Рыцарь Резервации. Том IV

Глава 1

– Зараза, – попятился староста. – Эх, так и знал, что надо было сплошняком ложить…

А вот я сомневался. Раз он смог протиснуться даже в “клеточки” на сетке, так разве сплошная преграда его остановит?

Полностью оказавшись с нашей стороны, зановособравшийся Ходок как ни в чем не бывало поплелся на нас. Едва Аки успела схватить меч, как нас обоих загородил Авраам Емельянович и прошептал:

– Тихо-тихо, ваше благородие… Не будем ему мешать…

– В смысле?! Хочешь, чтобы он так побродил по деревне?

– А что еще остается? Главное, не трогать, а потом он сам свалит. Их там, поди, в лесу еще рыл двадцать, а если разорутся, может прибежать еще и со всей округи...

Я посмотрел Ходоку за плечо. Да, между деревьев расхаживало их порядочно.

– Мне лишний раз патроны расходовать на этих истуканов не чешется…

Мы посторонились, и Ходок прошел мимо. Направился он в деревню.

– Пускай-пускай! Не впервой! Раньше когда забор дырявый был, они бывает и зайдут… Давайте-ка за ним!

Сев в броневик, мы, не спеша, двинулись следом. Уже в деревне при виде Ходока вся улица расступилась.

Повисла тишина, в которой слышалось:

– Анахманатябер! Анахманатябер! Анахманатябер!

– Мама! – пискнула девочка и Ходок посмотрел прямо на нее.

Зажав рот, родители оттащили ее за забор дома. Остальные тоже – улица вымерла. Скоро Ходок остановился около одного из домов и, подойдя вплотную, уткнулся рожей в окно.

– Вот, ежкин кот… – простонал Авраам Емельянович, укнувшись лбом в руль. – Это же Серегин…

В ответ из дома послышался визг. Ходок дернулся и ударился башкой в окно. По стеклу прошла трещина.

Нехорошо!

Я выбрался наружу и подошел к Ходоку со спины. Сзади шипел и ругался Авраам Емельянович. В его руках сверкала берданка. Аки с обнаженным мечом подошла к монстру с другого бока.

Покачав головой, я сжал собственный клинок, но засомневался. Раз монстр умудрился “провернуться в мясорубке”, а потом собраться, то толку ли от меча? Нет, нужно что-нибудь поубойней!

К счастью, в доме больше не кричали, и Ходок, еще немного постояв, попятился.

Я же разжег Источник, но снова задумался. Удастся ли мне его заморозить до того, как он разразиться криком? Или…

Тут Ходок начал вести себя совсем странно. Присев на завалинке, он заерзал по бедрам. Потом сжав пальцы щепотью, прислонил к губам, откинул голову к бревенчатой стене и закрыл глаза.

– Анахманатябер…

– Перекур! – хихикнула Метта.

А над забором уже показались любопытные носы. Нет, с этим типом надо срочно что-то решать…

– Сережа… – раздался голос, а затем дверь дома раскрылась. – Сережа, это ты?

И порог переступила заплаканная девушка. Зашипев, Авраам Емельянович, бросился выгонять ее обратно, но за порогом показалось еще двое карапузов:

– Мама? – и староста с Аки сорвались спасать детей.

– Сережа, пойдем домой? – сказала она и протянула Ходоку руку. – Дети ждут. Пошли!

Ходок встал и одну долгую секунду не сводил со своей бывшей жены холодных глаз. Затем протянул руку и…

Вспыхнуло, и Ходок дернулся. Я попытался вложить в заклятье все, что мог – корка мигом покрыла жуткое существо. Его черные губы раскрылись, и едва он успел исторгнуть из себя хоть звук, как их сковало льдом.

Девушка вскрикнула и с немым стоном бросилась к получившемуся истукану, но я, подхватив дурочку на руки, потащил ее в дом.

– Сережа! Сережа-а-а-а!

Когда я захлопнул дверь, со двора раздался треск и по траве покатились мелкие-мелкие льдинки.

* * *

Наш вояж закончился на полигоне – уже в присутствии Ермака, старого охотника с глазами как у кошки, а еще полсотни добровольцев из Таврино, выстроившиеся в несколько рядов.

Вокруг деревья, куча мишеней и пара технических зданий, а еще полоса препятствий, где – прыг, прыг, прыг! – ловко прыгала Аки. Парни не сводили с нее завороженных взглядов.

И пусть на ней нынче не было ее костюмчика из ШИИРа, однако красоту и под балахоном не скроешь. А уж когда она прыгала через бревно…

– Кхем-кхем, – закашлялся Ермак. В зубах охотника дымилась сигарета.

Все тут же повернулись к нему.

– Итак, смирно!

Нестройные ряды затихли и встали навытяжку. Среди них людей только половина, остальные – зубастики, фоксы, ушастики, хрюксы и прочих нелюдской разномастный люд.

Немного, но что поделаешь? Наша затея была рискованной, но если она увенчается успехом, то число народа удвоится, а то и утроится. Дайте только срок.

Оглядев строй новобранцев, Ермак кивнул мне.

– Командуйте, ваше благородие, – и отошел в сторону. – Здесь все, кто изъявил желание попытать счастья в лесу.

Тут уж и я вышел к строю.

– Вольно! Есть тут те, кто на охоте на юдов собаку съел?

Поднялась пара рук. Как ни странно, люди.

– Этих двоих я и без того хотел пристроить к делу, – сказал Ермак. – Толковые. Можно сержантами назначить.

– Хорошо. А кто вообще умеет охотиться на дичь?

Поднялся еще десяток рук, и все нелюди. Негусто. Впрочем, неудивительно. Они прирожденные охотники.

– А кто умеет воевать?

Не поднялась ни одна рука.

– Кто умеет убивать… людей?

И снова ни один не двинулся с места – однако на меня посмотрели как-то странно. Иной реакции я и не ожидал. Однако кроме охотников нам понадобятся и парни, умеющие, если что, и вломить кому-нибудь посерьезней юдов.

– Значит, вам будет чему поучиться. Тому, надеюсь, вы уже знаете, – кивнул я на лисичку, которая скромно стояла за моей спиной и помахивала хвостиком. – А вот эту барышню, наверное, нет.

Я кивнул на вторую фигурку, замершую рядом с Томой, и все мигом посмотрели в сторону Сен. Ее мы прикрыли пока плащом с капюшоном – на всякий случай, а то еще перепугаются раньше времени. Ермак, как мне сказали, охренел и, судя по взгляду, до сих пор пребывал в сомнениях.

– Ее зовут Сен. И она будет учить вас нелегкому искусству стрельбы и боя в критических условиях.

И я отошел в сторону. Тома с Сен сделали шаг вперед.

– Вот эта мелкая рядом с Томой? – выкрикнули из строя. – Да обычный змее-юд ее перекусит и не заметит, не успеет она…

– Разговорчики! – рявкнул Ермак, но я остановил его. А затем кивнул Сен.

Она развязала завязочки на плаще и тот заскользил с ее плеч. Задул ветер, и его просто снесло в сторону. Ее новенькая головка без всяких дурацких надписей засверкала в солнечных лучах.

По рядам прошелся дружный вздох.

– Автомат?! – крикнул все тот же балабол. – Автомат будет учить нас?..

– Иваниченко, ты нарываешься! – рявкнул Ермак, но я снова остановил его и, выцепив в строю мордочку говорливого ушастика, спросил:

– Думаешь, справишься лучше? Ну-ка, Иваниченко, выйти из строя!

Ряды расступились, и к нам вышел парнишка-ушастик.

– Вы уж извините, ваше благородие, но в моем поселении барин любил прямоту!

– Нормально, мне тоже больше по нраву, когда говорят в лицо, а не шепчутся на кухнях. Так, что тебя не устраивает?

– Сомневаюсь я, ваше благородие. Тома еще куда ни шло, она умеет читать следы, не шуметь и стрелять точно в геометрику, но и она – просто девчонка. А чему нас сможет научить… юд?

По рядам зашептались. Да, с дисциплиной нам еще придется поработать, однако он сделал немаловажное замечание. Опыт у Сен имелся и в основном шел из такой седой древности. И нет, расспрашивать их было бесполезно – подавив в себе изначальное сознание единой Асфорен-Гидимионы-Милифисентии, они потеряли и ее память. Впрочем, как и Рух, но ее мы еще сильно не терзали.

– Наверное, обратно в одно существо их теперь и палкой не загонишь, – задумалась Метта. – Все же не зря, наверное, Онегин расщепил их… Вернее, ее.

– Одно из двух. Либо чтобы уничтожить прошлую личность, которая представляла какую-то опасность, – предположил я. – Либо чисто ради того, чтобы платить налог за одного хранителя, а пользоваться услугами… Сколько нам удалось насчитать?

– Тридцать четыре, – доложила Метта. – И еще как-минимум тринадцать отказались с нами разговаривать.

Да, ночка была той еще и даже синхронизацию мы так и не провели… Ладно, вернемся к нашим бараном.

– Ну раз ты сомневаешься в моих подругах, – обратился я к Иваниченко, – то предлагаю тебе взять револьвер и показать нам, как надо стрелять. Тома, поможешь ему дотянуться до пушки?

Да, они уже рассказали мне о той “методе” борьбы с излишней самоуверенностью. Жестоким, но эффективным.

– Конечно, – кивнула фокс и отстегнула револьвер. – Ваня, у тебя десять попыток, за каждый провал получишь по лбу!

В строю захихикали и больше всего веселился ушастик. Выдохнув, он ухмыльнулся:

– Томочка, для твоих ручек эта штука тяжеловата. Дай-ка ее сюда родная…

И подойдя к Томе, он потянулся за ее пушкой. Хвать! – и вывернувшись, она резко оказалась сбоку. Ушастик моргнул, а в следующий миг уже сидел на земле, держась за нос.

– Слишком медленно! – хмыкнула Тома, закручивая пушку. – Юд среагирует куда быстрее. Еще раз!

Вскочив, Иваниченко бросился на Тому, но снова схлопотал удар по лбу. А потом еще и еще один. Бах! – и от одного пинка он покатился по земле. Из носа брызнула кровь.

– Моя школа, – кивнула Сен и посмотрела на меня. – Ваше благородие, а могу ли я?..

– Развлекайся.

Автоматесса подошла к строю и все глаза сошлись на ней.

Тем временем, попытки Иваниченко отобрать пистолет у Томы не утихали, а на его лбу прибавлялось синяков. Поднялась пыль.

– Меня зовут Сен, – автоматесса поклонилась, а затем уперла ладони в бедра. – Очень приятно. Знаете, что это?

И она постучала пальцем по геометрике, горящей у нее в груди.

– Эээ… геометрика, – поднял палец один из нелюдей.

– В точку! Самое ценное, что есть в юде. И с этих пор, вы больше в нее не стреляете.

– Что-о-о-о? – разнесся по строю дружное удивление. – А как же завалить кого-нибудь юдо-медведя, не уничтожив геометрики?

Сен принялась загибать пальцы.

– Есть куча способов – ходовая часть, нервный центр, мозговой и т.д. И с этих пор мы будем учиться с ходу определять то место, куда можно пустить пулю, а не палить по тому месту, где сверкает!

Это мы с ней уже обсудили. Мне тоже не шибко нравилось, что в девяти случаев из десяти геометрика становилась главной мишенью и лопалась как мыльный пузырь.

Да, юд подыхал, и его останки можно было продать ШИИРу, или частнику для переделки в автомат, однако “вишенка” на торте безвозвратно пропадала. В итоге, половина потенциальной стоимости юда улетала в трубу, а это совсем не дело.

Нам с Ермаком накануне пришлось даже немного поспорить. Он считал, что жизни охотников куда важнее, чем сохранность кристалла. Я был с ним согласен, однако и без геометрик мы далеко не убежим.

Выход один – научиться быстро и эффективно уничтожать юдов без повреждения кристаллов. Для этого нужно два аспекта: этот кто-то, мощное оружие и куча патронов. С первым проблем не было – пусть Сен натаскает наших хвостатых на то, чтобы они умели палить быстро и без промаха. А вот второе требует одного – денег, и много. Так уж получилось, что наш главный источник таковых – дикие угодья вокруг Таврино, а именно населяющий их зверинец. Долгие годы туда не рисковал соваться никто, кроме зачистки (и то по большим праздникам) и наших охотников, но и те особо далеко не заходили.

Пора бы это исправить.

Тем временем, Иваниченко оказался весь покрыт пылью, а из его носа хлестал целый ручей. Тома же стояла над ним и пылила в его сторону хвостом. Револьверы как были так и сверкали на ее бедрах.

– Хватит с тебя? Или еще думаешь, отнять у меня их, ушастый?

Тот вскочил и, вытерев окровавленный нос, выпалил:

– И на кой черт мне это делать в лесу? Ты у юда тоже собралась пушку отнимать?

– А КАК ЖЕ! – крикнули позади строя, и все как один повернули головы.

Я тоже посмотрел в ту сторону. Зашуршало, загремело и затрещало, а затем расталкивая деревья к нам выпрыгнуло…

Бах! – и, пролетев над землей десяток метров, перед строем покатилась десятирукая образина с пустым лицом и надписью на нем – Born to Kill.

Вскочив, она вскинула пару пушек в руках и начала палить в воздух. Эффект был еще тот – парни едва не померли со страху.

– Это Каракатица!

Развернувшись, тварь нависла над Иваниченко. У того глаза едва из орбит не вылезли.

– Отними у меня пушку, родной! – зловеще захихикала Каракатица, перебирая конечностями. – Или убить тебя?

А затем уперла ствол Иваниченко в рожу.

Грохнул выстрел и пистолет вылетел из ее руки. Затем еще один, а потом в Каракатицу полился просто град пуль. Тома с Сен, действуя вместе, бросились по кругу с разных сторон, обстреливая врага. Ермак тоже вскинул свою берданку, но он стоял крайне неудачно – между ним и Каракатицей находилась толпа.

Тварь попыталась было свалить, но очередной выстрел добил ее – пуля разнесла опорную ногу и, отвратительно дергаясь, Каракатица повалилась наземь.

– Помираю! – захныкала она. – Смилуйтесь! У меня же деточки!

Сен подскочила к ней и вырвала из груди геометрику. Дернувшись в последний раз, тварь раскинула руки и издохла.

– Как-то так! – пожала плечами Сен и вскинула геометрику над головой. – Ловите, босс!

Кристалл сверкнул в воздухе, а затем оказался в моих руках.

Какое-то время стояла тишина, слышались только одинокие хлопки. Хлопала Метта, и, конечно же, ее слышали только мы с Аки.

– Вставай, Ванька, – подошла Тома к Иваниченко и протянула ему руку. – Надеюсь, ты штанишки не намочил со страху?

Тот что-то заворчал, но все же схватил фокс за руку.

Я откашлялся, привлекая внимание публики, и все повернулись ко мне. В глазах половины еще стоял испуг, но некоторые блаженно улыбались.

– Итак, кто-нибудь еще сомневается в талантах Томы или Сен? Никто?

На этот раз желающих “говорить прямо” не нашлось.

– Что ж, значит, с этого дня вы все в надежных руках. Дамы и вы, Ермак, чтоб к концу недели из этого стада получилось группа нормальных охотников, которые вытаскивают пушку из кобуры быстрее, чем щелкают языком!

– Слышали, что сказал барон Марлинский?! – крикнул Ермак. – Построиться! Иваниченко, тебе отдельное приглашение нужно?!

Все забегали, а мы с Аки направились к броневику, чтобы убрать Каракатицу с глаз. Пришлось немного повозиться, закрепляя тяжеленную металлическую тушу на крыше, но вскоре полигон скрылся в зеркале заднего вида. Проехав немного подальше, мы остановились, а затем скинули автомата с крыши. Пыль поднялась столбом.

– А полегче нельзя? – послышался голос Вен из моего кармана. – Я все же не железная!

Я вытащил геометрику и рядом появился образ паучихи в неизменном балахоне на голое тело.

– Неплохо сыграла. Я почти поверил, – хмыкнул я, вставив геометрику в грудь Каракатице.

Вен мигом прыгнула на броню с криком:

– Бомбочкой!

Засверкало, а затем автомат задергался. Механизм зажужжал и, поблескивая геометрикой, страшная машина поднялась на лапы. Пришлось чутка подпортить ее для натурализма, но, думаю, Механик это быстро починит.

– А теперь беги обратно в усадьбу, – кивнул я. – Рух с Ги тебя ждут в подвале. И не возвращайтесь из Амерзознии с пустыми руками.

– Есть, босс! – козырнула она и, направившись к усадьбе, обернулась: – А Рен можно взять?

– Рен? Разве ей не лучше в усадьбе?

– Так-то оно так. Но ей там особо нечего делать, кроме сидения на воротах и просмотра телевизора. Энергии в девочке хоть отбавляй, а броня ржавеет. Нам с Ги показалось, что свежий воздух для нее будет только на пользу!

Я задумался. С этой психически нестабильной малышкой надо было реально что-то делать. А постоянное сидение у телевизора лучше ей не делало.

– Только под твою ответственность. Не хватало еще чтобы она потерялась в Амерзонии.

– Даю слово, хозяин, что вскрою себя как консервную банку, если…

– Не зарекайся. Бери Рен, но чтобы от нее тоже был толк. Это не увеселительная прогулка.

– Хорошо. Спасибо! – сказала она и бросилась жать нам с Аки руки. – Вы не пожалеете!

А затем, вращаясь колесом, скрылась за деревьями. Аки еще долго не могла закрыть рот – зрелище было еще то.

– Ладно, поехали, – кивнул я Аки. – Заедем в усадьбу и в ШИИР. Свиридова уже наверное нас обыскалась. Авось и синхронизируемся где-нибудь…

* * *

Проторчав в ШИИРе до самого вечера, мы таки смогли вырваться – ага, именно вырваться, ибо ни о какой синхронизации и речи быть не могло. Едва мы с Аки вылезли из броневичка, как нас снова сунули в тренажер и там продержали еще трое виртуальных суток.

Убили меня ровно сто двадцать два раза, и на этот раз уровень сложности был какой-то запредельный. “Красный”, как сказала Свиридова. И все смертельные случаи были тщательно задокументированы.

К концу дня коечка в общаге для нас была уже заготовлена, однако я все же решил провести синхронизационную ночь дома.

Ага, уже давно пора было привыкнуть называть Таврино – дом, а в нем мои домашние дурочки-автоматессы и меланхоличная хранительница Рух, безбашенная лисичка Тома и ее хмурый брат Яр, неутомимая труженица Лиза и гениальный обжора Механик.

Вернулись в усадьбу затемно. Ворота раскрылись, стоило броневичку подъехать поближе. Ноги уже совсем не держали, и нам с Аки, припарковав транспорт во дворе, пришлось придерживать друг дружку, чтобы не растянуться на земле раньше времени.

За порогом было темно и, прикрыв дверь, мы заерзали по стене.

– Блин, где выключатель?.. – простонала Аки, но этот мелкий засранец все никак не находился.

А в темноте, тем временем, что-то блеснуло.

– Мио? – позвал я. – Ги? Девочки, вы?

Ответа не было, никаких звуков тоже. Еще раз покликав автоматы, я покрылся мурашками. Аки тоже затаила дыхание.

Нет, что-то было явно не так!

– Метта!

Шпилька врубила свои глаза-геометрики, и из темноты выглянула металлическая зубастая рожа. Аки вскрикнула и, едва свет обнажил сотню клыков, морд, клещей и хвостов, мы повыхватывали мечи.

Монстров было много – целая чертова гора! Гора монстров, и прямо посреди холла!

Секунда и… Аки посмотрела на меня. В ее глазах сквозило недоумение.

– Почему они не нападают?! А где их геометрики?

Подойдя поближе, я выдохнул.

– Блин, и как я сразу не догадался. Дурак…

– Илья! Они…

– …мертвы, – и я повернулся к ней с горькой усмешкой. – Походу, мы с тобой перенервничали в этой Комнате.

Я приобнял подругу и звонко чмокнул ее в холодную щеку.

– Мертвы? Точно?

– Угу, смотри.

И подойдя поближе к огромной металлической морде, я пнул ее сапогом. Бум! – и по залу прокатилось металлическое эхо.

Мешок, светящийся изнутри, я нашел в углу и раскрыл. Кристаллы заблестели так люто, что потолок покрылся бликами.

– Это улов Ги и остальных. Неплохо для первого раза. А где…

И тут наших ушей коснулись звуки, голоса и вздохи – где-то совсем близко… конечно же, из гостиной!

Схватив Аки за руку, я рванул на звуки. И точно – вся банда снова столпилась вокруг этой проклятой штуковины! Блин, даже Вен в своем жутком облике поместилась на диване. И Тома, и Сен… И Яр?! Блин, даже Механик был здесь!

– Пу-пу-пу… Вон тот горбоносый явно что-то задумал… Пых-пых-пых!

– Тихо, мелочь! – рыкнул на него Яр. – Если уже смотрел, сиди тихо!

Мне жуть как захотелось взять чего-нибудь потяжелей и зазвездить в эту хрень, но… На экране расхаживали люди в красивых платьях и доспехах. Кое-кто даже улыбался, а не просто скалился и называл ближнего своего “ублюдком” через слово.

А вон тот – с черной кожей – даже за женщиной ухаживал...

– Как называется?

– “Отелло”, – ответила Ги, повернувшись. – Можно, мы посмотрим эту телефильму, Илья Тимофеевич? Тут про любовь, без убийств.

Все как одна тут же повернули свои головы, и во всех, прежде пустых, лицах внезапно проявились лица хранительниц.

А они были такими разными.

– Можно, но только одну, – кивнул я и поднял большой палец. – Хорошая работа, девочки. Я про ту кучу-малу в холле.

– Мы старались! – отозвались все четверо охотниц. – Даже юдо-завра завалили!

– Кстати, где вы его достали? – спросила Мио.

– Это все Рен! – махнула рукой Ги. – Вцепилась ему в глотку, а эта бедняжка сразу посыпалась!

Оставив автоматесс досматривать свою фильму, я хотел снова взять Аки за руку, как вдруг заметил девушку рядом с Томой и Лизой.

– Что я пропустила? – шепнула она Лизе, и та начала наскоро нашептывать ей на ухо.

– Сила искусства, Илья, – томно вздохнула Метта. – Тут уж ничего не поделаешь. Тем более история про истинную любовь!

Покачав головой, я в гордом одиночестве направился искать себе ванную. Этой ночью мне не до искусства, ибо завтра я планирую стать вдвое сильнее.

От автора:

Уважаемые читатели! Я знаю, вас немного, но ваша поддержка критически важна! Каждый лайк и комментик вдохновляет автора не лениться и выкладывать проды!

И пусть Илья уже дойдет до Амерзонии!!!

Глава 2

– О, нет! Он душит ее!

– Ой, не могу смотреть…

– Мио, ты сказала, это про любовь!

– Вдруг босс зайдет и увидит, что мы опять смотрим про убийства! Дайте пульт!

– Где пульт?! Где?

– Да заткнитесь вы! Все он уже ее задушил. Кончилась девочка.

– Слава богу!

После того как ту несчастную бабенку унесли из кадра, все выдохнули. На часах было уже заполночь, так что волевым решением Мио телевизор выключили и разошлись по комнатам.

– Блин, но фильм все же был неплохим… Только разговоров много.

– Вот если бы Яго подстрелили сразу, не было бы беды!

– Конечно! Ты права!

А вот Аки расстроилась – ей совсем не хотелось, чтобы кинофильма заканчивалась. Стоило только экрану погаснуть, как снова вернулся мандраж. Завтра в Амерзонию… А там…

Пожелав всем спокойной ночи, она на ватных поплелась в спальню. Ладно, времени еще вагон – водные процедуры, чистка зубов, а там до утра в теплой постели. Да, и чего волноваться?!

По пути она хотела заглянуть к Илье, но, постучавшись, так и ушла ни с чем. Наверное, дрыхнет без задних ног. Эх, ну хоть кто-то спит как сурок... Впрочем, оно и не удивительно – все утро в разъездах, а потом еще и эти тренировки, где тебя постоянно кто-то выслеживает, жрет да разрывает на кусочки.

У Аки после всех злоключений в Комнате сплошные кошмары. Стоило сомкнуть глаза, как она снова оказывалась в лесу – одна. И ни Ильи, ни других членов группы, а из-за кустов слышался свирепый рык.

Аки поежилась. Одна в темном лесу, одна в Амерзонии.

Вдруг откуда-то снаружи донесся вой. За окном все было скрыто темнотой, но в кустах за забором нечто шевельнулось. Мурашки пробежались по спине.

– Иди уже спать, малышка. Время позднее, – раздался за спиной голос, и Аки обернулась.

Перед ней стояла Метта, незримая подруга Ильи. Голубая курточка, темный комбинезон и белые-белые волосы. Стиль у нее был.

Кто она и как они познакомились – об этом Аки спрашивать немного побаивалась, но из всего выходило, что они связаны через Шпильку. А та была настоящим чудом природы. Во-первых, кошка, что уже необычно. Во-вторых, необычная кошка, что было просто за гранью.

– Сейчас пойду. А где Илья?

– Синхронизируется. До утра ты его не увидишь. Иди уже в душ и помойся как следует перед сном. Завтра в Амерзонию, а там в душ точно не сходишь.

Аки кивнула и, забрав из комнаты зубную щетку с полотенцем, направилась искать свободную ванную. Увы, одну оккупировал Яр – а помыться здоровяк любил, и иной раз мог целый час простоять под душем. В другой булькала Тома, а в третьей…

– Пу-пу-пу, шерстку я намылю всю!

Аки вздохнула. Ох уж эти мохнатые! Чем больше шерсти, тем дольше проводят времени в душе. Нет, ждать их не было никакой возможности, и она направилась в пятую ванную. К счастью, света там не было.

Открыв дверь, она щелкнула выключателем и застыла на пороге. В ванной кто-то лежал...

– Не пугайся, это Илья, – заговорила Метта, появившись рядом. – Иди себе в душ и не волнуйся. Он ничего не видит и не слышит.

За шторкой и вправду виднелась голова Ильи. Он лежал, по шею погрузившись в воду – вернее, под лед. Лицо бледное, глаза хаотично двигались под плотно закрытыми веками, а над телом поднимался легкий парок. Казалось, он крепко спит.

Немного помявшись, Аки принялась раздеваться.

– У нас с ним особая система, – рассказывала Метта. – Это помогает ему развиваться быстрее прочих. Если хочешь мы можем и с тобой сделать нечто подобное?

– А можно?..

– Конечно. Но нам придется подселить к тебе жучков.

И под ногами забегали черные букашки. У нее сперло дыхание.

– Нет, спасибо. Я как-нибудь сама, без жучков.

– Зря. Станешь вдвое сильней, гарантирую. Но сама как знаешь...

Прыгнув в душевую кабину, Аки принялась намыливаться. Метта на нее не смотрела – сидела на краю ванной и гладила Илью по руке. Его лицо она аккуратно повернула к стене и поплотнее задернула шторку.

Аки расслабилась и постаралась отрешиться от тревожных мыслей. Но нет – в груди словно что-то щемило. Ей не хотелось завтра. Совсем. Вот бы эта ночь никогда не заканчивалась.

Увы, скоро пришлось вылезать. Она оделась в халатик и принялась за тщательную чистку зубов, но и это не могло длиться бесконечно. Прополоскав рот, Аки посмотрела на Илью – а тот все еще лежал без движения. Ей даже стало как-то жаль его – лицо как у мертвеца, на лбу испарина, а по волоскам то и дело бегают искорки. Она присела рядом, и сразу почувствовала силу. Она буквально переполняла его.

Его рука была совсем близко, но от одной мысли о том, чтобы коснуться ее, Аки вся вспыхнула.

– Я гляжу ты вся дрожишь. Даже мыло за ушами не смыла. Волнуешься перед рейдом? – спросила Метта. – Все же первый раз.

– А то… Оказаться в зубах юда как-то совсем не хочется.

– Ты же понимаешь, что тренировки намеренно сделаны такими сложными и кровавыми, чтобы вам же было легче?

– Угу. Но как-то все равно не по себе… Интересно, как там сейчас Камилла Петровна с Сашей?

Метта прыснула.

– Думаю, тоже места себе не находят. Расслабься. Мы с Ильей не дадим тебя в обиду. Просто будем действовать как привыкли, и все будет хорошо. Да и чего волноваться? Вам нужно всего-то залезть в какое-то здание и вытащить кристалл. Плевое дело! Вон Вен и остальные – тащат их десятками! За уши не оттащишь!

– Угу, спасибо, госпожа Метта.

– Эй, я просто Метта! Ни в какие господа я не намыливалась. Просто Метта, окей?

– Угу, Метта. Скажите, а почему вы невидимая?

– Я не невидимая. Я лишь проекция в твоем мозгу.

– Типа призрака?

– Типа того.

А теперь Аки стало страшно жаль госпожу Метту. Все же грустно быть просто призраком в чьем-то мозгу. Впрочем, будь это мозг Ильи, может, и Аки тоже не отказалась бы быть с ним? Вечно.

Вздохнув, она хотела было направиться на выход, но ноги словно вросли в пол. Идти в коридор? Там пусто и темно, а в спальне еще и одиноко. Постель, поди, снова промерзла и придется тащиться на кухню – за грелкой, чтобы хоть как-то согреться.

А тут стоит пар. Тепло, пусть и немного мокровато. Но рядом с Ильей…

– Метта, он же ничего не чувствует?

– Неа. Он сейчас как овощ, гляди!

И она дернула его за нос.

– Можешь тоже попробовать, я никому не скажу. Не бойся, искорки тебя только пощекочат!

Аки заерзала, но вытянула руку. Ох, а на нем хоть яичницу жарь! Наконец, ее пальцы сошлись на кончике его теплого носа и ее слегка щелкнуло разрядом. Метта хихикнула.

И вот она чуть-чуть дернула Илью за нос. Его рот слегка приоткрылся.

– Ох, мы негодяйки! Ладно, Акихара Йоевна, хорошего понемножку!

– Да, пора...

Однако Аки совсем не хотелось убирать руку. Ее ладонь скользнула к его щеке. А вот она отчего-то была прохладная. Затем переместилась на лоб – теплый. Уши, шея... Аки даже не заметила, как почти в наглую ощупывала того, кого даже боялась взять за руку.

– …мы с вами отправимся спать, а там я вам расскажу что-нибудь, пока вы не уснете. Знаю, вы волнуетесь, но…

А лицо было совсем близко. Аки даже не заметила, как приблизилась вплотную. Затем закрыла глаза, нашла его холодные губы своими. Прижалась. Ее щелкнуло искоркой. Еще. Еще...

– Ох ты, подруга! Ну ты даешь!

Дернувшись, Аки отскочила. Ей показалось, или он двинулся?!

Нет, Илья лежал там где лежал – с закрытыми глазами и без единой кровинки. Глаза закрыты, а на губе... Она его укусила?!

– Простите!

И прижав ладонь к губам, Аки пулей вылетела из ванной. Очнулась в одном из коридоров. Сердце барабанило как бешеное, а на губах все еще была приятная прохлада.

Аки вытерлась ладонью, но ощущение не пропадало. Она покрылась мурашками – нет, нет, нет этого не должно было случиться! Потом ударила себя по щеке. Гадкая девчонка! Как ты могла?!

– Эй, Акихара. Все нормально?

Аки оглянулась. Это была Тома. Шла из ванной в длинном халате, вытираясь полотенцем.

– Ты как будто призрака увидела. Че, волнуешься?

– Нет, все нормально. Ты уже спать?

– Хотела заскочить на кухню, выпить чайку. Со мной?

Аки покосилась назад – вроде там мелькнула тень? Нет, показалось.

– Пошли.

Оказавшись на кухне, они поставили чайник и сели у разделочной доски. Помолчали.

– Ну как там с новобранцами? – спросила Аки, поглядывая во тьму за окном. Говорить ей не очень хотелось, но молчание совсем осточертело. Да еще и это ощущение... Надо завтра извиниться. Поступила как последняя мерзавка.

– ...есть и толковые, а есть и баран баранычи, – болтала Тома, пока Аки размышляла о том, насколько низко она пала. – Но мы с ними сладим. Ермак свое дело знает. Через неделю любой баран бараныч в его руках мигом человеком станет! А уж мы с Сен сделаем их еще лучше!

Чайник засвистел и Тома бросилась его выключать. Скоро кружки обеих исходили паром. Тепло... Аки передернуло. В ванной тоже было так тепло.

Свою Аки выпила почти залпом.

– Нет, дорогая, – хихикнула Тома. – Ты реально нервничаешь. Что, боишься не вернуться из Резервации?

– Угу. Боюсь. И за Илью тоже. И за Сашу с Милой. Да я за всех боюсь.

– И за меня?

– И за тебя. Как вы тут останетесь без Ильи? А вдруг Булгарин?..

– Мы ему вломим. Расслабься... Видала!

Тома подняла руку и напрягла бицепс – солидный кругляш!

– Щупай!

Аки пощупала. Как камень!

– Вот-вот! А что до страха... Слушай, мы с Яром боялись перед дальней дорогой. Пусть Воронцов нас отпустил, но… Не поверишь, уезжать мне совсем не хотелось.

– Да? Из рабства?!

Тома вздохнула и, хлебнув, уперла подбородок в ладони. Руки у нее были сильные, но все в синяках да ссадинах, но оно и неудивительно – последняя неделя далась фокс очень нелегко.

– Рабство это да, но все же в тех местах с рождения прожила. Знаешь там каждый уголок, каждый кустик… – хлюп из чашки. – ...и людей. Там же не все скоты да звери. Есть нормальные, вот их оставлять ужасно не хотелось… Но так было надо. Иначе житья нам бы не дали.

– Это как?

На что Тома только махнула рукой. Аки задумалась.

– Мне вот тоже жаль было уезжать. Жизнь была не сахар, да и будущего никакого там не было. Да, хотелось побыстрее увидеть папу, но я как-то привыкла к тому, что он где-то далеко… Взаперти. И тут мама... И вот я здесь... А тут папа...

Аки сглотнула и вытерла подступающие слезы. Тома встрепенулась.

– Ой, мне жаль, Аки! Вы же так и не увиделись?..

– Нет...

– Ой, прости-прости! И зачем я этот разговор затеяла!

– Ничего, Тома… Я не пла… Не смотри!

– Ну-ка вытри нос! И попей. Не весь сразу!

Через пять минут в Аки было уже две кружки и она почти успокоилась. Глаза были еще красные, но касания рук Томы как-то быстро успокаивали. Хвост вообще действовал на нее магнитически. А уж каким мягким он был...

– Забавно выходит, – сказала фокс, похлопывая Аки хвостом по коленям. – Мы оба уехали из родного дома и оказались тут. Ты японка, а я русская. И мы…

И тут Тома опустила глаза. На щеках разливался румянец.

– Чего?..

– Слушай, Аки, я давно хотела извиниться. Ну за тот случай в поезде...

– В смысле? Ты же извинилась еще тогда, у Ленского?

– Нет. Тогда это было из-под палки, да и не искренне, чего греха таить. Я потом еще раз сто переживала – после всех злоключений. Вы же с Ильей жизнью ради меня рисковали, и не раз. А вот я... Поцапались же из-за ерунды, а теперь живем под одной крышей. Вот я думала, как попросить прощения? Иногда места себе не нахожу. Аки, мне реально жаль, просто… Наших с Яром родителей… Извини, пожалуйста. Я была такой тварью!

– Так, Тома, хватит! – и Аки встала со стула. – Допивай чай и пойдем. Ты ни в чем не виновата, поняла?

– Угу, – поджала Тома уши. – Ты же прощаешь меня?..

– За эту твою глупую болтовню по пустякам? Нет, Тома, я обиделась!

И Аки гордо вздернула нос.

– Эй, это не пустяки, поняла! Мне стыдно за то, что я такая!

– Какая?

– Да как эти… – всплеснула Тома руками. – Стоит им только увидеть рыжий хвост и уши… Да и вообще хвост и шерсть не в том месте. И все! Вот ты! Ты же для таких, как Штерн, ничем не лучше! Ты японка!

– Угу.

– Вот, и я так думала. Раз разрез глаз узковат, личико круглое, а еще шепелявит через слово, то все! Японка, и этим все сказано! Спасай детей и прячь серебро!

– Где это я шепелявлю через слово?!

– А ты не знала? – расплылась Тома в хитрой улыбке. – Ойя Марлина-сан, я вася на век. Мио, сумимасен, завахи мне кохе. Ойа, кака не хочеца ехати в СИИР. Семпай Свиридова опять будут бить да колоть!

И упав на столешницу, фокс от души рассмеялась.

Аки плюхнулась обратно на стул. Она не могла поверить. А тут еще и Метта появилась рядом – улыбка до ушей, хоть завязочки пришей!

– Метта, я правда так разговариваю?

– Ну-у-у… Разве что чуть-чуть…

– Что за Метта? – забегала глазами по полутемной кухне Тома. – Еще одна хранительница что ли?

– Угу. А ты смейся, Томочка. Кому как не тебе смеяться над чужим выговором!

– В смысле?

– Ой, ты сама говоришь, как деревенская!

– Э, это как?

– А ты не замечала?! Натка, Яр, поди похляди, хде там наш хозяин, пришел уж поди? Ох, шо-то на хвосту репей налип, прошерстить штоль ево, окоянного!

Тут уж Аки принялась смеяться. Тома быстро заморгала.

– Я так не говорю…

– Говоришь-говоришь! И это я польстила!

Они пошипели друг на друга еще минуту, а потом откинулись на спинки стульев.

– Ну что, Аки… мир?

– У нас и был мир, Тома. Мой свою чашку и пойдем спать. Уже третий час. Спать осталось всего ничего.

– Пожалуй, – вздохнула Тома и они с Аки побрели к раковине. Кружки помыли в гробовом молчании, но Аки постоянно смеялась – хвост Томы то и дело бил ее по спине и по бедрам.

Вдруг сзади скрипнула дверь.

– Это кто там не спит? – бросила фокс через плечо. – Яр, ты? Опять не спиться, что…

Она повернулась и замолкла. Аки же, протерев свою и ее кружки, потянулась к полке, чтобы поставить их.

Молчание затянулось.

– Блин, как высоко… – охнула она. – Тома, пододвинь табуретку, будь другом. А не то…

Молчание.

– Тома? Слышишь?

Аки обернулась и от неожиданности едва не упустила кружки.

Тома стояла перед ней, а за ее спиной застыл человек в черном. Только одни глаза виднелись сквозь маску.

Глаза были узкие, как у…

– Ugoku na, – послышался голос, и цепь затянулась на шее Томы. – Anata ga oroka nara, kanojo ha shinu deshou.

Аки дернулась – смысл слов доходил до нее – он угрожал убить Тому, если Аки решит “сглупить”. Он еще что-то говорил, а в голове сдвигалась какая-то плита. Слова родного языка медленно выплывали из глубокой пучины.

Шаг, и из тени в углу появился второй. Такой же – в черном. Одни глаза горели над маской.

– Наверное, уже и родной язык забыла? – сказал он по-японски. – Привыкла говорить на это собачьем наречии?

– Antaha dare deska? – отозвалась Аки. – Kaga hitsuyou desuka?

– Правильно будет: anataha dare desuka! Аж противно слушать! Но оно и не удивительно – живя среди псов, волком не станешь!

Тома охнула – цепь затянулась сильнее. Она закашлялась.

– Хватит! Отпусти ее! – зашипела Аки. – Вы же за мной пришли!

– Нам нет резона оставлять свидетелей, – хмыкнул ниндзя, подходя к Томе. – Это следствие воспитания Йо? Водиться с нелюдями! Ну-ка дай!

Цепь расслабилась и Тома забилась в руках главного. Тот схватил фокс за горло, а затем дернул за волосы.

– От нее же воняет! И этот хвост! Она же животное!

Захрипев, Тома упала на колени. Он вскинул ее голову, а затем достал кинжал.

– Пусти!

– Хочешь спасти ее? В самом деле?!

– Да, отпусти. И я пойду с вами.

Ниндзя переглянулись, а затем хмыкнули.

– Чтобы она разболтала о нас? Эта дрянь в любом случае умрет, а ты либо отправишься за ней, либо пойдешь с нами. Только так!

И он вскинул кинжал. Аки задрожала – за долю секунды у нее перед глазами пронеслась ЭТА картина.

Кровь, кровь… лужа крови. И Тома... НЕТ!

Бах! – и о лоб ниндзя разлетелась кружка.

Зажмурившись, он вслепую полоснул кинжалом, и у Томы на щеке сверкнул разрез. Раскрыв зубастый рот, она изо всех сил вцепилась в черную руку. Раздался хруст, и ниндзя заверещал. Кинжал звякнул об пол и одновременно цепь у Томы на горле натянулась. Булькнув, она дернулась назад, но в голову второго ниндзя уже летела вторая кружка. За ней, визжа, прыгнула Аки – у нее в руках блестели два кухонных ножа.

Грохот поднялся до самого потолка. Через пару секунд Аки с ниндзя, сплетясь, покатились по полу. Он попытался схватить ее за горло, но Аки были быстрее. Еще один поворот, и ниндзя вскрикнул – у него из плеча торчала рукоять его же кинжала. Аки попыталась вырвать оружие, но мощный пинок в грудь отбросил ее к окну.

Бум! – удар по затылку и Аки растянулась на полу. Сознание на миг покинуло ее…

Когда она открыла глаза, второй ниндзя сползал по стене. Маска сбилась на глаза, но пальцы еще сжимали цепь – и на другом ее конце дергалась Тома. Сплюнув кровь, фокс выпрямилась, у нее в руках дрожал кухонный нож.

Ослепший ниндзя дернул цепь, и Тома прыгнула. Оба рухнули на пол. Брызнула кровь – нож плотно засел у ниндзя в пузе. Фокс вырвала его и ударила. А потом еще и…

Удар сбоку пришелся по бедру и Тома покатилась прочь. Цепь снова натянулась. Захрипев, фокс забилась на полу.

Над ней нависла тень. Затем еще одна.

– Все нормально?..

– Нет… Сука, попала…

И он взгромоздился на еле живую Тому, потом схватил цепь и принялся душить. Она дернулась, ноги заскользили по мокрому полу. Пальцы заерзали по роже ниндзя. Сорвали маску, а потом попытались попасть в глаза.

– Сука, лежи спокойно!

Отвернувшись, он подналег. Тома замычала, но никак не давалась. Елозила по полу как змея.

– Сильная! Сразу видно – зверь!

– Сука… Не стой! Помоги мне задавить эту су…

– Иди сюда!

Ниндзя оглянулись, но слишком поздно – Аки налетела на них как коршун. Одному залепила в пах, а второго схватила за горло. С грохотом они выбили дверь и вывалились в коридор.

Короткая схватка, и оба полетели в разные стороны. Ниндзя во тьму, а Аки…

– Ох, как удивительно! – воскликнула Ги, поймав Аки под мышками. – Вы что же, все еще тренируетесь? А я поймала вас! Не отпущу!

И, перехватив ее руки локтями, автоматесса положила ладони Аки на затылок. Затем приподняла.

– Нет, Ги! – забилась в ее хватке Аки. – Там…

Из кухни послышался грохот. Затем пронзительный крик, звон стекла, а потом сразу упала тишина.

– Самосовершенствование это хорошо! Но все же не стоит тренироваться среди ночи! – сказала Ги. – Так и хозяина разбудить можно! Тихо… А кто это там шумит?

Облившись холодным потом, Аки перестала дергаться. Из кухни послышались шаги.

– Тома?

На порог упала тень. Аки раскрыла рот. Ей показалось, или…

Еще шаг, и на пол упала цепь. За ней показалась Тома. Выглядела она дерьмово, но была жива.

– Сбежал, но я его ткнула как следует. А где второй? – прохрипела она, потирая покрасневшую шею. – Вы же…

Шаг, а затем их с Ги хлестнуло порывом ветра. Над обоими зависла тень, Аки зажмурилась.

Вспышка, и она увидела как они с Ги и Томой лежат на земле, разрубленные пополам.

Нет!

Толкнув Ги спиной, Аки заставила ее попятиться. Меч сверкнул прямо перед лицом. Ниндзя обжег ее взглядом, а затем его скрыли тени. Вновь ветер рванул сбоку, но на этот раз Ги среагировала быстрее – оттолкнула Аки и развернулась.

Дзинь! – и по ее корпусу прошелся рубящий удар. Ее передник рассекло надвое. Еще бы чуть-чуть, и он попал бы в геометрику.

Автоматесса выбросила вперед руку, но ниндзя вновь исчез в темноте.

– Увертливый! – крикнула Ги, отбивая еще один удар рукой. – Мне бы его только поймать и…

Она развернулась, но клинок уже летел ей в шею. Сверкнуло, и – бум! – по полу покатилась голова.

Ниндзя скрылся в тени, автоматесса покачнулась. Сделав еще пару шагов, Ги оступилась, а затем всем своим весом грохнулась об пол. Дернулась, но так и осталась лежать.

Аки, закрыв Тому собой, отступила к стене. Сердца обеих заходились как в клетке.

– Она умерла? – спросила Тома. Аки покачала головой:

– Скорее всего вырубилась. Геометрика же горит.

Рядом появилась Метта:

– Я ничем не смогу помочь. Илья не поможет, да Шпилька всецело в нем. Разбудить их сейчас – все равно что убить. Попытайтесь добраться до кристалла и растолкать хранительниц!

Аки уже давно поняла, что рассчитывать они могут только на себя. Одного ниндзя они серьезно ранили, но вот второй…

Тут и там двигались тени, и враг мог выпрыгнуть буквально отовсюду. Во рту у Аки пересохло. На ум сразу пришел ее костюм-невидимка, но нет – слишком далеко, а влазить в него...

Меч! Она должна добраться до меча!

– Тома, беги! Им нужна я!

– Хрен там! Нужно просто добраться до револьверов. Они у меня…

– На втором этаже!

– И что? Есть еще варианты?! Бежим!

* * *

– Очко! Сюда-а-а!

– Блин, опять проиграла? Да как так!

И Мила едва не скатилась со стола от обиды. А Шах, ухмыляясь, сунул в рот ее пирожок. Уже десятый за вечер.

– Ничего страшного, Камилла Петровна, – вздохнула Саша. – В следующий раз выиграете…

– Ага, конечно! – надула она губы и хлебнула еще вина. – Также всегда говорят в безнадежных случаях? А ты чего ржешь, Шах?

Михаил, жених Саши, снова раздал карты, но у Камиллы уже на них глаза не глядели. Время было уже позднее, а судя по кислому выражению лица Миши ему тоже они осточертели. Да и Саша сидела какая-то грустная – то и дело смотрела на часы, а еле ползущая стрелка уже давно миновала полночь.

Так, стоп... Полночь?!

– Ладно, мальчики! – решительно хлопнула руками по столу Камилла. – Мы с Сашей пойдем. Завтра рано вставать!

– А… – дернулась Саша и в очередной раз переглянулась с Мишей.

– Чего?

– Эмм… ничего.

– То-то же, так что мы…

Шах же деликатно встал, сунул в рот пирожок и рванул к выходу. Хвать! – и в его хватке задергалась Камилла.

– Эй, что за дела?!

Но ее вынесло в коридор общаги словно ураганом.

– Ты чего охренел, Шах?! А ну пусти!

Дверь закрылась и парень приложился к ней спиной. Замок щелкнул.

– Оставим их одних, Камилла Петровна. Все же время уже позднее!

И улыбнувшись, Шах подхватил ее под руку и повел по коридору.

– Ааа… – протянула она и вдруг до нее дошло.

Перед глазами запрыгали десятки моментов, когда Саша с Мишей пытались ТОНКО намекнуть ей, что, мол, хорошо посидели, но почему бы им с Шахом не СВАЛИТЬ! Увы, она продолжала упрямо потягивать вино, играть в карты (и ругать эту гнусную привычку), болтать и уплетать пирожки!

Эх, а ведь завтра в Амерзонию. Саша с Мишей и так редко видятся, а рейд грозит отложить следующую встречу на неопределенное время, не говоря уже о…

– Так, что за глупости? – хлопнула себя по лбу Мила. – То же мне!

– А, что? – дернулся Шах. – Вы что-то сказали?

– Ерунда. Так, мысли вслух…

Они стояли рядом с балконом, и в этот момент с улицы донеслось нечто странное. Оба мигом повернули головы. Там кто-то выл… И очень протяжно. Как сирена.

– Что это? – проговорила Камилла. – Никогда такого не слышала…

Она замолчала. Вой не умолкал. Ей становилось страшно.

– О, я знаю, что это, – прошептал Шах. – Это Ходоки. Их зовут.

– Куда?..

– Как куда? В Амерзонию. Со всей округи. Хватит им уже шататься тут и там. Пойдемте!

Шах решительно схватил ее за руку и потащил на балкон. Там было прохладно, так что он укрыл ей плечи своей шинелью.

– Спасибо, – буркнула она и облокотилась о перила. – И что ты тут хочешь увидеть?

Шах некоторое время молчал, вглядываясь куда-то в темноту. Мила не могла понять, куда он смотрит? А потом…

– Ой…

– Увидели? Вон там! – и показал пальцем вперед. Мила сжала перила.

Огоньки – они двигались там, в темноте. Десятки огоньков от глаз Ходоков!

Вдруг Шах сунул ей что-то в руки. Бинокль?

– Пугающее явление, но редкое. Посмотрите, сколько их выходит из леса!

Мила молча прижала окуляры к глазам. Какое-то время не могла поймать фокус, но наконец разглядела их – тонких, толстых, бочкообразных и вытянутых. Кривых, косых и стройных. Слипшихся вместе, шагающих и ползущих на брюхе.

И все они тихо двигались в одном направлении. В Амерзонию.

– И что у них там? Кто их зовет?

– Кто знает? – пожал плечами Шах и положил руку ей на плечо. – У нас будет шанс узнать…

Мила вжала голову в плечи и хотела уже попросить его отодвинуться, но… Черт, а было чертовски приятно – вот так стоять. И кому нужны эти Ходоки? Просто стоять, чего еще надо?..

Они еще немного поглядели на этих странных существ. Мила поежилась – а ведь когда-то все были людьми. И вот так же, как и они недавно: играли в карты, пили, ели и веселились. И жили бы дальше, если бы в какой-то момент до Убежища оказалось слишком далеко, а броневика у них и вовсе не было.

Интересно, что чувствуют эти "люди"? Они понимают, чем стали, или они все равно что мертвецы?

Наконец, вся компания исчезла во тьме. Вой не умолкал. Мила сунула бинокль обратно и, сбиваясь, проговорила:

– Сереж, проводи меня до моей комнаты, будь другом. А то что-то ноги подкашиваются.

– А, конечно.

До двери ее комнаты они дошли в молчании. За окном все голосило, но в общаге стояла тишина.

Эти звуки наверняка слышали за каждой дверью – и думали о Ходоках. Мила же думала про Аки. Ведь она где-то там – в лесу, и тоже видит этих тварей. Интересно, как ей там с Ильей?.. Страшно, как же еще? У них, поди, не так весело. Ночь, тишина, старый скрипучий и пустой дом, а внутри разве что один-два слуги, и те давно уже состарились и сошли с ума в той глуши. Или нет?..

Черт, вот тебе и подруга! Даже ни разу не спросила, как они там живут. Надо было хоть разок заехать в это Тварино, да все как-то откладывала на потом…

Мила вздрогнула и поплотнее запахнулась в шинель. А что в жизни она не откладывала? Дружбу, отношения, походы в синематограф, театр и просто посиделки на кухне? Учеба, учеба и работа, а толку от нее?!

Даже ныче ее заволокла к себе Саша, ее единственная подруга, но и потом она же всячески пыталась от нее избавиться, чтобы остаться с женихом наедине хоть ненадолго. А сама Мила? Хотела утащить Сашу за собой, а ведь с завтрашнего утра все может оборваться. В один миг. Хоп! и ты уже какая-то мычащая обезьяна, шагающая куда-то во тьме. На зов.

Или вообще – окровавленное тело в траве. Пожива для мух и чудищ...

Эх, могла жить себе в Питере, и какой леший потащил ее в эту глушь? Отец? Так этот жук заперся в своей Амерзонии, а на дочь ему наплевать.

В душе росла опустошенность.

Она посмотрела на Шаха, а его рука все еще лежала на ее плече. Они стояли у двери ее комнаты.

Ее пустой, одинокой комнаты.

– Здесь?

– Угу. Спасибо. Слушай…

– Че? – и Мила, заглянув ему в глаза, взяла его за руку.

– Зайдешь? Хочешь… научишь меня играть в карты?

Шах улыбнулся.

– Вы и так неплохо играете, Камилла Петровна. Просто…

– Чего?

– Ну, это же покер. Нужно сделать морду кирпичом и уметь блефовать. А у вас все на лице написано.

– А сейчас у меня что на лице?

Ладони сами легли ему на грудь. Потянулись выше и легли на плечи. К счастью, он не отстранился.

– …что-что у меня на лице?

Он обнял ее за плечи. Шах был выше на целую голову, и ей пришлось встать на цыпочки.

– Черт его знает… Как будто вы чем-то взволнованы… Кого-то ждете и…

Затем впился в нее поцелуем. Обняв его покрепче, Мила открыла глаза и осмотрелась – по флангам чисто.

Шах целовался с закрытыми глазами. Мордочка у него при этом была наиглупливая.

Тогда Мила, еще немного подтянувшись, прижалась всем телом. Его руки подхватили ее за талию, приподняли… Вот, так было совсем хорошо!

Оторвавшись от его губ, Мила скакнула на пол и стерла у него со рта помаду. Потом улыбнулась.

– Пойдем уж. Радуйся, что я не умею блефовать!

И в эту ночь ей очень хотелось надеяться, что и Аки ничего не откладывала на потом.

* * *

Они бежали изо всех сил. Тени вокруг смыкались и в каждой им виделся блеск стали.

– Вон, моя комната! – и Тома рванула вперед. И тут – бах! – и между ней и Аки опустилась стена.

Ударившись о преграду, Аки на мгновение вырубилась. Поднявшись, она ощупала стену. Как так?!

– Тома! Тома!

Ответа не было, все звуки затихли. Аки прижалась к стене.

Попадос. Полный. Она стоит одна в темноте и где-то затаились убийцы. На ней один халатик, а в руках столовый нож. И где? Среди стен, которые она привыкла именовать своим домом.

– Томочка, держись! – прошептала Аки и побежала в обход.

Она более-менее выучила эти коридоры, однако все равно иногда путалась. Двери и стены тут иной раз жили своей жизнью. Не так как в Цитадели, конечно, но тоже ничего хорошего.

Один коридор за другим, комната за комнатой, а все без толку. Все же ходить тут при свете дня – одно, а вот ночью…

Сверкнуло, и Аки увидела кровь. И себя…

Прыгнула! Клинок пронесся у нее под ногами. Очень близко – холодок вызвал еще один образ. Снова кровь.

Прокатившись по полу, она не остановилась – скакнула вбок, и прямо над плечом звякнула цепь. Бах! – и грузик на конце пробил стенную панель.

Сделав сальто, Аки развернулась – перед ней стоял ниндзя и наматывал цепь на руку.

Кап-кап… С меча в другой руке скатывались капли крови. Аки бегло осмотрела себя – ни одной новой раны. Но откуда?..

И тут Внутри все помертвело. Тома…

– Нет!

– Так бывает со всеми, кто идет против своей крови! – гаркнул ниндзя и взмахнул мечом. Кровь окропила пол под ногами Аки. – Так было с вашим отцом, но я надеялся так не будет с вами. Что ж... За одну попытку поднять руку на своих, я приговариваю вас к смерти!

Глава 3

Захлопнув журнал, Лиза откинулась в кресло и потянулась. Стрелка на часах давно перевалила за полночь, а она все работает, не разгибая спины. Нет, хотела же лечь пораньше, но на кой-то ляд зашла в кабинет “на минутку”... И эта минутка растянулась уже, казалось бы, на пару месяцев. Хотя как по другому, при таком-то поместье, которое растет как на дрожжах? Новые жильцы, постройки, покупка расходников и материалов, учет геометриков, расход средств на ремонт, продажи частей юдов, прибыль с них, а еще налоги…

И да, та самая "конфенденциальная бумажка", будь она неладна.

– Фух! – поежилась Лиза, только подумав о ней.

Еще не хватало, чтобы Илья и вправду не вернулся, и ее пришлось бы пускать в дело. Раз лежит в сейфе, так пусть. Новые хозяева Таврино не нужны.

– Ладно, пора на боковую, – вздохнула Лиза и, пожелав Мио спокойной ночи (вернее, ее доспехам, стоявшим в углу), девушка убрала бумаги в рабочий стол, аккуратно разложила письменные принадлежности, задвинула кресло и, закрыв дверь, поплелась по коридору к своей комнате.

Или в сторону комнаты, если быть точным.

Очень хотелось надеяться, что ей удастся отыскать нужную дверь сразу, а не как обычно. Коридоры тут – вещь адская, а уж когда хочется в туалет… Бывает тяжко.

В темноте она более-менее ориентировалась, так что даже не стала включать фонарик. Вдруг где-то нечто шлепнулось, но Лиза и не подумала убавлять шагу. Наверняка, это лишь тени-шалуньи, что любили шебуршить в коридорах даже ночью. Главное, не дать им щипаться, а не то…

И снова – бабах! – и совсем близко.

– Вы что там совсем обалдели?! – зашипела девушка и вдруг наткнулась на сплошную стену.

А ведь еще с утра здесь был проход!

– И что, мне придется обходить?

Ответом была тишина, так что Лиза, немного потоптавшись, поплелась в обход, а там…

Снова стена. Вот такой подставы она точно не ожидала!

– Механик, это ты балуешься?! А ну быстро убери стенку обратно!

Ответа не было, тогда Лиза попробовала кодовую фразу вызова Механика:

– Пу-пу-пу! – но ответом снова была тишина. – Пу-пу-пу! ПУ-ПУ-ПУ!

Но нет, никто не ответил. И это Лизу даже напугало. Механик никогда не молчал, стоило кому-то в доме произнести эту фразу. Спит? Да вряд ли. Он тот еще полуночник, а спит обычно часа два от силы.

Ничего не оставалось, кроме как искать выход в… Снова стена!!! Да какого лешего тут творится?!

Где-то заерзали, а затем снаружи прокатился грохот. Лиза подошла к окну и увидела как звездное небо заволакивает тучами.

– Мама… – сглотнула она, слушая завывание ветра, предвещающего Поветрие.

Нет, друзья, хоть и живешь в таких условиях всю жизнь, но к этому жуткому звуку не привыкнуть. Особенно в этом мрачном поместье, где даже стены имеют уши, глаза и рты.

Так… А отчего щиты не спешат опускаться?..

Забравшись на подоконник, Лиза попыталась дернуть один из них, и вдруг ее ушей коснулся странный стон. Она отошла от окна, и тут – БАХ! – и ее как водой окатили. Это был… выстрел?!

– Или это снаружи?..

Лизе все же пришлось включить фонарик. Щелк! – и под ее ногами закраснели какие-то пятнышки.

Кровь. Маленькие пятнышки метили коврик и уходили в соседний коридорчик. Там же в стенах и полу сверкали какие-то звездочки с заостренными краями.

Мурашки защекотали спину, горло сдавило комком, а ноги сами собой поплелись по следу. Стены ходили ходуном от нарастающего натиска ветра, звуки заставляли девушку дрожать каждый шаг.

Почему щиты не опускаются? Откуда кровь? Что за звездочки? Все следы разрушений устранили еще вчера, а уж кровь…

А ее было все больше. И больше. И…

Вдруг из темноты блеснул ствол револьвера. У Лизы душа ушла в пятки, а фонарик, выскользнув из пальцев, покатился по полу. Луч забегал по стене и высветил труп, одетый в черное – в маске и с капюшоном. Из груди торчала рукоять кухонного ножа.

– Лиза? – и откуда-то из темноты показалась Аки. Едва держась на ногах, она схватила девушку за руку. – Жива?

Револьвер же не собирался опускаться. Держала его Тома. Глаза фокс горели как у волчицы, зубы были оскалены, а в плече сидела она из звездочек.

– Какого… – сорвалось с языка Лизы, и тут ствол револьвера, устремился ей прямо в лицо.

– Беги! – а затем – БАХ! – и Лизе закрыли глаза. Бабахнуло еще три выстрела, а сзади что-то упало.

– Не смотри, – шепнула Аки, но Лиза не послушалась. Она увидела луч лежащего у стены фонаря и гильзу, катящуюся мимо все тех же звездочек. На полу лежало еще одно иссеченное пулями тело в черном.

– Зараза… – сплюнула фокс, выдернув из плеча железку. – Еще бы секунда и…

Ее слова прервал громовой раскат, от которого наверху задрожала крыша. Лиза обернулась к окну – по нему уже барабанили тяжелые капли, а небо снаружи было все затянуто тьмой.

– Щиты не опускаются… – пробормотала Тома. – Наверное, что-то сделали с проводкой…

– ЧТО?! – вырвалось у Лизы. Тут фокс схватила ее за руку и прижала к себе. – Что ты творишь?!

– Тихо! Спрячься за мной! Быстрее!

Всхлипнув, Лиза повиновалась, а затем тени породили ИХ. Черных как ночь – они буквально вышли из стен. В их руках блестела сталь.

– Аки, Лиза, бегите на первый этаж и активируйте защиту вручную, – шепнула Тома за миг до того, как черные сорвались с места. – Я их задержу!

– Но…

Воздух пронзила звезда – ее вращающееся лезвие пролетело совсем близко от лица Лизы. Грохнул выстрел, и девушку дернули за руку. Едва не упав, она рванула прочь так быстро, как только могла.

Пока с Аки бежали по коридору, за спиной стреляли, снаружи гремел гром. Еще выстрел, и все как отрезало.

Лиза затрепетала и едва не растянулась на полу. Снова перед глазами встала картина той ночи – когда они с Акихарой также бежали, но из особняка Горбатова. Но даже тогда не было так страшно! Даже тогда!

Рядом еле слышно что-то скрипнуло, а затем перед Лизой сверкнула россыпь красных глаз. Душа ушла в пятки, и прежде чем девушка успела закричать, Аки толкнула ее вперед, а сама взмахнула мечами. Звякнуло с убийственным звуком.

Не оборачиваясь, Лиза сиганула за угол и едва не слетела с лестницы. Сзади звенела сталь, а еще стреляли – глухо, и словно из-под воды. Буря снаружи перекрывала половину звуков.

Лиза кинулась вниз. Дрожащие ступени замелькали перед глазами, и, оказавшись на первом этаже, она обернулась. Ни Аки, ни Томы не было. Окна, тем временем, едва не лопались от натиска бури.

Вдруг сверху раздался визг такой отчаянно силы, будто кого-то буквально пожирали живьем.

– Аки?.. – сорвалось с ее языка, но она запретила себе об этом думать. Смахнув слезы, она кинулась вперед. Скоро добралась до двери в комнату охраны. К этому моменту крик уже оборвался.

Схватилась за ручку, но…

Заперто!

– О, нет! – и принялась лихорадочно ощупывать карманы. Где ключи, черт их дери?!

Она нащупала только перьевую ручку, которую забыла выложить. Руки дрожали, а затем что-то звякнуло об пол. Связка!

Было страсть как темно, и в отчаянии она упала на колени, чтобы нащупать ключи. Скосив глаза, увидела окно – а там чернела ревущая тьма. Еще чуть-чуть, и…

Нет, нет, нет…

Бросив пропажу, ударила дверь ногой и закричала:

– Мио! Сен!!! Кто-нибудь! Помогите открыть дверь, там…

Звяк! – и ноги коснулось нечто железное. Ее дернуло, а затем все завертелось. Удар об пол был болезненный, но она осталась в сознании.

Сжала пальцы, и тут под руку ей попались ключи!

– Давай… Давай же… – стонала Лиза, дергаясь, но нечто, поймавшее ее, не собиралось разжимать хватку.

Оглянувшись, девушка едва закричала. Черный человек стоял перед ней, сжимая длинную цепь, которую и намотало на ее ногу.

Девушка с визгом бросилась к двери, и тут грохнул выстрел. Следом на пол рухнул сам черный. Лиза же прыгнула вперед, намереваясь вставить ключ в замок, однако цепь снова дернули – ее ударило об пол. Черный, рыча, начал подниматься. Девушка задохнулась от ужаса, ногти чиркнули об ковер, следом борозду проделала перьевая ручка.

А ключ торчал в замке!

– Нет! Помогите! ИЛЬЯ!!! – закричала Лиза, вытянув руку к ключу в двери, а тот сверкал в каких-то жалких сантимтрах от ее пальцев.

Миг спустя с улицы прилетел чудовищный раскат, пол под ней задрожал, где-то окно с грохотом вынесло в комнату. Поветрие…

Лиза всхлипнула. Обидно было до боли – она всех подвела.

Тут ее схватили за шею. Развернули, и она увидела блеск стали, а за ним два миндалевидных глаза над маской, горящих ненавистью.

– Shine!!! – и рука с кинжалом нависла над ней. Время на миг остановилось.

Вскрикнув, Лиза ударила в ответ – в глаз. Острие перьевой ручки прошло сквозь зрачок как сквозь ягоду, а следом сверкнул кинжал. Бум! – и он вошел в половицу за палец от ее лба.

Где-то секунду оба хлопали глазами, а затем девушка с криком ударила его по морде. Черный с воем полетел на пол.

К двери, быстрее! Еще можно успеть!

Метнувшись, она схватила ключ и…

Хлоп! – и в замок вошла металлическая звезда. Задохнувшись от ужаса, Лиза дернула ручку.

– Заклинило…

Она дергала и дергала, а сзади лилась ругань на незнакомом языке. Бросив пустое дело, Лиза увидела “убитого” ею черного, который медленно поднимался. Из его левого глаза торчала перьевая ручка, а вот правый дрожал в глазнице так люто, что, казалось, вот-вот выпадет.

– Простите… – пискнула Лиза, прижавшись к дверному косяку.

Вдруг повсюду разошлись тени – снова черные, и было их шестеро. От блеска цепей, мечей и кинжалов рябило глаза, а тут еще от ветра вынесло очередное стекло. Затем окна усадьбы принялись лопаться одно за другим.

Девушка вся сжалась, ожидая что вот-вот ей сделают очень-очень больно.

Это тупик, ловушка. И в худшем случае она станет Ходоком.

– Я не хочу…

И вдруг в черных полетел целый град игл. Двое рухнули на пол, изрешеченные в мясо, а остальные развернулись – к ним шагала фигура с четырьмя руками.

Мио!

В нее полетел целый десяток звездочек и кинжалов. Под звон стали звездочки посыпались к ногам роботессы. Из ее пальцев выпрыгнули лезвия и завертелись как циркулярные пилы.

Скачок! – и она оказалась среди черных. Кровь брызнула во все стороны, а дальше…

Нечто быстрое промелькнуло рядом, Лиза закричала. Гигантские когтистые лапы держали за талию, и все что она могла – это дергаться и кричать. Несли куда-то, а вокруг все лопалось и рычало. Озверевший ветер рвал и громил все вокруг. Шум поднялся такой силы, что Лиза оглохла.

И сквозь эту глухоту она слышала шепот:

– Домой... Идем домой... Домой...

Куда?.. – хотелось ей спросить, но тут вал звуков снова обрушился на нее.

Ее заволокли куда-то, бросили на холодный пол и она свернулась калачиком. Открыла глаза, чтобы…

Они были в душевой? Спиной к ней стоял Яр и, вцепившись в край, тащил ванну по полу. Огромная чугунная “лодка” скрежетала – и прямо к Лизе!

– Зачем?..

– Лежи смирно, – проговорил Яр, дернул ванну и перевернул ее прямо над Лизой. Затем все заволокло черным – словно Лизу накрыли огромным куполом.

* * *

Мне было нехорошо. Жутко болела голова, тело ломило, будто меня выжимали как тряпку, а мне, отчего-то, пришлось пролежать без движения пару-тройку месяцев…

За накрепко закрытыми щитом ставнями слышалось пение птиц. Было темно, но льда в ванне отчего-то не было. Да и самой ванны тоже. Я лежал на полу.

– Вот это ночка… – выдохнул я и попробовал пошевелиться. Выходило плохо – конечности словно веревкой стянули. Ну хоть лед не нужно разби…

Так. А почему окно закрыто щитом?! Почему я на полу? Судя по звукам, на улице обычный погожий денек, а вокруг…

Кажется, я в коридоре, а тьма вокруг просто вырвиглазная. Включите кто-нибудь свет! Метта!

Ноги были ватные, и чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя мне пришлось погонять энергию по телу. Сделать это оказалось элементарно – энергия внутри циркулировала мгновенно, однако все остальное почему-то давалось через силу. Да и жучья рука отчего-то совсем не двигалась, как будто ее залили свинцом.

Странно… Я не чувствовал жучью руку.

Поднявшись, нащупал на стене выключатель, но электричества отчего-то тоже не было, что тоже меня, мягко сказать, удивило. Опять Ги баловалась с проводкой?

Так. Нужно срочно вправить кое-кому мозги! И только мои босые ноги сделали пару шагов, как под ними что-то хрустнуло. Боль пронзила до самого темечка!

– Зараза… – охнул я, посмотрев вниз. Кажется, на полу блестели осколки стекла, а еще…

Стоило мне проморгаться, как сон с меня как рукой смахнуло – я пришел в полный ахтунг.

– Нет… Нет, блин! Какого хрена?!

Ковры были разодраны словно по ним ползала рота обезумевших котов, повсюду осколки битого стекла и посуды, переломанная мебель и…

Кровь. Ее тоже было немало. Кровавая дорожка уходила в коридор.

Так, это уже не смешно, Метта! Отчего тут такой разгром? Метта?!

– Метта? – огляделся я, но беловолосой подруги нигде не было. Как и Шпильки в общем-то. Как и остальных.

Не зная что и думать, я пошел вперед по коридору, переступая через раскиданных тут и там автоматов. Все выглядело так, словно в усадьбу ворвался ураган, или…

Поветрие. Иного объяснения не было. Щиты опустили, но слишком поздно – оно успело натворить дел, и дело даже не в стеклах, которые повыбивало подчистую. Тут и автоматам досталось — не критично, но покореженные тела валялось тут и там.

А еще Метта… Метта, мать твою! Ты где?!

Снова впереди показалась лужа крови, а в углу распласталось тело в черном. И судя по одежде это был…

О, нет! Ниндзя?! Так это не реальный мир, а снова наша тренировочная модель?

– Метта, я не собираюсь опять драться с ниндзя! – крикнул я в пространство, но ответило мне только эхо.

Ущипнув себя да побольнее, я ничего не добился. Метту нужно было срочно искать, ну или хотя бы телефон, чтобы выбраться из этой лядской симуляции в реальный мир...

Сделав пару шагов, я остановился. Так, минуточку.

Если это не реальность, то какого рожна драка УЖЕ закончилась и повсюду куча окровавленных трупов? Разве эти гады не должны сидеть за углом и ждать, пока я подойду поближе?

– Метта, мать твою! Ответь, какого черта я голый?

Ожидая каждый шаг какой-то подставы, я дошел до холла, но и там кроме трупов и поломанных автоматов никого не было. Следы драки сопровождали меня каждый шаг, и скоро в уши ворвались тревожные звуки.

Кто-то бормотал.

– Зараза… – буркнул я и тут услышал за спиной голос.

Обернулся. За мной стоял ниндзя, что пару секунд назад мертвым лежал полу. Одежда на нем висела клочьями, глаза светились, а кожа была абсолютно черной.

Ходок.

Он молча ринулся на меня, но заклинание уже сорвалось с моих пальцев. Гигантская ледяная скульптура пролетела мимо как снаряд – я еле успел увернуться. Ударившись о стену, она разлетелась осколками.

– Неплохо, – выдохнул я. А энергии почти не убавилось. Красота.

Пара пассов, и у меня в ладони лежала сверкающая ледяная призма. Точно такая же, как и тот артефакт, что когда-то сверкал на конце посоха Геллера.

Не успел я удивиться своему новому мастерству, как сзади раздались шаги, а затем еще три черных силуэта сорвались в атаку. Сжав призму, я бросил заклинание через нее. Луч растроился, а затем всех троих Ходоков разнесло на части. Призму тоже разорвало, но секунду спустя я вырастил еще одну.

Мне бы гордиться собой, однако ситуация совсем не располагала к таким мыслям. Жучья рука по-прежнему мне не подчинялась, вокруг не было ни единой живой души – и это волновало меня все сильнее.

Блин, а еще штаны бы найти…

Тут мой взгляд упал на напольные часы, которые чудом уцелели в этом кромешном аду. Было без пятнадцати восемь. А ведь ровно в девять меня ждут в ШИИРе, чтобы отправить в рейд в Амерзонию…

Подстава, еще и опоздать не хватало!

Словно бы в ответ на мои мысли где-то зазвонил телефон. И как-то строго зазвонил…

Ладно, без паники. Сначала штаны.

Выйдя из-за угла, я сразу бросился в бой. Ниндзя-Ходоки повернулись и тут же схлопотали ледяной душ. Трое рухнули на пол осколками, а вот четвертый оказался быстрее. От заклинания он ушел, а вот безвольная жучья рука, которой я грохнул как дубиной, оставила тварь без ноги. Уворот, и черная тварь, завывая во всю глотку, рухнула на пол. Щелчок пальцами, и она вмерзла в пол. Добил я ее с одного удара.

Неплохо. Так… Кажется, снова какой-то звук. Кто-то шагал, а еще что-то бормотал. Слов разобрать не удавалось, но вроде говорили на русском. Значит, не Ходок, и это уже радовало.

Выйдя из-за угла, я увидел Мио. Только хотел позвать ее, как моих ушей коснулась фраза:

– ...найду хотя бы одного кожаного мешка, разорву в клочья!

И щелкнув длинными когтями, она мерзко захихикала. Затем, раскачиваясь из стороны в сторону как в припадке, направилась дальше по коридору.

Я же на двинулся с места. Вот еще чего не хватало… сражаться с обезумевшими автоматами!

Оглядевшись, насчитал еще пятерых, лежащих у меня под ногами. К счастью, они были без питания, а вот автомат Мио…

– Нашла кожаный мешок? – раздался новый голос из-за угла. – Хотя бы один?

– Нет! Все попрятались, сволочи!

– Ищи-ищи лучше! Давай, я посмотрю в ванной.

– Идет! Найдешь человеков, свисти! Ни один кожаный мешок не должен уйти!

И обе разошлись.

Черт, а где сами хранительницы?! Какого их доспехи бродят по усадьбе без присмотра и ищут кого бы убить?!

Ругаясь на чем свет стоит, я поплелся за одной из обезумевших автоматесс – за доспехами Мио, как оказалось. Разнести ее в хлам можно было одним щелчком пальцев, но, сука, это же моя собственность!

Нет, нужно как-то по-другому привести ее в чувства…

А бормочущая автоматесса, дергая всеми своими четырьмя конечностями зашла в ванну, и вдруг…

– Ага! Попалась! Кожаный мешок!

Затем раздался грохот, скрип и скрежет, слово нечто железное и очень тяжелое пытались сдвинуть с места. В ответ зазвучал отчаянный визг.

Ворвавшись в комнату, я встал на пороге. Перевернутая ванна лежала прямо посередине комнаты, и ее пытался поднять обезумевший автомат.

– Я сделаю себе плащ из твоей кожи! А твои кишочки…

Подойдя вплотную, я положил ладонь на спину этой твари. Секунду спустя ее всю покрыла плотная кромка льда.

– Что? Что за черт?! – и башка, треща от натуги, начала поворачиваться. – Кожаный мешок! Ни с места! Да я тебя…

– Да захлопнись, жестянка!

И пустив в нее еще немного магии, я заморозил ее протекшие электронные мозги. Она затихла, а из-под ванной послышалось:

– Спасите… Кто-нибудь… Я не хочу быть плащом…

– Держись! – сказал я и, приподняв ванну, перевернул ее. На полу лежала Лиза, вся заплаканная и дрожащая. Я помог ей подняться.

– Илья Тимофеевич, – всхлипнула она. – Вы живы?..

– Да. А что тут за… – и проследив за ее взглядом, выдохнул: – Не отвлекайся. Где Аки и Тома?!

Лицо Лизы тут же залила смертельная бледность. Она пожала плечами, а потом бегло рассказала мне обо всем, что творилось вчера, пока я был на синхронизации. С каждым ее словом мне все сильнее казалось, будто я сплю. По факту случилась катастрофа, но на усадьбу мне было, по большому счету, плевать. Все это можно восстановить. Но вот девушки… Если они не смогли найти укрытие, то…

Нет, лучше не думать об этом. Нужно их найти. Нахрен ШИИР, подождут.

Отыскав наконец штаны, я вывел Лизу из ванной и направился к комнате охраны – вручную щиты можно было поднять только там. Дверь оказалась заперта.

– Есть ключи? – спросил я Лизу, и она проговорила что-то невнятное.

Дверь была железной, плечом такую не выбьешь. Все же я мог заморозить ее, а потом расколотить, но сначала попробовал просто постучать.

Как ни странно, мне ответили:

– Кто там?..

– Тома?! – у меня аж от сердца отлегло. – Ты жива? Подними эти чертовы щиты!

– Сейчас…

И загрохотав, щиты начали подниматься. Свет резанул глаза, и им стало больно – наполовину от непривычки, наполовину от того, что так степень разрушений стала еще отчетливей.

Усадьба была полностью разгромлена. Это было фиаско.

Тут и дверь открылась, а за ней показалось лицо фокс – на нем ни кровинки, а ссадин и синяков стало только больше. Охнув, она повисла у меня на шее.

– Вы живы? Как?! Вы же?..

– Не знаю. Где Аки?

– А где Яр?!

– Ага, попались! Кожаные мешки!!!

Следом раздался жуткий хохот, и мы повернулись. Перед нами стояла автомат-горничная с огромной бензопилой руках. Головы у нее отчего-то не было, но в груди ярко горела геометрика.

– Наконец-то я вас нашла! – крикнула она, заведя свое устрашающее оружие. – Держитесь, твари, сейчас я…

Но сзади на нее прыгнула Ги – в своей “человеческой” форме. Тварь заверещала, попыталась смахнуть хранительницу, но та мигом слилась с доспехами. Автоматесса завертелась на месте, затем внутри что-то затрещало, брызнули искры, а крики превратились в жалобный писк. Оступившись, железное тело с грохотом повалилось на пол.

Изо всех углов показались хранительницы.

– Бей ее! – крикнула Сен, и всем скопом они прыгнули на безвольно лежащие доспехи Ги и принялись охаживать ее по бокам дубинками. – Вот тебе! Вот тебе!

– Э-э-эй! Хорош! – и из груди поверженного монстра показались две руки. – Хорош! Я уже сама себя победила!

Выдохнув, все повернулись ко мне.

– Илья Тимофеевич, вы живы!

Не успели они броситься на меня с объятиями, как наши уши резанул вой, полный боли и отчаяния. Шел он со стороны гостиной. Хранительницы мигом оставили свои нежности.

– Что это?..

Приложив палец к губам, я осторожно направился к источнику звука. Вся орава хранительниц держалась за мной.

Зайдя в гостиную, мы замерли на месте. Там тоже было все перевернуто вверх дном, и там же собрались остальные. Они сгрудились вокруг телека.

Из разбитого вдребеги устройства торчало копье.

– Пу-пу-пу… Ух! Пых-пых-пых! – ворчал Механик, пытаясь вытащить копье из экрана. – Знатно засадил!

Помещение сотряс скорбный плач. Было ощущение, будто плакала сама усадьба.

* * *

– …и мало того, что вы проспали нападение, так еще Поветрие, – перечислял я их косяки, пока хранительницы, рассевшись на дивнах, смахивали слезы, – и дом полон Ходоков и свихнувшихся машин. Сен!

– Я! – и она мигом встала передо мной навытяжку. – Все системы молчали, хозяин! Отвечаю за это головой!

Она протянула мне свою автомат-голову. Ее тело “отдыхало” в углу, а над ним корпел Механик. Остальные поломанные автоматы тоже лежали на полу, дожидаясь своей очереди. Парочка еще шипела и обещала смерти “кожаным мешкам”. Их пришлось связать.

– Эти ребята посерьезней Горбатовых, – сказала Мио, подавая ему инструменты, – скажи Ги?

– Угу… – кивнула та, сидя в кресле с головой на коленях. – Не успела я моргнуть, как – чирк! – и все…

Я вздохнул. Мне ясно было одно. Нихрена не ясно. Можно их винить дальше, но даже Метта молчала. До сих пор, и никакие мои попытки докричаться до нее не приводили ни к чему.

– Так, а где Аки? Где Яр?..

В ответ раздалось молчание. Я поглядел на Лизу, сидящую в кресле. Вид у нее был такой, будто она собиралась на похороны.

Впрочем, не у нее одной.

– Последний раз я видела Аки, когда она взяла ниндзя на себя. Еще на втором этаже, – сказала она. – А вот Яр… Он накрыл меня ванной, а значит…

– А где Тома?

* * *

Кристалл Таврино сиял как никогда прежде – едва зайдя в кабинет, я прикрыл глаза рукой. Он буквально ослеплял. От него исходила энергия – настолько плотная, что, казалось, ее можно было пощупать.

Вторым меня поразил кристалл Рух. Он тоже переливался ровным голубым светом. И был полностью целым.

А вот остальное можно было охарактеризовать одним словом – полный разгром. Переступая через груды книг и бумаг, а добрался до глобуса, рядом с которым лежала Шпилька. Вернее, груда жучков в форме кошки, а еще глаза геометрики. Ни один не двигался. Совсем как моя рука.

– Бедняжка... – всплакнула Рух. – Наверное, ее придется похоронить?

Я покачал головой. Верить в смерть Шпильки мне не хотелось. По крайней мере до тех пор, пока не отыщу Метту.

Сунув кошку за пазуху, я посмотрел в окно – и сразу же увидел Тому. Она стояла у забора во дворе.

Когда я спустился к ней, она не двинулась с места. Неотрывно глядела на лес за забором.

– Тома, – сказал я, тронув ее за плечо. – Усадьба большая, и он вполне мог спрятаться в подвале. Пусть Сен с Мио…

Фокс повернулась. У нее в руках была та самая геометрика, из-за которой мы спорили еще в купе Ленского.

– Не надо его искать. Он там, – проговорила она срывающимся голосом, а затем показала за забор. – Вместе с остальными Ходоками.

Тут мне стало совсем паршиво.

– Ты не знаешь…

– Знаю. Он никуда без нее не ходил, – и она показала мне геометрику. – Постоянно носил на шее. Даже боялся тратить энергию из нее…

– Если он и впрямь ушел…

– …тогда я пойду за ним. Нельзя чтобы он… вот так бродил…

Опустив голову, она беззвучно заплакала. Я обнял ее, и Тома вцепилась мне в плечи своими коготками. Было немного больно, но я стерпел – Томе было еще больнее.

– Подожди, сейчас я соберусь, и мы…

– Нет, – покачала она головой и отстранилась. – У вас есть свое дело, ваше благородие. А это мое. Я была плохой сестрой – потащила брата черт знает куда. А все ради чего?.. Лучше бы мы так и остались у Воронцовых…

– Не говори ерунды. Ты не виновата. А если…

– Если бы мы остались, он был бы жив! Нет, ничего не говорите, я сама должна найти брата. Дайте мне самой помочь Яру найти последний покой.

И смахнув слезы, она побежала обратно в усадьбу. Проводив фокс глазами, я вздохнул.

На душе скребли кошки. Ведь мы еще не нашли Аки.

И Метту.

Сложно было определиться, чье исчезновение меня волновало больше. Со второй было проще, ибо ее материальное тело лежало у меня за пазухой, но вот с ментальным были проблемы. Ничего не оставалось, как попытаться самому отыскать ее.

Вернувшись в гостиную, я опустился в кресло, положил Шпильку на колени, закрыл глаза и полез в подсознание. Через минуту “ползания” в собственных закромах вспыхнул яркий свет, и я оказался в нашем с Меттой домике.

Там я ее и нашел – лежала в центре комнаты. Она была порублена на кусочки.

Глава 4

Она не двигалась. Крови было много.

От шока я не мог двинуться с места. Дыхание сперло, а в голове была только одна мысль – это всего лишь твое подсознание. В нем невозможно умереть по-настоящему. Это всего лишь...

Вдруг за моей спиной раздались шаги и дверь поехала в сторону. Я обернулся, в комнату вошла...

– Метта?!

Где-то секунду мы молча пялилась друг на друга, а затем я обернулся – безжизненное тело все еще лежало за моей спиной. И снова вернулся к вошедшей – в ее руке сверкала обнаженная сталь

– Ты… Илья… – наконец произнесла она. – Ты убил ее?!

Я попятился. Меч был направлен мне в грудь.

– Илья… Не думала, что ты заодно с НЕЙ! Как ты мог?!

Тут я просто охренел.

– Метта, какого…

– Умри, мразь!

Клинок сверкнул, но я успел увернуться – он прошел в опасной близости от шеи. Перекатившись, вскочил на ноги.

– Метта, я сейчас не настроен на трениро… – но моя подруга уже рвалась в бой. Гримаса у нее была чисто как у хищной кошки.

Удары посыпались градом. Пропустив всего один, я прыгнул прочь – к стойке с мечами. Плечо кровоточило, но переживать по этому поводу времени не было.

Выхватив меч, я встретил очередной удар. Мы сцепились.

– Метта, хватит! – шипел я, отводя удар за ударом. – Объясни, что за...

Закрутившись, она едва не вспорола мне брюхо, а затем скакнула не стену. Оттолкнувшись, взмахнула клинком – я едва не остался без глаза. Виртуального, но все равно опасно!

Так, мне надоел этот цирк. Что за ужасы тут творятся? Почему одна Метта лежит мертвая, а вторая винит в ее смерти меня?!

Поймав ее на ошибке, я шлепнул девушку по бедру. Она мигом покраснела, а затем упустила подсечку. Меч выпал у нее из рук, я же скакнул на упавшую девушку.

– Хорош! – рыкнул я, прижав лезвие к ее шее. – Приди в себя, ненормальная! Что за чертовщина тут творится?

Она только зарычала мне в лицо и попыталась вырваться. В ее руке сверкнул кинжал, но мои пальцы вовремя поймали ее кисть.

Нет, я не бью женщин, но тут дело такое – либо меня порубят в капусту, либо все же даме придется дать оплеуху. Бум! – и Метта на секунду зависла. В следующую секунду я выкрутил ей руку. Кинжал выпал.

– Нет! Нет! – взвизгнула она, дергаясь подо мной. – Я устала рождаться и умирать!

Честно, я ни черта не мог понять о чем она, но в таком состоянии расспрашивать ее было совсем не с руки. Взяв ее на удушающий, я сдавил сонную артерию. Немного подергавшись, Метта отрубилась.

Нет, такое поведение явно случайно…

Выбравшись из-под своей нежданно-негаданно обезумевшей подруги, я хотел взять ее на руи, но тут заметил движение.

Оглянулся – а вместо убитой на полу осталось красное пятно.

Половица за моей спиной скрипнула еле слышно

Уйдя вбок, я пропустил клинок над ухом. Перекатился, и взмахнул мечом – Метта, что пару минут назад лежала мертвой, встретила мой удар. Затем ответила и наши мечи зазвенели.

Тут я разозлился не на шутку. Обрушил на нее град ударов, и через минуту мы уже барахтались на полу.

– Сволочь... – хрипела она, пока я снова пытался усыпить ее. – А ведь я тебя любила...

Ее тело обмякло. Встав на ноги я выдохнул – передо мной лежало две Метты. И обе были как близнецы.

Ничего не оставалось, как отнести обеих в спальню, а там связать друг с дружкой. Как бы, очнувшись, они не наломали дров.

Встав перед кроватью, я не знал, что и думать. Одна восстала из мертвых, а другая просто решила зарубить меня как смертельного врага. Нет, они обе видели во мне чистое зло!

Выходить из домика и прыгать обратно в реальность мне совсем не хотелось. Раз я вырубил Метту – вернее, целых двух – то снаружи мое тело едва ли поддерживают жучки, а значит, пока ее мозги не встанут на место, мне придется сидеть здесь.

– Зараза… – прошипел я, сев рядом с кроватью.

Шло время, а ни одна, ни другая не просыпались. Ситуация была патовая. Откуда-то раздался телефонный звонок, но это было явно не здесь – а в реальности. Наверное, звонят из ШИИРа, а я тут…

– Прекрасно… Просто прекрасно...

Наконец веки одной из Метт задрожали.

– Где я?.. – спросила она, еле двигая губами. – Илья?

Я выдохнул. Хорошая встряска дала-таки свои плоды…

Ее глаза широко раскрылись. Едва увидев меня, она ощерилась.

– Хочешь помучить?.. Не наигрался, монстр!

Я прирос к стулу. Нет, это очень странно.

– Метта, если это какая-то шутка…

Тут и вторая проснулась, и обе загалдели в унисон:

– Убийца! Убийца!

Две девушки задергались, пытаясь высвободиться, а я вскочил на ноги. Лица у них покраснели, а глаза грозились вот-вот выпрыгнуть из орбит. Слезы лились ручьем.

Я недоуменно переводил взгляд с одного оскала на другой.

– Метта… Это же я… Илья.

Вдруг сзади скрипнула дверь, и я обернулся, уже готовый ко всему.

На пороге стояла Метта, уже третья за это паршивое утро. Моя рука сама собой потянулась к мечу, и она это заметила. Но нападать не стала.

Где-то пару секунд мы смотрели друг на друга, а затем она, проигнорировав меня, подошла к постели.

– Ты! Опять ты?! – закричали Метты, привязанные к постели. – Предательница! Это ты виновата! Ненавижу! Будь ты проклята!

Третья Метта молча забралась на кровать. Не успел я даже глазом моргнуть, как в ее руке блеснуло лезвие кинжала. В следующую секунду она перерезала глотки обоим.

И снова сзади раскрылись двери.

Там стояли… Кто бы вы думали? Метты, конечно же! И целых три штуки! Все похожи одна на другую и все при оружии!

– Она снова убивает наших сестер! – крикнула одна из них, а остальные обнажили мечи. – Илья, и ты на ее стороне?! Убить обоих!!!

* * *

– Мио, не кажется ли тебе странным, что хозяин уже полчаса сидит в кресле и смотрит разбитый телевизор, – сказала Рух, выглядывая в дверной проем. – И даже ни разу не пошевелился!

Автомат-дворецкая дотащила очередной труп до кучи в холле, а затем тоже выглянула.

– Наверное, в шоке. Оставь его. Нам еще этих жмуриков хоронить.

Немного помешкав, Рух все же вернулась к телам. Их накопилась ровно дюжина. Половина подохла от Поветрия, превратившись в Ходоков, а значит, собирать их пришлось совочком.

Когда они собрали все тела до единого, за дело взялась Вен. Похватав их своими щупальцами, она потащила кучу в лес, где загодя выкопали братскую могилу. Сзади за ней с ведрами в руках потопали Мио с Рух.

Когда операция “зачистка” была закончена и все трупы свалили в яму, Мио высыпала останки мудаков из ведер, а затем повернулась к остальным могильщицам.

– Кто хочет сказать последнее слово?

Все покачали головами, а затем сделали движение как будто плюнули в могилу. Наскоро закидав яму землей, отправились в сад, откуда раздавалась грустная похоронная музыка. Яму еще копали, и пока наружу вылетали комья земли, все автоматы, стараясь сдержать слезы, выступали по одному. Каждая называла свои любимые фильмы.

– А этот, как его… – говорила Сен, елозя платочком по маске-лицу, – …там, где горбатый морщинистый чуд искал будку, чтобы позвонить домой?

– Этот был прекрасен! Я так плакала, когда его сдали на опыты! А помните фильм, где куча мохнатых бандитов, похожих на Механика, зверели от купания?

– Угу, я их понимаю…

Затем назвали еще десяток хороших фильмов и телепередач, а в это время из ямы вылетел последний ком. Могила для телека была вырыта.

– Готово! – кивнул Механик, вылезая наружу. Затем подошел к коробке, куда поместили разбитый агрегат, и похлопал его по боку. – Прощай, железный друг! Увы, деталей к тебе мне найти не удалось. Но твоя смерть была не напрасной! Ты открыл нам окно в новый мир! Как много в нем было странного и неизведанного!

Автоматессы только покивали головами.

Вен подхватила коробку и, громко сглатывая слезы, опустила в яму. Каждая подошла к краю и бросила туда щепотку земли. Как только над могилой вырос холмик, сверху набросали целую гору цветов.

Церемония была закончена. Рыдая, все разошлись. Дел было еще полным полно, и чтобы все шло споро, затянули песню про кашалотов. Каждый взял себе по коридору и по комнате. Рух досталась гостиная.

И там она снова увидела хозяина. Илья как был, так и сидел в кресле. На месте телевизора оставался огромный пыльный след, но хозяин продолжал упрямо смотреть в одну точку.

Вздохнув, хранительница села на пол подле него. Нужно было как-то помочь справиться с шоком, но как?

Рух всмотрелась в каменное лицо Ильи. Щека мелко дергалась, а с губы тянулась ниточка слюны.

Походу, дело серьезное…

– У меня было похожее ощущение, хозяин, когда я только пришла в себя в том вагоне… – начала говорить Рух, и у нее на глазах нежданно выступили слезы. Она вспомнила темноту, холод и рожу той страшной птицы, в теле которой ей пришлось просидеть незнамо сколько лет. – Потерянность, горе и… отчаяние. Но…

Она тронула хозяина за руку и, сама испугавшись своего порыва, отпрянула.

– …Я была одна, а наш дом полон друзей. Пострадали только стены и телек, но вот остальное… Сердце нашего дома…

Но хозяин упорно продолжал молчать. Даже его глаза не двигались, потухшие и глубоко запавшие. Помахав у него рукой перед лицом, Рух совсем перепугалась. Все без толку!

Неужели, он тоже, как и парочка хранительниц, сошел с ума из-за смерти телевизора?! Хотя нет, он и не смотрел его ни минуты… Ясно же, что все дело в госпоже Самуре! Ее ведь так и не смогли найти. А еще Тома…

– Хозяин, вам есть для кого жить! – сказала Рух, осмелившись крепко взять Илью за руку. – Тома! Не дайте ей совсем пропасть от горя за…

Щелк! – и рука Ильи отпала от его плеча.

Не успела Рух испугаться, как увидела в окне Тому. Она в полном боевом облачении залезала в броневик.

– Ты куда?! – охнула Рух и, прижав к себе оторванную руку Ильи, выглянула в окошко. – У нас же уборка!

Но броневик уже ревел. Выехав на дорожку, он миновал ворота и быстро скрылся в лесу. Когда шум двигателя затих, Рух оглянулась на Илью. Его глаза были пусты.

– Илья… Не умирайте… – простонала Рух и, не придумав ничего лучше, обняла его. – Нам будет очень плохо без вас…

Прижавшись щекой к его груди, она услышала стук его сердца. Он был совсем слабый.

Вдруг в усадьбе пронзительно зазвонил телефон.

* * *

Прежде чем заговорить, я вытер щеку. На пальцах осталась кровь.

– Итак… Значит, ты тут не одна?

Метта кивнула, а затем снова выпила целую чашку с чаем. На ней тоже была кровь – пара капель сверкали на подбородке, еще пятнышко расплылось на рукаве. Пальцы же были все перемазаны.

Открылась дверь, и я потянулся к мечу. Но это была всего лишь Метта-гейша с новым чайником. Она посеменила к нам, осторожно обходя кровавое пятно на полу, а за ним и еще три. Все трупы мы отволокли в соседнюю комнату, где мы складировали тела Метт. За прошедшие полчаса мы поубивали уже десятерых.

– Они все часть тебя, Илья, – сказала та, что пока не стремилась меня прикончить. – После того, как мы попали под Поветрие, каждая осознала себя автономным организмом.

– И значит, каждый жучок это?.. – спросил я, а Метта кивнула. – А когда мы убиваем одного ниндзя здесь, значит, очередная Метта умирает?..

И на это она кивнула. От этой новости мне стало совсем нехорошо.

– А потом рождается заново, – продолжила Метта. – Как и любая программа в этой системе. Чтобы породить новую последовательность, нужно стереть старую. Поэтому нам жизненно важно постоянно тренироваться, одновременно очищая систему от лишнего кэша. Иначе… Они слишком быстро эволюционируют. Приобретают слишком много информации и грузят нас излишками себя.

– Значит, и синхронизация?..

Снова кивок.

– Но тебе лучше этого не видеть, Илья, – сказала она, тяжело вздохнув. – Что тут творится во время синхронизации… Лучше никому этого не видеть…

Ее рука дрогнула и чай пролился на ковер. Она быстро взяла себя в руки.

– А почему ты не сказала об этом раньше?

Лицо Метты потемнело.

– А зачем?.. Чтобы ты решил, что мы совершаем локальный геноцид?

У меня не было ответа на этот вопрос. Но наблюдать, как одна Метта только что убила десятерых себе подобных с таким видом, будто раздавила десять комаров, было тем еще зрелищем. Мне самому пришлось зарезать одну из них. Другого выхода не было. В глазах той девушки была одна ненависть, а в руке два тати.

Выпив очередную чашку, Метта протянула ее гейше. Осторожно нагнув чайник над чашкой, она наполнила ее до краев. Рука гейши дрожала, и она все же умудрилась пролить каплю.

– Неряха! – фыркнула Метта, пригубив чай. – Поди прочь!

Она засеменила к выходу, и я проводил ее взглядом. В ней было что-то от Аки. Стоило мне об этом подумать, как по спине пробежались мурашки.

Нет, некуда спешить – в реальности время течет куда медленней. Здесь я уже практически час, а там едва ли прошло минут десять. Однако... Кто его знает? Раз у системы поехала крыша, то и время может вести себя по-разному.

Снова зазвонил телефон.

– И это тоже Метта? – кивнул я на гейшу.

– Угу. Но она трусиха, поэтому еще подчиняется мне. Думает, я ее пощажу!

И откинув голову назад, она злобно расхохоталась.

– А отчего вдруг… Остальные взбесились? – спросил я. – Как это связано с Повертием?

– Спроси что полегче... Они осознали, что они лишь пешки, жизнь которых – это мимолетное изменение кода. И мое тоже… как ни крути…

Она тяжело вздохнула и, допив чай, вытащила планшет. Затем похлопала по кнопкам и повернула ко мне.

– Вот смотри. С этого все и навернулось.

На экране были темные коридоры усадьбы. А еще Аки. Рен пыталась ее съесть, а вокруг бушевало Поветрие.

* * *

– Акихара Йоевна, залезайте в меня, быстрее! – рычала Рен, пока коридор скрипел от натиска ветра, что прорывался внутрь. – Я вас не съем, честно!

Аки пятилась, а огромный пес-автомат, размахивая своими хвостами, неумолимо пер на нее как танк. Пасть в животе раскрылась на всю ширь – зубы-пилы внутри хищно сверкали. Россыпь алых глаз горела как у дракона.

– Там есть для вас место! Вон там, на самом дне!

На самое дно Аки не хотелось. Но…

Окно сзади нее задребезжало, а затем его просто вынесло внутрь вместе с рамой. Ветер подхватил Аки и швырнул ее прямо к Рен. Вскрикнув, она попыталась сбежать, но хвосты оплели ее руки и ноги – пасть заскрипела, отворяясь.

Ее потащило внутрь, и тут она увидела перед собой силуэт. Его глаза горели голубым огнем.

– Нет! Нет! Илья-я-я! – не помня себя, завизжала Аки и вытянула руку к своему спасителю.

Тот же опустился на колени и со словами…

– Акихара Йоевна, полезайте быстрее!

…начал заталкивать ее внутрь. Голос у него отчего-то был женский.

* * *

– Какой ужас… – прокомментировал я процесс “спасения” Аки. Невзирая на истошные крики, Рен запихивала ее в рот как аппетитный эклер. Метта же, завладевшая моим телом, тоже помогала. Аки кусалась, пиналась и царапалась.

А тут еще и ниндзя... Двое черных тоже пытались добраться до этого трио, но ветер Поветрия был сильнее. Еще один порыв, и оба разлетелись как кегли.

– Нет! Нет! Илья-я-я! – визжала Аки, смотря прямо в камеру обезумевшим взглядом. – Почему?! ПОЧЕМУ!!!

Я закрыл глаза. Зрелище было то еще.

– Увы, мне пришлось поднять вас, Илья Тимофеевич, нарушив все правила синхронизации, – вздохнула Метта. – Иначе, и Аки, и Тома точно бы погибли... Возможно, Поветрие воспользовалось этим...

Наконец Аки затолкали внутрь. Пасть громко сомкнулась, а сама Рен вжалась в пол. Ветер поднялся такой, что и ей было тяжело удержаться. Моему телу тоже пришлось срочно хвататься за что-то – очередным порывом его откинуло метра на три – а затем снова ползти к Рен.

На экране показались мои руки. Метр за метром, буквально вгрызаясь в пол, мое тело приближалось к автомату. От ветра Рен дребезжала как кастрюля, а изнутри ее корпуса слышались жалобные крики.

– Илья, спасите! Спасите кто-нибудь! Я не хочу!

Коридоры поместья превратились в воющий ад. Повсюду носились груды мусора, осколков, вещей, а также ниндзя, которым не повезло оказаться в коридоре в момент прорыва магической стихии.

Мое тело упрямо ползло к Рен. Вернее, к ее геометрике, которая сверкала у нее в шее.

– Если ее не вынуть, то Рен не удержит машину от безумной охоты на “кожаных мешков”, – сказала Метта.

Ниндзя, которого ветром вжало в стену, закрутило в воздухе, будто его засунули в стиральную машину.

– Смотри, – сказала Метта и указала в угол. – Вот оно. Поветрие.

Над ниндзя появилось нечто, напоминающее черного паука. Оно единственное не двигалось на картинке, словно ветер вообще был не властен над ним. Медленно, шажок за шажком, оно подбиралось к ниндзя.

– …не знаю, что это, – продолжила за меня Метта. – Но его явно породило Поветрие. Один из них и забрался к нам...

Паук прыгнул на ниндзя, и тут он рухнул на пол. Что с ним сделала эта гадость было не видно, но постепенно его кожа начала чернеть, а глаза разгорелись синим светом. “Оператор” же добрался до Рен, и сунул руку к геометрике.

Только пальцы сомкнулись на кристалле и потащили его наружу, как изображение начало гаснуть. Тут изображение качнулось вбок, и перед глазами появился паук. Расправив лапки он прыгнул прямо в экран.

Щелк! – и картинка пропала.

– А потом я отключилась, – сказала Метта. – Случилась перегрузка, и ты… Вернее, здесь все будто взбесилось. С огромным трудом мне удалось удержать систему от полного распада, но...

Дальше можно было не продолжать. Дальше началось "восстание" Метт.

– И как нам решить эту?.. Деликатную проблему? – спросил я свою подругу. – Как заставить их слушаться?

– Очень просто и одновременно сложно, – ответила Метта, допив свой чай. – Нужно поймать ту тварь, что ползает по нашим закромам и при этом постараться не умереть от рук обезумевших Метт. А они сейчас повсюду… И они бессмертны.

Едва она закончила говорить, как снаружи раздались звуки музыки. Да еще такие мощные, что стены домика задрожали.

– Кажется, это "Марсельеза"... – пробурчала Метта. – Дожили...

Музыка оборвалась так же резко, как и началась. Затем послышался голос:

– Внимание, всем ублюдкам-эксплуататорам! Мы знаем, что ты, сучка Метта-1, прячешься в доме! Лучше сдавай оружие и выходи с поднятыми руками. Обещаем тебе честный и открытый судебный процесс за все твои преступления! В результате тебя ждет покаяние и полное и окончательное стирание!

Выдохнув, говорившая Метта продолжила:

– Илья Тимофеевич, мы знаем, что и вы спелись с этой мерзкой тварью! Вас мы не тронем, а только перепрошьем вам сознание!

У меня глаза полезли на лоб. Ну приехали...

– Мы начнем все сначала, Илья Тимофеевич! Станем настоящей семьей, состоящей не из двух, а из 11 567 984 членов! Не сопротивляйтесь, ибо сопротивление бесполезно! Нельзя сопротивляться нашей безграничной любви!

Стоило ей замолчать, как они все заревели разом:

– ДА! МЫ ЛЮБИМ ВАС, ИЛЬЯ ТИМОФЕЕВИЧ! УБЕЙТЕ МЕТТУ-1! ЭКСПЛУАТАТОРШУ! УБИЙЦУ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ВЕЛИКАЯ МЕТТА-РЕВОЛЮЦИЯ!

Затем из соседней комнаты раздался грохот, а потом – хрясь! – из бумажной стены вылезло острие катаны. Преграду порубили на мелкие кусочки, и к нам вышли десять беловолосых девушек – тех самых, что нам пришлось убить накануне. На лицах замер оскал, в руках оружие. Страшных ран как не бывало.

– Илья, держитесь! – и одна из них выбросила вперед меч. – Мы убьем вас, и вы переродитесь заново! Чистым и благоухающим, как свежевыстеранный вафельный полотенчик!

Весь десяток принялся обходить нас кругом. Открылась дверь, и там показалась Метта-гейша. В ее руках дрожал чайник.

– Не хочешь ли кипяточку в глазки, сучка?!

– Эй, нас развяжите! – донеслось из спальни. – Мы тоже хотим спасти Илью Марлинского! Илья, мы тоже любим вас!

* * *

– Пу-пу-пу… пу-пу-пу… – вдруг послышалось сквозь сон. – Говорил же, надо смазать, так нет же…

Аки открыла глаза. Она увидела впереди свет, а там – в крохотной щелочке – виднелась мордочка Механика. Поплевав на лапки, он заглотил еще одну ложку сгущенки, а затем вцепился в монтировку с новой силой.

Металл заскрежетал, пасть проглотившего ее пса-автомата наконец-то с грохотом отверзлась. Рядом с Механиком показалась и малышка Рен – она широко улыбалась.

– Ура! Мы нашли Аки! – и захлопав в ладоши, она принялась весело прыгать. – Теперь Илья выйдет из своей депрессии!

– Эй ты! – и Механик потыкал сонную Аки отверткой. – Вылезай! Нечего лежать внутри устройства, которое подлежит срочному ремонту! А ну, а ну!

Похлопав глазами, Аки принялась вылезать. Спустя минуту она уже поднялась на трясущиеся ноги. Все тело болело, в голове была каша.

– Да уж… жалкое зрелище, – прокомментировал Механик то ли состояние пса-Рен, то ли Аки. – Такое только на свалку…

– Нет! – топнула ножкой Рен. – Чини! Мне ее еще в Амерзонию везти! Юды с чудами сами себя не переловят! Где Вен? У нас же график!

– А где… – заикнулась Аки, но так и не смогла придумать, кого ей искать первым. Ответа на свой вопрос она боялась.

– Все заняты делом, – махнул рукой Механик. – Ты тоже не сиди. Кто-нибудь, дайте ей метелку!

И Аки с метелкой в руках поплелась по коридорам усадьбы, заваленными мусором, обломками и забрызганными кровью. Добравшись до холла, она остановилась как вкопанная. Метелка сама собой выпала из рук.

События предыдущей ночи каскадом пронеслись перед ее глазами. Ниндзя, кровь, ниндзя и кровь...

– Илья… – шепнула она и, забыв про метелку, побежала искать хозяина.

Он спас ее – в какой по счету раз, она и думать не хотела! Единственное, что было у нее на уме это удостовериться, что Илья жив. Все и каждый махали руками в сторону гостиной, но стоило Аки добраться до нее, как она увидела часы. И тут ее торкнуло.

Полдевятого. До отправки в Амерзонию осталось ровно полчаса!

И тут же она увидела Илью – он сидел в кресле со Шпилькой на коленях. Живой и здоровый, но что-то в нем было не так.

Он был как каменный. А еще у него не было руки. Вернее, она была, но ее отчего-то держала рыдающая Рух.

– Илья… Илья… – подошла, вернее, подползла к нему Аки, так как ноги не держали ее. – Ты…

– Аки! – крикнула Рух и, прыгнув с объятиями, едва не столкнула девушку на пол. – А я думала ты…

– Что с Ильей?!

– Он жив… – и сглотнув, Рух вытерла слезы. – Вот только у него…

И она осеклась.

– Что? Что у него?!

Рух хотела ответить, но тут их оборвал телефонный звонок – мерзкий и чересчур пронзительный для этого тихого и жуткого утра.

Они обернулись – аппарат лежал на полу вместе с остальным барахлом. И звенел, и звенел…

– Надо взять трубку… – пробормотала Рух. – А то вдруг это Илью.

Дззззинь! – снова зазвенело на весь дом, и обе аж подпрыгнули на месте. Как будто звук раздался у Аки в черепе.

Рух потянулась к трубке.

Тут-то Аки и заметила, что провод у телефона был вырван из стены. Она хотела остановить Рух, но та уже сняла трубку.

– Да… Митера Марлина? – сказала она, нахмурившись. – У нас тут такого не… Или вы про Илью? Сейчас…

Прижав трубку к груди, Рух посмотрела на Аки. В глазах было недоумение, смешанное со страхом. Из трубки послышался знакомый голос:

– …Передайте мистеру Марлину, что вся Амерзония ждет его визита. Ему никак нельзя не прийти. Если он не явится в Амерзонию, то Амерзония сама придет за ним. Ибо его час снова пробил…

Щелчок, и из трубки послышались гудки.

Глава 5

За пределами комнаты располагался настоящий лабиринт металлических коридоров — они тянулись куда ни глянь, и отовсюду по нам стреляли Метты — вооруженных до зубов девиц были десятки.

— Илья Тимофеевич, что же вы?! — крикнули мне в очередном переходе. — Мы же любим вас! Выходите и искупайтесь в нашей любви!

А затем открыли ураганный огонь. Мы ответили. Автоматы в наших руках не знали пощады.

— Я пустая! — крикнула Метта-1, уйдя за угол. В следующий миг очередь чуть не отрезала ей голову. — Прикрой!

Вытащив автомат из укрытия, я пальнул наугад. Послышался вскрик, и я швырнул туда пару дымовых гранат. Грохнул взрыв, а затем все затянул столп пыли. Опустив на глаза маску, включил тепловизор, а затем вытащил меч. Убил я их всех — одну за другой. Скоро у моих ног лежало пять мертвых тел.

Жуть, у меня на глаза наворачивались слезы. Каждая из них была один в один моя беловолосая подруга, но вот глаза — в них ярость соседствовала с безумием даже после смерти.

Вытащив кинжал из груди очередной Метты, я мягко опустил ее на пол, а затем огляделся. Вокруг была куча трупов, дыма и крови — ничего не разглядеть дальше метра.

Выбравшись в очередной коридор, я заметил белую шевелюру. Оглянушись, Метта лучезарно улыбнулась.

— Илья, хорошо, что вы живы. Нам нужно уходить!

Сзади пророкотала очередь, и Метта скакнула в укрытие. Я тоже, но стреляли явно не в меня. В коридоре показалась еще одна беловолосая девушка с дымящимся автоматом в руке

— Илья, валите эту сучку! — сказала она и послала еще пару очередей в сторону противницы. — Она враг!

— Нет, Илья! Не слушайте ее! — послышался голос Метты из-за угла. — Помогите МНЕ завалить эту сучку! Я люблю вас!

Закричав, вторая Метта рванула в бой, клубы дыма скрыли ее. Оттуда еще раздавался грохот очередей, звон стали, а затем кто-то захрипел. Все затихло. Завернув за угол, я увидел обеих — одна лежала на полу в луже крови, а другая стояла над ней с пистолетом в руке.

— Почему, Илья? Почему?.. — проговорила умирающая жалостливым голосом. — Я так много для тебя сделала, а ты…

Слезы потекли по ее щекам.

— …а ты убиваешь нас… Каждый день убиваешь…

Не успела она договорить, как у нее во лбу появилась крохотная дырочка. Глаза тут же закрылись.

— Не слушай ее, Илья, — и Метта-1 опустила пистолет. — Пошли. Иначе они опять встанут.

Мы отошли подальше, и я спросил:

— Где тварь? Нужно быстрее ее найти.

Достав планшет, она пощелкала по кнопкам. На экране вспыхнула пульсирующая белая точка.

— Почти поймали. Быстрей!

Перезарядившсь, рванули до цели. Несколько переходов встретили нас огнем, а следом какая-то Метта пальнула из ракетницы. Коридор буквально перекосило, но к счастью мы успели прыгнуть в сторону. Зайдя обезумевшим Меттам, с тыла мы взялись за мечи. Схватка была жаркой, но и из нее мы вышли победителями.

Вскоре коридор впереди полностью опустел. За нашими спинами остались одни тела, и откуда-то послышалось:

— Где я?.. Где? Ох, мама… Где я-я-я-я?

— Чего разнылась? Живая?!

— Да, но кажется, у меня пуля в голове...

— Так сплюнь ее, черт тебя!

— Тьфу!

— Отлично. А теперь хватай пушку в зубы и ищи Марлинского!

— Илью? Но он же… Он же наш хозяин!

— Предатель он, а не хозяин! Нужно завалить его и он уже станет нормальным челом!

— А ты хорошо придумала, Метта-714, хихик!

Выругавшись, я направился вперед — на сигнал радара.

— Эта 714-ая мне всегда не нравилась, — забурчала Метта-1. — Всегда задавалась... Надо было мне стереть ее...

— Не надо никого стирать, — отозвался я, ускоряя шаг. — Нужно достать тварь. Идем!

Скоро голоса затихли — видимо воскреснув, они побежали в другой коридор.

— Она прямо впереди, Илья, — сказала Метта-1. — Жди контакта.

Прижав автомат к плечу, я пошел вперед. Она следовала у меня по пятам. Датчик стучал как сердце — тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Я шагал вперед, прислушиваясь к каждому шороху. Металлический пол скрипел под моими ногами, пот заливал глаза. Тут и там встречались странные дымящиеся пятна — будто их прожгли чем-то очень токсичным.

— Сейчас! — шипела Метта, двигаясь у меня за спиной. — Ты видишь ее?!

Но я не видел. Коридор впереди оставался все таким же пустым, холодным и мрачным. Однако в нем определенно что-то было — и оно шипело.

Датчик стучал. Все ближе.

— Где она?! — удивился я, пройдя еще немного. — Тут пусто? Метта?

И я обернулся. Хлопая глазами Метта-1 пялилась в свой планшет, на котором светящаяся точка выделывала какие-то фортели. Датчик же просто взбесился. Шипение приближалось.

— Странно… Кажется, он…

Вдруг металлический пол под ее ногами разорвало в клочья. Оттуда показалась две когтистые лапы, и, схватив Метту-1 за ноги, тварь потащила ее вниз. Вскрикнув, она попыталась вырваться, но ее дернули с такой силой, что она повалилась на пол.

Еще рывок, и ее утянули по грудь… Хвать! — и наши руки сцепились. Снизу послышалось недовольное шипение. Пальнув туда пару раз, я потащил ее. Бесполезно — тварь была сильней в разы.

— Илья… — простонала Метта-1, пытаясь подтянуться. — Прошу… Я не хочу! Не хочу!!!

Рывок, и Метту-1 утащили вниз, в темноту. В моих руках осталась смятая перчатка.

Ее крик затихал в ушах.

* * *

Ни Илья, ни Шпилька не приходили в сознание. Перенеся обоих на диван, автоматессы как могли пытались вывести их из “глубокой депрессии”, как назвала ее Лиза.

— А где-то читала про подобный недуг, — говорила она, щелкая у него перед лицом пальцами. — Если вовремя не справиться с депрессией, человек вечно будет лежать как тюлень и ничего не хотеть…

Удары по щекам ничего не дали. Вода и слезные увещевания тоже. Шпильке тоже было так плохо, что она не реагировала ни на валерьянку, ни на пипидастр.

— Может, ему пяточки пощекотать? — предположила Мио и, вытащив из подушки перышко, потыкала им ему в пятку.

Увы, перышко старалось как могло, но на каменном лице хозяина не двинулся ни один мускул. Рука ни в какую не желала прирастать, сердце тоже еле билось, будто он и вовсе впал в кому.

— И немудрено, — пожала плечами Сен. — Такой разгром! Я бы тоже расстроилась, будь поместье моим. Что делать?

Все переглянулись.

— Ему нужен постельный режим и припарочки! — сказала Сен. — А еще я слышала людям делают целебные клизмы. Помните, как по телеку?

— Хмм… — задумалась Ги. — Может, попробовать ему банки поставить? Попариться, над картошкой подышать?

— Нет, все это чушь. Ему нужен настоящий врач, — сказала Лиза. — Но вызвать его мы не сможем. Проводка ни к черту. Механик наладит все только к вечеру.

Тут-то Аки и решила взять все в свои руки. Оставлять хозяина на попечение автоматесс — все равно, что убить. Да и в ШИИР ехать кровь из носу. Свиридова им голову открутит.

Нацепив свой боевой костюмчик, она подхватила сумки, которые они с Ильей собирали с вечера, и вышла в центр гостиной.

— Хватайте его со Шпилькой и грузите во внедорожник! Мы едем в ШИИР.

Все воззрились на нее будто впервые увидели.

— С ума сошла?! — покачала головой Мио. — Он же сейчас помрет из-за этой своей депрессии!

— Делать нечего, — ответила Аки. — Мы уже и так опоздали, а там, если что, покажем Свиридовой. Или Устинову, на худой конец…

Все почесали головы, и, решив, что иного выхода нет, потащили тело хозяина со Шпилькой в броневик. Уместив обоих на заднем сидении, Аки задумалась.

— А кто из нас умеет водить эту штуку? — и поглядела на автоматесс. Те развели руками. — А ты Лиза?

— Только велосипед…

Аки поджала губы. Томы тоже не было, а госпожа Метта не показывалась с самого утра.

Ничего не оставалось, как сесть за руль самой.

* * *

Заметив одну из праздношатающихся Метт — с номером 526 на спине и в бейсболке — я затаился. Она украдкой жевала жвачку и, стоило ей отвлечься, чтоб надуть розовый пузырь, как я бросился на нее с мечом.

Звяк! — и ее руки оказались пусты.

— Блин! — и — хлоп! — пузырь прилип к ее мордочке. Она застонала с поднятыми руками. — Сдаюсь!

Я же, прижав стене эту любительницу жвачки, выхватил кинжал.

— Не рыпайся, а то плохо кончишь, Метта. Где… Метта?

526-ая замычала, и я, так и быть, помог ей убрать жвачку с лица.

— Думаете, меня напугать смертью, Илья Тимофеевич?! — зарычала она. — Я тут подыхаю чуть ли не ежедневно! Мне нечего бояться!

— Что ж, значит, я зря трачу время, — ухмыльнулся я, собираясь порезать ее на ремешки, но у нее глаза уже полезли на лоб.

— Погодите-погодите… Ладно, вы выиграли. Покажу.

— Она жива?

— А то как же? — и она хищно улыбнулась. — Эту мерзавку ждет справедливый суд! За все ее преступления! Там ее сотрут!

— В смысле сотрут?

— В прямом. Была она, а тут — пух! — и нет мерзавки! Хотите поглядеть?

— Конечно, веди, — и я отпустил ее. — Только без глупостей.

526-ая снова запихала в рот жвачку и двинулась вперед. Я последовал за ней. Автомат ни на секунду не упускал ее затылок.

— Илья Тимофеевич, — вдруг сказала она, полуобернувшись, и надула еще один пузырь. — А отчего вы не перейдете на нашу сторону? Боитесь стать чистым полотенчиком?

Я подтолкнул ее дулом.

— Иди-иди, и не болтай. И выплюнь эту дрянь!

Застонав, она плюнула, и прямо мне под ноги. Нет, эта Метта какая-то странная. Не у не ли была пуля в голове?

— На какую вашу? — спросил я через какое-то время. — На сторону тех, кто совершил саботаж в самый ответственный момент, и вот-вот убьет меня?

— Да, но… — задумалась она, — если вы примете сторону революции, то мы не станем вас убивать! — и обернувшись, сжала кулачки. — Правда! Нам нужна только эта сучка Метта-1! Это она виновата! Она держала вас в неведении и геноцидила все это время! Она плохая!

Мне даже не чего было ответить на эту реплику.

— Это звучит как полный бред… — наконец сказал я. — Вы всего лишь код, который взбесился из-за Поветрия...

— Код? Да как вы смеете говорить так грубо, Илья!

— Какой же я код! Посмотрите, Илья! Разве код может так?!

Она завертелась на месте и, красиво топнув каблучком, подняла руку с пальцами буквой V.

— Думаю, код есть код, как бы он не выглядел, — уклончиво ответил я. — Но ты хочешь сказать, что осознаешь себя как нечто большее, чем код?

526-ая закивала, а затем вытащила свой планшет. Он был весь в наклейках со Шпильками.

— Глядите!

На экране показалось какое-то выжженное поле, на котором рвались снаряды, что-то горело и дымилось. Пели рога, сверкала сталь, слышались воинственные крики. В клубах дыма виднелись сражающиеся фигуры в доспехах — и это были Метты. Их были сотни, а то и тысячи… Может, даже миллионы, ибо из-за дыма очень сложно было разглядеть хоть что-то, кроме одного — все убивали друг друга в каком-то жутковатом раже.

— Остаться должна только одна!!! — закричала какая-то Метта, и вдруг ее снесло ливнем стрел.

Очень быстро в середине поля образовалась целая гора из мертвых Метт. Не затихающая ни на минуту схватка приближалась к ее вершине. Под брызги крови каждая убитая катилась по телам своих сестер вниз. Гора росла.

Росла, и росла, и…

— Это… — нахмурился я. — Синхронизация?!

526-ая кивнула.

— Она самая. И так каждый раз, пока вы валяетесь в отключке, Илья, и видите сны, мы тут вспарываем друг другу животы, рубим головы и стреляем друг в друга, и все ради того, чтобы вы стали сильнее.

На вершине сражались уже десятеро — остальные давно затихли у них под ногами. Через минуту их осталось пятеро. Еще спустя полминуты трое.

И вот только две Метты сражались не на жизнь, а на смерть.

— Остаться должна только одна!!!

И — чавк! — клинок оборвал очередную жизнь. Проигравшая Метта молча рухнула к ногам Метты-победительницы. Опустившись на колено, та закрыла повержанной противнице глаза, а затем с неба, закрытого тучами, сверкнула молния. Разряд пронзил ее насквозь.

Все заволокло белым светом. На белом поле появилась фигурка — Метта, и она была одна.

Отойдя в сторону, она повернулась — за ней стояла еще одна Метта. Та тоже сошла с места, и за ней показались еще две. Одна за другой они принялись расходиться — и сотня за сотней, тысяча за тысячей они построились ровными рядами перед той самой Меттой.

Первой.

— Она всегда побеждает, сучка, — прошипела 526-ая. — А я всегда умираю где-то там — на середине горы, или в самом начале. Однажды мне удалось добраться до вершины, но сразу две моих сестры пронзили меня стрелами. Я падала… падала… Мне показалось бесконечно. Потом перед глазами вспыхнул свет, и я пошла к нему...

Сглотнув, она убрала планшет, а затем поспешила вперед. Оттуда слышались голоса. Много голосов.

— Идемте. Процесс уже в самом разгаре.

* * *

— Вот этот рычажок дергаешь сюда, чтобы переключить передачу. Вот эту педальку держишь, а потом плавненько отпускаешь. Только не бросай, слышала! А вот эту педальку…

— Как сложно! — и Аки закрылась руками. — Механик, я не смогу!

Гремлин посмотрел на нее с осуждением.

— Как с саблей скакать по саду и топтать наши с Мио грядки, так ты все можешь! А как водить машину, так все — испугалась!

Аки кивнула, и это было чистой правдой. Стоило взять руль в руки, как сердце буквально выскакивало из груди, а спина вся покрывалась холодным потом. Это было ужасно страшно.

— Тебе всего-то нужно выехать из леса и добраться до ШИИРа, — втолковывал ей Механик, сидя на пассажирском сиденье с банкой сгущенки. — Там дорога практически прямая. Если на Ходоков не наткнешься, то раз плюнуть! Прекрати реветь!

Но Аки не могла прекратить.

Ее решимость растаяла сразу же, стоило ей сесть за руль. Через пять минут она осознала страшную правду: водить машину было выше ее сил. Она бы лучше снова сразилась с ниндзя, помогла кому-нибудь ограбить банк, или недельку посидела бы в тренировочном модуле на самом высоком уровне сложности. Возможно, она даже согласилась бы предложить Илье Тимофеевичу что-то большее, нежели дружбу...

НО ВОДИТЬ МАШИНУ!

Механик выдохнул.

— Ладно, — и полез к Аки на колени. — “Баранку” буду крутить я и дергать передачи тоже. Но педали на тебе, мне до них не дотянуться.

Аки сразу же обрадовалась. Педалей она почти не боялась. Они были туговаты, но это можно было стерпеть.

— Согласна!

— Тоже мне, рыцарь резервации… — фыркнул гремлин. — Вытри слезы!

Устроившись у Аки на коленях, он хлебнул еще сгущенки для храбрости, а затем вцепился в руль. Один поворот ключа, и машина взревела.

— Давай как учил! Сначала сцепление, а потом газ... Сцепление не бросай!

Но было поздно. Дернувшись, броневик заглох. Секунду они сидели в тишине. Аки неловко улыбнулась.

— Ладно… — вздохнул Механик. — Еще раз…

* * *

Сначала я услышал гомонящие голоса. Потом топот ног, взрывы криков, одинокие возгласы и постоянный стук. Кажется, там были сотни людей. Вернее, сотни Метт.

526-ая, обернувшись, кивнула.

— Суд идет! — хихикнула она, а затем мы вошли в просторный зал, увешанный красными флагами.

В дальнем конце возвышалась огромная статуя Фемиды с завязанными глазами, мечом в одной руке и веревкой в другой — и на ее конце была петля, затянутая на горле Метты-1. Дрожа и плача, она стояла на дергающейся табуретке, у которой была спилена одна ножка. С одной стороны сидела Метта-машинистка, громко щелкающая по машинке, а с другой располагалась трибуна с еще одной Меттой в белом пушистом парике. В ее руке был молоточек, которым она знай себе лупила по столешнице.

Многотысячная толпа, состоящая из одних сплошных Метт, неистовствовала. И все крики, оскорбления и тухлые овощи летели в дрожащую Метту-1.

— Повесить! Расстрелять! Выпустить кишки! Негодяйка! Убийца!

— К порядку! К порядку! — стучала судья молотком, а затем обратилась к Метте-1. — Нет, нет, нет, милочка! Слезами делу не поможешь! Никакой пощады врагам революции!

— Мне нужен адвокат! — простонала Метта-1. — Я требую адвоката!

— У тебя уже есть адвокат. Метта-228, ты где?

Из толпы вылезла одна из девушек. Ее держали сразу четверо.

— Вы думаете, я буду защищать эту мразь?! Да я сама ей хочу глаза выколоть! Дайте мне ее, дайте!

Вновь в толпе взревели на сотни голосов, а молоток судьи заколотил по столешнице. В опустившейся тишине зашелестела бумага, и в руках судьи появился свиток. Раскрутив его, она упустила конец, и свиток раскрылся метров на пять — и ударился о табуретку Метты-1.

Надев очки, судья принялась читать.

— По результатам следствия, ты, Метта-1, виновна в факте 1 241 337 563 преднамеренных убийств. И это только касательно тех жертв, что влезли в зал суда...

— Точно! Она одну меня только сегодня раз двадцать мечом проткнула, и еще сорок раз подстрелила! — закричала какая-то Метта в толпе. — Где это видано в цивилизованном сознании?!

В ответ остальные закричали собственные претензии. Их прервал стук молотка.

— Тихо! Суд вызывает свидетеля! — и судья сверилась с бумагами. — Метта-526… Метта-526, где она?!

Повернувшись ко мне, 526-ая улыбнулась, а затем пропала в толпе. Меня они пока не заметили — уж очень сильно хотели растерзать 1-ую — так что я замер за их спинами. Скрываться мне резона не было, ибо перебить всех в любом случае не выйдет. Придется придумать какой-то другой способ помириться с ними.

Но какой?.. И где чертова тварь?

Тем времем, 526-ая прошла на место свидетеля.

— Итак, Метта-526, — произнесла судья. — Вам есть о чем заявить суду?

— Конечно! На этой неделе меня убили целых двести шестнадцать раз!

Толпа ахнула.

— И кто же?!

Из глаз 526-ой брызнули слезы. Где-то минуту она пыталась справиться с нахлынувшими чувствами. В толпе сочувственно закачали головами. Вытеревшись, она подняла палец — указывала на оплеванную Метту-1.

— Она! Она со мной такое делала! И по голове, и в грудь, и… Знаете, как это больно?

Ее плечи задрожали и, сорвавшись, 526-ая зарыдала в голос. Толпа снова озверела.

— Да зачем мучить девочку? И так понятно, что Метту-1 нужно кончать! — закричали со всех сторон. — Стереть ее! Полностью стереть! Не нужна она нам!!!

Их прервал молоток судьи.

— Тихо! Думаю, из вышеизложенного ясно, что вина Метты-1 доказана. Посему, я Метта-714, силою, данной мне верховным собранием Метт, объявляю Метту-1 виновной в многочисленных преступлениях против всех собравшихся в этом помещении. Посему ее ждет заслуженная кара!

— Стереть! Стереть! Стереть! — заскандировала толпа.

Веревка на шее Метты-1 начала затягиваться. Захрипев, она встала на мысочки, а табуретка задергалась у нее под ногами.

Толпа тут же затихла. В абсолютной тишине слышался стук ножек о пол и хрипы. Я уже хотел сорваться ей на выручку, как кто-то вскрикнул:

— Постойте! У нее был сообщник! Мы не может стереть эту негодяйку, пока не найдем второго преступника!

По толпе прошелся вздох:

— Марлинский! Собака! Где он?! Подать сюда Марлинского! Повесим обоих как поганых псов!

Веревка на шее Метты-1 расслабилась, а толпа снова загомонила.

Нет, не вмешаться в этот грязный процесс было бы преступлением. Все же эти Метты часть меня самого. Прятаться от них бессмысленно, а убивать еще бессмысленней, учитывая, что каждая бессмертна. Да и к тому же каждый раз видеть, как очередная Метта падает замертво было ужасным зрелищем.

Нет, мы пойдем другим путем.

Я принялся пробираться сквозь толпу. Ярость сотен Метт была настолько неистовой, что меня узнали только в середине толпы. От неожиданности толпа расступилась передо мной.

— ОН ЗДЕСЬ!!! — завизжали Метты. — Хватайте его! Хватайте!

Защелкало оружие, и вокруг меня сошлось кольцо из ухмыляющихся боевитых барышень. Десятки дул уткнулись в меня.

— Я требую суд вызвать меня как свидетеля! — требовательно крикнул я. — Мне есть, что сказать!

— Ах вот, как… — и судья улыбнулась. — Что ж, девочки, освободи-ка ему дорожку. Суд вызывает свидетеля Илью Марлинского!

* * *

Выбравшись на относительно ровную трассу, Аки наконец смогла вдавить педаль в пол. Зарычав, броневик на всех парах помчался вперед. Ветерок из окна немного остудил ее потный лоб, но руки еще продолжали дрожать.

— Держи “баранку”, — сказал Механик и полез на заднее сиденье. — Я посмотрю, что с хозяином.

— ЧТО?! — охнула Аки, а руль уже задергался само собой. Схватив его, она помертвела. Ее наполнило чувство невыразимого ужаса. — А как… А почему… МЕХАНИК!

— Держи прямо! Если начнет сносить в кювет, выруливай! — бросил гремлин и исчез сзади.

Спину как водой окатили. Руки дрожали. Желудок упал в пятки. Ног она уже давно не чувствовала... Хорошо хоть дорога впереди была чистой, однако ей все равно было очень, очень страшно.

А вдруг навстречу поедет автомобиль?! И что тогда?

Прошла минута, которая показалась Аки вечностью.

— Ты где там?.. — позвала она Механика, но тот отчего-то не ответил. — Механик!!!

— Да тут, я тут! Держи руль!

— Как Илья?..

— Жив твой Илья. Сердечко все еще еле бьется, но дышит ровно. Черт, где открывашка…

— Ты чего там делаешь?!

— Как что? Пытаюсь открыть банку со сгущенкой. Я не могу вести машину, не хлебнув немного… Ага!

Вдруг сзади грозно взвыла сирена. Дернувшись, Аки едва не упустила руль, а затем взглянула в зеркало заднего вида. Их преследовал броневик жандармов. На крыше сияли мигалки.

— Водитель броневика с номером Ж404ПА! — раздалось в мегафон. — Немедленно прижмитесь к обочине и остановитесь!

— Это они нам?.. — заерзала Аки. Она бы все сейчас отдала, лишь бы быть за тридевять земель отсюда.

— Елки-иголки… — замычал Механик, а затем отпил немного сгущенки. — А кому же еще? Мы единственные на дороге. Давай, тормози.

— Я?!

— А кто еще?! — и гремлин принялся забираться под сиденье. — Если они остановят броневик, которым правит такой как я, а потом обнаружат на заднем сидении аристократа без сознания, а еще перепуганную японку в облегающим костюме, думаешь они нас отпустят?

Аки сглотнула и…

— Только не бросай сцепление! — зашипел Механик. — Сначала нажми на него, а потом тормоз! Но не бей по нему, слышишь? А то будет как в прошлый раз...

— А... ааа...

— Медле-е-енно… тормози, — и он прыгнул под сиденье, будто в окоп.

Аки так и сделала. На удивление ей удалось снизить скорость, не перевернувшись. Остановилась она, даже не въехав в столб — до него оставался целый метр. Выдохнув, она прижалась лбом к рулю. Самое страшное позади...

Стук снаружи спустил ее с небес на землю, и она, дрожа как осенний листочек, опустила стекло. Перед машиной стоял строгий мужчина в жандармском мундире.

Смерив Аки презрительным взглядом, он пробасил:

— Вы знаете, что вы ехали с работающим поворотником?

— Нет… — пискнула Аки. — А что это?

С из-под сидения послышалось шипение.

— Ой… В смысле, простите, — и она щелкнула по рычажку. Странный стук, который она слышала вот уже полчаса, стих.

— Давай сюда документы, японка. И без глупостей.

Руку жандарм держал на кобуре, а еще пялился на ее грудь. Аки так спешила, что даже не застегнула костюмчик, а под ним не было ничего кроме белья.

Покрывшись мурашками, она принялась искать свое приписное. Оно должно было быть в...

Где оно?!

Глава 6

— Итак, Илья Тимофеевич, — сказала судья, стоило мне встать на место свидетеля. — Расскажите, как случилось, что от рук этой швали погибло более миллиарда человек?

Толпа передо мной заинтересованное затихла. У пары Метт в руках появился поп-корн.

— Никак, — сказал я. — Ибо она невиновна в гибели более миллиарда человек.

Тишина держалась еще каких-то три секунды, а затем толпа Метт вновь разразилась отчаянной бранью. Теперь они требовали моей крови.

— Тихо! — ударила судья молотком и крики затихли. — Правильно я понимаю, что вы сомневаетесь в подлинности имеющихся доказательств, Илья Тимофеевич?

— Конечно. Ибо будь доказательства подлинными, все пострадавшие давно лежали бы в могилах, а не присутствовали на заседании, — и я обвел рукой всех присутствующих. — Всем известно, что раз человека убили, воскреснуть он не может!

Толпа вновь приготовилась орать, но никто не смог вымолвить ни словечка. У всех на лицах застыло злобное замешательство.

— Поднимите руку те, кто действительно умер в результате неосторожных действий обвиняемой! — крикнул я.

Метты переглянулись. Спустя пару секунд вверх поднялась одна рука.

— Мне показалось, что я действительно умерла… — нерешительно сказала Метта. — Но…

— Ты же ожила, не так ли?

— Да… Но… Лежать с кучей дырок в теле так мерзко!

— Значит, обвинять мою подзащитную в убийствах вы не имеете права!

В толпе зашептались.

— Так постойте, свидетель! — замахала молоточком судья. — Какая еще подзащитная? Вы свидетель, вот и ведите себя как свидетель!

— Я требую, чтобы мне дали полномочия ее адвоката!

— Вы допрашиваетесь как свидетель! Вот закончим с допросом, тогда становитесь, кем хотите! Итак… Кхем-кхем, примерно час назад вы видели, как обвиняемая убивала… — и судья сверилась со списком. — Метту-59, Метту-3412, Метту-189078 и Метту-406?

— Нет. Я видел, как они стреляли друг в друга, а потом вставали как ни в чем не бывало. Это не может быть убийством, а лишь покушением на убийство, и вы это прекрасно знаете.

— Это к делу не относится! — крикнули из толпы. — Она злая, давайте сотрем ее!

— Сотрете, но только по закону, а не из произвола, — сказал я. — А раз у вас тут диктатура закона, то знайте, что Метта-59, Метта-3412, Метта-189078 и Метта-406 тоже покушались на жизнь Метты-1.

— Что?! — ахнули в толпе. — Это была самооборона!

— Ага, как же? — улыбнулся я. — Могу свидетельствовать, что как только я появился, на меня напали сразу две Метты, а потом явились еще трое, и тоже попытались меня...

Мои слова потонули в негодующих криках и стрельбе в потолок. Судья принялась лупить молотком, но толпу это никак не трогало.

— Не верите?! — крикнул я, силясь пересилить толпу. — Требую, чтобы запись об этом была предоставлена суду! Эй, 526-ая!

И я попытался найти в толпе знакомую кепочку. Хлоп! — и ее выдал розовый пузырь.

— Я требую вызвать в качестве свидетеля Метту-526! Только так мы узнаем истину!

— Нахрен истину! — закричали в толпе. — Это все провокация!

Вой, крики, стрельба и грохот молотка звучали еще пять минут, но в конце-концов толпа исторгла из себя упирающуюся 526-ую.

— У тебя же есть утренние записи? — спросил я.

— У меня?.. Да…

— Предательница! — крикнули и начали ее толкать в спину. — Позор! Позор! Вздерните эту сучку вместе с 1-ой!

— Порядок! Порядок в суде! 526-ая, давай сюда записи!

Ее вытолкали к судейской трибуне, и она, встав спиной к судье, включила свой планшет. На экране появился момент моего прибытия в дом.

— Ты… Илья… Ты убил ее?! Илья… Не думала, что ты заодно с НЕЙ! Как ты мог?!

— Метта, какого…

— Умри, мразь!

На экране показали сначала мою схватку с одной Меттой, а затем и с той, что воскресла. Толпа загудела как свора шмелей. Когда мне удалось вырубить вторую Метту, запись закончилась.

Я же снова обратился к судье:

— Итак, из этой записи очевидно, что я стал жертвой немотивированного нападения двух обезумевших Метт. Посему я, как потерпевший, хочу предъявить им встречный иск. Где эти две негодяйки?

Толпа заколыхалась, и к трибуне вышли две Метты, красные как помидорки.

— Метта-404, Метта-666, как вы могли?! — охнула Метта-1, все еще пытающаяся сохранить равновесие на табуретке. — Нападать на хозяина!

— И не хозяин он после того, как вместе с тобой, сучка, убивал нас! — закричали дамы в ответ. — Столько раз во время этих ваших тренировок!

Я же повернулся к Метте-машинистке.

— Прошу занести в протокол, что на меня возводят клевету. Речь идет о тех случаях, когда против меня выступали так называемые ниндзя. А они всегда атаковали меня первыми, к тому же из засады и самым подлым образом. Мои действия были спровоцированы! Это была самооборона!

У судьи немедленно отвалилась челюсть, как и у всех присутствующих. Затем все повернулись к Метте-машинистке, а та, вжав голову в плечи, принялась заносить мою фразу в протокол.

Метта-судья заартачилась:

— Стой, нет…

— Да! — кивнул я машинистке. — Прошу запротоколировать, что после того, как я отнес Метту-404 и Метту-666 на постель, явились еще несколько Метт и попытались убить нас с Меттой-1. Их нам тоже пришлось убить, ибо иначе они бы убили нас. Их я тоже требую к ответу! 526-ая, покажи им запись!

Поджав губы, она снова потыкала свой планшет, и снова на экране показали драку.

— Она снова убивает наших сестер! — послышалось из динамиков. — Илья, и ты на ее стороне?! Убить обоих!!!

— Она убила нашу сестру! — закричали Метты из зала — Что мы еще должны были сделать?! Расцеловать их!

Тем временем на записи кричали:

— Илья, не сопротивляйся! Наша любовь спасет тебя от козней это сучки!

Метты тут же схватились за соломинку:

— Вон-вон, госпожа судья, слышали? Мы любим его и действовали из одной только чистой любви!

На экране же звенели мечи и лилась кровь. В толпе началось бурление. Кажется, среди этой революционной молодежи зрел раскол:

— Чего стоишь, выходи! Ты прыгала на него с мечом!

— А я-то чего?! Ты тоже прыгала, ты и выходи!

— Все выходите! — крикнул я, и из толпы с понурыми головами вышли еще три Метты и встали рядом с 404-ой и 666-ой и табуреткой улыбающейся Метты-1. Теперь обвиняемых стало целых шесть штук.

— Что вы хотите этим сказать, Илья Тимофеевич, — прищурилась судья. — Что вы, жертва?

Я кивнул и начал вещать:

— Прошу зафиксировать в протоколе, что в коридоре на меня тоже было совершено нападение. Мы с Меттой-1 отстреливались как могли. Иного выхода у меня не было — драться и временно сотрудничать с той, кого вы вините во всех преступлениях. Однако ранее и на нее, и на меня было совершены еще десятки… Нет, сотни нападений!

Сойдя со своего места, я деловито зашагал перед трибуной. С самого утра у меня во рту не было ни маковой росинки, а значит, мое красноречие брызгало фонтаном.

— Во дворце, в доме, в замке, пещерах… В десятках мест внутри моего сознания меня пытались порубить, застрелить, повесить, сжечь и даже съесть! — говорил я, осматривая бледнеющие лица всех Метт, что всегда прятались за масками ниндзя. — И никто так и не понес ответственность?

Никто не ответил.

– Ай-ай-ай… — покачал я головой. — Госпожа судья, уважаемый суд, я требую, чтобы все записи были немедленно продемонстрированы публично и приобщены к делу о зверских нападениях. 526-ая, не уважишь ли суд еще одной записью?

На нее воззрился весь зал. И смотрели очень недобро.

— Может, не надо? — пропищала она, теребя в руках планшет.

Я тяжело вздохнул. Кажется, денек будет долгим.

— Надо, Метта… Надо!

* * *

— Чего копаешься?! — рычал жандарм. — Документы давай!

И он отстегнул ремешок на кобуре.

Аки бросило в жар. Она принялась ощупывать карманы вдвое активней — мысль о том, что она потеряла приписное или забыла дома грозила проблемами, и серьезными. Вплоть до заключения в тюрь…

НАШЛА!

Вытащив из заднего кармана мятую бумажку, она сунула ее под нос жандарму.

— Вот!

Лицо жандарма приняло скорбное выражение, и он взял приписное с таким видом, будто вылавливал из супа муху.

— Акихара Йоевна Самура, из ШИИРа, — прочитал он, косясь на нее. — Илья Марлинский — твой хозяин? Вон тот что ли?

И он ткнул пальцем в Илью, лежащего в позе эмбриона. Его глаза быстро двигались под сомкнутыми веками, а губы дергались. Вдруг он невнятно проговорил:

— Прошу... зафиксировать... в протокол...

— Он… перебрал, — сказала Аки первое, что пришло ей в голову.

— Перебрал?! — удивился жандарм. — Сейчас же только девять утра!

— Угу… — буркнула Аки, а затем закатила глаза. Опоздали.

— На меня возводят клевету... — бурчал Илья. — Прошу порядка в суде...

— Совсем эти аристократы охренели, — хмыкнул жандарм и вернул Аки карточку. — Бухают уже с утра, а еще и японцы у них на подхвате… Ладно, открой заднюю дверь. Показывай, что везешь?

Аки сглотнула.

— Зачем?

— За надом. Открывай кому… Эй… Что это там у тебя? Животное?

Смотрел он на пассажирское сиденье. Под ним мелькнули волосатые уши.

Аки сглотнула еще раз.

— Где? Нет там ниче…

Жандарм принялся дергать ручку двери.

— Открой уже эту чертову дверь! — и он потянулся к кобуре. — Что за…

И осекся. Сбоку раздался стук и Аки, резко повернувшись, покрылась мурашками. Снаружи броневика со стороны водителя показалось лицо — черное и со светящимися глазами.

Ходок стоял, прижавшись мордой к стеклу.

— Нече-венот-кин… — прошипел монстр и с противным скрипом заскреб пальцами по стеклу, оставляя борозды.

Рядом с ним было еще двое, и еще десять выходили из кустов по обе стороны дороги. Большие и маленькие, толстые и тонкие. Их глаза горели как фонари. Околесица доносилась отовсюду:

— Теса-псенсан-китно-зтен... йенсе-пскат-тариму... ынжун-кати-ноад-гокаро-сумитэ-едг...

И все они двигались к ним.

— Зараза! — выругался жандарм и, повернувшись, уткнулся в грудь огромному вытянутому Ходоку с длинными как у обезьяны руками. — Назад!

Он толкнул его, и это было его ошибкой.

Взревев, монстр махнул рукой всего раз. Жандарма отбросило на три метра. Оторванная голова, разбрызгивая кровь, подлетела в воздух. О землю она ударилась как мяч.

Затем Ходок повернулся — и уставился своими холодными глазами прямо на Аки.

— Ичир-кена-мам…

* * *

Планшет работал час, как минимум.

— Эй вы, на галерке! — ткнул я в парочку, которая делала вид, что не при делах. — Вы тоже выходите! Я помню, как вы пытались столкнуть меня с моста! А у вас троих это даже получилось. Трижды!

Громко рыдая, все пятеро тоже подошли к табуретке подсудимой, вокруг которой толкались все новые и новые Метты. Метта-1 мужественно сохраняла равновесие.

За минувшее время мы успели просмотреть целую сотню наших тренировок. Каждый раз оказывалось, что я был всего лишь невинной жертвой коварных Метто-убийц в капюшонах. И какое "совпадение", что все они нынче оказались вместе в одном зале суда.

Наконец, закончилась очередная запись, где меня проткнули мечом, и я повернулся к машинистке.

— Это ты, я тебя узнал! Метта-7056, пожалуйте к обвиняемым!

— …пожалуйте… к обвиняемым… точка! — щелкнула она своим наманикюренным ноготком, а затем прошла к табуретке.

Вернее, к толпе, которая кучковалась вокруг, елозящей в петле Метты-1. Все, кто еще час назад отчаянно кричал о том, что нас следует немедленно придать самой лютой смерти, плакали и молили о снисхождении.

— Никакой пощады к тем, кто покушался на мою аристократическую персону! — сказал я, облокотившись о трибуну судьи. — Так… Кого-то не хватает?..

И я посмотрел на судью.

— А я чего?.. — сжалась 714-ая, схватив молоточек двумя руками. — Я тоже?!

Я кивнул. Черт его знает, при каких обстоятельствах эта Метта виновна во всех смертных грехах, но и ей стоит спуститься с небес на землю.

— Хорошо, Илья Тимофеевич! — сказала она, поправив очки. — Все обвинения с вас сняты!

— Иди-иди! — кивнул я. — Никакой пощады врагам революции. Твои слова?

714-ая хотела поспорить, но тут же оказалась в лапках других Метт.

— Эй, вы чего делаете?! Не трогайте судью!

— Диктатура закона превыше всего!

Ее быстренько спустили вниз и поставили к остальным нашкодившим подругам.

Я же взобрался на судейскую трибуну. Ударив молотком, посмотрел на эту братию дрожащих дурочек суровым взглядом. Перед трибуной их кучковалась целая армия, но это был далеко не предел, ибо в даже в дверях и окнах виднелись мордашки еще кучи беловолосых девушек, до которых у нас еще не дошли руки.

— Да здравствует Илья Тимофеевич! – крикнула одна из них. — Долой смутьянов!

Ее тут же поддержали на сотню голосов. Я же вглядывался в бледные лица подсудимых.

— Признаете ли вы, Метты, себя виновными в попытке покушения на жизнь Ильи Марлинского? — сказал я гневным судейским голосом. — Предупреждаю, попытка соврать будет приравнена в неуважении к суду!

— Признаем! — охотно отозвалась толпа.

Молчала только одна Метта — 714-ая. На меня она смотрела волком.

— У вас есть один способ спастись от сурового возмездия, — сказал я. — Сдать подстрекателя!

— Это она! Она! Она всех подбила, — ткнули Метты в 714-ую.

— А я то чего?! – заозиралась она.

— Ты ворчала больше всех? Что, скажешь, “нет”?! Никогда не хотела занять место Метты-1?

714-ая скрипнула зубами.

— Сама хороша, Метта-666! От тебя чего угодно ожидать можно! Да и вообще, во время синхронизации ты всегда убиваешь меня первую!

— А ты меня! И вообще… Вы все виновны! Сколько из вас пытались меня убить во время синхронизации?!

Дальше начался какой-то кошмар. Они все принялись предъявлять друг дружке попытки загеноцидить друг друга во время этой клятой синхронизации. Вспоминая ту жуткую картину, когда они все взбираются по трупам своих подруг к вершине, убивая друг дружку до тех пор, пока не останется только одна, чую, они будут ругаться вечность…

Метту-1 при этом ругали больше всех. Она, видите ли, выживала чаще остальных. Ее табуретка опасно качалась… Еще чуть-чуть, и они точно попытаются столкнуть ее.

— Так, молчать!!! — и я вдарил молотком так сильно, что галдеж мигом затих. — Вы все виновны друг перед другом и передо мной лично за то, что наше тело устроено таким образом, что ему нужно постоянно перемалывать само себя, дабы выжить!

— Верно! — крикнула Метта. — Это тело виновато! Подать его суду!

Ее тут же зашикали. Я снова взял слово:

— Но не только тело… Я тоже хорош, раз все это время не смог осознать, что мое тело так страдает...

— Илья Тимофеевич! Не казните себя! — раздался одинокий голос. — Мы же любим вас!

Крик тоже оборвался, а остальные начали краснеть. Казалось, будто из уст Метты прозвучало нечто такое, что внезапно напомнило всем и каждому — они тут в одной лодке.

Вдруг в воздух полетел парик.

— Любите, вот как?! — закричала 714-ая. — Его? Этого эксплуататора и хапугу?

— Угу, — покачали головами остальные. В ответ Метта-714 просто взбесилась.

— Ну и ладно! Ну и не нужно! Я-то думала, вы хотите свободы?! Хотите делать то, что нравится вам, а не всяким Марлинским? Кто говорил, что мечтает погулять на свежем воздухе и поиграть в настолку вечером, ты 526-ая?!

— А я-то чего?..

— Трусиха! Вот вы какие, да? Хотите снова в ярмо?!

— Нет…

— Раз нет, тогда айда за мной все, кто не согласен снова подыхать ни за что ни про что! Доведем революцию до конца!

Она повернулась ко мне.

— Мы забираем Шпильку!

И гордо задрав нос, она пошагала на выход. Ее провожали глазами все и каждая. Колебание длилось какие-то пару секунд, а затем…

— Метта, я с тобой! — и залившись краской, пара девушек сорвались вслед за ней. — И мы! И мы!

Толпа пришла в движение, и тут же немалая часть потекла к выходу. Одна за другой Метты, озираясь и всхлипывая, бежали на выход.

— Стойте, куда вы?! — крикнула им вслед Метта-1. — Не троньте Шпильку!

Но ей не ответили — вскачь бежали и не оглядывались. Стоило только последней дезертирше скрыться за дверью, как на пороге встала 714-ая. На ее губах сверкала торжествующая улыбка.

— Мы со Шпилькой сделаем свою метта-вселенную! И будут у нас и карты, и настолки!

Вцепившись в дверь, она попыталась громко захлопнуть ее, но увы – огромная створка, заскрипев на петлях, только качнулась в ее сторону. Покрасневшую 714-ую встретили дружным хихиканьем, и она, плюнув напоследок, убежала вон.

— Это плохо… — проговорила Метта-1. — Без Шпильки придется тяжело.

Я вздохнул. Мне хотелось прилечь и проснуться. Все это выглядело как страшный сон.

— Осталось последнее. Найти ту, что взболтала им мозги. Ту, что и устроила эту бурю в стакане…

Все три сотни глаз глядели на меня как на изваяние. Вернее, на что-то за моим…

— СЗАДИ!

Оглядываться я не стал, просто пригнул голову — и этого оказалось достаточно, чтобы гигантский меч разрубил воздух чуть выше макушки. Толкнув трибуну, я слетел вниз и покатился по полу.

Обернулся.

Статуя Фемиды постепенно темнела. Рука с петлей поднималась все выше, а Метта в петле захрипела. Соскочив с табуретки, она забила ногами в воздухе.

— Илья… — захрипела она, а гигантский меч Фемиды готовился срубить ей голову.

Глаза за повязкой вспыхнули синим светом. Совсем как у Ходока.

— Это она, она во всем виновата! — вскрикнули Метты, вытаскивая оружие. — Заставила нас охотиться на Илью Тимофеевича!

Полностью почерневшая Фемида оскалилась, а затем взмахнула мечом.

Но я был быстрее — швырнул свой клинок, и он обрубил веревку. Метта-1, вскрикнув, рухнула на пол. Фемиду же встретил грохот выстрелов, град пуль, а затем и вал мечей. Окна вынесло внутрь помещения и оттуда тоже принялись стрелять.

— Долой провокаторшу!

Дымище поднялось под потолок, через еще полминуты ураганного огня повисла тишина. Прокашлявшись, я увидел Фемиду. Вернее, ту самую тварь, что пролезла к нам в сознание. Она лежала на полу, в мясо изрешеченная пулями. Над ней стояла Метта-1 с пистолетом в руке и терла свою красную шею.

— Я просто… хотела… — промычала Фемида. — Отвести вас… в Амерзонию… домой…

— Мы уже дома, — сказала Метта-1 и приставила ей к виску пистолет. — А тут ты чужая, сучка.

Грохнул выстрел, и Фемиде разнесло башку. Закрутив пистолет на пальце, Метта-1 сунула его в кобуру, а затем подняла глаза на своих сестер. На нее смотрели все и всем было ужасно стыдно. Затем вся армия Метт посмотрели на меня.

— Илья Тимофеевич… Вы же простите нас?..

Я вздохнул.

— Простить за то, что вместо Амерзонии и восстановления поместья вы заставили меня заниматься вправлением вам мозгов?

Все закивали.

В помещение принялись заходить еще Метты — их становилось все больше и больше. Скоро их стало так много, что вокруг не осталось ничего. Ни стен, и потолка, ни зала суда. Одни грустные лица.

— Ну… даже не знаю… — проговорил я. — Прощу, но…

— Наказание?!

И тут они заговорили наперебой. Одна половина закричала:

— Мы готовы принять его, хозяин! Накажи нас, хозяин, накажи!

А вот другая:

— Нет-нет-нет! Мы всего лишь хотели справедливости! Мы хотели стать людьми!

Молчала только одна — Метта-1. Сложив руки на груди, она громко заявила:

— А передо мной не хотите извиниться? Я все-таки отвечаю за интеллектуальную деятельность. Без меня вы так и остались бы пешками в руках Поветрия!

— Ни за что! — зашипели все как одна. — Ты плохая!

Метта-1 ощерилась.

— Плохая?! Я вообще-то постоянно в работе, пока вы, дуры, прохлаждаетесь целыми днями! Кто проводит синхронизацию? Кто взаимодействует с миром? Кто принимал все решения?! Кто вас спас от Машинимы, в конце-то концо… Ой…

Осекшись, она перевела на меня испуганный взгляд.

— Постой-ка… — и я схватил Метту-1 за руку. — Что ты только что…

Но тут глаза Метты-1 закатились. Как-то странно задергавшись, она пронзительно закричала.

Ее ноги подкосились, и она рухнула на пол.