Рыцарь неполной луны

Глава 1

Я чуть не умер, но потом не умер. Должно быть, я несмертен, как Кащей

Мельница – Кащей

Малолюдную в предобеденное время Кадочную улицу поливал затяжной дождь – Меданию обложило тучами еще с ночи, и конца мерзкой мороси было не видать. Весна в столице никак не хотела радовать горожан солнечными деньками. Стены домов угрюмо темнели, напитавшись влагой, и даже нарядная в сухую погоду черепица утратила свои шоколадные и карамельные оттенки, выцвев до невнятной серости.

Капризы природы, вынужденная малоподвижность и общая монотонность происходящего превращали слежку в одно из самых моих нелюбимых занятий на новой работе. Капитан экспертного корпуса Рудгерд фон Эверетт, которого подчиненные за крутой нрав и некоторое внешнее сходство с матерым секачом, прозвали Вепрем, даже невзначай предложил освободить меня от этой рутинной работы. Неслыханная милость для рядового младшего эксперта.

Но я отказалась. Меня мало устраивало положение «приглашенного специалиста», которое сильно ограничивало участие в любом расследовании. Всеми силами я рвалась к оперативной работе, что, подозреваю, не очень радовало моего начальника. Он спал бы куда спокойнее, сумей загнать меня в подобие золотой клетки – с хорошим жалованием, на уважаемой, но малозначимой должности, как можно дальше от реальной следственной работы и связанных с ней угроз. И не один он был бы рад такому итогу, чего уж там.

Вот только я в экспертный корпус пришла не для этого. Успешная карьера и непыльная должность привлекали даже меньше, чем скучнейшая слежка в дождливую погоду за купеческой лавкой, которой мы занимались уже третий день.

Ольве и Вильгельм тоже были неподалеку – засели в скорняцкой мастерской в соседнем доме, где каждое утро переодевались в рабочую одежду и изображали нерадивых подмастерьев. Улица здесь делала крутой поворот, дома стояли почти под прямым углом, поэтому эльф и миралиск, поочередно слоняясь у окна, могли поглядывать на приходящих к скупщику гостей.

Я наблюдала за лавками и разглядывала праздно шатающихся друзей с обзорного пункта на крыше. В летнее время балкончик на мансарде, откуда открывался лучший вид на лавку, украшали цветами и флажками, но сейчас он пустовал, открытый всем ветрам и дождю. Дело осложнялось тем, что выслеживали мы преступника-мага, опытного и осторожного, поэтому магия для нас троих во время наблюдения оставалась под строжайшим запретом.

Наложить на себя согревающее заклятье, активировать амулет или поставить защиту от дождя было нельзя. От промозглого весеннего ветра и секущей мороси приходилось кутаться в серый форменный плащ, натянув поглубже капюшон и намотав до самых глаз любимый шелковый шарф. Но даже это после часов стояния под дождем помогало мало – волосы и одежда давно пропитались влагой, а сама я продрогла до костей, мечтая о теплой ванне, большой плошке наваристого бульона с пряностями и кореньями и хорошо растопленном очаге.

Благо, хотя бы круглосуточной слежки не требовалось. Барышник, промышляющий, кроме всего прочего, скупкой краденного, не работал по ночам, справедливо опасаясь собственных «поставщиков» с излишне криминальными наклонностями.

Собственно, один из них и стал объектом интересов экспертного корпуса. Зимние праздники в столице ознаменовались чередой дерзких краж из хорошо охраняемых особняков местной знати. Обирали сокровищницы со знанием дела, умело взламывая охранные артефакты с помощью магии и оставляя минимум следов. Воровали с пониманием – брали редкие и старинные волшебные вещицы, оставшиеся еще со времен войны левантов.

До конца зимы воришка затихарился, но ранней весной характерные кражи повторились вновь. В последний раз загребущие руки преступника добрались до малой сокровищницы императора. И хотя пропала оттуда малоинтересная, по любым меркам, чепуха, прецедент не остался без высочайшего внимания, и дело передали в полное ведение столичного отделения экспертного корпуса.

Глядя на пустующую Кадочную улицу, я еще раз прокрутила в памяти прошедший три дня тому разговор. Лейтенант пригласил нас с эльфом к себе в кабинет и усадил за стол как школьников на контрольной.

Даже если я получу плащ миралиска, младшему эксперту о собственном кабинете приходилось только мечтать. Мои будущие коллеги теснились в общих залах большой канцелярии, где им выделяли крохотные столики с парой полок для документов. Зная это, Виллем предоставил свободный доступ в свое личное пространство, и я частенько бывала в этом кабинете в последнее время, когда дожидалась очередного служащего, чтобы отдать или оформить нужные для учебы бумаги.

В очередной раз я с удовольствием разглядывала его чистый рабочий стол с письменными принадлежностями, аккуратно сложенные папки с делами, спрятанные за стеклами стеллажа, оружейный шкаф с фамильным клеймом и небольшой сейф со служебными артефактами. Мне нравился благородный серо-синий оттенок стен и тихий блеск полированного дерева. Но больше всего меня очаровывало угловое окно, обрамленное тяжелыми бархатными шторами, которые почти никогда не закрывались.

Окно выходило на южную сторону, в маленький скверик, который разбили садовники прямо за зданием столичного отделения корпуса. Я уже представляла, как летом кабинет наверняка заполняло море зеленоватого солнечного света.

─ Посмотрите на список, ─ Виллем вырвал меня из созерцания, подсунув нам с Ольве под нос внушительный перечень из нескольких десятков украденных артефактов. Здесь же указывалась их оценочная стоимость и приводилось краткое описание. ─ Ничего странного не замечаете?

Мы с эльфом нависли над столом, чуть не зарывшись в перепись украденного носами, я сообразила первая:

─ Если вор работает на какого-то коллекционера, то список этот довольно странный. Можно даже сказать – бестолковый.

Я постучала пальцем, указывая на отдельные строки.

─ Вот, например, сапфировая брошь Великой княжны Анжелики с амулетом вечного благовония. Или перстень Константина Заминского с индикатором приближения солнечной погоды. Безделицы, не имеющие магической ценности, но стоящие целое состояние в силу антикварного происхождения. И здесь же в списке четки святого Симиона, янтарный камень с оголовья могилы леванта Амертина, поножи императора Беориса, мощи фаланги мизинца великой волшебницы Урсулы. Фу. ─ Я представила как меня разбирают после смерти на сувенирные фрагменты и невольно содрогнулась. ─ У последних даже описания толком нет, только кое-как измеренный магический потенциал. Оценку стоимости и подавно никто не проводил.

Ольве в задумчивости потер переносицу, обратился к Виллему:

─ Как так вышло, что даже у экспертного корпуса об этих артефактах только обрывочные сведения?

Систематическая следственная работа для меня и эльфа оказалась новым опытом, и Виллем изо всех сил старался натаскивать нас на реальных делах, чтобы сформировать особое, экспертное мышление.

Лейтенант просиял, радуясь верному ходу наших мыслей:

─ А их никто и не оценивал. Артефакты лежали в фамильных сокровищницах веками. Раньше контроля за такими вещами вовсе не было. Дворяне с магами не знались, считая их низшей челядью, а древнюю инквизицию интересовали только носители дара. Перетряхивать же имущество власть имущих для инквизиторов все равно что кусать руку кормящего. И только лет тридцать назад, когда худо-бедно сформировался современный экспертный корпус, волшебным вещам кто-то вообще начал вести счет.

─ За тридцать лет никто не смог изучить свойства неизвестных, древних и могущественных артефактов? ─ возмутился эльф.

─ Некогда было, ─ развел руками миралиск. ─ Сам знаешь, нам всегда не хватает людей. Мы привлекаем экспертов из университетов, но даже с текущими делами разгребаться успеваем не всегда. А эти артефакты пролежали у своих хозяев столетия, и, вероятно, пролежат там еще столько же, собирая фамильную пыль.

Мы с эльфом приуныли, припомнив реальное положение вещей у миралисков. Ситуация, по словам Вепря, колебалась от плачевной до катастрофической. Преступлений с применением магии и артефактов с каждым годом становилось все больше, а вот компетентных магов-экспертов, да и бойцов к ним в пару, днем с огнем было не сыскать.

Не помогали ни высокий оклад, ни программы обучения и переподготовки, ни ранняя выслуга лет. Миралиск – сложная и рисковая профессия. Волшебники с маломальским опытом могли заработать на жизнь множеством различных более безопасных способов. А охочие до славы и свершений юнцы напротив не устраивали Вепря. Молодые да ранние как правило гибли первыми, и удержать их на этом свете не могли даже самые опытные старшие коллеги.

─ Так вот, ─ я вернулась к насущным проблемам, ─ встает резонный вопрос: зачем ему собирать дорогие безделушки и артефакты темной эпохи?

Виллем деловито пролистал материалы, лежащие в папке, и выложил перед нами новый список. Безделушки и настоящие артефакты там были выписаны в два отдельных столбика.

─ Здесь какие-то имена? ─ отметила я полувопросительно, разглядывая столбик, где значилась всякая магическая чепуха.

─ Именно! ─ Виллем попытался поправить выбившийся из-под темного форменного кафтана воротничок рубашки, но его часть все равно осталась торчать небольшой полоской белой ткани. В моменте захотелось протянуть руку, расправить его одежду, вдохнуть поглубже знакомый запах. Такие желания приходилось давить в зародыше – раньше, чем они проявятся в сознании, а уж тем более проступят глупым выражением у меня на лице. ─ Я подумал, что, если маг решил совместить осмысленное коллекционирование и естественное желание обогатиться? Древние и могучие артефакты оставлял себе…

─ А дорогие безделушки сдавал в ломбард! ─ эльфу не терпелось высказать свою догадку.

─ Но разве жандармерия не должна была проверить ломбарды еще зимой? ─ резонно возразила я.

Виллем послал мне теплый, одобрительный взгляд:

─ Проверили, и ничего не нашли. Потому что наш вор не торопился с реализацией наворованного. К тому же, очень избирательно подходил к выбору скупщика. Ребята из этого списка – настоящие, прожженные барыги. Их торговля на черном рынке прикрыта чистым доходом от легальных занятий. И поставщиков своих они сдают с большой неохотой. На этом все-таки держится их репутация.

─ Но как тебе удалось выяснить, к кому из них наш вор приходил с добычей? ─ недоверчиво спросил эльф.

Лейтенанту надоело возиться с воротником, и он расстегнул верхние пуговицы кафтана, капитально оправив одежду, чтобы ткань лежала идеально.

─ Жандармы жутко не хотели обходить все лавки по второму кругу, когда вор весной взялся за старое. Пришлось отправлять туда своих осведомителей. Те под видом покупателей аккуратно выспрашивали про магические безделушки, и выяснили, что несколько из списка всплыли на черном рынке. Потратил на топтунов целое состояние, но Вепрь затею одобрил. И это дало свои плоды.

Я еще раз посмотрела на обновленный список.

─ Здесь три имени, но подчеркнуто только одно.

Два персонажа из списка встречались с преступником только однажды, а вот третий барышник, кажется, запал вору в душу – ему он сбыл целых четыре вещицы.

─ Папа Цахен, скупщик со стажем, с осведомителями вел себя скрытно и подозрительно, ─ кивнул Виллем. ─ Поэтому вчера ночью я по-тихому наведался к нему домой.

Лейтенант скромно улыбнулся, а я почему-то представила широко раскрытые от ужаса глаза торговца, слепо глядящие во тьму у кровати, где темный силуэт, говорит с ним вежливым и вкрадчивым, но от этого еще более пугающим голосом.

─ Представляю, как он обрадовался твоему визиту, ─ меланхолично протянул эльф, которому, вероятно, привиделась та же картина.

─ Старика чуть удар не хватил, ─ смущенно признался миралиск, но в глазах плясали самодовольные смешинки. Пробраться внутрь, не потревожив вполне приличную защиту жилища Папаши, было непросто, но Виллему нравились сложные задачи, где требовались все его ловкость и чутье. ─ А когда узнал, что его поставщик намедни ограбил имперскую сокровищницу, удар чуть не случился повторно. Эти новости здорово развязали Цахену язык. Сгорая от желания сотрудничать со следствием, он даже принес свою черновую книгу прихода-расхода, чтобы я окончательно убедился в правдивости его слов.

Рядом с именем барышника стояли даты его встреч с подозреваемым.

─ Он навещал лавку плюс-минус каждые две недели, ─ отметил Ольве.

─ Уж не знаю, куда нашему вору понадобилась такая прорва денег, но, по словам Папаши, торговался парень слабо, видно было, что клиенту деньги нужны позарез. У торговца на такое глаз наметан, поэтому я склонен доверять его выводам.

─ Дай угадаю, ─ иронично уточнил эльф, ─ лица преступника Цахен не видал, описать не сможет и знать его не знает.

Виллем немного обиженно развел руками:

─ Вообще-то, даже на выяснение этих подробностей мне потребовалась без малого неделя. И да, лица вор не показывал, предпочитая носить капюшон и шарф. Зато мы знаем, что он среднего роста, и, судя по голосу, достаточно молод.

─ Голос можно подделать, даже без магии это не сложно, ─ скептически предупредила я.

─ Поэтому не могу утверждать наверняка, и тоже во всем сомневаюсь, ─ смиренно согласился Вильгельм. ─ Нам важно, что две недели со времени последнего визита преступника истекают завтра. Есть шанс перехватить его прямо у лавки Цахена, когда ему снова понадобятся деньги. Нужно только толково организовать наблюдение.

Эти размышления и привели нас сюда. С мастерской скорняка удалось договориться без лишних проблем. Старик-хозяин оказался большим фанатом миралисков, что, прямо скажем, большая редкость, и с удовольствием пошел на сотрудничество с корпусом. Мне же досталась незавидная участь наружного наблюдения.

Стоять на балкончике в открытую было бы верхом глупости, но амулет маскировки перед магом демаскирует меня еще больше. К счастью, за годы без эфирного тела, я неплохо поднаторела в бытовых заговорах – неёмких, простых, но по-своему эффективных заклятьях. Незначительное влияние на магический фон делало их максимально незаметными. Но был один жирный минус, делавший использование шептачей, наговорок и заговоров почти неприменимыми в оперативной работе. Их принцип действия.

Например, с заговором неприметности я оставалась вне поля зрения окружающих, пока произносила его слова.

Пойду посуху, али по росе,

Ни былинки ни задену,

Ни росинки не собью,

Тени не отброшу вовсе…

Шептать эту чепуху на постоянку несколько дней подряд – прямой путь в палату для душевнобольных. Счастье, что еще в юности нас научили трюку с разделением сознания. Я создавала в голове комнатку, где часть меня произносила заговор, а остальная часть сознания высвобождалась для мышления, наблюдения и анализа окружающей действительности.

Содержать эту «комнатку» в голове постоянно трудозатратно, но несколько дней продержаться в таком режиме можно. Говорят, могущественные маги древности умели расщепляли личность на несколько независимых частей, загружая каждую из них своими задачами. Но не все потом сумели собрать этот коллегиум в единое целое обратно. Скользкая дорожка, которая вполне может привести все в ту же палату душевнобольных.

К барышнику то и дело заходили подозрительные личности, закрывающие лицо шарфами, капюшонами, повязками и даже подобием масок. Разобрать, кто именно наш подозреваемый, было невозможно, даже знай мы его в лицо. Поэтому Виллем условился с Папашей Цахеном, что при появлении нужного нам персонажа, лавочник переставит на столешницу массивный подсвечник с горящими свечами.

Если все пойдет по плану, Ольве сможет обезвредить вора, а Вильгельм его подстрахует. Тогда моего участия вовсе не понадобится. Если же план сорвется, моя роль все равно сводилась к наблюдению. Потому что, не завершив обучения, я не могла получить статус эксперта и действовать без оглядки на напарника. До экзамена на должность оставалось больше двух месяцев, и все это время я посещала курсы и лекции, обязательные для будущих миралисков.

Была и еще одна сложность. Упорные тренировки структурировали мое новое эфирное тело достаточно успешно. Развились и окрепли умбральные и люксорные каналы, но сложные заклинания все еще давались с трудом, нити плетений то и дело выворачивались из рук. Я чувствовала магию иначе, чем прежде, что все еще отражалось на стабильности моего волшебства.

Миралиск не мог оставить эти обстоятельства без внимания, проводя со мной краткий инструктаж перед слежкой.

─ Если объект попытается сбежать, твоя задача – преследовать, не раскрывая себя, ─ Виллем был собран и предельно серьезен, ─ В контакт не вступать. И лучше отпустить, чем загонять в угол. Сама знаешь, насколько непредсказуемы и опасны бывают преступники, если чувствуют угрозу. Поэтому ничего не предпринимай, жди меня, я тебя обязательно догоню. Договорились?

─ Договорились, ─ кисло согласилась я. Работа с Виллемом была самой интересной из всего, что когда-либо со мной случалось. Но иногда появлялась навязчивая мысль, что лейтенант отпускает меня на оперативную работу, как заботливый папочка отпускает малыша в песочницу к незнакомым деткам. Не приведи боги, какой-то хулиган начнет слишком сильно размахивать совочком или захочет зарядить родной кровиночке ведерком по голове.

Миралиск уловил мое настроение и подошел поближе, заглянул в глаза:

─ Эй, выше нос.

Я скосила взгляд на Ольве, который с отсутствующим видом перебирал отчеты, сидя за столом. Бумажная работа была для него если не каторгой, то уж точно настоящим наказанием. Эльфу статус миралиска присвоили еще зимой ─ через месяц после нашего возвращения в столицу Ольве блестяще сдал экзамен экстерном, проявив прекрасную физическую форму и магическую подготовку. Мне же из-за нового эфирного тела требовалось больше времени. Да и физическое тело нуждалось в упражнениях, чтобы выйти хотя бы на минимум от необходимой формы. Семь лет травничества не пошли боевым навыкам, которых и так было немного, на пользу.

─ Ольве пришлось легче, чем тебе. Не стоит на него равняться, ─ мягко возразил Виллем, проследив за моим взглядом. ─ Твои тренировки и обучение дают результат. И получается у тебя отлично, я даже не знаю, кто справился бы лучше. Но экзамен – не пустая формальность. Это необходимый минимум, который позволит мне отправлять тебя на задания со спокойной душой.

Сейчас, стоя на мокром и холодном балкончике для петуний и вспоминая тот разговор, я прятала ухмылку в шарфе. Мы оба прекрасно понимали, что его душа не знала покоя даже во сне, стараясь контролировать мою безопасность, как следит за овечкой, отбившейся от стада, опытная овчарка.

Только вот напарники в боевой двойке экспертов – равноправные партнеры, взрослые люди с непростыми обязательствами, в их работе нет места излишней опеке. Если Виллем не смирится с тем, что время от времени я буду попадать в опасные передряги, нам с ним не сработаться.

─ Не сработаться… С Виллемом? ─ фыркнула я в ответ на собственные мысли. ─ Чуши не неси, подруга.

***

Когда Папаша Цахен вынес массивный подсвечник и торжественно водрузил его по центру стола, я в первое мгновенье даже не поверила своим глазам. Настолько привычным стало это монотонное, бесплодное ожидание.

Зашедший к нему перед этим человек был не слишком высоким, но крепким, носил ладно сшитый, неприметный плащ из серой шерсти, который, отяжелев от влаги, висел на широких плечах.

В лавке скорняка возникла краткосрочная суета – Ольве и Виллем распознали сигнал и готовились вывалиться на улицу. Я, согласно плану, продолжала наблюдать. Как назло, ветер нагнал тяжелые серые тучи, из которых с новыми силами пошел дождь. Все заволокло мутноватой пеленой.

Когда вор, спустя без малого лучину, покинул лавку, миралиски уже поджидали его у выхода. Я видела, как Виллем сообщил мужчине об аресте, но тот, не дослушав, попытался оттолкнуть миралиска и отскочить в бок.

Не тут-то было. Лейтенант предугадал движение противника с легкостью ясновидца, и сделал шаг в сторону, выбивая противника из равновесия, затем схватил вора за руку, намереваясь скрутить, но тот оказался удивительно силен, почти мгновенно вырвав предплечье из захвата и ударив лейтенанта в грудь мощным, быстрым движением.

Вероятно, в этот удар он вложил не только физические, но и магические силы, потому как Виллем не удержался на ногах и пролетел несколько шагов. К счастью, он как кот сгруппировался в полете, оттолкнувшись буквально от воздуха, и избежал болезненного падения на спину, мягко приземлившись на мостовую на полусогнутые ноги.

Ольве не собирался ждать, пока друга разделают под орех, и набросил эфирную сеть – прекрасное, хоть и сложное заклинание для обездвиживания волшебников. Достаточно толстые нити энергии и сложные, прочные узлы между ними, которые с ходу было не порвать и не развязать, еще и затягивались с каждой новой попыткой освободиться. Секунда, и дело было сделано – перед миралисками застыла спеленутая по рукам и ногам неподвижная фигура.

─ Нет, ─ моя интуиция вопила об опасности. ─ Слишком просто. Не может быть.

В тот момент, когда я раздумывала, не могла ли быть моя интуиция просто мимолетным приступом зависти, из-за того, что я так и не поучаствовала в задержании, вор просто вышел из пут, будто сделал шаг в соседнюю комнату. При этом, я могла поклясться, магическую энергию он не использовал совершенно. Он не колдовал! Просто ушел, а эфирная сеть опала на камни мостовой бесполезным клубком.

Виллем, который стоял к вору спиной, успел среагировать первым, сделав резкий, на первый взгляд нелепый и хаотичный прыжок в сторону. А вот Ольве, который все это время не сводил глаз с якобы обездвиженного преступника, так удивился внезапному и необъяснимому освобождению противника, что буквально застыл на месте. Этой секунды вору хватило, чтобы выбросить к миралискам руку с артефактом, который выстрелил густой сетью липких, бурых нитей.

Почти весь заряд «паутины» достался эльфу, впившись в руки, одежду, запачкав волосы и, что самое плохое, залепив лицо, совершенно перекрывая кислород для дыхания. В первое мгновение Виллем поддался инстинктам, дернувшись преследовать быстро убегающего преступника. Но затем вернулся к эльфу, достал небольшой нож и начал быстро, предельно аккуратно срезать бурые нити, освобождая голову Ольве из смертельной ловушки.

Брошенный наверх, обращенный ко мне взгляд лейтенанта, и короткий взмах рукой в сторону улицы, по которой убегал преступник, стали сигналом для моей погони.

Спуститься вниз я не рискнула, боясь не успеть, и потерять беглеца из виду. Поэтому решила продолжить преследование по крышам, оставаясь для мага совершенно незаметной.

Бежать по двускатным крышам оказалось совершенно неудобно, а, учитывая, разбушевавшийся дождь, еще и небезопасно. Я мысленно возблагодарила Лоренцо за муштру, которую он устраивал последние четыре месяца практически ежедневно. Благодаря тренировкам, теперь я могла поддерживать приличный темп погони пару лучин подряд. До двужильного Виллема, который мог бежать, без преувеличения сутками, мне было далеко. Но бег, силовые и ненавистные растяжки сделали свое дело – мое тело стало более послушным, сильным и выносливым. Я больше не чувствовала себя беззащитной и неуклюжей.

Земля в районе Медного моста была достаточно дорогой, поэтому жилые дома здесь строились почти вплотную. И все же расстояния между крышами для обычного прыжка казались слишком рискованными. Приходилось помогать себе, используя минимальный магический импульс для усиления работы собственных мышц.

Преступник пару раз оглядывался назад в поисках погони, но наверх не смотрел, и довольно быстро перестал петлять в переулках, выбрав прямой путь на юг вдоль неспешно несущего свои воды Риандра, к району грузовых доков Портового города и раскинувшихся за ним трущоб Помойной ямы. Дождь поторапливал редких прохожих, которые спешили поскорее укрыться от непогоды в теплых домах, улицы столицы казались непривычно пустынными, и на проворно бегущего человека ровным счетом никто не обращал внимания.

Наговор неприметности продолжал действовать, и мое преследование осталось незамеченным. Только вот как Виллем собирался искать нас в огромном городе, для меня оставалось загадкой. И даже если он сумеет каким-то образом проследить наш путь до доков, в трущобах, среди стоящих вплотную хибар и темных, грязных проулков, лейтенант не найдет нас и за неделю.

Двух- и трехэтажные дома сменились постройками попроще, ближе к порту вдоль улиц растянулись продолговатые и безликие склады с крышами из гулких жестяных листов. Когда преступник перешел с бега на быстрый, суетливый шаг, я приняла решение спуститься и преследовать его уже на земле.

Скрытому наблюдению за объектом нас обучали без малого два месяца, теория быстро перешла к практике, и будущие миралиски отрабатывали приемы друг на друге, прямо в полевых условиях. Но одно дело незаметно идти за беспечным прохожим, прячась в суетливой толпе. И совсем другое – следовать по пустынной широкой улице за настороженным преступником, который только что напал на стражей корпуса и опасается погони. Теперь надежда оставалась только на работу наговора.

Я неплохо исследовала центральные районы Медании в юности, но судьба никогда не заводила меня в Портовый город. И уж тем более, молодой магичке нечего было делать в Помойной яме, где встретить грабителя, насильника или убийцу было так же легко, как увидеть крысу на городской свалке.

Азарт погони все еще бурлил в крови, когда я заметила, что улица передо мной внезапно опустела. Вор скрылся в переулке между складами, достаточно широком, чтобы проехала телега, но заставленном на три метра вверх пустыми деревянными ящиками. Запах дождя здесь смешивался с резкой вонью мочи и нечистот, ясно намекая, что трущобы находятся совсем неподалеку.

Я замерла в начале переулка, оценивая обстановку. Наверняка беглец свернул сюда, чтобы выйти к первым лачугам Помойной ямы. Но осторожность не давала двигаться вперед. Что, если меня заметили? Что, если впереди меня ждет засада? Загнанный в угол зверь кусает больнее. Я остро пожалела, что спустилась с крыши на землю – там я, как кошка на высоте, чувствовала себя в относительной безопасности.

Это всего лишь вор, говорила я себе. Но только что он чудом сбежал от двух миралисков, а у тебя даже экзамен еще не сдан. Появилось ощущение смены ролей. Только что я была охотником, но что-то изменилось, и в этом вонючем переулке, среди груд гнилых ящиков, я внезапно стала добычей.

С тревогой боролся здравый смысл. Пока я стою в нерешительности, беглец, наверняка уже скрылся в трущобах, и вот-вот затеряется там навсегда. Упустишь его из-за своей осторожности, трусиха!

В конце концов, у меня есть сила и пара десятков боевых заклинаний в арсенале, мощных и эффективных. Не хотелось бы испепелять бедолагу на месте, но если он не оставит мне выхода, то от незадачливого воришки не найдут даже пепла. Уж на это моего энергетического канала хватит с лихвой – ни один на спех поставленный щит не выдержит такую атаку долго. А на воре, насколько я могла судить, ни щитовых заклинаний, ни защитных амулетов не было.

Собравшись с духом, я сделала несколько шагов вглубь переулка, и в тот же миг, сверху на меня обрушилась груда ящиков. Один из них больно ударил металлическим уголком прямо по лицу, чудом не раздробив мне череп. К вечеру на скуле наверняка расцветет грандиозный синяк.

Устоять на ногах удалось с трудом, голова загудела потревоженным колоколом. Я разрушила комнатку в сознании, развеяла бесполезный теперь наговор, и собрала силу на кончиках пальцев, равно готовая к защите и к нападению.

Оказалось, вор воспользовался моим же приемом, затаившись на крыше ближайшего склада, а когда я вошла в проход, обрушил ящики прямо на меня и позади, отрезая путь к отступлению. Не дожидаясь, когда я приду в себя, беглец ловко спрыгнул в переулок с высоты добрых семи метров.

От меня не укрылась отличная пластика движений, сила прыжка и уверенное приземление на ноги. Не каждый боец экспертного корпуса может похвастаться такой подготовкой. Пожалуй, из тех, кого я видела в деле лично, переплюнуть этого парня мог только Виллем и наш инструктор Лоренцо. Последний вел у будущих миралисков боевую подготовку и принимал выпускной экзамен. Некстати в памяти всплыли все едкие и нелестные комментарии по поводу моей пластики и скорости реакции, на которые не скупился инструктор во время тренировочных спаррингов с другими курсантами.

Я наскоро создала простое защитное плетение на левой руке и перехватила покрепче дагу правой. Такую парную оборону советовали использовать миралискам-магам, если поблизости не оказывалось напарника-бойца.

Но вор будто вовсе забыл о магии, сосредоточившись на обычных атаках. Резво поддел ногой ящик с пола и метким пинком отправил его в меня. От неожиданности, я едва успела прикрыться щитом, ящик столкнулся с заклинанием и разбился на сотни мелких щепок, будто взорвался изнутри. Основная их часть полетела обратно в противника, и тому пришлось отвернуться, чтобы острые обломки не попали в лицо.

Не теряя времени, я сплела на кончиках пальцев заклинание стазиса и бросила его во врага – не сеть, но заморозка, влияющая на мышцы, сухожилия и нервные пути. Существенно замедляет противника, будь то маг или обычный человек. Выставленный вовремя щит, конечно, защитит вора, но, если я правильно рассчитала, он сознательно не желал прибегать к сколько-нибудь сложной магии, которая раскроет его ауральный отпечаток. Такой след – прямая улика, и скрыться от миралисков станет практически невозможно.

Как я и рассчитывала, мое заклинание достигло цели, вор залип в пространстве как муха в янтаре, особенно сильно досталось нижней части тела. Отлично, теперь-то он наверняка использует волшебство – выбора у него попросту не осталось. Я была наготове, чтобы отразить любую магию, использовала паузу для укрепления нового, антимагического щита. Но с ужасом заметила, что мой стазис тает на глазах.

─ Да как ты… ─ непонимающе возмутилась я, но закончить не успела. Беглец с силой оттолкнулся от земли, и обрушился на меня. Бесполезный щит, который я сбросила с ладони, пролетел сквозь него – он был настроен исключительно на атакующие заклятья, и физические тела не останавливал.

Мы были примерно одного роста, я, пожалуй, даже чуть повыше, но веса мужчины и инерции прыжка хватило, чтобы сбить меня с ног. Он прижал меня к земле, больно надавив коленом на живот, перехватил руку с дагой, которой я пыталась ударить его в шею, и, скрутив оба мои запястья вместе, захватил их правой рукой. Вторую руку он использовал, чтобы ударить меня в лицо и наконец-то прекратить сопротивление. Мерзавец попал в уже разбитую скулу и из глаз сами собой хлынули слезы боли.

Вместе с болью накатила злость, я нашла в себе силы извернуться и, задрав повыше колено, пнуть врага каблуком ботинка в челюсть. Хоть где-то пригодились дурацкие упражнения на растяжку. На секунду мне показалось, что я слышу в глубине горла противника зарождающийся звериный рык. Он рывком поднялся на ноги сам и потащил меня наверх за собой. Сколько же в этом мужике силы?

Я не упустила возможности пнуть его в коленную чашечку. Удар в пах уже не прошел, мужчина был начеку и блокировал мой пинок бедром. Под капюшоном зло блеснули странные, зелено-желтые глаза, секунду спустя я почувствовала кинжально-острую боль в районе живота, будто в меня вгрызлись чьи-то острые зубы. Или когти. Плотная ткань форменного плаща не дала сразу добраться до внутренностей, но это не значит, что противник не пытался.

Я собрала вокруг себя всю имеющуюся силу. Без рук придать ей вектор не удастся, но, возможно, получится хотя бы оттолкнуть нападающего. Залп! И ничего не вышло, прорва энергии ушла вникуда, хотя ближайшие к нам ящики разлетелись в труху, а пару жестяных листов с крыши сдуло будто сильным ветром. Вор же пошатнулся, но продолжил с легкостью удерживать обе мои руки и всю меня практически на весу, второй рукой процарапав кожу и пытаясь добраться до моей печени.

Кинжал, который с силой метнули из-за дальних ящиков, с расстояния в пару десятков метров, метко вонзился вору в плечо, и оказался самым эффективным из примененных против него заклятий и оружия. Мужчина мгновенно отпустил меня, в то время как его самого будто отбросило на пару метров. Я совсем неизящно шлепнулась на пятую точку, и, прижимая руки к животу, попыталась отползти от нападающего подальше.

Он же впервые подал голос, беспомощно закричав от боли вполне человеческим криком, неловко схватился за кинжал второй рукой и с огромным трудом, не вяжущимся с физической силой, продемонстрированной ранее, вытащил оружие из раны.

Виллем уже стоял между мной и вором, готовый к бою, с мечом наголо, но противник не собирался драться, брезгливо отбросила кинжал миралиска, с силой оттолкнулся от земли, снова оказавшись на крыше, и понесся по направлению к трущобам. Лейтенант не стал продолжать преследование, а, не жалея штанов, упал на колени рядом со мной.

─ Иди за ним, ─ задыхаясь от боли, жалобно попросила я. ─ Я в порядке, честно. Просто царапина.

Миралиск снял с пояса и сунул мне в ладонь небольшой накопитель энергии, а вторую мою руку положил мне на живот и прижал сверху своей.

─ Лечись немедленно, ─ сурово приказал он. Только сейчас я заметила, насколько злым и напряженным было его лицо. ─ Или истечешь кровью и потеряешь сознание. На Ольве не надейся, он до сих пор выпутывается из той коричневой дряни. Если не вылечишь себя сама, погибнешь. А мне не улыбается остаться в этом вонючем переулке наедине с твоим бездыханным телом.

Только сейчас мне стало по-настоящему страшно. Не из-за близости смерти, а потому что подвела друзей и впервые увидела такой гнев в глазах Вильгельма ван Лиссендорфа.

─ Виллем, я… ─ мне отчаянно хотелось сказать хоть что-нибудь, чтобы только не видеть этого злого взгляда.

─ Я же сказал, не вступать в контакт, не загонять в угол. Он может быть опасен! ─ взорвался мужчина. Накопитель в моей руке опустел, и миралиск заботливо сменил его на новый, полностью заполненный, чтобы я закончила лечение. Но эта забота совсем не вязалась с обжигающе злыми глазами и ледяным тоном мужчины. ─ Чем ты только думала!?

─ Я… ─ мне внезапно стало очень обидно, ─ он учуял меня, не знаю как! Он просто не мог меня засечь, но устроил здесь засаду. Учуял, понимаешь! А я боялась его упустить и… и…

Я буквально задохнулась, чтобы не дать воли слезам обиды. Виллем продолжал молчать и испытывающе глядеть на меня. Если я еще и расплачусь, это будет точно жирной точкой в моей карьере эксперта.

─ Учуял, говоришь… ─ внезапно севшим голосом проговорил мужчина. ─ Может, и учуял.

Только чтобы не сидеть лицом к лицу с разъяренным миралиском, я с трудом поднялась с земли. Кровотечение действительно оказалось серьезнее, чем мне думалось по началу. Но после лечения самочувствие улучшилось настолько, что получилось не только встать на ноги, но и сфокусировать взгляд на поле недавней битвы.

Кинжал, который Виллем метнул в грабителя, оказался с серебряным клинком. Я подобрала его с земли, и, пряча глаза, вернула лейтенанту.

─ Прости, ─ наконец смогла выдавить я и подняла взгляд.

─ Нет, ─ мотнул головой мужчина, в свою очередь отводя глаза. ─ Тебе не за что извиняться. Если уж на то пошло, это я должен просить прощения, а не кричать.

─ Но ты злишься, ─ сдавленно и тихо возразила я.

─ Злюсь, очень злюсь ─ тяжело вздохнул Вильгельм, ─ На себя, не на тебя.

Лейтенант поглядел сощуренным взглядом голубых глаз на темнеющие в конце переулка трущобы.

─ Но гораздо сильнее я злюсь на того драного волкодлака.

[1] Медания – столица Амрандийской империи.

[2] Первый экспертный корпус – орган, выполняющий надзор за магами и магией, пришел на смену Инквизиции, афиллированной с иерархами церкви Огнебога.

[3] Миралиск – эксперт корпуса. Миралиски работают в боевых двойках, состоящих из боевого мага и подготовленного воина.

Глава 2

Я не отдам тебе детей, не трать напрасно бледный пламень.

Иди, Луна, холодный камень, не ждали ныне мы гостей

Мельница – Волчья Луна

С трудом выбравшись из горячей ванны, я остановилась перед ростовым зеркалом, разглядывая себя. Удрученно отметила, что зима в столице не пошла мне впрок. Усталое, серое лицо, кажется, никогда не видело лучей солнца, синяки под глазами выдавали возраст лучше любых документов. Носогубные складки залегли скорбным треугольником, а багровеющий синяк на скуле цвел самыми невероятными цветами, с каждой минутой распухая и грозясь полностью закрыть левый глаз отеком.

Я приложила руку к творящемуся на лице безобразию и наскоро залечила кровоподтек. Не хватало еще прийти завтра в университет, светя свидетельством своего позора. А вот темнеющие на коже живота следы от пальцев вора решила до конца не сводить. Оставила как напоминание о своей оплошности до момента, когда ее получится искупить.

В целом, даже то, что я вышла из схватки живой – уже казалось неплохим достижением. Старая инквизиция извела почти все семьи вервольфов под корень еще сотню лет тому, и даже радостно отчиталась об этих выдающихся достижениях тогдашнему императору. Оставшиеся оборотни предпочитали не светиться и скрывать свои особенности до последнего.

Лично я восторгов по поводу уничтожения целой разумной расы не испытывала. Но отрицать, что оборотни – коварные, сильные и опасные твари, наточившие огромный зуб на всех людей в Амрандийской империи, было бы глупо.

Маги вервольфов недолюбливали особенно. Слишком быстрые и выносливые, с огромной устойчивостью к любому колдовству, к тому же вспыльчивые и тяжело контролируемые, они становились костью в горле всесильным и могущественным волшебникам. Собственно, эта их резистентность к заклятьям и привела к печальному итогу сегодняшнего дня. Благодаря ей вор высвободился из эфирной сети Ольве, а затем очень быстро преодолел наложенный мной стазис.

Самое паршивое заключалось в том, что единственным эффективным оружием против оборотней до сих пор оставались серебро и живой, немагический огонь. Даже самые тяжелые раны, нанесенные обычным клинком, они залечивали с огромной скоростью. Кровотечение могли прекращать усилием воли, а отрубленные конечности отращивали чуть погодя, за несколько дней. Можно было, конечно, отрубить оборотню голову, тогда и обычный клинок сгодится, но стоять и молча ждать, пока палач сделает свое дело, обычно никто из них не собирался. Перебить же крепкую шею одним ударом в бою не смог бы, наверное, даже Виллем.

Я накинула сорочку и оделась в не слишком нарядное, зато теплое и мягкое шерстяное платье цвета горького шоколада. С удовольствием бы пошла спать, но в гостиной меня ожидали друзья. Я отказалась от посещения целителя, но напарники не захотели оставлять меня одну, пока не убедятся, что я в порядке, хотя у каждого из них был собственный дом.

Виллем жил в одном из фамильных коттеджей где-то на левом берегу Риандра, в богатом районе Серебряной рощи. Эльф же приобрел симпатичный домик у Медного моста, совсем неподалеку от лавки барышника, за которой мы так долго следили. Мое скромное и местами ветхое жилище располагалось недалеко от столичной резиденции экспертного корпуса, официально числилось у миралисков на балансе, но фактически считалось гостевым домиком для друзей Вепря. Здесь была всего одна спальня на втором этаже, с единственным мансардным окном, гостиная и кухня на первом этаже оказались совмещенными. Впрочем, несмотря на скромность жилища, меня все устраивало. Тем более, что моего жалования младшего эксперта для покупки хоть сколько-нибудь приличного особняка в этом районе точно не хватило бы никогда.

Виллем разжег в гостиной камин и теперь с удовольствием смотрел на пляшущее в нем пламя. Ольве, к моей неописуемой радости, хозяйничал на кухне – в котелке над очагом булькало жаркое из оленины, а в чайнике заваривался душистый травяной чай. Кашеварить эльф умел и любил. Мне это тоже было не в тягость, но трехдневное ожидание под дождем и неудачная погоня заставили чувствовать себя будто прибитой пыльным мешком.

─ Выглядишь так себе, ─ нетактично прокомментировал мой унылый вид эльф.

─ Эй, ─ укоризненно возмутился лейтенант, ─ Рия пол литра крови потеряла, не меньше. Со стороны выглядело так, будто этот урод ее наживую пытался выпотрошить и освежевать. Я в первую секунду чуть не поседел от ужаса. Думал, что опоздал.

Ольве без лишних слов полез в винный шкаф, нашел там бутылку красного айсвайна.

─ Пей, ─ наполнив бокал, эльф протянул его мне, ─ говорят, красные напитки способствуют восстановлению крови.

Затем наигранно подозрительным прищуром поглядел в мою сторону:

─ Так теперь к тебе в полнолуние лучше не заглядывать? Будешь выть на звезды, бросаться на всех подряд и обрастать шерстью?

Я осторожно взяла в руку хрупкое стекло, посмотрела на просвет, но густая, темно-бордовая жидкость, отдаленно напоминающая кровь, не пропускала ни единого луча магического светильника. Сделав глоток, поняла, что предпочла бы что-то менее насыщенное, но не могла не признать, что напиток имел божественный вкус и аромат.

─ Ты находишься в плену заблуждений, мой друг, ─ велеречиво и тоже полушутя возразила я эльфу. ─ Критическая лунная фаза для оборотней – новолуние. От царапины и даже укуса вервольфом не станешь, как у меня не получится стать эльфом, если меня покусаешь, например, ты. Оборотничество – генетическая особенность, которая передается по наследству, а не инфекция навроде бешенства.

─ Ну, так не интересно, ─ обиженно сказал эльф, подавая жаркое на стол. ─ Я уж думал, что в тебе наконец-то проснется твое дикое, животное начало, и ты перестанешь быть девочкой-паинькой.

Я осторожно, чтобы не обжечься, попробовала оленину. Мясо таяло во рту, распадаясь на волокна. Крупные куски овощей и пряные травы великолепно дополняли этот незатейливый, на первый взгляд, вкусовой букет.

─ Слухи об агрессивности оборотней сильно преувеличены, ─ возразила я.

─ Смелое заявление от человека, которого этот самый оборотень сегодня чуть не выпотрошил, ─ иронично отметил лейтенант, с сожалением оторвавшись от поглощения эльфийской стряпни.

─ Думаю, изначально он не хотел никого убивать, ─ уверенно заявила я. ─ Заметьте, даже воспользовавшись неожиданностью, он не применил к вам какой-нибудь смертельный артефакт, а ограничился нелетальным оружием.

Ольве, пострадавший от этого самого оружия сильнее всего – в светлых волосах эльфа до сих пор виднелись остатки бурых липких нитей, ─ возмущенно фыркнул:

─ Да просто не хотел брать на себя мокруху, чтобы потом легавые не присели плотно на хвост, ─ а заметив наши удивленные взгляды, виновато пожал плечами, ─ извините, коллеги, читаю сейчас для общего развития словарь идиом и терминов, использующихся в криминальной среде. Вдруг, когда-нибудь случится оказаться в подобной компании.

Виллем, не понаслышке знавший представителей «криминальной среды», позволил себе мягкую улыбку:

─ Представляю, как они удивятся древнему островному эльфу, который умеет ботать по фене. Думаю, даже говорящий осел не произведет на них большего впечатления. Не в обиду ослу будет сказано, Ольве.

За прошедшие месяцы напарники прекрасно сработались и притерлись, поэтому дружеский подкол человека эльф встретил лишь театральным закатыванием глаз. Лейтенант же невозмутимо отправил в рот очередной кусок оленины, аккуратно, без суеты прожевал, и только потом продолжил:

─ Но, если размышлять серьезно, Рия права. Он не хотел нас убивать, я в этом уверен. И на Рию он напал, потому что испугался, что привел ее почти к самому логову.

─ К тому же, я очень неблагородно ударила его каблуком по морде, ─ осклабилась я. ─ Было видно, как он после этого осатанел.

─ Да, ─ согласился лейтенант. ─ Через мелкое сито старой инквизиции смогли пройти только самые спокойные, выносливые и сдержанные. Всех сколько-нибудь агрессивных тварей, которые не могли подавить жажду крови, инквизиторы рано или поздно выявляли и уничтожали. Наш экземпляр из самых стойких. Но звериное начало сильно, и если сумел его в моменте разозлить, то пеняй на себя. Такие долго запрягают, да быстро едут.

Я припомнила об устойчивости людей-волков к магии и удивленно спросила:

─ А как с ними справлялась инквизиция? Это же в основном жрецы огненного культа. А магический огонь оборотней не берет.

Лейтенант заметно помрачнел:

─ Я тоже заинтересовался как-то этим вопросом, порылся в архивах, и, поверьте, ответ вас не порадует. Они вычисляли взрослых вервольфов, находили их семьи и похищали детей. Молодняк для стаи – самое ценное, они не могли бросить волчат, и приходили прямиком в расставленную ловушку, где в итоге погибали все.

Меня передернуло от отвращения. Старая инквизиция была подлой до омерзения, но их методам сложно было отказать в практичности и эффективности.

─ Но как удавалось уничтожать взрослых? ─ все же не поняла я. ─ Ведь работало только серебро и огонь.

Виллем кивнул, соглашаясь:

─ Именно так оборотней и убивали. Только делали это специально обученные охотники – невероятно сильные и быстрые бойцы. Быстрее и сильнее меня.

Я недоверчиво подняла бровь, вспоминая карточку Виллема, которую предоставили нам вместе с делами десятка других бойцов-экспертов на занятиях по неотложной помощи. Первый, о ком должен был позаботиться маг после себя – его напарник. Знания о его возможностях и физическом здоровье были основой любых взаимодействий. Лейтенанта, который за многочисленные заслуги, уже стал чем-то вроде местной легенды в школе миралисков, выбрали в качестве примера бойца наивысшей квалификации. При этом, молодая целительница, которая вела лекцию, тщетно стараясь скрыть восхищение, покрывалась легким румянцем при каждом его упоминании, из чего можно было сделать вывод, что Виллема она знает лично.

В медицинской карточке оказалось множество действительно интересных деталей. Эксперт умело пользовался зельями и артефактами, но даже без них мог считаться просто-таки убийственной боевой единицей. Прекрасное здоровье подкреплялось усиленным иммунитетом против самых распространенных ядов и болезней. Физическую форму стимулировали целые курсы принятых лекарственных средств, о части из которых не слышала даже я, что говорило об их чрезвычайной новизне и прогрессивности. Маги тоже поработали над телом лейтенанта, перманентно ускорив реакцию и увеличив силу мышц, снизив при этом потребность в воде, питании и сне.

─ Люди становились охотниками не просто так, ─ ответил Виллем на мой недоверчивый взгляд. ─ Подготовка включала несколько этапов, в том числе довольно странные алхимические и магические преобразования. Не уверен, что в конце этого пути охотники могли называться обычными людьми. Но этот проект засекретили, и доступа к нему у меня, да и у любого простого смертного, сейчас нет.

Насколько же сильнее изменяли тела охотникам инквизиции, что засекретили эти исследования и убрали их в темный ящик, подальше с глаз долой?

─ Но даже эти измененные охотники не решались сталкиваться с оборотнями в новолуние, ─ прервал мои размышления Виллем. ─ Потому что твари, в которых те превращались, были куда сильнее их человеческой ипостаси. Новая луна укрепляла их связь с Бездной, говорят, отдельные кланы людей-волков умели создавать с жертвой ментальную связь, чтобы та не сопротивлялась.

─ Тебе эта напасть не грозит, ─ с заметной завистью в голосе отметил эльф.

Кроме наведенной защиты от колдовства, у Виллема оказался достаточно велик и природный уровень сопротивляемости – необычайно высокий даже среди других воинов-миралисков. Лично я это связывала со «старой кровью» ─ лейтенант принадлежал к одной из многочисленных ветвей императорской семьи, благородные дома которой тысячелетиями не допускали примесей колдовского семени. Их способности к магии были околонулевыми, но и повлиять на них магу, особенно менталу, куда сложнее.

─ Вам придется поддерживать ментальные щиты, да, ─ кивнул лейтенант. ─ Постоянно. Прошу, не пренебрегайте безопасностью, особенно в фазу новой луны.

Ольве отпил немного вина, деликатно промокнул салфеткой губы и задал Виллему резонный вопрос:

─ Убедил, убить нас эта тварь не хотела. Но что это меняет? Проще всего с таким персонажем работать на убой. Кто знает, когда у зверя сменятся приоритеты, и его свобода станет превыше наших с тобой жизней. Рию он уже чуть не убил. Думаю, дальнейшие планы действий стоит строить с перспективой на ликвидацию оборотня. Ты согласен, Виллем?

Но лейтенант с сомнением покачал головой:

─ Я бы не хотел ставить на нем крест. Что-то в этом парне не так.

─ Очевидно, не так в нем то, что каждое новолунье он обрастает шерстью, ─ фыркнул Ольве.

─ Что-то помимо этого досадного обстоятельства, ─ терпеливо возразил Виллем. ─ У него не было ни единой причины сохранять жизнь даже нам. Теперь оборотня будет искать весь экспертный корпус, и ему придется залечь на дно. И все равно он предпочел оставить свидетелей в живых. И запомни, в нашем деле редко срабатывают самые целесообразные подходы. Планы часто рушатся, и действовать приходится строго по ситуации.

Эльф безропотно кивнул в знак согласия с более опытным напарником и задал еще один важный вопрос:

─ Когда ты понял, что это не обычный маг?

Виллем тяжело вздохнул и отложил приборы:

─ Слишком поздно. Иначе ни за что не отправил бы Рию преследовать его в одиночку. Прости, но ты из нас троих самое уязвимое звено. Магией ты с ним не справишься, а в обычном бою у нас с Ольве точно больше шансов.

─ Я выставила не тот щит, выбрала неверную тактику, и наступила на те же грабли, на которые попался Ольве, ─ я сама не заметила, как начала комкать в ладони свою салфетку. ─ Если бы ты не успел, моя ошибка стоила бы мне жизни.

─ Если бы я не успел, моя ошибка стоила бы тебе жизни, ─ лейтенант упрямо наклонил голову, напоминая мне в такие моменты ретивого бычка. Он бросил беглый взгляд на часы и встал из-за стола. ─ Спасибо за ужин Ольве. Нам, пожалуй, пора. Рия, на неделе я веду у вас практикум, Лоренцо упросил. Зная его любовь к индивидуальному подходу и отвратительный характер, подозреваю, он для нас будет непростой. Советую за эти несколько дней постараться восстановиться.

Зная Лоренцо и его отвратительный характер, можно было с уверенность называть непростым каждый день, когда с ним запланировано занятие. Но, приходилось признать, если бы не его старания, завтрашнего дня лично для меня не наступило бы вовсе.

Глава 3

Покажи мою дорогу,

Силой надели сполна,

Проведи меня немного,

Дальше я пойду одна.

Мельница - Полнолуние

Большой зал практикума с самого утра чуть не лопался по швам от прибывающего народу. Занятия Лоренцо вообще не принято было прогуливать, но появление миралиска, да еще и столь прославленного, вызвало среди студентов совершенно нездоровый ажиотаж.

Масла в огонь подливало то, что сам Лоренцо неоднократно ставил Виллема своим ученикам в пример. Поэтому послушать лекцию лейтенанта собралась чуть ли не половина университета – студиозусы с младших курсов и даже с других факультетов плотно забили ряды амфитеатра, стояли в проходах и даже на галерке.

Сам Виллем несколько смутился такой популярности, но довольно быстро адаптировался к бесконечному граду вопросов, летящему со всех сторон буквально на каждое сказанное им слово. К лекции он подготовился основательно, подробно рассказывая о каждом модельном расследовании и проводя полный анализ допущенных ошибок. Слушать его оказалось интересно и вполне познавательно.

Лоренцо, маленький и шустрый, бурляще деятельный южанин, зорко следил за самыми активными забияками, в зачатке подавляя их беспредел одним суровым взглядом темно-карих глаз. Невысокий рост с лихвой компенсировался крепкой, подвижной фигурой, в которой без труда угадывалась военная выправка.

Его немолодой возраст выдавали только морщины, проступающие на смуглой коже, да поседевшие на висках волосы, заплетенные косами в причудливые узоры. Говорили, что инструктором он стал после войны с эльфами, которую прошел от начала до конца в жутко секретном отряде специального назначения, где не провалил ни одного задания. И лично я этим слухам склонна была верить.

Теоретическая часть занятия подходила к концу, наступало время практики. Наша группа будущих миралисков нервно переминалась с ноги на ногу, понимая, что приближается час публичного позора. Ведь не опозориться на занятиях Лоренцо было в принципе невозможно. Вся их суть, сама цель работы инструктора заключалась в том, чтобы довести учеников до отчаяния или белого каления в кратчайшие сроки.

В моей группе числилось восемнадцать человек. Десять из них – взрослые, состоявшиеся волшебники, боевые маги, которые пришли на курс за переподготовкой, чтобы стать экспертами. Семеро – экспериментальная подгруппа молодняка, только-только выпущенная из университета. И я, которая пришла на занятия позже всех, с трехмесячным опозданием. За это Лоренцо любил меня особой любовью, деря на практике три шкуры.

На одном из первых рядов руку подняла симпатичная молодая волшебница, безуспешно строящая глазки Виллему уже битых полчаса. Лоренцо рассеяно махнул в ее сторону ладонью, и она, отчаянно краснея и стесняясь, спросила:

─ Лейтенант, вы такой мужественный! Неужели вам не страшно выступать против магов? Ведь у них в арсенале столько заклятий, а вы, хоть и прекрасный… ─ девушка стрельнула в него глазками так, что у лейтенанта, кажется, должна была задымиться макушка, ─ прекрасный боец, но все же обычный человек. Расскажите, как вам удается побеждать колдунов?

Виллем, стойко перенесший неуставные эманации студентки, благодарно кивнул:

─ Прекрасный и совершенно непраздный вопрос. У каждого, даже самого могущественного противника есть слабые места. Верная подготовка к бою, а также тщательное расследование, анализ данных и правильные выводы по его результатам, дадут вам все шансы на победу над врагом.

─ Даже над левантом? ─ девушка сделала последнюю попытку очаровать лейтенанта и кокетливо поправила выбившуюся из-за миленького розового ушка прядку.

─ Даже над левантом, ─ кивнул миралиск.

─ А как же сублимация времени? ─ выкрикнул кто-то с задних рядов. ─ С ней никакая подготовка не поможет!

Я мысленно застонала. Ну что этому умнику стоило промолчать? Услышал хитрый термин и теперь вставляет его к месту и не к месту.

Сублимация времени – простая и одновременно сложная ментальная практика, сродни созданию отдельных комнаток в собственном сознании. По сути, это расслоение реальности в замедленном времени. Таким образом маг разгоняет свое восприятие, успевая принимать несколько решений за считанные секунды.

Для его освоения нужно море упорства и всего капля таланта. И все это ради того, чтобы после потраченной бездны времени оказалось, что теперь вы сможете наблюдать за летящим вам в нос кулаком с существенным замедлением. Но будете совершенно неспособны что-то против этого предпринять, ведь мышцы не работают с той же скорость, что и мозг. В том числе – мышцы рук, которые необходимы для осуществления пассов концентрации и плетения узлов в заклинании. По этой причине маги эту практику изучают редко и с неохотой, жалея времени на чепуху.

Виллем снисходительно улыбнулся:

─ Что вы знаете про пределы Келлера, молодой человек? ─ после недоуменного молчания в ответ, лейтенант удрученно кивнул, ─ Так я и думал. Неискушенному в этих вопросах кажется, что, пользуясь сублимацией времени, маг в разы ускоряется и становится недосягаемым для обычного человека. Однако это не так. Действительно, у сознания практически нет предела ускорения, но ваше тело существует в физическом, а не идеальном мире. И у него есть предел, сдвинуть который помогут только длительные и упорные тренировки. Иными словами, преимущества в бою сублимация почти не дает.

Первый предел Келлера был обнаружен самим Витусом Келлером, который и стал открывателем этой техники. Гениальный ученый и очень способный маг, он замедлял свой разум и определил, что уже на третьем слое погружения тело не успевает за разумом. А так как плетения должны поддерживаться специальными пассами, то и наложение заклинаний ускорению после этого предела не подлежит.

─ А всем, кто не верит, ─ Лоренцо был тут как тут, ─ эйр Вильгельм лично продемонстрирует преимущества отличной физической подготовки над самой могущественной магией. И поможет ему в этом…

Инструктор сделал вид, что раздумывает над кандидатурой для спарринга, но я заранее знала, каков окажется выбор вредного южанина. Конечно, у Лоренцо был доступ к папке с моим личным делом. Естественно, он знал, что я владею этой дурацкой сублимацией. И да, он был в курсе, что Виллем станет после экзамена моим напарником. После идиотского вопроса выскочки с задних рядов у инструктора на руках оказался целый карт-бланш, чтобы заставить лейтенанта меня хорошенько взгреть.

Взгляд Лоренцо наконец-то остановился на мне, рот инструктора растянулся в кривенькой ухмылке:

─ Рия! Ты, кажется, эксперт во всей этой сублимации-шмублимации! Думаю, тебе ничего не будет стоить показать нам свое мастерство.

Инструктор дал знак ассистенту готовить арену и повернулся к Виллему, на ходу что-то тому высказывая. Пока он говорил, лейтенант смотрел в мою сторону, давая понять, что речь сейчас идет обо мне. Под ложечкой неприятно засосало. Что Лоренцо, бесы его дери, там задумал?

Когда инструктор закончил разговор, вид у Виллема был не слишком довольный. В момент, когда южанин отвернулся, лейтенант буквально вонзил ему в спину ледяной и бритвенно острый взгляд, от которого даже мне стало не по себе. Я бы на месте Лоренцо теперь ходила по улицам поминутно оглядываясь.

Приводя в порядок тренировочную форму, проверяя все замки и крепления, я одним глазом наблюдала, как Лоренцо вразвалочку приближается ко мне.

─ Ты не особо-то удивлена, я смотрю, ─ отметил он, бросая на меня оценивающий взгляд.

─ Что вы, эйр Лоренцо, я была поражена в самое сердце вашим доверием, ─ с напускным подобострастием возразила я. ─ Буду рада послужить учебным пособием, пусть студиозусы понаблюдают со стороны как профессионально лучший боец экспертного корпуса может растереть в пыль такую выскочку как я.

Лоренцо угрожающе прищурился, не оценив мой тон:

─ А вот этого не надо. Замечу, что ты работаешь спустя рукава, будешь сдавать у меня экзамен два года. И поверь, без моего допуска к работе, экспертом тебе не стать, пусть даже Рудгерд до небесной канцелярии дойдет со своими жалобами. Уяснила?

Во рту неприятно загорчило. Угрозы Лоренцо еще никогда не были столь реальны.

─ Так точно, ─ по-военному короткий ответ сорвался с губ будто сам по себе.

─ Вот и умница, ─ осклабился он. ─ И не халтурь с сублимацией, я попросил включить счетчик грейдов, опустись хотя бы до четвертого, чтобы эти дурни увидели со стороны как это выглядит.

─ А почему не до десятого? ─ не удержавшись огрызнулась я в спину Лоренцо, который, не прощаясь, все так же вразвалочку уже уходил прочь. ─ Может, мне проще сразу здесь на месте помереть, чтобы не мучиться?

Замедление восприятия происходило с разной скоростью и использовалось с разными целями. В бою, и то магическом, кое-как могли пригодиться три первых грейда. Остальные грейды требовались в очень небольшом перечне исследований, чаще всего алхимических, чтобы следить за динамикой реакций между веществами и аккуратно подправлять их в моменте небольшими импульсами силы.

Второй предел случился с самим Келлером на десятом и самом медленном грейде, где, как предполагают маги-теоретики, можно было прожить месяц за одну секунду в реальном мире.

Я с горем пополам доходила до восьмого, и впечатления остались не из приятных – крыша от такого погружения ехала капитально. Сам создатель заклинания опустился до десятого грейда и так оттуда и не вернулся, навсегда впав в кататонию. Все те же теоретики объясняли второй предел Келлера рассинхронизацией потоков сознания и предельной скорости нервных импульсов в мозгу. Материальный носитель не успевал за изменением идеальной сущности, что приводило к разрушению связей в коре и скорому распаду личности.

Я бросила короткий взгляд на Виллема, который спокойно ожидал начала боя на другом конце арены. В нем я была уверена больше, чем в себе. Навредить он мне точно не пожелает. Но и делать скидку на личные отношения вряд ли станет.

Ольве часто проводил с лейтенантом спарринги, и я с удовольствием наблюдала за напарниками, если было время между собственными занятиями. Эльф, конечно, уступал миралиску в ловкости и силе, но компенсировал это хитростью и небанальным, находчивым применением магии.

В целом, магия против физической силы значительно проигрывала в динамике. Можно было «подвесить» два-три почти готовых простых заклинания, как мы говорили, «на кончики пальцев», но, если нужно преодолевать чужую защиту или щиты артефактов, плетения будут куда более сложные и энергоемкие. Не говоря уже о том, что пока творишь волшбу, противник не будет смиренно ожидать своей участи, двигаясь, обороняясь и, что самое неприятно, атакуя.

Поэтому для миралиска так важно было сочетать магические умения с хорошей физической формой. Эксперту обнажать клинок приходится чаще, чем хотелось бы любому другому боевому магу. И за время обучения мне даже удалось сносно подтянуть технику владения. В бою с Виллемом я собиралась сделать ставку на обычное оружие. Победить в этой стычке мне могло помочь лишь божье чудо, но достойно продержаться несколько минут, комбинируя магию и клинок, я могла.

По крайней мере, я так думала, пока на арене не возникло смоделированное по запросу Лоренцо поле боя. Арена Меданского магического университета считалась уникальной по многим причинам. Полноценная магическая система могла моделировать различные природные и городские ландшафты, воссоздавать целые помещения и даже замки. Купол арены фильтровал по заданным параметрам аспекты силы, а встроенная система защиты имела несколько ступеней – от полностью безопасного боя до минимальных ограничений.

И в этот раз Лоренцо раскрутился на полную катушку – из-под земли выросли базальтовые столбы, на бугристой верхушке которых едва бы уместились обе мои ноги. Между столбами зияли многочисленные трещины – в самые узкие из них можно было оступиться и получить сложный перелом голеностопа. Столбы росли в высоту, и к противоположному краю арены достигали двух десятков метров. Трещины между ними с того края больше напоминали маленькие пропасти с острыми камнями на дне. Только сейчас я заметила, что настройки встроенной защиты скручены до минимума. Вроде бы логично – это базовые настройки для прохождения экзамена, пора тренироваться на взрослом уровне. Но не в таком же самоубийственном сеттинге!

─ Боги, ─ простонала я, ─ мне конец!

Если я туда провалюсь, сломаю шею или позвоночник. Мне, конечно, окажут помощь и почти наверняка успеют вылечить – на арене всегда дежурил хотя бы один хороший целитель. Но восстановление займет несколько недель, а то и месяц. Я пролечу над экзаменом как фанера.

Виллем вошел на арену и легко взобрался на один из самых высоких столбов, ловко перебирая руками и ногами по внешне совершенно гладким граням. Мне было не повторить этот трюк без волшебства, даже если потрачу на бесплодные попытки весь день.

Я вытерла мгновенно взмокшие от волнения ладони о серую, плотную ткань тренировочного костюма. В воздухе над ареной повисли крупные буквы со значением грейда, сейчас нулевым, допустимыми аспектами энергии и уровнем защиты. В последнюю минуту вредный Лоренцо оставил мне возможность пользоваться только аспектом воздуха. Спасибо, что обошлось без огня. Воздух, хоть и не столь дружественный, как водная стихия, хотя бы не выжигал мне дотла люксорные каналы.

В руках у лейтенанта находился первый попавшийся учебный короткий меч. У меня, впрочем, не было сомнений, что эксперт уделает меня в два счета и обычной палкой. Да что там, даже голыми руками справится с моими наивными попытками отбиться от него мечом. Мой учебный одноручник был еще короче и легче – махать им предстояло левой рукой.

Купол арены с шипением схлопнулся над нашими головами. Его хитрая конструкция визуализировала для наблюдателя посторонние чары, раскрашивая потоки аспектированной силы в различные цвета и подсвечивая текущую по ним энергию.

Виллем начал стремительно разрывать дистанцию, двигаясь по убийственной базальтовой лощине как по тротуару. Я подвесила на пальцы физический щит и, сосредоточившись, провалилась на первый грейд. Мир незначительно замедлился, звуков стало больше, я начала различать свое тяжелеющее вдох от вдоха дыхание. Где-то под куполом оглушительно высоко пикнул счетчик индикатора сублимации.

Адаптируясь к новым ощущениям, я едва не пропустила атаку лейтенанта, который оказался рядом слишком быстро. Простой удар был прост только внешне, проведенный наискосок он направлялся по краю моей защиты. Физические щиты хорошо держали фронтальные атаки, но быстро истощались из-за боковых, что Виллем и использовал с завидным постоянством.

Чувствуя, как энергия утекает сквозь пальцы и истончается заклинание, я заставила себя двигаться, чтобы предпринять слабую попытку контратаки. Ощущая свое тело непривычно медленным и грузным, я отбила щитом еще один удар и вместо того, чтобы отступить, ринулась вперед, попытавшись оттолкнуть Виллема заклинанием.

Боец разгадал мой маневр, и я в несколько замедленном темпе наблюдала, как он делает короткий шаг в сторону, переступая на соседнюю колонну, а инерция влечет меня вперед. Я чудом успела послать в мышцы импульс, чтобы те отбросили меч как балансир назад, и не дали улететь мне дальше, угодив ногой в одну из многочисленных трещин в земле.

Меч Виллема уже догонял меня в спину, и мне не оставалось ничего, кроме как стараться неуклюже вывернуться из-под атаки. Разозлившись на себя, я использовала энергию разворота для удара мечом, и даже почти попала. Лейтенант мог бы просто увернуться, но, не иначе как из жалости, подставил под мой клинок кончик собственного меча, тут же ударил сверху, окончательно истощив щитовое заклинание.

Кажется, бойцу надоела игра, и он, молниеносно даже для моего ускоренного восприятия, оказался сбоку, подбил мне левую руку своей, а затем выбил одним сильным движением меча мой клинок, который совсем неудачно улетел в одну из глубоких расщелин. Пока я тупо соображала, как мне теперь быть, и какое заклинание использовать, чтобы вернуть меч, Виллем схватил меня за предплечье, привлекая к себе и разворачивая спиной, взял в захват:

─ Забудь о мече, ─ сказал он мне на ухо, пока я тщетно пыталась вырваться. ─ Колдуй! Удиви противника!

Легко сказать, но чертовски трудно осуществить. Секунда, и миралиск ослабил захват, позволяя мне вырваться на свободу.

Моя наивная идея, что я смогу воспользоваться мечом, рассыпалась как карточный замок. Те успехи, которые я с такой гордостью демонстрировала на спаррингах и тренировках, были мизерными по сравнению с отточенной десятилетиями техникой миралиска. Мне требовалось время на размышления, поэтому я провалилась на второй грейд, и, услышав над головой еще один оглушительный писк счетчика, сразу ушла глубже, достигнув третьего. В ушах застучала кровь, между бровями появилось напряжение, грозящее перерасти в головную боль.

Виллем разорвал дистанцию, встал в боевую стойку. Я невольно залюбовалась его гибкой силой и скоростью, в которой не было ни толики суетности и мельтешения моих обычных партнеров по спаррингам из нашей группы. Каждое движение на своем месте, каждый мускул работает как точнейший часовой механизм.

Я набросила на одну руку щит, другой сплетая простенькую сеть за спиной. Время замедлилось, и теперь я могла наблюдать за микроэмоциями и короткими движениями глаз бойца, отслеживать перемещение его взгляда. Он оценивающе поглядел мне за спину, так я поняла, что моя простая хитрость не укрылась от его внимания. Отлично.

Бойцов экспертов учили рассчитывать время подготовки магических атак, поэтому он, не дожидаясь, пока заклинание буде окончено, направился ко мне. Только вот я не собиралась доплетать сеть до конца, выбросила руку с незаконченной волшбой вперед, разрывая заклинание в клочки, лишь слегка подправляя вектор высвободившейся чистой силы.

Мне повезло, не иначе, потому что всплеск застал Виллема в прыжке, перевернул в воздухе и отбросил назад. Я с изумлением и восторгом наблюдала за работой мышц миралиска, которые рефлекторно сгруппировали конечности и корпус в полете, чтобы в следующее, бесконечное и прекрасное мгновенье, буквально атаковать землю ногами под новым, четко просчитанным углом.

Но просто стоять и смотреть мне было не с руки. Моя задумка на этот раз была в другом. Требовалось перевести поле боя выше, где расстояния между столбами были максимальными. Я оббежала миралиска по короткой дуге, чего он явно не ожидал, и махнул мне вслед мечом скорее для острастки – я в этот момент на него даже не глядела.

Клинок просвистел за спиной, хотя на третьем грейде этот звук был подобен не свисту, а скорее гудению потревоженного пчелиного роя. Он ударился о камень и оросил меня целым снопом ярко-оранжевых искр, которые веером разлетелись вокруг.

Мною снова овладел азарт боя. На пальцах вырастало новое плетение, теперь мне требовались обе руки для максимальной скорости, потому что Виллем, как я и планировала, бросился за мной.

Теперь столбы стояли реже, и мышцам моих ног требовалось дополнительное усиление для прыжка, которое, к счастью, я могла создать без заклинаний, одним импульсом воли. Виллем тем временем перелетал самые крупные и головокружительные трещины не глядя, преследуя меня словно темная хищная птица.

Доплетя заклятье, я бросила короткий взгляд через плечо, с неприятным удивлением заметив, что лейтенант меня почти настиг. Ничего, главное, что теперь он там, где мне нужно. Послав в мышцы голени и бедер особенно беспощадный по интенсивности импульс, я оттолкнулась от базальтовой стелы с такой силой, что сухожилия отозвались острой болью. Мое тело отправилось в бесконечно долгий кульбит через голову вперед.

Направлять заклятье на Виллема – верх глупости. С его рефлексами, он уйдет из-под удара, продумает контратаку и начнет ее воплощать раньше, чем я закончу колдовство. Поэтому прямо в кувырке через голову, я вбила звенящую силой молнию в землю под собой, сразу проваливаясь на грейд ниже. И еще. И еще. И еще.

Казалось, кожу лица и головы окунули в ледяную воду, в то время как мозг внутри черепа разогревался как котелок с вязкой, клейкой кашей. Напряжение между бровями достигло своего пика, расколов мой лоб всеохватывающей головной болью. Чуждая моему эфирному телу стихия воздуха, обличенная в заклятье разряда, жгла руки, вибрируя и выворачиваясь из пальцев. Где-то над нами счетчик грейда стремительно менял значения с трех до восьми, и его высокий в реальности писк гудел у меня в ушах как трубы, возвещающие о конце света.

Но я старалась не обращать внимания ни на боль, ни на жжение, ни на капризную стихию. Пришло время реализовать мою задумку. Любое заклятье не теряет связь с магом мгновенно. На короткую долю секунды я и магия становимся единым целым. Волшебство ощущается продолжением моей воли. Сублимируя время до восьмого грейда, я продлила эту связь до бесконечности. Молния ударила в землю внизу, и начала распускаться диковинным цветком. Природу заклинания сменить в моменте было невозможно, но я могла направлять своей волей движение энергии в нем.

Я подгоняла змейку разрядов, направляя ее в нужные мне точки. Один за другим заклятье поражало базальтовые столбы, разбивая их основания, создавая вокруг Виллема пятно обрушения. Я слышала, как с грохотом и скрежетом крошатся подо мной камни.

Крайние столбы я, конечно же, оставила для завершения собственного прыжка. Только вот не учла, что внешне прочный камень плохо переносит боковые удары. Еще в полете я с ужасом заметила, как соседние столбы, опрокидываясь, рушат камень, на котором планировала закончить свой маневр.

Хотелось бы сказать, что время замедлилось еще больше, но замедлятся ему было уже некуда. Я приземлилась на верхушку столба после кувырка, уже чувствуя, как уходит из-под ног опора. Стремясь исправить ситуацию, я прыгнула спиной вперед, в тщетной попытке долететь до соседнего столба, даже успела зацепиться за площадку одной ногой, но проклятая инерция сорвала меня в пропасть как дикий ураган.

Все, что я могла сделать – поскорее уйти с восьмого грейда в нормальную реальность, иначе боль от переломов сведет меня с ума раньше, чем я сумею сосредоточиться и прекратить сублимацию.

Про Виллема я в панике забыла вовсе. И когда лейтенант оказался на том же столбе, что и я, поймал меня за ткань костюма и с силой дернул вверх, точно рассчитав нужный импульс, чтобы мы не улетели в пропасть вдвоем, мне осталось только взмахнуть руками, словно тряпичная кукла, и уткнуться щекой в жесткое плечо друга.

─ Молодец, ─ ободряюще сказал он, аккуратно придерживая меня за плечи. Кажется, у него даже дыхание не сбилось, как он вообще оказался здесь так быстро? ─ Интересная идея. Неплохая попытка.

Меня трясло крупной дрожью. Виллем, убедившись, что я не упаду, спрыгнул вниз. Мне же понадобилась минута, чтобы отдышаться и прийти в себя. Купол арены раскрылся, запуская внутрь окружающие звуки. Поглощенная собственными ощущениями после погружения на восьмой грейд и последующего быстрого всплытия, я не сразу поняла, что нарастающий гул в ушах – не стук крови, разогнанной моим отчаянно колотящимся сердцем, а восторженные, яростные крики толпы.

Практикум для нашей группы заканчивался только через пару часов, мы должны были оставаться на арене. Но Лоренцо куда-то запропастился, и я решила перекинуться парой слов с Виллемом, делясь впечатлениями о прошедшем поединке. Больше всего мне хотелось понять, как он сумел предугадать мой маневр с заклинанием и уйти из-под удара.

Студенты начали расходиться все разом, толпясь в проходах. Мне удалось заметить, куда ушел Виллем, но нагнать лейтенанта из-за столпотворения не получалось. Наконец знакомая фигура в форменном кафтане свернула в один из смежных коридоров, и я, последовав за ней, вырвалась из человеческого потока.

Я уже собиралась окликнуть друга, но вовремя заметила, что в фойе Виллема поджидает Лоренцо. Не желая мешать разговору, я остановилась в двадцати шагах, планируя просто подождать, пока они переговорят, но акустика пустых каменных коридоров доносила до меня почти каждое слово.

─ Пожалел-таки девчонку, ─ голос инструктора сочился презрением.

─ Мне не хотелось, чтобы она покалечилась.

Виллем был спокоен, но именно это, кажется, и вывело Лоренцо из себя. Он со змеиным шипением втянул воздух через стиснутые зубы.

─ Я тебе сказал, я предупредил – пожалеешь ее, и я костьми лягу, чтобы ты с ней не работал! ─ теперь южанина распирало от ярости. ─ Ты меня понял, Лиссендорф?

─ Вполне.

─ А мне вот кажется, не совсем. Чтобы потом за спиной не говорили, что Лоренцо – старый кретин, поясню для особо одаренных. Твоя жалость к этой малоспособной коровке погубит и тебя, и ее. На первом же задании. Может, целитель она и неплохой, но миралиск из нее – как из коровьего говна меч. У тебя уже есть подготовленный напарник, работай с эльфом. И забудь о том, чтобы тратить на ее обучение свое время.

Зная Виллема, я ожидала колкой, как дага в его руках, отповеди с пожеланием, например, не лезть не в свое дело. Друг терпеть не мог грубиянов, и всегда старался не давать меня в обиду. Поэтому все такой же спокойный и даже равнодушный ответ миралиска словно вылил на меня ушат ледяной воды.

─ Хорошо, Лоренцо. Как решишь, так и будет.

До меня донеслись быстро удаляющиеся шаги несостоявшегося напарника. Лоренцо же расслабленно направился в мою сторону, и я сделала вид, что только-только вошла в коридор, и не могла слышать их разговора.

─ А ты что тут забыла?! ─ лениво возмутился инструктор. После яростной тирады его настроение заметно улучшилось. ─ А ну марш тренироваться. Или думала, выступила на арене – сдала экзамен? Не мечтай.

Мне оставалось только понуро последовать приказу, прокручивая равнодушные слова Виллема в голове. Что же, Ольве действительно напарник хоть куда. Возможно, лейтенант это понял куда раньше, чем ему об этом сказал инструктор.

Будь, что будет, решила я, приступая к изнурительной тренировке с напускным энтузиазмом. И весь оставшийся день очень старалась не обращать внимания на тупую, ноющую боль где-то неподалеку от разбитого вдребезги сердца.

Глава 4

Друзья? Я помню их я ел на ужин, И дальше, дальше будет только хуже.

Мельница - Кащей

День плавно перетек в вечер, который очень скоро выродился в прохладную весеннюю ночь. Основные занятия закончились четыре часа назад, но наша группа и не думала расходиться. По устоявшемуся за последние месяцы обычаю, мы разбрелись по малым площадкам для практики, и тренировались, пока на это оставались хоть какие-то ресурсы. Никому не хотелось оказаться в хвосте отстающих, когда впереди все ближе маячили экзамены.

Идти домой, чтобы остаться со своими мыслями наедине, мне не хотелось еще больше. Поэтому я раз за разом прорабатывала пришедшийся так кстати прием с разрушением заклятья и высвобождением силы в лицо противнику.

Оказалось, что сеть не очень подходит для такого внезапного броска. Зато почти безобидное заклятье охлаждения плелось вдвое быстрее, имело четкий момент конденсации энергии и, за счет перепада температур, прилетало в глаза противнику не только силовой волной, но и стайкой колких льдинок.

Вряд ли такой прием сработает на злополучном волкодлаке. С другой стороны – на нем не сработает почти никакая моя магия, такова уж природа этой твари. Но это не значит, что моя находка так уж бесполезна. Внезапность иногда ценнее самого мудреного, но ожидаемого заклятья. Особенно в моем положении, когда сложные плетения даются неидеально, то и дело срываясь с пальцев бессильными потоками света и тепла.

Краем глаза я видела, как потянулись к выходу мои одногруппники. Первыми, один за одним, арену ожидаемо покинули старшие коллеги. Большинство из них ждала дома семья. Все они – опытные и сосредоточенные, планомерно готовились стать экспертами корпуса, практически не отвлекаясь на посторонние вещи навроде общения с окружающими.

Последний накопитель энергии опустел с негромким хлопком совсем невовремя, и я осталась с минимально наполненным собственным резервом.

─ Зараза! ─ помимо воли вырвалось у меня.

Добыть новый на складе и думать было нечего – кладовщик ушел с работы давным-давно. Я посмотрела по сторонам, изучая соседние площадки, на которых могли остаться накопители, но и там ничего не было.

Маги из подгруппы недавних выпускников уходили обычно вместе, шумно обмениваясь впечатлениями после прошедшего дня. С ними я общалась, пожалуй, еще меньше, чем со старшими коллегами. Молодежь держалась слегка надменно и особняком, считая себя исключительными и невероятно талантливыми, ведь их позвали сюда сразу после окончания учебы в университете.

Четверо парней и три девушки частенько, почти не соблюдая норм приличия, обменивались колкими замечаниями по поводу остальных одногруппников. Иногда косые взгляды и смешки направлялись и в мою сторону. Я бы могла рассказать им, что Вепрь дал добро на этот эксперимент с приемом на обучение зеленых новичков от безысходности, возникшей из-за острой нехватки кадров, но, конечно, делиться этой неприятной для них информацией не планировала.

Сейчас они снова кучковались в дальнем углу, чтобы покинуть арену вместе. Явным лидером и заводилой у них был молодой маг по имени Севериан. Симпатичный сероглазый брюнет с широкой и, как мне казалось, не очень искренней улыбкой. Девчонки вились вокруг него и щебетали как птички, в то время как парни в основном уважительно ловили каждое его слово, чуть ли не заглядывая в рот.

Не обнаружив нигде ни одного лишнего накопителя, я тоже неспеша засобиралась домой, рассчитав время так, чтобы не пересечься с галдящей молодежью. Их оживленная группа почти миновала мою площадку, когда Севериан внезапно передумал и свернул ко мне, остановившись у входа.

Я тоже замерла, насторожившись. Лицо у парня в этот момент имело неприятно злорадное выражение.

─ Занимаешься? ─ пренебрежительно обратился он ко мне.

─ Уже ухожу, ─ сухо ответила я, чувствуя себя неуютно под взглядом льдисто-серых глаз.

─ Ну и взбучку тебе задал сегодня тот миралиск, ─ он улыбнулся одним уголком губ, с явным удовольствием вспоминая увиденное.

─ С эйром Лиссендорфом мало кто справится легко, тем более на арене, ─ стараясь не проявлять лишних эмоций, ответила я.

Мне до сих пор было непонятно, к чему он клонит, но показывать досаду перед высокомерным молодым человеком не хотелось.

─ А вот мне лично кажется, ─ Севериан обернулся на притихших друзей, будто показывая, что кажется не лично ему, а всем и сразу, ─ что тебе не достает практики.

Он не без изящества одним пассом включил над площадкой встроенный щит, наподобие того, что раскрывался над главной ареной. Выход закрылся перед моим носом, и открыть его можно было только снаружи.

─ Так что, я делаю тебе своего рода одолжение, закрывая здесь на ночь, ─ продолжил он. ─ Ты же понимаешь?

И, не дожидаясь моего ответа, зашагал прочь, сопровождаемый восхищенными смешками своей свиты. Кажется, один из парней все-таки сочувственно обернулся напоследок, но бросать вызов Севериану в открытую побоялся.

Лет десять назад, как раз в возрасте этих недоношенных шакалов, я бы кричала им вслед так, что сорвала горло. Потратив на бесплодные попытки освободиться весь оставшийся резерв и часть ауры, я бы рыдала до утра от обиды и злости, в равной мере страдая от приступов головной боли и разочарования в людях.

Сейчас же я лишь проводила компашку шакалят тяжелым взглядом, остро сожалея, что не нашла времени за весь день хотя бы перекусить. Теперь желудок недовольно урчал от голода, а голова неприятно кружилась, наказывая за упавший уровень глюкозы и низкий уровень энергии одновременно.

─ Отвратный день превратился в не мене отвратную ночь, ─ со вздохом сказала я, усаживаясь прямо на песок в позу для медитаций. ─ Потратим же ее с пользой.

Но не прошло и часа, как из полусна меня вырвало шипение схлопывающегося щита. Над головой выросла мужская фигура, в которой я с недоверием опознала того самого парня из компании Севериана, который оборачивался на меня у выхода. Он протянул руку, чтобы помочь мне встать, и одновременно представился:

─ Кажется, мы не знакомы. Арно Фенрис. Можно просто Арни.

Я приняла помощь, его ладонь была теплой и слегка суховатой.

─ Мария Нейманн, можно просто Рия.

Размяв ноги, и расправив одежду, я сдержанно поблагодарила:

─ Спасибо, что вернулся. Я уже настроилась сидеть здесь до утра.

Парень заметно смутился.

─ Прости моих друзей. Они не такие плохиши, какими хотят казаться.

─ Хм, ─ я вложила в междометие все накопившиеся на этот счет сомнения.

Он был чуть старше, чем основная компания, такой же темноволосый, как и Севериан, но с более расслабленным и располагающим лицом. Волосы чуть небрежно вились, падая на лоб и закрывая уши, карие глаза смотрели внимательно и сочувственно. Хороший парень. Жаль, связался не с теми людьми.

─ Прости, что не вернулся сразу. Нужно было забрать Селин, младшую сестру, домой. За ней после школы приглядывает наша соседка, тетушка Альберта – добрая душа. Кормит ее, следит, чтобы уроки были сделаны вовремя, и в обиду сестрицу не даст. Но на ночь я стараюсь забирать ее домой. Пришлось потратить время, чтобы сбегать туда-обратно. Хорошо, живу недалеко.

Я благосклонно улыбнулась:

─ Главное, что ты вернулся. Еще раз спасибо.

Он ответил улыбкой на улыбку, порылся в сумке на плече и протянул мне теплый сверток ткани:

─ Я, кстати не один. Со мной черничный пирог тетушки Альберты. Я подумал, что ты голодна. Прими в качестве извинений за выходки ребят.

Арни подождал, пока я оденусь и соберу вещи в сумку. Пришлось задержаться в поисках любимого шарфа из серого эльфийского шелка, но его нигде не было. Мог ли его забрать, например, Севериан или кто-то из его прихлебателей? Я ведь не следила за вещами постоянно, а зайти на площадку мог кто угодно.

Решив, что постараюсь найти пропажу завтра, я сделала знак своему спутнику, что мы можем идти. В общем холле мы уселись на скамейку, где принялись уничтожать пирог, не забывая нахваливать соседкину стряпню. Судя по тому, как жадно Арно вгрызался в пирог, последний раз он ел еще раньше, чем я.

─ За что, кстати, твой Севериан на меня так взъелся? ─ задала я парню резонный вопрос. ─ Мы с ним даже не знакомы толком.

─ Думаю, он завидует, ─ отвел глаза Арни. ─ Хотя сам в этом ни в жизни не признается.

─ Чему? ─ от удивления я закашлялась, чуть не подавившись крошками. ─ Только не говори, что усиленному вниманию Лоренцо. Этот старый козел меня до печенок достал и хочет моей смерти.

─ На самом деле, ты почти угадала, ─ невозмутимо подтвердил он. ─ Раньше на всех занятиях безусловной звездой оказывался Севериан. Ну, все ведь знают, чей он племянник. Хочешь не хочешь, надо уделять ему больше внимания.

Я про родственные связи Севериана не знала ничего, но признаваться в этом с ходу не хотела. Если будет интересно, всегда могу попросить Виллема уточнить.

─ И что поменялось?

─ Пришла ты. И теперь даже Лоренцо с тебя не слезает. А у Севериана уравнение складывается всегда одинаково – внимание равно одобрение. А лучшим из лучших всегда должен быть он.

─ Странная логика, ─ я непонимающе пожала плечами.

─ Таков уж наш Севериан. Последние пару месяцев он взъелся на тебя капитально, особенно когда ты увела у него из-под носа последний из заряженных накопителей энергии.

Я непонимающе уставилась на собеседника, силясь припомнить, когда это могло произойти. Но в моей памяти этот случай не отпечатался, возможно, потому что его выдумал сам Севериан, чтобы оправдать намечающуюся травлю.

─ А уж о твоих способностях он в нашей компании наговорил и вовсе глупые вещи, не выдерживающие никакой критики. Мол, он из достоверных источников знает, что ты потеряла магию, и вообще инвалид, а не волшебница. Что просто прикрываешься специальными артефактами, чтобы имитировать эфирное тело мага.

Мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы сохранить спокойное выражение лица.

─ Интересно, ─ нейтрально высказалась я, дожевывая последний кусочек пирога. Кто мог рассказать паршивцу такие подробности?

─ Мы-то понимали, что это бред, и такого быть не может, ─ словно оправдываясь за своих друзей продолжил парень. ─ Но Севериану никто из компании перечить не собирался. А сегодня ты показала настоящий класс, восьмой грейд, с ума сойти! Даже Лоренцо рот открыл, когда ты проделала тот трюк с прыжком и молнией. И Севериана взяла злость.

─ Ему повезло, что я устала, и в принципе не была настроена на конфликт, ─ серьезно отметила я. ─ Среди волшебников есть куча тех, кто не стал бы спускать ему подобную выходку.

─ Он предпочитает называть это шуткой.

─ За эти шутки в зубах бывают промежутки, ─ пошутила я. ─ Но если серьезно, то лучше бы ему развить хотя бы минимальный инстинкт самосохранения.

Дерзкие и самоуверенные, если верить статистике, среди миралисков долго не живут.

Мы распрощались с Арни у Хрустального моста. Здесь он сворачивал на набережную, к собственному дому, а мне нужно было идти дальше, на улицу Святого Мануэля, леванта воздуха, гробница которого находилась неподалеку. Малолюдные в этот час улицы, умытые очередным весенним дождем до стерильного блеска, с каждым моим шагом все больше окутывали душу флером неизбывного одиночества.

Оставив Риандр в нескольких кварталах позади, я внезапно резко обернулась, разглядывая крыши соседних домов. На мгновенье мне показалось, что где-то в высоте мелькнула неясная тень. После этого ощущение настойчивого взгляда в спину пропало, но я не была уверена, что он действительно существовал где-то, кроме разыгравшегося воображения.

Утро следующего дня обещало прекрасную, наконец-то по-весеннему теплую погоду. Солнце задорно отражалось в оставшихся после ночного дождя лужицах, сверкало лаковыми отсветами на молодых полураскрывшихся почках, пускало зайчики из распахнутых настежь окон соседних домов.

В свой выходной хотелось вдосталь выспаться. Часовой пробежки, понятное дело, избежать не удастся, как и небольшой силовой тренировки, но весь оставшийся день был свободен от забот. Закралась даже крамольная идея праздно пошататься по Медании, заново исследуя сильно изменившиеся за последние восемь лет центральные районы.

Но планы на то и планы, чтобы совершенно невовремя накрываться медным тазом. Я только наскоро умылась после пробежки и тренировки, как в двери настойчиво постучали. На пороге обнаружились Виллем и Ольве в форменной одежде, хмурые и собранные.

─ Что случилось? ─ напряженно спросила я, вместо приветствия.

─ Нужно поговорить, ─ не рассусоливая протиснулся мимо меня лейтенант. Ольве с извиняющимся выражением лица проследовал за ним.

─ Да что стряслось? ─ еще раз задала вопрос я, тщетно стараясь не нервничать.

Виллем спокойно занял стул на кухне, а Ольве отодвинул еще один, предлагая усесться уже мне.

─ Присаживайся, ─ настойчиво указал на место лейтенант. ─ Ольве сейчас заварит чай.

Я прокрутила в голове его вчерашний разговор с Лоренцо. Может, меня пришли известить, что больше со мной ни Ольве, ни Виллем работать не будут? Да нет, что за бред…

─ Не нервничай, ─ мягко сказал Ольве, уже звеня крышкой от заварника. ─ Я уверен, что это недоразумение, в котором мы легко разберемся.

Виллем тем временем выложил из кармана серый сверток, который оказался моим потерянным шарфом.

─ Это же твой? ─ поинтересовался он подозрительно спокойно.

─ Мой, конечно, ты же сам его подарил, помнишь? ─ я нахмурилась. ─ Вчера вечером не нашла его среди вещей, когда уходила с арены. Думала, продолжу поиски после выходных.

Эльф, слушавший меня с затаенным дыханием, кажется наконец-то выдохнул.

─ Видишь, ─ обратился он к Виллему, ─ у Рии его украли.

─ Да что происходит, кто-нибудь мне расскажет? ─ от возмущения я встала, со скрежетом пододвигая тяжелый стул. ─ Ольве, хоть ты не молчи.

Лейтенант поднял ладонь, призывая меня к спокойствию.

─ В четвертом часу после полуночи у опоры Хрустального моста двое бездомных обнаружили тело человека. Во внутреннем кармане при осмотре нашелся, кроме всего прочего, твой шарф.

─ Я его знаю?

─ К сожалению. Его друзья в один голос утверждают, что вы вчера поздно ночью повздорили.

─ Что!? ─ тупо спросила я.

─ Погибший – твой одногруппник, Севериан де Монклер.

Ноги сами собой подогнулись, и я поспешила усесться обратно за стол.

─ Виллем, и ты меня подозреваешь? Ты?! ─ возмущению моему не было предела.

Лейтенант оставался все так же серьезен и немного отстранен.

─ Рия, я выполняю процедуры, которые призваны тебя защитить в будущем. Дело передали нам с Ольве, и это хорошо. Но у Севериана достаточно влиятельная родня. Они будут постоянно требовать у Рудгерда отчета о расследовании. Если они решат, что ты можешь сойти за подозреваемую, и им будет это выгодно по каким-то причинам, тебя отстранят от обучения, возможно, даже возьмут под стражу.

─ Но ты ведь этого не допустишь? ─ дрожащим голосом спросила я.

─ Наш разговор ведется согласно действующим протоколам допроса и фиксируется под запись, ─ Виллем достал из внутреннего кармана тускло светящийся амулет в виде крупного ключа с затейливо украшенной головкой. ─ Пока что мы должны соблюдать формальности. Это пойдет на пользу и тебе, и расследованию.

─ Хорошо, ─ вздохнула я. ─ Допрос так допрос.

Развеселая компашка разошлась по домам вскоре после того, как покинули арену. Севериана в последний раз видели удаляющимся по Хрустальному мосту на тот берег Риандра. Как оказалось, жил он в той же стороне, что и я.

Рассказав, как прошел вечер, о чем мы говорили с погибшим магом, и почему утром меня на площадке не обнаружили, я не смогла не возмутиться:

─ Его шакалята говорят, что мы повздорили, но в том-то и дело, что я ему слова плохого не сказала, понимаешь? Он просто запер меня на площадке. Если бы не Арно, сидеть бы мне там до утра.

─ И это был бы не худший вариант, ─ досадливо поморщился эльф. ─ По крайней мере, у тебя было бы железное алиби.

─ А как он, собственно, умер? ─ я сообразила, что до сих пор не понимаю, как убийца совершил свое преступление.

Ольве протянул мне кружку травяного чая, а Виллем щелкнул пальцем по записывающему устройству и наконец-то позволил себе расслабиться. В его взгляд вернулось подобие теплой улыбки, но было видно, что друг все еще напряжен:

─ Эксперты на месте обнаружения тела утверждали, что он утонул. В легких вода из Риандра. Сейчас мы поедем в мортуарий, но не думаю, что их выводы сильно изменятся.

─ Утонул? В смысле – захлебнулся? ─ я не могла скрыть удивления. ─ Вот так просто? Маг не смог выбраться из реки?

─ Поэтому и привлекли нас. Его друзья утверждают, что Севериан покинул компанию в приподнятом настроении. Вряд ли затем во внезапном порыве отчаянья он совершил самоубийство. Очевидно, имело место преступление.

У меня в голове все еще не сходились концы с концами.

─ И он не пробовал колдовать в попытках защититься? В районе же полно сторожевых амулетов, любой лишний чих, не говоря уже о боевом заклинании, не пройдет незамеченным.

Ольве покачал головой:

─ Я лично снимал показания датчиков – все чисто.

─ Невероятно. А мой шарф? Выходит, этот урод, то есть, извините, покойный, украл его у меня раньше днем и зачем-то унес с собой?

─ Или кто-то подкинул его ему, стараясь тебя подставить, ─ резонно предположил Ольве. ─ В любом случае, сейчас нужно обследовать тело, чтобы понять, как, а главное – когда произошло убийство.

Я с сожалением поняла, что поехать с друзьями в мортуарий не выйдет – главной подозреваемой не место рядом с телом убиенного.

─ А вся его компашка? ─ вспомнила я. ─ Алиби каждого из них весьма условное, время было позднее, мало ли кто куда пошел, когда они разбрелись по домам.

─ С каждым из них уже говорили жандармы, и они, не сговариваясь, выдвинули в главные подозреваемые тебя. Только Арно Фенрис рассказал что-то сходное с твоей версией произошедшего и отрицал твою причастность, ─ усмехнулся Ольве.

─ Вот же сволочи, ─ фыркнула я. ─ И Севериан – самый сволочной из них. Думаю, с таким высокомерным и мерзким характером как у него, желающих притопить его в Риандре по городу ходит предостаточно.

─ Я не исключаю, что это кто-то из них, ─ согласился Виллем. ─ Думаю, у нас получится подобраться к ним поближе, ты ведь учишься с ними вместе.

Я негодующе встрепенулась:

─ Они только что навели на меня напраслину, обвиняя в убийстве! Ни за что! Постороннего человека чуть не повели «под монастырь»! А ты хочешь, чтобы я с ними дружбу разводила? Не думаю, что у меня хорошо выйдет выполнить это задание.

─ Придется на короткое время прикинуться благостной дурочкой и втереться в доверие хотя бы к кому-то, кроме Арно, ─ на губах Виллема впервые с начала встречи заиграла легкая улыбка. ─ Видно, что ему эта компашка тоже не особо доверяет. А нам нужен внутри свой человек. Но не переживай, завтра они у меня еще попляшут.

Уже в дверях Виллем дотронулся до моего предплечья, на одно короткое мгновение крепко сжал и сказал:

─ Мы найдем того, кто это сделал. Все будет хорошо.

Мне очень хотелось поверить его участливому тону, но в ушах все еще звенели отголоски его вчерашнего разговора с Лоренцо. Предположим, из подозреваемых меня выпишут. Но что это меняет, если единственный человек, которому я по-настоящему доверилась, собирается от меня отказаться? Сил искать ответ на этот вопрос у меня пока что не было.

Глава 5

Сердце, стучи Язык не молчи За твоей головою придут палачи

Мельница - Оберег

День оставался в моем распоряжении, но настроение оказалось безнадежно испорченным. Вместо того, чтобы праздно слоняться по городу, я трижды прошла путь от арены до Хрустального моста – спокойным шагом, быстрее, но без магии, и бегом, разгоняя ноги дополнительной порцией волшебства. Каждый проход замеряла с помощью карманного хронометра, выходило, что это расстояние невозможно было преодолеть меньше, чем за лучину. И то, если ты маг с соответствующей подготовкой.

Другое дело, что магов с этой самой подготовкой в окружении Севериана было предостаточно. Один лучше другого. Что мешало кому-то из его друзей или подружек вернуться переулками после того, как они расстались у моста, и разделаться с ним?

Покойный подпустил своего убийцу слишком близко, возможно, обернулся спиной. Так доверяют только хорошим знакомым. Поэтому в моем списке подозреваемых одним махом оказалась вся компашка молодых магов. Мотивов их я знать не могла, но то, что Севериан – скользкий и неприятный тип, способный нажить врагов даже среди преданных ему людей, не сомневалась.

Скрепя сердце, в список потенциальных убийц пришлось поместить даже Арно. Улыбчивый и дружелюбный, этот парень мне совершенно точно нравился. Хоть убей, я не чувствовала от него угрозы. Но он был одним из лучших бойцов в нашей группе, да и магия давалась ему не хуже. И пока мы не получим для него железное алиби, исключать возможность, что это был он, я бы не стала.

Я пристально осмотрела предполагаемое место преступления. Река несла стылые, серо-стальные воды между каменными стенами канала, быстрое течение вихрилось вокруг опор мостов.

Вглядываясь в нечеткие отражения домов правого берега в поверхности Риандра, я увидела на мгновение едва уловимое глазу движение – будто неверная тень прыгала с крыши на крышу. Но, подняв взгляд, не смогла обнаружить ничего подозрительного. И здраво решила не начинать тщетную погоню за призраком. Пока буду подниматься на крышу, загадочного чужака, верно, простынет и след. Не хватало еще всполошить своей суетой прохожих и охранные артефакты.

Пожав плечами, я решила снова взойти на Хрустальный мост, который, конечно, не был вовсе построен из горного хрусталя. Это дорого и дико неудобно, словно хрустальные туфельки, наколдованные жестокой феей-крестной. Впрочем, несколько природных глыб этого минерала, все же венчали колонны у въезда на мост, но основная постройка состояла из камня и дерева.

Арочные опоры крепко впивались в искусственные отмели, насыпанные посреди быстрых волн Риандра. Из-за мостов река в черте старой Медании была непригодна для судоходства, но эту проблему решил еще четыреста лет назад Архонтан – левант земли, проложивший на восточных окраинах столицы судоходные каналы, сходящиеся к Риандру в районе современного Портового города.

Весной уровень реки значительно поднимался из-за паводков, но сейчас отмели под мостом еще виднелись над поверхностью, и я решила спуститься к месту, где обнаружили Севериана. Мой угрюмый вид прилично всполошил двух бродяг, которые дремали у опоры, разведя под защитой моста небольшой костерок.

Я уж было обрадовалась, что это именно те бедолаги, которые и нашли тело. Но они начали жарко уверять, что не в курсе, где утром здесь всплыл «какой-то жмур», а если бы и узнали, то «столкнули бы трупак дальше по течению, нам тут легавые со шмоном из-за жмурика ни к чему». Кажется, Ольве вполне мог брать у этих двоих практические уроки воровского жаргона. Не уверена, правда, что его бы устроила локация и невыносимый запах, исходящий от «преподавателей».

Впрочем, я на их болтовню не купилась – возле огня под мостовой опорой лежали два грязных тюфяка, набитые соломой, и, судя по их вросшему в сухой ил виду, лежали не первый день. Рядом валялся мусор и объедки, которые копились вокруг лежбища неделями, а то и вовсе с осени. Не думаю, что под Хрустальным мостом прошлой ночью сидели какие-то другие бездомные. Скорее уж эти бедолаги не хотели славиться на всю столицу как «стукачи», которые при виде тела наперегонки ринулись к жандармам.

Я понимала, почему они не спихнули тело в воду, как грозились на словах. Труп молодого парня в дорогих одеждах – не та находка, которую стоит скрывать в Медании, если не хочешь оказаться за решеткой. Уж лучше ответить на все вопросы властей и спать спокойно, чем объясняться перед миралисками или императорской охранкой, из-за чего ты избавился от тела. Чем ниже ты по социальной лестнице, тем легче сделать тебя крайним. А эти двое явно были у самого ее дна.

─ Трупак мы, предположим, не видали, ─ хитро прищурившись сказал тот, что выглядел посмышленее и почище, и даже имел половинный набор передних зубов. ─ Но кой-чего интересного слыхали. Мы – люди честные, поэтому предлагаем выгодный обмен. Если благородная эйна будет так добра.

С этими словами он предложил мне какую-то чепуху из своих карманов под видом особо могущественных магических артефактов – в грязных ладонях лежали несколько мелких косточек, по виду ─ позвонки какого-то крупного грызуна, вымазанные в густом черном масле утиные перья, странная латунная трубка, порядком помятая и исцарапанная.

Прекрасно понимая, что без небольшого вознаграждения дальнейшего общения у нас не сложится, я выбрала трубку как наименее отвратительную на вид из всего предложенного ассортимента, и сторговала ее за две серебрушки. Неслыханные деньги за подобный хлам – магии в нем было ни на грош – но, если бездомные и правда что-то знали, за информацию плата невысока.

─ Трупак мы, добрая эйна, предположим не видали, ─ повторил бродяга. ─ Но слыхали в ту ночь что-то странное. Будто плакал кто. Жалобно так. Правду говорю, Камыш?

─ А? ─ второй бездомный, кажется задремавший во время заключения сделки на одном из тюфяков, приподнялся на локте и непонимающе покрутил головой. ─ А, да! Все точно так и было. Пострел правду молвит!

Да уж, источники информации один авторитетнее другого. Но делать нечего, серебрушки уже уплочены.

─ Чей плач? ─ настойчиво уточнила я. ─ Женщина? Ребенок? Мужчина?

─ По реке звук далече несет, но эхом от стенок канала отражается. Чей голос был – того не разобрать, ─ равнодушно пожал плечами Пострел.

Камыш снова привстал с тюфяка и взревел так, что эхо действительно начало гулять под арками моста:

─ То русалыня была, точно вам говорю! Из тех, что моряков в свои объятья песней заманивают. Она того бедолагу и притопила

─ Тише ты, придурок! Не видали мы никакого бедолагу, забыл? ─ обозлился Пострел. ─ И чего только разорался, старый?

─ Чего? ─ обиженно набычился нищий, ─ Ты ща за придурка отвечать будешь!

─ Если, ─ я встряла в перебранку, пока она не переросла в драку, ─ если плакали жалобно, то почему не пошли проверить? Вдруг кто-то попал в беду?

Пострел неожиданно рассмеялся коротким лающим смехом, Камыш тоже заперхал со своего лежбища.

─ Я что, фофан какой-то, в ночи идти выяснять, кто там скулит на воде? Это вы там, ─ Пострел показал наверх, где высились громады дорогих домов правого берега, ─ живете, проблем не знаете. А подземелья в этом паршивом городе – хуже некуда. В канализации каких я только тварей не видел. Не Мертвецкие гроты, но сожрать, если зазеваешься, могут на раз! И никому из богатеев столичных до них дела нет, пока решетки с рунами на всех входах-выходах крепко держатся.

─ Так чего ж бояться, если решетки держатся? ─ глупо спросила я, против воли перенимая прилипчивую манеру разговора Пострела.

Но между лопаток все же пробежался предательский холодок – вспомнилась слишком резвая тень, перелетающая с крыши на крышу в отражении реки.

─ Это здесь, в дорогих районах, их обновляют постоянно, а подальше от центра всякое случается. Только кому интересны такие бедняки как мы с Камышом. Помер, да и ладно. Вот скажи, как думаешь, мы просто так сюда под мост зашкерились?

─ Думаю, здесь от дождя прятаться сподручнее, ─ пожала плечами я.

─ Вот еще! Тут сырость, хуже, чем в погребе! Мы себе все суставы уже застудили, даром, что огонь жжем без продыху, на дрова спустили серебрушек больше, чем на выпивку. Правда в том, что за эту зиму многих наших дружбанов какая-то тварюка утащила да сожрала. Даже костей не осталось, только ошметки одежды да пятна кровавые. А мы с Камышом быстро сообразили, что к чему, и здесь схоронились, потому как Риандр течет, а текучая вода нежить хорошо останавливает.

Не всю, и не всегда, могла бы поправить их я, но не стала. К тому же, есть множество кровожадных тварей, которые нежитью в прямом смысле слова не являются. Те же оборотни, например. Я задумчиво повертела в руке латунную трубку, разглядела на ней какое-то примитивное клеймо, стершееся до нечетких линий.

─ Что, ─ понимающе кивнул Пострел, ─ благородная эйна никогда таких штук раньше не видела?

─ Признаться, не доводилось.

─ Ну еще бы. Не вашего ума и положения, уж простите милсдарыня, дело. Это нюхательная трубка для дурманного порошка, который из корней стрелоцвета добывают. Та еще дрянь.

Порошок стрелоцвета дарил своему владельцу прекраснейшие из грез, но за считанные месяцы разрушал сознание, превращая наркомана в безмозглый овощ. Попробовав раз, остановиться было уже невозможно. Часто эту штуку использовали в самых дешевых публичных домах, чтобы делать насильно проданных туда девушек сговорчивее.

Могла ли эта отвратная вещица принадлежать Севериану? Вряд ли. У богатеев и аристократии есть собственные запрещенные развлечения, дурманящие не хуже, но куда менее разрушительные для тела и сознания. И более дорогие, иногда на вес золота. Можно на досуге порасспрашивать на эту тему Виллема, который буквально рожден в этом сияющем круге могущественных и знатных, и всякого навидался и наслушался. Если, конечно, у нас с ним вообще когда-нибудь еще раз случится этот самый досуг.

Тоска сжала сердце острыми коготками. Тяжело вздохнув, пришлось признать, что я скучала по нашему с Виллемом легкому и непринужденному общению, которое испарилось как роса на солнце, стоило мне облажаться в порту, упустив проклятого оборотня.

Настроение стало совсем уж кошмарным, я едва держалась, чтобы не заплакать от обиды на всех и вся. Очень хотелось яростно выбросить мерзкую трубку с моста в канал, но я, непонятно почему, подавила это жгучее желание, переложив ее во внутренний карман пальто.

***

На обратном пути зашла в «Медовый кувшин», таверну, которая славилась неплохим меню и умеренными ценами, привлекая студентов со всего района. Но в этот раз оценить по достоинству печеную с розмарином и лесными грибами картошку не получилось. На нервах подвел аппетит, а прекрасно приготовленная еда казалась пресной и безвкусной.

Бесцельно и без удовольствия бродя по городу, я сама не заметила, как ноги принесли меня к трехэтажному зданию за красивой кованой оградой с бронзовыми фигурами на ее столбах. Сейчас на одном из них висела табличка, говорившая о том, что передо мной находится частная школа-лицеум для молодых чародеев и чародеек. Но еще десять лет назад текст на ней был другой – «Первый учебный центр нового экспертного корпуса».

Наша группа – первый и последний выпуск того замечательного заведения. Пятьдесят десятилеток собрали вместе и обучали в пансионе долгие годы по уникальным, но весьма спорным методикам. Наши учителя создавали идеальных борцов за все хорошее, и против всего плохого, чем и оправдывали свои сомнительные эксперименты над нами.

До выпуска добралось двадцать два человека, кто-то сломался морально, кто-то – физически, заработав на изнуряющих тренировках тяжелые травмы и увечья. У десятка дар выгорел до угольков в первую пятилетку обучения, парочка моих однокурсников загремела в «тихий» дом, потеряв разум. О четверых воспитатели нам сказали, что они «соскучились по родителям и попросились домой», но даже нам, несмышленышам, было ясно, что дома этих ребят не дождутся уже никогда.

Гулкий удар в колокол за спиной прокатился по улице незримой волной, отразившись эхом в ближайших переулках. Резкий звук заставил развернуться на каблуках, едва не подпрыгнуть от неожиданности. Неприметное храмовое здание в конце улицы, поделенное ровно пополам четкой линией, одновременно распахнуло два арочных входа. Удар колокола повторился с еще большей настойчивостью.

К концу моего обучения храма здесь еще не было, это я помнила точно. Присмотревшись к скромной лепнине на стенах, я заметила на одной половине луну и звезды, а на другой – солнце и птиц, весело распевающих песни на ветках. Простой, можно сказать, прямой символизм заставил меня вспомнить кое-что любопытное.

─ Диархия Сна! Надо же! ─ с удивлением выдохнула я.

Редкий в наших краях культ, странно, что городские власти вообще дали добро на строительство этой церкви. Хотя в последние годы жителей Софийского архипелага, исповедующих эту неординарную религию, в столице действительно прибавилось.

Гости с суровых северных островов не верили в Святую Четверку, почитая Спящего – непостижимое божество, создавшее наш мир. В отличие от Четверки, которая после создания Вселенной погрязла в междоусобицах и жестоких играх судьбами людей, Спящий, по мнению его почитателей, не стал тратить время на всякие глупости и просто лег спать. Достойное завершение большого дела.

Не скажу, что зверствующая еще сто лет назад в Империи инквизиция не пыталась искоренить это гнездо иноверия огнем и мечом. Но жители Софийского архипелага оказались не только отпетыми еретиками, но и отличными кораблестроителями, а также умелыми воинами, отчаянно защищавшими свой маленький заснеженный и суровый дом. В итоге даже всемогущая Империя обломала о северян острые, железные зубы, оставив тех в покое.

Из дверей храма одновременно выступили две процессии. Первая ─ облаченные в белое, шумные и веселые люди с трещотками, колокольцами и бубенцами, распевающие какой-то жизнеутверждающий гимн на незнакомом мне языке. Вторая – в одеждах цвета ночи, с небольшими ручными арфами, тихо напевающие нежную песню, в которой узнавался убаюкивающий мотив колыбельной.

Белые, как мне вспомнилось, были сторонниками скорейшего пробуждения Спящего и именовали себя анастатиками. Свою деятельную позицию они мотивировали тем, что в нашем мире давно пора навести порядок твердой рукой его создателя, а уж потом все заживут счастливо, практически как в раю.

Темные – онейрократы – наоборот считали, что лихо будить не нужно. Спящий, по их мнению, создал мир прямо во сне, и мы существуем, пока он видит нас в своем сновидении.

Странный торжественный ход, больше напоминавший какофонию из колыбельных, гимнов и молитв, был ничем иным, как празднованием эортэ Спящего – одним из самых святых дней для обеих ветвей культа. Считалось, что в это время сон создателя чуть менее глубокий, чем обычно, и одни всячески старались его разбудить, а другие – наоборот убаюкать. Судя по тому, что конца света все никак не случалось, пока что онейрократы своего добивались куда успешнее.

Когда процессия скрылась за поворотом, я бросила на темную громаду здания с зеленоватой медной крышей прощальный взгляд. В его учебных залах творились не самые приятные вещи, вдвойне отвратительные по отношению к маленьким детям. Не говоря уже о том, что из двадцати двух выпускников в живых осталось четверо, не считая меня.

И большинство тех, кто это устроил, спокойно живут и не понесли никакой ответственности. Какое счастье, что Вепрь сопротивлялся этой практике изо всех сил и нашел политическую поддержку, чтобы объявить эксперимент ценой в десятки жизней талантливых молодых чародеев неудавшимся, закрыв эту юдоль скорби навсегда.

Глава 6

Глава 6

Ты не наш — в синих окнах трепетали огни

Ты продашь, ты предашь за гривну — знали они

Мельница – Чужой

Ближе к вечеру я с неприятным удивлением обнаружила, что при плотном основном графике в свой единственный выходной можно просто-таки маяться от безделья. Из-за тревожных мыслей в доме не находилось угла, где мне было бы хорошо и спокойно. Уже в сумерках я спустилась на задний двор, чтобы еще немного потренироваться.

Монотонные физические нагрузки немного прочистили голову и восстановили мое душевное равновесие. В конце концов, даже если Виллем передумал со мной работать, Рудгерд меня точно на улицу не выкинет. В столичном корпусе полно должностей, которые перекрывает моя квалификация. Не обязательно становиться полноценным миралиском.

Но дойти до экзамена стоит хотя бы потому, что каждое дело должно быть доведено до логического конца. Особенно такое, на которое уже потрачена уйма усилий. А еще нужно помочь Виллему и Ольве со странным убийством мерзавца Севериана. Это дело с самого начала приобрело для меня неприятное лично значение.

Из задумчивости вырвал едва слышный шум позади, в густых кустах гортензии, которая только-только начала распускать свои нежные листочки. На город уже опустилась ночь, а этот угол заднего дворика был освещен из рук вон плохо. Я уж было напряглась, но Ольве наконец-то выпутался из веток и вышел на свет.

─ Ффух, это ты шуршал в тех кустах? ─ выдохнула я скопившийся в легких воздух. ─ Ольве, зачем ты так пугаешь? Тут же есть дорожка с другой стороны дома, на кой пробираться через заросли гортензии, да еще с таким треском?

Эльф бросил на меня высокомерный взгляд:

─ Я? Шуршал в кустах?! Понимаешь ли ты, о, дочь человеческого народа, с кем ведешь разговор? Эльфы легконогие как весенний ветерок! Мы не шумим!

Приподняв бровь, он оценил эффект от своей речи, признал его практически нулевым, и перешел на деловитый тон:

─ Серьезно, я не издал ни звука. Но кто-то в кустах действительно был. Я думал, ты в доме, но на всякий случай пошел проверить.

Мы вдвоем дружно уставились на гортензию, силясь рассмотреть засевшую там тварь или незваного гостя. Но кусты безмолвствовали. Пришлось проверять кустарник с магическим фонарем.

─ Там никого нет, ─ наконец, заключила я, затем поинтересовалась у Ольве:

─ Столь поздний визит, о, высокородный лорд, наверняка не случаен?

─ Возрадуйся, человеческая дщерь, ─ эльф снова перешел на дурашливый тон. ─ Светлейший потомок старшего народа пришел к тебе с благой вестью!

Я невольно улыбнулась.

─ Не тяни уж, светлейший, ─ попросила я. ─ И так денек выдался не очень, даром, что выходной.

Но растянуть момент все же пришлось – весенние вечера в Медании славились промозглым ветром с Риандра, заставившим нас поскорее укрыться в доме. Эльф, уютно обложившись на диване мягчайшими подушками, словно любимая наложница южного султана, бросил на меня сочувственный взгляд, смущенно поджал губы.

─ Во-первых, прости нас с Виллемом за ту сцену утром. Нужно было сделать все как должно, чтобы комар носа не подточил. Дело нетривиальное, талантливого молодого мага, без пяти минут миралиска, нашли под мостом. Как только газетчики прознают, скандала на всю столицу будет не избежать.

─ Понимаю, ─ понуро согласилась я, вспоминая холодную отстраненность лейтенанта и протокольный тон.

─ Но у меня для тебя есть и действительно хорошая новость. Эксперты мортуария утверждают, что труп пролежал в воде около трех часов, примерное время смерти – между одиннадцатью часами и полуночью.

Я оживилась:

─ То есть, его настигли почти сразу, как он покинул своих друзей?

─ Выходит, что так. И каждый теперь автоматически подпадает под подозрение. А вот ты в это время сидела взаперти, а значит – имеешь неоспоримое алиби.

─ И никто к нему не придерется? ─ жалобно, но с надеждой спросила я.

Эльф покачал головой с успокаивающей улыбкой:

─ Не смогут, даже если очень сильно пожелают. Кстати, эксперты не нашли на теле Севериана никаких следов сопротивления. Единственные отметины на коже – в районе шеи, будто его взяли ладонью вот так.

Ольве протянул ко мне руку и аккуратно коснулся моей шеи, несильно прихватывая ее пальцами сзади с двух сторон.

─ Так убийца держал его под водой, пока тот не захлебнулся, ─ сообразила я. ─ Но почему Севериан не пытался сопротивляться? Ни магически, ни физически. Может, был в отключке? Как вообще подпустил к себе постороннего? Он же и физически неплохо подготовлен. Даже Лоренцо его нахваливал.

─ Это самое странное. Посторонних следов магии на нем не считывалось, результаты полной токсикологии от алхимической лаборатории придут на неделе, но поверхностные анализы показывают, что Севериан чист.

Будто и правда его зачаровала, а потом и утопила русалка. Только откуда ей взяться посреди Риандра? Мы посидели в тишине, каждый обдумывая имеющиеся у нас данные.

─ Завтра после занятия мы соберем всех магов из его компашки вместе, ─ наконец прервал молчание эльф. ─ Помаринуем их хорошенько после допроса. Виллем хочет, чтобы ты была в этот момент рядом. Постарайся втереться к ним в доверие, стресс сильно снижает подозрительность. Начни с девчонок. На убийц они не тянут, но что-то полезное знают точно.

Следующий день для нас официально тоже считался выходным, но университет организовал для нашей группы еще одну лекцию с миралисками – на этот раз не такими популярными в узких кругах как Виллем, но тоже достойными специалистами – девушкой-магом Мирандой и бойцом-экспертом Андреа.

Я стратегически заняла одно из задних сидений и теперь могла наблюдать за своей группой со спины. Старшие коллеги на новость о смерти Севериана, как и ожидалось, не отреагировали практически никак, продолжая сосредоточенно слушать сегодняшних лекторов. Дружки же погибшего мага находились в закономерном раздрае, парни удрученно пригибали головы, будто вместе с Северианом ушла вся их уверенность в себе. Девушки вовсе пришли с заплаканными глазами и нервно комкали в раскрасневшихся ладошках платочки. Стало даже интересно, в каком состоянии окажется молодежь, когда с ними с пристрастием поговорит Виллем.

Миранда и Андреа построили лекцию так же просто, как и лейтенант, рассказывая о самых интересных случаях из их обширной практики. Их боевая двойка держалась вместе уже без малого шесть лет, и считалось второй сработанной парой после Виллема и Виктора, двойка которых распалась осенью прошлого года из-за тяжелой травмы мага.

Смотрелись эти двое донельзя разношерстно. Она – невысокая, худенькая, с мелкими чертами лица и живой мимикой. Он – раза в два шире Виллема, который тоже далеко не узок в плечах, выше лейтенанта на полголовы, с большими ручищами граблями, квадратной челюстью и косматыми бровями. Глядя на них, у меня в памяти всплывала сказочная история про девочку и медведя, которые встретились на кривой тропинке в поисках малины.

Андреа, в отличие от медведя сказочного, казался вполне дружелюбным и на свою напарницу смотрел с плохо скрываемой нежностью. На лекции об этом, конечно, никто не сказал, но от Ольве, который обожал собирать сплетни среди конторских работников управления, я знала, что у Андреа с Мирандой скоро будет малыш, о чем недвусмысленно намекала излишне просторная одежда магички.

Миранда оказалась живой и веселой, даже самые сложные ситуации старалась описать с юмором, вызывая улыбки у обычно сдержанных старших студентов. Младшим, конечно, было не до веселья.

Андреа вступал в разговор только по приглашению жены, чаще высясь за ней огромным платяным шкафом. Настоящий защитник, молчаливый, но сильный и смелый. Я сама не заметила, как рука потянулась вверх, привлекая внимание лекторов для вопроса:

─ Эйр Андреа, ─ вежливо обратилась я к мужчине, когда мне дали слово. ─ Понимаю, что личные отношения не должны мешать профессиональным. Но, как правило, напарники – это еще и хорошие друзья. А друга часто подспудно хочешь уберечь – от ошибок, неудачи, опасности. Но ведь это плохая стратегия, когда речь заходит о нашей работе, правда? Если один будет беречь другого, кто-то просто не отработает как того требует ситуация. И проиграют оба. Как вам удалось выстроить столь успешную двойку и не попасть в ловушку избыточной опеки?

Великан бросил взгляд на жену, скорее в поисках поддержки, чем испрашивая разрешения отвечать. Миранда ободряюще улыбнулась, в ее глазах плавали смешинки.

─ Тревога будет всегда, ─ веско возразил он. ─ Если о напарнике не побеспокоитесь вы, этого не сделает никто. Ближе и надежнее человека у вас нет. И в эту надежность вы должны верить непреложно. Доверие – ключ ко всему. Не слепое, но крепкое.

─ А если… если доверие никак не выстраивается? ─ задала я еще один вопрос.

─ Значит, ─ хитро посмотрела на меня Миранда, ─ это не ваш человек, просите нового напарника. Но я бы не торопилась на вашем месте с выводами, Мария. Дайте ему шанс. Это всего лишь этап. Он попривыкнет и перестанет вас излишне опекать.

Я открыла и закрыла рот, пытаясь осмыслить сказанное ею. Присела на место, с трудом нащупав сидение. Похоже, ходить по управлению и собирать сплетни умел не один Ольве. Будто прочитав мои мысли, Миранда задорно подмигнула и еще раз осветила меня улыбкой.

***

Ольве и Виллем, едва дожидаясь окончания лекции, заявились в аудиторию с предельно серьезными лицами. Старших студентов забрали скопом и, подозреваю, вместе же почти сразу отпустили по домам. Мне же пришлось остаться рядом с друзьями покойного, прислушиваясь к напряженному шушуканью парней и девушек.

Грядущий допрос подействовал на молодняк как ушат холодной воды. Бледные, растрепанные, они уже ничем не напоминали тех самоуверенных шакалят, которые смеясь покидали арену позавчерашним вечером. Им отчаянно хотелось пообщаться друг с другом, но мешало мое присутствие. То и дело кто-то украдкой оборачивался назад, проверяя, чем я занимаюсь. Но каждый раз встречался с моим равнодушным взглядом.

Первой на допрос отправилась светловолосая Аделин. По моим ощущениям, ее влюбленность в Севериана была почти демонстративной. И смерть мага ударила по ней сильнее всего. Миралиски как матерые хищники выбрали в жертвы самую слабую и уязвимую особь, чтобы та затем взбаламутила все стадо.

Вернули ее в совсем уж разбитых чувствах. Ольве пришлось вести Аделину буквально под ручку. Я в моменте даже распереживалась, не перегнул ли с ней Виллем палку. Следующим на очереди оказался Арно. Тот уже какое-то время демонстративно сидел в отдалении от всех, не общаясь с парнями. И на допрос пошел максимально спокойным, с прямой спиной. За него я беспокоилась куда меньше других.

Когда Ольве покинул кабинет, Аделина разрыдалась в голос, обе ее подружки наперебой начали ее успокаивать, хотя у самих, это видно, глаза были на мокром месте.

─ Я ему говорю… ─ заикаясь и шмыгая носом жаловалась блондинка. ─ Г-говорю, что я бы н-никогда Севериану не навредила. А он смотрит, глаз не отводит, и так холодно, что прямо страшно становится. И снова одно и то же спрашивает. Где была, ч-что делала?

Девушка снова зашлась в рыданиях.

─ Неужели, он подозревает кого-то из нас? ─ возмутилась Эдит – темноволосая девушка с пронзительными голубыми глазами. Она казалась самой серьезной из их компании, хотя в присутствии Севериана тоже не могла избежать его очарования, то и дело бросая в его сторону внимательные взгляды.

─ Им просто зацепиться не за что! ─ фыркнул сидящий по соседству рыжеволосый маг земли по имени Ранье. ─ Вот и достают всех подряд. Имитируют бурную деятельность.

─ Мы дали им зацепку! ─ возразил другой парень – серьезный, невысокий крепыш по имени Анатоль. ─ Им бы стоило рассмотреть ее повнимательнее.

─ Шеф нас обязательно прикроет, – слегка полноватая шатенка с раскосыми глазами, до этого угрюмо молчавшая, заговорила с жаром убежденности. ─ Без Севериана мы нужны ему еще больше!

─ Хельга! ─ возмутился Ранье, ─ Не болтай лишнего!

Но девушка лишь поджала губу:

─ Мне нечего бояться, и вам ─ тоже! Мы ничего плохого не сделали. А шеф может заткнуть кого угодно, даже убийцу магов!

Я легко встала и пересела к девушкам, протянула Аделине свой платок, видя, что остальные пришли в негодность из-за слез и остатков косметики. Блондинка, подумав, приняла кружевной кусочек батиста и снова начала яростно прижимать его к глазам, в попытках осушить их от навернувшихся слез.

─ Этот лейтенант Лиссендорф – тот еще мужлан, ─ доверительно сказала я девушкам, бросая сочувственные взгляды на блондинку. ─ У меня чуть душа в пятки не ушла, когда он меня допрашивал с пристрастием. И возблагодарила всех богов, что в итоге подозрения с меня сняли. Второй такой разговор я бы не перенесла.

─ На арене эйр Лисс поступил с вами весьма благородно, ─ отметила Эдит, внимательно глядя на меня. Доверия в ее взгляде не прибавилось.

─ Старая школа. Нам до него как до луны пешком, ─ пожала я плечами равнодушно. ─ Настоящий профессионал. И убийцу Севериана он обязательно найдет.

Я внимательно оглядела всех присутствующих. Но на лицах парней и девушек не отразилось ни одной лишней эмоции – только задумчивость, грусть и скорбь. После паузы я продолжила:

─ Но, насколько мне известно, временные рамки преступления сдвинулись, и теперь эйр Лисс может подозревать любого из находящихся в этой комнате, кроме меня.

─ Бред! ─ возразил Анатоль. ─ Каждый из нас по-своему любил Севериана. И уж точно каждый из нас оставался ему чем-нибудь обязан! Мы знакомы с ним с первого курса, вместе учились, вместе работали над дипломами. И сюда попали только благодаря усилиям Севериана.

На лицах друзей убитого читалась суровая уверенность в словах своего товарища. Было видно, что каждый из них думал точно так же.

─ Не всем и не всегда нравится быть кому-то чем-то обязанным, ─ вкрадчиво отметила я. ─ А ведь есть куда более простые и понятные мотивы для убийства – зависть, обида.

Бросив долгий взгляд на девушек, я продолжила:

─ Ревность или безответная любовь, в конце концов.

Аделина покрылась красными пятнами.

─ Мы не… Мы никогда бы ему не навредили.

─ Тогда кто? Кому он мог насолить? ─ резонно задала вопрос я. ─ Меня это дело теперь тоже касается. Я едва вышла из круга подозреваемых, в который попала по вашей милости.

Никто из молодых магов и не думал этого стыдиться, только худой парень по имени Авериан, с мышиным хвостиком длинных волос, на мгновенье опустил глаза долу. Я ухватилась за эту мимолетную эмоцию и обратилась к нему:

─ Может, у Севериана были конфликты вне компании?

Парень на это только пожал плечами:

─ Его правда все любили. А кто не любил, предпочитал помалкивать. В университете все знали, кто его дядя. Знали, что отношения у них отличные. Севериан и нас всех устроил к нему в лабораторию на последнем курсе – мы числились ассистентами на полставки и занимались своими выпускными работами.

─ А уж какой фурор произвел Александр, когда явился на нашей защите, чтобы выступить в роли научного руководителя. У комиссии глаза на лоб полезли, ─ не преминул похвастаться Ранье.

Я почувствовала, как по спине пробегают неприятные мурашки. Нужно было раньше спросить у Ольве, кто числится во влиятельных родственниках Севериана. Почему-то мне казалось это не столь важным до этого момента. Сейчас же, услышав знакомое имя, я чувствовала, как растет в районе желудка неприятный тревожный комок.

─ Александр? ─ это имя я выговорила вслух через силу. Из глубин памяти поднимался хорошо знакомый образ, хотя, будь моя воля, он бы остался в этих глубинах на веки вечные. Оставался мизерный шанс, что это имя носит какой-нибудь другой, совершенно посторонний маг, приближенный к императорскому двору. Но надежда на это растаяла почти сразу, как зародилась.

─ Александр де Армас. Севериан был его племянником. ─ Эдит нахмурилась. ─ Вы разве не знали?

Я, не ответив, поднялась с места и поспешила выйти из аудитории. Проклятое сердце, которому, казалось бы, должно быть уже все равно, так и норовило выскользнуть из груди. Нужно было срочно переговорить с Виллемом и Ольве.