чёрные верёвки, соединяющие световые сферы. Они зажигались по мере того, как троица приближалась к ним. А по полу змеились более толстые канаты и уходили в неизвестность, туда, где ещё не разогнали мрак оранжевые светильники.

Агнес сжала плечо Лазовы, привлекая внимание.

– Впереди пахнет падалью.

Охотник взял на изготовку винтовку Предтеч, Джонатан достал шестиствольную перечницу, переложив трость в левую руку. Зажигающиеся сферы высветили тело на полу. Троица осторожно подобралась ближе. Девушка осталась следить за обстановкой, предоставив мужчинам осматривать труп.

– В этот раз не мумия, – Гудэри усмехнулся. – Останки практически разложились. Одна рука сжимает револьвер, другая скрючена, будто что-то пыталась удержать в кулаке.

Он высвободил оружие мертвеца из костлявых пальцев.

– Капсульное старьё. – Лазова достал кривой хилинский кинжал, поковырялся кончиком лезвия в каморе, вытряхивая труху, в которую обратился пыж, и выкатил на ладонь шарик пули.

– Подержи, – протянул он находку Агнес. Та взяла, глянула зло и отшвырнула в сторону.

– Ага, серебро, как я и думал, – Охотник усмехнулся. – Думаю, если покопаемся в останках, найдём и его жетон. Скорее всего, это тот самый Ловчий, что вместе с Хорроу отправился к вулкану.

– Что его убило? – спросила девушка.

Джонатан отодвинул тростью остатки истлевшей ткани на спине трупа.

– Это пулевые отверстия. И прожжённые насквозь дыры. Следов когтей нет.

– У Хорроу же был жетон, почему не сработало? – Лазова растерянно посмотрел на компаньонов.

Ловчий задумчиво разглядывал скрюченные пальцы пустой руки мертвеца.

– Причём скорее всего прямо в тот момент, когда его убивали, амулет прохода был при нём… Что-то пошло не так. Лазова, вы уверены, что в бункере сделали всё как надо?

– Да! Скарабеи меня не тронули, и големы пропустили!

Агнес скривилась.

– Что толку гадать. Идём дальше.

– Агнес, я всё хотел у вас спросить, – обратился к ней Джонатан, пока их троица уходила всё глубже и глубже в недра таинственного корабля Преобразующих. – Вот в Трире мы видели големов, которые подчинялись командам Преобразующих. Однако, после встречи их в закрытом бункере Предтеч, складывается впечатление, что это всё-таки технологии наших предков. Как и металлические жуки-разведчики, которые помогали снежным людям в Грязево. Как так выходит? Чьи же это изобретения?

– Не особо интересовалась, – стандартно отмахнулась деваха, но спустя несколько шагов заговорила с ядом в голосе. – Не удивлюсь, если это технологии Предтеч, которые Преобразующие украли и присвоили себе. Скарабеями можно управлять с малого Вечного Слуги, который тоже сотворён детьми огня, а значит у кого он есть, того они и слушаются. «Пустые»… хоть разум у них не улавливается, он, кажется, присутствует, просто какой-то не такой, неподвластный нам. Они понимают речь, причём на разных языках и сами могут произносить осмысленные фразы. Может быть, удалось с ними договориться, чтобы они служили Преобразующим. Или Зодчие подобрали приказы, которые големы не могут не выполнять. Так же, как и варды – снежные волки.

– О, ещё и волки есть? – вклинился в разговор Лазова.

– Ага. Тим с ними сражался, – Агнес не смогла удержаться и не уколоть самолюбие Гудэри. Тот на мгновение поджал губы, а потом спросил:

– Только с ними?

– Вроде да.

Лазова выпятил грудь.

– А я со скарабеями, скорпионом, големами!

Агнес закатила глаза.

Через полчаса коридор раздался вширь, они вышли в зал, потолок которого скрывала темнота. Оранжевая путеводная нить светильников Предтеч перебралась на стену и вела к вертикальным контейнерам, а после к механизму вдалеке, вокруг которого кружилось огненное кольцо. Лазова поёжился.

– Около такой же штуки на меня напал железный скорпион.

– Весьма любопытно, – Джонатан прищурившись рассматривал установку. – Преобразующие зовут нас детьми огня. И вот он, Огонь, подчинённый и служащий топливом для ворот и света. Даже спустя минимум четыре сотни лет он не погас. Возможно, все эти «пустые» и механизмы, которым мы приписываем свойства стражей – не более чем обслуживающий персонал. И лучшее, что мы можем сделать – не тревожить их, не мешать им делать свою работу.

Створка ближайшего ящика поползла вверх, открывая нишу, в которой на чёрной усечённой пирамиде стоял голем. Ступни его ног были обведены зелёной линией, прямо как брикеты с боезапасом от ружья Предтеч, руки – скрещены на груди, а глаза закрыты. На нём были надеты брюки в серо-зелёно-коричневых пятнах, такая же куртка и поверх неё жилет с тремя карманами на груди, из которых высовывались дугообразные пеналы, полные пуль.

– Спокойно, – Лазова вышел вперёд, достал жетон прохода.

Сапфировые очи «пустого» распахнулись. Рука ушла в отделение справа и вернулась с коротким предметом, определённо являющимся оружием, хоть и совершенно непохожим на что-либо, виденное Лазовой ранее. «Приклада нет, от силы раза в полтора длиннее револьвера, ложе толстое и плоское, за рукоятью, прямо как у трёхдульной винтовки, боезапас. Только не прямоугольный брикет, а изогнутый как рог. То, что у него в жилете – это, видимо, запасные. Может он поделится вооружением?»

Голем сделал шаг вперёд, спускаясь с постамента. Его взгляд пробежался по фигуре Лазовы, сфокусировался на амулете в руке. Затем рот неживого создания открылся, и он изрёк фразу на незнакомом языке:

– Секонд парт ов зэ пасс ки.

– Чего? – отозвался Гудэри, оглянувшись за поддержкой на Джонатана.

– Секонд парт ов зэ пасс ки, – повторил «пустой», и Охотнику показалось, что голос механизма стал строже.

Колдун хмурился, отчаянно копаясь в памяти.

– Ему нужно что-то ещё… Что-то второе. Часть ключа? Было ли что-то ещё? Вспоминайте, Лазова! Ещё один амулет или какая-нибудь секретная фраза?

– Чёрт побери! Ну были там какие-то значки под изображением жетона… Я же языка не знаю, мало ли что там написано?!

– Лазова, – с укором сказал Джонатан.

Гудэри всплеснул руками. Голем отреагировал на резкое движение: короткий ствол оружия дёрнулся, Охотник на инстинктах направил на него винтовку и вжал гашетку. В то же мгновение ружьё «пустого» изрыгнуло пули, дробный гром разлетелся по залу. Лазова отлетел, голем опустился на одно колено, один его глаз погас. Джонатан наотмашь ударил тростью по оружию «пустого», а Агнес врезала голему по голове, опрокидывая на пол. Затем кинулась к Охотнику, разорвала вспоротый пулями сюртук. Мужчина застонал.

– Хороший комбинезон, но синяки будут. Меня будто конь лягнул.

Девушка стукнула кулаком ему в плечо.

– Ещё раз меня так напугаешь, я сама тебя пришибу!

Голем, дёргаясь, приподнялся на левой руке. Правая так и не выпустила оружие, но висела плетью. Не с первой попытки, но он повернул голову в их сторону, вперив светящийся голубой глаз в Агнес. Створки остальных прямоугольных ящиков поползли вверх.

– Отступаем, – шепнул Ловчий, помогая Лазове подняться.

Деваха оскалилась.

– Я в двух шагах от цели, – процедила она сквозь зубы и сделала шаг вглубь зала.

– Мы идём по следам Узника, – Джонатан не пытался её остановить, понимая, что тут он бессилен. – Преобразующий из Трира отдал свою жизнь, чтобы он попал в бункер. Потом Ловчий погиб тут. Хорроу прошёл по их телам к своей цели. Ты поступишь так же?

На его лице читалось смирение и грусть.

В темноте зажигались многочисленные сапфировые глаза. Что-то большое и тяжёлое топало к ним. Массивная тень заслонила свет огненного кольца. Пол вибрировал от его шагов.

«Я могу отойти в сторону, скрыть себя от стражей этого места… Пока они отвлекаются на Джонатана и Лазову – проскользнуть дальше. И выйду отсюда потом, как это сделал Ян, забрав жетон прохода из мёртвой руки того, кто тебе доверился.»

Агнес схватила ладонь Лазовы и потащила его обратно к вратам. Лицо Джонатана просветлело, озарилось улыбкой, и он побежал рядом.

Тяжело дыша, они миновали каменный заслон. Гудэри вновь показал амулет, и створки захлопнулись. Охотник присел у стены, привалившись к ней спиной.

– Чёрт…

– Ничего, не страшно, – Джонатан заходил туда-сюда. – Мы можем переждать пару дней. Големы вернутся в свои ящики. Жетон открывает эти двери, это главное. Думаю, мы сможем аккуратно обойти охранников. На крайний случай оставим Лазову тут, себя-то мы сумеем скрыть…

– У нас нет пары дней! – Агнес долбанула кулаком по вратам. – У нас, может, и пары часов нет!

– Это моя вина, – сказал Гудэри, поднимаясь. Он был бледен. – Я вызвался идти в крепость Предтеч. Я должен был добыть ключ целиком, а не только одну его часть. Я отвлеку на себя «пустых». Продержусь столько, сколько смогу. Дам вам побольше времени. Завершите миссию. Только… только позаботьтесь о Адель.

Агнес подскочила к нему и влепила пощёчину.

– Я не для того тебя, тупня, из Альвгерда вытаскивала и тут не бросила, чтобы ты мне тут из себя героя изображал! Пожертвовать он собой решил! Нет уж, не собираюсь за тебя нянчиться с твоей жёнушкой, у меня и без того забот хватает! Мы пройдём все вместе, понял?!

Лазова робко улыбнулся.

– Колдун, думай давай! – накинулась на Ловчего деваха. – Зря я что ли тебя с собой взяла!

– Слушаюсь, моя госпожа, сейчас будет план, – Джонатан с улыбкой поклонился.

– То-то же, чтобы вы без меня делали, – Агнес скрестила руки на груди, победно оглядывая мужчин. – Кто бы ещё кроме меня вам волшебных пинков выдал…

Она осеклась, обернулась в сторону выхода из туннеля. Зрачки её расширились, уши заострились, а чёрно-красные волосы на затылке встали дыбом. Затем взгляд её заметался, она бросилась в ноги к Лазове, обняла колени.

– Прости меня…

– Эй, ты чего? – он принялся поднимать девушку. Та посмотрела ему в глаза.

– Ты прав. Другого варианта нет. Нужно будет открыть врата. По-другому никак.

– Но… как же твои слова? А как же все вместе?.. – радость от того, что не придётся жертвовать собой, что они теперь одна команда и справятся и с этой проблемой, сменилась детской обидой.

Агнес отвернулась, подошла к Джонатану, схватила его за ладонь, сжала в своей.

– Прошло время детальных продуманных планов. Нам поможет только хаос. Тебе придётся соображать быстро. Очень быстро. – Девушка разорвала контакт, отдёрнув руки. Мужчины недоумённо переглянулись.

– Пошевеливайтесь! Вы бросили меня в Альвгерде, а теперь что, специально тянете время?! – вдруг заорала на них Агнес. – Вы на чьей вообще стороне? Лазова, бесполезный ты кусок, что значит не можешь открыть врата!

Гудэри открыл рот, чтобы возразить, и тут увидел с дюжину пар глаз в темноте туннеля. Оранжевый свет у каменного заслона отражался в них. Джонатан отступил к Охотнику, его правая рука осталась сжата в кулак, но левая поудобнее перехватила трость.

Из темноты на свет выступил мужчина с чёрными волосами, заплетёнными в косички. Его жёлтые глаза оглядели троицу, и рот изогнулся в хищном оскале.

– Здравствуй, Ласка. Кажется, мы вовремя?

– Здорова, Полоз, – деваха кивнула ему как давнему знакомому. Лазова, видя это, побледнел от злости. – Плющ ещё не прибыла. Сдаётся мне эти двое тянут время, ожидая её.

– Ну так подождём все вместе, – оскал стал шире. – Хотя, можем немного скрасить ожидание. Есть у меня одна идея.

Красный язык быстро облизнул губы. Агнес подошла к желтоглазому, положила ему ладонь на плечо.

– Отличная мысль. Ваты, не стесняйтесь, присоединяйтесь к веселью. Тут и для вас найдётся подарочек, я знаю, как вы любите человеческих колдунов.

Из мрака показались похожие друг на друга черноволосые мужчины и женщины в обтягивающих бархатных комбинезонах, лоснящихся, как шёрстка крота. Они взяли в полукруг Джонатана и Лазову, жмущихся к каменным створкам.

– Предлагаю поохотиться. Кто первый добудет сердце Охотничка – победил, – томно промурлыкала Агнес и достала из-за спины хилинский кинжал. – А чтобы он никого не поранил, я украла его отравленное жало.

Она криво улыбнулась ему в лицо.

– И пули тоже вытащила заранее. Что ж ты будешь делать без серебра, а человечек?

Лазова потянул «Зверобой» из кобуры и нахмурился. «Вес не поменялся… Как так? Она же сказала…» Его недоумение Преобразующие поняли по-своему и обменялись смешками. Охотник по возможности незаметно скосил глаза, ловя едва заметный блеск гильз в каморах револьвера. «Значит она…» – Гудэри оборвал мысль, боясь всё испортить.

– А ты Ведающий, так ничего и не понял? – обратилась Агнес к Джонатану.

Тот немного разжал кулак. На ладони лежало серебристое колечко с металлическим камнем.

– Я понял всё очень быстро, предательница. Просто надеялся, что сумею обыграть тебя. Хоть я и умею принимать поражение, не думайте, что я сдамся без боя.

Деваха показушно громко рассмеялась и снова обратилась к Лазове:

– Беги, человечек. Мы даже дадим тебе фору. А потом ты умрёшь. Один, загнанный как животное. По-другому никак, – сказала она, пристально смотря на Охотника. Гудэри встретился с ней взглядом.

– Да чтоб тебя черти взяли, тварь! – заорал он. – Будь ты проклята! Эта Плющ, она всех вас выпотрошит! Она отомстит за нас!

Лазова увидел теплоту и благодарность во взгляде Агнес, хоть она тут же закатила глаза, и он умерил пыл.

– Вы это хотите? Хотите ключ прохода? – Гудэри поднял руку с жетоном, так чтобы она оказалась напротив крошечного окошечка во вратах. – Без него вы, нелюди, ещё сотню лет внутрь не попадёте!

Преобразующие оскалились. Полоз подался вперёд, Агнес оказалась чуть сзади него. Синий луч ощупал фигуру Лазовы, сменился на зелёный, и створки, с каменным скрежетом поползли к стенам. Из темноты коридора в отражающие свет глаза оборотней взглянули сапфировые. Расцвели огненные цветы на дулах коротких ружей големов, стаккато выстрелов заполнило туннель, засвистели пули. К грохоту добавились крики боли и рычание. Росчерки пуль отделили троицу от большинства Преобразующих. Те, уходя от выстрелов, прянули в стороны, прыгая на стены, прижимаясь к полу, метнулись к «пустым» и сшиблись, орудуя когтями.

Пользуясь моментом, Агнес ударила кинжалом Полоза, но тот успел среагировать, отшатнувшись и отделавшись длинной раной на груди.

– Ах ты, сука! Всё-таки Плющ – это ты! – зашипел желтоглазый, взглядом вонзаясь в разум девушки и заставляя застыть.

Охотник вырвал револьвер из кобуры и от бедра вогнал две пули в живот и грудь Полозу. Агнес вернула контроль над телом, в низкой стойке напала на перевёртыша, орудуя кинжалом. Атакуя, она смещалась в бок, чтобы подставить Полоза под дуло «Зверобоя». Со змеиной грацией желтоглазый увернулся от её выпадов, атаковал ментально, посылая в мозг девушки смятение, смешанное с болью. Агнес скорчилась, едва не выронив клинок, бестолково замахала руками во все стороны, перевёртыш рванул к девушке, замахнулся, целясь в горло, но тут одна серебряная пуля чиркнула по плечу Полозу, а вторая клюнула в бедро. Агнес поднырнула под руки Полоза, взяла в захват и развернула его лицом к Охотнику. Лазова выстрелил перевёртышу в сердце, а девушка снизу вверх вонзила кинжал ему в подбородок, пригвоздив его язык к нёбу и пронзив лезвием мозг Полозу.

«Я же обещала,» – донеслась до Гудэри её мысль, и Охотник поблагодарил Агнес взглядом.

Големы тем временем встали полукругом, двое из них нацелились на активно действующего Лазову. Джонатан бросился к нему, прижимая к стене. Колдун изменил свою температуру тела, надеясь, что достаточно закрыл собой Гудэри. Агнес же смешалась с Преобразующими.

«Пустые» не обращали внимания на разорванную плоть, оторванные конечности или выбитые глаза. С деловитой методичностью они поливали пулями чёрные фигуры, маневрировали, отступая за спины товарищей, чтобы сменить боезапас. Преобразующие рассыпались, пытаясь обойти их с флангов. Один черноволосый оборотень бросился к Джонатану с Лазовой, но колдун пригвоздил его взглядом, заставляя корчиться в муках, а Охотник из револьвера добил оборотня.

«Пуст, перезаряжаюсь!»

Ловчий быстро надел колечко на мизинец и вдавил камень. Затем силой мысли поднял кусок металла и впечатал его в навалившегося на Агнес Преобразующего. Та полоснула когтями вату по животу, сделала сальто назад, уходя с линии стрельбы големов. Стражи Предтеч наступали шеренгой, давя оборотней плотным огнём из своих коротких ружей. Один из Преобразующих, что добрался до «пустого» и оторвал ему руку, был опрокинут на пол очередью. Голем, не заметив потери конечности, бросился врукопашную на врага. Его кулак пробил грудную клетку оборотня, погрузившись до запястья.

Другой «пустой» повернулся к вжавшимся в угол людям, наводя на них оружие. Удерживая винтовку Предтеч левой рукой, Лазова зажал гашетку и тыкнул тремя дулами в сторону голема. Тот задёргался, опустился на колени, глаза его потухли. Окровавленная Агнес оказалась рядом с ними, отбила удар оборотня и пнула того в колено. С хрустом нога Преобразующего выгнулась в другую сторону, а лицо тут же разворотила серебряная пуля из «Зверобоя» Охотника. Джонатан разумом как тараном сбил ближайшего голема с ног, высвободил скрытое лезвие из трости и рубанул по оборотню, пытавшемуся обойти их с фланга.

«Пока всё идёт неплохо,» – возник голос колдуна в голове Лазовы.

«Не накаркай,» – присоединилась к нему Агнес.

«Даже не хочется ломать големов, мы же тем самым помогаем Преобразующим,» – с сожалением сказал Гудэри.

На мгновение они оказались плечом к плечу, скала посреди бушующей схватки, об которую с двух сторон бились волны атакующих, смешиваясь друг с другом, а затем троица снова разделилась. Девушка прыгнула на «пустого», сбивая с ног. Джонатан ментально сдавил тянущуюся к нему лапу Преобразующего, отчего осколок кости пробил мышцы, и полоснул серебряным клинком. Лазова пригнулся от атаки оборотня, хотел выстрелить, но спину того уже вспорола очередь голема. Охотник «отблагодарил» создание Предтеч выстрелом из своей винтовки, заметил крошечную красную полоску на ложе, выбросил брикет с потраченным боезапасом и поставил свежий.

«Только у нас есть оружие и против тех, и против других!» – с весельем подумал Гудэри. – «Вот если бы они додумались объединиться, тогда было бы туго. А так, даже как-то скучно!»

Агнес, обратившаяся в чёрно-серебристого Зверя, наградила его злым взглядом янтарных глаз и вцепилась пастью в голову Преобразующего. Стая металлических жуков вылетела из темноты врат, закружилась над полем боя и принялась жалить оборотней короткими вспышками молний. Услышав полный боли рёв Зверя, Лазова переключился на них, наводя три дула своего ружья и сбивая короткими нажатиями на кнопку. Регенерирующие Преобразующие додавливали остатки големов, всё чаще отвлекаясь на людей, но Джонатану пока удавалось сдерживать их атаки, туманя оборотням разум и вынуждая атаковать друг друга.

Пол содрогнулся от тяжёлой поступи. В проёме врат показалось четырёхметровое металлическое чудовище на двух ногах, подобных птичьим. Пулемёты по бокам плоского безголового туловища раскрутились и полоснули потоком огненной смерти по куче из големов и оборотней. Свист и грохот резал уши не слабее пуль. Из решётчатых отверстий в его теле вырвались клубы серого дыма.

«Что это такое?!» – мысленно завопил Лазова, сжимаясь в комок.

«Шагающий танк «Миротворец». Самое страшное из оружий снэйвсов, охраняющее Ютунхайм,» – будничным тоном ответила Агнес. – «И как ты понимаешь, и его они спёрли.»

Джонатан схватил Охотника за плечо, сильно встряхнул, приводя в чувство. Лазова направил на чудовище винтовку Предтеч, нажал на гашетку, но оно и не вздумало замедлиться. Топнув трёхпалой ногой, «Миротворец» вмял ближайшего Преобразующего в пол, повернулся к другому и очередью разорвал его на куски. Гудэри вдавил кнопку, с ужасом наблюдая, как стремительно укорачивается полоска боезапаса на ложе, а механический монстр по-прежнему продолжает стрелять.

Чёрно-серебристый Зверь скачками метался за спинами Преобразующих, прикрываясь ими от выстрелов, потом прыгнул на стену, оттолкнулся лапами и приземлился сверху на металлическое отродье. Когти рванули по корпусу, высекая искры. Верхняя часть танка раскрутилась вокруг своей оси, и Зверя сорвало, бросив башкой в стену. Один из пулемётов нацелился на дезориентированную Агнес, изрыгнул пули, но они ударили в стену рядом. Бледный, с испариной на лбу, Джонатан стоял, вытянув руки, словно тащил на себя неимоверную тяжесть. С его губ сорвался стон. Четырёхметровый монстр скрежетал сочленениями, пытаясь нацелиться на отползающего Зверя. Колдун вновь застонал и упал на колени, из его ушей текла кровь. «Миротворец», словно освободившийся от пут, развернул оружия на оборотней. Пятеро оставшихся в живых ватов взялись за руки, образуя круг. Вокруг них поднялся вихрь из пыли, металлических осколков и крови и ринулся по коридору, сметая всё на своём пути. Лазова закричал от страшной боли. Невидимый кокон накрыл Джонатана и Охотника, стальные куски застревали в барьере, как мухи в паутине. Агнес бросилась бежать прямо к танку, проскользнула между ног под брюхом колосса, прикрываясь им от вихря. Рукотворный ураган обрушился на металлического гиганта, шрапнелью стуча по корпусу и залепляя мусором многочисленные поблескивающие синим глазки. Вихрь, что сорвал бы плоть с костей живого существа, лишь на мгновение задержал «Миротворца». На атаку против него танк ответил очередями снарядов, отрывающих куски от тел Преобразующих. Пока механизм сфокусировался на других, Агнес атаковала его со спины: влетела плечом, отчего он лишь едва покачнутся. Механический колосс возвышался над полем боя как бог войны.

«Нужно хотя бы сбить его с ног!» – ворвалась её мысль в сознания мужчин.

«Миротворец» крутанулся, корпусом отшвыривая Зверя в сторону. Два Преобразующих повисли на левом пулемёте, пригибая его к полу. Ловчий, так и не вставая с колен, закрыл красные, с лопнувшими сосудами глаза, стараясь отрешиться от происходящей бойни. С правой руки колдуна тонкой струйкой текла кровь, собираясь в лужицу у колена.

«Я попробую дотянуться мыслью до механизмов внутри него, нарушить их работу. Лазова, найди уязвимую точку, выжди момент и стреляй. Пока мы его не атакуем – для «Миротворца» оборотни главный приоритет.»

Охотник медленно встал из-за его спины. С правого плеча и лопатки одежда была сорвана, но чешуйчатый комбинезон сохранил тело. А вот выше шеи половина лица превратилась в изрезанное месиво, иссечённое и разодранное осколками, закрученными ураганом. Правого глаза больше не было, только заполненная кровью дыра.

«Принял,» – отозвался Гудэри, стиснув зубы. «Нельзя, чтобы соратники отвлеклись на меня. Я – в порядке.»

Охотник медленно, через боль принялся обходить танк, целясь из револьвера. Левым глазом это делать было непривычно. «Зато больше не требуется прищуривать второй,» – с мрачным весельем подумал Лазова. Механический монстр тем временем стряхнул с себя Преобразующих, разразился выстрелами, уже не такими меткими из-за забитых окуляров и вмешательств колдуна в работу его систем. Один из оборотней пал, последний продолжил остервенело атаковать. Металл мялся от его ударов, Преобразующий отпрыгивал и кидался снова, атакуя одновременно и физически, и ментально. Орудия «Миротворца» словно заглохли, и он гонялся за оборотнем по туннелю, безжалостно топча обломки големов и останки Преобразующих. Гудэри заметил, как при ходьбе сочленения брони на ногах чуть расходятся, открывая переплетение канатов и шлангов. Подловив момент, он несколько раз выстрелил туда, пока наконец пуля не разорвала внутренности механического сустава. Бурая жидкость полилась на гладкие бронеплиты, и металлический колосс захромал, но начал поворачиваться к Лазове. Охотник заметил, как разумный механизм перераспределяет нагрузку на неповреждённую конечность, используя её как ось для поворота. Чтобы отвлечь танк от человека, чёрно-серебристый Зверь напрыгнул на корпус, царапая в одно и то же уже повреждённое место. Дождавшись, пока орудия механического чудовища отвернутся от Лазовы, Агнес спрыгнула на последнего Преобразующего, схватила его и швырнула в механизм. Заверещавшего оборотня разрезало двумя потоками пуль. В ребристом туннеле остались только хромой танк, Зверь и два человека.

«Агнес, заставьте его двинуться за вами!» – отправил мысль Джонатан.

Чёрно-серебристый оборотень оскалился, отпрыгнул назад. «Миротворец» остался стоять как вкопанный, наводя пулемёты. Огненные росчерки стегнули по полу в то место, где только что стояла Агнес, потом дёрнулись за ней к стене. Зверь не мог прочитать намерения механического разума, оставалось полагаться лишь на нечеловеческую реакцию и животные инстинкты. Агнес скакала из стороны в сторону, пытаясь заманить за собой танк и при этом страшась слишком сильно разорвать дистанцию, из-за чего тот переключится на более близкие цели – людей. Её действия стали предсказуемыми, и танк выстрелил на упреждение. Крупнокалиберные пули ударили в плечо оборотню, отрывая лапу, Агнес завизжала, покатилась по полу и вжалась в него животом, скрываясь за телами и обломками. «Миротворцу» пришлось сменить положение для лучшего обзора, он шагнул, опёрся на повреждённую ногу…

«Сейчас!»

Колдун разумом дёрнул поднятую конечность на себя, закричав от натуги. Танк замер, балансируя на одной. Раненный Зверь метнулся к «Миротворцу», всем весом врезавшись в его корпус. И нога механического монстра подломилась. Он брякнулся наземь, Лазова радостно вскрикнул, когда увидел бессмысленно задранные в потолок пулемёты. Но «Миротворец» тут же повернул в его сторону туловище. Охотник прыгнул в сторону, за мгновение до того, как пули изрешетили пол и стену в том месте, где он только что стоял. Агнес сиганула на танк, заскребла по броне, ломая когти. Оказавшись в слепой зоне, куда не могли свестись дула орудий, оставшейся лапой она царапала, била, рвала защиту «Миротворца», пытаясь добраться до его механических внутренностей. Металлическое чудовище мотало корпусом, словно норовистый конь, стремящийся сбросить наездника. Ноги топали по полу, стараясь нащупать удобный угол, чтобы вернуть танку вертикальное положение. Целая конечность скрипела от натуги, уперевшись в металлическую поверхность. Одноглазый Лазова обошёл танк с другой стороны, прицелился во вторую ногу и, выждав момент, выстрелил, повредив и её. И вновь ему пришлось бежать от выстрелов «Миротворца». Исторгая дым, танк в этот раз опустил пулемёты параллельно полу, потом обвёл ими дугу, выпустив длинную очередь на уровне пояса человека. Лазова с Джонатаном упали ничком, пули стрекотали над их головами, дырявя стены.

Капающая слюной Агнес с безумными, налитыми кровью глазами, обрывками мышц вместо одной лапы и исковерканной, изломанной второй, отогнула край бронепластины, вцепившись в неё челюстями. Переждав залп пулемёта, Гудэри добежал до неё, просунул в подмышку Зверя винтовку Предтеч, ткнув дулами прямо в дыру, и зажал гашетку. По корпусу «Миротворца» прошла крупная дрожь. Механизмы внутри него заскрипели, что-то натужно взревело, будто он на самом деле был умирающим животным. Охотник отскочил подальше, внимательно следя, куда направлены пулемёты. Чёрно-серебристый Зверь зубами и когтями вцепился в правый и принялся дёргать его из стороны в сторону, пытаясь вырвать, как руку из плеча, словно хотел отомстить «око за око». Пара оставшихся целыми сапфировых глазок мигала с перебоями.

– Да когда ж ты сдохнешь?! – закричал Лазова и выпустил в прореху в корпусе две пули из револьвера.

Агнес всё же оторвала орудие и принялась лупить им по танку, как дубиной. От звона, как в кузне, заложило уши. От едкого порохового дыма, запаха гари, крови и внутренностей Лазову начинало мутить. С остервенением чёрно-серебристый Зверь переключился на второй пулемёт и долбил по нему, пока не погнул. После чего отшвырнул своё «оружие» в сторону. Медленно оборотень осел на землю, оплывая и обращаясь в искалеченную черноволосую девушку в обтягивающем чёрном комбинезоне, прямо как у ватов.

Джонатан карминовыми подтёками на лице, стянул с белого, обескровленного мизинца кольцо. Прижал пальцы к виску.

– Голова раскалывается, – простонал он, согнулся и его вырвало.

Агнес поднялась, побрела между телами. Некоторые из них шевелились, пытаясь зарастить повреждения. Она вырвала из подбородка Полоза серебряный кинжал и принялась резать и кромсать Преобразующих.

– Никто, никто не должен выжить. Никто, никто не должен ни о чём рассказать, – хрипло приговаривала она.

Лазова смотрел на неё и осознавал, что не чувствует страха. «Казалось бы, если она так обращается с себе подобными, то что говорить о людях,» – подумал Охотник, перезаряжая револьвер. – «И всё же она с нами. Агнес не безумный мясник, она не ненавидит всех без разбору. Для неё есть свои и есть чужие. А значит и Адель сможет любить меня даже после того, как стала оборотнем.»

– Я искренне надеюсь, что оно того стоило. Кажется, я начинаю понимать, что у цены за знания есть предел, – Джонатан отёр ладонью лицо. Подтёки крови шли из уголков глаз, носа и ушей. Он с трудом видел, даже тусклый свет от ламп был мучителен, а любая мысль вызывала молнию боли, пронзавшую мучимый грозой мигрени мозг. Всем весом опираясь на трость, колдун поднялся на ноги. Гудэри аккуратно похлопал его по плечу, радуясь его прозрению. Ловчий взглянул на некогда красивое лицо Лазовы, и ему стало больнее чем, раньше.

– Что, настолько всё плохо? – Гудэри попробовал ухмыльнуться, но даже это причиняло муки.

– Тебя будто мордой по гравию протащили, – ответила за колдуна Агнес. Она встала, покрытая своей и чужой кровью. Девушка перекинула Лазове липкий кинжал – тот неловко поймал, едва не промахнувшись. – Зато ты теперь как Вотан, пожертвовавший глазом ради обретения мудрости.

– Надеюсь, Адель меня такого не разлюбит, – сказал Охотник, осторожно касаясь разодранной щеки подушечками пальцев.

Девушка оглянулась, выискивая что-то среди останков.

– Кто-нибудь может мне руку подать? – она криво улыбнулась. – А, вот она.

– Лазова, позвольте я попробую что-нибудь сделать, – Джонатан потянулся к молодому Гудэри, прикрыл веки, но колдуна тут же мотнуло, он едва не потерял сознание. Охотник подхватил его под подмышку. – Простите, нужно отдохнуть. Кажется, ещё одно усилие – и мозг вытечет из ушей.

Колдун закрыл глаза, медленно вдыхая и выдыхая, медитацией изгоняя любые мысли из головы.

– Всё в порядке, – успокоил его Лазова. – переживу. Агнес, чем тебе помочь?

Девушка стояла, пытаясь приладить оторванную руку обратно, но она не держалась.

– Примотай её ко мне чем-нибудь. Глядишь быстрее прирастёт.

Охотник содрал с себя остатки сюртука и соорудил перевязь для неё.

– Прости, – вдруг сказала Агнес, не глядя на Лазову.

– За что опять?

– Орн. Это я была там. Пыталась убить тебя.

Гудэри затянул узел на перевязи.

– Забыли. Мне надо было давно тебя пристрелить, или просто дать умереть около форта Предтеч, а теперь чего уже? Я прощаю тебя.

– От твоего благородства тошнит, – сказала деваха, но при этом в её голосе появилась несвойственная ей мягкость. Здоровая рука Агнес нырнула в складки кожи на животе.

– Чёрт. Никогда к этому не привыкну. Карман в теле, это ж надо…

– Заткнись. Это моя последняя ампула «дающего жизнь». Прими как плату за неудобства. Снова станешь красивым и с двумя глазами.

Охотник взял склянку с золотистой жидкостью. «Один глоток – и я снова нормально вижу. Один глоток – и можно не бояться, что Адель бросит урода.» Он коснулся пробки. «Потратить на себя то, что может спасти чью-то жизнь. Или сделать Зверя из яростного чудовища снова любящей женой.» Лазова сжал ладонь и убрал ампулу в карман брюк.

– Если не примешь сейчас, потом га-квиян уже не подействует, – предупредила Агнес.

– Тогда надеюсь Адель нравятся одноглазые. И я не погибну в следующей схватке, не увидев врага в слепой зоне. Тупо будет, да? – Гудэри попытался ухмыльнуться через боль.

– Идём уже, – Агнес прочистила горло. – Клянусь Тунаром, если ещё хоть кто-то встанет у меня на пути…

– С удовольствием уйду отсюда подальше, – Охотник прочистил горло, сплюнув мокроту. – Чёртов чёрный порох – дым горло разъедает. Почему механизмы Предтеч использовали эту дрянь?

– Он может храниться практически вечно, – ответил Джонатан, шаркая за Гудэри. – Наши предки всё продумали… Даже на четыреста лет вперёд, когда их самих уже не стало.

– Посмотрим, куда успели дотянуться их загребущие руки, – Агнес мотнула головой в направлении цепочки оранжевых огней, уходящей в глубину корабля Преобразующих.

Восстанавливаясь после схватки и сберегая дыхание, они некоторое время шли молча. Тишина и мрак казались обманчивы: не верилось, что всё закончилось. Было страшно от того, что сейчас придёт вторая волна защитников, с которой они уже не справятся, несмотря на всю браваду Агнес.

Ловчий задумчиво посмотрел на установку с кольцом огня, мимо которой они проходили.

– Я всё думаю о цене нашей победы. Допустим, мы перебили всех охранников этого места. Что произойдёт с Огнём, оставленным без присмотра? Потухнет или вырвется из-под контроля? На что способна мощь, питающая сотни лет столько устройств?

– Намекаешь, что нам следует поторопиться? – проворчала Агнес. – Ну так шевелитесь, калеки недобитые… Недра этой штуки можно исследовать вечно… Но, если Узник оставил следы – я их найду.

***

Они шли по внутренним помещениям корабля, трюму, как назвал его Лазова. Каюты с капсулами сменяли залы с устройствами, сросшимися с окружением. Если у Предтеч механизмы казались отдельными частями, то у Преобразующих они были единым целым. Будто живая ткань, обернувшаяся металлом, но сейчас столь же безжизненная, как и всё остальное.

Девушка свернула в очередной коридор, ведомая инстинктами. В открывшемся зале в полумраке тускло проглядывало оранжевое свечение в изголовье саркофага.

– О, и тут ванна как в крепости Предтеч.

– Это не ванна, дикарь, – скривилась Агнес. – Это Кузня Крови.

– Очередное оружие? – с подозрением спросил Гудэри, решая, за что ему схватиться: за «Зверобой» с серебряными пулями или за винтовку против механизмов.

– И да, и нет, – девушка подошла к саркофагу, провела рукой по краю. – Она может выковать самое мощное оружие. Из тебя. Если переживёшь процедуру, то станешь одним из Высших Каст – Зодчим или Воителем.

– Это тут Хорроу получил силу? – глаза Джонатана загорелись.

– Скорее всего. Нужно спросить её.

– Её? Кузню? – у Лазовы отвалилась челюсть.

– Она когда-то была инмэдином, но добровольно пошла на обращение в вещь, сохранив частицу разума. Как я тогда в Карнусире, когда обратилась в статую. Только возможности другие… И Кузня при смерти, но на ответ должно хватить. Вряд ли вы, дети огня, его услышите.

Агнес перешла в изголовье саркофага и коснулась шарообразного бугристого комка, напоминавшего мозг. Именно от него шло свечение. Кузня отреагировала, вспыхнув пульсирующим светом. К горлу Лазовы подступила знакомая тошнота, испытываемая им рядом с Малой Вуалью в Трире, а потом в мозг ворвались видения.

К Кузне подошёл мужчина. Он был тем, кто имел право на изменения. И даже больше. В отличие от других ему был позволен третий вариант. Который он и выбрал. Мужчина лёг в саркофаг, и Кузня разъяла его тело на мельчайшие частицы, а потом пересобрала заново. Он пережил изменения, подтвердив, что достоин. Мужчина выбрался с трудом и не мог прийти в себя. Прощальным подарком Кузни была информация о том, что теперь силы ему может дать лишь одно: жидкость с золотистым сиянием. Кузня отдала последнюю энергию и погрузилась в сон, мало отличимый от смерти.

Лазова застонал, схватившись за голову.

– Чёрт побери, что всё это значит?

– Вы видели? – с удивлением спросила Агнес.

– К несчастью, – простонал Охотник.

– Отчего же, – возразил Джонатан, – если бы не мигрень, я бы сказал, что весьма любопытные образы. Но я бы не отказался от толкования их просвещённым мастером.

– Иди к Хал, колдун, со своей лестью, – проворчала деваха. Оранжевое свечение погасло, зал погрузился во мрак. – Уходим от сюда. Здесь больше искать нечего. Другие помещения, конечно, могут ещё хранить много интересного, но мне, Джонатан, на это плевать.

Ловчий вздохнул.

– Уходим, так уходим. Я научился вовремя останавливаться. Но всё же прошу хоть немного компенсировать мои страдания, удовлетворив любопытство.

Только колдун, видящий в темноте, заметил промелькнувшее в глазах Агнес уважение.

– Согласна на такой компромисс, но слушать будете на ходу. – Троица двинулась в обратный путь. – Есть две Высших Касты Преобразующих – Зодчие и Воители. Первые предназначены, чтобы созидать, вторые – чтобы разрушать. Как оказалось, есть ещё и третья, призванная решать, а нужное ли построили, а правильно ли разломали. Судии, призванные сдерживать Воителей и Зодчих, если те выйдут из-под контроля. Видимо есть у них какие-то особенности, что позволяют им справиться с теми, кто казался вершиной могущества. Но как же таких контролировать? Как оказалось – очень просто. Возможности Судий и их регенерация ограничены практически на уровне человека, если только они не примут га-квиян – сок золотых яблок, из которого гонят амброзию на Мышином Острове. Если Серый Совет владеет га-квияном, то и Судий у них на поводке. А они уже в свою очередь могут приструнить зарвавшихся Зодчих с Воителями. Судии нужны обществу, но и им самим без общества не выжить. Однако, в случае с Хорроу всё пошло не по плану.

Девушка и два мужчины миновали кольцо огня. Джонатан всё время, пока они шли мимо энергетической установки Предтеч, вглядывался в пламя, надеясь заметить любую мелочь, указавшую бы ему, насколько всё стабильно или наоборот. «Смогу ли я вернуться сюда когда-нибудь или это уже будет бессмысленно?» – подумал колдун.

– На тот момент, когда Хорроу стал Судией, секрет создания га-квияна был утерян. И он же его и нашёл. – продолжила Агнес.

– Очевидно, что нет лучшей мотивации, чем зависимости собственной жизни от этого зелья, – усмехнулся Лазова.

– Не поспоришь. Но в итоге у Узника монополия на «дающего жизнь» и никто его не контролирует. Зато теперь мы знаем, как лишить его сил. Осталось придумать, что теперь с этой информацией делать.

– А поняли ли вы, Агнес, что такого уникального в нынешнем Великом Магистре, что именно ему Кузня Крови оказала честь стать Судией? – спросил Ловчий.

Девушка помрачнела.

– Поняла. Дело в его крови. Он гибрид.

– Гибрид? – переспросил колдун.

– Искусственно созданный Преобразующий. Гибрид дитя огня и инмэдина. Непонятно только, с какого перепугу, быть Судиями доступно только гибридам…

– Если подумать, – Джонатан мерно отстукивал шаги тростью. – То, кто может непредвзято оценить, как не чужак? Моё знакомство с Преобразующими было недолгим, но у меня сложилось впечатление о вас как о консервативных шовинистах, считающих себя венцом эволюции.

– Так и есть, – не смущаясь подтвердила Агнес. – А что не так?

– Думаю, что такое общество склонно к стагнации, а затем и к вырождению, без прилития свежей крови как в буквальном смысле, так и на уровне идей. Мы банально не способны объективно оценить ситуацию, не взглянув на неё извне. А значит кто, как не тот, кто способен посмотреть на ваше общество со стороны, достоин судить и карать?

Деваха фыркнула, но было видно, что слова Ловчего заставили её задуматься.

Через некоторое время они миновали каменные врата. Лазова закрыл их жетоном и остановился посреди поля брани, разглядывая тела.

– Мне вот что не даёт покоя, – сказал Охотник. – Я об этом ещё в крепости Предтеч задумался. После смерти Зверь обращается в человека. В ту форму, в которой родился. Почему же Преобразующие остаются в этом странном облике?

Джонатан вздохнул.

– Лазова, вы же способны сложить два и два самостоятельно. Вы просто не хотите принять ответ.

Гудэри нахмурился.

– То есть вы буквально не люди? – он посмотрел на Агнес.

– Ещё раз напоминаю: расскажешь Тиму – я тебя найду и убью, – мрачно ответила девушка, зыркнув на него исподлобья.

Охотник пожал плечами.

– Думаешь, он это не примет? Я же смог.

– У нас с тобой не такие отношения. Мне наплевать, что ты обо мне подумаешь.

– Хочешь – замолвлю за тебя словечко? – усмехнулся Лазова, но тут же поморщился от боли.

– Ой, да просто заткнись уже! – Агнес развернулась на месте и потопала на выход из туннеля, раздражённо сопя.

– Эй, да постой же ты, – крикнул ей в спину Охотник. – У меня и так один глаз остался, а тут ещё и темно, кто меня выведет? Джонатан, ну хоть ты-то не бросай!

Спустя полчаса троица вышла из трубы-коридора под звёздное южное небо.

– Как сразу дышится-то легко, – сказал Лазова, попытался улыбнуться и театрально глубоко вдохнул морской воздух. – Какие у вас дальше планы?

– Подвезу вас до Сегесты, а дальше каждый сам по себе, – быстро ответила Агнес, но немного помявшись добавила. – Если, конечно, вам не нужна какая-либо моя помощь. Но я сейчас мало что могу. Пока мой организм не восстановится, других я врачевать не смогу.

– Я в Тримеру, к жене, – сказал Лазова. – Надеюсь, всё будет хорошо, но если что – да, от помощи не откажусь.

– Когда голова хоть немного начнёт работать, я поищу информацию о другом таком месте, – Джонатан обвёл тростью пространство вокруг них.

– В другие тебе не попасть, – мрачно сказала девушка, направившись к стенке кратера.

– Отчего же?

Агнес недовольно вздохнула, но всё же принялась рассказывать, пока они брели в сторону оставленной лодки.

– Помнишь же, куда указывали красные точки на карте? Одна в Океане Бурь. Там ваты – водяные, вы с ними только что сражались.

– Что-то у них ни хвостов рыбьих не было, ни жабр, – с сомнением сказал Лазова.

– Так они ж на суше, тупень. Зачем им тут хвосты? Но они и без них как морские угри – скользкие и опасные. Торгуют информацией, похищают учёных, колдунов. Без «Миротворца» к ним не суйся. Ты для них идеальный раб, Джонатан.

– Спасибо за лестный отзыв, – улыбнулся Ловчий. – А что касается точки на севере?

– В Волчьих Полях – снэйвсы, снежные люди. Встречались вам ранее, в Грязево. Любители технологий Предтеч, как оказалось. Помешаны на чистоте крови, колдунов-то с трудом выносят, а уж о гибридах и говорить нечего. Туда тебе, Джонатан, даже с шагающим танком не попасть, потому что у них свой есть.

– Это все? – спросил Лазова.

– Неа. Есть ещё фреисы – свободные. Ну как свободные, просто до них пока никому нет дела. Кочуют по всему Нимулону. Ах, да, твои подружки из Альвгерда – из них.

– Не напоминай, – Охотник погрустнел.

– Ну и лэсарис – учителя или наставники из Ансагерда. Куда ж без них. Такие же самовлюблённые мудаки, как и все остальные, только рядящиеся в белые одежды.

– Спасибо за науку, – Джонатан остановил Агнес. – Вернёмся к отметинам на карте. В вулкане Мескаре мы были. Остаётся последняя метка – Ингана. Что насчёт неё?

– А Вотан знает, – девушка почесала затылок. – Нет там никого из наших, вроде. По крайней мере никто с нами оттуда не связывался.

– Ну и прекрасно! Есть шанс найти что-нибудь интересненькое.

– Например, рабочую Кузню Крови, – задумчиво дополнила Агнес. – У Хорроу есть га-квиян, но своих Зодчих и Воителей нет. Ещё можно из гибридов Судий клепать. Если он получит такое преимущество, то лэсарис не выстоять. Да и всем остальным тоже…

Лазова взял её за здоровое плечо.

– Ты явно была знакома с Полозом. А теперь думаешь, как усилить Хорроу, хотя мы только что нашли его слабое место. Ты вообще на кого работаешь?

Агнес дёрнула плечом.

– Вотан мудрость получил, а ты что, только дырку в башке? Нужно же знать, чего нельзя допустить!

– Ааа, – протянул Гудэри.

– Вот тебе и «ааа». А вы с Тимом точно не братья? Ну может дальние родственники? Ты смотри-ка, обиделся.

– Да как ты смеешь дворянина уподоблять деревенщине безродной?

– Насчёт безродной у меня есть сомнения, – Агнес постучала себя пальчиком по губам. Они тем временем уже остановились у лодки и принялись все вместе её раскладывать. – В общем, мальчики, делайте что хотите: в инганские джунгли там ползите или у Эфлитовых гор жопу морозьте, а я дождусь Тимура, а потом… Не люблю загадывать, чтобы не сглазить, но попробую про га-квиян побольше вызнать. Вы пока держите эту информацию при себе. Чем меньше людей знает о слабости Узника, тем она ценнее.

– Да поняли мы, – ответил за обоих Лазова.

Металлическое судно, укрытое зеленоватым куполом, понеслось на север, оставляя за кормой кратер Мескара.

Интерлюдия 9

– Здравствуй, Ласка, – Великий Магистр встал из-за стола, скатав в трубочку карту Нимулона, испещрённую пометками.

Девушка вытянула шею, пытаясь подглядеть, ничуть не смущаясь присутствия Хорроу, а потом лучезарно улыбнулась ему.

– Здорова, Ян. Всё в делах?

Он посмотрел на неё из-под полуприкрытых век.

– Когда мы с тобой виделись вживую? Почти год прошёл? Тогда ещё твой замечательный гонец, которого ты отправила ко мне с дневником Назарэ, едва не порушил мне все планы.

Улыбка Ласки чуть увяла.

– Кто прошлое помянет – тому глаз вон, как говорят дети огня.

– А кто прошлое забудет – обоих лишится, – парировал Хорроу. – Чем порадуешь в этот раз?

– Я убила Плюща, – сказала девушка и принялась изучать лепнину на потолке, потом резные колонны в углах большого зала, отданного под рабочий кабинет регента Нимулонского. А после них заинтересовалась оконными рамами и видом за ними.

Великий Магистр вздохнул и мягко улыбнулся.

– Прошу тебя, расскажи подробнее.

– Ну, значит дело было так: я узнала, что Плющ плывёт к вулкану Мескару и перехватила его там, внутри корабля инмэдин. Это был Полоз. – Настал черёд потухнуть улыбке Яна.

– Серьёзное обвинение. Какие твои доказательства, что именно он и был Плющом?

Ласка ощутила, как её разум обволакивают щупальца чужих мыслей, стремясь проникнуть под ментальную защиту. Она сложила руки за спиной, показушно вытягиваясь в струнку, а сама тем временем нажала на «камень» на кольце. Позволив Судии проникнуть под заслон, она спрятала самые сокровенные тайны на самом дне, укрыв этот крошечный островок разума защитой, усиленной лунным серебром.

– Начну с самого начала, с событий годовой давности. Ты поручил Полозу разобраться с Охотниками-отступниками в Халикарнасе. И он провалил эту миссию, столкнувшись с молодым Гудэри. Преобразующий проиграл человеку? Я тебя умоляю! Ловчие Вешура – союзники лэсарис и Совушки, это ты знаешь. Полозу просто нужен был повод, чтобы не выполнить задание и тут очень удобно подвернулся молодой Охотник.

– Его поражение выглядит странно, но всякое бывает, не стоит недооценивать анклавовцев, – Ян скрестил руки на груди.

– Я могу продолжать? Перенесёмся во времена поближе. Ты отправляешь Полоза заразить жену Лазовы. И он чётко выполняет задание, не тронув самого Гудэри, с кем он так хотел поквитаться и чьи пытки он в красках описывал.

– Я сам приказал ему не трогать виконта, – возразил Хорроу.

– Ян, ты не хуже меня знаешь, Полоз – психопат. Ему нарушить приказ, даже твой – как два пальца обоссать. Но тут он ведёт себя максимально корректно.

– Всё ещё не очень убедительно.

– Это кусочки одной мозаики, так что ничего не упусти, – Ласка не собиралась сдаваться. – После Тримеры Полоз пропадает. А в Грязево вдруг появляется отряд снэйвсов, которых кто-то позвал. Мне почти удаётся помешать Плющу, но всё же часть информации он получает. Теперь ему нужно как-то пробраться в Карнусир. И тут ты вновь вызываешь к себе Полоза и именно в столицу. И что делает Полоз в Анклаве? Нападает на моих людей. Он знал, что я иду по следу Плюща, я практически помешала ему в Грязево и он решает устранить часть угрозы. Или просто тянет время, пока его сообщница разговаривает с Филином. Полоз снова проигрывает людям. Якобы им кто-то помогал… Ага, очень удобно! Зато Филин тебе сообщает, что Плющ – это женщина, тем самым отводя подозрения от Полоза.

Великий Магистр нахмурился, обдумывая её слова.

– Продолжай.

– Под предлогом преследования Плюща Полоз отправляется на Мышиный Остров. Пока я его терпеливо жду – пытаюсь отыскать Плюща, и не нахожу. Удивительно, да? Ну вот нет почему-то Плюща в Трире! Почему же? – Ласка хотела всплеснуть руками для пущего эффекта, но одёрнула себя, решив не тревожить ещё не до конца восстановившуюся конечность. – Зато, как только Полоз прибывает – тут же происходит диверсия. Малая Вуаль уничтожена, ты теряешь часть ценных союзников и поддержку фреисов. Не веришь мне – спроси у Андемиркана.

Ян нехотя кивнул.

– Уже спросил. Тут противоречий твоим словам нет.

– А что произошло потом? Не сказал ли он тебе, что убил Плюща? – Ласка хитро улыбнулась.

Великий Магистр стиснул зубы.

– А сам отправился к вулкану, – продолжила девушка, не снижая давление. – И не один. Помимо того, что Полоз позвал туда меня, желая убить, он собрал отряд ватов, пообещав им все сокровища корабля.

Гнев, вспыхнувший внутри фигуры в алой мантии, был осязаем почти как пламя.

– Ты можешь у самих ватов уточнить, если мне не доверяешь, – девушка сделала вид, что не заметила состояния Яна. – Наверняка он знал, как тебе важно содержимое кратера. И так легко всё это продал. Как это предательство ты объяснишь? Я нагнала отряд Полоза, когда они уже проникли за заслон, поставленный Предтечами детей огня.

Ласка сделала паузу, наслаждаясь эффектом своих слов. Её переполняла радость: всё удалось, Узник ей верит, она вновь рискнула и выиграла.

– Там Полоз-Плющ напал на меня и мою команду. Мы были в меньшинстве. Пришлось убить его и других.

Погружённый в себя Хорроу вскинул брови.

– Ты и два человека справились с отрядом Преобразующих?

– И не только. – личико Ласки было совершенно невинным. – Там ещё были «пустые», скарабеи и один «Миротворец». Это был тяжёлый бой. Но мы очень хотели жить. Сильнее, чем они.

Мужчина покачал головой, потёр лоб.

– Всё это невероятно, но при этом похоже на правду. – Он посмотрел в янтарные глаза девушки. – Ты бы не рискнула лично заявиться сюда, чтобы врать мне в лицо. Не стала бы подставлять и себя и своих подручных, до которых мне добраться не составит проблем, даже если бы ты сбежала.

Великий Магистр тоже выдержал паузу. Ласка застыла с приклеенной улыбкой. – Я тебе верю. И благодарю за службу.

Ян прошёл к столу, достал из ящика коробочку, позвякивающую стеклом, и протянул Ласке. Та приняла одной рукой, взвесила на ладони.

– Для меня честь служить вам, Ваше Высокопреосвященство, – она поклонилась, но тут же скорчила проказливую мордочку. – Или как там говорят твои лизоблюды?

Хорроу легко рассмеялся.

– Да, именно так они и говорят. А насчёт служить… Я, пожалуй, пока тебя не отпущу. Раз уж у меня осталось так мало верных эмиссаров, грех им прозябать в лености. Сопроводишь меня в путешествии?

– Легко! – Ласка быстро задавила тревогу в себе. – Куда едем?

– В Косс. Встретим твоего гонца. Он опять всякую гадость притащил. – Ян улыбнулся. – Помнишь, я сначала приказывал тебе убить его, а потом передумал? Ты ещё упрекала меня в непостоянстве. Я не совершенен, что поделать, я опять передумал. Всё-таки первая мысль была самой верной. Если бы не моё любопытство гибридом… Что толку сожалеть, да?

Ласка кивнула, чувствуя, как стало сухо во рту.

– Это же не проблема? Ты часто встречалась с ним в Халикарнасе до его отъезда. Неужели чувства появились?

– Нет. – Девушка старательно делала вид, что ей безразлична слежка Узника. – Я старалась удержать его связью на случай, если тебе от него ещё что-то потребуется. И использовала его, чтобы расслабиться, не более.

– Умница. Но больше ничего не нужно. Кроме его смерти. Не волнуйся, тебя заставлять не буду, это не проверка, ты уже достаточно доказала свою лояльность. Найдётся кому с ним покончить так, чтобы наверняка.

Взгляд девушки замер, смотря в одну точку.

– А Лангри уже в Коссе? – спросила она как можно спокойнее. – Не сбежит ли раньше времени?

– Не сбежит. Он ещё в Ансагерде. Никто не сможет его предупредить на таком расстоянии, – Хорроу улыбнулся. – Отправляемся завтра. Отдохни, приведи себя в порядок, пользуйся моими апартаментами как своими.

– Спасибо, Ян. Я тогда пойду. Ты прав, нужно отоспаться после Мескара.

Ласка, не поворачиваясь спиной, сделала несколько шагов назад и только тогда развернулась и быстрым шагом покинула зал.

Глава 17. Тимур и Агнес. Ансагерд – Нимулон.

Глава 17. Тимур и Агнес. Ансагерд – Нимулон.

Тимур ещё раз проверил свои немногочисленные пожитки: шерстяное одеяло, кружка, миска, огниво, два револьвера: в одном обычные пули, в другом осталось только четыре серебряных. А ещё треклятые остатки слитка лунного серебра, как напоминание о предательстве родины, да полумесяц-амулет. Затянув горловину вещмешка, он спустился к выходу из посольства. За ним должны были прислать экипаж. Дверь распахнулась, охрана пропустила кучера, стряхивающего с шапки снег. Лангри вышел за ним, в морозную чёрную ночь. Узкая двуколка покатилась по мостовой, бренча задубевшими колёсами. Спустя минут десять они опустились на уровень земли и уже бодрее понеслись за город, оставляя за собой высящиеся до небес башни, сверлящие спину зрачками горящих окон.

На заснеженном распадке под Рогвором Охотник присоединился к выстроившейся колонне людей в походном обмундировании. Впереди всех стояли близнецы-советники, затем стройные ряды солдат, после, вразнобой, обоз торговцев с провиантом, палатками и походной кухней. Лошади всхрапывали, трясли мордами с завязанными глазами. Служивые переминались с ноги на ногу, крутили головами. Кое-где поднимались дымки крепкой махорки, перемежаясь с паром из ртов, подсвеченным лунным светом. Внутри обоза, чуть в стороне от остальных, сбились в кучку люди в гражданском обоих полов и возрастов от двадцати до пятидесяти. Тимур примкнул к ним, стараясь слишком не пялиться. «Колдуны. Вот те, кто мне был нужен. А остальные для чего, что за отряд вторжения? Что я натворил, своими бумагами открыв ворота в родную страну, да ещё и поманив таким кушем, от которого у местных Преобразующих сорвало башню. Как на это отреагирует Хорроу. Он такого от меня ждал? Великий Магистр, конечно, думал, что я провалюсь, но есть ли у него план на случай моего успеха? Пёсья кровь, как же всё это нехорошо выглядит… Может, стоило поставить условие – никаких вооружённых людей? Хорошо хоть артиллерии у ансагердийцев нет, только ружья. Вроде как просто охрана миссии, но зачем так много? И чего мы ждём? Пёсья кровь, встали между двух сопок, впереди, вроде, и дороги-то нет…»

Тимур вытянул шею, пытаясь посмотреть поверх голов. На чёрном небе остро мерцали яркие звёзды, да величественная полная луна, испещрённая серыми оспинами. По углам колонны встали фигуры в серых рясах. Лёгкие одежды, непокрытые головы, отрешённые взгляды. Пастухи, ведущие стадо. Колонна пришла в движение. Люди зашагали, хрустя снегом, забренчали железом телеги, закряхтели колёсами, послышались щелчки вожжами. Охотник тоже зашагал вместе со всеми, озираясь. Многие отвечали ему такими же недоумёнными, ничего не понимающими взглядами. Внутренний Зверь заворочался, как всегда отвечающий агрессией на страх Тимура.

С Лангри поравнялась высокая девушка, в плаще, с головой, покрытой капюшоном. На него посмотрели янтарно-карие глаза на треугольном лице. Она разительно отличалась от певицы, впервые увиденной им в салуне «Тень в серебре»: глаза потухли, губы сжаты в линию. У Охотника заныло сердце.

– Прости, – сказал он без особой надежды.

– Ты лишь исполнитель воли Норн, принесших в этот мир неотвратимость судьбы. Их инструмент, стригущий нити. Ты должен был исполнить свой долг, у тебя не было выбора. А вот у него, – она посмотрела в сторону головы процессии, и взгляд блеснул ненавистью, – у него был. Никогда ему это не прощу.

– Отцу? – Тимур сглотнул, пытаясь увлажнить пересохшее горло.

– Я даже могу его понять. Разумом. Он хотел меня защитить. Если бы Зунн кому-то начал рассказывать, что действовал не один, отцу пришлось бы и со мной поступить так же. Понять могу. Простить – нет.

– Зунн всё взял на себя.

Она быстро смахнула слезу.

– Почему ты здесь? – осторожно спросил Охотник.

– Больше меня ничего не держит в Ансагерде. Я разочарована в лэсарис, стану фреисом, как ты.

– А твои Рыцари?

– Их больше нет, – тихо ответила Сарна.

– Они были готовы умереть за тебя…

– И это ужасно, надеюсь они обретут свободу от моих дурацких идей.

– Или найдут тебя и в Нимулоне, – усмехнулся Тимур.

Они некоторое время шли молча. Холмы по бокам уменьшились, но дорога под ногами оказалась удивительно ровной. Лангри опять погрузился в мысли об их, казалось бы, бессмысленном шествии, пытаясь предугадать, что будет дальше.

– До сегодняшнего дня всё было однозначно, – заговорила девушка спустя полчаса. – Мы проиграли, всё было впустую. Ключевая фигура, декан факультета, остался жив. А ведь он был главным творцом выбраковки, он помечал овец на убой, а остальные лишь разбирались с последствиями его выбора: приводили в исполнение приговор и подчищали следы. Раттвик избежал расплаты и тем сильнее мне на сердце давила смерть моего любимого. И вот сегодня я узнаю, что Дёрнссон получил пулю в затылок.

– Что тут скажешь, зимой и в Рогворе небезопасно, – пожал плечами Охотник. – Меня угораздило нарваться на бандитов с нижних ярусов. Банда Кровавые Серпы. Отчисленный Робин Хольм, которого я ошибочно полагал убийцей, работал на них. Это сулило большие перспективы банде, которые похерил Раттвик. Не удивлюсь, если это именно они свели с ним счёты.

– Ты прав, – задумчиво сказала Сарна. – На стене над телом был начерчен полумесяц кровью. Всё указывает именно на них. Мотив, отличительная метка… Идеальные подозреваемые, прямо как Хольм в нашем деле. И, так же как у нас, был один прокол.

Тимур нахмурился.

– Просчёт произошёл скорее всего, из-за того, что убийца торопился, ведь ему нужно было срочно покинуть город. Плюс отсутствие связей не позволило найти подходящую амуницию и пришлось действовать тем, что есть. Можно было бы использовать обычную пулю, которую и раздобыть легче и подозрений от неё меньше, но это же Ведающий и довольно сильный. Нужно было серебро. А вот с этим в Рогворе проблемы.

Охотник быстро огляделся, вроде бы их никто не слушал. Повёл плечами, чувствуя, как трутся в подмышках рукояти револьверов.

– А уж серебряная пуля под калибр, которым не пользуются в Ансагерде – это прямо громадная вывеска, указывающая на настоящего исполнителя, – певица взяла Тимура за руку и вложила в ладонь мятый кусочек металла, обжигающего кожу. – Поэтому с Рыцарями, пожалуй, не всё так однозначно. Может статься, один ещё остался.

– Или два, – слабо улыбнулся Тимур, убирая улику в карман. – Сама говоришь, теперь это не совсем проигрыш. Твоего возлюбленного это не вернёт, но, может, заставит задуматься следующего декана в выборе методов?

Сарна вздохнула.

– Думаешь, мне стоит продолжать? Я столько натворила, а расплачиваться пришлось Зунну…

– Намерения у тебя были благими. Сделай выводы из своих ошибок. – Выражение лица Охотника стало жёстким, взгляд устремился в никуда. – Я помню все свои. Каждое прегрешение. Я оправдывал их необходимостью, долгом, стремлением выжить. Но им нет прощения. Не важно, что говорят другие – я себя не прощаю. И однажды я получу то, что заслужил. – Тимур сжал кулаки. – Но пока я могу приложить максимум усилий, чтобы не повторить их вновь. У меня не всегда получается поступать правильно, я не идеален, но я продолжу пытаться…

Тем временем покатые холмы сопок сменились россыпями острых каменных глыб, облепленных мхом и присыпанных снегом.

– Судишь других, судишь себя. – Певица кивнула, будто нашла подтверждение своих мыслей. – Ты вряд ли знаешь, но когда-то у Преобразующих было три высших касты. Помимо Зодчих и Воителей были те, кто выносил приговоры и приводил их в исполнение. Способные справиться и с теми, и с другими. Судии. Сейчас их не осталось, то ли потому, что больше никто не желал брать на себя такую роль, то ли по другой какой причине… Но ты был бы отличным Судией.

Что-то в окружающем пейзаже казалось Тимуру неправильным. «Ракурс какой-то странный. Словно я стал великаном.» Он заставил себя вернуться к разговору с Сарной.

– Ну спасибо, – Охотник натянуто улыбнулся, – приму это за комплимент, хотя это больше похоже на признание меня бессердечным чудовищем, карающим и своих, и чужих. Один из высшей касты инмэдинов? Насмешила, да я даже не…

У Тимура перехватило дух. «Это не камни и мох! Это вершины гор и лес у их подножья!» Сердце его обмерло. Механически переставляя ноги, он посмотрел вниз. Под сапогами серебристо мерцал мост - плавно изгибающаяся дуга, рождающая где-то впереди и растворяющаяся во тьме сзади.

«Пёсья кровь! Вот он, настоящий Билро, «шаткий мост»!» Тимур сбился с шага, ноги одеревенели. «Скорее обратно, на землю! Нет, стоять, тряпка! То есть не стоять, иди дальше, со всеми! Куда ты собрался?! А что, если сзади ничего нет?! Что, если эта упругая и гладкая дорога существует лишь под нашей колонной, поддерживаемая конвоем Зодчих?» Лангри заставил себя шагать, каждое мгновение ожидая, что любое прикосновение подошвы к невероятному мосту закончится падением в пустоту, когда чары Преобразующих развеются.

– Первый раз на лунном мосту? – спросила Сарна и улыбнулась, на мгновение вновь став похожей на Агнес. – Посмотри, вон даже дети огня идут, пусть уже и не в ногу. Так что сжал зубы и ягодицы и вперёд.

Тимур одарил её мрачным взглядом исподлобья. «Почему нельзя было использовать воздушные шары?! Я даже на них уже согласен! Пёсья кровь, да что угодно лучше шествия в небесах!»

Через несколько часов впереди и внизу показались два параллельных шрама, вспухших на коже материка и освещённых луной. «Это Горы Близнецы, что б меня пёс разодрал, если я не прав! Мы уже прошли более двух тысяч километров! Интересно, а нас видно с земли? Если бы мы скакали на лошадях, выглядели точь-в-точь, как призрачные всадники в небесах, которых рисуют на гравюрах. Предвестники бедствий и войн…» Тимур тряхнул головой, гоня тревожные мысли. Кажется, они миновали верхнюю точку дуги моста, идти стало легче, ноги чувствовали небольшой уклон. «Наконец-то снижаемся! Конец моим мучениям!»

Когда Лангри ступил на неровную землю, то едва не упал. Колени дрожали, но ему хотелось крикнуть: «Нимулон! Я дома!». В отличие от остальных спутников, Охотник никак не мог перестать улыбаться. Вокруг началось движение, солдаты разбивали лагерь, ставили палатки, первым делом разложив шатёр для Зодчих, которых внутрь заводили, поддерживая под руки. Тимур достал часы на цепочке, глянул. «Четыре ночи. Неплохо, за семь часов прошли более четырёх тысяч километров.» Он зевнул, потянулся. Для Ведающих тоже начали сооружать временное пристанище. Вебранд носился по лагерю, отдавал приказания, назначал патрули. Воитель выглядел так, будто совершенно не устал. Тимур помог выгрузить из телеги складные лежаки и потащил охапку внутрь десятиместной палатки.

Потихоньку лагерь начал успокаиваться. Почти все разошлись по спальным местам, светились тусклыми точками костры, трепетали под лёгким ветром парусины палаток, мерно шагали часовые. Охотник посмотрел на север, где на горизонте виднелись башни Косса, чуть левее тёмного частокола гор. Одно жилище Предтеч одиноко выдвинулось вперёд, как авангард, отправленный в разведку. Тимур нахмурился. «Моё путешествие заканчивается почти так же, как и началось. Я снова в лагере дипломатической миссии, вновь одинокая башня на горизонте… Может, отпроситься и её тоже проверить? Хотя в прошлый раз это никак не помогло, выжил только я.» Он тряхнул головой. «Да что я всё не о том думаю, накручиваю себя! Всё, я справился, я дома! Зодчие сказали завтра ночью марш-бросок до Тримеры и всё! Я смогу снова увидеться с Агнес. Да и Беллу надо бы проведать, как она там, в лагере? Я привёл помощь, полагается мне отпуск или нет, пёс вас дери?! Может сегодня ночью с ними связаться? Вот они обалдеют, когда узнают, что я за одну ночь из Ансагерда в Нимулон перенёсся. Хотя Агнес вряд ли удивится…» Лангри скривился. «Лучше Белле расскажу, вот она-то точно оценит!» Он протяжно зевнул, чуть не вывихнув челюсть. «Нет, пожалуй, завтра, как около Тримеры будем. А пока нужно набраться сил.»

Охотник зашёл в палатку, плотно задвинул полог, скинул верхнюю одежду и забрался под колючее одеяло, прислушиваясь к дыханию спящих колдунов и потрескиванию угля в металлической печке.

***

Ласка вместе с Узником поднялись на седьмой этаж первого яруса башни и зашли в квартиру, чьи окна выходили на заснеженное поле с палаточным лагерем вдалеке, освещённом россыпью ламп и походных костров.

Хорроу скользнул взглядом по кругам под глазами девушки и её искусанным губам. Не требовалось взламывать защиту её разума, чтобы понять, о чём она думает. Ян не собирался её жалеть – Ласка должна увидеть, что будет с теми, кто встаёт у него на пути.

На лестнице прозвучали шаги. Мужчина и девушка безучастно наблюдали, как мимо них на ярус выше поднялся симорс с блестящей винтовкой, размером почти с него. Они без труда отвели глаза человеку, довольствуясь лишь ролью зрителей в предстоящем спектакле.

Ласка сцепила ладони за спиной и вогнала в плоть остриё иглы от фальшивого камня на кольце. «Тим, тупень мой любимый, почему ты так меня и не услышал?! Сейчас ты должен быть рядом, где же твой разум?» Она невидяще глядела на снег, казавшийся серым в ночи.

– Я вынужден закрыть нас от любого наблюдения извне, – сказал Хорроу. – Даже Зодчим не пронзить разумом этот покров. Но у него есть и побочный эффект – наши чувства тоже будут ограничены. Ничто не сможет ни проникнуть внутрь, ни покинуть его пределы. Придётся довольствоваться лишь глазами и ушами, прямо как обычным людям.

«Беги!» – мысленно крикнула Ласка. Узник посмотрел на неё укоряюще, и девушку словно накрыло ватное одеяло. Мужчина в алой мантии демонстративно отвернулся от неё, уделив всё внимание лагерю вдалеке.

***

Тимур открыл глаза, уставившись в низкий потолок натянутого тента. Сердце колотилось, воздуха не хватало. В палатке и правда было душно, он встал, в одном нательном комбинезоне и незашнурованных ботинках выбрался наружу. Глубоко вдохнул морозный воздух, с наслаждением выпустил большой клуб пара.

Лагерь спал, тихие голоса одних дозорных раздавались справа, хруст шагов других – слева. Небо из непроглядно-чёрного становилось угольно-серым. «Скоро рассвет.» Охотник потрепал длинные волосы. «Что за муть мне снилась? Вроде бы Изабелла и Агнес… Думал о них перед сном, вот и привиделись. Хотя, я ж не человек, у меня не может быть всё так просто. Что же снилось?»

Он пошёл по лагерю, помахал посмотревшим на него часовым.

«Сначала снилась Белла. Она звала меня. Я чувствовал давящие на неё стены, путы, сжимающие её, её ярость и боль. Такую знакомую боль, тянущую, иссушающую и при этом обжигающую… Я испытывал её когда-то и тоже не мог от неё избавиться, тоже был скован… Да! Орн, серебряные кандалы! Белла кричала, я не слышал, но видел, как шевелятся её губы. Пытался прочитать по ним, и тогда, на короткое мгновение, появился звук. Помоги. Она кричала: помоги…»

Тимур поёжился, холод начинал пробирать. Душная палатка уже не казалась таким уж злом. «Нужно возвращаться обратно.» Взгляд его устремился на север. Косс тоже спал, огней не было видно, как и в одинокой башне левее города. Тёмные горы грызли вершинами небо. «Близнецы, опять близнецы. Колдуны, потом советники, теперь горы. Тянет меня к ним, что ли?» Лангри вернулся к мыслям о снах: «Помоги. Пёсья кровь, во что она вляпалась? Где её заперли? Может в лагере что натворила? Помоги… И в тот момент, когда я разобрал, что кричит Изабелла, сквозь её лицо проступила кричащая Агнес. Сначала мне показалось, что она говорит то же самое, вторит эхом. Моги… Моги… Но потом я понял, что это «беги». Её истошная мольба пульсировала острой болью, вонзающейся в мозг, вырвавшей меня из сна. Беги. Куда? От кого?»

Справа от Косса, у подножья Близнецов вспыхнул костёр. Тимур нахмурился. Уши уловили далёкий раскат грома. Крошечное с такого расстояния пламя тут же пропало, но возникло вновь почти в том же месте. И ещё. Огненные точки двумя рядами пробежались слева направо, рокот множился с каждым всполохом. Закричали дозорные и, перекрывая их, раздался свист. Земля содрогнулась, пламенный цветок распустился недалеко от Лангри, выплеснув снег и комья земли. Взрыв ударил по ушам и, усиленный чувствами оборотня, бросил Охотника на землю. Он закричал, прижимая ладони к голове, но слышал лишь пронзительный звон, поглотивший все остальные звуки. Земля содрогалась снова и снова, Тимур, шатаясь, встал. Побрёл куда-то, не понимая. Что-то острое впилось в плечо, вновь опрокидывая его наземь. Он посмотрел на расплывающуюся по нательному комбинезону кровь, и выдрал из себя кусок металла. Затряс головой, рыча сквозь зубы.

Вокруг зияли воронки, смятые, разорванные шатры перемежались ещё кричащими или уже замолчавшими фигурами и фрагментами их тел. Разрывы стали тише. Тимур поднял голову и увидел расцветающий в небе над ними цветок, потом клубы пламени, стекающие по невидимому куполу. Следом ещё один снаряд ударился о невидимую преграду. И ещё. Охотник перевёл взгляд на фигуры в серых рясах, стоящих с поднятыми руками. «Кто атакует? Нимулонская армия? У кого же ещё столько пушек… Тогда я должен присоединиться к ним и напасть на ансагердийцев… Но это же бред! Пёсья кровь, но не могу же я начать убивать своих, защищая чужих?»

Укрытые куполом ансагердийцы получили передышку. Кто-то кинулся помогать раненым, кто-то спешно одевался, хватал оружие, готовился отражать атаку. Огни около гор вспыхивали не переставая, и гремели едва слышно раскаты, будто кто-то взрывал одну шашку динамита за другой.

Тимур увидел мечущуюся фигуру Воителя в стальном чешуйчатом комбинезоне. Он рвался в бой, один, но губы брата шевелились, и увещевания удерживали ярость Преобразующего на привязи.

«Пёсья кровь! Что, мне просто ждать, кто победит? Зодчие невероятно могущественны, но успели ли они восстановить силы после перехода над землёй? Сколько они так будут держать защиту, прежде чем нимулонцы поймут, что обстрел артиллерией бесполезен и пошлют в атаку войска? Они ведь не будут разбирать, что я свой, не будут слушать, что весь этот вооружённый отряд пришёл по приглашению регента. Почему нас вообще атакуют?!»

Вновь раздался свист – тоньше и пронзительней прежнего. Незнакомый Зодчий рухнул навзничь. Лангри бросился к нему и увидел в голове обожжённую дыру, размером с кулак. Тимур отодвинул тело, зашарил по земле, нашёл ещё горячее отверстие, толщиной в палец. Вновь засвистело, ещё один Зодчий опрокинулся на спину. «Как тогда, в начале моего путешествия… Кто-то опять бьёт по ключевым фигурам!» Охотник прикинул направление первого выстрела, метнулся ко второму телу, ища следы. «Так, так, так, сучий потрох! Если траектория полёта первой пули была такой, а второй вот такой…» Две воображаемые линии сошлись в одной точке. «Башня! Сучья одинокая башня!»

Взрыв сотряс землю. Потом снаряд разорвался в небе, не достигнув лагеря, а затем вновь нашёл прореху. Оставшиеся в строю Зодчие встали ближе друг к другу, а к ним ползком и перебежками потянулись остальные.

Раздался свист и крик, полный оглушающей ярости. Тимур инстинктивно присел и посмотрел в ту сторону. На руках у Вебранда лежал его брат. Пол головы Зодчего вспухло кровавым месивом, захлестнувшим глаз, но он всё ещё цеплялся за руку Воителя. Охотник встретился с его безумным взглядом. «Я не могу позволить снайперу отстреливать тут всех, как куропаток! Нужно действовать! Выжидая, мы все дождёмся лишь смерти!» Лангри рванул в сторону башни из-под защиты невидимого купола Зодчих.

Первый десяток метров Тимур закрывал голову руками и прыгал из стороны в сторону, усложняя прицеливание невидимому снайперу. А потом упал на четвереньки, на ходу обращаясь в Зверя, и понёсся, взрывая когтями снег. Оглянувшись через плечо, он увидел полыхающий лагерь, выплёскивающий фонтаны обожжённой земли, и фигуру в стальном комбинезоне, несущуюся за ним.

Башня приближалась. Серый оборотень – с чёрной полосой по хребту и в обрывках тряпья – рывками летел по грязно-белой равнине, чувствуя впереди голодные воронки. «Пёсья кровь! Охрана из Зверей!» Тимур завыл, как тогда в Карнусире, заявляя проклятым: он свой, и может пройти по праву сильного. Чудовища, стягивающиеся к нему, замедлились и переключились на цель позади Лангри. «Неудобно получилось, но Воитель – не Охотники на импровизированной баррикаде, он разберётся.» Над головой Тимура просвистела пуля, оставив светлый росчерк, будто разрезала сам воздух.

Серый оборотень, пробивая грудью траншею в снегу, добрался до утоптанной тропинки, ведущей ко входу в башню. Взбежал по лестнице, втягивая запахи. Пролёт, другой, первый ярус, второй. Наконец, Тимур учуял два типа – человека и Преобразующего. Клацая когтями по плитке, понёсся вверх.

***

Агнес увидела, как по лестнице взбегает серый Зверь с чёрной полосой по хребту. «Тим! Живой!.. Во имя Тунара, что он тут забыл?! Вот же тупень! Пытается спасти ансагердийцев вместо того, чтобы убираться подальше. Хал забери его благородство! Я должна была это учесть!» Мыслью она рванулась к нему. «Не чувствую, купол Узника глушит… Но можно сделать несколько шагов, схватить, удержать!..» Её тело едва не дёрнулось к Тимуру, но напряжённые мышцы спины ощутили внимательный взгляд Хорроу. «Нужно сказать что-нибудь, изобразить безразличие.» Но сил на ухмылочки не осталось – только стоять неподвижно.

***

На третьем ярусе Тимур перестал чуять инмэдина, но не остановился, хоть и понимал, что может влететь прямо в ловушку.

В квартире с окнами, выходящими на лагерь ансагердийцев, который утюжили снарядами, у раскрытого окна стоял маленький симорс. Серый оборотень ворвался в комнату и прижал уши от резкого хлопка. Стрелок, только что спустивший курок, резко обернулся. Не решаясь оторвать взгляда от Зверя, он принялся судорожно загонять патрон в приёмную камеру серебристой винтовки. Изящное оружие пахло лунным серебром, трубка над стволом блестела окулярами. «Вот как он стреляет на такое расстояние!» Зверь сжался в мускулистую смуглокожую обнажённую фигуру.

– Хирио?! Остановись!

Симорс передёрнул затвор. Тимур поднял вверх руки, чувствуя сомнения в мыслях снайпера: Хирио не решался вскинуть ружьё к плечу, опасаясь спровоцировать оборотня.

– Что же ты наделал, это не враги, Ло! – с болью в голосе сказал Охотник. – Это помощь, это я их привёл!

– Кто же ещё, – скривился Хирио. – Предатель рода человеческого, да отвернутся от тебя духи предков!

«Всё, всё, что я сделал – впустую! Даже ещё хуже стало! Нужно было прибить этого поганца ещё тогда, в Анклаве! Но почему он так поступает? Кто им командует?» – Лангри заставил жажду крови притихнуть ради возможности получить информацию.

– Да послушай ты: это не вторжение! Они пришли с миром, что же ты творишь?! Кто отдал приказ на артобстрел? – Охотник сделал маленький шажок в сторону симорса.

– Я должен был убить тебя ещё тогда, почти год назад. Я был уверен, что убил! – глаза Хирио горели ненавистью. «Пёсья кровь! Да что он так на мне зациклился?!»

– Зачем? – искренне не понимая, спросил Тимур. – Что я тебе сделал? Я же отправлялся за помощью для Нимулона. А ты помог перебить всех этих людей…

Ло вскинул ружьё к плечу.

– Не людей! Мерзких оборотней, что хотели привести ещё толпу таких же в мою страну! – закричал он, брызжа слюной. – Чтобы выродкам стало жить лучше, чтобы они поработили настоящих людей, одну половину сожрали, а вторую заставили трудиться себе на благо!

Тимур скользящим шагом сократил дистанцию, схватился за дуло винтовки, отводя её в сторону.

– Что за бред! Что в твоей башке?

– Ты думаешь, я сам это придумал? Мне объяснили! Мне показали! Они – враги! – кричал симорс, пытаясь вырвать у него оружие.

– В дипмиссии не было других оборотней, кроме меня! – Лангри толкнул его в стену, хлопнул себя по груди. – И ради того, чтобы прикончить одного, ты и твои подельники положили несколько десятков невинных людей!

– Лес рубят – щепки летят, – симорс поднялся, смотря в сторону. Тимур заметил у него нашивку на рукаве, похожую на три ветки или древесных обломка. – Жаль, это не помогло, и ты сумел притащить в мою страну ансагердийских колдунов, что нашлют проклятья и болезни, поражающие только нимулонцев!

– Ты себя вообще слышишь? – Лангри махнул рукой в сторону разбомблённого лагеря. – Я был в Ансагерде, мы ничем не отличаемся от них, даже говорим на практически одном языке!

– Меня не проведёшь, я всё знаю в ваших коварных планах, выродки! – Руки Хирио с силой сжали винтовку, словно набирался уверенности от оружия. – Вы будете использовать птиц и насекомых, которые будут разносить смертельную заразу. Или что, скажешь, колдуны не умеют ими управлять?

– Но… – Тимур смутился.

– Ага, вот я подловил тебя мерзкая тварь! – Хирио вновь направил оружие на оборотня. Тот, провёл ладонью по лицу, разговор его утомил.

«Надо с ним кончать. В нём уже ничего не осталось от того молодого Охотника, что просто хотел уничтожать Зверей, защищая граждан своей новой родины. Мозги ему промыли до состояния киселя.»

– Да, да, ты прав, ты раскрыл наш коварный план. – заговорил Лангри, готовясь к прыжку. – И сейчас наконец-то меня убьёшь. Только скажи, кто приказал пригнать сюда войска, кто командовал атакой на лагерь ансагердийцев, кто указал тебе по кому стрелять?

Глаза Хирио Ло непривычно округлились, взгляд устремился за спину Тимура.

– Это что за тварь?!

Охотник быстро развернулся. В комнату стремительно заходил Воитель в истинной форме инмэдина, ещё более высокий, на пружинистых звериных ногах, с большой вытянутой головой, покрытой дряблой серой кожей, с миндалевидными огромными выпуклыми и непроглядно-чёрными глазами.

– Ты привёл нас в ловушку, – прошипел Вебранд, замерев на несколько секунд, чтобы оценить противников. – Порченная кровь. Я не позволю тебе умереть быстро.

– Я не знал! – Лангри поднял руки, отступая. – Я ничего не знал! Я, наоборот, хочу выяснить у этого, кто за всем стоит!

– Думал твои извращённые собратья справятся со мной, пока твой подельник убивает лучших из нас?! – Воитель рванул вперёд, оказавшись между Охотником и симорсом. Тот вскинул ружьё и выстрелил. Преобразующий чуть отодвинулся в сторону, подправив направление ствола едва коснувшись его пальцем. В боку Тимура вспыхнула дикая боль, его отбросило на стену. Он раскрыл рот, но воздуха не было, чтобы кричать.

Вебранд полоснул когтями Ло по горлу и пинком отправил в окно. Развернулся к Тимуру. Щёлкая хрящами, будто выдавливая из себя Зверя, Лангри обращался, собираясь биться до последней капли крови.

– Мерзкое отродье, – прорезь рта скривилась на безносом лице. Воитель подскочил к Охотнику, ткнул пальцем в висок, но встретил блок и лишь пробил дыру между локтевой и лучевой костями предплечья. Левая рука инмэдина рванулась к горлу оборотня, сдавила. Вебранд вздёрнул трёхсоткилограммовую тушу Зверя, удерживая над полом на вытянутой руке его, хрипящего и дёргающего задними лапами. Правая рука, отошла назад, будто натягивая тетиву невидимого лука, пальцы сжались в остриё копья. В миг, когда когти Преобразующего вошли в грудь Тимура, его ноги пнули Воителя в живот, отбрасывая серого оборотня назад. Прямо в открытое окно.

Засвистел ветер в ушах, окно стремительно отдалялось, башня взлетала ввысь. В проёме показалась перекошенная дряблая морда Воителя. Зверь сложил пальцы передней лапы в неприличный жест. Затем он с силой развёл конечности в стороны, дыра в груди отозвалась пронзительной болью, но сквозь кожу рванулась кожистая перепонка, воздух упруго подхватил под спину, башня начала удаляться, вместе с замершим на подоконнике Вебрандом. В голове Лангри мелькнула надежда, что он всё-таки не умрёт, свалившись со стометровой высоты, что его отчаянный, самоубийственный побег не отсрочит его гибель лишь на несколько секунд… И тут он рухнул в снег. Нетронутый двухметровый покров немного смягчил, но всё же не смог полностью погасить инерцию столь массивного тела. Его поволокло, обдирая позвоночник об лёд, пока он не упёрся в валик сугроба, собранный им же. В шее хрустнуло, в глазах Тимура потемнело, уши заложило. Сознание вращалось словно в чёрном водовороте, утягивая голову куда-то вглубь, в беспросветный мрак.

***

Агнес увидела, как сверху пал окровавленный серый Зверь. Когда пару минутами ранее по лестнице пролетел преображённый инмэдин, не пытаясь скрыть истинный облик, она поняла, что дело плохо. Но всё же надеялась, что её Тим справится и с Воителем. Теперь стало ясно: верить в такое было наивно. «Это ещё не конец, у меня есть га-квиян, я верну его к жизни. Когти у инмэдинов не серебряные, ничего необратимого не случится. Мне хватит ампул.»

Хорроу начал раздеваться. Он протянул девушке мантию.

– Подержишь? Не хочу упускать возможность, пока Воитель занят Лангри. Можно убить двух птиц одним камнем. Хватит уже полагаться на волю случая, так ведь?

Обнажённая кожа мужчины окрасилась красным, заблестела металлом. Безэмоциональная статуя смотрела на Агнес. Безжалостная, бессердечная, неостановимая.

«Судия… Если он может убить Воителя, что будет с Тимом? Как мне его остановить?! Он ждёт, что я что-нибудь сделаю. И потом убьёт меня. И после этого всё равно прикончит Тима. А затем найдёт Джонатана и Лазову и разорвёт и их. А если я упаду на колени, буду умолять? Предложу себя? Что угодно, лишь бы он их не тронул. Буду служить только ему… Я даже готова умереть, я всегда была к этому готова. Мои игры должны были забрать только мою жизнь, но не Тима!»

Девушка аккуратно сложила мантию, повесила себе на руку. Металлическая статую стремительно унеслась вниз по лестнице. Ощущение ватного одеяла пропало. «Мне хватит «дающего жизнь». Живая и мёртвая вода справится с любыми повреждениями. Если я сейчас пойду против Узника, я никак не спасу Тима. Мне остаётся только смотреть.»

***

Бесконечность спустя Охотник смог разлепить глаза. Всё плыло, башня качалась, как мачта в шторм, и троилась в глазах. Ни рук, ни ног он не чувствовал, только холод, особенно в груди, дышать удавалось с трудом, поверхностно. Тимур вновь закрыл глаза. «Я как собака при смерти… Остаётся только вслушиваться в сердце, ожидая, когда оно остановится. Я это заслужил. Я всё испортил. Столько погибло из-за меня. Всё зря, всё впустую… Агнес, прости, я не вернусь. Белла, трусиха, ищущая всё большей силы, тебе придётся выбираться самой. Димитр, я не смогу выполнить обещание, не смогу тебя защитить. Лазова, конский ты хвост, надеюсь хоть у тебя-то всё хорошо…»

Тимур снова открыл глаза. Небо посветлело и оттого неприятно резало взгляд. В поле неподалёку в снегу копалась долговязая фигура Воителя. «Меня ищет, сучий потрох.» Охотник напряг мышцы, пытаясь шевельнуть хотя бы кончиками пальцев. «Давай, тряпка, вставай, хватит валяться! Помирать он собрался, попрощался со всеми! А сучий Преобразующий не собирается тебя отпускать, кажется ему не понравилось твоё «до свиданья»! Кто ж знал, что он такой обидчивый?» Лангри, преодолевая боль, скривил губы в невесёлой усмешке. «И ведь главное обратно в лагерь не торопится. Подумаешь, там твоих соплеменников и сограждан убивают. Есть дела поважнее – отыскать непричастного к этому человека и казнить. Типичный инмэдин, чтоб его псы драли!» Вебранд распрямился с зажатой винтовкой в руке. Поднёс её близко к лицу, обнюхал всю, повертел, рассматривая. И повернулся к Тимуру, уставившись своими чёрными буркалами. «Пёсья кровь, он всё это время знал, где я, просто оставил на потом. Ну да, куда ж я денусь… Давай, звериная погань, где ты там, ты ж постоянно лез наружу, вот твой шанс! Полную волю тебе даю, действуй!» Охотник зарычал, но рык тут же перешёл в стон. Воитель перехватил оружие за ствол, как дубинку. Винтовка казалась в его руках тонким металлическим прутом. В голову Тимура проникли картины, транслируемые Преобразующим. Образы того, что Вебранд будет делать с Охотником, как он станет ломать этой ненавистной вещью, покалечившей его брата, каждую кость в теле гибрида, как примется ковыряться в его ранах, отрывать пальцы, выдавливать глаза. Воитель обещал, что порченная кровь не умрёт, пока ему не надоест с ним развлекаться, суля часы страданий и боли.

Взывая к звериным инстинктам, Тимур представлял, как направляет все силы своего организма на заживление полученных травм, как он растёт, увеличиваясь в размерах, чтобы броситься навстречу врагу, вцепиться ему в горло. Но вместо этого почувствовал, как начали таять его мышцы, будто тело принялось переваривать собственное мясо, лишь бы найти резервы для излечения. Живот впал, кожа обтянула проступившие рёбра, но дышать стало чуть легче, а пальцы едва-едва сжались.

Вебранд встал над распластанным, полусидящим в сугробе Охотником, ставшим похожим на немощного старика, которого неделями морили голодом. Воитель размахнулся ружьём-дубинкой.

Шумно фыркая, из-за бока башни вылетел красный металлический тур и понёсся по полю, разбрызгивая грудью снег. Воитель развернулся, гигантским прыжком взвился в воздух, метнул винтовку, как копьё, и следом сам обрушился на быка. Ружьё отскочило от гладкого бока тура, тот извернулся, лягнул задними копытами, пробив комбинезон Вебранда и отправив инмэдина в полёт. Прокувыркавшись в снегу, Вебранд вскочил, бросился на тура, осыпая ударами голову и шею. Бык пятился назад, прижимая рогатую башку к груди, не пытаясь контратаковать. Сжатые как остриё копья пальцы Воителя колошматили по металлической коже, чиркали когтями по плечам, долбили в середину черепа, но ни крови, ни видимых повреждений не было видно. Выпуклые блестящие глаза тура следили за мельтешащей фигурой Преобразующего. Раны от копыт на груди Воителя всё ещё кровоточили, кожа вокруг них почернела, как от ожога, безносое лицо из тёмно-серого стало на оттенок бледнее, прорезь рта кривилась, словно от боли. Едва его движения чуть замедлились, как бык бросился вперёд. Воитель закрутился в пируэте, но лирообразный рог успел чиркнуть ему по бедру, разрывая и комбинезон, и плоть. Невероятно стремительно для своего веса тур развернулся, атаковал снова, боднул, нанизав ладонь Вебранда на рог, мотнул головой, бросая на снег подцепленного, как на рыболовный крючок, инмэдина. Потом встал на дыбы и всей своей массой вдарил передними копытами. Тимур услышал тошнотворный хруст. А тур наклонил голову, боднул тело, невидимое из-за сугроба. Охотник разглядел, как перекатываются мышцы под металлически блестящей шкурой, когда бык несколько раз копнул копытом. «Пёсья кровь, да он его на куски порвал. Что это за чудовище?! Какая-то неживая вещь, как снежные волки?» Лангри попробовал встать, локти упёрлись в снег, приподнимая его на пару сантиметров, но на этом силы кончились, и он откинулся обратно на своё ледяное ложе.

***

Агнес смяла алую мантию в руках. «Оставь его! Пожалуйста! Уйди прочь, не трогай его! Иначе, клянусь Тунаром, я тебе этого никогда не прощу! Нет, нет, нет, Хал тебя забери!» Её ладонь прижалась к стеклу. «Разбить, броситься вниз… Бесполезно. Единственный шанс что-то изменить – это следовать плану. Пусть делает что хочет, сок золотых яблок всё это перечеркнёт. Но за каждую секунду, что ты заставил меня стоять и смотреть, я отплачу тебе стократно!»

***

Тур повернул к Лангри морду, неторопливо потрусил сквозь сугробы, вышел на пропаханную Охотником при падении траншею, встал над телом, выдохнул пар, разглядывая Тимура, а затем поднял копыто и с силой опустил на голову, дробя череп. Вспышка обжигающей, как от серебра, боли сменилась пустотой погасшего сознания.

Бык встал на задние конечности, одновременно уменьшаясь в размерах, обращаясь в человеческую фигуру, по-прежнему выглядящую отлитой из металла. Ожившая статуя отыскала в снегу бело-серебристую винтовку и побежала с ней к башне.

Из строения Предтеч вышла девушка с чёрно-красными волосами и протянула одежду металлическому мужчине. Он торопливо оделся.

– Благодарю, Ласка. Здесь я закончил, идём к коляске.

Девушка пошла за ним, с усилием передвигая ноги, будто была прикована к чему-то, что осталось на поле, и ей приходилось преодолевать сопротивление натянутой цепи.

Они дошли до запряжённой лошадьми двуколки. Агнес стояла с ней рядом, пока Хорроу отвязывал от дерева поводья.

– У меня дела около моря Тетис. В «Неизбежности» требуется моё личное присутствие, – сказал он. – А ты чем займёшься? Давай со мной, если никаких дел нет. Поглядишь, как я концентрационный лагерь обустроил, любопытно, наверное?

– Как-нибудь в другой раз, – ответила Агнес, удерживая себя, чтобы не развернуться и не побежать на поле. Она лихорадочно придумывала достаточно вескую причину, чтобы остаться. – Я в Коссе задержусь. Мне должны были передать важные сведения.

– Да? – деланно удивился Великий Магистр. – Это ж какие?

«Только одно для него будет ценным и неважно, мне плевать, к чему это приведёт.»

– Я подумала, что тебе не помешали бы свои личные Воители и Зодчие, а для этого нужна Кузня Крови. Но известные нам находятся под контролем снэйвсов и ватов.

Узник слушал, забираясь в коляску. А Агнес отмела всякие здравые мысли, выкладывая почти всё как есть.

– Джонатан выяснил, что ещё одно поселение инмэдин может быть в Ингане. Так как оттуда никто не выходил на связь – возможно живых Преобразующих там не осталось, но технологии могут быть в сохранности. Если сведения подтвердятся – ты можешь проспонсировать экспедицию за Чёрный Пролив. Лазову Гудэри, замаравшегося возможными связями с Полозом, я брать не планировала, но Джонатан вполне может пригодиться.

– Отличная идея, Ласка. Я рад, что ты на моей стороне, – Ян взял в руки поводья. – Ну садись, хотя бы Косса тебя подвезу.

«Я пожертвовала всем, даже будущим Ларнеи, и этого всё равно недостаточно?..» Девушка медленно забралась в коляску, как на эшафот. Лошади неспеша потрусили по лесной дороге в сторону города-из-башен. Агнес сидела, не шевелясь, каждая секунда увеличивала шансы, что будет слишком поздно и га-квиян не сработает. С каждым метром невидимые нити, связавшие её с Тимом, рвались, омертвляя душу.

Глава 18. Агнес и Тимур. Нимулон. - Интерлюдия 10

Глава 18. Агнес и Тимур. Нимулон.

Едва утихли разрывы, Сарна выбралась из воронки и пошла, пригибаясь по заволакиваемому дымом лагерю. Запах гари, пороха, сожжённой плоти и запёкшейся крови въелся в кожу. Певица тёрла нос, как будто это могло хоть как-то помочь. «Кажется, я буду чувствовать этот смрад даже месяцы спустя.» Ведающая, занятая бойцом, заметила её и помахала рукой, на миг оторвав ладонь от рваной раны на животе дитя огня.

– Великая, как вы? Я сейчас закончу и осмотрю вас!

– Переживу, – Сарна потрогала обожжённую голову. – Благодаря своему дару, я убереглась от прямых попаданий пушечных снарядов, а Чешуя Великого Змия защитила тело от осколков и пламени. Остальное заживёт. Кто остался в живых?

– Я видела Иду и Вильгельма, ещё, кажется, Вадиру. И нескольких солдат, – Ведающая убрала руки от живота бледного мужчины и материнским жестом погладила его по голове. На коже остался только белый шрам. Он схватил её ладони и порывисто сжал, шепча слова благодарности.

– Кого встречу – отправлю к тебе. Нам нужно уходить. Нимулонцы не успокоятся, пока не убьют нас всех до единого.

Ведающая побледнела и поникла головой. Сарна побежала дальше.

У колышущегося полога шатра, уцепившегося за единственную целую опору, ей встретилась ещё одна одарённая. На испачканном землёй лице от глаз протянулись светлые дорожки, проторенные слезами.

– Великая, к нему зашли Али и Мона! И я их больше не слышу! Мне страшно, я не хочу к нему!

– К кому? – Сарна с опаской посмотрела на волны, перекатывающиеся под парусиной. – Кто там?

– Советник Вегард, он сильно ранен, мы хотели помочь!..

– Иди на запад, собирайтесь все вместе, ко мне не приближайтесь, я сама разберусь.

– О, Великая, вам тоже не стоит…

Сарна сжала губы и откинула полог.

В самом центре воронки сидел, качаясь, Зодчий в своей истинной форме. На его голове с правой стороны вздулась опухоль, перевитая красными пульсирующими сосудами – багровый мясной цветок, проросший сквозь череп. Сарна чувствовала: пуля выжигает Зодчему мозг, который тут же регенерирует. Организм запечатал токсичный осколок внутри, изолировав его в лакуне, и непрерывно омывал его кровью, сгорающей при контакте с серебром. Этой меры не хватило бы надолго, но реакция между плотью Преобразующего и проклятым металлом наполняла Вегарда энергией не хуже лунного серебра. Вот только разум, обожжённый и отравленный, не сумел с ней совладать. Существо, которое и так было могущественнее любого инмэдина, стало ещё сильнее и при этом непредсказуемым. Неподалёку лежали два тела, одно смятое в кровавый комок, а другое с содранной кожей, куски которой плавали в воздухе рядом с Вегардом. Вместе с комьями земли они кружили вокруг Зодчего, иногда задевая полог шатра, отчего тот колыхался. Вот Преобразующий протянул руку, подхватил чужое лицо и попробовал накрыть им своё. Певица едва подавила отвращение.

Сарна потянулась к его разуму и тут же отдёрнулась, скривившись от боли, успев уловить лишь желание принять образ детей огня, чтобы никто не увидел истинный облик инмэдина. Серебро, засевшее в нём, мешало обратиться, и обезумившее сознание приняло столь извращенное решение.

– Дядя Вегард, это я, Сарна, – она осторожно опустилась на землю перед ним. – У меня есть идея. Тебе нужно укрыться под землёй.

Чёрный глаз взглянул на неё. Преобразующая почувствовала, как невидимая сила фиксирует её, словно в тисках. И следующее мгновение решит: разожмутся они или раздавят. Боясь пошевелиться, она торопливо проговорила:

– Сотвори кокон, укройся под поверхностью, и никто тебя не увидит, никто не найдёт. А когда всё закончится – я вернусь за тобой. Я найду способ всё исправить.

И замерла от страха. «Удалось ли мне попасть в тот краткий миг осознанности, или он раздавит меня как досадную помеху, отвлекающую от борьбы с самим собой?»Глаз моргнул. Комья почвы взвились в воздух, и Зодчий начал медленно погружаться в толщу земли. Одновременно с этим вокруг его фигуры стал проявляться силуэт, словно кокон шелкопряда костяного цвета. Дождавшись, пока Вегард скроется с головой, Сарна поднялась и выбралась наружу. К разодранному пологу стеклись выжившие. Их лица покрывала сажа, земля и кровь. Сквозь разрывы одежды виднелись свежие бинты, сквозь которые проступали бурые пятна. Они смотрели на Сарну со страхом и надеждой. Боль сжала сердце певицы: Ведающих выжило чуть больше половины, одиннадцать человек, включая одноногого калеку, а вот от солдат и обслуги осталось только восемь. «Двадцать из почти тысячи. Кто-то за это заплатит.»

– Я же просила не подходить, – проворчала она, вздохнула и смахнула с глаз белую чёлку. Медленно осмотрела всех. Над разбомблённым лагерем начали собираться тучи. – Я запечатлела образ каждого, я вас найду. Потом. А сейчас нужно уходить, малыми группами, по одному-два. А прикрою наш отход. Рассредоточьтесь по стране, спрячьтесь, слейтесь с местными. И ждите моего призыва.

Пошёл снег, хлопья почти сразу же подхватил ветер, закрутил в вихре. Ансагердийцы побрели, медленно расходясь в разные стороны и тая во внезапно поднявшейся метели. Сарна пошла в сторону надвигающейся армии Нимулона, но чуть смещаясь на запад, туда, куда вели дорожки запахов отца и Рыцаря Падшей Звезды. Двигая перед собой снежный фронт, она миновала семь разорванных тел, ещё хранящих запахи вульфенов и Вебранда. Едва слышимые в метели кони пронеслись за её спиной, меся копытами снег. «Нимулонцы послали в атаку кавалерию. Надеюсь, все ансагердийцы ушли достаточно далеко.»

В снежной круговерти проступил тёмный силуэт башни. И запахло свежей кровью. Сарна поспешила вперёд, создав вокруг себя «око бури», свободное от ветра и снега. Первым ей попался обезображенный труп Преобразующего, в котором лишь по запаху и по обрывкам защитного комбинезона угадывался Вебранд. Девушка встала над верхней половиной его разорванного тела.

«Отец. Ты был холоден со мной, сколько себя помню. Ты считал это нормой. Даже когда я пыталась тебя обнять – натыкалась на искреннее недоумение. Но я испытывала к тебе любовь, слабую, робкую, ничем не подкреплённую, ибо я твоё дитя. Лишь недавно я почувствовала к тебе по-настоящему сильное чувство, яркое, оформленное и осмысленное. Ненависть. Я ненавидела тебя всей душой, так, как можно ненавидеть только самое близкое существо. Я понимала, что не смогу делать это вечно, что рано или поздно если не прощу, то частично забуду. Воспоминания затрутся, и ненависть к тебе станет такой же, какой была любовь. Вроде есть, а вроде и нет. И я гадала, что я скажу, если вдруг на смертном одре ты станешь просить прощения. Такие вот наивные мечты дурочки, что её папа хотя бы на закате жизни осознает, что он натворил. Отпущу ли я тебя в Велхал с миром или пожелаю навеки остаться в чертогах Хал? Я не знала ответа. И вот я стою у твоих останков, в неостывших чувствах. И надеюсь, что Нидхогг будет вечность выгрызать твои внутренности в Неблхале, где твоему ледяному сердцу самое место!» Сарна плюнула на снег и пошла дальше, к подножью башни. Там лежало дитя огня невысокого роста с узкими глазами на скуластом лице. Тоненькая косичка выбилась из-под шапки и была запачкана кровью из разорванного горла. Судя по позе, он упал с большой высоты. «Его убил отец. Чем он провинился? У него даже оружия нет. Вряд ли он действительно заслужил такую участь.» Преобразующая вздохнула и пошла к третьему месту, пахнущему смертью.

Там, в облике дитя огня, лежал обнажённый Охотник. Его измождённое тело с кожей, обтянувшей кости, полулежало в конце снежной траншеи, испещрённой следами копыт, такими же, как и вокруг места гибели Вебранда. Сарна подошла ближе. На груди Охотника, на три пальца ниже сердца, виднелась вмятина, в глубине затянутая шрамами, как от ожога. Большей части головы не было, подгоревшие куски черепа и мозга вдавлены в снег. Уцелевший глаз подёрнулся белёсой плёнкой и смотрел в небо. «Его убил не отец, а та же тварь, что и самого Воителя. Что такое они двое почувствовали или знали, что кинулись сюда, где и нашли свою смерть? Причастен ли виновный в их гибели к атаке на лагерь? Я должна это узнать.»

– Над головами провис лестницей в небо Биврёст.

Руны пророчат – а впрочем, какой от них прок?

Волк отпевает двоих, ворон о будущем врет,

Волосы вора налипли на острый клинок…[*]

Пропела она и присела у изголовья трупа.

«Зунн, отец и ты, Охотник, вы привыкли отнимать чужие жизни. Считали, что вправе это делать, ибо были сильны. Но вот нашёлся тот, кто превзошёл вас и отнял уже вашу. Тот ли это мир, в котором мне хотелось бы жить? В нём ли будут жить мои потомки? Мир, где жизнь отнимается другим только потому, что он может это сделать? Или же нужно построить такой, где жизнь любого священна? Дети огня сажают в заключение провинившихся за мелкие преступления и вешают убийц. Око за око, кровь за кровь. Но, может, стоит ограничивать от социума всех, даже душегубов? Показывая тем самым, что никто не вправе отнимать жизнь другого. Ведь тогда не отнимут и твою, и твоих детей. Может, для тебя это послужит уроком, Охотник?»

Сарна провела пальцем по чешуе комбинезона от левого плеча к правому бедру, и тот разъехался в сторону, обнажая грудь и живот. Преобразующая запустила руку в выводковую сумку и достала горсть ампул с золотистой жидкостью.

«У тебя и у отца был выбор поступить иначе. Он мог не убивать Зунна. Ты мог отвести на суд меня, как лидера Рыцарей. И мог не завершать дело, что мы начали, не убивать Раттвика. Вы оба могли поступить иначе, но не стали. И потому отец заслуживает забвения, а ты второго шанса.»

Сарна вылила содержимое ампулы на остатки головы. Потом вскрыла ещё одну и плеснула туда же. Нахмурилась, полила из третьей. Розовую мякоть набухающего мозга накрыла костяная крышка черепа, её обтянули мышцы и кожа. Четвёртая доза га-квияна отправилась Охотнику в рот, а за ней и пятая. В замершей груди родился вздох и раздался гулкий стук сердца в иссохшем теле.

Преобразующая убрала оставшиеся пузырьки и застегнула комбинезон. «Во имя Вотана, я думала тремя обойдусь. Раны не выглядели настолько серьёзными.»

Из пелены метели вынырнула крупная собака с чёрной шерстью, кончики которой были белые, как от инея или седины. Сильно оттолкнувшись лапами, она бросилась на Сарну, метя в горло. Та чуть отошла в сторону, пропуская собаку. Чёрно-серебристая сука начала увеличиваться в размерах до размеров оленя, клыки уже перестали помещаться в пасти, торча над губами. Щёлкнув челюстями, чудовищная псина атаковала Сарну, попыталась ударить лапой в бедро, чтобы сломать кость, а клыки попробовали зацепить живот. Собака вертелась, хватала пастью воздух, махала лапами, но так и не попала по предугадывающей её действия Преобразующей.

«Остановись, сестра. Я не враг,» – Сарна послала мысль в её голову. Чёрно-серебристая сука встала, широко расставив лапы и пригибая голову к земле, заслоняя собой лежащего Охотника, и глухо зарычала.

«Отвали от него! Что ты с ним сделала?!»

«Я вернула его к жизни,» – Сарна улыбнулась, развела руки в сторону. Собака перестала рычать, поднялась на задние лапы, обращаясь в стройную девушку с короткими неровными чёрными волосами с кончиками прядей, выкрашенными в алый. Кожа девушки приняла вид обтягивающей чёрной кофтой и кожаных штанов. Пришелица упала на колени подле Охотника, схватила его за плечи, затрясла:

– Тим, очнись! Проклятый ты тупень, Хал тебя забери! Скажи хоть что-нибудь!

Сарна с удивлением заметила, что оживший мужчина по-прежнему не двигается, смотрит в одну точку, а кожа его покрылась мурашками и начала синеть от холода.

– Что ты с ним сделала?! – черноволосая девушка обернулась к певице, её янтарно-карие глаза пылали ненавистью, а на кончиках пальцев вновь отросли большие крючкообразные когти.

– Да ничего такого! Выпоила соком золотых яблок! – Сарна обхватила себя руками, стараясь унять нервозность.

– Сколько?!

– Пять доз… Знаю, некоторое время он будет как новорождённый, придётся заново учиться изменять себя и мир, но по-другому его было не оживить! Не волнуйся, он должен быстро восстановиться.

– Идиотка! Тупая курица! Посмотри, что ты с ним сделала! – разъярённая девушка ткнула пальцем в Охотника.

Сарна нахмурилась, прислушиваясь к организму мужчины, читая его энергетическую структуру, которую она должна была перегрузить таким большим количеством га-квияна. Но там была лишь пустота.

– Я не понимаю… Это дитя огня… Как такое может быть, я же чувствовала его раньше, это был инмэдин! Я сама видела, как он обращался!

– Он не Преобразующий, дура! Он гибрид! Он родился человеком! Говоришь, он был мёртв? В какой форме он лежал?!

– В форме дитя огня, – ошарашенно проговорила Сарна, – а должен был в истинной…

– Ты выжгла его! Выжгла из него всё! Он теперь мясо! – черноволосая посмотрела на мужчину, потрясла за плечо. Того уже била крупная дрожь от холода, но он продолжал валяться на снегу. – Хуже того – овощ! А я… я не могу любить еду!

Она порывисто прижала к себе безвольное тело и зарыдала.

– У него была повреждена голова, мозг. Это пройдёт. Должно пройти, – последнее Сарна сказала совсем неуверенно. «У инмэдина бы прошло, что с дитя огня произойдёт…» – Его нужно увести отсюда, иначе он просто умрёт от холода.

– Да ты что?! – огрызнулась черноволосая.

– Нам нужна помощь. В Нимулоне есть лэсарис, Сова, Плющ, другие. Нужно попросить их…

Девушка с разноцветными волосами шмыгнула носом и проговорила почти ровным голосом:

– Я – Плющ. Я отнесу его в Косс, там есть больница Крестов, о нём позаботятся. Оплачу сколько потребуется, за ним до конца жизни будут присматривать… О Тим, ну что же ты так?! Зачем ты постоянно лез куда тебя не просили? Мир изменить… ну что изменил?! Идиотина… – она нарастила мышцы и легко подняла тощего мужчину на руки. – Лучше б тебе умереть, чем вот так…

– Там ещё один, – осторожно сказала Сарна, – его тоже убили ни за что.

– Мне насрать. Можешь хоть всех повоскрешать, если га-квиян девать некуда. Но учти, тут тебе не Ансагерд, принцесса, тут каждый сам за себя и выживает, как может. Просрёшь весь «сок» – потом не ной.

– Я не принадлежу к роду Короля Конрада, – возразила певица и обратила внимание на схожесть своего лица с черноволосой.

– А, ты та самая поклонница Весты, о которой говорил Тимур? – она широко и дружелюбно улыбнулась. – Видишь – я тоже! У нас наверняка много общего!

– Поклонница? – Плющ скривила губы. – Иди ты к Хал. Я её дочь. У нас с тобой нет ничего общего и никогда не будет. Веста погибла из-за таких как ты, из-за лэсарис. Подбирай свою еду на вынос и топай за мной. Ждать не буду, догонишь.

– Я больше не лэсарис, – тихо сказала Сарна и поспешила к маленькому узкоглазому человеку, находу расстёгивая комбинезон.

***

С дитя огня на плече она догнала Плющ. Укрытые метелью они шли к городу-из-башен на севере.

– С этим обошлась тремя, – сказала певица, чтобы хоть как-то начать разговор. – Тоже пока не соображает. Наверное, для них после воскрешения это нормально.

Черноволосая фыркнула, всем видом показывая, что не желает поддерживать диалог. Но Сарна не сдавалась.

– Как он? – спросила она, кивнув на Охотника.

С болью во взгляде Плющ посмотрела на лицо мужчины. На восстановленной части головы волосы коротким ёжиком торчали из молодой кожи в противовес сохранившимся длинным прядям на левом виске. Взгляд смотрел в пустоту, мимо девушки. Костлявые руки немощного старика прижаты к груди в инстинктивной попытке согреться.

– Не могу видеть его таким. Он был сильным, непобедимым… А сейчас – слюни не пускает и под себя не ходит, и на том спасибо.

– Может, ещё обойдётся?

Плющ яростно зыркнула на Сарну и снова принялась искать в глазах Охотника признаки разума.

– Думала снова заразить его… Он мне рассказывал, как стал оборотнем, хотела попробовать повторить ритуал.

– И не пытайся! Он очень слаб! Сегодня конец полнолуния, он же сразу же обернётся вульфеном! Его тело может не выдержать, несмотря на всю регенерацию, дарованную порченной кровью!

Плющ покачала головой и, немного повернув тело к Сарне, продемонстрировала длинную царапину на плече Охотника.

– Никакой реакции: ни воспаления раны, ни активировавшейся регенерации. Ничего не указывает на то, что он заражён. Что же ты натворила? – она с укором посмотрела на певицу.

– Ты безумна!

– Ой, да иди ты. Ну подумаешь, действовала на эмоциях, с кем не бывает, – пробурчала Плющ и вздохнула. Косс был уже в десяти минутах ходьбы.

– Я пришла с отрядом ансагердийцев, – тихо сказала Сарна. – Тимур привёл нас на помощь нимулонским Ведающим и Преобразующим. Но нас атаковали, регулярная армия. Перебили почти всех. Я хочу выяснить, кто за этим стоит. И… изолировать его от общества.

Плющ насмешливо фыркнула.

– Вы там у себя совсем от реальности оторвались, да? Изолировать… Таких нужно убивать, раз и навсегда. Но это нам не по силам. Мы можем только сделать ему очень больно, если правильно подгадаем момент, – она оскалилась. – Клянусь, даже ценою жизни, я ему поднасру.

Сарна упрямо тряхнула чёлкой.

– Не обязательно делать всё одной. Я соберу выживших. Пошлю весточку в Ансагерд, и мои Рыцари найдут меня здесь. Вместе мы найдём управу даже на того, кто способен убить Воителя.

– О нет, я не собираюсь связываться с ещё одним любителем изменить мир к лучшему! Вот – полюбуйся к чему это приводит! – Плющ встряхнула Тимура. – Нравится?! Хочешь так же?!

– А ты точно дочь Весты? Она не отступала перед трудностями.

– И где она сейчас?! Напомню, принцесса: Зодчая мертва! Как же вы меня бесите! Делай что хочешь, только меня не впутывай. Собирай армию, иди к Совушке договаривайся, что угодно! Только без меня!

– Я не хочу больше иметь дела с лэсарис, – Сарна надула губы. – Сама справлюсь.

– Ну и отлично.

До самой клиники Крестов они больше не разговаривали.

Интерлюдия 10

Агнес присела у кровати, на которой лежал Тимур. Голову Охотнику обрили, а бороду обкорнали до состояния щетины. Борьба с ранами истощила его, даже кожа утратила смуглость, став болезненно серой. Девушка стиснула его безвольную руку. Никакой реакции. Она закрыла глаза, задышала ровнее, погружая себя в сон.

***

На холме посреди бранного поля стояли две женщины. Одна была одета в чёрное кружевное платье, словно её выдернули с бала, другая – в серо-стальной чешуйчатый комбинезон, выглядящий как броня. Их окружали павшие тела и разбросанное оружие: потухшие Глаза Аргуса, отброшенные в сторону топорики и двухметровые алебарды – одни воткнутые в тела, другие со сломанными древками. Под облаками кружились гуманоидные фигуры с крыльями.

- Здравствуй, Сова, - сказала девушка с короткострижеными белыми волосами, холодно посмотрев на вторую.

- Здравствуй, Томирис. – Тревожный взгляд черноволосой красавицы метался с собеседницы на поверженные тела. Женщина в вечернем одеянии сцепила пальцы в замок. - Как непривычно, ты раньше практически никогда не использовала моё прозвище.

Беловолосая горделиво выпрямилась.

- Я убила Полоза. Отряд ватов. Защиту Предтеч с «Миротворцем» во главе. Ласки с ними не было. Дай Вотан – сдохла где-то в Альвгерде. – Она выдержала паузу, давая Соланте осознать услышанное. - В вулкане я нашла корабль поколений Преобразующих, со времён Исхода. Внутри была мёртвая Кузня Крови. Узник мог в ней пройти перерождение. Скорее всего, он Воитель. Думаю, лэсарис тоже стоит заиметь своих.

- Предлагаешь себя? – голос Квеззан дрогнул.

- Я показала, что могу, даже не принадлежа к Высшей Касте.

Тонкие руки, звеня украшениями, смяли кружева.

- Плющ, ты меня вполне устраиваешь в прежнем качестве. - Голос графини стал привычно мягким и даже просящим. - Давай встретимся вживую и всё обсудим, рассмотрим варианты.

- Я столько лет тебе служила. – Ярость сжала челюсти Томирис, не давая больше произнести ни слова.

- Не то чтобы я тебе не доверяю, сама понимаешь, опасно давать кому попало такую большую силу. Не хотелось бы получить ещё одного неконтролируемого Преобразующего, вполне хватит и Узника. Своей Кузни у нас нет. Придётся договариваться со снэйвсами или ватами, а какую плату они запросят – ещё неизвестно. Если бы только от меня зависело… - Соланта потянулась к беловолосой, желая коснуться, но та отдёрнулась.

- Понимаю. Я всё понимаю. Не смею больше вас отвлекать, Ваше Сиятельство, - язвительно сказала Томирис и оборвала сон.

***

Агнес открыла глаза и разжала ладонь, выпуская руку Тимура. Девушка медленно дошла до дверей палаты. Оглянулась на Лангри. От него прежнего остались только раскосые карие глаза. Да и в тех так и не появилось ни капли узнавания. С тяжёлым сердцем она погладила косяк и заставила себя отвернуться. «Почему каждый раз так больно?! Дура, зачем разрешила чувства к нему?! Надо забыть Тима и жить как раньше: работать на Хорроу, выжидая момент укусить побольнее. Найти и разрушить производство га-квияна или отдать его врагам Узника. Лэсарис – бесполезны. Сарну натравить или Лазову подключить? Нет, Гудэри… хватит с него. У принцессы свои прихвостни есть, справится. И хрен Узник получит собственную рабочую Кузню Крови! Придётся проконтролировать Джонатана. Там поднасру, тут похерю – глядишь, и сдохнет наш «непобедимый» Великий Магистр. Достойная цель в жизни, не то что эти бредни про изменение мира к лучшему.»

[*] Скенд и Флер – Война на двоих