Рыцарь Резервации

Глава 1

— Пу-пу-пу...

Нет, парень в купе второго класса явно нездоров. То болтает с пустым креслом, то заставляет свою кошку читать книги, то сидит в позе лотоса, а в это время от него жар валит такой, что хоть льдом обкладывай. К тому же, едет до конечной, то есть на другой континент. И мечтает захватить мир.

И куда смотрят проводники? Впрочем, за годы службы на “Урагане”, гремлин по кличке Механик повидал дворян-чудаков. Этот хотя бы не буйный.

Ну и черт, с ним, у Механика и так дел по горло — весь поезд на нем, как ни крути, а они как раз проезжают Резервацию, полную чудовищ. А в Резервациях дело такое: чуть зазеваешься, пропустишь ослабшую гайку, не заметишь вылетевший болт — и пиши пропало. Монстры сожрут поезд и не подавятся.

Естественно, вместе с людьми.

* * *

— Проснитесь и пойте, Илья Тимофеевич! Все готово!

Ее голос вырвал меня из анабиоза, и я скривился от головной боли. Разлепив глаза, привстал с кожаного дивана и поежился. Брр… А тут как-то холодно... Кажется, кое-кто забыл закрыть окно.

— А как же иначе? — заговорила Метта у меня в голове. — Не охлади я вас, вы бы попросту сварились тут как цыпленок!

Сквозь полумрак купе сверкнули глаза, и в кресле появилась миловидная особа в синей курточке и с планшетом в руках. Расположилась она в своем стиле — босые ноги запрокинуты на спинку, а длинные белые волосы падали на ковер.

— Кстати, насчет цыплят. Не мешало бы поесть… — проговорил я и закрыл окно. За ним с головокружительной скоростью проносился темный пейзаж, стучали стальные колеса и колыхались шелковые занавески — поезд «Ураган» не знал усталости.

— До завтрака еще полчаса, — отрапортовала Метта. — Как раз есть время оценить результаты синхронизации.

— В смысле «до завтрака еще полчаса»? — спросил я, посмотрев в темноту за окном. — Еще же темно?

— В Резервации-9 все вверх дном.

В Резервации?! Мы проезжаем Резервацию? Я вгляделся в окно пристальней. Увы, кроме крохотных огоньков, мелькающих среди деревьев, мне ничего не удалось разглядеть. Вернее, даже не огоньков, а… глаз. И кажется, они преследовали нас.

— У “Урагана” неплохой кортеж, — хмыкнула Метта.

Я поглядел на часы — было ровно 7:00, а на дворе кромешная тьма. И это в июне.

Метта прочитала с экрана планшета:

— Солнце здесь встает всего на пару часов — с двух до четырех, и то пару раз в неделю.

Выключив лампу, еще пару минут я напряженно вглядывался в пейзаж, но нет — тьма была кромешная. Хотя… Вдруг по стеклу прошлась волна ряби, и с той стороны на меня посмотрела…

— Метта?!

— Илья Тимофеевич! Нельзя тянуть с тестами! — и из стекла вылезли руки. Схватив за рубашку, подруга потянула меня прямо в окно. — Гарантирую, вы стали только сильнее, о, мой рыцарь!

И хихикая, она утащила своего рыцаря в черноту.

* * *

Тренировочную площадку заливал мягкий золотистый свет, за бумажными стенами журчал родник, во дворе цвела сакура. Я вышел в центр деревянного настила, накрытого ковром. В моих руках был меч.

Метта, конечно, расстаралась в нашем внутри-мыслимом уголке… Даже и не скажешь, что это все всего лишь образ, сотканный из чистой ментальной энергии.

Дверь напротив отъехала в сторону и, аккуратно ступая по доскам ножками в белых чулочках, на ковер зашла моя ненаглядная выдумщица. Белоснежные волосы забраны в пучок, в руке тоже сверкал обнаженный клинок.

— Хорошо выглядишь, — кивнул я, отметив ее облегающий голубой наряд. Юбка, правда, могла быть и подлиннее...

Улыбнувшись, девушка рванула ко мне, и миг спустя наши клинки столкнулись. Я охнул — это было очень быстро!

— Ваши рефлексы, Илья Тимофеевич, ускорены на 8,6%, — раздался ее голос со спины, и я обернулся. — Еще вчера я бы покромсала вас в фарш.

Рывок, и мечи снова воинственно лязгнули. Метта же, задержавшись у моего лица — всего на миг — подмигнула мне. Прыжок, и она уже надо мной. Дзинь! — снова сошлись клинки. Мы отпрыгнули друг от друга. Сталь в руке еле слышно позванивала.

— А мышцы стали сильнее на 6,8... ой!

Бретелька ее костюмчика была разрезана надвое. Белоснежная кожа под ней слегка порозовела.

— Гляжу, скорость и меткость тоже повысились, — ухмыльнулся я, раскручивая меч.

— Ах, вы! — охнула Метта. — Пощады не ждите!

И мы бросились драться в полную силу.

* * *

Пусть схватка и происходила внутри моего сознания, но вот пот по вискам тек самый настоящий.

Мы снова были в купе, за окном снова мелькали огоньки Резервации-9, а у меня в ногах лежала кошка с пятнистым черно-белым окрасом. Зевая, Шпилька листала в лапах книгу с заголовком «Резервации Земли». Желтые страницы шелестели, а здоровенные голубые глаза бегали по строчкам. Этими книгами у меня был набит отдельный чемодан.

— Неплохо, Илья Тимофеевич, очень неплохо, — сказала Метта, сидя напротив с планшетом в руках. — Рефлексы, скорость, сила и выносливость — все на оценку "отлично". Магические каналы расширены на 13,4%, объем магического Источника вырос на 7,5%. И все это за какие-то три часа.

— Хорошо потрудились.

— Ага-ага, однако в следующий раз не стоило так... безобразничать.

Спутница подняла на меня свои лукаво блеснувшие глазки и вдруг устремила пальчик в окно:

— Глядите!

Я перевел взгляд наружу, высоко в темном небе увидел два светящихся глаза. В руках Метты тут же появился фотоаппарат. Скоро у меня в руках были фотокарточки, на которых была изображена диковинная тварь с гигантским размахом крыльев — такие легко бы накрыли весь наш вагон. Тело у этого крылатого существа поблескивало металлом.

Я поднял глаза к небу, но таинственная летунья уже исчезла за стеной леса.

— Жалко… — протянула Метта. — Так хотелось поглядеть на этого монстра поближе...

— Думаю, за этим дело не станет. Все же чем мы дальше от Петербурга, тем более дикие края вокруг. А вообще, — и я посмотрел на часы, — самое время подкрепиться.

* * *

Не успел Механик отойти от купе, как таинственный тип исчез из его головы. Техобслуживание пленило все его мысли.

Путь по коридорам ему был заказан, так что по поезду приходилось передвигаться сугубо через вентиляцию. Но он и рад: тут тихо, спокойно и никто не прихлопнет юного гремлина. Одна беда — грязь, да и шерсть после нее в катышках.

— Ухты-пухты! — раскрыл рот Механик, обнаружив очередную открученную гайку. Затянув ее потуже, он пролез дальше и обнаружил еще одну. А потом еще одну…

Совпадение? С каждой новой потревоженной деталью поезда Механик все больше в этом сомневался. А вдруг это диверсия?..

Вдруг его длинных ушей коснулись голоса:

— …ломай пока не отвалится! Если повезет, поезд сойдет с рельсов. Справишься, Толстый?

— Ить!

— Вот, а я пойду откручу теплушку, а то эти люды шибко расслабились!

Трясясь от одной мысли, на кого ему “посчастливилось” наткнуться, Механик заглянул за угол и...

О, нет! Это гремлины!!!

* * *

Миновав с десяток вагонов, мы добрались до вагона-ресторана, и там на скорую руку перекусили целой дюжиной пирожков. После синхронизации в животе урчало как в вулкане.

Закинув в рот последнее лакомство, я потянулся к кружке с горячим чаем, но мои пальцы предательски прошли насквозь.

— Упс, это мой кофе, — сказала Метта, сидящая напротив, и схватила чашку. — Простите, Илья Тимофеевич.

И эта неосязаемая и невидимая красавица хлебнула своего напитка. Я же зачерпнул силы из Источника магии, что тлела во мне и требовала выхода.

— Сейчас мы поглядим, что ты там наколдовала во мне, дорогуша...

После синхронизации в теле оставалось маловато энергии, и я решил начать с самого простого: выплеснул пучок силы и для удобства сформировал нить. Сплести из нее фигуру было делом пары минут. Немного терпения, и вот ледяной шарик заерзал по ладони.

— Ай, холодный! — затряс я руками, перекидывая ледышку из одной ладони в другую.

Еще чуть-чуть старания, и вот рядом с шаром на столике лежала ледяная пирамидка. Метта захлопала в ладоши.

— Сравните с нашей, — сказала она, и я вынул из кармана голубой кристалл той же самой формы.

Обе фигурки, конечно, отличались и не в пользу ледышки, однако для новичка в артефакторике это большой прогресс. Особенно для студента первого курса.

— Так, а почему наша геометрика потускнела? — нахмурился я, рассматривая кристалл.

— Ах, да совсем забыла… — вздохнула Метта. — Для синхронизации понадобилось куда больше энергии, чем в прошлый раз… и ресурсами организма дело не ограничилось. Не бросать же процедуру на полпути?

Ладно, это проблема, но не критическая. На остановке найдем Колодец и за «небольшую» плату подключим к нему артефакты. А сейчас попытаемся улучшить структуру ледышки. Давай-ка...

Вдруг по руке прошлась волна боли. Магические каналы запротестовали.

— Кажется, мы доигрались…

В тамбуре я обнаружил, что и пальцы на руке начали неметь. А нога вообще показалась чужой.

— На этом плохие новости не кончились, не так ли? — проговорил я, сжимая и разжимая кулак.

— Побочные эффекты, будь они неладны... — вздохнула Метта. — Не беда. Подождите…

Она исчезла, по шкурке Шпильки тут же прошлась волна крохотных голубых искорок. На пару секунд она распалась на тысячи мельчайших жучков, а затем собралась обратно. Тут и под моей кожей началось движение.

Нагнувшись, я всмотрелся в глаза нашей любимицы. Два голубых круглых кристалла-геометрики, от которых она подзаряжалась, тоже горели тусклым светом.

— Эх, был бы у нас кристалл помощнее, я бы… — сказала Шпилька голосом Меты. — Землю бы перевернула…

Я погладил кошку по ушам. Хорошо, что она нашла баланс между скоростью развития и количеством сгорающих «калорий». Последнее крайне важно, учитывая, что под кожей у меня притаился целый мир — тысячи мельчайших “жучков”, как их называла Метта.

Вдруг по потолку прошелся странный звук, как будто нечто юркое и когтистое бегало взад-вперед.

— Что это?.. — насторожился я, а звуки не заканчивались. Как будто там бегал целый выводок крыс.

Раскрылась дверь вагона, и ко мне подошел проводник:

— Господин, настоятельно прошу вернуться в купе. Мы проезжаем Резервацию.

— А что случилось? — спросил я. — Твари из Резервации прорвались внутрь?

Тот покачал головой.

— Нет, всего лишь парочка гремлинов...

При слове «гремлины» Шпилька встрепенулась. Я же поднял бровь.

— Шутите? Гремлины под потолком, а мы посреди Резервации? И вы так просто об этом говорите?

— У нас все под контролем, господин. На борту присутствуют охотники, — и он натянуто улыбнулся. — Вам чего-нибудь принести?

Я попросил себе чаю. На обратном пути мы прислушивались к каждому шороху.

— Эти твари сделают все, чтобы развалить "Ураган" изнутри… — сказала Метта.

Угу, могла бы и не напоминать. Если поезд встанет посреди Резервации, к нам сбежится вся местная живность — все же кристалл в локомотиве для монстров как магнит. Нет, я, конечно, очень хотел побродить по этим таинственным просторам, но в составе оснащенного рейда, а не в ходе крушения поезда.

Как будто в ответ на мои мысли, по борту прокатилась дрожь, а за окном мелькнуло нечто неуловимое. За стенками же раздались испуганные голоса.

Я распорядился:

— Метта, все ресурсы в актив. Все побочки должны быть ликвидированы.

Пока я шагал в свой вагон второго класса, во мне все просто кипело. Кристалл же тускнел по мере того, как из нее высасывали силы. Энергии помногу прибывало.

На пороге своего купе я остановился. Оттуда послышались голоса:

— Хана тебе, предатель рода!

— Это мой поезд! Подите прочь, грязные гремлины!

Открыв дверь, я так и замер на пороге.

Размером эти мохнатые ушастые твари были чуть крупнее кошки, и их набилось целое купе. Самый мелкий забился в угол и, сжимая отвертку, пытался отбиться от еще троих таких же тварей, вооруженных инструментами. Еще парочка тварей выглядывала из-за дивана, где было открыто окошко вентиляции. Самым опасным был гремлин с электрошокером. Он первым и заметил неладное.

Немая сцена продолжалась одну долгую секунду. Шпилька прыгнула мне на плечо и угрожающе зашипела.

— Твои двое у дивана, — распорядился я мысленно. — Мои трое, окружившие мелкого.

— Есть!

Вся банда рычащих монстров с визгом бросилась в атаку, но быстрее был мой меч. Разряд! — и гремлин вспыхнул от электроудара как свечка. Его друг с шокером получил пинок в рыло. Шпилька скакнула на двоих у дивана, и монстры, облепленные «жучками», визжащим клубком укатились к стене. Третий оказался ловчее собратьев и, увернувшись от клинка, попытался пырнуть меня ножом, но на него накинулся малыш с отверткой.

— За “Ураган”!

Мохнатые борцы, завывая, покатились по полу. Сзади же затрещало — гремлин с шокером поднялся на ноги. Ухмыльнувшись, я вынул из ладони ледяной дротик, чтобы метнуть ему прямо в…

Вдруг раздался тихий стук, и дверь отъехала в сторону. На пороге возник молодой парень в форме проводника. В его руке был поднос с чайником.

— Вот чай как зака… Ох, мать!

Вскрикнув, он плеснул в гремлина кипятком. Жидкость попала на шокер, и верещащий на весь вагон монстр взорвался искрами. Парень хотел кинуться на двух борцов, что катались по полу, но тут из угла выползли жучки Метты. Увидев их, он запрыгал на месте, а затем, подхватив мой будильник, зашвырнул его в жучков. Будильник разнесло вдребезги, а жучки, как ни в чем не бывало, шелестящим ручейком устремились в вентиляцию, откуда слышалось рычание. Малыш же, бросив убитого собрата, с воинственным криком бросился следом с отверткой наголо. Парень хотел было пойти на перехват, но только ударился головой о тумбочку.

За стенами раздался чудовищный грохот, а потом запахло паленым. Стены задребезжали, и всех щелей один за другим полетели визжащие от боли твари. Мой меч был наготове. Вжик! Вжик! — и головы одна за другой покатились по полу. Мой товарищ по борьбе не отставал и, орудуя чайником, прикрывал меня с тыла. Кровь монстров вперемешку с кипятком брызгали во все стороны.

Когда последняя тушка гремлина затихла на ковре, из коридора послышался топот.

— Один ушел, — сказала Метта, и из вентиляции показалась мордочка вновь собранной Шпильки. — Тот мелкий, которого они хотели прибить.

— И пусть, он явно не с ними, — ответил я. — Сколько всего мы перебили?

— Двенадцать голов. Ох, Илья Тимофеевич, вам бы умыться!

В дверь уже долбились, и я пошел открывать. Это был проводник. Увидев это безобразие, он раскрыл рот до предела.

— Ваше бла… Устинов!

— Да… — и парень даже стушевался.

— Как это понимать?! Что у вас тут… Ты уволен!

* * *

Птица-юд отличалась умом и терпеливостью. Размахивая крыльями, она преследовала поезд, что неутомимо следовал вдоль просторов Резервации. За ним пытались увязаться и прочие порождения Резервации, парочке даже удалось полоснуть по нему когтями, но все без толку — броня у этой машины на зависть.

Птица-юд же решила не спешить. Подождать, пока кто-нибудь другой, поглупее и помоложе, остановит состав, обескровит защитников и погибнет в неравной схватке.

И только потом в игру вступит птица-юд, которая к тому же отличалась еще и крайней кровожадностью.

Глава 2

На стене тамбура висел плакат с надписью: «Будь бдителен!» Ниже было изображение мужчины в фуражке — в колючей рукавице он душил целый выводок врагов Империи.

— Так, бойцы! На нашем поезде ЧП! В наших интересах выскрести тут каждый уголок, но найти и перебить оставшихся гремлинов!

И молодой маг в военной форме оглядел дюжину своих бойцов-простолюдинов, двое из которых были антромоморфными котами, которых в Империи ласково звали ушастиками.

— Если не справимся, — резюмировал он, — монстры из Резервации сделают из нас котлету!

В подтверждение его слов о борт поезда ударилось нечто злобное.

— Вопросы?

Вверх поднялась рука одного из бойцов — того самого парнишки, который принес мне чай. Полчаса назад Женя Устинов был помощником проводника, но после увольнения стал бесстрашным охотником на гремлинов.

— Да?

— А нас покормят?

— Да, неплохо бы сметанки… — мурлыкнул один из ушастиков, облизывая усы.

Маг кивнул.

— Для тех, кто поймает хотя бы одного гремлина, вагон-ресторан обещает бесплатный завтрак.

По рядам прошелся довольный шепоток и секунду спустя тамбур очистился. Маг же повернулся ко мне.

— А вы неплохо себя показали! — хмыкнул он, протянув мне руку. — Прямо гроза гремлинов, уважаемый…

— Илья Тимофеевич Марлинский. А вы? — спросил я, пожав его крепкую пятерню.

— Шаховский, Сергей Анатольевич. Можно просто Шах. Поможете нам с боссом добить оставшихся, вам еще и благодарность выпишут.

Взгляд его серых глаз тут же скользнул к моему родовому перстню. На темно-зеленом камешке был герб в виде золотой змеи, оплетающей серебристую букву М.

— Тогда давай на “ты”. И зови уж меня Илья, — ответил я.

Однако познакомиться поближе нам не дали — тут же к нам подошел высоченный маг в серой шинели и в фуражке. Головой он едва не касался потолка, а в руках сжимал посох, на конце которого светилась настоящая боевая призма, отделанная по высшему классу.

— Сергей Анатольевич, все прохлождаетесь, как я погляжу? Или вы хотите побегать от монстров по просторам Резервации?

— Никак нет, Герман Георгиевич!

— Тогда за мной, я этих гремлинов нутром чую… — буркнул маг и посмотрел на меня. — Ах, вы тот самый?..

Я кивнул.

— Илья Марлинский из СПАИРа.

— Из самой академии? А что, поближе Резервации для вас не нашлось, уважаемый?

— Я люблю сложности. Особенно если за них хорошо платят.

— За каждую голову платит лично начальник поезда, — сказал маг. — Он жутко скуп, но мы из него вытресем все до копейки.

И он протянул мне руку. Я пожал ее.

— Геллер, маг-рыцарь. Идемте. Хороший гремлин — мертвый гремлин.

Сверху снова завозились, и маг тут же ударил посохом по полу. Его призма вспыхнула и с нее сорвалась молния — перекинулась на потолок и зазмеилась сверкающим ручьем.

Раздался визг, а панели на потолке буквально взорвались. Оттуда с криками рухнули гремлины. Целых пятеро.

Мы с Шахом обнажили мечи. Сделали все быстро.

* * *

По итогу всех гремлинов перебили за час: Шпилька выкуривала их из вентиляции, а мы с Шахом ловили их на выходе на острия мечей. Наконец очередь дошла до главаря, и вот с ним возникли небольшие сложности — первым его нашел Женя.

— Сдохни, сдохни, тварь! — шипел он, пытаясь забить здорового гремлина монтировкой, но явно переоценил свои силы. — Парни, спасите!

Разделав тварь на ремешки, мы вытащили труп в тамбур, где лежала целая груда убитых нами существ. Там же стоял и Геллер.

— Неплохо, — кивнул он. — Пойду сообщу о наших успехах в главный вагон. Ждите здесь.

Мы втроем приземлились прямо на пол — сил не осталось ни одного.

— Эм, Илья… — сказал Женя. — У вас тут что-то торчит…

И он ткнул мне в ногу, из которого торчало шило. Похоже, главарь умудрился меня достать. Даже штанина слегка покраснела от крови.

— Метта…

— Попали в мягкие ткани, Илья. Ничего опасного, все кровеносные сосуды я перекрыла, но вытащить не помешает.

Я так и сделал. Крови и правду почти не было. Однако мои товарищи такой экспресс-процесс извлечения опасных предметов явно не оценили.

— Юд тебя возьми, Илья! — всплеснул руками Шах. — Нельзя так просто вытаскивать оружие из раны!

Женя же был куда решительнее — его глаза замерцали.

— Я спасу его!

— А ты умеешь? — заинтересовался я.

— Угу. У меня талант к врачебной магии, — сказал он и принялся закатывать мне штанину. — Я у себя в деревне был нарасхват!

— Ну раз так! — хихикнула Метта. — То дерзай!

Парень вытащил из ладони светящуюся изумрудную нить и ловко обвязал свою ниточку вокруг ноги. Я почувствовал легкое жжение.

— Ты лекарь?! — удивился Шах. — Какого черта ты забыл в проводниках?

Тот пожал плечами.

— Другого способа попасть на “Ураган” не было. Билет-то мне не по карману. Вот пришлось наняться проводником… Странно, тяжеловато идет…

Он попробовал еще раз. Рана заросла, но очень не быстро.

— Как будто нога сопротивляется моему вмешательству, — нахмурился он.

— Может, ты что-то не так делаешь? — спросил Шах. — Смотри, не напортачь, а то сейчас Гроза гремлинов откинет копыта!

— Нет, это пустяк, тут напортачить сложно… Странно… Такое было один раз, когда пациент уже был мертв.

— Только не говори, что я уже в лучшем из миров, — проговорил я, глянув на Метту.

По щелчку ее пальцев жучки под кожей забегали как ошпаренные, рана начала медленно срастаться.

— Фух, пошло дело! — выдохнул Женя. — Как ощущения?

— Терпимо. Благодарю. Теперь я живее всех живых.

* * *

В кабинете начальника “Урагана” нас встретил толстяк по фамилии Бездомный. Поднявшись из-за стола, он принялся энергично трясти наши руки и объяснять какое большое дело мы сделали. В свете лампы его лысина бликовала как самый настоящий кристалл.

Обстановка в его кабинете тоже была впечатляющей. Повсюду темное дерево, золоченые люстры, стекло и вазы. Уж что-что, а роскошь этот толстяк любил.

— Присаживайтесь, — сказал он, — и расскажите, как вы поймали этих мерзавцев!

Мы с Женей и Шахом уселись на диван, а Геллер со скучающим видом устроился у его рабочего стола. Каждый сказал пару слов, а вот речь Жени затянулась:

— И я ему в морду кипяток! А он как заискриться! А потом изо всех щелей полезли…

На этом месте я нажал ему на ногу, и Женя заткнулся. Не хватало еще спалить моих “жучков”.

— Что-что?.. — переспросил толстяк. — Кто полез?

— Эмм… — скосил на меня глаза Женя, а я еще и ущипнул чересчур разговорившегося болтуна. — …Их собратья. С Ильей Тимофеевичем нам пришлось встать спина к спине!

Думаю, он уже сказал все, что хотел, и я сунул ему чашку с конфетами. Он взял одну. А потом вторую, а потом третью…

— Так, господа, — сказал Герман Георгиевич. — Раз все решилось благополучно, пора бы и рассчитаться за этих ребят? Степан Варфоломеевич?

Бездомный хлопнул ладонью по столу.

— Семьдесят за голову.

У Жени буквально отпала челюсть.

— С-с-с-сколько?..

— Сколько?! — удивилась Метта. — Илья, не слушайте его! Гремлины стоят как минимум сто пятьдесят за голову! И то самые тщедушные, а эти жир жиром!

Я тут же вскинул брови.

— Сколько? За целых гремлинов полагается платить полторы сотни!

— Рыночная цена! — сказала Метта.

— Рыночная цена, — кивнул я.

— Рыночная цена?.. — удивился Устинов, за что получил от меня очередной тычок ногой.

Геллер лишь скромно улыбнулся.

— Это так… — проговорил начальник поезда. — Но рыночная цена существует для частных фирм. Но я, как государственный служащий вынужден придерживаться твердых расценок.

— Вот жук! — фыркнула Метта. — Не слушайте его, Илья. Он может и госслужащий, но вот гремлинов, наверняка, потащит на продажу частникам. Крутит он, нутром чую! Хочет сбить цену!

Я пересказал ее соображения в более мягкой форме, мол, раз это мои трофеи, то и продать я их смогу без чужой помощи. Бездомный нахмурился, но затем на его лице вылезла снисходительная улыбка:

— Однако в этой глуши найти продавца — та еще задачка…

И снова в наш разговор вклинился Женя:

— А я знаю одного. Во втором классе едет парень, отец которого промышляет скупкой монстров, и дорого берет!

Отодвинув ногу, я заинтересованно поскреб подбородок и улыбнулся:

— Серьезно?..

— Ага. Илья Тимофеевич, могу показать. Наверное, выручите все двести!

— О, как удачно! — хлопнул я по колену и собрался вставать.

Начальник испугался:

— Хорошо, сто двадцать!

— Сто сорок и ни рублем меньше! — сказала Метта, и мне не осталось ничего, кроме как повысить ставку.

Бездомный хотел оспорить, но я уже пошел в наступление. Красноречие из меня так и хлестало.

— Во-первых, ни один из пассажиров не пострадал. Во-вторых, чтобы спасти ваш поезд, я потратил личные запасы энергии. Знаете, сколько нынче стоит экспресс-зарядка в Колодце?

— Цены в придорожных Колодцах в прошлом году влетели на треть, — пожал плечами Геллер.

— В-третьих, во время охоты на гремлинов мы были в Резервации, так что я могу с полной уверенностью требовать двойную оплату за предотвращение катастрофы. Разве все это не стоит справедливой надбавки?

Повисла тишина. Начальник тяжело вздохнул. И сдался:

— Хорошо, сто пятьдесят, так сто пятьдесят… — сказал он и заерзал по ящикам стола. — Предпочитаете расписку?

— Наличку! — сказали мы с Меттой. Шпилька протяжно мяукнула.

Лицо Бездомного потемнело, но он все же принялся отсчитывать наличные. Банкноты одна за одной ложилась на стол, а Женя бледнел все больше. Он даже про конфеты забыл. Первый раз деньги видит, что ли?

Пересчитав бумажки, я обнаружил, что для полной суммы не хватает ста рублей.

— Государственный налог, — заявил Бездомный.

Я хотел было опрокинуть на него еще один бочонок красноречия, но снова вмешался Геллер:

— С первого января сего года налог не взимается, если поимка тварей произошла на территории Резервации. Так что…

Начальник буквально заскрипел от жадности, но выложил передо мной еще одну купюру. Все благорасположение ко мне мигом рассосалось.

— Благодарю. Госрасценки — та еще язва, — проговорил я, убирая пухлую пачку в карман.

* * *

Разделив деньги, мы покинули купе. Если Бездомный под конец был красным как помидор, то Женя наоборот стал напоминать призрака. Похоже, таких денег он в руках не держал ни разу в жизни.

— Ты правда знаком с сыном торговца телами монстров? — спросил его Шах.

Тот отрицательно покачал головой.

— Но получилось же?

— Ну хитрюга! А если бы он начал задавать вопросы?

Вдруг сзади раздался голос Геллера:

— Илья Тимофеевич. На пару слов тет-а-тет.

Оставив новых друзей, мы с магом уединились в тамбуре.

— Я все хотел уточнить, — сказал он. — По вашим словам, вы вчерашний студент-первокурсник и даже ни разу не были в Резервации?

— Именно.

— А уже умудрились перебить дюжину гремлинов?

— И что из этого?

Он помолчал.

— Даже одного поймать — целая наука. Они крайне хитры, и даже опытного охотника могут оставить с носом… а то и убить.

— Подозреваете меня в подлоге?

— Ни в коем случае, — покачал он головой, — просто присматриваюсь... Вы же едете до конечной?

— Именно.

— Значит, тоже в Шардинск-17? И хотите покорить местную Резервацию?

Странно, но от этого названия у меня всегда мурашки по коже. Вот и сейчас…

— Да, она меня манит.

— Что ж, она манит многих... А там всегда нужны талантливые маги. У вас там есть друзья, родные?

— Только недвижимость, которая досталась мне от умершего родственника. Неделю назад мне пришло письмо, где мне сообщили, что я наследник некоего умершего графа. Увы, никаких других деталей я не знаю. Вот и думаю разобраться на месте.

Надеюсь, овчинка стоит выделки, а то кроме названия — Таврино — мне о моем новом доме ничего не известно. Да и дата совсем не обнадеживала: письмо запоздало больше чем на год.

— Почта Импе-е-ери-и-и! Всегда на посту! — хихикнула Метта у меня в мыслях.

— Хорошо, на новом месте любая недвижимость только на пользу, — кивнул Геллер. — Я могу свести вас кое с кем на месте, если не возражаете… Все же без связей никуда.

— Буду очень рад.

— Хорошо, значит, договорились. А сейчас хорошенько отдохните.

Попрощавшись, мы разошлись, но Метта смотрела ему в спину до тех пор, пока он не исчез в соседнем вагоне.

— Илья, я кажется читала про него… Точно, это он!

— Геллер? Кто он?

— Охотник-истребитель. По прозвищу Укротитель молний.

* * *

По пути в свой вагон я забрался в первый класс, где все было как во дворце. От хрусталя, бархата и ворсистых ковров даже стало неудобно.

Там ко мне подошел престарелый слуга.

— Прошу прощения, сударь, не вы ли Гроза гремлинов, Илья Марлинский? — спросил он, стило нам поравняться.

— Ага, вот и прозвище пожаловало, — хмыкнула Метта. — Скажи спасибо Шаху!

— Вроде того, — ответил я настороженно. — А что?

— Барону запрещено выходить из купе, и он просил передать это вам, — кивнул слуга и протянул мне записку.

На ней было написано: "Наслышан о ваших успехах, и хочу лично познакомиться с Грозой гремлинов. Как будет время, заходите на чай с коньяком и приводите с собой хорошее настроение. Ваш Л."

— Ого, с тобой уже хотят познакомиться высокие лица, — удивилась Метта, и я, поблагодарив слугу, направился дальше.

— Если он настолько высок, то почему ему запрещено выходить? — задумался я. — Да еще и имечко у него...

— Возможно, его фамилия настолько известна, ее и называть как-то неприлично?

Возможно, вот только откуда мне знать, к кому в лапки я попаду? Ладно, распросим кого-нибудь на досуге про этого таинственного Л., который настолько могущественный, что не может выйти из собственного купе.

* * *

Стоило мне подойти к своему купе, как с той стороны послышался странный звук. Дверь была заперта.

— Гремлины?! — охнула Метта, а Шпилька угрожающе заворчала.

Аккуратно отперев дверь, я вытащил меч из ножен и скользнул в полумрак. Мелкого я обнаружил на диване — он сидел ко мне спиной и копался у меня в сумке. На полу лежала пустая банка из-под сгущенки.

Шпилька тут же рассыпалась на тысячи "жучков", и волна за волной они начали взбираться к гремлину. Тот резко обернулся и, взвизгнув, попытался свалить — прямо в открытый люк вентиляции.

Увы для него, Шпилька была быстрее. Преградив ему путь, она зашипела, а мелкий дрожащий комочек прыгнул под табуретку:

— Механик сдается! Не убивай Механика, он хотел поблагодарить за спасение от гремлинов!

Подойдя я присмотрелся к нему: это был пушистый зверек с бурой шерсткой, испачканной в смазке. Крохотный поясок оттягивала целая коллекция отверток и гаечных ключей.

— Ты же сам гремлин? — спросил я, удивленно приподняв бровь. Видок у него был не как у разрушителя, а скорее как у… механика.

— Механик не гремлин! Механик люд!

И он выставил вперед медаль, которую носил на груди. На ней было написано “За заслуги перед “Ураганом”.

— А ты зачем копался у меня в сумке? — поглядел я на его “художества”. Сумку он распотрошил сверху до низу. — Это что ли твоя благодарность?

— Я хотел почитить твои часы… Как благодарность.

Подойдя к столу, я поднял будильник, который не так давно разбил Женя. Он был абсолютно целым. В тишине послышалось тиканье.

Шпилька же, вновь собравшись в кошку, подошла и понюхала странного зверька. Задрожав, он крепко зажмурился.

— Гляди как трясется, бедолага! — проговорила Метта-Шпилька, обвив зверька своим длинным-длинным хвостом. — Ну-ну, не бойся! А то и впрямь укушу! Нехорошо вламываться в чужое купе, ты понял?

Тот закивал.

— …и пить чужую сгущенку! — сказал, пнув пустую банку. — А за будильник спасибо.

— Дай еще что-нибудь починить! — воскликнул зверек. — Я уже пять минут ничего не чинил! Оттого и полез за сгущенкой!

— Еще что-нибудь? Так ты реально механик?

— А не видно?! — и зверек развел руки в стороны. Все его отвертки с ключами зазвенели.

Метта-Шпилька хихикнула и, прыгнув к сумке, схватила зубами электробритву.

— Держи, ее заедает!

Поймав ее, зверек вынул отвертку начал в ковыряться в устройстве.

— Пу-пу-пу… Пружинка растянулась…

От усердия он аж вытащил язык.

— Какой странный, странный грем… в смысле, парнишка, — сказала Метта-Шпилька и, утробно урча, принялась нарезать круги вокруг зверька. — Ох, да у него и коготков нет!

— Подпиливаю, чтобы отвертку было держать сподручней, — буркнул Механик. — Готово!

И он бросил мне бритву. Внезапно она тоже заработала как надо.

— Наш человек! — хихикнула Шпилька и лизнула зверька в ухо. Мордочка существа просветлела. Во рту показались мелкие острые зубы, которыми несложно и горло перегрызть. — А ну-ка лампа! Она иногда мигает!

Гремлин тут же бросился к лампе.

— Проводка полная дрянь!

Он принялся чинить проводку. Наконец щелкнул выключателем, и лампочка вспыхнула ярче, чем прежде.

— Может, у вас тут еще есть что починить?! Когда Механик ничего не чинит и не ест сгущенку, у него начинается истерика!

И он начал трястись совсем как работающий будильник.

— Ух-ух! Тяжко!

Я даже немного растерялся. Похоже, этот гремлин был реальным механиком.

Глава 3

В итоге мой неожиданный знакомец отладил в купе все, до чего смогли дотянуться его пальчики: будильник, лампу, кофеварку, тостер, забытые кем-то под диваном наручные часы, сушилку для ботинок...

Когда в купе все было разобрано и собрано по третьему разу, он поднял на меня свои огромные грустные глазки, и я сжалился — дал заштопать свой носок.

— Ухты-пухты! — воскликнул он и принялся вдевать нитку в иголку.

Метта хихикнула.

— Вот счастливчик, нашел свое место в жизни!

Тут же в дверь раздался стук, а за ним и голос проводника:

— Илья Тимофеевич, завтрак прибыл-с!

Гремлина как след простыл. Вместо него остался один носок — аккуратно заштопанный крохотными стежками.

Я открыл дверь, и тут же купе заполонили официанты из ресторана. Вместе с ними заехала и тележка, которая так и ломилась от всяческих яств.

— Это в честь чего?.. — спросил я, но мне тут же ответили, что это благодарность поваров за поимку гремлинов.

— Если вам что-нибудь будет нужно, только кликните, — кивнул официант, и они вместе с тележкой покинули мое купе.

Я же оглядел свои кушанья. Аппетит после охоты у меня разыгрался зверский, но на одного тут явно было многовато…

В дверь снова постучали. На пороге появился Женя. При виде кушаний быстро-быстро задергался кадык, в глазах мелькнула смертельная тоска.

— Ничего себе вам счастья привалило, — ухмыльнулся Шах, заходя следом. — А мы хотели позвать вас в ресторан!

— Тут и устроим свой ресторан, — сказал я, махнув обоим головой. — Располагайтесь, друзья.

* * *

— …а Устинова я нашел в проходной, — говорил Шах, обгладывая ножку. — Его посадили в “наградной” уголок и в самом деле сунули тарелку овсянки! Вот тебе и бесплатный завтрак за смертельно опасные труды!

Женя же, едва не утопая в тарелке с борщом, бросил:

— А еще чай!

— Спитый! — фыркнул Шах. — Ну я и взял его под локоть...

Я же пытался угостить Шпильку сосиской, но усатая гордо отворачивала мордочку.

— Девушке мог бы и предложить бокал вина! — заметила Метта, пристроившись ко мне с боку.

— Впервые вижу такую… — тем временем, проговорил Женя, выглянув из тарелки. Смотрел он на Шпильку, естественно.

— …кошку, которая отказывается от сосиски? — улыбнулся я. — Я, наверное, тоже...

— Нее, — пригляделся он к Шпильке. — Я про сосиску, но и кошек я вообще ни разу не видел. Можно?

Я не сразу понял, о чем он.

— Можно...

От удивления я едва не упустил вилку, когда парень взял сосиску, осторожно понюхал и, слегонца откусив от нее кусочек, тут же запихнул в рот целиком.

— Во дает! — хохотнул Шах. — Не, парень, ты так подавишься! На, запей!

Кое-как прожевав сосиску, Устинов выдал:

— У меня дома ни того, ни другого давно не водится.

— Кошки — аристократические животные, балда, — сказал Шах. — Откуда им взяться в вашей глухомани? Их и в Петербурге на весь город только сотня штук. По одной на каждый дворянский род.

Женя кивнул:

— Твоя правда. Уж больно они прожорливы, а толку от них ноль. Я про кошек.

— В смысле? — удивился я. — А как же ловля мышей?

— Мышей я и сам ловлю неплохо.

Закончив пировать, мы откинулись на спинки кресел.

— Объедение, — поморщился Женя. — А я ведь еще думал найти какого-нибудь потерявшегося гремлина и съесть его…

Мы с Шахом переглянулись.

— О чем ты?

Он вздохнул.

— У меня со всей этой работой ни крошки в желудке не было… А овсянка как вода…

— А деньги?

Женя махнул рукой.

— Все ушли на еду для наших в теплушке. Они тоже еле на ногах держатся.… Знаете, какие в ресторане цены? Но этого все равно мало — только аппетит разыгрался. Мы бы и гремлинов съели. С лучком… Эх!

Метта икнула. Шпилька же выглянула из-за стола и странно заурчала. При одной мысли о том, чтобы есть тех мерзких существ, меня тоже передернуло.

— И ты бы сожрал гремлина?! — удивился Шах.

— А куда деваться? — пожал плечами Устинов. — У нас в деревне иной раз другой еды и нет. Вот я и приноровился, да и мы с голодухи чем только живот не набиваем… Ик! Простите!

* * *

Ребята давно разошлись. Я не спал уже где-то минут пять и, лежа диване, слушал шум колес. Отчего-то не мог сомкнуть глаз.

А затем поезд начал тормозить. Заскрипели колеса, вагон задергался и мало-помалу, покряхтывая, состав встал где-то в лесу. На часах было полпервого ночи.

Следом опустилась тишина. Какая-то странная тишина, будто в поезде да и вокруг тоже все вымерло.

Мне это не понравилось. Такие тихие ночи — идеальное время для убийц.

Только я хотел спросить, отчего поезд внезапно встал посреди леса, как за окошком мелькнула тень. Секунду спустя там показалась рука и створка медленно поехала в сторону.

Фигурка была до того тонкая, воздушная и быстрая, что забралась внутрь одним движением. Моих век коснулся легкий ветерок снаружи, в темноте блеснуло обнаженное лезвие.

Ага, значит, пришел поиграть...

Я выровнял дыхание, нащупал под подушкой кинжал и из-под полуопущенных ресниц наблюдал за ночным гостем. Он передвигался так тихо, что даже листочек, упавший на водную гладь, наделал бы больше шума. Он не спешил — боялся наделать шума.

Давай-давай. Ближе! Мне нужно, чтобы ты подошел максимально близко и тогда… Едва приблизившись к краю дивана, фигура растаяла в воздухе.

Я перекатился в сторону, и — хоп! — в подушку вонзился меч. Подсечка, и убийца, прыгнувший на меня сзади, полетел на пол. Через секунду я уже сидел на нам. Острие кинжала замерло у его горла.

— Ты… — рыкнул я, но убийца снял маску.

— Хорошие рефлексы, Илья Тимофеевич, — улыбнулась мне Метта. — А уж думала, мне удасться вас зарезать!

— Тьфу ты!

Я огляделся.

Купе пропало. Мы с Меттой лежали на крыльце нашего домика с бумажными стенами. Во дворе журчал родник.

— И что, и купе?.. Как давно?

— Вы уснули сразу, как только коснулись головой подушки. Все остальное — симуляция.

Я отпустил ее, и мы оба сели на крыльце. А наверху красота неописуемая — все небо в звездах.

— Тут, черт его дери, так реалистично… И спокойно.

— Мне тоже нравится. Но и в реальности ничего так.

Вздохнув, я проговорил:

— Эхх… Вот получим наследство, подзаработаем, хапнем энерии гору и сделаем себе такой же в реальности. И чтобы пруд был, и двор с камешками.

— И стены бумажные?

— Ну… на севере это, конечно, лишнее, но мы что-нибудь придумаем. Ладно, давай спать.

— Но вы уже спите, — заметила Метта.

— Неважно.

— Как это неважно? Сон — лучшее время для…

И она хлопнула в ладоши.

— …тренировки!

Двери дома раскрылись, и к нам вошли шестеро вооруженных парней в черном.

* * *

Покинув пределы Резервации, поезд встал на дозарядку на станции. Там было тихо и пустынно. По перрону разгуливали редкие пассажиры.

Засиживаться в купе я не стал, а решил сгонять до Колодца, который тоже был при станции. За порогом базы нас встретила пара здоровенных кубов, подсоединенных к сложному цилиндрическому устройству. Один куб был синий — для артефактов Движения; второй зеленый — Жизни, которые использовали лекари.

Свою пирамидку я вставил в первый. Техник подсоединил к Колодцу пару проводов, а потом щелкнул тумблером. Раздался гул, и оба артефакта начали медленно разгораться. На все про все потребовалось пять минут, и за это время Шпилька умудрилась облазить помещение со всех сторон — к вящему неудовольствию работников.

— Не могу ничего поделать! — сказала девушка, появившись в своей девичьей форме. — Мне все интересно, а механизмы… они мне словно родные!

Я хмыкнул.

— Думаю, вам с Механиком будет о чем побеседовать.

— Готово! — сказал техник, выключив тумблер. Артефакт был страшно горячим, но сверкал как новенький.

— Про Шпильку не забудь! — напомнила Метта.

Да точно, глазки-геометрики моей маленькой помощницы тоже почти на нуле. Еще чуть-чуть, и она совсем развалится.

— Может, попробуем зеленые? — предложила Метта, кивнув на кристаллы на стойке.

Шарик, размером с кошачий глаз, сразу привлек мой взгляд. Цена на него кусалась, но раз деньги есть, нужно их потратить на что-нибудь полезное.

По итогу за экспресс-зарядку запросили целых шестьсот рублей, плюс за зеленую сферу Жизни — еще пятьсот, но я не скупился.

На улице мы вставили Шпильке обновку — новый зеленый глазик в одно отделение, а синий в другое.

— Красотка! — хихикнула Метта, а Шпилька довольно завилась у моих ног.

* * *

Поездка через Резервацию не прошла даром для “Урагана”: на боках красовались следы когтей, вмятины и следы зубов. Вокруг локомотива расхаживали люди в форме, и одним из них был Геллер.

Проходя мимо вагона первого класса, я заметил в окошке движение: рука с родовым перстнем приподняла шторку, а затем из полумрака сверкнули голубые глаза. На запястье были наручники.

— Вагон первого класса и наручники? — удивилась Метта. — Интересное сочетание... А не тот ли это Л., который приглашал тебя на чай с коньяком?

— Все может быть…

Однако меня заинтересовал другой момент. К поезду тянулась цепочка взволнованных нелюдей в ватниках. Перед ними стоял сам начальник поезда Бездомный. Лицо у него была такое спесивое, что, казалось, его сейчас стошнит.

Перед ним стоял здоровенный, мохнатый и полностью рыжий фокс. Внешне этот нелюдь напоминал помесь прямоходящего волка и матерого лиса. Если бы не потрепанная шинель и уставшие глаза, этот представитель расы нелюдей напугал бы тут всех и каждого.

— Почему теплушка?! — удивился он. — У нас билеты в третий класс!

Куча нелюдей за его спиной недовольно загомонили. Были среди них и фоксы, и ушастики, и хрюксы и еще куча разных разумных существ из социальных низов.

— Увы, господа, — ответил Бездомный, не изменившись в лице. — Ваши билеты старого образца. Все билеты в третий класс выкуплены еще в Казани.

— Но как же… — охнула девушка-фокс рядом со здоровяком, тоже рыжая и на голову его ниже. Человеческих черт у нее было на порядок больше, да и волосы росли преимущественно на голове — а там сверкала просто бесподобная грива ярко-красных волос.

Бездомный отмахнулся от них как от мух.

— Ничего не могу поделать. Только теплушка!

— Как так?! Нас обманули?

— Все претензии к тем негодяям, которые продали вам устаревшие билеты. Скажите спасибо, что поедете на нарах, а не останетесь на станции.

— Мошенник! — закричали в толпе и побледневшие проводники сделали шаг назад.

Бездомный же выхватил плеть. Щелкнув ей по сапогу, он гаркнул:

— Так! Всем нелюдям, кому не нравится теплушка попрошу разойтись! Отправление через пятнадцать минут!

И сплюнув, он прыгнул на подножку.

— И эдакой оравой набьют и без того переполненный вагон?! — охнула Метта.

Судя по всему, да… Тут их человек сто, не меньше. Плюс еще триста тех, кто ехал с нами всю дорогу. Да они в четвертом классе будут друг у друга на головах сидеть.

— Может, попросить распределить их по другим вагонам? — задумалась Метта.

— Ага, и знаешь, что ответят аристократы? — горько улыбнулся я и вошел к себе во второй класс, который мы выбили себе тоже не без проблем. — Да и этот Степан Варфоломеевич — тот еще фрукт...

Глаза Метты злобно сверкнули:

— Эти клоуны тебе должны в ножки кланяться! Повреди гремлины артефакт, мы бы остались мариноваться посреди Резервации, как кильки в банке!

— Это да, но против вековых предрассудков не попрешь… Ладно, недолго им страдать. Мы почти у цели. Осталось махнуть через пролив, а там..

Встречающиеся на нашем пути пассажиры проходили Метту насквозь, расходясь перед разноглазой Шпилькой. А та, гордо распушив хвост, следовала за нами. Кажется, обновка ей страшно нравилась.

Вдруг за ней увязалась маленькая девочка в красном платье. Вчера я видел ее в коридоре.

— Ой, какая хорошая! Можно погладить?

Я кивнул, и девочка принялась наглаживать Шпильку. Метта при этом чуть не растаяла.

— Кстати, — сказал я, увидев новую прическу Метты. — У тебя сегодня два хвостика? В честь чего?

— В есть успешно проведенной синхронизации, конечно же! — воскликнула она и чмокнула меня в щеку.

— Хмм… — потрогал я место поцелуя. — Ты это как сделала?

— Почуял? — улыбнулась она. — Я просто чутка напрягла твои нервные окончания в этом месте. Не понравилось?

— Понравилось, — признался я. — Но ты этим сильно не увлекайся. Пока что.

— Хорошо…

Метта слегка пригорюнилась.

— Хотя иногда все же можно, — махнул рукой я и, улыбнувшись девочке, направился в вагон-ресторан. Там прикупил пару банок сгущенки и направился к себе.

— Это тому, о ком я думаю? — улыбнулась Метта.

В купе я поставил банки поближе к вентиляции, а сам устроился в кресле. Пришло время снова вернуться к ледышкам.

Создав призму, я положил ее на стол и сплел между пальцев простейший энергетический шарик. Затем, собрав побольше силы, сложил ладони, сосредоточился и послал луч прямо в ее ледяное «тело». И вуаля — с другой стороны ледышки по стене заплясал разноцветный спектр: огонь, вода, земля и воздух. Все базисные составляющие простейшей магии.

Метта захлопала в ладоши.

Будь на месте этой ледышки артефакт-геометрик, то магический эффект был бы куда интересней. А ведь в академии приходилось изрядно попотеть с этими призмами.

— Прогресс налицо, — и тут же сзади раздался щелчок.

Мы с Меттой обернулись. На полу сидел Механик и пытался незаметно открыть банку со сгущенкой.

* * *

— И давно ты тут служишь? — спросил я гремлина. А тот, наевшись своей сгущенки, болтал без умолку.

— С рождения, — гордо кивнул Механик. — Злые языки утверждают, что моя мамаша пыталась разобрать котел, чтобы добраться до кристалла, но получила лещей от хранителя. Так и родился Механик. Но все это враки: меня породил сам локомотив — я зародился прямо в котле. Выходил меня Вася, семилетний сынок машиниста. Вот с тех пор моя с ним и работаем. Уже, пожалуй, годиков сорок восемь как.

Ишь какой он взрослый, а по виду и не скажешь.

— Ничего удивительного, — заметила Метта. — Я читала, гремлины живут до двухсот лет. Правда, таких долгожителей раз два и обчелся. Средняя продолжительность жизни у этого вида нелюдей лет пятнадцать — как раз из-за их нелегкого ремесла разрушителей механизмов.

— Василий Иванович и другие механики без Механика как без рук, — тем временем, продолжил хвалиться гремлин. — Если бы не мои знания, от поезда остался бы один мешок с болтами! В Резервации без этого никуда!

Может быть, он и перехваливал себя, но факт оставался фактом — в Резервациях техника работает из рук вон плохо, и чтобы ее чинить, нужно быть виртуозом.

— И ты ремонтируешь поезд в экстремальных условиях? — уточнил я. — На ходу?

Зверек улыбнулся.

— Механик — маленький секретик поезда. А таких агрегатов как “Ураган” выпустили всего дюжину штук. Потом посчитали, что использовать такой мощный артефакт в локомотиве слишком жирно.

Он хмыкнул.

— Какая разница, что "Ураган" покрывает Империю из конца в конец за неделю, да и пронзает Резервации как нож масло? Все нерентабельное — на помойку!

Допив последнюю банку, он громко рыгнул, а затем поплелся к вентиляции.

— Ладно, мне пора, а то Василий Иванович, наверное, меня обыскался. Если нужно что-то починить, зови!

Когда топоток его ножек затих, я откинулся в кресле. Поезд, тем временем тронулся.

— С ума сойти. Гремлин-механик…

— Чему вы удивляетесь? — и напротив меня появилась моя подруга. — Разве после того, что с нами случилось, у вас еще хватает сил удивляться? Забыли, как пару месяцев назад лихорадочно пытались собрать мозги в кучку?

— Как же такое забудешь…

— Вот-вот! Однако вам еще повезло — у вас хоть есть бумажка, где написано, кто вы, откуда и для чего предназначаетесь, а вот у меня…

С этими словами Метта грустно подперла кулачком подбородок и, прихлебывая чай, уставилась в окно, где мелькали деревья.

На улице сиял яркий день. Солнце било в глаза, и я опустил веки.

— Я разблокировала еще одно воспоминание, Илья Тимофеевич. Показать?

— Давай… — проговорил я и открыл глаза.

Вокруг было темно и тихо. Очень, и эта темнота с тишиной мне очень не понравились. Попытавшись вытянуть руку, я наткнулся на преграду. По бокам было тоже очень тесно — и рук не разведешь.

Стены были деревянные. Потолок и пол тоже тоже. Это был деревянный ящик, или же…

— Метта… — проговорил я. — Это воспоминание мне не нравится! Метта!

Глава 4

Новое пробуждение было не из приятных, однако очнулся я, как ни странно, в спальне, а не на кладбище. Руки были аккуратно перебинтованы, да и весь я тоже…

Болело все. Буквально все. Голова в тот паршивый вечер чуть не лопнула от боли. Ощущение такое, словно в темечке торчал гвоздь.

Потом раскрылась дверь и показалась она. Девушка с белыми волосами.

— Вы очнулись?! — охнула она. — Как вы себя чувствуете?

Она села на кровать. Это воспоминание смутно проступало в моей памяти. Оно быстро закончилось — видно, в тот момент я потерял сознание. Затем картинки замелькали калейдоскопом. Помню, как она приходила. Как помогала мне передвигаться, как ухаживала за мной.

— …Если бы не вы, они, наверное, убили бы меня, — сказала она однажды. Мы сидели за столом. На газу пыхтел чайник. — Как я могу вас отблагодарить?

Это случилось за несколько дней до и сразу после того, как мне удалось выбраться из гроба. Перед глазами замелькали рваные картинки — дождь, я, ее перекошенное лицо, а еще трое каких-то мерзавцев. У всех троих оружие.

— Ты что за черт?! А ну пошел прочь!

Отчего-то я не чувствовал свое тело, когда наносил удары и валил их всех, одного за другим. Вырубив последнего, обернулся — снова увидел девушку, а затем мое сознание потухло…

Снова комната, и снова девушка, которую, как мне подсказало мое подсознание, звали Марией. Я держал ее за руку.

— В момент стычки тобой управляла я, Илья, — сказала Метта, и появилась за спиной Марии. — И то, я мало что помню... Только как выбралась из гроба, как шлялась по улицам, как перебила этих подонков. Мною управляли только самые простейшие алгоритмы.

Следующие дни мне было хорошо известны. Неделю я жил у Марии, пытался помогать ей, насколько мог, и все это время пытался собрать мозги в кучку. Внятно говорить я научился где-то на шестой день. Тогда же и смог более менее сносно передвигаться.

А потом раздался тот самый грохот, который и разрушил нашу небольшую идиллию. Дверь вынесли с конем, а потом в комнате появились люди в масках. Затем темнота, а за ней еще один образ — Мария, лежащая на полу, а я…

— Хочешь снова увидеть это? — спросила Метта. — Или…

— Нет, не хочу, — решил я, прикрыв глаза. Открыв их, я увидел окна дома, из которых вырывались языки пламени.

Я с Марией на руках шел куда-то в темноту. На моих руках кровь. Девушка не двигалась. А потом…

Затем я долго был один — и это время слилось у меня в голове в одну картину, на которой я как мог боролся за выживание. О том, как меня зовут, я узнал позже, вернувшись на кладбище. Могилу зарыли, и черт его знает, что теперь лежало там под землей, но мне, если честно, было плевать.

Судя по надписи на могиле, звали меня Илья Тимофеевич Марлинский, и рядом с моим последним пристанищем лежало еще пятеро членов моего рода. Мать, отец, две сестры и брат.

Все умерли в один день — двадцать пятого апреля, то есть ровно неделю назад. Как и я, собственно, самый младший из них.

* * *

Шпилька появилась спустя месяц.

Тогда я уже снимал маленькую комнатку на окраине Санкт-Петербурга и, однажды проснувшись, увидел рядом с собой черного котенка. Еще совсем маленького — он сидел рядом и тыкался мокрым носом мне в палец.

Я погладил котенка по голове. Откуда он взялся, я так и не понял, да и мне было все равно. Одиночество мне уже опостылело.

Спустя пару дней появилась Метта. Сначала во сне, и она была как две капли воды похожа на Марию, но потом она начала меняться. Она молчала — просто вглядывалась в мое лицо, а затем стала улыбаться.

Я просыпался, ее не было. И так день ото дня.

Ее аватар соткался спустя сутки — одним очень дождливым утром.

— Илья… — вырвал меня из полусна тихий знакомый голос, и я открыл глаза. Она лежала рядом, укрывшись одеялом, и дрожала. — Скажи, ты знаешь, кто я?

Я попытался дотронуться до нее, но она тут же — пух! — и пропала. Я решил, что это всего лишь сон.

Через пять минут она образовалась вновь с тем же вопросом на устах.

— Кто ты? — спросил уже я.

Она пожала плечами. Мы оба были чужими в этом мире. А значит, стали родными друг другу.

* * *

Шерсть кошки была живой.

Стоило мне ткнуть животинку пальцем, как она охотно «рассыпалась», превращаясь в шелестящий рой. В ту же секунду ручеек разбежался по комнате черными и белыми струйками, а потом вновь собрался в почти настоящую кошку.

Я осторожно погладил животинку по голове. Даже усы и те состояли из “деталек”.

Кошка выгнула спинку и заурчала. Как ни странно, но тоже самое сделала и девушка, сидящая с ногами на стуле. На ней была одна рубашка, накинутая на плечи, длинные распущенные волосы свисали до пола.

Я провел рукой кошке по ушам, и девушка снова прикрыла глаза. Ага, они и впрямь связаны.

— Мы все втроем одно существо, — сказала она, снова прочитав мои мысли. — И делим оно тело, но хозяин в нем — вы, Илья.

— А ты?

Она пожала плечами.

— А я лишь метапроэкция.

— Как это?

— А вот так. Я воспринимаю тебя, как и себя, но ты больше, чем я. Одновременно я нечто большее, чем проекция... — и со вздохом махнула рукой. — Сложно объяснить. Ну-ка, вытяните руку.

Я сделал как она просила, а девушка вытянула свою. Мои пальцы прошли сквозь ее ладонь.

— Блин, не получилось… — буркнула она себе под нос и поскребла ноготки.

— Ты не настоящая?

— Ну знаете! — фыркнула она, немного покраснев. — То, что я метапроэкция не значит, что я ненастоящая! Я, между прочим, очнулась первой, и мне ТАКОЕ пришлось пережить!

Она надулась, а котенок разочарованно заурчал.

— Я тоже не балду гонял, но спасибо. А эта… — и я кивнул на котенка, который мурчал у меня на коленях. — Тоже твоя работа?

— Угу, мое физическое воплощение. Пришлось извлечь немного “жучков” из вашего организма, иначе я бы умерла со скуки, пока вы спали. Но не переживайте. Внутри у вас их миллионы. Откуда, не спрашивайте — не знаю.

— Ну здорово… — хмыкнул я, и тут мне на палец прыгнул один из жучков.

Он был настолько маленьким, что мне пришлось изрядно напрячь зрение, чтобы разглядеть его блестящий черный панцирь. Жучок сидел смирно, и даже не пытался сбежать.

Я попробовал покатать жучка между пальцами, но он резко вырвался и умчался к своим собратьям на голове котенка, которого я в тот момент отчего-то и окрестил Шпилькой.

— Вот и у кошки имечко появилось, — нахмурилась девушка. — А я…

— А ты, моя дорогая интеллектуальная метапроэкция, — сказал я, улыбнувшись, — будешь Меттой.

* * *

— Это так мило… — прозвучал голос Метты у меня в голове, и я открыл глаза.

Шпилька сидела на пуфике и листала книгу с заголовком: “Амерзония”. Рядом Метта с пилочкой для ногтей.

— Ты про что? — приподнял я голову с подушки.

— Тебе снилась наша первая встреча, — улыбнулась Метта. — Это было совсем недавно, но, кажется, так давно…

Угу, и с того дня нас ждало еще много-много передряг. К счастью, нам удалось восстановиться в СПАИРе, где умерший Илья Марлинский, оказывается, учился уже год. Догнать полугодовалую программу за неделю это вам не хухры-мухры, но мы с Меттой быстро сориентировались. А как удивились его сокурсники!

— До сих пор перед глазами эти рожи! — захихикала Метта. — И да, совсем забыла… Покопавшись в вашем подсознании, я нашла интересный образ.

— Удиви.

Перед глазами все заволокло туманом, а затем я увидел звезды, и огонь пожирающий их. Все качалось, вертелось и тряслось. За толстым стеклом сияла голубая поверхность планеты, а в голове звучал приятный голос, но я не мог разобрать ни слова.

Наконец, все поглотило пламя, опустилась тьма...

— И что это может значить? — спросил я, протирая веки. Образ был настолько мощным, что в глазах еще пару секунд полыхали искры. — Что я… инопланетянин?

— Кто знает… Но, согласитесь неплохо быть дворянином из другого мира?

— Нет, спасибо, мне одного дворянства достаточно… — горько улыбнулся я.

Однако, о чем эти образы могут говорить? И отчего я ничего не помню из своей прежней жизни? Осталась только пара каких-то смутных образов, да и они выглядели как части чужой биографии. Кое-что из прошлого рода Марлинских нам, конечно, удалось выяснить — куча проблем, долгов, а потом безвременная кончина в пожаре, что случился в их родовом гнезде.

Как сообщали газеты, не выжил никто. Почти никто.

И да, туда мы тоже ездили, но от особняка остались только выгоревшие дотла стены. Денег на то, чтобы его восстановить у нас не было.

Вот так прошлое этой семьи оказалось для нас закрытым на замок. Расстраиваться по этому поводу у нас не было времени — впереди была учеба, учеба и еще раз учеба...

За окном догорали сумерки. Похоже, устав возиться с ледышками, я ненадолго задремал, а мы все мчались по каким-то неизвестным просторам…

— Это не просто просторы. Это Резервация-13! — улыбнулась Метта. — Видишь, красные листья на деревьях?

А снаружи и вправду было все красным. И нет, не из-за солнца. Его вообще не было на небе, окрашенного всеми оттенками алого.

Тут послышался стук в дверь.

— Да?

— Простите, — вдруг прозвучал в коридоре девичий голосок. — Вы же тот самый… Ну, Гроза гремлинов?

Я закатил глаза, а Метта захихикала.

— Войдите, — сказал я. Дверь поплыла в сторону.

На пороге выросла светловолосая девушка в длинной черной юбке и белой блузке. Большие круглые очки едва не сваливались с крохотного носа. Голову она чуть пригнула, чтобы не уткнуться лбом в перекрытие — такого недюжинного роста она была.

— Ишь какие у нее... богатые габариты, — покачала головой Метта и покосилась на своих “подружек” третьего размера. Они тут же начали расти.

— Нам нужна ваша помощь, сударь, — сказала гостья, сложив ладони в молящем жесте. — Проводников не дозовешься, а дворяне и не подумают соваться в теплушку.

— Гремлины?.. — спросил я.

— Нет, нелюди! И они в опасности!

* * *

Руки под наручниками ужасно чесались. Это страшно бесило Льва Ленского. А еще ему было до одури скучно.

— Вам мат… господин, — проговорил слуга и даже покраснел. — Прошу прощения.

— Ничего-ничего… — вздохнул Ленский и с грохотом перевернул шахматную доску. — Скучный ты человек, Себастьян. Даже поддаваться не умеешь…

Отозвав слугу, он снова потянулся к бутылке.

Эти игры надоели уже до чертиков, как и все в опостылевшем вагоне первого класса. Рядом лежала Библия, но ее он листал уже раза три. Там не было ничего интересного.

Вот бы в купе залез хоть один гремлин, но нет…

— Приковал бы тварь к батарее. Было бы с кем выпить, — проговорил Лев, вытаскивая пробку.

Эхх, ехать на место ссылки еще дня три, а уже хоть на потолок лезь… А там его ожидает знакомство с дядюшкой. Говорят, он страшный сухарь.

— Хоть бы он уважать себя заставил... и желательно побыстрее, — вздохнул Лев, налив себе полный бокал. — Себастьян!

В двери показалась сверкающая лысина слуги:

— Звали, господин?

— Ты утром передал записку барону Марлинскому?

— Да-с, лично в руки, как вы и просили.

— И что?..

Себастьян развел руками. Было почти десять, а Марлинского все не было.

Тяжело вздохнув, Лев, снова принялся по новой расставлять фигурки. Чуды и юды вновь занимали свои позиции и готовились к очередной бессмысленной схватке.

И кого он обманывает? Гроза гремлинов наверняка сейчас греется в лучах славы. Да и девок вокруг вьется выше крыши.

Глава 5

— Мы с Камиллой Петровной пытались их урезонить, — тараторила высокая девушка, назвавшаяся Александрой, пока мы переходили из вагона в вагон, — но они жутко сердитые и ничего не желают слушать!

Навстречу снова выскочила та самая девчонка в красном платьице, и я ее едва не задавил.

— Да где ее родители?! — зашипела Метта, пройдя насквозь.

Громкие голоса раздавались из четвертого класса, или теплушки, где кучковались простолюдины на пару с нелюдями. Никаких удобств тут не было и в помине. По стенам тянулись деревянные нары, на которых вповалку лежали вещи и люди. Был тут настоящий дубак да и запашок стелился тот еще — половина парней и девушек в мешковатой одежде сидели, завернувшись в одеяла.

Целую толпу мы застали почти в самом конце поезда. Там яблоку было негде упасть. Даже Устинов мелькал среди напряженных лиц.

— А я говорю, отпусти руку! — слышался девичий голос. — Как ты смеешь меня трогать?!

— Камилла Петровна! — крикнула Александра. — Только не волнуйтесь!

Протолкавшись поближе, я заметил двух девушек, которых окружили фоксы. Дворянка с черными волосами была одета в платье военного образца со сверкающими пуговицами. Она пыталась оттеснить троицу разгоряченных фоксов и ушастиков от второй особы — тоже низенькой с миндалевидными глазами и черным пучком на затылке. У обеих за спинами висело оружие.

— Еще шаг, и от вас останутся угольки!

Глаза дворянки засверкали, но пыла нелюдей это не остановило. Они только яростнее ощерились, и особенно страшно выглядел фокс, которого я запомнил по станции. Его рыжая подружка тоже стояла в первых рядах.

— И вы защищаете эту негодяйку, госпожа Камилла?! — кричала она. — Она же пыталась отцепить вагон!

— Неправда! — пискнула девушка с пучком на голове. — Я только хотела затянуть шнурок!

Вперед выступил здоровяк. Его когтистые кулаки сжались.

— Как мы тебя в петле затянем, будешь знать, японка! Ты хуже гремлинов!

Все вокруг загомонили и начали напирать. Народу в теплушке набилось столько, что пожелай они — и от обеих мокрого места не осталось бы.

— Помогите, сударь Марлинский! — затрясла меня Александра. — Камилла Петровна же их покалечит!

Я принялся пробираться к месту стычки. Тем временем, испуганная девушка вжалась в угол, а ее подруга Камилла выбросила из руки алую ниточку. Подхватив ее, магичка сформировала между ладонями треугольник.

Сверкнуло, и в ее руках запылал огненный шар.

— Назад, увальни! Назад, я сказала! А не то…

Протиснувшись между горячими лбами, я закрыл собой девушек.

— Остынь, фокс! Никаких линчеваний!

В ответ закричал чуть ли не весь вагон:

— Не вмешивайтесь, господин! Мы сами привыкли решать свои проблемы!

Девушки попытались вырваться, но им тут же заступили дорогу и попытались схватить. Я же оттолкнул самых борзых ушастиков.

— Зачем ты ее защищаешь?! Кто ты такой?

Вдруг оглушительно взвизгнули тормоза, и весь вагон попадал на пол. Раздался грохот и визг, с нар рухнули чемоданы, окна окутали клубы пара.

Дернувшись пару раз, состав встал намертво. Свет же ярко мигнул и разом затух. Теплушку затопила тьма.

* * *

— Какого черта?! — зарычал Лев, поднимаясь с пола.

Под подошвами хрустели шахматные фигурки и бутылочные осколки. Весь свет как отрезало. Лев горько хохотнул — хотел повеселиться, на тебе, получай!

Минуту потоптавшись во тьме, он наткнулся на что-то мягкое, и оно застонало.

— Себастьян, дай руку! — сказал Лев и помог слуге подняться. На его виске блестела струйка крови.

Усадив Себастьяна в кресло, Ленский направился на выход.

— Стойте... вам нельзя...

— Можно в экстренных случаях, — отмахнулся Лев. — А сейчас как раз такой. И к тому же...

Он потряс длинной цепью наручников.

— ...эта дрянь все еще на мне.

Выбравшись в темный коридор, Лев сразу же закурил. Тут же снизу послышался стон, и Ленский опустил глаза. Под его ногами барахтался гвардеец, охраняющий купе. Упав, он знатно ударился головой — крови натекло знатно.

— Не повезло, дружище…

Оставив его проводникам, Ленский направился в тамбур. Очень хотелось вдохнуть свежего воздуха.

Там он заметил странное: двери наружу были открыты нараспашку — похоже, сработала автоматика. За ними шумел мрачный рыжий лес, а вокруг ни единого признака цивилизации.

А еще небо. Оно было красным как кровь.

— Черти что... — прорычал Лев и потянулся к двери в головной вагон. Уж машинисты точно должны знать, почему они останови...

Он открыл дверь и папироса выпала у него изо рта.

Одну очень долгую секунду Ленский пытался понять, какого черта впереди лежат рельсы, и ни локомотива, и ни даже самой плохонькой дрезины — ничего!

А что еще хуже — из леса к ним приближались монстры.

* * *

Весь вагон натурально перевернулся вверх тормашками.

— Приехали, — буркнула любительница огненных шаров, потирая поясницу. У ее подруги на лбу краснел ушиб. — Аки, ты как? Назад! Дайте ей встать!

Пока все с оханьем поднимались на ноги, я выглянул в окно и разглядел один сплошной рыжий лес под кроваво-красным небом. Никаких платформ и вокзалов вокруг не было и в помине.

— Резервация! — вскрикнули в толпе. Поднялся испуганный гвалт.— Мы стоим в центре Резервации!

Я открыл фрамугу и, высунув голову, посмотрел в сторону головы поезда, где должен был находиться локомотив. А его и не было.

— Кто-то расцепил поезд! — послышался крик. — Диверсия!

Главный вопрос, кто? И зачем?

Ответа мне получить было не суждено, ибо из-за деревьев на нас поперли десятки существ, напоминающих кентавров. Сверху это были человекоподобные карлики без шей, носов и ушей, а снизу они прыгали на четырех ногах, каждая из которых заканчивалась острым шипом. Глаза тварей сверкали голубым.

— Чуды!

Они не стали ждать, когда пассажиры очухаются, и, взмахнув мечами, бросились в атаку. Секунду спустя по окнам поезда защелкали стрелы, к счастью, вот пробить стекла у них не получилось. Каждый снаряд отлетал назад с яркой вспышкой.

Мы могли бы порадоваться — все же поезд зачарованный, однако…

— Закройте двери! — закричали со всех сторон, и я рванул в конец вагона.

Двери там были открыты нараспашку. Не удивительно — раз локомотива с кристаллом нет, значит, и питания тоже.

Уже у порога скалился первый монстр. В трехпалой руке было копье.

Я пригнулся, и здоровенная оглобля пролетела над плечом. Вцепившись в дверь, я с силой захлопнул ее. В тот же миг щелкнула задвижка, а тварь влетела в преграду всей своей массой. Снаружи немедленно рвануло, стены дрогнули и с той стороны по земле покатился визжащий чуд, объятый пламенем.

Еще секунда, и его разорвало в клочья. Взрывом голубого огня наш вагон слегка качнуло.

Во вторые двери вцепилась Камилла с Александрой. Они опоздали на какую-то секунду, как в щель влезла пара чудовых шипов-лап, и створки распахнулись.

Бум, бум! — забили об пол, и в вагон завалился чуд.

— Саша, отойди! — рявкнула Камилла, отскочив.

Ее подруга быстро юркнула в сторону, а та за пару ловких движений сплела заклинание. Щелчок пальцами, и в рычащую морду прилетел огненный шар. Полыхнуло жаркое пламя, а у меня появилась драгоценная секунда, чтобы обнажить меч.

Клинок свернул, и лезвие рассекло чуду шею. Следом в него прилетела светящаяся стрела. Вспышкой пламени меня едва не ослепила, но я смог пинком отбросить тварь, которую охватило пламя.

Закрыл дверь как раз вовремя. Тварь снова взорвалась вспышкой голубого пламени.

— Чисто! — кивнул я, обернувшись к Камилле.

— Кривовато вышло…

Поморщившись, она все же показала мне дымящийся большой палец. На него тут же дунула ее подруга.

Рванув обратно, мы направились в соседний вагон. Соседние двери по счастью успели закрыть, но вот как дела обстоят дальше по составу — загадка.

В теплушке же командовала рыжая фокс.

— Спокойно, все по местам! — кричала она, оттесняя всех от окон. — Мамаши, хватаем детишек и ложимся на пол!

Загрохотали выстрелы, женщины завизжали. Яр и еще пятеро засели у окон и, выставив стволы двустволок в амбразуры, палили в приближающихся чудов. Где-то в другом вагоне застрекотала автоматная очередь.

Чуды дохли один за другим, взрывались и горели как синие свечи, но не отступали.

Мельком я заметил снаружи Геллера. Выбивая посохом искры, маг выбрасывал из призмы пучки молний. Они как живые, порхали с одного монстра на другого, превращая каждого в пылающие головешки. Убив пятого чуда подряд, молния отскочила к самому Геллеру. Тот поймал ее на лету и прижал к груди. Мигом позже на него налетел здоровенный чуд-кентавр с молотом. Геллер же рассыпался искрами, а затем появился за спиной удивленного монстра. Удар посохом, и тот полетел на землю.

Но не взорвался. Рядом соткался Геллер — в руках у него была голубая геометрика.

Мы же добрались до дверей в следующий вагон, и оттуда к нам ввалился монстр. Пройдя пару шагов, чуд тут же рухнул на колени — из бока у него торчал меч, а на спине сидел черноволосый парень — зажав чуда в дверях, он душил тварь наручниками.

— Сдохни уже, мразь!

Вдруг чуд подпрыгнул и сбросил надоедливого человечка через голову. Тот хлопнулся оземь, и — бах! — монстр наступил на него своей заостренной ногой. Парень вскрикнул, но ухватил тварь за ногу.

Этот момент был моим. Подскочив, я взмахнул мечом, но тварь оказалась быстрая. Динь! — и клинок застрял в челюстях чуда.

— Метта!

Моя союзница сделала все быстро: забравшись мне на плечо, Шпилька скакнула на врага и масса жучков окутала на чуда с головой.

— Сейчас будет бо-бо! — захихикала Метта, и ее жучки полезли твари под кожу.

Завизжав, чуд убрал свой шип, и я оттащил раненого подальше. На то же место рухнул чуд. Завывая от боли, он быстро забил лапами по полу. Будь рядом тот парень тварь бы порвала его на части.

Отдав парня в руки подскочившего Устинова, я отвернулся, ибо зрелище того, как жучки Метты буквально растапливают его изнутри, было не из приятных.

Ударом ноги я захлопнул дверь.

— Ложись! — крикнули за моей спиной, и весь вагон вновь рухнул на пол.

Но взрыва не последовало.

По обе стороны встали девушки — Камилла с очередным огненным шаром и Аки с кривым мечом. Его клинок светился ровным золотым светом.

Вдруг дверь открылась и к нам ворвался столп пахучего пара. Стоило облаку рассеяться, как к нам вышла настороженная Шпилька. За ней на полу лежал металлический скелет, а вокруг растекалось дымящееся пятно.

— А где?.. А как? — охнула Камилла.

Шпилька же, как ни в чем не бывало, уселась на пол и, сверкая изумрудным глазиком, принялась вылизывать лапки. Хвостом она сжимала голубую геометрику.

Вдруг сверху поезд ударило так сильно, будто нечто тяжелое приземлилось прямо на крышу. Окна озарились ослепительной вспышкой, и мы снова оказались на полу.

Бум! Бум! — грохотали у нас над головой тяжелые шаги. Скрип прокатился от одной стены до другой.

Опустилась звенящая тишина. Не было слышно ни грохота, ни взрывов, ни рева монстров — только скрип металла. Поднявшись на колени, я подполз к окну.

От тварей остались только дымящиеся тела. Деревья тоже не пощадило: с десяток просто вырвало с корнем, а остальные спалило до черноты. Геллеру повезло, но ненамного — маг лежал за деревом и безуспешно пытался подняться. Его посох почерневшей деревяшкой лежал в стороне. От призмы не осталось ни следа.

И снова потолок сотряс тяжелый шаг, другой — и нечто огромное со скрипом принялось спускаться с поезда. Вагон качнулся, и едва вставшие на ноги пассажиры снова посыпались на пол.

Еще минута тревожной тишины, а затем…

Бах! — и в окно ударился огромный металлический клюв. Зазвенело разбившееся стекло, зажглись глаза-прожекторы, вагон залило испепеляюще ярким светом.

Проморгавшись, я увидел пассажиров, ползающих по коридору как слепые котята, а еще длинные извивающиеся щупальца, вылезающие из тела гигантской птицы. Через окно они забрались в вагон и, ерзая по полу, как черви, хватали всех подряд, и одной из пойманных оказалась Аки — щупальце закрутилось вокруг ее щиколотки и медленно потащил к окну.

Пытаясь нащупать выпавший меч, она закричала.

— Аки! — крикнула Камилла, рванув к ней, но только сама стала жертвой щупальца. Тут и Александру потащило следом.

— Помогите!

Я бросился им на выручку и взмахом меча выбил обеих из лап твари, однако щупальца тут же ринулись и в мою сторону. Вновь зажглись глаза-фары. Зарычав я зажмурился, а птица издала такой жуткий рев, что задребезжали окна.

Затем нечто жесткое закрутилось вокруг моей ноги, и меня дернуло. Все перевернулось, а потом меня потащило прочь — к окну.

Не успел я очухаться, как ноги с руками опутали еще хлысты, в лицо ударил порыв ледяного ветра. Меня подбросило, закрутило и дернуло, и вот передо мной снова лицо Аки — ее оплело по рукам и ногам, она кричала, а вокруг нас трепыхались еще пятеро несчастных пленников птицы

Под нами же были вагоны “Урагана”. И они уменьшались.

Глава 6

Геллер нащупал свой посох и, кряхтя, поднялся на ноги. Птица-юд оказалась умной — идеально выбрала момент для атаки, испепелила всех чудов в радиусе ста метров, и к тому же поезд лишила его магических плюшек. Не будь с ним призмы, тоже бы превратился в мокрое место.

— Герман Георгиевич! — и к нему подбежал Шаховский. — Вы ранены?!

— Пострадала моя гордость, — проговорил маг, опираясь на посох. — А где…

Вдруг послышались отдаленные крики.

Задрав голову, оба увидели птицу-юда. Тяжело размахивая крыльями, тварь удалялась от “Урагана”. В щупальцах у нее дергались несколько человек, и среди них был Марлинский.

— Зараза!

Им всем конец. Неизвестно, для чего они понадобились птице-юду, но живыми им не выбраться, если только…

Вдруг визг боли разнесся по округе, в следующий миг птица начала снижаться. Нет, она буквально падала, словно ее сбили на лету.

Через секунду ее огромную тушу скрыла рыжая листва

Бросив быстрый взгляд на “Ураган”, Геллер вырвал у Шаховского его геометрику. Тут же артефакт вспыхнул и рассыпался у него в руках — вся энергия ринулась магу в грудь. Его глаза вспыхнули, а юный маг отшатнулся.

— Возвращайся в поезд, — сказал Геллер, и изо рта у него хлынуло облачно чистой энергии, — и держите оборону. Я скоро.

И кинулся в погоню. Он должен успеть.

* * *

— Когда я говорил, что хотел бы побывать в Резервации, я точно не это имел в виду… — сказал я и поймал испуганный взгляд Аки.

Она что-то говорила, но ветер уносил за собой любые звуки.

— Держись за меня, — сказал я, протянув ей руку. Она сразу же ухватилась за нее. Ее била дрожь.

Птица-юд собрала неплохую жатву — кроме Аки, Камиллы и Александры в ее лапах оказались и те двое фоксов, с которыми у нас вышел конфликт. Лисичка отчаянно дергалась и кричала, зависнув вниз головой, а здоровяк пытался отгрызть щупальце зубами, но все было напрасно — металл только скрипел под его клыками.

Получись у него высвободиться, его ждал бы печальный конец — до земли было метров пятьдесят, и с каждым взмахом исполинских крыльев расстояние до земли только росло. Куда ни глянь, везде распростерлось красное одеяло Резревации — на сотни километров вокруг ничего, кроме сплошных лесов.

— Метта, нам нужно выбираться и срочно! — сказал я, сжав меч, и поднял голову. Чуть выше, рядом с одним из щупалец, что вылезали отверстия в металлическом брюхе, засверкали сине-зеленые глаза.

Прыг! — и на броне птицы повисла кошка.

Мяукнув, она сделала еще один прыжок и, заскрежетав коготками, скрылась во внутренностях птицы.

— Мне нужно пять минут, чтобы добраться до мозгового центра, — раздался голос Метты. — Сейчас…

— Некогда! Бей ее чем можешь, она улетает от “Урагана!”

— Но…

— Живо! Все резервы!

* * *

Геллер мчался со всех ног. Энергия в нем бурлила, а здесь, в Резервации, энергии всегда было втрое больше. Молнии замелькали под его ногами, и он рванул как стрела.

Птицу-юда она не видел, но прекрасно слышал, как она прорывается через деревья, как трещат стволы, о которые бьется ее крылья, как неистово она визжит...

Что-то очевидно помешало ей. И этим нельзя было не воспользоваться.

Вдруг впереди раздался рык, и нечто отчаянно быстрое рвануло на мага. Уйдя в бок, он щелкнул пальцами и врага снесло молнией.

Крик твари затих за спиной. Геллер не сбавил хода, а впереди зажглась целая россыпь красных глаз.

В следующий миг лес сотряс грохот.

* * *

Посадка была очень жесткой. Очередная ветка развернула птицу, и она рухнула вниз со всеми своими “гостинцами”. К счастью, под нами сверкал пруд, куда мы все и угодили.

Уйдя под воду, я ненадолго лишился сознания, но, очнувшись, увидел свет: два глаза-фонаря, мигая, опускались все ниже в бездну. Рядом распростерлись крылья, извивались щупальца, а еще крохотные фигурки фоксов. Они медленно опускались ко дну.

Среди них была Аки. Ее пучок размотало еще в полете, длинные волосы тянулись у нее за спиной как плащ. Она не двигалась.

Доплыв до нее, я подхватил девушку за талию и, работая ногами изо всех сил, бросился к поверхности. Это было непросто и в какой-то момент я решил, что мои легкие вот-вот сдадут, но…

Продышаться я смог только на берегу. Аки лежала на животе и выхаркивала воду. Тут из воды вылез фокс и, неся на плече свою хвостатую подругу, рухнул прямо на песчаный берег.

— И все?.. — проговорил он, тяжело дыша. — Остальные?..

Поверхность озера отозвались только кучкой пузырей, что поднимались из глубин. Мне нечего было ему ответить.

— Метта, где Шпилька?

— Дай минуту, Илья… — прошипела она. — Одну минуту…

Вдруг раздалось бурление, вода вспенилась и на поверхность вылезло змеящееся щупальце. Схватив девушку фокс за ногу, он дернул ее обратно в воду. Здоровяк с рычанием бросился спасать ее, и тут ему в горло вцепился еще одно щупальца, и оба фокса скрылись под водой.

Секунду все было тихо, и тут же из воды выскочила птица-юд. В ее щупальцах еще трепыхались полуживые девушки — и она ринулась на нас.

Капельки воды закружились в воздухе, брызги хлестали по глазам, я уже был на ногах. Махая крыльями, тварь обрушилась на берег и выпустила еще один пучок щупалец.

Я поднял меч, но ярко зажглись глаза юда. Секунды слепоты оказалось достаточно, чтобы хлыст затянулся у меня на руке. Боль обожгла бичом.

Перехватив конечность, я рубанул, но клинок только впустую отскочил от брони. Меня дернуло и потащило к твари — и к нее огромным светящимся газам. Скоро их свет забрал с собой все.

Зарычав, я выбросил вперед руку с мечом.

В ответ раздался звон, и свет отрубило. Замигав как перегоревшая лампочка, глаз птицы лопнул, а сама гадина раскрыла клюв.

Визг заставил меня оглохнуть, и, сжав хлысты, тварь едва не разорвала меня на части. Боль была зверская.

— Метта…

Тут она издала отвратительный захлебывающийся звук. Ее суставы заскрипели, а хлысты расслабились. Глаза, вновь мигнув, начали гаснуть.

Едва вырвавшись, я перехватил меч. Передо мной была глотка, куда и улетел клинок — и прямо по рукоять.

И тут глаза твари снова зажглись.

— Метта!

— Илья у нее очень мощный кристалл, боюсь я одна не…

— Дай мне! — зарычал я, и, прежде чем хлысты успели вновь затянуться, мир перед глазами исчез.

* * *

— Метта, где ты?

Вокруг темнота и пустота. Не было ни неба, ни земли, ни звуков, ни запахов. Даже тела и того не было.

— Рядом, где же еще? — отозвалась она. — Простите, Илья, но в этом юде нечто очень мощное, нежели обычная геометрика. Артефакт Воздуха.

Я почувствовал, как я медленно обрастаю “плотью”. Перед глазами зажегся свет и меня словно выбросило на берег мощной волной.

Открыв глаза, я обомлел. Вокруг чернела грязная улочка какого-то мрачного полуразрушенного города. Повсюду тьма, дым и запах смерти.

— Не спрашивайте, где мы, — сказала Метта, выйдя у меня из-за спины. — Сама не знаю.

Она вся была затянута в сверкающую кожу с заклепками на плечах. На мне тоже сверкала кожаная косуха, а плечо оттягивал автомат.

— Прошлое?

— Возможно, и очень далекое, — кивнула Метта и вскинула пару пистолетов-пулеметов. — Эта птица-юд стара как мир.

Проверив оружие, мы пустились в погоню. Впереди хлопали не то крылья, не то полы длинного платья, на асфальте блестела кровь — раненая тварь пыталась бежать со всех ног.

Увидев крылатую тень, я вскинул автомат и дал очередь. Раздался крик, и мы пустились в погоню. За углом нас ждала засада — целая свора гниющих монстров. Сзади зарычали — там их тоже было немало. Через секунду твари бросились в атаку.

Встав спина к спине, мы с Меттой открыли огонь. Гильзы сыпались под ноги, монстры дохли один за другим. Прострелив морду очередной твари, мы рванули на прорыв. Скоро рев остался позади.

— Похоже, у нее есть... — тяжело дышала Метта, перезаряжаясь на ходу, — система защиты...

— Это она?!

— А то! Совсем износилась за века!

Выйдя на открытое пространство, мы увидели ослабшего врага — она сидела на краю крыши. А птица-юд как-то слишком походила на человека. Вернее, на нечто среднее между черноволосой женщиной и пернатой тварью.

В ее глазах был страх. Она по-настоящему боялась нас.

— ЗА ЧТО?! — вдруг раздался болезненный визг, и мы с Меттой даже замерли от неожиданности.

Вдруг глаза окровавленной твари вспыхнули, и она бросилась на нас с когтями.

Я пальнул в тварь очередью, но она была быстрее. Взмах крыльями, и порывом ветра меня отбросило к стене.

Перекатившись, я поднял голову.

— Илья! — закричала Метта, которую еле живая тварь держала за ногу. Крылья поднимали их все выше.

У меня была всего секунда, прежде чем она унесет ее за крыши.

Приклад винтовки уперся в плечо. Перед глазами замерло бледное личико Метты, которую монстр уносил высоко-высоко в небо.

Я перевел огонь в одиночный режим и прицелился твари прямо в спину. Поймав момент между ударами сердца, нажал спуск.

Винтовка дернулась, и пробитая навылет тварь с диким криком устремилась к земле. Вместе с ней упала и Метта.

Вжик! — и за ее плечами раскрылся парашют.

Когда я подбежал к месту, где они приземлились, Метта сидела на груди у поверженного врага. В ее руках сверкал штык-нож, а тварь словно что-то говорила моей подруге.

— Шутишь?! — выкрикнула Метта, а затем брызнула черная кровь.

И все исчезло.

* * *

Он нашел их на берегу озера.

Девушка азиатской внешности и еще два фокса пытались оттащить Марлинского от юда — птица не двигалась, из щелей ее брони сочилась кровь, а по крыльям плясали искры. Казалось, она вот-вот взорвется.

— Господин, очнитесь, — слышался шепот девушки. — Вы меня слышите?..

И она увидела Геллера, выходящего из леса. На миг в широко раскрытых глазах зажглась надежда, но миг спустя ее взгляд скользнул магу за спину. Она побледнела.

Геллер не обернулся. Он слышал их — тварей, что выходили из леса. Их блестящие глаза показались и с другого берега озера.

Лес породил угрожающий рев.

— Вы трое, — сказал Геллер, выходя к ним. — На землю. Быстро.

И в подтверждение своих слов, он полыхнул глазами. Земля под его стопами задымилась. Еще ярче разгорелась геометрика в его пальцах.

Все трое залегли, и тут твари сорвались с места. Но Геллер уже поднял посох — миг спустя он обратился электрическим штормом.

Глава 7

Пробуждение было не из приятных.

Ощущение словно меня вывернули наизнанку, а еще неплохо так взболтали. Перед глазами же мелькали картинки: драка с гремлинами, маг Геллер, нападение чудов, железная птица, битва в ее безумном сознании…

Не многовато ли для обычной поездки на поезде?

А вот что случилось после того, как мы с Меттой победили птицу… Ничего, как отрезало. Видать, из-за перенапряга с энергией мозг решил, что с него хватит. Как говорил наш преподаватель по теории и практики ментальной магии? Голова она как мышцы: недотренируешь — сломаешься, перетренируешь — тоже сломаешься…

Ладно, где я? Темно как-то, и… Ой, черт, щекотно!

Я приподнял одеяло — все мое тело покрывал шевелящийся ковер жучков. Они собирались то квадратиками, то ромбиками, а то и вообще хаотично бегали туда-сюда. Да уж… зрелище то еще, и не я будь я собой и не знай, что питомцы Метты помогают мне восстановиться, наверное, верещал бы как резанный.

Завидев, что хозяин проснулся, жучки мигом побросали все дела и полезли друг на друга. Все больше и больше их собиралось на моей груди, горка росла и приобретала кошачьи черты. В полумраке зажглись огоньки — зеленый и синий. Геометрики выкатились из-под подушки и “полезли” в зановособравшуюся кошку.

Шпилька, облизнулась, замурчала и полезла ласкаться. Погладив животинку, я осмотрелся и понял, что лежу на…

Кровати с балдахином? Ага, а еще я почти голый. Кроме трусов ничего.

Отодвинув шторку, выглянул наружу и охнул. Нет, в моем купе тоже красиво, но здесь как в музее: бархатные кресла, зеркала, хрустальная люстра и все такое. Судя по обилию дверей, это и не купе, а целые апартаменты.

А еще было тихо. Даже колеса не стучали...

Не успел я испугаться, как за тяжелыми шторами замелькали блики. Подвинув занавесь, я выдохнул. Снаружи сверкал день, мимо окон в головокружительном темпе проносились деревья. Самые обычные.

Ну что ж, два факта налицо: мы со Шпилькой на “Урагане”, а Резервация позади, и это уже кое-что. Находимся мы, скорее всего, в купе первого класса. Шумоизоляция здесь на совесть.

Приподнявшись, я заметил чашечку чая на прикроватном столике. Пусть это и чужое купе, но, думаю, хозяин простит, если я хлебну горячего. В башке полный кавардак.

Приподнявшись, вытянул руку и… мои пальцы прошли насквозь. Опять! Метта!

— Упс! Извини еще раз!

И из воздуха соткался ноготок, за ним выросла целая кисть. Через секунду ловкие пальчики подхватили чашку. Рука пару секунд жила своей жизнью, а затем в кресле напротив появилась и сама ее хозяйка.

— Выпендриваешься?

— Чуть-чуть! — улыбнулась она. — Будет вам! Пролежали два дня без сознания, а уже ворчите!

Откинувшись на подушки, я вздохнул. Два дня? Неплохо. Интересно, как мы выбрались?

— Скажите спасибо… — и Метта задумалась. — Всем. И Геллеру, и Аки, и Томе с Яром.

— Тома с Яром? Кто это?

— Фоксы, которых прихватила птица-юд. Они тащили вас на себе через Резервацию. Десять километров. А монстры бежали у них по пятам.

Тут перед глазами появилась картинка. Все дрожит, а я лежу на плече у того здоровенного фокса, несущегося как стрела сквозь лес Резервации. Слева с мечом в руке бежит Аки, а справа девушка фокс. Из зарослей мелькают глаза, лапы и жвала жукоподобных тварей.

А еще молнии. Они мелькали повсюду, но поражали только монстров, что пытались навредить компании. И на миг впереди мелькнула фигура Геллера. Вновь превратившись в молнию, он спалил очередную тварь.

Картинка потухла, и я охнул.

— Потом половину суток мы просидели на “Урагане”, — рассказывала Метта, — отбивая атаки сначала юдов, а потом чудов. А потом всех вместе. И так до тех пор, пока не прибыла помощь. К счастью “Ураган” почти не пострадал. И вот сутки мы в пути.

Я откинулся на подушки. Раз так, то все разрешилось благополучно.

— Все целы?

Метта как-то загадочно улыбнулась.

— Ага. Но самые главные пострадавшие, как это ни иронично, вы и хозяин этого купе.

Вдруг открылась дверь, и в спальню заглянул старик — тот самый слуга, что передавал мне визитку от таинственного Л. Решив, что я еще сплю, он оставил на столе чашку с чаем а еще какую-то таинственную коробку, перевязанную ленточкой.

Едва дверь за слугой закрылась, как я схватил обжигающе горячий напиток.

Ох, крепкий! И, похоже, в нем алкоголь… А что в коробке?

— Бомба?! — охнула Метта, и я посмотрел на нее осуждающе. — Шучу-шучу…

Сняв ленту, я открыл коробку. А внутри был шоколадный торт. На нем даже надпись имелась: “Спасиба за фсе” и сердечко.

— А этот Л. тот еще грамотей…

Рядом я заметил халат, а еще пару мягких тапочек. Что ж, раз я герой дня, грех будет скромничать на пустом месте.

Одевшись, я направился к двери, а она возьми и откройся сама. На пороге появился высокий молодой мужчина. На его руках были наручники, он был бледен и, прижавшись к дверному косяку, еле держался на ногах. Однако его голубые глаза были яснее некуда.

— Очнулся таки… — и сделав неуверенный шаг, прошел в комнату. — Я Ленский. И вы, сударь, спасли мне жизнь.

* * *

А тут и столовая имелась. А также стол полный самых разнообразных блюд...

Ленский отказался со мной разговаривать, пока не прикончу свою порцию — а она была довольной обильной и начиналась с индейки, а также с бокала вина.

— Неплохо устроился этот Л., весьма неплохо! — проговорила Метта, повязывая себе салфетку. — А дамы будут?

Не успел я схватить вилку, как открылась дверь, и на пороге застыл слуга.

— К вам сударыни Берггольц и Айвазовская! — сказал он и уступил место дамам.

— Очнулся! — и к нам, нагнувшись пониже, вошла Александра. За ней вошли Камилла с Аки.

Лев подхватил трость и, морщась от боли, поднялся им навстречу. Я тоже встал и не без сложностей.

— Лев Ленский, — улыбнулся он. — А это вы, Александра Айвазовская, что с утра осаждаете наше купе?

— Хотели выразить благодарность Илье за помощь, — кивнула она и протянула ему руку для поцелуя.

Поцеловав ее руку, Ленский повернулся к Камилле с Аки.

— Позвольте представить. Камилла Петровна Берггольц, — сказала Александра, и ее подруга, немного зардевшись, тоже протянула руку. Лев был галантен.

— А что это за милое существо? — спросил он, обратив взгляд на Аки. — Иностранка?

— Моя подруга, — сказала Камилла. — Акихара Самура. И нет, выросла она в Петербурге.

— Очень приятно, — сказала скромница тихим голосом и подняла на меня блестящие зеленые глаза. — Аки, и я…

Но вот что “она”, узнать нам было не суждено, так как девушка снова уперла глаза в пол и принялась нервно крутить пуговицу. На секунду возникла неловкая тишина.

— Так, а где же наш презент?.. — и Александра принялась оглядывать стол. — Мы передали его через вашего Себастьяна.

— Вы про торт? — вспомнил я. — Очень тронут, мы оставили его в спальне, сейчас…

— Я принесу! — и Александра умчалась в комнату. Пару секунд спустя эта “малышка” выскочила к нам с тортом в руках. И все бы ничего, но, перешагивая порог, она забыла пригнуться. Удар был громким.

— Саша, торт! — бросилась к ней Камилла, но коробка уже летела на пол.

Плюх! — и девушки с руганью бросились ее поднимать.

— Ну ты, неряха!

— Простите, Камилла Петровна, я не специально!

Через очень громкие полминуты на столе с небольшой вмятиной на боку гордо стоял торт. Увидев надпись, Ленский улыбнулся.

— Какая милота… Чую, не обошлось без нелюдей.

* * *

— Вы когда-нибудь смотрели в дуло ружья, которое вот-вот готовится прострелить вашу грудь? — задумчиво спросил Ленский.

Ужин подходил к концу, и мы, рассевшись в креслах вокруг камина, заканчивали его чашечкой чая. От торта же ничего не осталось.

— Нет, никогда… — ответила за всех Александра.

Ленский вздохнул.

— А вот мне пришлось. Две долгие секунды. Вся жизнь пронеслась перед глазами. А потом — “прощен”, представляете?

И он горько хмыкнул. В подробности "шалости", которая отправила его в ссылку, он не стал вдаваться, но мы с Меттой сразу смекнули, что речь идет о каком-то политическом деле.

— При старом Императоре его бы точно расстреляли на площади, — заметила моя невидимая подруга, — повезло мальчику.

Тут я с ней согласен. Времена, как ни крути, изменились, и теперь вместо расстрела смутьяна отправляют на поруки в далекую-далекую глушь. Для иных, впрочем, это ничем не лучше.

— Глядишь, вас и вовсе простят через пару лет, — сказала Александра, но Ленский только отмахнулся.

— К тому времени я там успею сдохнуть со скуки...

За все время он не съел ни кусочка, что, впрочем, не удивительно — его живот был туго стянут бинтами. Он и сидел-то с трудом.

— Узнали, кто расцепил вагоны? — спросил я, и едва Ленский открыл рот, как из коридора послышались громкие голоса:

— Я сказал, сюда нельзя! Это купе первого класса, как вы смеете?!

Ленский привстал.

— Себастьян, кто там?

Дверь купе раскрылась и порог перешагнул тот самый фокс Яр. За его широким плечом показалась бледная физиономия слуги.

— Уходите, или я вызову проводников!

— Пусти, дурак! — гаркнул хозяин купе.

Слуга исчез, а Яр свободно прошел в комнату. В руках фокс сжимал черный оплавленный меч, и я едва узнал свое оружие в этом покореженном музейном экспонате.

Едва завидев его, Камилла тревожно привстала.

— Опять ты?..

Но фокс даже не посмотрел на нее. Он смотрел на одного меня, а затем положил меч на стол.

— Я вытащил его из башки той птицы, — сказал Яр. — Ее так коротило, что меч пришел в полную негодность. Я могу сделать новый.

В комнате повисла тишина.

— Ты кузнец? — спросил я. — Работаешь с магическим оружием?

Яр кивнул.

— С благородными мечами я не работал, но кое-какой опыт у меня есть, — сказал он. — Это малость, ваше благородие, чтобы выразить благодарность от лица всего “четвертого класса” и нас с сестрой лично за то, что вы…

И фокс вздохнул.

— …прибили птицу. В теплушке не защита, а одно название, и если бы не вы… А мы с Томой…

Сглотнув, он помолчал. Видно, так долго говорить он не привык.

— …Благодарны от всего сердца, — и он низко поклонился.

— Вы едете общиной? — спросил я.

— Мы все из одной деревни, — кивнул Яр. — Позвольте мне как старшине от лица всех нас…

— Куда?! Куда? Сюда нельзя!

Вдруг дверь снова раскрылась, и на пороге показалась та самая рыжая фокс, а еще Себастьян, который вцепился в ее руку. Зарычав, она наступила ему на ботинок. Тот вскрикнул и, запрыгав на одной ноге, едва не перевернул стол.

— Себастьян, прекрати бросаться на людей! — вздохнул Ленский и прикрыл глаза ладонью. — Мы давно не в Петербурге…

— Яр, не смей! — крикнула Тома, бросаясь к здоровяку, но тот уже сунул руку за пазуху и вынул наружу мешочек на нитке. Внутри была маленькая голубая пирамидка.

— …Позвольте вручить вам это.

— Вах-вах! — раскрыла рот Метта, свесившись вниз головой прямо из потолка. — Энергия! Ням-Ням!

И потянула свои ручки к артефакту. Я посмотрел на нее строгим взглядом, и она, сделав кувырок, шлепнулась на незанятый пуфик.

— Зануда…

— Нет! — вскрикнула рыжая. — Отдай, я сказала!

Яр остался недвижим. Тома попыталась отнять геометрик, но здоровяк только оттолкнул ее.

— Не мешайся, сестра, — процедил он. — Я уже все решил.

— Хочешь нас по миру пустить на новом месте?! А ты, — и она уперла свой ноготок в Аки, — довольная, наверное, что вышла сухой из воды?!

Обливаясь слезами, Тома выскочила из купе. Себастьян едва успел отпрыгнуть. Личико Аки мелко задергалось, словно она вот-вот расплачется, а вот Яр словно был высечен из камня. Ни разу не оглянувшись, он спокойно положил геометрику на стол.

— Спасибо, — сказал я, — но это слишком…

— Мало? — нахмурился Яр. — Ничего ценнее у нас нет. Мы и так перевернули все…

— Ты не понял, — оборвал я фокса. — Во-первых, я не хочу принимать подарков от тех, кто поднимает руку на невинных девушек. Во-вторых, этот артефакт слишком дорог и для тебя, и для твоей Томы. Я на наличие геометриков не жалуюсь, а выжимать жилы у вас — ниже моего достоинства.

— Ух, лыцарь какой! — хмыкнула Метта.

Вдруг снова открылась дверь, и в купе вернулась Тома. В ее руках был тяжелый мешочек.

— Тома! — зарычал Яр, но рыжая уже бросила его на стол. Ударившись о столешницу, мешочек зазвенел, и из него выкатилась кучка медных монет.

— Возьмите! Только не…

— Дура! — зарычал Яр и точно бы ударил Тому, если бы в купе не раздался смех.

Смеялся Ленский — дергаясь и болезненно вздыхая. Ему явно было непросто справиться с болью.

— Себастьян, — сказал он своему бледному слуге, морщась. — Налей и им чаю с коньяком. А вы, дорогие мои друзья, нелюди — присаживайтесь!

Яр с испуганным видом посмотрел на незанятый диванчик у стены, но все же присел — на самый краешек. Рядом, надувшись, плюхнулась и Тома. Ее пушистый хвост лег ей на колени. Через минуту хмурый как туча Себастьян плеснул обоим пару чашек. Пока фоксы пили, геометрика перекочевала в руки к Аки. Едва заметив это, Тома едва не подавилась, но к счастью не стала бросаться на нее.

Японка же задумчиво вертела артефакт в пальцах.

— Но это же… — наконец сказала она. — Подделка?..

И увидев, как изменилось лицо фокс, она быстро поставила артефакт на стол. Его тут же подхватила Камилла.

— Аки права! — улыбнулась она. — Чистая фальш! И так вы собрались благодарить за спасение, дорогие мои? Грани у вашего артефакта грани совсем никакие!

Фоксы вылупились на нее как на врага народа.

— Камилла Петровна, полегче… — шепнула ей Саша. — Они как никак тоже помогали спасать Аки.

Но дворянка хмыкнула.

— Себя они спасали, а не Аки! А теперь еще предлагают дурно сделанную подделку! Глядите, как должен выглядеть настоящий кристалл.

И показала свой ярко-красный кубик, вдвое больше и ярче. Тома вспыхнула, но самоуверенная дворянка была права: по сравнению с кубиком, их кривая пирамидка была довольно жалким зрелищем.

— Мы купили ее у заезжего торговца… — сказала фокс, насупившись. — Вернее, купил наш покойный отец. Ничего лучше мы не можем себе позволить. Отдайте ее, и мы…

Но тут вмешался я:

— Сначала извинитесь перед Камиллой и Аки. Наверное, каждому очевидно, что вагоны расцепила не Акихара. После решим, сможете ли вы отблагодарить меня за спасение от юда.

Яр сглотнул, и сначала мне показалось, что он вот-вот броситься вон из купе, но фокс все же выдал:

— Я… прошу прощения, сударыни. Я вел себя как последний негодяй.

Камилла благосклонно махнула рукой, а Аки только кивнула. Фокс же дернул свою сестренку. Тома надулась.

— Я не буду извиняться перед японкой, — проговорила она. — Будь вы на моем месте, господин…

Но я был непреклонен:

— Будешь, как миленькая. Иначе мне придется принять благодарность Яра. И твою тоже.

Тут Тома решила показать характер.

— Мы тоже спасли вас! Яр нес вас на себе через Резервацию! Если бы не мы…

Яр посмотрел на нее так грозно, что будь на месте Томы я, мне пришлось бы, наверное, покрыться мурашками.

— Речь не обо мне. А обо всех нас. Или ты все же предпочтешь купить свои извинения?

Поникнув, фокс все же посмотрела на Аки и произнесла:

— Прошу простить… госпожа…

Девушка выглядела настолько шокированной этим, что, казалось, испугалась даже больше Томы. Но все же кивнула. Затем что-то бормоча себе под нос, фокс собрала монетки в мешочек и прижала его к груди, как величайшую драгоценность.

— Мы… пойдем?..

Ее дрожащая рука потянулась к геометрике на столе, а глаза просяще обратились к Ленскому.

— Все же я прошу принять подарок… — сказал Яр. — Среди моего народа за добро принято расплачиваться.

Вздрогнув, Тома зажмурилась. Вид у нее стал такой, будто ее приговорили к к смертной казни.

— Ладно, — улыбнулся я. — Не буду вас обижать.

Я взял геометрик. Тома уронила лицо в руки, а мешочек со звоном упал на пол.

— Значит, так, здоровяк, — сказал я, покручивая артефакт в пальцах. — Если ты и впрямь умеешь чинить магическое оружие, то поможешь мне с железякой. А вот это…

И я передал ему геометрику.

— Возьмешь за работу. Идет?

Яр растерялся. А вот его сестра была более решительной — с криком выхватив у меня блестяшку, она воскликнула:

— Да! Конечно!

И спрятала ее в самом надежном месте — между своих сисечек, естественно.

— Спасибо-спасибо, ваше благородие! Большое спасибо! И вам спасибо, Лев Александрович! Яр, поклонись, чего встал?!

Она схватила его под руку и потащила к выходу.

— Работа будет готова в срок, — кивнул Яр на прощание. Дверь за ними затворилась.

После их ухода вечер как-то сам собой пошел к завершению.

— Господа, было очень приятно поболтать, — сказала Камилла, поднимаясь, — но, думаю, нам пора. Илья Тимофеевич, Лев Александрович, спасибо за милый вечер.

— Аригато… в смысле, спасибо, — сказала Аки, поклонившись нам.

Вдруг она глубоко вздохнула и, перехватив свой меч в ножнах, сделала осторожный шаг ко мне.

— Я…

Следом она набрала в грудь побольше воздуха, и не успел я удивиться, как девушка упала на одно колено.

Меч она протянула мне на вытянутых руках. И сказала:

— Вы спасли меня от смерти, господин Марлин. Я и мой меч — ваши навек.

Глава 8

Повисла пауза. Даже Ленский поперхнулся чаем. Метта хихикнула и шлепнула меня по колену:

— Берите, чего хлопаете глазами? Не каждый день такая милашка предлагает вам свой меч!

Я ничего не ответил. Аки же продолжала молча держать свой клинок в строгих черных ножнах.

— Ну не настолько же ты ему благодарна, Аки? — удивленно приподняла бровь Камилла. — Он, конечно, герой и все такое, но…

— Мой меч ваш навек, — тверже проговорила Аки и требовательно качнула ножнами с мечом.

Когда я взял ее оружие, девушка тут же поднялась. Уши у нее горели как фонари.

— Повезло вам, Илья Тимофеевич, — ухмыльнулся Ленский. — Мне бы такой спутник точно не помешал...

Аки хотела еще что-то сказать, но сзади подошла Камилла.

— Так, Аки… ты, конечно, шутишь… Простите, Илья, у нее, похоже, шок от всего пережитого.

Улыбнувшись, я вернул оружие владельице. Она было заартачилась, но Камилла насильно сунула меч ей в руки.

— Обещала же твоей матери глаз с тебя не спускать! А ты! Весь поезд облазила. Вот и попалась нелюдям...

— Прости, Мила… — пробурчала Аки.

— Ладно, приятно было познакомиться, Илья, — сказала Саша, сделав изящный реверанс. — И с вами Лев.

Ленский кивнул, и Камилла с Александрой, подхватив Аки под руки, решительно потащили подругу прочь из купе.

— Марлин-сан! — раздалось из коридора. — Я ваша навек!

Ленский не выдержал и, запрокинув голову назад, от души расхохотался.

Прощались мы уже в дверях. Мой новый друг долго не хотел отпускать мою руку.

— Господин Марлинский, надеюсь, в Шардинске мы будем видеться часто. А то так я точно сойду с ума...

— Без проблем, — кивнул я. — Мы там надолго.

— Мы?..

— В смысле, я.

Я улыбнулся. Лев же, не отпуская моей руки, еще какое-то время вглядывался мне в глаза.

— Я, наверное, никогда не смогу понять таких людей как вы, Илья, — задумчиво произнес Ленский. — Уехать из Петербурга не под дулом винтовки, а по собственной воле... Да еще и будучи студентом СПАИРа?

Я пожал плечами. Что еще я мог сделать?

— В любом случае, я ваш должник, — продолжил он. — А Лев Ленский всегда возвращает долги.

* * *

За окном теплушки пылал закат. С тех пор как они покинули Резервацию, пейзаж сильно изменился — деревья сошли на нет, и на их месте появились равнины, заросшие кустарником. Их листья были слегка припорошены снегом. На горизонте возвышались горы.

Все говорило, что “Ураган” уверенно приближался к побережью, однако Яра Коршунова это волновало в последнюю очередь. Образ Ильи Марлинского никак не мог выветриться у него из головы. В купе Ленского ему показалось, что вот-вот молодой аристократ швырнет отцовский камешек ему в лоб, а затем прикажет выпороть их с сестрой на ближайшей станции.

Однако… Марлинский не просто “передарил” ему камешек в обмен на извинения, так еще и дал работу. Где подвох? Как Яр не старался, он не понимал. Меч — вот он, в сумке, камешек у его любимой сестренки, а их запястья пусты — ни тебе наручников, ни цепей.

Чудеса.

— Ничего не понимаю, — проговорил Яр уже в десятый раз.

Люди любили смотреть, как наказывают нелюдей, водят их в цепях как животных, линчуют и издеваются. Фоксов не раз секли за меньшие прегрешения. А он чуть не набросился на дворянок. За такое могли и повесить…

Его друзья-ушастики тоже не могли взять в толк, почему Яр с Томой хотя бы не арестованы. Целый час человекоподобные коты сидели и чесали волосатые уши.

Ничего не придумав, они так и оставили фокса в раздумьях.

— Чудеса…

Тогда к Яру подсела Тома и уткнулась ему в плечо.

— Мы такие идиоты… — вздохнула она, Яр погладил ее по ярко-рыжим волосам, из которых вылезали огромные лисьи уши. — Сами ничем не лучше людей…

— Угу, — буркнул Яр.

Сорвался, и так каждый раз. Стоит только ему увидеть узкоглазого человека — рука так и сжимается в кулак. А все из-за чего?.. По ночам, стоило Яру закрыть глаза, как он видел свой родной городишко. А еще колонны солдат, уходящих куда-то в лес, чтобы больше никогда не вернутся. Ему снова девять лет, и он пытается разглядеть среди них лица отца с братом, но все тщетно. Оба так и сгинули в японском плену. Самим Коршуновым, еще детьми, пришлось тоже несладко во время оккупации. Про судьбу мамы вообще не стоило вспоминать.

Но то война, чтобы люди на ней вели себя словно звери. Вот только сейчас войны нет, так что, наверное…

— …Нужно пойти и нормально извиниться перед японкой, — и Яр тяжело поднялся с лавки. — Может, тоже нужно что-нибудь починить…

— Не вздумай! — сказала Тома и усадила брата на лавку. — Еще высекут!

Яр заупрямился.

— Нет, надо. Это вопрос чистоты совести! А то вели себя в купе как два истукана, вспомнить противно…

Они чуть было не начали спорить, как вдруг послышались странные жалобные звуки. Как будто кто-то… выл?

— Это откуда? — заозиралась Тома. Нет, все детишки молчали. Народ же с каждой минутой становился все бледнее.

Скоро все поняли, что звук шел из грузового вагона. Там заперли, казалось бы, дохлую птицу-юда.

* * *

Чукотка.

По крайней мере, так еще с незапамятных называлась земля, по которой мы мчались, обгоняя тусклое солнце. Вдалеке сверкала водная гладь — там был океан.

На Чукотке как нигде угадывались следы давно минувшей войны: кратеры, руины, «скелеты» заржавевшей техники, железные кости гигантов и еще куча такого, что даже мое воображение не могло объяснить.

Следом показались останки гигантского существа с длинными заржавевшими бивнями. Колосс лежал прямо посреди абсолютно сухой равнины, а вокруг шевелилось поселение. Наш поезд оглушительно засигналил, и стоявшие вдоль дороги аборигены помахали нам руками.

Шпилька листала книгу под заголовком “Гигантомахия: чуды и юды далекой древности”. Перевернув очередную страницу, она показывала мне картинку.

— И такие тоже были?.. — удивился я, увидев гигантскую тварь, напоминающую спрута.

— Угу, — ответила Метта-Шпилька. — Но таких, наверное, и в Резервациях уже не встретишь.

Хлопнув в ладони, я сформировал обычный ледяной кубик. Пара пассов, и от него отслоилась пара лишних частей. Затем закрутив, я убрал еще немного… и еще немного…

Спустя пять минут на столе стояла уменьшенная копия той твари, что была на иллюстрации.

— Кривоват, — сказала Метта.

— Ну сделай лучше!

Метта улыбнулась.

— Ну если просите…

И по щелчку ее пальчиков, перед моими глазами все потухло.

Следом вокруг раскинулся ночной простор, и я сидел в кресле, посреди шелестящей на ветру травы. Впереди простиралась панорама далекого города, подсвеченного заревом сотен пожаров, над которыми медленно двигались гигантские тени со светящимися глазами.

— Это что еще за шутки? — заозирался я, и тут рядом появилась моя подруга. Подойдя к моему креслу, она села на подлокотник.

— Это, — сказала Метта. — то, как автор книги видит Гигантомахию. Древнюю войну, перекроившую облик мира. Нравится?

Она хихикнула, и одна из теней повернула голову. Глаза ослепительно вспыхнули. Поднялся ветер, и нас с Меттой едва не сдуло.

Вдруг на гигантское существо налетело второе — еще более жуткое. Бах! — и от исполинского удара задрожала земля. Два гиганта сошлись в схватке.

— Про эту войну известно только две вещи, — рассказывала Метта, пока оба метелили друг друга на чем свет стоит, — она была зверски давно, и несколько веков подряд чуды с юдами сражались за власть над миром. В остальном ни один историк не может сказать ничего определенного. Ни причин конфликта, ни почему он завершился появлением Резерваций...

Под ногами монстров полыхнул взрыв и зарево подсветило обоих соперников.

Первый монстр напоминал мою фигурку: сверху это был гигантский человек, а вот снизу его ноги превращались то ли в хвосты, то ли в щупальца спрута. Нападало на нее нечто напоминающее птицу-юда, даром что размером оно было вдесятеро больше, а вместо головы и рук у нее дергалось целое семейство змей. Вся эта тварь была покрыта металлом.

— Слева гигант-чуд Тифон, — рассказывала Метта, держа книгу на коленях, — сверху он покрыт органическим полимером, а вот скелет, или лучше сказать, каркас у него из иноземного металла гигамата. Части его тела нынче разбросаны по всей Сибири и Уралу. Справа же гигант-юд Абраксис, полностью состоящий из гигамата, но внутри имеющий биологическую “начинку”. Его останки обильно “расползлись” по Африке.

— И сколько они в холке?

— Наверное, под километр…

Тем временем, гигант-юд вцепился всем своим змеиным семейством в глотку чуду, и оба с чудовищным грохотом повалились на землю. На нас покатилась волна пыли.

Метта быстро открыла синий зонтик, а я закрылся рукавом. Пыль скоро осела.

— И откуда они вообще взялись?!

Закрыв зонтик Метта пожала плечами.

— Об этом наука может только предполагать, что они сошли со звезд.

И тут на небе начали загораться огни. Монстры еще барахтались на земле, а сверху начал снисходить огненный дождь — казалось, звезды, оставляя после себя дорожки света, полетели к земле.

Все заволокло светом, и на месте крушения начали появляться существа. Очень разные, большие и маленькие, напоминающие людей, животных, птиц и насекомых. У одних было оружие, растущее прямо из тел, а другие ограничивались только когтями.

Общее среди них было только одно: одни были покрыты металлом, а другие сверхпрочной органикой.

Юды и чуды.

Сделав пару шагов, эти две расы с ревом сорвались навстречу друг другу. Земля задрожала под нами. Все содрогнулось от грохота выстрелов.

А затем…

Метта поднялась, и за секунду как все эти чудища столкнулись, она щелкнула пальцем. Миг, и вся эта орда замерла как на фотографии.

— А как же люди? — спросил я, встав с кресла. — Как же они выжили?

Но моя подруга только пожала плечами.

— Кто-то считает, что люди добровольно служили захватчикам, кто-то, что находились у них в рабстве. Впрочем, одно не исключает другого…

Вдруг под ногами тварей прокатилась волна взрывов, и все заволокло дымом. Когда же он рассеялся, мы оказались на поле боя, где вперемешку лежали разлагающиеся тела чудов и покореженная броня юдов.

Мы с подругой пошли вдоль этого кладбища.

— Но Гигантомахия все еще продолжается — в Резервациях, — говорила Метта, медленно обходя очередного стального дракона, — по которым блуждают последние представители чудов и юдов, чтобы сражаться друг с другом…

Она вскочила на хребет огромного горбатого змея и побежала наверх. Оказавшись на пике, подпрыгнула и с гиком прокатилась к черепу.

Я поспешил за ней. Подобравшись к огромному зубастому черепу я огляделся, а потом всмотрелся в черные провалы на месте глаз.

— Метта? Ты там?.. — позвал я подругу и подошел поближе. Тьма там была кромешная.

Вдруг внутри разгорелись две голубые точки, а затем зажглась ослепительная улыбка.

— И когда-нибудь… — хихикнул призрак, живущий в черепе, — они вырвутся за пределы территории Резервации и возобновят эпоху рабства! Бу!

Я закатил глаза и ткнул мою сказочницу в нос.

— Ладно, хорош уже, — улыбнулся я, помогая ей вылезти. — Заканчивай свое кино. Мне уже холодно.

— Как скажешь, — кивнула Метта и хлопнула в ладоши.

* * *

Хлоп! — и вот мы снова в купе. Я на диване, а она снова лежит в кресле с поднятыми вверх босыми ногами.

— …удивительно сколько всего осталось с тех времен… — задумчиво проговорила Метта. — Даже этот поезд, Илья, состоит из частей тел юдов…

Это да, в Петербурге эти следы Гигантомахии не столь очевидны, как то, что проплывает за окном, но техника юдов и кристаллы-геометрики, что выращивают чуды, там в чести.

Пока мы путешествовали в далекое прошлое, пейзаж за окном снова поменялся — и там до самого горизонта бушевало море.

Земля пропала.

— Нет, это не море, Илья Тимофеевич, — покачала головой Метта. — Это пролив между континентами.

Вдруг раскрылась дверь, и к нам зашел Шах с Женей. Они хотели что-то сказать, но не смогли — на лицах обоих была сложная гамма чувств.

— Офигеть, — прошептал он и бросился к окну. — Мы едем прямо по воде!

Он, конечно, немного преувеличил — мы ехали по гигантскому мосту, и он протянулся от берега до берега и прямо через пролив, разделяющий два континента.

Мы покидали Старый Свет и мчались в Новый — кажется, так они назывались. Чукотка оставалась позади, и мы на всех парах мчались на Аляску, которая была последним рубежом Империи.

На ее территории и находилась одна из самых опасных и малоисследованных Резерваций — под номером “17”, или в народе “Амерзония".

В дверь снова постучали. На пороге, как ни странно, стояла Тома.

И видок у нее был довольно странный.

— Прошу прощения, господин, — сказала она. — Но там…

— Точно, — хлопнул себя по лбу Женя. — Чего мы пришли-то! Илья, тебя срочно зовут в теплушку! Кажется, птица проснулась!

Мы с Меттой переглянулись.

— Какая еще птица?..

— Птица-юд, — ответила Тома. — И она плачет.

Глава 9

В теплушке было брожение.

Поначалу мне показалось, на очередной станции к ним подсадили еще сотню человек, но люди просто перебежали сюда из вагона, за которой и располагался грузовой состав, куда и погрузили останки птицы.

— Это была идея Германа Георгиевича, — объяснил Шах. — Он сказал, что это какой-то сверхредкий реликт, и просто бросать ее в лесу — преступление. Вот нам и пришлось прогуляться к тому озеру еще раз.

И закатав рукав, он показал свеженький шрам от когтей.

Мое появление нелюди встретили очень эмоционально и накинулись со всех сторон:

— Господин, уймите ее!

— Она кричит и кричит и пугает наших детей!

— Еще не хватало, чтобы она выбралась оттуда и сожрала нас! Этот юд поди голодный!

— Выкиньте ее к черту, зачем нужна эта рухлядь?!

— Так тихо! — растолкал я их плечами. — В сторону! Дайте мне посмотреть!

Протолкнуться через гомонящую толпу оказалось делом нелегким. Набит вагон был так плотно, что люди едва могли сесть. Яр с Томой помогли разогнать самых взволнованных, и скоро я протиснулся в пустующий вагон.

Вернее, в не совсем — под дверью в грузовой вагон сидела девочка в красном платье.

Тома сразу подбежала к ней:

— Эй, а что ты делаешь тут, маленькая? Где твои родители?

Пока Тома выясняла, чья эта девчушка, я подошел к двери и прислушался. А оттуда действительно раздавался…

— Женщина? — нахмурился я, услышав там женский плач.

Тома пожала плечами.

— Рух хорошая! — заявила девочка, топнув ножкой. Уж кто-кто, а она точно испуганной не казалась.

— Рух?! — охнула Тома. — У нее и имя есть? Ты с ней разговаривала?!

Девочка вырвалась из рук Томы и побежала в вагон, откуда выглядывали любопытные мордочки пассажиров. Пара женщин тут же начала давать мне советы, как мне угомонить птицу, но, к счастью, дверь быстро захлопнулась. Спасибо Яру.

Увы, в грузовой вагон мне путь был отрезан — на двери висел здоровенный амбарный замок. Да и сама дверь была толстенная. Такую сходу не сломаешь. Начальство знало, где прятать юда.

— Там заперта женщина по имени Рух? — спросил я Тому, но она только недоуменно пожала плечами.

— Они выгребли оттуда наши вещи, сунули на их место птицу и повесили замок, — задумчиво проговорила она. — Я сама видела. Там не может быть никого кроме этой твари. Странно…

Вдруг из теплушки послышались взволнованные голоса, и Тома с Яром убежали к пассажирам.

— Метта?

Моя подруга появилась рядом с планшетом в руках.

— Илья, выбираясь из юда, я была на сто процентов уверена, что она сдохла, — сказала она, появившись рядом с планшетом в руках. — По крайней мере, ее мозговой центр полностью выгорел, а вот геометр…

И замолчала, задумчиво посмотрев на дверь.

— Что геометрика? Сердечник ты уничтожила?

— Нет. Артефакт перегрелся, но выстоял. Мы могли его повредить, но не уничтожить. Они бывают настолько прочные, что их способно уничтожить разве что падение в вулкан.

— Тогда почему птица живая?

— Вряд ли это сама птица... Скорее всего, это хранитель артефакта. Мой удар энергией артефакта Жизни не прошел для него даром...

В ответ из-за двери послышался звук выбиваемого носа. А потом снова горько заплакали.

Почесав репу, я все же постучался. Звуки затихли.

— Эй, там в грузовом! Есть кто дома? — крикнул я, прижавшись к двери.

Там промолчали, и сколько я ни стучался, мне отвечала тишина.

— Сможешь пролезть и посмотреть, что там? — спросил я Метту.

— Легко!

— Только осторожней. Если там опасность, сразу назад.

Шпилька, распавшись на тысячи мелких жучков, скрылась в вентиляции. Минуту ничего не было слышно, а затем…

— Ох ты! Вот жеж…

— Не подходи! Вон проклятая! — раздался женский голос за дверью. — Меня и так мучили! Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ!

Вдруг перед моими глазами вспыхнула картинка из глаз Шпильки. И увиденное мне совсем не понравилось.

* * *

— Мне нужен ключ от грузового вагона, где вы заперли МОЕГО юда, — сказал я начальнику поезда.

В окне уже мелькал берег Аляски, утром следующего дня мы достигнем Шардинска-17. За оставшееся время мне кровь из носу нужно укротить хранителя и достать артефакт из птицы.

Иначе он просто пропадет в чьих-то руках. Например, в руках этого толстого жадины.

— Прошу прощения, вы сказали «вашим юдом»? — поинтересовался Бездомный.

— Именно так. Моим юдом по праву охотника, убившего его.

— Мне доложили, что ее убил рыцарь по фамилии Геллер, — сказал начальник, — а погрузили юда на мой поезд, молодой человек. Так что…

И он развел руками.

— Хорошенькое дело! — воскликнула из-за моего плеча Метта. — Скажи ему, Илья!

Так… одно из двух. Либо Бездомный взялся за возмещение издержек после того, как я «обул» его с гремлинами, либо Геллер зачем-то решил подложить мне свинью. Либо и то, и другое.

Нет, Геллер тоже заслужил награду, но мы хотя бы могли бы разделить ее. Отчего мне вообще ничего не сказали про юда?

Я вздохнул и “пробудил” свое красноречие. Неплохо бы перед этим плотненько поесть, но, думаю, и так сойдет.

— Поправочка, Геллер занимался уничтожением чудов, а вот птицу-юда уничтожил ваш покорный слуга, Илья Марлинский, — сказал я и оперся руками о стол. — У меня есть свидетели!

— Вы хотите, чтобы я поверил, что такой юноша как вы могли завалить гигантского крылатого юда? — и Бездомный хохотнул. — Это нелепость! А кто ваши свидетели? Нелюди, должно быть?

И он хохотнул еще раз.

— И к тому же, я видел своими глазами, как серьезно раненый маг возвращался за птицей вместе с прибывшими к нам на подмогу резервантами. Они забрали ее крылья, а остальное забрал Геллер. Мне тоже причитается кое…

И он прикусил язык.

Я выпрямился. Все ясно. Сговор, значит.

— Хмм… — задумчиво сощурился Бездомный, осмотрев меня. — Если вы говорите, что убили птицу в одиночку, почему такой опытный рыцарь, как Геллер едва выжил, а на вас лишь пара царапин?

— Кажется, я перестаралась… — буркнула Метта.

Я вздохнул. Нет, я этого так не оставлю.

— Вы с Геллером, как я погляжу, уже сговорились за моей спиной? И это после того, как я помог вам с гремлинами?

Бездомный махнул рукой:

— Гремлины другое дело — бойцы из них никакие, а вот птица-юд? С ней смог бы справиться только такой как Геллер. Видели, как он обращался молнией? Вы умете такое?

И он нагло ухмыльнулся.

— Нет, зато я без труда могу разоблачать проходимцев.

— Это неслыханно, молодой человек! — вскипел начальник. — Если уж на то пошло, то разбирайтесь с Геллером сами! А грузовой вагон, — и повернувшись, он щелкнул пальцем по ключу, висевшему на ключнице, — закрыт до самого Шардинска! Точка!

Я стрельнул глазами в Метту, и она улыбнулась. Шпилька сделала все быстро.

— Хорошо, значит, мы с Геллером поболтаем, — растянулся я в улыбке. — А вы, сударь, не уходите далеко. Возможно, вы нам скоро понадобитесь.

— Не думаете ли вы мне угрожать?! — нахмурился начальник, пока кучка жучков за его спиной меняла ключики местами.

На месте ключа с табличкой “грузовой” висел ключик, секунду назад висевший на крючке с надписью “туалет”. Бездомный не обратил на это никакого внимания.

— Нет. Просто вскоре вам придется приносить мне искренние извинения, — бросил я и вышел из его купе.

Едва дверь закрылась, как Шпилька прыгнула мне на плечо. В мою ладонь упал сверкающий ключик.

В соседнем вагоне нас ждали Яр с Томой, а также надоедливая девочка в красном платье. При виде Шпильки она радостно бросилась ее наглаживать.

— Удачно? — спросила Тома. — Или этот жмот от тебя на лапу требует?

Я вздохнул.

— Слава богу, нет. Сейчас разберусь с Геллером и пойдем укрощать птицу. Сходи, пока, утихомирь народ.

Добравшись до нужного купе, я только приготовился стучать, как прямо из двери высунула голову Метта:

— Мы в своем праве, Илья Тимофеевич. То, как он поступил — крайне некрасиво.

— Могла бы и не напоминать.

И постучавшись, я вошел.

Геллер выглядел крайне дерьмово — истощенный маг лежал на диване с трубкой в зубах и телефоном у уха. При виде меня он приподнялся и бросил трубку на рычаг.

— А, Марлинский? Кажется, я догадываюсь, зачем вы здесь, — проговорил он и потянулся за очками. — Присаживайтесь.

Я однако остался стоять.

— Спасибо, Герман Георгиевич, что вы позаботились о доставке и сохранности птицы-юда. И за то, что вы нас вытащили тоже, — сказал я. — Мне хотелось бы осмотреть юда, часть которого по праву принадлежит мне.

Геллер нахмурился. И мне это совсем не понравилось.

— Только не говорите, что вы и впрямь решили поделить его с Бездомным?..

— Бездомный озабочен только своим карманом, а еще винит меня во всех несчастьях “Урагана”, хотя за охрану поезда и целостность вагонов отвечает он, а не я, — сказал маг. — За доставку птицы в Шардинск он затребовал целую геометрику из ее груди. Иначе он угрожает выкинуть юда на ходу. Не станете же вы винить меня, что я согласился?

— Я не против сделки. Но сделка, проходящая без моего ведома — мне не нравится. Все же птицу убил я.

— А почему вы не пришли вчера? Я же просил проводников пригласить вас к себе, как только вы очнетесь.

Я закатил глаза. Отчего-то я не удивлен, что о деле я узнал последним.

— Раз вы здесь… — и маг выпустил струю дыма. — Я озвучу свое предложение.

— Ста пятидесятью рублями за «голову» вы не отделаетесь.

Геллер ухмыльнулся.

— Ни в коем разе. Речь идет о заинтересованности кое-кого в Шардинске в останках этого реликтового существа. Вы же знаете, что такое ШИИР?

— Конечно. Шардинский Институт Изучения Резерваций. Туда я как раз и направляюсь, как практикант. Они хотят получить юда?

Геллер кивнул.

— И они готовы вам предложить…

— Артефакты! — запрыгала радостная Метта. — Деньги! Драгоценности! Энергия!

— …помощь с вашим наследством, — сказал Геллер. — Вернее, о вашем поместье Таврино.

Метта сразу же застыла.

— Поместье?! Таврино это даже не дом, а целое ПОМЕСТЬЕ?

Звучало это неожиданно. Я повторил удивленный возглас Метты.

— Вы не ослышались, — кивнул Геллер. — Поместье включает в себя усадьбу и деревню с сотней душ. Вы вчера упомянули о том, что едите вступать в права, и я упомянул об этом в разговоре с начальством ШИИРа.

— А оно тут каким боком?

— Мне сообщили, что к нашему прибытию Таврино выставят на торги.

А вот это звучало хреново.

— Что? — приподнял я бровь. — Почему?!

— Потому что срок поиска родственников и вступления в права истек буквально на днях. Вас не поставили в известность?

— Нет… Мне прислали одно жалкое письмо, да и еще просрочили его на год.

— Почта Импе-е-ери-и-и! — захихикала Метта. — Ваши письма в надежных руках!

Я развел руками. А что еще сделать?

— В ШИИРе хотят вам помочь, — сказал Геллер. — Они предлагают выкупить юда, чтобы вы могли принять участие в аукционе и выкупить свое наследство. А оно, говорят, стоит своих денег.

— А в ШИИРе от моих проблем какая печаль?

— Полагаю, их профессиональное любопытство сильнее тяги к деньгам. И их можно понять: птица-юд почти не пострадала, разве что лишилась мозгов и крыльев, которые мы отдали резервантам… И как вы умудрились с ней сладить?

— Повезло, — сложил я руки на груди.

Геллер пыхнул дымом.

— Пусть так. Что скажете на мое предложение?

— Илья, Илья! — заохала Метта. — Соглашайтесь! Если он не врет, это шанс!

Я задумчиво почесал подбородок.

Геллер предлагает и юда выгодно сплавить, и поместье выкупить? Слишком это хорошо. В чем подвох?

— Однако меня просили сообщить вам один нюанс, — сказал Геллер.

— Какой?

— Таврино находится почти на границе с Резервацией, и поэтому селиться там мало кто хочет. При старом владельце местные жители неплохо жили, но нынче большинство домов заброшены, а в усадьбе живут одни слуги.

— А что случилось с хозяином, вам сказали?

— Несколько лет назад он ушел с рейдом в Резервацию и не вернулся. Его сочли погибшим, и с тех пор усадьба простаивает, а народ из деревни разбегается. Но, как мне сказали, это не сильно влияет на интерес местных дворян к этому месту. На торгах будет знатная рубка. Поэтому в ваших интересах уступить птицу ШИИРу.

— Что думаешь? — мысленно спросил я у Метты, а сам принялся ходить взад-вперед по купе, делая вид, что раздумываю над его предложением.

— Это неплохая сделка, но… Что-то меня смущает факт близости к Резервации.

— Меня тоже, однако раз там еще кто-то живет, значит, местные как-то справляются с опасностями... Если мы не оплошаем, то сможем быстро подняться.

— Думаю, ты прав. Поместье — лучше и не придумаешь! Да и подданные у тебя уже имеются!

— Ты про кого? А, ты про этих в теплушке…

А она попала в яблочко. Если учесть, что теперь многие из них смотрят на меня как на избавителя от всех опасностей, стоит задуматься.

Я поднял ладони. На левой — пух! — появилась птица-юд, а на другой — пух! — маленькая модель усадьбы. Метта постаралась для наглядности.

С одной стороны ценный реликтовый монстр, которого мы в перспективе можем выгодно продать, однако…

— Поиск покупателя может затянуться! — вставила свои пять копеек Метта.

Точно. На другой чаше большое, пусть и полузаброшенное, но поместье с землями и людьми. Его при должном усердии наверняка возможно возродить, а там и сделать процветающим местечком.

— Или же неплохо прогореть, — хихикнула Метта.

— Накаркаешь!

— Молчу-молчу…

Но тут и нельзя отрицать очевидное: большое поместье — большие проблемы, и одна из них, конечно же, Резервация.

Но кто говорил, что в Новом Свете будет просто? По крайней мере, готовое поместье мне не придется таскать туда-сюда с ускользающей выгодой.

Да и Тома с Яром у меня в долгу. А еще им наверняка негде жить…

Рискованно, но, кажется, ответ напрашивается сам собой.

— Ура! — подпрыгнула Метта. — Не успели мы ступить на землю Аляски, как уже стали помещиками!

— Хорошо, Герман Георгиевич, но предварительно я хочу взглянуть на поместье, — сказал я. — Кот в мешке мне не нужен.

Тот махнул рукой, откинулся на подушки и сунул в рот трубку.

— Как пожелаете. Думаю, в ШИИРе с удовольствием устроят вам экскурсию.

Глава 10

— Ну что, Илья! — прыгала вокруг меня Метта, пока я шел обратно в четвертый класс. — Готовы осваивать новые земли, выращивать магическую коноплю и строить водопровод?

— Пока рано радоваться, — вздохнул я. — Нужно забрать кристалл из птицы. Я не собираюсь отдавать такую ценность Бездомному. Пусть забирает голову или лапы. Они тоже недешевые. Кстати…

И не доходя до теплушки я остановился. Метта тоже.

— Что такое?

У меня перед глазами пробежала наша битва в недрах сознания птицы-юда.

— А что она тебе говорила перед тем, как нас выбросило из ее башки?

— Она просила пощадить ее, — хмыкнула Метта. — Мол, у нее не было задачи убивать людей.

— А что ей было нужно?

— Доставить в точку. А какую и для чего, она не знала. ”Я всего лишь батарейка, а не мозг” — это ее слова.

— Но ты ей не поверила?

— А надо было?!

Я покачал головой.

В теплушке меня снова обступили взволнованные нелюди. Плача же птицы было не слышно.

— Если появится кто-то из начальства, не пускайте его ни под каким предлогом, — кивнул я Томе. — Я быстро.

Протолкавшись, я вошел в пустующую теплушку. Вернее, снова не совсем пустующую...

— Эй, опять ты?! — подошел я к девочке в красном платье, которая снова сидела под дверью.

Вскочив с пола, она топнула ножкой:

— Ты ее спугнул!

— Ты чего тут забыла? Где твои родители?

Девочка грозно прищурилась, но вдруг увидела Шпильку и с писком принялась наминать ей бока.

Махнув на нее рукой, я подошел к двери. Кажется, там снова горько заплакали.

— Я ее только-только успокоила, а ты… — дернула меня за штанину девочка. — Как мечом махать, так ты самый лучший, а как унять… Ух, эти мальчишки!

И вдруг ее глаза грозно сверкнули. Буквально.

— Ты кто такая? — заинтересовался я и присел перед ней на колено. — Ты же не простая девочка, которая постоянно ходит сама по себе?

Ее голубые глаза слегка подсвечивались изнутри. Я всмотрелся пристальней и обомлел — в полупрозрачном глазном яблоке плавала голубая многогранная фигура, которая напоминала…

— Многогранник! — появилась рядом Метта и заходила вокруг нее кругами. — Вот так-так. А ведь я даже не почуяла подвоха! Было у меня ощущение, что не просто так она дергает Шпильку!

Я же легонько ткнул ее пальцем в плечо. Красное платье тут же пошло «сеточкой». Физическое тело быстро восстановилось — оно было нестабильным, как и у всех хранителей артефактов.

— Меня зовут Полина, — сказала девочка и, подхватив поля платья, сделала реверанс. — Я хранитель геометрика “Урагана”. Мне хотелось отблагодарить тебя за помощь и подарить…

И она ткнула пальцем в дверь.

— …ее! Хотела уговорить Рух самой выйти и отнести тебе свой кристалл, пока ее не унесли. А ты все испортил!

Снова топнув ножкой, она толкнула меня.

— Дурак! Смотри, не уговорим Рух, как Бездомный заберет себе кристалл. Он вчера уже пытался, но без воли Рух, это невозможно.

— В ШИИРе его точно вытащат, — сказала Метта. — Там по-любому есть специалисты.

— У тебя есть ключ? — спросила Полина.

Я вытащил ключ из кармана, и девочка тут же вырвала его.

— Метта… Будь наготове, — сказал я, наблюдая как она возится с замком. — Она наверняка еще опасна.

— Поняла, — кивнула девушка, и Шпилька с угрожающим мявом прыгнула мне на плечо.

Дверь открылась, за порогом было темно.

— Рух! Рух! — крикнула девочка, и мы с ней вошли в вагон.

Бескрылые останки птицы-юда свалили в дальнем конце вагона. Едва дверь за нами закрылась, как на меня поглядели пара белых светящихся глаза.

— Зачем ты здесь, люд?! — раздался зловещий голос из полумрака. — Смерти ищешь?

Глаза в полумраке недобро сверкали. Находились они куда выше огромной кучи металла, в который превратилась некогда грозная и величественная птица-юд.

— Нет! — крикнула Поля и кинулась вперед. — Мы пришли помо…

— Стой, дуреха! — рявкнул я и попытался схватить девочку.

Бесполезно. Мои пальцы только прошли насквозь, а полуфизическое тело хранительницы колыхнулось.

Вдруг глаза юда разгорелись и вагон сотряс мощный порыв ветра. Зажегся свет, а затем показалась огромная клювастая морда. От одной стены до другой распростерлись полупрозрачные крылья.

Взмах! — и, подкинув в воздух, Полину закрутило волчком. Девочка пискнула и оказалась в лапах грозного существа.

* * *

Стоило Марлинскому скрыться за порогом, как раздался телефонный звонок. Геллер заворчал, но, приподнявшись с кровати, снял трубку.

— Геллер слушает, — сказал он, прижав динамик к уху.

— Добрый день, Герман Георгиевич! Ну что, как успехи? — раздался голос на «проводе». — Удалось выторговать птицу-юда?

— Кажется, да, Альберт Борисович, — ответил Геллер. — Этот Марлинский башковитый парень. Сразу понял выгоду: поместья на дороге не валяются, а этот металлолом еще поди заложи…

— Славно! Значит, ждем нового владельца!

— Но я одного не понимаю... — нахмурился Геллер, и вдруг откуда-то сверху послышался шорох. Маг скосил глаза на вентиляцию и приподнялся.

— Что? О чем вы, Геллер? Куда вы пропали?!

Он еще пару секунд молчал, а потом снова откинулся на подушки.

— Показалось... Не могу взять в толк, на кой черт вам тратить и без того скудные средства на родственника Онегина? Неужели дело, в самом деле, в птице? Этот чуд настолько редкий, что вы готовы отдать за него целое поместье?

На «проводе» на секунду повисла пауза.

— И да, и нет. С одной стороны, нам очень хочется покопаться в потрохах этого реликтового чуда, а с другой… Скажем так, нам в Шардинске очень не хочется, чтобы Таврино перешло в руки местных интересантов.

Геллер удивился.

— А у этого поместья в самом деле есть интересанты? Оно же брошено и находится у черта на куличках, как вы сказали? Там же поди Прорывы из Резервации каждую неделю, а чудищ в округе больше, чем людей.

— Все так, однако это довольно ценный кусок. Пока пока шел поиск родственников Александра Владимировича, к поместью подбивали клинья заинтересованные лица из родов Рощиных и Горбатовых. ШИИР с ними не в ладах, и не в наших интересах потворствовать их чаяниям. Нам выгоднее, чтобы в Шардинске существовало равновесие сил и приток новой крови, а бароны и так подмяли город под себя. С тех пор, как новый Император простил им прегрешения и разрешил вести частную деятельность, ссыльные рода расправили крылья.

Геллер пару секунд переваривал информацию в голове.

— А почему именно Марлинский? Думаете студент-первокурсник сможет взять это поместье под контроль?

— Мы уже справились насчет него в СПАИРе, и нам сказали, что Илья Тимофеевич — один из лучших студентов за последние годы. Да, сначала он якобы не проявлял никакой заинтересованности в учебе, пропадал где-то целых полгода, и его хотели даже исключить. А потом его словно подменили — он неожиданно взялся за ум и догнал программу за неделю…

— Простите, у меня что-то в ухе… Неделю?

— Нет-нет, Геллер, все верно. Он освоил простейшую магию за неделю.

— У меня на это ушло полгода. Какой старательный молодой человек…

— Именно! Все преподаватели в восторге от него. И это без связей и протекций со стороны родственников, из которых у него, похоже, один Онегин и есть, но и он признан мертвым. Марлинский гол как сокол.

Собеседник хохотнул.

— Такой-то нам тут и нужен!

— Понятно... — буркнул Геллер. — Хотите, чтобы среди дворян у вас был свой человек?

— Можно сказать и так. И нам польза, и ему кусок, из которого он может сотворить нечто интересное, если в голове у него есть что-то кроме дуэлей.

— Дуэлей?.. А что уже был прецедент?

— Увы, да... Но признайтесь, Геллер, неужели вы были пай-мальчиком в его возрасте?

Геллер прокашлялся. По молодости он баловал будь здоров.

— Вот-вот! — хохотнули в трубке. — Как нам сказали в СПАИРе, он впутался в какую-то мутную историю, но я не стал вдаваться в подробности. К нам поступают люди и с куда большими грехами, чем дуэль. Если бы мы смотрели в зубы каждому дареному коню, то давно бы пошли по миру.

— Онегин был таким же голым соколом?

— Кто же еще ринется так далеко за счастьем? К нам, в Шардинск-17, едут в основном ссыльные, опальные и последние дети родов, которым в плане карьеры светит разве что монастырь. Мы готовы вложиться в будущее новичков, но если они тоже готовы помочь нам. А поскольку юридически срок поисков Онегинских родственников истекает уже завтра, Илья Тимофеевич нуждается в поддержке. Поэтому по прибытию в Шардинск ему следует поторопиться передать юда в ШИИР, если он хочет успеть стать владельцем Таврино до того, как его продадут с молотка!

Геллер почесал затылок.

— Раз ему придется участвовать в этом цирке с торгами, — проговорил он, — то он перейдет дорогу этим Горбатовым. Бароны же вправе выкупить онегинское поместье?

— Конечно... Поможете ему, Геллер? По вашим же словам, он смелый, хороший боец и еще умеет извлекать пользу даже в дороге на летние каникулы.

И собеседник хохотнул. Геллер снова скосил глаза на вентиляцию. Нет, он точно что-то слышал!

— Да, этого у него, похоже, не отнять, — пробурчал он, жалея, что длина провода не даст ему дать волю своей паранойе.

— Славно! Такой помещик нам тут в Шардинске не помешает. А то тутошнее баронство уж больно распоясалось...

— А чего они так вцепились в это Таврино? Там есть что-то ценное, раз они готовы скупать земли на границе с Резервацией?

— За них я говорить не могу, но Александр Владимирович накопил кучу всяких секретов, о которых тот же барон Горбатов очень хотел бы погреть руки. Сам Онегин был страшно скрытной шельмой и всех своих скелетов хранил в шкафу под замком, поэтому никаких подробностей у меня нет. И да, если вы поможите молодому человеку, мы и вас не обидим с недвижимостью, Геллер. Вы же к нам надолго?

Маг вздохнул.

— По крайней мере, пока не расследую ваш Инцидент.

— Значит, ненадолго... Я уже говорил вам, что зацепок нет.

— Это мы еще посмотрим.

— Вы не первый, кого отправляют к нам, Геллер. Остальных пятерых также поглотила Амерзония.

И его собеседник, попрощавшись, отключился.

Положив трубку, Геллер с кряхтением встал со своего места и, пододвинув табуретку к трубе вентиляции, сунул нос за решетку.

Естественно, там было пусто.

Глава 11

— Метта, боевой режим! — зарычал я, и Шпилька, рассыпавшись жучками, потекла по моим ногам.

Секунду спустя кулаки начали обрастать шевелящейся массой, а от всплеска силы Источника стены покрылись инеем.

— Назад, люд! — зашипело существо, держа Полину когтистыми лапами. — Еще шаг, и я…

Вдруг Полина захихикала и задергала ножками.

— Ой, щекотно! Рух, пусти!

— Молчи, дитя, а то…

— Не могу! Щекотно!

Взвыв, существо попыталось перехватить девочку, но сделало еще хуже, и Полина рассмеялась только громче.

— Метта… — проговорил я, наблюдая эту нелепую сцену.

— Две новости, — ответила моя спутница. — Плохая и хорошая.

— Давай плохую.

— Плохая: эта тварь производит просто колоссальные объемы энергии. Хорошая: энергия сгорает в геометрической прогрессии. Еще секунда и…

Тут тварь засверкала и начала таить. Пискнув, девочка шлепнулась на пол, а от грозной энергетической птицы не осталось и мокрого места.

— …она рассыпется, — выдохнула Метта. — Мы победили!

Опустилась темнота. Через секунду вновь послышался отчаянный плачь.

— Ой, больно попе, — заохала Полина, поднимаясь.

Зановособравшаяся Шпилька засверкала глазами и осветила помещение. И вот мы снова увидели останки птицы-юда: железное тело не двигало и коготком.

Рядом была полупрозрачная фигурка, забившаяся в угол. Она дрожала. Единственной «одеждой» Рух были перышки на плечах, а также всклокоченные черные волосы.

Да, это была именно та дама, с которой мы сражались в голове юда.

— Уходи… — сказала она, не поднимая головы. — Прочь!

— Рух, ну что ты?! — и Полина упала перед ней на колени. — Не плачь!

— Я погибла, я проиграла… Энергия на нуле! Как тут не плакать?.. Очнулась от спячки и тут… Мамочки…

Она снова разрыдалась. Полина сидела и гладила бедняжку по голове.

— Девчонка так хотела нас напугать, — сказала Метта. — Что просто перегорела. Бывает.

— Слезами делу не поможешь, — сказал я, приближаясь. Шпилька сидела на моем плече, готовая в любую секунду ринуться в бой. — Вы, барышня, как и это мертвое существо, принадлежите мне.

Рух подняла лицо, ее черные-черные глаза блеснули. Внутри вращались два белых многогранника.

— Еще чего! Никто из людов не может владеть Рух!

— Увы, времена меняются. Скоро эту покореженную оболочку передадут ученам из ШИИРа, — сказал я. — А твой сердечник отдают в жадные руки Бездомного. Знаешь, кто это?

— Плевать! Стоит этим ручонкам только коснуться меня, я взорвусь!

И она истерически рассмеялась.

— Врет, — покачала головой Метта. — Она едва в сознании. Куда там взрываться...

Видок у нее и вправду такой, как будто Рух держали на воде и хлебе целый месяц. Какой бы мощной и опасной птица-юд не была вчера, но хранительница ее геометрики нынче не слабее котенка.

— Уходи, люд, пока сам не взорвался вместе со мной! Зачем я тебе?

— Возможно, для того чтобы избавить тебя от страданий? — сказал я, склонив голову набок.

— А может, для того чтобы спасти? — предположила моя спутница, вцепившись мне в плечо.

— Тебе, что ее жалко?

— Ну… Она выглядит такой… потерянной, — смутилась Метта. — Совсем как я еще совсем недавно… Да и ты…

Хранительница попыталась подняться, но она была настолько истощена, что ей удалось удержаться на ногах только при помощи Полины.

— Убить меня?.. Ну давай! Закончи дело!

И Рух расставила руки в стороны. Пискнув, Полина загородила ее собой.

— Нет, Илья! Рух хорошая, просто она попала не в те руки!

Я фыркнул:

— Она так-то вчера пыталась убить пассажиров и едва не прикончила меня.

Рух вскинула подбородок:

— Не отрицаю. Возможно, моя оболочка и пыталась. Я не контролирую птицу-юда. Я лишь батарейка, а не мозг.

— Это правда! — воскликнула Полина. — Хранители артефактов не контролируют юдов! Я же не решаю, куда ехать «Урагану». К тому же, Рух, ты же говорила, что пробудилась совсем недавно. А со времен Гигантомахии птица-юд спала в Резервации.

— Да? — заинтересовался я. — И тебя когда-то разбудили?

Полина вздохнула, ее глаза-многогранники заблестели.

— Угу… Давно. И это было ужасно больно.

— Хорошо, что мы прикупили тот артефакт Жизни, — кивнула Метта. — Пятьсот рублей спасли хранительницу от заточения в теле монстра.

Я натянуто улыбнулся.

— Правда мы ее едва не убили…

— Зануда!

Вдруг в дверь застучали.

— Илья Тимофеевич! — раздался голос Томы. — Вы живы?!

— Да!

— К вам пробивается Бездомный. Мы пытаемся его задержать, но он хочет опечатать вагон. Вы скоро?

— Минуту… — вздохнул я. Этого еще не хватало. — Рух, я могу извлечь артефакт. Либо я, либо это сделает…

— Ни за что!

— Выбор у тебя невелик. В Шардинске возиться не станут. Из лап юда ты попадешь в рабство к людям.

— А ты предлагаешь стать твоей рабыней? — ухмыльнулась Рух и ткнула пальцем в Полину. — Вот как эта бедняжка?

— Это почему это я бедняжка?! — вскинула нос Полина. — Василий Иванович хороший, и Механик! И Илья Тимофеевич тоже хороший! Вы же не обидите Рух?

Вместо ответа я подошел к хранительнице и опустился на колено. Рух вжалась в угол.

— Спокойно, — поднял я ладони. — Хочешь, чтобы я ушел, так и быть. Жалей себя сколько влезет, но знай — завтра ты окажешься в рабстве. Либо я заберу тебя с собой и…

Она ухмыльнулась.

— И? Вставишь меня в воздушного змея?

— Возможно. Не исключено, что твоя энергия пойдет в созидательное русло. Чтобы помогать людям, а не убивать.

— Я же говорю, я не…

— Это мы выяснили. Заметь, я с тобой разговариваю как с человеком. А такие люди как Бездомный не привыкли относиться к хранителям как к себе подобным, верно Полина?

— Угу, — кивнула она. — Прежний начальник ладил с машинистами и следил за состоянием вагона четвертого класса. Увы, он умер, и нам навязали вот этого вот…

— Он бьет тебя? — спросила Рух.

— Он не жалеет мою геометрику. Поговаривают, Бездомный подумывает заменить "устаревший" артефакт, вот и выжимет из меня последние соки...

— Вот мерзавец!

— Если не хочешь оказаться в руках этого жирного козла, — сказал я, — тогда идем со мной. Будешь жить, а не существовать как шестеренка.

Хранительница колебалась, но Полина взяла ее за руку. И тогда она, закрыв глаза, растворилась в воздухе.

— Она сказала «да», — улыбнулась девочка.

— Птица-рух отличается умом и сообразительностью! — прыснула Метта.

Я кивнул ей. Шпилька, распавшись на жучков, плотным ручейком потекла в полуоткрытый клюв. Через минуту мне в руку упал белый многогранник Воздуха. Размером он был чуть больше моего кулака, а граней у него было восемь штук.

— Это октаэдр! — кивнула Метта.

Положив артефакт на пол, я присел рядом, сложил руки и пробудил Источник. Через несколько секунд у меня была точно такая же фигура, но сделанная изо льда. Обе если и отличались одна от другой, то совсем ненамного.

Никакого зазрения совести я не испытывал. Пусть Бездомный идет лесом.

Жучки Метты быстро поставили ледышку в останки юда.

Грузовой вагон не отапливался, изо рта даже шел пар. Пока эту штуковину не извлекут и не отнесут в тепло, «геометрике» ничего не грозит.

Заперев дверь, мы с Полиной вернулись в забитую народом теплушку, где и увидели Бездомного. Разгневанные нелюди обступили его плотным кольцом и осыпали претензиями, жалобами и угрозами.

Бездомный же отбивался, кричал и топал ногами.

— Назад! Все прочь, сволочи! Всех высеку на перроне!

Подавив желание дать ему в морду, мне удалось слиться с толпой, а потом выбраться из вагона за спиной у рассерженного начальства.

— Метта, верни на место, — бросил я ключик в лапы Шпильки. — А мы с Полиной…

Вдруг кто-то хихикнул, и я огляделся. А вот девочки и след простыл.

* * *

За дверью было тихо. Замок висел. И слава богу.

Опечатав вагон со своим ценнейшим приобретением, Степан Варфоломеевич Бездомный направился к себе. На его пути все толпились нелюди, и начальника “Урагана” едва не стошнило

Пахло псиной!

— Это неслыханно, сударь! Мы заплатили за билет, и вы обязаны заботиться о пассажи...

Бездомный не стерпел и грубо оттолкнул эту блохастую тварь. Звери зарычали, рука начальника бросилась к плетке.

— Назад! Все назад! — закричали он и ткнул в морду парочку самых борзых. — Иначе ссажу в поле!

Нелюди оскалились, но отступили — никому не хотелось ночевать посреди Аляски.

— Все назад, псы! — ткнул Бездомный кнутовищем в грудь рыжей девчонке-фокс. — Ваши билеты устаревшие, а значит, поддельные, сколько вам еще повторять?! Скажите спасибо, что я вообще взял вас, а не выкинул к чертовой матери! Назад! Назад!

Протолкавшись к выходу, Степан Варфоломеевич направился в свое купе.

Насчет устаревших билетов он, конечно, слукавил — обмануть этих недоумков оказалось легче легкого. Пусть трясутся в теплушке, нелюдям не привыкать. Зато билеты в третий класс Бездомному удалось реализовать вдвое дороже и забрать себе весь куш.

А тут еще и редкий артефакт! Как только поезд прибудет в Петербург, нужно немедленно его продать. Там такие в цене.

Бездомный улыбнулся, но тут же скривился — на пороге своего купе его захватила нужда.

— Чертова простата... — пробурчал он и кинулся к доске ключами.

Где ключ от туалета?!

Нужда поджимала. Вдруг ключница сорвалась с гвоздя и ключи со звоном попадали на пол.

— Проклятье!

И Бездомный, держась из последних сил, заерзал ладонями по полу. Ползал он недолго.

* * *

Еще одна тихая ночь. Слишком тихая.

Но мне это только на руку, ибо нынче я хищный кот, а дрожащая мышка даже не знает, о моем приближении.

Поправив маску, я проверил легко ли короткий меч выходит из ножен и вышел из тени. Стражник стоял ко мне спиной.

Один легкий удар в висок, и он сам рухнул ко мне в руки. Я убрал труп с глаз подальше — и вовремя. Два его дружка вышли из-за угла, но я уже спрятался в тени. Пока они чесали репы, я прокрался мимо и побежал по тихим переходам замка. Моя цель в самом его сердце.

Вдруг тень сбоку ожила, и я выхватил сюрикены.

— Тсс… — и Метта прижала палец к глухой маске. — Илья, не стоит портить такую спокойную тихую ночь.

На ней был черный облегающий наряд. Рукоять меча выглядывала из-за плеча.

Я кивнул, и мы вдвоем побежали дальше. Убив еще пару стражников, забрались на крышу. Затем прыжок на соседнее здание, и внутренняя стена перед нами.

Как раз сменялся караул. На ладонях Метты сверкнули когти. Я же использовал кошку. Через пару минут мы крались с той стороны. Еще немного нашего пота и чужой крови, и вот он — замок сегуна!

— Слишком просто… — хмыкнула Метта, а я закатил глаза.

— Только не вздумай портить эту спокойную ночь! — шикнул я на нее. — Никаких “внезапных” ниндзя! Это тренировка скрытности, так какого…

— А я ничего и не имела в виду, — подняла она ладони. — Просто запустила случайный генератор чисел. Поверьте, Илья, я не в курсе, что нас ждет за этими стенами!

— Так… В смысле, не в курсе? Не ты делала эту симуляцию?!

— Я. Но… Это генератор случайный чисел. Откуда мне знать, что он придумал?

— Ладно уж, выдумщица, пошли дальше.

Еще пара прыжков по крышам, и мы забрались на балкон замка. Я аккуратно отодвинул дверь, и мы, сверившись с картой (написанной отчего-то кровью) тихонько пошли по коридорам.

Тихо и темно. Идеально.

Еще немного, и мы добрались до господской спальни. На часах стояли два хмурых самурая.

Я кивнул Метте, и мы вытащили духовые трубки. Пух! Пух! — и оба амбала вздрогнули. Через секунду они начали заваливаться. Мы рванули навстречу.

Подхватив тяжелое тело, мне пришлось аккуратно положить его на пол. Под своей ношей Метта чуть не треснула напополам, но я помог ей.

— Фух, — и моя спутница смахнула капли пота со лба. — Тяжело быть ниндзя однако!

Я отодвинул дверь на крохотную щелочку и заглянул внутрь. Господское ложе располагалось в другом конце комнаты. Обнажив клинок, я направился к нему.

С каждым шагом сердце стучало все быстрей. В чем подвох? Просто так пронзить спящего, и все?!

Правильно сказала Метта... Слишком просто. Обязательно будет подвох!

Я подошел вплотную, и уже хотел заколоть беззащитное тело на простынях, как вдруг…

Ее бледная кожа буквально сияла в свете луны, черные длинные волосы разметались по плечам, а медленно поднимающаяся обнаженная грудь чуть розовела.

Женщина?.. А где?!

Вдруг сбоку послышалось какая-то возня, кто-то задышал и застонал. Мы с Меттой оглянулись.

В соседней комнате мелькнул огонек.

Прижав палец к губам, я последовал туда. Отодвинул дверь и, пройдя крохотное помещение, заглянул за ширму.

— Проклятье! — заверещал лысый мужик со спущенными штанами. — Как вы смеете, вы кто?! Вы знаете, кто перед вами?!

Пока он пытался спасти свою честь, я взмахнул мечом. Брызнула кровь, и голова сегуна покатилась по полу.

— Метта… — вздохнул я. — Это и есть твой генератор случайных чисел?

Метта прыснула.

— Наверное. Какая гадость…

Вдруг сзади скрипнула половица, мы бросились в стороны.

Бум! — и в стену вошла длинная спица.

— Посторонние? Ох, как мило!

Алые губы сложились в усмешку и к нам вышла та самая дама, завернувшись в одеяла.

— Я так люблю посторонних…

Пожав плечами, она отпустила одеяло, и оно упало на пол. В руках этой обнаженной красавицы сверкнули кинжалы.

За стенами уже стучали сапогами. Не успел я выругаться, как бумажные стены разорвались сотнями стрел.

Мы рухнули на пол, а в комнату ворвались ниндзя.

Глава 12

— Шардинск! Шардиснк! — раздавались голоса проводников в коридоре. — Конечная через двадцать минут!

За окном же стояло очередное утро. Поезд пересекал необъятные просторы Аляски, и вот-вот должен был прибыть на вокзал. Мы с Меттой уже сидели на чемоданах, а тут и Механик пожаловал с неожиданной вестью:

— …звонил какой-то Альберт Борисович из ШИИРа, — сказал мой маленький шпион, макая баранку в банку сгущенки. — Сказал, в городе есть куча желающих купить поместье, и они своего не упустят!

Дослушав гремлина до конца, я задумался.

— Если ты примешь предложение Геллера, наверняка настроишь против себя местных воротил, — заметила Метта, сидя на чемодане вместе со Шпилькой.

— Разве мы едем в Широково, чтобы сидеть тихо как мышки? — улыбнулся я. — К тому же, став владельцем поместья, я сразу же приобрету поддержку ШИИРа. А это уже кое-что.

В моих руках был артефакт Рух. За ночь, он немного восстановил утраченную мощь и в его глубинах даже показался белый огонек. Сама хранительница как воды в рот набрала и пока не вылезала наружу.

— Судя по всему, не дать баронству завладеть землей хотят на самом верху, — проговорила Метта. — А вдруг мы приедем и найдем вместо Таврино только старые доски?

Я покачал головой.

— Раз им интересуется так много "воротил", то это точно не покосившийся сарай с нужником.

И я зашагал по купе.

— Значит так… Сначала нужно понять, что мы покупаем. Потом стороговаться с ШИИРом, и желательно сделать это в один день. Затем торги. Сомневаюсь, что их отложат надолго, учитывая как много лиц заинтересованы в Таврино. Увы, моя хорошая, прогулки по городу и шоппинг отменяются.

Метта приуныла.

Поезд начал замедлять ход. За окном были городские дома.

— Пора, — кивнул я Механику и помог зверьку залезть в вентиляцию.

Затем, передав ему полупустую банку, мы со Шпилькой пожали гремлину лапку, и я с чемоданами покинул купе.

На пороге меня ждал сюрприз.

— Аки? — удивился я. — А ты чего тут делаешь?

Пожав под себя пятки, девушка с абсолютно ровной спиной сидела на коленях под дверью. Вокруг суетились аристократы и поглядывали на японку. Рядом лежал ее чемодан.

При виде меня она широко улыбнулась:

— Мой меч ваш, Марлин-сан!

Мы остановились на вокзале города Шардинск-17 через пять минут.

* * *

— Добро пожаловать! Добро пожаловать в Шардинск-17! Вы здесь по своей воле, или вас принудили, дворянин вы или простолюдин, человек или нет, мы рады приветствовать всех и каждого!

Автомат повторил эту фразу уже раз сто и уже начал страшно меня бесить. Быстрей бы уже закончили с выгрузкой юда.

— А то что-то холодно… — буркнул я, косясь на Аки, которая тряслась в своей легкой курточки. — Ты точно знала, куда ехала?

Аки кивнула. Смотреть на нее было совсем больно, и я накинул свою шинель ей на плечи.

— А… — и японка покраснела. — Спасибо.

Вокруг нас бегали люди с нашивками ШИИРа, лежащую на перроне диковинную тварь мерили линейками. Людей вокруг с каждой минутой собиралось все больше. Был среди них и Геллер с Шахом.

А еще повсюду было полно автоматов. Этих стальных болванов со сверкающей геометрикой в груди в округе было просто море, и они выполняли тут всю тяжелую работу. На лбу каждого стоял штамп ШИИРа.

— Метта, вспоминая наш с тобой старый разговор насчет засилья машин… — сказал я, наблюдая за парочкой жестянок, которые разгружали ящики из “Урагана”. — Ты права — когда-нибудь они захватят мир…

Еще несколько вместе с работниками отцепляли вагоны состава по соседству. Трое подметали перрон, а в небе завис воздушный шар, где вместо корзины раскачивалась паукообразная тварь с табличкой “Добро пожаловать в Шардинск-17, друзья!”

— Да уж… — почесал я голову, наблюдая за машинами.

Когда-то мы удивлялись засилью этих самоходных устройств в Петербурге. Но на то он и огромный город, а вот Шардинск это буквально провинция провинции. И тут такое?!

— И чего странного? — фыркнула Метта. — Амерзония под боком. Оттуда достать запчасти юдов куда проще. Вот шиировцы и приноровились переделывать их в более-менее человекоподобные автоматы...

Тут мимо пробежала какая-то каракатица, напоминающая помесь собаки и паука. Приезжие мигом рассыпались в разные стороны.

— Добро пожаловать в Шардинск-17, добро пожаловать в Шардинск-17… — доносилось из клыкастой пасти.

— Кажется, переделали далеко не всех, — хмыкнул я.

Ленского давно и след простыл. Мне удалось мельком увидеть, как его усаживают в автомобиль и увозят куда-то. Наручников на его запястьях уже не было.

— Перешел в крепкие руки своего дядюшки, — хихикнула Метта. — Ага, вот и Геллер.

Маг двигался ко мне, опираясь на трость. Эта битва в лесу ему дорого далась.

— Они еще долго будут возиться, — сказал он, кивнув на людей вокруг юда, — а пока позвольте мне познакомить вас с покупателем.

И к нам с широкой улыбкой подошла пепельноволосая женщина в круглых очках и шинели. Отворот ее одеяния украшала брошь-геометрика.

— Какая красотка! — покачала головой Метта. Да, дама была, пусть и немолода, но крайне недурна.

Подскочив к нам, женщина хлопнула в ладоши:

— Не могу дождаться, когда вскрою этот экземпляр! Это же такой шанс! Обычно юдов-реликтов можно встретить только в Желтом секторе Резервации! Увидеть их — удача! Сбежать — счастье! А уж вытащить оттуда, да еще и целыми... Ага, а вы, кажется, тот самый герой, Илья Марлинский?

И уперев руки в бока, она осмотрела меня с ног до головы.

— Он, — кивнул я. — С кем имею честь?

— Юлия Константиновна Свиридова, — представил ее Геллер, — главный научный сотрудник ШИИРа, рыцарь-резервант и просто хороший человек. Мы с ней были знакомы когда-то в молодости. Однако жизнь внесла свои коррективы.

— Да ну тебя, Герман! — махнула она рукой. — Ты все такой же! Ворчишь и ворчишь… Дай лучше на молодую кровь посмотреть. Илья Тимофеевич, да? Во сколько оцениваете вашего юда?

— В стоимость Таврино.

Женщина хохотнула.

— Стоимость Таврино вскоре вырастет вдвое, а то и втрое, и боюсь, бароны Горбатовы сделают все, чтобы прибрать его к рукам. Ох, давно они точат на него зуб!

— Неужто? И чего там такого ценного?

— Ну… Онегин, мир его праху, хранил за стенами Тварино много секретов. И много кто мечтает заглянуть за стены этой усадьбы...

Ее васильковые глаза таинственно сверкнули.

— Даже вы? — улыбнулся я.

— Даже я! Мы с ним были друзьями, но он всегда держал дистанцию, и знал, что рассказывать о своих делах, а о чем промолчать.

— Может, она... — появилась Метта у нее за плечом и подозрительно сощурилась. — Набивает цену?

— Может быть, — сказал я, вглядываясь в ее хитрые глаза. — В любом случае между нарами в бараке и постелью в старой усадьбе я предпочту второе.

Мне очень хотелось расспросить ее поподробней о таинственном Онегине и его Таврино, но к нам подошел начальник поезда:

— Я...

— Знаю-знаю, — помахала Свиридова у него перед лицом. — Будет вам ваш артефакт. Как только мы отвезем юда в...

— Как только? Сейчас! — Степан Варфоломеевич требовательно вскинул двойной подбородок. — Ремонт и так влетит в копеечку. К тому же нам в котел понадобится новая геометрика!

— Что? — напряглся я. — А что со старой?

— Она уже не справляется со своей задачей. Вот-вот мы извлечем это старье!

Я оглянулся на локомотив, из окна которого выглядывал машинист. Его кончики усов были грустно опущены вниз.

— Бедная Полина! — воскликнула Метта. — Мы должны что-то сделать!

Тут она права... Полина нам помогла заполучить геометрику, да и Рух в придачу. После всех злоключений в поезде, мы, как ни крути, друзья. А сейчас эта жирная обезьяна собирается от нее избавиться?!

— Ну! — кипятился начальник. — Долго ждать?! Геллер обещал сделать все быстро!

— Вы хотите, чтобы я извлекала кристалл прямо на вокзале? — холодно спросила Свиридова.

— А вы хотите, чтобы я поверил вам на слово, что геометрик, который вы мне отдадите, подлинный?

Свиридова вздохнула.

— Поразительное хамство… Но раз вы настаиваете, то прошу... Эй, парни, освободите место! Степа, открой этой красавице клюв!

Метта улыбнулась.

— Вот смеху то будет, когда этот жирдяй обнаружит, что это не геометрик, а простая ледышка!

А нам лучше в этот момент быть как можно дальше…

Но как быть с Полиной? Хорошо хоть “Ураган” пробудет в депо Шардинска, как минимум, пару дней, а то и неделю, пока его не отремонтируют. А там…

— Попробовать выкупить ее? — спросила Метта.

Я задумался. Это самый простой вариант, ибо Бездомный способен торговать даже воздухом. Но где найти столько денег за пару дней?

— Идемте, Илья, — сказала Метта. — От одного вида этого типа у меня изжога...

— Пошли, Аки, — кивнул я японке. — Поймаем твоих подруг, а то они уедут без тебя.

Ко нам как раз подъехал автомат на колесиках, и я опустил ему в кузов наш багаж. Этот маленький помощник оказался довольно прытким. Всю дорогу до вокзала ему пришлось нас ждать.

Бездомный же орал на всю округу:

— Осторожней! Она стоит целое состояние!

Мне стало как-то жалко эту Свиридову… Ладно бы она реально извлекала артефакт, а не простую ледышку.

— Столько нервов, и все впустую… — вздохнула Метта. Когда мы вошли внутрь вокзала, она охнула: — А тут недурно!

И это было правдой. Для заштатного городишки вокзал был отделан весьма неплохо. Крышу поддерживали колонны, а стены украшала мозаика с сюжетами освоения Амерзонии. Рядом с одной я простоял, наверное, целую минуту — на стене изобразили воина, попирающего какую-то клыкастую бестию. Из ее груди он вырывал сияющий многогранник.

Как ни странно, но такой же октаэдр сейчас лежал у меня в саквояже вместе со Шпилькой...

У этой мозаики задержились многие — и даже Яр с Томой. Пересекшись со мной взглядами, они отчего-то смутились, а затем поклонились.

— Еще раз спасибо, что не высекли, господин, — сказал фокс. — Меч будет готов через несколько дней.

Я хотел попросить его не торопиться, но неожиданно в толпе показалась знакомая парочка — Камилла и Саша, конечно же. Увидев Аки, Камилла рванула к нам как молния.

— Ах, вот ты где! Мы тебя обыскались!

Фоксы тут же ретировались, но Камилла на них даже не посмотрела. Аки глупо улыбалась.

Покачав головой, дворянка пожала мне руку.

— Еще раз спасибо за эту дурочку. А то за ней глаз да глаз… Аки, извинись!

— Простите, Марлин-сан, что сидела у вас под дверью!

— Ладно, мы опаздываем. До встречи! — и Камилла, схватив японку, потащила ее прочь.

За ней поспешила Александра:

— Еще увидимся, Илья Тимофеевич!

— Я ваша навек Марлин-сан! Мое оружие — ваше оружие!

— Аки, тихо!

Мы с Меттой смотрели на троицу круглыми глазами. И не только мы, надо признать. Все же все три были очень красивы.

— Интересные… девушки, — сказала Метта. — Они же тоже в ШИИР?

Я кивнул.

— Мы все почти здесь в ШИИР. Каждый за своим.

Девушки пропали за порогом вокзала, а снаружи раздавались далекие громовые раскаты.

* * *

— Вот это путешествие! — говорила Камилла на ходу. — Гремлины, чуды, юды, нелюди… Еще под дождь попасть не хватало!

Гром гремел где-то совсем близко. Небо быстро заволакивало тучами.

Надо бы побыстрее найти транспорт, но Камилле после целой недели в поезде страсть как хотелось пройтись пешком. Пусть хотя бы дождь, у них есть зонтики.

Беда в одном — один шаг Саши был как два у Камиллы, и ей пришлось постоянно догонять высоченную подругу.

— Кажется, вы говорили, что ваш папенька вас ждет в Шардинске? — спросила Саша, вышагивая рядом с чемоданами в руках. — Это так ми-и-ило...

— Что именно?

— Что вы приехали проведать своего папеньку на другой континент!

— Угу-угу, но мой папенька тот еще балагур… Всю жизнь шатается по Резервациям, а мы с мамой… А ты, Саш, какими судьбами тут? Ты так и не сказала.

— Никому не скажете?..

— Не-е-е-ет! — и Камилла, ухмыльнувшись, ткнула девушку в бок. — Давай рассказывай!

— У меня тут жених... — сказала Саша и покраснела.

— Ух ты, и это ты говоришь, что это мило?! Слышала, Аки! Аки?

Обе развернулись. Сзади было пусто.

Камилла заозиралась. Аки шла за ними по пятам! Стук ее каблучков за спиной нельзя было ни с чем перепутать!

Неважно, они опять потеряли...

— Аки!!!

И тут громыхнуло так яростно, что обе подпрыгнули на месте. Вокруг них не было ни души — даже машины исчезли с улиц. А на небе…

Там висело нечто настолько страшное, что обе потеряли дар речи.

Глава 13

Толпа людей прибывала. За дверями вокзала стало настолько стремительно темнеть, будто солнце закрыл аэростат. Через пару секунд казалось, что наступил поздний вечер. Гром оглушал.

— Поветрие! Все в здание!

От этого слова у меня резко все похолодело внутри. Поветрие? Они шутят? Мы что, в Резервации?

Метта же и вовсе удивленно открыла рот.

— Поветрие?! Так близко к городу?

Ответом на ее вопрос стал голос репродуктора:

— ВНИМАНИЕ! — заговорил репродуктор. — Это не учение! На нас идет Поветрие из Амерзонии! Всем жителям необходимо занять места в убежищах!

Небо за окнами приобретало красновато-фиолетовый оттенок. Вдруг все скрыли опустившиеся щиты, помещение погрузилось в темноту.

— ВНИМАНИЕ, это не учение! На нас идет Поветрие из Амерзонии!

— Никто не говорил, что сегодня обещается Поветрие! — голосили вокруг. — Что за бред?!

— Тупой совсем? Посмотри на небо, или ты ослеп?!

— ВНИМАНИЕ! Просьба по окончании Поветрия оставаться на своих местах. Отряд зачистки прибудет в течение десяти минут!

Репродуктор еще два раза повторил текст, а затем его болтовня потонула в вое ветра за стенами. Тут же в двери отчаянно забарабанили:

— Впустите нас! Мы не хотим превращаться в Ходоков! ПУСТИТЕ НАС!

Люди заозирались, парочка даже потянулась к ручкам, но их оттолкнули.

— Поздно! Все назад!

— ПУСТИТЕ НАС! КРЫСЫ!

Но крик мигом снесло ветром. Снаружи загремело, затрещало и завыло и так громко, будто где-то открыли врата в преисподнюю. Жуткие звуки звучали где-то минут пятнадцать, а потом начали медленно затихать.

Люди же вели себя по разному — одни плакали навзрыд, а другие терпеливо пережидали ненастье. Сквозь шепот и бормотание звучал голос автомата:

— Просим сохранять спокойствие. Поветрие скоро закончится...

— Куда ты меня привез?..

— Хех, привыкайте, народ! В Шардинске вы и не такое увидите!

Наконец, звуки сошли на нет. Минуту стояла тишина — люди оглядывались и прислушивались к происходящему снаружи.

Еще через минуту двери осторожно открыли.

Снаружи было пусто. И тихо. Тех бедолаг, что пытались попасть на вокзал после запечатывания дверей, и след простыл.

Люди потекли к выходу, но быстрее всех была здоровенная туша Бездомного:

— Дайте-дайте, пропустите! Я должен знать, что с моим чудом! В нем моя геометрика!!!

Протолкавшись сквозь толпу, он набросился на Свиридову:

— Как вы могли бросить его на перроне? Вы, негодная женщина!

— А кто меня торопил с ним?! Вот вам и расплата, сударь. И да, не вздумайте…

Но Бездомный оттолкнула ее и вырвался на перрон.

— Эй ты, стой!

Но тот понесся только быстрее — прямо к чуду, что так и лежал на перрон. Кажется, он был невредим.

Не добежав до него десяти метров, Бездомный обернулся:

— Слава богу цел! Быстрее, мой артефакт!

— Стой, идиот!!! — все кричала ему Свиридова. — Не подходи к юду близ…

Ее оборвал мерзкий скрип, а затем глаза птица-юда замерцали как фонари. Тварь истошно взвыла.

Вскрикнув, Бездомный оступился и плюхнулся на перрон. Птица-юд же нависла над ним как скала. Начальник успел только пискнуть:

— Оставь себе… Уйди!

Еще один скрип, и его жирная туша задергалась у юда в когтях. Перед ним замерла Свиридова. Обернувшись, она крикнула:

— Все назад! Он мой!

Я же рванул вперед. Одной ей с ним не справиться.

Однако не успел я пересечь и половину расстояния, как женщина выбросила вперед руку. Россыпь искр сорвалась с ее пальцев, и переливающиеся лучи сетью оплели чудовище.

Тварь попыталась вырваться, но лучи стянули ее в сеть, а потом вспыхнули. Остановившись, я прикрыл глаза. Было очень ярко, а затем грохнуло так, что и уши приказали долго жить.

Через пару секунд звуки вернулись, и я увидел недвижимого юда, лежащего на перроне. Его окружали клубы пара, а рядом стояла Свиридова с Геллером.

У их ног дымился Степан Варфоломеевич.

— Убили… Убили… Караул!

Маги отступили, а их места заняли три автомата. Один из них приставил к лицу Бездомного ствол устройства, напоминающего огнемет. То же сделали и остальные двое.

Бездомный поднял руки:

— Сдаюсь…

— Спокойно, — раздался металлический голос. — Мы вас спасем.

Бах! И туша Степана Варфоломеевича потонула в пене.

Свиридова же присела рядом с почерневшим юдом. В ее зубах дымилась сигарилла.

— Черт, подпортила такой экземпляр…

Раздался противный скрип, и мегафоны снова заголосили:

— Добро пожаловать! Добро пожаловать в Шардинск-17! Сами ли вы его выбрали, или его выбрали за вас…

* * *

— Поветрие в городе? Нонсенс! — повторяла Метта, щелкая своим планшетом. — Магическая буря случается только в самой Резервации, а здесь… Снаружи?! Бред какой-то!

— Ага… Но факт ты сама видела. Интересно, что об этом думает Геллер? Он тоже, гляжу, немного офигел…

За забором вокзала носились пожарные машины, слышались выстрелы, а толпа все еще стояла в дверях. Пока очистка вычищала монстров, нанесенных Поветрием, люди и носу боялись высунуть наружу.

Свиридова, тем временем, закончила начатое.

— Вот и ты, красавец! — и наконец она достала "геометрику" из пасти юда.

Блестящая грань октаэдра сверкнула на солнце. Тучи Поветрия довольно быстро рассеялись.

— Неплохо вышло, — прищурилась Метта. — Так сразу не отличишь.

Однако стоило Свиридовой секунду покрутить подделку в пальцах, как ее лоб нахмурился.

— Ой...

Но тут раздался крик:

— Дайте, дайте мне! — тянул к нему руки Степан Варфоломеевич, которого укладывали на носилки. Рядом с ним с зеленой ниточкой в зубах суетился Женя. — Дай сюда, мерзкая баба! Не твое!

Свиридова поморщилась. Ледышка уже начала таять.

— Да подавись! — махнула она и бросила "артефакт" прямо в лапы Бездомного.

— Осторожней, сука! — взвизгнул он, прижимая вожделенную "геометрику" к груди. — Моя прелесть... Эй ты, хам, убери лапы!

— Мне нужно проверить ваши ожоги!

— Пошел прочь! Я невредим, понял! Пострадал лишь мой сюртук и борода! Хам!

— Вы же кричали, что вас убили?..

— Ха-а-ам!

— Какая гадость! — закатила глаза Метта. — Пойдем, Илья. Пусть он целуется со своей прелестью.

Тут из саквояжа послышалось хихиканье.

— Ага, проснулась таки? — качнул я саквояжем, и смех мигом отрезало. — Как она там?

— Нормально, — сказала Метта. — Шпилька тоже помогает ей восстанавливаться. Взаимный обмен энергией.

Наконец, юда с нашим багажом погрузили в грузовик. Туда же залез Шах, а мы с Геллером и Свиридовой направились в броневик с маркировкой ШИИРа. Толпа уже начала редеть.

Вдруг задул пронизывающий ветер. Я поежился и… Ох, мать!

— Шинель еще у Аки, а…

И Метта осеклась. Я же покрылся целым панцирем мурашке. Внутри все похолодело.

— Ты видела девушек на вокзале во время Поветрия?

— Нет, только Тома с Яром и Шаха… Ты думаешь?..

Я выругался. Думать о том, что они по дурости попали под этот чудовищную магическую бурую было по настоящему страшно.

Мы же только познакомились…

— Выше нос, Илья, — сказала Метта. — Я думаю, они спрятались в каком-нибудь убежище. Увидим еще в ШИИРе всех троих.

Да, мне тоже хотелось так думать. Вздохнув, я было полез в салон, как… Нет, на этом приключения не желали заканчиваться.

— Мудаки! Сволочи! В Шардинске вы и умрете! — заверещали откуда-то издалека, и мы в недоумении подняли головы.

Над нами пролетала стайка голубей, а рядом вдоль линии домов небосвод пересекал тот самый воздушный шар с автоматом вместо корзины.

Однако кое-что в нем неуловимо изменилось. Глаза сверкали алыми огнями, а табличку с надписью "Добро пожаловать в Шардинск-17" он рвал на мелкие клочки и разбрасывал по городу как сеятель.

— Пишите завещание, кожаные мешки! Дайте мне только до вас добраться! — верещала машина, потрясая железными кулаками. В страхе захлопав крыльями, голуби разлетались кто куда.

С открытыми ртами мы провожали взглядом эту странную картину. Бушующую жестянку медленно уносило ветром к центру города.

Рядом со вздохом встала Свиридова:

— Говорила я этим идиотам, что пока мы не возобновим четкий график Поветрий, запускать эту штуку — бессмысленная трата денег, — покачала она головой. — Вот теперь пойди поймай…

— Огонь с небес рухнет на ваши головы! Будьте вы прокляты, чертово семя! — раздавался крик взбесившегося автомата.

Кажется, я начал кое-что понимать, но уточнить будет не лишним:

— А почему...

— Все вопросы потом, — бросила Свиридова, направляясь в броневик. — Сначала уберемся отсюда подальше!

На горизонте показались машины полиции, и мы поспешили свалить. Автомобиль был довольно просторный, так что мне на заднем сидении было довольно просторно. Геллер же со Свиридовой устроились впереди.

Мы стартовали.

— Не еще не хватало, чтобы к инциденту приплели нас, — сказал Геллер, когда вокзал пропал за поворотом. Грузовик с тщательно упакованным юдом пристроился за нами.

— Приплетут, куда денутся? — ответила Свиридова, выруливая на главную улицу, и грустно вздохнула. — С недавних пор, все шишки сыплются на ШИИР. Мол, изучаете-изучаете эту клятую Резервацию, а она все равно постоянно выкидывает фортели!

За окном поплыли городские улочки. Шпилька, выглянув из саквояжа, не сводила с них взгляда. В основном домики были двухэтажные, барачного типа, изредка встречались и трехэтажки. На первый взгляд ничего особенного, однако от архитектуры других частей Империи эти постройки отличались, и очень сильно.

— Ничего удивительного, — сказала Метта, сидя рядом со мной. — В новом свете все по-новому!

И да, каменных построек было много. Даже не кирпичных или панельных, а именно каменных, напоминающих средневековые постройки. Большая часть кучковалась в центре, где возвышались богатые дома. Самое примечательное, что у всех домах без исключения были огромные стальные ставни.

Не стоило думать, что то Поветрие было случайностью. Тут весь город носил следы постоянных магических бурь. Вместо обычных автомобилей по улицам рассекали только броневики со щитами для окон.

Из подвалов выглядывали люди — похоже, там внизу располагались убежища.

Свернув, Свиридова направила броневик за городскую черту. Когда мы выехали на прямую трассу, прямо перед нами появилась голубая громадина, напоминающая тонкий, сверкающий обелиск.

И был он настолько высоким, что пропадал в облаках.

— Это ШИИР?! — спросил я, вылезая вперед. — До чего ж огромный!

Мы с Меттой видели эту цитадель только на картинках, а тут… Нет, если глаза нас не обманывают, она высотой с километр, если не выше…

— Угу, это главный корпус, Цитадель, — кивнула Свиридова, улыбнувшись моей реакции. — Он виден практически из любой точки города. И мы едем прямо туда. Разгрузим юда, и там же выпишем вам чек.

— Чек?! — зашипела Метта. — Илья, проси наличку или артефакты! Обналичивать эти бумажки потом замучаешься!

Я пересказал наши сомнения Свиридовой, и та махнула рукой.

— Это не просто бумажка, а долговое обязательство ШИИРа, а наша организация — самое уважаемое учреждение на Аляске, — объяснила она, пока гигантская стрела впереди медленно-медленно увеличивалась в размерах. — И обналичивать его вам не нужно. Все формальности ШИИР возьмет на себя. Однако у нас есть условие — никаких операций с этим чеком, кроме покупки Таврино на торгах.

Метта хмыкнула, а я, кивнув Свиридовой, погладил Шпильку по ушам.

У меня к Свиридовой была целая куча вопросов, и я даже не знал, с чего начать. Но меня опередил Геллер:

— Почему юд ожил?! Я точно проверил, что...

— Поветрие оживляет всех существ и механизмы, будь они юдами или пересобранными из них автоматами, — пояснила Свиридова. — У этого, но вот рефлекторные функции остались. Можно сказать, что тварь рванула из последних сил. Тоже касается и воздушного шара.

— А поче…

— Даже не спрашивай, Герман — увы, мы не знаем, отчего Поветрия вырываются за пределы Амерзонии, а после него по улицам шляется куча монстров и прочих сюрпризов, которых выдувает из Резервации. Вы еще устанете удивляться... Ах, зараза! Вот один из сюрпризов!

Впереди на дорогу выкатилась какая-то круглая шипастая образина, напоминающая колобок. Но с пастью и огромным глазом.

— Прикатился, проклятый! — шикнула Свиридова, и резко затормозила.

Нас тут же обогнал броневик с пулеметом на крыше. За ним бежали два шагохода — пара автоматов, напоминающих металлических страусов высотой под четыре метра.

— А вот и зачистка!

Прежде чем колобок успел добраться до нас, Свиридова свернула на боковую улочку. Громыхающий колесами грузовик вильнул следом. позади загрохотали выстрелы, а потом что-то взорвалось. Стекла домов поблизости задребезжали, а кое-где послышался звон стекла.

— Грязно работают, — покачал головой Геллер, обернувшись. За грузовиком все было в дыму.

— Именно поэтому тут и нужен кто-то вроде тебя, Герман, — хлопнула его по плечу Свиридова. — Тот, кто научит ребят чистить улицы с минимальным ущербом.

Снова раздался взрыв, а за ним и жалобный вой. Звуки боя отдалялись, а по сторонам дороги замелькали деревья — мы, наконец, выехали за город. Цитадель ШИИРа была прямо по курсу.

Выдохнув, Свиридова потянулась в бардачок и вынула портсигар.

— Будете? — предложила она сперва Геллеру, а потом и мне. Герман Георгиевич взял сигариллу, а я деликатно отказался.

— Ах да, я и забыла, что вы, Илья, еще несовершеннолетний, — пробурчала Свиридова, зажав сигариллу зубами. — Хотя обещаю, что вы быстро пристраститесь либо к одной дурной привычке, либо к другой. Работа такая.

— Я предпочитаю здоровый сон, — сказал я и открыл окно. Дым от двух сигарилл быстро заполнял салон.

— Тоже верно, — продолжала Свиридова. — И да, тут не всегда было так весело. Последнее время все прогнозы ни к черту. Выбросы из Резерваций как снег на голову. Надеюсь, второй раз за день город не накрое… Зараза!

Она ударила по тормозам, и, взвизгнув, машина встала. Грузовик позади едва не влетел нам в бампер. Впереди на шоссе стояла группа людей.

Вернее, монстров, и дружелюбно они точно не выглядели.

Глава 14

— Снова взбесившиеся автоматы? — и Геллер хрустнул костяшками.

Нет. Человеческие фигуры можно было назвать человеческими только на первый взгляд. Пятеро сутулых полностью черных существ со светящимися глазами медленно переступали с ноги на ногу.

Рядом в кювете лежала легковая машина. Дверь была раскрыта, и внутри сидело еще одно существо, пытаясь выбраться наружу. Ему мешал ремень безопасности.

— Похоже, попали в аварию. Поветрие застало их под открытым небом, — вздохнула Свиридова. — Бедняги.

Существа стояли, слегка покачиваясь, и смотрели на нас с отрешенным видом. Их губы еле заметно двигались.

Мы с Геллером сидели как на иголках, но Свиридова как-то совсем не напрягалась. Парни в грузовике тоже.

— Что с ними? — спросил маг.

— Обратились в тени Резервации, — по-простецки пожав плечами, ответила Юлия Константиновна. — Мы называем их Ходоками. Так бывает со всеми, кто попадет под Поветрие.

Существа еще немного потоптались, а потом направились прямо к нам. Геллер выругался.

— Нет, их слишком много, — положила магичка руку ему на плечо. — Если их не трогать, то опасности они практически не представляют. Не показывайте свои геометрики и не колдуйте, пока мы не уберемся подальше. Магия их тоже привлекает.

И, включив первую передачу, Свиридова медленно направила броневик вперед. В грузовике тоже завели двигатель.

— Так зачем ты едешь на них? — спросил Геллер.

— Ехать в объезд слишком накладно. Давайте постараемся не задеть ни одного, и мирно проедем мимо. Зачистку вызовем в ШИИРе.

Она вылезла из окна машины и кивнула парням в грузовике.

— И что они так и будут ходить? — проговорил я, заинтересованно разглядывая диковинных существ, которые еще полчаса назад были нормальными людьми. В Петербурге нам не приходилось видеть ничего подобного.

— Угу. Когда мы впервые заметили такой эффект, то даже следили за ними, а кое-кто пытался вступить в “контакт”, — заговорила Свиридова тихим голосом. — Пустое и опасное дело, но если Ходоков оставить в покое, они побродят по округе и уйдут в Резервацию.

И она указала в сторону леса, темнеющего позади цитадели ШИИРа. Там, похоже, и находилась Амерзония.

Скоро до Ходоков осталось метров десять.

— Тихо… — шепнула Свиридова. — Ни звука, пока мы не уедем!

Она выключила двигатель, тоже самое сделали и в грузовике. Затем наши машины, шурша покрышками, покатили по инерции.

Наконец Ходоки подобрались совсем близко. Внешне они сильно напоминали людей, но вот конечности были деформированы: половина были коренастыми “бочонками”, а кто-то, наоборот, вытянутые и крайне худые. А вот еще один был два в одном — тела обоих монстров вросли одно в другое.

— Фу, гадость! — поморщилась Метта. Она тоже сидела бледная как смерть.

Вдруг послышались хриплые голоса — Ходоки мололи какую-то невнятицу:

— Мерму-есвым-мерму-есвым….

Незаинтересованно поглядев на нас своими голубыми холодными глазами навыкате, ходоки пропали позади машины.

Свиридова выдохнула.

— Что они несут? — спросил Геллер.

— Последнее, что сказали перед Поветрием, — шепнула Свиридова. — Но “записанное” наоборот. Эти были просто в панике.

В лесу стояли еще десять тварей. Выйдя на опушку, они провожали нас глазами.

— Черт, надо срочно вызвать зачистку… Поветрие собрало слишком большой урожай.

— Никогда подобного не видел, — проговорил Геллер. — Когда меня направляли к вам, упоминали, что тут какие-то "сложности". Но чтобы такое?..

— Амерзония умеет удивить. Кстати, Цитадель тоже. Осталось немного.

* * *

С этим жирным занудой пришлось повозиться. Пока Женя пытался залечить Бездомному ожоги, тот вел себя как свинья.

— Больно же, идиот! Черт, и угораздило же такому кретину пойти в лекари!

Но стоило Устинову только посмотреть на сейф, куда Бездомный сунул геометрику, как пациент влепил ему оплеуху:

— Куда глазки пялишь, хам?! Ты работу делай, а не приглядывайся к чужой собственности!

Женя едва сдержался, чтобы не наколдовать этому жирному понос. Он такое умел, но сдерживался — все же клятву давал, что будет лечить, а не калечить.

Затянув последний узел, парень с величайшим облегчением покинул “Ураган”. За его спиной еще раздавались крики, но Устинов припустил подальше от этого поезда и его хамоватого начальства.

Пусть жирный хоть целуется со своей прелестью, а у него и своих проблем по горло. И первая — как-то добраться до ШИИРа.

Интересно, где это?..

Выйдя на перрон, Женя огляделся, и тут же налетел на кого-то на полном ходу.

— Ой…

Шлепнувшись на задницу, парень прикрыл глаза ладонью. Солнце светило нещадно.

— Простите, не заметил… — проговорил Женя, поднимаясь.

Перед ним как стоял высокий мужчина в длинном сером плаще, накинутом на выглаженный клетчатый костюм. На голове лежал котелок, а в руке незнакомец держал черный чемодан.

— Ничего страшного, — проговорил он холодным голосом, повернувшись.

Ярко-желтые круглые очки блеснули. Под ними было гладкое незапоминающееся лицо.

— Я сам только что приехал, — продолжил он, слегка улыбнувшись, — и еще сам не знаю, где оказался…

Женя насторожился. Вокруг не было ни свежеприбывших поездов, ни других пассажиров. На перроне они были одни.

Он что, из воздуха появился?

— А вы случаем не сможете мне помочь? — спросил незнакомец, поправив красный галстук.

— Помочь? У вас что-то болит?

— Нет, я здоров, слава Машиниме. Я ищу одного человека, и он тоже совсем недавно прибыл в Шардинск. Мистер Марлин. Слышали о таком?

— Мистер Марлин? Не знаю таких. Или вы... про Илью Марлинского?

Незнакомец загадочно сверкнул очками.

— Пожалуй. Мы давно друг друга знаем. Отведешь меня к нему?

Женя нахмурился. Подозрительный тип.

— Нет, простите. Мы с ним ненадолго пересеклись в поезде, но наши дорожки разошлись.

— Жаль... Наши дорожки тоже когда-то пересеклись. И я могу сказать, что у Ильи большое будущее.

— Правда?.. Вы что его учитель? — спросил Женя скорее из вежливости. Отчего-то этот тип нравился ему все меньше.

— Учитель? Пожалуй. Тому, кому суждено изменить все, требуется хороший учитель.

И тут незнакомец сошел с места — и пошел вперед так быстро, что быстро пропал в здании вокзала.

Женя выдохнул. Ну и слава богу…

Выйдя на улицы города, он огляделся. Так, а теперь стоит спросить дорогу к ШИИРу…

Вдруг над его ухом прозвучал голос:

— Полагаю, я знаю, куда направился мистер Марлин…

Женя вздрогнул и обернулся. За его спиной снова стоял тот же странный тип.

Незнакомец, улыбаясь смотрел куда-то в сторону — на гигантскую башню, что виднелась над домами. Поднимающийся ветер шевелил полами его длинного плаща.

— Ведь все дороги в этом мире ведут в ШИИР, — проговорил незнакомец, придерживая шляпу, а затем сделал шаг.

Вдруг ветер взвился, и прямо в глаза Жене прилетела кучка дорожной пыли. Когда он проморгался, на том месте, где только что стоял этот мужчина, вращался ворох сухих листьев.

* * *

По пути мы видели еще Ходоков. Одни бесцельно блуждали среди деревьев, другие ходили по дороге. Их пришлось объезжать по обочине.

Все провожали нас глазами, но не трогали.

— Интересно у вас тут, — улыбнулся я, откидываясь на сиденье. — И до Таврино они тоже добредают?

— Отчего ж нет? — сказала Свиридова. — Они и в город могут нагрянуть. А что до Таврино — до него совсем недалеко. Если приглядитесь, то отсюда даже видна деревня. Сейчас заедем на холм… Вот! Смотрите во-о-он туда!

Она показала направо, и я пригляделся. Метта чуть-чуть наладила мне "резкость": далеко-далеко действительно вырисовывались покатые крыши деревенских домиков.

— Если мы с вами подружимся, Илья Тимофеевич, будем другу другу полезны, — сказала Свиридова. — Бароны Горбатовы и Ленские думают, что могут использовать ШИИР как инструмент в своих играх.

— Постойте, вы сказали Ленские?

Свиридова кивнула.

— Филипп Ленский один из основных игроков. Второй — Роман Горбатов. Есть и другие интересанты, но основная схватка будет происходить между ними. Мы в ШИИРе хотим вбить клин между ними.

— А клин это я?

— Мы вас в беде не бросим, — и Свиридова обворожительно улыбнулась. — Если вы настроены серьезно.

— Конечно, у меня есть направление на практику от СПАИРа. Так что мы с вами в любом случае будем сотрудничать.

Свиридова заинтересовалась.

— Ах, так вы к нам официально?! Герман, что же ты молчал!

Я полез в саквояж и вытащил бумаги.

— Охохо! — улыбнулась Свиридова при виде моей рекомендации. — Герман, взгляни. Да перед нами отличник СПАИРа!

Геллер взял мой табель и хмыкнул. Магичка же блеснула глазами в зеркале заднего вида.

— Значит, мы с вами точно подружимся! Рыцари-резерванты всегда нужны. А вот хорошие — в особенности!

Пока мы хвастались друг перед другом своими достижениями, здание ШИИРа приближалось.

Скоро я понял, что одним километром тут не отделаешься: сквозь облака виднелось продолжение здания, а затем оно просто терялось где-то на невообразимой высоте….

Впереди показалась длинная стена, огибающая территорию. На вышках дежурила охрана, тут и там стояли пушки с пулеметами. Рядом с будкой и шлагбаумом переминался с ноги на ногу огромный шагоход.

Стена же почти все была испещрена следами когтей.

— Сюда стягивается много тварей из Амерзонии... — заметил Геллер.

— Да, иногда Прорывы случаются каждый день, — ответила Юлия Константиновна. — До Зеленого сектора от Цитадели всего-то километр.

Миновав КПП, мы поехали прямиком к главному зданию.

По мере того как Цитадель росла, остальные здания словно уменьшались. Народу тут расхаживало совсем немного, и все больше попадалось броневиков, поездов, со скрипом тянущихся по путепроводам, а также автоматов разных размеров: от человекоподобных коротышей до пятиметровых шагоходов.

У одного из переездов мы встали. Поперек дороги тянулся скрипучий состав.

— Илья, ты не чуешь чего-то… странного? — спросила Метта.

— Да, что-то есть. Какая-то вибрация. Проблемы?

— Чем ближе мы подъезжаем к Цитадели, тем тяжелее мне контролировать Шпильку. Тут какой-то странный магический фон... Как будто... Ай!

И замерцав, Метта пропала.

Никто в машине даже не шелохнулся. Геллер все хмурился по сторонам, а Свиридова, бурча что-то под нос, отбивала на руле какой-то ритм.

— Метта, что за дела? — заволновался я и поглядел на Шпильку.

Мяункув, кошечка поспешила залезть обратно в саквояж. Кажется, ей было нехорошо — глаза мигали, а вот шерстка ходила “жучьими” волнами.

— Простите, Илья… — вдруг раздался голос Метты. — Но из меня как будто что-то выкачивает энергию... Кажется...

Она вновь замолчала.

Я достал из саквояжа геометрики — они неприятно мерцали. Да и октаэдр Рух, завернутый в шарф, тоже вел себя странно. Сама хранительница как воды в рот набрала.

— Уже заметили? — обернулась ко мне Свиридова. — Герман Георгиевич, чуете?

— Угу, — буркнул он. — Как будто кто-то шурует своей холодной пятерней мне за воротом.

— Это охранный кристал, — пояснила Свиридова. — Вернее, его хранитель по имени Призрак. Очень мощная штука. Он сканирует всех, кто миновал ворота. Стоило один раз поймать идиота, что нес через неучтенный геометрик, так они как с цепи сорвались. Подождите пять минут. Скоро все закончится.

— Поскорей бы… — прошептал я, расстегивая пуговицу на груди. Мне плохело с каждой секундой.

Если жучки откажут, мне мало не покажется. Очень обидно будет приехать в ШИИР будучи мертвым.

Глава 15

Закрыв глаза, я откинулся на сиденье. Сейчас нужно просто расслабиться и перенаправить как можно больше ресурсов на поддержание жизнедеятельности. Как-то раз мы с Меттой уже по глупости выдоили жучков до капли. Второй раз этого не будет.

Так… Вдох-выдох… Отлично, вроде, стало получше. Если я отброшу копыта прямо в машине, перед Юлией Константиноной будет совсем неудобно.

Вдруг под веками зажегся свет, и вот я снова в доме с бумажными стенками.

Журчал родник, босые ноги холодили доски, а легкий ветерок раскачивал веточки сакуры. Комната выходила в сад. На крыльце, свесив ноги с настила, сидела моя спутница. На ней было голубое кимоно, белые волосы связаны розовой ленточкой.

— Метта... — и я тронул ее за плечо.

Она не ответила, молча смотря в пространство.

— Метта! Слышишь?

Как будто проснувшись, она медленно повернулась ко мне и еще пару секунд вглядывалась в глаза. Наконец, ее губы тронула улыбка.

— Слышу, Илья. Я подумала, что нам крышка.

Вдруг раздалось мяуканье, и сзади показалась Шпилька. Она уселась на порожке и принялась вылизывать лапки.

Я присел рядом с подругой.

— Ты в порядке?

— Угу, не волнуйся, мы снова в строю. Эффект Призрака слабеет и скоро сойдет на нет. Охранная система ШИИРа, видимо, отступила.

— А что ей было надо?

— Кто знает? Уж очень грубо действует эта система! Но эффективно. Если хранитель почувствует в нас угрозу, убьет за один миг. Просто отключит меня, и Шпильку. Да и тебя заодно.

Я покачал головой:

— Так не пойдет. Нужно сформировать защиту. Еще не хватало, чтобы эта штуковина узнала наш маленький секрет. Я имею в виду тебя.

— Не узнает. От нас исходит обычная магическая аура. А геометрика Рух еще слишком слаба, чтобы "фонить" на полную силу. Но сегодня ночью я попробую что-нибудь придумать против таких вторжений.

Отлично, а то бесконечно драться с ниндзя очень утомляет.

Девушка прижалась к моему плечу.

— Испугался? — шепнула она мне на ухо.

— За тебя, да, — кивнул я и приобнял подругу. — А мне умирать совсем не страшно.

— Это отчего же?

— Ну, я уже один раз умер... кажется. А второй раз уже не то.

Время в нашем с Меттой уютном уголке шло совсем не так, как вовне, поэтому мы могли еще немного посидеть и послушать шелест листьев. На грани слуха раздавался скрип вагонов, а еще где-то болтали остальные.

Отрешившись от всего, мы слушали мурчание Шпильки, а также щебетане птичек на ветках.

Скоро я почувствовал как тело вновь наливается силой.

— Илья?.. — прошептала Метта.

— Да.

— Нам пора.

— Так быстро?

— Увы. Мы и так слишком засиделись.

Черт побери, как же не хотелось вылезать в реальность...

— О, нет! — охнула Метта и отстранилась. Ее глаза хаотично забегали.

— Что такое?..

Раздался тихий треск. Я повернулся и краем глаза уловил движение. Мелькнула черная тень, а затем блеснул металл.

— Ложись!

Мы с Меттой упали на спину и — вжик! — у нас над головами пролетела стрела. Хлоп! — и она воткнулась в стену.

Шпилька зашипела, и вот снова раздался треск. Миг спустя на заборе появился десяток парней в черном. В руках луки.

Вжик! Вжик! Вжик! — пронзали воздух стрелы, а мы с Меттой, прокатившись по полу, вскочили на ноги и побежали в комнаты. Бумажные стены дырявила разящая сталь.

— Метта, какого черта?! — зарычал я, и тут одна из стрел щелкнула у меня прямо перед носом.

— Это не я, это генератор случайных чисел! — кричала Метта на бегу. — Он активировался после вторжения хранителя ШИИРа! Блин, какого?..

— Что такое? — и я оглянулся

Ниндзя уже заполнили двор, а через забор прыгали все новые и новые враги. Скоро их было уже под сотню.

— Генератор производит их десятками! Нет, сотнями!

— Вытащи нас отсюда!

— Не могу, программа взбесилась! У нас есть только один путь…

Вдруг из спальни раздался телефонный звонок.

— Это лазейка! — крикнула Метта. — Быстрей!

Мы побежали к спальне, а за спиной разразился настоящий стальной дождь. Вдруг стена впереди взорвалась ошметками бумаги, и из дыры вышел здоровяк в маске зубастого демона.

— Кровь за кровь!

Едва он вскинул свои топоры, как ему в глотку вцепилась Шпилька. Демон закричал, и тут в игру вступил я. Удар по колену заставил его заштататься, а Метта сунула ему в бок кинжал.

Бросив демона на пороге, мы скакнули в спальню.

Зеленый телефон на тумбочке чуть ли не подпрыгивал от усердия. Мы бросились к нему, но стены снова пробила сталь. Разрубив перегородки, в комнату полезли ниндзя.

— После тебя! — крикнул я и выхватил меч со стойки.

Ниндзя бросились в атаку, и я скрестил с ними клинки. Метта же кинулась к телефону и прижала динамик к уху. В следующий миг девушка исчезла. Трубка закачалась на проводе.

Пробив грудь очередному негодяю в черном, я бросил трубку на рычаг, я приготовился отвечать.

Телефон молчал.

— Сука, чертов генератор!

Снова защелкали тетивы, и я кивнула на пол. Над головой свистели стрелы, а все новые враги прыгали в комнату. Скоро моя одежда намокла от крови, а ниндзя, едва шагнув в спальню, поскальзывались на окровавленном полу.

Мой меч сверкал, головы и руки врагов летели в стороны.

Вжик! — и рядом с моим подбородком из пола вышел клинок, а затем затем еще один. Выругавшись, я покатился вбок.

И тут телефон пронзительно зазвонил.

Убив очередного врага, я кинулся отвечать. Ниндзя только этого и ждали — рывок, и парочка самых шустрых схватила меня за ноги. Упав на пол, я окропил меч их кровью.

Увы, на их место бросились еще двое, а затем еще и еще.

Сквозь крики и грохот послышался голос:

— Илья Тимофеевич, вас сморило? Проснитесь, мы почти приехали!

— Я сейчас…

Телефон уже в метре от меня, но ниндзя с каким-то маниакальным остервенением кидались на наш сцепившийся клубок. Я не отступал — пускал кровь, кусался, пинался и полз все ближе к “выходу”.

— Мы спасем вас, Марлин-сан! — прошипели мне на ухо, и тут же захлебнулись кровью.

Оставив кинжал в чьем-то черепе, я сбил трубку с телефона, и она закачалась у меня перед носом. Едва мои пальцы ее коснулись, как сверху засверкали мечи.

Ниндзя было десятеро, и все готовились изрубить меня в капусту.

Еще секунда и...

— Давай же! — прорычал я и, прежде чем на меня обрушилась смерть, прижал трубку к уху.

Открыв глаза, я снова увидел салон машины и открытый саквояж. Глаза Шпильки и геометрики вновь сияли ровным светом.

Метта сидела рядом и подпиливала ноготки.

— Не говори ничего, — пробурчала она. — Этому мудаку грозит дефрагментация.

Состав все никак не кончался. Геллер со Свиридовой оживленно общались:

— ...и ШИИР — это огромный завод по производству автоматов?

— В точку, Герман, — кивнула Юлия Константиновна. — Вернее множество цехов по пересборке юдов. В западной части "обезвреживают" техномонстров. Ну знаешь: перепрошивают им мозги, удаляют оружие, или полностью переделывают под наши нужды. А вот восточная часть приспособлена для чудов: у нас там целый зоопарк. Сотни видов, которых мы смогли вытащить из Резервации!

И откуда-то раздался рык.

Наконец, поезд прошел, броневик направился дальше.

— Кристаллами вы тут тоже занимаетесь? — спросил я.

— Да, они поступают в главное здание, — кивнула Свиридова. — Раньше там работал и ваш Онегин. Кстати, вы вообще с ним знакомы?

— Никогда не видел, — пожал я плечами. — О том, что я его родственник мне сообщили в просроченном письме.

— Жаль… хороший был человек. С ним бы стоило сойтись поближе.

А Цитадель уже совсем близко.

Строение, издалека казавшееся куском камня, опутывала сеть переходов и стальных конструкций. Еще немного, и оно нависло над нами, полностью скрыв солнце.

— Мама! — охнула Метта, поднимая голову. — А как бы она не упала на нас...

До сооружения оставалось метров сто. Не спеша, броневик заехал на мост, ведущий к подножью. Внизу была пропасть, опутанная коммуникациями, на дне что-то щелкало и светилось. За громадой Цитадели тоже на что поглядеть. Там за обрывом, на краю которого стояло сооружение, распростерлись необъятные лесные пространства. Вдалеке белели горы.

И вот мы добрались к подножию Цитадели. Свиридова направила броневик на парковку у главного входа.

— Это же технологии юдов, да? — спросил я, пытаясь рассмотреть верхние этаже, но все было тщетно. “Стрела” уходила под облака.

— Верно, — отозвалась Свиридова. — Она полна тайн и загадок.

Выйдя из броневика, мы направились к пропасти. Дойдя до ограждения, посмотрели вниз. Высота была метров сто, не меньше, а может быть…

— Так много переходов и мостиков, что кто его знает, насколько она глубокая, — сказала Метта.

А вдоль этих мостиков, что опутывали пропасть, как паутина, сновали сотни автоматов с разноцветными геометриками в груди.

— Под нами десять исследованных уровней, — сказала Свиридова, указывая вниз. — Я будучи студенткой тут пару раз чуть не заблудилась. К счастью, сейчас есть у кого спросить дорогу.

Метта покачала головой.

— Сколько же энергии нужно на такую ораву? Неудивительно, что к этому ШИИРу тянет монстров из Резервации.

Метта посмотрела на меня с легкой опаской во взгляде.

— Эй, не пугайся так, — ухмыльнулся я. — Нам еще предстоит здесь учиться.

Налюбовавшись на диковинное место, мы со Свиридовой оставили Геллера в машине и направились ко входу в это... здание.

Внутренности Цитадели скрывал полумрак, тут было довольно безлюдно. Грешным делом мне подумалось, что эта гигантская "стрела" должна кипеть жизнью. Ан нет — на пути нам попался буквально десяток людей с нашивками ШИИРа. Со всеми Юлия здоровалась за руку. На меня тоже посматривали, и не без интереса.

— А они тут хорошо обжились, — проговорила Метта, пока Шпилька заглядывала за каждый уголок. Октаэдр нынче пребывал у нее в “желудке”, и глаза кошки светились голубыми огнями. — Изнутри и не скажешь, что это институт…

Тут она права. Здесь все похоже, то ли на завод, то ли на военную базу.

Миновав пару коридоров, мы зашли в лифт. Устройство дернулось и начало медленно подниматься. Выходнув, Юлия Константиновна оперлась о стенку и принялась протирать очки.

— Ну вот... Сейчас выпишем вам чек и на экскурсию по вашему Таврино.

— Оно пока не мое, но спасибо, что верите в меня.

Я смотрел в окно. Земля медленно-медленно удалялась, и очень скоро у меня захватило дух. Так высоко мне еще не приходилось забираться. Даже в Петербурге не было настолько высотных зданий.

— Метта, как думаешь, сколько здесь этажей? — спросил я, поглядев на кнопки лифта. Их здесь было сто пятнадцать штук, но здание точно было выше.

— Под двести… Если за облаками нет продолжения.

Свиридова надела очки и посмотрела поверх них:

— Дело не в вере. Я хочу, чтобы операция "Таврино" стала вашим вступительным экзаменом. Выкупите вы поместье или нет, мне без разницы.

— Э?.. Тогда зачем?..

Она улыбнулась.

— Хочу посмотреть, как вы будете держаться перед теми, кто выше и сильнее вас, Илья Тимофеевич. В Амерзонии смелость — вторая кожа. А выступить против городских тузов… на это нужна именно смелость и чуть-чуть наглости.

— Вызов принят, — кивнул я. — Никаким Горбатовым и Ленским меня не напугать.

Тем временем, лифт поднял нас почти под облака. За окном все стало белым бело.

Двери раскрылись — и снова перед нами полупустые коридоры. Снова тишина.

— А что, вы уже решили, что я пойду до конца? — спросил я, пока мы двигались по коридору.

Свиридова покачала головой.

— Я же вижу, как сверкают ваши глаза, Илья. Вы же не просто практикант, которому захотелось приключений? Вы же хотите перевестись к нам, не так ли?

— А что, с этим могут возникнуть проблемы? Я что-то не вижу у вас очереди из желающих...

Вдруг она остановилась. Ее взгляд стал серьезным.

— Здесь нет очередей, потому что ШИИР не занимается устройством чужих жизней. И столичную молодежь сюда не заманишь. Наш институт занят изучением Резервации на самой что ни на есть практике. Лекции у нас только на первом курса, а для всех остальных — деятельность в поле.

— Мне это подходит. Протирать скамейки в аудитории — ужасно скучно.

Какое-то время Свиридова молча смотрела на меня.

— …И в этом поле смерть отнюдь не редкое явление. Вы же понимаете?

Я кивнул. Снова она взяла паузу.

— А что до карьеры… Самое лучшее, на что вы можете расчитывать — это должность директора института.

— Ага, едва переступил порог, а вы уже видите во мне не просто помещика, а еще и нового директора?

Свиридова рассмеялась.

— Что вы, что вы! Альберт Борисович пока никуда не собирается уходить!

Я развел руками. Кивнув, она пошла дальше.

— Вам стоит с ним поболтать как-нибудь. Вернер любит общаться с новенькими. И особенно с теми, кто поступает сюда с таким межконтинентальным энтузиазмом...

Через пару мы стояли у двери с табличкой "Бухгалтерия".

* * *

— Эй, там внизу! Кожаные мешки! Вам всем кирдык! Арр!

Этот странный ругающийся аэростат кружил над городом вот уже полчаса. Все это время Устинов, вздыхая, провел на остановке в ожидании автобуса. Манящая громада ШИИРа блестела вдалеке.

Вдруг в его животе заурчало.

— Блин…

Увы, в кармане нашлась всего пара монет — все, что осталось от подарка Ильи Тимофеевича. Он хотел потратить их в кафешке напротив, но там висела табличка: “собакам, простолюдинам и нелюдям вход запрещен”.

Отовариться удалось в ларьке, да и денег хватило только на банку с газировкой. Женя уже собрался припасть к горлышку, как по пальцам ему прилетел удар.

— Ай!

И банка, подпрыгивая покатилась прочь. Газировка брызнула во все стороны, и спустя секунд все содержимое разлилось по мостовой.

Над охреневшим Женей нависла тень.

— Так-так-так… Праздношатающийся, да?

А это было кое-что похуже безумного автомата — пузатый полицай с дубинкой. Женя немедленно вжал голову в плечи. С его износившейся одежонкой немудрено еще залететь в околоток, а не в ШИИР.

Зашелестели бумажки, и следующие несколько минут жандарм придирчиво изучал документы Устинова.

— Быстрее, балда… — протянул Женя, косясь на баночку.

Полицай грозно зыркнул на него.

— Что ты сказал?!

— Ничего…

Не найдя к чему придраться, полицай вернул бумаги. А затем махнул дубинкой в сторону баночки.

— Подними эту банку!

Тяжело вздохнув, Женя подчинился. К тому моменту внутри банки осталась лишь пара капель.

— Хорошо, — ухмыльнулся полицай. — А теперь положи ее в мусорку!

Женя направился к урне. Как вдруг сзади раздался крик:

— Ты! Ни с места!

И Устинов обернулся. К нему бежала девушка, которую он уже видел в компании Илью. Камилла, кажется. Не успел он опомниться, как его схватили за грудки и выпалили прямо в лицо:

— Ты видел Аки?! Видел?

И начала отчаянно трясти.

— Ааа… — протянул Женя, и тут солнце закрыла высокая блондинка Александра.

— Камилла Петровна нельзя же так! Он же такой хиленький!

— Где ты был во время Поветрия?! Отвечай, чтоб тебя!

На глазах девушки блестели слезы. Еще один рывок, и банка выпала из руки Жени и покатилась к ногам полицая.

— Эй, тут нельзя мусорить! — крикнул он и пнул банку в направлении троицы. — Поднимите, сейчас же!

Камилла медленно повернулась. Ее глаза засверкали.

— Чего?!

И подхватив банку, девушка запулила его прямо в полицая. Бамс! — и отскочив от его башки, она хлопнулась в мусорку.

— Точное попадание! — хихикнула Александра и прижала ладонь ко рту. Лицо полицая краснело с каждой секундой. — Камилла Петровна, вы зря это…

— Это нападение на офицера! Вы все отправитесь в…

Тут взгляд полицая скользнул им за спины, и тот обомлел. Поднялся страшный топот, и полицай покатился по земле вместе с мусоркой. Все банки и прочий мусор вывалился наружу.

В следующую секунду всех четверых накрыла огромная тень. Женя с девушками обернулся.

— ПОДНИМИ ЭТУ БАНКУ! ЖИВО!

Это был шагоход. И дула его автоматов были направлены прямо на полицая.

Глава 16

— Как ты смеешь, пилот?! — заверещал полицай. — Я представитель…

Но шагоход сделал тяжелый шаг ему навстречу:

— Я СКАЗАЛ, ПОДНИМИ ЭТУ БАНКУ!

— Какую?..

Присмирев, полицай попятился и наступил на одну из десятка банок, которые вывалились из перевернутой им урны. Хрустнуло стекло.

— ВСЕ!

— Хорошо!

И жандарм бросился собирать мусор и закидывать в мусорку. Женя с девчонками молча пялили на эту сцену глаза.

Сверху показалась еще одна зловещая тень. На этот раз шарообразной формы.

— Ага! Так его, железный брат! Будет знать! Дай мне его, я сам с ним поговорю по-юдовски! Ах, чертов ветер!

Наконец, последняя бумажка упала в мусорку. Хрустнув спиной, жандарм распрямился.

— ХОРОШО, — кивнул шагоход. — МОЖЕШЬ ИДТИ. ХЕ-ХЕ-ХЕ.

— Спасибо… — пробубнил жандарм и свалил из переулка.

И едва он пропал за углом, как шагоход повернулся к троице. Женя сглотнул:

— Эмм… спасибо. Можно нам идти?

— НЕТ! НЕЛЬЗЯ. СТОЙТЕ И СМОТРИТЕ КАК Я БУДУ ОБНИМАТЬ САМУЮ КРАСИВУЮ ЖЕНЩИНУ НА ДВУХ КОНТИНЕНТАХ!

И с этими словами шагоход медленно опустился на колени.

— Что?! — охнули трое.

Вдруг люк на “башке” шагохода откинулся. Все заволокло паром, а когда он рассеялся, наружу вылез немного помятый букет цветов. За ним показалась бородатая физиономия в шлемофоне.

— Сюрприз!

— Миша! — охнула Александра и, подхватив букет, прыгнула парню в объятия. Благо с ее ростом это оказалось несложно.

— Это твой… — нахмурилась Камилла. — …жених?!

— Миша! Это Миша! — обернулась Александра, на глазах у которой блестели слезы. — Милый, познакомься это Мила, а это Женя! Как же ты нас напугал, дураш!

Она прыгнула на него с поцелуями, а тот принялся рассыпаться в извинениях.

— …тружусь тут в зачистке… А тут вы… Ну я и решил…

Вдруг со стороны раздался рык.

— Черт… — нахмурился Михаил. — Вот и недобиток! Быстро, все внутрь!

И подхватив Александру за талию, втащил ее внутрь. Рев приближался, а за ним по земле прокатилась волна дрожи, как будто асфальт вдавливал взбесившийся каток.

Вслед за пилотом в люк полезла Камилла, а за ней и Женя.

— Блин, кому скажу не поверят… — охнул он, протискиваясь в переполненную кабину.

Шагоход резко поднялся на ноги, и Устинов едва удержался.

— Закрывай, чего встал?! — крикнули снизу. — Отбиваться будем! Колобок не один!

— Колобок?..

И прежде чем захлопнуть крышку, он увидел как в переулок вошло нечто круглое и крайне злобное.

* * *

Пока Свиридова бодалась с одноглазой бухгалтершей, которая передвигалась по кабинету со скоростью улитки, мы со Шпилькой не отлипали от панорамного окна.

А вид отсюда открывался потрясающий.

И все эти горы и леса, покрытые бледной дымкой, и есть неукротимая Амерзония? Ничего кроме деревьев и скал разглядеть не удавалось. Этот массив, судя по всему, тянулся на сотни, а то и тысячи километров вглубь континента.

— На первый взгляд, обычная дикая природа, — пожала плечами Метта. — И не скажешь, что это магический край населенный монстрами...

— А ты ожидала увидеть выжженую пустыню, по которой ползают драконы?

— Смейся-смейся! А ведь драконы это не самое страшное.

Наконец формальности остались позади, и у меня в руках появился чек на энную сумму, которая должна была втрое покрыть нынешнюю стоимость Таврино.

— Никогда не видела столько нулей на одной бумажке... — потерла подбородок Метта, вместе со мной рассматривая чек. — Интересно, сколько геометриков можно накупить на такие деньги?

— Много, — сказал я, пряча чек в карман.

И только мы с Юлией Константиновной направились на выход, как раздался телефонный звонок.

Трубку взяла одноглазая бухгалтерша.

— Да? А, Альберт Борисович? Здравствуйте! Что-то давно вы нам не звонили. Да… Да, Марлинский? Он здесь! Это вас!

И она протянула мне трубку. Свиридова хмыкнула:

— Только через порог, а он уже обо все знает!

Я прижал трубку к уху:

— Марлинский у аппарата.

— Илья Тимофеевич, полагаю? — спросили веселым голосом. — Уже у нас? Готовы изменить мир?

— Мир регулярно меняется и без моей помощи, благодарю, — ухмыльнулся я, поглядев на Свиридову. — А вы, я полагаю, директор?

— Именно. Позвольте представиться — Альберт Борисович Вернер, директор института. Очень рад познакомиться! Я не буду долго вас мучить. Вам уже вручили чек?

— Да, благодарю.

— Отлично! Теперь направляйтесь в ваши будущие владения и сделайте все, чтобы пойти в свой первый рейд будучи помещиком! Мы на вас рассчитываем. Ни я лично, ни Юлия Константиновна не желаем видеть Горбатовых в Таврино!

Я заверил директора, что поместье почти у меня в руках. Затем по его просьбе передал трубку Свиридовой.

— Да, Альберт Борисович, — ответила она. — Да… И Геллер со мной. Да, внизу, сейчас мы… Что? Где?! В смысле?

Ее глаза округлились, и она бросила трубку.

— Черти что!

Через пару минут мы уже были в медленно спускающемся лифте. Мрачно глядя куда-то вниз, Свиридова рылась в кармане.

Там внизу я увидел наш броневик, вокруг пятеро бойцов из охраны. Очень странно.

— Что-то случилось? — спросил я магичку.

— Какая-то чушь… — бросила Свиридова, засовывая в рот сигарету. — Чертова охранная система взбесилась... Не берите в голову. Лучше расскажите, как вам Вернер?

— Веселый малый. Мне бы хотелось встретиться с ним лично.

— Увы, это невозможно.

— Отчего.

Магичка пожала плечами.

— Я и сама общаюсь с ним только с помощью телефона. Он-то мужик хороший, но… то ли страшно занятой, то ли излишне скрытный, а то и оба сразу. Он не вылезает из своего кабинета где-то наверху. Ни-ког-да!

Мы с Меттой переглянулись.

— Чудак на чудаке… — и она прижала ладонь ко лбу.

— Значит, мне не помешает его номер, — хохотнул я.

— Это тоже едва ли осуществимо, — неловко улыбнулась Свиридова. — Я и сама не знаю, как с ним связаться.

— То есть? — охнули мы с Меттой.

— Он всегда звонит сам. Полагаю, телефон директора знает один человек во всей стране.

— И кто же он?

— Император, конечно же.

Мы с Меттой переглянулись.

— Интересное руководство в этом ШИИРе...

Снаружи нас встретила целая кавалерия. Вокруг броневика толпился уже десяток бойцов, а вдалеке примостился один страус-автомат. Люк на огромной “башке” был открыт, и оттуда выглядывал пилот.

Геллер же стоял, прислонившись к борту броневика и мрачно курил. Бойцы хмуро пялилась на мага, а он отвечал им взимностью.

— Что такое?! — подошла к ним Свиридова.

К ней обернулся главный. На вид настоящий бульдог-ищейка: огромный, широколиций и гладковыбритый служака.

— Добрый день, Юлия. Мы все понимаем — выслуга лет, авторитет, регалии и все такое, но провозить на территорию посторонних…

Свиридова вздохнула.

— Вы о чем, Сергей Анатольевич? Какие еще посторонние? Это Илья Тимофеевич, практикант из СПАИРа, а это…

— Я не о них. Их личности утверждены охранной системой. А вот ваш третий пассажир не идентифицирован.

— Третий пассажир?.. Какой еще?..

Охранник похлопал ее броневика по борту.

— В вашем автомобиле, Юлия, было зафиксировано присутствие одного животного-автомата, — и он кивнул на Шпильку, — и, помимо вас, еще троих человек. Двоих мы видим. Где третий?

— Третий?..

Он пожал плечами.

— Хорошо. Пожалуйста, откройте багажник. И держите руки на виду. Несанкционированное проникновение на территорию ШИИРа — это тяжкое нарушение режима.

Свиридова секунду сверлила его хмурым взглядом. Затем фыркнула и направилась к багажнику.

— Да пожалуйста! — сказала он, всплеснув руками, и открыла крышку. — Любуйтесь! Тут ничего не… Что за..?!

Подойдя, я поглядел ей за спину. В багажнике, свернувшись калачиком, лежала Аки. Живая и здоровая. В моей шинели.

Свиридова резко развернулась.

— Так! Это какое-то недоразумение!

— Бедняжка же просто спит, — заметила Метта, поглядывая на Аки. — Замаялась поди трястись в этой развалюхе!

Японка действительно дрыхла, что-то бормоча во сне.

Охранников же ее миленький внешний вид совсем не разжалобил — они сошлись вокруг нас кружком. Оружие под рукой.

— Это японка, — проговорил Сергей Анатольевич. — У меня к вам, госпожа Свиридова, много вопросов...

Аки же завозилась и сладко зевнула. Выглянув из багажника девушка потянулась.

— Марлин-сан?

И тут же увидела охранников, грозно смотрящих на нее, как на лису, застуканную в курятнике.

— Ой…

Следом взвыл сигнал тревоги. Громко, и совсем не дружелюбно. Сергей Анатольевич ухмыльнулся.

— Так, дорогуша, вылезай! Вытягивай ручки!

Не успела она выбраться из багажника, как к ней уже спешили солдаты с наручниками.

— Да брось, Сергей, это недоразумение! — воскликнула Свиридова. — Она просто…

— Шпионка, — закончил за нее охранник.

Боец попытался схватить девушку за руку, но та ловко увернулась. Прыг! — и она уже стоит сбоку от обоих. Парни снова потянулись к ней, но Аки, ловко увернувшись от их рук, вышла у них из-за спин.

— Простите! Я больше не буду прятаться от тучи в багажнике! — пискнула она.

— Стой на месте!

Еще пара отчаянных попыток дотронуться до японки ничего не дали. Едва рука очередного бойца пыталась сделать хватательное движение, как девушка проворно уходила вбок.

И снова. И снова.

На нее уже навалились впятером, но охранники только мешали друг другу.

— А она быстро двигается, — проговорила Метта, пока Аки раз за разом оставляла парней с носом. — Словно она предугадывает все их движения за мгновение до…

— Магия? Или тренировки?

— Думаю и то, и другое.

Она вертелась, отпрыгивала, ныряла под руки парням и уворачивалась от любых попыток повалить ее. Бойцы не сдавались, но так и не смогли дотронуться до нее даже пальцем.

Тут и присоединившийся к ним Сергей Анатольевич сплоховал. Через секунду желающих скрутить Аки собралось так много, что они уже мутузили друг дружку.

— Простите, но у вас руки холодные! — причитала девушка, а на нее накинулись уже десятеро. — Мама!

Нет, стоять и смотреть на это я не намере. Озверев, парни вот-вот схватятся за дубинки. Надо ее вытащить. На ее висках уже блестели капли пота.

— Что будем делать? Долго она так не продержится, — сказала Метта. — Вечно плясать у нее не получится.

Согласен, но не бить же нам охрану? Как ни крути, нарушение режима — есть нарушение режима. Пусть и такое нелепое.

Свиридова же, смотря на эту сцену, улыбалась во все тридцать два зуба. Самое интересное, что пилот шагохода отчего-то тоже.

Сергей Анатольевич, тем временем, ринулся на Аки со спины. Вжик! — и девушка ушла. Затем схватила Сергея Анатольевича за плечо и, ловко перевернувшись в воздухе, оказалась у него за спиной.

И вот она уже бежит к нам.

Осознав, что жертва сейчас уйдет, охрана всей толпой ринулась за ней. Пилот шагохода, к счастью, и не думал стрелять.

— Марлин-сан! — крикнула Аки, и я бросился к ней. Еще не хватало если они решат применить оружие.

— Аки, стой!

Японка встала как вкопанная, и я попытался взять ее за руку. Тут же сверкнула молния, и Аки испарилась.

На ее месте появились охранники. Мне еле-еле удалось избежать стычки.

— Что за?! — зарычали они. — Где эта сучка?!

Вместо Геллера сверкал сноп искр. Снова зажегся свет, и громовержец с Аки на руках соткался за спинами у охраны.

Откуда-то послышался голос:

— Аки! Аки!!!

И все как один повернули голову на звук.

На сцену вышел еще один персонаж — какой-то седой азиат в белом халате мчался к нам со всех ног. За ним, ругаясь на чем свет стоит, тоже неслась пара охранников.

А вот при виде него пилот шагохода напрягся.

— Chichi! Chichi!!!— крикнула Аки и, вырвавшись из рук Геллера, побежала навстречу старику.

И вот оба бросились друг к другу в объятья. Морщинистая рука старика закрыла голову девушки.

Охранники окружили их кольцом.

— Йо, — сказал Сергей Анатольевич. — Какого черта?!

— Прошу, господин, — сказал японец с сильным акцентом. — Это моя дочурка. Она приехала на каникулы…

Затем он что-то зашептал Аки на ухо, а та молча заплакала.

Когда Йо Самура поднимался вместе с дочерью, на его лодыжке сверкнул металлический браслет.

Глава 17

Как выяснилось, система безопасности в ШИИРе имеет особенность: для лиц японской национальности действует особый режим. А именно: все лица без документов подлежат немедленному аресту, а затем суду за шпионскую деятельность.

А раз мы помогли “шпионке” проникнуть на территорию, то и мы тоже “шпионы”. Поэтому следующие несколько часов нам пришлось провести взаперти.

— Она там не заблудилась? — спросил я, скосив глаза на вентиляцию, где пять минут назад пропала Шпилька.

Я же лежал на нарах в камере три на четыре метра. Все стены были исписаны матюгами, из унитаза жутко воняло. Если я как-то и представлял свой первый день в ШИИРе, то точно не так.

— На месте!

И меня перед глазами появилась картинка из глаз Шпильки. Сквозь решетки виднелся кабинет Сергея Анатольевича. Там сейчас допрашивали Свиридову. Однако, судя по ее веселому смеху, допрос шел не шатко не валко:

— Это просто смешно! Вы же знаете, что документы у нее в порядке. Так к чему этот цирк с юдами?!

— Почему она приехала в багажнике, а не в салоне?

— Вы глупый, Сергей? Сказали же, что она пряталась от Поветрия! Заснула, бедная!

— Ага, а отчего она сопротивлялась при задержании?!

— Как? Она же боевой маг! Или вы в институте благородных девиц работаете?!

Я улыбнулся. За Свиридову даже волноваться не стоило. А вот Аки…

— Сейчас найду ее, Илья, — сказала Метта, и Шпилька юркнула обратно в трубу.

Через пять минут, я увидел еще одну тюремную камеру, а там, свернувшись калачиком, лежала Аки.

Девушка не двигалась. Глаза ее были мокрыми от слез.

— Бедняжка… — вздохнула Метта. — Приехала повидаться с отцом, и вот… Может, утешить ее?

— Если сможешь сделать все незаметно, то валяй.

Шпилька аккуратно открыла решетку и пролезала в камеру. Аки даже не дернулась, когда кошечка спрыгнула рядом с ее головой. Вдруг изображение пошло волнами, и я сел на нарах.

— Что такое?

Глаза кошки еще раз мелькнули, а затем рядом с Аки возникла Рух. Присев рядом, она погладила ее по волосам. Девушка не пошевелилась. Ее губы мелко дрожали, она что-то бормотала во сне. Кажется, на японском.

Вдруг с той стороны камеры послышалась возня.

— Назад! — воскликнул я, и Рух, замерцав, исчезла. Шпилька же, впитав в себя хранительницу, скакнула обратно в вентиляцию.

Не успел ее хвост исчезнуть в дыре, как Аки открыла глаза и села на нарах.

— А я требую, чтобы меня пустили к ней! Уберите руки! — закричали снаружи, и я узнал голос Камиллы. — Она ни в чем не виновата!

— Не положено! Не пущу! Ее обвиняют в…

— Что?! Невежда!

— Камилла Петровна, спокойней… Не бейте его!

Затем раздался грохот, и Шпилька прыгнула в сторону звуков.

Скоро перед ее глазами появилось новая решетка, где был коридор перед окошком дежурного. Встав спиной к спине, Камилла с Александрой были окружены десятком парней с дубинками.

— Еще шаг, и я спалю вас к черту! — и на пальцах Камиллы заплясали искры. — Она имеет право на одно свидание!

— Камилла Петровна, потушите огонь!

Саша пыталась сдуть пламя у нее с рук, но то полыхнуло только сильнее.

— Мои ресницы!

— Чую, это плохо кончится, — сказала Метта. — Давайте поможем?

Я вздохнул. Ну и кашу мы заварили...

Однако спасение пришло откуда не ждали.

— Камилла Петровна! Саша! — закричали из одной из камер голосом Аки. — Я здесь! Не бейте их!

Камилла, охнув повернулась. Огонь с пальцев мгновенно сдуло.

— Аки? Ты жива?! Ты правда жива?! Не молчи!

— Я жива! Все будет нормально, только…

— Никаких “только”! — крикнула Камилла. — Выпустите ее немедле…

Но тут взор Шпильки заволокла вспышка. Кошка юркнула в сторону, а когда она добралась до очередной решетки, Камилла с Алесандрой уже лежали на полу, а руки им крутили охранники.

— Пустите! Я Берггольц! Саша скажи им!

— Я пыталась! Ой, вы мне на поясницу наступили!

Те ничего не желали слушать. Через пять минут эти двое тоже сидели по камерам.

— Что ж… Не только у нас был неудачный день, — хихикнула Метта.

Шпилька поползла дальше, и в очередной камере она увидела Женю Устинова. Тот дрых без задних ног. По соседству раздавался звук губной гармошки, и там сидел Шах.

В допросной же к этому времени восседал Геллер. На его лице было выражение крайней скуки. В зубах дымилась самая обычная сигарета.

— Я сделал за вас всю работу, бездари, — бросил он в лицо красному как свекла начальнику. — Вы и девчонку не способны поймать, не то что шпионку.

— Еще раз требую, Геллер, потушить сигарету! Здесь не курят!

— А мне-то какое дело? Курить я начал с семи лет, и ради ваших идиотских правил точно не прекращу.

Выкинув окурок, он тут же бросил в рот очередную сигарету.

— Хорошо… Зачем вы прибыли в Шардинск?

— Для расследования Инцидента, — пожал плечами Геллер. — Вроде у вас за последние годы пропали целых десять экспедиций? В Петербурге волнуются, вот и отправили меня к вам.

И он нагнулся к столу.

— А я сижу здесь. И трачу время на ерунду.

Я заинтересовался, но, увы, больше никаких подробностей о каком-то Инциденте она не сообщил. Через пять минут его отпустили.

— Пусть выходит, — сказал я, закрыв глаза. — У них ничего на нас нет.

— Может, потренируемся, пока есть время? — спросила Метта, появившись рядом.

Блин… Мне как-то совсем не улыбалось снова бодаться с ниндзя после того приключения на переезде.

— Можешь расслабиться, — сказала моя спутница, закидывая ногу на ногу. — Я уже дефрагментировала систему. Теперь учебные программы под моим полным контролем.

Я кивнул. Испытание меня ждало не из легких.

* * *

— Черт, Метта, какого?.. Зачем мне лупить по этой гнилой коряге?! Я же маг, а не воин-танк!

— Отступать поздно, вы почти ее сломали! Да и ваш Источник качается, когда мозг работает на пределе. Как сейчас! Еще! Еще!

Я выдохнул, мне сразу же захотелось, чтобы начальник вернулся и задал еще десяток идиотских вопросов, а не…

Коряга? Серьезно?! Бить по коряге ногой, чтобы ее сломать? Что она завтра придумает? Носить ведра воды на гору?

— Не исключено, — хихикнула Метта. — А пока бейте как следует!

Ладно, надо просто долбануть посильнее. Нога у меня все равно не настоящая, и даже если я ее сломаю…

— Будет больно так же, как если бы вы сломаете настоящую, — подняла палец Метта. — В этом-то и секрет, Илья. Мы разгоняем ментальное тело. Давайте, бейте уже!

Я ударил и скривился. Было больно.

— Еще!

И еще раз. Ах, сука…

— Еще! Сильнее!

Удар! Это было куда больней, чем мизинцем о табуретку…

— Еще! Еще! Еще!

И… да! Я грохнул по этой чертовой коряге изо всех сил, и она раскололась в щепки.

Я же, схватившись за разбитый голень, со стоном упал на землю. Метта тут же бросилась меня обнимать.

— Вы справились, Илья! Я не сомневалась в вас!

— Слава богу… — выдохнул я, расслабляясь. — А теперь…

— Вы ранены, отлично! — кивнула Метта и подскочила на ноги. — Теперь вам будет куда сложнее драться с ниндзя!

И по щелчку ее пальцев из кустов выпрыгнули парни в черном.

* * *

К вечеру вызвали меня.

— Илья, ничего не бойся! — сказала Метта, едва я вошел в кабинет. — Главное не ведись у него на поводу! Если в комнату войдет еще один мужик, улыбнется и предложит прикурить, знай — это провокация!

Сергей Анатольевич сидел за широким столом. На краю столешницы дымилась пепельница, и, судя по огромной горке окурков, хозяин кабинета сильно нервничал.

Он молча указал на стул напротив, и я с откровенно скучающим видом присел. Со стены на меня смотрел портрет Императора. Под потолком жужжали мухи.

Спросив мое полное имя и цель прибытия в ШИИР, Сергей Анатольевич начал с козырей:

— Как давно вы знаете шпионку?

Мысленно я закатил глаза, но ответил в скучающей манере:

— Не знаю никаких “шпионок”.

Нет, они, конечно молодцы, что оперативно нашли “тело”, о котором не знали мы со Свиридовой. Их можно похвалить за бдительность, верность долгу, присяге и все такое, однако со своей шпиономанией парни сильно перегнули палку.

— То есть вы отрицаете причастность к проникновению на особо охраняемый объект шпионки и диверсанта Акихары Самуры? — снова завел свою шарманку Сергей Анатольевич.

— Я не знаю никаких “шпионов” и “диверсантов” по имени Акихара Самура, — терпеливо ответил я. — А что до Аки, то она моя знакомая, которую чуть не убило Поветрием, а потом чуть не разорвали ваши люди.

Пока мы с начальством выясняли шпионка Аки, или нет, Метта, в форме полицейского сидела на краешке стола и покачивала ножкой в черном чулке. На ее пальце вертелась маленькая дубинка.

— Колитесь, Илья Тимофеевич. Это облегчит вашу участь!

— Ага, как же. Мне эти посиделки надоели так же как и тебе, моя милая…

Начальник охраны не отступал:

— И вы пытались помешать моим людям арестовать шпионку!

— Нет, арестовать шпионку я им не мешал, а Аки, да, спас. Они могли ее и затоптать.

— Ваша Аки и есть шпионка.

— Нет, пока не доказано обратное. А в Шардинск она ехала легально по билетам, со всеми документами и в сопровождении дворянки Берггольц.

Сергей Анатольевич улыбнулся:

— Ага, вот и еще одна сообщница!!

— Вот у нее и спросите, а не тратьте мое время. Но я уверен, она вам скажет то же самое. Кстати…

И я, не сводя взгляда с начальника, наклонил голову набок:

— Сам директор ШИИРа озадачил меня, и мы с Юлией Константиновной уже несколько часов как должны быть в Таврино, а вы нас задерживаете.

И я покосился на телефон.

Глаз начальника охраны дернулся. Он затушил едва начатую сигарету о пепельницу и, вскочив, заходил по кабинету. Его лицо по мрачности могло бы поспорить с тучами Поветрия.

Что у него есть на нас? Ничего, а звонок “сверху” может поступить когда угодно. И как только это произойдет, у него должны быть железные доказательства вины Аки и всех “сообщников” заодно.

Схватив еще одну сигарету, он принялся по второму кругу мучать меня подробностями. Записав их, он куда-то ушел, оставив меня чихать от сгустившегося в кабинете дыма. Все окна были плотно закрыты.

Вдруг тишину разорвал телефонный звонок. Хлопнула дверь, и Сергей Анатольевич вбежал в кабинет.

— Слушаю! — схватил он трубку. — Да, Альберт Борисович. Да! Нашли японскую шпионку в машине Свиридовой. Да. Сейчас допрашиваю практиканта из СПАИРа Марлинского, и… Нет… Говорит, пряталсь от Поветрия, а потом не смогла выбраться. Нет… Да, официальное направление есть… Она оказала сопротивление при… Нет, но…

Минуту он молчал. Затем тяжело вздохнул:

— Понял. До свидания.

Положив, трубку на рычаг, Сергей Анатольевич повернулся ко мне.

— Пишите объяснительную и…

Но его слова прервал резкий звук — взвыла сирена.

— Зараза! — и он снова схватил трубку. — Дежурный! Ко мне!

Раскрылась дверь, и на пороге возник солдат.

— Этого в камеру! Быстро! — и Сергей Анатольевич посмотрел на мое озадаченное лицо. — Прорыв, некогда мне с вами возиться!

Через несколько минут я снова сидел в своей камере. За стенами слышалась пальба, взрывы и ругань. Сирена не умолкала.

— Черт ти что! — носился я из одного угла в другой. — А мы тут!

Встав на нары, выглянул через решетчатое окно. Было уже темно, но было видно, как трассирующие следы пуль пересекали небо. Скоро за стеной ШИИРа один за другим повалили столбы дыма. Где-то раздавался рев тысяч глоток.

— А они там развлекаются не по-детски… — сказала Метта. — Давай отправим Шпильку?

Я кивнул, и моя питомица снова юркнула в вентиляцию. Металлические закоулки еще минуту мелькали перед глазами, а затем, выбив решетку, кошка выпрыгнула наружу. Все потонуло в траве, показалась дорога, по которой один за другими носились броневики. Небо подсвечивалось огнем взрывов.

— Смотри на попади под машину!

От усердия Метта даже язык высунула. Прыгая между колесами, Шпилька рванула к стене — а за ней разразилась настоящая огненная фиерия. Заряженный воздух разрезали светящиеся лучи, и шли они из леса за пределами ШИИРа.

— Мама, Илья… — охнула Метта, когда над стеной мелькнули чьи-то рога. — А там просто ад…

Шпилька уже прыгала вверх по лестнице, по которым носились парни в обмундировании. По ступеням сыпались гильзы, а выстрелы со взрывами слились в один сплошной гул. Метта убавила громкость, но все равно — рокот доносился и досюда. Аж стены дрожали.

Прыг! — и Шпилька оказалась у смотровой щели. Рядом ревел пулемет, а снаружи все заполонил блеск глаз, когтей и зубов. А еще была кровь и огонь, море крови и огня.

— Черт, не хотел бы я оказаться там… — послышался голос из окошка. Кажется, говорил Женя. Очередной взрыв осветил горизонт. — Это же просто мрак…

— Испугался? — хохотнул Шах. — Не бойся, досюда не добьют... Ох, мать!

В воздухе забили крыльями, и над нами показалась тварь, напоминающая смесь птицы и ящерицы. Заревев, она рухнула прямо к нам. Из соседней камеры послышался крик, но тут со стороны Цитадели засверкала вспышка. Рев прервался, и крылатого чуда охватило пламя. Завертевшись в воздухе, он как комета устремился к земле — на асфальт рухнули только догорающие останки.

Тучи, в которых пропадала Цитадель, озарились светом. Мерцающий луч с вершины еще трижды рассек небо — и каждая вспышка на лету сжигала очередного крылатого чуда, что прорывался сквозь оцепление.

Очередная тварь впечаталась в землю почти под нашими окнами. Ударившись о землю, она прокатилась еще метров десять, а затем тварь раскрыла пасть — мелькнув стальным боком, оттуда вырвалось нечто быстрое. Щелкнув жвалами, оно с свизгом рвануло в сторону тюрьмы.

Отпрянув от окна, я услышал звуки над потолком. По вентиляции скреблись ножки.

— Зараза… — прошипел я, прислушиваясь к звукам. — Метта, Шпильку срочно назад!

— Уже. Будет через минуту.

— У нас нет минуты… Через минуту оно будет в одной из камер…

* * *

Аки не могла отлипнуть от окна. Даже когда какое-то насекомоподобные чудище вылезло из пасти сбитого чуда, она не выпускала прутьев. Битва разразилась нешуточная.

И вдруг она услышала сверху какой-то скрежещущий звук. Как будто нечто быстрое и юркое ползало по вентиляции.

Спрыгнув с нар, Аки подняла голову — взгляд приковало к решетке вентиляции. Она была небольшой, однако через нее без труда могло проникнуть какое-нибудь небольшое животное, вроде кошки.

Или той твари, что вылезла из пасти чуда.

Вжик! — и там мелькнули глаза. Охнув, Аки вжалась в стену.

Над потолком застучали как в барабан. Раздался визг. Облившись мурашками, девушка огляделась в поисках хоть чего-нибудь, напоминающего оружие, но…

Бам! — и вентиляционная решетка промялась. С той стороны в нее вцепились жвалы. Металл заскрежетал, и решетку начали разрывать как бумагу.

Аки прыгнула к умывальнику. Вцепившись в кран, рванула изо всех сил — трубу с грохотом вырвало из стены и зашумела вода. Тварь к этому времени уже скакала на подушке.

Вырвав раковину, Аки швырнула ее в монстра. Сбитая с ног тварь слетела на пол и задергала поломанными лапками.

Но не отступила.

Снова заверещала и прыгнула на оставшиеся четыре ноги. Визг полоснул Аки по ушам, и она вжалась в стену. Сердце барабанило как бешеное. В руке был обломок трубы. Под ногами лежала шинель Ильи, которую она так и не вернула...

Через секунду тварь прыгнула.

Глава 18

Когда чудо-ящер выплюнул из своих кишок членистоногий “сюрприз”, Геллер понял, что в камере он явно засиделся.

Выбросив окурок, маг шагнул к двери и гаркнул:

— Есть там кто?! Я не намерен сидеть тут и ждать смерти!

В ответ ему была тишина. Похоже, даже дежурного вырвали на стены.

А грохот над потолком, тем временем, раздавался то слева, то справа. Геллер выругался. Если ничего не сделать, то эта гадина пролезет в одну из камер, и устроит там кровавую баню.

— Ладно… Я предупредил один раз…

Дверь в камеру сопротивлялась секунд пять — на шестую она оплавилась и растеклась по полу, и Геллер, сверкающий как электросварка, прошел в коридор.

Пройдя половину, услышал визг — из дальнего конца коридора. Сверкнув, он уже был напротив двери, из-за которой слышался грохот.

Из других камер долбились:

— Что за шум?! Аки? АКИ! ТЫ ЖИВА?!

В тот же миг, Геллер вбил сверкающие пальцы в дверь — стальная поверхность плавилась как масло. Схватив мягкий металл, он с силой рванул дверь в стороны, перед ним раскрылся проход.

В камере все было вверх дном. В воздухе кружились перья от подушки, из стены хлестала вода. На полу сидела японка и, крича, охаживала куском трубы по чему-то визжащему, накрытому шинелью. С каждой секундой от нее оставалось все меньше.

— Отойди! — рявкнул Геллер, и Аки, вскрикнув, прыгнула к нарам.

Разорвав шинель на мелкие клочки, тварь устремилась к японке, но тут — хлоп! — и ее лапки забились по полу под сапогом Геллера. Поднялся вой, а затем маг сверкнул глазами. Пару секунд спустя от монстра осталась только дымящееся пятно.

Сверху что-то мелькнуло, и маг поднял глаза. На миг там показался сине-зеленый блеск. Затем нечто быстрое юркнуло прочь.

— Выходи, — мотнул головой Геллер. — Быстро!

Похлопав глазами, японка осторожно обошла лужу и, подхватив остатки шинели, направилась на выход.

— Аки! Аки!!! Ответь! Ты жива?! — все кричали за дверями. — Кто-нибудь! Спасите ее!!!

Геллер не слышал — он шел на звук крохотных лапок. Оно было чуть меньше, явно быстрее и тише. Бежало к очередной камере. Там звуки и затихли.

Ударив в стену, Геллер рыкнул:

— Назад! — и схватившись за ручку, просто вырвал дверь из стены.

Он вошел в камеру еще до того, как улеглась пыль. На нарах сидел Илья Марлинский. А на руках у него сидела его кошка. Оба смотрели на Геллера в четыре глаза.

— Можно выходить?.. — спросил он, аккуратно спускаясь с нар. — Или нас еще будут допрашивать?

* * *

Несмотря на поздний час, ШИИР еще долго не умолкал. Из леса доносился то рев, то стрекотня пулеметов. Между деревьями сверкали вспышки, однако к стене больше не подходила ни одна тварь.

Удушающе пахло дымом, и в его клубах под стеной просматривался целый ковер из останков чудов. Их гигаматные кости поблескивали в прыгающих лучах фонарей — между скелетами расхаживали солдаты с рюкзаками. В них они собирали геометрики, что сверкали между обнаженных ребер.

— Говорят, в городе нынче тоже весело, — сказал Шах, вместе со мной стоящий на стене. — По любому волна тварей докатилась и дотуда...

Я кивнул, не в силах отвести взгляда от сотен оскаленных черепов. Черные провалы черепов смотрели на нас с Шахом, как будто хотели съесть.

— Пошли, хоть поедим, — кивнул Шах. — Эти трофеи все равно не наши. Мы проспали все веселье...

Цитадель больше не сверкала, однако эта глыба не стала менее грозной. Облака поднялись чуть выше, а само сооружение, казалось, выросло еще на пару сотен метров. Его вершины все еще было не видать.

— Может, подняться наверх? — предложил Шах. — Интересно, насколько оно высокое?

— Стоит ли? — спросил я, пытаясь разглядеть вершину. — В такую ночь?..

Мы переглянулись, а потом быстро зашагали ко входу. Там нас никто не остановил. Все были слишком заняты ликвидацией последствий Прорыва.

Забравшись в лифт, Шах ткнул последнюю кнопку. Клетка пришла в движение.

— В животе урчит, — сказал он, погладив живот.

— Давай туда и обратно.

Ехали мы где-то минут десять, не меньше. Как только клетка встала, мы вышли в коридор и сразу же шагнули к окну. Снаружи сквозь белую поволоку мелькали огни коммуникаций. Больше ничего не было видно.

— Она еще выше?! — удивился Шах.

Других лифтов поблизости не было, так что мы вышли на лестницу. Опершись о перила, поглядели вверх.

— Да уж… — протянула Метта. — А там еще немало этажей…

Она была права — дрожащий свет люминесцентных ламп уходил вверх, один пролет за другим. И так, пока не сливался в одну неуловимую череду бликов, как в отражении двух зеркал, стоящих одно напротив другого.

Тишина была звенящей.

— Как-то жутко здесь, — поежился Шах. — К черту эту вершину. Пошли уж в столовку…

— Может, отправить Шпильку?.. — предложила Метта. Впрочем, совсем неуверенно. Как будто боялась, сказать “да”.

— Не надо. Еще успеем насладиться видами, — ответил я. Мне тоже совсем не хотелось отпускать кошку туда. В эти пустые бесконечные пролеты.

Выйдя с лестницы, мы огляделись.

— Ты помнишь, где был лифт? — спросил Шах. — Я что-то…

Я поморщился. Еще и заблудиться тут не мешало, все коридоры были одинаковыми — бетон и сталь, и так во все концы. Еще и дверей были десятки, за одной из них мне послышался телефонный звонок.

— Ответим? — в шутку предложил Шах. — Эй, ты куда?

Открыв дверь, я увидел какой-то крохотный пыльный кабинет, а в нем телефон. Звонок не умолкал.

Немного помешкав, взял трубку.

— Слушаю…

— Марлинский! — зазвучал голос Вернера. — Отчего склоняетесь по этим коридорам так поздно?! Приключений ищете?

— Просто хотели осмотреться. Но похоже, это дело напрасное.

На том конце провода послышался смех.

— Это да, эти переходы иной раз даже меня пугают. Мой вам совет — не дергайте тигра за усы, еще успеете здесь потеряться. Помочь вам выбраться?

— Если вам не сложно. Не мешало бы в следующий раз заиметь карту…

— Увы, карты Цитадели не существует. Это физически невозможно. Значит так…

И он замолк.

— Это как то? — удивилась Метта. — Существование карты Цитадели физически невозможно?

Я пожал плечами. Все же Вернер — тот еще чудак.

— Ага! Давайте быстрей, пока не поздно. Прямо по коридору, затем направо, направо, снова прямо, последняя дверь налево. Затем еще раз направо — лифт в конце коридора. Бегите как можно быстрее. И, молю вас…

Мы с Шахом переглянулись.

— Не оглядывайтесь. Бегом!

Затем связь оборвалась.

— Что он сказал?.. — нахмурился Шах, когда я положил трубку.

— Он сказал бежать. Значит, бежим!

Я рванул в коридор. Шах пустился за мной.

— Запомнила направление? — спросил я Метту. Угукнув, она отправила вперед Шпильку. Та устремилась вперед как стрела, мы с Шахом за ней.

В тишине коридоров звучали лишь наши шаги. А еще что-то… стучало, будто метроном. Где-то совсем близко.

Отчего-то мне совсем не хотелось узнавать, что это.

— Какого…. — охнул Шах, порываясь обернуться, но я дернул его за плечо.

— Не оглядывайся! Быстрее!

Мы миновали дверь налево, а там, повернув снова направо, вырвались в коридор — лифт был прямо перед нами. Сзади долбило все быстрее.

Не успели мы добраться до лифта, как по полу прошлась волна дрожи. Мы встали как вкопанные.

— Что это?!

Дрожь не утихала, а стала только сильнее. К ней добавился скрип, как будто стонала сама Цитадель.

— Не-е-е-ет, больше я сюда ни ногой, — хохотнул Шах и ткнул в кнопку лифта. Тот заскрипел и начал подниматься. Медленно.

— Зараза! Как так?! Мы что, единственные, кто поднимался?

Но я об этом не думал. Смотрел в конец коридора. Секунду назад там ярко горел свет, а нынче было темно. И там в темноте словно… сидело что-то.

Шпилька ощетинилась. Затем — щелк! — и очередная лампа погасла, погрузив еще часть коридора во мрак.

Лифт скрипел все ближе, однако…

Щелк! — снова потухла лампа, приблизив стену мрака. Затем лампы начали гаснуть одна за другой.

— Блин, хреново… — протянул Шах. — Я так-то темноты боюсь…

К счастью, лифт был уже здесь. Немного подумав, он раскрыл двери. Мы были там в тот же миг. Тьма тоже — ей оставалось всего одна лампа.

— Жми! — и Шах ткнул в кнопку первого этажа.

Щелк! — и коридор исчез. Одновременно с ним захлопнулись двери. Крякнуло, лифт пополз вниз.

— Выпутались… — и прижавшись к стене, Шах вытер вспотевший лоб. — Слушай, там реально что-то было, или?..

Я пожал плечами. У меня сердце тоже заходилось не по детски. Почему-то тьма в этом коридоре и мне казалась живой.

А еще УЖАСНО любопытной.

* * *

В столовой все было битком, от опаленной одежды половины бойцов еще шел дым.

Там мы и нашли девушек.

— Дурочка, заставила меня так волноваться, — бормотала Камилла, наблюдая как Аки, завернувшись в мою шинель, лопает пирожки. — Мы с Сашей места себе не находили… Скажи, Саш?

А Айвазовская уже смотрела на меня. На ее лице сверкала улыбка. Рядом же сидел какой-то бородатый парень. Они держались за руки. Александра шепнула ему что-то на ухо, и он поднялся.

— Михаил, — и протянул мне руку. — Саша сказала, что вы очень помогли им.

Я пожал его пятерню. Крепкую.

— Они помогли мне не меньше. Очень приятно, Илья.

Следом за ним с пирожком во рту вскочила Аки. Не успел я подойти, как она протянула мне шинель. Вернее, то что от нее осталось.

— Марлин-сан… Вот.

— Оставь себе, — сказал я, осмотрев эту тряпочку. Такую только на половичок. — Может, еще как-нибудь спасет тебе жизнь.

И улыбнувшись, я направился к раздаче, откуда пахло борщом. Там мы пересеклись с Женей. Видок у него тоже был потрепанный.

— А тебя-то за что замели? — спросил я, пока мы втроем двигались вдоль раздачи, собирая все подряд.

— Меня выцепили как “дружка” Берггольц, — сказал Устинов. — Но я и не жалею. Пока по потолку не начала ползать та гадюка, в камере было довольно уютно.

— И накормили от пуза! — хохотнул Шах.

Мы набросали себе на поднос с горкой и присоединились к остальным. Михаила к тому времени отчего-то уже не было. Саша с тоской смотрела в окно, где слышался топот шагохода.

Усевшись мы принялись ужинать. Голодны все были как стая волков. Вокруг нас сновали припозднившийся студенты в униформе ШИИРа, оглядываясь на нашу компанию.

Едва порции уменьшились вполовину, как хлопнула дверь, и в столовую широкой походкой вошла Свиридова. Оглядев помещение пристальным взглядом, она направилась прямо к нам. В ее руках был меч Аки.

Японка с куском хлеба во рту снова подскочила, но я, схватив ее за руку, усадил на место и пододвинул стакан с компотом.

— Сиди-сиди, принцесса! — сказала Свиридова, присев на краешек лавки. — Это тебе впору злиться.

И вернула оружие девушке.

— Молодец, что не стала обнажать эту штуку. Иначе бы случилась беда, — улыбнулась магичка, покосившись на Камиллу. Та спрятала глаза. — Откуда он у тебя, кстати? Это же артефакт Времени, черт его дери!

От неожиданности я едва не подавился.

— Артефакт Времени?! — охнула Метта и пригляделась к мечу, который лежал на коленях у Аки. — Этот меч?!

Тут я вспомнил золотой блеск, который исходил от лезвия меча. А желтый, как известно, цвет Времени.

— Мама подарила, — ответила Аки и пропала в тарелке с борщом.

Меч и вправду был не обычный. Простой и изящный, как и все японские мечи. Темно-желтый ромбовидный камень на навершии мог быть только артефактом Времени.

— Неужели, эта малышка хрономаг? — задумалась Метта.

— Почему нет? — спросил я, поглядев на Аки новым взглядом. — Наша Акихара полна сюрпризов.

— Твой отец заключенный, да? — спросил Шах, и я тоже вспомнив про браслет на ноге старика.

Аки кивнула.

— Йо Самура много лет работает в ШИИРе как специалист по механизации юдов, — пояснила Свиридова. — Однако выходить за пределы ШИИРа ему запрещено. В город его, конечно, отпускают, но редко и под присмотром.

— А что он натворил? — поинтересовался я.

— Попал в плен во время войны на Дальнем Востоке. Ему предложили выбор: либо лесоповал, либо работа в ШИИРе. Он выбрал.

— Сурово, — бросил Шах, покосившись на Аки. — Ты, что тоже военнопленная?

Она покачала головой.

— Мама русская. Папа жил с ней здесь… До тех пор, пока его не схватили, а ее не отправили в ссылку. А там уже и…

— Так хватит мрачных разговоров, — оборвала ее Свиридова. — Главное, что все разрешилось. Свое приписное, деточка, держи при себе. Спи с ним, если понадобится, но теперь ты часть ШИИРа, поняла?

Аки кивнула. Ее лицо немного просветлело.

— Думаю, скоро вам с Йо разрешат второе свидание, — сказала магичка и, закряхтев поднялась. — В более... неформальной обстановке. А вы, Илья Тимофеевич, лучше помогите девочке освоиться, раз она так к вам привязалась.

И все посмотрели на меня. Щечки Аки начали розоветь.

— Только если в следующий раз нас посадят в одну камеру, — хмыкнул я, а затем все разразились смехом. Аки же покраснела до ушей.

Выскаблив тарелки, мы сдали посуду, а потом направилась в общежитие, где нам на троих с Шахом и Женей выделили комнатку — небольшую, но уютную. Окошко с балконом тут было во всю стену, а за ним естественно возвышалась громада Цитадели.

Снова поглядев на нее, мне припомнились те бесконечные коридоры. А еще тень.

— Показалось? — спросила Метта. — У страха глаза велики, и все такое…

Я покачал головой. Всем троим показаться не могло.

— Что это, как думаешь? — спросил я, стоя под горячим душем. — Очередная тварь?

Метта пожала плечами.

— Будь тварь, Вернер бы не всполошился. А он говорил так, будто это само собой разумеется...

Я задумался. Само собой разумеется, что в коридорах института по ночам обитает какая-то гадость?

— Ну-ну… Кстати… — и я замолчал.

— Что? — захлопала глазами Метта.

— Ты не могла бы не смотреть на меня, когда я моюсь?

Метта вздохнула.

— Ой, чего я там не видела?.. — но все же исчезла.

Выбравшись из душа, я поплелся на свое спальное место. После целого дня, полного впечатлений, упасть на кровать оказалось крайне заманчиво. Однако нормально поспать мне так и не удалось.

Цитадель, Таврино, Амерзония и Аки никак не хотели отпускать мои мысли.

* * *

— Аки! Аки… АКИ! — и ее принялись толкать в плечо. — Ты чего забралась в постель в этой рваной хламиде?! Дай сюда!

Открыв глаза, Аки увидела перекошенное личико Милы. Она нависла над ее постелью как коршун.

— Сними! Сними быстро!

Содрав с Аки шинель, она скомкала ее и швырнула в уголок.

— С ума сошла! Спать в этой гадости!

— Но в ней так тепло… — и Аки на голову накинули одеяло. — Простите, Берггольц-сан…

— Спи уже! Ишь, притащила пакость!

Накрывшись с головой, Аки отвернулась к стене.

* * *

Было уже глубоко заполночь, Женя с Шахом видели десятый сон, я, сидя в кровати, все никак не мог оторвать взгляда от окна, вернее, от Цитадели — она занимала все мои мысли. Вернее, наша небольшая пробежка по ее коридорам.

А еще щелчки. Как метроном.

— Надо бы спросить Свиридову…

— Думаешь стоит? — зевнула Метта. — Они тут все какие-то тронутые.

Отсюда “стрела” почему-то казалась еще больше — эта башня занимала почти весь пейзаж, что открывался из окна. Было тихо, и в этой тишине было слышно как скрипит это гигантское сооружение.

Обняв меня за плечи, Метта шепнула:

— Ее точно сделали не люди. Похоже на произведение рук юдов, или…

— Или того, кто забросил их сюда. Думаешь, у нее вообще есть вершина?

Метта пригляделась. Нет, облака еще скрывали все выше сотого этажа.

— Состав, которым покрыто сооружение, мне определить не удается, — сказала она. — Но оно точно отражает внешние воздействия.

— Поветрия?

— И их тоже. Это явно не простой металл. Ставлю на гигамат. Только зачем вообще нужна ТАКАЯ громадная куча гигамата?

Пожав плечами, я отвернулся от окна. Спроси, что полегче.

— Ладно, утро вечера мудренее… Завтра все же ехать в Таврино.

* * *

Откинувшись на подушки, Мила натянула одеяло до подбородка. Слава богу, после всех злоключений она добралась до кровати… Места в их комнатке маловато, однако на первое время сойдет.

Она боялась, что жить придется в главном корпусе, но к счастью обошлось. У нее голова кружилась каждый раз, стоило только взглянуть в его сторону, а представить, что придется жить на одном из этих бесчисленных этажей — нет уж, увольте! Чего-чего, а вот высоту девушка не жаловала.

Там же наверняка такой сквозняк… А как скрипит эта башня, брр! Будто вот-вот рухнет, и прямо им на головы.

— Саш, — сказала Мила. — Уйди с балкона, поздно уже!

Но подруга, стоявшая у поручней, только грустно вздохнула. В руках у нее был букет. Бедняжка все страдала за своего Мишу, которого отослали в ночной рейд.

Ох, Милу до сих пор подташнивало после той “поездочки” на шагоходе. Больше она в такой ни ногой…

Выглянув из-под одеяла, Мила поглядела на кровать напротив. Там спала Аки — и поверх одеяла лежала изорванная шинель Марлинского.

— Дурочка… И чего ты нашла в этом парне?..

Стянув с нее эту гадкую тряпку, Мила снова бросила ее в угол. Плюнувшись к себе, она провалялась без дела еще десять минут, затем тяжело вздохнула и вышла к Саше на балкон. Там было свежо.

— Не можете уснуть, Камилла Петровна? — улыбнулась ей подруга.

— Угу… Денек был тот еще… А завтра первые занятия…

— Ерунда. Вон у Ильи Тимофеевича действительно дел полон рот. Слышали, что он не успел приехать, а унаследовал какое-то поместье?

Мила грустно кивнула. Везунчик…

— Как же его?.. — задумалась Саша. — Тарино… Таврово? Тварино?.. Точно, вроде так!

Мила хихикнула. Что за дурацкое название.

— Я слышала, это Тварино, — говорила Саша, — представляет собой какой-то мрачный дом на отшибе, где живут призраки, а местные деревенские сплошь нелюди!

— Да местечко то еще… — фыркнула Мила. Однако пометочку она себе сделала — никогда в такие места не соваться.

Тут же она обернулась в комнату. Аки по прежнему спала — а сверху была шинель.

Вздохнув, Мила подперла щеку кулачком.

— Боитесь, что Аки завтра намылится за Ильей? — спросила Саша.

Ей и думать об этом не хотелось. Вообще этот Марлинский какой-то задавака. Пусть и смелый.

Они еще немного постояли, и, окончательно устав, Мила взяла подругу под локоть.

— Пошли уж спать. Завтра твой Мишка объявится с букетом, и еще больше прежнего.

Но та, не ответив, продолжала пристально смотреть на улицу.

— Саш?

Она скосила глаза.

— Вы видите того мужчину? — и кивнула куда-то вперед. — Во-о-он того, который стоит рядом с броневиком.

— Какого еще мужчину?.. На дворе уже час ночи!

— Вон-вон того! Да посмотрите же!

Вздохнув, Мила присмотрелась, и действительно напротив общаги стоял высокий человек в длинном плаще. В руках он сжимал чемоданчик.

И чего он забыл та так поздно? Вокруг в такой час ни души.

— Извращенец что ли?.. — поморщилась Мила.

— Присмотритесь… — прошептала Саша. — Ничего вам не кажется в нем странным?

— В нем? Саш, ты чего, дрожишь? Это же просто… Он что в темных очках?! Ночью? Ну точно извращенец! Или… Ой.

И тут Мила поняла, что с ним на самом деле что-то не так. Он стоял прямо под фонарем, а броневик рядом отбрасывал длинную черную тень.

А вот этот мужчина нет.

Вдруг он повернулся и посмотрел прямо на них. Очки сверкнули. Затем откуда-то издалека раздался то ли вой, то ли рев.

— Ой, мама! — и девушки пулей вылетели в комнату.

Взвыл ветер, балконная дверь с грохотом захлопнулась. Подскочив, Мила закрыла ее на замок.

Почему вдруг стало так страшно?.. Ведь он просто посмотрел… Вот блин, и еще этот рев. Вот странное местечко!

— Мила… Саша? — и Аки привстала на своем месте. — Что у вас?..

— Хватит, спать! — всплеснула руками Мила и задернула шторы. — Аки, все хорошо. Мы уже ложимся. Хватит на сегодня приклю…

Ее прервал телефонный звонок. В тишине он прозвучал оглушающе громко.

Все трое буквально окаменели. И кто это может звонить им так поздно?..

— Мила, не надо… — пискнула Саша, но она уже подняла трубку.

В динамике стояла тишина. Ни тебе помех, ни треска, ни гудения — словно телефон вовсе не работал.

Однако она все равно сказала:

— Алло.

— Добрый вечер, милые дамы, — раздался холодный голос на “проводе”. — Прошу прощения за столь поздний звонок. Но я немного заплутал, а час уже поздний…

— Вы кто?..

— Это не важно. Я ищу кое-кого, а вы случайно упомянули… мистера Марлина? Я же не ошибся?

Мила опешила. Как он?..

Она скосила глаза на Сашу. А та, словно осознав, С КЕМ она беседует, попятилась подальше от телефона.

— Не знаю я никого Марлина. Спокойной ночи!

И Мила бросила трубку. Вжавшись в стену, Саша смотрела на нее круглыми от страха глазами.

— Да чего ты трясешься, дурочка? Ошиблись номером, — и Мила попыталась улыбнуться.

Вдруг она увидела в руках у подруги телефонный провод. Аппарат был не подключен.

Глава 19

Утром после завтрака мы направились в Цитадель и до обеда возились с документами о переводе. К счастью, высоко мы не стали забираться — нужные кабинеты не располагалась выше пятидесятого этажа. Шах с Женей отделались малой кровью, а вот мне пришлось побегать: подписать кучу бумажек, пару раз звякнуть в СПАИР и выслушать грозную отповедь от деканата.

Аки тоже страдала со мной на пару — ее проверяли с привлечением специальной группы, включая психолога, невролога и “японолога”.

— Скажите, что вы видите на этой картинке, — и ей показали кляксу.

— Эмм… Собаку?

— Агрессивную?

— Нет. Обычную собаку.

— Хорошо, — и с явным неудовлетворением психолог достал новую кляксу. — А здесь?

— Кошку…

— Злую?

— Нет. Он лижет лапки.

— Чьи?

— Свои.

Доктора принялись совещаться. Аки же, стоявшая перед ними в одном нижнем белье, залилась краской. Шпилька, наблюдавшая за ней из вентиляции, фиксировала каждый жест.

— Мерзавцы… — вздохнула Метта. — Они задают эти вопросы уже по третьему кругу.

И снова девушке показали кляксу. На этот раз в ней отчетливо виднелся силуэт человека с мечом.

— А это что?

На лбу у Аки заблестели капли пота.

— Воин.

— Чей?.. — и доктора блеснули очками.

— Это рыцарь-резервант. А вон то пятно напоминает чуда. Он рубит его в капусту.

Докторша повернула к себе лист. Она долго молчала.

— Хорошо… — и она начала тасовать кляксы по четвертому кругу. — А здесь что?..

Аки держалась мужественно, и в итоге выпорхнула за дверь. Она была вся красная, потная и еле держалась на ногах. Я в это время был в кладовой и крутился перед зеркалом в форме ШИИРа.

— Как-то великовато…

Новая одежда висела мешком, а еще на животе сверкали две аккуратные дырочки. Как будто…

— Кажется, в ней кого-то убили, — сказала Метта, ткнув пальцем в рукав, где краснели капли крови.

Я закатил глаза. Однако форму возвращать не стал — выдававшая мне ее кладовщица была такой грымзой, что идти ей поперек себе дороже. Ушьем, не обломимся.

В это время Аки продолжала ходить по врачам — ей стучали молоточком по коленям, крутили, вертели, слушали и просвечивали. Вокруг нее крутился целый консилиум.

— Они что, у нее хвост с рогами собрались найти?.. — вздохнула Метта.

Наконец эта чересчур строгая медкомиссия подошла к концу. В руках у Аки был новенький студенческий билет.

— Есть! — захлопала в ладоши Метта, прыгая вокруг меня. — Она прошла!

Костюм Аки тоже выдали с чужого плеча, однако на ней он висел куда изящней.

— Красоту одежкой не испортишь, — заметила Метта, приближая взгляд Шпильки к ее попке.

— Так, Метта, не отвлекайся!

Когда солнце уже касалось крыш, нас наконец выпустили. Голова раскалывалась от всех этих бумаг, подписей и вопросов, а ноги от постоянной беготни по этажам гудели как после марафона.

— Марлин-сан, — сказала Аки, пока мы брели прочь от Цитадели. — Вы же на меня не сердитесь?

— За что?.. — спросил я. С момента нашей встречи произошло столько всего, что и не упомнишь.

— За… багажник…

Я хохотнул.

— Ты же спасала свою жизнь? Я бы в таком отчаянном положении сделал то же самое.

Она немного приободрилась.

— А вот Камилла на меня злится.

— Ее сложно не понять. Так…

Мы вышли к столовке. Вчера мы запланировали здесь встречу со Свиридовой. Пока магички не было видно.

— Ну-ка скажи, дорогуша, — сказал я Аки, — у тебя правда есть предрасположенность к магии Времени?

И я кивнул на меч, торчащий из-за ее плеча. Аки довольно кивнула.

— И ты знаешь, что я скажу или сделаю через секунду?

— Нет, — покачала она головой. — Я чувствую, но не знаю.

— …а что ты чувствуешь?

Она пожала плечами.

Хмыкнув, Метта хлопнула меня по плечу. Я же подкинул на ладони монетку. Закрыв ее ладонью, спросил:

— Орел или решка?

Аки задумалась.

— Решка!

Я поднял руку. Там лежал орел.

— Так, Аки, соберись, — и я снова подкинул монетку. — Орел или решка?

— Орел!

Нет, монета выпала решкой. Я хлопнул себя по лбу — она просто угадывает?!

Мы так поигрались еще десять раз, а затем я убрал монетку. Без толку, она просто пытается угадать. Да и то, попала всего раз.

— Иногда чувство Времени подводит меня, Марлин-сан… — и девушка склонила голову. — Зато в бою оно обостряется.

Ну этому мы были свидетелями. В драке с охраной действовала она действительно неплохо. Обнажи она меч, им пришлось бы совсем плохо.

— Значит, надо попробовать сразиться, — сказал я, потерев подбородок. — Но это потом. А пока…

К нам подъезжал знакомы броневик. За рулем снова сидела Свиридова, а сбоку уместился Геллер.

— Марлин-сан, могу я… — сказала Аки. — Поехать с вами?.. Свиридова-сан сказала, чтобы я где-нибудь “потерялась” на пару дней.

Я улыбнулся.

— Только если ты обещаешь не прятаться в багажниках.

— Не буду!

— Заметано. Поехали.

Мы уселись в броневик и Свиридова завела двигатель. Колеса понесли нас на выезд из ШИИРа.

— Что девочка тоже с нами в Таврино? — покосился на Аки Геллер.

— Альберт Борисович взял с меня слово, что пару дней она не будет мелькать в ШИИРе, — сказала Свиридова, выруливая на главную дорогу. — Инцидент с ней еще будут мусолить с неделю, а то и дольше. И ладно бы одна Акихара, но еще и Йо отличился.

— Старик всего лишь пытался встретиться с дочерью, — сказал Геллер.

— Ты поди объясни это им, Герман! Мне пришлось лично переговорить кое с кем, чтобы ей зачли поступление. Они хотели развернуть ее еще у психолога…

Она газанула, и Цитадель начала отдаляться.

* * *

Выбравшись из ШИИРа, мы понеслись по трассе, а там свернули на проселочную дорогу. Скоро броневик затрясся на ухабах.

— Давайте-ка мы сначала завернем к старосте, Аврааму Емельяновичу. Поздороваемся и заберем ключи, — сказала Свиридова. — Надеюсь, он внял моим мольбам…

Дороги тонули в грязи, и если бы мы ехали на обычной легковушке, нам бы пришлось нелегко. Скоро на обочине показался указатель с надписью "Таврино", а за ним и контрольно-пропускной пункт. Вернее, будка со шлагбаумом, которым выступала огромная сучковатая ветка.

В будке дрых бородатый дедок с тлеющей самокруткой в зубах. Сетчатый забор терялся в кустах, но судя по количеству дыр, не стоило сомневаться, что дальше от него одно название.

Юлия Константиновна посигналила, и проснувшийся дед подскочил к машине. За ним следом выскочила проржавевшая собачонка-автомат — вместо задних ног за ней катились два колесика от детского грузовика. При виде Шпильки жестянка принялась гавкать.

— А это хто такие будут? — сощурился сторож на меня, затем на Аки и в конце на Геллера.

— Родственничек Онегина выискался, — бросила Свиридова, ткнув в меня большим пальцем. — Едет инспектировать угодья.

— Чего делать?..

— На орехи вам давать, бездельникам! Открывай, Кузьмич, чего встал?! Хозяева приехали!

Дедок встрепенулся.

— Ишь как! Нашелся таки, подлец!

И, цокая языком, направился поднимать шлагбаум.

— Ты его, Свиридовна, не отпускай! — крикнул он, приподняв сучковатую ветку. — Нужно будет, цепями к стулу привязывайте, шоб не убег! А то ишь, шельма, удумал! Ых!

Мы тронулись. Гавкающий автомат преследовал нас еще метров пятьдесят. Скоро за деревьями показались домики.

— Ах да, совсем забыла... — сказала Свиридова и сунулась в бардачок. — Наденьте-ка вот это.

И протянула мне круглые очки с простыми стеклами.

— Это еще зачем?!

— Как зачем? Для виду. Увидят вас в очках и сразу поймут: из города приехал. Раз в очках, значит, умный и интеллигентный. Такого не жалко и встретить по-человечески.

* * *

Когда тарантайка шиировцев скрылась за деревьями, Кузьмич, кряхтя и ругаясь, побежал в свою сторожку. Там вытащил из-под стола старенький, еще довоенный телефонный аппарат, раскрутил катушку зарядника и, пока связь не вырубило, принялся быстро набирать номер.

— Ах ты, шельма! — выругался он, когда раскрутившаяся катушка чуть не оттяпала ему палец.

Тогда он вставил в нее свой железный коготь на правой руке и продолжил набор. Ответили ему спустя минуту.

— Але, кхе-кхе, але! — закряхтел он в динамик, заткнув пальцем одно ухо. — Але! Аше благородье! Прошу извинить за ранний звонок-с, но туточки опять заявились шиировцы... Говорю, завалились шиировцы, етить их! Да-с, во главе со Свиридовной. Еще с ними какой-то хмурый мужик, узкоглазая девка и белобрысый парень с котом, который якобы родственничек Онегину-с... Что? Нет, не кот, а парень! Парень, говорю, белобрысый родственник покойничку! Ага-ага, именно! Как просили, так и докладываю-с...

* * *

— Онегина нет уже много лет, и все тут давно поистаскалось, — рассказывала Свиридова, пока мы подъезжали к деревне. — Местные наполовину разбежались, а на территорию постоянно заходят монстры из Резервации. К тому же до “сокровищ” Онегина охочи и мародеры со сталкерами…

— Не боитесь поселиться в таком месте, Илья? — ухмыльнулся Геллер.

Я был вынужден его расстроить.

— Нет. Если будет крыша над головой, еда и хорошая компания, то мне и море по колено. Так, Аки?

— Угу, — кивнула японка, однако выглядела она взволнованно.

Мы проезжали по мосту, и он так нещадно скрипел, что вот-вот, и броневик рисковал рухнуть в воду. Судя по толстенным опорам, когда-то сооружение делали на совесть. Правда, лет сто назад. Время и влага его не пощадили.

Мы заехали в деревеньку, а вокруг было сплошное запустение. Окна половины домов были забиты досками, все заросло бурьяном, а от грязищи спасение разве что на крышах. Местные были в основном старухи, бабы да ребятня, и что характерно почти все нелюди — фоксы, ушастики, хладнокровки, топтуны, хрюксы и прочие зверята.

— Черточка к портрету Онегина, — заметила Метта.

Разбрызгивая лужи, броневик подъехал к большой избе и остановился. Местные выглядывали из всех окон соседних домов.

— Чего это они? — спросила Метта, появляясь рядом с машиной.

— Наверное, сюда редко приезжают городские. Места тут глухие.

Мы вместе со Свиридовой и Аки направились в дом, на котором висела выцветшая табличка "Администрация". Скрипнула дверь, и на крыльце показалась дородная баба в платке.

— Оксана, добрый день! Емельяныч дома? — спросила Свиридова.

Женщина же, низко поклонившись, проводила нас в кабинет. Вернее, в полутемную комнатушку, заваленную бумагами. Половину помещения занимал широкий стол, другую — восседающий за ним мужик с черной бородой, в которой серебрилась седина. Как ни странно, он был человеком.

— Добрый день, Емельяныч! Нам бы ключ от усадьбы, — сказала Свиридова и кивнула на меня. — Вот родственничек онегинский нашелся. Хочет посетить владения.

Увидев на меня, мужик глянул на свою жену каким-то диким взглядом. Женщина за нашей спиной охнула, всплеснула руками и исчезла. Хлопнула дверь.

— Вот и новости подоспели! — заметила Метта.

Вернулась женщина и поставила на стол пузатый самовар. Староста же выставил стаканы и открыл краник. Зажурчало.

— Емельяныч… Ключик…

Но тот заполнив стакан до краев, немедленно махнул его до дна. Вытерев губы выпалил:

— Нету! Вот шо хошь со мной делай, Свиридовна, а нету!

— Как так?!

— А вот так!

И хлоп! — прикончил еще один стакан. Пару секунд Свиридова смотрела на него как медведь на пойманного на своей полянке грибника. Улыбаясь, староста пододвинул и нам пару стаканов.

— Так... — и магичка уперла руки в бока. — Мало того, что пьешь на рабочем месте, так еще и ключи от вверенного тебе дома так и не дОбыл?

— Дорогим гостям грех не плеснуть… — серьезно проговорил староста, подливая еще. — А ключей у нас сроду не водилось. Вернее, с тех пор как барина Амерзония сожрала, чтоб ей пусто было!

— Но...

— Отведай сначала, Свиридовна, — и он стукнул пальцем по полному стакану. — В ногах правды нет.

— Я на работе.

— Отведай. Потом говорить будем.

Свиридова вздохнула. Заскрипел стул, и она уселась напротив. Стакан сам прыгнул к ней в пальцы. Магичка понюхала мутную водичку, а затем отпила немного. Ее зверски перекосило, а староста тут же подставил ей баночку с соленьями.

— Я ж тебе еще в прошлом месяце сказала, богом молила! — заговорила она, откусив огурец. — Достать этот клятый ключ от усадьбы!

Тот отмахнулся широким жестом.

— Нетушки! Вы сами с теми жуткими женщинами разговаривайте, а я умываю руки! Сил моих больше нет!

— Чего?! Устал?

— Была бы ты тут за главную — тоже выдохлась бы! Барин был — как сыр в масле катались, а нынче все по миру пошло. При барине и порядок, и усовершенствования всякие, газету даже печатали. Монстров из Резервации мы гоняли, а не они нас. Приток капиталу был, а не убыток. А сейчас?!

И он обвел рукой помещение.

— Ни людей, ни средств, даже Убежище починить — и то не на что! Одна разруха, да усадьба проклятущая на моей шее, чтоб ее! Ладно бы в ней от Поветрий спасаться, да вот хрен! Наше-то убежище давно на ладан дышит, и что мы будем делать, если и оно прикажет долго жить? Хорошо, в свое время догадались подвалы поглубже вырыть, а иначе как? Эх, мало нам, так еще Горбатовы тут повадились, черт бы их...

Охнув, Емельяныч прикрыл рот ладонью.

— Ага-а-а, — сверкнула очками Свиридова. — Все же пускаешь этих чертей?!

— А как же не пускать?! Они же грозятся Убежище разнести к чертовой матери! Свиридовна, пойми! У меня жена да детей полная изба! Кто ж о них подумает?

Скрипнула половица, и из соседней комнаты показался десяток детских носиков. Под лавкой басисто мяукнул кот-автомат. За окнами тоже собиралась публика.

— Да уж... — сказала Метта. — А тут у них страсти...

Махнув рукой, староста налил Свиридовой еще стакан, но тут в схватку вступил я. Пришлось взять себе стул и, опустившись, тоже махнуть свой стакан.

— Ох ты, гадость-то какая... — поморщилась Метта.

В башку тут же ударило, но моя спутница быстро ликвидировала интоксикацию — я не дернул даже щекой. А вот Емельяныч сразу изменился в лице.

— Так что там насчет ключей?.. — начал я, кашлянув.

Староста тут же привстал и поклонился:

— Прошу прощения, господин, но ключей от поместья достать никак невозможно. Вот барин был и ключи были, а как нету барина, так и ключи с ним… О! Дырявая моя голова!

И хлопнув себя по лбу, он бросился под стол.

— Есть, есть у меня кое-что! Совсем забыл!

На стол тут же упала бумажка. Мы втроем склонились — это был рисунок ключа.

— Мне барин, прежде чем сгинуть, как-то принес эту бумагу. Сказал: Емельяныч, храни как зеницу ока! Отдашь только хозяину, а вы и есть он!

Староста расплылася в улыбке и принялся наливать нам по третьему кругу.

Критически осмотрев рисунок, я убрал его в карман. Пригодится.

— Постойте… Вы же сказали, в усадьбе кто-то живет? Это люди Горбатовых?

Емельяныч затряс головой.

— Нет, слава богу. Но не пройдет и недели, чтобы они снова не предприняли попытку к ней подступиться! Я уж и сторожам наказ даю, и письма пишу, куда следует, даже вон, — он ткнул пальцем в кипу бумаг, — даже самому Амператору кляузу сочинял, да и бросил. Все ж без толку!

— Так что там в усадьбе такое?!

Свиридова вздохнула и встала.

— Поедем, сами поглядите, — сказала она и направилась к выходу. — Другого пути все равно нет... А ты!

И она повернулась к старосте.

— Мы еще с тобой поболтаем. Молись, чтобы сударь Марлинский эту ночь провел в усадьбе! А эту гадость…

Она подхватила самовар.

— …мы реквизируем!

И с этими словами Свиридова направилась на выход. Староста махнул на нее широкой рукой. Я тоже хотел пойти за ней, но Емельяныч заступил мне дорогу.

— Вы уж не серчайте, батюшка. Мы тут люди маленькие, совсем простые. У меня детей полон дом, сами видите. А ну!

Детишки с котом-автоматом тут же испарились. Я же заметил на стене фотографию, где запечатлели двоих — самого старосту в молодые годы и еще одного кудрявого мужчину аристократической внешности. Оба улыбались во весь рот.

— Онегин? — присмотрелась Метта.

Да, похоже. Много же воды утекло с тех пор.

— Я здесь именно ради этого, — сказал я. — Взять Таврино в свои руки.

Затем направился вон, но староста остановил меня на пороге.

— Вы? — и с сомнением заглянул мне в глаза. — Шутить изволите? Вы жеш такой молоденький? А барон Горбатов за свою долгую жизнь не одну собаку закопал! Вы никому не говорите, но слухи ходят, что и барина нашего он в Резервации пристукнул, чтобы усадьбу к рукам прибрать...

— С вашими Горбатым мы сладим, — кивнул я. — Сейчас сгоняем в усадьбу, а завтра официально все оформим. И начнем работать. Ждите.

Я снова попытался выйти, но староста опять заговорил:.

— Но как работать-то? Усадьба-то... Проклятая.

Обернувшись, я приподнял бровь — шутит он что ли? Но лицо старосты было зверски серьезным.

— Илья Тимофеевич, вы скоро?! — раздался крик снаружи.

— Лучше уезжайте отсюда, Илия Тимофеич! — махнул староста рукой и направился к столу. Тяжело опустившись на стул, он продолжил: — Мы тут окромя самих себя никому не нужны. Горбатовы усадьбу хотят, чтобы выковырять барские секретики, а на деревню им плевать. Они тут только растаскивают все подряд, да народ пугают, чтобы подкопаться под стены, но все это пустое, ибо в усадьбе давно живут одни призраки. Они и есть последние защитники барского наследства!

Мы с Меттой переглянулись. Интересные у них тут дела…

Попрощавшись, мы направились вон из избы.

— Он, походу, того... — и Метта покрутила пальцем у виска. — Какие еще призраки?!

Я пожал плечами.

— Аки, ты веришь в призраков?

Как ни странно, но она кивнула.

— В ёкаев, — ответила девушка с ноткой потустороннего в голосе. — Они заводятся в доме, если там долго не убираться. В них я верю…

И она покраснела. Метта же прыснула со смеху.

— Значит, едем смотреть на наших ёкаев, — сказал я, и Аки тут же встала как столб. — Надеюсь, ты знаешь, как их отпугнуть?

— Я… Призраков?!

Видок у нее был такой, будто этот самый ёкай сейчас выпрыгнет из-за угла.

Тем временем, у крыльца столпилась неплохая по местным меркам толпа — человек пятьдесят, не меньше. Поздоровавшись, я направился к машине. Свиридова с Геллером о чем-то болтали с каким-то поджарым стариком в темных очках.

Увидев меня, он улыбнулся и поклонился до самой земли.

— Метта, а ты умеешь бороться с призраками? — спросил я, посматривая на местных. Все пялились на меня во все глаза.

— И вы туда же? Какие еще призраки?! — воскликнула Метта, проходя деревенских насквозь. — Призраков не существует!

— Может быть. Однако тем больше причин попасть в усадьбу.

— Да? И каких же?

— Всегда хотел поглядеть на то, чего не существует. К тому же, если мы сладим с "призраками" и поселимся в том домишке, местные присмотрятся к нам повнимательнее...

— Или же ночью придут с факелами.

— Накаркаешь!

Вдруг дорогу ко мне подошел некто высокий и широкоплечий. Я поднял глаза и увидел своего одногодку. С виду вылитый староста в молодые годы.

— Прошу простить, господин, — пробасил он. — Вы же говорили с отцом? Со старостой в смысле, да? Вы и вправду новый хозяин Таврино?

В глазах сквозило упрямство, злоба и еще… надежда?

— Угу, — кивнул я и оглянулся.

Староста вышел из дома и, щуря глаза, поглядывал на собравшийся народ.

— Батя уже совсем изнемог от этих забот, — проговорил парень. — Будь он помоложе, да и будь жив старый хозяин, мы бы этих Горбатовых в бараний рог свернули! А сейчас…

— Что сейчас? Боитесь? — улыбнулся я. — Правильно делаете. Не лезьте на рожон. Недолго осталось.

И обойдя парнишку, мы направились к броневику.

* * *

Проводив машину, местные еще долго обсуждали увиденное.

— Ишь какой молодой барин прискакал! А очки-то у него так и сверкают!

— Все городские в очках, а все оттого что воздухом поганым дышат.

— А кошак-то у него видели?! Так бы и затискала!

— Девчонка с ним какая-то странная… Неужто японка?

— И этот седой шкет собрался с Горбатовыми за усадьбу бодаться?! Старая песня! С ними даже ШИИР ничего поделать не может!

— Это да... Жалко парнишку. Такой молоденький, а родственник нашему покойничку Александру Владимировичу, мир его праху.

— Не похож!

— Тот был как медведь, а этот щупленький, да и волосики совсем беленькие. Интересно, отчего ж он поседел как лунь?

— Наверное от воздуха городского!

— Неудивительно. В больших городах, говорят, все тощие да седые ходят!

— Отъесться и почернеет, если не сбежит раньше!

И рассмеявшись, деревенские стали расходиться по своим делам. Перед домом старосты остался его сын Кирилл, но и он скоро ушел. Последним двор покинул старый охотник в сварочных очках, которые он всегда носил средь бела дня. Звали его Ермак.

Задумчиво накручивая длинный ус, он направился в дом к старосте.

Глава 20

— Тут только и разговоров, что про этих Горбатовых, — сказала Метта. — Местных, похоже, напугали до чертиков…

Я только кивнул. Не удивлюсь, что и разговоры про призраков распускают именно они.

Впереди показался перекресток, а на нем и заточенная жердь, вбитая в землю. На конце белел огромный череп, и, судя по клыкам и вытянутой форме, не человеческий.

Чуть поодаль прибили табличку: “Убирайтесь!”

— Нравится? — ухмыльнулась Свиридова, притормозив у таблички. — Эти штуки тут каждые пятьдесят метров. Во-о-он в той стороне еще по деревьям кости развешаны!

— Кости?.. — пискнула Аки. Она сидела бледная как мел.

— И кто это озорничает? — спросил я. — Горбатовы?

Свиридова пожала плечами.

— Ёкаи?.. — спросила переструсившая Аки.

— Люди, Акихара Йоевна, — вздохнула Юлия Константиновна. — Люди.

Мы проехали еще пару перекрестков, и на каждом нас встретили еще таблички с надписями “Поворачивай!”, “Бегите, глупцы!” и “Поворот не туда!” Все были намалеваны чем-то красным. Рядом кто-то нарисовал зубастый череп.

— Интригует? — спросил я Метту, а та лишь широко улыбнулась. Аки при этом бледнела все больше.

Вскоре впереди замаячил ржавый забор с воротами, а за ними и огромный двухэтажный дом, увитый плющом. Растительность почти сожрала забор с садом, так что было проблематично оценить размеры строения, но судя по всему, усадьба была немаленькой. Над крышей даже башенка возвышалась.

— Ух ты! Ух ты! — прижалась к стеклу Метта вместе со Шпилькой. — Всегда хотела жить с башне. Все, берем, Илья Тимофеевич! Оформляйте наследство!

Мы остановились прямо перед воротами. Окна дома были плотно занавешены шторами.

— Охраны тоже нет? — спросил я, вылезая следом за Свиридовой.

— Увы, все разбежались, да и платить им нечем, — ответила Юлия Константиновна. — Мы пытались приставить сюда кое-кого, но они не выдержали тут даже одной ночи. Местные же и на километр не приближается к этому дому.

— Они все поголовно верят в призраков? — спросил я, поглядев на Аки. А та была настолько белой, что хоть фонариком просвечивай.

— Я думаю, они больше боятся Горбатова, — сказала Свиридова. — Он считает недоразумением, что усадьба все еще не в его владении. Ну и "призраки", — и она показала пальцами кавычки, — куда ж без них? А вы верите в призраков, Илья Тимофеевич?

— Нет.

— И правильно делаете. Это просто байки для простаков, старых бабок и детей.

Аки залилась краской. Вдруг шторы в доме слегка колыхнулись.

— Ага, кто-то дома! — улыбнулась Свиридова и, подойдя к пульту у ворот, нажала кнопку “вызов”.

Через полминуты ожидания, на пульте зажглась красная лампочка. После противного звука “бзззз” нам ответили женским голосом:

— Уходите.

И связь вырубило.

— Отличное начало! — хмыкнула Метта.

Свиридова вздохнула.

— Вот так каждый раз... — и нажала кнопку еще раз. — Добрый день, это Юлия Свиридова. Мы приехали, чтобы осмотреть поместье, у которого нашелся...

— Поместье принадлежит Александру Онегину, — ответили в динамик. — Точка. Я уже устала повторять это людям Горбатовых. Вот и вы уходите, Юлия, имейте совесть.

Связь снова отрубило. Скрипнула дверь, и из броневика выбрался Геллер.

— Пустая трата времени.

— Нет уж! — воскликнула Свиридова и ткнула кнопку. — С пустыми руками мы отсюда не уедем! Послушайте, госпожа Сен…

Но ей на этот раз даже не ответили.

— Не удивительно, что слуга не торопится открывать, — проговорил я, присматриваясь к окнам сквозь прутья забора. — Таврино — просто осажденная крепость.

— Раз так, значит им есть, что охранять, — сказала моя подруга, сидя на заборе. — Явно внутри не одни пыльные диваны и своры тараканов. Проверим?

Я подумал с минуту.

— Да, возьми Шпильку и попробуй посмотреть, что да как. Очень не хочется уезжать отсюда из-за какой-то запуганной служанки. Только осторожно, не спугните никого. Туда и обратно.

— Есть! Оле-оп!

И перевалившись через стену, Метта пропала. Шпилька тоже пропала в кустах. Свиридова же не отступала и пыталась втолковать затворнице:

— ...Александр Владимирович мертв, и вы это знаете! Немедленно откройте ворота последнему представителю рода! К тому же, официально поместье выставлено на торги!

Я подошел к ней и мягко отстранил:

— Постойте, можно мне? Раз она моя будущая подданная, мне нужно найти с ней общий язык.

— Хорошо, валяйте, — кивнула Свиридова, и я подошел к пульту.

Можно было бы пойти и более примитивным путем, однако сначала попробуем дипломатичный подход.

— Добрый день, госпожа Сен, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Я Илья Тимофеевич Марлинский, и мне обещали помочь с приобретением этой усадьбы. Я дальний родственник Онегина, и…

— Владеть этим поместьем может только Александр Онегин, а не какой-то там родственник! — фыркнули из динамика. Как ни странно, но говорили совсем другим голосом.

Ага, значит, их там двое… Хорошо, попробуем разговорить их.

— Онегин пропал без вести, как мне сказали. И признан мертвым.

— Значит, вам тем более здесь делать нечего. Никто кроме Александра Владимировича не сможет справиться с Таврино. Ни вы, ни те негодяи, которые трутся в округе и пытаются нас ограбить!

Кажется, это уже был третий голос.

— Там что, живет целое семейство? — спросил я Свиридову, но та пожала плечами:

— Я уже ни в чем не уверена. За последние годы я приезжала много раз и общалась, то с одной, то с другой. Хотела помочь с продуктами или еще с чем-нибудь, но все без толку. Им ничего не нужно, и они никогда не выходят…

Она задумалась.

— Может быть, они и в самом деле "призраки"?

— Внутри вы тоже не были? — уточнил я.

— Даже при жизни Онегина я не заходила дальше гостиной.

— Илья Тимофеевич, я в доме! — доложила Метта. — Шпилька залезла через приоткрытую форточку, двигаюсь по коридору. Слышу голоса, но пока никого. Обстановка тут интересная. Пусть и запущенная...

— Что там?

— Автоматы… Много авто… Ой!

— Что такое?! Дай картинку

— Сейчас… Блин!

И она замолчала.

— Метта! — сказал я, вглядываясь в окна. Они как были так и оставались накрепко занавешены.

Вдруг перед моими глазами появилось изображение. Оно было темное и дрожащее — помехи были просто дикие. Увы, я не смог разглядеть ничего, кроме полутемных коридоров. А еще чьих-то ног, их были десятки.

— Иду дальше... Блин, а пауков и паутины здесь просто масса!

— Продолжай искать. Нужно узнать, что там за публика.

Ткнув в кнопку, я снова заговорил в динамик.

— Мы справимся с Горбатовыми. Завтра я стану полноправным владельцем Таврино. Никто из этих негодяев и на километр не посмеет подойти к моим владениям. Слово дворянина.

— Вы же сказали, что вы не местный? — пискнули еще одним женским голосом.

Уже четверо и, что интересно, все женщины…

— Это так. Однако Онегин тоже когда-то приехал издалека.

— Неважно! — заговорили в несколько голосов. — Вы не знаете о чем говорите. Если переступите дорогу барону Горбатову, вы исчезнете!

— Как исчез наш хозяин!

— Уходите, если вы умный и честный человек! — и связь снова пропала.

— Для меня назад дороги нет, — твердо проговорил я в микрофон. — Все мосты я сжег. Как и ваш Онегин когда-то...

В ответ было молчание, однако лампочка продолжала гореть. Кажется, они держали кнопку нажатой. И думали. Что ж, это маленькая, но победа.

Свиридова подошла поближе. Ее очки съехали на нос, но она этого даже не заметила. Похоже, я смог ее удивить.

Вдруг в динамике появился новый голос:

— Хмм... Вы в самом деле чем-то напоминаете Александра Владимировича... Как удивительно! — и прежде чем я успел ответить, ворота еле слышно скрипнули. — Заходите, но знайте — Таврино чужих не любит. Ошибок оно тоже не прощает!

Не успел я удивиться, как ворота со скрипом раскрылись. Поднялся ветер, зашелестели поднявшиеся в воздух листья.

— Открыли таки! — воскликнула Свиридова. — Черти что!

Геллер же, не выпуская трубки изо рта, ухмыльнулся.

— Метта, как обстановка? — спросил я. — Метта?..

Увы, мне никто не ответил.

Так... Это уже становится интересным. Нет, узы с Меттой не пропали — я по-прежнему ощущал ее в себе, но вот что-то сильно ослабило ее.

Еще один Призрак?

— Она... или они, всегда такие упертые? — спросил я Свиридову, прежде чем направиться к дому.

— Без понятия. Набрались от Онегина манер, вот и рисуются. Но в верности им не откажешь... Все же столько лет не пускать никого на порог. Заслужите их доверие, Илья. Тогда вы точно победите Таврино.

Кивнув Аки, я взял ее за руку, а затем направился к крыльцу. И тут снова послышался голос из динамика:

— Нет, Илья Тимофеевич. Проходите одни. Ваши спутницы пусть подождут снаружи.

Аки еле заметно выдохнула.

— Черти! — фыркнула Свиридова и вернулась к броневику. — Не задерживайтесь, уже темнеет, как никак.

Аки, казалось, готова была все же пойти за мной, но все же она попятилась. На ее лице застыло смятение.

— Я скоро! — и я быстрым шагом пошел к дому. — Метта, что с тобой? Метта!

Хмурое здание нависало надо мной как скала, меня не покидало ощущение, будто за мной следят из каждого окошка.

Вдруг снова скрипнули ворота. Я бросил взгляд через плечо — конечно, же они закрылись.

— Что, теперь мы вдвоем? — раздался голос из моего кармана. — Твоя кошечка нашла себе нового хозяина?

— Рух, мне сейчас не до шуток, — вздохнул я. — Да и вообще, мы с тобой в одной лодке. Как твои дела?

— Уже лучше. Могу даже раздуть небольшой сквознячок.

Я еще раз попытался вызвать мою невидимую спутницу, но она как воды в рот набрала. Очень странно...

Входная дверь в особняк тоже открылась сама, передо мной распростерся холл с длинной расходящейся надвое лестницей и портретом в центре. Сначала мне показалось, что меня встречает группа людей, но нет…

— Ух ты, какие красавицы! — хихикнула Рух.

Человекоподобных автоматов было не меньше десятка. Все застыли на ступенях в изысканных реверансах, у всех были женские формы. Их лица были пусты, и на каждом было написано “Прочь!”, “Убирайся!”, “Твоей любимой здесь нет”, “Еще шаг, и смерть”. Парочка автоматов носила старинную одежду, а у одной лицо было расцарапано ногтями.

Обстановка была весьма запущенная: замершие фигуры связывали пучки паутины, в воздухе было не продохнуть от пыли, каждый шаг отдавался эхом. Огромные шторы закрывали окна, погружая усадьбу в тоскливый похоронный облик. В доме, казалось, никого не было уже лет сто.

— Жутковато как-то… — и хранительница появилась на лестнице перед портретом

Она была такой же худенькой и полупрозрачной, но на ней хотя бы появилось маленькое черное платье. Волосы были заплетены в черную косу до бедер.

— А тебе идет, — заметил я.

— Спасибо, — отозвалась немного смущенная Рух, а затем подошла к портрету. — А он симпатичный…

Это был тот самый кудрявый мужчина, которого я видел на фотографии у старосты. Сложив руки на груди, он с загадочном видом смотрел прямо на нас. Главным на портрете были глаза — яркого изумрудного оттенка.

Проведя пальцами по пыльной раме, Рух дунула. Поднявшаяся пыль окутала ее с головой.

— Апчхи! Ой... А тут не помешает небольшая уборочка…

— Вот тебе будет, чем заняться, — хмыкнул я.

Ее лицо вытянулось.

— Рух создана не для уборки!

Улыбнувшись, я еще раз огляделся. Так, ладно, раз хозяева не спешат нас встречать, их придется искать самим.

Одна за другой двери на первом этаже оказывались заперты. Рух же задумчиво разглядывала автоматы. У дамы, застывшей в реверансе, она остановилась.

— И именно это прятал Онегин?.. — и ткнула пальцем один из них.

Он зашатался и шлепнулся прямо на пыльные ступени. Грохот прозвучал на весь холл, и фигура, подскакивая, покатилась вниз. Еще один удар, и в холле послышался только звон разлетающихся шестеренок.

Рух стояла, вжав голову в плечи. Затем неловко улыбнулась.

— Прости.

Но я смотрел не на нее, а на верх лестницы. Там стояла она. Женщина в белом. И на ее руках лежала Шпилька с потухшими глазами.

Я сжал зубы. Попалась, дурочка.

Женщина еще пару секунд молча смотрела на меня из-под длинной челки, а потом молча повернулась и, поглаживая кошку, пропала в коридоре. Двигалась она совершенно бесшумно. Сквозь ее тело виднелась стена.

— Что там?.. — спросила Рух, проследив за моим взглядом.

— Женщина. Не видела?

— Что? Где?!

Я покачал головой. Нет, в призраков я не верю.

— Там была женщина. И у нее моя кошка. Идем, нужно найти вход в…

Но не успел я закончить, как что-то громко щелкнуло, а затем массивные двустворчатые двери на втором этаже сами собой растворились. Скрип прозвучал на все помещение.

— Кажется, нас приглашают… — улыбнулась Рух. — Пойдем?..

Мы осторожно поднялись по лестнице и вышли в коридор. Он также был весь заставлен автоматами, замершими в “бытовых” позах. Все от пола до потолка было затянуто паутиной. И ни таинственной женщины, ни Шпильки с Меттой.

Стоило мне тронуть ниточку пальцем, как по всему коридору прошла волна вибрации. По ниточкам забегали черные паучки.

— Ох, батюшки! — задрожала Рух. — Ненавижу таких тварей! Фу!

Она щелбаном откинула одного из паучков, и вдруг спереди колыхнулось платье. Снова женщина в белом — она стояла в дальнем конце коридоре, и смотрела на нас. Шпильки у нее не было.

— Эй! — крикнул я. — Добрый день, вы тут одни? Мы можем поговорить?

Но та снова скользнула прочь — в дверь, которая так же бесшумно закрылась за ней.

— Понятно… Чудачка, — вздохнула Рух.

Согнувшись в три погибели, мы направились вперед. Паучки у нас над головами пришли в движение.

— Мама... Лучше бы я осталась в юде...

— Ага, и поехала бы в ШИИР на вивисекцию.

Наконец, преодолев "опасный" участок, мы вошли в гостиную. Тут паутины было не меньше, однако в камине трещали горящие поленья. Вдоль стен тянулись книжные полки, а на незанятых стенах висело оружие и охотничьи трофеи.

У камина спинками к нам стояли два кресла. И с одного из них свисало белое платье.

— Еще раз добрый день, — сказал я, обходя кресло. — Нам не хотелось вас пугать, но…

— Черт! — охнула Рух, вместе со увидев хозяйку вблизи.

В кресле сидел старый покрытой паутиной скелет. Белое платье давно истлело, превратившись в дырявую тряпку.

В ту же секунду дверь за нашими спинами захлопнулась. Прозвучал зловещий смех:

— Так-так-так… Кто же попался в сети старушки Вен?!

Пламя в камине вспыхнуло, и в его рваном свете из всех углов к нам поползли пауки. Сотни пауков.

— Ох, мамочки! — задрожала Рух при виде паучьего семейства. — Какая гадость!

Едва мы отступили в центр гостиной, как кресло со скелетом, заскрипев, поехало к нам. Ожившая черепушка мерзко защелкала челюстью:

— Дайте бабушка поглядит на вас поближе, деточки!

Крича во все горло, Рух со всех ног бросилась к дверям. С грохотом они раскрылись у нее перед носом — и порог переступили трое мрачных фигур. Подняв руки, они со стонами направились к девушке.

Перепугавшаяся хранительница рванула в другую сторону, но и там ее ждала засада — паутина соткалась буквально из воздуха. Вжик! — и ее, опутанную по рукам и ногам, подбросило под потолок. Девушка забилась, но все тщетно: ее начало сворачивать в кокон.

— Не дергайся!

Вытащив октаэдр, я поднял его над головой. Зал озарила вспышка, и кокон рухнул на пол пустым.

Артефакт закричал:

— Илья, Бежим!

— Еще чего захотела?!

И я рванул к камину, над которым висел меч в ножнах. По пути пришлось пнуть кресло с жутко хохочущим скелетом, и он, заверещав, рассыпался на составляющие.

— Грубиян! Где хозяин?! Позовите хозяина Таврино!

Обнаженный меч блеснул в моей руке.

— Давай его сюда, поболтаем! — сказал я, пробудив Источник. Левая рука начала обрастать коркой льда.

В гостиную же набился уже десяток уродов. Они расступились, открывая дорогу еще одному монстру — он напоминал ходячую бочку, обмотанную драной простыней. Там что-то зашумело, будто в старом генераторе, и под тканью вспыхнули два ярких глаза. Сделав пару тяжелых шагов, чудище издало душераздирающий вой.

Из-под простыни показался железный палец. Указывал он на меня.

— Вот он!

Едва монстры начали сходиться, как глазастое чудище ненароком наступило на свою простыню. Вжик! — и тряпка упала на пол. Под ней нелепо дрыгался какой-то безрукий металлический болван с двумя лампами вместо глаз. В груди у него трещал динамик.

Монстры замешкались.

Тут в дело вступил я, и парой пинков раскидал тех, что были ближе. На меня тут же накинулись остальные, но тут же получили в лоб моей ледяной перчаткой. Твари полетели на пол, а я узнал в них тех же самых безликих автоматов. Ужасно ржавых, едва дергающихся и… черт, даже жалких.

С потолка начали сыпаться пауки, а с ними и их паучьи сети. Отпрянув, я едва не попался, а тут еще трое монстров кинулись на меня. Меч зазвенел по их железным бокам — отмахиваясь, я пятился и вдруг…

Хрясь! — и под моим каблуком погибли несколько паучков.

— Что ты делаешь? Смотри, куда ступаешь, слоняра! — раздался визг. — Осторожно! Уйди с этого места!

Паучки с визгом бросились в разные стороны. А тут еще два монстра кинулись на меня. Заполыхала схватка, а под моими сапогами погибли еще несколько мельтешащих вредителей.

— Остановитесь!!! Хватит! Мы сдаемся! СТОП!

И все монстры разом остановились, словно в игре "Море волнуется раз". Я тоже — под моими сапогами дергались еще живые пауки.

В углу стояла она, призрак дамы в белом, и нет, она не была трухлявым трупом. Бледная, тощая как скелет. Лоб и плечи закрывали черные спутанные волосы.

А еще она и вправду была полупрозрачная. Как и Рух, впрочем.

— Где моя кошка? — спросил я, смотря призраку прямо в глаза. — Не очень-то вежливо ТАК встречать гостей.

— Ты не гость, — нахмурилась женщина. — Ты воришка! А воришек мы…

Но тут ее прервал новый голос:

— Хватит, Вен! Что за балаган?

Женщина в белом недовольно уперла кулаки в бедра:

— А чего они расхаживают по усадьбе, как у себя дома, и рвут мою паутинку?! Да и вообще, приказ был пугать всех в радиусе километра! Вот я и пугаю! А этот дерется…

И фыркнув, она растворилась прямо в воздухе. Орава пауков тоже поползла в свои норки. Даже те, которых я покалечил, медленно шевеля лапками отправились восвояси.

Им на смену пришли голоса:

— Так, я отошла ненадолго, а вы его пустили? Кто посмел?!

— Это все Ги, я невиноватая!

— ГИ?!

— Да, я открыла дверь! И что вы мне сделаете?!

Не выдержав, я крикнул в пустоту:

— Хватит уже играть в игрушки! Если пригласили гостя в дом, то ведите себя как гостеприимные хозяйки!

— Гостей здесь давно не бывает, — ответили мне голосом “старушки” Вен. — Только наглые воры да мошенники. Почему ты не испугался, смертный?!

— Потому что призраков не существует. Вы же хранители, да?

Голоса ненадолго затихли.

— Идемте, девочки. Вен, убери сети.

Вдруг вся паутина в комнате втянулась в стены. Зомби-автоматы, скрипя суставами, тоже убрались из гостиной. Двери за ними закрылись.

Где-то минуту стояла тишина, а затем…

— Прием, прием, Илья! Слышишь меня?!

Это был голос Метты!

— Ты где?! — обрадовался я. — Что случилось? Где Шпилька?

— Нас накрыло мощным энергетическим фоном и Шпильку вырубило. Боюсь, она у них…

— Зараза!

— Илья, прости, но мне пришлось экстренно перезагружаться. Иначе снова начались бы неполадки, как в автомобиле Свиридовой.

— Ничего, — сказал я, услышав топот за дверью. — Главное найти Шпильку, а там…

Двери открылись, и к нам вышел очередной женственный автомат в длинной юбке и туфлях на высоком каблуке. Пустое лицо было абсолютно чисто, а под белоснежной рубашкой, украшенной галстуком-бабочкой, светился голубой огонек геометрика. У этой автоматессы было четыре руки, в них она держала Шпильку.

Промаршировав по ковру, она опустилось на корточки и положила передо мной кошку. В ее руках блеснули два моих геометрика — полностью обесточенных.

— Просим прощения, — сказала дама-автомат. — Но охранная система настроена против всех юдо-механизмов, проникающих на нашу территорию незваными. Скоро ее энергия восстановится.

Проигнорировав ее, я присел рядом со Шпилькой. Видок у нее был не ахти какой, так что пришлось вытащить октаэдр Рух. Едва он лег кошке на живот, как жучки мигом “слопали” его.

Глаза кошки вспыхнули голубым огнем, и моя питомица вскочила на лапы.

— Я живая! — закричала она голосом Рух. — Живая! Сметаны мне!

В камине вспыхнуло пламя, и в его дрожащем в свете показалась дама в белом. Едва появившись, она плюхнулась на диван и закинула ногу на ногу. Вокруг нее бегали пауки.

Тут же раскрылась дверь, и в гостиную поплыли тени. Много бесформенных теней.

— Так вы все чуды-хранители? — вскинул я бровь.

— Именно, — кивнула четырехрукая автоматесса. — И мы храним это место как зеницу ока.

Вдруг где-то что-то разбилось, и из коридора раздалось хихиканье.

— Насколько это возможно... — вздохнула она. — Давайте мы с вами начнем все сначала. Что предпочитаете, чай или кофе?

Не успел я ответить, как застучали окна. Четырехрукий автомат щелкнул пальцами, и занавески прыгнули в разные стороны. Небо за потемневшим стеклом приобретало знакомый ало-фиолетовый оттенок. Деревья шумели — ветер неистовствовал.

— Ой, мамочки, — охнула Метта. — Опять?!

— Кофе, — вздохнул я, а затем подошел к окну. — Видимо, мне придется здесь задержаться…

* * *

Шло время, а Марлинский не спешил возвращаться.

Юлия места себе не находила. Японка тоже, кусая губы, расхаживала у ворот туда-сюда. Один Геллер ни о чем не волновался. Сидел себе в броневике и пускал наэлектризованные кольца дыма в потолок.

Вдруг из леса послышался шум и из-за деревьев выехал бронированный автомобиль. Она до последнего надеялась, что броневик сейчас развернется, завидев их, но нет — ехали прямо к ним.

— Этого еще не хватало… — вздохнула Юлия. — Герман, кажется, у нас гости.

Сначала эти дурочки в усадьбе, а теперь еще и Горбатовы… Походу, веселый денек не заканчивается.

Автомобиль остановился неподалеку. Из него вышли трое.

— А, Юлия Константиновна, какая встреча! — поприветствовал их рыжеволосый юноша с длинным носом. — Не думал, что мы снова встретимся у этих ворот. Что, еще надеетесь взять это местечко под крыло ШИИРа?

Юлия улыбнулась.

— Нет, Родион Романович, я показывала новому хозяину его владения, — сказала магичка, наблюдая, как дернулось лицо юноши. — Он как раз сейчас осматривает комнаты, знакомится со слугами. Кстати, позвольте вам представить...

— Так это правда?! — и лицо рыжего исказилось. — Вы откопали какого-то червяка, который возомнил себя хозяином Таврино?

Свиридова покачала пальцем.

— Поосторожнее с выражениями, Родион Романович! А то, поговаривают, каждый куст в Таврино имеет уши. Можете передать вашему отцу, что Таврино вскоре перейдет обратно в руки представителя…

— Молчать! — рявкнул Горбатов-младший. — Как он вообще посмел забраться в усадьбу?! Забыли, что официальные сроки прошли, а значит, это нарушение частной территории!

От такой наглости Свиридова едва не рассмеялась в лицо этому обнаглевшему барчуку.

— Да что вы? А как же ваш братец? Если мне не изменяет память, он лазил туда пару месяцев назад… — и она приложила палец к губам. — Как его здоровье, кстати? Все еще ходит под себя?

— Ах ты, шиировская свинья!

Открылась дверь, и из машины вылез Геллер. Глаза за очками сияли как электросварка.

— Свинья? Ну-ка, повтори, как ты назвал ее, щенок?

И он медленно направился к Горбатову.

— Ваш братец сам виноват, Родион Романович, — сказала Юлия, жестом останавливая Геллера. — Лезть в дом среди ночи — очень плохая идея.

— Ты намекаешь, что он вор?! А ты кто еще такой?!

— Я Герман Геллер, маг-рыцарь. И вам, Родион, придется извиниться перед Юлией.

Его глаза опасно замерцали. Телохранители Горбатова вышли вперед, сунув руки под пиджаки. Ситуация накалялась.

— Официально прошу вас, Свиридова, покинуть данное место, — сказал Горбатов. — Оно выставлено на торги и войдет в число земель рода Горбатовых через сутки!

— Это мы еще посмотрим!

Родион повернулся к Аки, которая все стояла у ворот, вцепившись в прутья.

— Эй ты, отойди от ворот! Это частная собственность! — гаркнул Горбатов, но японка даже не дернулась.

Он подошел к девушке и рывком развернул ее.

— Ничего себе?! Ты японка? — охнул барчук и ткнул ее в грудь. — Ну-ка, ну-ка! Ни разу не видел ни одного живого японца! Интересно, правда говорят, что у вас клыки как у вампира?

И он сунул палец ей в рот. Японка сжала челюсти.

— Ай!!! Сука, ты чего, охренела?! Ты мне палец чуть не отгрызла, сука!

В его руках взвилась плеть. И едва он успел раскрутить ее, как японка со всей дури врезала парню прямо по морде. Оружие упало на землю, а Горбатов, захлебнувшись криком, рухнул в руки телохранителей. Из его длинного шнобеля брызнула кровь.

— Как… кто… По какому праву?!

Свиридова ногой отбросила плетку.

— Полагаю, вам пора, Родион Романович. А не то…

Она не успела закончить, как поднялся жуткий ветродуй, и все шестеро с трудом удержались на ногах.

— Черт!

А небо начало быстро-быстро затягиваться ало-фиолетовыми тучами. Ветер усиливался с каждой секундой, а это значит...

— Поветрие! В укрытие!

И Горбатов, придерживая разбитый шнобель, рванул к машине. Его люди ринулись за ним.

— Куда же вы, так быстро?! — закричала им вслед Свиридова. — А как же ежедневное стояние под дверью?

— Сучка! Ну ничего, на эту вашу шарашку мы найдем управу!

Хлопнула дверь, и Горбатовы скрылись в салоне своего броневика.

Порывы ветра уже усилились настолько, что Свиридову повалило на землю. Геллер тут же оказался рядом.

— Вот сученыш... — шипела Юлия, поднимаясь. — Сейчас переждет ненастье и поедет жаловаться папочке…

Небо над их головами затянуло в сетку молний. От возрастающего уровня хаотичной энергии у Свиридовой резко заболели виски, а геометрик на лацкане шинели запульсировал.

Кап-кап! — и на ботинки упала пара алых капель Свиридова вытерла нос рукавом и вздохнула. Она всегда хреново переносила Поветрия.

— Нужно, спешить! Еще пара минут, и оно полностью накроет территорию!

Еле справившись с ветром, они с Геллером попытались дотянуться до японки. Она была совсем малышкой, и очередным порывом ее оттеснило от броневика и прижало к забору.

— Дай руку! — крикнула Свиридова.

— Марлин-сан! — охнула девушка, и, схватившись за прутья, подтянулась. Прыг! — и ветром ее снесло на ту сторону.

— Стой, дура!

Но девчонка уже буквально летела по воздуху. Через секунду она со всех ног мчалась к усадьбе.

— Юлия, черт с ней! Переждет в доме с Ильей!

И они с Геллером бросились в машину. Ветер рванул с настолько неудержимой силой, что дверь броневика пришлось закрывать в четыре руки.

Они успели вовремя, и Юлия ударила по красной кнопке. На окна упали щиты.

Затем началось самое страшное.

* * *

Кофе нам пришлось подождать, ибо руководил процессами тот самый бочкообразный автомат, который нам представился как “хозяин Таврино”. Судя по звуками из кухни, справлялся он не очень, и процесс варки куда больше Поветрия, бушующего за стенами, походил на катастрофу.

Наконец, раскрылись двери, и к нам с подносом на колесиках вошел сам автомат-"кофеварка".

Выпить получившуюся бурду я согласился скорее из вежливости.

— Нет, я никогда не научусь! — воскликнул автомат тонким женским голосом. — Ему не нравится!

Затем эта нелепая тварь покачнулась и с плачем рухнула на спину. Раскрылись двери, и вылетевшая из него тень убежала прочь.

— Тихо-тихо, не плачь… — зашептали ей вслед. Голосов из комнат раздавалось столько, что я уже устал считать.

— Так сколько вас тут? — спросил я, потягивая “кофе”.

В кресле рядом с камином было даже уютно. Рух расположилась на соседней сидушке со Шпилькой на коленях.

— Мы не знаем, — призналась огромная четырехрукая Мио, или местная автомат-дворецкая. — С тех пор, когда мы были одним “я”, много воды утекло.

— В смысле одним "я"?

— В прямом. Нынче нас несколько, а когда-то мы были хранительницей по имени Асфорен-Гидемиона-Милифисентия.

— Это одно имя или несколько?..

— Наше настоящее имя еще длиннее, — сказала горничная Ги. Ее автомат был фигуристой дамой в переднике с рюшечками, ростом больше двух метров. На пустом лице было написано “Поцелуй меня”. — Мы сократили его для того, чтобы хозяину было проще.

Метта очень долго расхаживала вокруг нее, задумчиво потирая нос. Главным объектом внимания моей подруги были ноги, затянутые в черные дырявые чулки. Да, я тоже впечатлился... Ноги у этого автомата были, что называется, от ушей — такие длинные и мощные, что ими можно легко пробить стену.

И зачем ей такие?..

— Ну, во-первых, это красиво, — хихикнула Метта.

Это да, но вот функционал от меня ускользал.

— Несмотря ни на что, хозяин всегда называл нас по-разному, — продолжала Ги, медленно расхаживая взад-вперед. Ее бедра мощно раскачивались. — Так мы и привыкли быть разными… людьми.

Я ни черта не понимал.

— Чего тут непонятного? — покачала головой Метта. — Это хранитель, у которого просто раздесятирение личности. Когда-то оно было в одном экземпляре как Рух. Но, похоже, Онегин решил, что отличной идеей будет взять кристалл и подключить его к разным устройствам этого чудо-дома, а потом сделать вид, что каждое из устройств — отдельное существо. Вот они разбили это длинное имя на клички и пользуются ими.

Я пересказал соображения Метты нашим собеседницам, и они кивнули.

— Грубовато, конечно, "раздесятерение личности", — сказала Мио, — но где-то так... Мы никогда друг друга не считали, ибо с каждым годом наше число меняется…

— Кто-то появляется, кто-то исчезает… — сказал Вен. Судя по всему, своего автомата у этой паучьей дамы не было. Вернее, она предпочитала пользоваться сотнями своих маленьких помощников. На паутине в окружении паучков раскачивался лишь “призрак в белом”. — Последней пропавшей была Иф, да?

— Иф свихнулась, — сказала Ги. — Она отвечала за стиральную машину, а в отсутствие хозяина зачем стирать белье? Вот она и сошла с ума. От скуки. И ржавчины.

Метта не была бы Меттой, если бы не рассмеялась.

— А что?! — пожала она плечами в ответ на мой укоризненный взгляд. — Это так странно — стиралка свихнулась от скуки... Ладно-ладно, бедняжка…

Мио хотела продолжить, но тут раскрылась дверь и на пороге показался еще один автомат. Не такой высокий как Ги, но и рук у него было всего две. Одет он был в джинсы и рубашку навыпуск. На пустом лице было написано “Прочь!”, а на бердах были две здоровенных кобуры, из которых вылезали рукояти магнумов.

— Зачем вы все это рассказываете?! — и она подошла к моему креслу. — Кто это вообще? Это не хозяин!

— Сен… — сказала Ги. — Ты сама прекрасно знаешь, что хозяин умер в Резервации. Много-много лет назад.

— Чушь! Как ты смеешь клеветать на хозяина?! Онегин был первоклассным резервантом!

— Вот именно, что был, Сен… — заикнулась Ги, но тут Сен выхватила револьвер.

Наставлен он был на меня.

— Допивайте кофе, господин, — сказала Сен. — И валите. Иначе я выстрелю.

В гостиной сгустилась тишина. Только Поветрие ревело на сотню голосов.

— Сен…

— Молчи, Мио! Пускать чужака в усадьбу — против правил. А я слежу за исполнением правил! — и ее пустое личико опасно блеснуло. В нем я увидел свое отражение. — Я отвечаю за безопасность! Так что…

И она взвела курок.

— Допивайте, и подите прочь!

Я замер с чашкой в руке. Она — с пушкой весом в килограмм. На дне чашки осталось на один маленький глоток.

Приблизив чашку к губам, я произнес:

— Выстрелишь в родственника Онегина?

— Ты не Онегин! — и она надавила на спуск. Курок приподнялся.

* * *

Аки юркнула в усадьбу в последний момент. Еще бы секунда, и щитом ее бы перерубило пополам. А если не щитом, то Поветрие точно сделало бы из нее котлету.

Но она знала, что успеет. Просто видела такой вариант.

Внутри было темно, пыльно, а еще повсюду куча застывших металлических женщин. Едва увидев их, Аки вжалась в стену.

Когда-то давно мама водила ее в дом восковых фигур, и это было одно из самых мрачных воспоминаний детства. Пятилетняя малышка Аки тогда проплакала весь вечер, и неделю не могла уснуть.

И теперь она заперта с ними в одном доме. А снаружи бушует Поветрие!

Сжав зубы, Аки попыталась успокоиться. Нет, они же не живые. Это просто жестянки. Они не обидят ее.

Выбежав в коридор, она увидела еще десяток фигур, затянутых паутиной. По ним ползали пауки, стены стучали, а еще наверху кто-то скребся.

Крысы?!

Ее сердце упало, но она все же заставила себя пойти дальше. Нужно было срочно найти Марлина-сана, и…

Вдруг позади что-то скрипнуло, и Аки обернулось.

За углом мелькнуло что-то белое. Она вжалась в стену. На ум пришло только одно слово.

— Ёкай…

Где еще водиться призракам, как не в таком запущенном доме?! Здесь и живые давно бы озверели от грязи, не то что духи!

Трясясь от каждого шороха, Аки направилась дальше. В каждом пустом лице ей мерещился оскал, в каждой фигуре впереди — призрак. Коридор сменял коридор, а этих жутких женщин становилось только больше.

Каждый шаг за спиной слышались шепотки, голоса и смех. Ей казалось по ее пятам следуют какие-то тени…

— Марлин-сан! — позвала она, но ей ответило только эхо, а еще вой ветра за стенами.

Наконец она добралась до лестницы на второй этаж. И увидела портрет.

— Конисива…

Шаг, и ступени заскрипели под ее ногами. Она поднималась выше, а этот мрачный мужчина на стене следил за каждым ее движением.

Аки, страшась его даже больше, чем фигур, не отпускала рукояти меча. Больше всего ее пугали его глаза. Какие-то мертвые, как у…

Бах! — и она застыла на месте.

Кажется, это был выстрел.

Глава 21

Выстрел оглушил меня, но я не двинул даже бровью. Дуло дымилось прямо у моего лица — пуля прошла над ухом, слегка взъерошив мне волосы.

— Хороший у вас кофе, — сказал я. — Не нальешь новому хозяину еще чашечку, Сен?

На пустом зеркальном лице Сен не было никаких эмоций. Однако просчитать ее реакцию не сложно — она жутко разозлилась.

Сзади подошла Мимо. Она из ее четырех конечностей легла на ее плечо.

— Сен, тебе пора на обход.

Но та даже не дернулась. Смотрела на меня своим пустым лицом.

— Я сама решу, что мне делать, Мио. Мое задача — оберегать дом от посторонних, а сейчас посторонние как раз в доме.

— Это не посторонние, а родственники, — сказала Ги, подойдя с другого бока. — А в родственников не принято тыкать револьвером.

Сен хмыкнула.

— Этот родственник явно загостился...

— Сен! — зашикали вокруг. — Опусти пушку! Еще не хватало разбудить Рен!

Но та не отступала. Стояла, уставившись на меня, своим личиком, а затем, зарычав, бросилась вон из комнаты.

Когда за ней захлопнулась дверь, автоматы выдохнули.

— Простите, Илья Тимофеевич, — вздохнула Ги. — Сен, очень любила хозяина, и ей тяжело пережить его смерть...

Тени, кучкующиеся по углам, зашуршали. Ги же звонко хлопнула себя по бедрам.

— Девочки, ша! — крикнула им Ги, повернув голову на сто восемьдесят градусов. — Хватит уже отрицать очевидное! Прошло уже четыре года как Онегина нет! Неужели это так удивительно?

Но шепотки не прекращались. Ги же смотрела на меня. Ее лицо, бедра и плечи, виднеющиеся сквозь платье, в свете камина сверкали как новенькая кастрюля.

— Илья, вы не шутили, что собираетесь стать нашим новым хозяином?

— Нет, ни в коем случае, — ответил я и сделал последний глоток. — Дайте только дождаться конца Поветрия, и я отпущу моих друзей, что ждут в машине, и мы с вами…

Я осекся. Вой Поветрия начал постепенно стихать, а вот где-то в поместье зазвучал грохот. Паучки Вен немедленно разбежались в разные стороны, а сама она прыгнула прямо на стену.

— Что такое?! — заозиралась Мио, а Вен, прежде чем пропасть в соседней комнате, крикнула:

— Посторонние!

Камин потух, опустилась тьма. И сквозь нее затопали ногами.

Скользнув в коридор, я направился на звуки. Комната сменилась комнатой, и вдруг впереди показалась быстрая тень. Блеснула сталь, и мне под ноги покатилась срубленная голова автомата.

Задребезжал металл, а затем нечто рыкнуло так яростно, что у меня по спине забегали мурашки. Казалось, рычал какой-то пес, и огромный.

Я вбежал в комнату, и там на потолке, прямо на качающейся люстре, висела Аки. Она пыталась соскочить вниз, но паутиной ее связали по рукам и ногам. Еще один неудачный рывок, и она повисла вниз головой.

На полу лежал ее меч. Девушка тянулась к нему, но тот был слишком далеко. Тут на потолке показалась Вен. Подползая к Аки, она облизывалась.

— Так-так-так… Кто же это попался в мои сети?..

Глаза Аки испуганно заблестели во тьме. Она хотела закричать, но увидела меня.

— Илья! — и тут ей в лицо прилетел шмат паутины. Она замычала, а затем закрутилась вокруг своей оси. Пауки забегали по ней, стягивая сети все туже.

Рык звучал все ближе, а еще шаги — они приближались.

Закрыв Аки, я поднял ее клинок.

— Илья, что вы делаете?! — заговорила Вен. — Вы защищаете шпионку?

Но я не успел ответить — шаги были уже за дверью, а та медленно открывалась. За ней послышалось угрожающее рычание. А еще глаза —- целая россыпь красных глаз.

— Мама… — послышался голосок Вен с потолка. — Кажется, мы таки разбудили Рен…

* * *

— Как тебе Шардинск, Герман? — спросила Юлия и, подставив стакан, открыла краник “реквизированного” самовара. Емельяныч давно обещал вернуть ШИИРу должок за помощь с монстрами, а кроме этого пойла ему и отплатить нечем.

Геллер нахмурился, но принял стакан. Затем выдохнул и выпил одним махом.

— Ого! — покачала головой Юлия при виде того, как Геллер едва поморщился от крепости напитка. — Я гляжу, ты уже осваиваешься.

Налила себе и тоже махнула. А вот ее просто припечатало к сиденью.

Затем оба закурили по сигарилле. У них было время немного расслабиться: за окнами творилось нечто настолько необузданное, что стенки броневика трещали, а все три тонны броневика слегка раскачивало из стороны в сторону.

— В вашем Шардинске не заскучаешь, — пробурчал Геллер и выпустил наэлектризованное колечко дыма. — Но я бы предпочел пить в баре.

— Привыкай, тут всегда весело, — хмыкнула Юлия и просунула палец в колечко. Оно заискрилось, а затем хлопнуло, рассеявшись по кабине розовым световым пятном. — Кстати, тебя же прислали сюда не просто монстров бить?

— Нет, у меня особые полномочия.

— Например?

— Если я скажу, Юлия, мне придется тебя убить.

Свиридова улыбнулась.

— Как загадочно… Дай угадаю. Инцидент?

— Точно. И Вернер сказал, что предыдущих пятерых инспекторов тоже забрала Амерзония?

Она вздохнула.

— Не хотелось мне заводить этот разговор… Особенно в таком рискованном положении…

— Боишься, что техник не докрутил пару болтов?

— Конечно. Поветрие, иногда и в здания ШИИРа проникает. Особенно если какой-нибудь глупый лаборант забыл закрыть окно. Оттого я всегда сильно потею, когда приходится пережидать Поветрие в машине…

— Ты так изящно соскочила с темы.

Свиридова хихикнула.

— По теме тебе обо всем расскажет Вернер. Я же скажу одно: Инциденты с бесследным исчезновением экспедиций это не единственное, чего стоит опасаться в нашем случае.

— Ходоки, Прорывы…

— И Цитадель. Она сама по себе Инцидент. Если я расскажу, что с ней твориться день ото дня, ты мне не поверишь.

— Уверена? После того, что я тут увидел, кажется, я поверю во что угодно. Удиви меня.

— Хорошо….

Юлия и, опершись локтем о сиденье, расстегнула рубашку. Всего несколько пуговиц.

— Герман?

— Ммм?

Она расстегнула еще пару пуговиц. Улыбнулась.

— Скажи, Герман… Ты когда-нибудь застревал в замкнутом пространстве с очаровательной и интеллектуально развитой дамой?

Еще одна пуговица, и Герман отставил пустой стакан на приборную панель.

— Было пару раз... Вот только пить с ней не приходилось.

— Верю на слово.

— А ты застревала когда-нибудь с мужчиной в самом расцвете сил?

Он придвинулся к ней поближе. Она улыбнулась.

— Нет, все всегда было в… более традиционной обстановке. Но так… Ни разу.

Ее рука потянулась к заколке. Одно движение, и ее волосы рассыпались по плечам.

— И чем вы занимались в таком положении? — улыбнулась Свиридова, обнимая его за шею. — Неужто говорили о работе?..

— Например…

— С ума сошел! Мы с тобой взрослые люди, вокруг творится настоящий хаос и с вероятностью 2,3% эти стенки не выдержат. У нас нет ни одной причины высовывать нос наружу, и ты хочешь говорить о работе?!

* * *

В комнату заполз жуткий черный пес-автомат с тремя головами. Он был настолько огромным, что едва не снес дверной проем. Через секунду об пол ударились четыре длинных металлических хвоста. Нет, это были не хвосты, а настоящие щупальца.

Рен зарычала, и скребя по полу обеими своими лапами, заползла в комнату.

— Хорошая… собачка… — пискнула Метта. Шпилька вжалась в пол. С такой тварью даже ей не справиться.

Еще веселее стало, когда Рен выпятила грудь — там имелась еще одна пасть, и размах челюстей был такой, что они легко могли перекусить человека пополам.

Сверкнув глазами, тварь начала приближаться.

— Эй, Мио, — сказал я, не спуская глаз с опасной бестии. — Отзови ее! Мио!

Тут кристалл в моей руке засверкал, и рядом появилась Рух.

— Ты чего творишь?! — шикнул я на нее. — Назад!

Но хранительница только сжала кулаки.

— Я могу подтвердить, что эта испуганная девочка не враг, — громко сказала она. — Если ты не веришь людям, Рен, то поверь хранительнице.

Хвосты еще раз шлепнули по полу, а затем Рен остановилась.

Рух же, опустившись на колени, бесстрашно вытянула руку, и одно из щупалец обвило ее кисть. Оба существа замерли, смотря друг другу в глаза.

— Метта, что это за тварь? — спросил я, пока между двумя хранительницам шел немой диалог.

— Автомат, что же еще?! Его пересобрали из трех разных существ. Если он нападет, будто хреново…

— Заходи с тыла. Я помогу Аки освободиться.

Шпилька рассыпалась жучками и аккуратно начала обходить Рен сзади. К счастью, та полностью сконцентрировалась на Рух и не замечала опасность под лапами. Я же, не сводя глаз с рычащего монстра, принялся пилить паутину мечом Аки.

Девушка вскрикнула.

— Тихо! — шикнул я на нее, разрезая один пучок за другим.

Хранительницу обвивало уже четыре щупальца разом, но Рух не двигалась, как и сама Рен. Стояла звенящая тишина, все прочие хранительницы задержали дыхание. Слышалось только как скрипят путы на теле Аки, а еще дрожали стены. Впрочем, все тише.

Вдруг Рух подползла прямо к морде Рен. Та “обнюхала” хранительницу.

В это время жучки Метты уже ползли по металлическому корпусу и один за другим скрывались в щелочках.

Рух нежно положила ладонь на нос псу, а затем что-то зашептала. Метта уже была внутри.

— Дай мне минуту! — сказала она. — Попробую отключить ее геометрику.

— Поспеши! — сказал я, торопясь освободить Аки.

Хранительница хихикнула, а пара красных глаз Рен медленно закрылась.

— Спокойно-спокойно, моя миленькая, — донесся до меня ласковый голос Рух. — Илья Тимофеевич — хороший человек... А Аки — просто глупышка, нам всем пора спать... Баю-бай, малышка Рен...

Еще одна голова закрыла глаза, а Рух начала тихонько напевать колыбельную. Это было так странно, что я даже перестал пилить.

Вдруг паутина лопнула, и Аки с писком приземлилась мне на руки. Следом и чудище рухнуло на пол. Через секунду стены сотрясало не только Поветрие, но и громогласный храп.

Встав на ноги, Рух развернулась и прижала палец к губам.

— Метта, твоя работа? — спросил я, помогая перепуганной Аки удержаться на ногах, а Рух прошептал: — Молодец!

— Почти, — отозвалась Метта. — Тварь выглядит грозно, а сама еле сохраняет целостность. Она вся ржавая, а внутри совсем мрак...

Из теней показались тени и сверкающие глаза хранительниц. В комнате засверкали металлические бока Ги с Мио.

— Она… уснула?! И даже никого не подрала?

С потолка спрыгнула Вен. Она тоже выглядела слегка офигевшей.

— Так, — и я оглядел всех собравшихся. — Давайте-ка мы, осторожно отнесем Рен в ее… кроватку. Кстати, нам тоже не помешает отдохнуть. Да, Аки?

Она не могла оторвать взгляд от монстра, которого Ги с Мимо “аккуратно” потащили по полу, взявшись за хвосты. По-другому эту тяжеленную тварь даже им было не передвинуть.

Подняв с пола ее меч, я положил девушке руку на плечо. Она заозиралась.

— А? Что?!

— Эту ночку мы проведем здесь, — сказал я, отдав ей оружие.

Глаза девушки едва не выпрыгнули из орбит.

— Нет…

— Ты если хочешь, можешь вернуться в ШИИР?

Она помотала головой, однако ее глаза оставались таким же испуганными.

* * *

Снаружи звенела тишина, не было ни ветра, ни голосов птиц. Природа словно затихла, не в силах прийти в себя после "приступа" болезни.

— Так, дорогуша, — скосил я глаза на Аки, пока мы пересекали запущенный сад. — В усадьбе мы не видели ничего, кроме пары полоумных старушек. Никому ни слова. Даже Миле с Сашей, поняла?

— Поняла, Марлин-сан, — кивнула она. — Мой ротик закрыт на "замочек". Вжик!

И она задвинула рот на "молнию". Метта хихикнула.

Едва мы подошли к воротам, как они сами собой раскрылись. Рядом с броневиком Свиридовой стояла еще одна машина.

— А это чья? — спросила Аки. Ее ладонь упала на рукоять меча.

— Что-то мне подсказывает, что это те самые Горб... — и не успел я договорить, как броневик быстро развернулся и дал по газам.

— Хотели на тебя посмотреть и свалили, — сказала Метта. — Трусишки. Походу, уже в курсе, что ты наступил им на хвост.

Тут из машины, поправляя очки, вылезла растрепанная Юлия Константиновна. Позади с сигаретой в зубах нарисовался Геллер.

— Ну как? — спросила меня магичка. — Порядок?

Я кивнул себе за спину. Ворота как стояли нараспашку, так и оставались.

— Ничего себе… — присвистнула Юлия Константиновна. — А еще окна раззанавешены! Вы волшебник, Илья?

— Как бы, да…

Договорившись со Свиридовой, что они заедут за мной завтра незадолго до начала аукциона, я попрощался. Броневик умчался в лес, а мы вернулись в усадьбу. Уже почти стемнело.

* * *

В коридорах нас встретил запах кофе. На этот раз его варила Рух, и, признаюсь, аромат был что надо. Однако не прошло и пяти минут, как я оказался немного не в том положении, чтобы наслаждаться свежесваренным напитком.

— Стойте ровно! Не крутитесь! — говорила Вен, а я старался не погибнуть от щекотки.

Я стоял посреди гостиной на табуретке в одном нижнем белье, и да, по мне ползали сотни, а то и тысячи пауков. Выглядело это, прямо скажем, так себе, но учитывая жучков Метты ничего особенного не происходило.

Правда, шить костюм прямо на моих плечах нам с ней еще не приходилось. Но на что не пойдет тот, у кого завтра, возможно, главное событие в жизни?

— Это же целое ателье можно открыть, — сказала Метта, наблюдая, как она ниточка за другой на мне нарастает костюм...

Аки же сидела в кресле и, попивая кофе, поглядывала на меня украдкой. Ее щечки слегка румянились.

— Ох, подруга, — покачала головой Метта. — За такое зрелище ты ему и после смерти служить должна!

— Мио, а Онегин тоже одевался в таком стиле? — улыбнулся я дворецкой, которая, спрятав руки за спиной, стояла у стены.

— Почти всегда, но незадолго до исчезновения Александр Владимирович совсем забросил себя, — ответила хранительница. — И паучки Вен в основном занимались мелким ремонтом.

— Ишь как…

— Не двигайтесь! — шикнули на меня паучки голосом Вен. — Еще не готово! И старайтесь не дышать!

Паутина затянулась сильнее. Я замер и, закрыв глаза, попытался отрешиться от щекотки по всему телу. Паучки работали быстро, и уже успели сделать основу для костюма. Еще минут двадцать мучений, и, по словам Вен, костюм будет полностью готов.

— А пока... — появилась перед моими глазами Метта. — Можно потренироваться в рукопашном бою!

Она хлопнула в ладоши, и я почувствовал облегчение. Щекотка пропала, а перед глазами зажегся свет. Рассеявшись, он уступил место тренировочной площадке. За стенами журчал родник, а в моей руке сверкал меч.

Дверь отошла в сторону, и ко мне вышла Метта. В ее руке лежало длинное копье.

— Не боишься, что я свалюсь с табуретки? — улыбнулся я.

Она покачала головой:

— Пока мы здесь, ваше тело под моим полным контролем, не бойтесь, — сказала она и ухмыльнулась. — Лучше подумайте о том, как не проиграть мне!

Я встал в боевую стойку — меч завис над головой, передняя рука вытянута и кончики пальцев слегка касаются острия.

Метта крутанула копье.

— Копье против меча, а это вообще честно? — спросил я. Ее оружие было длиной метра два.

— В реальной драке, вы тоже будете спрашивать?! — крикнула она и кинулась на меня.

Я хотел отбить ее выпад, но копье ударилось об пол. Оттолкнувшись, Метта взлетела под потолок.

Да, юбка определенно могла быть длиннее...

Легкий взмах рукой, и на меня посыпались сияющие кинжалы. Я бросился прочь и взмахнул мечом — железяки со звоном полетели в разные стороны.

— Один-ноль! — крикнула Метта, и я увидел на своем плече кровоточащую кровоточащую рану.

— Уела, — ухмыльнулся я. — Но объясни, к чему мне драться в рукопашную, если есть заклинания?

С этими словами я растянул между ладонями сверкающую нить, и быстро сплел круглую ледышку. Подхватив ее второй нитью, как пращой, я раскрутил ее и метнул в Метту.

Прилетела в нее мелкая дробь — нить разрезала шар надвое. От одних снарядов девушка отмахнулась копьем, а от остальных увернулась, но я метнул еще парочку.

В яблочко!

— Ах вы! — шикнула девушка, но тут подлетел я, и вновь зазвенела сталь.

Этот трюк показал мне учитель Ито, еще в СПАИРе — не просто кидаться заклинаниями, а использовать одно для усиления другого. Высший пилотаж боевого мага — использовать связки разных техник и приемов. Честь ему и хвала, отличный был боевой маг.

— Один-один! — крикнул я, и тут в ответ меня накрыло огненным дождем. Мне пришлось оперативно гасить пламя льдом, а потом контратаковать.

Через пару минут непрерывной магической схватки мы с Меттой были все мокрые, а кое-где и закопченные. Бумажные стены зала зияли черными дымящимися дырами.

— И все же, к чему эти танцы? — спросил я, когда мы взяли передышку.

— В здоровом теле здоровый дух! — вскинула она подбородок. — Да и к тому же не всегда есть возможность бросить заклинание. Дерешься руками и одновременно думаешь.

— Это сказал Ито?

— Да, мы же оба учились у него, — пожала она плечами. — И хорошо, когда руки горячи, а разум чист. Это уже мои слова.

Она отбросила копье.

— Давай-ка потренируемся отбивать ментальные атаки. Чтоб в следующий раз никакие Призраки нам с тобой не мешали.

Щелчок пальцев, и ее тело пошло волнами. Пара секунд, и передо мной стоял двухметровый амбал азиатской внешности. В его руках вращались нунчаки.

— Это чтобы ты не отвлекался, Илюшка-кун! — ухмыльнулся Ито и бросился в богатырский наскок.

* * *

— Готово, новый хозяин!

Открыв глаза, я коснулся лба — кожа была гладкая, но фантомная шишка еще ощущалось. Нунчаки Ито неплохо зазведили мне по башке. Пусть и единожды, но все равно — больно.

Сумерки за окнами давно сменились темнотой, гостиная терялась во мраке. Рядом с ярко полыхающим камином стояли Рух с Меттой и придирчиво меня разглядывали. А посмотреть было на что — на мне сидел строгий черный костюм с галстуком.

— Вен сработала на "отлично", — проговорила Рух, смахнув с плеча пылинку. — Расстаралась как для этого Онегина.

Я подвигался — сидел он тоже хорошо, а на свету ткань даже слегка блестела. И даже не скажешь, что пиджак сплели из паутины.

— Нет, это не паутина, — покачала головой Метта. — Обычный лен, хлопок и шелк, сплетенные как паутина. Приглядись.

Я пригляделся к ткани. Ниточки пересекались особым “паутинистым” рисунком.

— Отлично, — кивнул я, вращаясь перед зеркалом. — Спасибо, Вен.

В ответ мне никто не ответил, да и паучков нигде не видно.

— Вен?

— Она ушла отдыхать в кристалл, — ответила Мио и, подойдя, отрезала ниточку на рукаве. — Она отдала на этот костюм все оставшиеся силы, да и "сюрприз" со скелетами дорого ей стоил.

— Передай Вен мою благодарность, — сказал я и спрыгнул с табуретки. — А ты, Мио, покажи нам с Аки комнаты. Но прежде всего, я хотел бы посмотреть на кристалл.

Дворецкая покачала головой.

— Исключено. Вы еще не наш хозяин.

— Кажется, кто-то думает иначе, — сказал я, отряхнув рукава пиджака.

Мио помолчала. Мы были одни: все ее подруги куда-то запропастились.

— Хорошо. Но обещайте, что не скажете о нем ни единой живой душе. А завтра вернетесь с победой.

— Обязательно. Выкуплю поместье и сразу к вам. У меня еще на этот дом куча планов.

Автомат-дворецкая секунду постояла в раздумьях, а затем, сложив руки за спиной, направилась вон из комнаты. Кивнув подругам, я последовал за ней.

Стоило нам выйти из гостиной, как Аки вцепилась мне в руку. Буквально из каждого уголка блестели глаза, за спиной звучал колючий шепоток, слышались смешки, охи да вздохи. Аки что-то бурчала себе под нос, а Рух с любопытством оглядывалась. Процессию замыкала Шпилька.

— Некоторые находят вас весьма симпатичным, — сказала Метта, а я закатил глаза. Нашла время!

Интересно, что некоторые двери появлялись словно из воздуха. Вроде как впереди глухая стена, и тут бац! — и в ней уже зиял проход в новое помещение. Скоро я почувствовал, что заблудился.

— Мне тоже тут сложно ориентироваться, — сказала Метта. — Кажется, усадьбу специально проектировали как лабиринт. Без хранителей здесь легко потеряться...

— А уж учитывая, какие тут домашние любимцы…

Наконец, мы уперлись в глухую стену.

— И? — спросил я Мио. Та уже секунд десять молчаливо стояла и глядела прямо перед собой.

Наконец она посмотрела на нас.

— За минувшие четыре года ни один человек со стороны не заходил так далеко. О том, чтобы чужаку пересечь этот порог не могло быть и речи.

Она помолчала. В пустом лице автомата я увидел наши искаженные отражения.

— Я нарушаю прямой приказ Александра Владимировича, — закончила она.

— А какие инструкции у него были в случае его смерти? Он же всерьез не рассчитывал прожить вечно?

Мио не замедлила с ответом:

— Онегин однажды сказал: заменить меня может только смелый, честный человек, которому нечего терять, и он искренне хочет продолжить мое дело, а не наживаться на моем богатстве.

И дворецкая хмыкнула.

— Короче, тому кто упал с неба.

За нашими спинами раздалось хихиканье.

— Вот дурочки, он же серьезно! — фыркнула Ги, и блестящий автомат-горничная вышла из темноты. — А про небо, это так... Метафора! Не слушайте их, Илья Тимофеевич. Мио, открывай уже! Нам нечего скрывать перед новым хозяином!

Дворецкая стянула с руки перчатку. На конце пальца сверкнул длинный коготь, и им Мио провела по стене. Заскрипело, а затем в стене образовалась двустворчатая дверь.

И на ней было лицо.

— Пароль! — сказала дверь.

— Прости, нам сейчас не до поэзии, — сказала Мио и вытащила ключ. — Отворись пока так.

Дверь зашипела.

— Без пароля не отворюсь! Пароль!

Мио вздохнула. А затем проговорила нараспев:

— Меж звездных островов блуждал я, дикий странник, в безумии Небес тропу определив, — не в этой ли ночи ты спишь самоизгнанник, средь златоперых птиц, грядущих Сил прилив?

Секунду стояла тишина, а потом раздался благостный вздох:

— …Божественно… Откуда это?

— Понятия не имею, — и вставила ключ в замок. Дверь пискнула.

Отперев двери, дворецкая отошла в сторону.

— Прошу.

Я сделал шаг вперед.

— Метта, ты чуешь?

— Ага... Он фонит не так сильно, однако...

Толкнув двери, мы вошли в темное и душное помещение. Окна скрывали плотные шторы, диваны и столы белели от плотного слоя пыли, а по полу тянулись кучи проводов.

Вдоль стен тянулись стеллажи, заваленные книгами, а те были буквально везде. Даже на полу. И все они не только об искусстве работы с геометриками. Целые полки были посвящены Резервациям, и не только про Амерзонию. Под ногами лежали книги об истории магии, легенды Гигантомахии… Было даже несколько книг, автором которой значилась Юлия Свиридова, а еще целая стопка трудов Альберта Вернера.

— Читать Шпильке не перечитать… — задумчиво проговорил я. — А где же кристалл?

Но ответ напрашивался сам собой, ибо все провода сходились к огромному глобусу в центре.

Перешагивая через пучки проводов, стопки книг и каких-то устройств, дворецкая подошла к нему и одним движением откинула половину шара. Помещение озарило алым светом, нашим глазам предстал кроваво-красный кристалл.

Граней у него было много. Очень много.

— Ешки-матрешки! — охнула Метта. — Какой красивый! Это икосаэдр, да?

— Именно, — кивнул я, вглядываясь в его мерцающую поверхность, а затем сказал вслух: — Он деградирует…

— Как вы поняли?! — удивилась дворецкая.

Я обошел артефакт со всех сторон. Шпилька тоже.

— Свет мерцает, да и еще его интенсивность на минимальном уровне. Линии сил не замыкаются по граням и двигаются хаотично... И еще кое-что...

— Вот! — и Шпилька ткнула хвостом в его красный бок.

Я кивнул. По темно-алой поверхности тянулись крохотные трещинки, с другого бока как будто не хватало грани. И там появилось почернение.

И это было очень плохо.