Рыцарь двух миров. Книга 2

Часть 1 Поиски

Мальчишки, вы смелый и верный народ, А то, что малы - не беда. Оседланный конь снова ждет у ворот, Во все времена и всегда.

Зовут нас счастливая наша звезда, И неба простор голубой, И мы непременно домчимся туда, Где нас не хватает с тобой!

Глава 1

Город медленно проступал на горизонте, а потом вдруг словно прыгнул вперед, оказавшись прямо перед нами. Наш караван входил в Босфор. Я замер, восхищенно рассматривая открывшуюся картину. За время путешествия я уже повидал много городов этого мира, но град Великого Константина затмевал их все. Солнце еще только поднялось над горизонтом, но из-за строений его еще не было видно, в результате город оказался окутанным золотистым сиянием, а легкая дымка над водой придавала ему еще более сказочный вид. Чем-то этот вид напоминал вид Питера со стороны Финского залива с той лишь разницей, что Питер все-таки северный город и его красота кажется суровой и сдержанной. А здесь игра красок в лучах солнца, синее-синее море и ни с чем неповторимые ароматы в воздухе, буйство южной растительности, игра света на золотых куполах церквей и огромные каменные здания вдоль одетой в гранит императорской набережной. Хотя в близи город уже не казался воздушным и легким. Он скорее подавлял своим величием.

Правда, все это продолжалось только до входа в порт. В порту нас встретила реальность во всей ее красе: разнообразный мусор на воде, запахи моря уступили место несколько другим запахам, вдыхать которые было уже несколько менее приятно. Я поморщился. Вот и верь тем, кто говорит, что дотехнологическая эпоха была девственно чиста и не изгажена продуктами деятельности человека. В общем-то, что вдыхать пары бензина, что запахи гниющей рыбы, огромной кучей выложенной на берегу, мимо которого мы проплывали, разницы особой нет. Наверное, бензин даже приятнее.

К счастью, этот рыбацкий квартал мы миновали быстро и наш корабль свернул к торговым причалам. Здесь уже никакой экзотики не было – склады, причалы, торговые представительства и корабли, пришедшие, казалось, со всего света. По всей акватории порта туда-сюда непрестанно сновали лодки и лодчонки разного размера и вида, перевозившие грузы или людей на корабли и обратно. Вот мимо нас проплыла какая-то длинная лодка, нагруженная фруктами. Высокий человек в одних холщовых штанах закатанных до колен стоял на корме, медленно двигая огромное весло. Повинуясь его воле, лодка довольно живо проплыла мимо нас. Мужчина проводил наш корабль равнодушным взглядом и отправился куда-то дальше по своим делам. Я усмехнулся. Вот человек, которому нет дела ни до каких проблем со Сверкающим, Ключами и прочей высокой политики. Наверное, я ему даже позавидовал в этот момент… чуть-чуть.

Корабли были повсюду. Пришвартованные к причалам и стоявшие на якоре на рейде, большие и маленькие, океанские и речные. Такого разнообразия я не встречал даже в Амстере. Жаль я совершенно не разбираюсь в них. Но вот корабли Амстера отличить я все-таки могу по весьма характерным высоким кормовым надстройкам, их, кстати, здесь было больше всего. В результате недавних событий они оказались отрезаны от родины блокадой и теперь скопились в порту, ожидая, когда освободятся торговые пути и можно будет вернуться домой. Этими кораблями были забиты все свободные места. Я даже засомневался, что мы куда-нибудь сможем причалить. Но наш капитан, похоже, прекрасно знал свое дело и уверенно вел корабль через скопление разных плавсредств.

Мягкий толчок, многотонная громада корабля замерла, матросы торопливо крепят швартовы, спущен трап и мы, сойдя на берег, мгновенно оказались погружены в бурлящую жизнь крупного порта. Разноязычная толпа, что-то кричат грузчики, приказчики сердито командуют разгрузкой, переговариваются матросы, короткие команды, свистки боцманских дудок, зеваки на берегу, разносчики, предлагающие свой товар, мальчишки, шныряющие под ногами. Но в этих привычных звуках чувствовалась какое-то беспокойство какая-то нервозность, далекая от обычной деловой суеты. То там, то тут виднелись группы что-то бурно обсуждающих людей. Мало кто понимал, что происходит, и каждый норовил высказать свою версию событий, часто очень далекую от истины, но в которую верил всей душой

Люди жаждали новостей. Может именно поэтому наш караван, оставшийся бы незамеченным в любое другое время в таком крупном городе, привлек всеобщее внимание. Все собравшиеся на берегу уже каким-то непостижимым образом знали, что мы участники сражения на Днепре (так здесь называли битву с мятежниками Слава) и торопились узнать у нас последние новости из Китежа. В результате, едва сойдя с корабля, мы были вынуждены пробиваться сквозь множество людей – и если бы не Илья Муромец, то мы застряли бы здесь надолго. Он шел первым и, как мощный ледокол, раздвигал толпу, прокладывая дорогу. За его широкой спиной двигались Леонор и Эльвинг, а следом, упираясь носами в их спины, шли Далила, Рон и я, Ролон замыкал наше шествие. Далила крепко держала меня и Рона за руки. Я, конечно, понимал ее беспокойство, но все же заметил, что я как-никак рыцарь и, следовательно, могу обойтись без такой опеки. В ответ мне пришлось услышать весьма интересную фразу о том, что я могу сделать со своим рыцарством.

— Энинг, ты конечно рыцарь, но сейчас всем на это глубоко наплевать! Рыцаря здесь могут затоптать так же легко, как и обычного крестьянина… особенно если рыцарь такой мелкий.

Я уже хотел было обидеться на мелкого рыцаря, но, поразмыслив, решил, что она права. В данный момент имел значение не чин, а габариты.

В конце концов, нам удалось пробиться (благодаря чуду и поистине богатырской силе Ильи Муромца) к грузовым причалам, где как раз выводили наших лошадей.

Верхом мы сразу стали двигаться быстрее и поторопились направить коней в ближайшую улицу, стремясь как можно быстрее покинуть это столпотворение.

— Уф, ну и кошмар! Впрочем, должен заметить, такой момент просто идеален для работы, хотя тут есть определенные трудности, — заметил Ролон, когда мы удалились от причалов отъехали на приличное расстояние.

— Для какой работы? — с интересом спросил Рон.

— Ни для какой, — поспешно вставил я, вспомнив о профессии Ролона.

— Да ладно тебе, — надулся Рон, с вызовом посматривая на меня. — Будто я не знаю, что Ролон наемный убийца. Я же не ребенок!

Ролон весело рассмеялся и тоже обернулся ко мне.

— А что? Он уже достаточно взрослый, чтобы знать такие вещи. Пожалуй, я могу взять его в ученики.

— Только через мой труп! — рявкнул я прежде, чем сообразил, что надо мной попросту смеются.

Рон же воспринял все всерьез.

Правда!Правда. Если твой наставник разрешит. — Ролон весело кивнул в мою сторону.— Хватит издеваться над ребенком… — ляпнул я, слишком поздно сообразив, что «ребенком» вполне можно назвать и меня.

Взрыв смеха показал, что именно так все и подумали. Вот вам и уверения Мастера, что к рыцарям, несмотря на их возраст, отношение всегда уважительное.

— Вообще-то я имел в виду только Рона…

В ответ еще более громкий смех.

— Очень смешно. Вы еще не забыли, что мы здесь по делу? — Кажется, подшучивая надо мной, друзья хотели, чтобы я как можно реже вспоминал Буефара. Они не оставляли меня одного ни на минуту и вовлекать в любые, самые пустяковые разговоры. Вообще, я заметил, что все, кроме разве что Рона, относятся ко мне несколько покровительственно. Стараются оградить от проблем и повседневных забот, оставив мне только то, что непосредственно связано с моим делом. Не скажу, что от этого я был в восторге, но с другой стороны понимал, что рыцарь я или не рыцарь, хорошо я сражаюсь или плохо, но для них я все равно остаюсь ребенком, по воле рока влезшего в дела взрослых и нуждающегося в поддержке. Этой поддержкой они и старались обеспечить меня по мере сил, и я за это был им очень благодарен. Не знаю, хватило ли бы у меня выдержки и сил в одиночку справиться с тем, что довелось мне пережить за последнее время.

— Не обижайся, Энинг, — улыбнулась Далила. — Ты же понимаешь, что мы все тебя любим. А это просто дружеские шутки. Ты же не будешь обижаться на шутки друзей?

— Буду, — упрямо заявил я, безуспешно старясь выглядеть сердитым. Бесполезно. Я уже давно заметил, что на Далилу просто невозможно сердиться. Она всегда знала, что надо сказать, чтобы я не обижался. А ведь именно от нее я чаще всего слышал ехидные замечания и, тем не менее… Странно все это.

— Куда теперь? — поспешил вмешаться в разговор Илья Муромец.

Только сейчас я внимательно осмотрелся вокруг. Мы выехали на огромную площадь с каким-то храмом, явно не христианским. Константинополь недаром называли городом площадей. Ни в каком другом городе не было их столько, как здесь. Жители столицы самой могучей империи, казалось, задались целью подавить всех приезжих величием своего города. На площадях – мраморные дворцы в пять или даже шесть этажей, величественные соборы всевозможных религий... Все это являлось зримым символом величия империи.

Таким же символом величия империи была и архитектура города. Никому не дозволялось строить так, как кому захочется. Все проекты утверждались имперской комиссией и только после тщательного рассмотрения того, как впишется здание в существующий архитектурный ансамбль, давалось разрешение на строительство. Все это создавало особый, ни с чем не сравнимый облик города. Пожалуй, его действительно можно было назвать самым красивым, большим и величественным городом планеты. Но на меня, выросшего в другом мире и видевшего города гораздо крупнее этого, он не произвел сильного впечатления. И даже в этом мире мне довелось видеть город красивее этого. Пусть там уже почти не осталось целых зданий, пусть его улицы заросли бурьяном, но даже в таком виде Атл оставался самым прекрасным городом Магического мира.

Но довольно об архитектуре. Пора было подумать и о делах.

— Пожалуй, для начала стоит найти гостиницу.

Это не вызвало ни у кого возражений. Тут мне еще кое-что пришло в голову.

— Ролон, ты говорил, что толпа на причалах – это идеальное место для наемного убийцы? Если это так, то почему же нас там не встретили люди Сверкающего? Он же знал, что мы плывем сюда?

Ролон задумался.

— Я тогда не зря упомянул об этом. Это действительно был самый опасный момент. Но я ведь говорил и о некоторых трудностях. Например, убийце очень трудно подойти к своей жертве в такой толпе. Именно поэтому я посоветовал Муромцу двигаться как можно быстрее. — Илья кивком головы подтвердил слова Ролона. — Почти уверен, что убийцы там были, но мы просто так быстро прошли сквозь толпу, что они ничего не успели сделать.

— Но если ты прав, то они должны были последовать за нами? — Далила нервно огляделась по сторонам.

— Я думал об этом, но решил, что это для них совсем не обязательно. Все, что им нужно – это взять под контроль гостиницы и постоялые дворы…

— Да тут только гостиниц больше сотни, — возразил молчавший доселе Муромец. — Как люди Сверкающего сумеют взять под наблюдение такое количество гостиниц? А ведь есть еще таверны, корчмы и постоялые дворы?

— К счастью это не наша проблема, — хмыкнул Ролон. — Однако я уверен, что за нами никто не следил. Я проверил.

Последние слова Ролона напомнили мне о кое-каких событиях в Амстере. Рон ведь тогда выследил Ролона, а ведь тот наверняка тоже проверял, следит ли кто за ним. И, судя по тому, как ехидно усмехнулся Рон, ему тоже пришло это в голову. Но как раз сейчас я не находил в этом ничего смешного.

— Гм, Ролон, извините, — я оглядел улицу, оставшуюся позади. По-моему, на ней было достаточно народа, чтобы среди них мог затеряться любой шпион. — А вы точно уверены, что за нами никто не следит? Вы ведь наверняка высматривали таких же профессионалов как вы, но они могли просто нанять кого-нибудь.

— Об этом я тоже подумал. Вряд ли любитель сможет действовать лучше профессионала.

— А подумали ли вы о том, что этими «кем-нибудь» могли быть дети?

— Дети?! Проклятье! Так вот как ты выследил меня в Амстере! А я то все гадал…

— Точно, — всунулся в разговор Рон. — Это я следил за тобой, когда ты ушел из гостиницы, а потом мои друзья проследили, когда ты прятался за городом.

Ролон выругался сквозь зубы, воспоминания явно не доставили ему удовольствия.

— Ладно, будем надеяться, что подобное больше никому не придет в голову… Но, Энинг, скажи на милость, почему ты решил, что я не замечу Рона, когда посылал его следить за мной?

Я пожал плечами.

— На детей, как правило, никто не обращает внимания. От них всегда ожидают каких-либо проказ и совершенно не удивляются, если они оправдывают эти ожидания.

— Все это интересно, — перебила Далила, — но сейчас у нас есть дела поважней. Что мы будем делать дальше, Энинг?

Такая вера Далилы в меня была приятна. Все остальные также поглядывали на меня в ожидании решения. Это, конечно, лестно, но… я печально вздохнул. Быть командиром нравилось мне все меньше и меньше.

— Я думаю, что не стоит нам прятаться. Как бы мы ни заметали следы, но люди Сверкающего все равно нас найдут и очень быстро. Поэтому пусть Ролон следит, чтобы к нам не подобрались его коллеги, и если заметит слежку, то будем действовать по обстоятельствам. Боюсь, это все, что мы можем сделать. А сейчас поехали в ближайшую гостиницу. Устроимся там и сразу отправимся, э-э… В общем, отправимся за тем, за чем мы сюда прибыли.

— А зачем мы сюда прибыли? — поинтересовался Леонор. — Не пора ли немного прояснить ситуацию?

— Только не здесь. — Я опасливо посмотрел по сторонам. — Мне почему-то кажется, что нам не стоит долго задерживаться в городе. Константинополь – единственное место, где мы обязательно должны были появиться, и Сверкающий об этом знал. Поэтому сейчас мы оставляем вещи в номере, находим… находим то, что ищем, а дальше все зависит от ситуации.

Я посмотрел на своих спутников. Вроде, никто не возражал.

Заговорил Илья Муромец.

— Знаю я тут одну гостиницу. Пожалуй, одна из самых шикарных в городе. Не из дешевых, правда. Так что может, стоит поискать что-нибудь попроще?

Я махнул рукой.

— Не переживай. Денег хватит. Даже хорошо, что это такая дорогая гостиница, значит, там есть хорошая охрана, и к нам будет труднее подобраться. Показывай.

Илья выехал вперед. Теперь, когда наша ближайшие планы были определены, мы двигались быстрее. Илья, судя по тому, как он уверенно вел нас, бывал здесь раньше. Очевидно, Леонор тоже, так как он явно больше времени уделял дороге, а не тому, что происходит вокруг. Зато остальные откровенно таращились по сторонам. И Рон, и Эльвинг хоть и жили в Амстере, городе не из маленьких, но он все же уступал Константинополю по величине, и особенно по тому неизгладимому впечатлению, что производил на путешественников.

Амстер – купеческий город, и его застройка происходила несколько сумбурно. Конечно, и в нем было очень много великолепных дворцов. Но эти дворцы строили купцы, и зачастую с единственной целью – перещеголять роскошью своих соседей. Поэтому Амстер представлял собой простое скопление красивых, часто безвкусных аляповатых зданий, построенных без всякого учета общей архитектуры. Да и к тому же, порой сразу после дворцов начинались мастеровые кварталы, торговые ряды, хозяйственные постройки. Все это портило общий вид.

В Константинополе подобное смешение было просто невозможно. Здесь в каждом квартале все было строго регламентировано: сколько этажей должен иметь дом, какую территорию может занять прилегающий сад, каким камнем должен быть выложен фасад. Естественно, что в самом центре города располагался дворец императора с прилегающими постройками. Дальше стояли дворцы вельмож с великолепными парками, ну а еще дальше шли постройки жителей в соответствии с их достатком. Более удобные и красивые места занимали роскошные особняки или гостиницы, менее удобные – дома людей победнее, ну а в совсем неудобных местах теснились лачуги нищих и тех, кто пришел в столицу за деньгами и счастьем, и которым не повезло обрести их здесь. Денег, чтобы снять приличное жилье, у них не было, возвращаться обратно не хотелось (или они не могли сделать это по той или иной причине) вот и оседали эти люди в так называемых Грязных кварталах. Как рассказывал мне Мастер, в этих кварталах царил особый мир со своими законами и своей иерархией. Там имелись и свои бароны, графы, были даже свои рыцари, и мало кто из законопослушных граждан отваживался появиться там без особой необходимости. Законы, царящие в этих кварталах, может и были по-своему справедливы, но крайне жестоки.

Естественно, Грязные кварталы были надежно укрыты от глаз путешественников, и попасть в них можно было только основательно поплутав по гигантскому городу. Но мало кто стремился туда попасть. Люди просто старались не упоминать об этих кварталах. Так было и спокойнее, и надежнее. Их задвинули подальше, спрятали за роскошными домами и забыли о них.

Мастер много мне рассказывал о Константинополе и сейчас я мог убедиться, насколько он был прав, оценивая этот великолепный и жестокий город. Нигде в мире я не видел столько равнодушных людей, как здесь. Не знаю, почему я сделал этот вывод, но был уверен, что не ошибаюсь. Скорее всего, здесь тоже сработал подарок, преподнесенный мне рыцарским камнем – умение понимать чувства зверей и людей. Я поделился своими мыслями с Мастером.

— Что ж ты хочешь, Энинг? Этот город является сосредоточием всего, что есть в Империи и хорошего, и плохого. Империя уже несколько столетий является самым сильным государством мира. За несколько веков такого порядка здешние жители привыкли считать себя центром вселенной и уже не представляют, что может быть иначе. А относясь свысока ко всем приезжим, они постепенно стали так же относиться и друг к другу. Горды и заносчивы без меры. К тому же в столицу стекается немало людей из провинции за золотом, счастьем и чинами. Кто-то добился успеха, а кто-то стал обитателем Грязных кварталов. А среди тех, кто добился успеха, честных людей можно по пальцам пересчитать. Я не хочу сказать, что все они негодяи, но это действительно очень жестокий город и жестокостью, подлостью, хитростью добиться успеха здесь легче.

— Все так плохо? — мрачно спросил я.

— Конечно, нет. Просто это старый город, очень старый. Сюда устремлялись честолюбивые люди со всего света, и не всегда они были образцами кротости и добродетели.

— Понятно. — Я уже по-другому смотрел вокруг и в который раз убедился в правоте Мастера. Город страдал тем, что мой учитель называл болезнью империй, и сейчас, после недавнего разговора, это виделось мне особенно ясно. Пожалуй, Эльвинг, если бы его изгнали из семьи здесь, а не в Амстере, не протянул бы в этом городе и недели.

Я посмотрел на своего друга. Эльф, гораздо более чувствительный, чем люди, тоже ощущал какую-ту тревогу и с беспокойством посматривал по сторонам. Хотя, кажется, он не совсем понимал, что с ним происходит, а учителя, который объяснил бы ему его чувства, у него не было. Остальные явно ничего не чувствовали и восторженно глазели по сторонам. Теперь, пожалуй, я понял, почему старый, полуразрушенный Атл все равно казался мне гораздо красивее этого величественного великолепия вокруг – там не было этой давящей атмосферы человеческого равнодушия.

— Ну вот мы и приехали. — Илья Муромец указал на большое шестиэтажное здание с колоннадами.

Гостиница действительно выглядела шикарной с ее фонтанами, великолепной лепниной и огромным парком с античными статуями – я бы без колебания присвоил ей пять звездочек.

— Самая роскошная гостиница города, — отрекомендовал Муромец. — Когда я был в охране чрезвычайного посла Великого Князя, мы здесь останавливались. Тут самые бедные номера выглядят как хоромы некоторых королей, где мне тоже доводилось бывать.

— Ты, я гляжу, везде успел поспел, — ехидно отозвался Леонор.

Муромец хмуро посмотрел на мага. Да-с, несмотря ни на что, характер Леонора ничуть не изменился, хотя именно из-за своего характера во время нашего совместного путешествия он регулярно попадал в неприятности. Вот и сейчас он, кажется, даже и не подозревал, насколько близок к новым. На его счастье, вмешался Эльвинг.

— Ладно, не будем терять время. Что-то не нравится мне здесь. Энинг прав – чем скорее мы сделаем дело и покинем город, тем лучше.

Стоило нам приблизиться к крыльцу, как на нем тут же появились несколько слуг под предводительством мажордома в роскошной ливрее с небольшим кинжалом с золотым лезвием на поясе. Кинжал висел не в ножнах, а на специальном кольце, давая всем оценить красоту и стоимость этого произведения искусства. Я сначала удивился – золото совершенно не годится для кинжала, а потом сообразил, что он имеет то же значение, что и те небольшие шпоры на моих сапогах от парадного костюма рыцаря. То есть, чисто символическое: здешний мажордом не простой горожанин, а человек имеющий право носить оружие, что указывает на высокий статус гостиницы.

Мажордом важно приблизился к нам, а слуги почтительно замерли поодаль.

— Господа желают остановиться в нашей гостинице? — осведомился он, с недоверием оглядывая нашу компанию.

Его сомнения были понятны. Те люди, что снимают здесь номера, обычно приезжают сюда в роскошной карете в сопровождении многочисленной челяди. Сейчас же перед ним стояли непонятно кто. Все в походных одеждах и все хорошо вооружены. Причем оружие явно боевое, а не разукрашенные игрушки, которые любят цеплять на себя богатые путешественники.

Мажордом было благожелательно взглянул на Далилу, но, зацепившись взглядом за длинный кинжал на ее поясе, поспешно отвел глаза. Растерянно осмотрел Рона. Перевел взгляд на меня. Потом, слегка обалдев, оглядел Леонора. Да, для нас это было уже привычным зрелищем, а вот мажордом к такому оказался не готов. По случаю въезда в город маг надел свой лучший костюм, а это означало, что он, как бы ни было трудно это представить, имел еще более пышную и яркую раскраску, чем обычный. И если раньше маг напоминал попугая, то сейчас даже сложно было сказать, на кого он похож. Когда в этом наряде он впервые появился перед нами, возмущенная таким вопиющим отсутствием вкуса Далила едва не прибила мага.

Наконец мажордом с трудом оторвал от него взгляд – кажется, он хотел спросить, не ошиблись ли мы адресом, но не осмелился.

— Желают, — холодно проговорил Ролон, отвечая на вопрос.

Мажордом открыл рот и неуверенно замер. Кажется, он хотел осведомиться по поводу нашей платежеспособности, но не рискнул. Впрочем, он быстро справился с замешательством и зашел с другой стороны:

— Самые дешевые номера на первом этаже стоят двадцать пять золотых в сутки. Сколько номеров желаете занять?

Только огромным усилием воли я удержался от свиста. Ничего себе! Пробыв в этом мире почти четыре месяца, я уже прекрасно представлял цену золота и знал, что на эти деньги можно безбедно жить полгода. Но отступать было поздно, да и не хотелось терять время на поиски более дешевой гостиницы. В любом случае я намеревался пробыть в этом городе не больше трех дней. Сейчас оставить вещи, найти Пирра, а там как получится. Если ответ получу сразу, то, может, прямо завтра утром и уедем отсюда.

— А сколько стоят обычные номера? — поинтересовался я.

Впервые за все время беседы мажордом взглянул на меня с интересом. До этого он уделял мне внимания чуть больше, чем Рону или эльфу, да и то только потому, что заметил мой рыцарский обруч.

— Семьдесят, — и после небольшой паузы добавил, — милорд.

Буефар обязательно бы постарался поставить этого человека на место, я же решил по пустякам не конфликтовать и мысленно пересчитал свои финансы. Вроде пока обращаться в контору Нарнаха не стоило – тех денег, что дали мне Деррон и Мастер, вполне должно хватить. В крайнем случае, можно будет продать несколько камней. Впрочем, имея на счету в Амстерском банке двести тысяч динаров, грех было экономить. С помощью даль-связи любой приличный банк мог в две минуты осведомиться о моей платежеспособности и выдать нужную сумму. В этом мире связь банков и перевод денег между ними с помощью магии осуществлялись даже быстрее, чем в моем с помощью компьютеров.

— Очень хорошо. Мы остановимся у вас дней так… э-э… на пять, — на всякий случай я решил немного подстраховаться – пусть все думают, что мы пробудем здесь дольше, чем на самом деле.

Я соскочил с коня и передал поводья опешившему слуге, второму сунул свои вещи.

— Проводите нас в наши комнаты.

— Э-э… конечно, милорд, — мажордом неуверенно постоял, потом двинулся вперед, показывая дорогу. Один из слуг забрал наших лошадей и повел их на конюшню, непрестанно оглядываясь на своего начальника. Тот пожал плечами и махнул рукой. Кажется, этот жест означал: «Делай свое дело. Если эти люди окажутся проходимцами, то они сильно пожалеют об этом».

Нас быстро провели в комнаты, которые располагались на четвертом этаже. Слуги внесли вещи. Что ни говори, а сервис здесь был на высшем уровне. Были даже лифты, что меня особенно поразило. Впрочем, Мастер быстро объяснил, что работают они за счет магии и принцип их совершенно другой, чем в моем мире.

Нас провели по мягким коврам в коридоре, отделанном какой-то необычной мозаикой из разноцветных переливающихся камней. Шедший впереди мажордом торжественно распахнул двери.

— Ваши апартаменты, господа! — провозгласил он.

Просто поразительно, как изменились манеры слуг, стоило им увидеть наши деньги. И куда только все их сомнения подевались? Но кошелек они мне, конечно, изрядно облегчили.

Илья Муромец ничуть не преувеличивал, когда говорил, что дворцы некоторых королей блекнут по сравнению с этими номерами. Множество комнат, спален, кабинетов. Огромная гостиная. Роскошная мебель, гобелены на стенах, кровати закрывал великолепный полог, а ковер на полу был таким мягким, что спать вполне можно было и на нем. Несколько туалетных комнат, в каждой гигантская ванна (у нас бы сказали джакузи), которая с помощью магии наполнялась горячей водой, постоянно подогреваемой в подвале. Подобную роскошь в этом мире я видел только один раз – во дворце на острове Мастера. Остальные же явно были потрясены, кроме разве что Далилы, которая родилась принцессой и до семнадцати лет жила в подобной роскоши.

Слуги, получив хорошие чаевые, незамедлительно исчезли, оставив нас одних.

— Неплохо. Отсюда и съезжать-то не захочется, — заметил Эльвинг, оглядевшись.

— Не знаю, захочется или нет, но стоит осмотреть все подходы. — Ролон подошел к окну. — Если нам придется здесь заночевать, то на всякий случай необходимо знать пути отступления.

— Какой еще случай? — удивленно спросил Муромец. — И зачем нам вообще отсюда отступать?

— Не знаю, но сюрпризов не люблю. Если не возражаете, я пройдусь вокруг, осмотрю местность.

— Да на здоровье, — Муромец безразлично пожал плечами и стал копаться в своих вещах.

Но сейчас я был склонен все же поддержать Ролона, а не Муромца, вспомнив, как ругал себя в Амстере, когда я даже не удосужился выглянуть в окно собственного номера. Тем более что Ролон в том, что касается тайных операций, был гораздо лучшим специалистом, чем прямодушный китежский богатырь. Впрочем, Ролон ни в чьей поддержке не нуждался – придерживая саблю, он стремительно вышел из номера и двинулся по коридору, внимательно осматриваясь вокруг.

— Охота ж ему бегать, — Муромец непонимающе посмотрел вслед Ролону. — Ну и леший с ним. Сейчас перекусим, и можно будет отправляться по твоим делам, малыш.

Обижаться на малыша было глупо. Муромец называл всех так, как хотел, и с этим ничего нельзя было поделать.

— А тебе не много ли будет? — усмехнулся Эльвинг. — Кажется, кое-кто сегодня уже хорошо поел всего-то три часа назад, перед тем как на берег сойти.

— Это разве хорошо поел? Так, только на зуб положил, — возразил насмешнику Муромец под наш общий смех. Аппетит богатыря служил постоянной темой для шуток. Впрочем, он ничуть не обижался. Кажется, среди его товарищей эта тема тоже было довольно популярной.

— Ладно, — остановил я смех. — Подкрепиться нам и впрямь не мешает. Неизвестно сколько нам придется мотаться по городу, прежде чем мы найдем то, что ищем. Сейчас Ролон вернется, и тогда я скажу из-за чего мы прибыли сюда. Леонор, приготовьтесь установить в комнате защиту. — Маг кивнул. — Далила, наверное, тебе не стоит идти с нами. Может, ты вместе с Роном останешься здесь?

— А ты уверен, что разделяться – это хорошая идея?

— В последнее время я уже ни в чем не уверен. Ладно, вернется Ролон, тогда и посоветуемся.

Далила задумчиво накрутила локон на палец.

— Энинг, а ты уверен в Ролоне? Ведь кто он такой? Наемный убийца, которого нанял Мервин для твоей охраны. Наемник. И который, кстати, дважды покушался на твою жизнь.

Честно говоря, такой вопрос как-то у меня не возникал. Когда мы покидали место битвы со Славом, мне было вовсе не до него, а потом… а потом я уже воспринимал его как члена нашей команды. Я с досадой потер лоб – еще одна головная боль, и ведь решать ее опять предоставят мне.

— Умеешь ты успокоить, Далила. Я всегда это говорил.

Она сердито посмотрела на меня.

— Я думаю, что этот вопрос далеко не праздный.

— Кто бы спорил, — пробормотал я под нос.

В этот момент в дверь сильно и уверенно постучали. Не успели мы ничего сказать, как стук повторился.

— Кто там? — сердито спросил Леонор.

— Именем императора! Откройте!

Мы с испугом переглянулись. Так, кажется, Сверкающий нанес свой удар. Этого мы ожидали, но и предположить не могли, что первый удар будет нанесен императорской стражей. И если сейчас мы будем сопротивляться, то наживем себе очень крупные неприятности, а о наших поисках Пирра можно будет забыть. Если кого в империи и не любят сильней иностранцев, так это иностранцев, ссорящихся с властями. Хотя с чего я решил, что это дело рук Сверкающего? Может это здесь обычная процедура? Впрочем, обманываться не стоило.

— Что будем делать? — испуганно спросила Далила, посматривая на меня.

— Открывайте или мы выломаем дверь! — потребовал властный голос.

Я пожал плечами.

— Открывай. Не спорить же. Нам не впервой попадать в руки властей. — Последнее замечание ни меня, ни моих друзей не успокоило. — В любом случае выхода у нас нет. Послушаем, что нам скажут именем императора.

Едва Далила открыла дверь, как в комнату стремительно вошло четверо солдат во главе с офицером.

Следом вбежал насмерть перепуганный мажордом, бормоча на ходу офицеру:

— Вот они, господин офицер, только недавно приехали. Мне они сразу показались подозрительными.

Офицер досадливо отмахнулся от него.

— Кто из вас рыцарь Энинг? — Его взгляд остановился на мне – офицер разглядел обруч с камнем. Он даже не старался скрыть удивления. — Ты рыцарь Энинг?

Стыдно признаться, но в этот момент я так перепугался, что смог только кивнуть в ответ. Офицер же так растерялся, что не заметив, перешел ан «ты» и явно не знал, что следует делать дальше.

— Э… Командир пятого гвардейского полка центурион Александр Загерий. Ты действительно рыцарь Энинг?

Откровенная растерянность Загерия помогла мне взять себя в руки и справиться с волнением.

— Разве здесь есть еще один рыцарь?

— С ними был еще один. Он недавно вышел из гостиницы, но он точно не рыцарь. По крайне мере обруча на нем не было, — всунулся мажордом.

Холодный взгляд офицера заставил его умолкнуть. Александр повернулся ко мне.

— В таком случае вынужден объявить, что вы, рыцарь, арестованы.

— За что?! — одновременно вскричали я, эльф и Далила.

— Не могу знать. Ко мне поступил приказ арестовать рыцаря Энинга, подписанный прокуратором Константинополя. Я только исполнитель. Мне приказано сопроводить вас прямиком к прокуратору. Прошу следовать за мной.

Если я правильно помнил, то прокураторы были начальниками внутренней стражи и одновременно являлись прокурорами, каждый в своей префектории. Над ними стоял верховный прокуратор.

— У вас приказ арестовать только меня?

— По поводу остальных у меня нет никаких указаний. Так как? Вы пойдете добровольно или нужно будет применить силу?

Насчет силы это, конечно, зря. Илья Муромец и один справится со всеми четырьмя солдатами вместе с офицером, а тут еще были я и Эльвинг. Так что сила была вовсе не на его стороне. Только вот стоило ли затевать драку? Муромец, кажется, уже всерьез настроился помахать булавой. Беда только в том, что если мы сейчас вышвырнем стражу, то нам сразу же стоит забыть о нашей миссии и как можно быстрее бежать из империи. Значит, придется подчиниться. Сверкающий сильно ошибся, когда оставил на свободе моих друзей. Это давало надежду, что в тюрьме я надолго не задержусь.

— Я пойду добровольно.

— Энинг! — Далила и Муромец удивленно посмотрели на меня.

— Это же явно ловушка, — продолжила Далила.

Я печально вздохнул.

— Знаю, но ничего сделать нельзя. Поверь. Сейчас гораздо важнее найти корабль с алым парусом на гроте.

— Алым парусом на гро… — удивленно начала Далила.

— И еще, узнайте обвинение. Оно ведь явно фальшивое. Постарайтесь как можно быстрее вытащить меня.

Далила кивнула.

— Не бойся, мы тебя не оставим.

В этот момент Загерий положил руку мне на плечо.

— Ваше оружие, милорд. — По крайне мере он не вмешивался в наш разговор, за что я был ему крайне признателен. Похоже, Загерию не доставляла удовольствия та роль, которую навязал ему прокуратор. Он явно чувствовал себя крайне неловко, арестовывая ребенка, но было ясно, что приказ он выполнит любой ценой.

— Офицер, вы не будете возражать, если я свое оружие оставлю у своих друзей? Мне не хотелось бы оставлять его в чужих руках.

Несколько мгновений Загерий пристально смотрел на меня.

— Хорошо.

Я быстро расстегнул пояс с мечом и кинжалом, потом снял перевязи с метательными ножами, достал ножи из сапог. Солдаты только глаза вытаращили, наблюдая за растущим перед ними арсеналом. Под конец я стянул с себя кольчугу и снял плотный кожаный камзол, который надевается под нее, оставшись в одной легкой рубашке и свободных штанах, заправленных в сапоги.

— Я готов, господин офицер. — Сейчас я больше всего опасался, как бы не выдать свое волнение.

Тот махнул солдатам. Те замкнули меня в кольцо и двинулись к выходу.

— Энинг! — неожиданно раздался крик. Я обернулся – из комнаты выскочил растрепанный Рон и кинулся ко мне. — Ты ведь скоро вернешься? — От избытка эмоций мальчишка задохнулся и, прижавшись ко мне, всхлипнул. — Они ведь не сделают тебе ничего плохого?

Я криво улыбнулся.

— Конечно. Скоро прокуратор поймет, что обвинение ложное, и меня отпустят. Ступай к Далиле, помоги ей.

Рон кивнул и остался стоять, взяв за руку подошедшего Илью Муромца. Тот мрачно смотрел на все происходящее, с силой сжимая рукоятку меча и вопросительно глядя на меня. Я покачал головой. Муромец еще сильнее сдавил рукоять, так что пальцы побелели. Загерий, от которого не укрылось происходящее, расслабился, хмуро посмотрел на Рона, на меня и двинулся вперед.

В этот момент из-за спин выскочил мажордом.

— Господин офицер, а что делать с остальными преступниками?..

— Они не преступники.

— Конечно, господин офицер, но может стоит их выселить? Вы ведь понимаете, что здесь добропорядочная гостиница и нам не нужны никакие проблемы.

Офицер остановился и в упор посмотрел на мажордома.

— Они заплатили за номера?

— Да, господин офицер, но может вы прикажете им уйти…

— Они будут жить здесь столько времени, за сколько заплатили. Пошел вон! — Загерий обошел мажордома и двинулся дальше.

— Вы не смеете так разговаривать со мной, — взвизгнул мажордом, неожиданно выказывая мужество, которого не проявлял до этого. — Я человек, который имеет право носить оружие, и я не позволю так разговаривать с собой! Я имею право…

Офицер снова остановился и посмотрел на управляющего.

— Я сказал пшел вон! — не повышая голоса, повторил он.

Мажордом хотел еще что-то сказать, но наткнулся на взгляд офицера и побледнел. Потом попятился и поторопился уйти.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Загерий молча кивнул и прибавил шаг. Я тоже был рад поскорее покинуть это место и избавиться от любопытных, которые выглядывали из своих номеров, глазея на происходящее.

У гостиницы нас ждала карета, и один из моих конвоиров распахнул передо мной дверцу. Я уже поставил ногу на ступеньку, как почувствовал на плече чью-то руку. Обернувшись, я увидел Загерия.

— Энинг. Тот самый Энинг Сокол? — спросил он.

Почему-то этот вопрос меня совершенно не удивил, и я только молча кивнул головой, залезая внутрь кареты. Напротив уселись два конвоира.

— Черт возьми! — услышал я удивленное восклицание Загерия, прежде чем карета тронулась.

Глава 2

Вот уж никогда не думал, что меня будут арестовывать. И теперь, когда первое потрясение прошло, стало даже интересно, и я с любопытством разглядывал своих конвоиров. Те старались на меня не смотреть, что было довольно странно. Если бы я захотел сбежать, то они вряд ли успели бы мне помешать.

— Энинг, ты уверен в том, что делаешь? — поинтересовался Деррон. — Ведь если это ловушка Сверкающего, то ты прямо в нее и направляешься. Не лучше ли было скрыться, пока твои друзья не докажут твою невиновность?

— Невиновность в чем? Я даже не знаю, в чем меня обвиняют. А если бы я сбежал, то почти наверняка моих друзей арестовали бы за содействие преступнику. Значит, бежать надо было всем, а тогда очень трудно было бы что-либо доказать властям. Нет, думаю, именно на побег и рассчитывал Сверкающий. Как бы на моем месте поступил обычный рыцарь?

— «Рыцарь» не значит «дурак». Без необходимости он не стал бы сопротивляться. К тому же, думаю, Сверкающий уже понял, что ты далеко не обычный рыцарь. Но в одном ты прав – если бы ты сбежал, то Пирра вам найти было бы гораздо сложнее, если вообще возможно. Мне остается только рассчитывать на твое поразительное умение выпутываться из сложных ситуаций…

— В которые, с не менее поразительным талантом, ты умудряешься влезать, — добавил Мастер.

— Спасибо на добром слове, — буркнул я, но в этот момент карета остановилась, и Мастер с Дерроном замолчали.

Некоторое время ничего не происходило, потом отворилась дверь, и в карету заглянул Загерий.

— Прошу вас, милорд. Мы прибыли.

Окно моего «автомобиля» было плотно занавешено, и я никак не мог понять, куда мы едем, поэтому, едва оказавшись на земле, с интересом огляделся. Карета стояла во дворе какого-то трехэтажного здания прямо перед крыльцом. Весь двор был обнесен высокой каменной стеной. Двое солдат как раз закрывали тяжелые дубовые ворота, через которые мы, очевидно, и въехали. В последний момент я все же успел разглядеть сквозь них дома, улицу, редких прохожих. Судя по всему, мы находились не в самом бедном районе города, но и богатым назвать его тоже было нельзя.

К нам приблизились три человека из тюремной стражи, один из которых, по-видимому, командир, подошел к нам. Загерий молча передал ему приказ на мой арест. Тот бегло пробежал его, свернул, взглянув без всякого выражения на меня.

— Хорошо, центурион, дальше наша забота. Вы свободны.

Загерий заколебался, повернулся было чтобы уйти, но вдруг снова развернулся к тюремщику.

— Я хочу поговорить с прокуратором. Я знаю, он сейчас здесь.

На лице тюремщика впервые мелькнула тень какого-то чувства, слишком мимолетная, чтобы успеть понять какого.

— Зачем? Насколько я понимаю, вы свою работу сделали, это будет отмечено…

И тут Загерий рассердился. Даже не рассердился, а пришел в ярость. В одно мгновение его лицо побагровело, и он заорал на совершенно опешившего начальника тюремной стражи, который в испуге попятился назад:

— Проклятье! ЭТО НЕ МОЯ РАБОТА!!! Моя работа – защищать город в случае опасности, а не ловить преступников! Ловить преступников – ваша работа! Я лишь подчиняюсь приказу своего начальника, которого ваш прокуратор упросил помочь! — офицер немного успокоился и продолжил каким-то приторным голосом, явно кого-то передразнивая. — «Необходимо незамедлительно оказать помощь нашей доблестной полиции, господин квестор. Вы понимаете, дело государственной важности, господин квестор. Мы должны арестовать очень важного преступника и боимся, что сил полиции будет недостаточно, господин квестор. Нам нужна помощь вашей гвардии, господин квестор». — Александр неожиданно схватил меня за плечо и вытолкнул вперед. — Вот он ваш опасный преступник, с которым не смогла справиться вся ваша «доблестная» полиция и для ареста которого понадобилась помощь гвардии.

Я едва сдерживался, чтобы не расхохотаться, настолько забавным мне казалось все происходящее. Картинка была, действительно, та еще. Перед взрослыми, хорошо вооруженными людьми стоит обычный мальчишка, а те испугано пялятся на него, как на какое-то чудовище. Когда же Загерий толкнул меня на собеседника, тот испуганно отпрянул, обнажив меч. Сообразив, что выглядит смешным, он покраснел и вернул меч в ножны.

— Вы забываетесь, — тюремщик прилагал неимоверные усилия для того, чтобы его голос звучал с достоинством, но это явно ему не удавалось. — Ваша помощь нужна была потому, что у него могли оказаться сообщники…

— А может потому, что его имя Энинг Сокол? — усмехнулся Загерий.

Я, конечно, предполагал, что мое имя стало известным после амстерских событий, но даже не догадывался насколько. Не знаю уж, какие слухи обо мне дошли сюда, но все стражники разом отшатнулись, а один даже наставил на меня копье. Мы переглянулись с гвардейским офицером и расхохотались.

Командир стражников быстро сообразил, что он и его люди выставили себя на посмешище, и раздраженно махнул своим подчиненным, чтобы те успокоились.

— Как бы то ни было, это не ваше дело, господин гвардейский офицер, — прошипел он.

— Возможно, — легко согласился Загерий. — Но отказать во встрече с прокуратором вы мне не можете.

Некоторое время двое собеседников молча буравили друг на друга взглядом. Наконец тюремщик не выдержал.

— Я доложу, — буквально выплюнул он.

Загерий кивнул, потом повернулся ко мне и подмигнул.

— Не переживай, Энинг. Я постараюсь разузнать, в чем там дело, и помочь тебе.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я и обратился к Мастеру:

— Мастер, а вы говорили, что здесь сложно встретить хороших людей. И что все имперцы относятся к другим свысока.

—Такого я тебе не говорил. Я говорил, что с помощью подлости здесь проще сделать карьеру, но это не значит, что все, кто находится у власти, подлецы. Честные люди нужны и самым отпетым негодяям.

— К тому же, Загерий военный, — вмешался Деррон. — Понимаешь, у солдат жизнь каждого зависит от другого и относиться в их среде свысока друг к другу равносильно самоубийству. Каждый из них должен быть уверен, что если потребуется, его товарищ придет ему на выручку. И хороший офицер всегда старается поддерживать такие товарищеские отношения среди своих солдат, а Загерий явно хороший офицер.

Подобные слова были наивысшей похвалой в устах Деррона. Но время для разговоров сейчас было не самым подходящим, о чем мне немедленно и напомнил один из стражников, древком копья толкнув меня в спину. Кажется, именно на мне он решил отыграться за свое недавнее унижение.

— Давай шевелись, сопляк, — зло сказал он и ткнул меня второй раз… вернее попытался ткнуть. Я нагнулся, пропуская копье над собой, и ударом руки переломил его пополам. Раз уж эти тюремщики опасаются меня, то пусть хоть у них будут для этого более существенные основания, чем слухи. А копье все-таки паршивое. Я никак не ожидал, что оно переломится так легко. Казна явно экономила на вооружении тюремщиков. Это же надо было додуматься сделать древко копья из такой непрочной древесины!

Впрочем, на окружающих это все равно произвело сильное впечатление. Мои конвоиры отодвинулись подальше и уже не пытались тыкать копьями. Их командир, хоть и кипел от ярости под насмешливым взглядом гвардейского офицера, но при нем ничего сделать со мной не мог.

— Ну и зачем ты это сделал? — осведомился Мастер.

—Не знаю, — честно признался я. — Но не терпеть же, когда тебе тычут в спину всякие идиоты?

— Мне кажется, ты совсем не боишься.

Я прислушался к себе. Страха действительно не было. Нет, тревогу я ощущал, но не страх. Почему-то я был уверен, что эта ситуация ничего опасного для меня не представляет.

— Не боюсь.

— А зря. Если бы не Загерий, то стражники вполне могли тебя попытаться тебя убить при попытке к бегству.

— Если бы не Загерий, я не стал бы и копье ломать. Это я проделал в основном для него. Мне кажется, что ему это понравилось. И, думаю, он сможет мне помочь.

Меня повели по узким каменным коридорам, потом мы поднялись на второй этаж и снова двинулись по такому же унылому бесконечному коридору. Последним шел Загерий, и его присутствие явно не доставляло удовольствия начальнику стражи.

Наконец мы подошли к какой-то двери. За ней оказалось довольно просторное, но совершенно пустое помещение. В нем, кроме той, через которую мы вошли, была еще одна дверь, а одна из стен представляла собой сплошную решетку из толстых металлических прутьев, крепко вмурованных в стены и потолок. Начальник моего конвоя отпер в ней дверь и махнул мне рукой. Жест был достаточно красноречив, и я нехотя зашел туда. За спиной лязгнул замок. Обернувшись, я увидел, что оба конвоира устраиваются на скамейке напротив моей клетки. А их командир и Загерий заходят во вторую дверь. Все ясно. Эти собрались меня охранять, а их командир спешит на доклад. Я вздохнул и оглядел свою клетку, впрочем, осматривать здесь было совершенно нечего. Решетка отделяла совершенно пустое пространство метра два на четыре. Я опустился на каменный пол и приготовился ждать неизвестно чего.

Минут десять ничего не происходило, а затем хлопнула дверь и оттуда буквально вылетел рассерженный Загерий. Мои охранники испуганно приподнялись со скамейки, но Загерий, не обращая на них внимания, быстрым шагом проследовал к выходу. Мне он ничего не сказал, лишь бросил короткий взгляд и едва заметно кивнул. Но вот его шаги затихли в коридоре и я внезапно понял, что остался один. Совсем один… Охранники, вновь опустившиеся на лавку, являлись такой же неотъемлемой частью этого мрачного здания, как и бесконечные двери, решетки, замки и засовы, стены выкрашенные казенной краской. Я ждал, что сейчас меня вызовут к прокуратору, но время шло и все оставалось по-прежнему. Охранники, обращавшие на меня не больше внимания чем на муху на стене, вполголоса переговаривались, обсуждая какого-то старшего надзирателя, который «слишком уж много себе позволяет», и безбожные цены на выпивку в соседнем трактире. Время тянулось мучительно медленно.

Пришлось ждать еще около часа прежде, чем дверь снова отворилась, и показался какой-то человек. Раздалось короткое распоряжение, и мои охранники неохотно поднялись. Один из них открыл дверь.

— Выходи, малец. Тебя прокуратор требует.

Наконец-то. А я уже думал, что мне до вечера здесь придется сидеть. Слава богу, это наконец закончилось. Никогда не любил ждать.

Я вошел в небольшой коридорчик, где ждал уже знакомый мне начальник стражи. Он молча распахнул передо мной дверь, и я оказался в кабинете прокуратора. За столом сидел… как бы это поточнее сказать, в меру упитанный лощеный мужчина в нарядном костюме. В руках он держал батистовый платочек, которым постоянно протирал лоб. Мне это показалось странным, поскольку я не чувствовал, чтобы здесь было жарко, да и человек не выглядел вспотевшим. С какой-то приторной улыбкой он кинулся ко мне и радостно вскричал, как будто я был его старинный друг, с которым он не виделся тысячу лет:

— Милорд! Счастлив вас видеть! Прошу вас, проходите, не стесняйтесь. О! Вы так молодо выглядите. Как вам это удается? — Мужчина захихикал. — Всего лишь шутка. Прошу не обижайтесь, милорд. — Он обнял меня за плечи и повел к столу. От него нестерпимо несло какими-то духами. Как вообще можно выдерживать такой запах? Я попытался отстраниться, но тот держал меня крепко. — Если бы вы знали, милорд, как здесь скучно. Тоска. Поговорить абсолютно не с кем, ни одного приличного человека. Местное общество составляют люди хоть и усердные, но без всякого воображения. — Он опять поднес платочек к лицу и тут я понял, что пахнет духами вовсе не от него, а именно от этого платка.

— Э-э, простите, — я сделал еще одну безуспешную попытку отстраниться. — Мы, кажется, незнакомы?

— О, прошу прощения. Я прокуратор Валейского района Либиус Марзофл. О, нет-нет, милорд. Вам представляться не надо. Вы – Энинг Сокол. Тот самый знаменитый рыцарь, который спас Амстер. Мы все тут наслышаны о вас.

Этот тип был мне попросту противен и с каждой минутой нравился все меньше и меньше. Его постоянная болтовня, из которой так и не стало ясно, почему я здесь, его приторная улыбка, как будто приклеенная к губам, его холеный вид, слащавые манеры – все вызывало отвращение. Хотя, должен признать, что, несмотря на некоторую полноту, он был довольно красив. Впрочем, подобная красота скорее присуща женщинам, но никак не мужчинам.

— Польщен, — просипел я, пытаясь не дышать носом, чтобы не вдохнуть ядовитых испарений его платка.

— Ну что вы, не надо скромничать…

— Только не понимаю, почему я здесь, — невежливо перебил я Либиуса. Если позволить этому человеку говорить, что ему хочется, то я застряну здесь навсегда.

Либиус, наконец, отпустил меня и, обойдя стол, опустился в свое кресло. Я усиленно задышал, пытаясь поскорее провентилировать легкие от аромата его духов.

— Мне очень неприятно это говорить, но вас обвиняют в очень скверном преступлении. О-о, не надо оправданий. Я верю, что вы невиновны, но закон, знаете ли…

— Так в чем же меня все-таки обвиняют, — опять перебил его я. В его дружеские чувства не верилось ни капли, как не верилось и в остальные его заверения. Этот человек был фальшив насквозь, и он даже не делал попыток, чтобы это скрыть.

— Вас обвиняют в связях с отвергателями. Это очень серьезное обвинение.

— Что?! В связях с кем? — я усиленно вспоминал уроки Мастера. Вроде бы, рассказывая о Византии, он ни о каких отвергателях не упоминал. — Кто такие, к дьяволу, эти ваши отвергатели?

— Как, вы не слышали об отвергателях? Хотя конечно. Вы же только что прибыли в город, а до этого вы никак не могли слышать о них…

Здесь я не выдержал.

— Тогда какого черта вы разыгрываете эту комедию?!! Вы сами говорите, что я не мог никак слышать об этих отвергателях, и сами же обвиняете меня в связях с ними!!! В связях с людьми, или кто они там, о которых я слышать никак не мог! Где же логика?

Либиус невозмутимо выслушал мою тираду, продолжая улыбаться своей «приклеенной» улыбкой.

— Не стоит так нервничать, милорд. Я понимаю, что вы не могли слышать об отвергателях и, следовательно, никак не можете быть с ними связаны, но есть обвинение, и я обязан провести расследование. Долг призывает меня. Вы мне нравитесь, милорд, но перед законом мы все равны. И я просто обязан выяснить, с какой целью вы прибыли в нашу чудесную столицу.

Теперь все стало ясно. Сверкающему не просто надо избавиться от меня. Он еще и хочет узнать, для чего я так стремился в Константинополь. Что ж, логично, только вот со шпионом ему не слишком повезло.

— Все просто, господин Либиус. Я прибыл сюда по торговым делам своей фирмы.

— К-какой фирмы? Ты же рыцарь?

Кажется, мне удалось сильно удивить прокуратора, раз уж он сказал мне «ты».

— Рыцарям тоже надо есть. К тому же, я хоть и возглавляю фирму, но делами занимается мой младший партнер. Так что мое рыцарское звание мне в этом совсем не мешает. Даже помогает. С ним я могу кое-что, чего не может мой партнер. — Надеюсь, он не спросит, что конкретно дает мое звание в торговле. На ум, как назло, ничего не приходит.

— И кто твой младший партнер? — Либиус снова поднял свой кошмарный платок, оправившись от удивления. Что ж, постараемся еще разок удивить его.

— Да вы его, наверное, знаете. Это Вильен Нарнах.

Рука с платком резко замерла, так и не коснувшись лба. Либиус побледнел, а его неизменная улыбка сбежала с губ.

— Кто?! — хрипло спросил он.

— Нарнах.

— Вы шутите, милорд.

Я с удивление посмотрел на бледного Либиуса.

— Нет, господин прокуратор. Договор между мной и Нарнахом заключен в Тевтонии и подтвержден в Амстере. Если хотите, можете послать запрос.

— В этом нет никакой необходимости. Хорошо. — Кажется, Либиус принял какое-то решение и успокоился. — Как и обещал, я лично займусь вашим делом, милорд. А сейчас прошу извинить, у меня много дел.

Ага. До этого он явно никуда не торопился. Интересно, что его так поразило в том, что я сказал? И какое отношение ко всему этому имеет Нарнах?

— Я прикажу отвести вас в камеру. Еще раз прошу извинить за неудобство, но таков мой долг.

— Понимаю. Только один вопрос: кто же все-таки эти отвергатели?

— Отвергатели – это новая религиозная секта. Они появились полгода назад в городе Ашалоне. А два месяца назад объявились здесь. Они утверждают, что бога нет, и что мир на самом деле создал дьявол, а потом, чтобы затащить людей в свои сети, он придумал и бога. А Господа нашего Иисуса Христа они считают жертвой дьяволу, которую принесли для доказательства могущества Сатаны. Они еще множество подобных глупостей говорят, я не очень-то в курсе. И еще они практикуют жертвоприношения.

— Жертвоприношения?

— Да. Они утверждают, что каждый год надлежит приносить жертву, чтобы умилостивить Господина. Но самое отвратительное то, что они приносят в жертву в тот день, когда принял мученическую смерть Иисус Христос. Мол, их мерзкие жертвоприношения должны проходить в тот же день, когда совершилось первое. В этом году они совершили первый обряд. По их учению в жертву должен быть принесен один праведник и двое грешников. Что-то напоминает, неправда ли? Кстати, их символом тоже является распятие – только перевернутое.

С Библией я был знаком плохо, но помнил, что вместе с Христом казнили двоих преступников.

— Знакомо, — согласился я.

— Но они, правда, внесли в процесс разнообразие. Есть еще и четвертая жертва – ребенок. Всех четверых стража нашла распятыми под Ашалоном во время Пасхи. Теперь вы понимаете, что наш богобоязненный император не мог позволить существовать такой мерзости на земле? Отвергателям была объявлена война. Их секту в Ашалоне разгромили, но они укрылись в других городах. Вас же обвиняют в том, что вы связной между отвергателями из разных городов.

Либиус звякнул в колокольчик. Слегка шокированный рассказом, я послушно вышел вслед за стражей. Мир создал дьявол. Надо же было такое придумать! Да еще в мире, где религия значит так много. Понятно, почему их так быстро прищучили. Интересно, а не была ли эта секта детищем Сверкающего? Я мотнул головой. Еще немного, и в каждом происшествии мне начнет мерещиться рука Сверкающего. Так и до психушки недалеко.

Меня подвели к какой-то двери, открыли ее и втолкнули внутрь с такой силой, что я не удержался на ногах. Дверь за спиной захлопнулась, лязгнул засов. Я приподнялся на руках и оглядел свою камеру. Ничего, просторная. Мебели только никакой, зато солома свежая. Даже окно есть, зарешеченное, естественно. Но всю картину портили десять типов уголовной наружности, глядящих на меня без всякого дружелюбия.

— Привет, — вежливо поздоровался я, садясь на пол. — Не ждали? А я пришел!

— Шут, — буркнул Деррон. — Как выкручиваться будешь? Тебе тут явно не рады.

— Еще не знаю. Работаю над этим.

— Работай, только поскорее.

— Глядите-ка, кто к нам пожаловали, — с места поднялся коренастый мужчина с рыжими волосами и бородой, закрывающей почти все его лицо. — Рыцарь! Господа, на колени! Приветствуйте их благородие!

Все засмеялись, хотя на мой вкус шуточка была та еще.

— Только маленький он какой-то, — подал голос еще один уголовник. — Может, это карлик?

Опять смех.

Я молча сидел на полу и слушал. Это немного озадачило их. Они не понимали, что происходит. По их понятиям я должен был либо забиться в угол от страха, либо, если достаточно храбрый, броситься на оскорбителей. Вместо этого – заинтересованное молчание. Прав был Мастер – молчание порой действует сильнее любых слов.

— Да нет, не карлик, — высказался еще кто-то. — Это он от страха уменьшился. Я слышал, рыцари всегда так поступают. Они могут даже совсем крошечными стать, если их напугать хорошенько.

Я с интересом посмотрел на него. А что, мысль интересная. Ведь наверняка с помощью магии можно как-то уменьшить человека. Или уменьшить самого мага. Это ведь здорово! Лучший шпион. Только ведь и к нам могут подобраться такие шпионы. Надо будет серьезно поговорить с Леонором и Мастером. Правда, с Мастером можно поговорить и сейчас, но не думаю, что данный момент подходящий.

— Эй, рыцарь, ты не глухой часом? — оборвал смех рыжебородый. — Смотри, сейчас тебе будут делать больно.

— А больно будешь делать ты один или все вместе?

— Ишь, какой, — рыжебородый с каким-то непонятным интересом посмотрел на меня. — Вижу, ты не трус, жаль.

— Что вам жаль? Жаль, что не трус?

— Нет, жаль тебя убивать.

Я слегка побледнел, но постарался не показывать виду.

— А это обязательно?

— Увы. Рыцарей здесь не любят. Напоследок хочу сказать тебе кое-что. Тебя должны были посадить в отдельную камеру. У тебя есть опасный враг, рыцарь.

Так, по крайне мере теперь все понятно. Сверкающий предусмотрел все варианты. Если мы бежим от стражи, то оказываемся вне закона, если я соглашаюсь на арест, то меня сажают в камеру с уголовниками, которые не любят рыцарей. Я посмотрел по сторонам. Остальные явно были удивлены словами рыжебородого и ничего не понимали. Значит, о моем запланированном убийстве знает только рыжебородый, а для остальных это просто забава. Что ж, логично. Зачем подкупать всех, когда можно только одного, а остальные и сами будут рады присоединиться.

— А ты уверен, что это хорошая идея? Свидетели не помешают?

Рыжебородый усмехнулся, но я заметил, что в его глазах мелькнула тень неуверенности. Этот рыжий был безусловно умен, гораздо умнее, чем старался казаться.

— О чем болтает этот сопляк? — с места поднялся еще один человек. — Рыжий, ты собираешься кончать его или это сделать мне?

Рыжий недовольно посмотрел на говорившего. Потом вытащил самодельный нож, сделанный из какой-то полоски металла, заточенной о камень, и двинулся ко мне. Я мягко поднялся.

Мастер с Дерроном заговорили разом, причем в голосе у обоих проскальзывали нотки паники.

— Не вмешиваться, — оборвал я их. — Не мешайте, чтобы не случилось.

Рыжий подошел, поигрывая ножом.

— Я убью тебя быстро, без боли, не сопротивляйся.

— Спасибо, конечно, но я предпочитаю побрыкаться.

Рыжий с уважением посмотрел на меня и внезапно ударил. Я мягко ушел в сторону. Перехватил кисть и слегка сжал ее. Через мгновение ошеломленный рыжий валялся на полу, а нож был приставлен к его горлу.

— Никому не двигаться! — рявкнул я. Это было излишне. Уголовники настолько были ошеломлены, что сидели абсолютно неподвижно и таращились на меня, как на привидение.

Я взглянул на рыжего.

— Все еще хочешь убить меня?

Тот покосился на нож. Потом на меня.

— Уже не так сильно.

— Хорошо. Ты понял, в чем была твоя ошибка?

— Чего? — Рыжебородый обалдело уставился на меня.

— Того. Ты недооценил соперника, полез на него без разведки. Сразу раскрылся и ударил слишком откровенно. Повтори еще раз, только медленнее. — Я кинул нож обратно. Деррон хотел что-то сказать, но промолчал.

Рыжий был настолько ошеломлен, что повиновался без слов.

— Вот смотри. Ты ударил так. Я немного смещаюсь в сторону и ловлю твою руку вот таким образом. Теперь я тяну тебя в сторону твоего удара, ты даже остановиться не можешь, а руку поворачиваю вот так. Вот эти вот мышцы кисти не очень сильны и даже ребенок может справиться с ними. Вот видишь? Если я еще поверну твою кисть, то сломаю ее. Нож, естественно, ты удержать не можешь, и он падает прямо мне в руку. Теперь я еще чуть-чуть подталкиваю тебя и отпускаю. Ты сейчас так стоишь, что сбить тебя с ног можно простым щелчком. Я ставлю подножку, зажимаю в болевой захват руку – и все. Понял?

Рыжебородый снова лежал на земле, а нож касался его горла.

— Ладно, вставай. Держи свою игрушку.

Рыжебородый медленно поднялся. Сейчас все зависело от того, какое чувство в нем преобладает – месть или уважение. Если я неправильно понял его характер, то мне не поздоровится.

— Мир? — я протянул руку.

Некоторое время тот молча разглядывал меня.

— Ну ты и нахал, — не выдержав, восхитился рыжебородый. — Мир.— Он пожал протянутую руку, и я облегченно вздохнул.

— А если бы я не согласился и воспользовался твоим уроком? Я ведь не повторяю одну и ту же ошибку.

— Попробуй. — Я встал напротив него.

Он еще раз внимательно меня осмотрел.

— На вид обыкновенный мальчишка, — пробормотал он. — Потом перевернул нож рукояткой вперед и ударил. Ударил сильно. На этот раз я просто повернулся, ухватил руку с ножом и добавил силы в его удар. Не имея возможности остановиться, рыжий пролетел мимо меня. Я чуть повернул его руку и опустил ее вниз, при этом другой рукой ударил в плечо. Рука превратилась в рычаг, рыжий в изящном кувырке перелетел через нее и с силой припечатался спиной об землю. Несколько мгновений он не шевелился, потом со стоном поднялся.

Кто-то неуверенно засмеялся. Я мгновенно поднял нож и метнул его. Конечно, для метания он был совсем не предназначен, но Деррон учил кидать и менее пригодные для этого вещи.

Смех мгновенно оборвался, а человек с испугом уставился на нож, торчащий около своей ноги.

— Может, вы хотите попробовать? — вежливо поинтересовался я.

Тот неуверенно посмотрел по сторонам, но остальные отводили глаза.

— Если кто-то захочет попробовать, то сначала будет иметь дело со мной. — Рыжий поднялся с пола и сурово оглядел всех. — Всем понятно?

— Но разве… ведь рыцарь… — попробовал кто-то возразить.

— А ну тихо!!! — рявкнул рыжий. — Этот рыцарь находится под моей защитой. Но если кто-то хочет, можете вызвать его один на один. — Он насмешливо оглядел всех, ожидая ответа. Никто не проронил ни слова. — Я так и думал.

Рыжий повернулся ко мне.

— Эзип Рыжебородый, а кто ты, смелый рыцарь?

Я почувствовал, что похвала искренняя, и покраснел.

— Энинг. Меня еще называют Энинг Сокол.

Кажется, остальным это имя было неизвестно, но Эзип удивленно посмотрел на меня.

— Серьезно? Ты Энинг Сокол? Вот так так! Слышал о тебе разное. Ну-ка отойдем, думаю, нам стоит о многом поговорить.

— Поздравляю, — с облегчением сказал Мастер. — Кажется, тебе удалось выпутаться и из этого приключения.

— Еще не выпутался, но стараюсь.

— Все-таки я никак не могу понять, — недоуменно проговорил Деррон, — то ли тебе неимоверно везет, то ли в тебе действительно есть что-то такое, что позволяет находить выход из самых критических положений.

Я усмехнулся.

— С таким вопросом тебе лучше обратиться к Мастеру. Это ведь он у нас специалист по человеческим душам.

Когда на следующий день ближе к обеду в камеру зашел Загерий вместе с Ролоном и Ильей Муромцем, они увидели, как заключенные, разбившись на пары, с энтузиазмом занимаются армрестлингом. Я же на расчищенном от соломы полу палочкой отмечал в пыли победы и поражения.

— Что здесь происходит? — ошарашено поинтересовался Загерий.

Я оторвался от своей таблицы и посмотрел на вошедших.

— А, привет. Вы за мной? Подождите пару минут – у нас скоро финал. Сейчас опре­де­лим чемпиона, и тогда я весь к вашим услугам.

Ролон с Ильей Муромцем как-то странно переглянулись и уставились на меня.

— Какой финал? — только и спросил Загерий.

Глава 3

Вся наша компания вместе с Загерием собралась в номере гостиницы. Как я понял по дороге сюда, он сыграл далеко не последнюю роль в моем скором освобождении. Но теперь всех интересовало не мое освобождение, а то, что происходило со мной в тюрьме.

— Понимаете, — объяснял я. — Сверкающий все точно рассчитал: либо мы бежим и нас начинают разыскивать все силы империи, либо соглашаемся на арест, а там меня засовывают к уголовникам. Естественно, Марзофл был подкуплен и организовал так, чтобы меня посадили не в камеру для дворян, а в обычную.

— Скотина, — буркнул Загерий. — Божился, что произошла ошибка, и что он такого распоряжения не давал.

— Без него на подобное никто не решился бы. Ведь обвинение было настолько смехотворным, что все должно было решиться за одну ночь. Для этого Марзофл через стражника намекнул одному заключенному, что его отпустят, если он организует «обработку» рыцаря. Понимаете, о чем я.

— Но ты то откуда все это знаешь? — с недоверием спросил Ролон.

— Да тот заключенный сам мне все и рассказал.

— Что?!! — раздались удивленные возгласы.

— Ну да. Мы с ним подружились, и он все рассказал. Кстати, неплохой человек оказался.

— Погоди-погоди, — Ролон замотал головой. — Ты подружился с человеком, которого наняли для твоего убийства? Не верю!

— Ну и зря, — усмехнулась Далила. — Если не веришь, что же ты здесь делаешь? Если я правильно поминаю, кое-кто из здесь присутствующих пытался проделать нечто подобное дважды.

Ролон только отмахнулся.

— Мое-то поведение можно объяснить – заказчик отказался от контракта.

— Ну, его поведение тоже можно объяснить. Он полез на меня с ножом. Кажется, это была какая-то заточенная металлическая пластина. Самоделка, одним словом. Ну, я продемонстрировал кое-что из того, чему учил Деррон. Это мой учитель, — пояснил я внимательно слушавшему Загерию. — Потом показал еще несколько приемов. В общем, он согласился, что, пожалуй, убивать меня не стоит. А потом я обучил заключенных новому виду спорта. Им же там скучно, а тут какое-никакое, а развлечение.

— Да уж, — Ролон как-то странно уставился на меня.

— Кстати, я обещал помочь Эзипу с освобождением. Насколько я понял, ему грозит либо крупный штраф, либо срок. Полагаю, что не обеднею от одного штрафа. А как вам удалось так быстро освободить меня?

— Думаю, для тебя не будет сюрпризом, если я скажу, что здесь большую роль сыграл Загерий, — ответила Далила. — Когда тебя увели, мы дождались Ролона. А тот, как только узнал, что случилось, сразу поднял шум. — Она усмехнулась. — У него есть опыт тюрьмы, и он прекрасно знает тамошние порядки. В общем, он нас всех перепугал. Вспомнили про даль-связь и поговорили с Нарнахом. Тот побежал к Мервину и закрутилось... Ты же у нас важная персона, — усмехнулась Далила, взъерошив мне волосы. Я привычно дернул головой. — Даже с Ратобором связались.

— С Ратобором?

— Да. Так вот, они обещали помочь, но мы ждать не стали и отправились к прокуратору. Там мы встретили Загерия, который предложил идти сразу к верховному прокуратору. Но до вечера нам ничего сделать не удалось. А утром нас неожиданно вызвали к императору. — Далила усмехнулась и кивнула на Загерия. — Кое-кто был этим слегка удивлен.

— Слегка?! Да я вообще не был готов к такому!

— Просто ты еще мало знаком с Энингом, — засмеялся эльф. — Знай ты его так, как я, то ничему бы не удивлялся.

— Кажется, император явно был не в восторге оттого, что его сегодня утром потревожили послы Амстера и Китежского княжества с протестами по поводу незаконного ареста благородного рыцаря, — продолжила рассказ Далила. — Здесь кстати оказался Загерий, который подтвердил необоснованность обвинений. В результате император очень вежливо велел всем нам проваливать к чертям и подписал приказ о твоем освобождении. По-моему, он был рад как можно скорее отделаться от послов, которые стояли у него над душой. Так что все закончилось к всеобщему удовлетворению. Потом, правда, нам пришлось потратить несколько часов, чтобы пройти разные инстанции для подтверждения императорского приказа. Бюрократия тут… Загерий поспешил в тюрьму. Там он и узнал, что тебя по «ошибке» посадили не в ту камеру.

— Мы уже и не чаяли застать тебя в живых, — прогудел Илья Муромец. — Каждому понятно, что это была ловушка. Но то, что творилось в камере… вот уж точно сюрприз...

— Энинг, — неожиданно прервал его Эльвинг. — Тебя Нарнах вызывает. — Он протянул мне палочку даль-связи.

Так, Нарнах проявляет заботу о своем капиталовложении.

— Слушаю, Вильен. Как успехи в бизнесе?

— Все шуточки, Энинг? Слышал, ты опять влез в неприятности? Когда твои друзья связались со мной, я, честно говоря, подумал, что на этом наше знакомство закончится. Пришлось срочно бежать к Мервину. Хорошо, что я был в этот момент в Амстере. Что там у тебя на этот раз?

Я рассказал, стараясь быть покороче.

— Либиус Марзофл, говоришь? Понятно, почему он побледнел, когда ты сказал, что находишься в городе по моим делам. Этот негодяй давно уже куплен мной со всееми потрохами. Сейчас, значит, он решил на стороне подработать. Ну что ж, посмотрим, во сколько это ему встанет. Можешь забыть о нем.

— Энинг. Слышишь меня? — неожиданно вклинился другой голос, который я не сразу и узнал.

— Мервин, это вы?

— Я, мой мальчик.

Если Мервин назвал меня так, жди неприятностей. У меня противно засосало под ложечкой.

— Что случилось? — спросил я, страшась ответа.

Мервин вздохнул. Его голос звучал устало.

— Мне только что сообщили, что Винер погиб.

Я вспомнил маленького тщеславного и жизнерадостного предсказателя, к которому мы обратились за помощью в Амстере. Вспомнил его помощницу…

— А Мириэль? С ней все нормально?

— Ее не было в это время в шатре. Так что ей повезло.

— Как это случилось? — Я уже догадывался об ответе.

— Люди Сверкающего. Они вошли к нему, когда около его шатра уже не было людей. Там случайно проходил караул, и они услышали шум внутри. Когда они зашли, то там находились Винер и трое незнакомцев. Они бросились бежать, но один из них успел ударить предсказателя ножом. Никого догнать не удалось. Энинг, Винер на несколько секунд пришел в себя и сказал… он сказал: «Передайте Энингу, что я ничего им не сказал. Они ничего не узнали».

Я почувствовал, как по щеке покатилась слезинка, но даже не сделал попытки смахнуть ее. Сначала Буефар, теперь Винер. Кто будет следующим? Кто еще должен погибнуть прежде, чем мне удастся исправить свою ошибку?

— Я все понял, Мервин. Спасибо.

— Энинг, с тобой все в порядке?

— Все хорошо. Спасибо. Конец связи.

Даль-связь отключилась, но я продолжал сидеть, тупо сжимая уже ненужную палочку в руке.

Далила обняла меня за плечи, заглянула в лицо.

— Это был твой друг?

— Нет… Да… Мы с ним всего-то один раз и встречались. Это предсказатель. Именно он и направил меня в Константинополь. Сверкающий захотел узнать от него нашу цель вот и… А… — говорить я не мог.

Подошел Эльвинг.

— Прекрати. Винер был моим другом, но сейчас не время распускать нюни. Надо сделать так, чтобы его смерть не оказалась напрасной. Закончи то, что начал! Проклятье! Да очнись же ты! Слабак! Девчонка! Рыцарь трухлявый! — Эльф еще некоторое время упражнялся в красноречии, припоминая все людские оскорбления, которые только знал. Загерий с некоторым испугом посматривал на него – никто не мог безнаказанно так разговаривать с рыцарем.

— Ты закончил? — поинтересовался я, когда эльф замолчал, исчерпав известные ему оскорбления.

— Да. Что ты собираешься делать?

— Сначала скажу спасибо. Смерть Винера не будет напрасной. Винера жаль, но жизнь продолжается, как продолжилась она и после смерти Буефара.

В комнате воцарилась тишина. Никто не решался нарушить скорбное молчание. Но в этот момент раздался возмущенный вопль Леонора:

— Что же это получается?!! Я оскорбил Энинга, и меня наказали понижением жалованья, даже плетьми грозили, а какой-то эльф при всех оскорбляет его гораздо сильнее, и его за это хвалят?!! И это называется справедливость?!

Загерий, не посвященный в наши отношения, с недоумением уставился на мага. Илья Муромец с Ролоном понимали не больше его. Мы же с Роном, Далилой и эльфом уставились друг на друга. Первой не выдержала Далила. Она буквально задыхалась от смеха, с восторгом глядя на мага. За ней расхохотался Рон, а глядя на них, рассмеялись я и эльф. Рон сквозь смех пытался что-то объяснить Муромцу, Ролону и Загерию. Через минуту уже смеялись все, кроме Леонора, который мрачно смотрел куда-то в сторону. В дверь заглянул перепуганный слуга, но на него шикнули, и тот исчез.

— Это действительно несправедливо, — наконец выговорил я. — Спасибо, что напомнил.

Я принял как можно более суровый вид.

— Господин эльф!

Тот вытянулся в струнку, подражая солдатской стойке «смирно».

— Вы оскорбили рыцаря и посему должны быть наказаны. Какое жалованье вы получаете сейчас?

— Никакого, господин рыцарь, — отчеканил эльф, весело посматривая на меня.

— Так вот, с этого дня будете получать в три раза меньше!

— Слушаюсь! А почему в три?

— А чтоб Леонор не завидовал. Тебя я наказал сильнее, чем его. — Мы опять расхохотались.

— Кстати, — заговорил Рон. — Самое главное мы не сказали. Пока взрослые бегали освобождать тебя, я обнаружил корабль с красным парусом. Все, как ты говорил.

Смех мгновенно оборвался.

— Что ты обнаружил?!!!

Рон растерянно посмотрел на меня. Он явно ожидал другой реакции на свое сообщение.

— Ну, ты же сказал тогда, чтобы мы искали корабль с алым парусом. Ну, так я прошелся по набережной. Как раз сегодня этот корабль подошел к причалу. Его трудно спутать. У него самый верхний парус алого цвета. Что-то не так?

— Зачем ты вообще это сделал? — Далила нервно шагала из угла в угол.

— Я же говорил, что мне необходимо было отвлечь внимание от настоящей цели нашего поиска, и корабль с алым парусом – это первое, что взбрело мне на ум. Вспомнил одну книгу, которую читал.

— Но ты мог, по крайней мере, предупредить нас…

— Не мог. В комнате было слишком много чужих. К тому же, я надеялся, что моя дезинформация отвлечет шпионов Сверкающего.

— Но это полная чушь! Почему ты вообще решил, что это сработает? Ведь шпионы могли ничего и не узнать об этом!

— Но они узнали, и это сработало, — успокаивающе заметил Ролон. — Лично я во всем этом вижу очень много положительного и очень мало отрицательного.

— Ах так! Значит мы бегали…

— Далила, успокойся. Не сильно мы и бегали. Зато это показало нам, как близко подобрались шпионы. И заметь, как быстро они отреагировали.

— Я прошу прощения, — неожиданно заговорил Загерий. Все это время он не вмешивался в беседу, лишь внимательно слушал. — Вполне возможно, что все здесь сказанное меня не касается, но тут слишком много разговоров о политике, шпионах и Сверкающем. Темы эти отнюдь не те, которые имеют обыкновение обсуждать обычные путешественники. Так что, думаю, я имею право поинтересоваться тем, что вообще происходит.

— Какое еще право? — возмутился Леонор.

— Такое, что вы не попросили меня удалиться, а значит, вы все-таки доверяете мне.

Глаза Ролона опасно блеснули, и я поспешно вмешался, опасаясь того, что тот может сказать… или сделать.

— Вы правы. Но я не могу рассказать вам все. Могу только пообещать, то, что мы здесь делаем, никак не нанесет вреда интересам Византии.

Я коротко рассказал о нашей миссии, слегка подредактировав свой рассказ. Я ничего не стал говорить о двух мирах. Сказал только, что мы ищем мага, способного противостоять магии Сверкающего и эти поиски привели нас в Константинополь. Сверкающий, зная о том, что мы действуем против него, но не зная истинной цели нашего путешествия, стремится нам помешать.

— У меня сложилось впечатление, что помешать он старается в основном тебе, — заметил Загерий.

Черт побери! Загерий оказался гораздо наблюдательнее, чем я думал.

— Просто пришла моя очередь. На Днепре погиб один из наших спутников, теперь он старается убрать меня.

— Понятно. Ловить тебя на противоречиях я не буду, хотя уверен, что рассказал ты мне далеко не все. Я бы не обратил на это внимания, но за несколько недель до вашего появления здесь, агентурная сеть Сверкающего неожиданно активизировалась. Более того, сюда было направлено несколько новых агентов. Все это было проделано весьма поспешно и не особо скрытно. Так, словно Сверкающий был уверен, что мы не станем ему мешать. Эта его ошибка помогла проследить несколько связей и ликвидировать значительную часть его шпионской сети. Я помню те масштабные рейды. Но все агенты уверяли, что против Византии они действовать не намеревались. Задание они не знали. Его должны были сообщить им позднее. Три дня назад оставшиеся на свободе агенты вдруг зашевелились. Они постарались взять под контроль все причалы и гостиницы. Так что здесь твой рассказ подтверждается. Да и их дальнейшие действия также указывают на то, что против вас ведется какая-то игра, затрагивающая Византию лишь косвенно.

— А откуда у вас такие сведения о действиях спецслужб? — поинтересовался Ролон, подозрительно сверля глазами собеседника. — Насколько я знаю, вы с ними никак не должны быть связаны.

Загерий усмехнулся.

— Сразу видно, что вы новички в Константинополе. Здесь если хочешь выжить, поневоле научишься заводить нужные связи. Никогда не знаешь, что и когда может пригодиться. И уж если вы действительно хотите прижать Сверкающего, то можете рассчитывать на меня.

— С чего это? — осведомился Илья Муромец.

— Просто он уж слишком обнаглел. Подкуп кочевников для вторжения в наши балканские владения. Подстрекательство арабов для нападения на наши азиатские владения. Подозревают, что это именно он создал секту отвергателей. Как видите, у меня есть причины помогать вам. Может, эти зажравшиеся бюрократы, окопавшиеся в императорском дворце, не видят угрозы, но я человек военный и привык полагаться на чувства. И я чувствую опасность. Боюсь, что скоро начнется война, и война большая. Сверкающий породил столько конфликтов своими действиями, что большой кризис неизбежен.

— А вы проницательный человек, Загерий, но с чего вы взяли, что будет война?

— Можете мне не верить, милорд, но я чувствую это. Амстер снаряжает свои флоты и ведет активные переговоры с Китежем и Тевтонией. В Китеже значительную часть войск отводят к Балтике, где они собираются в гигантские лагеря. В Тевтонии волнения среди баронов.

— Это тоже сообщил вам ваш друг?

— И это тоже, но у меня есть и своя голова, — спокойно ответил Загерий Ролону, встретив его взгляд.

— Хорошо, — я принял решение. — Может, вы действительно именно тот человек, который может сильно облегчить наши поиски.

Я посмотрел на Леонора. Тот пожал плечами.

— Я установил защиту сразу же, как только мы вошли.

Впервые я рассказал об истинной цели нашего путешествия.

— Пирр, значит, — задумчиво проговорил Загерий. — Кажется, что-то слышал. Если хотите, я сейчас отправлюсь и все разузнаю, а потом сообщу. Думаю, у меня это получится быстрее, чем у вас.

— А почему мы должны вам верить?.. — начал было Леонор. Я посмотрел на эльфа. Тот едва заметно кивнул.

— Хорошо. Мы будем ждать здесь. — Я усмехнулся. — Озадачим шпионов Сверкающего.

Загерий кивнул.

— В таком случае я отправляюсь немедленно. — Гвардеец встал и вышел из комнаты.

— Энинг, ты уверен, что он не выдаст нас? — поинтересовался Ролон.

Я пожал плечами.

— Мне он нравится. Я не чувствую от него угрозы. Да и Эльвинг со мной согласен.

— Вот как? — Ролон посмотрел на эльфа. — Что ж, тогда хорошо. Но сидеть здесь тоже не имеет смысла. Вернее сидеть всем. Пойду-ка я прогуляюсь.

— Куда это ты? — подозрительно покосилась на него Далила.

Ролон рассмеялся.

— О! Меня уже подозревают в шпионаже! Как это мило. Госпожа, я, кажется, не давал повода.

— Хватит паясничать, Ролон-убийца. Почему ты вообще пошел с нами? Ты же наемник. Что тебе Сверкающий?

— Леди – наемники тоже люди, и у них тоже есть свои принципы. Сверкающий – язва, и его надо остановить. Вы пытаетесь это сделать, и я помогаю вам.

— Ага. А кто пытался убить Энинга?

Ролон мило улыбнулся.

— Убивать – это моя профессия. Мне платили, я делал свое дело. К тому же, тогда я еще не знал всего. И ведь Энинг не сердится на меня. Ведь правда не сердишься? А, благородный рыцарь?

Я хмыкнул.

— Если уж собрались на прогулку, то заберите свое оружие. — Я достал маленький арбалет Ролона, который отнял когда-то у него.

Ролон рассмеялся.

— Оставь себе на память. У меня еще есть.

— Энинг, но ты ведь не отпустишь его? — Далила была явно возмущена.

— Почему нет? Если бы он хотел меня убить, то давно бы это сделал. У него была куча возможностей. К тому же, он спас мне жизнь там, на Днепре.

— Но, может, Ролон, вы все-таки сообщите нам, куда собрались?

— Это не секрет. В данный момент нам больше всего нужна информация. Причем она нам жизненно важна. Где ее легче всего достать? Правильно – там, где находятся те, кто ею обладает.

— Какая потрясающая мысль, — восхитилась Далила.

— А где они находятся? — не обратил внимания на насмешку Ролон. — На корабле с алым парусом.

— Ты туда собрался? — изумился эльф. — Ты сумасшедший! Они же знают, что мы можем прийти, и ждут нас!

— Они знают, что мы можем прийти, но они не знают, что мы знаем, что они знают, что мы можем прийти.

— Чего? — вытаращил глаза Рон.

Ролон щелкнул его по носу.

— Не важно. Предоставьте все профессионалу. — Ролон вышел из комнаты.

Рон обиженно засопел, потирая нос.

— Тоже мне профессионал, — буркнул он. — А в Амстере не мог за собой слежку обнаружить. А мы что делать будем?

— Ждать, — пожал я плечами. — Что еще остается? Из гостиницы никому не выходить. А я, если не возражаете, посплю. В тюрьме это было как-то не очень удобно на соломе. Всем спокойной ночи, вернее дня.

Я прошел в свою комнату, скинул верхнюю одежду и юркнул под одеяло. Блаженно потянулся. Сколько времени прошло с того дня, как я спал на настоящей постели! Но перед тем как заснуть я сжал палочку даль-связи и вызвал Нарнаха.

— Вильен.

— Да, Энинг?

— Слушай, надо бы позаботиться о Мириэль.

— Конечно, Энинг, — усмехнулся Нарнах. — Я все сделаю.

Связь отключилась, а через минуту я уже сладко спал.

Разбудили меня громкие голоса за дверью. Один убеждал, что у него есть что-то важное для меня, а другой – что это важное вполне может и подождать. Я узнал голоса Ролона и Далилы. Ролона? Значит, он уже вернулся? Я поспешно вскочил с постели и натянул штаны. Нырнул в рубашку и толкнул дверь.

— Ролон, ты вернулся? Что там?

— Ну вот, разбудил, — недовольно заметила Далила. — У него нет ничего такого, что не могло бы подождать, Энинг, а вот тебе не мешало бы хорошенько выспаться.

— Если я не выспался, то дрыхну так, что меня не разбудишь, даже если над ухом будут стрелять из пушки.

— Из чего стрелять?

— Э-э… неважно. Что-нибудь узнал, Ролон?

— Даже больше, чем что-нибудь. Во-первых, этот корабль принадлежит Сверкающему. Команда тоже целиком его. Насколько я понял, это один из тех кораблей, на котором сюда перебросили шпионов. Мы были правы, они действительно установили наблюдение за всеми крупными гостиницами. Так они узнали и о поиске корабля с алым парусом. Вот и решили проявить инициативу. Насколько я понял, Сверкающий об этом ничего не знает. Их план до примитивности прост – мы появляемся на корабле, они хватают нас и доставляют на Большой Остров. Того «гения», который придумал все это, повышают в звании, дают награду и прочее. Ура, ура! Враг повержен, наши победили!

— Значит, это местных идея? — поинтересовался я.

— Целиком и полностью. И, во-вторых, завтра или послезавтра сюда должен прибыть человек, который должен взять на себя руководство операцией. Его имя Арктер Бекстер.

— Бекстер? — Удивленно переспросила Далила.

— Ты его знаешь?

— Слышала кое-что. Ему около шестидесяти сейчас. Его еще называют Старый Лис. Очень опасный человек. Говорят, что его еще никому не удавалось обмануть.

— Значит Сверкающий пошел с козырного туза, — задумчиво проговорил Ролон. — Энинг, похоже, ты сильно достал нашего друга. Я слышал, что ему подчинили всю контрразведку и разведку. По сути, он теперь второй человек в государстве, и у него одна цель. Какая, думаю, говорить не стоит.

— И что нам теперь делать? — поинтересовался Эльвинг.

Ролон таинственно усмехнулся.

— Вот и я о том же думал. Думал, думал и решил, что этот Бекстер может быть каким угодно гением, но в одиночку ничего не сделает. А идиоты, которые клюнули на ту чушь, которую брякнул Энинг, помогут нам оставить его одного. Ну, или почти одного.

— Почему чушь? — обиделся я.

— А потому, что твоя история про корабль с алым парусом шита такими белыми нитками, что надо быть полным глупцом, чтобы в нее поверить. Ты упорно молчал о цели путешествия, а тут вдруг при всех проговорился. — Я хотел было возразить, но Ролон поднял руку. — Допустим, что тебя сажают в тюрьму и тебе надо срочно сообщить об этом, но даже в этом случае вся твоя история кажется подозрительной. Откуда должен приплыть корабль? Почему ориентир – алый парус, а не его название? Что этот корабль должен делать по прибытии? Да здесь куча вопросов возникает. И если бы те, кто придумал эту ловушку, думали головой, то они должны были просто установить наблюдение за причалами. И если бы этот корабль появился, то только тогда они должны были начать действовать. Нет, этот корабль – ловушка одних идиотов для других идиотов.

— И что же ты сделал? — поинтересовался я. — Ведь моя история все-таки сработала.

— Это и есть наше счастье. А что я сделал? Естественно, попался в эту ловушку.

— Естественно, попался, — едко заметила Далила. — Ведь ты сам сказал, что эта ловушка для идиота.

Ролон поклонился ей.

— Благодарю, госпожа за скромную оценку моих способностей.

— Будет вам лаяться! — не выдержал Муромец. — Так что ты там сделал? Говори. Времени у нас не так уж и много.

— Я вошел на корабль и представился. Что же еще?

— Ну ты и нахал! — восхитился Муромец. — И что же ты им наплел?

— Обижаешь. Сказал чистую правду. Правда всегда лучше лжи. Я сказал, что они должны доставить в Амстер одного человека. Сегодня ночью они должны быть готовы покинуть порт. Мы все входим на корабль, а дальше мол, они должны действовать по договоренности с Мервином. Капитан согласно покивал головой, да мол, у меня есть такая договоренность, я все знаю. Обещал, что к сроку все будет готово. Спросил, не нужна ли помощь... трогательная забота. Я сказал, что нет, нам только необходимо время, чтобы разыскать нужного человека, потом мы присоединимся к ним.

— И чем это нам поможет? — недоуменно спросил я.

— А тем, что капитан отдал приказ сегодня к ночи всем агентам собраться на корабле. Там будет большая часть тех, кто сейчас занят нашей проблемой.

— Но зачем ему это нужно? Ему что, своей команды не хватает? Али не доверяет ей? — удивился Муромец.

— Все просто, Илюша. Зависть и ничего более. Как я понял из подслушанного разговора, капитан терпеть не может Бекстера. Вот и хочет оставить его с носом. Именно за этим он и поставил на свой корабль алый парус. Именно он был главным здесь, пока не назначили Бекстера. Ему это не понравилось. Теперь он хочет добиться цели и оставить Бекстера в дураках. Вот мол, этот умник прибыл, а я уже все сделал. И отзывает он большую часть своих людей именно для того, чтобы Бекстер ничего не смог сделать и помешать его триумфу. — Ролон повернулся ко мне. — Я ведь еще не забыл, как вы, молодой человек, разобрались с агентурой Сверкающего в Амстере. Думаю, нашего друга Загерия заинтересует информация о том, где сегодня ночью соберутся шпионы Сверкающего.

— Что меня заинтересует? — поинтересовался незаметно вошедший Загерий.

Ролон зло уставился на Леонора.

— Так, значит, работает твоя магическая защита? Кто угодно к нам заходи, а мы об этом узнаем только тогда, когда получим нож под ребро.

Леонор одарил Ролона презрительным взглядом.

— Потише, ты! Я же не учу тебя твоей профессии. Защита хорошо работает, а на Загерия она не сработала потому, что настроена на него.

— Ладно, ладно, — поспешно вмешался я. — Вы узнали что-нибудь, Загерий?

— Конечно. Вот адрес, — он протянул мне свернутую бумажку. — Ваш Пирр оказался довольно известной личностью. Я новичок в городе, поэтому неудивительно, что я не сразу понял, о ком вы говорите. Так что же мне будет интересно узнать, господин Ролон?

Ролон повторил рассказ о своих похождениях.

Загерий от избытка чувств хлопнул себя по ноге.

— Так, говоришь, ночью большинство из этой братии соберется на корабле с алым парусом? Великолепно! Пожалуй, мне будет, что шепнуть одному моему другу. Так, времени мало остается. Мне надо сейчас же отправляться. В общем, Пирра вы найдете без меня. Адрес у вас есть, к тому же он живет недалеко. Сейчас выйдете на площадь святого Августина, а там два дома по проспекту Юстиниана и на месте. — Загерий поспешно покинул комнату.

— Странный тип, — проводил гвардейца подозрительным взглядом Ролон. — То он говорит, что у него здесь куча связей, то заявляет, что сам здесь недавно. Если он не врет, то как ему удалось в такой короткий срок завести столько полезных знакомств?

— Главное – что он нам помог, — неуверенно заметил я. Потом тряхнул головой. — Ладно, сейчас это все неважно. Собираем вещи и уходим. Эх, так и не удалось мне пожить в этих роскошных апартаментах. Жаль. Все на выход.

— Но мы заплатили за пять дней вперед, — возмущенно запротестовал Леонор.

Я сердито повернулся к нему.

— Во-первых, не вы, а я, во-вторых, если хотите, можете оставаться и жить здесь все пять дней и во всех комнатах одновременно.

— Я э… не о том, милорд, — стушевался маг. — Мы имеем право потребовать назад деньги за непрожитое нами здесь время.

— Некогда. Мне почему-то кажется, что времени в обрез.

— Тебе тоже? — Ролон посмотрел на меня. — Когда я шел по городу, то тоже ощущал что-то тревожное.

— Есть какое-то напряжение, — подтвердила Далила. — Словно перед грозой.

— А вы что скажете?

— Ну, Энинг, — заговорил Мастер. — Наше мнение может быть чисто субъективным, поскольку мы воспринимаем мир через тебя. Так что на нас в большой мере влияет твое восприятие.

— Ладно, ладно. Я хотел услышать только мнения, а не лекцию.

— У Мастера всегда была склонность просвещать молодежь, — усмехнулся Деррон. — Однако сейчас, мне кажется, твои чувства тебя не подводят. Ситуация в Константинополе давно уже нестабильна. Особенно с момента восшествия на престол последнего императора. Уже было множество уличных беспорядков.

— Почему особенно с этого момента?

— Энинг, вспомни то, что я тебе говорил на острове. — В голосе Мастера отчетливо прозвучало недовольство. — Император – тряпка. Он все государственные дела отдал на откуп своим помощникам, которые в основном занимаются интригами. Ситуация крайне нестабильна.

— Хорошо, хорошо. Я все помню, просто не сразу догадался.

Мы покинули гостиницу. Поторапливая конюхов, забрали своих коней.

— Все равно не понимаю, зачем такая спешка, — недовольно буркнул Леонор. — И все из-за каких-то предчувствий.

— Слушай, сделай милость, заткнись, — прошипел Ролон, внимательно осматриваясь по сторонам.

Отыскать нужную площадь оказалось вовсе не так трудно, как я опасался. Дольше мы искали нужный проспект. Табличек с указанием названия улицы здесь еще не изобрели, да и вряд ли «грамотность» населения сделала бы их действительно полезными. До всеобщего среднего образования в этом мире еще не додумались. Даже аристократы не все умели читать, что уж говорить о простых людях?

Наконец мы нашли нужный дом. Это был довольно большой двухэтажный особняк. Было заметно, что Пирр – человек не бедный.

— Вот это домина, — восторженно присвистнул Рон.

Илья Муромец соскочил с коня и осторожно постучал в кованую дверь. Все было тихо. Никто не отозвался. Тогда Муромец примерился и стукнул так, что казалось, дом вздрогнул. Еще бы чуть посильнее и дверь вылетела бы вместе с косяком.

За дверью послышались торопливые шаги, приоткрылось небольшое окошечко и оттуда выглянуло лицо молоденькой девушки лет восемнадцати, которая испуганно оглядела всех нас.

— Что вам угодно, господа? — слегка подрагивающим голосом спросила она.

— А скажи нам, красавица, — заговорил Илья Муромец, приглаживая бороду и приосаниваясь. За моей спиной громко фыркнула Далила, но, слава богу, свой острый язычок на этот раз она придержала. — Здесь ли живет многоуважаемый господин Пирр?

Девушка слегка покраснела.

— Да, это его дом. А вы кто?

— Мы путешественники. Передай, пожалуйста, своему господину, что у нас к нему важное дело.

Она с сомнением оглядела сквозь окошечко всех нас.

— Но господин Пирр не принимает в такое позднее время. Приходите завтра утром. Часов в десять. У вас есть договоренность? Если нет, то боюсь, господин вас не сможет принять. У него очень много клиентов.

Так, дело осложнялось. Вряд ли Пирр примет нас просто потому, что мы заявим, будто у нас важное дело. Наверняка к нему не раз пытались пробиться под подобными предлогами. Здесь надо что-то, что наверняка заинтересует Пирра, или хотя бы привлечет его внимание. Необходимо поговорить именно с ним, а не со служанкой. Я спрыгнул с седла и встал рядом с Муромцем.

— Передайте ему, пожалуйста, что мы прибыли от Винера. Скажите, что это действительно очень важно.

Служанка все еще сомневалась, пока я не подкрепил свою просьбу золотым.

— Хорошо, милорд. — Она удивленно посмотрела на мой обруч и захлопнула окно. К таким взглядам я уже постепенно стал привыкать.

— Постой, Энинг, разве Винер не предупреждал, что если Пирр узнает, что мы от него, то он даже слушать нас не будет? — недоуменно спросил Эльвинг.

— Возможно, но так нас вообще не будут слушать, а это хотя бы привлечет его внимание.

Мы ждали минут пять. Наконец раздался какой-то грохот.

— Не знаю, и знать не хочу!!! — кричал кто-то в доме. Дверь была довольно толстая, но, тем не менее, крик был такой, что нам все было прекрасно слышно. — Пусть проваливают отсюда! Не желаю знать этого старого маразматика!!!

Это он зря. Винер был совсем и не старый – лет пятидесяти.

— Иди и скажи им это!!! Нет, погоди, я сам все скажу!

Дверь с треском распахнулась, и на улицу выскочил человек одетый в роскошных халат и домашние тапочки на босу ногу. Человек был довольно молод – лет тридцати. Чтобы сделать себе имя в таком возрасте, надо обладать поистине незаурядными способностями. Подскочив к нам, он набросился на Илью Муромца, который совершенно опешил от такого натиска. Мне это напомнило басню Крылова «Слон и Моська». Потрясая кулаками перед лицом росича, для чего Пирру пришлось встать на цыпочки, он вопил:

— Я не желаю иметь дело с этим старым негодяем! Слышите?! Не желаю! И если вы от него, то вы напрасно проделали такой путь! Убирайтесь, пока я не позвал стражу!

Пирр ругался еще долго, и я напрасно пытался вставить хоть слово в этот яростный монолог. В конце концов, он выдохся.

— Вы еще здесь? Я же сказал – уходите, я не приму вас.

Я поспешно втиснулся между Муромцем и Пирром.

— Я понимаю, что у вас есть причины сердиться на Винера…

— Есть причины?! Есть причины?! Да он… он…

— Я знаю. Он все рассказал. И как высмеивал ваши методы, пользуясь своим авторитетом, и как завидовал вам, признавая ваше превосходство над ним, и как вы разругались.

Пирр явно был ошарашен таким заявлением.

— Он рассказал? — недоверчиво переспросил он.

Я кивнул.

— Что это с ним случилось? Раньше за ним такого не водилось. Что бы Винер, этот тщеславный старик признался в своих ошибках… это невозможно!

— Просто возникли некоторые обстоятельства. Он не смог помочь нам и сказал, что вы единственный, кто это может сделать. Сказал, что вы гораздо сильнее его как предсказатель.

— Надо же. — Пирр был не столько польщен этой похвалой, сколько удивлен. — Мне он никогда такого не говорил. Все что я от него слышал, так это: «Идиот! Из тебя никогда ничего путного не выйдет! Ты полное ничтожество!» Должно было действительно произойти нечто особенное, чтобы он решился на такое.

— Вы опять правы. Он тоже сказал, что не хочет вспоминать вас, но у него не было выбора.

Пирр покачал головой.

— Надо будет написать ему письмо.

— Не надо. Винер мертв.

— Что! — Пирр удивленно посмотрел на меня. — С чего бы это? Он на здоровье не жаловался.

— Его убили. Винер сказал, что только вы сможете помочь нам, и отправил нас в Константинополь. К сожалению, кое-кто очень не хотел, чтобы мы добрались сюда. И этот кое-кто нанял людей, что бы те выпытали о цели нашего путешествия у предсказателя. Винер ничего не сказал и тем самым спас вам жизнь.

Пирр нервно оглянулся по сторонам.

— Не на улице же, милорд.

Действительно, вокруг нас постепенно начали собираться люди, привлеченные скандалом.

— Проходите. Быстрее. За домом есть конюшня, там можно оставить лошадей. Налия вас проводит.

Та самая девушка, что разговаривала с нами через окошечко, с любопытством поглядывая в нашу сторону, повела нас вокруг дома.

Пирр, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ждал нас у задней двери.

— Проходите, проходите. Мои слуги все сделают.

Один за другим мы вошли в дом Пирра.

Глава 4

Пирр, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ждал нас у задней двери.

— Проходите, проходите. Не беспокойтесь о лошадях, мои слуги все сделают.

Он успел к этому времени переодеться и, торопливо застегивая пуговицы, повел нас в глубину дома. По широкой лестнице мы поднялись на второй этаж.

— Прошу, располагайтесь в гостиной, господа. Я бы пригласил вас в кабинет, но боюсь, что там все мы попросту не поместимся.

Все расселись кто куда, исключая Ролона, который встал рядом с дверью. Пирр молча разглядывал каждого из нас по очереди.

— Довольно странная компания, — прервал он затянувшееся молчание. — Двое мальчишек, один из которых носит рыцарский обруч, китежский богатырь, эльф, дама, то ли аристократка, то ли простолюдинка, мужчина с повадками солдата, но не носящий ничего из оружия кроме сабли и, похоже, один шут.

Ну, насчет того, что у Ролона нет ничего кроме сабли – это Пирр сказал не подумавши. Если бы посмотрел внимательнее, то обнаружил бы складной миниатюрный арбалет, метательные ножи, духовую трубочку с запасом игл, пару кинжалов. И это наверняка не все. Каждый раз, присматриваясь, я обнаруживаю что-то новое.

— Кто это шут… ам… а… а… — Муромец вовремя прихлопнул своей широченной ладонью рот Леонора.

— Мы же не оскорбляем вас, — укоризненно заметила Далила.

— Прошу прощения, но мне кажется, что нам стоит сразу перейти к делу. — Я по очереди представил своих спутников. Пирр слушал меня с некоторым удивлением. Сначала я не понял, чем оно вызвано. Потом догадался – представляет всегда старший. Старший не по возрасту, в этом мире возраст играл не самую главную роль, а старший по положению. Впрочем, я был единственным рыцарем, а рыцарь всегда старше остальных, так что он мог бы и не удивляться. Правда, я и сам еще не до конца разобрался с этим. Иногда мое главенство принимали как должное, иногда вызывало вопросы. Наверное, здесь играло роль то, что в разных странах к рыцарям относились по-разному. Пирр же, несмотря на то, что уже давно живет в Византии, большую часть жизни прожил в Амстере, а там к рыцарям отношение было довольно прохладным.

Я вопросительно повернулся к Леонору. Тот намек понял и стал устанавливать защиту.

— Это так необходимо? — поинтересовался Пирр.

Я пожал плечами.

— Наверное, уже нет, но пусть будет на всякий случай. Сейчас я не собираюсь ничего скрывать.

— Милорд, вы собираетесь все рассказать? Но здесь есть человек, которому нельзя доверять.

— Вы это обо мне, милая леди? — поинтересовался Ролон.

— О вас, о вас. Я не доверяю наемникам.

— Напрасно. Наемники, в основном, люди верные… если им, конечно, вовремя платят…

— И если им кто-то не заплатит больше.

— Фи. Так поступают только последние негодяи. У наемников тоже есть своя гордость. Кто после такого рискнет нас нанять, если другая сторона может дать больше и перекупить? Так мы быстро потерям работу.

— Ну и как там поживает твоя гордость? Ведь если не ошибаюсь, тебе сначала заплатила одна сторона, а потом другая дала больше и ты присоединился к нам.

— Вы ошибаетесь, Далила. Первая сторона сама разорвала со мной контракт. Да еще и незаслуженно оскорбили. Они должны были предупредить меня, что я буду иметь дело не с простым рыцарем, а с рыцарем Ордена. Что же удивляться, что мои покушения оказались неудачными?

— Откуда вы знаете?! — хрипло спросил я. — Вы не могли слышать мой рассказ.

— Какой рассказ, милорд? Нет, я ничего не слышал. Но у меня же ведь есть глаза. Я же постоянно шел за вами. В том числе и в Тевтонии. И видел, как вы сражаетесь. Не держите меня за дурачка, милорд. К тому же, я хорошо разбираюсь в оружии. То, что на вас надето, стоит небольшого королевства.

Пирр ошарашено переводил взгляд с меня на Ролона.

— Но последний рыцарь Ордена погиб толи триста, толи четыреста лет назад. Он никак не может быть им!

Ролон пожал плечами.

— Я говорю то, что вижу.

— Я установил защиту, милорд, — вмешался Леонор.

— Спасибо. — Я в волнении встал и прошел к разожженному камину. — Не будем спорить. Я все равно собираюсь рассказать обо всем. — Некоторое время я молча всматривался в огонь.

— Энинг, ты уверен? — вмешался Мастер.

— Да. Как можно требовать помощи у Пирра и не доверять ему?

Я повернулся и начал рассказ. Я рассказывал без лишних подробностей. Как были образованы два мира. Как я оказался здесь. О своем обучении и цели путешествия.

Пирр молча смотрел на меня. В комнате повисла напряженная тишина. Наконец хозяин дома прокашлялся.

— Все это звучит невероятно, хотя теперь для меня многое становится ясным. Но, — в его голосе прорезался гнев, — понимал ли этот старый дурак, во что меня втравливает? Я просто предсказатель пусть и хороший и я всю жизнь старался держаться подальше от политики, а сейчас мне предлагают выступить против самого величайшего мага планеты! Не просто мага, а правителя новой империи! Зачем мне это надо? Чего мне еще не хватает, чтобы ввязаться в эту авантюру?

— Но вы уже ввязались, — робко возразил я. Такой реакции я никак не ожидал.

— Исключительно благодаря вам, милорд. Все неприятности оттого, что любопытный мальчишка сунул нос не в свои дела. За каким… простите… зачем вам понадобился тот старый ключ, и почему вы не продали его? Насколько я понял, вам предлагали немалые деньги за него.

— Не все можно купить за деньги, — влез Рон, за что немедленно схлопотал подзатыльник от эльфа.

— Меня эта мораль не привлекает. От нее сыт не будешь. В карман ее тоже не положишь.

— Хотел бы заметить, что помощь нам в ваших же интересах, — насмешливо заметил Ролон, беря инициативу в свои руки.

— Это еще почему?

— Потому что у денег есть один недостаток – на тот свет их с собой не заберешь.

— Я пока не собираюсь умирать.

— Да?! Скажете это людям Сверкающего, которые непременно захотят узнать, о чем мы тут с вами беседовали. А потом, узнав, что вы единственный человек, который может помочь победить Сверкающего… как вы думаете, что они тогда сделают?

— Это наглый шантаж, — побледнел Пирр. — Но я в любом случае в проигрыше. Если я помогу вам, то мне отомстят.

— Извините, но для Сверкающего вы невеликая добыча. У него другая задача, поважнее бессмысленной мести. И, к тому же, неужели вы хотите, чтобы то, что видел Винер, сбылось? Кому нужна будет ваша репутация, если оба мира погибнут.

— Не берите на себя слишком много. Тоже мне, спасители двух миров, — огрызнулся Пирр. — Я еще не уверен, что Винер все понял правильно.

— Он был настолько в этом уверен, что пожертвовал жизнью, чтобы мы могли добраться до вас, — тихо заметил я. — В любом случае вы можете сами это проверить.

— Непременно так и сделаю. Подойдите, милорд.

— Вы не верите слову рыцаря, — опять было сунулся Рон, но никто не поддержал его. Все понимали, что дело слишком серьезно.

Пирр взял мою руку и закрыл глаза. Так неподвижно он просидел минуты три, потом его лицо исказилось, и он с силой оттолкнул мою руку.

— Нет!!! Проклятье! Все так и есть. Только Винер все-таки ошибся. Это видение хоть и связано как-то со Сверкающим, но основная угроза идет не от него. Мне показалось, что Сверкающий сам сильно заблуждается и действует, исходя из ложных предпосылок. Тем не менее, его действия ведут к катастрофе. Не понимаю. Как это может быть связано с вами?

— То есть? — не понял я.

— Каким образом я мог понять что-то, связанное с другим человеком, по вашей руке? Нельзя предсказать будущего одного человека с помощью другого. Есть только одно объяснение. Твоя судьба и судьба Сверкающего очень тесно переплетены. Любое изменение судьбы одного из вас ведет к изменению судьбы другого. Поразительно, такого я еще не видел. Ты уверен, что попал в наш мир случайно?

— Но… как же еще? — я совсем растерялся. — Я же рассказывал.

— Да, ты не врал. Но все же это поразительное совпадение. Если бы мне сказали, никогда бы не поверил.

— И что здесь такого? — удивился Муромец. — Попал в наш мир…

— …И его судьба оказалась связана с судьбой Сверкающего. Вероятность примерно та же, как при игре в кости сто раз подряд выпасть шестерке. — Дальше он объяснять начал уже для всех. — Понимаете, будущее постоянно меняется. У каждого человека есть своя Дорога жизни, судьба подбрасывает на этой Дороге разветвления, где человек должен принимать решения куда пойти. Мы, предсказатели, видим эти пути, но кроме них мы видим наиболее вероятный путь, который изберет тот или иной человек. Так вот, у вашего друга таких путей очень много, но к такому переплетению судеб двух людей вело пути два-три. Чтобы встать на них, он должен был в те моменты, когда судьба подбрасывала ему выбор, принимать строго определенные решения. Причем повлиять на него никто в этот момент не мог, поскольку любое влияние изменило бы все пути. Это было бы заметно. Решения явно принимал он сам. Но решения эти были настолько нестандарт­ны, что никто не мог предсказать их заранее.

— Никто, кроме тех, кто прекрасно знал людей моего мира. — Прошептал я чуть слышно.

— Энинг, ты напрасно нас подозреваешь, — заговорил Мастер. — Может я и знаком с вашим миром, но я не предсказатель и не могу предвидеть твой выбор. Такое мне было не под силу даже в ту пору, когда я был человеком и обладал полным могуществом.

Я вздохнул. Мастер никогда не врет. К тому же, их удивление, когда в этом мире появился я вместо ожидаемого ими мага, было вовсе не наигранным. В чем в чем, а в чувствах людей Мастер разбираться меня научил. Да и за это время я достаточно узнал и Мастера и Деррона, чтобы понять, что подобные хитрости для них просто неприемлемы. Они бы скорее явились ко мне в моем мире и постарались бы убедить меня добровольно помочь, как они сделали с тем магом.

— Ты что-то сказал? — повернулась ко мне Далила.

— Да нет. Просто я подумал, что тот выбор, который я сделал, кажется вам странным, но ведь для людей моего мира он может быть самым логичным и естественным. Я думаю, что большинство людей оттуда поступило бы в таких же ситуациях точно так же, как я, ну или примерно так же.

Пирр пожал плечами.

— Вполне возможно. Я, признаться не подумал о такой возможности. Конечно, в мире, где нет магии, мышление людей должно быть другим. — Предсказатель печально вздохнул. — По крайне мере Винер был прав в одном – мы любой ценой не должны допустить победы Сверкающего.

— Значит, вы нам поможете? — осведомился Ролон.

— А куда деваться? — зло бросил Пирр. — Можно подумать, вы оставили мне выбор! Боже, как же спокойно было без вас!

Бормоча себе под нос ругательства, он встал и вышел из комнаты. Вернувшись он аккуратно выложил на стол несколько странных предметов: прибор, напоминающей древнюю астролябию, только маленькую, шар на ножке, мешочек с чем-то сыпучим.

— В любом случае, ваша загадка довольна интересна. Ни с чем подобным я раньше не сталкивался.

Пирр развязал мешочек и осторожно высыпал его содержимое на стол. Это оказался какой-то порошок, напоминающий пудру. Кисточкой он аккуратно разровнял его по столу так, что тот тонким слоем покрывал почти всю поверхность. В центр этого поля Пирр водрузил шар.

— Этот прибор я изобрел сам, — пояснил он нам, хотя никто его ни о чем не спрашивал.

Затем он положил правую руку на шар и задумался. Все сидели тихо, боясь пошевелиться и помешать ему.

— Милорд, дайте мне вашу ладонь. — Свободной рукой Пирр ухватил ее и вновь замер. Медленно текло время.

Внезапно Пирр встрепенулся

— Так, очень хорошо. — Он удовлетворенно потер руки. — Кто-то очень мощно блокирует все каналы. Понятно, почему Винер ничего не смог узнать.

— Он сказал, что Ключ где-то в Европе или Азии, — вступился я за Винера, хотя и сам в свое время был не слишком удовлетворен таким ответом.

— Где-то! У Винера даже не хватило ума сообразить, что это «где-то» может означать только границу Европы с Азией. Ваш Ключ в Византии, а вот где, сейчас попробуем определить точнее. Теперь попробуем вот так. — Он с силой прижал мою ладонь к шару. Ничего не произошло. Я разочарованно посмотрел на Пирра, но тот неожиданно издал радостный вопль и уткнулся в стол. Я проследил за его взглядом и чуть не вскрикнул – на рассыпанном порошке чертилась отчетливая линия. Именно чертилась. Сама. Как будто кто-то невидимый взял тонко заточенную спичку и вел ее по этому порошку. Я изумленно смотрел на стол, но там уже все закончилось. На рассыпанном порошке осталась только кривая линия, начинающаяся от какого-то круга. И тут вспыхнул шар, на котором лежала моя рука, и осветил комнату мягким голубым светом. Пару раз мигнул и погас.

— И что это значит? — спросил я после озадаченно.

Пирр выглядел озадаченным и ничего не говоря, внимательно рассматривал стол.

— Не знаю, хотя что-то это мне напоминает. — Он задумался. Вдруг хлопнул себя по ноге. — Ну конечно же! Как я сразу не догадался! — Он метнулся из комнаты. Мы недоуменно переглянулись. Вернулся предсказатель минут через пять, таща за собой какой-то цилиндр.

—В моей работе совершенно необходимо иметь вот это, — пояснил он. «Это» оказалось связкой географических карт. — Вот. Он развернул на полу нужный рулон, придавив края всем, что подвернулось под руки. Карта изображала Византийскую империю. — Смотрите. — Его палец указал на какую-то точку.

Сначала я не разобрал, что он хотел нам показать. Илья Муромец, Ролон, Рон и Леонор смотрели на карту с любопытством, но явно тоже ничего не понимали.

— У-у, дубины! — разочарованно протянул Пирр и пальцем нетерпеливо прочертил маршрут. — Вот же. — Тут я сообразил и метнулся к столу, потом к карте.

— А ведь верно, — удивлено воскликнул я – главный караванный тракт империи точно повторял черту на столе. Этот путь выходил из Константинополя, пересекал пролив и дальше шел параллельно Черному морю, потом спускался к югу до самого Тегерана.

Далила тоже сравнила рисунок на столе и дорогу на карте.

— Значит Ключ где-то на этой дороге? — спросила она. — Но это ведь тоже огромная область.

— Все верно, но заметьте, что на столе не весь путь, а только та часть, что проходит по империи. Я уверен, что Ключ где-то там.

— И где конкретно? — поинтересовался Ролон.

— Не знаю. Голубой свет шара означает путь. Мигание – поиск, неопределенность. Вы должны сами отыскать цель на своем пути. Это может быть знак или возможно еще что-то. Рука судьбы. Я бы на вашем месте отправился бы по этой дороге и положился бы на удачу – она за вас.

Кажется, подобное объяснение полностью удовлетворило моих друзей, но отнюдь не меня. Я все-таки родился в другом мире и больше полагался на то, что можно пощупать и потрогать, а не на такие тонкие материи как удача, судьба и прочее. Удача – это, конечно, хорошо, но хотелось бы что-нибудь посущественнее.

— Не дергайся, Энинг, — заметил мои сомнения Мастер. — Вспомни наши уроки. В этом мире судьба и удача – вполне реальные силы. Доверься предсказателю.

— Только не пропустите знак. Удача не любит слепцов.

Успокоил напоследок.

— Пирр, а может вы отправитесь с нами?

— Что?! — Хозяин наградил меня на редкость раздраженным взглядом. — Достаточно с меня того, что я вам сказал, дальше действуйте сами. И хватит твердить, что Сверкающий мне что-то там сделает. У меня есть возможность предпринять кое-какие меры. Да, и лучше бы вам отправляться прямо сейчас. Вы еще можете успеть на последний паром. Мне почему-то кажется, что вам не стоит задерживаться. В городе неспокойно.

А который час?! О господи! Сколько же мы здесь сидим?

В этот момент в дверь в гостиную отчаянно заколотили.

— Кто там еще? — недовольно спросил Пирр.

— Хозяин, хозяин! Там около дома собирается толпа. На улице идут грабежи!

— Что?!! — Мы все дружно кинулись к окну, благо оно выходило на улицу, а не во двор.

Там действительно творилось что-то невообразимое. Толпы людей, многие из которых имели явно уголовный вид, взламывали двери и врывались в дома. Кое-где занимались пожары. Уже опустился вечер и в мелькании теней, отсветов огня, все происходящее казалось нереальным, театральным представлением. Над городом стоял беспорядочный колокольный звон.

Из окон соседних домов на улицу летели какие-то вещи, обломки мебели, посуда Если хозяева не проявляли благоразумия и не открывали дверей добром, мародеры с громкими крикамивытаскивали из соседних домов тяжелую мебель и использовали ее в качестве тарана. Человек десять резво несли к дому Пирра огромный комод, намереваясь выбить им дверь.

— Далила, Рон – оставайтесь здесь. Рон, возьми два моих арбалета. Ролон – посмотри, за черным выходом, если там свободно, то можно будет уйти.

— Вы что, собираетесь бежать из моего дома и бросить меня здесь? — возмущенно завопил Пирр.

— Мы собираемся бежать, но бежать вместе с вами!

— Не могу! Здесь плоды всех моих трудов!! Все работы!

— Пропади они пропадом ваши труды! Если останетесь живы, то восстановите все. Неужели вы думаете, что мы сможем защитить ваш дом? Я уверен, что агенты Сверкающего обязательно воспользуются этим мятежом, и значит штурмовать нас будут не просто бродяги, которые разбегутся при первом признаке сопротивления!

— Это ты пропади пропадом! — еще громче закричал Пирр. — Сверкающий никакого отношения к этому бунту не имеет!! Каждый умный человек предвидел его заранее! Я давно уже спрятал все ценные вещи!

— Так какого же черта вы тогда не хотите покидать этот дом?! — Стараясь перекричать Пирра я вдруг почувствовал, как чья-то рука хватает меня за шкирку, поднимает и слегка встряхивает.

— Может, прекратите ругаться? — поинтересовался Илья Муромец, аккуратно ставя меня на место.

Внизу раздался грохот, но дверь, кажется, выдержала. Время действительно не самое подходящее для переругивания. Кошмар! И ведь я ругаюсь с человеком, который гораздо старше меня! Когда вернусь домой, то придется следить за своими манерами.

Мы бросились вниз. Здесь уже собралось пятеро слуг Пирра, вооруженных каким-то подобием копий. Двое держали взведенные арбалеты. Это, по-моему, было здесь единственным серьезным оружием. Правда, видя того, как один из слуг держит арбалет, слезы наворачивались. Мало того, что криво стрелу положил (и как он это сумел?!) так еще и направил его прямо в нашу сторону. Слава богу, Муромец тут же забрал арбалет у горе-вояки. Когда же тот попробовал запротестовать, Илья так посмотрел на него, что слуга мигом замолчал и схватил копье, чуть не выбив мне глаз. Я выругался и, выхватив у него из рук копье, отправил помогать двум служанкам собирать вещи. Тот было попробовал возмутиться, но Муромец ни слова не говоря поднял его за воротник и выкинул в соседнюю комнату.

Во входную дверь ударили еще раз, и она начала поддаваться. Еще один-два удара и ее снесут с петель. Ролон подскочил к двери и чуть приоткрыл окошко. Потом резко сдвинул засов и распахнул дверь. В коридор влетел полуразбитый комод вместе с несколькими разбойниками. Взбешенные вторжением слуги Пирра тут же добили их. Но следом по их спинам ринулись остальные. Первый из них влетел прямо в объятия Ильи Муромца. Богатырь без лишних слов выдернул у него из рук дубину и, подняв его самого над головой, выкинул прямо на улицу. По дороге этот оригинальный метательный снаряд сшиб еще двоих смельчаков. Муромец вышел на улицу, поигрывая внушительной булавой.

— Ну как, понравилось? — осведомился богатырь. — А теперь слушайте сюда. Мы не трогаем вас, вы не трогаете нас, а то как щас дам… нежно. — Для пущей убедительности Муромец пару раз взмахнул булавой. Нападающие сразу присмирели и попятились. Аргумент был весьма убедителен. Самый смелый, или, что вернее, самый глупый попытался было ткнуть Муромца ножом. На что он надеялся, я так и не понял, Илья даже не стал поднимать булаву, но от удара кулаком незадачливый грабитель отлетел метров на пять и затих. Надолго.

Эта демонстрация силы убедила остальных, что лучше поискать добычу в другом месте и все мгновенно бросились врассыпную. Мы вернулись в дом. Слуги тут же закрыли покосившуюся дверь и подперли ее принесенными из комнат тяжелыми вещами.

Когда мы снова поднялись в гостиную, нас встретил Пирр.

— Ну вот, а вы говорили, что надо бросить дом. — Он был неимоверно рад такому развитию событий.

— Замолкни, — несколько грубовато оборвал его Ролон. — Никто не говорил, что нельзя продержаться против этой швали. Энинг говорил, что мы не сможем отразить людей Сверкающего.

—Да где эти люди Сверкающего, которые всюду мерещатся вашему храброму рыцарю?

Я хотел было возмутиться, но меня опередил Ролон, который наблюдал за улицей из окна:

— Где эти люди, спрашиваете? Да вот, можете полюбоваться.

По улице шагала самая разношерстная кампания, которую только можно представить. Их было человек пятьдесят-шестьдесят. Все в грязных одеждах, причем она явно была собрана от разных костюмов. Создавалось впечатление, что они ограбили какую-то лавку старьевщика и напялили на себя все, что там нашлось, а потом основательно вывалялись в грязи. Но только на первый взгляд они казались бандой грабителей. При более внимательном осмотре сразу бросалась в глаза слаженность, четкость и быстрота их действий. Они скорее напоминали боевой отряд, а не банду мародеров, какими хотели казаться.

На подходе к дому они разделились, часть двинулась в обход, а другая направилась к парадной двери. Откуда-то у них в руках появились легкие арбалеты, похожие на тот, что держал Ролон. Из мешков, которые эти люди тащили с собой, появились мечи и кинжалы.

Пирр побледнел.

— Это вы притащили их сюда! Это за вами они пришли!

Здесь уже не выдержал Муромец. Хорошенько встряхнув хозяина, он заорал:

— Если бы не мы, то вас убили бы еще те грабители!!! Но если хотите, мы можем уйти!

— Нет, нет!! Я просто немного разволновался, я…

— Хватит! — Ролон метнул злой взгляд на Пирра и вдруг, схватив стул, выкинул его в окно. Осколки стекла посыпались на улицу. В тоже мгновение Ролон высунулся из окна и спустил тетиву арбалета. Во дворе кто-то застонал, но тут же в окно влетело несколько стрел, и Ролон поспешно пригнулся, выругавшись сквозь зубы.

Мгновенно сориентировавшись, я выхватил у Рона один из арбалетов и кинул Ролону. Тот подхватил его и выстрелил еще. В ответ раздался залп. Выпущенные снизу под острым углом, стрелы влетали в окно и вонзались в потолок. Рон передал третий арбалет и быстро перезарядил первый. Снова раздался звон разбитого стекла – это Эльвинг в соседней комнате тоже взялся за дело. Лук сейчас был не слишком удобным оружием, но эльф действовал им с прежней ловкостью. За каких-то три секунды он успел выпустить три стрелы, не промазав ни разу. В этот момент в дверях показался перепуганный слуга.

— Хозяин, они взломали парадную дверь!

Муромец без лишних слов кинулся вниз. Я за ним.

— Энинг! Черных ход! — закричал мне вслед Ролон, не оборачиваясь. Он принял у Рона заряженный арбалет и снова выстрелил. Выстрел явно был не слишком удачным, он зло выругался и потянулся за другим арбалетом.

Я круто развернулся. Черт, совсем забыл о втором отряде. — Я посмотрю, Ролон!

К счастью все окна на первом этаже были заделаны прочными коваными решетками и нам не приходиться беспокоиться еще и о них.

Проскочив по коридору, я столкнулся с парой человек, вооруженными пиками. В последний момент я узнал в них слуг Пирра и задержал удар.

— Идиоты! Вы всегда так выскакиваете без предупреждения?

Они испугано замерли.

— Извините, милорд, но там во дворе какие-то люди…

— Какие-то люди! — передразнил я. — Соседи на чай заглянули! Кто-нибудь наблюдает за входом? — И куда девалось мое воспитание?

— Там Джуванни остался.

— Показывайте.

После недолгого колебания они повернулись и резво побежали вперед, поминутно оглядываясь на меня. Вскоре мы увидели Джуванни, он осторожно выглядывал из-за угла, стараясь что-то там разглядеть в коридоре перед черным входом.

— Никто не пытался войти? — спросил я у него. Словно в ответ раздался удар, и дверь затряслась вместе с косяком, грозя вот-вот упасть.

Так, почему бы не воспользоваться идеей Ролона?

— За мной! — Слуги испуганно посмотрели на меня, как будто я им предлагал спуститься в ад.

Я, стараясь не шуметь, подошел к двери и убрал засов. В тот же миг в дверь ударили по новой, но на этот раз ее не держал засов, и она распахнулась. Два человека с бревном, не удержавшись на ногах, упали на пол коридора. Не теряя времени, я перепрыгнул через них, упал и, прокатившись по земле, метнул в сторону нападавших два ножа. Вскочив на ноги, я огляделся. Штурмующие явно не ожидали от оборонявшихся такого маневра и в ходе сражения возникла пауза. Люди Сверкающего смотрели на меня, пытаясь понять, что означает мое появление: толи вылазку, толи попытку прорыва. Тут я сообразил, что поступил довольно опрометчиво, выскочив из дома. Очухавшиеся солдаты двинулись ко мне, отрезая от двери, стрелки наводили арбалеты. Самый торопливый уже нажал на спуск, к счастью промахнулся. Какой-то человек, очевидно командир нападавших, закричал указывая на меня: «Держите его!»

Пригнувшись, я рывком пересек неширокий двор и ввалился в конюшню. Проход между стойлами скупо освещался одиноким фонарем, который я поспешно разбил шерконом. За стенами конюшни слышались крики, какой-то шум, который перекрыл чей-то уверенный голос: «К дьяволу дом! Нам нужен только он, остальные пусть убираются куда хотят! Не дайте ему уйти! Заходите с другой стороны!» Створка входной двери приоткрылась, и в проходе показались люди Сверкающего. Попав с хорошо освещенного двора в полумрак конюшни, они столпились у входа, бестолково щурясь в темноту. Это дорого им обошлось, не дожидаясь пока они придут в себя, я пустил в дело шеркон. Трое медленно оседают на пол. Остальные испуганно подались назад. Но все-таки они были опытными бойцами. Створки дверей распахнулись на всю ширину и показались выстроившиеся в линию стрелки. Я поспешно отступил в глубину конюшни. Залп! Я, ускоряя темп, бросаюсь в сторону. В стойле мерно похрустывает сеном лошадь. Судя по габаритам это Муромца. Поспешно перебираюсь через перегородку в соседнее, к Урагану. Быстро выглядываю в проход. Мои противники, не рискуя ввязываться со мной в рукопашную, осторожно двигаются по проходу, держа арбалеты наготове. Тут скрипнула дверь в противоположном конце. Обходной маневр по моему окружению благополучно завершен. Те люди тоже вооружены арбалетами, которые они настороженно наводят на любой шорох. Очень вовремя. Не торопясь, выхожу на середину прохода.

— Вот он! — кричит кто-то и обе группы дают дружный залп. Мгновенно ускорив восприятие, я ничком бросаюсь на землю. Раздавшиеся стоны и проклятия лучше всяких слов говорили, что залп был на редкость удачен. Не дожидаясь пока они разберутся, кто в кого стрелял, рывком поднимаюсь с пола и бросаюсь к выходу, на ходу рубя шерконом тех, кто еще оставался на ногах. Пересекаю двор, влетаю в раскрытую заднюю дверь и… еле успеваю увернуться от брошенного копья. Зарычав от бешенства, я чуть не прибил ретивых вояк, которые сначала делают, а потом думают. Но сейчас было не до этого. Оттащив в сторону тела двух солдат, с которыми разобрались слуги, я захлопнул дверь и задвинул засов.

Бледные вояки стояли передо мной, не зная что и делать. Хозяина злополучного копья била крупная дрожь.

— Милорд, я не хотел. Простите. Я не хотел! — как заведенный повторял он.

— Слушай, заткнись, пожалуйста, — устало попросил я, сползая по стене на пол. — Без тебя тошно.

Только сейчас я немного отошел от боя и смог трезво взглянуть на произошедшее. С трудом удалось сдержать дрожь. А я то думал, что уже разучился бояться! Что ни говори, но ощущение не из приятных. И ведь там, в бою, не боялся, а сейчас, когда опасности нет, дрожу.

— Поздравляю, — заговорил Деррон. — Впервые ты не стал размышлять, этично ли убивать того, кто хочет убить тебя. Если бы ты так же действовал в Амстере, то тебе бы не пришлось двое суток валяться в больнице.

— Спасибо, Деррон, — А что еще я мог сказать на этот сомнительный комплимент? Можно радоваться, я научился убивать хладнокровно. Ура, ура.

— Ура, ура, — повторил я довольно кисло. Слуги подошли поближе, думая, что я говорю с ними.

— Да отойдите вы! — отпихнул я их и прислушался. За дверью было тихо. Получив отпор, нападавшие пока не предпринимали новых попыток пробиться через черный ход.

Я встал и отправился к главному входу.

— Будьте здесь. Если снова начнут ломать дверь, то пусть кто-нибудь один сообщит мне. А пока завалите ее чем-нибудь.

Слуги немедленно бросились выполнять распоряжение. Интересно, чего это они на меня уставились как кролики на удава?

Пока наши дела были не так плохи, но при всем при том, я понимал, что долго нам так продержаться не удастся. Пока нас спасало то, что дом Пирра оказался на удивление крепкий. Но все же численный перевес противника был слишком велик. А нас было очень мало, чтобы закрыть все бреши.

Когда я вернулся к друзьям, бой у парадного крыльца тоже закончился. Вестибюль был не очень велик, и нападающие могли действовать не больше чем по двое. Там их встречал Илья Муромец, со своей любимой булавой, которой нападавшим противопоставить было нечего. Далила с луком в руках и один из слуг с арбалетом поддерживали его, стараясь подстрелить зазевавшегося противника. От остальных слуг никакой пользы не было, они испуганно жались позади.

Потеряв с десяток человек, нападающие откатились назад. Илья кое-как прикрыл многострадальную дверь и, заметив меня, устало прогудел:

— Пока держимся, Энинг.

Я поднялся на второй этаж. Свет не горел. Я с трудом заметил Ролона, он осторожно выглядывал на улицу, освещенный немногими фонарями и отсветами пожаров.

— Как тут у вас?

— Рон, ради бога, не лезь к окну – Ролон повернулся ко мне. — Не слишком то хорошо. Поумнели, напролом теперь не лезут. Расставили стрелков, из окон не высунешься. Пока все тихо, но долго так не будет.

Я осторожно приблизился к окну. Все было спокойно, погромщики предпочли держаться подальше от такой подозрительной компании, переместившись в другие районы.

Затянувшуюся тишину нарушил Рон:

— Может они больше не будут штурмовать нас? — несмело начал он. — Раз уж у них ничего не получилось.

— Как же. Держи карман шире, — отозвался Ролон. — Им, как и нам, нельзя отступать, вряд ли Сверкающему понравится, что они не смогли убить Энинга. Так что штурм неизбежен, — Угрюмо продолжил он. И ничего хорошего он не сулит. Мы не можем прикрыть все пути для атаки, нас слишком мало.

В глубине дома раздался какой-то грохот, звон разбившегося стекла. Мы с Ролоном бросились к лестнице. По коридору пробежала перепуганная служанка. Размахивая руками, она указывала на что-то позади себя. Все стало ясно: люди Сверкающего выдавили решетку в одной из комнат и проникли в дом там, где их никто не ждал.

Я сломя голову кинулся вниз.

— Илья, Далила, быстро наверх! Слуги караулившие вход бросились кто куда, надеясь укрыться в своих комнатах. Далила, не теряя времени, бросилась к лестнице, а Илья задержался, в дверь опять ударил таран, штурм дома начался со всех сторон одновременно.

— Скорее, Илья! Они уже внутри! — Словно в подтверждении моих слов в конце коридора показались вражеские солдаты. Стрелки тут же дали залп. Муромца спасло только чудо. Или скорее то, что стрелки целились в основном в меня. Ускорившись, в каком-то невероятном прыжке, я ушел из-под обстрела. Часть нападающих принялась перезаряжать арбалеты, остальные, обнажив мечи, навалились на нас. Я и Илья медленно пятились вверх по лестнице, отступая под натиском противника.

— Быстрее ребята, стрелы кончились. — Эльвинг, до этого поддерживающий нас с верхней площадки вдруг прекратил стрельбу.

— Поберегись! — оказывается Ролон не терял времени даром и, вытащив из комнаты какой-то изящный резной шкафчик, с грохотом спустил его с лестницы. Нападающих смело, образовался затор и мы, воспользовавшись этим, отступили в глубину дома. Торопливо завалив входную дверь, мы смогли отдышаться. Вроде все здесь.

— А где Пирр? — Я с тревогой огляделся. — Вот черт!

— Когда началась эта заварушка он заперся у себя в кабинете. — Далила поправляла растрепавшиеся волосы. — Надеюсь его искать не станут, ограничатся нами.

— Вот уж точно. — Ролон прислушался к происходящему за дверью. — Им, в сущности, только и нужен, что один наш общий знакомый рыцарь. Мы, конечно, какое-то время сможем продержаться, но если им придет в голову подпалить дом, то для нас настанут веселые времена. Энинг, ты бы придумал чего-нибудь. Говорят ты мастак на разные хитрости.

Я нервно рассмеялся и махнул рукой. Ролон все-таки большой оптимист.

— Слушай, только без истерики.

Ответить я не успел. В этот момент на улице поднялась какая-то суматоха, раздались крики. Подскочив к окну, я увидел, как по улице двигаются ровные ряды солдат, одетых в плащи гвардии. Первый ряд опустился на колени и поверх их голов ударил мощный залп арбалетов, буквально смевший людей Сверкающего. Рассредоточившись, гвардейцы стали окружать дом.

— Кажется, мы умрем не сегодня. — Ролон устало вытер пот со лба. — Знаешь, мальчик, я готов поверить в твою счастливую звезду.

Люди Сверкающего хоть и понимали бесперспективность сопротивления, но дрались яростно и сдаваться не собирались. По всему дому звенели мечи. В этот момент в дверь нашей комнаты постучали. Ролон мгновенно поднял арбалет, а Рон обнажил свою шпагу. Одиннадцатилетний мальчишка со шпагой в руке представлял такое комичное зрелище, что я едва не рассмеялся, но вовремя вспомнил, что сам, скорее всего, тоже выгляжу совсем не великим воином.

Обломки мебели были убраны, двери распахнулись, и в комнату вошел офицер гвардейцев. Оглядев зал, он обратился к Ролону.

— Кто из вас Энинг?

Ролон усмехнулся и, убрав арбалет, кивнул в мою сторону. Офицер развернулся и уставился на меня с таким удивлением, что я не удержался и помахал ему ручкой. За моей спиной раздался сдавленный смех. Оказалось, Эльвинг зажимал себе рот ладонью, чтобы не расхохотаться.

В этот момент в комнату ворвался Пирр.

— Во что они превратили мой дом! — вопил он. — Варвары! Кретины! Идиоты! Дебилы! Мой китайский фарфор! Я заплатил за него десять тысяч! Десять тысяч только для того, чтобы какие-то головорезы прошлись по нему своими сапожищами!

Пирр огляделся вокруг и застонал. Схватившись за голову, он выбежал из комнаты. Далила посмотрела на нас и выскочила следом.

Я искренне сочувствовал Пирру, но помочь ничем не мог. Ладно, пусть Далила его утешает.

— Так значит, ты и есть Энинг Сокол? — наконец спросил меня гвардейский офицер.

Я поклонился.

— Меня послал Загерий. Он предвидел, что вы можете попасть в беду, и отправил нас на выручку.

— Огромное спасибо, — искренне поблагодарил я. Значит, Загерий сообразил, что во время мятежа нас могут постараться убить в доме Пирра, и послал солдат. При встрече надо обязательно поблагодарить его.

— Собирайтесь, мы не можем здесь долго задерживаться.

Мы дружно кивнули и отправились собираться. Небо постепенно светлело. Выходит, мы сражались почти всю ночь.

Выйдя на улицу, я внимательно посмотрел на своих спутников. Вроде никто не ранен. Хотя нет, у Ильи Муромца рука была замотана какой-то тряпицей. Я забеспокоился, но тот заявил, что у него царапина и все это пустяки. Ладно. Сейчас некогда, но потом надо будет осмотреть на эту царапину.

Улицу освещали догоравшие дома и светившие кое-где, чудом уцелевшие огромные фонари. Гвардейцы уже очистили улицу от трупов и теперь строили немногочисленных пленников. Из дома вышел офицер вместе с Пирром. Тот уже немного успокоился и выглядел не таким сердитым. Он попрощался с нами, хотя нельзя сказать, что прощание было теплым.

—Вы уверены, что не хотите уйти с нами? По крайне мере до тех пор, пока бунт не утихнет.

Пирр покачал головой.

—Офицер уверил меня, что этот район уже безопасен, так что я останусь. Надо приводить дом в порядок. — Он повернулся и скрылся за дверью.

Офицер, в суматохе я так и не спросил его имени, отдал команду и отряд двинулся в путь.

Глава 5

Гвардейцы были пешими, и нам так же пришлось идти пешком, ведя коней в поводу. С таким сопровождением нам уже не были страшны многочисленные отряды мародеров, что стали постоянно попадаться нам по дороге, лишь только мы покинули район, где солдаты уже контролировали обстановку. Несколько раз пришлось даже вступать в бой, но вояки из мародеров не слишком хорошие, при малейшем сопротивлении они обращались в бегство, предпочитая грабить беззащитные дома.

Сейчас город производил удручающее впечатление. Тут и там полыхали дома. Кучки людей, торопливо перебегали дорогу, и непонятно, то ли это грабители, то ли честные граждане, спасающиеся от мародеров. И те и другие были вооружены, и было невозможно понять – кого надо защищать, а от кого защищаться. Изредка попадались патрули человек по двадцать. Меньшим числом сегодня никто не осмеливался появляться на улице. Наш отряд, стараясь нигде не задерживаться, двигался на юго-восточную сторону города.

Загерий нас встретил на одной из баррикад, которые во множестве перегораживали весь город – таким образом военные разделяли Константинополь на части и подавляли беспорядки сначала в одном районе, а потом в другом.

— Наконец-то! А то я уже начал волноваться. — Он поздоровался с каждым из нас.

Я искренне поблагодарил его за своевременно присланную помощь, но Александр только рукой махнул.

— Ерунда. Когда я сообщил своему другу про корабль, то поставил условие, что буду присутствовать на допросе. Там и всплыло, что за час до встречи был послан приказ всем оставшимся на берегу людям собраться вместе. Когда же начались беспорядки, я сразу понял, куда они могут направиться.

— Значит теперь в городе практически не осталось людей Сверкающего? — весело заметил Ролон.

Загерий пожал плечами.

— Если и осталось, то немного. На корабле не все оказались стойкими, и они многое рассказали о своих товарищах. Нам удалось задержать еще два корабля. Мы как раз проводили облавы на явочных квартирах – так это, кажется, называется на шпионском языке – когда начались беспорядки. Они пытались освободить своих, но тюрьмы взять не так-то просто. Во-первых, там большая охрана, а во-вторых, сами тюрьмы – маленькие крепости в городе. Так что вашим «приятелям» оттуда не выбраться.

—Александр, а нам можно сегодня переправиться на ту сторону пролива? — спросил я.

— Вам туда? — Загерий почесал лоб. — Даже не знаю. Все капитаны отвели свои суда подальше от берега, чтобы избежать захвата. Вполне возможно, что сегодня утром они вернутся, тогда вы и сможете переправиться. Сейчас на берегу вы не найдете даже простой шлюпки.

— Но ведь купцы вряд ли смогли выйти в море, — удивился Илья Муромец. — У причалов же несколько сотен кораблей. Да если они все разом захотят выйти из гавани, там такое начнется!

— А купцы никуда и не уходили. Но они выставили на причалах свою охрану, так что к ним так просто не пробиться. Возможно вам и удастся убедить их, что вы не грабители, но, думаю, до утра с вами все равно никто разговаривать не будет.

В этот момент какой-то крупный отряд, хотя не отряд, а скорее банда, попытался прорвать баррикаду, и несколько минут все были заняты, пока нападавшие не отступили.

— Не стоит вам здесь задерживаться, — заметил Загерий, снова подходя к нам. — У вас есть работа поважнее. Вы узнали, что хотели, у Пирра?

Я неопределенно махнул рукой.

— Не совсем то, что хотелось бы, но мы, по крайне мере, приблизились к цели.

— Так всегда и бывает с предсказаниями. К ним всегда надо относиться с осторожностью, а еще лучше совсем не слушать. И вот еще. — Загерий немного замялся, внимательно осмотревшись по сторонам. — Не знаю, как это связано с вами, но сейчас ведутся переговоры с Китежским княжеством на самом высоком уровне. Это тайна и я не хочу, чтобы вы об это распространялись…

— Но зачем вы тогда говорите это нам? — поинтересовался я.

— Да затем, что на переговорах упоминалось твое имя и имя Сверкающего. Просто хочу, чтобы вы об этом знали.

Я присвистнул. Интересно, что же такое там затевается у нас за спиной? Ролона же заинтересовало другое.

— Да ты, оказывается, просто кладезь информации. Интересно получается. То ты говоришь, что мы новички и не имеем нужных знакомств, а у тебя их море. А потом обнаруживается, что ты и сам только недавно переведен сюда из провинции. Когда же ты успел завести столько знакомств? А теперь еще выясняется, что ты посвящен в секретные переговоры, о которых пока никто не знает! Кто же ты на самом деле?

Загерий усмехнулся.

— Если думаешь, что я где-то солгал, то ты ошибаешься. Я действительно еще недавно служил на границе, и меня перевели сюда только полгода назад. А что касается всего остального, то это просто – мой дядя – премьер-министр империи. С такими родственниками мне не потребовалось прилагать много сил, чтобы завести нужные знакомства.

— Ты племянник премьер-министра Византии! — изумилась Далила.

— Имею несчастье быть им.

— Почему? — не понял я.

— Ты еще молод и всего не понимаешь, — Загерий грустно усмехнулся. — Вообще-то дяде я безразличен. Он ожидает, что я здесь сделаю карьеру, и он сможет протолкнуть меня на должность губернатора и тогда с моей помощью он сможет держать под контролем гарнизон столицы. А держа под контролем гарнизон… Я для него простая пешка в политической игре, не больше. Поэтому он и добился моего назначения в гвардию.

— Ну и негодяй! — возмутился Рон.

Александр посмотрел на Рона и улыбнулся.

— Негодяй, конечно, но умный. Чего у дяди не отнять, так это мозгов. Думать он всегда умел. Ладно, что-то я разговорился. Не думаю, что вам интересны мои отношения с дядей. Если хотите добраться до причалов, то советую идти через Приморский квартал. Он уже почти под контролем. Впрочем, теперь, когда в городе почти не осталось людей Сверкающего, вам не грозит серьезная опасность. Счастливо вам, и успеха! Сам бы проводил, но не могу покинуть пост.

Мы попрощались и вскочили в седла. Загерий протянул мне пропуск через заставы и махнул рукой. Мы тронули лошадей, но в последний момент я придержал Урагана и обернулся.

— Загерий, вы не знаете, на той стороне есть банк, который работает с денежными переводами? Я хотел бы перед отъездом запастись наличными, а то мой капитал уже почти исчерпан.

Офицер пожал плечами.

— У меня никогда не было столько денег, чтобы их стоило класть в банк. Обычно мой капитал умещается у меня на поясе. Но попробуй заглянуть в Фитий. Это город на караванном пути. Там наверняка есть крупные банки.

— Спасибо. — Я махнул рукой и поехал догонять товарищей. Деньги действительно были необходимы, поскольку оплата номеров в гостинице обошлась в копеечку и почти исчерпала все мои сбережения. Конечно, можно было продать камни, но их я хотел приберечь на крайний случай – они нам могли еще здорово пригодиться.

Без приключений нам удалось миновать несколько кварталов, и мы почти уже добрались до причалов, но здесь нам перегородила дорогу шайка уголовных элементов с явно недобрыми намерениями. Они довольно шустро взяли нас в кольцо, отрезав все пути к отступлению.

— Так и знал, что что-то произойдет, — пробормотал Леонор, отступая за наши спины. Маг, конечно, не был трусом. Просто он был благоразумен.

— Вляпались. А ведь нам немного оставалось, — заметил я, оглядываясь по сторонам. Настроены они явно серьезно, и вряд ли нам удастся выпутаться без драки. — Эй, вы, там! Вам как, скопом накостылять или по очереди?! Выбирайте добровольно!

— Как бы нам не накостыляли, — опасливо сказал Леонор.

— А вот мы сейчас это проверим, — Илья Муромец покрепче перехватил свою огромную булаву. Вообще, я заметил, что Муромец предпочитает все массивное. Если меч, то это был именно Меч, всем мечам меч. Если это булава, то ее вряд ли смог бы поднять кто-нибудь кроме него.

Нападающим мои слова явно не понравились, они глухо заворчали, но тут с их стороны раздался смех. От неожиданности и мы, и бандиты опустили оружие и уставились на смеющегося. И тут я его узнал.

— Эзип?! Рыжебородый?! Это ты?

— Узнал, храбрый рыцарь! Эй, вы, а ну опустить оружие! Этот рыцарь мой друг!

В ответ раздались негодующие возгласы, но ослушаться никто не посмел. Эзип раздвинул толпу своих головорезов и двинулся в нашу сторону. Я тоже выехал вперед и, подъехав к своему бывшему сокамернику, спрыгнул с коня.

— Вижу, ты решил этой ночью немного развлечься?

— А я вижу, что ты все такой же нахал.

Мы рассмеялись.

— Кстати, спасибо, что вытащил меня из тюрьмы. Вот уж не думал, что ты сдержишь свое слово.

Я обиделся.

— Я что, похож на того, кто не держит слово? — почему-то недоверие Эзипа страшно меня задело. Тот это понял и расхохотался.

— Впервые вижу, чтобы рыцарь дорожил мнением какого-то разбойника. Ладно, ладно, не дуйся. Ты меня выручил, а я не забываю добро. Так что и ты, и твои друзья находитесь под моей защитой. Никто вас не тронет.

— Хорошо, — кивнул я. — И ты и твои люди тоже находитесь под моей защитой и мои друзья их не тронут.

Эзип опять расхохотался и хлопнул меня по плечу.

В этот момент к нам приблизился один из грабителей.

— Граф, люди недовольны. Они требуют своей доли.

— Граф?! — изумился я.

Рыжебородый усмехнулся мне и повернулся к говорившему.

— Кто смеет вмешиваться в мои дела?! Я же сказал, что эти люди мои друзья и находятся под моей защитой! Никто их не тронет!

— Его Величеству это не понравится! — веско заметил говоривший.

Я только молча смотрел на это, ничего не понимая.

— Энинг, закрой рот. Неужели ты еще не понял, что эти люди из Грязных кварталов.— Деррон фыркнул. — Просто поразительно, живут в нищете, добывают себе пропитание с помощью грабежей, а называют себя графами, королями, принцами. Кстати, полюбуйся, перед тобой стоит рыцарь. Рыцарь Грязного квартала.

Я пригляделся повнимательнее и действительно увидел металлический обруч, который охватывал голову говорившего. Только вместо рыцарского камня в него был вставлен какой-то небольшой камешек грязновато-зеленого цвета.

— Чтобы стать рыцарем в Грязном квартале необходимо доказать свою силу и ловкость, победив десятерых соперников. — Не упустил случая просветить меня Мастер.

— Его Величеству я сам все объясню, но этих людей никто не тронет.

Глаза самозванного рыцаря засверкали такой злобой, что я невольно попятился.

— Ты не имеешь права лишать нас законной добычи! Эти пусть убираются, но девчонка останется с нами. — Он повернулся к своим товарищам. — Верно я говорю?!

Раздался одобрительный гул.

— Хорошо, — согласился Эзип. Я положил руку на рукоять меча. — Но ты знаешь правила, Мясник. Ты должен подтвердить свои притязании! — Эзип достал длинный нож.

Тот, кого Рыжебородый назвал Мясником, усмехнулся.

— Не с тобой! С ним! — он указал на меня пальцем и зло оскалился.— Рыцарь с рыцарем! Так, кажется, делают благородные! Если я побеждаю, то девчонка наша! Все должно быть по закону! Я прав?! — опять он обернулся назад и опять одобрительный гул подтвердил его слова.

Я неуверенно повернулся к Эзипу.

— Я должен поговорить с рыцарем, — обернулся тот к Мяснику.

— Это еще зачем? — глаза головореза подозрительно сузились.

— Затем, что рыцарь не может знать наших законов. Я должен ему все объяснить.

— Нечего объяснять. Я вырежу ему сердце, и девчонка будет наша.

Мне надоело быть простым зрителем, тем более что этот тип мне совсем не нравился.

— Эй, полегче на поворотах. Вы тут развели дискуссию, как будто меня здесь нет.

— Скоро не будет, — пообещал Мясник.

Я проигнорировал его выпад.

— Что мне сделать с этим идиотом, чтобы к нам никто больше не приставал? — спросил я у Эзипа.

Тот внимательно посмотрел на меня и выразительно провел пальцем по горлу.

— Так будет лучше для всех: и для тебя, и для меня, и для всех жителей Константинополя.

Вот с этим я был согласен. Вряд ли кто будет проливать слезы по этому негодяю.

Мясник усмехнулся и достал свое оружие. Это было что-то среднее между мачете, ятаганом и мечом. Заточенное только с одной стороны, тем не менее, оно было довольно грозным на вид. С подобным в этом мире я еще не сталкивался. Да и Деррон ни о чем подобном не рассказывал. Я внимательно понаблюдал за движениями Мясника, прикидывая возможный стиль его боя. В этот момент неожиданно для меня рядом оказались Илья Муромец и Ролон.

— Что здесь происходит? — грозно спросил Муромец.

Эзип быстро подошел к ним и стал что-то быстро говорить. Ролон согласно кивал, а вот Муромцу все происходящее явно не нравилось. В конце концов, я не выдержал и тоже подошел к ним. Мясник с яростью посмотрел на меня, но протестовать не стал.

— В общем, так, — повернулся ко мне Ролон. — Этот твой друг обещает, если ты победишь мясника, он удержит шайку под контролем. Если проиграешь, то… сам понимаешь. Как он объяснил, у них там идет что-то вроде борьбы за власть и этот мясник представляет одну из сил, хотя не понимаю, что там в этих Грязных кварталах можно делить.

— Это я сообразил. В принципе, выбора у меня нет.

Ролон покачал головой.

— Выбор есть. Ты можешь сейчас вернуться назад, и мы все вместе разберемся с этими типами.

Я с сомнением посмотрел вокруг. «Этих типов» было человек шестьдесят, и вряд ли они были кроткими ягнятами. Я мог себе представить жизнь в Грязном квартале и был уверен, что победа будет вовсе не так легка, как кажется Ролону. По крайне мере, в чем я был уверен, так это в том, что рисковать не стоит.

— Вы там скоро?! — закричал Мясник. — Ребята скучают!

Действительно, шайка стала проявлять все больше и больше нетерпения.

— Дайте я с ним разберусь, — не выдержал Илья, — и тогда никаких проблем не будет! Я быстро всех успокою!

С трудом удалось убедить Муромца, что он может сделать только хуже.

— Да поймите, — говорил Эзип. — Энинг – единственный рыцарь среди вас, и только он может сразиться с другим рыцарем…

— С другим рыцарем, но не с этой же пародией на рыцаря!

Эзип чуть не застонал от отчаяния.

— Это наши законы, и сейчас здесь действуют именно они. Вы должны либо действовать по ним, либо сражаться со всеми сразу.

Этот спор мог продолжаться до бесконечности, и чтобы прекратить его, я обнажил шеркон и двинулся навстречу Мяснику. Тот радостно осклабился.

— Готовься, рыцарь.

Почему-то все, с кем мне приходилось сражаться, думали, что раз я мальчишка, то со мной можно справиться без всяких проблем. Они как будто не понимали, что только самоубийца наденет обруч рыцаря, не умея сражаться. Гаерг Третних недооценил меня и полез напролом, и этот Мясник тоже решил покончить со мной одним ударом. Издав дикий вопль, он резко прыгнул вперед и со всей дури ударил сплеча. Я быстро поднял вверх левую руку и его необычный меч скользнул с металлическим лязгом по локтю. Даже не будь на мне кольчуги, то и тогда этот скользящий удар не причинил бы мне никакого вреда. Сейчас же он только высек искры от удара металла о металл. Мгновенно опустив руку, я ухватил меч у самой гарды и в тот же миг рукояткой шеркона заехал самозванному рыцарю в челюсть с такой силой, что тот отлетел метра на два назад, оставив свое оружие у меня. Теперь я мог спокойно рассмотреть его, прикидывая, как бы сам орудовал им. В этот момент с земли стал подниматься Мясник. Его глаза пылали яростью, но сам он выглядел слегка озадаченным.

— Шфолочь мелхая!!! Шарешу! Порешу!

Сначала я не понял то, что хотел сказать Мясник и с чего это он вдруг стал шепелявить. Потом увидел… зубы, кажется, я приложил его все-таки сильнее, чем рассчитывал. Нет, ну надо же было так меня довести, что я забыл о своем воспитании! Одно могу сказать в оправдание – этот Мясник меня достал! Прозвище, кстати, для него самое подходящее. И тут окружающие нас люди не выдержали и расхохотались. Глядя на шипящего какие-то ругательства Мясника, хохотали даже те, кто явно его поддерживал. Этот смех еще сильнее распалил самозванного рыцаря. Он ринулся в толпу и выхватил у кого-то такое же оружие, что я у него отобрал. Я откинул в сторону отобранный меч и снова приготовился защищаться.

На этот раз Мясник действовал осторожнее, но ярость настолько затуманила его мозги, что вскоре он опять бросился вперед, пытаясь изрубить меня на мелкие куски. Что ни говори, а бойцом он был сильным. Тем не менее, он ничего не мог противопоставить умению. Дрался он хорошо, но больше полагался на физическую силу, а не на искусство. Он был опасен, но не более обычного умелого солдата. Глядя на его прыжки и наскоки, мне совсем расхотелось убивать этого придурка, вообразившего себя рыцарем.

— Надеюсь, ты не собираешься жалеть этого негодяя? — сухо осведомился Деррон.

Не знаю, чтобы я ответил, но именно в этот момент Мясник решил закончить бой на мечах, который ничего ему не дал кроме множества порезов, и схватиться со мной в рукопашную. Он вдруг отвел назад руку и со всей силы швырнул в меня свое оружие, а потом прыгнул следом, рассчитывая проскочить, пока я отбиваю его меч. Такого я никак не ожидал, но уроки Деррона взяли верх, и дальше я действовал чисто машинально. Отклониться от летящего меча и выставить вперед шеркон, предохраняясь от сюрпризов. Да ни один солдат, будь у него хоть капля мозгов в голове, не попадется на такую примитивную ловушку. Я сам видел, как Буефар отрабатывал действия своих солдат в такой же ситуации. Мясник об этих азах боя или не знал или забыл в пылу сражения и буквально насадил себя на мой выставленный меч. Но его прыжок был так силен, что я отлетел в сторону не удержав шеркон. Мясник хрипя опустился на колени, пытаясь вытащить меч. Но силы были уже на исходе, он повалился в пыль – больше он не шевелился. Я поднялся с земли и отряхнул одежду. Сожаления я не испытывал. Ясно было, что этот тип – негодяй, для которого убить человека все равно, что прихлопнуть муху. И наверняка на его совести жизни многих честных людей. Тем не менее, особого энтузиазма по поводу такого «правосудия» я не испытывал. Хотя, с другой стороны, вряд ли я смог бы сдать его властям.

Вокруг меня на мгновение установилась абсолютная тишина, которая тут же взорвалась криками.

— И это был один из лучших наших рыцарей, — задумчиво заметил Эзип, глядя на скрюченное тело.

Я пожал плечами. Спорить не имело никакого смысла – он действительно был довольно умелым противником. Но он слишком полагался на свою силу, а сила очень редко может противостоять мастерству. Для победы мне даже не понадобилась прибегать к дей-ча.

— Он был слишком прямолинеен и предсказуем. — Сказал я, вытаскивая из убитого свой меч и вытирая его об одежду Мясника. Это не было ни жестом презрения к нему, ни позерством. Просто прежде, чем убрать шеркон в ножны, его требовалось вытереть, а никакой подходящей тряпки вокруг не было, пришлось воспользоваться тем, что было под рукой. Но мне почему-то показалось, что ни Мастер, ни Деррон это не одобрили, хотя они и не сказали ни слова.

— И еще ты был в кольчуге, а он без, — насмешливо и одновременно сердито заметил кто-то из окружающих.

Я быстро оглянулся. Было ясно, что любое сомнение в честности победы стоит подавить сейчас иначе весь этот поединок окажется напрасным.

— Хочу заметить, — вмешался, спасая положение, Эзип, — что Мясник ни разу не задел своим мечом даже кольчуги рыцаря, за исключением самого начала, в то время как сам он весь в многочисленных ранах. Так же хочу заметить, что этот рыцарь всего лишь ребенок, а сражался он с самим Мясником.

— Если кто-то сомневается в честности поединка, то я готов снять кольчугу, — поддержал я Рыжебородого. — Есть желающие оспорить поединок? — Мне уже было понятно, как стоит разговаривать с этими людьми.

Желающих не нашлось. Некоторые переминались с ноги на ноги, но молчали. Им явно было неловко за испытываемый ими страх, но никто не вышел вперед – победа над Мясником, кажется, произвела на всех впечатление. И когда наш отряд двинулся вперед, никто не сделал и попытки нам воспрепятствовать.

— У тебя, Энинг, удивительные друзья, — насмешливо заметила Далила, когда мы отъехали от места схватки квартала два. — Граф Грязного квартала – это как раз для тебя.

— Нет, — сердито отозвался я. — Как раз для меня – это бывшие принцессы, промышляющие воровством.

Наверное, все-таки не стоило так резко, но сейчас был вовсе не тот момент, когда я мог терпеливо сносить все насмешки Далилы.

— Зачем ты так, Энинг? — успокаивающе спросил Эльвинг. — Она же только хотела пошутить.

Я, наверное, приказал бы эльфу заткнуться и не лезть не в свое дело, но к счастью в этот моментперед нами появился Эзип. От удивления я так резко натянул поводья, что Ураган поднялся на дыбы.

— Ты как здесь оказался? — только и смог спросить я.

— Что, не ждали? — Эзип насмешливо оглядел нас. — Просто мне захотелось убедиться в том, что вы добрались до места и вас больше никто не тронет. Что касается «как», то всегда есть более короткие пути, их надо только знать.

— И вы опередили нас только для того, чтобы убедиться, что мы добрались без приключений? — недоверчиво спросил Ролон.

— Не только. Я еще хотел поблагодарить Энинга за услугу. Благодарю, рыцарь, то, что ты сделал сейчас, для меня гораздо важнее, чем заплаченный за меня штраф.

Тут я начал кое-что подозревать.

— Стоп! Так, значит, ты специально стравил меня с этим Мясником, чтобы я разобрался с ним вместо тебя?

— Я был уверен, что ты с ним справишься, — спокойно ответил Эзип. — На меня произвели впечатление приемы, которые ты мне показал. А я, по некоторым причинам, не мог убить Мясника. Это должен был сделать посторонний. Теперь сотня человек подтвердит, что он сам нарвался на неприятности, я же отговаривал его всеми силами. Как видишь, я совершенно честен с тобой. Я просто хочу, чтобы ты по-прежнему считал меня своим другом.

От негодования я не мог вымолвить ни слова, лишь чувствовал, что незнакомое мне прежде чувство ярости охватывает меня, что я готов немедленно убить этого человека. Моя рука уже тянулась к метательному ножу на поясе, но тут мне на плечо легла тяжелая рука Ильи Муромца. В гневе я обернулся, чтобы обругать его, но, встретившись с суровым взглядом богатыря, проглотил слова.

— Дружба не завоевывается таким образом, — веско заметил Илья Муромец. — А ведь вы показались мне честным человеком, да и говорили вы не так, как те грабители.

Эзип философски пожал плечами.

— В грязные кварталы попадают по разным причинам. У нас там есть даже профессор. А ты, Энинг, запомни: будешь еще в Константинополе, и если вдруг тебе понадобится помощь, обращайся ко мне, я не забываю друзей. Спроси у хозяина корчмы «Эльвира», и он шепнет мне пару слов. — И прежде, чем кто-то из нас успел что-либо ответить, он исчез так же бесшумно, как и появился.

— Может он и негодяй, но мне он нравится, — заметил Ролон.

— А мне нет, — отрезал я.

— Но это не повод убивать его, — спокойно заметил Илья Муромец. — В конце концов, он же не хотел причинить нам вреда.

— Энинг, у тебя такой страшный вид был, — испуганно подтвердил Рон. — Не делай так больше.

Я успокаивающе улыбнулся ему и чтобы не вступать в лишний спор, кивнул Муромцу.

— Просто у меня и так нервы ни к черту, а тут еще он со своим признанием… вот я и психанул.

Этот ответ полностью удовлетворил Муромца, но обмануть мне Мастера не удалось.

— Егор, что с тобой? Только не говори про расшатанные нервы. С тобой что-то происходит и мне это не нравится. Я не узнаю тебя.

— Но что случилось, Мастер?

— Не знаю, но мне не нравится твое поведение. Ты стал как-то равнодушнее и к себе и к другим. Ты стал жестче, и это меня тревожит.

Я пожал плечами. Стоило беспокоиться, если бы я стал равнодушнее к другим – подобное мне самому не нравилось, я вовсе не хотел бы стать равнодушным человеком, но равнодушным к себе… Интересно, как это понять?

— Что значит жестче? Разве вы не этого от меня хотели?

— Нет!! Егор, помнишь, что я тебе говорил на занятиях? Можно согнуться под тяжестью ударов судьбы, можно приспособиться, но гораздо труднее остаться самим собой. Не предать самого себя.

— Но разве я предаю себя?

— С тобой что-то происходит, и мне это не нравится. Пожалуйста, оставайся самим собой. Я понимаю, что тебе гораздо труднее, чем другим людям. Мало кому в твои годы выпадают такие испытания, но я готов помочь тебе всем, чем могу.

— Мастер, но я не понимаю вас. В конце концов, ведь нельзя же пережить все это и не измениться!

— Я не спорю с этим. Вопрос в другом: как именно ты изменишься. Какие уроки ты извлечешь из своего путешествия. Ведь, пережив все это, можно ожесточиться на весь мир, замкнуться, а можно стать увереннее в себе, мудрее, научиться радоваться жизни и делиться этой радостью с другими. Если кто-то предает самого себя, то, в конце концов, он ожесточается на весь мир. Я не хочу, чтобы подобное случилось с тобой.

Рассуждения Мастера для меня были слишком сложны, и я не совсем понял, что он хотел сказать. Но я уже привык к тому, что Мастер редко ошибается, когда дело касается взаимоотношений между людьми. На досуге я решил поразмышлять над сказанным. Сейчас же для этого было не совсем подходящее время. Как раз в этот момент мы выехали к причалам и уперлись в баррикады, сложенные на подступах к ним. С большим трудом нам удалось убедить солдат, что мы не грабители, и нас пропустили за ограждения.

— Теперь надо найти подходящий корабль, — заметил Ролон. — Пожалуй, этим стоит заняться мне. У меня, как никак, есть некоторый опыт. Энинг, сколько у тебя осталось денег?

Я быстро проинспектировал свои запасы.

— Двести семьдесят три динара и еще серебром немного и медью.

— Ясно, у меня сто двадцать. У кого еще сколько?

Общая сумма набралась довольно солидная – пятьсот сорок пять динаров.

Ролон подкинул кошелек в руке.

— На эти деньги можно корабль купить, а не то, что переправиться на ту сторону пролива, но для дальнейшего путешествия их маловато. Учитывая, с какой скоростью мы тратим деньги.

Я успокаивающе махнул рукой.

— Как только мы окажемся на другой стороне, надо будет найти любой хороший банк, и я переведу деньги из Амстера. Там у меня есть кое-какой капиталец.

Ролон с сомнением посмотрел на меня, и я вспомнил, что он не знает о нашей договоренности с Вильеном Нарнахом. Вернее знать-то знает, но плохо представляет, о чем она и какой доход мне приносит. А сейчас было совсем не время для объяснений, тем более что к нам уже спешило несколько человек, стремящихся узнать последние новости из города.

Подумав, Ролон кивнул и исчез из виду прежде, чем к нам подошли солдаты и купцы. Отвечать на вопросы взялись Далила и Леонор. Мы же с Эльвингом и Роном примостились чуть в стороне возле большой кучи тюков, сложенных на берегу. После бессонной ночи нам требовался отдых, и Рон подал хороший пример, заснув, едва только устроился поудобнее. Я почувствовал огромное желание последовать его примеру, но увы, я был рыцарь, и это налагало определенные обязательства. К тому же я был еще и командиром, значит, я никак не мог лечь раньше, чем ляжет последний в нашем отряде. Конечно, друзья простили бы мне подобную слабость, но только не Деррон. «Если хочешь быть достойным своих друзей и иметь право распоряжаться ими, то веди себя как рыцарь, а не как избалованный мальчишка, возмечтавший о подвигах». Приходилось вести себя по-рыцарски, и не просто соответствовать этому званию, а быть рыцарем Ордена. А это значит ложиться отдыхать последним, нести охрану наравне со всеми и не надоедать никому своими жалобами. Особенно последнее.

Ролон вернулся примерно через полчаса.

— Я нашел судно. Оно постоянно работает здесь, переправляя пассажиров на ту сторону. Правда, капитан отказывается сейчас выходить в море, но на корабле есть каюты и там мы, по крайне мере, сможем отдохнуть. — Ролон сочувственно посмотрел на Рона и меня. Это сочувствие меня задело. В конце концов, я уже не раз доказывал, что могу делать все то же, что и остальные. Впрочем, в глубине души я понимал, что я могу еще много раз доказывать, что ничуть ни хуже других, но взрослые ко мне все равно будут относиться покровительственно.

Я вздохнул и поднялся. Эльф Рона тревожить не стал и аккуратно, стараясь не разбудить, поднял его на руки.

— Давай его мне, — тихонько сказал Муромец. Эльвинг без слов передал ему спящего мальчишку и взял своего коня и коня Муромца под уздцы.

Ролон привел нас к кораблю, который больше напоминал обыкновенную баржу, на котором нам предстояло переправиться на ту сторону пролива. Капитан встретил нас у сходен.

— Это и есть те пассажиры, о которых вы говорили?

Ролон кивнул.

— Тогда проходите. Ребенка можете отнести вниз, пусть поспит. Умаялся бедняга.

Эти слова заставили меня проникнуться искренним уважением к капитану. На всякий случай я сделал еще одну попытку уговорить его выйти в море:

— Капитан, а почему мы не можем отправиться немедленно?

Капитан рукой показал на пролив.

— Взгляните туда, милорд, — кажется, это был первый человек, которого не удивил мой рыцарский обруч, — весь рейд забит кораблями. Если бы у меня был движитель, — я вспомнил, что так в этом мире называли магический прибор, позволяющий кораблям двигаться в море, — то тогда я смог бы миновать эти корабли, но мой «Дельфин» не может идти так круто к ветру. Увы, но это не самый лучший ходок.

Я присмотрелся. Действительно, без моторов, или в данном случае без движителя, на одних только парусах очень трудно миновать такое нагромождение кораблей. А это судно явно было не слишком маневренным.

— И когда мы сможем двинуться?

Капитан философски пожал плечами.

— Часам к десяти власти, я думаю, наведут порядок, и тогда мы сможем наконец отчалить.

— Тогда у нас есть время отдохнуть.

— Конечно, милорд. Олиф вас проводит. — Капитан махнул кому-то рукой и к нам подбежал матрос. На вид я бы ему дал лет девятнадцать-двадцать. — Проводи пассажиров.

Я вопросительно посмотрел на Ролона.

— Конечно, идите отдыхайте, а я побуду здесь. Хочу поспрашивать капитана о дальнейшей дороге.

Ни Эльвинга, ни Далилу упрашивать не пришлось, и они без слов спустились вниз, за ними же пошел и Муромец. Он был бывалый солдат и всегда старался выкраивать время для сна везде, где это возможно. Впрочем, ему действительно нужен отдых, поскольку именно на его долю выпала основная работа сегодня ночью. Если бы не он, то вряд ли мы смогли бы удержать дом Пирра до подхода гвардии. Подумав, что и мне не помешает узнать подробнее о предстоящей нам дороге, я уже было хотел было остаться с Ролоном, прогнав усталость с помощью дей-ча, когда он обернулся ко мне.

— Ступай, Энинг, я и без тебя справлюсь, можешь мне довериться. Поверь.

При такой постановке вопроса, если бы я сейчас остался, то выразил бы недоверие Ролону. Я сердито засопел, но спать хотелось больше, чем спорить и, в конце концов, я спустился к остальным.

То, что капитан называл каютами, на самом деле был обычный трюм, разделенный множеством перегородок на отсеки, которые не имели даже дверей. Баржа явно не предназначалась для перевозки богатых пассажиров, и поэтому здесь не было никаких удобств. Каждая «каюта» представляла собой всего лишь клетушку с набросанными на полу тюфяками. В зависимости от размеров кают, здесь могло поместиться от трех до десяти человек. Впрочем, вентиляция была хорошая, и свежий морской воздух постоянно проветривал весь трюм. Все комнаты были забиты пассажирами. Пока я шел по проходу, то встретил и крестьянскую семью, и компанию каких-то рабочих, одетых в замызганные одежды с сумками со столярными инструментами, хватало здесь и другой такой же разношерстной публики.

Когда я проходил мимо, разговоры немедленно смолкали. Кто-то испуганно косился на мой обруч, кто-то пытался убраться с дороги, а некоторые посматривали в мою сторону с откровенной враждебностью. Я старался ни на кого не обращать внимания, пытаясь найти тот угол, который выделили нам. Эта каюта единственная была занавешена, и это хоть отчасти отделяло ее от остальных помещений. Стараясь никого не разбудить, я вошел внутрь… и уперся грудью в кончик меча, который держал Муромец, сидя напротив входа.

— Ты так и собираешься сидеть здесь и караулить вход?

— Публика здесь всякая, лучше быть настороже.

— Тогда отдыхай, я покараулю.

Муромец усмехнулся.

— Энинг, не надо изображать из себя Бывалого Путешественника и Героя Рыцаря. Ложись. Я старый солдат, привычный к походам, а тебе надо больше спать, у тебя еще растущий организм.

Было совершенно ясно, что уступать он не намерен. Я глянул в сторону второй занавески, которая отделяла от нас Далилу. Я надеялся, что она еще не успела заснуть. Словно в ответ на мои мысли Далила выглянула оттуда и хитро посмотрела на меня.

— Ему действительно надо отдохнуть, — вынесла она приговор и пристально посмотрела на флягу, висящую на поясе Муромца, к которой тот изредка прикладывался.

— Слушай, давай по глотку, — пытаясь скрыть улыбку, попросил я.

— Ты же вроде не пьешь вино? — удивился Муромец. — Хотя совершенно не понимаю почему. В твоем возрасте я уже перепробовал, наверное, все сорта вин. — Муромец недоуменно покачал головой и приложился к фляжке. Через минуту он уже крепко спал.

— А тебе разве не нужно поспать? — поинтересовалась Далила.

— Муромец прав, здесь не стоит расслабляться. Публика разная. А я могу отдохнуть и другим способом. Помнишь тот случай в Парадизии?

Далила кивнула и лукаво посмотрела на меня.

— Кстати, позвольте поблагодарить вас, мой рыцарь. Ты доблестно сражался, как и подобает рыцарю, своим мечом защитив честь прекрасной дамы от коварного злодея.

И не дожидаясь пока я соображу, что мне на это ответить, Далила исчезла за занавеской. Оставалось лишь вздохнуть и промолчать. Все-таки иногда непонятно, когда Далила говорит серьезно, а когда шутит. Но хотелось бы думать, что сейчас она была искренна.

Я устроился поудобнее на полу у самого входа и взял в руку рукоять меча. Упражнения дей-ча стали для меня уже настолько привычны, что не требовалось никаких усилий. Теперь можно и отдыхать и одновременно наблюдать за происходящим. Если бы Мастер и Деррон не научили меня дей-ча, то, наверное, я не выдержал бы этого путешествия. Впрочем, если бы не дей-ча, то я никогда и не стал бы лучшим воином этого мира. Хотя, может я и ошибаюсь, но ведь мне действительно не встречался еще боец, способный противостоять мне. Эти размышления напомнили мне о не слишком приятном разговоре с Мастером, который я хотел обдумать на досуге. Пожалуй, сейчас самое время. Я стал вспоминать, что тогда говорил Мастер. В раздумьях я и провел те часы, что оставались до отплытия баржи.

— Энинг, проснись!

Ролона я обнаружил еще задолго до того, как он вошел в нашу «каюту», только не придал этому никакого внимания, посчитав, что он, узнав все, что нужно, тоже спустился отдохнуть.

Я по-прежнему сидел на полу по-турецки и не собирался шевелиться. Только вот кричать мне в ухо было довольно невежливо с его стороны. Если он хотел что-то сказать, то мог бы это сделать и без крика. Но я тут же вспомнил, что Ролона не было с нами в Парадизии и, следовательно, он не мог знать о том, как я обычно стою на часах.

— Во-первых, я не сплю, — сердито сказал я. — Во-вторых, я не глухой… был, по крайне мере, и незачем так орать, тем более в ухо, я и так прекрасно слышу. И в третьих, не стоило так подкрадываться, я заметил тебя еще тогда, когда ты только подходил к каюте. В четвертых…

— В четвертых, подними свой зад и пошли наверх, — разозлился Ролон. Он явно не был в настроении выслушивать весь список моих претензий. — Думаю, тебе необходимо будет это увидеть.

Своим криком он перебудил всех. Проснулся даже Илья Муромец.

— Что это со мной? — тут же спросил он. — Никогда со мной такого не было, чтобы я заснул на посту.

Я понял, что надо спасать положение, иначе он будет постоянно корить себя. В этом отношении Муромец напоминал мне Буефара, и заснуть на посту для него было пострашнее, чем лишиться головы.

— Не обращай внимания, — поспешно возразил я. — Просто тебе действительно надо было поспать, и я подсыпал тебе в вино сонного порошка. Для этого я и просил у тебя попить.

Муромец подозрительно уставился на меня.

— Ах ты…

— Зато ты выспался, — поспешно перебил я. — Согласись, что сейчас ты себя чувствуешь гораздо лучше.

Чтобы не выслушивать гневную речь Муромца, я поспешно вскочил на ноги, вытолкал за занавеску Ролона и выскочил сам.

— Ролон, что там случилось? Показывай.

Ролон насмешливо посмотрел на меня.

— Ты действительно подсыпал ему снотворное в вино?

Я опасливо оглянулся.

— Нет, конечно. Да и откуда у меня снотворное? Это Далила постаралась.

— Я почему-то так и подумал.

Мы поднялись на палубу. Здесь нас встретил капитан, который подвел всех к борту.

— Милорд, ваш товарищ просил предупредить, если в гавань будет входить какой-нибудь корабль, — сказал он, обращаясь ко мне. — Вот посмотрите.

Я глянул в ту сторону, куда указывал капитан. Там действительно показался большой, явно океанский корабль. Но вовсе не это привлекло мое внимание – на мачте гордо реял лазоревый вымпел с золотым кенгуру на нем. Если в этом мире кенгуру обитают там же, где и в моем, то… вывод напрашивался сам собой…

— Это корабль Сверкающего? — спросил я Ролона.

— Точно. Могу даже сказать больше. Я уверен, что именно на этом корабле находится Арктер Бекстер, он же Старый Лис. Если в тот раз я все правильно понял, и если тот маг, который обучал меня языку Большого Острова, учил меня правильно, то Бекстера они ждали со дня на день.

— Почему же ты не сказал Загерию? Они могли бы арестовать Бекстера.

— Ну, это вряд ли. Бекстер не такой кретин, чтобы попасться в такую примитивную ловушку. Наверняка у него куча документов, что он является послом, доверенным лицом и прочее, прочее, прочее. Нет, этот номер с Бекстером вряд ли пройдет.

— А ты уверен, что Бекстер именно там? — поинтересовалась подошедшая Далила.

Ролон пожал плечами.

— Это единственный корабль Большого Острова. — Он на секунду задумался. — Бекстер наверняка будет там …

— И что? — посмотрел на него Эльвинг. — Что ты задумал?

— Так ведь в этот момент он будет очень уязвим, а у нас есть профессиональный убийца. — Ролон достал кинжал и задумчиво провел пальцем по лезвию.

— А что? — Далила посмотрела на меня. — Бекстер один стоит целой армии шпионов. Убрать его, и у нас сразу убавится проблем.

— Я не согласен, — внезапно вмешался Илья Муромец. — Убить человека в бою одно, но подло из-за угла... нет!

— Это глупо! Глупо упускать такой шанс, — разгорячилась Далила.

Мои друзья затеяли перебранку по поводу морали и целесообразности. Далила, Ролон и Эльвинг выступали за действие, а Илья Муромец считал, что так поступать безнравственно. Я не вмешивался. В конце концов, все замолчали и смотрели на меня, ожидая решения. Я же задумчиво изучал приближающийся корабль. С одной стороны Ролон был прав – если то, что говорили о Бекстере, правда, то это действительно очень опасный противник, и его следовало убрать, но с другой стороны подобное решение мне сильно не нравилось.

— Мне не нравится такое убийство, — несмело вмешался молчавший все это время Рон.

Его слова мне почему-то показались пророческими. «Устами младенца глаголет истина». Хотя, тоже мне, младенец. Впрочем, мне действительно не нравится подобный способ разрешения своих проблем.

— Нет! Я научился убивать в бою и мне это не нравится, и теперь я не хочу еще учиться убивать из-за угла.

Ролон хотел было спорить, но, посмотрев на меня, передумал. Понял, что мое решение окончательное.

— Придет время, и мы все об этом еще пожалеем, — только и сказал он.

— Знаешь, Егор, вполне возможно, что Ролон и прав, но я рад, что ты принял такое решение. Я действительно начал уже волноваться за тебя, но сейчас я снова узнаю прежнего мальчика, который волею случая оказался в чужом для него мире.

— А кем я был до этого?

— До этого ты был рыцарем Ордена Энингом.

— Разве это плохо?

— Главное – оставайся самим собой. Не потеряй себя.

Я промолчал. В последнее время я совсем перестал понимать Мастера. Разве можно потерять себя? И что он имел в виду, говоря, что до этого я был рыцарем Ордена, а сейчас снова стал тем, кто случайно попал в этот мир?

Корабль с вымпелом Сверкающего заметно приблизился, направляясь прямиком к нам. На миг мне показалось, что там знают, где мы и решили протаранить нашу баржу, но я тут же отогнал эту мысль. Узнать на корабле об этом никак не могли, да даже если и могли, то вряд ли пойдут на такую глупость, без гарантии успеха. В случае неудачи им пришлось бы убираться из Византии.

Корабль приблизился настолько, что теперь уже можно было без труда прочитать его название: «Заря грядущего». Название показалось мне пророческим – Сверкающий недвусмысленно предупреждал весь мир – новый порядок идет с Большого Острова. Я мотнул головой, отгоняя наваждение.

— Да он же рядом с нами швартуется! Эх, такой случай упускаем! — Ролон стиснул поручни борта.

«Заря грядущего» действительно пришвартовался по носу нашего корабля, на берег полетели канаты, или концы, (так, кажется, называют их моряки, хотя, может и не так, ну не моряк я!) Вскоре были спущены сходни, и по ним сбежали четверо матросов, а потом показался худой и подвижный человек в великолепном костюме и с тростью, на которую он небрежно опирался. Остановившись, он несколько мгновений внимательно разглядывал набережную, а потом быстро сошел вниз. За ним проследовало шестеро вооруженных людей, очевидно телохранители. И тут с корабля неожиданно сбежал еще один человек. Он был моложе первого, на вид лет пятидесяти, но гораздо тучнее. Размахивая руками, он что-то кричал, но из-за царящего на берегу шума я ничего не мог расслышать. Вот этот человек подбежал к важному господину и что-то яростно стал ему доказывать. Тот молча слушал. Потом одним жестом отмел все слова и двинулся вперед. Человек в отчаянии хлопнул себя по коленям. А с корабля сошло еще несколько человек. Все со шпагами, у каждого на шляпе гордо красовалось белое перо, на сапогах позвякивали серебряные шпоры. И хотя шляпы не позволяли видеть обручи, но я был совершенно уверен, что все они рыцари.

Я быстро сдернул обруч с головы, не желая, чтобы кто-нибудь догадался, что на нашем корабле присутствует рыцарь. Ролон внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал и снова стал наблюдать за происходящим на берегу.

К спустившимся рыцарям подбежал все тот же человечек и что-то яростно стал доказывать теперь уже им. Его слова рыцарям явно не понравились, но без споров они кинулись догонять ушедшего уже достаточно далеко вперед важного господина. В толпе была видна только его остроконечная шляпа.

— Вот это и был Арктер Бекстер.

Спрашивать, о ком говорил Ролон, не имело смысла, явно не о том смешном сует­ли­вом человечке. Я же не спускал с Бекстера глаз до тех пор, пока тот не скрылся в толпе. Теперь я был уверен, что узнаю его везде, где только увижу. Да, судьба порой играет в свои игры. А может это мой меч постарался? Властитель Судеб? Я сделал выбор, но правильный ли? Кто может подсказать? Судя по выражению лица Ролона, я сделал свою самую большую ошибку в жизни, а вот Илья Муромец и Рон явно меня одобряли. Ну почему нельзя знать последствия своего выбора заранее? Я еще раз посмотрел в ту сторону, где скрылся Бекстер и молча спустился вниз. Никто со мной не заговорил, за что я был своим друзьям благодарен.

Оказавшись в нашей «отдельной» каюте я едва не налетел на спящего Леонора – наш маг, оказывается, все проспал. Я усмехнулся. Вот самая правильная позиция обычного человека. А почему бы не попробовать и мне? Я быстро пристроился у стенки. Все, на сегодня мне надоело быть командиром. Через мгновение я уже крепко спал.

Глава 6

Переправа через Босфор прошла без приключений. Как только рейд очистился, капитан вывел свой корабль в море, и часа через два мы уже были на другой стороне. Там мы выгрузили наших лошадей и сошли на берег.

Попрощавшись с нами, капитан отдал короткое распоряжение, и корабль отвалил от берега, намереваясь далее следовать вдоль побережья Срединного моря. Вместе с нами на берег сошло еще несколько человек, но они явно не хотели иметь с нами ничего общего и быстро удалились.

— Куда теперь, милорд? — спросила Далила.

— В Фитий. Нам необходимы деньги.

— И как ты их там собираешься добыть? Ограбить банк?

— Почти, — улыбнулся я. — Если и не ограбить, то основательно его потрясти.

До Фития мы добрались через три часа. Рон, Эльвинг, Леонор и Далила отправились на поиски какой-нибудь харчевни, а мы с Ролоном и Ильей Муромцем, которые наотрез отказались отпускать меня куда-нибудь одного, отправились в банк. Наше появление там было встречено, мягко говоря, неоднозначно. Кто-то даже сразу поднял руки. Правда, ни я, ни мои друзья не обратили на этого человека никакого внимания и прошли прямо к стойке, за которой располагался неприметный человечек с крысиным лицом.

— Простите, — вежливо заговорил я. — Видите ли, у меня совершенно неожиданно закончились наличные средства, а мои активы оказались далеко отсюда.

Человек с некоторым удивлением уставился на меня.

— Активы, милорд? Вы имеете в виду ваши деньги?

Я нахмурился.

— Разве я сказал что-то не то?

— Нет-нет, милорд, просто, понимаете, активы – это несколько специфическое слово и рыцари не совсем корректно его… я имею в виду… в общем, я хотел убедиться, что между нами нет никаких недоразумений.

Ясно, проще говоря, он не ожидал от болвана-рыцаря таких умных слов.

— Теперь, когда вы убедились, что недоразумений между нами нет, вы можете выдать необходимый кредит?

Служащий банка замялся.

— Это зависит от суммы, затем следует убедиться в вашей платежеспособности. Необходимо связаться с банком в той местности, где у вас находятся активы, там они пошлют своего представителя, который все проверит…

— Не надо никаких представителей. Мои деньги лежат в одном Амстерском банке.

— О-о! Тогда все проще. Мы отправляем запрос, узнаем величину вашего кредита и в соответствии с этим поговорим о величине заема. Сообщите, пожалуйста, банк и номер вашего счета.

Вот черт, об этом-то я и не подумал! Приняв к сведению, что Нарнах открыл счет на мое имя в банке Амстера и положил туда деньги, я забыл спросить о «таком пустяке» как название банка и номер счета.

— Проблемы, милорд, — насмешливо поинтересовался служащий. Его рука легла на кнопку звонка, и этот звонок явно вызывал не наши деньги.

— Да, проблемы, — рявкнул я, разозленный больше на себя, чем на кого-либо. — Я не знаю номер счета и банк! Довольны?!

Не споря больше, я достал палочку даль-связи и сжал ее в кулаке.

— Слушаю, о благородный и всемогущий!

— Извини, Вильен, но я сейчас не в том настроении, чтобы шутить.

— Да? А что случилось? — Нарнах сразу стал серьезным.

— Ничего! Просто я пытаюсь получить кредит в банке …

— …а ты не знаешь названия своего банка и номер счета, — рассмеялся Нарнах. — Как непредусмотрительно с твоей стороны – отправиться в путешествие и забыть, как называется банк, в котором лежат твои деньги!

Я поморщился.

— Ладно-ладно. Признаю, что мне следовало спросить тебя сразу, но я не думал, что деньги мне понадобятся так быстро.

— Тогда слушай. — Вильен продиктовал все необходимые данные. — Запомнил? Кстати, за последний месяц твой счет вырос на двадцать тысяч.

— На двадцать? В прошлый раз было больше.

— В прошлый раз это были премиальные за Парадизию, аванс в честь начала сотрудничества, прибыль от торговли шелком плюс прибыль от неожиданности нашего появления на рынке, — нудным голосом стал перечислять Вильен. Я не выдержал и остановил его. Для Ильи Муромца и Ролона мои финансовые познания может и кажутся обширными, но Нарнаха они не обманывают. И он никогда не упускает случая показать, что я совсем не так хорошо разбираюсь в этих делах, как стараюсь убедить всех. Чтобы не выслушивать продолжение, я поспешно попрощался и убрал даль-связь.

— Все слышали? — поинтересовался я у ошалевшего служащего. Проверяйте и давайте заканчивать, мне некогда.

Служащий кивнул и ушел за дверь, поминутно оглядываясь на меня. Через десять минут он появился в сопровождении какого-то элегантного господина:

— Добрый день, милорд. Меня зовут Равель Гронс – я управляющий этого банка. Насколько я понимаю, Вы желали бы получить кредит?

— Да. Мне нужны деньги, чтобы продолжить путешествие.

— Какую бы сумму вы хотели получить?

— Десять тысяч динаров.

Улыбка управляющего сразу стала натянутой.

— Вы понимаете, что такую сумму мы не можем собрать сразу…

— Хорошо, тогда я обращусь в другой банк.

Управляющему никак не хотелось упускать проценты, которые перепадут ему за подобную сделку, и он поспешно схватил меня за руку.

— Нет-нет! Я хотел сказать, что нам придется открыть хранилище…

— Побыстрее!

— Это займет некоторое время и, вы, наверное, знаете, два процента идет банку за посреднические услуги.

— Можете взять два с половиной процента, — я демонстративно посмотрел на часы в холле, если вы выдадите мне деньги через пятнадцать минут. И вот еще что, пусть одна тысяча будет серебром и медью – на мелкие расходы.

— О да, милорд, — управляющий сглотнул и исчез.

Деньги оказались готовы не через пятнадцать, а через двенадцать минут. Из двери вылетел управляющий, а за ним несколько служащих несли мешочки с деньгами.

— Вот, милорд, десять тысяч, как вы и просили, а здесь, — он протянул мне два мешочка, — немного серебра и меди. А теперь прошу Вас подписать эту бумагу.

Я бегло просмотрел протянутый вексель. Там уже было проставлена полученная мной сумма в десять тысяч плюс два с половиной процента. Я усмехнулся и, взяв протянутое перо, подписал, затем приложил обруч с рыцарским камнем. На бумаге проступило изображение летящего над молнией сокола.

Муромец и Ролон уже рассортировали принесенные мешочки с деньгами и теперь только дожидались меня.

— Милорд, — управляющий протянул мне какую-ту небольшую книжицу. — Если вам понадобятся еще деньги, то вы можете воспользоваться этим. Наш банк известен в империи, и эти чеки примут к оплате везде.

Вот уж не думал, что в этом мире в ходу чековые книжки. Хотя, наверное, в этом нет ничего удивительного. Как я уже успел убедиться, торговые отношения здесь развиты ничуть ни хуже, чем в моем мире. Рано или поздно подобное удобное средство расчета должно было прийти кому-нибудь в голову.

Я повертел книжицу в руке.

— А ваш банк, конечно, получит проценты?

Управляющий развел руками, показывая, что все делается только к пользе клиента. Я ему не поверил, но книжицу засунул себе за пазуху – а вдруг и в самом деле пригодится? Кто знает.

— Вот уж не знал, что ты такой богатый, — заметил Ролон на выходе. — Все эти банкиры так и скакали вокруг тебя.

Я пожал плечами. В этот момент я был занят тем, что пытался перевести свое состояние в доллары. Выходило не меньше двадцати миллионов. Конечно, курс доллара к динару я установил на глазок, но даже если и ошибся, то ненамного.

Из Фития мы выехали через два часа. Основательно подкрепившись и отпраздновав получение денег (на чем настоял Илья Муромец), мы выехали из города сытые и довольные. Единственное, что омрачало мое настроение, так это то, что я до сих пор не знал где искать Ключ. Совет Пирра двигаться по караванному пути, а дальше все случится так, как и должно случиться, меня не вдохновлял. Я все-таки был жителем другого мира, где не верили в подобные игры судьбы. Понимая, что никто из моих спутников просто не поймет моих сомнений, я помалкивал, предпочитая слушать болтовню Рона и Эльвинга. За время нашего путешествия Рон и эльф настолько сдружились, что теперь постоянно быть рядом. Они на каждом привале занимались фехтованием, и, на мой взгляд, Рон уже начал делать серьезные успехи. Я же иногда заставлял Рона слезать с коня и бежать рядом со мной, из-за чего Рон долго со мной не разговаривал – дулся. В следующий раз мне пришлось бежать рядом с ним, доказывая, что я не требую от него ничего такого, чего не умел бы сам. Это помогло, и мальчишка на меня уже не обижался.

Первые два дня путешествия прошли незаметно и без происшествий. На тракте было множество постоялых дворов, так что проблем ни с едой, ни с ночлегом у нас не возникало. Но с продолжением путешествия моя тревога все более возрастала. Я по-прежнему не видел ничего такого, что могло бы указать нам местонахождение Ключа. Еще меня буквально бесила слепая вера моих друзей в то, что все само собой образуется, раз так сказал предсказатель. На третий день, примерно во втором часу, я уже начал закипать внутри так, что уже готов был броситься на своих друзей и заставить их предпринять хоть какие-то меры для поисков Ключа, а не просто ехать по дороге. От подобного шага меня удерживало толь­ко то, что мне был прекрасно известен их ответ. В этот момент наше внимание привлек какой-то шум, раздававшийся в стороне от дороги. Мы переглянулись и, не сговариваясь, ринулись в ту сторону, откуда он доносился. Кажется, не одному мне надоело это бесцельное путешествие.

Не разбирая дороги, мы неслись напролом, поэтому очень быстро вперед вырвались те, кто умел хорошо ездить верхом – я, Ролон, Илья Муромец и, как ни странно, Далила. Почти одновременно мы выскочили на небольшую поляну, где увидели довольно странную картину: всадник, весь закованный в латы, прижал к большому камню какую-то здоровенную ящерицу. Нет, с удивлением понял я, не ящерицу, а дракона, вернее, дракончика. Этот дракончик был размером со слона, изогнув шею, он шипел на всадника, пытаясь достать его ударом хвоста. Шипение дракона тоже было не просто угрозой – после каждого выдоха вокруг головы дракона появлялось марево, и раскаленный воздух поднимался к облакам, хотя огня и не было видно. Но было понятно, что долго дракончик сопротивляться не сможет. Защищаясь от огненного дыхания дракона почерневшим от жара щитом, всадник спешился и, обнажив меч, двинулся вперед.

Видя эту странную картину, мы с друзьями только недоуменно переглянулись. Ролон пожал плечами.

— Какому-то рыцарю захотелось прославиться как победителю драконов, вот он и решил заработать трофей. Дракон еще молодой и глупый и не знает, что не стоит спускаться с гор, вот и попался охотнику. Нам тут нечего делать.

— Но… разве мы не поможем? — несмело предположил я.

— Только неприятности наживать. Этот рыцарь наверняка какой-нибудь знатный вельможа и живет где-нибудь поблизости.

— Но ведь это подло – нападать на того, кто даже защищаться толком не может, он же еще совсем маленький.

— Совсем крошечный, со слона размером, почти муравей.

Я посмотрел на друзей.

— Вам что, совсем дракона не жалко?

Мне никто не ответил. Только Далила отвела глаза.

— Может, тогда, чтобы не ссориться с этим вельможей, предложить ему денег за живого дракона?

Ролон насмешливо посмотрел на меня.

— Человек, которому не хватает денег, такой ерундой, как охота на драконов, заниматься не будет. Эта охота ничего, кроме хлопот, не приносит. Драконов не едят, а все россказни об их сокровищах еще ни разу не подтвердились, да и зачем дракону сокровища? Так что охотой на них занимаются только ради удовольствия.

— То есть он убьет этого дракончика только ради развлечения?

— Ну, не только. Он отрубит ему голову и повесит в своем замке. Его будут называть победителем драконов – почетный титул.

— Что почетного в том, что бы убить беззащитного дракончика?

Ролон как-то странно посмотрел на меня.

— Все рыцари мечтают прослыть победителями драконов.

— Да? В таком случае я – исключение, я мечтаю прослыть победителем победителей драконов. — И, прежде чем кто-нибудь успел меня остановить, я дал коню шпоры. Не знаю, почему я решил спасти этого дракона, наверное, он просто напомнил мне меня самого. Я, как и он, потерял родителей и теперь бегаю по этому сумасшедшему миру в поисках Ключа.

В последний момент я все-таки удержался от того, чтобы сразу броситься в бой. Все-таки разговор с Мастером не прошел для меня бесследно, хотя я до сих пор не мог понять, что он хотел мне сказать.

Осадив коня позади спешенного рыцаря (о том, что этот человек рыцарь мне сообщила знакомая пульсация камня в обруче), я как можно вежливей спросил:

— Не будет ли любезен многоуважаемый рыцарь, сообщить мне какая по счету голова этого дракона будет в вашем замке?

Подскакавшие следом мои друзья, уже готовые было вцепиться в меня, чтобы я не бросился на рыцаря, остановились и ошарашено посмотрели на меня. Рыцарь тоже был ошеломлен этими словами и недоуменно обернулся, за что немедленно поплатился. Дракончик, воспользовавшись тем, что его враг отвлекся, так шандарахнул своего врага хвостом, что тот отлетел метров на десять и только тогда смог подняться. Ух, как он ругался! Мне показалось, что он сейчас бросится на меня, но рыцарь был благоразумен и, оценив численное превосходство противников, сухо осведомился:

— Вы не могли бы подождать с вопросами, пока я не разберусь с этой ящерицей?

— Так именно об этом и речь, — с энтузиазмом воскликнул я, стараясь игнорировать подозрительные взгляды друзей. — Это имеет для меня принципиальное значение. Видите ли, если этот дракон ваша вторая жертва, то я извинюсь и оставлю вас в покое, если третья, то я подожду, когда вы закончите, и обращусь к вам с одним делом, а если это ваша четвертая жертва, то обращусь с этим делом к вам немедленно.

Рыцарь слегка потряс головой, то ли от удара хвостом дракона, то ли от моих слов.

— Какое, черт возьми, имеет значение – второй это мой дракон или третий?

— О, самое прямое, — с прежним радостным энтузиазмом ответил я. — Я слышал, что в этих краях рыцарь считается настоящим рыцарем только тогда, когда одолеет троих драконов. Это так?

—Что за чушь?! Впервые слышу об этом!

Я на его слова внимания не обратил.

— Ну, а у нас рыцарь считается настоящим только тогда, когда одолеет троих настоящих рыцарей из ваших мест. Вот я и спрашиваю, какой по счету у вас этот дракон. Если второй, то я извинюсь и отправлюсь искать настоящего рыцаря. Если третий, то я подожду, когда вы его победите, став тем самым настоящим рыцарем, и сражусь с вами. Ну, а если этот дракон у вас четвертый, то и ждать не стоит.

Мне показалось, что рыцарь сейчас задохнется от ярости. Мои друзья тоже задыхались, только от смеха. Никак не пойму, я тут что, штатным клоуном устроился? Они потешаются над всем, что я делаю. Неожиданный громкий рык сбил мои мысли, и я сам едва не полетел с коня. Немного испуганный, я обернулся в поисках источника шума и обнаружил, что звук исходит от дракона – он смеялся! Это было настолько неожиданно, что все с недоумением замерли и обернулись к нему. В гробовом молчании все смотрели на смеющегося дракона. Это зрелище было не то, чтобы привлекательным, но совершено необычным. Дракон, наконец, успокоился.

— Ха! Кажется, теперь и за охотниками начнется охота, — пророкотал над нами могучий бас. Если это дракончик, то представляю, как разговаривают взрослые драконы.

— Простите? — недоуменно переспросил Илья Муромец.

— Ну, вы ведь здесь за тем, чтобы поохотиться на тех, кто убил больше, чем трех драконов? Я правильно понял вашего спутника?

Так, понятно. С чувством юмора у рептилий всегда было туго.

— Заткнись, ящерица!!! — яростно взревел рыцарь. — Сейчас я разберусь с этим нахалом, а потом займусь тобой!

Так, с чувством юмора плохо не только у рептилий. Этот железный болван тоже принял мои слова за чистую монету.

— Дяденька, вы ведь не приняли мои слова всерьез? — испуганно спросил я. Нет, наверное, мне не рыцарем надо было становиться, а клоуном.

— Тебе бы в бродячий цирк записаться, — неодобрительно буркнул Деррон. — Успех гарантирую.

— Принял! — рыцарь поднял с земли свой меч и направился к своему коню. — Ты принимаешь бой, сопляк?

— А может не надо? — вопрос прозвучал настолько робко, что я сам себе удивился.

В этот момент я увидел своих друзей и усмехнулся. Муромец с Леонором ничего не понимали и откровенно таращились на меня как на чокнутого. Ролон хмурился, пытаясь уловить суть моего поведения. Далила же явно приняла мои чудачества за чистую монету. Только Рон улыбался, да Эльвинг, встретившись со мной взглядом, закатил глаза, показывая этим все, что думает о моем поведении. Вот уж кого мне ни разу не удалось обмануть, так это вот эту парочку. Похоже, они всегда знают, когда я придуриваюсь, а когда серьезен. В меня же словно черт вселился, и я продолжал насмешничать, сознавая всю нелепость ситуации.

Рыцарь даже не удосужился ответить и вскочил на коня, изготовив копье.

— Неужели вы с копьем пойдете на того, у кого его нет?

Рыцарь опустил копье и дал шпоры коню.

Поляна была не слишком большой, и места для разбега было немного, но достаточно, чтобы насадить человека на эту длинную булавку. А рыцарь уже был близок настолько, что стоило подумать о жизни. Старательно изображая ужас, я завопил так, что казалось, зашелестели все деревья в округе. Потом попытался развернуть коня (естественно неудачно) и неуклюже увернулся от копья, картинно свалившись с седла. Рыцарь же, проскочив мимо, остановился и с недоумением посмотрел на копье, потом на меня. Потом решил, что мне просто повезло вовремя свалиться с коня, поэтому он и промазал. С отвращением сплюнув, рыцарь соскочил с коня и, обнажив меч, двинулся ко мне. Двинулся уверенно и целеустремленно.

— Я тебя сейчас на куски изрублю, трус несчастный.

— Точно! — обрадовался я. — Именно на куски! Только в терновый куст не бросайте!

Об этой сказке рыцарь явно не слышал и в недоумении остановился. Потом, очевидно решив, что от страха я совсем спятил, двинулся дальше.

— Энинг, кончай клоунаду! Никому не смешно.

Я обернулся и посмотрел на Эльвинга. Тот, кажется, уже успел всем объяснить, что я дурачусь, и никто не порывался броситься мне на помощь, но с любопытством смотрели на это зрелище. Только один эльф в этой кампании был хмур и с какой-то непонятной грустью смотрел на меня. Эта его грусть так резанула мне по сердцу, что совсем расхотелось веселиться. Почему он так печален? Ведь он-то лучше других знает, что этот рыцарь, даже в его латах, мне не соперник. Почему же он так смотрит на меня? Но решение этого вопроса пришлось отложить на потом. Рыцарь уже подошел довольно близко. Одним плавным движением я взялся за рукоятку шеркона и стал его доставать, одновременно разворачиваясь и делая шаг навстречу рыцарю. Тут же подключаю дей-ча, концентрируя силу на мече. Левая рука слегка поддерживает правую, и мой меч очерчивает плавную дугу снизу вверх слегка чиркая самым кончиком по доспехам. Рыцарь не то чтобы защититься, но даже дернуться не успел. Шеркон же так же плавно вернулся назад в ножны. Удар был настолько стремителен, что вряд ли кто его даже заметил.

Ошеломленный рыцарь замер на месте, и в этот момент его латы распались точно по тому месту, по которому прошелся мой меч, при этом под доспехами одежда рыцаря даже не была повреждена. Он посмотрел на доспехи, потом перевел полные ужаса глаза на меня.

— Убирайся! — коротко приказал я.

Рыцарь испуганно кивнул и, теряя по дороге части доспехов и оружие, помчался к своему коню. Вскочив на него, он, не оглядываясь, умчался в лес. Ему вслед несся заливистый свист Рона и смех Далилы.

Ролон хлопнул меня по плечу.

— В следующий раз предупреждай, когда тебе захочется позабавиться. А я уж чуть на помощь тебе не кинулся. Но какой артист!

— Никогда не видел ничего подобного, — тоже выразил свое восхищение Леонор, рассматривая часть доспехов, оброненную убегающим рыцарем. — Металл как будто бы разрезан, а не разрублен. Поразительно!

Рон тоже радостно скакал вокруг меня, требуя научить его такому удару. Но я смотрел только на эльфа. Тот же старательно отводил взгляд.

— Поздравляю с победой! — только и сказал он.

Это поздравление настолько контрастировало с общей восторженностью, что все удивленно посмотрели на него.

— А дракон убежал, — гораздо радостней продолжил он. — Далила велела ему сматываться, и тот улетел.

Но я был уверен, что этот радостный тон всего лишь маска для остальных. На самом деле он не испытывал никакой радости. Напрягая тот дар камня, который позволял мне чувствовать эмоции людей, я понял, что на самом деле эльфу сейчас очень грустно, и эта грусть каким-то образом связана со мной.

Из леса мы вернулись на дорогу слегка возбужденными. Ролон и Муромец продолжали обсуждать недавний поединок. Леонор же, как всегда, предавался размышлениям. Он задумчиво вертел в руках часть доспехов и что-то бурчал себе под нос. Рон и Далила устроили игры в догонялки и теперь на конях носились друг за другом. Только эльф выглядел печальным и отрешенным. Я подъехал к нему.

— Эл, что случилось?

— Да нет, все в порядке. Почему ты решил, что что-то случилось?

— Но я же вижу! Не пытайся обмануть меня, мы же друг друга давно знаем. Так что произошло?

Эльвинг помолчал, потом неуверенно посмотрел на меня.

— Ты ведь сказал, что я твой друг. Друзья ведь могут говорить прямо, если их что-то тревожит?

Я удивился таким словам и с недоумением посмотрел на него.

— А что тебя тревожит?

— Ты.

— Я?! О чем ты?

— Понимаешь, ты же сам сказал, что мы давно знаем друг друга. Ты изменился. Ты становишься настоящим рыцарем. Я не могу больше быть твоим другом. Дружат равные, а я тебе не ровня.

Я рассмеялся, но мой смех быстро погас, когда я понял, что эльф говорил серьезно.

— Ты, что сдвинулся по фазе? — вряд ли Эльвинг знал это выражение, но смысл он понял. — Что ты несешь?

— Послушай, — остановил он меня. — Выслушай и не перебивай. Ты ведь наслаждался этим боем. Ты знал, что этот рыцарь для тебя не соперник! Ты знал, что легко одолеешь его, но зачем было насмехаться над ним? Зачем ты устроил это представление? Это же только лишнее унижение для него. В Амстере ты больше обращал внимание на чувства людей. Помнишь, после боя с Третнихом ты переживал, что зря унизил его при всех? Тогда ты часа два не мог успокоиться. А ведь Третних был негодяем и заслуживал гораздо большего, сейчас же ты, походя оскорбил, потом унизил человека, который ничего тебе не сделал.

— Но я же только хотел спасти дракона, — попытался оправдаться я. — Он бы иначе не отпустил его.

— Раньше бы ты обязательно попытался уладить дело миром. И только если бы это не получилось, стал бы сражаться. Но и в этом случае сделал бы все, чтобы дело закончилось без ущерба для вас обоих. Знаешь, сейчас я не назвал бы тебя странным рыцарем.

Если бы мне почти то же самое не говорил до этого Мастер, то я, скорее всего, проигнорировал бы слова Эльвинга. Теперь же я задумался. Неужели я и в самом деле становлюсь тем, кого здесь называют рыцарем. «Теряю себя» — так сказал Мастер. Не может быть! Нет, эльф что-то путает! Но я прекрасно знал чувствительность эльфов к подобным вещам.

Эльвинг уехал вперед, но я не стал догонять его, предпочтя остаться в одиночестве. До самого вечера я предавался размышлениям, пытаясь разобраться в самом себе. Заметив мое взвинченное состояние, никто не решался со мной заговорить. Только видя, что я не собираюсь распоряжаться по поводу ночлега, ко мне подошел Муромец.

— Действительно пора остановиться. — Я обвел взглядом местность. — Вон какое-то строение виднеется. Там и остановимся.

Муромец хотел что-то возразить, но только кивнул. Мы съехали с дороги и направились к видневшемуся вдали строению.

Глава 7

Строение это оказалось деревянным храмом. Сделанный немного грубовато, он стоял в стороне от дороги.

— Довольно странно строить храм так далеко от дороги, да и от ближайшего жилья, — заметил Илья Муромец. — Странно все это, — повторил он.

— Не так уж и далеко. Мы же его заметили, — возразил я.

— А почему так далеко от жилья?

Я пожал плечами. Месторасположение храма меня совершенно не интересовало. Главным было – можно там будет переночевать или нет.

— Мне не нравится ночевать в храме, — словно ответил на мой вопрос Муромец. — Давайте проедем еще немного, может и попадется какая-нибудь корчма.

— Да какая разница, где ночевать? И потом, ты что, нечисть, раз боишься заночевать тут?

— Да нет, просто… не нравится мне здесь.

— Хорошо, — согласился я. — Мы просто спросим, где можно будет переночевать.

Муромец с этим согласился и стукнул кулаком в дверь.

Прошло несколько минут прежде, чем послышались шаркающие шаги, и дверь приоткрылась.

— Кто беспокоит святое место в такой час?

— Простите, батюшка, — как можно вежливей заговорил Муромец. — Мы путники, которых ночь застала вдали от жилья. Вы не подскажете, найдется ли поблизости место, где можно было бы переночевать?

Из-за двери выглянула голова священника и внимательно оглядела всех.

— Боюсь, чада, что вы нигде поблизости не найдете жилья. Но я вижу, что с вами путешествуют дети и молодая леди, поэтому можете остаться в храме. Здесь, конечно, нет удобств, и вы не получите здесь вина, но крыша над головой у вас будет.

— Простите, но зачем здесь стоит храм, если поблизости нет жилья? — подозрительно спросил эльф.

Священник остро взглянул в сторону говорившего.

— Вы ведь не человек, юноша? Вам сложно разобраться в людских отношениях.

— Но я человек и тоже этого не понимаю, — заметил Ролон.

— По этой дороге всегда едет много путников, и очень многих ночь, как и вас, застает здесь. Храм и был специально построен для тех, кого ночь застала в пути. Прошу вас, проходите.

Муромец замешкался и неуверенно посмотрел на меня.

— Мне здесь не нравится, — шепнул он. — Что-то здесь не то. Зачем для путников, застигнутых ночью, построили храм, не лучше ли было строить корчму?

— По крайне мере он сказал правду, — вмешался Эльвинг. — Священник ни разу не соврал за время беседы.

Это решило все мои сомнения. Я был не слишком религиозен и у себя дома ни разу не посещал церкви. Впрочем, и здесь тоже как-то не пришлось. Поэтому мне сложно было все это оценить. Ведь если священники должны помогать людям, то почему бы не делать это таким образом? Поэтому, проигнорировав тревогу Муромца, я решительно вошел внутрь. Немного потоптавшись, вошел и Илья Муромец.

Внутри было довольно просторно и, в принципе, здесь было так же, как и в любой другой христианской церкви. Нас провели мимо алтаря, и мы по ступенькам спустились в подвал, который прислуживающие в храме монахи, скорее всего, использовали в качестве жилых помещений. Эта догадка полностью подтвердилась. Здесь действительно было множество небольших комнатушек. В них не было никаких удобств – только что-то напоминающее нары и масляный светильник.

— Да-а, — протянул Леонор. — Видел я места и похуже.

— Мы не гонимся за плотскими утехами, — возразил ему священник. — Ничего лучше мы вам предложить все равно не сможем.

— Ничего, нам приходилось ночевать и в худших условиях. Спасибо за гостеприимство, — как можно вежливей сказал я.

Священник удалился. Едва только он скрылся из виду, как Леонор метнулся к выходу и осторожно заглянул за угол. Потом вернулся и быстро установил магическую защиту.

— Милорд, нам надо как можно быстрее покинуть это место!

Мы все дружно уставились на него.

— Леонор, что случилось? — сухо поинтересовался Ролон.

— Ничего. Только в этом храме магия. Мне даже не надо было напрягаться, чтобы почувствовать ее. Здесь все пропитано магией.

— Ну и что? — удивился я.

— А то, что священники не используют магию в церкви, — резко ответил Муромец. — То-то мне все здесь казалось ненастоящим. А какова эта магия?

— Мне сложно сказать. Чтобы посмотреть, необходимо разрушить ее.

— А ты сможешь это сделать? — спросила Далила.

— Разрушить магию несложно, сложно предсказать последствия. Вполне возможно, что этот храм просто рухнет.

— В таком случае прибережем это на потом, — заметил Ролон. — Сейчас же мы поступим так: делаем вид, что ложимся спать, а ночью выбираемся отсюда.

Мне показалось, что в этом плане есть большая ошибка, но в чем она, я не мог определить и предпочел отмолчаться. Честно сказать, я даже не понимал, из-за чего все так взволновались. Конечно у моих друзей опыта в религии побольше, чем у меня. И лучше будет довериться их ощущениям. Эх, если бы я не был так погружен в изучение самого себя, то мы не проворонили бы гостиницу, и не искали бы ночлега в сомнительных местах. И все-таки, почему меня так тревожит план Ролона? Я огляделся – все уже собрались в самой дальней келье, а в остальных постели сложили в скатанные валики, сделав их похожими на спящих людей. Несмотря на усталость, никто не ложился. Даже Рон сидел смирно, тоже ощущая ту тревогу, что овладела всеми.

И тут, словно вспышка молнии ударила в моем сознании – распятие! Когда священник вел нас по храму, распятие висело кверху ногами. А в тюрьме Либиус говорил, что символ отвергателей – тоже распятие, только перевернутое. И еще есть подозрение, что отвергатели – дело рук Сверкающего. Я должен был сразу сообразить, что здесь что-то не так! Только я знал об отвергателях, но вместо этого занялся самоанализом и все прозевал. Проклятье! Трижды проклятье! Прав Эльвинг, со мной что-то не то происходит. Я разучился думать. Мне так везло в последнее время, что я уже начал считать это само собой разумеющимся. Я стал слишком рыцарем и потерял самого себя – вот о чем предупреждал меня Мастер. Мне все говорили, что здесь что-то не так, но я настоял. Еще бы, кто может со мной спорить? Я командир! Рыцарь! Сопляк и мальчишка – вот кто я!

— Подъем! — я вскочил на ноги и кинулся к выходу.

— Энинг, ты куда? — изумился Ролон. — Вряд ли священники уже уснули. Немного подождем и уйдем отсюда тихо.

— Тихо не получится. Если мы подождем еще немного, то вообще никуда не уйдем. Это не храм. Точнее это храм, но храм отвергателей.

— Каких отвергателей? — удивленно переспросил Муромец.

— Религиозная секта. Они отвергают бога, считая, что мир создал дьявол, но в Константинополе мне говорили, что за этой сектой стоит Сверкающий.

Ролон первый сообразил.

— Так чего же мы ждем?! Быстро сматываемся. Энинг, как ты догадался?

— В храме висело перевернутое распятие – это их символ, — тихо сказал я, признавая свою вину.

В этот момент дверь в нашу келью распахнулась, и на пороге появился тот самый священник, только теперь в руке у него сверкал меч.

— Вы наблюдательны, Энинг Сокол. Тот, кто забыл вернуть распятие в прежний вид, понесет наказание. Жаль, что вы рано догадались. Вы бы умерли быстро и без мучений. Не все. Мальчик сгодился бы нам для церемонии. Еще, я слышал, что Ролон занимался убийствами, так что он подошел бы на роль грешника. Праведника среди вас мы вряд ли найдем, увы.

Друзья недоумевающе посмотрели на меня.

— Жертвоприношение, — процедил я. — Двое грешников, один праведник и ребенок. Что же вы отступили от канона? Там ведь было только трое?

— Ты много знаешь, рыцарь. Я, конечно, мог бы подискутировать с тобой на эту тему. Но боюсь, что ты все равно не встанешь на нашу сторону. Так что не будем терять время. Подозреваю, что предложение сдаться в плен не произведет на вас должного впечатления.

— Это точно. — Муромец поднял булаву.

— Ответите на один вопрос? — поспешно вклинился я.

— Какой, Сокол? — священник с интересом посмотрел на меня.

— Вы сообщили о нас Сверкающему?

— Мы сообщили Бекстеру. Завтра вечером он приедет за твоей головой.

— А не слишком ли вы самоуверенны? — осведомился Ролон.

— Не слишком, с учетом той помощи, что нам прислал Бекстер. Конечно, сюда дошли не все, но и тех, кто есть, на вас хватит. — С этими словами священник проворно отступил в коридор и громко засвистел.

Тотчас к нам в келью ринулось с десяток собак, как мне показалось сначала. В келье сразу стало тесно. Муромец ворочался как медведь, облепленный борзыми. Одна из собак бросилась на меня, я едва успел прикрыться рукой. Орденская кольчуга выдержала хватку собачьих клыков. Нет, не собачьих – волчьих! Вспомнив уроки Деррона, я нанес удар, что легко ломал человеку шею. Раздался неприятный хруст, и мне удалось высвободить руку. Обнажив шеркон, я полоснул по зверюге, что повалила Энинга и уже подбиралась к горлу. Рон и Далила забились в угол, Леонор с проклятиями пытался сотворить какое-то заклинание. Вдруг я с удивлением увидел, что рана на том волке, которого я ударил мечом, затягивается прямо на глазах, он, пошатываясь, поднимался с пола.

— Оборотни! — в ужасе закричала Далила. — Маг, сделай, что-нибудь!!!

— Что я должен сделать? Этих тварей можно убить только серебряным оружием! Где я его возьму?! У нас из серебра только монеты!

Рон, который до этого не принимал участия в сражении, схватил свой кошелек и стал швырять монеты в ближайших волков. Те с визгом отскочили, шерсть в том месте, куда попадали монеты, начинала дымиться. Но это дало нам только секундную передышку, оборотни снова бросились в атаку. Я рубанул ближайшего, хоть и понимал что это бесполезно. Но тот вдруг взвыл совсем как человек и, в ужасе оглядываясь на меня, попытался отползти, волоча за собой задние ноги – рана не зарастала. Битва мгновенно прекратилась. Оборотни, сгрудившись у двери, смотрели на меня с таким страхом, что мои друзья тоже невольно обернулись. Мой меч изменился, не было больше блеска полированной стали – лезвие превратилось в полосу воды. В лучах тусклого масляного светильника, она тихонько переливалась как поверхность пруда в лунную ночь.

— Мастер?! Деррон?! Что происходит?! — испугано завопил я.

— Все в порядке, — поспешно заговорил Мастер. — Я слышал, что Мечи Судьбы могут защищать своего хозяина от нечисти. Только ни в коем случае не обращай его сейчас против людей. Иначе ты попадешь в подчинение своему мечу, и станешь лишь его придатком.

Я быстро понял, что хотел сказать Мастер.

— За мной! — Я взмахнул мечом и оборотни в панике бросились прочь из комнаты. Догнал зазевавшегося оборотня и рубанул его. Вода, из которой было сделано лезвие, не встретив никакого сопротивления, легко рассекла его пополам. — Ролон, Илья, прикрывайте меня от людей! Пока у меня Меч Судьбы, я не могу обращать его против них!

Те, сообразив, что я хочу от них, ринулись за мной. Я несся впереди с мечом, в котором вместо лезвия переливалась вода, и оборотни в ужасе неслись прочь от меня, сбивая с ног тех, кто стоял в коридоре, поджидая когда оборотни расправятся с нами. С ними быстро разобрались Ролон и Муромец.

В коридоре образовалась страшная давка. Кроме людей здесь также было несколько троллей, парочка вампира и даже одна горгульи, и все они перемешалось в один клубок, когда оборотни налетели прямо на них.

За все время пребывания в этом мире, из волшебных существ, я встретил кроме эльфа одного только лишь дракона. И вот, словно в награду за долготерпение, я познакомился разом с таким количеством всевозможной нечисти, которое не мог и вообразить. Тролли – почти трехметровые гиганты – старались одновременно задержать нас и отбиться от обезумевших от ужаса оборотней, пытавшихся вырваться отсюда. Они буквально рвали их на части, но те быстро залечивали раны и кидались на них, стараясь вцепиться в горло своим недавним союзникам.

Меч Судьбы нельзя обращать против людей, но тролли – не люди. Я кинулся прямо на гигантов, перегородивших проход. Меч из воды перерубал их так же легко, как до того рубил волков. Узкий проход совершенно не давал свободы маневра. Тролли пытались сопротивляться, но лишь бестолково ворочались в тесноте коридора. Все что они могли противопоставить мечу Судьбы – свою злобу. Вскоре они обратились в бегство. Эта бегущая толпа буквально втоптала в пол всех, кто оказался у них на дороге. Нам приходилось перебираться через трупы, сапоги скользили по полу, залитому кровью. В некоторых телах я с удивлением узнал представителей уже знакомого мне Братства Черной Розы. Ну, так им и надо.

Следом за бегущими мы вырвались из подвала и оказались в самом храме, где нас уже поджидали разъяренные хозяева. Здесь тоже валялись тела. Судя по всему, дружная компания троллей и оборотней пронеслась по проходу, давя всех, кто не успел отойти с дороги. Впрочем, кто-то из троллей, не долго думая просто проломил стену, стараясь поскорей покинуть это место. Несколько монахов, суетясь, заваливали эту дыру. Увидев нас, они торопливо отступили за спины своих товарищей.

Нам навстречу вышел все тот же священник. Выглядел он уже не так уверенно, как в начале. С опаской косясь на мой меч, он заговорил:

— Сверкающий должен был предупредить о мече Судьбы. И если он рассчитывал избавиться от предсказания, убив тебя, то он плохо знаком с этим предметом.

Я был слегка озадачен этими словами, поскольку совершенно не предполагал, что он вообще заговорит после всего случившегося.

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что палач – лишь один из путей этого меча. Есть еще два – властитель и жертва. Убив тебя, Сверкающий волей-неволей толкнет твоих друзей на месть. А, судя по тому, что я о тебе слышал, друзей у тебя хватает. Он должен был убить тебя раньше, как только у тебя появилось это оружие. Сейчас даже твоя смерть не гарантирует ему спокойствия.

— А зачем вы мне все это говорите?

— Теперь мне стало ясно, почему Сверкающего любой ценой пытается лишить вас жизни.

Ни хрена ты не понял! Вовсе не я должен выполнить предсказание, в чем бы оно ни заключалось, не я, а другой человек, который, если я умру, не сможет появиться в этом мире ближайшие пятьдесят лет. Поэтому Сверкающему нужна моя смерть.

— И что вы предлагаете?

— Сдавайтесь, и я обещаю вам жизнь. Я объясню Сверкающему ситуацию и он, гарантирую, поймет, что убивать вас для него так же опасно, как и оставлять вас в живых. Конечно, до конца жизни вам придется прожить в плену, но это все же лучше, чем смерть.

— Не уверен. По крайне мере лично я хочу попасть домой, а вовсе не в плен к Сверкающему.

— Жаль, но я знал, что вы так скажете. Убейте всех, кроме рыцаря! Его захватить живым и только живым!

Как говорится: «Хуже дурака – только дурак с инициативой». Этот священник и был таким… инициативным. Не отдай он такого приказа, и нас могли бы просто расстрелять из арбалетов. Но сейчас, опасаясь попасть в меня, они всей толпой ринулись на нас, пытаясь просто задавить числом.

И тут словно кто-то накинул мне на глаза полупрозрачную пелену. Нет, я по-прежнему видел все, что происходит кругом, но одновременно я видел множество дорог, на которых стояли все присутствующие здесь люди. Сейчас они казались мне куклами, и я на миг испытал ни с чем не сравнимое чувство всемогущества. Каким-то непостижимым образом я понял, что буквально все они находятся в моей власти. Лишь стоит мне мечом разрубить вот эту дорогу и направить ее сюда, и этот мерзкий священник, который заманил нас в ловушку, через минуту скончается от сердечного приступа. Можно подправить Дороги всех кто находится в храме, и никто не сможет ничего мне сделать. Я не принадлежу сейчас этому миру. Я огляделся. Все люди замерли как статуи. Можно подойти к любому и сделать все, что мне хочется. Но мне лишь хочется домой, и я не хочу вернуться туда с руками по локоть в крови. Да, я убивал, но убивал в бою. Никто не может сказать, что я пользовался своим преимуществом… или может? И Мастер, и Эльвинг сказали, что я изменился. Что я стал рыцарем. Теперь только я понял, что это значит. Мое умение – это как меч Судьбы в руках. У каждого вроде есть шанс выиграть, но победа всегда на стороне силы. Я обещал Деррону помнить о мудрости… и забыл о ней. Умение и ловкость хороши, но без третьего элемента, без мудрости, они превращают человека в машину для убийства. В машину без эмоций, поскольку в бою нет для них места. Ведь настоящий Властитель не должен иметь чувств, ибо они только мешают ему. Забыв о мудрости, я сделал шаг к тому, чтобы стать Властителем, и меч давал мне такую возможность. Теперь я понял, что это не меч вел меня, не он подстраивал события для выполнения своей задачи. Он просто компас, который указывает Дорогу, а вот куда пойти – зависит только от человека. Я потерял себя, так сказал Мастер, и сейчас нахожусь на полпути к тому, чтобы стать тем, кем мне хотелось быть меньше всего: бесчувственным, холодным, лишенным всяких недостатков Абсолютным Властелином. Властелином даже не людей, а судеб людей. Властелином, в руках которого судьба всего человечества. От этого могущества захватывало дух, но оно было не для человека. Надо быть богом, чтобы взвалить на себя такой груз и выдержать его. Но я не бог. Я даже не достаточно взрослый, чтобы считать, что знаю рецепт счастья для всего человечества. Да и нужно ли человечеству счастье, навязанное кем-то? Я хочу быть счастливым, я хочу делиться своим счастьем, но никому не хочу навязывать его.

Я понял, что сейчас стою, пожалуй, перед самым трудным выбором в своей жизни: либо я смогу вернуть самого себя, либо я стану Властителем людских судеб. Тираном пострашней, чем может выдумать самый изощренный ум. Я уже чувствовал, как меч буквально рвется из рук, стараясь защитить своего хозяина, только вот я не хочу спасения такой ценой, ибо то, что будет дальше, уже не жизнь. Можно ли жить без чувств? Вроде можно, но как жить, не чувствуя жизни? Не наслаждаясь жизнью? Не огорчаясь неудачам, но и не радуясь победам?

— Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО!!! — заорал я. — УХОДИ!!! ОСТАВЬ МЕНЯ!!!

Пелена задрожала, но не спала.

— Оставь меня! — отчаянно попросил я и тут вспомнил давний разговор с Мастером о боге. — Боже, помоги мне, дай мне силы! Я не хочу этого! Я не умею молиться, но если ты слышишь, то дай мне силы, чтобы противостоять мечу.

Меч рванулся вперед, но тут словно свежий ветер ворвался внутрь моего мирка и выдул всю давящую атмосферу, выдул весь туман из головы, исчезла вялость из мышц. Меч рвался к паутине дорог, но теперь я сдерживал его без труда. Рука крепко сжимала рукоять, и, словно почувствовав бесполезность сопротивления и мою окрепшую волю, меч успокоился. Пелена спала, исчезли Дороги и тут же ко мне ворвались звуки, мир снова наполнился жизнью. Я больше не был во власти меча! Я снова был сам собой! Тем не менее, меч так просто сдаваться не собирался и по-прежнему сверкал вместо лезвия чистейшей водой, и он рвался в бой.

— Ну, нет! Я не буду убивать людей! Не дождешься!

Замершие фигуры людей ожили. Тут кто-то напал на меня, и я подставил под удар свой меч. Лезвие из воды перерубило стальное лезвие так, будто оно было из мягкого теста. Обдумывать то, что произошло со мной, времени не было. Несколько минут я был занят только тем, что отражал сыпавшиеся на меня удары и уворачивался от летящих повсюду обломков мечей, копий, щитов и палиц. И какой идиот придумал, что меч, который разрубает все – хорошее оружие? Один раз обломок только что перерубленного мною меча пролетел буквально в двух миллиметрах от моей головы. Чуть левее и… Другая проблема была в том, чтобы не увлечься и не рубануть кого-нибудь. Мне приходилось постоянно контролировать себя, чтобы не нанести никому ни царапины, и это оказалось очень непросто. Чисто рефлекторно мне всегда хотелось воспользоваться ошибками противников и если не убить их, то хотя бы ранить.

В очередной раз я сдержал удар и лишь перерубил цепь, и шипастый шар, которым вертел какой-то служитель-отвергатель, пролетел надо мной, взъерошив волосы. Я выругался. Сейчас я все что угодно готов был отдать, лишь бы в руке у меня был мой обычный шеркон, а не эта водяжака. Даже не будь запрета на убийство людей, она доставляла бы мне больше хлопот, чем пользы.

Когда семьдесят человек всей толпой пытаются нападать на шестерых в тесном помещении – это, по меньшей мере, комедия. Мешая друг другу, постоянно спотыкаясь, они пытались нас достать кто мечом, кто палицей, кто копьем. Но мечом невозможно было даже взмахнуть, копье невозможно было отвести назад для удара без того, чтобы кого-нибудь не ткнуть сзади себя. Была опасность, что они просто погребут нас под своими телами, но тут нам помогла богатырская силища Ильи Муромца. Теперь мне стали понятны некоторые слова из русских былин: взмахнул мечом – улица, отмахнулся – переулочек. От удара его любимой булавы нападающие веером разлетались в стороны. Наконец атака выдохлась.

Треть нападающих лежала в отключке, другая валялась тут же – мертвая, а оставшиеся были заинтересованы только в том, что бы держаться от нас как можно дальше. Особенно от меня (хотя я даже не ранил никого). Думаю, что их поведение объяснялось тем, что половина оставшихся на ногах людей по моей вине лишилась оружия. Хоть я и ругал меч Судьбы, но он лишал людей оружия довольно быстро. Один удар и даже палица оказывалась разрубленной пополам. Причем не поперек, а вдоль. Увидев это, я стал развлекаться тем, что вырезал фигуры из щитов и превращал мечи в кинжалы, укорачивая их двумя ударами наискось. Правда, однажды кто-то кинул в меня камень, и я его отбил мечом… меч разрезал его так, будто никакого камня на пути не было, в результате мне в голову попал не один камень, а два. С этого момента экспериментировать с мечом мне сразу расхотелось. Хорошо еще, что мне здорово помогал кинжал, но им я тоже старался только защищаться. А вдруг нельзя никого убивать даже простым оружием, если в другой руке меч Судьбы? Может я и не прав, но проверять мне совсем не хотелось.

За время боя меч еще несколько раз показывал мне Дороги людей, но теперь я быстро прогонял это видение.

Теперь, лишившись большей части подчиненных, настоятелю стало не до попыток захватить меня живьем. Теперь главное было не упустить нас. Отхлынувшие к выходу монахи начали обстреливать нас из арбалетов. Мы едва успели укрыться за какое-то возвышением. Не знаю уж, как оно называется, но от стрел защищало, а большего нам и не требовалось.

Ролон, на мгновение высунувшись, выстрелил в ответ, к нему присоединился Эльвинг.

— Леонор, тебе не кажется, что пора разрушить ту магию, которая существует в церкви? — поинтересовалась Далила.

— Не думаю, что нам это поможет, — мрачно ответил он. — Думаю, я уже догадался, зачем здесь магия. Но если вы настаиваете, — поспешно добавил он под нашими сердитыми взглядами. Леонор закрыл глаза и что-то забубнил. Потом махнул рукой, и храм немедленно преобразился.

Истинный облик храма оказался немного другим. Можно даже сказать – совсем другим. С потолка исчезли великолепные фрески с ангелами, и теперь весь потолок оказался разрисован грозовыми тучами. Зато пол был просто великолепен, если не обращать внимания на содержание. Он весь был разрисован картинами ада. На троне сидел сам Люцифер, а вокруг стояли его приближенные, перед ним корчились души людей, а черти тыкали их вилами. Эта картина производила жутковатое впечатление своей реалистичностью. Внутреннее убранство храма тоже изменилось. Все, что раньше было выкрашено в светлые тона, теперь было выкрашено красным. Алтарь, за которым мы прятались, тоже изменился и стал обычным камнем с четырьмя металлическими кольцами по углам. Для чего они там, мне совершенно не хотелось думать.

— Погань проклятая, — сквозь зубы выругался Илья Муромец. — Во что превратили божий храм!

— Думаю, что здесь не было никакого храма Бога, — мрачно возразила Далила. — Они его сразу построили как храм отвергателей. Поэтому он и стоит так далеко от поселений.

— Это гнездо надо выжечь!

— Как бы нас самих не выжгли, — заметил Эльвинг, выглядывая из-за жертвенного камня. — Кажется, к ним прибыло подкрепление.

И действительно, через ворота вбегали закованные в железо рыцари. И это были уже не монахи, большинство из которых не знали даже с какой стороны за меч браться. Впрочем, с другой стороны, у этих солдат не было того религиозного фанатизма, с которым монахи бросались на нас даже без оружия.

— Предложения есть? — осведомился Ролон. Вопрос был скорее риторический, но, неожиданно для всех, ответил Илья Муромец, который внимательно разглядывал купол.

— Нам надо пробраться к выходу.

— И как, интересно? — изумился Ролон. — И потом, здесь у нас хоть преимущество есть. Они могут нападать лишь с одно стороны, к тому же мы можем отступить в подвал. За пределами храма они быстро с нами разберутся.

— Не разберутся. Есть одна идея.

— Нам обязательно через ворота, или можно воспользоваться той дырой в стене, что проделал сматывающийся тролль? — поинтересовался я.

— Энинг, ты гений, — просиял Муромец. — Ее, правда, завалили каким-то хламом, но, думаю, проблем с этим не будет. — Он чуть привстал и огляделся. — Далила, Рон, Эльвинг и Леонор! Быстро расчищайте его! Мы вас прикроем.

Солдаты сперва довольно вяло отвечали на нашу стрельбу, явно считая, что деться нам некуда, не спешили броситься на штурм наших позиций, предпочитая сначала дать нам расстрелять весь свой запас стрел. Но вдруг они заметили расчищаемую дыру:

— Уходят! — заорал кто-то и солдаты, не обращая внимания на нашу стрельбу, бросились вперед.

— Все отходим. Проход почти расчищен. — Муромец подтолкнул нас к выходу.

— Подожди, Илья, а как же ты?

Но Муромец, ничего не ответив, бросился прямо на врагов. Как таран врезавшись в толпу, он разметал всех в разные стороны. Добежав до центрального столба, который держал купол храма, Илья не сбавляя скорости, плечом врезался в него. Деревянный брус не выдержал напора и хрустнул. Отмахнувшись булавой от рванувшихся к нему солдат, он обрушил ее на колонну. Двумя ударами полностью переломив этот столб и отбросив булаву, он подхватил упавший брус. Было видно, как в нечеловеческом напряжении вздулись его мышцы, да и понятно – этот брус был толщиной с меня, а высотой в три человеческих роста. Только Муромец смог бы поднять его.

Он раскрутил брус и двинулся к следующему столбу. Солдаты разбегались перед ним как тараканы. Кто не успевал, того откидывало в сторону ударом этой чудовищной палицы. С купола,где балки лишились центральной опоры, начала сыпаться штукатурка. А Муромец тем временем разбивал уже третий поддерживающий столб и потолок стал проседать. Не в силах вымолвить ни слова, мы с Ролоном продолжали наблюдать за богатырем. Потолок рушился на глазах, одна из досок упала совсем близко от нас.

— Энинг! Уходим! Сейчас все рухнет!

— А как же он?!

— Мы не можем ему ничем помочь! — Ролон схватил меня и потащил к пролому. Я подпрыгнул и ногой ударил ему под колено, вторая моя нога врезалась ему в живот. Не удержавшись на ногах, он выпустил меня и упал.

— Сумасшедший! Куда ты!

Я выскочил в храм, увернувшись от падающего бревна.

— Уходи! Илья! Уходи! Брат!!! — впервые я назвал так Муромца с того дня, как он побратался со мной. Словно услышав меня, он отшвырнул брус и кинулся к воротам.

— Все, он уходит через дверь! Давай, а то не успеем. — Ролон снова ухватил меня за руку. На этот раз я не сопротивлялся. Только оглядывался на Муромца, пытаясь понять: успел он выйти или нет. Но поток обломков усилился, и сквозь завесу поднятой пыли ничего разглядеть было невозможно. Раздался оглушительный треск и купол рухнул вниз, погребая под собой солдат Сверкающего и монахов-отвергателей.

Мы выскочили из храма, кашляя от пыли. Мои друзья стояли чуть в стороне, с ужасом наблюдая за разрушением храма. Солнце еще не взошло, но было достаточно светло, чтобы разглядеть последствия нашей деятельности. В этот момент раздался оглушительный треск, и рухнула остальная часть крыши.

Кое-кто из монахов успел вслед за нами выскочить из обрушившегося храма, но здесь Ролон и Эльвинг без всякой жалости расстреливали их из луков. Я с тревогой вглядывался в поднятую пыль, надеясь увидеть знакомую фигуру Ильи Муромца. Но того нигде не было видно.

— Где Муромец?! — закричал я, стараясь перекричать шум падающих перекрытий.

— Мы его не видели! — ответил Эльвинг. — Он разве не с вами? И что там у вас случилось?

Вскоре обрушились последние доски, и стало тихо. Больше их храма никто не выходил.

— Муромец! Он свалил несколько опор, на которых держалась крыша, и она рухнула! Он побежал к главному выходу, вон туда!

Однако и возле главного входа Ильи Муромца не оказалось, здесь стояли лишь несколько ошеломленных и полностью деморализованных вражеских солдат, которые сторожили лошадей. Увидев нас, они даже не подумали оказать сопротивление и, побросав оружие, кинулись в сторону леса. Их лошади остались нам в качестве трофеев вместе со всемиприпасами.

— Его нет! Ролон, его здесь нет! — Я в панике бегал перед входом, пытаясь хоть как-то заглянуть вовнутрь храма. — Он не успел выйти!

— Заткнись! — прошипел мне Ролон, пытаясь открыть дверь храма. Наконец это ему удалось. Торопливо протиснувшись мимо него, я заглянул внутрь. Там царил хаос. Перекрытия и часть стен обрушилась, вместо крыши было видно небо с редкими звездами, еще не успевшими исчезнуть перед восходом. Тяжелые балки, упавшие с высоты двухэтажного дома, оставили мало шансов тем, кто оказался в этот момент внутри храма. Тела людей оказались погребены под толстым слоем штукатурки и досок. Из некоторых мест доносились слабые стоны.

Я рванулся вперед, пытаясь поскорее добраться до того места, где я в последний раз видел Муромца, но Ролон успел ухватить меня за шиворот.

— Тебе что, жить надоело?

Словно в подтверждение его слов сверху сорвалась балка и рухнула вниз.

— Мы должны найти Муромца! — упрямо ответил я.

Он некоторое время молча смотрел на меня, потом вздохнул и отвел глаза.

— Верно. Хотя не уверен… — губы Ролона вдруг сжались, и он замолчал. — Леонор, Далила, посмотрите за Роном и Эльвингом, а то не, дай бог, сюда полезут. Нечего им здесь делать. — Его взгляд остановился на убитом солдате, раздавленном упавшим сверху бревном. — Особенно Рону, — добавил он.

Мы осторожно двинулись вперед. Я был благодарен Ролону, что он не стал уговаривать меня остаться снаружи. Боюсь, что ему бы это удалось. Увидев, как выглядят некоторые трупы, я с трудом сдержал желание выскочить наружу. Но я просто обязан был пойти сюда. Я был командир, но самое главное – я был другом и братом Муромца. Может, в отличие от людей этого мира, я плохо понимал понятие побратимства, но я не собирался отступать. Возможно, мне не стоило рисковать, возможно, стоило поберечь себя, ведь без меня весь поход терял смысл, но я знал, что буду презирать себя до конца жизни, если не пойду.

Ролон вопросительно посмотрел на меня, но я упрямо тряхнул головой и двинулся дальше. К счастью, далеко идти не пришлось. Муромец лежал почти около самого выхода, придавленный кучей народа. Это и спасло ему жизнь. Скорее всего, когда он побежал к выходу, сзади на него набросились несколько солдат. Им удалось задержать его и в этот момент сверху обрушилась балка. Те солдаты, что висели за спиной у богатыря, приняли основной удар, но, даже смягченный такой «подушкой», он оказался настолько силен, что опрокинул Муромца и придавил его к полу.

Мы с Ролоном с огромным трудом убрали упавший брус и оттащили в сторону тела вражеских солдат.

Муромец открыл глаза и посмотрел на нас.

— Больно? — Я опустился рядом с другом.

— Нет, не больно, — Муромец, поморщился и попробовал подняться. — Черт, я совсем не чувствую ног.

Ролон нахмурился и, опустившись на колени, начал ощупывать ноги.

— Чувствуешь что-нибудь?

Муромец покачал головой.

Тогда Ролон достал кинжал и кольнул его в ногу – показалась кровь, но Илья даже не поморщился.

— Что случилось? — испугался я.

Ролон нагнулся ко мне, но наткнувшись на требовательный взгляд Муромца, сказал громко.

— Боюсь, что поврежден позвоночник. Как серьезно, не знаю, я не врач. Но лучше принять все меры предосторожности.

— Насколько это серьезно? — Муромец смотрел прямо на Ролона, требуя прямого ответа.

— Я не врач и мне трудно сказать. Энинг, надо срочно сделать носилки и вытащить его отсюда. Без носилок лучше не трогать – если позвоночник поврежден серьезно, то он может остаться инвалидом на всю жизнь.

Я кивнул и выскочил из разрушенного храма.

Через полчаса Леонор, Эльвинг и я закончили делать подобие носилок из того, что было под рукой. На недостаток материала жаловаться было грех – разрушенная церковь отвергателей полностью была построена из дерева.

Еще через десять минут Муромец был осторожно вытащен из разрушенного храма. Только сейчас я смог перевести дыхание.

— Надо помочь тем, кто остался внутри, — сказал Муромец, приподнимаясь на носилках, хотя Ролон и попытался его удержать.

— Ты с ума сошел! Мы ничего не сможем для них сделать, да и времени у нас нет. Наверняка это не все силы, которые смог послать за нами в погоню Бекстер. И вспомни про оборотней. Они ведь только убежали, но могут вернуться.

Но мне тоже не нравилось то, что нам придется бросить этих людей без помощи. В сущности, они были виноваты только в том, что выполняли приказ.

— Мы сможем послать к ним на помощь тех людей, что встретим по дороге.

— И они убьют всех, как только разглядят, что это церковь отвергателей, — усмехнулся Леонор.

— Тогда сообщим первому встреченному священнику. Пусть церковники сами с этим разбираются.

— Это действительно лучшее, что мы можем сделать, — быстро ответил Ролон, опережая Муромца. Тот мрачно кивнул головой.

С трудом подняв носилки, мы привязали их к двум лошадям.

— Ну что ж, теперь ты не свалишься. — Ролон попробовал, как затянуты ремни. — Не будем больше задерживаться. А лошадей солдат возьмем с собой. Подарим кому-нибудь.

Эльвинг с удивлением посмотрел на него.

— Что это с тобой?

— Ничего особенного. Просто захотелось побыть щедрым.

— Ну да? — недоверчиво посмотрела на него Далила. — Не верю.

Глядя на немного повеселевших друзей, я понял, из-за чего Ролон затеял этот шутливый разговор. Вот только вот мне все равно было невесело. В таком нерадостном настроением мы и тронулись в дальнейший путь.

Глава 8

Ролон, передав поводья лошадей, что везли носилки, эльфу, подъехал ко мне.

— Энинг, мы не можем везти его с собой до бесконечности. С Муромцем надо что-то делать?

— Что ты предлагаешь?

— Надо оставить его там, где о нем смогут позаботиться.

Уф, на миг мне показалось, что он предлагает…

— И где о нем смогут позаботиться?

— Это я и хочу сейчас решить. Пойми, он задерживает нас и помешает нам драться, если нас настигнет посланная Бекстером погоня. К тому же, если позвоночник у него поврежден серьезно, то его надо доставить туда, где ему смогут оказать помощь. Если мы задержимся с этим, он останется инвалидом, но если мы поспешим, то у него есть шанс.

— Если у него серьезно поврежден позвоночник, то какие уж тут шансы? — горько заметил я.

— Энинг, ты забываешь о магии. С помощью магии возможно излечить любые механические повреждения человеческого организма. Конечно, если поврежден позвоночник, как думает твой друг, лечение будет очень трудным, но вполне возможным. Но для этого помощь должна быть оказана вовремя.

— Мастер, вы в самом деле полагаете, что его можно вылечить? — с проснувшейся надеждой спросил я.

— Я тебе когда-нибудь лгал?

— Значит, нам надо спешить. Но где ему смогут оказать помощь?

— Предлагаю оставить его в ближайшем монастыре. Монахи позаботятся о нем.

— Монахи?

— Да. Забота о больных – это одно из основных их занятий.

Ролон тоже отнесся к этому предложению со всей серьезностью.

— Это действительно выход.

Тут к нам подскакал Рон.

— Энинг, тебя Муромец зовет. Хочет что-то попросить.

Мы прервали разговор и подъехали к носилкам.

— Что случилось, Илья?

— Илья? — Он усмехнулся. — В церкви мне вроде послышалось, что ты назвал меня братом. Но я не об этом хотел поговорить. Энинг, вам со мной не уйти далеко. Вы должны меня оставить.

Не успел я ответить, как меня опередил Ролон.

— Мы только сейчас об этом говорили. Тебе действительно опасно продолжать с нами путь. Понимаешь, чем скорее тебе окажут помощь, тем больше шансов, что тебя могут вылечить.

— Разве это возможно?

— Да, — кивнул я. — Помнишь, я тебе говорил о Мастере? Так вот, я сейчас с ним посоветовался и он сказал, что вылечить тебя будет хоть и трудно, но возможно. Но для этого помощь должна быть оказана как можно скорее. В дороге, естественно, мы такой помощи оказать не сможем, к тому же здесь нужен очень хороший маг-врач.

Муромец откинулся на носилках и облегченно вздохнул. Только сейчас я понял, какое напряжение испытывал он, думая, что не сможет больше ходить. Маска беззаботного веселья на мгновение исчезла, приоткрывая его истинные чувства, и я был потрясен, с каким мужеством он скрывал их. Подобное самообладание было поистине невероятно. Интересно, попади я в такую же ситуацию, смог бы и я вести себя так же, не стать обузой друзьям, которым и так нелегко? Так кто же здесь настоящий герой? Всего моего геройства хватило только на то, чтобы поиздеваться над тем рыцарем, хотя было ясно, что тот не может противостоять мне. Происшествие с мечом в храме отвергателей заставило меня по-иному взглянуть на многие свои поступки. И теперь, имея возможность беспристрастно сравнить мальчишку по имени Егор, только еще попавшего в этот мир и Энинга, рыцаря Ордена, я вынес приговор далеко не в пользу последнего.

Меч?! За всеми событиями я совершенно позабыл о нем. Выскочив из храма, я машинально вбросил его в ножны. Я осторожно достал шеркон и облегченно вздохнул – лезвие отливало знакомым стальным блеском, и не было никаких признаков меча Судьбы. Это ни от кого не укрылось.

— Что, боишься, что он остался водяным мечом? — поинтересовался Леонор. — Зря. Такие вещи, если они сразу не берут верх, долго не держатся. Он исчез как только в нем отпала нужда.

— В нем отпала нужда сразу, как только сбежала разная нечисть, а он держался до конца боя. Надоел до чертиков.

— Разве это было плохо? — искренне удивился маг. — По-моему, он рубил все, что попадалось тебе под руку. Я сам видел, как он разрубил булаву.

Несколько секунд я пытался удержаться от тех ответов, которые сразу пришли мне в голову. Легко ему говорить. Не он же сражался этим мечом.

— Скажем так, — наконец заговорил я. — Мне больше нравится самое обычное оружие. По крайне мере, с ним нет опасности получить в лоб шипастым шаром только из-за того, что твое оружие перерубило удерживающую его цепь.

Так, шутливо переругиваясь, мы продолжали путь. Муромец, казалось, тоже успокоился и принял активное участие в нашей пикировке. Лишь я немного нервничал – где еще удастся найти ближайший монастырь, но Далила успокоила: она знает, где он находится. Правда, сказала она, придется на время съехать с главной дороги. Это грозило задержать нас, но никто, естественно, спорить не стал.

К полудню мы уже отъехали от караванной дороги достаточно далеко и, чтобы переждать жару, устроились под деревьями немного передохнуть. В этом нуждались все, так как ночью поспать не удалось никому, и мы просто шатались от усталости.

Только часа через два более-менее отдохнув и, немного перекусив, мы продолжили путь. Илья заснул, но его мы будить не стали. Стараясь не потревожить спящего, все собрались и двинулись дальше.

Обещанный Далилой монастырь показался через три часа. Если бы не необходимость бережно везти носилки с Муромцем, то мы были бы здесь еще в одиннадцать.

Вести переговоры мы доверили Далиле и она, подъехав к крепким воротам монастыря, заколотила в них кулаками. Наконец приоткрылось окошко. Мы стояли немного в стороне и не могли слышать, о чем говорила Далила, но вскоре ворота открылись и нам навстречу вышли несколько монахов, во главе с настоятелем.

— Где раненый? — сразу спросил он.

Ролон показал на носилки.

Настоятель, склонившись над Муромцем, положил руку ему на лоб и закрыл глаза.

— Вы правы, у него действительно поврежден позвоночник. Заносите!

Услышав приказ, монахи немедленно отвязали носилки и понесли их внутрь монастыря. Мы двинулись следом. Перед воротами я, следуя совету Далилы, слез с коня и дальше двинулся пешком.

Несколько монахов тут же забрали наших лошадей и повели их на конюшни. Носилки внесли в просторное помещение, где Муромца осторожно переложили на кровать. Я двинулся было туда, но настоятель жестом остановил меня.

— Подождите, милорд. Я хочу осмотреть вашего телохранителя.

Ясно, а кто ж он должен быть по его понятиям? Только вот мне казалось это неправильным.

— Он мой брат.

Настоятель удивленно вскинул брови и посмотрел сначала на него, потом на меня.

— Вы не очень похожи.

Я раздраженно дернул плечом.

— Не родные. Мы братья по крови.

— Вот как? Все равно вам не стоит заходить. Подождите в помещении для гостей.

Не слушая возражений, настоятель закрыл перед нами дверь. Теперь, волей-неволей, нам пришлось отправляться за сопровождающим нас монахом. Нас провели в довольно большую комнату с несколькими креслами, где и оставили. Ненавижу ожидание. Через некоторое время я начал метаться из стороны в сторону, не в силах скрывать нетерпение. Этой беготней я так надоел Ролону, что тот силой впихнул меня в ближайшее кресло и заявил, что если я не успокоюсь, то успокоит меня он. Наконец через полчаса к нам вошел настоятель.

— Очень тяжелая травма, милорд, — устало заметил он, стараясь не смотреть на меня. — Мы не в состоянии излечить ее. Здесь нужна помощь настоящего мага-врача. Лучшего, какого можно найти.

— Так в чем дело? Что, в империи нет хороших врачей?

— Врачи есть. Беда в том, что по-настоящему хорошие стоят очень дорого. Да и лечение будет очень сложным. У монастыря нет таких денег. Точнее, деньги бы мы нашли, но тогда ради вашего брата нам пришлось бы бросить всех остальных больных, которые находятся у нас.

— Сколько? — я сжал зубы, ожидая самого худшего.

Настоятель вздохнул.

— Две с половиной тысячи динаров. Конечно это не все, но дальнейшие расходы на лечение мы осилим и сами.

Я облегченно вздохнул.

— Фу. Я уж подумал, что нужна действительно гигантская сумма.

Настоятель ошарашено уставился на меня. Я же поднялся из кресла и прошел к своей сумке. Там я достал три мешочка с золотом.

— Вот, здесь три тысячи. Как вы говорите: на первое время. — Я прошел к столу, достал чековую книжку (вот и пригодилась). — Десять тысяч вам хватит? Нет, наверное. На всякий случай пусть будет пятнадцать. — Я выписал чек и протянул его совершенно ошеломленному настоятелю. — Возьмите. Если и этого не хватит, то найдите ближайшую контору Вильена Нарнаха, там вас свяжут со мной, и я все улажу. Но я хочу, чтобы мой брат получил самый лучший уход, какой только возможен.

— За такие деньги нам удастся заставить врача ночевать у постели больного.

— Значит, пусть ночует, — серьезно кивнул я.

— Не беспокойтесь, милорд. Мы позаботимся о нем. Мы позаботились бы о нем даже без ваших денег. Оказывать помощь людям наш долг.

Я устало опустился в кресло.

— Храни вас Бог, батюшка.

Настоятель сочувственно посмотрел на меня.

— Где его так ранило?

Мы переглянулись, только сейчас вспомнив про заваленных в церкви людей. Ролон рассказал, что с нами произошло.

— Эти еретики совсем распоясались! — настоятель в гневе хлопнул ладонью по подлокотнику. Но вы должны были рассказать сразу! Люди не виноваты, что у них такие пастыри. Мы отправим к ним на помощь монахов.

— А что будет с церковью отвергателей?

— Согласно приказу императора все их места поклонения должны быть сожжены!

Меня совершенно не интересовало, что сделают с теми развалинами монахи. Я поднялся.

— Извините, святой отец, но нам пора.

— Разве вы не отдохнете?

— Некогда. Вы же сами понимаете, что отвергатели нас не простят. К тому же у нас есть еще важное дело, которое необходимо сделать.

— Не смею вас задерживать. — Настоятель поднялся. — Я провожу вас.

— Егор!!! Остановись! Я чувствую Ключ!

— Что, Мастер? Что случилось?

— Ключ где-то рядом!

— Что?!!

Все обернулись ко мне, испуганные моим криком. Но меня сейчас занимал только Мастер.

— Где?!!

— Здесь. В монастыре. Помехи по-прежнему велики, но сейчас Ключ так близко, что я ощущаю его. Если бы не помехи, то я смог бы сказать даже где он.

Я развернулся к настоятелю, совершенно не представляя о чем спрашивать.

— Э-э... Святой отец, к вам в монастырь не попадала какая-нибудь необычная вещь?

Взгляд настоятеля сразу стал жестким и настороженным.

— Почему вы спрашиваете, милорд?

Он что-то знает! Явно знает, иначе не так бы ответил. Он бы просто удивился вопросу. А он к тому же еще и испуган, хотя и старается это скрыть.

— Мне кажется, что именно эту вещь мы и ищем.

— Энинг, ты уверен? — Ролон удивленно уставился на меня. — С чего ты решил?

— Это не я решил! Мастер!

Настоятель холодно произнес:

— Я не знаю, о чем вы говорите.

Поздно! Раньше надо было так отвечать. Теперь же он выдал себя с головой. Не знаю – Ключ он прячет или нет, но определенно что-то у него есть. Что-то, что настоятель старается скрыть от нас.

В этот момент в комнату вошли человек десять монахов с посохами и встали около двери. Они не нападали и не угрожали, но было ясно, для чего они здесь.

—Милорд, вам пора отправляться в дорогу. О вашем брате мы позаботимся.

— Вы всерьез полагаете, что десять человек справятся с нами? — вкрадчиво поинтересовался Ролон.

— Может, и нет, но вы не станете обнажать оружие в божьем храме.

— Мы можем и не обнажать …

— Подожди, Ролон. Святой отец, нам действительно необходима одна вещь. Даже жизненно необходима. И не только для нас. Если у вас та вещь, которая нам нужна, то я обещаю вам все рассказать. Если нет, то мы извинимся и уйдем.

— Если у нас ваша вещь, то вы это сможете узнать и без нас.

— Что вы имеете в виду? — удивился я.

— Энинг, у меня есть идея получше. Я могу позвать Ключ.

— Позвать?

— С помощью магии, — прорычал Мастер. — Но я сейчас настолько тесно связан с тобой, что не могу воспользоваться даже той силой, что у меня осталась. Однако я могу воспользоваться твоим телом, если ты ненадолго уступишь мне его.

— Как?!.. Что… — я закашлялся от избытка чувств. — Как это – уступить тело? Я его напрокат не сдаю.

— Причем здесь прокат? Просто ты ненадолго дашь мне контроль над тобой. Пойми, если бы не твой коэффициент сопротивляемости, то я смог бы дать тебе немного силы, и ты сам бы позвал Ключ, но как маг ты – ноль. Ты не сможешь ничего сделать.

— Я лучше постараюсь убедить настоятеля проводить нас к Ключу.

— Желаю удачи. Ты ведь уже понял, чтобы ты ни говорил, настоятель не уступит.

Мастер был прав. По какой-то причине настоятель твердо решил не допускать нас до хранимой им тайны. Оставалось только пробиваться к Ключу силой. Но стоило мне представить такой вариант, как я сразу же решил, что лучше последовать предложению Мастера.

— Что я должен делать? — мрачно спросил я.

— К чему такой похоронный тон? Обещаю, что это не будет болезненно. Входи в дей-ча, а потом найди меня внутри себя.

Я последовал совету. Найти Мастера оказалось не так уж и сложно. Каким-то образом, я сразу обнаружил чужеродную информацию в своем мозгу. Я попробовал узнать, что за информация там хранится, но не смог. Тогда я представил перед собой дверь и мысленно постучал в нее. Дверь немедленно исчезла, и передо мной оказался Мастер.

— Быстро ты справился. Теперь главное – не мешай мне. Я не смогу противостоять тебе, если ты что-то начнешь делать не вовремя.

В тот же миг я оказался заперт внутри себя. Попробовал пошевелить рукой, но ничего не вышло. Все, что я мог это смотреть. В панике, я забился в этой мысленной тюрьме.

— Энинг, прекрати! Я не могу тебе сопротивляться. Еще миг и ты все испортишь.

Слова Мастера прозвучали как удар хлыста. Паника исчезла и сменилась любопытством.

— Извини, Мастер. — Я стал наблюдать за действиями своего тела.

Это было действительно зрелище. Без малейшего участия сознания моя рука вдруг поднялась, ладонь разжалась. Я почувствовал, как от поднятой руки в пространство устремляется поток энергии.

— Иди сюда!!! — требовательно сказал мой рот.

Где-то внизу монастыря грохнуло. В тот же миг распахнулась дверь в комнату и что-то влетело мне в руку.

— Все, Егор, можешь возвращаться.

Я почувствовал, что снова владею своим телом, и для разминки сжал и разжал кулаки. В правой руке что-то захрустело. Я опустил глаза и обнаружил, что у меня в кулаке зажат небольшой листок бумаги, свернутый в трубочку.

— Что это, Мастер?

— Ключ.

— Это Ключ?

— А что тебе не нравится?

— Но ведь я помню, как выглядит Ключ.

— Энинг, подумай хоть секунду. Ты видел, как выглядит Ключ твоего мира. Технологического. Как может выглядеть Ключ и проход между мирами в мире технологии? Как продукт технологии. А как может выглядеть Ключ в мире магии?

— В виде заклинания, — догадался я.

— Верно.

— А этот свиток…

— …с заклинанием, открывающим проход.

На этот раз я посмотрел на свиток более внимательно. Но прежде, чем я успел развернуть его, настоятель, совершенно неожиданно для меня, опустился на колени. К моему изумлению его примеру последовали и остальные монахи.

— Что с вами? — озадаченно спросил я и посмотрел на друзей. Но те смотрели на меня так же, как я смотрел на коленопреклоненных монахов.

— Виной этому странное появление свитка у нас в монастыре, — говорил настоятель, который представился как отец Адроний, когда первое потрясение немного улеглось. Он сразу отослал своих монахов и предложил нам присесть. Чувствуя разумность предложения, я тут же опустился в ближайшее кресло, продолжая сжимать в руке свиток, как будто опасаясь, что он исчезнет так же, как и появился.

— А что там с его появлением? — поинтересовалась Далила.

— Понимаете, этот свиток появился буквально из воздуха. Во время молитвы в церкви вдруг возник луч света, а когда он исчез, то на полу лежал этот свиток. Мы сочли, что это послание от Бога.

— Чистой воды случайность, — заметил Мастер. — Свиток мог появиться в любом другом месте. А появляется он и в самом деле так.

— И мы решили посоветоваться по поводу свитка с предсказателем. И тот ответил, что тот, кто сможет взять свиток, не прикасаясь к нему, является Посланником. Что за посланник, он не объяснил, сказал только, что этому Посланнику мы должны оказать любую помощь, которую тот потребует. Предсказатель, правда, высказался как-то туманно: «И тот, кто сей свиток в руки возьмет на трудную битву за мир идет». Мы тогда спросили, не имеет ли он в виду, что он идет на битву со злом. Но предсказатель заметил, что он сказал то, что сказал. Именно в битву за мир. Правда, он не смог объяснить, в чем разница.

Разница была, и довольно существенная. Она заключалась в том, что я не имел никакого желания сражаться ни с мифическим, ни с натуральным злом. Но от исхода моего путешествия зависела судьба мира, даже двух миров. Я несколько сжато и без излишних подробностей объяснил разницу. Причем объяснения получились очень расплывчатыми и мало понятными.

— Значит, предсказание сбылось, — радостно воскликнул настоятель. — Нет-нет, меня не интересуют подробности, тем более я вижу что вы не хотите о них говорить. Я понял, что вы выполняете важный обет и то, что мы хранили в монастыре, должно как-то вам помочь. И я рад, что наша миссия хранителей закончилась. Желаю удачи, милорд.

Отец Адроний заверил, что монастырь готов оказать нам любую помощь, которую только мы потребуем. Впрочем, нам мало что было от них нужно. Мы только попросили восполнить наши съестные припасы. В обмен Ролон оставил у монахов всех лошадей, которые были захвачены нами у отвергателей и людей Бекстера. После этого, попрощавшись с Муромцем, мы выехали за пределы монастыря.

Как только мы отъехали достаточно далеко, мне пришлось, по требованию друзей, объяснять, каким образом удалось получить Ключ. Некоторое время все хранили молчание.

— Ясно. Мастер и в самом деле великий маг, если сумел сделать такое с чужим телом. — Далила помолчала. — Но вот и объяснение ранения Муромца. Так что, Энинг, ты напрасно винил себя в этом.

— Что ты имеешь в виду? — подозрительно спросил я.

— А ты разве не понял? Ведь Пирр сказал, что судьба укажет нам путь к Ключу, вот это и произошло. Муромец был ранен, поэтому мы съехали с дороги и направились к монастырю, где и нашли Ключ. Если бы не ранение Ильи, то мы так бы и проехали мимо.

Я почувствовал, как к горлу подступает тошнота. То есть, все это Судьба? Нет, что-то здесь не так! Мне не нравилось такое объяснение. Слишком просто. Если бы это было так, то можно все бросить и не трепыхаться, все равно случится то, что предопределено. Но ведь это неверно! Раньше мне всегда удавалось найти какой-то другой путь. Путь, который никому не приходил в голову. Мастер говорил, что в этом и проявляется мое отличие от людей этого мира. Вот и еще один признак тех изменений, что произошли со мной – раньше я делал свою судьбу, а теперь она делает меня. И значит, Далила неправа – это я виноват в ранении Муромца. Виноват тем, что предал себя, а вместе с собой предал и других. Но теперь, наконец-то разобравшись в себе, я мог как-то на это повлиять.

На ближайшем привале я ухватил эльфа за руку и потащил в сторону.

— Эй, куда это вы? — удивился Рон.

— Сейчас придем, — отозвался я, таща за собой удивленного Эльвинга.

Наконец лагерь скрылся за деревьями, и мы остались одни. Я встал напротив эльфа.

— Эл, тресни меня хорошенько.

— Чего? — Эльвинг вытаращился на меня, как на сумасшедшего. — С тобой все в порядке?

— Гораздо лучше, чем раньше. Бей, только посильнее.

— Но… ударить рыцаря?..

Я скрежетнул зубами. Рыцаря, не друга! Эльф уже не считает меня своим другом.

— Да, черт возьми, рыцаря. Считай, что это мой прямой приказ. Знаешь, что бывает за неподчинение приказу?

Эльф удивленно посмотрел на меня и легонько толкнул в грудь.

— Это удар? Я сказал сильнее!

Эльвинг пожал плечами.

— Ну ладно, сам напросился, — раздраженно проговорил он. Потом развернулся и так съездил мне кулаком в ухо, что в голове зазвенело, и я кубарем улетел в кусты, потеряв по дороге свой обруч.

Так сильно своего начальника не бьют. Это насколько же я рассердил эльфа, раз тот засветил мне с такой силой? Впрочем, он как-то говорил, что у эльфов чинопочитание развито не так сильно, как у людей.

Потирая ухо, я вылез из кустов.

— Да-с, ну с Дерроном бывало и хуже, — философски заметил я.

— Ой, Энинг, прости, я не хотел ударить так сильно… но ты же сам просил.

— Ага, — я посмотрел на перепуганного эльфа. — Слушай, теперь, когда ты избил меня до потери сознания… — я жестом остановил готового запротестовать эльфа, — ты уже не можешь считать дружбу со мной – рыцарем, недостойной тебя – эльфа?

— Но ты сам просил… и потом ты не терял сознания… А? Что? — Эльф уставился на меня. — Недостойной себя?

— Ну да, ты же сам говорил, что ты не можешь дружить с тем, кто выше тебя. Сейчас, мы, мягко говоря, немного выровнялись.

— Так ты затеял все это поэтому?

— Ага, — радостно отозвался я на его удивленный возглас.

— Ты сумасшедший… — и тут он не выдержал и повалился на землю от хохота. Глядя на него, стал хихикать и я. Потом, не выдержав, захохотал и тоже упал рядом с ним.

— Ты действительно самый странный рыцарь, которого я знал, — заметил он, наконец, сквозь смех.

— А говорил, что сейчас этого не скажешь.

— Я ошибся.

— Эй, вы что это тут ржете? — Из-за дерева вышел Рон с мокрыми волосами. Из одежды на нем была только набедренная повязка, не менее мокрая, чем его волосы. Очевидно, он купался в речке и услышал наш смех.

— Анекдоты друг другу рассказывали, — отозвался я.

— А какой? Мне расскажите. — Рон с любопытством уставился на нас.

— Ты еще маленький. Вот подрастешь, тогда и расскажем, — преувеличенно серьезно ответил эльф.

— Подумаешь, маленький, — обиженно засопел Рон. — Сам ты маленький. Эльвинг-дебельник.

— Чего-чего? — мы с эльфом переглянулись. — Как ты сказал?

— Никак, — огрызнулся мальчишка, отодвигаясь от нас подальше.

Я посмотрел на эльфа, и мы с улыбкой кивнули друг другу.

— Вы чего это? — Рон заподозрил неладное и попробовал было удрать, но не успел. Эльвинг с места метнулся вперед и ухватил его за руку. Вдвоем мы быстро повалили его и, подняв за руки за ноги, потащили к реке. Рон дергался и пытался освободиться.

У берега мы остановились.

— На счет три. — Я ухватил Рона за лодыжки поудобнее. — Раз! Два! Три! С оглушительным криком Рон улетел на середину речки и плюхнулся в воду, подняв столб брызг.

На крик прибежали Ролон и Далила, но, поняв в чем дело, дружно обругали нас с Эльвингом великовозрастными балбесами. Да тут еще вылезший из реки Рон нажаловался, как «эти два придурка справились с маленьким». Кончилось тем, что сначала Эльвинга, а потом меня отправили в ту же речку. Я, конечно, смог бы убежать от Далилы и Ролона, но мне показалось несправедливым, что пострадает только эльф. Впрочем, я успел в полете ухватить Ролона за рукав и в реке оказались мы вдвоем.

Навеселившись, мы вылезли из воды и развесили свою одежду на деревьях. А около костра сидел дрожащий Леонор и честил нас на все лады. Ну и ладно, сам виноват. Нечего было со своими нравоучениями лезть туда, куда не просят. А то «прекратите безобразие, вы же взрослые люди, как вам не стыдно». В конце концов, Ролон не выдержал… И зря он изображает смертельно замерзшего человека. Хоть сейчас и конец сентября, но это ведь не полярный круг и даже не средняя полоса.

— Милорд, — заговорила, наконец, Далила, когда все сменили мокрую одежду и расселись вокруг костра. — Теперь вы нашли Ключ, и что дальше?

Честно говоря, я об этом еще не думал. Так я и сказал.

— Наверное, мне стоит найти дверь, а потом отправиться в свой мир за магом.

— Но ты ведь вернешься? — с надеждой спросил Рон.

Что я мог сказать? Честно объявить, что не собираюсь возвращаться? Мага-то ведь привести мне придется. Но и задерживаться здесь я не собираюсь.

— Как получится. — Я отвел глаза. Все поняли. Нет, никто не стал ничего ни спрашивать, ни говорить, но разговор сразу стал каким-то скучным. Даже вечно веселый Рон как-то скис и все остальное время молчал.

Наконец мы стали собираться. После так грустно закончившегося разговора это было облегчением.

— Мастер, — задал я мучавший меня вопрос, который возник при разговоре с друзьями. — Если я попаду в свой мир, то значит ли это, что когда я вернусь, здесь не пройдет ни минуты?

— Нет. Ты не принадлежишь этому миру.

— А-а… — разочарованно протянул я, но тут же мне пришла новая мысль в голову: — А если со мной в мой мир попадет человек этого мира, а потом мы с ним вместе вернемся?

— Не забывай, что твой мир все-таки находится в основном потоке времени. При прочем равном преимущество у жителя твоего мира.

— А что будет с жителем этого мира в моем? Обладает ли он таким же долголетием как я в этом?

— Нет. В вашем мире это невозможно, но он становится там очень здоровым человеком. Я имею в виду, что к нему не сможет пристать ни одна, даже самая заразная болезнь вашего мира. А все порезы и раны будут заживать гораздо быстрее, чем у обычных людей. Но если житель этого мира попадет в ваш и вернется обратно, то тогда он действительно будет жить долго, правда не так, как ты – лет пятьсот-шестьсот.

— Ничего себе. Вот рецепт долголетия. Мне можно будет открыть собственное дело по обеспечению людей здоровьем и долголетием. Буду переводить людей из одного мира в другой и обратно.

— Энергия, полученная тобой, не бесконечна. Ее хватит перехода на три-четыре, ну, может быть, на пять.

— Жаль, — вздохнул я. — Это было бы здорово. Ну ладно. Лучше скажите, где искать дверь?

— Да где угодно. Лучше всего езжай к какой-нибудь горе и там разверни свиток. Он сам покажет тебе нужное место. Это ведь не Ключ привязан к двери, а дверь к нему. Дверь там, где Ключ.

— Милорд, а где нам искать дверь между этими самыми мирами? — повторил мой недавний вопрос Ролон. Я ответил так же, как ответил мне Мастер.

— Ну что ж, тогда нечего нам дальше тащиться по этой дороге.

Мы свернули в поле. Через несколько часов не очень быстрой скачки мы подъехали к подножию невысоких гор. Я развернул свиток. На нем отчетливо проступал какой-то текст на… русском языке.

— Мастер?!!

— А чему ты, собственно, удивляешься? Это ведь Ключ и им должен иметь возможность воспользоваться любой человек. Поэтому для эльфа этот текст оказался бы написан на эльфийском, для другого человека на его родном языке, а для неграмотного этот текст оказался бы набором рисунков, таких понятных, что он тоже разобрал бы то, о чем здесь идет речь. Как видишь, все просто.

— Ага, все просто. — Впрочем, от дальнейшей дискуссии я решил воздержаться.

Держа свиток в развернутом виде, я стал осматривать скалы. И тут…

— Стоп!!! Я же не могу появиться дома в таком виде!!! Мастер!!!

— А в чем дело? Штаны порвал? — поинтересовался Ролон.

— А в том, что у нас так не ходят, — огрызнулся я.

Конечно, по меркам этого мира я одет очень неплохо. Коричневые штаны из плотной ткани, мягкая льняная рубашка и кожаный камзол под кольчугой. Сапоги со шпорами. На поясе болталось два кинжала и шеркон. К тому же через плечо был переброшен ремень с метательными ножами. Довершал картину рыцарский обруч на голове. И это если не считать внешности. Волосы до плеч и плотный загар, который никак невозможно приобрести на пляже, тем более в мае. И если с волосами еще можно что-то сделать, то с загаром… Мне приходил в голову только один способ – запереться в комнате на полгода и носа из нее не показывать.

— А мой портфель? Там ведь журнал брата! Если я его потеряю, он меня убьет.

— Да уж, проблема. Придется нам с тобой расстаться на время. Слушай внимательно. Сейчас я разорву с тобой связь и вернусь на остров. Там я соберу твои вещи и доставлю сюда.

— Ты можешь это сделать?

— Могу. Вспомни, Деррон же доставил на остров твоего коня. Правда, это трудно, но это уже мои проблемы. Ждите здесь.

В тот же миг в голове будто прошелся ветерок. Мастер исчез.

Я пересказал наш разговор с Мастером.

— Значит, он все вещи доставит сюда? — поинтересовался Ролон. — Зря. Надо было прежде найти какое-нибудь укромное место. Ну ладно, теперь ничего не исправишь, привал.

Об этом я как-то не подумал. Остается надеяться, что нам никто не помешает.

Мастер вернулся через час, в воздухе материализовался мой портфель и какой-то тюк. Некоторое время повисев в воздухе, это все рухнуло вниз.

— Мастер говорит, что все доставил. В тюке твоя одежда из твоего мира.

— Мастер говорит? Деррон, а почему я его не слышу?

— Он же дух. К тому же, перемещая предметы, он затратил слишком много сил и пока не может применить магию. Не переживай, во время перехода он сможет вернуться к тебе. Вернее, восстановить прежнюю связь.

— Понятно.

Я бросился к тюку и раскрыл его. Там лежал тот самый костюм, в котором я возвращался из школы. Только выглядел он как новенький.

— Портным на острове пришлось помучаться, стараясь скопировать твою одежду, — объяснил Деррон, видя мое удивление. — Переодевайся.

Я зашел за какой-то валун и быстро снял с себя все, что было на мне. Потом нарядился в привычную одежду. Привычную?! Черта с два!!! Привычной для меня уже давно стала другая одежда и сейчас, не чувствуя тяжести кольчуги на плечах и меча на поясе, я ощущал себя голым. Костюм казался страшно неудобным. А в брюках даже на шпагат не сядешь. Как я раньше в нем ходил? Впрочем, не припомню, чтобы мне раньше приходилось садиться на шпагат.

— У вас всегда так ходят? — поинтересовалась Далила, с удивлением разглядывая меня.

— Нет, только на праздники и после бани, — огрызнулся я.

Далила восприняла мои слова всерьез.

— И какой праздник у вас был, когда ты попал к нам? Или ты был в бане?

— Школа – это каждый день праздник. Хотя, с учетом того, что в тот день директор устроил мне головомойку, то можно сказать, что я был после бани. Мастер, а что делать с загаром и волосами?

— Мастер говорит, чтобы ты не беспокоился, ими он займется во время перехода. А теперь бери те вещи, которые ты хочешь взять с собой, и ищи дверь.

Ага, икакие вещи я хочу взять с собой? Я подошел к Урагану. Урагана я хочу взять, всех друзей хочу взять. Правда, это, наверное, не подходит под разряд вещей. Я порылся в подвешенных к заводной лошади тюках и случайно наткнулся на тот, в котором лежал мой парадный костюм рыцаря. Этот костюм мне подарил Ратобор. Я уже хотел было отложить его в сторону, но в последнюю минуту передумал и решительно засунул в него шеркон, один кинжал и чехол с метательными ножами.

— Решил ходить в школу в новом наряде? — насмешливо поинтересовался Деррон.

— Скорее блистать в нем на маскараде.

— Ролон, Далила, Эльвинг! Здесь у нас осталось еще около шести с половиной тысяч динаров. Возьмите их себе. Считайте это моим подарком. Эл, возьми мешочек с изумрудами и рубинами. Это вам с Роном и… позаботься о нем, Эл.

Эльвинг кивнул и отвернулся. Рон прижался ко мне.

— Возьми меня с собой, Энинг.

— Рон, тебе придется тяжело у нас. Наш мир не похож на этот. И, пожалуйста, присмотри за Ураганом. Очень тебя прошу! — Я, прощаясь, похлопал своего верного коня по шее. Тот, словно понимая, что я с ним прощаюсь, ткнулся мне мордой в лицо. Я отстранился и поспешно отвернулся, вытирая слезы.

Ролон мягко взял Рона за руку и что-то сказал ему на ухо. Тот убито кивнул.

Дверь мы нашли уже через пять минут. Огненные шнуры четко прочерчивали пентаграмму на скале, пульсируя ровным светом.

Мы все заворожено остановились перед ней.

— А я ведь так до конца и не верил, — прошептал Леонор. — Знал, что не врешь, но все же...

Я решил пропустить эти слова мимо ушей и, подняв свиток, начал читать. Казалось, не происходило ничего особенного, но каким-то образом я понял, что эти слова не пропадают даром и как-то влияют на дверь. Наконец я закончил и поднял глаза. Скалы больше не было. Вернее скала была, но внутри пентаграммы она дрожала и казалась жидкой.

— Егор, заходи, дверь не долго будет открытой.

Я несмело шагнул вперед, и в этот момент из-за скалы на нас бросилось шесть человек. Трое из них на ходу стали превращаться в волков. За этой шестеркой показалось еще трое со знакомыми мне черными розами на груди.

— Энинг, в дверь!

— Энинг, беги, мы задержим их, — одновременно с Дерроном закричал Ролон и сразу метнул нож в того из оборотней, который еще не превратился в волка. Человек захрипел и упал с ножом в горле. В человеческом обличье оборотни оказались вполне уязвимы.

Я замешкался около самой двери, не зная бежать или идти на помощь друзьям. Рон встал позади меня и прикрыл меня шпагой, бесполезным оружием против оборотней.

— Да беги же ты! — Ролон со всей силы толкнул Рона на меня, и мы вдвоем влетели в дверь. В последний момент я сообразил, что Рона толкнул он вовсе не случайно. Понимая, что без моего меча им не устоять против оборотней, он сознательно отправил мальчишку вместе со мной, считая, что чтобы его ни ожидало в чужом мире, но это будет лучше, чем то, что его ждет, попади он к оборотням.

— Ролон!!! — закричал я, но уже не мог ничего сделать.

Но и Ролон ошибся. Оборотням, очевидно, нужен был только я. Уже в полете я заметил, как они опрокинули Ролона и кинулись к двери – два человека и трое волков. И тут вслед за ними прыгнули и убийцы из братства Черной Розы. В проходе между мирами сразу стало тесно. Один из убийц попробовал поднять меч, но не успел. Словно какая-то стена отделила нас от них. Испугавшись, что потеряю Рона, я покрепче ухватил его за руку, и в тот же миг все кончилось. Мы с ним стояли на знакомом до боли пустыре, где я нашел Ключ. Рон все еще стоял в боевой стойке, одной рукой сжимая шпагу, а другой крепко вцепившись в мою руку. Ни оборотней, ни убийц видно не было.

Я опустил свои вещи на землю. Вокруг было тихо.

— Ну вот я и дома, Рон, а ты в гостях у меня. Поздравляю с прибытием. — Я огляделся по сторонам. — Вот только интересно, куда делись те, кто прошел в этот мир вместе с нами?

Глава 1

Голос Мастера доносился словно издалека, и мне приходилось напрягаться, чтобы разобрать, что он говорит. Сам Мастер объяснил это тем, что ему очень сложно поддерживать связь между мирами.

— Мастер, так вы говорите, что вам удалось разъединить нас с оборотнями и убийцами и выкинуть их в том месте нашего мира, где мне открылись ворота в ваш мир?

— Ну да. Это было единственным местом твоего мира, куда я мог их направить. Вас же с Роном я отправил туда, где ты нашел Ключ. Правда, в результате ты вернулся на десять минут позже того времени, из какого отправился в наш мир.

— Это ерунда! Вот если бы я опоздал на год, было бы хуже. Кстати, а они тоже пришли с опозданием на десять минут?

— Вы появились одновременно. Думаю, именно в этот момент они стараются понять, куда попали.

— Хорошо, значит вашего мага они не встретят. По крайней мере, я надеюсь, что он уже ушел. Что дальше делать, Мастер?

— Это твой мир, тебе и решать.

— Почему-то я был уверен, что именно так ты и скажешь, — пробормотал я.

— Кстати, я снабдил Рона знанием вашего языка, правда, вместе с ним знание языка получили и остальные, кто перешел сюда вместе с вами. А в нашем мире больше убийц не осталось. Все, кто тебя нашел, отправились за тобой в этот мир. Так что твоим друзьям никто не угрожает.

— Это хорошо.

Я повернулся к Рону. Тот с открытым ртом смотрел по сторонам.

— Это и есть твой мир?

— Да. Слушай меня. Мастер сказал, что научил тебя нашему языку…

— Вот здорово!

— Тихо, я сказал! Не перебивай! Сейчас я пытаюсь решить одну проблему.

— Какую? — Рон с любопытством посмотрел на меня.

— Такую. Что с тобой, сокровищем, делать. Я сейчас тебя даже к себе домой не могу взять в таком наряде.

— А что не так? — Рон оглядел свои кожаные доспехи, приобретенные мной потому, что в железных он просто не смог бы пошевелиться. Правда она и защитой служила не очень хорошей, но лучше так, чем ничего. Шпага с кинжалом на поясе тоже выглядели не самыми уместными атрибутами в моем мире. Да, задачка.

— Ой, а у тебя волосы стали короче, — неожиданно воскликнул мальчишка, посмотрев на меня.

Я поднял руку. Действительно, теперь у меня была та же прическа, с которой я попал на остров к Мастеру и Деррону. Надеюсь, загар Мастер тоже убрал. Но это сейчас не самая большая проблема. Наконец мне, кажется, удалось найти решение.

— Вот что. Я сейчас уйду, а ты оставайся здесь и жди меня. Я постараюсь найти для тебя одежду. Самое главное – никуда отсюда не уходи. Взрослые здесь не появляются, только дети играют, но сейчас они вряд ли сюда придут. Ты понял?

Рон кивнул.

— А ты надолго? — спросил он несмело. Я понял, что ему до ужаса не хочется оставаться в этом странном месте одному.

— Нет, Рон. Я постараюсь как можно быстрее все сделать. Ты ведь не боишься?

Рон побледнел, но отрицательно покачал головой.

— Тогда жди.

Я подхватил свои вещи и бросился бежать, но вдруг краем глаза заметил, что Рон достал шпагу и, сжав ее в руке, спрятался за куст. Боже мой, ведь если сюда кто заявится, то ведь он от страха запросто может прибить его. Пришлось вернуться и объяснить, что он ни при каких обстоятельствах не имеет право применять здесь оружие. Все же на всякий случай я отобрал у него шпагу и засунул и в так уже немалый тюк. Ладно, доволоку как-нибудь.

Выскочив с пустыря, я припустил к дому. Вспомнив тот вынужденный кросс, когда мне пришлось удирать от несостоявшегося великого мага, я лишь усмехнулся, и прибавил скорость. Раньше я ни за что не смог бы бежать так долго и быстро как сейчас, тем более с таким грузом. Но тренировки на острове и путешествие не прошли бесследно. Мастер был прав, когда говорил, что все, чему научишься в каком-нибудь из миров, будешь уметь делать и в другом. Так, не останавливаясь, я бежал до самого дома.

Слава Богу «службы новостей» (так мы называли старушек, сидящих у подъезда) не было. Повезло. Я влетел в подъезд, лишь в последний момент удержавшись от того, чтобы попросту не взбежать на десятый этаж по лестнице. Вовремя вспомнил о лифте. Нет, мне определенно придется контролировать каждый свой шаг, пока я по-новому не освоюсь в своем родном мире.

Дома никого не было. Брат еще не вернулся из института, отец как всегда мотается где-то по своим делам, а мать так рано никогда не приходит из своего салона красоты, где она работает визажистом.

Я быстро запихал принесенные вещи под кровать в своей комнате. Это было достаточно безопасно, поскольку мать уже отчаялась навести порядок в моей комнате. Поэтому вряд ли кто заглянет ко мне под кровать. Да даже если и заглянет, то наверняка не обратит внимания на еще один тюк, добавленный к тому мусору, что уже валяется там. Все же на всякий случай я запихнул его подальше. Потом переоделся в свой любимый джинсовый костюм и задумался. Была большая вероятность столкнуться с теми типами, что попали в наш мир. Ведь они тоже здесь, в этом квартале. Я снова достал свой тюк и вытащил из него чехол с метательными ножами. И внезапно понял, что моя теперешняя одежда никак не приспособлена для ношения оружия. Пришлось просто сунуть их в карман куртки. Теперь я сразу почувствовал себя лучше. Правда, ужасно не хватало знакомой тяжести на поясе, но разгуливать по улице с мечом было бы довольно глупо.

Так, теперь надо найти что-нибудь для Рона. Я перерыл все свои вещи, но ничего подходящего не нашел. Вот сейчас я начал понимать свою маму, когда в очередной раз покупая мне новую одежду, она жаловалась, что дети быстро растут. Рон был всего лишь на два года младше меня, но в моей одежде он бултыхался бы, как пробка в бутылке. Я уже хотел было нестись в ближайший магазин, когда вспомнил, что у меня нет денег. А если попробовать расплатиться теми золотыми монетами, что я прихватил с собой, то меня немного неправильно поймут.

Так, спокойно, рыцарь. Не паниковать. Будем рассуждать логически. Мои вещи Рону велики, вещи моего брата, гм, тем более. Значит надо найти человека, у которого есть брат возраста Рона. Я стал мысленно перебирать своих одноклассников.

Первый, кто пришел мне на ум, был Снегирев. Я поморщился и продолжил перебирать ребят из класса. К сожалению ни у кого, кроме него, не было брата. Вернее были, но к ним мне хотелось обращаться за помощью еще меньше, чем к Снегирю.

Снегирев, в принципе, был неплохим человеком, но у него был пунктик: он не любил богатеньких, как он называл детей бизнесменов. Впрочем, его можно было понять. Его родители работали на каком-то заводе, который дышал на ладан. Зарплаты там не видели уже полгода, и его родители вынуждены были подрабатывать где только можно. Сам он тоже в любую свободную минуту пропадал на «промысле». Обычно я его видел на заправке. Меня он невзлюбил с первого взгляда, когда я в прошлом году поступил в эту школу. Он изводил меня как только мог до тех пор, пока у меня не появились не то чтобы друзья, но хорошие приятели. Тогда ему уже не так просто стало достать меня. В конце концов, у нас установилось что-то типа вооруженного нейтралитета. Естественно, обращаться к нему не хотелось. Еще раз перебрав все варианты, я вздохнул: хочется – не хочется, а придется.

Я взял огромный полиэтиленовый пакет, куда можно будет сложить одежду Рона, и выскочил из квартиры. Сбежав по лестнице до третьего этажа, я вспомнил о лифте. Но теперь уже вызывать его было глупо, разве что только снова подняться на десятый.

— Здравствуйте, баб Мань. — Я благовоспитанно поздоровался со старушкой, которая тихонько сидела на лавочке перед подъездом, и побежал к соседнему дому. Старушка проводила меня подозрительным взглядом, но, слава богу, ничего не сказала.

Поднявшись на третий этаж к квартире Снегирева, я в нерешительности остановился. Вот ведь ситуация. Даже разговаривая с князем, я не испытывал такой неловкости, как сейчас. И, казалось бы, чего волноваться? Ведь не князь же он, просто одноклассник. Я еще чуть помедлил перед тем, как нажать звонок.

Сначала я испугался, что не застану его дома, но через мгновение послышались шаги.

— Кто там? — послышался сердитый голос Снегиря.

— Костя, это я. — Что это со мной? Никогда не называл его так. Либо Снегирь, либо какая-нибудь другая обидная кличка, но по имени…

— Это ты Громов? — В голосе Снегиря послышалось такое изумление, как будто в дверь позвонил не я, а инопланетянин. Впрочем, инопланетянам он, наверное, изумился бы меньше.

Загрохотал замок, и дверь распахнулась. Показалась удивленная физиономия Снегиря, который огляделся вокруг.

— Ты один?

— Нет, со мной еще духовой оркестр и футбольная команда. — Я прикусил язык, проклиная свое неуместное остроумие. — Конечно один, а ты еще кого-то ожидал?

— Может кого и ожидал, но уж точно не тебя. Чего надо?

— Слушай, мне нужна твоя помощь.

— Помощь? А с чего ты решил, что я должен тебе помогать?

— Ну, помощь нужна не мне, а одному моему другу. У тебя ведь есть младший брат?

— Допустим.

— Понимаешь, моему другу срочно нужна одежда, а моя, как назло, ему будет великовата. Ты не мог бы на время дать какую-нибудь одежду твоего брата? Обещаю, что верну сразу же, как только она перестанет быть нужна.

— А что, родители твоего друга не могут дать? — Снегирь подозрительно уставился на меня.

— Могли бы, но ему до дома надо еще дойти.

Снегирь некоторое время молчал.

— Его что, ограбили?

— Ну, можно сказать и так.

— Что-то ты темнишь, Громов.

Я в отчаянии заехал кулаком в стену.

— Так поможешь или нет?

— Ладно, не ори. Помогу. Раз ты пришел ко мне, значит действительно нужна помощь. Проходи.

Я по-новому взглянул на своего бывшего заклятого врага. Пережив путешествие в другом мире, я научился по-другому смотреть на людей. Раньше я просто не понимал Снегиря. Отчасти в этом виноват был он сам, сразу же начав со мной вражду, что никак не способствовало пониманию. Виноват был и я тем, что когда возникла эта вражда, то построил для себя в отношении Снегирева стереотип, уже не пытаясь заглянуть глубже. Пожалуй, вот еще одно изменение, которое произошло со мной за время путешествия – прежний я никогда бы не обратился за помощью к Снегирю.

Я вошел в квартиру, осторожно маневрируя среди развешенного в коридоре белья. Наконец мы оказались в комнате двух братьев. Выглядела она бедно, но опрятно.

— Что, не похоже на твои хоромы? — сухо спросил Снегирь.

— Не похоже, — согласился я.

— Конечно, у нас ведь нет импортной мебели и разных прибамбасов.

—Да, у вас бедней, чем у меня. Однако, — я помолчал, подбирая слова, — здесь уютно.

Снегирь удивленно уставился на меня, пытаясь найти насмешку, но я был абсолютно серьезен. Комната действительно выглядела очень уютной. Сразу было видно, что здесь все сделано очень аккуратно с большой любовью. Самодельная двухъярусная кровать и такой же самодельный спортивный уголок, шкаф, стол для занятий. Ковра на полу не было, но сам пол был тщательно отциклеван и покрашен.

Поняв, что я вовсе не шучу, Снегирев покачал головой.

—Ты сегодня какой-то странный.

Не выдержав, я фыркнул, едва не расхохотавшись. В другом мире мне постоянно говорили, что я странный. И здесь тоже самое.

Снегирев недоуменно посмотрел на меня, потом пожал плечами и залез в шкаф.

— Вот, смотри, может, что ему подойдет. — Он стал доставать вещи.

Чтобы не ошибиться в размерах, я взял шорты, которые, скорее всего, раньше были джинсами самого Снегирева, а потом у них отрезали штанины и подшили. Выбрал подходящую, на мой взгляд, майку. Только тут вспомнил, что не мешает взять еще и обувь. Мальчишка в шортах и майке и в кавалерийских сапогах, мягко говоря, странное зрелище. Но вот с обувью дело оказалось не так хорошо, как с одеждой. В конце концов, пришлось взять шлепанцы, сделанные из старых сандалий.

— Слушай, а твой друг не простудится в таком наряде?

Простуда Рону не угрожала. Если я правильно понял Мастера, то Рону не угрожала ни одна инфекционная болезнь нашего мира. Но ему действительно будет холодновато. Весна была холодная и, не смотря на середину мая, температура воздуха держалась где-то градусов двенадцать. Ладно, потом надо будет достать что-нибудь потеплее, а сейчас гораздо важнее не оставлять Рона одного. Это для него в настоящее время пострашнее холода.

— До дома дойдет.

Снегирев вышел меня проводить и, не удержавшись, все же спросил:

— Слушай, а что это у тебя за друг такой? Никогда не видел, чтобы ты дружил с салагами?

Я неопределенно пожал плечами и сбежал по лестнице. Невежливо, конечно, но не рассказывать же о путешествии в другой мир? А врать тому, кто тебя выручил, не хотелось.

Рон ждал меня на прежнем месте. По-моему, он даже на шаг ни сдвинулся.

— Энинг, наконец-то! — Рон подбежал и крепко ухватил меня за руку.

— Ты чего? Испугался?

Рон замотал головой, но я почувствовал, как он дрожит.

— О господи, Рон! Неужели ты подумал, что я тебя брошу? Дурачок ты! На вот, переодевайся. Другого, к сожалению, найти не удалось. Младшего брата у меня нет, а моя одежда тебе велика. Так что получи пока то, что удалось достать.

С моей помощью Рон переоделся в новый наряд.

Он осмотрел себя со всех сторон и подозрительно уставился на меня.

— У вас что, все так ходят?

— Ну-у, конечно, не совсем по погоде, но это действительно обычный костюм обормотов вроде тебя.

— Насчет погоды не знаю, обычно, до встречи с тобой, у меня была одна одежда на все времена года. Слушай, а мне обязательно носить эту смешную обувь? Можно я ее сниму? Уж лучше босиком.

— Ни в коем случае. Босиком у нас никто не ходит, по крайней мере, в городе.

— Это что ж, родители постоянно вынуждены покупать новую обувь детям? — Рон недоверчиво уставился на меня. — Это же очень невыгодно! Не лучше ли купить выходные ботинки и все? Это дешевле, а покупать постоянно новую обувку, как только порвется старая, это же… это же глупо.

Я рассмеялся расчетливости мальчишки.

— Обычно хорошую обувь детям не покупают, кроме, как ты говоришь, выходной.

— Все равно лишние траты.

— Ладно, скупердяй ты маленький. Давай, укладывай свою старую одежду в этот мешок.

Уложив вещи, я, несмотря на все протесты Рона, заставил его надеть свой джинсовый пиджак, оставшись в одной рубашке. Рон с любопытством пощупал незнакомую для него ткань, осмотрел карманы. Во внутреннем наткнулся на мой метальный нож.

— Ага, а говорил, что оружие в твоем мире носить нельзя.

— Нельзя. Если наша внутренняя стража обнаружит его у меня, то будут неприятности. Но я, в отличие от тебя, знаю, когда в моем мире можно его применять, а когда нет.

— Подумаешь.

Мы вышли с пустыря на улицу, и Рон с любопытством завертел головой, старясь ничего не пропустить.

— Куда мы идем? — поинтересовался Рон, разглядывая стоящие на обочине машины.

— Ко мне домой. Там оставим твою старую одежду, а потом отправимся к магу. Кстати, Мастер, Деррон, где он живет?

— Кхм, видишь ли, Егор, я не знаю адреса.

— Как это не знаете? Мастер, но ведь ты говорил, что разговаривал с ним дома.

— Да, но понимаешь, для того, чтобы найти его дом, мне вовсе не нужен был его адрес. Первый раз я просто проследил за ним, а потом отыскивал по знакомому маршруту. Так что, я могу только подсказать, как туда дойти.

— Хорошо, нечего сказать. А если он живет в другом конце города?

— Нет. Он недалеко живет. Мы бы не стали прятать Ключ далеко от его дома.

— И то хорошо.

— Энинг, а что это?

Я повернулся к Рону. Тот с прежним любопытством рассматривал машины на обочине.

— Это транспорт. Ну, понимаешь, кареты, только движутся они без лошадей.

— А понимаю. Магия. У нас в Амстере был один чудак, который попросил сделать себе магический движитель для кареты.

— Да? — заинтересовался я. — И что было дальше?

— Ничего. Он поехал в гости, а в дороге какой-то шутник-маг лишил его движитель всей энергии. Так что ему пришлось добираться до дома пешком. Ух, как он ругался!

Я рассмеялся.

— Понятно. Только у нас машины двигаются не с помощью магии, а с помощью технологии. Так что никто не сможет лишить их энергии. Разве что очень постарается.

Словно в ответ на вопросы Рона, по дороге промчалась машина.

— Ух ты, здорово!

Повернув за угол дома, мы нос к носу столкнулись со Снегирем, который направлялся куда-то по своим делам. Судя по его одежде, опять шел на заправочную станцию подрабатывать.

— Привет, — удивленно остановился он. — Это для него ты просил одежду? — Снегирев с любопытством разглядывал Рона. Рон с не меньшим любопытством рассматривал моего одноклассника.

— Так это у вас была взята одежда? Я не знал. Но раз уж мы встретились, то хочу поблагодарить вас за помощь.

Снегирь уставился на Рона как на привидение. Потом посмотрел на меня.

— Чего это он?

Я усмехнулся.

— Ты что, вежливых людей никогда не видел? Воспитанные люди всегда благодарят за помощь.

— А-а. А что у вас в сумке? Ты вроде сказал, что его одежду украли?

Я чертыхнулся. Кожаные доспехи и сапоги вовсе не те вещи, которые можно легко запихнуть в пакет, даже такой большой. Естественно часть одежды выпирала наружу.

— Моя старая одежда, — всунулся Рон. — Энинг считает, что она не подходит для этого мира.

Мне пришлось приложить героические усилия, чтобы не треснуть как следует этого обормота.

— Кто считает? Какого мира? — Снегирь ошарашено переводил взгляд с меня на Рона.

— Понимаешь, Костя. Этот мальчик не обычный. — Свободной рукой я аккуратно взял Снегирева за плечо и, развернув чуть в сторону, из-за его спины украдкой показал Рону кулак. — Это путешественник из параллельного мира. Сам понимаешь, что он не может ходить у нас в своей одежде.

— Хватит заливать, — разозлился Снегирев, сбрасывая мою руку. — И вообще, я уже опаздываю, а стою тут и слушаю вашу чешую. — Он развернулся и отправился дальше.

— Чего он слушает? При чем тут чешуя? — Рон был сама невинность.

Я развернулся к нему.

— Слушай ты, сокровище, если не знаешь, что говорить, то лучше молчи. Считается, что никто не должен знать, что ты из другого мира. И меня здесь зовут не Энинг, а Егор. Егор и есть мое настоящее имя, а Энинг – это прозвище.

Рон согласно кивнул.

— Хорошо, Энинг.

Дурачком еще прикидывается!

— Слушай, это ведь не шутка. Пойми же, это мой мир, поэтому я, в отличие от тебя, знаю, кому и что здесь стоит говорить.

— Я понял. Я постараюсь слушаться тебя, Эни… Егор.

— Постараюсь?!

— А ты сам говорил, что в твоем мире нет рыцарей и все равны.

Когда это я такое говорил интересно?!

— Я старше тебя, понял?

— Понял. А что это за труба?

Так, отвечая на вопросы любопытного мальчишки, мы и добрались до дома. Чтобы не привлекать внимания «службы новостей», которая уже в полном составе собралась на лавочке у подъезда, я оставил Рона неподалеку, а сам быстро сбегал домой, оставил его вещи и вернулся обратно.

— Все, пошли. Мастер, показывайте дорогу.

Следуя указаниям, мы двинулись по улице. Всю дорогу Рон заваливал меня бесконечными вопросами.

Наконец, к моему восторгу, мы дошли до нужного нам дома, и я с полным правом вежливо попросил Рона заткнуться.

Дом был старой постройки без лифта. Так что на пятый этаж подниматься пришлось пешком.

— Вон та квартира, направо.

Мы нерешительно остановились перед обитой дерматином дверью. Вернее, нерешительно остановился я, поскольку Рон только следовал за мной и имел мало представления о том, что здесь должно произойти. Я же, вспомнив того мужчину, который мчался за мной по улице, поежился. Уж больно глупо я тогда себя вел. Но стоять и мяться перед дверью было бессмысленно, и я нажал на звонок. В квартире тренькнуло.

— Ух ты! — восхитился Рон. — Здорово. — И, прежде чем я успел его остановить, тоже нажал на звонок.

Я свирепо посмотрел на него, но решил отложить воспитательную беседу на потом.

Дверь никто не открывал. Подождав минуту, я опять позвонил, потом еще раз.

— Неужели его нет? — Я посмотрел на часы. Прошло уже достаточно времени. А может он встретился с пришедшими в мой мир убийцами и не смог защититься? От этой мысли меня пробрала дрожь, и я стукнул по двери. Та скрипнула и приоткрылась. Так, значит, этот десантник забыл закрыть дверь, когда уходил. А может не забыл? Может, забрались воры?

Отпихнув Рона в сторону, я достал из своей куртки, надетой на нем, нож и быстро проскользнул в квартиру.

— Жди здесь.

Поняв, что что-то не в порядке, Рон прижался к стене. Он мог спорить со мной, ругаться, но в момент опасности подчинялся беспрекословно.

В коридоре я замер, прислушиваясь к каждому шороху. Закрыл глаза и воспользовался уроком Деррона. Так, в квартире один человек – на кухне. Странно, если это воры, то они должны были встревожиться, а этот даже не пошевелился. Я прокрался на кухню и осторожно заглянул в нее. За столом сидел обнаженный по пояс знакомый мне мужчина в старых спортивных штанах и спал…

По-видимому, он что-то почувствовал и, с трудом подняв голову, посмотрел на меня мутными глазами.

— П-приве-ет. Ты хто? — Тут его голова снова рухнула в тарелку, раздался храп.

Ошеломленный происходящим, я как дурак стоял у двери с открытым ртом и смотрел на вдребезги пьяного будущего Великого Мага, спящего в тарелке с кашей. Под столом перекатывались по полу две бутылки «Столичной». Если все это он выпил один, то понятно его состояние.

— Это и есть Великий Маг, Мастер?

— Э-э, да. — Голос Мастера звучал немного неуверенно.

— Ясно. Рон! Заходи!

Рон долго себя ждать не заставил. С интересом огляделся вокруг и замер, увидев пьяного человека.

— Это кто?

— Полагаю, это и есть будущий Великий Маг.

— Этот?! — В голосе Рона прозвучало столько недоверия, что я невольно усмехнулся.

— Да ладно. Всего-то две бутылки водки. Мелочи. Завтра очухается.

— Нам что, до завтра здесь сидеть?

— Ну уж нет. Нам с ним нужно сегодня поговорить. Поэтому будешь мне помогать. За мной.

Мы прошли в ванну. Я заткнул пробку и включил холодную воду. Попутно пришлось прочесть лекцию для Рона, что такое водопровод и откуда берется холодная и горячая вода. А куда деваться? Ведь все равно не отстал бы.

— Так, сейчас наполним ванну и кое-кого заставим в ней искупаться.

Рон дотронулся до воды.

— Надеюсь не меня.

И тут совершенно неожиданно раздался звонок в дверь. Мы с Роном испуганно переглянулись. Интересно, кого это еще принесло?

Я быстро закрыл воду и наклонился к Рону.

— Живо в комнату и спрячься где-нибудь. Молчи, что бы ни случилось, понял? Я постараюсь сам со всем разобраться. Вылезешь только тогда, когда я позову.

— А где спрятаться-то?

— О боже, да под кровать залезь. Быстро.

В этот момент позвонили еще раз. Я схватил нож и сунул в карман джинсов. Рукоятка торчала наружу. Недолго думая, я надавил на нее, чтобы лезвие пропороло подкладку. Нож скользнул по ноге, но рукоять зацепилась за подкладку и осталась в кармане. Великолепно, ножа не видно, но если я сделаю неосторожное движение, то нож пропорет мне ногу. Это вдохновляет. Но думать об этом сейчас было некогда.

Подойдя к двери, я заглянул в глазок. Там стоял парнишка лет шестнадцати. Кто это такой, черт возьми? Что ему тут надо?

— Кто там?

— Я к Аркадию Анатольевичу… по делу.

Значит, нашего мага зовут Аркадий Анатольевич. Так, все равно непонятно, кто это. Я сунул руку в карман и покрепче ухватил рукоять ножа, потом приоткрыл дверь. Звонивший явно не ожидал увидеть меня и слегка оторопел.

— Ты кто такой?

— Это мне бы хотелось узнать, кто ты такой, — парировал я. — Это ведь не я к тебе пришел.

— А-а, Аркадий Анатольевич здесь живет? — Кажется, он пришел к выводу, что ошибся дверью.

—Смотря какой. Анатольевичей ведь много, да еще Аркадиев. А здесь живет бывший десантник. — Это все, что я знал об этом человеке. Черт, надо бы было поподробнее о нем узнать у Мастера.

Парнишка обрадовался.

— Да-да, именно.

— Тогда сожалею, но по делу тебе придется прийти в другое время. Аркадий Анатольевич сегодня не принимает.

— Как это?

— Очень просто. Сегодня у него неприемный день. — А может зря я так? Может у него действительно какое-то дело важное. Я хотел уже было пригласить своего собеседника и объяснить ситуацию, но тот вдруг разозлился.

— Слушай, кончай мне туфту гнать! — И он добавил еще несколько крепких выражений.

— Мне бы хотелось, — холодно заметил я, — чтобы при разговоре со мной вы употребляли бы более литературные выражения нашего великого языка.

— Че… чего? — Парень опешил и уставился на меня, хлопая глазами.

— Я говорю, что воспитанные люди не употребляют тех выражений, которые употребили вы. Извольте извиниться.

— Ты что, парень, больной? — Он испуганно посмотрел на меня. — Слушай, просто позови Аркадия и все. Мы мирно разойдемся.

— Не Аркадия, а Аркадия Анатольевича. Он, между прочим, значительно старше вас — Я решил до конца изображать этакого недоумка с зацикленностью на вежливости.

— Да кто ты такой вообще!? — взревел парень. — Псих недоделанный. — Он оттолкнул меня и прошел прямо на кухню. Я следом.

— П-привет, — услышал я знакомый голос.

— Я же говорил, что сегодня он не принимает.

— Э-э, и давно он так?

— Да откуда же я знаю? Но если у тебя все, то прошу на выход.

Парень затравленно огляделся.

— Слушай, а может, ты мне поможешь?

— Это чем тебе помочь? Если помочь выйти, то всегда пожалуйста.

— Да кто ты ваще такой? Че ты здесь раскомандовался, в натуре?

— Кто я такой ваще, тебе знать необязательно.

— Меня Рекс прислал. — Вдруг брякнул парень и выжидательно уставился на меня. Это явно что-то значило, но сейчас мне совершенно не хотелось об этом думать, нужно было как можно скорее выпроводить его отсюда.

— Да? Привет ему от Бобика.

— Ты что, совсем охренел? — парень выругался. — Порошок давай.

— Какой порошок? — удивился я.

— Ты что совсем ничего не соображаешь?

Если я что и сообразил, так это то, что мы разговариваем на разных языках.

— Вот что, парень, ты мне надоел. Я не знаю, зачем тебе нужен Аркадий Анатольевич, но сам видишь в каком он состоянии. Если очень нужно, заходи позже, а сейчас убирайся.

— А че ты ваще здесь распоряжаешься?! Никуда я не уйду.

Дискуссия явно грозила затянуться. Я быстро схватил его за руку и толкнул к двери.

— Да ты че, сопля, офонарел? — Парень просто взбесился – какой-то пацан смеет так обращаться с ним. Он выставил кулаки и двинулся ко мне с явным намерением стереть меня в порошок. Подойдя поближе, он размахнулся и врезал со всей силы. С таким замахом ему только мух гонять. Левой рукой я плавно отвел его удар в сторону, а правой впечатал ему кулаком в лоб. Таким ударом на занятиях я обычно разбивал несколько досок. Конечно, сейчас разбивать эту дурную голову я не собирался, поэтому удар все же сдержал и ударил только чтобы оглушить. Чему-чему, а контролю силы и, что гораздо важнее, воли Деррон хорошо меня обучил. Для этого он укладывал несколько кирпичей один на другой и просил разбить третий снизу или последний, или еще какой-нибудь. Это требовало такой концентрации удара и энергии дей-ча, какой мне удалось достичь только к концу тренировок. Но в результате я мог контролировать свои удары и избегать нанесения тех травм, которые в мои планы не входили.

Я нагнулся над лежащим противником и слегка похлопал по щекам. Тот застонал, схватился за грудь. Чего это он? Туда я вроде бы не бил. Я расстегнул ему рубашку… и с огромным трудом удержался от того, чтобы не выругаться еще похлеще, чем этот парень.

На его груди, напротив сердца лейкопластырем было прилеплено какое-то устройство, от которого вниз спускались два проводка, выполняющие, скорее всего роль антенны. Я не был радиолюбителем, но достаточно насмотрелся фильмов, чтобы узнать радиомикрофон. И это значит, что сейчас кто-то с интересом прислушивался к нашей беседе. Интересно кто? Ведь не шпионы же. Кого интересует отставной десантник? Стоп! Парень говорил, что ему нужен порошок для какого-то Рекса. Порошок – что? Наркотики? Кажется да. Героин? Наверное, я тупею, раз сразу не понял, о каком порошке говорил этот недоумок. А впрочем, с чего мне понимать? Трудно представить, что человек, которого Мастер выбрал в качестве Великого Мага, торгует наркотиками. Если это так то, скорее всего, прослушивает милиция – отдел по борьбе с наркотиками или как там он называется. Черт, вот влип!

Парень застонал и открыл глаза.

— Что это было?

— Ничего особенного. Ты попытался меня ударить и головой стукнулся об дверь.

— Об дверь? — Парень пощупал шишку на лбу.

— Ага.

Еще толком не придя в себя, он встал и, пошатываясь, двинулся к выходу.

— Постой. Порошок – это наркотики? — Вопрос был безопасен. Просто человек удовлетворяет свое любопытство.

Парень так резко обернулся, что чуть не упал.

— Да. Ты что-то знаешь?

— Ничего, я просто спросил. А какое вообще отношение Аркадий Анатольевич имеет отношение к наркотикам?

— А тебе какое дело? — Он явно потерял ко мне интерес.

— Он дает тебе наркотики, а ты их распространяешь. Так?

— Слишком ты умный, как я погляжу.

— Таким родился. Только вот не пойму, с чего это он тебя в дом позвал? Я думал, что наркотики лучше передавать на улице, а не в собственном доме?

Этот парень явно кололся, и мне без особого труда удалось парализовать его волю так, как обучали меня Деррон и Мастер. Принцип тот же, как человек противостоит взглядом зверю, только немного тоньше и немного сложнее. Правда, с сильными личностями этот прием бесполезен, но этот наркоман к таким явно не относился.

— Я и сам удивился, но Аркаша сказал, что меня здесь сюрприз ждет, а потом рассмеялся. Странно так рассмеялся. Я пришел, а здесь ты.

— А ты сам давно наркотики употребляешь?

— Год. Если хочешь, могу и тебе предложить. Бесплатно. У меня есть. — Парень с надеждой посмотрел на меня.

— Нет, спасибо. Не желаю к восемнадцати годам превратиться в пускающего слюни идиота. Ладно, убирайся. — Я отпустил его взгляд, и парень затряс головой.

— А чего это ты раскомандовался? — опять завел он старую пластинку.

— Убирайся. Или хочешь еще раз… лбом об дверь?

Парень испуганно коснулся шишки на лбу и мигом исчез. Я запер за ним дверь, прислонился к стене, стараясь унять сердцебиение, и задумался. Интересно, что Аркадий Анатольевич имел в виду, говоря, что этого посланца Рекса ожидает сюрприз? Тут я вспомнил о каком-то мешочке, стоявшем на кухне на столе так, что его легко можно было заметить прямо от двери.

Рывком оторвавшись от стены, я бросился на кухню. Узел на мешочке никак не поддавался, и я просто разорвал его. Внутри были аккуратно уложены пакетики с белым порошком. Грамм двести будет. Дьявольщина! Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что здесь творится. Этот Аркаша занимается распространением наркотиков, причем он явно не уличный торговец. Скорее всего, среднее звено. Занятие это, очевидно, совершенно не доставляет ему удовольствие (непонятно только зачем он вообще взялся за такую работу). Тут подворачивается возможность бросить все к чертям собачьим и сделать что-то полезное. Что-то действительно важное. Пусть это риск, но к риску он привык, ведь воевал. Как сейчас говорят: «Не нашел себя на гражданке». Вот! Наверное, поэтому и занялся торговлей. Жить надо, а ничего кроме войны не знает. Впрочем, есть ведь и другие возможности для заработков. Не обязательно наркоторговля. Частная охрана, например. А вообще, кто его знает, как он попал в этот переплет. Как бы то ни было, но у него появилась возможность завязать. Поэтому он и назначил встречу с распространителем у себя дома. Тот приходит, а дверь открыта, хозяина нет, на кухне стоит мешок с наркотой. Это и есть сюрприз. И плевать ему на милицию, если кто-то найдет этот товар. Никакая милиция уже не сможет достать его в Магическом мире. И тут вмешивается какой-то мальчишка и все его планы оборачиваются сплошным… вот именно. Можно представить, как он костерил меня. Вот он пришел домой не в самом лучшем настроении. Забросил рюкзак с собранными вещами в комнату, а потом с горя напился, забыв про все на свете. В том числе и про назначенную встречу, и про наркотики, и про сюрприз.

— Слушай, ты что делаешь?

Я резко обернулся – в дверях стоял Рон и смотрел на мешок.

— Я сижу там под кроватью, сижу. Тот человек уже ушел, а ты все не зовешь меня.

— Извини, Рон забыл. Но тут такие дела назревают…

— Какие? — Рон с любопытством уставился на меня.

— Сложно объяснить. Но если… э-э внутренняя стража найдет у нашего мага вот это, — я покачал один из мешочков, — то нам придется искать другого мага, потому что этого из тюрьмы не выпустят лет двадцать. Если вообще выпустят.

— Разве тут что-то противозаконное? — удивился Мастер. — Что в этом порошке такого?

— Ничего. Просто хранение даже небольшого количества наказывается длительным сроком тюремного заключения. А здесь количество совсем не небольшое.

— На мой взгляд, не слишком много.

— Когда я говорил небольшое, я имел в виду миллиграммы, а здесь граммы.

— О-о! Это яд?

— Хуже. Наркотики. Подозреваю героин, хотя точно не скажу, не специалист.

— Наркотики? Да, помню... ты их сравнивал с магией смерти? Они тоже вызывают привыкание.

— Точно.

— Так выкинь все это.

— Выкинь?! Ты знаешь, сколько это может стоить? Да торговцы наркотиками вашему магу голову открутят, если он потеряет этот товар. И они, в отличие от милиции, особо церемониться не будут.

— Но если ты уведешь его в наш мир, как торговцы этими самыми наркотиками до него доберутся?

— О-о, об этом я не подумал. Действительно. К тому же есть еще одна причина, по которой следует избавиться от наркотиков как можно быстрее.

— Это какая же?

— Тот парень, который заходил только что, агент милиции, подстава. Он должен был получить наркотики и тут вашего мага замели бы с поличным. Хранение в особо крупном размере, распространение. В общем, загремел бы этот маг далеко и надолго в места не столь отдаленные.

— Ты же его выгнал и наркотики не дал.

— Верно. Но милиция может в любой момент сделать обыск. Хотя, это зависит от множества факторов.

Я задумался. Если бы Аркадий Анатольевич передал наркотики, то все было бы просто. Взят с поличным и т.п. Но тут вышел маленький облом в лице одного рыцаря, который имеет нехорошую привычку оказываться не вовремя там, где не надо. Как они будут действовать дальше? Придут с обыском или нет? Или решат повторить, когда протрезвеет Аркаша? Если у них нет ордера, то, скорее всего, решат повторить позже. А может, они и без ордера обыск проведут? А может, у них есть ордер?

Будем исходить из худшего – обыск будет. Я посмотрел на Рона. Ни в коем случае нельзя, чтобы его застали здесь. В милиции быстро вычислят, что он нигде не живет и что вообще в городе такого человека быть не должно. Не должны они найти и наркотики, иначе наш маг сядет. И еще они не должны найти мои ножи.

Я торопливо достал их, завернул в полотенце и сунул Рону. Потащил к двери.

— Слушай и запоминай! — По моему тону Рон понял, что случилось что-то серьезное, и нахмурился. — Ты сейчас забираешь мои ножи и выходишь из квартиры. Спускаешься на улицу и делаешь вид, что куда-то идешь. Только спокойно, не торопясь. Вот. — Я сорвал с вешалки в коридоре сумку. — Возьми. Как будто тебя в магазин послали. Помнишь, мы проходили дом? Такой большой теремок?

— Помню, — серьезно кивнул Рон.

— Остановишься там и жди меня. Если я не приду через час, — я надел ему на руку свои часы и показал что такое час, — то иди… — черт, куда идти ему? — Вот. — Я лихорадочно вырвал листок из телефонной книги и записал адрес Снегирева. — Помнишь моего друга, с которым мы встретились недавно? Это его адрес. Покажешь бумагу любому прохожему и спросишь, как туда пройти, тебе покажут. Попросишь, что бы он побыл с тобой, пока я не приду. — Надеюсь, Снегирев к этому времени вернется со своей заправки. — И ради бога, не говори про другой мир. Вообще ничего не говори. Скажи, что я не велел тебе рассказывать. Вообще, все вопросы отсылай ко мне. Все, беги.

— А ты?

— Беги же. Это мой мир. В любом случае мне ничего не будет, я несовершеннолетний.

Я вытолкал Рона за дверь и закрыл ее. Так, теперь наркотики. Я приволок их в туалет, и старательно высыпал содержимое каждого пакетика в унитаз. Спустил воду. Потом ножницами изрезал всю упаковку и отправил туда же. В ведро налил воды и вымыл пол на кухне. Прополоскал тряпку. Надеюсь, мне удалось уничтожить все следы.

Я вытер вспотевший лоб. Милиции все еще не было. Зря старался, выходит. Ладно, подожду еще минут двадцать и пойду к Рону. Если за двадцать минут милиция не появится, то, скорее всего, они уже не придут. Черт, а как быть дальше? Ладно, этот маг вряд ли раньше утра очнется, а вечером я постараюсь заглянуть, привести его в чувство и поговорить с ним.

Двадцать минут тянулись, казалось, бесконечно. Я накинул еще десять минут. Никто так и не появился. Вздохнув с облегчением, я направился к двери, в этот момент раздался звонок...

От неожиданности я вздрогнул. Неужели все-таки решились на обыск? Ладно, делать нечего. Я пошел открывать дверь. В квартиру ворвался плотный человек, в котором я сразу определил военного. Он отшвырнул меня в сторону и прошел на кухню. Так, это вроде не милиция. Становится все интереснее и интереснее. Я сделал вид, что ударился затылком об стену и сейчас морщась, демонстративно потирал его.

— Нельзя ли поосторожней? Кто вы такой?

Мужчина свирепо уставился на меня.

— Убирайся!!! Нет здесь наркотиков! Эх, молодежь! В таком возрасте сесть на иглу… — Он с отвращением сплюнул.

Так, похоже, меня принимают за… кого? Того самого распространителя? Похоже. Но кто же этот тип? Не уйти ли мне? Ладно, задержусь еще немного.

— А кто вы такой вообще и какое вам дело до меня? Что хочу, то и делаю.

— Я сказал убирайся! Ошибся адресом, здесь ты ничего не получишь. — Мужчина наклонился к лежащему за столом хозяину квартиры.

— Аркадий, что с тобой? Ты меня слышишь?

— Не слышит. А что с ним… неужели не видно? Напился в дребедень.

— Ты еще здесь? Я сказал уходи!

— Мне надо с ним поговорить.

— Наркотиков ты здесь не получишь.

— Мне и не нужно. Я не употребляю наркотиков. Мне нужно только поговорить.

Мужчина сердито посмотрел на меня. Потом без лишних слов ухватил за шкирку и выставил за порог. Я сердито заколотил в дверь.

— Да послушайте же меня! Мне действительно надо поговорить с Аркадием Анатольевичем. Передайте ему, что я приду сегодня вечером. Часов в семь – восемь. Передайте, что это насчет Ключа. Он поймет. Это важно!

— Убирайся, я сказал, или хуже будет.

Я с досадой заехал кулаком по стене. Удар был нанесен сильно и неправильно. Я чуть не взвыл от боли и затряс рукой. Слава богу, перелома нет. Проклятье! Как все скверно получилось! И откуда еще этот тип приперся? Ничего плохого он Аркадию Анатольевичу явно не хотел, но кто он такой? Друг? Наверное. Он явно солдат. Значит, скорее всего, бывший сослуживец.

Так, размышляя, я вышел из подъезда и направился из двора на улицу.

— Мальчик, можно тебя на минуту?

Ко мне быстрым шагом направлялся мужчина в костюме. На всякий случай я внимательно осмотрелся вокруг. Вроде никакой опасности не было. Мужчина подошел и развернул передо мной красную книжицу.

— Можно с тобой поговорить?

Так, похоже, началось. А я-то надеялся, что они уже уехали.

— Конечно, товарищ майор. А что случилось?

— Не здесь. Пройдем к нам в машину. Да не бойся, никто ничего тебе не сделает.

— Ладно, — согласился я, старательно изображая испуг. — А что я такого сделал?

— Ну почему сразу: «Что сделал?» Просто тебе хотят задать несколько вопросов. — Он подвел меня к припаркованной «Волге» с тонированными стеклами и открыл передо мной заднюю дверь. Я вздохнул и залез внутрь. Майор за мной.

Понятно, какие вопросы хотят мне задать. Интересно, что будет, если рассказать правду? Я мысленно усмехнулся.

— Прежде всего, давай познакомимся, — майор старался казаться дружелюбным. — Меня ты уже знаешь. А как тебя зовут?

— Егор. — А еще рыцарь Ордена Энинг.

— Вот и хорошо. Скажи, Егор, что ты делал в квартире Криворецкого. Кто он тебе?

— Его фамилия Криворецкий?

— Ты не знал?

— Нет. Я знал только имя и отчество. Мы с ним сегодня познакомились. Я из школы возвращался по пустырю и свалился в старый подвал. А там вода холодная. В общем, вылез я, замерз и тут встретил этого… как там…

— Криворецкого.

— Да, Криворецкого. Он мне помог и пригласил заходить. Вот я и зашел. А что, нельзя?

— Да нет. Можно, конечно. Тем более, что он тебе помог. А зачем он тебя приглашал?

Я пожал плечами.

— Откуда я знаю? Я прихожу, звоню – никто не открывает. Толкнул дверь, а она открыта. Зашел. А там Аркадий Анатольевич пьяный лежит. А потом какой-то псих ворвался и стал требовать у меня наркотики…

— Достаточно. А что ты там делал так долго? Если он пьяный, то зачем ты оставался в квартире?

— Ну не мог же я так уйти. Дверь не захлопывается, а оставлять квартиру открытой… — я пожал плечами.

— То есть ты не хотел оставлять квартиру с открытой дверью?

— Ну да. Она с одной стороны закрывается свободно, а с другой только ключом. Никакой защелки нет.

— А почему ты сейчас ушел?

Я подумал и решил сказать правду.

— Так там какой-то друг его приперся. Наорал на меня и вытолкал за дверь. Что ж, мне, под дверью оставаться было?

— А почему ты решил, что это друг?

— А кто это мог быть? — я испуганно посмотрел на майора, изображая искреннее недоумение. Вот когда можно было порадоваться, что я и с тем недоумком дурачком прикинулся.

Майор посмотрел в мои невинные глаза и вздохнул.

— Вот таких вот доверчивых вроде тебя они и ловят.

— Кто они? — округлил я глаза.

— Послушай, Егор. Будет лучше, если ты забудешь об этом человеке. Понимаешь, он занимается распространением наркотиков. Он приглашает таких вот мальчишек и девчонок, как ты, и предлагает им попробовать. Теперь понятно, для чего он тебя приглашал?

Ну, это вряд ли. Что-то я сильно сомневаюсь, чтобы этот Криворецкий был таким идиотом и лично занимался подобными вещами.

— Не может быть? А почему вы тогда его не арестуете? — невинно поинтересовался я.

— Понимаешь, чтобы арестовать, нужны доказательства, а вот доказательств у нас нет.

Слава богу!

— Тогда… — я наморщил лоб и сделал вид, что задумался. — Если у вас нет доказательств, то ведь он не может считаться виновным? Ведь есть… как это? А, да, презупция невиновности… нет, презумпция невиновности. Вот.

— Какая молодежь нынче грамотная пошла, — усмехнулся майор. — Но в любом случае, я советую тебе держаться от него подальше. Кстати, как твоя фамилия, Егор?

— Громов.

— А где ты живешь?

Я назвал свой адрес.

— Ладно, иди.

Уф, наконец-то. Я выскочил из машины, предварительно взглянув на часы на панели. Кошмар, я просидел тут двадцать минут. Черт, Рон наверняка уже пошел к Снегиреву. Я побежал к месту встречи. Выскочил к нужному дому и стал озираться по сторонам. Рона нигде не было видно. Вот ведь всегда так: обычно не заставишь что-нибудь сделать, а когда не нужно слушается каждого слова.

Покрутившись здесь еще немного на всякий случай, я понесся к Снегиреву.

Глава 2

Через десять минут я был уже у его дома. Занятия в школе уже закончились народ, переодевшись, высыпал во двор. Кто-то узнал меня и махнул рукой. Я лишь с досадой отмахнулся. Как мне ни хотелось снова встретиться со своими друзьями, с которыми я не виделся почти год (по моему времени, конечно), но сейчас важно было другое. Я пулей влетел на третий этаж и позвонил. Дверь открыл отец Снегирева.

— Здрасте, — выпалил я, — а Костя дома?

— Кости нет. К нему приходил какой-то мальчик, и они вместе куда-то ушли.

— Какой мальчик?

— Не знаю. Сказал только, что он чей-то там знакомый и его надо отвести домой.

Я тихонько чертыхнулся. Куда они могли пойти?

— Ладно, извините. — Я выскочил на улицу и замер в нерешительности. Что теперь?

— Егор, привет!

Я быстро обернулся и перехватил руку, уже готовую шлепнуться мне на плечо. Вот дьявольщина, нервы ни к черту. Я расслабился.

— Ты чего это? — удивился Витька.

— Извини, Витек, нервы.

— А-а, понимаю. Ожидание праздника? Надо было сматываться быстрей, как только разбил стекло.

Стекло? Ах, да. Про стекло-то я уже и забыл. Тот еще радость, как будто мне остального мало.

— Слушай, ты Снегирева не видел?

— Снегиря, что ли? — удивился Витька. — А на кой он тебе сдался?

— Нужен он мне.

— Сделал он тебе что-то?

— Ага. Сделал. Так не видел?

— Нет, я только вышел.

— Ладно, тогда я пошел. — Я развернулся и помчался к своему дому.

— Подожди. Если что-то там произошло, то давай я с тобой?

— Не нужно.

Вопреки моим надеждам Рона со Снегирем не было и около моего дома. Куда же их понесло? Я вышел со двора на улицу и там, засунув руки в карманы, стал смотреть по сторонам.

И тут я увидел их. Рон несся по улице и тащил Снегирева за собой. Шлепанцы, которые только мешали, он уже скинул и теперь бежал босиком, не разбирая дороги. За ними бежал мужчина в странной одежде. Тут Снегирев оглянулся и метнулся в ближайший переулок, потащив за собой и Рона. Через мгновение они уже скрылись из вида. Я вышел из оцепенения и бросился следом. Слава богу, что тот мужчина, который бежал за ними – оборотень, а не убийца из Братства. Справиться с таким убийцей без оружия было бы гораздо сложнее.

— Мастер, разве оборотни могут существовать в нашем мире?

— Почему нет? Просто те, кто попал сюда в облике человека, уже не смогут превратиться в волков и наоборот.

— Значит, те трое, которые попали сюда волками, волками и останутся?

— Да. Они, конечно, будут умнее обычных волков, сильнее, кровожаднее, но, тем не менее, всего лишь волками.

— А их можно убить или опять нужно серебро?

— В вашем мире их можно убить как обычных зверей. Кстати, сделать это нужно обязательно. Хоть они и потеряли возможность менять облик, но их звериная сущность осталась с ними. Егор, самое главное запомни: даже в облике людей они не люди. Они звери, и их надо уничтожить обязательно. Ибо в противном случае они будут убивать. Вспомни то, что я тебе рассказывал о них.

— Помню, но ведь это другой мир.

— Да, но сущность тех, кто перемещается между мирами, не меняется. А у оборотней она как была звериной, так и осталась. Причем не просто звериной, но зверино-людоедской.

Вслед за оборотнем я вбежал в какой-то двор. Огляделся. Вокруг было скопление детских площадок, гаражей. Здесь же во дворе стояла котельная, а множество деревьев еще больше затрудняли обзор. Понятно, почему Снегирев решил свернуть сюда – здесь было идеальное место, чтобы спрятаться. Оборотня тоже видно не было. А он-то куда делся?

Я двинулся к детским площадкам. Рон со Снегирем, скорее всего, побежали туда. Там, около людей, их никто не посмел бы тронуть. Но все же непонятно, куда пропал оборотень?

— Егор, сзади!!! — крик я услышал одновременно с сигналом опасности, поступившем буквально от всех органов чувств.

Резко обернувшись, я увидел оборотня. Он стоял метрах в шести от меня и смотрел туда, откуда раздался крик. До этого он, очевидно, подкрадывался ко мне, но тут его отвлекли. Развернувшись, он молча двинулся в ту сторону. Это было странно. Вроде как он должен стремиться убить меня, но вдруг пошел за Роном. Зачем им мальчишка? И тут я сообразил, что оборотень не узнал меня. Скорее всего, им просто давали мое описание, но как это описание могло выглядеть? Длинные волосы, рост, возраст, загорелое лицо. Фотографий там, к счастью, нет. Но сейчас-то у меня волосы не длинные, даже загар почти сошел. А это значит, что за меня приняли Снегирева. Мы с ним почти одного роста, он смуглый от рождения, да и волосы у него примерно той же длины, что были и у меня в том мире. Снегирь объяснял это тем, что такова сейчас мода, но я всегда считал, что он просто экономит на парикмахерской. А он к тому же был еще и с Роном, чье описание они тоже, скорее всего, имели.

— Эй, ты! Дуболом! Ты ошибся, придурок! Это я тебе нужен!

Оборотень остановился и удивлено посмотрел на меня.

— Да-да, я к тебе обращаюсь, волчара! Помнишь храм отвергателей? Жаль, что ты убежал. Или тебя там не было?

Оборотень зарычав, вновь двинулся ко мне. Это был именно звериный рык, который было немного страшновато слышать у человека. И это помогло мне лучше всяких слов Мастера и Деррона понять, что передо мной не человек.

Я развернулся и бросился бежать. Оборотень за мной. Теперь надо увести его куда-нибудь подальше. Я старался бежать так, чтобы он не отставал от меня, но и не приближался. Обернувшись еще раз, я зарычал не хуже оборотня – следом за нами несся Рон с полотенцем, в которое я завернул свои ножи. За Роном бежал и Снегирь. Весь мой план завести оборотня куда-нибудь подальше и смыться рухнул.

Резко развернувшись, я кинулся к стройке.

Сразу за нашими домами начали строить еще несколько, но по какой-то причине стройку «заморозили». Кажется, там кто-то на кого-то подал в суд. Успели построить только один-два этажа, кое-где частично и третий.

Перемахнув через забор, я нырнул за гору какого-то строительного хлама. Оборотень через забор перелазить не стал, а просто проломился сквозь него. Оглядевшись, он двинулся прямо на меня.

Я бесшумно переместился на другую сторону кучи мусора, постоянно оставляя ее между собой и оборотнем. Тот нерешительно затоптался на месте, соображая, что предпринять дальше. Чувствовалось, что, он не привык нападать в человеческом обличье, никакого оружия у него не было. В этот момент в проделанную дыру вбежали Рон со Снегирем. Оборотень довольно оскалился и двинулся к ним. Выругавшись, я схватил кусок арматуры, прицелился и со всей силы запустил в оборотня. Бросок был точен – крутящийся кусок железа угодил ему точно по ногам.

— Сюда быстро!

Я подбежал к друзьям.

— Энинг, я не могу. — Рон чуть не плакал.

Я посмотрел на его ноги. Черт, я совсем забыл, что он босиком, а вся строительная площадка буквально усеяна битым кирпичом, щебнем и прочим подобным мусором. Просто удивительно как он вообще мог хоть шаг сделать по ней. Не долго думая, я схватил Рона на руки.

— Костя, давай за мной!

Мы рванули к строящемуся дому и забежали в подъезд.

— Кто это такой?! Почему он за нами гонится?! И вообще, что, черт возьми, происходит?

— Слушай, Снегирь, ты уверен, что сейчас самое подходящее время для ответов? — Я осторожно выглянул из-за косяка. Оборотень уже поднялся и, чуть прихрамывая, двинулся в нашу сторону. — Сматываемся.

Мы торопливо отошли в глубину дома.

— Костя, мы не можем так прятаться. Хватай Рона и бегите отсюда. Я отвлеку его.

— Может, ты хоть скажешь кто это?

— Убийца. Тебе легче стало? За каким чертом вы вообще за мной побежали? Рон, ты-то мог сообразить, что я вовсе не хотел, чтобы вы меня преследовали?

Рон опустил глаза.

— Я думал, тебе нужна будет помощь. И еще, я вот это тебе нес. — Он протянул мне сверток с моими ножами.

— Большое спасибо, — со всем возможным сарказмом поблагодарил я. — В общем, Сне­гирь, хватай мальчишку, вылазьте через окно и бегите к нам во двор.

— А ты?

— А я буду отвлекать того идиота, который гонится за нами.

— Это же опасно…

— Ничуть не опасней этой бесполезной болтовни! Мы теряем время! Рон, хватай Константина и быстро отсюда.

— Но…

— Рон, это приказ! Или ты хочешь, чтобы отвлекал оборотня он, — я кивнул на Снегиря.

Мальчишка некоторое время переводил страдальческие взгляды с меня на Костю. Потом без слов ухватил Снегирева и потащил его к окну.

— Быстро показывай, как отсюда выбраться! — услышал я его слова. Снегирев так опешил от этого приказного тона, что подчинился беспрекословно.

В этот момент фигура оборотня закрыла дверной проем.

— Эй, я здесь! — Я швырнул в появившуюся фигуру кирпич. Нет, определенно оборотень чувствовал себя крайне неуютно в человеческом облике. Он привык нападать в обличье зверя и сейчас совершенно не представлял, что делать в драке руками, а что ногами.

Я бросился по лестнице на самый верх. Оборотень за мной.

Второй этаж в этом доме построили полностью, а вот третий не успели. Стены были возведены на разную высоту, перекрытий еще не было. Я бросился под прикрытие штабелей кирпича, разбросанных по всему этажу. Оборотень поднялся вслед за мной и стал озираться по сторонам.

— Выходи, рыцарь. — Это были первые слова, которые я от него услышал.

Я осторожно стал пятиться назад, пока не натолкнулся на стену. В проем окна мне было видно, как со стройки убегали мои друзья. Хорошо, по крайне мере они в безопасности.

— Вот ты где! — Наблюдая за друзьями, я совсем забыл о преследователе. Теперь он стоял напротив меня, стараясь зажать в угол. Дальше отступать было некуда. Черт, зря я не взял ножи у Рона. Понадеялся на то, что оборотня удастся легко обмануть. А тот тем временем медленно приближался.

— Некуда бежать? — оскалился он. — Наконец-то будет кровь! Я убью тебя, а потом буду убивать других. — Меня передернуло от этого предвкушения грядущих убийств, исходящее от оборотня. Это было нечеловеческое наслаждение кровью. — Проклятое место, — вдруг сказал оборотень с обидой. — Никак не могу вернуться в истинное обличье.

Он со злобой уставился на меня.

— Это ты притащил нас сюда!!!

Оборотень двинулся ко мне. Я остановился у самой стены, внимательно наблюдая за приближающимся зверем. Именно зверем – человеческий вид этого существа меня больше не обманывал. Вот он приблизился на два шага, на шаг… В этот момент я оттолкнулся от пола и в кувырке ушел от него. Оборотень попытался меня схватить, но не успел. Взревев, он резко повернулся ко мне. Я никак не ожидал от него такой прыти, уже привыкнув к неуклюжим движениям. Очевидно, я сильно его разозлил. Я быстро вскарабкался по лестнице на подмостки, используемые каменщиками. Конечно, безопаснее было бы кинуться к лестничному пролету, а там уже можно легко оторваться от него, но я помнил о той жажде крови, которая шла от этого существа. Оставлять его живым – преступление, поэтому я решил рискнуть. Мостки кончились, и теперь я бежал по наружной стене, сзади слышалось тяжелое дыхание оборотня. Я чуть снизил скорость, давая ему возможность догнать меня. Конечно то, что я задумал, было рискованно, но другого выходя я не видел.

Все мои чувства были на взводе. Я резко остановился, буквально кожей чувствуя, что оборотень тянет руку, готовый схватить меня. За мгновение до этого я резко затормозил и присел, развернулся на одной ноге, а другой совершил круговое движение, с трудом удержав равновесие на узкой стене. В сайве этот прием называется «коса». Одна нога оборотня ударила об другую, сам он резко качнулся в сторону. Сделав отчаянную попытку удержаться на стене, оборотень тяжело рухнул на землю с высоты четвертого этажа.

Когда я спустился, оборотень был мертв. Его голова была неестественно вывернута. Видно при падении он сломал себе шею. В придачу он упал на кучу битого кирпича, так что наверняка у него была еще куча разных переломов, но это были уже мелочи.

Домой я возвращался в весьма подавленном состоянии. В том мире, мечтая о возвращении домой, я так надеялся, что мне не придется больше убивать. И вот, вернувшись, приходится убивать снова.

Я не торопился. Мне хотелось немного прийти в себя прежде, чем я покажусь друзьям. К счастью до дома идти минут двадцать.

Рон со Снегирем ждали меня у въезда в наш двор. Оба заметно нервничали и, увидев меня, кинулись навстречу.

Рон бросился мне на шею.

— Ну ты что? Неужели думал, что рыцаря Ордена можно так легко убить? — шепнул я ему.

— Может кто-то объяснит мне, что происходит? — сердито спросил Снегирь. — Кто этот тип? Почему он хотел меня убить?

— Не тебя, — успокоил я его. — Меня. Он просто ошибся.

— Да надо слепым быть, чтобы так ошибиться, — взорвался Снегирев. Потом задумался и добавил: — Или полным кретином.

— Привет, мальчики. Не желает ко мне присоединиться? Мне хочется, чтобы вы проводили меня в одну кафеюшку.

Я тихо застонал, в беззвучной молитве возведя глаза к небу. Только Таньки Серовой для полного счастья тут и не хватало! Ее отец раньше был водопроводчиком в соседнем доме, но потом как-то быстро разбогател. Поговаривали, что он промышляет какими-то незаконными махинациями, но толком объяснить, чем действительно занят ее отец, никто не мог. Теперь же он ездил на шикарном «мерсе» и называли его не иначе, как Иннокентий Викторович, хотя раньше даже дети называли его просто Кеша.

Разбогатев, он немедленно устроил свою дочь в частный лицей, куда ее возил личный шофер. Богатство настолько ударило Таньке в голову, что она, задирая нос, стала ходить по двору только в сопровождение охранников. Всех ребят, кто не ездил в школу с личным шофером, она считала плебеями, недостойными даже дышать одним воздухом с ней. Конечно, грешно смеяться над убогими, но над ней потешался весь двор. Правда, за ее спиной, поскольку Танька отличалась мстительностью, а имея те немалые карманные деньги, которые выдавал ей папаша, она могла доставить обидчику крупные неприятности. Раз, очевидно подсмотрев подобное в каком-то фильме, она наняла хулиганов, которые отметелили одного мальчишку из нашего двора за то, что тот посмел посмеяться над ее прической. Естественно, после этого с ней старались не связываться. Лучше уж выполнить все ее просьбы, тем более что она, в качестве награды, иногда платила за услуги. Думаю, весь двор вздохнул бы с облегчением, если бы ее папаша переехал куда-нибудь в более престижные районы. Тем не менее, Иннокентию Викторовичу по какой-то причине нравился именно наш двор, и съезжать он не собирался. Он даже выкупил все соседские квартиры на этаже, пробил двери и сделал из нескольких квартир одну громадную. Ходят слухи, что он собирается купить и нижние квартиры, чтобы сделать свою двухъярусной.

Судя по страдальческому виду Снегирева, он тоже был не в восторге от этой встречи.

— Слушай, Танька, почему бы тебе не пойти со своей охраной? — дружелюбно поинтересовался я, кивнув, на маячивших в стороне двух типов.

— Фи, воспитанные люди не отказываются от приглашения дамы.

И тут совершенно неожиданно заговорил Рон, который до этого открыв рот рассматривал небольшое золотое колечко, вставленное ей в нос:

— Воспитанные люди, прежде всего, не навязывают свое общество тем, кому они неприятны. — Боже мой, уличный мальчишка, который в Амстере бегал в рваной одежде и сыпал такими словечками, от которых уши сворачивались в трубочку, вдруг заговорил как человек, который воспитывался в самых изысканных домах! Узнаю школу Далилы. Помнится, она всегда, когда была возможность, занималась с ним. Теперь, глядя на Рона, я не мог не признать, что она хорошо поработала. И это за три месяца! Мастеру, чтобы привить мне хорошие манеры, понадобилось полгода. Или Далила хороший педагог, или я плохой ученик.

Танька презрительно осмотрела Рона.

— А это еще что за бомжик? Он с нами не пойдет!

Рон слова не понял и вопросительно посмотрел на меня.

— Вот видишь, он с нами пойти не может, а я не могу оставить его. Сожалею.

— Я всегда подозревала, Громов, что ты в душе плебей, а у тебя ведь такие родители…

— Я не родители, — веско заметил я. — Я – это я.

Но Танька уже повернулась к Снегиреву, а тот умоляюще смотрел на меня. Ему явно не хотелось никуда идти с Танькой, но и отказаться он не смел. Я поспешил на выручку.

— Ну что ты к человеку пристала? Не видишь, что мы заняты? Найди себе кого-нибудь другого.

— Лучше бы вам согласиться, — прошипела Танька. Она не терпела, когда ей в чем-то отказывали, привыкнув, что все ее желания исполняются молниеносно. Вот и сейчас, встретив сопротивление, она решила добиться своего. До путешествия я бы никогда не рискнул с ней спорить, но сейчас… Сейчас мне было просто наплевать на нее.

— Иди Танечка, гуляй, а то охрана заждалась.

Танька задохнулась от гнева.

— Ах ты… гадина! Да если бы я не была хорошо воспитана…

Тут опять влез Рон:

— А если бы я не был хорошо воспитан, то сказал бы, что кольца в нос вставляют толь­ко быкам, чтобы усмирить их буйный нрав. Теперь я понимаю, для чего оно тебе понадобилось.

Мы со Снегирем не выдержали и грохнули. Танька покраснела от ярости, попеременно смотря то на нас, то на Рона.

— Ах ты, гадина!!! — взвизгнула она, бросаясь к Рону. Тот быстро отскочил в сторону и Танька, пролетев мимо него, запуталась в собственном платье. Она непременно упала бы в лужу, но Рон поддержал ее. Танька вырвалась, замахнулась, попробовала влепить пощечину, но Рон перехватил ее руку.

— Пусти, гадина!!! Пусти, говорю, хуже будет!!! — Она продолжала орать даже тогда, когда ее уже никто не держал.

— Прекрати орать! — велел я. — Сама виновата.

Тут к нам подбежала ее охрана.

— Он хотел ударить меня!!! — орала Танька, показывая на Рона. — Его надо в милицию сдать!!! Вы видели, что он хотел меня ударить?!! Ну чего вы стоите?! Хватайте его! В милицию его! В колонию!

Охранники неуверенно переглянулись, но спорить с дочкой хозяина не решились. Подойдя к Рону, один из них крепко взял его за руку. Рон растерянно посмотрел на меня. Я же почувствовал, как в груди поднимается чувство холодного бешенства. Подобное со мной уже было однажды и тогда сильно не поздоровалось тем, кто стоял у меня на дороге. Вспомнив об этом, я быстро взял чувства под контроль.

— Отпустите его, — вежливо попросил я. — Вы же видели, что он ни на кого не нападал. Это на него напали, но даже тогда он помог вашей подопечной. Или вы предпочли бы объясняться с ее отцом по поводу испорченного платья. Что же вы хотели, чтобы он стоял, когда его пытаются ударить?

Охранник, державший Рона удивленно посмотрел на меня. Не знаю, что он там увидел, но Рона тут же отпустил и напрягся. Я увидел, как он весь собрался, готовясь к схватке, и усмехнулся одними губами. Это окончательно вывело секьюрити из равновесия. Он понимал, что глупо пугаться ребенка, но ощущал опасность. Видно он был действительно хороший телохранитель, поскольку доверился не глазам, а чувствам. А вот второй охранник не обращал на меня внимания.

— Что же вы стоите? — опять заорала Танька. — Хватайте этого бомжа!!

— Нам лучше уйти, — тихо ответил первый телохранитель.

— Нет!!! Делайте, как я говорю!!! Или я скажу папе, и он вас уволит! Уволит! Уволит!

Первый продолжал настороженно смотреть на меня, а вот второй пожал плечами и, видя, что его напарник не собирается выполнять распоряжение, двинулся сам.

— Не трогай его. — Я был спокоен.

Охранник, проходя мимо меня, повернулся, ухмыльнулся мне в лицо и щелкнул по лбу. К его удивлению я даже не шевельнулся.

— Хорошая у вас работа. С детьми ведь воевать безопасно, — вмешался Снегирев. Он еще не понимал, что опасно воевать со мной, когда я нахожусь в таком состоянии, а вот Рон понимал это хорошо и с опаской поглядывал в мою сторону. Первый охранник тоже что-то сообразил, но не мог понять, чем подросток может быть опасен двум подготовленным телохранителям. Именно поэтому мне и удалось застать врасплох обоих. Первый охранник просто не понимал и был не готов к атаке, а второй вообще опасности не видел. Он схватил Рона и потащил за собой. Когда он оказался напротив своего напарника, я начал действовать.

Подскочив к охраннику, я схватил его галстук и повис на нем. Не ожидавший этого человек наклонился. Держась за галстук, я проскочил у охранника между ног и ударил стоявшего сразу за ним второго охранника ногой. Тот тоже не ждал атаки, тем более с этого направления. Держась руками чуть ниже живота, он сложился пополам, стараясь поскорее прийти в себя. Я, отпустив галстук первого охранника, вскочил в прыжке с асфальта и, с разворота, ногой въехал повернувшемуся ко мне разъяренному человеку в челюсть. Ломать ее я не хотел, поэтому ограничился простым вывихом. Тем временем другой охранник уже пришел в себя. Пришлось вырубить его ударом по болевой точке – охранник, задохнувшись от боли, осел на землю. Тут на меня бросился «Вывихнутая Челюсть», размахивая кулаками и что-то бессвязно мыча. Кошмар, чему только этих телохранителей учат? Я ушел с линии атаки, схватил руку, захват, подножка, и охранник грохнулся прямо на асфальт. Захватив его кисть жестким болевым приемом, я уселся на охранника, и от всей души закатил ему в лоб самый сильный щелбан, на который только хватило сил. Потом, перекатившись, встал на ноги. Оба незадачливых телохранителя продолжали, постанывая, лежать на земле. Но все-таки они были крепкие ребята. Через тридцать секунд оба стояли на ногах.

— Хватит? — поинтересовался я у них, заметив, что Снегирев и Танька смотрят на меня, открыв рты.

Вывихнутая Челюсть что-то промычал и, сунув руку под пиджак, достал пистолет.

— Ты что, рехнулся? — Его напарник бросился к нему и крепко зажал руку с оружием. — Совсем сдурел?!

Тот что-то промычал в ответ.

— Я же ведь сказал тебе, что уходим, нет, надо было слушать эту взбалмошную девчонку!

Этот охранник явно был умен. Гораздо умнее своего друга. И сейчас, отпустив успокоившегося напарника, он удивленно рассматривал меня.

— Откуда ты такой взялся, парень?

— Я здесь живу.

— И ты всегда вот так вот сразу кидаешься в драку?

— Обычно я человек мирный, но только не тогда, когда трогают моих друзей.

— Да ничего твоему другу не было бы. Я вынужден слушать ее, — он с досадой кивнул на Таньку. — Но в милиции я рассказал бы всю правду, и его тут же отпустили бы.

— Я про вас все папе скажу!!! — Танька пришла в себя.

— Заткнись! — тихо велел я, метнув в ее сторону косой взгляд. Танька испуганно икнула и замолкла.

Телохранитель вздохнул.

— Кажется, теперь нам с напарником придется искать новую работу. Ну и черт с ней! Эта девчонка надоела мне до чертиков. Наконец-то нашелся хоть кто-то, кто сумел поставить ее на место. Ради этого стоило и работу потерять. — Он посмотрел на своего напарника и кивнул ему. Повернувшись, они двинулись во двор.

— А я?! — испуганно спросила Танька.

Один из телохранителей обернулся и посмотрел на нее.

— Иди за нами.

Танька бросилась догонять их. Потом остановилась и повернулась к нам.

— Я этого так не оставлю! Вы все в колонию пойдете!!!

Рон свистнул. Танька испуганно подпрыгнула и помчалась догонять телохранителей.

— Теперь я услышу всю правду! И ты сейчас мне все расскажешь! Кажется, я имею право знать, во что влип! — Снегирев ухватил меня за рубашку и хорошенько встряхнул. — Что происходит?! — Проорал он мне в лицо! Как ты справился с телохранителями? Это ведь подготовленные люди! Почему за нами бегают какие-то сумасшедшие?

— Ладно, — вздохнул я. — Мне не хотелось ничего рассказывать, но эта Танька появилась совсем не вовремя. А дальше события вышли из-под контроля. Только отпусти, пожалуйста, мою куртку.

Снегирев куртку выпустил, но остался стоять передо мной, выжидательно глядя мне в глаза.

— Пошли ко мне.

— Нет, ты расскажешь все сейчас!

Я кивнул на Рона.

— Посмотри на его ноги.

Снегирев опустил глаза и чертыхнулся.

Все-таки беготня босиком по стройке не прошла для Рона безнаказанно. Его ноги были сбиты в кровь и очевидно причиняли ему боль. Правда, он молчал, но представить то, что он испытывает, можно было без труда.

Снегирь без слов поднял Рона на руки и двинулся за мной. Рон попытался было протестовать, но Костя велел ему не мешать. Так втроем под пристальными взглядами «службы новостей» мы поднялись ко мне на этаж. Можно быть уверенным, что уже сегодня моим родителям будет известно, что их сын привел домой какого-то бродягу. Ну и леший с этими бабками! Пусть болтают.

Дома я сразу включил в ванной воду.

— Залезай, герой. Да не в одежде. Раздевайся.

Рон, вспомнив квартиру мага, пощупал воду. Только убедившись, что вода не холодная, залез туда. Я показал, что здесь для чего, велев хорошенько отмыться. Зная, что Рон, как всегда, проигнорирует мои слова, я встал рядом с ванной и стал наблюдать за ним. Убедившись, что уходить я не собираюсь, мальчишка покорно вздохнул. Взял мочалку, вылил на нее чуть шампуня и принялся осторожно тереться.

Понаблюдав за ним, я чертыхнулся.

— Ты как девица, боишься надавить сильнее.

Отобрав мочалку, я стал старательно оттирать Рона. Тот вырывался, вопя, что я с него сейчас кожу сдеру. В конце концов, мне на помощь пришел Снегирь, который до того удивленно наблюдал за происходящим. Вдвоем мы быстро справились с ним.

Особенно тщательно я отмыл Рону ноги. В воде раны открылись, снова потекла кровь, но это меня уже не заботило. Обильно залив ступни йодом, я перебинтовал их. Потом заставил Рона надеть свой тренировочный костюм. Он был большим для него, но мы вышли из положения, подвернув штанины и рукава. Потом отнес его к себе в комнату и бросил на диван.

— Лежи. И только попробуй встать!

— Ты так возишься с ним, что я бы подумал, что это твой брат, — задумчиво заметил Снегирев.

Я пожал плечами.

— Он мой друг. Правда, — усмехнулся я, — решение записаться ко мне в друзья он принял единолично. Мое мнение тут не учитывалось.

— Па-адумаешь, — обижено протянул Рон. — Ты мог меня прогнать. И вовсе я не напрашивался.

Я вскинул бровь, комментируя таким образом его слова. Рон насупился.

— Ну… может самую малость.

— И где вы успели познакомиться? — поинтересовался Костя. — Насколько я помню, вчера его не было.

Я молча извлек из-под кровати тюк со своими вещами и достал шеркон со шпагой. Снегирь посмотрел на меня, потом взял шпагу. На шеркон он бросил только мимолетный взгляд. Меч в кожаных ножнах не производил впечатления. Простая рукоять, короткая крестовина – он казался каким-то ненастоящим. Но это впечатление было только до тех пор, пока меч оставался в ножнах.

Снегирь обнажил шпагу. Его взгляд остановился на острие, лишенном даже намека на защитный колпачок и заточенном до булавочной остроты. Он удивленно посмотрел на меня.

— Зачем ты снял защитный колпачок?

Я усмехнулся и бросил ему шеркон.

Снегирь поймал его, вытащил из ножен и остолбенел. Другого слова даже подобрать трудно. Потом стал осторожно вертеть его в руке. Посмотрел на остроту лезвия. Не веря глазам, дотронулся до него пальцем, о чем немедленно пожалел.

— Что это?

— Это? Это меч. Называется шеркон, что в переводе означает жало. Холодное оружие, относится к колюще-рубящему.

— Я не об этом. Это что? Бутафория? Откуда это? И как ты смог победить телохранителей? На физре ты даже подтянуться толком не мог.

— Если уж на то пошло, то я не победил телохранителей, что бы ни казалось со стороны. Я проиграл эту схватку. Ведь стоило им достать оружие, и я мог бы до посинения прыгать перед ними, изображая великого каратиста.

— То есть они победили?

— Нет, они тоже проиграли. Ведь я все же уложил каждого из них по два раза на землю.

— Ты проиграл, они проиграли. Кто же выиграл? — Снегирев явно не понимал моей логике.

— Никто, — четко ответил я. — В драке не бывает победителей. А сейчас бы­ла драка. Причем драка, не нужная никому. А это вдвойне проигрыш для каждого участника.

— То есть как? Слушай, что я из тебя каждое слово клещами вытягиваю? Не можешь толком объяснить?

Я вздохнул.

— Понимаешь, выигранный бой – это предотвращенный бой. Эта драка не была нужна им, потому что никто из нас не угрожал их подопечной. К тому же, что это за бой с детьми? Ты понимаешь, как они себя чувствовали? Не нужна была она и нам. Все началось из-за взбалмошной девчонки, которая все это и затеяла. Если бы не она, мы бы мирно разошлись, и каждый остался бы довольным. Телохранители – тем, что им не пришлось бы выглядеть дураками, объясняя в милиции, зачем они притащили к ним мальчишку. Мы – тем, что не пришлось бы тащиться в милицию за ними. Вот это и была бы победа. А сейчас, — я махнул рукой. — Это не победа. Эти телохранители уязвлены тем, что их так легко уложил какой-то пацан, к тому же они могут лишиться своей работы. Танька уязвлена тем, что ее поставили на место и теперь ходи – оглядывайся, теперь придется постоянно быть начеку еще и из-за нее. Ты это называешь победой?

— Ты какой-то странный. Любой на твоем месте сейчас бы прыгал от радости, а ты говоришь, что если бы драки удалось избежать, то был бы более доволен.

— Если бы драки удалось избежать, то я был бы не более доволен, а просто доволен. Сейчас я совсем не доволен. — Я кивнул на меч в его руке. — Ты видел заточку?

Снегирь вытащил изо рта порезанный палец.

— Щупал.

— Думаешь это украшение? Думаешь, просто так шпага заточена? Этот меч мой, шпага его, — я кивнул на Рона. — И мне приходилось этим мечом убивать. Да-да, не смотри на меня так. Тогда вопрос стоял просто: либо убьют меня, либо я. — Я снял рубашку и показал шрамы. — Вот это от стрелы. Это от копья. А на руке шрам от удара мечом. Мне слишком долго пришлось постигать простую истину, что на войне либо убиваешь ты, либо тебя. К счастью, мне удалось выжить.

Я сжал кулаки, успокаиваясь. Не стоило так выходить из себя. Слишком много лишнего наговорил. Снегирь же сидел напротив меня совсем ошеломленный и смотрел то на меня, то на Рона.

— Да что же здесь происходит?

— Ты помнишь, я говорил, что Рон из другого мира? Так вот, я не соврал. В том мире мне пришлось жить около года.

— Конечно-конечно, — голос Снегирева стал вдруг вкрадчивым. — Ну, я пойду, пожалуй. Об одежде можешь не волноваться, мы все равно выкидывать ее хотели.

— Сиди, — я пригвоздил его взглядом к стулу. — Я не хотел об этом никому рассказывать, но раз так получилось, то тебе придется выслушать. И это вовсе не для праздного любопытства. Тебя ведь уже хотели убить, потому что приняли за меня. И не говори, что ты не похож. Ты просто не видел каким я был в том мире. Вот Рон подтвердит, если особо не приглядываться, то тебя можно принять за меня.

Рон кивнул.

— А оборотни никогда не отличались особым умом. Может, люди из Братства и поняли бы, что ты не я, но не оборотни.

— Я ничего не понимаю! — Взвыл Костя. — Какие оборотни? Какое Братство? Какой мир? Ты можешь толком рассказать?

— Именно это я и хочу сделать. — Я рассказал, как попал в другой мир, как меня обучали. — Потом мне пришлось путешествовать через всю Европу того мира. — О самом путешествии я решил умолчать. — Найдя Ключ в Византии, я вернулся сюда, а Рон увязался за мной. Правда, за нами прибыли и наемные убийцы, которые должны помешать мне привести в тот мира мага. А оборотни – это они в том мире оборотни. Здесь они простые люди, но душа у них осталась волчья.

— А ты не врешь? — но это были уже последние сомнения.

Я кивнул на меч. Потом бросил Косте несколько динаров магического мира. Снегирь долго разглядывал их.

— Да-а! Слушай, а ты не мог бы взять меня в тот мир?

— Зачем? — удивился я, убирая оружие и золото.

— Просто хочется посмотреть на него.

От ответа меня избавил шум открывающейся входной двери. Я мигом соскочил с кровати и кинулся в коридор.

— Мамка! — Кинулся я к ней на шею.

— Горик, ты что, с ума сошел? Ты же вон какая дубина вымахал. И что случилось? Мы же только утром виделись, неужели успел соскучиться?

— Ага, — счастливо сказал я, заметив взгляд Снегиря, который, кажется, только сейчас поверил моей истории.

— Ну ладно, слезай, каланча.

— И вовсе я не каланча, — обиделся я. — Я средний в классе по росту.

— Точно. Середнячок во всем.

Я заметил, как у мамы насмешливо блеснули глаза.

— Ладно, герой, рассказывай, каких таких хулюганов ты привел в дом. — Она передразнила кого-то из старушек.

— Каких хулюганов? — не понял я. — Что там эти сплетницы наплели?

— Егор, нехорошо так говорить о старших?

— А как о них можно говорить, если они сплетничают о младших?

— О, здравствую, Костя, — моя мать увидела Снегирева. — А я думала вы с моим сыном враги, как это говорят, до гроба?

Снегирь покраснел и в поисках поддержки посмотрел на меня.

Я пожал плечами.

— Вчера поругались, сегодня помирились. Наши годы детские, — припомнил я выражение мамы и передразнивая ее.

Мама рассмеялась.

— Понятно. А что за второй хулюган? Тоже одноклассник?

— Нет, — помялся я. — Я с ним недавно познакомился. Точнее не с ним. — Я лихорадочно размышлял, стараясь придумать историю поправдоподобнее.

— Что-то ты темнишь, сын мой. — Она прошла ко мне в комнату. — Ого, вот так сокровище. Как тебя зовут?

Рон вскочил с кровати и вежливо кивнул, с испугом посматривая в мою сторону.

— Антон. Его зовут Антон, — вклинился я.

— Ну, объясняй.

— Понимаешь, мама. Мы недавно познакомились с его дядей. Да, с дядей. Он бывший десантник. Воевал в Афгане и Чечне. А сегодня иду, смотрю, его племянник сидит почти голый и плачет. — Рон стрельнул в меня сердитым взглядом, мол где это ты видел, чтобы я плакал, но благоразумно промолчал. — Оказалось, какие-то подонки украли почти всю его одежду и обувь, а ему пришлось босиком удирать от них. — Я кивнул на перебинтованные ноги мальчика. — Ну не бросать же его было? А тут Костя появился, ну и помог мне донести его до дома. Я бы один не справился.

— Понятно. — Мама поджала губы. — Развелось всякой швали. Даже детям проходу не дают. А ты герой, что вскочил? У тебя же ноги болят. А ну-ка ложись, я посмотрю, а то я знаю своего охламона.

Рон с заметным облегчением лег. Мама быстро разбинтовала ноги.

— О боже, бедный малыш. — Она наложила новые повязки. — Егор, наверное, стоит сказать его дяде.

— Да. Я и хотел отправиться к нему. Но он придет только к семи.

— Очень хорошо. Антон, не ошибусь, если скажу, что эти два охламона не догадались тебя накормить.

Я опустил глаза.

— Ага, так я и думала. Ладно, я сейчас. Вы ведь, мальчики тоже не ели. — Дверь за мамой закрылась.

— Я, пожалуй, пойду, — несмело сказал Снегирь.

— Сиди. Если уж мамка решила накормить нас, то она тебя просто так не отпустит.

— Теперь я знаю, почему ты такой. — Рон сияющими глазами смотрел на меня. — У тебя замечательная мама. — Потом его глаза погрустнели. — А кто моя?

Я промолчал. А что я мог сказать ему?

Потом был веселый обед. Именно поэтому я решил, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы рассказать о происшествии в школе.

— Так! — Мама одарила меня уничижительным взглядом. — Я, конечно, понимаю, май, солнце, вам не хочется сидеть на месте, но хоть из школы-то вы могли выйти? Зачем надо было играть в коридоре, скажи на милость?

— Надежда Вячеславовна, но ведь он не хотел разбивать стекло? И потом, кто знал, что появится директор? — заступился за меня Снегирь.

— Мило. — Мама сухо посмотрела на заступника. — Так ты считаешь, что вина моего сына не в том, что он разбил стекло, а в том, что вовремя не удрал от директора? А что ты скажешь?

— Ну… я бы все равно рассказал о разбитом стекле дома.

— Надеюсь. Только вот не пойму: ты хочешь сказать, что сказал бы об этом дома и не признался бы в школе? Вот уж не думала, что мой сын такой трус. Если совершил проступок, то имей совесть признаться в нем. Ведь за это могли наказать другого. Ладно, придется завтра пойти с тобой в школу. Я как раз завтра во вторую смену работаю. Но в следующий раз постарайся пинать мяч в ворота, а не в окна.

— Обещаю, — пообещал я, прижав руку к сердцу.

— Кто хоть выиграл?

— Мы побеждали два-один.

— Ну если вы побеждали, то наказать тебя придется не очень сильно.

Рон с Костей с одинаковым ошеломленным выражением лица прислушивались к нашему диалогу. В конце Рон не выдержал:

— Один пират всегда говорил: я буду наказывать не очень сильно – веревку на шею и на рею.

Мама рассмеялась.

— А что, это мысль, только вот реи у нас нет. Придется обойтись обычными средствами. Отцу, кстати, расскажешь сам.

Вскоре вернулся из института брат, который тоже пожелал узнать подробности школьного происшествия.

— Ну ты даешь, братец. До такого даже я не додумывался!

— Ага, — вмешалась мама. — Для тебя подобные шалости были мелкими. До сих пор помню, как меня вызвали в школу, а ты заявил, что нечего делать мне в этих развалинах.

— Ну я же пошутил, — смущенно признался брат.

— Не намного. Кабинет химии пришлось ремонтировать полностью.

— Мама, — вмешался я. — Ты просто не понимаешь, что они делали великое открытие, просто немного ингредиенты перепутали.

Брат показал мне кулак. Оставшееся до семи время пролетело незаметно.

— Мне пора идти. — Я взглянул на часы. — Дядя Антона, наверное, уже пришел.

— Мне тоже пора. — Снегирь выскочил за мной в коридор. — До свиданья, Надежда Вячеславовна.

Я отвел Рона к себе в комнату и посоветовал не слишком откровенничать, помня, что никто не должен догадаться о другом мире.

Потом накинул куртку, вышел на улицу. Там меня уже ждал Костя.

— Егор, я пойду с тобой.

— Зачем это? — удивился я.

— Мне кажется, что если уж я умудрился влезть во все это, то имею право посмотреть и продолжение.

— Наверное, — нехотя согласился я. — Только предупреждаю: я пойду быстро, мне некогда ждать тебя.

— Тогда постарайся не слишком отстать.

Я усмехнулся. Снегирь просто не видел моих тренировок под руководством Деррона. Что ж, скоро он узнает, что такое бег.

Глава 3

Сначала мы зашли домой к Снегиреву, где он предупредил, что задержится по делам. И только после этого отправились к будущему магу. Маршрут я запомнил с первого раза, и теперь мне не нужно было спрашивать Мастера, правильно мы идем или нет.

Я бежал по уже знакомой мне улице, слушая тяжелое дыхание за спиной.

— Слушай, — хрипло спросил Снегирь. — А обязательно так спешить?

— Вообще-то нет, но мне хочется покончить с неприятным для меня разговором как можно быстрее. А что случилось? Уже устал? А кто-то, кажется, хотел бежать впереди. — Понимая, что другу сейчас вовсе не до шуток, я перешел на шаг.

С главной улицы мы свернули во дворы старых домов. Так короче, но зато здесь вполне можно было нарваться на неприятности. Неприятности встретили нас через пять минут, когда я решил еще сильнее сократить путь, пройдя через какую-ту подворотню. Там нас ждала кампания из пяти отморозков. Кажется, они были даже рады нам, есть над кем поиздеваться. Я быстро окинул их взглядом, оценивая силы. Напрягся, высматривая наиболее опасных противников. Задерживаться не стоило, поэтому на все я отвел полторы секунды. Каждому по удару, а там пусть отдыхают. Навстречу, загораживая дорогу, вышел один из кампании. Кажется, ему отвели роль заводилы. Снегирев догнал меня и пошел рядом. Кивнул мне.

Поравнявшись с заводилой, я посмотрел на него и обошел слева, Снегирев обошел с другой стороны. Тот растерянно проводил нас взглядом, хотел что-то сказать, но промолчал, продолжая смотреть вслед. Видно никак не мог сообразить, что же произошло.

Отойдя подальше, мы, не сговариваясь, обернулись. Кампания на все корки честила несчастного заводилу.

— Костя, ты спрашивал, что такое победа. Вот это победа. Победа, несмотря на то, что не было ни одного удара. Вернее, победа благодаря тому, что не было ни одного удара. Сейчас без всяких драк, без махания руками и ногами удалось сделать то, что нам надо. То есть пройти мимо них. А ведь они старались именно этого не допустить.

— Это ты называешь победой? — Снегирь задумался. — Но почему они не напали?

Я пожал плечами.

— Скорее всего, поняли, что не по ним птички. Деррон говорил, что настоящий мастер не тот, кто побеждает противника в драке, а тот, кто выигрывает тем, что не начинает ее.

— А себя ты считаешь мастером? Ты уверен, что справился бы, если бы они напали?

— А почему ты думаешь, они не напали? Они почувствовали мою уверенность в своих силах.

— А если бы все-таки напали?

— Полторы секунды. Столько я отвел для боя.

Снегирь ошарашено уставился на меня.

— Ты ведь не шутишь. Что, правда? Но их же пятеро!

— Это шваль. Не бойцы. Они действуют стаей, нападая на тех, кто слабее. Трусы. Разбегутся сразу, как только встретят сопротивление. Ладно, пошли. Мы и так задержались. Кстати, ты уже отдохнул?

— Нет, — простонал Снегирь.

— Замечательно. Тогда побежали.

До нужного нам дома мы дошли минут через десять. Около уже знакомой мне двери я нерешительно остановился.

— Наверное, все же не стоило тащить тебя за собой. Ну ладно, сейчас все равно уже поздно менять что-либо. — Я решительно нажал на звонок.

Дверь открыл все тот же тип, который днем выгнал меня из квартиры.

— Это опять ты?! Я же сказал, чтобы ты больше не приходил!

— Вы передали своему другу то, что я вас просил?

— Нет. И не собираюсь выслушивать разные глупости! Уходи!

— Кто там, Витя? — раздался второй голос.

Слава богу, Аркадий Анатольевич очнулся. По крайне мере он уже не в стельку пьяный. Через мгновение в коридоре появился еще один мужчина. Он посмотрел на нас. — Гвардия, что вам надо? — Потом его взгляд сфокусировался на мне. Он побледнел, стремительно рванулся вперед и нерешительно замер на пороге, решая, действительно это я или ему показалось.

— Здравствуйте, Аркадий Анатольевич. Хочу извиниться за свое сегодняшнее поведение. Я не должен был трогать тот Ключ. Или должен был его сразу отдать. Даже не знаю, что на меня нашло.

— Значит, это все-таки действительно ты. — Не обращая внимания на изумленного друга, он смотрел на меня. — Проходи. Что через порог говорить.

— А ваш друг меня пустит? — усмехнулся я. — Сегодня он уже выставил меня за порог.

— Он просто хотел мне помочь. Да проходите вы.

Через десять минут мы все вчетвером сидели на кухне и пили чай.

— Ты извини, что так получилось, — говорил мне Виталий Дмитриевич, действительно оказавшийся бывшим сослуживцем Аркадия. — Но я принял тебя за другого. Я знал, что Аркадия заставили ввязаться в одно дело, из которого он искал способ выйти. А тут он звонит и говорит, что все в порядке, что он уходит туда, где его никто не сможет достать, и все такое прочее. Ты представляешь, что я подумал? Я беру отпуск, срываюсь с места и срочно мчусь сюда. Захожу в квартиру и вижу в ней тебя. Зная, чем он занимается, что я мог подумать?

— Я понимаю. Только вы немного опоздали. Тот, за кого вы меня приняли, был на тридцать минут раньше вас. Я его выгнал.

— Стой! — Аркадий наклонился ко мне. — Ты его выгнал?! А он забрал что-нибудь?

Я посмотрел прямо в глаза Аркадию Анатольевичу.

— Нет.

Тот растеряно посмотрел на то место, где когда-то стоял мешочек с наркотиками.

— Они в унитазе. Я их туда отправил вместе с упаковкой.

— Что?!! — Аркадий ошеломленно уставился на меня. — Да ты понимаешь, что наделал?!! Да ты!..

— Я спас вас от тюрьмы. Маленькая деталь. Заходит этот тип и говорит, что он от Рекса. Я не понимаю, говорю, что от Бобика. Тот начинает злиться и лезет в драку. Стукается головой об дверь, падает в обморок. Я хочу ему помочь, расстегиваю рубашку, а на груди лейкопластырем прилеплена такая штучка с двумя проводами. Интересно? Тогда продолжение. Когда я уходил отсюда, меня остановил майор милиции и предложил побеседовать. Долго выспрашивал, как я с вами познакомился, какие у нас отношения. Потом предупредил, чтобы я держался от вас подальше.

Аркадий Анатольевич без сил откинулся на спинку стула.

— Значит, на меня уже вышли. Но зачем ты выбросил товар?

— Затем, что после того, как они ничего не получили от подставы, они могли сделать обыск. Вы бы сели очень надолго.

— Может быть, но что тебе до этого?

— То, что вы все еще нужны одному нашему общему знакомому.

— Что?! Но я думал… Ведь Ключ уже нельзя использовать?!!

— Ключ нельзя. Есть другой вариант.

— Может, вы посвятите меня в это дело? Или это тайна? — сухо осведомился Виталий Дмитриевич.

Аркадий растерянно посмотрел на меня.

— Вам решать. Но дело таково, что нам может потребоваться любая помощь.

— Хорошо. Я расскажу. Началось это около месяца назад. Когда я вернулся однажды домой, нашел на столе записку. Там было сказано, что во мне нуждаются. Что я нужен для того, чтобы помочь людям. Там же была просьба ничему не удивляться, если что-то мне покажется странным. Странным мне показалась сама записка. Естественно, мне не понравилось, когда кто-то проникает в дом и оставляет там разные записки. Потом я начал слышать голоса. Я испугался. Думал, что схожу с ума. Потом появилась другая записка. Там говорилось, чтобы я не пугался. Что я не схожу с ума. Просто со мной пытаются вступить в контакт люди из другого мира. Я уже не знал, что и думать. Потом они стали спорить в моей голове.

Я поперхнулся чаем, с трудом сдержав смех, прекрасно понимая ощущения Аркадия. Если уж Мастер и Деррон затевают спор, то могут свести с ума кого угодно.

— Я слышал, что кто-то предлагает написать письмо и все в нем объяснить, а кто-то настаивает на личном контакте. В конце концов, я получил третье письмо. Там рассказывалось об истории двух миров и о том, как они были разделены. Это уже было больше похоже на розыгрыш, чем на сумасшествие. Поэтому, когда снова у меня в голове раздался голос, я стал прислушиваться. Тогда мне и объяснили, чего от меня хотят. Оказывается, у них в том Магическом мире появился очень сильный маг, который грозит гибелью обоим мирам. А при разъединении эти самые Великие Маги всего не учли. В результате, у них в том мире не осталось ни одного Великого Мага. Так что никто противостоять тому негодяю не мог. Вот они и решили привести в тот мира мага из нашего мира. Тот, кто назвался Мастером, объяснил, что я один из Великих Магов. Просто мои способности не могут проявиться в этом мире. И еще им нужен был не просто маг, но маг с боевым опытом, поскольку наверняка придется воевать. В общем, я ему поверил. Он объяснил, как найти Ключ, открывающий проход между мирами. Тогда-то я и позвонил тебе. Потом написал письмо, где просил не искать меня, собрал вещи и отправился на поиски Ключа, местоположение которого указал мне тот же Мастер. Но там оказалось, что кое-кто меня уже опередил. А Ключ раньше чем через пятьдесят лет не сможет снова открыть дверь. Вот я и остался здесь.

— Я совершил глупость, — продолжил рассказ я, — сразу не отдав Ключ, но у меня был такой паршивый день, а этот Ключ казался мне единственным утешением. В общем, я не стал отдавать Ключ, а убежал. Аркадий Анатольевич, конечно, догнал бы меня, но тут Ключ показал, а потом и открыл для меня дверь между мирами. В эту дверь я случайно и попал. Мастер и Деррон, Деррон – это второй голос – не слишком обрадовались моему появлению. Мне пришлось выслушать немало неприятных слов от Деррона. Правда, оказалось, что человек, совершивший переход в тот мир, а потом вернувшийся обратно, сможет привести с собой кого угодно. Только Ключ, открывающий дверь обратно в наш мир, пришлось еще поискать, но, в конце концов, мне удалось вернуться. — Я рассказал еще о нескольких правилах перехода. — Только беда в том, что тот маг, Сверкающий, из-за какого-то древнего пророчества решил, что я угрожаю ему. Он отправил наемных убийц, и они прошли вслед за мной в наш мир. Сейчас их здесь семеро. Трое из Братства Черной Розы и четверо оборотней. Конечно в нашем мире они не могут менять обличье. Так что трое из них оказались здесь в виде волков, а один в виде человека.

— Это тот, который гнался за нами? — спросил Костя.

— Нет. Тот был бы восьмым.

Костя ненадолго задумался.

— Почему был?

— Потому что его уже нет.

В этот момент по радио начались местные криминальные новости: «Сегодня в районе парка было обнаружено три трупа гигантских волков...»

Я поднял руку, заставляя всех прислушаться

— ...просто поразительных размеров. У всех животных было перерезано горло, в которое были вставлены серебряные кружочки. Милиция подозревает, что это какая-то новая секта приносит жертвы…

— Прошу прощения. Трое из Братства и один оборотень в человеческом обличье. Волков, кажется, уже ликвидировали.

— Кто? — удивленно спросил Аркадий. Ни у кого не возникло мысли усомниться в моих словах.

— Скорее всего, сами убийцы из Братства их и ликвидировали.

— Зачем?! Разве ты не говорил, что они выполняют одну задачу?

— Да, но это не значит, что они любят друг друга. Братство – это орден профессиональных убийц. Это ниндзя того мира. Лучшие, кого можно нанять за деньги. Оборотни же – нечисть. Их, конечно, тоже можно нанять, но люди стараются не иметь с ними никаких дел. Их боятся и ненавидят, хотя, в сущности, они глупы. Но у них есть одно преимущество. Пока они в обличье волка, их нельзя убить ничем, кроме серебряного оружия. Теперь понятно, зачем в перерезанные горла были вставлены серебряные кружочки? Убийцы просто не знали, что здесь их можно убить как самых обычных животных.

— Но зачем их убили? — не понял Аркадий. — Ведь, оказавшись в незнакомой обстановке, они должны были беречь своих союзников. Они могли бы им пригодиться.

— Да именно потому, что они оказались в незнакомой обстановке, их и убили. Я же говорил, что оборотни не очень умны. Они не люди, и их трудно контролировать. Тем более, если они в волчьем обличье. Они жаждут только крови. А сейчас, оказавшись лишенными одной из своих сущностей, они совсем спятили. Они стали бы убивать всех, кто попался бы им на пути. А это Братству совсем не нужно. Они не знают, где оказались. Им нужно выяснить это. Делать же это лучше в спокойной обстановке, а не тогда, когда на тебя охотятся. Им нужно действовать осторожно, а оборотни это делать совсем не умеют. Они умеют только убивать. Вот их и ликвидировали от греха подальше.

— Почему же не всех?

— Потому что последний все же в человеческом обличье, а значит хоть что-то соображает. Не совсем спятил. Но оборотни – ерунда. Они даже драться не умеют в человеческом виде. Самое главное – это Братство Черной Розы. Трое этих людей стоят трех десятков оборотней.

— Только что поступило сообщение, что на стройке по адресу… найден труп неизвестного мужчины в странной одежде. Подозревают, что он свалился со строящегося дома. Сейчас сложно сказать сам он упал или ему помогли. Никаких документов при нем обнаружено не было.

Костя схватил меня за руку.

— Это он! Тот, кто гнался за нами, да? Ты остался там! Это ты его убил?!

Я осторожно освободился от его хватки.

— Если бы я не сделал этого, то там сейчас валялся бы мой труп.

— Эй, парень, ты что, серьезно? — вмешался Виталий Дмитриевич.

— Абсолютно, — мрачно ответил я.

— Но как же ты с ним справился?

— Я же сказал, что оборотни не отличаются умом. Я просто заманил его на стену, а потом столкнул. И чтобы вы там ни думали, но оборотни не люди. Может они и выглядят как люди, но они не люди. Это трудно объяснить тем, кто ни разу не сталкивался с ними.

— А Братство Черной Розы?

— Это люди. Наемные убийцы. Лучшие в том мире.

— И они пришли за тобой сюда? — недоверчиво спросил Аркадий.

— Да. Сверкающий думает, что я как-то угрожаю ему. Но сейчас не это главное. Вы возьмете к себе Рона?

— Это тот мальчишка, который попал к нам из того мира? — Аркадий задумался. — Здесь есть сложность. Если, как ты говоришь, за мной следят, то в милиции быстро узнают о нем. Захотят узнать и кто он такой, возникнет масса нежелательных вопросов.

Я схватился за голову. Об этой проблеме я действительно не подумал. Долго ли понадобиться времени, чтобы выяснить, что Рон не племянник Аркадия Анатольевича? Предсказать, что будет дальше несложно.

— Что же делать? Я, конечно, могу сказать дома, что вас не застал. Рон может переночевать у меня, но если оставлять его надолго, то мне придется все рассказать. А этого мне пока не хочется.

— Пока?

— Это не то, что можно скрыть. Мама все равно догадается, что со мной что-то не так. Но сначала нужно решить нашу проблему.

— Так ты можешь отправить меня в тот мир? — спросил Аркадий.

— Мастер сказал, что могу. Сейчас спрошу у него. — Я закрыл глаза – так мне было легче сосредоточиться. — Мастер, как отправить его к вам в Магический мир?

— Нет ничего проще. Пусть он отдаст Ключ тебе, а дальше ты и сам знаешь.

— Ключ? Но я думал, что он уже не нужен? Ведь вы сказали…

— Я знаю, что я сказал. Но подумай, если бы ты сам по себе мог открыть дверь, то после каждого шага проваливался бы из мира в мир. Ключ – это не только аккумулятор энергии, с помощью которой он открывает проход между мирами, хотя это его главное предназначение, он еще и компас, который показывает место, где можно пройти. Сейчас у него нет энергии, но она есть у тебя. Когда ты возьмешь Ключ, он использует тебя для открытия двери. Вернее не тебя, а твою энергию.

Я пересказал свой диалог с Мастером.

— Ключ? — Аркадий выглядел подавленным. — Видишь ли, когда ты исчез, то я не стал подбирать Ключ. Он остался лежать там. Мастер ведь говорил, что раньше, чем через пятьдесят лет им нельзя будет воспользоваться.

— Это не страшно, — заговорил Мастер прежде, чем я успел что-то сказать. — Ключ – не та вещь, которая может потеряться. Здесь нет никаких помех, и я могу определить его местонахождение, но мне понадобится время. Утром я скажу, где он.

Я передал слова Мастера.

— В общем, до завтра мы все равно ничего не можем сделать. Сделаем так. Завтра Мастер определяет где Ключ, после школы мы с вами идем за ним и я отправляю вас в Магический мир.

— Отправляешь меня? А сам ты туда не собираешься?

Я покачал головой.

— Не забывайте об убийцах. Я не могу уйти, пока они здесь.

— И ты хочешь, чтобы я ушел, предоставив ребенку разбираться с убийцами? — удивленно и в то же время недоверчиво спросил Аркадий.

— Вы нужны в другом месте.

— Ладно. Не буду с тобой спорить. По крайней мере, сейчас. А вот завтра мы с тобой еще о многом поговорим.

— А что вы собираетесь делать с Роном? Я правильно запомнил имя? — поинтересовался Виталий Дмитриевич.

— Честно сказать, даже не знаю. Оставлять его у себя я не могу, поскольку в этом случае мне придется рассказать родителям все раньше, чем хочу. А больше деть его некуда.

— У меня предложение. Я ведь с таким же успехом могу сыграть роль дяди этого ребенка, как и Аркадий.

— Вы действительно хотите помочь нам? — удивленно спросил я.

Виталий Дмитриевич усмехнулся.

— Тут было сказано много такого, во что трудно поверить, но я не думаю, что сразу несколько человек сошли бы с ума на одной и той же почве. Так что придется, видно, поверить вам. До тех пор, пока не доказано обратное, буду считать ваш рассказ правдой.

Аркадий молча пожал ему руку. Ведь не каждый бы поверил в то, что сейчас услышал. Очень многие поспешили бы к ближайшему психиатру, крича, что тут люди с ума сходят.

— Только ему одежда нужна. Я, конечно, могу одеть его в старую, но в ней он будет смотреться у нас не очень.

— Да где я детскую одежду возьму? — развел руками Аркадий. — Откуда она у меня?

— Можно купить по дороге, некоторые магазины еще открыты. — Я вытащил несколько купюр, которые достал из своей копилки. Здесь не хватит, но если вы добавите, то можно купить вполне приличную одежду.

Аркадий Анатольевич без слов достал пятисотенную купюру и протянул мне. Потом проводил нас до двери.

— Я завтра утром попробую еще поискать Ключ. Если не удастся, то я встречу тебя около школы, — пообещал он мне на прощание. Я согласно кивнул.

Втроем мы вышли из подъезда.

— Вон там я видел магазин. — Махнул рукой Костя. Все время нашего разговора он просидел тише воды ниже травы. Только внимательно слушал, стараясь не пропустить ни слова.

В магазине нам действительно удалось купить простой костюм с кроссовками по размеру Рона. Правда, я все еще сомневался по поводу обуви и на всякий случай взял чуть меньше чем носил сам.

Приобретя одежду, мы отправились ко мне. По дороге Виталий Дмитриевич задал еще несколько уточняющих вопросов по поводу моего путешествия. Я отвечал уклончиво.

— По-моему, тебе не хочется рассказывать об этом?

— Там было не слишком безопасно, чтобы об этом можно было вспоминать с радостью, — согласился я. — Но тот мир мне нравится. И, как ни странно, я жалею о нем. Когда я был там, единственное, чего мне хотелось – это как можно быстрее вернуться домой. Тогда, думал я, отправлю туда мага, сам вернусь и забуду все как кошмарный сон. Но сейчас понял, что это лишь самообман. Мне никуда не деться от того мира. Я стал частью его. Я пробыл дома всего несколько часов, а уже скучаю. У меня там остались такие друзья, каких никогда не было здесь. Да, там было опасно, но там для меня была жизнь. Это сложно объяснить.

— И не надо. Я знаю, что это такое. — Виталий Дмитриевич задумался. — Могу только посоветовать тебе быть там, где ты действительно нужен, иначе всю жизнь будешь жалеть.

Я задумчиво кивнул.

— Я запомню ваши слова. А вот и мой дом. Только сразу не заходите к Рону. Он же ждет другого человека и может удивиться. Я его подготовлю.

— А я домой, — произнес молчавший до этого Снегирь. — Встретимся завтра в школе, Громов. И не надейся, так просто тебе теперь от меня не отделаться. — Он поднял руку в испанском приветствии. — Но пасаран. — Потом повернулся и скрылся за деревьями.

— Хороший у тебя друг. Надежный.

— Да, — кивнул я. — Правда, мы только сегодня с ним подружились. До этого мы были заклятыми врагами.

— Правда что ли? — удивился Виталий Дмитриевич. — А из-за чего? Если, конечно, не секрет.

— Из-за классовых противоречий, — усмехнулся я. — А сегодня он понял, что я такой же человек, как и он.

Виталий Дмитриевич некоторое время разглядывал меня.

— Понятно. Ладно, пошли, что мы встали.

Дома нас уже ждали. Мать, оказывается, увидела нас в окно и теперь открыла дверь.

— Заходите. Антон уже ждет вас.

Я быстро прошмыгнул мимо матери, оставив ее разговаривать с «дядей» Антона. Буквально за две секунды мне удалось быстро ввести Рона в курс дела. Поэтому когда мама в сопровождении «дяди» вошла в комнату, он кинулся ему на шею.

Рона переодели в принесенный нами костюм, который он оглядел очень подозрительным взглядом. Кроссовки, правда, оказались немного велики, но это даже хорошо – не натрет ноги незнакомой обувью. Я вышел проводить их во двор.

— Рон, ты уж потерпи немного, поживешь пока в гостях.

Рон одарил меня мрачным взглядом.

— Да. А потом ты отправишь меня обратно с тем магом, а сам вернешься домой. Энинг, может ты пойдешь с нами?

— Рон, давай потом поговорим.

— Потом! Всегда потом! — вдруг разозлился он. — Только я никуда не пойду без тебя! Если ты останешься здесь, то и я останусь! Так и знай! — Он отвернулся и с гордо поднятой головой двинулся по улице.

Виталий Дмитриевич проводил его задумчивым взглядом. Потом посмотрел на меня. Если бы он что-то сказал, то я, наверное, психанул бы и раскричался. К счастью он промолчал и отправился догонять Рона-Антона.

Невеселый я вернулся домой. Но тут быстро успокоился, поскольку за год сильно соскучился по своим, и теперь без умолку болтал с ними, чем ужасно надоел и брату, и маме.

— Егор, да что с тобой случилось? Ты сегодня какой-то странный. Ведешь себя так, словно мы год не виделись.

— Все нормально, — весело отвечал я. — Теперь все нормально!

Тем не менее, в десять мама отправила меня в постель. Все-таки в Магическом мире, несмотря на все его недостатки, было одно несомненное достоинство: там никто не мог отправить меня спать, когда мне этого не хотелось. Но спорить было бессмысленно, о моих рыцарских привилегиях здесь никто и не догадывался. Отца я так и не дождался. На своей работе он, бывало, пропадал и до двенадцати ночи. Пришлось разговор отложить до следующего дня.

Утром я проснулся оттого, что кто-то осторожно вошел ко мне в комнату. Раньше меня постоянно приходилось будить в школу, поскольку я был большой любитель поспать. Но в другом мире долгий крепкий сон вполне мог перейти в сон вечный. Это научило меня спать тогда, когда для этого выпадала минута, и просыпаться мгновенно по первому сигналу опасности. И вот сейчас, проснувшись, я пытался понять, что же меня потревожило. Оказалось, что это ко мне вошел брат. Из-под чуть приоткрытых век я наблюдал за тем, как он крадучись подходит к моей кровати. В последнее мгновение я, якобы случайно повернувшись во сне, махнул рукой и стакан с водой опрокинулся не на меня, а на брата. Брат тихонько чертыхался, стараясь меня не разбудить. Мне приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы не расхохотаться. Наконец, он ушел за новой порцией воды – брат никогда так легко не отказывался от своей задумки. Я быстро вскочил, скатал одеяло так, что создавалось впечатление, будто кто-то продолжает спать на кровати. Потом зачерпнул немного воды из аквариума валявшимся тут же небольшим ведерком.

Только успел встать за дверь, как снова вошел брат. Прокравшись на цыпочках к кровати, он с криком: «Вставай соня!», откинул одеяло и вылил воду прямо на подушку. Увидев, что в постели никого нет, замер, удивленно глядя на пустую кровать. В этот момент я опрокинул на него воду из ведра.

От неожиданности брат вскрикнув, подпрыгнул на месте. Развернулся, пытаясь ухватить меня за руку. Я со смехом увернулся и бросился в ванную, захлопнув дверь у него перед носом.

— А ну выходи!

— И не подумаю, — отозвался я.

— Выходи, хуже будет!

Не слушая его криков, я залез под холодный душ, хорошенько растерся, умылся. Только после этого осторожно приоткрыл дверь.

Брат бросился было на меня, но в этот момент появилась мама.

— Мальчики, что случилось? Виктор, Егор! Виктор, ты же уже взрослый!

— Ага, ты только глянь, что младший сделал! — Он показал на свою мокрую шевелюру.

Мама осуждающе посмотрела на меня.

— Он первый начал! Посмотри, что он сделал с моей подушкой! Она вся мокрая.

— Вы как маленькие, в самом деле. Ну-ка быстро одеваться и за стол. Егор, ты не забыл, что нам с тобой сегодня идти в школу?

— Не забыл, — уныло вздохнул я. — А где папа?

— Он уже ушел. Говорит, что у него какие-то важные переговоры.

Я вздохнул. Вот так всегда. Иногда даже можно подумать, что отца у меня нет, так редко я его вижу. А ведь, пожалуй, ему можно было бы все рассказать, спросить совета. Наверное, так и стоит сделать… если увижу его в ближайшие два дня.

Завтрак прошел спокойно. Брат, быстро перекусив, убежал. Я всегда выходил чуть позже – до школы мне было идти гораздо ближе, чем ему до института. Но в этот раз мама заставила меня отправиться вместе с ней пораньше. «Чтобы решить твою проблему сразу и не отвлекать тебя от учебного процесса». Лучше бы мы задержались, тогда были бы законные основания опоздать на математику – хоть какое-то утешение.

К школе мы подошли тогда, когда нормальные люди еще только собираются идти на занятия, и сразу прошли в кабинет директора.

Разговор получился недолгим и очень неприятным. Потом меня выпроводили в коридор, и директор остался с мамой. Вскоре вышла и она.

— Надеюсь, больше таких сюрпризов не будет.

Я только вздохнул, остерегаясь давать опрометчивые обещания. Мама поняла и улыбнулась, потрепав меня по голове.

— По крайней мере, постарайся избегать разрушительных последствий. Ну ладно, беги на занятия.

— Какие занятия? До начала уроков еще двадцать минут.

— Ладно, ладно. Не расстраивайся. Подумаешь, какая трагедия – один раз в школу пришел пораньше. — Мама направилась к выходу.

Я проводил ее взглядом, а потом быстро зашел в туалет. Там я достал из портфеля два метательных ножа. Один я повесил на лодыжку под штанину, а второй под пиджаком – после вчерашнего происшествия я не рисковал показываться без оружия на улице. Кто знает, когда мне «повезет» нарваться на следующих своих знакомых? И хорошо, если это будет оборотень. А если из Братства? Правда, два ножа – это слабовато, но тут уж ничего не поделаешь. Пистолета у меня нет, а с мечом по улице не походишь.

Я внимательно осмотрел себя. Ножей вроде не видно. Попрыгал на месте. И выпадать, кажется, тоже не собираются. Минут десять я слонялся по пустынным коридорам, придумывая как бы еще убить время.

— Громов! Ну что, нашел Снегиря?

Я обернулся. Позади меня стоял Витька.

— Ну чего к человеку пристал? — Подошедший Снегирев отстранил Витьку от меня. — Не видишь, занят он? Иди, иди, гуляй!

Витька замер, ошеломленно наблюдая за тем, как я со Снегирем отошел в сторону и стал спокойно разговаривать.

— Представляю, что он сейчас думает, — усмехнулся я.

— А плевать, — четко сказал Снегирь. — Мне до лампочки, что он думает. Вот приставала.

— Наверное, ему просто не хочется быть одному.

— Да плевать на него! Что было вчера?

— Да ты же все видел. После твоего ухода ничего интересного не было. Честно – не было, — добавил я, заметив его недоверчивый взгляд. — А ночью я спал и никуда не бегал.

— С тебя станется, — буркнул он. — Я уже не знаю, чего от тебя ожидать.

Но тут прозвенел звонок, и нам пришлось идти в класс. Но даже там я ловил удивленные взгляды Витьки, которые тот бросал на меня и Снегирева. Он сидел от меня через три парты, и мне было прекрасно его видно.

— Ты что это, помирился со Снегирем? — удивленно спросил мой сосед по парте.

Ну вот, теперь разговоры будут только о том, что Громов помирился со Снегиревым. Тоже мне, новость мирового значения.

— Нет, Славик, мы с ним обсуждали условия будущей дуэли.

— Громов, Селиванов! Прекратите разговаривать!

Больше Славка ко мне не приставал.

После уроков мы со Снегиревым уходили из школы вместе.

— Ну ты дал! Мне было даже больно смотреть, как на физре ты пытался выглядеть слабаком.

— А что, было заметно? — с тревогой спросил я.

Снегирь задумался.

— Ты знаешь, нет. Если бы я не видел вчерашние твои упражнения, то, пожалуй, не догадался бы, что ты притворяешься. Просто ты выглядел в несколько меньшей форме, чем обычно. Я бы и сейчас не заметил, но потом, увидев, как на турнике ты изо всех сил пытаешься не подтянуться больше трех раз, мне все стало ясно. Ты же ведь мог больше подтянуться?

— Вообще-то мог. Но я не хочу, чтобы все поняли, что со мной что-то произошло.

— Я так и подумал. Но знаешь, мне кажется, долго скрывать тебе это не удастся. Сейчас заметил я, но потом это увидят и остальные.

— Не трави душу.

— А почему ты не хочешь показать все то, на что ты способен?

— И как объяснить, что за один день я стал вдруг спортсменом?

— Ну, ты мог бы сказать, что до этого притворялся.

Я молча смотрел на Снегиря, пока тот сам не понял глупость подобного предложения.

— Я не собираюсь становиться звездой школы. Вообще, я постараюсь быть как можно незаметнее. — Я огляделся по сторонам. — Черт, где же Аркадий Анатольевич? Он же обещал ждать меня у школы. Может, с ним что-то случилось?

— Не нервничай. Он же не знает, когда у тебя занятия кончаются.

— Ну чего вы к нам пристали? — этот вопрос мне приходилось слышать довольно часто, когда шел из школы домой. Начинающие рэкетиры из старших классов снова зажали кого-то из младшеклассников за гаражами, вытрясая очередной долг. Только на этот раз там, похоже, не одна жертва.

Я резко свернул и направился на звуки, проклиная в душе Деррона. Чертов рыцарь с его дурацким рыцарским кодексом! Какое мне дело до того, что там происходит? У меня есть гораздо более важные дела, чем выручать малолеток, по собственной глупости попавших в переплет. Но вся беда в том, что Деррон прекрасно умел учить. И обучал он меня не только боевым искусствам. «Коль рыцарь ты – то рыцарь ты всегда». И ведь видел я этих рыцарей! В большинстве своем они заняты тем, что хвастаются друг перед другом придуманными подвигами. Но ведь был и Даерх, и Буефар…

— Ты куда это? — удивился Снегирь.

— Совершать рыцарские подвиги, — процедил я.

За гаражами двое парней из восьмого класса поймали четверых пятиклассников и вытрясали из них, скорее всего, придуманный долг. Несколько раз мне приходилось видеть, как это происходит. «Мальчик, хочешь фокус покажу? Спорим, что сейчас карта исчезнет?» — И прежде, чем мальчишка успевал что-либо сообразить, карта действительно исчезала в кармане спорщика. После чего пятиклассник признавался побежденным, и с него требовали проигранные деньги, хотя тот и не думал спорить. Конечно, жертв выбирали не просто так, а тех, кто не мог за себя постоять. О том, что подобное существует в школе, знали, похоже, все, кроме преподавателей. А у начинающих рэкетиров хватало ума не связываться с теми, от кого можно и получить.

Конечно, сейчас можно было бы просто накостылять обоим, я прекрасно понимал, что они для меня не противники, но станет ли от этого легче их жертвам?

— Ребята, — обратился я к четверке пятиклассников. — Вас же ведь больше, почему вы подчиняетесь всякой швали?

— Ты чего это, пацан? — Один из рэкетиров шагнул ко мне. — Нарываешься?

— Заткнись, — спокойно сказал я, посмотрев на него. — Я не с тобой разговариваю.

Рэкетир побледнел и испуганно попятился.

— Они сильнее, — рискнул ответить один пострадавших. — Они же вдвоем справятся с нами.

— Я не про вас четверых. Вы же не единственные их жертвы? Соберитесь все вместе, да надавайте им как следует.

— А потом они поймают каждого из нас и надают нам.

— Тогда снова соберитесь. Если они почувствуют, что их не боятся, то они отстанут.

— Да? Вот если такой смелый, то и надавай им. — Влез еще один пострадавший.

— А я им, в отличие от вас, не плачу деньги. И потом, надавать им сил у меня хватит, но что потом? Всю жизнь я вас не буду защищать. Вы должны научиться делать это и сами.

— Да ты что, совсем офонарел? — разъярился другой рэкетир. Он подскочил ко мне и ухватил за плечо.

В этот момент вмешался стоящий в стороне Снегирев и без лишних слов отпихнул напавшего в сторону. Потом встал около меня. Снегирева, похоже, они знали прекрасно, поэтому больше в драку лезть не пытались. Как-то они наехали на него, посчитав легкой добычей. После этого две недели приходили в школу с красочными фингалами под глазами. Снегирь, конечно, тоже пострадал, но с тех пор они старались обходить его стороной.

— Лавочка закрыта, — объявил он.

Те нерешительно посматривали на нас, прикидывая силы. Но тут к нам подошел один из пятиклассников и встал рядом.

— Ты что, шпендик? Давно не получал? — Рэкетир посчитал, что может безнаказанно сорвать злость на нем. — Да я же тебя урою!

— Но все равно больше ничего от меня не получишь. — Пятиклассник отчаянно трусил, но старался казаться твердым. — Я не буду больше тебе ничего платить!

— Ах ты… Защиту нашел? Не надейся.

— Что происходит? — Из-за гаража вышел Аркадий Анатольевич. — Какие-то проблемы?

Высокий рыжий рэкетир зло выругался.

— Повезло вам! А с тобой мы еще встретимся, — пообещал он пятикласснику.

Я шагнул к нему и провел молниеносную атаку. Вряд ли кто сообразил, что случилось. Меньше чем через секунду этот «смельчак» лежал носом в луже. Я одной рукой держал его за волосы, а другой зажимал руку в болевом захвате.

— Слушай меня внимательно, гроза малышей! Если я узнаю, что ты хоть пальцем тронул… как тебя зовут? — повернулся я к пятиклашке, зачарованно взирающему на меня.

— Саша Петлицкий.

— Так вот, если ты хоть пальцем тронешь Сашу, то лучше сразу беги из города, поскольку я тебе устрою веселую жизнь. Понял?

Тот что-то зарычал и дернулся, пробуя вырваться. Я сильнее надавил на руку, а другой рукой окунул голову в лужу. Немного подержал, успокаивая.

— Ты понял?

— Пусти, скотина.

— Не понял, — констатировал я, снова погружая его голову в лужу.

— А теперь понял?

— Понял. — Больше он не старался казаться героем.

— Тогда пшел вон! — Я поднял его за волосы и пихнул в сторону улицы. — И помни мои слова! — Я повернулся ко второму рэкетиру. — А ты что скажешь? Что-нибудь умное или тоже какую-нибудь глупость?

Тот со страхом смотрел на меня.

— Я пойду? — нерешительно спросил он.

— Иди, — усмехнулся я.

Тот быстро выскочил из-за гаражей и помчался по улице. Я же повернулся к жертвам рэкета.

— Дуйте отсюда и помните, что я не буду вечно вас защищать. Учитесь сами.

Те мигом исчезли.

— Разве была необходимость так делать? Он хоть и хулиган, но все-таки… Не слишком ли жестоко? — поинтересовался Криворецкий, неодобрительно смотря в мою сторону. Ему подобная расправа явно не понравилась. Впрочем, его неодобрение относилось скорее к методу расправы, а не к самой расправе, поскольку он прекрасно понял, что здесь происходило.

— С такими только так и надо. Он трус, но крайне жесток. Знаю я его. Он бы избил потом этого Сашу до потери сознания. Сейчас же он прекрасно знает, что с ним будет после этого.

— Да, — задумчиво проговорил Снегирь. — Саша в безопасности, но теперь он постарается разобраться с тобой.

— Очень на это надеюсь, — улыбнулся я.

Моя улыбка, очевидно, сильно не понравилась Снегирю, поскольку он сочувственно посмотрел вслед убегающему рэкетиру.

— Да. Так вот, насчет Ключа, — поспешил перевести разговор на другую тему Аркадий Анатольевич.

— Вы его не нашли. Знаю. Сегодня Мастер мне сообщил, что Ключа на старом месте уже нет. Более того, Ключ теперь перемещается. Кажется, кто-то нашел его раньше нас.

— И что же предлагает Мастер?

— Мастер ничего не предлагает. Он может показать нам, где Ключ. А я предлагаю сейчас отправиться ко мне. Я переоденусь, а потом мы с вами пойдем туда, где находится Ключ и постараемся забрать его.

— Каким образом?

— Самым простым. Скажем, что это мы его потеряли, а потом выкупим.

— Я уже старался выкупить его у одного человека. Помнишь?

— Но я же извинился! — с обидой воскликнул я. — К тому же, сейчас Ключ не сможет открыть дверь. Так что результат будет другим.

— Хочется надеяться.

Без приключений мы дошли до моего дома. Я побежал переодеваться. Снегирь настоял, чтобы мы подождали его, поскольку тоже решил отправиться с нами. Впрочем, я не особо протестовал. Как ни странно, но мы подружились с ним так, будто и не было долгой вражды между нами.

Втроем мы собрались около киоска «Роспечати».

— Ну, Егор, показывай.

Я попросил Мастера показывать дорогу и повел друзей, слушая его указания.

— Я сегодня был у друга, — рассказывал Аркадий Анатольевич. — Рон переживает за тебя. Мне кажется, что он даже восхищается тобой. Правда, молчит как партизан, когда его о тебе спрашивают. Я пытался хоть что-то узнать о Магическом мире, но он отказался отвечать. Говорит, что ты ему запретил рассказывать.

Я рассмеялся.

— Я говорил ему, чтобы он никому не рассказывал о двух мирах. Вы же сами понимаете, что не стоит болтать об этом. Только, боюсь, что он понял меня слишком буквально.

— Теперь направо, — прервал меня Мастер. — Иди по этой улице до вон того высокого дома.

Я повернул туда, куда показал Мастер.

— Я зайду к вашему другу, как только мы получим Ключ. Рону не место в этом мире. Он не сможет здесь жить. Его надо отправить домой как можно скорее.

— А тебе не жалко будет с ним расстаться?

Я вздохнул.

— А что вы предлагаете? Оставить его здесь?

— А почему бы тебе не пойти с ним? Виктор говорил, что ты скучаешь по тому миру.

— Но мой дом здесь? — ошеломленно заметил я.

— Дом там, где ты живешь.

— А родители?

Аркадий Анатольевич пристально посмотрел на меня.

— Ты никогда не думал над тем, чтобы взять их с собой?

Я опустил глаза. Помолчал.

— Думал. Но они вряд ли согласятся. У них здесь друзья, работа. А без них я не пойду. Только вот друзья и работа у меня там, в другом мире.

— А я не твой друг? — обиженно спросил Костя.

— Друг. Но… мне сложно объяснить. Я скучаю по тому миру.

— Так возьми меня с собой.

— Ты просто не представляешь, о чем просишь. Почему ты думаешь, что тебе там понравится? Это ведь вовсе не так хорошо, как кажется со стороны. Там такой же мир, как и здесь, только с несколько другими физическими законами. Он ничуть не лучше нашего мира, просто он другой.

— Может, я покажусь тебе чокнутым, но я всю жизнь мечтал о чем-либо подобном.

— Безнадежный романтик, — вынес диагноз я. — Только вот я ни о чем таком не мечтал. Надо было, чтобы ты нашел Ключ, а не я.

Снегирь затряс головой.

— Я бы продал Ключ ему. — Он мотнул головой в сторону Криворецкого.

—Жаль, что не ты его нашел, — ответил тот.

Мы все улыбнулись.

— Кажется, пришли. — Я прислушался к словам Мастера. — Мастер говорит, что Ключ в этом доме. В подвале.

— Наверное, его нашли бомжи и притащили к себе. Если это так, то нам не трудно будет выкупить его.

Мы подошли к двери в подвал. Войдя, осторожно двинулись в темноту.

Я первый почувствовал опасность.

— Назад!!! — Я резко упал. Над моей головой брошенный из темноты нож высек искры. — Бежим! — Я схватил Снегиря и потащил за собой выходу.

Нападение застало нас врасплох, но Криворецкий недаром был десантником, хоть и бывшим. Запустив в сторону, откуда прилетел нож, камень, он кинулся за нами.

Подтолкнув Снегиря к выходу, я чуть задержался. Я прекрасно понимал, что, несмотря на всю подготовку Аркадия Анатольевича, у меня было гораздо больше шансов уцелеть. Он в отличие от меня не мог сражаться в темноте, для меня же она не была преградой. Но тот вдруг остановился.

— Что замер?! Быстро уходи!

Я выругался. Он не понимал, что сейчас я гораздо лучше него мог прикрыть отступление. Но спорить было некогда. Все это время я ни на секунду не оставлял наблюдения за врагами. Мне было видно, хотя видно – это немного не то слово, в темноте глаза играют наименее важную роль, как три человека кинулись к нам, стараясь не дать выбраться из подвала. Вот один присел и вытянул вперед руку. Я резко пихнул Аркадия в сторону. Там, где он только что стоял, просвистела стрела. Подхватив ее, я кинулся к выходу.

Как только мы выскочили наружу, Снегирь, который, оказывается, не терял время, захлопнул дверь и вставил в петли для замка стальной прут. Криворецкий тут же подскочил к нему, напрягся и согнул его. Теперь из подвала им не выбраться.

Впрочем, мы не стали ждать развития ситуации и помчались прочь от этого дома.

— Что это за сумасшедшие? — спросил Криворецкий, когда мы, наконец, остановились.

— Сумасшедшие? О нет, — ответил я. — Это вовсе не сумасшедшие. Помните, я говорил, что за мной из того мира пришли наемные убийцы? Братство Черной Розы?

— Ты считаешь, что это они? — поинтересовался Костя.

Я без слов показал арбалетную стрелу, которую продолжал сжимать в руке. Это было лучше всех моих аргументов.

Глава 4

Несколько минут все молча разглядывали то, что я держал в руке.

— Какая маленькая, — сказал, наконец, Криворецкий. — Я думал, что арбалетные стрелы больше.

— Правильно говорить – болты. Арбалеты стреляют болтами. И они не больше, а толще. А такими стреляют небольшие арбалеты. Ими обычно пользуются наемные убийцы. Они складываются очень компактно, и их можно незаметно носить под плащом. Очень удобная штука. У меня была парочка таких. Правда, они остались в том мире.

— Жаль, что ты их не принес. — Кажется, Снегирь так и не понял, что положение очень серьезно.

Я отбросил стрелу в сторону.

— Теперь вопрос не в арбалетах, а в том, что нам дальше делать. Ясно, что Ключ у них. Я только не могу понять, как они догадались, что этот Ключ необычен? Зачем они его таскают?

— Не недооценивай их. Если среди них есть хоть один маг, а он у них почти наверняка есть, то ему несложно было сообразить, что этот предмет нечто большее, чем кажется.

— Но магия же здесь не действует!

— Кроме ее примитивных форм. Но даже примитивная форма магии все же остается магией. Не надо обладать большими талантами, чтобы проникнуть в сущность предмета.

— Так, Ключ у Братства. Как его у них отнять я не знаю. У кого есть идеи?

Криворецкий посмотрел на меня.

— Ты уверен в этом?

— Мастер сказал, что Ключ находится в подвале, и там же мы нарвались на убийц. Это что, по-вашему, совпадение?

Некоторое время он старался обдумать ситуацию.

— Можно попробовать отнять.

— У наемных убийц? Как бы они чего-нибудь у нас не отняли. Жизни, например. К тому же, у нас нет оружия. Хотя… — Я задумался. — В этом есть один хороший момент, о котором я сразу не подумал.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Снегирь.

— А то, что они завладели Ключом. Но… — Я многозначительно поднял палец. — Теперь, благодаря Мастеру, мы можем в любой момент найти их. Ключ уничтожить нельзя. Если они его выкинут, то мы его найдем. Значит, они будут таскать его с собой. Где Ключ, там и они.

— Это действительно преимущество, — согласился Криворецкий. — Но что нам делать сейчас?

— Сейчас мы навестим Рона.

— Рона?! Сейчас? Но…

— Конечно сейчас. Он же один совершенно в чужом мире. Подумайте, каково ему! В любом случае мне надо с ним поговорить.

До того дома, где жил Виталий Дмитриевич, мы добрались за полчаса.

Рон встретил меня восторженным воплем и принялся взахлеб рассказывать, как он путешествовал внутри странной кареты с рогами. С трудом мне удалось понять, что он имеет в виду троллейбус.

— Подожди, Рон. У меня к тебе разговор есть.

Рон тут же успокоился и приготовился слушать. Я рассказал о нашей сегодняшней неудаче.

— Это что же? Ключ у Братства? — испугано спросил Рон. — Они его постараются уничтожить!

— Не получится. Ключ невозможно уничтожить. Но зато теперь у нас есть одно преимущество. — Я рассказал о своей догадке.

— Ты только об одном не подумал, — остудил меня Виталий Дмитриевич. — Они могут убрать Ключ туда, где его никто не сможет достать. Например, бросят в реку.

— Не получится. Ключ не может находиться в месте, где его не смогут достать… — я так и замер с открытым ртом. Ключ не может переместиться туда, где его не смогут достать, но никто не говорил, что его туда нельзя положить. Конечно, через пять лет он переместится в другое место, но это если он заряжен. Сейчас же он будет лежать там пятьдесят лет. — Мастер, ты сможешь достать Ключ из реки или такого же места?

— Трудно сказать. При полной зарядке я могу воспользоваться частью энергией Ключа, сейчас же… Егор, этот мир совершенно не приспособлен к магии. Я ничего не могу обещать. Может да, а может – нет. Пока не попробуешь, не узнаешь.

Успокаивает только то, что другая сторона тоже об этом не знает. Значит, они не рискнут избавиться от него, о чем я и сообщил всем.

— Не факт. Но, в любом случае, мы не сможем получить ваш Ключ, не разобравшись с этим Братством. Разве что украсть.

— Лучше все же рискнуть. Если они его выбросят, то неизвестно, что будет, — заметил Аркадий.

— Верно. К тому же я хочу, что бы Аркадий имел возможность в любой момент удрать. Если уж милиция взялась за него, то теперь уже не отпустит. — Аркадий просил называть его по имени.

— Егор прав, — поддержал меня Виталий Дмитриевич. — Не забывайте еще о торговцах наркотиками. Они ведь постараются получить деньги за свой товар.

— Скорее, они постараются ликвидировать меня как проколовшегося. Не захотят рисковать. Одна надежда – сначала они все же постараются вернуть товар. Я в безопасности до тех пор, пока они не знают, что товар уничтожен. Как только это станет известно, то я не проживу и дня.

— Как вас вообще угораздило связаться с торговцами наркотиками? — поинтересовался я. — Вы что, не знали что это такое?

Аркадий поморщился.

— Не скажу, что у меня был выбор. Меня просто подставили. Когда я ушел из армии, то устроился на работу в одно частное охранное агентство. Тогда я еще не знал, что это «крыша» наркомафии. Как-то, будучи на дежурстве, услышал крик девушки. Я, конечно, не имел права уходить с охраняемого объекта, но… Вылетаю за угол, смотрю, а она лежит с ножом в груди. А рядом стоят какие-то подонки и потрошат ее сумочку. Увидели меня и бежать. Я хотел догнать, но тут застонала девушка. Я наклонился к ней, но ничем помочь уже не мог. Вызвал милицию. Правда, дожидаться ее не стал. А на следующее утро меня вызывают к шефу. Так мол и так. Мы вам доверяли, а вы занялись убийством и грабежами. Я удивляюсь, а мне под нос суют фотографии. Там я вместе с этой компанией стою рядом с убитой и смотрю, как они грабят ее. Потом как я наклонился над ней. Меня как обухом по голове ударили. Я пытаюсь объяснить им, как было на самом деле. Тут мне предъявляют фотографию орудия убийства. Тогда, вечером я не рассмотрел, что там за нож был, а теперь узнал – это был мой нож, я его из армии привез. На меня как затмение нашло – ведь сразу было понятно, что это подстава, а я стоял и оправдывался, как дурак. Говорю, что не знаю этих парней. Пожалуйста, говорят, вот еще одна фотография. А там я действительно стою в баре вместе с ними. Улыбаюсь и пью пиво. Самое главное, я ведь вспомнил об этом. Этих подонков мне представил один из охранников, тоже работник нашей конторы. Сказал, что это его друзья, познакомил, а потом куда-то ушел на минуту. Только тогда я все понял. Обматерил их, они выслушали, а потом предложили: или я начинаю работать на них, или…

Мы все молчали, давая высказаться Криворецкому. Я понимал, что ему нелегко говорить об этом. Для него по-прежнему мучительно больно вспоминать свой выбор: работать на наркоторговцев или пойти в тюрьму за убийство, которого не совершал. Конечно, он мог бы поиграть в героя. Попытаться восстановить справедливость, разобраться с подонками, но реальная жизнь не кино. Это там герой в одиночку расправляется с мафией, гангстерами и международным терроризмом в придачу. Он не был героем, или не захотел им стать, или не думал, что у него получится, он выбрал простой путь. За что ему сейчас и было мучительно больно. Я был уверен, что он проклинает себя за тот страх, но он уже влип так крепко, что теперь никакой героизм не поможет. Для него оставался только один выход – бегство. Бегство либо на тот свет, либо в другой мир. Потому-то он так легко и поверил в существование другого мира. Он просто очень хотел в него поверить.

— Понятно, — после недолгого молчания сказал я. — А когда они потребуют деньги?

— На распространение партии обычно уходит около двух недель. Прошло уже четыре дня. Так что дней десять у меня еще есть. Если только кто-то не стукнет, что на меня вышли менты.

— Кто такие менты? — поинтересовался Рон.

— Милиция. То же самое, что и внутренняя стража в Амстере, — объяснил я.

— А-а. — Рон кивнул.

Некоторое время мы занимались тем, что вырабатывали планы по поимке убийц из Братства. Впрочем, мы скорее не вырабатывали планы, а переливали из пустого в порожнее и прекрасно это понимали. Пожалуй, кроме Рона с Костей, которые всерьез увлеклись разработкой разных фантастических планов.

— Все это ерунда, — прервал я их. — Так у нас ничего не выйдет. Время у нас пока есть, думаю, стоит на время прекратить все действия с нашей стороны и подождать. Братство не будет сидеть долго без дела. Они просто не могут себе это позволить. К тому же, им надо что-то есть. Этот мир наш, а значит, у нас есть кое какое преимущество.

— Мне не нравится ждать, — заметил Аркадий. — Лучшая защита – это нападение.

— Хорошо. Предлагайте методы нападения. Только не забудьте, что за вами следят.

Аркадий открыл рот, попытался что-то сказать и закрыл.

— Иногда оборона, или даже отступление гораздо лучше нападения.

Виталий Дмитриевич с удивлением посмотрел на меня.

— Знаешь, Аркадий, а малец прав. Сейчас, чтобы мы не делали, все может только ухудшить наше положение. Честно говоря, я тоже не вижу способа как нам выбраться из этого тупика. Так предоставим это нашим врагам. Пусть они ломают голову над этим. Егор прав в том, что это все-таки наш мир и все шансы за нас.

— В таком случае нам лучше разойтись, — поднялся я. — Аркадий, нам с вами пока лучше не встречаться. Если что случится, вы знаете, как меня найти. Виталий Дмитриевич…

— Слушай, называй меня просто Виталий, я не такой уж и старик.

— Хорошо, Виталий. Так вот, вам тоже лучше пока не встречаться со своим другом. Пусть он пока походит по городу, погуляет. В общем пусть поживет жизнью обычного честного человека.

— Что ж, всегда хотел побыть обычным честным человеком, — вздохнул Аркадий.

— В таком случае мы уходим. Рон, хочешь посмотреть мой мир?

— Ура-а-а!!!

— Тише ты! — прикрикнул на него Виталий Дмитриевич. — Оглушил всех.

— Виталий, он сможет пожить у вас эти дни? — задал я мучивший меня вопрос.

— Только неделю. Потом я должен буду отправиться в часть.

— Думаю, недели нам хватит. По крайней мере, я на это надеюсь.

Мы попрощались с Аркадием, подождали, пока оденется Рон, и вышли на улицу.

— Вернем его часа через три, — пообещал я на прощание Виталию Дмитриевичу.

Вместе с Костей мы быстро выработали план экскурсии по городу. Три часа пролетели быстро и незаметно. Мы побывали в парке, где катались на аттракционах, поездили на различном транспорте, побывали на набережной, зашли в кафе. Все были довольные и веселые. Вспоминать о проблемах совершенно не хотелось.

— Ну вот и все на сегодня. — Мы остановились около подъезда дома, где жил Виталий Дмитриевич. — Не расстраивайся, Рон, завтра мы снова встретимся.

— Честно?

— Что за вопрос? — удивился я. — Ты мне не доверяешь?

Виталий Дмитриевич встретил нас у лифта.

— Нагулялись? Ну как впечатление, Рон? Лучше чем у вас?

— Не знаю, — честно ответил мальчишка. — Здесь все такое странное. Все другое. — Он обернулся и посмотрел на меня. Потом скрылся за дверью.

Вдвоем мы спустились вниз.

— Что собираешься делать?

— Не знаю, — честно ответил я. — Легко советовать другим забыть о проблемах. А вот у меня это не получается. Наверное, стоит уроки сделать на завтра.

— Тьфу. Сразу видно, что ты из другого мира свалился. Пошли лучше в футбол играть. Сейчас там собирается наш класс против «ашек».

Домой я вернулся лишь к вечеру.

— Папка! — я кинулся отцу на шею.

— Ты чего, Егор?

— Да так. Пап, мне с тобой поговорить надо, — вспомнив о том, что я хотел все рассказать отцу, я посерьезнел.

— Подожди, Егорка. Я сейчас ухожу по делам. Мне срочно надо быть в одном месте.

— Но это тоже срочно, папа!

— Думаю, это может подождать. Пойми, Егор, если у меня все получится, то это может принести нашей фирме несколько десятков тысяч долларов. Чувствуешь, как это важно?

— Но папа, у меня тоже важно!

— Позже! — отец надел пиджак. — Егор, не обижайся, но у меня действительно нет времени. Расскажешь о своем важном потом. Да и что там у вас может быть важным?

Дверь хлопнула, а я остался стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь.

— Что может быть важным? — шепотом спросил я. — Папа, меня хотят убить – это для тебя достаточно важно?

— Что ты сказал?

— Ничего, мама. Я пойду спать, устал сегодня.

Мама проводила меня встревоженным взглядом.

— Егор, но пойми, отцу действительно некогда. Если хочешь, давай поговори со мной?

— Я понимаю. Но я хочу сначала поговорить с ним.

— Что-то случилось?

— Да… нет… Мама, я сначала с папой поговорю, ладно? — Чтобы избежать дальнейших расспросов, я поспешил в свою комнату.

Следующие три дня прошли спокойно, хотя мне так и не удалось поговорить с отцом. Он все время пропадал на каких-то важных переговорах.

Наконец установилась настоящее майское тепло. Приближался к концу очередной учебный год. Учителя опрашивали тех, кому нужно было исправлять отметки. Спросили и меня по физике. Я был не готов, поэтому пришлось отвечать так, как запомнил из учебника, то есть, благодаря занятиям с Мастером, дословно. Правда, запомнил я механически, совершено не вдумываясь в прочитанное. Поэтому пришлось говорить побольше, чтобы, не дай бог, не задали дополнительный вопрос, ответ на который потребовал бы действительного знания материала. Обошлось – свою пятерку я заработал. Так что, может быть, тройки за год у меня не будет.

Время после школы я проводил в основном с Роном и Снегирем. Я учил Рона кататься на роликах, скейте. У него даже завелись друзья. Во всей этой веселой суете как-то забылись все проблемы. Нет, я, конечно, не забыл о них, но мне хотелось, что бы наши противники подольше ничего не делали.

На третий день нам в классе объявили о дате проведения маскарада. Не знаю, кому в голову пришла такая мысль, но в конце года для учащихся старших и средних классов решили устроить маскарад. Подобная идея пришлась по душе почти всем, хотя, я подозреваю, что в этом не последнюю роль сыграло то, что благодаря этому самому маскараду каникулы начнутся у нас на неделю раньше, чем в остальных школах. Лично я к этому отнесся нейтрально. Есть он, нет его – мне до лампочки. Хотя мама обрадовалась. Сказала, что это здорово. Пообещала достать мне в театре, где она раньше работала, костюм. Я тоже сказал, что здорово, но просто из вежливости.

Еще в Магическом мире, когда я возвращался домой, мне показалось, что мой парадный костюм рыцаря вполне сойдет за маскарадный. И он будет гораздо лучше любого театрального, который принесет мама. Театральный – это все-таки бутафория, здесь же никакой фальши – самый настоящий костюм, к тому же полностью соответствует моему титулу, пусть этот титул и принадлежит другому миру. Ведь если кто-то заявится в костюме Зорро, то ведь всем будет ясно, что никакой это не Зорро, а обычный мальчишка, напяливший на себя этот костюм. Зато у меня…

Теперь, после того, как официально назвали дату, маскарад стал делом решенным, у меня будет отличная возможность похвастаться, ничего не рассказывая о своих приключениях.

Мечтая о том, как я на маскараде появлюсь в том костюме, что подарил мне князь Китежа, я не заметил, как налетел на какого-то человека.

— Извини, — пробормотал я и тут узнал того самого типа, что приходил к Аркадию Анатольевичу от какого-то Рекса.

Тот тоже узнал меня.

— Ты?!

— Я. А это ты?

— Я. — очень содержательная беседа. Некоторое время мы молча разглядывали друг друга.

— Ты что здесь делаешь? — осведомился этот тип.

— Вообще-то я здесь учусь. А вот что ты здесь делаешь? Опять наркоту ищешь? Или торгуешь?

— А твое какое дело?! — сразу окрысился он. Он был в майке и легких штанах, так что теперь вроде как никаких микрофонов на нем не было.

— Да так, — неопределенно махнул я рукой.

— Вот что, передай Аркадию, что он должен товар! — неожиданно зло заговорил он. — Если я шепну кое-кому, у него будут крупные неприятности. Пусть живо несет следующую партию или…

— Или что?

— Он знает, что!

— Хорошо, — я оглянулся по сторонам и, наклонившись к собеседнику поближе, прошептал, — только приходи за товаром в следующий раз без микрофона и милиции.

Он стремительно побледнел. Ухватил меня за грудки и прижал к забору, за что немедленно схлопотал по ногам от подбежавшего Снегиря.

— Громов, что случилось? Что это за тип? Твой знакомый?

— Так, придурок один. Пробовал мне наркоту впарить.

— Точно придурок. А ну, вали отсюда.

— Погоди, Костя, я хочу кое-что спросить у него. Подожди здесь, посмотри, чтобы никто не увязался за нами. — Я ухватил этого типа за руку и потащил за собой. Тот настолько ошалел, что даже не сопротивлялся.

За ближайшими кустами я быстро обыскал его. Микрофонов точно не было.

— Говори, как в милицию попал?

— Ты че?

— Ты не чекай? Подумай лучше о том, что будет, если кое-кто узнает, что тебя замели, а ты согласился работать на ментов? Как ты думаешь, сколько после этого ты проживешь?

Было видно, что парень напуган. В таком состоянии он был готов на все. Точно, руку в карман сунул.

— Если достанешь ножик, я тебе эту руку сломаю, — пообещал я. — Так как ты попался?

— Ну че. Продал дозу одному типу, а тот ментам заложил. Меня и замели.

— А ты рассказал через кого получал наркотики?

— А ты бы не рассказал? Тоже мне, герой нашелся.

— Ты угрожал, что донесешь на Аркадия. Откуда ты знаешь – кому? Вряд ли сам Аркадий доложил тебе об этом?

Парень отвел глаза, но я заставил его отвечать.

— Я проследил за курьером. Ну тем, который доставлял наркотики Аркадию. Хотел напрямую торговать. Без посредника. Так навар больше.

Ясно, законченный дурак. Кто же согласился бы иметь с ним дело?

— А этот случай ты счел подходящим, чтобы выйти на них? Понятно, Аркадий не дает тебе товара столько, сколько хочется. Молчи, и так все ясно. А теперь слушай меня. Ты никому ничего докладывать не будешь. Не твое дело, по какой причине Аркадий не дает тебе товар. Кстати, почему ты выдал в милиции Аркадия, а не тех поставщиков? Ты же знал, где они живут?

— Че я, больной? Они меня и в тюрьме достали бы! Нет уж.

— Ага, а выдать Аркадия ты посчитал более безопасным. Почему тебя отпустили?

— Потому что я должен вывести милицию на поставщика. Почему же еще?! Мне обещали, что не посадят, или дадут срок по другой статье.

— Ясно. Адрес, пожалуйста.

— Какой адрес? — парень испуганно уставился на меня.

— Естественно, тот, который ты узнал, следя за курьером. И не бойся, обещаю, что никому не скажу, откуда узнал его. Впрочем, вряд ли это кого заинтересует. Но вот если ты не скажешь, то я расскажу, что ты работаешь на милицию.

Парень с ненавистью смотрел на меня, но отказаться не решился. Судя по тому, как он буквально выплюнул адрес, он не соврал.

— Молодец, а теперь убирайся. Не советую больше попадаться мне на пути. И чтобы около нашей школы я тебя больше не видел.

Тот двинулся было от меня. Потом остановился, обернулся и с искренним недоумением спросил:

— Почему я тебе все рассказал? Я же даже разговаривать с тобой не хотел!

— Иди, иди. Много будешь знать – мало будешь жить.

Парень еще немного постоял, потом ушел.

— Кто это был? — спросил подошедший Снегирь.

— Человек, который получает наркотики от Аркадия, а потом торгует ими на улице. Мелкий распространитель.

— Понятно, — после секундной паузы ответил Снегирь. — А зачем ты с ним болтал?

— Так. Расспросил кое о чем. — Я рассказал все, что сообщил мне этот торговец. — Только вот не знаю, как эту информацию использовать. Хорошо бы подкинуть ее милиции, но тут возникает несколько «но». Первое, как сделать это и остаться в стороне? Второе, если милиция накроет эту банду, то будут ли они молчать об Аркадии? Очень сильно сомневаюсь. Вместе с ними заметут и тех, кто получал от них наркотики.

— Подожди, ты что, в самом деле решил воевать с торговцами наркотиков? — ошарашено спросил меня Снегирь. — Да они тебя прихлопнут и не заметят!

— Это не так-то просто сделать, как кажется. Многие пытались. Но ты прав – воевать с ними пока рано. Подождем.

Мы вышли на дорогу.

— Смотри-ка, твой дружок с кем-то разговаривает.

— Где? — Я посмотрел в указанном направлении. Там действительно стоял мой недавний собеседник и разговаривал с каким-то человеком. Что-то в нем было странное. Это что-то настораживало, хотя мне было абсолютно не ясно, что же так меня встревожило.

Снегирь что-то говорил, но я досадливо отмахнулся от него. Словно почувствовав мой взгляд, мужчина обернулся. Между нами словно искра проскочила. Я понял, кто это. Такой взгляд невозможно спутать ни с чем – это был взгляд убийцы. Только сейчас я сообразил, что мужчина не слишком уверенно чувствует себя в своей одежде. Да она и не очень подходила ему по размеру.

Я быстро нащупал нож под курткой. Несмотря на теплую погоду, я по-прежнему ходил в джинсовой куртке. Это было нужно, чтобы прятать под ней два метательных ножа. Случай в подвале показал, что не стоит выходить из дома безоружным.

Несколько секунд мы с убийцей из Братства продолжали разглядывать друг друга. Потом он ухватил распространителя наркотиков за руку и потащил его за собой. Я двинулся за ними.

— Ты чего? — удивленно спросил Снегирь.

— Это человек из Братства.

— Ты уверен?

Я кивнул.

— И что ты будешь делать?

— Хочу пройти за ними.

— Зачем? Ты же говорил, что в любой момент можешь узнать, где они находятся.

— Не они, а Ключ. И потом, я хочу проследить за ними не для того, чтобы узнать, куда он пойдет, а для того, чтобы заставить его действовать. Неспроста он уцепился за этого парня. Наверняка он наблюдал нашу «беседу».

За разговором мы вышли за территорию школы и теперь двигались по улице. Мужчина по-прежнему тащил за собой моего «друга». Тот не сопротивлялся, но и шел с явной неохотой. Постоянно оборачивался и смотрел на меня. Было непонятно, то ли он просит меня помочь ему, то ли наоборот, хочет, чтобы я поскорее отстал.

Тут они свернули во двор, а когда туда забежали мы, наших подопечных здесь уже не было.

— Мастер, ты не знаешь, куда они делись?!

— Если ты имеешь в виду Ключ, то его здесь нет. Ключ находится гораздо дальше отсюда.

Так, похоже, Ключ они оставили у кого-то одного, или двоих, а остальные нашли другое убежище. Это был шанс.

— Костя, быстро за мной. — Я что есть силы, припустился домой. Очень скоро Снегирь такой темп не выдержал. — Беги к моему дому, я тебя там встречу!

Не сбавляя скорости, я забежал к себе в подъезд, взлетел по лестнице. Дома никого не было. Я быстро достал большую спортивную сумку, потом вытащил из-под дивана тюк с костюмом рыцаря и оружием. Торопясь, засунул шеркон, кинжал и парочку метательных ножей в сумку, перекинув ее через плечо, спустился вниз. Тут меня уже дожидался Снегирь, с трудом переводя дыхание после пробежки.

— Мастер, показывайте дорогу к Ключу.

— Егор, ты уверен, что это хорошая идея? А если около Ключа окажется больше, чем двое?

— Тогда я уйду. Но я уверен, что с Ключом остался оборотень и еще один из Братства. Сейчас самый лучший шанс отнять Ключ!

— Почему ты вообще уверен, что они разделились?

— Потому что я видел одного убийцу! Если рядом с ним никого не было, то они разделились.

— Логично. Но вдруг это ловушка?

— Вот на месте и выясним.

Мастер вздохнул.

— Эх молодежь, молодежь. Вечно сначала полезут в драку, а потом разбираются, а стоило ли ее вообще затевать.

— Мастер!

— Ладно-ладно.

— Костя, беги к Аркадию! Пусть идет к тому месту, где открылась дверь в другой мир.

— Но…

— Быстро! Ты все равно не успеешь за мной! К тому же там от тебя будет больше вреда, чем пользы. Звони ему, и идите туда!

Костя кивнул и сорвался с места. Я, следуя указаниям Мастера, побежал туда, где в этот момент находился Ключ.

Добежал я минут за двадцать. Ключ оказался в старом, предназначенном на слом доме. Жильцов оттуда уже выселили, но к сносу еще не приступили. Дом оказался древним, еще дореволюционной постройки. Деревянный. Он стоял чуть в стороне от остальных домов, окруженный деревьями и кустами – идеальное место для тех, кто прячется. Только вот там наверняка уже давно обосновались бомжи. Интересно, как Братство поладило с ними?

Стараясь не шуметь, я прокрался к дому и спрятался за кустами. Устроившись там, стал наблюдать. Только когда убедился, что никто из окон не смотрит, я выскочил из укрытия, подбежал к окну, подтянулся и через секунду уже стоял в комнате, прислушиваясь к звукам. Все было тихо. Я аккуратно поставил сумку на пол, опасаясь потревожить многочисленный мусор, валявшийся на полу. Потом достал оружие. Прицепил к поясу меч, кинжал. Спрятал ножи. Проверил, как выходит из ножен меч, после чего засунул сумку в угол за какие-то ящики. Опять прислушался, напрягая все чувства. Закрыв глаза, просканировал пространство вокруг биополем. Стены мешали, но там, куда я смог достать, людей не было.

Тем не менее, я двигался предельно осторожно. Так я прошел несколько комнат. Везде было полно мусора, всюду запустение, но никаких следов людей.

— Ключ находится ниже. Кажется, в подвале, — сообщил мне Мастер.

— Хорошо, но я сначала осмотрю все здесь. Не хочу, чтобы кто-то напал на меня со спины.

Но людей я так и не нашел. Это было тем более странно, что мне попадались следы проживания бомжей: рваные одеяла, старая посуда, следы костра.

Наконец я двинулся к подвалу. Спустился и замер, почувствовав впереди опасность, но присутствие людей по-прежнему не ощущалось. В царящем здесь мраке трудно было что-либо рассмотреть. Я скорее почувствовал, чем увидел тонкую веревку, протянутую на уровне колен. Я осторожно перешагнул через нее и сбоку увидел пристроенный арбалет. Тот, кто задел бы веревку, получил бы стрелу.

Теперь я двигался с еще большей осторожностью. Пришлось припомнить уроки Деррона по маскировке. Раньше мне пользоваться ими не приходилось, и теперь я опасался, что без практики многое позабыл. Но нет, Деррон если учит, то уж учит. Я мысленно повторил то, что говорил Деррон: надо стать невидимкой, поверить, что ты невидимка – это отведет от тебя глаза врагов. Интересно, действует это правило в этом мире? Наверно да, ведь встречаются люди, которые умеют быть абсолютно незаметны. Кажется, вот они прямо у вас перед глазами сидят, но их никто не замечает.

Я задержал дыхание, представляя себя маленьким и незаметным. Нет, убедить хулиганов в своем превосходстве в силе и заставить их не трогать нас, было гораздо легче. Там надо только быть уверенным в себе, ощущать свою силу. Здесь же, наоборот, свою силу требовалось приуменьшить. Убрать чувства, чтобы враги не почувствовали твое присутствие. Я сам сколько раз чувствовал опасность только потому, что враги давали ее почувствовать, выплескивали наружу свою агрессивность, заранее предупреждая о своих намерениях. Впрочем, это не их вина. Просто они не умели таиться в засаде, не умели маскировать свои чувства, не умели быть «невидимыми». Я не знал, умеют ли люди из Братства чувствовать опасность, но рисковать не хотел.

Наконец в соседней комнате я почувствовал присутствие оборотня. Больше там никого не было. Странно, неужели они оставили с Ключом одного оборотня? Это больше походило на ловушку. Но сейчас надо было спешить. В любой момент могли вернуться люди Братства.

Я прокрался к двери, достал метательный нож. Еще раз уточнил, где находится оборотень. Потом ногой выбил хлипкую дверь, перекатился, метнув в полете нож, и… столкнулся с убийцей из Братства. На миг мы замерли напротив друг друга. Оказывается, он, также как и я, маскировал свое присутствие! Неудивительно, что я его не почувствовал. Но и для него мое появление было неожиданным. Он ведь наверняка тоже прислушивался к своим чувствам и не ощущал тревоги.

Мы в растерянности смотрели друг на друга, потом перевели взгляд на оборотня. Тот даже подняться не успел, когда мой нож вонзился ему точно в шею.

— Рыцарь Энинг, вот так встреча! — убийца пришел в себя.

Я положил руки на меч с кинжалом.

— Давайте без лишних слов! Я спешу! Думаю, вы знаете, зачем я здесь. Отдайте, и я уйду.

— Вот как? И что вы за это предложите нам?

— Я могу переправить вас обратно в то место, откуда вы сюда попали. Вы ведь уже догадались, что находитесь не в своем мире. Не думаю, что вам здесь понравилось.

— Паршивое место, — согласился он. — Но как же наш контракт?

— Когда я верну вас домой, можете продолжить на меня охоту. Но сразу предупреждаю, что без меня вы вернуться не сможете. Я же не смогу отправить вас назад без Ключа. Обещаю, что если вы сейчас добровольно вернете его мне, то я верну вас домой по первому вашему требованию. Естественно, приму сначала кое-какие меры предосторожности.

— Хорошее предложение, но мне надо посоветоваться с товарищами.

Я покачал головой.

— Увы, но решать придется вам одному и немедленно. Считаю до пяти. — Я обнажил меч и кинжал. — Раз.

— Это не совсем разумно.

— Два.

— А ты уверен, что справишься со мной?

— Три.

Убийца внимательно посмотрел на меня.

— Ты уверен, — вздохнул он. — Возможно и не без причины. О возможностях рыцарей Ордена ходит много легенд. — Он подошел к углу комнаты, достал оттуда знакомый мне Ключ. — Держи, рыцарь и помни о своем обещании.

Я убрал меч с кинжалом и, пятясь задом, вышел из комнаты. Подождал, не пойдет ли убийца за мной. Потом быстро, но бесшумно я ушел уже знакомой мне дорогой. В комнате я достал сумку, спрятал в нее свое оружие и покинул этот дом. Прошел чуть в стороне по кустам, свернул на улицу.

Чтобы избавиться от оружия пришлось сначала забежать домой.

Когда я появился во дворе, то заметил там Таньку Серову, которая о чем-то говорила с каким-то уголовного вида элементом. Куда только ее телохранители смотрят? Впрочем, есть ли у нее теперь тело­хранители? Тут, к собственному изумлению, я заметил все тех же двоих старых знакомых. Видать отец Таньки оказался гораздо умнее, чем о нем говорят, и не стал выгонять хороших специалис­тов из-за прихоти дочери. А тот уголовный элемент мне вроде знаком. Точно, я его неоднократно вместе с Петровым видел. Они вместе занимаются бодибилдингом. Я его знал только по кличке Косой, хотя косым он вроде не был. Не знаю уж, почему его так прозвали. Правда, в отличие от Петрова, его мускулатура оставляла желать много лучшего. Косому явно не хватало терпения заниматься систематически. А если уж не занимаешься серьезно, то лучше вообще не заниматься. Тут я заметил еще одного человека из той же кампании. Интересно, что у них общего с Танькой Серовой? Я так заинтересовался, что остановился и стал наблюдать. Вот Танька передала им какой-то конверт. Вот эти двое свернули со двора. Танька с телохранителями чуть постояла и пошла следом.

Интересно, что она на это раз задумала? Опять кто-то встал у нее на дороге? Я еще раз осмотрел двор. Вроде все спокойно. Пожав плечами, я вышел со двора, только тут сообразив, что торопиться, в общем-то, некуда. Аркадию понадобится никак не меньше получаса, чтобы добраться от дома до места нашей встречи, плюс еще то время, которое понадобится Косте, чтобы до него добежать. Сказав тогда позвонить, я совершенно забыл дать Снегирю номер телефона. Так что, час минимум. С учетом, что я пробегал минут пятьдесят, мне как раз хватало времени, чтобы прийти вовремя. Что ж, не будем спешить.

Выходя на улицу, я чуть не налетел на Таньку, которая прогуливалась по пешеходной дорожке. Чтобы не встречаться с ней, я поспешно перешел на другую сторону. Она окинула меня высокомерным взглядом, но не отвернулась, а продолжала смотреть на меня. Неужели у меня хвост отрос? Чего уставилась?

Тут же, чуть в сторонке, я заметил ее телохранителей. И тот, что не хотел слушать взбалмошных приказов Таньки, мне кивнул. Кивнул вполне дружелюбно, хотя казалось, с учетом нашей недавней встречи, он не должен был испытывать ко мне теплых чувств. Я кивнул в ответ. Тот предупреждающе поднял руку и показал на Таньку, потом куда-то махнул. Интересно, что он хочет сказать этим? Я посмотрел в ту сторону, куда он показывал, и увидел ту компанию, что недавно разговаривала с Танькой во дворе.

Какой же я болван!!! Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, против кого она решила натравить этих переростков. Я, наверное, тупею в своем мире.

Словно подтверждая мою догадку, они оторвались от стены, и шагнули мне навстречу. За своей спиной я заметил Петрова, который догонял меня сзади. Наверное, опасаясь, как бы я не дал деру. Что ж, беги Петров навстречу своей судьбе. Я ведь не забыл нашу прошлую встречу. Не забыл, как ты отрабатывал на мне удары. Ты тогда решил, что я нахамил тебе, хотя, я тогда об этом даже не думал. Тебе просто захотелось размяться, и ты нашел себе боксерскую грушу. Беги, Петров, беги, я жду.

Я расслабился, стараясь казаться безобидным, испуганным подростком. Разве я могу оказать этим бугаям сопротивление? Да ни-ни! Как я вообще осмелюсь взглянуть на них?! Они ведь на год старше, да и мускулатура у них не в пример моей – так и выпирает наружу. К ней бы мозгов еще. Нет-нет, надо быть незаметным, слабым, робким. Если я пикну, они меня прибьют и не заметят. Никакого сопротивления. Я и не думаю сопротивляться. Я слабый и трусливый.

Мастер абсолютно прав – чем человек захочет стать, тем он и должен себя представить.

Эта троица одновременно подошла ко мне. Петров положил руку мне на плечо и развернул к себе.

— Помнишь, ты нахамил мне тогда? — радостно спросил он. — Так вот, мы с тобой еще не закончили. — Он выглядел таким довольным, как будто сообщил мне самую веселую вещь на свете.

— Послушай, но я ведь тогда ничего тебе не говорил! Что ты ко мне пристал?

— Мальчик не понимает! — Косой дыхнул мне в лицо сигаретным дымом и засмеялся. Я с трудом подавил желание заставить его проглотить сигарету. Тоже мне, спортсмен, дымит как паровоз. Он и третий из их кампании, которого я не знал, подхватили меня под руки и потащили в ближайший двор. Я не сопротивлялся. Зачем? Пусть несут.

Они заволокли меня за трансформаторную будку, осмотрелись. Прохожих не видно. Тишь да благодать. Самое подходящее место для воспитания.

— Ну что, проси прощенья и, может, мы тебя отпустим, — улыбнулся мне Петров. Я слышал, что он всегда улыбался, когда кого-нибудь собирался бить.

— Прошу прощенья, — сказал я.

— Нет. Не так. На коленях проси.

Ну все, хватит комедию ломать. Я печально посмотрел на своих жертв.

— Совсем ты дурак, Петров, и друзья твои такие же. Кичитесь своей силой, куль­ту­риз­мом занимаетесь, а лезете на всех, кто слабее вас. Никак до вас, дураков, не дойдет, что на любую силу всегда найдется еще большая сила.

Вся троица от таких слов слегка опешила.

— Ты что, Громов, сдвинулся, — поинтересовался Петров, по-прежнему улыбаясь. — Давно не получал?

Продолжать беседу дальше было просто бессмысленно. Без особых премудростей я развернулся и заехал стоящим позади меня Косому и третьему парню в поддых. Одному локтем, а другому, стоящему чуть дальше, ногой с полуоборота. Те даже пресс не успели поставить, впрочем, им бы он не помог. Оба парня рухнули на землю, делая безуспешные попытки вдохнуть. Петров очнулся от растерянности и с криком ринулся на меня. Я чуть повернулся, пропуская его, и тот сам налетел своим солнечным сплетением на мой локоть. Теперь лежали все трое. Дыхание у них восстановилось, но встать они еще не могли. Я нагнулся над Косым, распахнул у него куртку и достал из внутреннего кармана конверт.

— Это тот, что дала Танька?

Тот кивнул.

Я заглянул в него. Ого! Доллары в однодолларовых купюрах. Их оказалось двенадцать. Четыре доллара на брата.

— Мелко берете, ребята. Ну ничего, у вас все впереди, а эти я забираю. Нехорошо отнимать последние деньги у бедной девочки. Я пошел.

Уходя, я видел, как, цепляясь друг за друга, трое незадачливых воспитателей пытаясь встать на ноги.

Нужно было видеть лицо Таньки, когда я появился на улице. Хотя, если бы она была поумнее, то сообразила бы, что если со мной не могли справиться ее телохранители, то те культуристы и подавно не справятся.

Я направился прямиком к ней. Ее телохранители переглянулись и подошли поближе.

— Вот, — я протянул ей конверт. — В следующий раз не теряй.

Танька пыталась что-то ответить, но только рот открывала.

— Пока, — махнул я ей, приподняв воображаемую шляпу, потом посмотрел в ту сторону, откуда должны были появиться Петров со компания. Тех еще не было. — Вы бы помогли им что ли, а то до вечера выползать будут, — попросил я телохранителей.

— Надеюсь, они живы? — поинтересовался один из них.

— Дураков не убиваю. — Я кивнул им на прощание и отправился по своим делам, даже не взглянув в Танькину сторону.

Глава 5

Ни Кости, ни Аркадия Анатольевича на месте не оказалось. Мне пришлось ждать их еще минут десять, прежде чем они появились. Оба запыхавшиеся.

— Ты что это задумал? — поинтересовался Аркадий, сердито посматривая на меня.

— Ничего. Все, что задумал, я уже сделал. — Я показал Ключ.

Аркадий так и впился в него глазами.

— Как тебе удалось его достать? Ты что, расправился со всеми из Братства?

— Не уверен, что справился бы с тремя. Это действительно профессионалы. А Ключ они сами отдали. Как я и думал, им не очень понравилось в нашем мире. Я им пообещал вернуть их назад, а они за это возвратили мне Ключ.

— Так что, они уже дома? — недоверчиво спросил Аркадий.

Я покачал головой.

— Видите ли, у меня не было желания разговаривать сразу со всеми. Поэтому, когда я узнал, что с Ключом остался только один человек Братства, то отправился туда. Пришлось убедить его, что убить он меня не сможет. Потом мы с ним поговорили, и он признал, что Ключ мой. В ответ на любезность, я пообещал, что отправлю их назад сразу, как только они об этом попросят. Думаю, это произойдет очень скоро.

— Так это и есть тот самый Ключ? — вмешался Снегирь, с интересом разглядывая вещь в моей руке.

— Тот самый. Аркадий, я могу отправить вас к Мастеру прямо сейчас. Вы готовы?

Тот задумчиво покачал головой.

— Не сейчас. Я не могу так вот просто взять и сбежать в другой мир. Я слишком много дел натворил здесь, чтобы исчезнуть, не попытавшись исправить хоть что-то.

— Вы имеете в виду торговцев наркотиками? — поинтересовался я.

Тот угрюмо кивнул.

— Подонки! Я видел, как люди умирали от этой дряни, и проклинал себя за то, что сам причастен к этому. Никогда не прощу себя за то, что струсил тогда. Ведь я мог в тот момент разобраться с ними.

— Вас бы убили, и очень быстро.

— Может быть, но зато и несколькими подонками стало бы меньше.

— Хорошо, я подумаю, что тут можно сделать.

— Парень, ты что, свихнулся? — Аркадий с искренним недоумением уставился на меня. — Это ведь не хулиганы, которым можно дать хорошего пинка и они отстанут. Эти люди ни перед чем не остановятся. Лучше не лезь к ним!

— Не думаю, что они опаснее убийц из Братства Черной Розы. К тому же без моей помощи вы наверняка полезете прямо в логово торговцев и погибнете.

— Ты хочешь полезть вместе со мной? Тогда погибнем мы вместе.

— Возможно, но это все же лучше, чем потом объясняться с Мастером по поводу вашей смерти. А с Дерроном, что мог помочь и не сделал этого. А теперь слушайте. Я тут сегодня встретил того типа, что приходил к вам. Ну, подставу от Рекса.

— Венчик? Мелкий распространитель. Я ему обычно давал мелкую партию. Потом он приносил деньги, и я давал ему следующую партию.

— Как его зовут? — удивился я. — Впрочем, неважно. Так вот, я на него нажал и он сказал, что хотел сместить вас и вести дела напрямую с вашими хозяевами.

— Идиот. Эти люди сами выбирают с кем вести дела.

— Идиот он или нет, но он проследил за тем человеком, который доставлял вам товар.

— Что, серьезно? И откуда он приходил?

— Не скажу. Вы вполне можете наделать глупостей. Сначала мне надо все обдумать. Завтра суббота, вот завтра мы все соберемся и все обсудим.

— Парень, не серди меня. Я ведь могу просто вытрясти из тебя этот адрес.

Я с интересом посмотрел на него.

— Это как?

— А хотя бы вот этой сигаретой. — Он покрутил зажженной сигаретой у моего лица, явно пытаясь напугать. Хотя было ясно, что эта угроза так и останется угрозой, но Снегирь слегка отшатнулся.

Я выхватил сигарету из рук Аркадия и приложил к своей руке.

— Ты что, псих?!! — завопил тот, вырывая ее у меня. — Недоумок!!!

— У вас есть еще способы заставить меня заговорить? — спокойно спросил я, с трудом скрывая боль в обожженной руке. Пожалуй, мне это не удалось бы, если бы не занятия с дей-ча. Сейчас я просто отключил восприятие боли. Интересно, кой черт дернул меня провести подобную демонстрацию? В следующий раз, если мне в голову придет что-либо подобное, надо будет дать себе хорошего пинка.

— Ты что, совсем в том мире сдвинулся? Дай-ка руку, я посмотрю.

Я протянул ладонь.

— Совсем чокнутый, — продолжал ворчать Аркадий. — Болит?

— Да оставь ты, все пройдет. А если не трогать, то пройдет еще быстрее. Приду домой, смажу чем-нибудь. В общем, до завтра. А Ключ пусть у меня побудет. — Еще не определив своего отношения к Аркадию, я обращался к нему то на вы, то на ты. Тот охотно отзывался на оба обращения, но мне такая неопределенность доставляла неудобства.

— Ты в самом деле псих, — заметил Снегирь, когда мы остались одни. — За каким чертом ты выпендривался? Крутым захотел показаться?

— Знаешь, — печально ответил я. — Я почему-то нервничаю здесь. Хотя, может это и странно, но я почему-то не ощущаю себя в этом мире дома.

— Значит, тебе тот мир больше нравится?

— Нет. Мне этот мир нравится больше. Здесь я родился, здесь мой дом, но и без того мира я не могу. Там я скучаю по дому, а здесь по тому миру. Да что ты ко мне пристал? — Я махнул рукой и зашагал по дороге.

Снегирь догнал меня и молча зашагал рядом. Так мы прошагали минут десять.

— А что ты хочешь сделать с тем адресом, который узнал у того придурка?

— Не знаю еще, — ответил я так, будто недавней вспышки раздражения не было. Со Снегирем было хорошо еще и тем, что он, кажется, прекрасно меня понимал. Не пытался читать мне лекций и не старался навязать свое мнение. Он просто умел слушать. — По крайней мере, одной проблемой меньше – Ключ теперь у нас. Надеюсь, что Братство тоже согласится на предложенное мной перемирие. Кстати, ты идешь на маскарад?

Снегирь досадливо поморщился.

— Нет, наверное. Сам подумай, что я надену?

Действительно, об этом я и не подумал. Конечно, мать Снегиря могла бы сшить ему что-нибудь, но не думаю, что Костя стал бы обращаться к ней с такой просьбой.

— Слушай, — воскликнул я. — У меня есть идея. Давай разыграем одноклассников?

— Этот как? — Снегирь недоуменно посмотрел на меня.

— Ты сказал кому-нибудь, что не пойдешь на маскарад?

— Нет, но не думаю, что это для кого-нибудь тайна.

— Хорошо, но все равно завтра скажи всем в классе, что не пойдешь. Послезавтра, в воскресенье, будет сбор. Так сказать последние приготовления перед балом. После сбора посмотришь, что приготовила для меня мама. Потом я этот костюм отдам тебе, и ты пойдешь в нем.

— А ты?

— А у меня есть другой костюм. Я его захватил специально для маскарада из другого мира. Вот удивлю всех! Ты же будешь изображать меня.

— Что-то ты хитришь. — Снегирь недоверчиво уставился на меня.

— Тебе что-то не нравится? — я задумался. — Ну, конечно, как же тебя пустят? Ведь именно в воскресенье и составят списки тех, кто придет. — Тогда, — тут же изменил я свое решение. — Ты тоже придешь в воскресенье и скажешь, что твой костюм еще не готов, но к понедельнику будет обязательно.

— Да все на меня посмотрят так жалостливо, помощь предложат. Это для меня хуже всего.

— Забудь и наплюй. Хорошо смеется тот, кто смеется последний. А мы здорово посмеемся.

— Ну, если ты так думаешь…

— Думаю. А теперь пошли за Роном. Он, небось, уже места себе не находит.

Домой я вернулся лишь под вечер, за что и получил нагоняй от мамы. Я с виноватым лицом молча выслушал все обвинения и упреки. Согласился отправиться спать пораньше в качестве наказания.

— А уроки-то ты хоть сделал?

— Мама, — возмущенно завопил я. — Какие уроки? Мы же завтра последний день учимся, и нам выдадут дневники с годовыми оценками. Правда, потом будут еще экзамены, но это же через две недели!

— Хорошо-хорошо, — мама отступила. — А теперь прекрати изображать оскорбленную невинность и марш в свою комнату.

— Мам, а папа когда придет?

— Поздно. Он звонил, что задержится.

Я печально вздохнул. Значит сегодня поговорить тоже не получится. С каждым потерянным днем мне все меньше и меньше хотелось рассказывать все отцу. А может, просто удрать в тот мир? Ведь все равно там должно пройти целых пятьсот лет прежде, чем кто-нибудь здесь хватится моего отсутствия. Я даже сам испугался этой мысли. Никогда я не обманывал своих родных, не хватало только начать это делать, тем более таким образом. Ведь вернувшись в этот мир через пятьсот лет, я уже буду совсем другим. Пусть я буду выглядеть также, но каким я стану? Притворяться перед родными станет гораздо сложнее, и уже никогда я не смогу сказать им правды. Нет! Я поспешно отогнал эту мысль. Но папа, как же трудно мне ждать того момента, когда ты, наконец, найдешь время поговорить со мной. А когда найдешь это время, хватит ли у меня смелости рассказать тебе все?!

На следующий день, проснувшись, я вспомнил, что первого урока не будет. Можно было с полным правом поваляться еще часок. Тем не менее, я быстро понял, что уснуть мне больше не удастся. Ладно, раз так, то, по крайне мере, этот час можно провести с большей пользой. Дома уже никого не было, так как мать сегодня работала в первую смену. Отец тоже ушел, а у брата сегодня была подготовка к сессии. Так что я остался один.

Вскочив с постели, я быстро проделал разминочный комплекс сайве, потом занялся оружием. Подправил заточку у шеркона, протер его, а потом заново смазал. Затем проверил кинжал и ножи. Все, теперь можно и в школу.

— Привет, Громов, — услышал я, едва выйдя из дома. — Куда это ты рванул на пустыре в понедельник?

Так, зря, значит, я купался в холодной воде, пытаясь не попасться на глаза Малаховой, она, оказывается, все видела.

— Да так. Ключ потерял вот и побежал искать.

— Понятно, — протянула она, всем своим видом показывая, что не верит мне ни капли.— Опять какие-то тайны?

Я с самым невинным видом пожал плечами, мол не хочешь – не верь.

За разговором мы со Светкой подошли к школе.

— Ты будешь на маскараде?

— А как же!

— А какой у тебя будет костюм? — Девчонка с живым интересом посмотрела на меня.

— Догадайся.

— Какой ты вредный, — надула губы Светка. — Па-адумаешь, — Фыркнула она, повернулась ко мне спиной и с высоко поднятой головой гордо удалилась в школу.

И чего я такого сказал, что она обиделась? Около минуты я честно пытался найти ответ на этот вопрос. Потом плюнул. «Па-адумаешь» — мысленно передразнил я ее.

После занятий нас со Снегирем встретили Аркадий с Роном. Вчера Виталий Дмитриевич уехал и Рон переселился к Аркадию, что не вызвало у меня никакого энтузиазма, поскольку слежка за Аркадием продолжалась.

— Ну что? Придумал что-нибудь? — с ехидцей поинтересовался у меня Аркадий.

— Нет, — мрачно буркнул я. — Ума не приложу, что делать с той информацией, что попала ко мне.

— Может, тогда скажешь адрес?

— И вы что, броситесь туда сломя голову?

— Зачем? Сначала осмотрюсь.

— Не думаю, что это хорошая идея, вас же там знают.

— Не стоит меня недооценивать, я же все-таки разведчик, хоть и бывший.

— А здесь не джунгли, и у вас за спиной нет ни автомата, ни гранатомета. Кстати, милиция вас не беспокоила?

— Ты знаешь, нет. Похоже у них в самом деле против меня только слова моего покупателя. Он ко мне еще раз приходил.

— Да?!

— Да, я спустил его с лестницы, сказал, что знать ничего не знаю.

— А вы не переиграли?

— Может быть, но пока, тьфу, тьфу, тьфу, милиция с обыском ко мне не заявлялась.

— Черт. — Я мрачно посмотрел себе под ноги. — Нам пора заканчивать здесь все дела. Чем раньше я отправлю вас к Мастеру, тем спокойней мне будет.

— Тогда скажи адрес. Пока я не разберусь с этими подонками, я никуда не поеду.

Я задумался. Ни Рон, ни Снегирь мне не мешали, понимая, что это решение могу принять только я.

— Ладно. — Я назвал адрес. — Только не лезьте сегодня.

— Ни сегодня, ни завтра. В понедельник. По вторникам они обычно товар разносят и забирают выручку. Именно во вторник я и должен с ними расплатиться за утопленный тобой в унитазе товар. В понедельник же им поступает новая партия. Правда, это моя догадка, но чертовски похожая на правду.

— А что вы собираетесь там делать сейчас? — поинтересовался я.

— Хочу просто осмотреться.

Аркадий попрощался и поспешил к автобусной остановке.

— Не нравится мне эта его затея, — мрачно сказал я, глядя ему вслед. — Лучше бы он анонимку в милицию написал.

— Да что с ним может случиться? — изумился Снегирь. — Он же бывший десантник!

— Вот именно – бывший. Сколько лет он не тренировался? Думаешь, он в хорошей физической форме?

— Допустим, но что ты можешь сделать?

Хороший вопрос. Ничего. Как ни крути, но я действительно ничем не могу помочь.

— Ладно, не будем трепать нервы. Айда в парк? Там, говорят, новый аттракцион открыли.

— Мальчики, а с вами можно?

Мы дружно обернулись. Позади нас стояла Малахова и вопросительно смотрела на меня. Черт, когда она успела подкрасться? И как много она услышала? Наверное, все-таки не очень много. Если бы она подошла давно, то я наверняка почувствовал присутствие постороннего.

— Вообще-то мы заняты, — начал было Снегирь, но, посмотрев на меня, усмехнулся, — но, если ты хочешь…

— Как здорово!!!

Интересно, что с ней произошло? Раньше она в упор меня замечать не хотела. А тут сама подошла во дворе, сама заговорила и шла со мной в школу! Вот, еще сюрприз. Странные дела творятся в подлунном мире, как сказал бы поэт.

Забежав домой переодеться после школы, мы все вчетвером отправились в парк. Здесь-то и выяснилась причина поведения Малаховой.

— Громов, а ты, правда, справился с Гугой?

— С кем?! — удивленно спросил я.

— Ну с Гугой? Это восьмиклассник, который занимается рэкетом среди младшеклассников. А Гуга – это его кличка.

А-а-а-а, она, наверное, имеет в виду тех двоих, что приставали к ребятам за гаражами.

— Что за кличка дурацкая? И потом, откуда ты знаешь?

— Ну ты даешь! Да об этом же вся школа гудит. Та малышня уже всем раззвонила, как Гугу заставили воды из лужи нахлебаться.

— Нет, это был не я. Как бы я смог справиться с Гугой? Это сделал Аркадий Анатольевич сделал, мой знакомый. Мы как раз там проходили мимо и услышали. А Аркадий, между прочим, бывший десантник. А еще он очень не любит тех, кто обижает слабых.

— Хватит заливать, — сердито проговорила Светка.

— Я не заливаю. Вон, спроси у Снегиря, он тоже там был.

Снегирев кивнул. Рон промолчал.

— Ах так! — Светка покусала губы. — Все ты врешь. Я сама разговаривала с теми пятиклассниками. Они все рассказали.

— Ну ладно, допустим, это сделал я. Что дальше? К чему такой интерес к заурядной драке?

— Значит, они говорили правду?

— Правду.

Светка схватила меня за руку и оттащила в сторону от дороги. Сердито покосилась на Рона со Снегирем, пошедшими за нами. Огляделась по сторонам.

— Слушай, — таинственным шепотом проговорила она, — ты можешь одного человека поколотить? Ради меня! А я тебя за это поцелую.

Я замер, ошеломленно разглядывая ту, которая еще недавно так мне нравилась.

— За что я должен поколотить и кого?

Светка попыталась отвести взгляд.

— Какая разница за что! Он мне не нравится. Это Кузнецов Валерка.

— Только за то, что он тебе не нравится?

Очевидно, что-то промелькнула в моих глазах – Светка испуганно вскрикнула и отшатнулась.

Я несколько секунд стоял неподвижно. Потом резко развернулся и пошел по парку, не разбирая дороги. Рон переглянулся со Снегирем, и они вдвоем кинулись за мной.

— Егор, да не обращай внимания на эту дуру. — Костя схватил меня за локоть.

— Наемник! — сердито воскликнул я. — Гладиатор по найму! Битье морд по заказу, дешево, за две морды скидка! Подходите, платите и считайте, что у вашего врага уже появился фингал. Слушай, неужели я действительно похож на чудовище, которое за плату способно на все?

— Я же сказал, что она дура. Я никогда не понимал, почему ты за ней таскался! Видно же было, что она интересуется только собой. Ничего другого для нее просто не существует!

— Неужели я был таким кретином?

— Еще каким!

— Знаешь, — заговорил Рон. — Мне кажется, что та, кто действительно тебя достойна, никогда не сделала бы такого предложения.

Я почувствовал, как у меня против воли губы растягиваются в улыбку. Прилагая неимоверные усилия чтобы не расхохотаться, я посмотрел на Снегиря. Тот тоже с трудом сдерживал смех. Увидев, как друг прилагает героические усилия, чтобы не рассмеяться, я не выдержал. Сразу же за мной расхохотался и Костя. Несколько минут мы не могли успокоиться.

— Ну Рон! — Я вытер выступившие от смеха слезы. — Ну ты даешь! Та, кто меня достойна… — Я опять рассмеялся.

— Я не сказал ничего смешного, — надулся мальчишка, он единственный не засмеялся.

— Не обижайся. — Костя положил ему на плечо руку. — Ты совершенно прав. Только вот кто же достоин нашего друга? — Он хитро посмотрел на Рона. Тот шутки не понял.

— Ясно кто. Ольга.

— Рон, — с угрозой произнес я. — Сейчас по шее получишь.

— А что я такого сказал? — обиделся тот.

— Вот сейчас как дам, сразу поймешь.

— Па-адумаешь!

— Вот и па-адумай.

— Так! Стоп! Тпр-р-ру. — Костя поднял руку. — Эй, Громов, ну-ка колись, кто такая Ольга?

— Да слушай ты этого охламона больше! Пошли кататься. Мы зачем сюда пришли?

Я первый побежал к очереди на «Колесо обозрения». Настроение, испорченное было Светкой, восстановилось. Все-таки хорошо, когда рядом есть друзья, с которыми можно поговорить открыто, не боясь, что они тебя засмеют, и зная, что они всегда поддержат тебя.

Поскольку в субботу все аттракционы парка работали по полной программе, домой мы вернулись только вечером. Рона мы отвели к Аркадию. Тот уже вернулся из своей разведки, но категорически оказался что-либо сообщать. «А то еще полезете куда не надо», — объяснил он. Уж лучше бы молчал. Сам ведь, небось, полезет. Да и от Братства никаких вестей не было. Я надеялся, что они сегодня ответят на мое предложение. Надеюсь, их ответ будет не нож в спину. С них станется.

Отца дома не было. Подавив досаду, я отправился к себе.

— Эй. Может, сыгранем? — брат потряс шахматной доской.

— Давай, — без особого энтузиазма согласился я. Может рассказать все Витьке? Нет, пожалуй, не стоит.

Мы сыграли две партии. Обе я проиграл.

— Что-то ты сегодня какой-то рассеянный. Такие зевки допустил.

— Просто я становлюсь гениальным, — пошутил я.

— Смотри, не перестарайся со своей гениальностью.

Обменявшись еще парочкой «дежурных» шуток, мы разошлись по комнатам.

Утром меня разбудила мама.

— Егор! Вставай! Иди примеряй свой маскарадный костюм.

— Уже принесла?! — Я выскочил из постели и кинулся в гостиную. Там, на кресле был разложен костюм мушкетера. Был даже муляж шпаги. Сразу было видно, что костюм действительно сшит с тех образцов, которые существовали во времена д’Артаньяна, а не просто переделка современной одежды.

— Ну как? Нравится?

— Ага, нравится, — не слишком искренне ответил я. Раньше, до путешествия в другой мир я был бы в восторге, но сейчас у меня был костюм гораздо лучше этого. Теперь надо как-нибудь незаметно вынести его из дома.

— По-моему ты что-то недоговариваешь? Не слышу радости. — Мама пристально посмотрела на меня.

Я вздохнул. Мне еще ни разу не удалось обмануть ее, она же меня знала как облупленного.

— Понимаешь, мама, у меня совершенно неожиданно появился другой костюм. Я сейчас не могу всего сказать, сначала хочу поговорить с папой.

— Так. Выходит, я зря упрашивала знакомую в театре дать один из костюмов на несколько дней?

Она явно была расстроена.

— Не зря. Мы тут с другом кое-что придумали. — Я рассказал о своей задумке.

— Хм. Вообще-то костюм я несла своему сыну, но если ты считаешь, что эта шутка удачна, ладно. Пусть будет по-вашему.

— Ура!!! — Я поцеловал маму, потом бросился одеваться. — Я в школу. Сейчас там будет сбор перед маскарадом.

Через десять минут я уже бежал к школе.

Оттуда мы вышли вместе со Снегирем.

— Слушай, Громов, на кой тебе этот маскарад сдался? Ты, кажется, ждешь его с нетерпением.

— Ты прав, — смущенно засмеялся я. — Ты не представляешь, как мне хочется показаться в своем костюме рыцаря.

— Костюме рыцаря?!

— Ну, в том мире рыцари имеют строго определенный парадный костюм. Это как военный мундир парадного образца. Естественно, такой костюм есть и у меня. Правда, они там стоят дорого, так что не каждый рыцарь может себе его позволить, но это уже частности.

— А у тебя он, выходит был?

— Был. Это подарок одного человека. Знаешь, наверное, я все-таки вернусь в тот мир вместе с Аркадием. Там у меня остались еще кое-какие дела. Надо узнать про одного друга, которого очень опасно ранили из-за меня. — Я задумался, вспоминая тот бой в храме отвергателей.

— От меня тебе не избавиться!

— Ты уверен?

Снегирь кивнул.

Я раздраженно топнул ногой.

— Черт, это начинает мне уже действовать на нервы!

— Слушай, если не хочешь, то я могу и не идти с тобой, зачем же так! — Снегирь, кажется, серьезно обиделся.

— Что?! Да нет, ты меня не понял. Если бы ты знал, как мне в том мире хотелось поговорить хоть с кем-нибудь отсюда! Извини. Просто меня начинает уже бесить отсутствие каких-либо событий. С момента прибытия в этот мир я только и делаю, что жду. Это становится невыносимо!

— Смотри, не накаркай. Каких событий ты хочешь?

— Хоть каких! Мне надоело ждать неизвестно чего. И эта неизвестность хуже всего.

И я действительно накаркал. Только я успел произнести эти слова, как около нас притормозил джип. Оттуда выскочили два здоровых мужика, отпихнули Снегирева в сторону, схватили меня и потащили к машине.

Я уже хотел было возмутиться… сильно возмутиться, но в последнее мгновение разглядел на заднем сиденье своего старого знакомого. Там, бледный от страха, сидел Венчик – тот парень, что приходил к Аркадию за товаром.

Меня затолкнули вовнутрь, хлопнула дверь и машина рванула с места.

— Сиди и не трепыхайся! — прошипел мне один из похитителей. Второй молча заклеил мне лейкопластырем рот. Потом застегнул мне на руках за спиной наручники. На милицию все равно непохоже. Те не стали бы заклеивать рот. Стало быть, это те, кто давал наркотики Аркадию. Может, я зря сунулся в ловушку? Может, надо было вырваться и убежать? Ладно, все равно уже поздно. Им ведь от меня что-то нужно. Что ж, не будем им мешать. Они думают, что поймали меня в мышеловку. Посмотрим. Как там говорил д’Артаньян? «Горе той кошке, которая попробует поймать эту мышку».

Джип заехал в какой-то двор. Странно, я думал ехать придется дольше. Но они только выволокли меня из машины и запихнули в багажник. Машина снова тронулась.

Ехать в багажнике было не слишком удобно, к тому же очень трясло. Хорошо еще, что здесь лежали какие-то тряпки. Хоть было и не слишком удобно, но я умудрился перевести скованные руки вперед. Но потом понял, что зря это сделал. Освободиться без ключа все равно не удастся, а похитителям это может сильно не понравиться. Пришлось снова «шагать через наручники». После пятиминутных усилий все вернулось на место. Только вспотел немного от этих акробатических упражнений.

Ехали до места мы минут тридцать. Сначала я пробовал считать повороты, но потом понял, что это бессмысленно. Либо я выберусь оттуда, тогда и сам узнаю, куда мы приехали, либо нет, тогда это меня уже не будет интересовать. Ладно. И не из таких переделок выбирались.

Наконец машина остановилась. Послышался скрип отворяемых ворот. Машина снова тронулась, но вскоре замерла окончательно, выключился мотор.

Меня выволокли из багажника. Я осмотрелся. Мы находились в старой части города где стоят частные дома. Только, в отличие от остальных, этот был построен совсем недавно и был не деревянным, а из красного кирпича. По виду он больше всего напоминал коттедж. Вокруг него тянулась высокая кирпичная ограда с вмурованным наверху битым стеклом. Один из похитителей сорвал лейкопластырь с моего рта.

— Не вздумай кричать, понял? — предупредил он меня. — Тебя все равно никто не услышит. — Это было очень похоже на правду.

— Наручники снимите. Больно же, — плаксиво попросил я.

Этот тип усмехнулся, потом взял меня за подбородок и приподнял голову. Я старательно показал тот страх, который якобы испытываю. Это, кажется, понравилось ему. Он рывком повернул меня и снял наручники. Я растер запястья.

— Иди. — Один из похитителей подтолкнул меня в сторону крыльца.

Дом, уже начиная с прихожей, поражал роскошью обстановки. Отсутствие вкуса у хозяев восполнялось обилием дорогих вещей.

Меня провели на второй этаж и втолкнули в гостиную.

— Аркадий Анатольевич! — закричал я, бросаясь к сидящему на диване человеку. Аркадий, увидев меня, смертельно побледнел. Его руки были скованы, и он мог только ободряюще улыбнуться, хотя ясно было, что сейчас ему вовсе не до смеха.

— Егор?! Ты как здесь оказался?

— Я пригласил.

Только сейчас я обратил внимание на подтянутого, спортивного вида человека, стоящего чуть в стороне. Он держался настолько уверенно, что сразу было видно, кто здесь хозяин.

— Зачем вам ребенок-то понадобился? — сердито поинтересовался Аркадий. — У вас же ко мне претензии, а не к нему!

— Сложный вопрос. Этот, как вы сказали, ребенок, влез в те дела, в которые не должен был влезать. Мне непонятно, какую роль он играет во всем происходящем. А мне очень не нравится чего-либо не понимать. К тому же, меня очень заинтересовала та история, которую рассказал тот парень – твой распространитель. Слишком уж смышленым оказался твой молодой друг. Венчик рассказал, мне, что адрес ты узнал именно от этого ребенка.

— А как вы узнали про этого парня? — поинтересовался я.

Спортсмен, как я назвал про себя хозяина дома, метнул в мою сторону пристальный взгляд.

— Странная история. Его привезли ко мне два каких-то подозрительных типа. Сказали, что ему есть что рассказать про некоего Аркадия Анатольевича Криворецкого.

Черт, черт, черт!!! Братство! Не в силах нанести удар по мне, они ударили по тому человеку, с кем они меня очень часто видели, логично рассудив, что он почему-то очень важен. Теперь ясно, о чем они беседовали с Венчиком. А шансов на то, что ему что-то удастся сохранить в тайне от Братства, было не больше, чем у снежинки уцелеть в пустыне.

Только вот интересно все-таки знать, учитывали они то, что мной тоже заинтересуются? А еще интереснее, как нам теперь отсюда выбираться? Все же я сюда полез не зря. Аркадия Анатольевича вытащить отсюда совершенно необходимо. А мне это сделать будет гораздо проще, чем ему сбежать. Меня никто не считал опасным противником, а о его подготовке знали и опасались. Об этом ясно говорил тот факт, что он был в наручниках, а с меня их сняли сразу по прибытии. Значит, вытаскивать нас отсюда придется мне.

Я огляделся вокруг, впервые подробно рассмотрев комнату, где мы находились.

— Вот это да! — невольно воскликнул я, глядя на развешанное по стенам множество экземпляров самого разнообразного холодного оружия. Вдоль стен стояли открытые столики, где на бархате были аккуратно разложены ножи и кинжалы. Были даже сюрикены и прочая экзотика.

— Что, впечатляет? — снисходительно спросил хозяин. Заметно был, что он гордится своей коллекцией, и мое откровенное восхищение доставило ему явное удовольствие.

— Ага. — Совершенно забыв, где я нахожусь, я встал и подошел к стене, на которой висели шашки и сабли. Один из охранников дернулся было помешать мне, но его жестом остановил хозяин.

— Можно? — спросил я, указывая на шашку. Хозяин усмехнулся и кивнул.

Я снял шашку со стены, выдвинул ее из ножен и удивленно посмотрел на хозяина – шашка была заточена и готова к бою.

— Здесь все оружие настоящее, — пояснил хозяин. — Некоторые я делал на заказ, но в основном, все подлинное. Я всегда увлекался холодным оружием. Занимался фехтованием. Был мастером спорта. Даже участвовал в первенстве еще Советского Союза, но не повезло, заболел. Хотя у меня были хорошие шансы стать чемпионом.

— Понятно. — Я поднес клинок к глазам. Деррон хорошо обучил меня разбираться в оружии, и теперь мне было ясно, какая великолепная сталь у этого клинка.

— Я гляжу, ты тоже неравнодушен к холодному оружию?

Я опомнился.

— Да нет. Это мой брат помешан на нем. У него куча литературы на эту тему. Ну, а имея такого брата поневоле и самом научишься разбираться в нем. Вот это, например, шпага времен д’Артаньяна.

— Неплохо. Только эта шпага времен Французской революции. Как все просто было в те времена: дуэль, скрещенные шпаги.

— Возможно, только я почему-то думаю, что побеждал на дуэли не более честный, а более умелый. И уж не хотите ли вы нас на дуэль вызвать?

Хозяин довольно рассмеялся.

— Ты подал мне неплохую мысль. Скучно просто убивать своих врагов. Дуэль – это гораздо интереснее. К тому же, здесь есть шанс и у противника.

— У обычного человека против мастера спорта по фехтованию?

Хозяин усмехнулся.

— Если у человека в руках оружие, то шансы у него есть всегда. Даже против мастера спорта!

— Как мило, — с сарказмом воскликнул Аркадий. — Лучше скажи, Вестров, что ты с нами делать собираешься.

— Мне жаль, Аркаша, но я не могу тебя оставить в живых. Ты уже на прицеле у милиции, и теперь живой ты мне опасен. Очень жаль, что мальчик оказался замешан во все это, но свидетелей я оставлять не могу. Не знаю уж, с какого боку он здесь, но рисковать не буду. Мне и так придется на время свернуть свой бизнес. Так что вас сейчас отвезут к тебе домой, а потом… передозировка.

— Да кто в это поверит?

— А какая разница? Знаю, что в милиции не дураки работают, но у них нет выхода на меня. Кроме тебя, этого мальчика и того идиота, который выследил моего курьера.

— Вы что, нас убить собираетесь? — с испугом спросил я.

— Очень жаль, мальчик. Ты мне понравился.

— Тогда я предпочитаю дуэль. Или это были просто слова? — Я несколько неуклюже взял шашку наизготовку. Эх был бы здесь мой шеркон.

Хозяин удивленно посмотрел на меня. Потом расхохотался.

— Парень, тебе не откажешь в храбрости. Но я не дерусь с детьми.

— Ага, вы их убиваете.

Вестров несколько мгновений разглядывал на меня. Я старался выглядеть неуверенным и испуганным, но одновременно и отчаянно храбрым, точнее храбрым от отчаяния.

— Ты прав, черт тебя подери. Ладно! У тебя есть шанс, парень. Если ты продержишься против меня пять минут – так и быть, уйдешь отсюда живым. У тебя ведь есть родители, брат. Если будешь много болтать – их у тебя больше не будет.

— Ты, убийца! — Криворецкий вскочил с места и кинулся на Вестрова, но его удержали двое телохранителей. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что у него нет шансов против тебя! Почему бы тебе не отпустить его на тех же условиях сейчас?!

Вестров метнул в его сторону острый взгляд.

— Право на жизнь надо заслужить! Этот парень мне понравился. Ему страшно, но он готов бороться. Редко встретишь таких людей, тем более в наше время. Я даю ему шанс! Воспользуется он им или нет, зависит только от него.

— Ты прекрасно знаешь, что у него нет никаких шансов против тебя!!!

Это он зря. Уж Аркадий-то должен был вспомнить, что я рассказывал о своем путешествии. Это не у меня не было шансов, а у Вестрова. Может он и мастер спорта по фехтованию, но он не рыцарь Ордена, он понятия не имеет о дей-ча и об ускоренном темпе. И фехтовать он умеет только шпагой, а ведь у каждого оружия свои особенности. Может, шеркон и любимое мое оружие, но Деррон обучал меня работе не только с ним.

— Возможно, но у него так и так нет никаких шансов. А теперь заткнись или тебя заткнут. — Вестров кивнул телохранителям, и те сдвинули стол и кресла в угол комнаты, освобождая место. Еще один принес песочные часы.

— Пять минут, парень. Когда упадет последняя песчинка, и если ты все еще будешь жив, то считай, что родился второй раз. И, кстати, можешь выбрать оружие.

Я осмотрелся. Шашка была немного длинновата для меня, но лучше все равно ничего не было. Хотя… я подошел к одному из столиков и взял дагу. С трудом удержался от того, чтобы не схватить еще парочку метательных ножей. Это, пожалуй, будет слишком. Как бы охрана не насторожилась. Теперь надо разработать тактику. Я осмотрелся. Так. В комнате сам Вестров и трое телохранителей. Один стоит около Криворецкого, один около окна и еще один около двери. Каждый наготове, но больше опасаются Криворецкого, а не меня. На меня же они глядят хоть и с интересом, но как на обреченного.

Вестров взял шпагу.

— У тебя преимущество парень – твое оружие тяжелее.

Если бы у меня было желание, то я бы объяснил ему, что тяжесть оружия – не всегда преимущество. Если противник действительно мастер, то эту тяжесть он может использовать против тебя же самого.

Вестров перевернул часы. Потом неторопливо размялся и резко кинулся в атаку. Я отскочил, сделав вид, что споткнулся, и упал, благодаря чему избежал смертельного удара. Вестров усмехнулся и дал мне время подняться. Потом снова стремительно атаковал. Его удары были молниеносны, точны и смертоносны. Он действительно был мастер. Со стороны казалось, что мне только чудом удается уклоняться от них. Впрочем, лишь со стороны. Для меня его удары были медленны, слишком медленны даже без взвинченного темпа. Даже без помощи дей-ча я двигался быстрее, чем он. Но я пока только неуклюже уворачивался от ударов, перемещаясь таким образом, чтобы оказаться поближе к столу с метательными ножами. Еще чуть-чуть. Еще! Все! Я около стола! Внезапно мои действия теряют всю неуклюжесть. Шашка и дага словно оживают в моих руках. Я вижу, как сначала удивленно расширились, а потом тревожно сузились глаза Вестрова, когда его выпад встретился с твердой защитой, а не с неуклюжим отскоком, как было раньше. Еще один выпад. Навстречу его шпаге устремляется моя дага. Я не блокирую удар, только плавно отвожу его в сторону. Шаг навстречу, разворот и шашка описывает стремительную дугу на уровне шеи Вестрова. Не прерывая своего поворота выпускаю дагу и шашку из рук. Они не созданы для бросков, но Деррон недаром тренировал меня кидать самые невероятные предметы. И шашка и дага находят свои цели и два телохранителя валятся на пол. Один удивленно рассматривает шашку, торчащую из своей груди, а второй пытается вдохнуть через пробитое горло. Третий тянется к пистолету, но я недаром смещался к столу с ножами. Бросок, и он валится на землю. Привлеченный шумом, вбегает еще один охранник уже с пистолетом в руке. Еще бросок и он опрокидывается на землю, нож торчит из глазницы. Стало тихо, только слышно было как звенит шпага выпавшая из мертвой руки своего хозяина. Все произошло настолько быстро, что только сейчас Аркадий Анатольевич понял, что все закончилось. Страх за меня сменился ошеломлением от всего произошедшего.

Я посмотрел на голову Вестрова, в глазах которого навечно застыло удивленное выражение, и без сил опустился на пол, к горлу подкатила тошнота.

— Эт-то что? — Аркадий в полной прострации разглядывал побоище.

— Я же ведь вам говорил, что в Магическом мире основным оружием является меч. И говорил, что меня обучали владеть холодным оружием. Обучали так, чтобы я мог действительно выжить в том мире.

Я снял со стены другую шашку.

— Повернитесь, а то мне что-то не хочется искать ключ от наручников.

Криворецкий был настолько поражен всем произошедшим, что без слов выполнил просьбу. Маленький ток внутренней силы, сосредоточенной на кончике шашки, стремительный удар и короткая цепь наручников оказалась перерубленной.

— Наверное, мне не стоит спрашивать, как ты это сделал?

— Не стоит. Когда попадете в Магический мир, Деррон вам все объяснит. Знаете, я лучше выйду. Мне не очень нравится здесь находиться.

— Подожди, здесь же еще могут быть люди.

— Больше нет. Только твой продавец. Венчик.

— Откуда ты знаешь?! — недоверчиво спросил Аркадий.

— Знаю. Меня сюда привезли двое. Еще двое стояли рядом с тобой. Хозяин дома. Был еще один, но он ушел. Об этом говорили мои конвоиры.

— Понятно. Тогда ладно. Иди, а мне здесь еще кое-что сделать надо.

Я кивнул и вышел из комнаты. Попутно зашел туда, где ощущал чью-то слабую жизнь. Там на кровати лежал Венчик. Рядом валялся шприц. На руке отчетливы были видны следы старых уколов. Он был еще жив, но было ясно, что это ненадолго. Вестров свидетелей действительно не оставлял, а ведь этому парню было лет шестнадцать. Ему еще жить бы да жить. Венчик. Я даже не знаю его настоящего имени. Зачем он связался с наркотиками? Почему начал колоться? На эти вопросы уже не получить ответа.

Парень последний раз вздохнул и замер. Я коснулся его шеи – пульса не было. Если раньше я и испытывал сожаление по поводу убийства Вестрова, то теперь, при виде тела этого юноши, оно исчезло. Только так с ними и надо.

Я вышел во двор и присел на небольшую скамеечку, дожидаясь Аркадия.

Глава 6

Аркадий все не шел. Интересно, что его могло там задержать?

— Не расстраивайся, Егор. Вряд ли ты мог спасти этого юношу. — Голос Деррона звучал приглушенно. Как будто издалека. Его было слышно гораздо хуже, чем Мастера.

— Ты не понимаешь, Деррон. Я не мог его спасти, но совсем по другой причине. Этот, как ты говоришь, юноша был обречен с того момента, как впервые попробовал наркотики. Он был мертв уже давно, просто еще не знал об этом. Вполне возможно то, что сейчас с ним произошло, гораздо лучше долгой мучительной смерти, которая его ожидала в будущем.

— Так что же тебя тревожит?

— Вот это и тревожит. Почему, зная о последствиях, люди начинают употреблять эту гадость?

— Интересный вопрос! Почему, зная о последствиях, люди начинают заниматься магией смерти?

— Но она же дает власть, могущество! Это хотя бы понятно! А что дают наркотики?

— Если я правильно понял, то они дают освобождение от всех проблем. Это ведь тоже своего рода могущество.

— Я не думал об этом.

— Просто тебе никогда не хотелось уйти от проблем этого мира.

Тут, прерывая нашу беседу, показался Аркадий.

— Ты где был? Что ты там делал так долго?

Аркадий пристально посмотрел на меня, словно пытаясь что-то разглядеть.

— Мне кажется, что ты довольно спокойно воспринял все то, что сейчас произошло, — заметил он, наконец.

— Вот вы о чем, — невесело усмехнулся я. — Для меня все это уже пройденный этап. Раньше были и слезы, и жалость, и стремление никого не обидеть. Это прошло сразу, как только я понял, что меня никто жалеть не собирается.

— Понятно. Я видел Венчика, — вдруг сказал он.

— Я тоже. Именно после этого я и понял, что нечего сожалеть о смерти тех негодяев. — Кстати, ты не знаешь его настоящего имени?

— Нет.

Некоторое время мы молча сидели на скамейке.

— Я убрал твои следы, — заговорил, наконец, Аркадий.

— Как это? — заинтересовался я.

— Это было не так уж и сложно. Ты мало до чего дотрагивался. Я стер твои отпечатки с оружия и дотронулся до них сам. Мне-то ведь уже все равно. В этот мир я возвращаться не собираюсь.

— Так вас отправить в Магический мир?

— Давай на ты, Егор? Уж после того, что мы пережили, обращаться на вы как-то глупо. Кстати, спасибо, что спас меня.

— Я же ведь говорил, чтобы ты не лез пока сюда.

— Да я, в принципе, и не лез. Меня схватили около моего дома. Кто бы мог подумать, что этот парень побежит сюда.

— Не думаю, что ему очень это хотелось. Ты же слышал, что рассказывал Вестров. Этого парня им привезли.

— Но кто мог это сделать?

— Я же рассказывал, как его увел один из Братства.

— Но зачем им это? — искренне изумился Аркадий.

— Кто его знает. Впрочем, если вам интересны мои предположения, то они заметили, что я часто встречаюсь с вами. Заметили, что и за Ключом в первый раз мы приходили вместе. Вот они и решили устранить вас. Просто на всякий случай.

— На всякий случай?

— Ну да.

— Так, значит и Рон с твоим другом тоже в опасности!

Я несколько мгновений тупо разглядывал Аркадия. Потом стремительно вскочил и рванулся к выходу. Даже не пытаясь открыть запертые ворота, я одним прыжком вскочил на стену, чудом умудрившись не поцарапаться о торчащее стекло, и спрыгнул вниз. Не слушая отчаянной ругани Аркадия, который лез за мной, я побежал по улице. Только через несколько мгновений я сообразил, что кто-то зовет меня по имени.

Обернувшись, я не поверил своим глазам. На другой стороне дороги стояли Костя и Рон. Я бросился туда.

— Вы?! Здесь?! Как?!

Снегирь переглянулся с Роном.

— Думаю, это должно означать: как вы здесь оказались, — объяснил он ему. — Когда тебя увезли, я не знал что и делать. Хотел уж бежать в милицию, но тут увидел бегущего ко мне Рона. Тот сказал, что Аркадия Анатольевича увезли какие-то люди. Узнав, что и тебя похитили, он удивился.

— Еще бы не удивиться, — вмешался Рон. — Костя сказал, что этих похитителей было всего двое. Тут-то я и понял, что ты специально позволил себя похитить. А раз так, значит, у тебя были причины на это. Вмешательство же вашей внутренней стражи могло помешать твоим планам.

— Ты что же, был уверен, что не Егора похитили, а он позволил себя похитить? — спросил подошедший Аркадий, разглядывая порванный рукав. Кажется, он все-таки зацепился за что-то, пока лез через забор.

— Конечно, — ответил Рон таким тоном, как будто говорил о самых очевидных на свете вещах. — Разве двое могут справиться с рыцарем Ордена?

— Кто такие рыцари Ордена? — удивленно спросил Снегирь.

— Это долго объяснять, — вмешался я. — Просто в том мире в древности существовал такой орден рыцарей. Их так и называли – рыцари Ордена. Но сейчас вы лучше скажите, как вы очутились здесь?

Рон невинно посмотрел на меня.

— Ну, мы догадались, что тебя и Аркадия могли привезти в тот дом, адрес которого ты узнал. Костя знал, где это находится.

— Ясно, — вздохнул я.

— А как ты из дома вышел? — спросил у Рона Аркадий.

— Ну, я увидел в окно, как вас схватили, и выскочил следом, но не успел. Я сразу помчался к Энингу.

— К кому? — хором спросили Аркадий и Костя.

— Ко мне. Это мое имя в том мире. Но как ты закрыл дверь, Рон? Насколько я помню, она без ключа не закрывается.

—Ой, я не закрыл ее. — Рон испуганно посмотрел на Аркадия.

Тот весело рассмеялся.

— Вот будет потеха, если меня ограбят.

— Я заплачу вам, — торопливо проговорил Рон.

Теперь уже смеялись все трое: я, Аркадий и Костя.

— Забудь, — замахал руками Аркадий. — Он заплатит! Тоже мне, миллионер. Может, еще обойдется.

Смеясь, и подшучивая друг над другом, мы двинулись домой. Добираться пришлось на троллейбусе, хотя и не так долго, как я думал.

— Надо бы в милицию позвонить, — заметил Аркадий, когда мы вышли на нашей остановке. — Я там просмотрел кое-какие бумаги. Для милиции это может оказаться настоящим кладом. Если они правильно распорядятся ими, то перекроют несколько каналов поставок наркотиков из Средней Азии.

— Только попозже. А пока вам стоит собрать вещи для путешествия. Сегодня вечером я вас с Роном отправлю.

— А ты? Ты же вроде как с нами собирался? — удивлено посмотрел на меня Аркадий.

— Я завтра. Мне хочется сходить на маскарад. И не забывайте про троих из Братства Черной Розы. С ними ведь надо что-то делать.

И тут я увидел отца. Он стоял около дерева с таким выражением лица, которого мне ни разу не приходилось у него видеть. К тому же он вечно куда-то спешил, а тут просто стоял, прислонившись к дереву, и смотрел в никуда.

— Егор, это не твой отец? — спросил Костя.

Предчувствие беды сжало мне сердце.

— Вы идите, — сказал я, не сводя с отца взгляда. — Аркадию надо проверить квартиру, раз она осталась открыта. Рон, у тебя твои вещи там остались, собери их. Костя, посмотри за Роном.

Всем было понятно, что я говорю ерунду. Какие вещи Рона могут быть у Аркадия? Зачем Косте надо за ним смотреть? Снегирь так и хотел мне сказать, но тут вмешался Аркадий. Он глянул на меня, на моего отца, потом подхватил Костю и Рона под руки и повел с собой, что-то говоря.

Я подошел к отцу и встал рядом. Тот даже не повернул головы. Похоже, он даже не заметил, что кто-то к нему подошел. Мы стояли и молчали.

— Что случилось, папа?

Отец вздрогнул и резко повернулся.

— А, это ты, — с облегчением сказал он. — Да так ничего. Просто стою, дышу свежим воздухом.

— Папа, я здесь уже давно. Не надо, не обманывай меня. Я же вижу, что у тебя что-то случилось.

Словно признавая это, он опустил глаза.

— Да ничего особенного. Ерунда. Я разберусь. Просто меня крепко обманули.

— Это твоя последняя сделка?

— Да, — признался он. — Я ведь чувствовал, что там что-то нечисто, но все казалось так здорово. Была такая возможность…

— А оказалось, что все это обман. На сколько тебя надули?

Отец хотел было возмутиться, но тут же его плечи бессильно опустились.

— У меня нет таких денег, — еле слышно прошептал она.

— И что теперь?

— Не знаю. Пошли, Егор, прогуляемся.

— Папа, папа, — вздохнул я. — Ты ведь так и не нашел времени поговорить со мной. Только сейчас, когда ты потерял все, ты предложил просто пройтись. Может и хорошо, что ты все потерял? Может, сейчас ты больше времени будешь с нами?

— Да ты что? Я же ведь всегда только ради вас и работал! — Отец как-то беспомощно посмотрел на меня.

— Ты у меня даже на дне рождения не был. Просто прислал подарок со служащим из своего офиса. Но может, хоть сейчас-то ты выслушаешь меня! Тебе ведь сейчас некуда спешить?!

— Егор, да как ты можешь вообще думать о своих проблемах, когда у меня такое случилось?!! Я-то рассказал тебе все, как мужчина мужчине, а ты опять со своими проблемами!!! Вот уж не думал, что мой сын эгоист!

Я чуть не заплакал от обиды.

— Почему ты считаешь, что мои проблемы – только мои? И почему ты считаешь, что они менее важны, чем твои? Ты уже помешался на этих деньгах! Ты не замечаешь, что мама уже плачет по ночам, когда ты отправляешься в командировку или на какие-то свои переговоры! Ты уже дома почти не бываешь! Когда я был маленьким, мы ходили вместе на лыжах! Помнишь? Мы в походы ходили! Ходили за грибами! А помнишь, как мы заблудились в лесу, и вы с мамой пытались рассмешить меня, чтобы я не испугался? Не помнишь? — Я понимал, что говорю не то, но уже не мог остановиться. Если отец обратился ко мне, самому младшему в семье, значит, ему действительно нужна поддержка, а я вместо этого высказал все, что накипело на душе. После этого уже вряд ли можно будет рассказать отцу о моем путешествии.

— Пошли домой, — мрачно бросил он.

Я уже проклинал свой длинный язык, но понимал, что изменить уже ничего нельзя.

Дома нас встретила мама, которая сразу поняла, что что-то не в порядке и потребовала объяснений. Отец попытался увильнуть, свалив все на меня.

— Вот, вырастили сокровище! Теперь заявляет, что оказывается, я семьей совсем не занимаюсь и что надо все бросить и немедленно заняться им!

Но маму ему обмануть не удалось. Потихоньку она вытащила из отца все, что тот хотел скрыть. Слушая его сбивчивые объяснения, она не произнесла ни слова, лишь бессильно опустилась на краешек стула. Наконец, отец замолчал, в комнате повисла тяжелая пауза.

— А так ли он не прав? — тихо спросила мама. — Помнишь, ты клялся, что не будешь заниматься сомнительными операциями?

— Но, дорогая, там был такой случай…

— Зачем? Мы что, нуждались в деньгах? Нам чего-то не хватало? Ты совсем голову потерял со своими деньгами! Твой сын уже неделю найти тебя не может, чтобы поговорить! И не говори мне, что это пустяки!!! Он твой сын! И у него тоже могут быть свои беды, которые для него так же важны, как и твои для тебя!

— Я сейчас не об этом…

— А я об этом. Егор, иди в свою комнату, нам с папой нужно поговорить.

Я, не споря, ушел к себе. Что мама может сказать отцу, я прекрасно представлял. Выслушивать же оправдания отца мне совсем не хотелось.

Вскоре пришел брат. Они втроем закрылись на кухне и продолжили разговор. До меня доносились лишь невнятные звуки. Не находя себе места, я шатался по комнате, пытаясь понять, в насколько серьезную переделку угодил мой отец. Сейчас я был, пожалуй, единственный, кто реально мог помочь. Если все серьезно, то можно забрать всю семью в другой мир, или можно будет отдать то золото, что принес с собой, а если окажется мало, то можно принести еще. Но я оказался единственным, кто был исключен из разговора. Несколько раз я пытался подслушать, но с кухни просматривался весь коридор. Меня замечали и прогоняли к себе в комнату.

Разговор затянулся до позднего вечера. С самыми дурными предчувствиями я лег спать.

— Вставай, Егор. Проспишь свой маскарад, — проснулся я давно. Вернее, я так и не смог заснуть, всю ночь размышляя над тем, что сообщил вчера отец.

— Какой еще маскарад, мама?! Ты думаешь мне сейчас до маскарада?

— А в чем дело? Если ты об отце, то не беспокойся, мы все уладили. — Может быть раньше ей и удалось бы обмануть меня. Раньше, но не сейчас.

— Мама!

— Егор. Поверь мне!

Спорить было бесполезно.

— Кстати, покажи-ка свой костюм, а то я ведь так его и не видела.

— Ну уж нет! Увидишь на маскараде, а я посмотрю, узнаешь ли ты меня.

Она засмеялась.

— Посмотрим.

Я быстро собрался, запихал одежду рыцаря в сумку. Так: ножи, меч, кинжал. Парик не забыть. Этот парик я позаимствовал у матери. Она его не любила и никогда не носила. Посчитав, что нельзя пропадать такой ценной вещи, я срезал с него все завитушки. Теперь парик представлял собой обычные длинные прямые черные волосы. Они полностью закрывали мне шею и уши. Только вот спереди оказалось неровно. Пришлось снова брать ножницы и подравнивать. Снова примерил парик. Вот теперь лучше. Надел черную маску. Вот маска здесь была совершенно лишней. Я сразу стал похож на шута. Но… делать нечего – какой же маскарад без маски?

Я запихнул парик с маской в ту же сумку. Повертел в руках рыцарский обруч. Потом сунул его в кармашек сумки. Туда же положил и Ключ. Мама в это время уже собрала вторую сумку для Снегирева.

— Не пойму, чем тебе этот костюм не понравился?

— Увидишь.

В этот момент в дверь позвонили. Когда я выскочил в коридор, брат уже открыл дверь.

— Иди, там тебя твой друг спрашивает. — Он с усмешкой кивнул на Снегиря. — д’Артаньян новоявленный. Я то думал, что мушкетеры нынче не в моде. Ну там: Зорро, или Черный Плащ – еще куда ни шло.

В ответ я запустил в этого умника подушкой с кресла.

Мама вынесла сумку с тем костюмом, который принесла из театра.

— Вы как дети малые. Витька-охламон, большой, а ведешь себя как первоклассник.

Мы с Костей быстро спустились вниз по лестнице, не охота было дожидаться лифта. Всю дорогу до школы он с тревогой поглядывал на меня. Потом не выдержал.

— Слушай, что случилось-то? Я понимаю, это, конечно, не мое дело…

— Да ерунда, — беспечно махнул я рукой, хотя на самом деле сердце сжималось в предчувствие беды. Что-то наигранное, искусственное было в веселье мамы, шутках брата. Они явно хотели скрыть от меня что-то. Проклятье! Ну почему мне всего тринадцать?! Я ведь действительно могу помочь, но для этого мне надо знать точно в чем проблема! Если броситься на помощь сейчас, ничего не зная, то можно наломать таких дров! — Просто моего отца облапошили. Я сам точно не знаю.

— Понятно. А Аркадия все-таки обокрали, — выложил он новость. — Мы приходим, а в доме пусто. Только тяжелый комод остался, ну и еще там стол и кровать. А так почти все вынесли.

— Неудивительно. Рон ведь наверняка квартиру не только открытой оставил, но и дверь нараспашку. Так, мы почти пришли. Теперь надо найти место, где можно будет незаметно переодеться.

— Зачем? — искренне изумился Снегирь. — Ведь в школе раздевалки есть.

— Э-эх, голова садовая! В этих раздевалках все будут переодеваться. Все увидят костюмы друг друга. А я не хочу, чтобы меня узнали. Понял?

— Понял.

Мы быстро зашли за ближайшие кусты и там переоделись. Без удобств, конечно, но зато нас никто не видел. Снегирь с восхищением осмотрел мой костюм. Я его прекрасно понимал – сам с таким же восхищением смотрел на него во дворце у князя, когда только увидел. Дорогой материал, великолепная отделка, покрой – все это делало наряд действительно красивым.

Я надел парик, потом рыцарский обруч. Потопал сапогами – не жмут ли – тренькнули небольшие серебряные шпоры. К поясу пристегнул шеркон и кинжал. В простых ножнах, обычные, без украшений, рукоятки как меча, так и кинжала делали их не очень похожими на настоящее оружие. К тому же, шеркон вообще не выглядел грозным. Правда, вся иллюзия рассеивалась, стоило достать меч или кинжал из ножен. Тогда сразу бросался в глаза стальной блеск клинка, великолепная заточка оружия. Поэтому обнажать меч в школе лучше не стоит.

Теперь плащ и маску.

— Ну как? — поинтересовался я у Снегиря.

Тот поднял вверх оба больших пальца.

— Класс! Там что, все так ходят?

— Я же говорю, что это парадный костюм рыцаря. Никто, кроме рыцаря, надеть его не может. Это все равно, что в нашем мире надеть парадный мундир маршала и прогуляться по улице.

— А ты что, рыцарь?

— Там – да. Мне сложно объяснить. Просто поверь, что тот мир совсем другой. — Я вытащил из сумки орден Чести и повертел его в руке. Наверное, не стоит его надевать. Если шеркон еще можно принять за муляж (если его не вытаскивать из ножен), то вряд ли кто примет этот орден за бутафорию.

— Ух ты!!! Что это?! — Костя с восхищением уставился на орден.

Я покачал его на ладони.

— Так. Игрушка. Обычная дорогая игрушка.

— А это все настоящее? Ну, бриллианты, золото? Сколько это может стоить?

Сколько? Десяток ран и два дня больничной койки; отчаяние в почти безнадежной схватке.

— Дорого, Костя. Гораздо дороже денег. — Я с сожалением убрал его обратно в сумку. Не стоило вообще его брать. — Ты готов?

Он мотнул головой и осмотрел себя.

— Д’Артаньян и три мушкетера. Только вот мушкетеров нет. — Он обнажил свою шпагу и воинственно взмахнул ею.

— Эх, — подосадовал я. — Надо тебе было шпагу Рона дать. А то эта железка как-то несолидно смотрится.

— Жаль, что не дал. Ну и ладно. Никто ж не знает, настоящая она в ножнах или нет. Пошли, что ль?

Мы двинулись к школе. Я закинул на плечо сумку, в которой лежала моя одежда. Эту сумку я специально купил два дня назад и ни разу не носил с собой, чтобы никто не мог опознать меня по ней.

Когда мы выбрались из кустов и оказались у школьного крыльца, то все, кто был здесь, с восхищением уставились на меня. Не удержавшись, я слегка откинул плащ и поклонился самым изящным своим поклоном. Мастер был бы доволен. Потом гордо вскинул голову и прошел в дверь.

В коридоре уже собралось множество народу в самых разных костюмах. Кто-то был наряжен богатырем, кто-то моряком. А вон костюм какого-то героя комиксов. Я только хмыкнул. Все знали, что Виталий Солматов – страстный любитель комиксов. Ясно, что это он нарядился в какого-то своего любимого героя. Но поскольку я комиксов не читал, считая их глупыми, то узнать, кого он изображает, не смог.

— Привет, Солматов, — Махнул я ему.

Виталий удивленно уставился на меня.

— Ты кто такой? Я тебя что-то не узнаю.

— Так ведь на то и маскарад, чтобы не узнавать.

— Коржинов, ты?

— Не напрягайся. Даже если угадаешь, все равно ведь не скажу.

— Это кто у нас тут в таком шикарном наряде?

— Здравствуйте, Вера Ивановна, — поздоровались мы все хором.

Она осмотрела всех троих.

— Так, Солматова я узнала. — Она обернулась к Снегирю. — А кто здесь? Если бы не длинные волосы, то я сказала, что ты Громов, но нет… Снегирев. Ага, вот, значит, какой у тебя костюм.

Костя скис. Он-то надеялся, что его не узнают.

Вера Ивановна посмотрела на меня.

— А вот тебя, я что-то не узнаю.

— Ну вот, учителя уже не узнают своих учеников, — притворно обиделся я.

В этот момент к нам подошли две девчонки.

— Привет Солматов, — потом с интересом уставились на меня. — Мы смотрим, стоит Солматов с компанией. Значит, здесь наш класс собирается.

Похоже, Солматов действительно оказался тем маяком, на свет которого очень быстро собрался почти весь наш класс. Многих я узнал, но некоторые оказались для меня такой же загадкой, какой я оказался для всех. Я видел, что все одноклассники, особенно девчонки, гадают, кто же я такой. Постепенно перебрали все фамилии. Несколько раз прозвучала и моя. Правда, она была дружно отвергнута. Я даже обиделся. Снегирь откровенно потешался.

— Сто рублей с носа и я открою вам эту страшную тайну, — объявил он.

— Ради такого дела и двести не жалко, — засмеялась Вера Ивановна, — но давайте лучше подождем до того момента, когда все снимут маски. Это будет намного интересней.

Вокруг разочарованно вздохнули. Кажется, моя персона всех заинтересовала.

Вскоре все двинулись к актовому залу. Вопреки ожиданиям, народу было не слишком много. Кто-то посчитал, что все это выглядит смешным, кто-то поленился достать костюм. Может, были еще какие причины. Но вот без кого уж точно можно было обойтись - это Танька Серова. Я-то надеялся, что она не придет. Ведь учится она в каком-то там лицее. Зря надеялся, Танька естественно не могла упустить такую возможность испортить людям праздник. Никто в школе не смог бы ни в чем отказать ее отцу, ведь именно он дал деньги на ремонт школы. Понятно, что после этого не пригласить его дочь не могли. А сама Танька не могла упустить возможности похвастать каким-нибудь очередным сногсшибательным нарядом. Вот и сейчас она блистала в белоснежном платье с золотой короной на голове. Я готов был биться об заклад, что золото в этой небольшой короне настоящее, как настоящие и бриллианты, что надеты на ней. Лицо закрывала вуаль. Кажется, этот наряд должен был изображать королеву.

Понятно, что Таньку все узнавали и старались держаться от нее подальше. Так она и шествовала по коридору в гордом одиночестве. Когда она проходила мимо, то разговоры мигом смолкали, и все провожали ее настороженным взглядом. Она же вела себя так, как в ее представлении должна была вести себя настоящая королева. Я подумал, что если бы жена Ратобора – Изяслава вела себя так же, то недолго бы она процарствовала. Ее придушил бы сам Ратобор. Хотя нет, скорее всего, он сплавил бы ее в монастырь, куда-нибудь подальше. Я представил, как Танька будет выглядеть в монашеских одеждах – это мне понравилось. Пожалуй, тогда она поутихла бы.

Вдруг мой взгляд остановился на высокой фигуре в тени. Сначала я принял ее за учителя в маскарадном костюме. Только учитель в костюме ниндзя выглядит как-то нелепо. Но тут мой взгляд уперся в черную розу, вставленную в петельку на груди человека – рука невольно потянулась к мечу. Из всех только Снегирь понял, что есть какая-то угроза, поскольку только он знал, что меч у меня настоящий. Он остановился и испуганно посмотрел на меня.

Поняв, что его обнаружили, человек вышел из тени и двинулся прямо ко мне. На него обернулись с интересом. Из-за плеч человека выглядывали две рукоятки мечей, на поясе висел кинжал.

Он подошел к нам и склонился к руке Веры Ивановны. Та была сражена наповал и в восхищении смотрела на галантного кавалера.

Знала бы она, кто этот человек, бежала бы в ужасе отсюда.

Потом он повернулся ко мне.

— Милорд, не уделите ли мне немного внимания?

Никакой издевки в его голосе не было.

Не спуская с него глаз, я кивнул. Руки с меча я тоже не убрал.

Теперь интерес ко мне со стороны одноклассников возрос неимоверно. Нас двоих разглядывали с нескрываемым любопытством. Но никто не заметил того напряжения, которое сразу возникло между нами.

Не желая оставлять этого человека позади себя, я шагнул в сторону и только потом двинулся вперед. Снегирь двинулся было следом, но я остановил его.

— Не надо. Ты не сможешь помочь мне, если что.

— Он ведь из Братства? — шепотом спросил он.

Я кивнул, насторожено наблюдая за убийцей. Тот не делал никаких попыток напасть. Немного отстав от всех, мы остались вдвоем. Молча, настороженно разглядывая друг друга, мы вошли в актовый зал. Здесь были убраны все кресла, центр зала остался пустым. На сцене уже стояла музыкальная аппаратура, а вдоль стены расставили столы с угощением. Играла негромкая музыка.

Мы с убийцей отошли в сторону, где нас не могли потревожить. Он с любопытством осмотрел зал.

— Милорд, вы не находите все это довольно забавным? Из всех людей собравшихся здесь только двое находятся в своих истинных обличьях.

— Действительно, — осторожно согласился я.

— Милорд, мне бы хотелось поговорить с вами спокойно. Просто поговорить. Если я пообещаю, что не буду нападать на вас, вы расслабитесь?

— Кто Братству доверяет, тот долго не живет, — процитировал я поговорку Магического мира.

— Верно, — не стал отпираться он. — Но у нас тоже есть кое-какие принципы.

— Насколько я знаю, у вас только один принцип – выполнение заказа. Для этого все средства хороши. Вас невозможно подкупить, вы преследуете жертву, пока не выполните задание.

— Опять верно. Но сейчас возникла непредвиденная проблема. Да, мы выполняем заказ даже ценой собственной жизни, но сейчас нам хочется вернуться домой. Бог не найдет нас здесь.

— Бог?! Вы верующий? Мне кажется, Бог запрещает убийства?

— Ваш Бог!

— Вы разве не христианин?

— Нет. У вас, я вижу, тоже возникли вопросы, на которые вам хочется получить ответ. Давайте так, вопрос за вопрос. Я абсолютно честно отвечу на любой ваш вопрос, а вы на любой мой? Отвечать будем по очереди.

— Хорошо, — согласился я. — Что у вас за Бог?

— Решили задавать вопросы первым? Хорошо. Наш Бог Мерлион. Он забирает к себе души тех, кто до конца выполнил свой долг. Он благоволит тем, для кого долг превыше смерти. Если человек не может выполнить свой долг, то искупить вину перед Богом он может только самоубийством. Поэтому, если кто-то из Братства не выполняет задание, то он убивает себя. Хочу заметить, что благодаря вам, милорд, по этому пути отправились уже очень многие из Братства.

— Я бы сказал, что мне жаль, но это не так.

— Если бы вы так сказали, я не поверил бы.

— Зачем вы вообще завели со мной этот разговор?

— Теперь моя очередь задавать вопрос, милорд. Где мы сейчас находимся? Что это за место?

— Это школа. Здесь обучают грамоте и другим наукам.

— Я знаю, что такое школа. Милорд, давайте не будем играть в эти игры? Вы ведь поняли вопрос.

— Хорошо. Мы находимся во второй части некогда единого мира. Он был расколот несколько тысячелетий назад Великими Магами ради его спасения.

Я кратко рассказал об этом событии, а так же о причинах Раскола.

Убийца задумался.

— Понятно. Значит, магия здесь не действует. То-то оборотни не смогли перевоплотиться.

— Зачем вы затеяли со мной этот разговор? — задал я следующий вопрос.

— Мы думали над твоим предложением. Нам не хватало информации. Я должен эту информацию получить. Почему только ты можешь помочь нам вернуться домой?

Я рассказал о Ключах и об энергии, которая открывает проход. И почему сейчас могу помочь только я.

— С первыми противниками из вашего Братства я справился довольно легко, они не могли даже подкрасться незаметно, а вы мне кажетесь более опасными врагами. Почему так?

— Это были акейты. В Братстве существует деления на ранги. Акейты – это те, кто достиг низшего уровня мастерства. То есть новички, только что получившие право получать задания. Если бы мы тогда знали, что ты рыцарь Ордена, то их не послали бы. Мы наказали того, кто не предоставил нам полную информацию. Следующие, это рейны – овладевшие искусством перевоплощения. Потом дрейны – следующая ступень. Я же достиг уровня верл-а-ней – высшая ступень; двое моих спутников дрейны.

— Теперь мой вопрос – почему ты оказался в другом мире? Ведь, если я правильно понял, именно этот мир и есть твой родной.

— Случайно. Я нашел Ключ, и он открыл проход. Я хотел только вернуться домой, но для этого мне пришлось искать другой Ключ в том мире. Когда вы догнали нас, я как раз уходил домой. Так что Сверкающий ошибся, гоняясь за мной.

— Возможно, но мечи Судьбы не попадают случайным людям.

— Вы знаете об этом? — изумился я.

— Нанять верл-а-ней очень нелегко, и мы всегда требуем полной информации. Но это не наше дело. Наше дело – выполнять задание. Я правильно понял, что ты останешься здесь, когда отправишь нас назад?

— А какая вам разница?

— Тогда мы не сможем выполнить свой долг.

— А вас не тревожит, что Сверкающий способен уничтожить оба мира?

— Это как?

Я рассказал о предсказаниях Винера.

— Я знаю Винера, но меня это не волнует. Случится то, что должно, чтобы мы не делали. Так как? Ты останешься здесь?

— Нет. Я отправлюсь в тот мир следом за вами.

— Слово рыцаря Ордена?

— Да.

Убийца некоторое время разглядывал меня.

— Рыцари Ордена всегда держали свои клятвы. — Он повернулся, чтобы уйти.

— Минутку. Вы сказали, что знали Винера. Откуда?

Убийца опять повернулся ко мне.

— Он был очень упрям. Так ничего и не сказал.

— Так это были вы? Вы! — Я задохнулся от ярости. — Он же не мог вам сопротивляться! Он же совсем не умел сражаться! — Я резко подскочил к нему и содрал маску.

Убийца холодно посмотрел на меня.

— Никто не может видеть лица верл-а-ней. Ты только что подписал себе смертный приговор. Теперь от тебя не отстанут, даже если наниматель снимет свой заказ. За тобой будет охотиться все Братство до тех пор, пока сегодняшнее оскорбление не будет смыто кровью. Твоей кровью.

— В таком случае мне придется уничтожить все ваше Братство!

Он усмехнулся.

— Это многие пытались. Но мы принимаем твой вызов. Охота за тобой начнется в другом мире. Теперь, рыцарь, учись обходиться без сна. — Он резко натянул маску и вышел из зала.

— Может быть, многие пытались, — прошептал я ему вслед. — Но у меня перед ними есть одно преимущество: я могу воспользоваться опытом своего мира, где тоже существовало подобие вашего Братства.

— Все в порядке? — подскочил ко мне встревоженный Снегирь.

— Да. Просто я только что узнал, кто убил одного моего друга в том мире. Но давай не будем об этом сейчас.

— Привет, мальчики.

Проклятье! Неужели эта дура так и не отвяжется от меня? Танька стояла рядом, и отвязываться не собиралась. Только тут я заметил, что в зале звучит какой-то вальс. И, судя по злым взглядам, бросаемыми ребятами на Таньку, виновником этого была она. Кому понравится прийти сюда, чтобы повеселиться и слушать вместо этого вальс? Всем явно хотелось что-нибудь более современное. Но спорить с ней по-прежнему никто не решался. Только тут я вспомнил, что Танька много времени занималась танцами. Сейчас у нее был даже свой учитель танцев.

— Не хочешь потанцевать, прекрасный незнакомец? — слащаво-приторным голосом спросила она меня.

Я уже хотел было послать ее подальше, но подумал о том скандале, который она закатит. Это обязательно испортит настроение всем и в первую очередь мне.

— Ладно, принцесса. — Я вежливо склонил голову.

Конечно, Мастер обучал меня танцам другого мира, но он прекрасно обучил меня слушать мелодию, поэтому я не думал, что у меня возникнут проблемы. К тому же, вальсы были в обоих мирах и, в общем, движения в них были очень похожи.

В центре зала никого не было, и мы с ней закружились вдвоем. Можно как угодно относиться к Таньке как к человеку, но танцевала она здорово. И судя по ее удивленному виду, я делал это ничуть не хуже. Плюнув на Таньку, я весь отдался ритму движений. «Чтобы ты ни делал, делай хорошо», — любил повторять мне Мастер. Вот я и следовал его совету.

Вдруг музыка смолкла. Только тут я понял, что вокруг нас собрались почти все ребята и учителя. В зале стояла оглушительная тишина. Мгновение спустя она взорвалась бурей аплодисментов. С этого момента к Таньке и ко мне стали относиться совсем по-другому. Теперь вокруг нас постоянно кружила толпа, которая уже начинала мне надоедать. Танька же настолько оказалась довольна всеобщим вниманием, что уже не обращала внимания на то, какая музыка звучит. Теперь веселились все. Пользуясь этим, я ускользнул в угол, здесь меня и нашел Снегирь.

— Ты чего такой мрачный?

— Не знаю даже. У меня нехорошее предчувствие.

— Да брось ты, Громов. Кто верит предчувствиям?

— Знаешь, в том мире предчувствия не раз спасали мне жизнь. И Деррон всегда говорил, что к своим чувствам стоит прислушиваться. Только вот дело в том, что я хоть и чувствую тревогу, но совершено не понимаю, откуда она исходит. Мне это не нравится.

Кажется, мое волнение передалось и Снегирю. Он тоже стал осматриваться по сторонам.

— Что же вы здесь стоите? — К нам подошла Вера Ивановна. — И герой дня скромно приткнулся в углу. Ты меня заинтриговал. Мне не терпится дождаться момента, когда ты снимешь маску. Как же мне тебя называть?

— Зовите Энингом, — предложил я.

— Очень оригинальное имя, — засмеялась Вера Ивановна. — Ну хватит прятаться в тени. Вперед.

До середины дня я старался забыть о гложущем чувстве тревоги, честно веселясь со всеми. Но постепенно, когда я видел, как приходили родители пришедших на маскарад детей, это чувство возрастало – сколько я не вглядывался, но своих родителей я так и не заметил. Не пришел ни брат, ни отец, ни мать. Это было тем более странно, что мама всегда приходила на все мероприятия, в которых участвовал я. В конце концов, не в силах справиться со все возрастающим чувством тревоги, я дождался, когда на меня никто не смотрел и, подхватив сумку со своей одеждой, выскочил в коридор. За мной тут же выскочил Снегирь.

— Ты куда это?

— Слушай, Костя, можешь смеяться, но я чувствую, что что-то случилось. Что-то плохое. Слушай, прикрой меня, я домой сбегаю. Если все в порядке, то я вернусь. Если нет… не знаю, в общем. Пожалуйста.

— Да ладно. — Снегирь слегка растерялся.

— Спасибо. — Я забежал под лестницу и быстро переоделся. Упаковал все в сумку.

Почти бегом пройдя по коридору, я выскочил из школы, и лоб в лоб столкнулся с отцом и братом. При виде их, я побледнел, предчувствуя неладное.

— Что с мамой? — хрипло спросил я их.

— Егор, что с тобой? — кинулся ко мне отец. — Что случилось?

— Что с мамой?! — повторил я вопрос.

— Да с чего ты взял, что с ней что-то случилось? — спросил отец отводя глаза.

Глава 7

Несмотря на все попытки отца и брата успокоить меня, я настоял на том, чтобы мне рассказали правду. Все равно бы им ничего не удалось утаить от меня.

Отец молча протянул мне записку, напечатанную на принтере: «Твоя жена у нас. Неделя на возвращение долга. Через неделю побегут проценты».

Некоторое время я ошеломленно разглядывал записку. Все тело стало каким-то чужим, записка выскользнула из пальцев и плавно опустилась на землю. Я проводил ее равнодушным взглядом. Потом посмотрел на отца. Тот, встретившись со мной глазами, отшатнулся.

— Почему, — хрипло спросил я. — Почему ты вчера не сказал мне, что все так серьезно? Я ведь мог помочь! Мог предотвратить это! Папа, почему ты не нашел времени выслушать меня? Ведь тогда все было бы по-другому!!! Почему ты кроме своих денег ничего не замечал?

Отец только опустил голову и ничего не ответил. Я перевел взгляд на брата, тот с отчаянием смотрел на меня.

Наконец, отец заговорил.

— Егор, вам с Витькой надо уехать. Я разберусь здесь, и мы с мамой приедем за вами…

— Никуда я не поеду! И не пытайся меня заставить! Ну почему ты не выслушал меня!!!

— Егор!

— Нет!!! — Я подхватил сумку и помчался прочь от школы. Отец с братом рванулись было за мной, но отстали.

Я бежал, не оглядываясь, не зная куда. Меня душили слезы, и из-за них я почти ничего не видел. Выскочив из-за кустов на дорожку, я с разгона налетел на какого-то человека, шедшего к школе.

— Извините, — буркнул я, пытаясь проскочить мимо.

Но тот удержал меня за руку.

— Никак опять наш герой!

Я, удивленный словами, взглянул на схватившего меня человека. Только сейчас я узнал в нем телохранителя Таньки.

— Что случилось? Почему ты плачешь?

Вопрос был задан с таким участием, что я не выдержал. Давясь слезами, рассказал о том, что случилось.

— Ну почему отец не рассказал все мне вчера! Я ведь мог предотвратить это!

— Не бери на себя слишком много! Твоего отца тоже понять можно. — Мужчина задумчиво хмурил брови. — Где он сейчас?

— Не знаю. Я забежал за гаражи, потом вбежал во двор, а там по кустам вернулся обратно.

— Понятно.

Тут к нам подошел еще один человек.

— Димка, что у тебя? — спросил он. — Воспитанием занимаешься?

— Да нет, — с досадой ответил телохранитель. — Понимаешь, тут такая история. Вот у него, — он кивнул на меня, — похитили мать. Требуют деньги, якобы долг.

Мужчина присвистнул.

— Совсем охренели люди! А ты что, решил помочь ему?

— Может быть. Тем более, это мой старый знакомый. Помнишь, я рассказывал?

— Так это что, и есть тот самый юный Брюс Ли? — Во взгляде мужчины возник интерес. — И что ты намерен делать?

— Для начала отвезу его на базу. Надо будет с ребятами посоветоваться.

— Эй, а как же работа? Не забыл? Нам надо подменить наших в школе.

— А вы что, школу охраняете? — спросил я.

— Не школу, а вас, маскарадников. Директор попросил обеспечить порядок. Сейчас наша смена.

— Слушай, — Дима просительно посмотрел на своего товарища. — Сходи, объясни все ребятам. Скажи, что я потом подменю.

Тот покачал головой.

— Да ладно, мне-то что. Только ведь этим делом должна милиция заниматься. — Он повернулся и направился к школе.

— А почему вы решили мне помочь? — спросил я, глядя на Диму. — Тем более после того, что тогда произошло?

— Считай, что ты мне понравился. Тем более после того, что произошло. Ведь ты мог вырубить нас надолго. Или я не прав?

— Мог, — согласился я. — Но у вас была подготовка, довольно серьезная, поэтому мне пришлось бы сделать это грубовато. Без переломов не обошлось бы. Это была бы не победа.

— А то, что произошло, ты называешь победой?

Я покачал головой и повторил то, что в свое время говорил Снегиреву.

— Поймите, я даже не связывался бы с вами, но мне надо было сделать так, чтобы мой друг не попал в милицию, даже ненадолго.

— Что за тайна? — с интересом спросил он.

Я покачал головой.

— Что ж, твое право, но ты молодец, быстро пришел в себя.

— А что, моя паника способна помочь маме?

— Нет, но…

— Тогда что ж здесь странного?

— Просто меня удивляет твоя уверенность. Ты говоришь, что смог бы помочь, если бы знал, что все так серьезно?

— Смог бы. Может, я сделал бы так, чтобы похитили меня.

В моих глазах мелькнуло что-то такое, что сильно не понравилось Диме.

— Ты считаешь, что справился бы с ними?

Я сделал быстрое движение, и мой кулак застыл перед солнечным сплетением Димы. Тот даже среагировать не успел. В зависимости от силы удара, я мог бы или проломить грудь, или отключить его надолго. Очень надолго. К тому же, это была не единственная болевая точка на теле человека, про которую я знал. Далеко не единственная.

— Считаю.

— Ладно, Брюс Ли, поехали сейчас к нам в контору, там и поговорим, чем мы сможем тебе помочь.

— Меня зовут Егор, а не Брюс Ли.

— А ты разве не хочешь походить на Брюса?

— Нет. Это глупо – пытаться походить на кого-то. Лучше жить так, чтобы другие пытались быть похожими на тебя.

— Ого! А ты парень с претензиями.

— Но почему вы хотите мне помочь? Вот этого я не пойму.

— Считай, что ты мне понравился. Могу я что-то сделать из личных симпатий?

— А что скажет на это ваш шеф?

— Он мой старый друг. Мы с ним вместе служили в Афгане. Потом побывали еще в некоторых местах, о которых тебе знать не полагается. Так что он меня поддержит.

Дима провел меня к стоящей невдалеке Ладе девятой модели.

— Что хило? Привык, небось, на Мерседесах разъезжать?

— У моего отца БМВ, но я редко с ним куда езжу. Так что я привык на общественном транспорте. Трамваи там, троллейбусы. Знаете такие?

— А ты парень ехидный, как я погляжу.

В дороге он пытался выяснить обстоятельства похищения, но я ничего не знал. Я видел, что это не слишком понравилось Диме, но он очень старательно пытался меня подбодрить. Даже анекдоты пробовал рассказывать. В конце концов, поняв, что мне сейчас вовсе не до веселья, умолк.

Машина остановилась около небольшого трехэтажного здания. Офис частного охранного агентства располагался в подвале, который был переоборудован специально для этого. Внутри было довольно уютно. Здесь был даже спортзал, где люди в кимоно отрабатывали приемы. Наверное, где-то здесь был и тир.

Дима, хотя было довольно странно называть Димой человека, который был лет на двадцать старше меня, провел меня в кабинет и усадил в кресло. Мою сумку он положил рядом. Сквозь стекло я мог наблюдать за тренировками. Подозреваю, что он специально выбрал именно это место, откуда было прекрасно видно все, что делается в зале. Мое внимание привлек один человек, который тренировался с нунчаками. Этого оружия в Магическом мире не было, и Деррон не обучал меня работе с ними. Поэтому, используя свою, тренированную Мастером, память, я старательно запоминал каждое движение. То, что он проделывал все на очень большой скорости, меня не смущало. Потом я мысленно повторял те движения, которые приметил. Надо будет сделать себе такие же и потренироваться.

Чтобы лучше видеть, я встал из кресла и наблюдал за тренировкой от двери.

— А вот и тот, про кого я рассказывал, — услышал я за спиной.

Обернувшись, я увидел рядом с Димой коренастого человека с небольшой бородкой.

— Ну здравствуй, Егор. Меня зовут Вячеслав Павлович. — Он протянул мне руку.

Я пожал ее.

— Рассказывай.

— Я не очень много знаю.

Тем не менее, Вячеслав Павлович все старательно записал.

— Этого, конечно, мало. Надо бы с твоим отцом поговорить. Тем более что он, наверняка, волнуется. Какой ваш телефон?

Я сказал. Вячеслав Павлович стал звонить.

— Подождите, — остановил я его, хлопнув себя по лбу. — Это же домашний телефон. Дома же сейчас никого нет. Позвоните отцу на сотовый.

— Как твоего отца зовут? — спросил он, набирая номер под мою диктовку.

— Дмитрий Николаевич.

— Алло. Это Дмитрий Николаевич? Вы меня не знаете… Нет… Ваш сын здесь… Ну почему сразу негодяи… Нет, мы не связаны с теми… Можете приехать и сами поговорить со своим сыном… Да, адрес я вам дам… Только вам необходимо выполнить кое-какие инструкции… Нет, это важно для вас… Подъезжайте к универсаму на Мичуринском. Знаете такой?.. Хорошо, остановитесь там и ждите… Да… Какая у вас машина?.. Вы поймете к чему такая предосторожность… Все.

Закончив разговор, Вячеслав Дмитриевич набрал еще две цифры.

— Здравствуй, Верунчик. Ну как?.. Точно… Значит никто не подслушивал?.. Знаю-знаю, что вы мне сразу сообщили бы, просто хотел убедиться… Огромное спасибо. — Он положил трубку и повернулся ко мне.

— Ну вот. Телефон твоего отца не прослушивали. Минут через тридцать он приедет. Нам надо убедиться, что за ним нет слежки. А ты пока иди в зал. Я вижу, что тебя заинтересовало там что-то. Иди-иди и не переживай. Мы постараемся помочь твоей маме.

Я действительно перестал волноваться. Почему-то мне казалось, что теперь уже ничего плохого случиться не может. Я хотел поблагодарить этих людей, но, взглянув на них, понял, что это излишне. Я только кивнул и поспешно вышел из кабинета, стараясь скрыть волнение.

Войдя в спортзал, я стал внимательно наблюдать за тренировкой с нунчаками уже с более близкого расстояния.

Наконец человек закончил тренировку и посмотрел на меня.

— Что, нравится?

Я кивнул.

— А можно мне попробовать?

Он усмехнулся и протянул свое оружие.

Я взял его. Закрыл глаза, припоминая все движения. Потом начал медленно повторять их, теперь запоминая не только движения, но и те мышцы, которые работали при тренировке. Деррон в свое время говорил, что настоящий воин должен уметь сражаться даже незнакомым оружием. Поэтому он много времени потратил на отработку со мной теории ознакомления с новым оружием. Теперь я следовал его урокам, знакомясь с нунчаками. Не торопясь, не стараясь сразу пробовать высокий темп, я изучал их характер. Изучал, как они себя ведут от того или иного моего движения. Запоминал свои ощущения. Так я проработал минут десять.

— Спасибо, — слегка поклонился я, протягивая оружие хозяину. Тот с интересом смотрел на меня.

— Ты считаешь, что уже освоил это оружие? — поинтересовался он.

Я удивлено посмотрел на него.

— Конечно нет. Но я освоил начальную стадию. Теперь надо будет только тренироваться. Вообще, это оружие довольно удобно в некоторых обстоятельствах.

— Мне кажется, ты не новичок. — Теперь уже он смотрел на меня с откровенным интересом.

— Да. А вы можете еще что-нибудь посоветовать?

Тот задумался.

— Могу. Только давай уж тогда сначала познакомимся. Меня зовут Паша.

— Павел…

— Просто Павел.

— А меня Егор.

Мы сели рядом прямо на татами. Павел стал рассказывать мне о некоторых особенностях своего любимого оружия.

Разговор был интересен, но не настолько, чтобы я забыл об осторожности. Опасности я не ощущал, но что-то меня потревожило. Обернувшись, я встретился глазами с Димой, который подкрадывался ко мне. Я удивленно посмотрел на него. Тот развел руками и рассмеялся.

— Не получилось. До этого я считал, что смогу к любому подкрасться так, что он ничего не заметит.

— А зачем вы хотели подкрасться ко мне?

— Хотел сказать, что твой отец с братом будут здесь минут через десять.

— Для этого надо было подкрадываться?

— Нет. Я просто тренировался. Всегда надо быть в форме. — Он развернулся и ушел в кабинет.

— Извините, Паша, но мне пора.

Тот тоже поднялся.

— Подожди. Если уж тебя так заинтересовали нунчаки, то на, возьми. — Он протянул мне свои.

— А вы? — растерянно спросил я.

— Неужели ты думаешь, что эти у меня единственные? Бери, не сомневайся.

Я искренне поблагодарил его. Потом отправился в кабинет. Подойдя к двери я невольно задержался, услышав голоса.

— Ты был прав, Слава. Я не смог подойти даже на пять шагов. Это действительно необычный ребенок.

— Это я понял, как только ты рассказал о нем. Никакая секция не подготовит так, чтобы подросток мог сопротивляться двоим тренированным взрослым. Ты же ведь говорил, что он почти справился с вами?

— Тут спорный вопрос. Он просто задавил нас напором и не отпускал. Мы даже встать не могли. Но мне показалось, что захоти он, мы долго не смогли бы подняться. Но меня поразило даже не это. Понимаешь, меня поразило то, что он не испытывал от этого никакого торжества. Как будто он выполнял привычную работу, не видя в ней ничего особенного.

— И что ты думаешь?

— Не знаю. Могу сказать, что он мне понравился, поэтому я и хочу помочь ему.

— Только из-за этого?

В комнате немного помолчали.

— Не знаю. Мне трудно объяснить. В этом парне есть какая-то тайна, которая притягивает к нему. Знаешь, у меня такое чувство, что если мы не поможем ему, то будем жалеть об этом до конца жизни. Считай это моим предчувствием.

— Не буду притворяться, что понимаю тебя, но поддержу. Мы же старые друзья.

— Спасибо.

Неужели и в самом деле моя необычность так бросается в глаза? Если это так, то как я смогу жить в своем мире?

Отец с братом приехали даже раньше, чем говорил Дима. Черт, надо все-таки спросить его отчество, а то неудобно как-то называть его по имени.

Отец ворвался в помещение, огляделся и сразу бросился ко мне.

— Ты цел? С тобой все в порядке?

Я кивнул. Рядом стоял Вячеслав Павлович и задумчиво наблюдал за этой сценой. Тут вошел и брат.

— Ну ты и устроил нам, — сердито прошептал он. — Мы же из-за тебя, дурака, совсем переволновались.

— Извините, — прервал нас Вячеслав Павлович. — Можно с вами поговорить? Ваш сын рассказал нам, что случилось.

Отец изменился в лице.

— Он не должен был это делать. Если они узнают…

— Вот поэтому мы и приняли некоторые меры предосторожности.

— Нет! Лучше я заплачу!

— А у вас есть гарантии, что после этого вашу жену вернут?

Я почувствовал, как внутри меня все заледенело.

— Лучше бы они меня похитили, — вырвалось у меня.

Вячеслав Павлович обернулся ко мне.

— Ты уверен, что справился бы? — Он невольно повторил вопрос Димы. Потом еще раз внимательно посмотрел на меня. Покачал головой и отвернулся, не дожидаясь ответа. Спросил уже у отца:

— Почему вы не рассказали своему сыну, как все серьезно?

— Но… зачем? — отец кажется, растерялся. — Чем он мог помочь?

— Разве вы не знаете о, если можно так выразиться, талантах вашего сына?

— Он не знает, — горько отозвался я. — Он был так занят, что не нашел времени меня выслушать.

—О чем это вы? — вскричал отец.

Вячеслав Павлович внимательно посмотрел на меня, отца и моего брата.

— Понятно, — протянул он. Потом взял отца под руку. — Можно вас на пару слов. — Он отвел отца в угол и стал что-то ему говорить.

Отец сначала огрызался, отвечая резко и зло. Потом уже потише. Под конец разговора он только слушал. При этом голова его опускалась все ниже и ниже.

Мой брат растерянно смотрел на все происходящее.

— Ну и странные друзья, оказывается, есть у тебя.

— Это разве странные? Вот есть действительно странные.

Тут вернулся Вячеслав Павлович с отцом, который выглядел довольно жалко.

— В общих чертах мне все ясно. Ваш отец, ребята, рассказал мне все, что случилось. Если это те, кто я думаю, то дело серьезно.

— А кто это? — спросил я.

— Да есть тут одна компания. Выискивают бизнесменов, — последнее слово он произнес с легкой насмешкой, — которые не брезгуют маленькими незаконными операциями, чтобы добыть немного денег. — При этих словах отец смущенно отвел глаза. — Они давали возможность провернуть одну операцию, которая в итоге оказывалась совсем не такой безобидной, как они говорили, а потом требовали деньги. Клиенту и деться некуда – у них все доказательства ну очень незаконных действий этого бизнесмена. При этом сами они оказывались совсем чистыми. Правда, мне непонятно, зачем они похитили человека. Это не их стиль.

— Просто я сообразил, что тут что-то не так, и принял кое-какие меры. — Объяснил отец. — Доказательства, которые им удалось собрать, носят временный характер. Они ценны до определенного момента, а потом все это становится ерундой. Когда я разобрался во всем, то стал тянуть время.

— Вам надо было не время тянуть, а немедленно отваливать от этого дела, — заметил Вячеслав Павлович. — Решили и деньги получить, и этих вокруг пальца обвести. Только вот не те они люди, которые позволят водить себя за нос.

— Так это все из-за тебя! — Витька недоуменно смотрел на отца. — Ты рисковал нашими жизнями из-за этих чертовых денег, которые нам даже не были нужны? Неужели тебе было мало того, что ты зарабатывал? Зачем ты связался с ними, если подозревал, что там что-то нечисто?

И тут отец сломался. Опустившись на кресло, он закрыл ладонями лицо и зарыдал.

Мы с братом растерянно переглянулись. Я было начал подниматься, но Вячеслав Павлович, уловив мое движение, покачал головой. Отцу никто не мешал. Наконец он поднял голову.

— Вы сможете помочь? Я готов заплатить любые деньги, только скажите.

— О деньгах говорить не будем. Но платить вам придется. И цена будет немалой.

— Сколько?

— А кто говорит о деньгах? — удивился Вячеслав Павлович. — Если бы не ваш младший, мы бы вообще не взялись за это дело. Так что можете сказать ему спасибо. Но сразу, как только вы получите свою жену, вы должны будете уехать отсюда. Уехать немедленно. Эта и будет та цена, которую вам придется заплатить. Уехать так, чтобы вас никто не смог отыскать.

— Я знаю куда, — сказал я.

Вячеслав Павлович и с интересом посмотрел на меня.

— И что это за место?

Я помедлил с ответом.

— Если вы вернете маму, то я вам все расскажу. Все, что вас интересует. — Я посмотрел на отца. — Расскажу даже раньше, чем отцу. — Тот не выдержал и отвел глаза.

Вячеслав Павлович серьезно кивнул.

— Что ж, ловлю на слове. Это будет справедливо. Мы ведь действительно сильно рискуем, влезая в это дело. А пока вам лучше вернуться домой и ждать сигнала от похитителей. Мы бы отвезли вас, но лучше, чтобы никто не видел вас в нашей компании. Так что придется вам добираться до дома своим ходом.

— Ничего, мы доберемся, — уверил отец, поспешно вставая. — Большое спасибо.

— Спасибо скажите своему сыну, — заметил Дима, который за весь разговор не проронил ни слова.

До дома мы добрались без проблем. Отец всю дорогу молчал. Он вообще избегал глядеть на нас. Витька пытался хоть что-то выпытать у меня, поскольку понимал, что мне есть что сказать. Но я быстро отбил у него охоту к вопросам, заявив, что сейчас не самое подходящее время. Это его не убедило, но спрашивать он перестал, поняв, что ответов не получит.

Дома, не зная чем заняться, мы все трое сидели в гостиной с включенным телевизором, который никто не смотрел. Отец нервно ходил из угла в угол. Витька с нескрываемым раздражением смотрел на него. Я же просто отключился от происходящего и пребывал в состоянии дей-ча. Мастер и Деррон пытались заговорить со мной, но я попросил их помолчать, поскольку хотел побыть один.

И тут кто-то позвонил в дверь. От неожиданности Витька вздрогнул, а отец резко остановился и с испугом обернулся. Ясно, что никто из них открывать не собирался. Вздохнув, я встал и отправился к двери.

— А вдруг там эти, похитители, — прошептал Витька.

— Так что? Они уже всех, кого хотели, похитили, так что если это они, в чем я сильно сомневаюсь, то они пришли объявить условия.

Как я и думал, это оказались не «они». За дверью стоял, несмело переминаясь с ноги на ногу, мальчишка лет одиннадцати, в котором я с удивлением узнал брата Снегиря.

— Ты Егор? — спросил он.

— Да. Тебя брат прислал?

Тот кивнул.

— Он просил поскорее прийти. Говорит это срочно. Связано с каким-то Аркадием и Роном.

Я тихо чертыхнулся. За всеми этими неприятностями я совсем забыл, что мы договорились встретиться в четыре часа. Я должен был отправить убийц из Братства и Аркадия в Магический мир.

— Жди здесь, — бросил я, скрываясь в комнате.

— Кто там? — спросил брат.

— Это ко мне. Мне надо срочно сходить по важному делу.

— Какое у тебя может быть важное дело в такой момент? — Взвился отец. Кажется, он решил сорвать на мне накопившееся раздражение.

— То самое, по поводу которого я хотел посоветоваться с тобой. И это дело такое же важное, как спасение моей мамы! А может быть, и важнее, — тихо добавил я.

— Ты что? Совсем сдвинулся? — Услышал мои слова брат.

Я не стал отвечать. На душе было тоскливо и противно.

Не скрываясь, я рассовал по карманам куртки метательные ножи. Потом повесил на сделанном мною недавно ремне, под мышкой, как пистолет, кинжал. Жалко, меч невозможно спрятать.

Отец и Витька смотрели на меня с широко раскрытыми глазами.

— Что происходит? — спросил отец. — Куда ты направляешься?

— По делам. — Не дожидаясь дальнейших вопросов, я выскочил в коридор. — Показывай, куда идти, — бросил я брату Кости. Кажется, его зовут Коля, хотя с уверенностью утверждать не мог.

Коля привел меня на то самое место, где мы должны были встретиться с друзьями. Но тут никого не было.

— Куда же они делись? — недоуменно спросил Коля. — Сказали же, что здесь будут ждать.

Не отвечая, я подхватил Колю и бросился за ближайший куст. Там, где я недавно стоял, торчала стрела. Я прикинул, откуда она вылетела. Убивать меня явно не собирались, иначе стрела вонзилась бы по-другому. Тут же из-за гаража вышли все три убийцы из братства Черной розы. Один из них старательно прятал лицо за легким шарфом. Хотя главным было не это. Главным было то, что они держали Рона и Снегиря. Те не пытались сопротивляться, было видно, что эти минуты не самые лучшие в их жизни.

— Выходи, рыцарь Энинг. Ты обещал отправить нас обратно по первому нашему требованию.

Я выглянул из-за куста.

— Опустите моих друзей. Это было совсем не обязательно. Я бы вас отправил и так.

— Э-э, нет, — заговорил человек с закрытым лицом. — Ничуть не сомневаюсь, что ты сдержал бы свое слово, но я хочу, чтобы ты последовал за нами. Мы обещали не трогать тебя здесь, поэтому не можем силой увести тебя, но можем гарантировать твое возвращение, забрав с собой твоих друзей. Думаю, что ты обязательно отправишься спасать их. Верл-а-ней не прощают оскорблений. Я обещал тебе смерть, но для этого ты должен быть в том мире.

— Я же обещал, что приду.

— Так будет вернее.

— Отпустите их или навечно останетесь в этом мире!

— Ты обещал, рыцарь.

— Вы тоже обещали не трогать меня в этом мире, а продолжить охоту только в Магическом!

— Но мы ничего не обещали относительно твоих друзей.

— А как же честь Братства? Ведь обречен на муки тот, кто проливает кровь случайного человека. Человека, которого не заказывали. Как я слышал, такие незадачливые убийцы умирают крайне долго.

Верл-а-ней некоторое время молчал.

— А ты оказывается не такой невежа, каким старался показаться мне. Не бойся. Им ничего не грозит, если ты отправишься с нами. Но вот если ты откажешься, то они умрут на твоих глазах.

— Немедленно отпустите моего брата!!! — Неожиданно подскочил Коля, который до этого с широко открытыми от удивления глазами смотрел на все происходящее. Я еле успел ухватить его за шкирку. Но тот продолжал вырываться. Пришлось прибегнуть к радикальному средству. Я положил руку ему на шею и слегка надавил на определенную точку. Коля немедленно обмяк, после чего, подхватив брата Снегиря на руки, я положил его за кусты.

— Что ты с ним сделал? — вскрикнул Костя, пытаясь освободиться от хватки и ринуться на помощь брату.

— Ничего. Просто усыпил. Проснется через десять минут. Не бойся, такой сон даже полезен, просто мне не хочется, чтобы он наделал каких-нибудь глупостей.

В этот момент произошло то, чего не ожидал ни я, ни люди из Братства, ни Рон со Снегирем. Все смотрели на Колю, и никто не заметил, как позади убийц мелькнула какая-то тень. Двое убийц отлетели в стороны, третий получил удар в спину и вынужден был в кувырке уходить от атаки. Рона и Костю буквально отшвырнуло ко мне. Не теряя ни мгновения, Аркадий добавил одному из валявшихся на земле убийц, потом повернулся к верл-а-ней, уже не обращая внимания на других.

— Быстро спрячьтесь! — приказал я Рону, со Снегирем. — Рон! Не вмешиваться! Понял?

Тот отчаянно закивал.

— Аркадий! Это верл-а-ней! Ты не справишься с ним! Бери других, а этим займусь я!

Тот бросил на меня удивленный взгляд.

Я застонал сквозь зубы. Ну почему я не взрослый! Неужели Аркадий не понимает, что я лучше него знаю другой мир! И если я говорю ему, что этот человек ему не по зубам, значит, так оно и есть. Словно в подтверждение моих слов верл-а-ней вдруг исчез. Хотя на самом деле это только выглядело так. Никуда он не исчезал, просто двигался так быстро, что глазом его движения трудно было проследить. Однако Аркадий недаром служил в самых элитных войсках. Каким-то чудом он уклонился от атаки и резко ударил ногой, как казалось, по пустому месту. Раздался вскрик. Но было ясно, что верл-а-ней не тот, кого можно вывести из строя одним ударом. Он тут же провел молниеносную атаку, награждая Аркадия ударом за ударом. Они шли настолько быстро и часто, что тот просто не успевал блокировать их все. А тут еще стали подниматься и двое остальных. Пришлось срочно вмешаться.

Один из убийц достал из-под пиджака арбалет. Я молниеносно бросил нож. Убийца сумел увернуться, но нож все-таки выбил арбалет из его рук. Прежде, чем он успел подобрать его, Рон бросился вперед и выхватил арбалет буквально из-под руки убийцы. Тот только успел схватить мальчишку за ногу. Рон не растерялся и, наставив заряженный арбалет на схватившего, нажал на спуск.

Дела Аркадия были совсем плохи. Он явно не мог выдержать заданный темп боя. Я попробовал метнуть нож в верл-а-ней, но тот ловко перехватил его в полете и послал в Аркадия. Только каким-то чудом бывший десантник увернулся от этого броска. Не рискуя больше повторять попытку, я вклинился между сражающими. Молниеносно отклонил пару ударов, затем резко сконцентрировал свою внутреннюю энергию в кулаке и ударил, послав ее во врага. Времени на подготовку у меня не было, поэтому основной заряд рассеялся в пустоте, но даже то, что достигло убийцы, заставило его отшатнуться. Не давая ему опомниться, я провел быструю атаку, пытаясь повторить свой трюк с большей эффективностью. Но первый раз я явно не рассчитал своих возможностей, потратив гораздо больше силы, чем хотел. Теперь нужно было восстанавливать ее.

— Займись остальными, — крикнул я Аркадию, не оборачиваясь. Сейчас малейшая невнимательность могло стоить мне жизни. — Я не справлюсь с тремя!

Тот больше не спорил. Впрочем, несмотря на все мои старания, верл-а-ней, все-таки смог прийти в себя и теперь атаковал стремительно и хладнокровно, отжимая меня к гаражу. Я взвинтил темп до предела – он двигался ненамного медленнее. Со стороны наша схватка была даже не видна. Просто два каких-то расплывчатых пятна, стремительно перемещающиеся на узком пространстве. Моя более высокая скорость позволяла уклоняться от ударов убийцы, но его мастерство и сила позволяла ему блокировать мои. Мы сражались уже целую секунду, но ситуация не изменилась. Никто из нас не мог достать другого. К тому же, я для убийц был еще и пропуском в их мир, и убивать меня им явно не хотелось. Пат. Хотя Деррон ведь говорил, что я мастер на неожиданности. Он считал, что это из-за того, что я из другого мира. Нужно что-то неожиданное, что-то, что даже не сможет представить себе человек из Магического мира. Эх, если бы мы сражались на мечах, то все было бы просто. Даже этот верл-а-ней не смог бы противостоять мне, но рукопашная – совсем другое дело. Здесь при равном мастерстве побеждала, в отличие от фехтования, не ловкость, а сила.

Схватка началась настолько внезапно для обеих сторон, что никто не воспользовался оружием, даи верл-а-нею было, пожалуй, выгодно его отсутствие. Он просто давил меня силой. Если я срочно что-то не придумаю, то влипну в неприятности. И тогда, скорее подчиняясь интуиции, чем логике, я молниеносно разорвал дистанцию, выхватил кинжал и метнул его в убийцу. Бросок был неловкий, словно от отчаяния и убийца небрежно перехватил кинжал у самой груди. Острие лишь чуть-чуть не достало до тела. Но снисходительная усмешка, возникшая было на его лице, мгновенно сменилась осознанием неотвратимой гибели. Он разгадал мой замысел, но поздно… В тот самый момент, когда он ловил кинжал, я прыгнул. Прыжок казался не опасным, я был слишком далеко от противника, я не доставал до него. До него нет, но вот до кинжала… Слишком поздно, убийца уже не успевал ни увернуться, ни отразить мой прыжок. Удар ноги пришелся по руке, державшей кинжал, стальное лезвие вошло точно в сердце убийцы. Он умер сразу, даже не успев упасть, только удивление навечно застыло в его глазах.

Как всегда, при выходе из высокого темпа, на меня как водопад обрушились звуки и краски обычного мира, воспринимаемого до этого, как расплывчатое пятно с одной протяжной нотой.

Первым, кого я увидел, был убийца, который лежал на земле, держась за торчащую из плеча стрелу. Неподалеку сидел со спущенным арбалетом Рон и с испугом наблюдал за делом своих рук. Аркадий пытался вбить в последнего оставшегося на ногах убийцу библейские истины. Убийца проникаться любовью к ближнему не спешил и вяло огрызался. Аркадий же, откровенно разозленный всем произошедшим, без всяких выкрутасов просто вырубил его мощным ударом в челюсть. Потом развернулся и оглядел поле боя.

— Кажется, никого больше нет, — с сожалением констатировал он. Потом повернулся ко мне. — Как ты с ним справился? Чертовски быстрый субъект. Я за ним просто не успевал.

— Так ведь меня и обучали воевать не за счет силы, а за счет скорости. Я был быстрее.

— И много там таких как этот? — испуганно спросил Снегирь. Он первый раз видел меня в настоящем сражении и теперь был явно ошарашен произошедшим. — Чертовщина какая-то! Я даже не видел вас!

— Таких очень мало. — Я вытащил из груди верл-а-ней свой кинжал и несколько раз воткнул его в землю, очищая от крови. Потом вернул его обратно в ножны. Подобрал свои ножи.

— Так вот как рыцарь Ордена держит свое слово, — прохрипел раненый убийца.

— Я держу свое слово, если другая сторона держит свое. Что скажут ваши, если узнают, что вы попытались использовать посторонних людей для достижения успеха? Это ведь потеря чести! Не так ли? Только убийца и жертва, больше никого. Только кто-то из них двоих должен умереть. А ваши действия больше похожи на месть. А месть по вашей вере самый страшный грех! Я не прав?!

— Ты хорошо знаешь наши обычаи, рыцарь. Верл-а-ней недооценил тебя. — Как и многие до него, — добавил он помолчав. — Я тоже не жилец. Я нарушил свою веру и свою клятву. Но я должен вернуться, чтобы сообщить об оскорблении, которое ты нанес одному из верл-а-ней. Ты обещал отпустить нас, так выполняй обещание, рыцарь.

— Ты что, в самом деле хочешь отпустить их в другой мир? — поинтересовался Аркадий. — Мне кажется, это неблагоразумно. Он же откровенно сказал, что тебя не оставят в покое.

— Меня и так не оставят в покое. К тому же у меня нет выбора – я дал слово.

— Но они тоже давали и нарушили его! Нарушили первые!

— Вот это и отличает меня от них.

Раненный убийца, внимательно прислушивавшийся к нашим словам, выругался.

— Будь ты проклят, рыцарь. Ты не оставил нам даже последнего шанса сохранить свою честь. Ты должен был убить нас.

— Что?! — воскликнул пораженный Аркадий. — Ты хочешь, чтобы вас убили?

— Да. Нарушенное слово за нарушенное слово. Наша честь не пострадала бы. — Он с трудом встал. — Делай свое дело, рыцарь.

Я достал Ключ. Дверь появилась мгновенно, прямо на стене гаража. Как и в первый раз, Ключ сам потянул меня к замку. Легкий поворот, и дверь распахнулась. На той стороне показался луг. Аркадий уже это видел и теперь не стал глазеть в дверь. Он подтащил к ней убитого мной верл-а-ней и толкнул труп туда. Потом помог подняться нокаутированному им убийце.

— Быстрее, — предупредил я. — Дверь не может быть долго открыта.

Два человека в черных костюмах поддерживая друг друга, двинулись к воротам в свой мир. Но прежде, чем сделать последний шаг, один из них обернулся. Это движение причинило боль раненому плечу, и убийца поморщился, но стерпел.

— Не знаю почему, но ты мне кажешься опасным, рыцарь. Прав был Сверкающий, когда приказал тебя убить. Теперь и я это вижу. Я не смог тебя убить, но я могу не пустить тебя в наш мир. Ты разрушишь его.

И прежде, чем кто-нибудь из нас успел сообразить, он рванулся, выдернул Ключ из замка и упал в свой мир. Дверь исчезла.

Я постоял, не понимая, чем заслужил последние слова. По моему убеждению, оба убийцы должны были, наоборот, желать, чтобы я вернулся. Только так они смогут выполнить свой контракт. Чтобы обеспечить мое возвращение, они даже пошли на нарушение своих законов.

Не найдя ответа, я пожал плечами нагнулся и подобрал Ключ.

— Он не знал, что Ключ не может покинуть этот мир, — объяснил я Рону и Снегирю, которые удивленно смотрели на него. — Аркадий, теперь вы.

Тот помотал головой.

— Сначала мне хотелось бы кое-что узнать. Что это за маньяки? Почему они хотели, чтобы ты их убил?

— Это сложно вот так с ходу объяснить. Я и сам с трудом понимаю логику Братства, хотя Деррон очень долго мне объяснял.

— Мне все происходящее показалось полной ерундой, — подтвердил Рон.

— Ладно, попробую. Понимаете, у Братства есть свой Бог. Они не христиане, не мусульмане. В нашем мире нет ничего похожего на их религию. В общем, главное в их вере – это долг и честь. Причем в понятие честь они вкладывают вовсе не то, что мы. А долг – это в первую очередь долг перед Братством. То есть человек должен вырасти хорошим бойцом и обеспечить честью все Братство. То есть выполнить как можно большее количество заказов. — Я замялся. — Ну, не могу я объяснить! Я сам плохо их понимаю! Просто представьте, что они охотники. Чем больше дичи, тем больше славы, в данном случае чести. Но одна крупная дичь приносит больше чести, чем сотня мелкой. И пострадать при этом должна только та дичь, на которую был заказ. Если вместе с дичью гибнет еще кто-то, то человек приносит Братству позор. Умереть должна только намеченная жертва, ну и еще те, кто жертву охраняет, если охрана имеется. Хотя гораздо больше чести, если охрана даже не будет знать, что объект их охраны уже мертв или умирает.

— То есть убийство – это своеобразное состязание? — недоверчиво спросил Аркадий.

— Вот именно! Теперь понимаете, почему им нельзя затрагивать посторонних? Какой смысл в состязании, если ты возьмешь в заложники близких и будешь ждать жертву? Это позор! За такое Братство карает. Эта игра ведется только между жертвой и охотником. Чем сильнее оказывается дичь, тем больше чести ее убить. Поэтому первыми идут на дело новички. Если жертва расправляется с ними, то идут те, кого называют рейны. Если гибнут и они, то отправляют дрейна. Это уже мастера. Если гибнет и он, то на дело отправляется верл-а-ней. Никто не знает точно, сколько их в Братстве. Я слышал, что десять или двенадцать. Это не только убийцы, но и воины. Мастера экстра-класса. И за их услуги наниматель должен заплатить отдельно. Тот, кого я убил, и был верл-а-ней. Теперь понятно, почему я кричал, что ты с ним не справишься?

— Так это что? Тот… верл-а-ней? Тот самый мастер экстра-класса, о котором ты говорил? — Аркадий недоверчиво уставился на меня.

— Ну да. Сверкающий, видно, действительно высоко оценил мою жизнь, если раскошелился на верл-а-ней. Правда, я удивлен, что верл-а-ней так легко нарушил законы Братства. Хотя, кто их знает. Об этих невидимках мало что известно. Может им можно нарушать законы, а может, он просто растерялся, оказавшись в незнакомом месте.

— Невидимках? — удивился Снегирь.

— Верл-а-ней в дословном переводе означает «невидимое дыхание смерти». Немного поэтично, но суть верна. Их действительно никто не видит до самого последнего мгновения своей жизни. Они никогда не показывают своего лица. Ходят слухи, что лица они открывают только своим жертвам за мгновение до убийства. Впрочем, о них только слухи и ходят. Их вообще считают непобедимыми воинами. Правда, я всегда считал, что это преувеличение.

— Так что? Выходит, только что ты и убил одного из этих, — Снегирь неопределенно махнул рукой, — непобедимых?

— Как я уже сказал, их слава немного раздута. Хотя, честно говоря, я испытал несколько неприятных минут, когда узнал на маскараде, что мой собеседник верл-а-ней.

— На маскараде? — настал черед удивляться Аркадию. — Ну-ка, рассказывай!

Я рассказал, как все было.

— Я специально тогда прикинулся человеком, который абсолютно ничего не знает о Братстве. Я хотел подтолкнуть их на какие-то действия. — Я замолчал. — Правда, я не ожидал, что они ТАК будут действовать. Еще мне хотелось, чтобы при возвращении они продолжали недооценивать меня. Вот я и прикинулся этаким незнайкой.

— Понятно. А почему ты не пришел на встречу после маскарада, как мы договаривались?

Этот вопрос сразу напомнил мне о том, что произошло с мамой. Это был как удар обухом – мгновенное ошеломление. Меня словно с головой окунули в ледяную воду. Я без сил опустился на землю. Ничего скрывать я и не пытался. Вряд ли сейчас я был в том состоянии, в котором смог бы придумать что-нибудь более-менее правдоподобное.

— Вот так дела, — протянул Аркадий. — Зачем же твой отец связался с таким сомнительным делом?

Я жалобно посмотрел на него, прося не травить душу. Тот понял и неловко попытался сменить тему, рассказ:

— А мы ждали тебя. Я в милицию позвонил, сообщил им адрес Вестрова, так что домой вернуться не мог. Там меня могли уже ждать. Не хотел рисковать. Когда ты не пришел и в шесть, Костя предложил послать за тобой своего брата. Я же ненадолго отошел, чтобы посмотреть вокруг. Возвращаюсь, а тут…

— Коля! — испуганно воскликнул Снегирь. За всем происходящим мы совершенно забыли о его брате.

Костя быстро раздвинул кусты. Коля по-прежнему лежал на земле, свернувшись калачиком. Засунув руку под голову, он мирно посапывал, не обращая ни на кого внимания.

Костя испуганно потряс его. Тот открыл глаза.

— Что случилось? Мне что-то спать захотелось. — Снегирь только молча обнял его.

— Как это у тебя получилось? — шепотом спросил Аркадий?

— Ничего сложного. Просто я немного успокоил его маленьким воздействием на определенный нерв.

— А ты с любым так можешь?

— Нет. Только со сверстниками или теми, кто младше. С взрослым, боюсь, я не справлюсь. Вот когда вырасту, потренируюсь.

Это небольшое происшествие отвлекло мои мысли от случившейся беды.

— Ладно. Аркадий, давай, я все же отправлю тебя к Мастеру.

Тот покачал головой.

— Я не оставлю тебя.

Я сердито топнул ногой.

— Хватит тебе, благородство изображать! Чем ты можешь мне помочь? А мне лишние волнения. Домой тебе нельзя, куда пойдешь? А Рона куда деть?

— Рон может у нас переночевать, — предложил Снегирь.

Я бросил на друга ну очень «благодарный» взгляд. Если до этого Аркадий еще колебался, то теперь обрел уверенность.

— Вот видишь, а я найду, где переночевать. А насчет помощи… ведь никогда не знаешь, кто может понадобиться, а кто нет.

— За вами ведь будет милиция охотиться, — сделал я последнюю попытку уговорить его.

— Не сразу. Пока разберутся, пока экспертиза... Думаю, что завтра все уже решится… к лучшему.

Я понял, что он хотел сказать «так или иначе», но не решился.

— Хорошо. Пусть будет так. Тогда я сейчас пойду. Мне действительно лучше быть дома. А вы скажете Рону, где будете ночевать. Если маму не найдут, — я помолчал, — то вы отправитесь без меня. Вы, в любом случае, должны попасть в Магический мир.

— Я позвоню тебе, — пообещал Аркадий, — если понадобится какая-нибудь помощь, только скажи.

Я кивнул. Потом выглянул из-за гаражей, где мы до этого прятались, и, не оглядываясь, зашагал по улице.

Глава 8

Начало темнеть. Солнце уже скрылось за горизонтом, и сумерки постепенно наползали на город. Я не спеша шел по слабо освещенным улицам. Я понимал, что мне стоило бы поторопиться, что отец наверняка волнуется за меня. Но, даже понимая это, я не прибавил шаг. Мне казалось неправильным прийти домой, где в этот момент не будет мамы. Теперь я отчетливо понимал, что удерживало меня здесь, не давая уйти в Магический мир. Просто там не будет никого, кто меня любил. Никого родного. И теперь я понимал, что говорить надо было не с отцом, а с мамой. Она гораздо лучше поняла бы меня. Мы всегда понимаем важность для нас близких только тогда, когда они уходят. Нет!!! Она жива и вернется! Даже в мыслях нельзя позволить себе такого! Она вернется. Ведь Вячеслав Павлович обещал помочь! В глубине души, я понимал, что не стоит надеяться на помощь совершенно незнакомых мне людей, но это единственное что мне оставалось.

Погруженный в свои мысли я не заметил, как подошел к своему кварталу.

— Егор! — Я обернулся.

На другой стороне улицы стоял мой отец. Несколько мгновений мы разглядывали друг друга, потом он неуверенно подошел ко мне.

— Прости меня, Егор. Ради бога прости. — Он как-то жалобно всхлипнул. — Только сейчас я понял какой же был скотиной.

— Папка… — я хотел сказать, что не сержусь на него, не могу сердиться, что я тоже виноват не меньше его. И тут понял, что все эти слова лишние. Я бросился ему на шею.

Домой мы возвращались вдвоем. Но если уж не везет, так не везет. Почти у самого подъезда мы нарвались на Гугу с компанией. Здесь же были и друзья Петрова, хотя самого его и не было видно.

— Кого я вижу! — радостно воскликнул Косой.

Интересно, чему он радуется? Вроде после нашей прошлой встречи особых причин для радости у него не было. Непонятно только, как Гуга в эту кампанию попал? Он вроде на мелком рэкете у младшеклассников специализировался. Хотя, кто их знает. Может, они всегда были знакомы. Да и остальные в этой кампании не производили впечатления невинных овечек. Кое-кого я даже узнавал. Большинство здесь были из старших классов. О них ходила не очень добрая слава. Кое-кто уже успел засветился в милиции. Всей этой кампании было глубоко плевать на какого-то Громова Егора, и раньше при встрече мы просто разошлись бы своими путями. Но были здесь и те, что не отказались бы напомнить этому Громову некоторые моменты их прошлых встреч. Больше всех горел желанием отомстить Гуга, никак, видно, не мог забыть ту лужу. Не отставал от него и Косой. Рядом с ним стоял еще один мой знакомый, который был в тот раз вместе с Косым и Петровым. Правда, имени я его по-прежнему не знал. Ощущая за своей спиной поддержку дружков, они посчитали этот момент идеальным случаем рассчитаться за все прошлые обиды. Остальная толпа тоже была не прочь позабавиться.

— Что происходит? — Отец вышел вперед.

— Отойди, дядя, а то и тебе достанется. — Отца отодвинул в сторону какой-то бугай. Тоже, наверно вместе с Косым и Петровым занимается бодибилдингом. — У нас разговор с этим вот хлюпиком, который в последнее время слишком много выступает. Ребята на него обижены.

Кажется, именно он здесь и был главарем. Прекрасно, ему первому и достанется. Я слегка наклонил голову набок, оценивая силы противника.

— Ребята, может разойдемся спокойно? Давайте не будем создавать проблем друг другу? — отец все еще надеялся уговорить их.

— Проблем друг другу? — рассмеялся бугай. — Батя, проблемы сейчас только у вас.

Отец растерянно посмотрел на меня.

— Что им надо?

— Ты же видишь, они хотят поговорить со мной. — Потом не удержался и добавил: — Ты по-прежнему считаешь, что мои проблемы по сравнению с твоими пустячные?

Это было похоже на удар ниже пояса. Я видел, что эти слова причинили отцу почти физическую боль. Сейчас он с удовольствием позволил бы избить себя, только бы не слышать этих слов. Я понял, что еще чуть-чуть, и он бросится на всю эту толпу, пытаясь защитить меня.

— Пап, давай я попробую поговорить. Меня они послушают.

— Да? — он с сомнением посмотрел вокруг.

— Ага, точно, — хмыкнул бугай. — Его мы послушаем с большим удовольствием. Отойди папаша.

Отец растерянно взглянул на меня.

Я двинулся вперед, стараясь следить за теми, кто стоял по сторонам. Толпа начала плавно обтекать меня.

— Может, разойдемся по-хорошему? — спросил я.

— Ну нет, Громов! — взвизгнул вдруг Гуга. — Ты не уйдешь, пока всю лужу не выхлебаешь! Тогда ты смелый был…

— Гуга, тихо, — негромко попросил бугай. Гуга подавился словами, с испугом посматривая на него.

— Я гляжу вы тут главный. Мы ведь с вами не ссорились! — Я понимал, что они все равно не отстанут, но мне не хотелось драться. Эта была бы не драка – избиение младенцев. Меня учили сражаться с людьми, которые с детства обучались воевать. Для которых сражения были жизнью. Эти же сражаться не умели – все, что они могли – навалиться толпой. И бодиблдинговые мышцы помочь им никак не могли. Да и таких здесь было от силы человека три-четыре, остальные так, шваль. Они сильны толпой, но сами по себе, как бойцы, ничего не стоят.

Этот главарь все-таки был не дурак. Он мгновенно сообразил, что я предлагаю не ссориться вовсе не из страха. Он понял, что я совершенно не боюсь их, что абсолютно уверен в себе. К тому же, до него доходили кое-какие слухи, и не только о стычке с Гугой. Не мог же Косой умолчать о нашей прошлой встрече. Их же было трое против меня, а закончилось все меньше, чем за секунду. Но он понимал и то, что его «друзья» желают позабавиться, и они не простят, если он сейчас прикажет уйти.

Бугай оглянулся. На нас смотрела вся его шайка. Он прищурился, быстро сунул руку в карман, вытащил кастет и сразу шагнул ко мне. Я плавно переместился, не спуская с него глаз.

— Гуга, — бросил он, не оглядываясь. — Мальчик ведь тебя обидел. Не хочешь рассчитаться?

Тот ухмыльнулся, поигрывая металлическим прутом. За ним шагнул Косой. Следом придвинулись остальные. Кольцо вокруг меня сомкнулось. Опасаясь вмешательства отца, которое могло только помешать, я начал действовать.

Сразу взвинтив темп до предела, я бросился вперед. В голове заработал отсчет времени. Раз, два, три, четыре, пять… десять – секунда прошла. Я шел как ледокол сквозь тонкий лед. Вокруг меня бестолково размахивали руками, металлическими прутьями, ножами, кастетами и даже нунчаками. Идиоты! Как и любым оружием, ими надо уметь владеть. Если не уметь, то больше вреда они причинят самому владельцу.

Раз, два, три… десять – третья секунда. Впереди врагов не было. Я разворачиваюсь. Раз, два, три, четыре, пять. Я остановился. Все. Пять секунд. Стоящих врагов не осталось. Причем, я мог бы поклясться, что до большей части валявшихся на земле людей я даже не дотронулся. Они пострадали в основном от своих. Один получил ножом в руку от своего приятеля – может сказать мне спасибо, если бы я не заметил вовремя, то ножом он получил бы в бок. Недалеко валялся владелец нунчак, который с небывалом энтузиазмом размахивал ими в драке, положил троих своих приятелей, а потом заехал себе в лоб. Кому-то досталось и металлическими прутьями. Здесь, правда, не обошлось без моей помощи – я слегка подправлял удары. А вот бугая пришлось успокаивать мне лично, но это не заняло много времени. Ничего, минут через пять очнется.

Я огляделся. Никто даже не пытался подняться. Некоторые лежали тихо, некоторые стонали. Явно не обошлось без переломов. Ну и ладно, в конце концов, я честно пытался предостеречь их. Чуть в стороне лежал Гуга и с ужасом смотрел на меня.

— Жив? — спросил я.

Тот испуганно замотал головой. Нагнувшись, я щупал его руки, потом ноги.

— Врешь. Жить будешь. У тебя даже переломов нет, только ушибы. Ладно, отдыхайте. Я милицию вызову, а они и о «скорой» позаботятся. Пока.

Я повернулся к отцу. Тот с ужасом смотрел на меня. Когда я шагнул вперед, он попятился. Это больно задело меня, особенно после недавнего объяснения.

— Ну что! Я похож на чудовище?! Беги! Ведь я могу и на тебя наброситься!!!

— Зачем ты так?! — Отец взял себя в руки и шагнул ко мне.

— Зачем?! Ты бы видел себя. Ты смотрел на меня так, будто увидел что-то ужасное! Папа, я твой сын, а не чудовище, а ты готов был бежать.

Отец обнял меня за плечи.

— Пошли домой, Егор. Там и поговорим.

— Поздно папа. Я всю неделю пытался поймать тебя, чтобы поговорить. А теперь поздно. Я обещал сначала все рассказать другому человеку. Я не могу нарушить своего слова.

— Хорошо, — признал он, немного подумав. — Я, наверное, не имею право после всего случившегося требовать полного твоего доверия, но я не хочу еще потерять и тебя.

— Ты о чем?! — сразу повернулся я к нему. — Мама жива! Слышишь! Жива!!! Не говори так!!!

Отец, кажется, растерялся.

— Я разве чего-нибудь говорю…

— Вот и не говори!

Домой мы вернулись только через час. Нет, с отцом мы не разговаривали. Мы молча бродили по улице, знакомясь заново. Он узнавал меня, я его. В словах мы не нуждались. Они были сейчас совершено лишними.

— Давай пока ничего не будем Витьке говорить? — предложил он, когда мы поднялись на свой этаж.

Я кивнул.

— Я сразу всем расскажу. Когда мама вернется.

Отец лишь вздохнул и отпер дверь.

Витька сразу бросился к нам, прицеливаясь на дежурный подзатыльник.

— Вот он где! Умотал куда-то, и нет ему никого дела до того, что мы здесь с ума сходим!

Я быстро увернулся от подзатыльника, а потом нырнул к себе в комнату.

— Оставь его, — услышал я голос отца.

— Оставь? Мы тут с ума сходим…

— Я сказал, оставь. Ему сейчас тоже не сладко. Почему ты думаешь, что ему легче, чем тебе?

Я был очень благодарен отцу за эту небольшую поддержку. Я вздохнул, а потом прямо в одежде бросился на кровать. Уснуть я никак не мог, но, понимая, что завтра мне могут понадобиться все силы, пришлось прибегнуть к помощи дей-ча. Через мгновение я уже крепко спал.

Утром меня разбудил настойчивый звонок в дверь. Часы показывали половину восьмого. Я быстро вскочил и кинулся в коридор, благо одеваться не требовалось, вчера я так и уснул в одежде. Там я столкнулся с отцом, который, как я понял, ночью вообще не ложился. Из своей комнаты выскочил Витька. Кажется, кроме меня в эту ночь не спал никто.

Отец посмотрел в глазок, потом рывком распахнул дверь. На пороге стоял Вячеслав Павлович. Он быстро вошел в квартиру и захлопнул дверь. Кивнул отцу и мне. Не дожидаясь приглашения, прошел в комнату. Сел в кресло и посмотрел на отца.

— В общем, так, наши подозрения подтвердились. Нам даже удалось установить, где они держат вашу жену. Но… Но эти ребятки таковы, что если мы вмешаемся, то по каждому из нас можно заказывать музыку. Не в прямом смысле, конечно, просто они сумеют надавить на кое-какие рычаги, и нас просто закроют. И даже если мы поможем вам, то это еще не гарантирует вашей безопасности. Допустим, мы вызволим вашу жену так, что никто не догадается, кто это организовал. А у нас есть такая возможность. Дальше что? Они знают, где вас искать и поверьте, действовать будут очень быстро. Им совсем не надо, что бы вы заявили в милицию.

— Что вы предлагаете? — сухо спросил отец.

— Собственно у меня два предложения. Вполне возможно, что если вы заплатите… Сколько, кстати?

— Двести тысяч долларов.

— Ого. Так вот, если вы заплатите, то, возможно, они вернут вам жену. Потом вы можете заявлять в милицию. Тех людей, с которыми вы имели дело, уже нет не только в городе, но и в стране. Никаких концов вы не найдете. В случае второго варианта, они тут же соображают, что какие-то концы остались, если вы вышли на то место, где они держат вашу жену. В этом случае они постараются ликвидировать и вас, и вашу семью. Вам придется немедленно убираться. И убираться куда-нибудь подальше.

— И что вы хотите?

— Я хочу услышать ваше решение.

— Вы можете гарантировать, что мама останется жива во время вашей операции? — вмешался я.

— Сто процентов я не дам, но за девяносто девять и девять десятых поручусь. Ее держат в отдельном домике и из охраны там всего два человека.

— В таком случае освободите ее.

— Ты уверен? — Вячеслав Павлович посмотрел на меня. — Ведь вам придется немедленно бежать. Скрываться.

— Не придется. Я могу отвести всех в такое место, где они никогда не найдут нас. Далеко идти не придется. — Все в комнате с удивлением посмотрели на меня. — Наверное, я нечестно поступаю, я должен был бы предоставить выбор, но сейчас не время для обсуждений. Думаю, мне стоит все рассказать.

На меня смотрели выжидательно и настороженно, не зная чего еще можно ожидать.

Я с каждым мгновением нервничал все больше и больше. Не в силах усидеть на месте, я стал ходить по комнате, рассказывая о другом мире, как он появился, и как я туда попал.

— В том мире все по-прежнему пользуются мечами, а катапульта – это самое страшное оружие, но по своему развитию он скорее находится на уровне конца семнадцатого века. А в некоторых областях знаний, таких как медицина, биология, анатомия они опередили даже наш мир. Например, для них рак – это всего лишь легкое недомогание, которое излечивает простой врач прямо на дому. А сломанный позвоночник – не причина для расстройств. Просто это означает, что человек несколько недель проведет в постели, а потом будет ходить, бегать и даже сможет заняться тяжелой атлетикой. К тому же они гораздо больше нас знают о человеческом мозге. Да это и понятно, ведь магия и основывается на внутренних силах организма. У нас бы магию назвали пси-способностями. Телекинез, гипноз, телепортация. Правда, человека еще никому не удалось телепортировать. Вернее удавалось, но на место он прибывал законченным идиотом. — Тут я сообразил, что отвлекся. — Впрочем, это все неважно. Теперь вы понимаете, что я предлагаю отправиться именно в тот мир. Кроме меня в ближайшие семьдесят лет никто не сможет открыть ворота из мира в мир, но даже спустя семьдесят лет человек должен будет сперва отыскать Ключ.

Когда я закончил, воцарилось недоуменное молчание. Витька опасливо покосился на меня.

— С тобой все в порядке? — осторожно спросил он.

Я усмехнулся. Что ж, реакция вполне ожидаемая. Но вот Вячеслав Павлович меня удивил. Он смотрел вполне серьезно, и во взгляде не было никакого недоверия.

— Я тут получил сводку из милиции по поводу происшествия в одном доме, где жил некто Вестров, бывший мастер спорта по фехтованию. Ты говоришь, что тебя учили владеть холодным оружием?

Я кивнул, не совсем понимая, к чему он клонит.

— А твой стиль боя мне совершенно незнаком, — неожиданно закончил он. Натолкнувшись на мой недоуменный взгляд, он объяснил. — Я видел, как ты сражаешься. Вчера, недалеко от твоего дома. Я уже хотел на помощь бежать, но она не понадобилась. Мои люди ведь присматривали за твоим отцом. — Пояснил он. — Так вот, твой стиль совершенно для меня незнаком. Я не верю в магию, в параллельные миры, но я верю, что нельзя на пустом месте придумать новый вид борьбы. Твой же рассказ все объясняет.

Я хмыкнул и вышел из комнаты.

— Неужели вы верите в это? — услышал я за спиной вопрос отца.

Я быстро достал из сумки свой костюм рыцаря и оделся. Правда, маску теперь одевать не стал. Взял в руку орден Чести и появился в зале. На меня уставились как на приведении, с удивлением разглядывая мой наряд.

— Это и есть твой маскарадный костюм? — наконец спросил Витька.

— Ага, а это мой бутафорский меч. — Я вытащил клинок и сунул его Витьке под нос. — Видишь, какая мягкая сталь? И совершенно тупой к тому же. Им даже карандаш не заточишь. А это бутафорская игрушка со стекляшками. Я бросил на стол орден.

Брат, скосив глаза, уставился на кончик меча, маячивший у него перед носом. Об оружии он собрал много разного материала, поэтому мог отличить бутафорию от настоящего. Вячеслав Павлович и отец рассматривали орден.

— Можно посмотреть? — попросил Вячеслав Павлович, отложив орден и кивнув на меч.

Я протянул его рукояткой вперед. Несколько минут Вячеслав Павлович внимательно изучал оружие. Попробовал ногтем остроту, поцокал языком.

— Великолепный клинок, — признал он. — Я никогда такого не видел. А острота такова, что им можно голову срубить. — Он вопросительно посмотрел на меня. Я сделал вид, что не понимаю его намеков.

— Нет, — покачал я головой. — Это оружие для такого совершенно не приспособлено. Головы срубать проще ятаганом или тяжелым мечом. Секирой можно, на худой конец – топором. А у этого меча рабочая поверхность – кончик и десять сантиметров от него. А чтобы окончательно убедить вас в правдивости моего рассказа… — Я достал кошелек и высыпал на стол золотые монеты. — Это деньги того мира.

Некоторое время все разглядывали монеты. Потом Вячеслав Павлович сложил их обратно в кошелек и протянул мне. Я покачал головой.

— Пусть это будет платой за помощь. Золото ведь ценится и в нашем мире хоть и не так, как в том, но все-таки. Только их надо предварительно переплавить, чтобы не возникло лишних вопросов.

— Тут ведь очень приличная сумма. Золото довольно высокой пробы.

— И что? — спросил я, глядя в упор на Вячеслава Павловича. Тот понял и спрятал кошелек.

— Хорошо. Мне кажется, Егор убедил всех в правдивости существования Магического мира, хотя в него и трудно поверить. А то, что ты можешь быстро спрятать всех, облегчает спасение твоей матери. Не надо будет предпринимать лишних предосторожностей. Так что я жду решения.

Отец растерянно посмотрел на него, потом на меня.

— Другой мир? Я о нем ничего не знаю. А здесь у нас все…

— Это все мы теряем в любом случае, — добавил я. — Или кому-то нравится вечно скрываться от этих негодяев?

— Говоришь, что там самое страшное оружие катапульты?

Я понял, к чему клонит брат.

— Не обольщайся. Тот мир ничуть не более опасен, чем этот. Безоружных, как правило, не трогают. Но оружие, если ты не умеешь с ним обращаться, скорее втравит тебя в неприятности, чем вытащит из них. Так что, безопаснее быть совсем без него. В общем, в этом отношении тот мир очень похож на наш.

— Все равно было бы интересно посмотреть.

Витька так и не понял, что если мы отправимся туда, то нам придется не смотреть, а жить там. Я так и сказал ему. Впрочем, мои слова совершенно не убавили его энтузиазма. В конце концов удалось убедить и отца.

— Только вот как к этому отнесется мама? — вздохнул я.

— Ерунда. — Брат махнул рукой. — Я ведь правильно понял, что ты отправишься в тот мир в любом случае?

— Да, у меня там остались кое-какие дела.

— Так неужели ты думаешь, что она позволит отправиться тебе без присмотра?

Это верно. Я печально вздохнул. Несмотря на все объяснения, они так и не поняли некоторых вещей. Например то, что я там буду обладать всеми правами совершеннолетнего человека. И не просто совершеннолетнего, там я буду гораздо выше их по социальному положению. Так что, это мне придется присматривать за ними.

Сейчас объяснения были бесполезны. Все это они должны будут понять на месте, объяснять что-либо сейчас – попросту сотрясать воздух. Для них, пока мне не будет восемнадцати, я останусь ребенком, а понятие рыцарь – это что-то из средневековых романов и никак не ассоциируется с ребенком тринадцати лет.

— Значит, вы приняли решение. — Поднялся Вячеслав Павлович. — Эх, если бы у меня не был дел здесь, то я, пожалуй, тоже посмотрел бы на Магический мир. — Он улыбнулся мне. — Желаю счастья там. Не позорь нашего мира перед иномирянами.

— Постараюсь, — улыбнулся я. — И объясните маме по дороге, что к чему.

— Обязательно, а вы ждите здесь. Мы привезем вашу жену сюда.

— Не сюда. — Попровил я. — Привезите маму на пустырь за гаражами. Знаете такое место позади школы?

Тот кивнул и вышел.

Я быстро переоделся, сложил костюм и оружие в сумку.

— Вы пока собирайте вещи, а мне надо по делам.

— Куда это ты? — удивился Витька. — Сейчас-то куда?

— Сказал же, по делам. Мне надо забрать человека, который отправится с нами, а потом вернуть того, кто пришел из того мира вместе со мной.

Не дожидаясь дальнейших вопросов, я выскочил на улицу. Вскоре я уже звонил в дверь Снегиревых. Несколько минут ничего не было слышно, потом дверь распахнулась. Открыл ее сам Костя.

— Ты? Что случилось?

— Ничего. Где Рон? Пусть собирается. Мы в любой момент можем отправиться в Магический мир. Собственно, я за ним и пришел.

— Понял. Я сейчас. — Он скрылся за дверью, но вскоре появился на площадке, таща за собой Рона, который на ходу пытался застегнуть рубашку.

— И постарайся не задерживаться. Что у вас там за дела в такую рань? — донеслось из-за двери.

— Ладно! — крикнул в ответ Костя и захлопнул дверь.

Мы быстро сбежали вниз.

— Что, правда, уходим? — спрашивал Рон. — Ты тоже?

— А куда я денусь? — усмехнулся я. — Ты же ведь все равно затащишь меня туда.

— Ага! — счастливо сказал Рон.

Тут я заметил, что Снегирь как-то мнется.

— Ты чего, Костя?

— Знаешь, — тот переступил с ноги на ногу. — Я тут много думал… наверное, я не пойду с тобой. Как представлю, что мне придется расстаться со всеми: с братом, с мамой, отцом. Я не могу! Я понимаю, что они пока буду в другом мире здесь секунды не пройдет и они даже не заметят моего отсутствия, но я не могу их бросить! Ведь я-то буду все знать… это как обман.

Я молча подошел к нему и положил руки ему на плечи.

— Костя. Это только ты можешь решить. Если ты так думаешь, то не надо оправдываться. И… я буду помнить тебя.

— Я тоже. Ты меня многому научил, Егор. И что я раньше к тебе цеплялся?

Мы некоторое время стояли напротив друг друга. Потом я взял Рона за руку и, постоянно оборачиваясь, пошел с ним по улице. Костя по-прежнему стоял посреди двора и смотрел мне вслед. Вскоре он скрылся из вида.

— Почему он не пошел с нами? — спросил Рон.

— Потому что у него здесь семья.

— Но ведь он вернулся бы к ним?

— Через семьдесят лет по времени твоего мира. Я не уверен, что смогу открыть ворота оттуда. Кто знает, когда иссякнет тот запас энергии, который сейчас есть у меня? Даже Мастер этого не знает. Тебе Аркадий сказал, где он будет ночевать?

Рон кивнул.

— Он сказал, что будет в подвале строящегося дома.

— Ладно, пошли за ним.

Аркадий откликнулся сразу, как только я позвал. Он вылез из какой-то клетушки, отряхиваясь от пыли.

— Привет, Егор. Что случилось? — Он вопросительно посмотрел на меня.

— Нашли, где держат маму, сказали, что скоро ее освободят, но после этого придется немедленно уходить. Так что я за тобой. Мы не должны терять время.

— Ясно. А где твой друг – Костя? Я так понял, что он тоже с тобой собирался.

— Он отказался идти. Сказал, что думал всю ночь.

— Ишь ты! — одобрительно воскликнул Криворецкий. — А он, оказывается, соображает. Понимает, что это вовсе не безобидное приключение, а все вполне серьезно. Далеко пойдет, если даже сейчас умеет думать.

— Ага, — невесело поддержал я. — Только мне будет его не хватать. Мы уже успели подружиться.

Хорошо, что Криворецкий сообразил спрятаться недалеко от моего дома – мы дошли за пять минут.

Дверь распахнулась сразу же, как только я позвонил.

— Вы собрались?

— Я не знаю что брать, — как-то жалобно ответил отец. По моему, он до сих пор не верит мне. Точнее верить-то верит, но просто не может осознать. Ему все это кажется каким-то нереальным. Вроде, правда, но вдруг дурацкая шутка?

— Собирай все, что тебе дорого. Много брать не надо.

Только сейчас отец заметил моих спутников и с удивлением посмотрел на них.

— Это кто?

— Это Аркадий Анатольевич Криворецкий, он отправится с нами. А это Рон – мой друг из Магического мира.

На него сразу уставились, как на инопланетянина.

— Это правда? — поинтересовался брат.

Рон кивнул.

— И как там жить?

Рон удивленно посмотрел на Витьку.

— Я же живу.

— Эт-та да. — Витька растерялся.

Криворецкий пришел ему на выручку.

— Давайте я вам помогу собраться.

Я занялся инспектированием того, что было уже собрано в сумки. Сердито повыкидывал все консервы, спички и прочие туристские принадлежности. Зачем брать спички? Что, там нечем огонь разжечь? А сухое горючее зачем? Но это были еще мелочи. Открыв чемодан, я чуть не ахнул, столько запасной одежды в него было напихано. Да в одежде нашего мира там можно только клоунами работать. Под сердитым взглядом отца я выкинул почти всю, оставив только по одному комплекту на всякий случай для него и для брата. На освободившееся место ссыпал все столовые приборы – серебро, да и будет о доме воспоминание. Потом сложил пачки с фотографиями и все мамины украшения. Положил несколько книг. Все, этот чемодан полон. Рядом с ним я положил свою сумку с костюмом рыцаря и оружием. Туда же сунул несколько своих любимых книг. Потом стал инспектировать то, что собрал брат.

Не удержавшись, я хмыкнул, увидев гору журналов про оружие, которую понапихал в сумку Витька, но ничего не сказал, лишь выкинул плеер с кассетами. Витька было возмутился.

— Да на кой он тебе сдался, если он там все равно не будет работать? Не работает в том мире технология!

Брату пришлось смириться. Вместо плеера он тоже положил книги. Среди журналов я увидел и игральные карты. Мои сомнения вызвал только мощный бинокль. Но вроде это не слишком уж и технология. Кажется, я даже видел подобие подзорных труб. Ладно, на месте видно будет. Бинокль я вернул обратно в сумку и отнес ее к собранным вещам.

Видя мои действия, отец сообразил, что надо брать. Поэтому он быстро собрал все самые ценные вещи и те, что особенно любила мама. Наконец, с помощью Рона и Аркадия нам удалось упаковаться.

— Все, выходим.

Отец с Витькой немного замешкались, но потом решительно подхватили каждый свои вещи и двинулись к выходу. Последним, пропустив Рона, который тащил свои кожаные доспехи со шпагой, вышел я. Дверь захлопнулась. Не сговариваясь, мы все разом обернулись и посмотрели на закрытую дверь. Постояли.

Внизу, на своем обычном посту находилось несколько старушек из «службы новостей». Они проводили нас подозрительными взглядами, но ничего не сказали. К счастью. Я не уверен, что отец в теперешнем состоянии смог бы хоть что-нибудь ответить. Да и брат выглядел не лучшим образом.

Прохожие не обращали на нас внимания. Мало ли по какому делу идут люди с вещами. Может, уезжают куда? Так что до пустыря добрались мы довольно быстро. Свалив все вещи около памятного для себя погреба, я отправился к дороге.

— Ждите здесь, а я пойду встречать Вячеслава Павловича.

Отец хотел было пойти со мной, но мне удалось отговорить его. Рон тут же принялся переодеваться в свои доспехи.

— Надоело ходить в этой одежде, — объяснил он мне.

Я пожал плечами. Раз хочется, то на здоровье.

Выйдя к дороге, я остановился на обочине и стал внимательно всматриваться в каждую проезжающую машину, надеясь, что именно в ней окажется мама. Но все равно машина Вячеслава Павловича появилась совершенно неожиданно. Взвизгнули тормоза и возле меня остановились неприметные Жигули первой модели. Распахнулась дверь.

— Мама! — Я бросился ей на шею. Мама выглядела неважно, под глазами чернели круги от бессонной ночи и всего пережитого. За одно это я готов был убить тех негодяев, что сделали подобное. Но мама старалась выглядеть бодрой и даже улыбнулась.

— Егорушка!

— Егор, вам лучше побыстрее уйти. Операция прошла не так гладко, как ожидалось. Когда мы отъезжали от дома, к нему подъехали «гости». Теперь они гонятся за нами. Я пробовал оторваться, но, кажется, это мне не совсем удалось. Я попробую увести их, но вы поторопитесь. Я все объяснил.

Вячеслав Павлович захлопнул дверь и рванул с места.

— Егор, что за сказки о каком-то Магическом мире? Что происходит?

— Потом мама! Потом! Ты же слышала, что надо уходить!

Словно подтверждая мои слова, вдали показалось несколько машин. Мама побледнела. Машины же на полной скорости неслись к нам.

Черт! Надо было слушать Вячеслава Павловича, когда он говорил, что надо сразу уходить. Я рванул маму за собой в кусты. Сзади взвизгнули тормоза.

— Сматываемся! — вылетел я к собравшимся. — За нами погоня!

Криворецкий сообразил первый. Подхватив два чемодана, он бросился за мной. Рон, который уже успел переодеться, бежал следом. Я лихорадочно доставал Ключ из кармана, ища по пути какую-нибудь вертикальную поверхность. Погоня приближалась.

Тут мы вылетели к задним стенам гаражей. Я достал Ключ, мгновение и в стене гаража появилась дверь. Раздался дружный вздох, но мне некогда было любоваться их ошеломленным видом, я уже открывал ее.

— Быстро! По очереди!

— Ты первый, — отец решил прикрыть отступление. Я едва не заскрипел зубами от злости.

— Если я войду, то дверь сразу захлопнется! Так что вперед! — Я чуть ли не силой втолкнул туда отца. За ним вошел Витька. Несмело переступив ногами, следом вошла мама.

Я нетерпеливо посматривал на мнущихся людей, прислушиваясь к шуму погони. В это мгновение с той стороны раздался чей-то крик. Не думая, я рванулся туда и едва не сбил с ног Таньку Серову, которая бежала мне навстречу.

— Бандиты! Бандиты! — вопила она не переставая.

Церемониться было некогда, и я отвесил ей хорошую оплеуху.

— Ты как здесь оказалась?!

— З-з-за в-вамм-ми с-след-дила!

Мне захотелось завыть от досады.

— А где твои телохранители?

— Их-х, н-нет! Я сб-бежал-ла!

У, дура!!! Но не оставлять же ее из-за этого этим подонкам?! Хотя, честно говоря, такое желание у меня возникло. Чуть ли не силой я подтащил ее и толкнул Криворецкому.

—Забирай ее и пошел!

Тот удивленно глянул на меня.

— Ты уверен?

— А что делать? От них она не успеет убежать, — я кивнул на приближающую погоню.

Последним уходил Рон. Я шагнул следом, но… не успел.

— Стой! Стреляю!

Я обернулся. Из-за крайнего гаража выскочили несколько человек с пистолетами. Они явно ожидали здесь увидеть больше, чем одного ребенка, и были сильно озадачены этим обстоятельством. Они стояли, наставив на меня оружие, и не понимали, что делать дальше. Необходимо было срочно воспользоваться этим минутным замешательством.

— Остановитесь! — воскликнул я, воздев руки к небу. — Не ведаете вы, что творите. Отзовется вам это на небесах, никогда не найдете вы покоя на земле. — Что за чушь я нес – было неважно. Я и сам не понимал того, что говорил, ну и хорошо, главное, чтобы и они не понимали. — На колени, грешники, и молитесь Господу нашему, и да отпустит Он вам грехи ваши.

Тут я заметил, что бандиты слегка косеют. Интересно, с чего бы это? Я, конечно, не слишком уж блестящий оратор, но чтобы так вот пугать людей. Чего они на меня уставились?

— Молитесь о прощении… — Сначала один, а потом другой бандит стали медленно опускаться на колени, осеняя себя неумелым крестным знамением, бледнея на глазах и смотря куда-то поверх моей головы. Они были настолько перепуганы, что даже забыли про оружие. Что там такого страшного позади меня? Я осторожно обернулся, ожидая увидеть что угодно и… уткнулся носом в белые перья. Сначала не сообразил, но потом до меня дошло, что это крылья, а сам я стою в белой одежде. Машинально подняв глаза, я увидел вокруг своей головы яркое сияние. Из-за… моих! крыльев были видны небесные врата, за которыми на белых облаках резвились такие же ангелочки.

— А… э… Идите, короче, и не грешите, дети мои, — хрипло закончил я, делая шаг назад. Последнее, что я увидел, это бандитов, которые отшвыривали от себя пистолеты и отдавались страстной молитве.

— Никогда не буду никого обижать, Боже! Прости грехи мои… — Захлопнувшаяся дверь оборвала молитвы незадачливых киллеров.