Рыцарь

Эпиграф

ЛЕДИ МАКДУФ: Ах ты мой бедный птенчик! Неужели Тебе не страшны сети и силки?

СЫН: Нет, ведь на бедных птичек их не ставят.

У. Шекспир, "Макбет"

Посвящается памяти Сергея Снегова

Глава I - Огни Денеберуса

Герман Бок

4 января 2958 года

Герман Бок, уже не очень молодой, но всё ещё не очень богатый инженер, женатый, но не всегда счастливый, уже три часа сорок шесть минут ожидал аудиенции в тесной и яркой каморке при больших дубовых дверях. Над его головой нависал вертикальный стяг с алым орлом на сером фоне. Вдруг, из-за двери выскочил какой-то старичок в белом мундире и с пригоршней орденов на груди. Старичок, не глядя на Германа, выбежал из каморки. Тут же из-за дверей раздался низкий и мелодичный голос.

- Следующий!

Герман Бок поднялся, привёл в порядок волосы на голове, слегка подровнял мундир, схватил портфель, и бодро, но осторожно направился вглубь приёмной.

Внутри пахло корицей и чем-то, похожим на озон. Сверху светила оранжевая и мягкая, как ночной фонарь, лампа. Стены и паркет приёмной были отделаны молодым дубом. По периметру расквартировалась дюжина гвардейцев, все как один закованные в чёрное и с автоматами наперевес. А в самом конце залы возвышался массивный дубовый стол старой отделки. Герман Бок сразу обратил внимание на человека сидевшего за ним. Это была неожиданность, и что-то подсказывало ему, что неожиданность не очень приятная.

- Ваше императорское высочество, наследный принц! Я не знал, что вы будете подменять отца на аудиенциях.

Наследный принц был высоким молодым человеком лет семнадцати. Рыжие волосы были аккуратно уложены, от тонких черт лица веяло благородством. Принц сидел боком и барабанил длинными тонкими пальцами по столу.

- Отцу нездоровится, - наследный принц безразлично взглянул на муху, сидевшую на документе с десятком печатей. - Оставьте приличия, господин Бок. Переходите к делу.

- Да, ваше высочество, - Бок встал по стойке смирно. - Я бы хотел...

- Быстрее! - безразлично бросил принц, не отрывая своего царственного взора от мухи.

- Да, ваше...

- Высочество, высочество! Что у вас там?

- Проект оружия.

Наследный принц отвлёкся от мухи и повернулся к Боку, заложив руки в замок перед собой. Теперь его глубокие зелёные глаза пристально бурили Германа.

- Говорите.

Герман вздохнул, откашлялся. Принц повёл носом.

- Побыстрее, Герман Бок. Вы не единственный сегодня.

Герман Бок слегка вздрогнул. Наследник престола откинулся на спинку кресла. Его тонкие пальцы потирали острый подбородок. Герман продолжил невозмутимо.

- Проект оружия. Моя группа разрабатывала его около пяти лет.

Принц улыбнулся и кивнул. Герман Бок подошёл к столу и, похрустывая бумагой, достал из портфеля кипу чертежей и документов и выложил их на столе в аккуратную схему. Сделал шажок назад и небольшой поклон. Наследный принц тем временем внимательно изучал чертежи, на которые так удачно приземлилась муха. Герман стоял по стойке смирно. Нос и пятки чесались, но возможности как-то повлиять на это у него не было. Принц всё ещё наблюдал за мухой, копошащейся на чертежах. Как она перебирает лапками, чистит блестящие крылышки, как её жирное брюшко вздымается и опускается. Как совершенно это создание!

Герман Бок отвёл взгляд и посмотрел на одного из гвардейцев. С его стороны не последовало никакой реакции. Затем Герман снова повернул голову в сторону принца. Тот оторвал глаза от чертежей.

- Извините, господин Бок, но я в упор не понимаю. Что же это за оружие?

Герман приблизился к принцу, вновь бурящему его зелеными глазами.

- Ваше императорское высочество, это - проект пушки-аннигилятора. Она использует магнитные ловушки, не требующие непосредственной близости генератора, что позволяет поражать цель антивеществом в любом субстрате, не боясь преждевременной аннигиляции. Это даёт нам возможность использовать сильнейшее оружие и в космосе, и в атмосферах. Испытания уже проведены, оружие установлено на основные несущие корабли.

Наследный принц прихлопнул ладонью, и муха, громко жужжа, улетела в неизвестном направлении. Прищурив глаза, принц склонился над одним из чертежей.

- Та-ак, а это получается пресловутый генератор... - тонкий палец уткнулся в схематичное изображение некой коробочки.

- Совершенно верно, ваше императорское высочество! - Герман улыбнулся. - Не знал, что вы разбираетесь в технике.

Принц взглянул на Германа Бока так, как будто в зале аудиенций внезапно возникла коровья лепёшка.

- Члены правящей семьи разбираются во всем, господин Бок, - процедил сквозь зубы принц.

Герман Бок вздрогнул, по лбу скатилась прохладная и липкая капля пота.

- Д-да, ваше высочество.

Принц расплылся в улыбке.

- Что же вам от меня требуется, господин Бок?

- Применение радикальных и не использовавшихся в поле методов вооружения в условиях военного времени требует одобрения его милости императора, правой руки его милости императора или назначенного личным указом его милости императора наместника, - отчеканил заученный текст Герман.

- То есть вам требуется синяя орлиная печать? - хихикнул принц.

Герман Бок молча кивнул.

- Подождите, господин Бок. Наместнику, назначенному указом его милости императора, требуется мнение его главного военного советника. Позвать сюда господина Гауфена!

Один из гвардейцев, стоявших ближе всего к двери, попытался сделать шажок, но принц его окликнул.

- Нет, не ты. Ведь именно господину Боку требуется помощь господина Гауфена. Пусть он и позовёт.

Господин Бок быстро поклонился. Наследный принц улыбнулся ему вслед и кивнул. Голос снова провозгласил.

- Следующий!

Герман Бок оглянулся. Его расширившиеся глаза смотрели на принца. Наследник положил голову на плечо, широко улыбнулся и помахал вслед ручкой. Из-за двери уже спешил некий тучный господин. Он встретился с Германом и смерил его презрительным взглядом.

Герман вышел из залы и опёрся о дверь. Тут же он увидел, что комната, в которой он так долго ожидал аудиенции, переполнена. Пять человек, скучившись, сидели на двух скамьях. Все они поголовно читали новый выпуск «Известий». На всех были тёмно-серые мундиры с орлами.

Понурив голову, Герман Бок вышел за правую дверь, где скопилось ещё около двадцати человек, усевшихся на стулья и скамьи. Покрытые бурыми пятнами тёмно-серые стяги с выцветшими алыми орлами висели над проплешинами каждого из них.

«Чтобы вызвать Гауфена, нужно найти стойку. О, чёрт! Для вызова советника императора нужна справка. Оформить справку, вызвать Гауфена, отстоять очередь... Эдак я до ночи не управлюсь! И всё ради какой-то там печати. Пушки уже установлены, печать — формальность. А я обещал Оливеру, что завтра мы сходим в кино. Какой же мерзавец этот принц! Империи при нём будет сильно хуже».

Герман Бок вышел из коридора к транспортнерному лифту. Там стоял смуглый мужчина лет сорока, в кожаной куртке и с растрёпанными волосами. Похоже на то, что он знал что-то об униформе, но редко сверялся с регламентом. Герман тут же узнал незнакомца, это был Фредерик Манн, из правительства планеты Ксенос. Такие люди редко появляются в Столице. Манн усмехнулся своим карим глазом - второй был скрыт повязкой как у стереотипного пирата. Бок слышал разные истории про этого человека и про то где он потерял свой левый глаз, но не знал насколько им можно верить.

- Герман Бок, - обратился к нему Манн.

- Господин Манн, - Бок протянул руку. - Зачем вы здесь?

- Буду докладывать по ксеносианскому кварталу и просить какие-то поставки по мелочи. А вы зачем?

- Прошу одобрения оружейного проекта.

- Это интересно... что за проект?

- Боюсь, что не могу вам сказать.

- Ладно, секретничайте. Удачи вам, Герман Бок.

- И вам.

Они пожали руки, Манн направился в сторону двери. Странный человек. Герман вздохнул и нажал на кнопку лифта. Красный цвет. Кто-то ещё поднимается на нём. Наверное, ещё одна селёдка в бочку приемной. Когда же этот ад закончится?

Раздался громкий щелчок и двери лифта отворились. Из них посыпались солдаты в чёрной униформе, выставив вперёд автоматы и направив их на Бока. Их командир с красной отметкой на шлеме объявил.

- Кортеж его милости императора! Прочь с дороги!

Герман Бок отпрыгнул. Не может этого быть. Ведь принц же сказал, что император болен. Только если...

И тут показался Он. Угловатые черты лица, массивная голова, миндалевидные зелёные глаза. Серебристая эспаньолка. Алый камзол с вышитым на нём тёмно-серым коронованным орлом. Император неторопливо вышел из лифта. Его взгляд из-под косматых бровей не бурил, как взгляд принца. Этот взгляд был сравним со взрывом водородной бомбы.

- Так это вы, господин Бок? - обратился монарх, и Герман потерял дар речи.

- Д... а... Дда, ваша милость.

- Отлично, кх, кх, - император громко закашлял, и Герман Бок совсем растерялся. Можно ли говорить «будьте здоровы» правителю пары десятков звёздных систем? К такому жизнь его явно не готовила.

- Будьте здоровы, ваша милость, - поборол он себя наконец.

- Кх, ничего, спасибо вам.

- Я думал...

- Думали, что я болею и прохлаждаюсь в постели? Как бы не так! Как только до меня дошла информация о том, что мой сын вытворяет в зале аудиенций, я сразу же поспешил сюда. Боялся, что он прогонит и вас.

Герман Бок не знал что и думать. Великие мира сего устроили битву за его изобретение, его, скромного инженера со смутно-аристократическим прошлым. Тысячу лет назад люди так же носились с атомными бомбами. Владелец такой пушки будет править миром.

- Господин Бок, пройдёмте с нами, - император сделал пригласительный жест.

Герман молча и завороженно проследовал за этой процессией до дверей, ловя на себе восхищённые и удивлённые взгляды других посетителей. Фредерик Манн улыбнулся и кивнул ему.

В зале аудиенций наследный принц уже был готов уснуть под монотонный рассказ тучного господина о развитии сельского хозяйства на берегах Рифового моря. Пушка явно была интересней. Но проучить выскочку-инженера стоило, не следовало этому умнику сомневаться в интеллекте и уровне знаний своего будущего императора. Принц зевнул и моргнул. Вдруг, в дверь постучали.

- Зал аудиенций принимает посетителя, - объявил голос. - Прекратите этот шум!

Последствий принц не ожидал. Императорские гвардейцы вломились в дверь, и он вжался в стул. Гримаса испуга исказила его доселе самоуверенное лицо. Муха давно исчезла.

- Ах ты, мелкий прохвост! - голос императора был подобен сильнейшим грозам на Умерте. - Как ты посмел гонять важнейших имперских чиновников? Как ты посмел выгнать господина Бока, в руках которого важнейшее оружие за всю историю империи?!

- Отец...

- Отец, отец! Разве не я учил тебя что чиновники — опора монарха, и без них твоё правление будет невозможным?

Дрожащий и вжавшийся в кресло принц медленно кивнул.

- Не я?!

- Дда, отец...

- Прекрати этот цирк! В истории империи не будет монарха хуже тебя, понял?

- Д-да...

- А теперь послушай внимательно. Эти чертежи — наш ключ к победе. Мы ведём войну! Каждая вшивая псина на улице Фонгера это понимает. Выходит, шавка умнее тебя, наследника! - император перевёл дух. Глубоко выдохнув, он обратился к Герману Боку, который вжался в угол и выглядел как побитый пёс. - Господин Бок, покажите ваши чертежи.

Герман Бок неторопливо подошел к столу и развернул чертежи. Император долго и внимательно разглядывал их.

- Впечатляет, впечатляет. Ваша группа поистине выполнила заказ императорского дома. Печать ваша.

Император поднял печать и машинально ударил по одному из документов.

Герман Бок взглянул на голубого орла, ради которого он проделал такой долгий путь. Он больше уже ничему не удивлялся.

- Оставьте нас!

Гвардейцы, обладатель голоса, оказавшийся подтянутым человеком, скрывавшимся под диваном, и тучный резво выбежали из аудиенц-зала.

- Господин Бок, совсем скоро наша армия начнет контрнаступление в системе Денеберуса. Ваше оружие нам бы очень пригодилось.

- Мы оснастили им ряд кора...

- И специалисты, умеющие с ним обращаться.

- Мы выделим сколько угодно людей из нашей группы.

- Я хотел бы, чтобы вы лично отправились на Денеберус, господин Бок. Империя нуждается в таких, как вы. Это приказ императора.

Оливер Бок

5 января 2958 года

Он вернулся под вечер. Оливер пытался сделать вид, что спит, но не мог. Он так долго ждал отца, целых два дня! Но вечером они уже не сходят в кино. Оливер приподнялся в кровати, скрестил руки на груди и насупился. Сходить в кино они смогут и завтра, оно всё-таки не волк и в лес убегать не собирается. Обида не пропала, но сгладилась. Были и другие вопросы. Он решил встать и выглянуть за дверь. Мягкими шажками продвигаясь вглубь комнаты к выходу из неё, он зашёл дальше того расстояния, с которого можно было бы сразу прыгнуть обратно в кровать если его похождения обнаружит кто-то из старших. Он приоткрыл дверь. Провернув эту операцию, он повстречал слугу, забавного Генриха. Высокий, с тонкими усами и прилизанными волосами, он не был удивлён внезапному появлению Оливера.

- Мой юный господин, вам пора спать, - назидательным голосом произнёс Генрих.

- Я хочу видеть своего отца, - Оливер попытался выглядеть серьёзно, но заспанный вид и пижама вызвали у Генриха улыбку.

- Что ж, сэр. Это можно устроить. - Генрих обернулся и хотел было побежать дальше по коридору, но тут остановился, причём сделал это максимально плавно.

Герман Бок медленно и натужно ступая, подошёл к ним. Он выглядел разбитым, бледным, и уже давно снял мундир, заменив его на холщовую рубашку.

- Олли! - вскричал Герман, и его лицо прорезала улыбка, а на щеках возник румянец. - Как ты тут без меня?

- Папа! А когда мы сходим в кино?

Герман Бок промолчал. На его глазах выступили слёзы.

- Папа?

- Олли... Я должен сказать... Император приказал...

- Его милость приказала?

И Оливер понял. Он уже не был маленьким и знал, куда отправляются, если император приказывает. Он понял. Он знал. Он заплакал.

- Не бойся! - вскинулся Герман. - Я обязательно вернусь. Это всего лишь полевые испытания нашего оружия.

- А других... - Оливер утёр слёзы. - Других послать не могли?

- Олли, его милость не разбрасывается кадрами. Если он приказал мне ехать на войну - я обязан туда отправиться. Герман чувствовал гордость за ум своего сына, даже был рад. Рад и напуган.

- Иди спать, дорогой.

- Как же так?, - Олли всхлипнул.

- За меня не бойся.

- Но... но...

- Я привезу тебе что-нибудь от дяди Вилли.

- Дядя будет там?, - вопросительно взглянул на него Оливер.

- Именно.

- Это хорошо... попроси его чтобы он поскорее подал в отставку и приехал к нам.

- Олли, увы, сейчас ему никак. Война в самом разгаре, он - командир.

- Но...

- Я попрошу, - Герман похлопал Оливера по плечу, - Иди спать. Утро вечера мудреней.

Олли кивнул и побежал обратно в свою спальню, обняв перед этим отца. В ту ночь он плакал.

Герман Бок

5-6 января 2958 года

Он выходил из дома ночью, когда Оливер уже спал. Исабелла обняла его и долго плакала, хоть он и уверял её что это безопасно.

- Наш аппарат будет в центре строя, туда патриамцам не пробиться.

- Я тебе не верю, - сказала она. Лицо было красным, но руки уже побледнели. - Это не может быть безопасным.

- Дорогая, мы не в XX и не в XXI веке, войны ведутся по-иному в наше время.

- Если бы они велись по-иному, то твой отец бы не погиб, - парировала она.

Герман плохо помнил своего отца, тот погиб когда ему было шесть. Но Исабелла была права - он погиб на войне, и более того - в космосе. Герман почему-то этого не помнил.

- Слушай, там будет Вилли, - вдруг вспомнил он. И тут же пожалел об этом.

Глаза Исабеллы сверкнули и она как-то зловеще взглянула на него.

- Не напоминай мне о своём брате, - тихо проговорила она, отвернувшись. - Этот космофлотовец...

- Белла..., - он попытался ухватить её за плечо.

- Вилли это последний человек во вселенной, которому бы я доверила чью-либо безопасность, - холодно произнесла она. Однако, улыбнувшись, добавила. - По крайней мере, тебе не будет скучно.

- Это уж точно, - он засмеялся.

Они обнялись и простояли так мгновение. Он не смотрел ей в глаза, лишь тихо, но не грубо оттолкнул от себя и подошёл к двери. У порога обернулся. Слова были не нужны.

Молча пройдя по коридору, он повстречал Генриха. Они дошли до гардероба, где Генрих помог ему надеть мундир, снарядил кислородной маской и стабилизаторами давления а после проводил до выхода. Оба они молчали.

На пороге Герман вызвал такси.

- Сэр, не стоит, - спокойно сказал Генрих. - Я могу довезти вас.

- Нет, Генрих, - ответил Бок. - Я не хочу, чтобы этот дом оставался без мужчины.

Генрих улыбнулся и кивнул.

- Да охранит вас Господь, сэр.

- Я и сам не оплошаю, - Герман улыбнулся. Он встречал мало людей, всерьёз увлечённых старинными религиями. Генрих был одним из них.

Такси прибыло, они поклонились друг другу и Герман ушёл в черноту ночи. По лицу дворецкого сбежала слеза, хоть этого никто и не заметил, даже он сам.

Герман спустился по гранитным ступеням, зашёл в жёлтое такси на автопилоте, закрыл дверь и устроился на мягком кресле кремового цвета из искусственной кожи. Он решил уснуть - по прилёту его погрузят в криокамеру на судне, затем на станциях, а там он уже как-нибудь сам разберётся. В тот момент ему хотелось забыться, уснуть. И не думать. Не думать...

11 января 2958 года

Холод — первое, что Герман Бок запомнил. Перепад в гравитации в 2 метра на секунду в квадрате — пустяк по сравнению с этим холодом. Такого он не чувствовал никогда, казалось будто мириады тончайших иголок исполняют «Полёт шмеля» на его коже, которая истончилась и стала бумагой. Мир перед глазами кружился в чудовищном цикле-декадансе из чёрных и фиолетовых кружков, то и дело всплывающих перед размытым залом. В голове стоял звон колоколов тысяч церквей. И холод. Холод окутал его, обнял, прижал к себе. Холод готов был его забрать.

- Ну-ну, поглядите-ка на него, - с улыбкой на лице произнес Вилли, стройный, вымуштрованный унтер-офицер космофлота. Форма с иголочки, сверкающие тёмные глаза, тонкие губы — образ брата постепенно строился в голове Германа.

- Вилли...

- Не перетруждай себя. Сам знаю каков долгий космический прыжок. Ты же дней пять назад вылетел, если мне не изменяет память. Тяжело это, тя-же-ло.

- Не...

- Ты знаешь, что я собираюсь сказать.

- Да, Вилли. Ты не изменился.

- А ты постарел, Герман. Уж прости.

- Пустое, - вздохнул Бок. Изображение становилось чётче.

- Космос пойдет тебе на пользу. Отдохнешь от всех этих сомнительных забот.

- Уж у кого здесь заботы сомнительные, - усмехнулся Герман.

- В моей работе всё четко и конкретно, - Вилли задрал нос и прищурил глаза, свысока посмотрев на Германа.

- Не корчи глупых рожиц и посуди объективно. Вы воюете с загадочным инопланетным разумным видом, намерений которых — не знаете, да и своих четко сформулировать не можете.

- Это на тебя так перелёт повлиял что ты ушёл в философию?

- Пожалуй, да. У вас тут есть кофе?

- Не лучший выбор после полёта на сверхсветовой скорости.

- Сам уж решу что лучший выбор, а что нет. В космосе не так уж и плохо.

- Да. Не так уж и плохо. Но мой тебе совет — прими таблетку...

Было поздно. Обморок сразил Германа Бока внезапно. Вилли укоризненно покачал головой.

- Отнесите его в каюту, - приказал он группе роботов, скопившихся у распластавшегося на полу Бока, - А потом принесите ему кофе.

Герману снился тот самый день.

12 января 1258 года

Вилли склонился над голограммой, изображавшей космос вокруг Денеберуса. Трёхмерные изображения давали ему более чёткую картину происходящего. Когда Герман подошёл, Вилли закончил рассматривать участок на голограмме и уже отдавал приказ офицеру. Тот отдал честь и убежал в неизвестном направлении.

- О, Герман! - заметил его Вилли, - ну как тебе спалось?

- Довольно неплохо, спасибо. Вынужден отметить что молоко, перенёсшее космический перелёт в кофе лучше не добавлять.

- Какой ты привередливый. У нас на флоте даже полковники хлореллой питаются, а ему видите ли кофе с молоком не понравилось.

- Не понравился, - поправил его Герман.

- Говорю же, при-ве-ре-да. Сразу видно столичного франта.

- Если так подумать, то из меня такой же столичный франт как из тебя филолог.

- Ути божечки, житель гордой и независимой планеты Пенелопа не хочет ассоциировать себя со столицей.

- Вилли, - серьёзно оборвал его Герман, - мы сможем поболтать и после боя. Знаю, тебе надоело общество недалёких офицеров, но завтра или послезавтра будет битва.

- Лучше уж не завтра. Завтра пятница тринадцатое.

- Опять эти глупые флотские суеверия...

- Ладно, ты прав. Излагаю план.

Вилли увеличил участок голограммы. Взору открылись ровные, как по линеечке, корабли имперцев и причудливые суда Патриама - главного врага человечества. Патриамцы, разумные рептилии, построившие кастовое общество наподобие муравейника. Детей этот народ выращивает в пробирках, и с помощью развитой генной инженерии придаёт им характеристики конкретной касты. Патриамцы начали войну против людей по неизвестным причинам, но какими бы они не были - патриамцы побеждали, уже 30 лет нанося поражения в неторопливой борьбе за коммуникации в дальнем космосе. И в Денеберусе они были готовы захватить последний плацдарм для наступления на цивилизации людей и других инопланетян.

- Мы выстроим корабли по орбите планеты, - начал Вилли, проводя тонким пальцем по той линии, где должны быть выстроены корабли, - чтобы заманить их в гравитационное поле. Траектории их атаки уже рассчитаны, они используют толчок.

- Откуда такая уверенность?

- Герман, они варвары. Их авангард попросту не имеет фотонных двигателей такого уровня чтобы вот так взять и летать куда тебе вздумается.

- Получается...

- Они сами загонят себя в ловушку. Почти что пройдут по ковровой дорожке. Но они бы не пошли на такой безрассудный план если бы у них не было бы гаранта. А гарант у них есть, - он увеличил участок голограммы, приблизив поверхность планеты. Там, в холмах были возведены какие-то постройки и орудия. - На Денеберусе сидит чёртов легион, который мы никак не можем выкурить. У них есть противокосмические зенитки.

- И как же вы разберётесь с целым легионом патриамцев?

- Мы их аннигилируем. Помнишь про свою мега-пушку, Герман? Таким оружием мы сумеем уничтожить их!

- Ты слегка переоцениваешь мощь этой пушки. Один выстрел из нее - вещь довольно внушительная, легион не подорвёт. Но урон мы им нанести сумеем.

- Отлично. Собирай чемоданы - через два часа тебе надо быть в главном ангаре. Придётся тебе покинуть флагман.

- Да, понимаю.

- Тогда, увидимся после битвы. Завтра мы победим!

- Да. Победим.

Герман наконец смог оглядеться - зрение вернулось к нему. Командный мостик имперского флагмана был широким амфитеатром, и голограмма была на сцене. Множество гигантских экранов, приборов, флагов с орлами - и толпы людей в разного цвета форме. Они разговаривали на своих языках, чуждых Боку. "Мда, вот он какой - флот глубокого космоса. И чем отцу так здесь нравилось? Да и Вилли тоже. Глупые. Это определённо какое-то ненормальное место". Герман Бок поднялся по ступеням и помахал рукой Вилли, после чего пошёл в главный ангар. Вещи собирать не стал.

Айнар

12 января 2958 года

Айнар стремглав влетел в Комнату отдыха. В отличии от идиотов из касты офицеров он любил космос и невесомость. Он умел их ценить и хранить в себе воспоминания о них. Комната отдыха была массивным шаром - без потолка и пола, с одной единственной дверью. Внутри было красно и душно, повсюду был рассеян приятный на запах аммиак. Мягкая серо-буро-малиновая кожа Айнара, покрытая морщинами кожа ящера, с уродливой головой и длинным хвостом, нуждалась в постоянном увлажнении. Он зашипел от удовольствия, когда капли конденсирующегося газа оседали в глубоких складках его шкуры. Тик-так, тик-так. Метроном, благоразумно установленный в комнате, ритмично отбивал удары, меняя ритмы через непредсказуемые интервалы. Тик-так-тик так так. Так-тик. Айнар попытался уснуть, но он, как и всякий из касты политиков понимал - дальше дрёмы уйти не получится. Тик та та. Река течёт.

Боль была настолько внезапной и сильной что Айнар, доселе спокойно висевший в воздухе, начал неистово кружиться по Комнате отдыха. Он знал эту боль. Он давно её не испытывал и больше никогда не желал, но, к несчастию, Руководство послало ещё одного из касты политиков. Боль была фиолетовой или жёлтой - патриамцы не умеют отличать эти цвета. Та ти та. Боль была жидкой и, возможно, холодной - странно. Нормально. Айнар сразу понял, кто выходит с ним на ментальную связь. Запах бензина, сгорающего на горизонтальном водопаде ровно в 5:43 утра - это определённо был Стентор, его старый друг. Его старый враг. Стентор и Айнар родились и будут вечность существовать вместе пока их не заменят иные, они два политика - неразрывная связь сквозь тысячелетия. Ночь и возможность, тень и капля. Стентор разрывал его своей болью, но Айнар утешал себя мыслью что он разрывает Стентора своей. Айнар сфокусировал свой взгляд на этом ощущении, на этом старом для него запахе. Невероятность. Абсолютистская белая муха, пролетающая над лужей, в глазах которой - тысячелетия зим. Брр.

Стентор влетел в комнату отдыха. Они с Айнаром начали ассинхронный танец, вслушиваясь в ритмы метронома - каждый одинаково и каждый по-своему. И это было прекрасно.

- Мне казалось, ты согласен, - постбело начал Стентор.

- Боюсь, что да. Но боль как чайник - от неё сложно сбежать.

- Невероятно неточное замечание, мой друг. Вы начинаешь походить на глупцов-землян, ищущих смысла в войнах.

- Прошу не переводить диалог.

- Нет?

- Хорошо. Что же вы хотите?

- Мы хотим отряд.

- Мы вам его дадим.

- Ужасно.

- Ты веришь?

- Да. Я верю, что они нанесут нам урон.

Герман Бок

13 января 2958 года

Герман Бок вышел из "трапа" - переходной камеры между двумя стыковавшимися кораблями. Вернее, не вышел а вылетел - на малых кораблях всегда оставляли невесомость, никто не будет делать гравитацию на шлюпках или кораблях-пушках. Плавно перелетая от отсека к отсеку, он достиг своей цели. Небольшая рубка, примерно два на два метра площадью и три метра в высоту - немного свободного пространства среди оборудования. Он почти не мог летать по комнате - а ведь полёт это лучшее что есть в состоянии невесомости. В рубке раздался чистый голос Вилли.

- Приём, "Алый-1", как слышно, приём.

- Приём, "Центр", слышимость удовлетворительная, приём, - проговорил Герман в массивный динамик в рубке.

- Приём, "Алый-1", при включении зелёного света вы отдаёте приказ "Огонь" из орудия "Локи". При включении красного света вы немедленно покидаете рубку и двигаетесь по направлении к спасательным капсулам. Приказ ясен? Приём.

Герман не мог не восторгаться невероятной выучкой брата, тем, как он выделял каждый эпитет цвета интонацией, тем как медленно и чётко проговаривал ключевые моменты сообщения.

- Приём. Приказ ясен. Приём.

Ну что ж. Теперь Герман остался наедине с собой и рубкой. Его задачей помимо того чтобы отдавать приказ о выстреле из мега-пушки было следить за оборудованием. Собственно, единственная причина почему его затащили на эту войну заключалась как раз в мониторинге оборудования. И это была довольно скучная причина. На войну идут за деньгами, славой, по патриотическим причинам, потому что сверху в нужное время надавили. Герман Бок на войну пошёл потому что... Он и сам точно не знал зачем он прилетел сюда. Делал этот сложный путь с пересадками между станциями, прощался с семьёй... Ведь он мог и отказать императору. В моменты, когда в его руках была такая власть как эта пушка, он верил что мог бы отказаться. Что прилетел бы с пушкой к императорскому дворцу и сказал бы этому самодержцу, монарху в тридцатом-то веке: Слезай со своего трона, бородатая свинья! Ты мне не указ! Пушка-то - у меня!

Герман Бок остановился. Даже мысли в империи иногда читают. Возможно, его мысли попали не в те руки. Паранойя. Опять эта чёртова паранойя. Так.

Он протянул руку и повернул маленький чёрный рычажок в форме ракушки, после чего массивная коробка, укутанная проводами, загудела.

Он с задумчивым видом почесал подбородок. Да, определённо стоило подготовиться. Определённо. Подготовка - превыше всего. Слова отца. Ох, отец-отец. Пауль Бок, легенда, фельдмаршал космофлота, величайший из имперских полководцев. Всю жизнь он воевал в космосе, и домой возвращался редко. Огромный, бородатый, с голубыми глазами которые смеялись и сверкали как сапфиры - он был чем-то невероятным. И его корабль взорвался в битве когда Герману было шесть лет а Вилли три. Мать плакала долго. Чего Герман боялся больше всего так это повторения своей судьбы для Оливера. Олли не может потерять отца в этой глупой авантюре - не может. Или всё же может? Вот как всегда всё идёт наперекосяк.

Герман бегло нажал несколько кнопок. Жужжание прекратилось. Небольшая поломка, вина какого-нибудь лаборанта снизу. Он подумал про этого лаборанта - ведь у множества людей дома семья, дети. Почему он думает только о себе? Эгоист - все имперцы эгоисты. Невольно вспомнился тот инцидент в зале аудиенций. Если бы упрямство принца взыграло бы верх, его бы не послали на войну... А ведь он об этом не думал. Как же всё подозрительно сложилось. Очень подозрительно.

Он провёл рукой по панели, представляя себя пианистом. Когда-то он хотел стать пианистом. Ох уж это странное детство. А ведь он мог выучиться, да, мог бы. Но решил этого не делать. К музыкантам в империи отношение странное, а ему не хотелось странного отношения к себе. Никому не хотелось бы.

Красный свет не дал ему закончить своих мыслей. Завыла сирена, красный был повсюду. Весь корабль сотрясался, а в рубке поднимались струйки дыма и первые всполохи огня. О чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!

Герман пулей выскочил из горящей рубки и направился вперёд по коридору. Он помнил куда и как идти - направо, вверх, прямо - и там будут шлюпки. Он шёл по этому нехитрому маршруту, один - на корабле было полно роботов. Поворот, всё спокойно. Внезапно, пространство заполнилось каким-то паром, красным в свете сирены. Это означает... Он близок к эпицентру пожара, это выход газа. Да тут же скоро всё взлетит на воздух? Или не на воздух? Он пытался выбраться из этой ситуации, как вдруг на его пути возник тот, кого он совсем не ожидал здесь увидеть. Урод в прозрачном скафандре, какой-то раздутый и похожий на жабу с хвостом. Патриамский солдат. Дело было дрянь - патриамского солдата почти невозможно убить даже при оружии. Регенерируют слишком быстро. Что этот бугай тут делает? Герман совсем запутался. Страх сковал его, он не мог пошевелиться и лишь тупо смотрел на своего врага. Раздался какой-то треск, лапы патриамца подхватили его, и он погрузился во тьму. Ему начал сниться какой-то приятный сон.

Оливер Бок

20 января 2958 года

Мать долго и упорно читала выпуск "Фронтовых известий" - дочернего издательства легендарной газеты "Известия". В новом выпуске опубликовали имена погибших. Так получилось, что фамилия "Бок" стоит одной из первых в алфавитном списке.

Оливер не был готов к такому морю слёз. Он не знал как продохнуть - они всё лились и лились, и это было невозможно. Он попробовал хотя бы вдохнуть, но лицо было сведено от боли. Любой боли - ему было уже всё равно.

Айнар праздновал победу в третьей битве за Денеберус.

Глава II - Юные лорды

Оливер Бок

3 февраля 2958 года

Генрих застёгивал пуговицы на прекрасном, фиолетовом, переливающемся блёстками камзоле Оливера. Каждая пуговка давила сильнее, но Оливер старался не обращать на это внимания. Он молчал, губы были сведены.

- Ну-ну, - Генрих взял Оливера за плечи и задумчиво оглядел его с ног до головы, - Сэр, сегодня вы блистаете.

- Спасибо, Генрих, - Оливер посмотрел на камзол, увидел блёстки и понял нехитрый каламбур дворецкого. Его лицо прорезала улыбка. Генрих тоже улыбнулся и посмотрел Оливеру в глаза. Они обменялись смешками, дворецкий подал Олли руку и плавно помог спустить его с табуретки.

- Хм, а помощь вам и не требуется, сэр. Десять лет, а уже вон как вымахали!

- Генрих, твои колкости не очень похожи на общение слуги и сеньора, - холодным тоном отметил Оливер. Глаза смотрели куда-то в пустоту.

Фраза задела Генриха, но тот не подал виду, лишь сконфуженно поводил усами. Он любил так делать и раньше это веселило Олли. Раньше. Раньше...

Быстрыми и ловкими движениями рук Генрих поработал над пышной каштановой шевелюрой Оливера, придав ей приличный вид - возможно, чересчур прилизанный, но имперские управляющие любят это. Оливер выпрямился, глубоко вздохнул и открыл дверь. Генрих почти подбежал чтобы помочь ему, но Оливер, увидев его протянутую руку, пробормотал.

- Не надо.

Генрих молча кивнул и понурил голову. Закрыв дверь за Оливером, он вышел вместе с ним в отделанный ясенем коридор - портретную галерею. Там был величественный Рудольф Бок в роскошном белоснежном мундире и с россыпью медалей, он обратил своё седовласое лицо вдаль. Ещё несколько портретов. Вот Пауль Бок - дед, которого Оливер никогда не видел. В серой офицерской форме космофлота, рыжий и с хитрыми улыбающимися глазами. А дальше...

Оливер вспомнил один день почти год назад. Тогда отец взял его на работу. Столько роботов в одном месте он ещё никогда не видел да и вряд ли увидит ещё - инженером он быть не хотел. Он видел её. Видел пушку.

Он привык ходить по портретной галерее и протестовал против желания Генриха перенести её в другое место. Почему-то - он и сам не понимал почему - он хотел чтобы все члены семьи Бок были в одном месте. Дядюшку Вилли скоро тоже повесят.

Ковёр, увитый змеистым узором вёл их во внутренний дворик. Окружённый каменными стенами и арками, подражающими земной готике, дворик был знаменитым украшением поместья Боков. Мощёная дорожка кругом обходила прекрасный, стриженный лично Генрихом, газон и сад. Сад был альпийской горкой в форме змея - родового герба Боков. Цветы со всей Пенелопы: громоздкие, квадратные, украшали его каждую чешуйку. Змей полз к тому чтобы стать уроборосом.

В тени ясеней, привезённых Рудольфом Боком с Земли сидела мать. Вся в чёрном. Пространная накидка скрывала почти всю её, кроме неестественно длинных рук и больших ладоней, в которых она держала книгу. Какая-то беллетристика, Олли понимал что мать читает лишь для вида. Она заметила их сразу же и громко воскликнула

- Олли! Прекрасный камзол. Я знала, что Генрих постарается на славу.

Генрих покраснел, но Олли заметил натянутость улыбки матери. Он кивнул и тихо произнёс.

- Спасибо.

После чего подбежал к ней и обнял. Эта маска молчаливой скорби, которую он надел позавчера уже надоела ему. Он снова заплакал. Своды дворика отозвались эхом всех поколений Боков.

Меньше чем через минуту Оливер утёр слёзы и выпрямился перед матерью.

- Пошли. Наверное, он уже заждался.

Он и правда заждался. Широкий и с детским выражением лица, он мило хохотал, читая секцию "Анекдоты" в "Известиях", но увидев Оливера и его мать встал и убрал планшет с газетой.

- Здравствуйте, госпожа. И вы, юный господин, - он натужно попытался поклониться, но пивной живот не дал ему это сделать. Оливер был готов рассмеяться - старичок был невероятно забавен. Но сумел сдержаться - знал, что мать не оценит.

- Как вы знаете, я управляю делами семей, пострадавших в результате боевых действий, - с выражением и бодро произнёс старичок, - Готов ответить на любые ваши вопросы.

Мать смерила старичка взглядом, от которого комната, казалось, покрылась инеем. Старичок проигнорировал этот невербальный выпад и сложил руки замком. - Готов вас слушать

- Покажите его, - процедила сквозь зубы мать.

- Кого - его?, - расхохотался старичок. Оливер почувствовал прилив раздражения.

- Вы знаете о ком я, - холодно сказала мать.

- Он остался в столице, миледи. Могу показать вам его фотографию, - сказал старичок и потянулся к планшету.

- Тогда не стоит, - одёрнула его мать.

- Воля ваша, миледи. Другие вопросы?

- Олли, прошу, оставь нас, - вдруг всполошилась мать.

- Почему?, - возмутился Оливер.

- Вырастешь - поймёшь. Давай, ступай.

- Но...

- Слушай свою маму! - вставил старичок.

Оливеру не оставалось ничего кроме как пожать плечами, и, ворча про себя, удалиться из комнаты. Он чувствовал, что его отрезали от чего-то невероятно важного. Ступай, говорят они. А куда мне ступать? Почему вообще такое слово странное - "ступай". Как будто оно от слова "ступа". Или "ступор". Он попал в момент того самого странного чувства, когда многократное повторение слова вызывает ощущение того, что этого слова не существует. Это ему не понравилось. Слово "ступай" определённо есть, вот, я даже его произношу. Столько загадок...

Он вдруг осознал что думает совершенно не о том, о чём ему следовало бы думать. В его жизни, да и в жизни его матери - а получается, в жизни всего семейства Боков - происходят великие перемены, а он думает о каких-то словах. И зачем мать его взяла, если всё равно выгнала в самом начале... Столько тайн, столько загадок!

В пыльном коридоре поместья, рядом с освещённым залом аудиенций был всего лишь один старый стул с розовой обивкой. Коридор был отделан блестящим кварцем, в котором можно было разглядеть окаменелости древних тварей с Пенелопы. Это было интересно.

И опять не о том мысли, ох не о том. Надо собирать их в кучу. Давай, давай! Ну же! Отец...

Образ отца резко прорезал голову Оливера. Он больше никогда его не увидит, и эта мысль была свинцовым грузилом в его голове. Эта мысль была болью и кровью, она была Патриамом. Что это вообще такое - Патриам? Загадочное место, очень загадочное...

За дверью послышались крики, удары чего-то тяжелого. Оливер вскинулся, готовый защищать мать. Это не потребовалось - она вскоре выбежала из-за двери, вся в слезах.

- Что случилось?, - дрожащим голосом спросил Оливер.

- Твоя мать не желает признавать императорский приказ, сынок, - старичок вышел из-за двери, пыхтя и сопя. Он был покрыт розовато-красными пятнами

- Не смейте меня так называть! Обращайтесь на "господин"!

- Какой ты колкий! - насупился старичок, - Взываешь к моему этикету, хотя сам не знаешь как обращаться к имперскому управляющему.

- И как же надо к нему обращаться?, - Оливер упёр руки в боки.

- Ну уж точно не визжать на него, - старичок демонстративно фыркнул, задрал нос картошкой и погнался за матерью. Оливер припустил за ним.

- Миледи Бок!, - продираясь сквозь одышку воззвал управляющий, - Миледи Бок, ну хватит вести себя как ребёнок! Вы же зна... ах... зна..

Старичок остановился и начал громко кашлять. Его глаза помутнели, лицо сморщилось. Оливер и его мать резко подбежали к нему, стараясь поддержать. Вдруг он резко схватил мать Оливера за руку и прекратил кашлять.

- Видите, как легко я прекратил своё представление, - его голос питоном обвил уши слушающих, - Прекратите и вы своё. От вас требуется подпись на ряде бумаг, только и всего.

- Я не собираюсь это подписывать! - взорвалась мать, - Это банальное неуважение ко мне как к личности!

- Империи плевать на личности, миледи Бок, - спокойно произнёс старичок.

Мать оцепенела. Старичок незаметно улыбнулся, и, отпустив её руку, пошёл в комнату снова. Она, словно слепец, пошла за ним медленной, но всё ещё царственной поступью. Управляющий придержал дверь для неё, после чего улыбнулся наподобие Гринча и захлопнул дверь перед носом Оливера.

И снова они делают это! Оливер был готов рвать и метать, только он не знал на что обрушить свой гнев. Стул было в определённом смысле жалко - он, пожалуй, был свидетелем времён императора Альберта II Великого. С размаху он ударил по стене, но быстро пожалел об этом решении - большой палец дал о себе знать криком боли. Тихо взвизгнув, Оливер запрыгал на одной ноге. Однако, вскоре он осознал как выглядит со стороны, и чуть-чуть прихрамывая, присел на древний стул. Он догадывался, какой документ подписывают в той комнате.

Исабелла Шухарт-Бок

Ком неумолимо подкатывал к горлу. Огромный, и как будто бы металлический, он был пущен по колее и подкатывал, подкатывал...

Когда этот гадкий старикашка вновь захлопнул дверь, она поняла что теперь уже не отвертится от этого договора. Она была в бешенстве и подавлена. Правду он сказал - империи плевать на личности, настолько что даже в её личную жизнь лезут столичные бюрократы. Дело, естественно, в деньгах Боков и их влиянии. Опять купюры с профилем монарха решили всё за неё. Ей такой расклад совершенно не нравился, но кто будет слушать вдову - тем более вдову Бока?

- Миледи Бок, вы начинаете раздражать меня!, - зашипел старичок. В его глазах возились огоньки, - Просто подпишите и мы разойдёмся. Больше вы меня не увидите, на приёмах я стараюсь не появляться.

- Я не могу это подписать. Официальный период траура ещё не прошёл.

- Напомнить вам, что время на разных планетах течёт по-разному? Этот принцип Эйнштейн вывел тысячу лет назад.

- Но по законам...

- Физике плевать на законы.

- Всему-то у вас на всё плевать, - Исабелла подметила вторичность афоризма.

- Прекратите, - казалось, у старичка из ушей идёт пар.

- Вы же понимаете, о чём я.

- Нет, я решительно вас не понимаю. Империя заботится о вас - выдаёт нового мужа на замену умершему. А вы, вместо того чтобы принять такой трогательный акт любви от вашего государства истерите и кидаетесь в посланника его милости табуретками!

- Вы - круглый идиот, если считаете что это забота. Выдавать человеку партнёра, выбранного императором это... это...

- М-да, наверное я и правда перегнул палку. Соглашусь. Но вы всё же подпишите.

- Ах ты!

- Ну-ну, не стоит на меня кидаться. Вы сами понимаете - не подпишете, вам же будет хуже.

Она молча кивнула и села за стол. На нём лежал ненавистный документ - "Согласие на оформление отношений". Какое варварство! Спасибо предкам Германа, что прокляли семейство Боков на вечную травлю от имперских шавок. Но у неё нету выбора. Она понимала это. У неё нету выбора и почти никогда его не было. Она вспомнила это "почти". И это было прекрасно.

Роберт Пайпер

12 февраля 2958 года

Море травы распростерлось перед ними и под ними. Оранжевая, сырая, мягкая трава, которая больше походила на мех большого, но теплого, как телогрейка, зверя, и мех тот был влажен после долгого купания. Ботинки Роберта и Олли хлюпали и отзывались после каждого мимолетного и проходящего мановения ногой, а земля хрустела. Сухая и грубая, не получившая заветного глотка вечерней росы, она, тем не менее, безразлично отвечала на громовые удары их ботинок. Все было залито полутонами киновари и олова, охры и сурика, червонное золото и чистая медь - три солнца Альфа Центавры вместе бросали всю палитру закатных цветов на Пенелопу. Трава бурлила и вскипала под легким бризом с далёкого (или не очень далёкого) моря.

- Слушай, Роб, - неловко начал Олли, шелестя красной и мягкой травой, покрытой капельками.

- Ну что там у тебя?

- Да так, ничего...

- Ох, Олли, в последнее время ты ну ооочень странный.

- Наверное, это из-за отца.

Роберт благоразумно промолчал. Он ожидал такого развития диалога - Олли в последнее время часто странно себя вёл и говорил, но Роберт его понимал. Хоть и не сталкивался с такой ситуацией, отчего ему было невероятно стыдно. Он до конца не разобрался почему. В попытках поддержать диалог он стал искать повода снаружи, мол, смотри какая интересная животина выскакивает из травы. Вот только повода всё не подворачивалось - Дикоземье на поверку оказалось довольно скучным местом. Всё что тут было это бесконечное море мягкой травы, которая достигала им по колени и какие-то бордовые скалы в отдалении. Так бы им и идти - молча, вслушиваясь в жужжание робота-охранника, парящего над их головами и в шелест мягкой травы. Обычно роботы не шумят, но в Дикоземье было так тихо, что неслышимый звук работы приборов звучал как канонада машин. Какие-то странные, маленькие существа рыжевато-бурого цвета, похожие на лягушек но без головы и пальцев, шныряли под ногами. Но "безголовики", как их называла детвора на Пенелопе, не интересовали Роберта и уж тем более Оливера. От приключения в Дикоземье ожидаешь чего-то большего.

- Обнаружен провал, - произнёс робот голосом Джорджа Бенсона.

Роберт и Олли моментально остановились. Провала они не видели, но знали что в Дикоземье такое не редкость. Вперёд лучше было не ходить. Они остановились и смотрели в травяное море - спокойное и непрерывное. Лишь приглядевшись, они увидели что метрах в десяти от них трава действительно росла как-то не так, что-то не то было с перспективой. Без подсказки от охранника такую деталь подметить невозможно.

Тем временем сам охранник выстраивал обратную дорожку лазером - алая полоса прорезала ровный путь сквозь траву. Приключение было окончено.

Оливер Бок

14 февраля 2958 года

В стародавние времена, ещё до Экспансии, этот день был праздником любви. Довольно интересная традиция, как казалось Оливеру. Определённый шарм в этом есть - праздновать такое милое чувство. Праздновать чувство? Голова сегодня не варит, думается как-то плохо.

Он упал на парту и спрятал голову в руках. В классе было человек пять. Мадам Шуттенбах, бесформенная женщина без возраста в помпезных треугольных очках посмотрела на него.

- Оливер? Всё хорошо?

Он возненавидел этот вопрос - да, всё хорошо, но чёрт подери!

Он медленно поднял голову и вопросительно подтвердил.

- Да, всё прекрасно.

После этого он старался держать голову на весу, что получалось у него довольно странно и забавно. Она была тяжеленной, эта голова, она тянула его на дно как пресловутая щука, а лебедь уже не справлялся. Выслушивать монотонный рассказ о временах Экспансии было невероятно скучно. Сотни лет мира и спокойствия, просто расселения на другие планеты. Он спал и слушал про каждый из десятков миров, покорённых человечеством в те годы. Миров, кроме Патриама. Патриам человечеству никогда не покорялся. Отец.

Он одёрнул себя. Уже почти месяц прошёл, хватит себя накручивать. Нужно учиться жить дальше, вне трагедии - но у него это не особо получалось. Почему-то.

И снова с ним заговорил Голос. Шипящий, медленный. Он говорил о каких-то странных вещах - казалось, линия его мысли плавно течёт перед тобой, и в то же время ускользает. Голос что-то от него хотел. Голос, голос...

- Эй, спящая царевна!, - толкнул его в плечо Роберт. Это был последний урок.

- Роб, отстань, - промямлил Оливер. Звучал он крайне неубедительно.

- Ну-ну. Я так просто не отстану. Подымайся.

- Меее... - Оливер издал странный звук.

- Действительно, поднимайся, - вмешалась Эльза, их подруга. Приятный голос убедил Оливера и он воспрянул.

- Так-то лучше, - усмехнулся Роберт. - Сегодня нам надо совершить крайне важное дело.

- Твои важные дела подождут. К нам домой приезжает он.

- А, ты предупреждал.

- Да. Увидимся позже.

- Увидимся.

Оливер подождал когда Роберт и Эльза покинут класс, после чего вышел сам. Коридор школы не был подражанием земной архитектуре, здесь читался отчётливый стиль марсианского нео-пост-ренессанса с его круглыми в сечении коридорами и полным отсутствием углов и плоскостей. Как нора хоббита, но в идеале. Даже ходить по такому не очень удобно.

Генрих ждал его в машине, мягко парившей над платформой у школы. На нём была белая рубашка и чёрный жилет - Генрих просто обожал это сочетание цветов. Банальное, но смотрится эффектно, как он любил говорить.

- Сэр Олли, - вскинул он тонкие руки, - присаживайтесь. До дома путь неблизкий.

- Да, я знаю, Генрих, - произнёс Олли, подбежав к машине.

Та бесшумно взлетела и устремилась вдаль. Генрих о прошедшем дне не спрашивал - понимал что бесполезно. И Оливер был ему за это благодарен.

Машина остановилась перед входом в поместье Боков. Жёлтый фасад, облицованный песчаником, и серые ясеневые двери, опутанные змеями - сочетание довольно необычное. Двери автоматически открылись, Олли и Генрих вошли внутрь. Там их уже поджидал он. Тот, ради кого мать подписывала договор. Тот, кому было суждено разрушить жизнь Олли да и вообще всех Боков. Вильгельм Кнехтер, отчим и муж, выбранный для семьи Боков императором.

У этого человека лицо было серым, а глаза стеклянными. Волосы, седые или просто покрашенные, были средней длины. Какие-то морщины. Он был в сероватой футболке со странной надписью на неизвестном Оливеру языке, и в брюках. Ни сюртуков, ни мундиров - никакого подражания земным монархиям. Казалось, он дремал с открытыми глазами. Но лишь стоило ему заметить Оливера он посмотрел на него. И Оливеру захотелось заиметь пистолет и выстрелить - он не мог поверить, просто не мог, что эта, с вашего позволения, фигура заменит ему отца! Но факт оставался фактом.

Вечером он вышел погулять в Дикоземье. Один, разве что с роботом. Он устало бродил по печальным просторам травы, бесконечного моря травы и карстовых провалов. Он был в футболке и брюках - подражать Вильгельму не хотелось, но так было гораздо удобнее. Он плыл в траве, а трава плыла в нём. Он упал на траву, и лишь безголовики прыгали вокруг.

Глава III - Дела государственной важности

Альберт III Романов

18 февраля 2958 года

- Во-вторых, я был окружён. Ваша критика моих действий не обоснована.

Принц прислонился к холодной стене из известняка, вслушиваясь в голоса и сложив тонкие руки на груди. Кольхена вновь отчитывали за поражение на Денеберусе.

Гауфен, серый, как его мундир человек, вёл этот трибунал. Принц не знал, согласен ли он с таким решением - всё-таки, войну мы проигрываем, бывало и хуже. Однако, тут мы потеряли пресловутую пушку. И Бока. Принц едва ли помнил этого маленького человечка, но, возможно... Он слышал что-то про нового мужа вдовы Бока. Отцу не следовало так с ней поступать. Но у него всегда был тик на это семейство. С чего бы это?

Он решил внимательнее послушать трибунал. Мягкой поступью, Альберт III, наследный принц империи вышел на свет.

- Ну и напоследок, эта ваша...

Кольхен замолк, как и весь по-домашнему небольшой и фамильярный трибунал. Все собравшиеся встали по стойке смирно и отдали честь. Гауфен пристально прищурил свои серые глаза, и после этой долгой секунды молчания нарушил тишину.

- Ваше высочество, что привело вас сюда?

Принц улыбнулся.

- Я прогуливался по дворцу и услышал голоса. Решил заглянуть на огонёк.

- Мы приятно удивлены, ваше высочество, - хохотнул сквозь зубы Гауфен, стараясь, правда, скрыть это, - Однако, у нас нет кресла, подходящего по регламенту для особы императорской крови.

- Но какие-то кресла у вас есть?

- Только трёхногий табурет. Но мы можем позвать за подходящим креслом.

- Табурет меня устроит.

- Но, ваше высочество...

Гауфен незаметно поводил бровями. Все остальные были белее белого мела.

- Всё в порядке. Подайте мне табурет.

Гвардеец поднёс дряхлеющий, жёсткий табурет, и помог усадить в него принца. Остальные вернулись в свои кожаные кресла. Кольхен продолжил стоять. Он хотел было продолжить, но принц его перебил.

- Господин Гауфен, позвольте спросить, как вы получили разрешение на проведение трибунала в императорском дворце? - последние слова принц протянул и сделал парочку акцентов.

- Ваше высочество, - выпрямился Гауфен, - это древняя традиция.

- Тут важно то, что она древняя. Может, 200 лет назад ещё кто-то и вёл трибуналы во дворце, но уж точно не в наше время.

- Но в чём же ваша проблема?

- Проблемы нет.

Гауфен сложил губы в гармонь и обратился к Кольхену.

- Вы можете продолжить.

Кольхен, забитый человек с мешками под глазами и спутанными волосами, слезами на красных глазах и элегантной изгорбинкой спины - люди на космофлоте всегда выглядят необычно.

- Пушка, предоставленная нам была абсолютно бессмысленной. Бесполезной. Из-за неё подняли много шума, пришлось оттягивать начало боя для прибытия кораблей-носителей и дополнительного монтажа. Патриамцы усилили свою оборону за эти два дня.

- Мы выслушали слова вашего оправдания. Присаживайтесь.

Принц кашлянул.

- Позвольте мне высказаться. Кольхен командовал только частью войск на Денеберусе.

- Это не снимает с него ответственности.

- По-моему снимает. Все-таки основными силами командовали Вильгельм Бок и Эрнест Фогель, и на них лежало планирование операции.

- Боюсь, что мёртвых мы не судим, - заскрипел Гауфен.

- Правда ваша, - кивнул принц.

- Итак, процедура трибунала продолжается, - вздохнул Гауфен.

Кольхен спрятал голову в широких ладонях, синхронно с этим поднялся обвинитель, Весоловски - упитанный и голубоглазый банкир с Тау Кита. Весоловски уже распахнул свой бегемотообразный рот, как его быстро прервал принц.

- Господин Гауфен, позвольте спросить, откуда у военного министра находится время на трибунал над офицером после небольшого поражения в локальной стычке?

Весоловски покрылся красными пятнами. Гауфен тоже начал багроветь. Принц был доволен эффектом вопроса. Кольхен смотрел на него как моряк, увидевший среди волн Посейдона. Принц ухмыльнулся, а зал молчал. Гауфен был повержен и мало что бы спасло его из этого затруднительного положения. Министр по военным кампаниям и расходам империи не мог вести трибунал в самый разгар такой войны и все это понимали. Но почему-то никто не возражал.

- А мой отец знает об этом трибунале?, - решил докончить принц.

- Да, ему известно, -машинально и отчеканил Гауфен. Он определённо подготовился.

Тут уже принцу стало нелегко. Его зелёные глаза пытались пробурить Гауфена, но он знал что это бесполезно - это слишком сильный зверь, и так просто его не одолеть. Нужно было оружие несколько более изобретательное чем риторический вопрос.

- Вы не ответили на предыдущий вопрос, герр Гауфен, - напомнил ему принц, - Какие у вас права проводить трибунал? И почему он ведётся именно над Кольхеном?

- Этот трибунал одобрен вашим отцом, ваше высочество, - монотонно прошелестел Гауфен.

- Аа..., - протянул принц. - Тогда могу ли я его спросить?

- Можете, можете, - произнёс Гауфен, не быстро и не медленно.

Принц вскинул брови, приподнялся, осмотрел Гауфена, но тот невозмутимо продолжил трибунал. Он обернулся на пороге и вышел.

Найти отца не так уж и сложно. Наверное. Судьба этого несчастного мало волновала принца, ему гораздо была интереснее сама природа трибунала и то, почему на скамье обвинителей сидел этот Весоловски. Возможно, процесс шёл именно из-за него. Принц знал о связях руководства империи и банковских кланов с Тау Кита, но чтобы отец... позволили... бред. Гауфен - слишком важное лицо, чтобы решать внутренние проблемы банкиров, тем более... а Кольхен? Кто такой Кольхен? Да обычный мелкий офицеришко, не мог он... Нет, нет, а может и мог! Надо... Надо! Определённо надо!

Принц завернул за угол, в обитый бархатом кабинет. Дверь была закрыта, пришлось прикладывать палец, что он страшно не любил. Войдя в светлый, но маленький кабинет он встал перед голографическим монитором и вбил имя Кольхена. Эрик Кольхен, год рождения - 2903, место рождения - Шварцвассер, Пенелопа, разведён, имеет двух детей, проживают с женой. Всё это не имело значения, но принц почему-то пробежался по этому досье. Ведь Кольхен... был... человеком. Принц посмотрел на портрет, список наград из пары орденов, боевое звание - капитан-лейтенант, стандартную биографию офицера - от училища до первых битв во время кампании против Коалиции, плюс Эндохиррия. Давненько он не воевал. Принц нахмурился и решил посмотреть аналогичную биографию у Вильгельма Бока, брата пресловутого Германа. Вильгельм Бок, год рождения - 2923, место рождения - Фонгер, Пенелопа... Стоп. Стоп! Кольхен на целых двадцать лет старше, причём ровно! А Бок был... Принц пролистнул до звания. Капитаном 1-го ранга! И это при том, что он родился всего за три года до вторжения Патриама! На месте Кольхена принц бы завидовал такому карьерному взлёту. Он ещё не знал, имеет ли это значение в его расследовании, но факт безусловно занимательный. Он посмотрел то же для Эрнста Фогеля, год рождения - 2892, место рождения - Шварцвассер, Пенелопа, звание - капитан 1-го ранга. Принц прищурил глаза. И Кольхен, и Фогель были из Шварцвассера. Городок средний, человек наверное на полмиллиона, не более. Примечательно то, что... Бок... отец Бока! Да, Пауль Бок был легендой. Возможно, отцовское имя и привело к такому скорому взлёту. Он задумался и принялся штудировать архив далее. Кольхен был разведён. А с кем? Хм. Хельга Весоловски! Неужто... Офицер космофлота и дочь банкира - вот это парочка. Принц улыбнулся. Мда, скорее всего здесь была семейная драма. Но почему отец кроет семейную драму? Пролистав по биографии дальше он обнаружил судимость Кольхена. Торговля наркотиками. Принц насупился и закрыл монитор - грязная история, зато теперь понятно откуда слуги во дворце брали марихуану. В такие дела отца он предпочитал не залезать.

Через три дня Кольхена казнили по обвинению в государственной измене и невыполнении приказа.

22 февраля 2958 года

Слуги роились вокруг него с самого утра. Прилаживали пуговицы и эполеты мундира, занимались стрижкой и сложной укладкой волос, наполняя их специфической смесью гелей и прочей химии - наследник престола должен выглядеть идеально, ведь день обещал стать исторически важным. Зелёный мундир неприятно и как-то неестественно пах, то есть был новым. Нанеся какую-то косметику, последний слуга удалился. Альберт посмотрел в зеркало. Сегодня отец планирует подписать соглашение с Уммо. Смелый шаг, посмотрим, выйдет ли у него. Альберт заложил руки за спину, почесал подбородок, окликнул двоих гвардейцев и двинулся в парадный холл дворца.

Зал казался больше чем он есть из-за потолка с узорчатыми зеркалами. Колонны и лепнина, старинные картины, статуи и портреты всех императоров вплоть до отца - зал был помпезным и невероятно пошлым. В самом его конце был установлен гранитный стол, где лежал документ и ручка. Документ был под углом. Отец стоял почти ровно посередине стола, на нём была алая мантия с коронованным орлом и горностаевой обивкой, а на голове красовалась позолоченная диадема. Вокруг него стояли несколько важных министров и офицеров, по два с каждого плеча. Среди них был и Гауфен. Альберт встал между ним и отцом, тот одобрительно кивнул, но смолчал. Альберт на него не взглянул. Из пола поднялась платформа, на которой находился герольд в уродливом костюме лилового цвета и с усталым, разбитым лицом. Он незаметно откашлялся и заорал на всю залу.

- Посольства Вольных государств Уммо! Встречайте!

Гвардейцы в парадной форме отворили гигантские белые двери залы. В них вошёл одинокий господин в минималистичном белом костюме с большими подплечниками.

- Эдгар Барри из Нео-Англии!

Посол подошёл к столу и поклонился. Отец ответил кивком, остальные не шелохнулись. Карие глаза Эдгара быстро обежали важнейших лиц империи, но никаких эмоций он не выразил.

Следующий посол выглядел почти так же.

- Олаф Ференбах из Нео-Германии!

Всего прибыло пять послов, к предыдущим добавились Нео-Франция, Нео-Россия и Нео-Израиль. Принц всегда удивлялся оригинальности основателей этих государств. Уммо было интересным местом - как и империя, это была бывшая колония землян, но пошедшая по пути сохранения дробления языков и культур.

Олаф Ференбах обратился к ним на немецком со специфическим акцентом.

- Liebe Kollegen und Brüder in der menschlichen Gemeinschaft! Das Imperium und seine Macht waren lange Zeit Feinde von Ummo und unserer Koalition, aber angesichts der Bedrohung durch die Patrianer müssen wir uns wieder vereinen.*

Отец снова кивнул и провозгласил.

- Ich stimme Ihrer Aussage zu, Herr Fehrenbach, wir akzeptieren Ihren Vorschlag, unsere Nationen zu vereinen, um der Patrianer Bedrohung entgegenzuwirken.**

Альберт знал что это произойдёт, но знал также и то, что отец предаст их. И он был уверен, что и они знают об этом. Какое лицемерие! Какая помпезность ради фиктивного договора! Мы будем сражаться в союзе максимум месяц, а потом отец либо отдаст их планету на съедение Патриаму, либо ударит войсками в спину.

Документ подписали все собравшиеся, все пожали друг другу руки, и под грохот и громыхание императорского оркестра разошлись.

Принц понимал - сейчас война не закончится, а только примет более жуткий и людоедский оборот. Зачем?

--------------------

*Дорогие коллеги и братья по человеческому сообществу! Империя и её мощь были давними врагами Уммо и нашей Коалиции, но перед лицом угрозы Патриама нам нужно объединиться вновь.

** Я согласен с вашим высказыванием, господин Ференбах. Мы принимаем ваше предложение о союзе наших наций для отражения патриамской угрозы.

Глава IV - Хозяина нету дома

Оливер Бок

25 февраля 2958 года

В то утро солнца были скрыты сизой и плотной завесой пасмурного неба, но просвечивали белыми пятнами сквозь него. Оливер поёжился от холода и выглянул в квадратное окно комнаты. Освещённые мягким беловато-прохладным светом с неба падали первые снежинки, крупные хлопья. Оливер вздохнул, хлопнул в ладоши и распахнул окно. Моментально стало так холодно, что захотелось побыстрее закрыть, но он решил не отступать и запустил руку по запястье в снег, скопившийся на подоконнике. Глаза вспыхнули от прилива холода, он резко выдернул ошпаренную и красную руку, подул на неё и закрыл окно. Первый снег!

Оливер нашёл в груде одежды в углу комнаты курточку, накинул её на себя и выбежал в коридор. Он летел стремглав по узорчатому ковру, мимо стен, отделанных ясенем, мимо дверей и переходов. На очередном повороте он чуть не сбил Генриха, несущего подносы в столовую. Тот захохотал и крикнул Оливеру вслед.

- Не упадите! Завтрак скоро!

Оливер, запыхаясь, воскликнул что-то невнятное на бегу. Поворот, небольшая лесенка, двери и вот! Выбежав, он подпрыгнул и улетел в сугроб с головой. Первый снег. Первый.

Он лежал в снегу, катался вверх и вниз по сугробу, как вдруг заметил его. И остановился, моментально отвернул голову и уставился в никуда. Вильгельм сидел на периле крыльца, в своей неизменной и уже довольно грязной футболке, курил и не обращал внимания на Оливера. Тот вылез из сугроба, отряхнулся и, не глядя на Вильгельма, направился внутрь. Завтрак был скоро. Он приметил, что Вильгельм вышел сразу за ним и захлопнул дверь.

Оливер скинул курточку и прибежал в столовую, небольшую, но со вкусом обставленную. Генрих и Франц, повар, расставляли тарелки и разливали мятный чай по кружкам. Пахло соответствующе - мята, яичница и нечто мясное. Он уселся за стол и стал ждать когда придут все. Генрих улыбнулся и обратился к Францу:

- Слушай, видел что за окном?

- Ага. Рановато в этом году.

- А Оливер уже успел опробовать. Правда?

Оливер присоединился к обсуждению.

- Да!

Генрих поправил последние складки на скатерти.

- Можно звать всех.

Этого не потребовалось. Мать вошла в столовую, а за ней и Вильгельм, вперевалку. От него несло куревом и дешёвым алкоголем, а его живописные мешки под глазами выделялись как знамёна на жёлтой и сухой коже лица. Оба заняли свои места, после чего все за столом закрыли глаза и быстро прошептали молитву. Прежде чем приступить к еде, Вильгельм тряхнул своими серыми волосами, крякнул, и обратился к Генриху.

- Эм, Ге-генрих. Н-не можешь мне.. кое-что одложить... то есть, сделать одложен... одол.. олдо.. одолжение?

- Да, сэр?

- Не мог бы ты... эм... убрать... еду у миледи и её сына?

Генрих сделал шажок назад, а его глаза потемнели.

- Что?

- Убрать. Тарелки. У миледи... Бок и её сы... сына.

- Зачем, сэр?

- Я твой хоз-хозяи... н, Генрих. Выполняй, пожалуйста.

- Сэр, я отказываюсь выполнять такие приказы. Если вам нездоровится - идите в постель.

- Я здор... здорове... здоров! Здоров я! Выполняй живо, кому говорю!

- Зачем, сэр? - Генрих спросил заново. Мать приложила бледную ладонь к разгорячённому лбу, Оливер переводил взгляд то на неё, то на Вильгельма.

- Затем!, - рявкнул Вильгельм, - Выполняй!

- Как вам будет угодно, - Генрих опустил голову и поднял её снова. После этого он подошёл к матери и шепнул ей на ухо.

- О чём вы там, подонки, шепчетесь?

Тут уже не выдержала мать.

- Грязный болван! Прежде чем садиться за стол с членами нашей семьи хоть протрезвей, свинья!

Вильгельм вскочил со стула и набросился на мать. Но не успел сделать ничего - Генрих метким ударом в подбородок отправил его в нокаут. Худая тушка Вильгельма плавно опустилась, повалив за собой стул.

Аппетит пропал у всех.

Генрих

Он стоял, в белой рубашке, надетой на нервно клокочущее тело, возвышался над поверженным тельцем Вильгельма. Кулак даже не зудел, ему до него не было дела. Он, человек даже без фамилии, посмел ударить аристократа! Более того - отправить в нокаут! От запаха Вильгельма у Генриха свербило, а про его слова и говорить нечего - но это? Этого отец бы не одобрил. Отец.

Тоже Генрих, тоже служил Бокам - Паулю Боку и его отцу, Ульриху. Но он никогда не вмешивался в такие дела. Никогда. Генрих не мог не вмешаться.

Реальность вернулась так же стремительно как и пропала. Оливера в столовой не было, как и Франца - он слышал голос миледи, возможно она отослала их.

Миледи как и всегда была в сиреневом платье. Генрих посмотрел ей в глаза. Он редко позволял себе этого, но сегодня он уже перешёл одну черту - можно было перейти и другую. Эти узкие глаза цвета молодого каштана - такие же как у Оливера. Ну или почти такие же. Слова его настоящего господина, истинного сеньора, были выжжены у него в памяти.

"Я не хочу, чтобы этот дом оставался без мужчины."

Оливер Бок

26 февраля 2958 года

Крики за окном только усилились. Вильгельм менял тон с заводной частотой - от жалостливого скуления до озлобленного рявканья. От обильного удобрения речи грязными ругательствами отчим тоже не отказывался. Оливер закрыл окно и навёл электромагнитный щит чтобы не слышать этого. Мать тоже что-то кричала, и довольно громко. Возможно даже слишком.

Он сел на кровать и решил почитать. Школу отменили из-за снега и туда теперь не сбежать. Роб бы не приставал с вопросами, это точно. А Эльза... Она бы...

Ему бы хотелось чтобы она пристала. Он бы отмахнулся, запротестовал, а потом поддался. Ради неё. Как же глупо! Тупица, о чём ты думаешь? Надо думать о другом, раздери тебя собака.

Вильгельм он если и сбегает то явно не на долго. Куда он побежит? Не в Дикоземье же. А в городе быть бродягой ему не по статусу. Откуда он вообще?

Оливер открыл перечень семей. Кнехтеры, молодой столичный род. Он побежит в Столицу? Оливер хотел чтобы он сбежал. Очень хотел.

Итак. Всё же стоит отвлечься.

Книга называлась "Двое на Эндохиррии", о приключениях двух друзей-робинзонов. Оливер всегда мечтал там побывать - дядюшка Вилли, говорят, бывал там. Бывал. Был. Отец.

Он выглянул в окно. Крики затихли, крыльцо опустело. Он выбежал в коридор и крикнул: - Генрих! Мама! Где вы?!

Ответа не последовало. Он побежал по коридору и тут столкнулся с Фрицем, невольно попятившись назад.

Фриц был пенелопианцем. Два метра ростом, маленькое сердцевидное тело покрытое крупными чешуями, возвышалось на несуразно высоких и тонких ногах. Четыре лапы - по две с каждой стороны - держали швабры и щетки. Массивная голова чем-то похожая на голову летучей мыши была украшена гигантскими и бесконечно чёрными глазами.

- Привет, Фриц.

Инсектоид приоткрыл зубастую пасть и щёлкнул зубами.

- Пр... э... вьет, - просвистел он.

- Ты не видел маму?

Инсектоид отрицательно закачал головой.

- А Генриха?

Та же реакция. Оливер вздохнул. Полуразумный старый Фриц! На Пенелопе их вид называют "крылачами", но у Фрица и крылья срезали - ещё в детстве. Инопланетянин (хотя, скорее, Оливер был инопланетянином на планете Фрица - вопрос философский) был, пожалуй, старше этого дома. И он всё знал и всё понимал. Жаль, говорить он не очень умел.

Оливер побежал дальше по коридору. Так он и встретил мать, бежавшую ему навстречу. Она не плакала, нет. Но в её взгляде было написано всё. Они обнялись. Вернётся он нескоро.

Вильгельм Кнехтер

Проснулся он, как и в старые армейские года, рано. Кто рано встаёт - тому бог подаёт. А подачки Вильгельму хоть и не были нужны, всё же не помешали. Ему бы стоило спать со своей новой женой, а не засорять гостевую комнату которую под него выделили. Да. Беспорядок в его комнате был ужасно пошлым. Грязные чувства, а от грязи стоит избавляться. Он оглянулся.

После истерики, которую устроили эта потаскуха и зазнавшийся слуга он был на улице зимой и без денег. Ключей у него тоже не было. Оставалось только сидеть под дверью - а там замёрзнуть насмерть?

- Впустите меня! Гады, изверги!

Дом не ответил.

Вильгельм выругался, и хрустя снегом, добежал до крыльца. Навалившись на него с разъярённым визгом он отлетел на метр, и прокатился кубарём по снегу. Электромагнитные щиты, будь они неладны! Теперь ему в дом не войти. Щит звонко трещал, как бы насмехаясь над ним, но снова напасть Вильгельм не решился - удар был слишком силён. От боли он крикнул, плюнул на крыльцо и пошёл в сторону города. Плевок тоже был отражён щитом и полетел ему в спину.

На своё счастье он взял хотя бы шарф. Уши уже не мёрзли, но это было скорее от бутылки умертской водки с утра. У него была идея, но для её исполнения надо было дойти до города. Эта мерзотная семейка получит по заслугам, да, да!

Каждый шаг отдавал хрустом снега.

Крыльцо полицейского участка было покрыто полужидкой слякотью. Гранит в крапинку просвечивал под отпечатками следов. Грязь добила хлипкие ботинки Вильгельма, и его толстые носки пропитались талой водой. Мерзкое чувство холода пробило его от пяток до макушки и он захлопнул веки. Подбородок всё ещё болел после удара этой гниды-дворецкого. Ничего! Сейчас я вам покажу! Он позвонил в маленький колокольчик у двери.

Он свалился от усталости у порога, сразу как миловидная девушка открыла ему дверь. Она взвизгнула. Роботы подхватили его на свои крепкие пластиковые клешни и поволокли в сторону двери, мимо других посетителей.

28 февраля 2958 года

- Проснулись?, - раздался откуда-то сверху голос полицейского. Он пах картошкой и имел внушительную бородавку на носу. Густые брови прикрывали хитрые тёмные глаза.

- А..., - протянул Вильгельм.

- Два дня вас откачивали, господин Кнехтер. Кто ж по морозу в одной рубахе ходит, а? Вы чудом выжили.

- Что?...

- Не стоит, не стоит. Вы нам всё расскажете, но потом.

Вильгельм почувствовал тепло впервые. Он никогда не верил... в такой... холод. Его кости хрустели и содрогались, в глазах стоял мрак. Он уснул и ничего не видел.

Вечером полицейский вернулся. Он со скрипом отворил старую заевшую механическую дверь и шуганул медицинского робота, снующего по палате. Сняв фуражку с орлом и держа её в руках он закрыл за роботом дверь и присел на край кровати. Вильгельм посмотрел ему в глаза. Полицейский вздохнул, достал диктофон, нажал на кнопку записи и задал первый вопрос.

- Как вы оказались на улице?

Вильгельм откинул голову назад, обратив взор на потолок. Полицейский наклонил голову и посмотрел на него с укором. Вильгельм наклонился, глотнул воды из стакана стоявшего на тумбе рядом с кроватью и, подождав ещё мгновение, ответил.

- Меня вышвырнули из дома.

- Кто? - машинально спросил полицейский.

Вильгельм снова помедлил с ответом. Полицейский его не торопил.

- Жена и слуга. Слуга перед этим избил.

- Слуга?, - оторопел полицейский.

Вильгельм кивнул. Вспоминать было неприятно. Полицейский прищурился.

- Следы побоев покажете?

- Только в подбородок.

- Как это произошло?

Вильгельм запнулся. Он снова хлебнул воды, повернулся на бок лицом от полицейского.

- Я... я...

- Понятно.

Вильгельм снова лёг на спину и посмотрел в потолок.

- Мда. Как же меня так угораздило?

Полицейский улыбнулся своими тёмными глазами.

- Совет на будущее: в мороз не выпивайте и носите шапку и куртку. Вы столичный, я понимаю, так что привыкайте к нашей негостеприимной планете.

- Мда...

- Это уж точно.

Они провели в молчании ещё некоторое время не смотря друг другу в глаза. Полицейский нарушил тишину.

- Мне кажется, этого достаточно чтобы завести дело.

Вильгельм улыбнулся и посмотрел на него.

- Спасибо. Только, пожалуйста, давайте без дела.

- Почему?

- Понимаете, жена моя... Нас поженили по императорскому указу. Даже свадьбы не было.

- Да ну!, - полицейский вжался в кресло.

- Я уж не знаю какие шашни у его милости с этим семейством... глава семьи недавно погиб на войне, если я правильно помню... Я не хочу привлекать внимание его милости. Если вы заведёте дело то он подумает что что-то идёт не так.

- Слушайте... Слугу гоните в шею нахрен, а жену на замок. Мы дело заводить не будем, но...

Полицейский нагнулся и достал из кармана монетарный чип.

- Вот вам 40 соляриев заместо компенсации. Такси до дома возьмите, что ли. Ну и там придумаете как потратить.

- Спасибо. Вот только...

- Что?

- Я не могу вот так уволить этого слугу. Он не уйдёт, он слишком дорог миледи и её сыну.

- И что?

- Да как, чёрт возьми, я его вышвырну?

- А в чём проблема-то? Возьмите и увольте.

- Так он не уйдёт, зараза.

- Мы можем направить наряд если сопротивляться будет. Вы знаете как это делается. Маленький пакетик травы, внезапно появившийся в кармане...

- Не слишком ли шумно?

- Отнюдь. Вполне в стиле таких историй.

- Уверены что хотите впутаться?

- Отчётность надо закрывать.

- А чем оно лучше того дела, где слуга меня избил?

- Тем, что вы не будете замешаны. Откуда у него наркота? Да хрен его знает, придумаем, у черни свои способы. А его милость если как-то прознает то подумает, что вы решили легально избавиться от наследия предыдущего хозяина.

- Да вы гений!

Полицейский усмехнулся и скрестил руки на груди.

- Работа такая.

- Вы приедете со мной?

- Нет, позже. Ждите через пару дней.

- Буду ждать с нетерпением.

Они пожали руки. Полицейский на выходе обернулся.

- Запись на диктофоне я уже удалил.

- Хорошо.

Он ушёл, а Вильгельм посмотрел в потолок. Он ни о чём не думал. Вернее, думал. Как же он войдёт в дом?

- Хей!

На счастье, полицейский был рядом с дверью.

- Что ещё?

- Они наложили щит на крыльцо.

- Серьёзно? Это забавно.

- Нихрена не забавно. Как я домой-то зайду?

- Выломаем.

- Спасибо.

- Позовите как поправитесь. Вместе сломаем.

- Спасибо, - устало повторил Вильгельм.

Полицейский ушёл. Теперь можно было спать спокойно. Скоро всё будет кончено.

Оливер Бок

- Мам, как думаешь, где он сейчас?

Мать, до того молчавшая, оживилась.

- Может, в городе... Я не знаю. Но... это... это важно.

- Он живой?

- Скорее всего...

- Он же даже без куртки вышел.

- Ты уверен?

- Наверное...

- Да, и я что-то такое помню, - мать схватилась обеими руками за голову. После паузы она опустила руки на колени и продолжила, - Олли, послушай меня. И запомни эти слова.

Оливер кивнул.

- Твой отчим - плохой человек. Но мы с Генрихом поступили неправильно. Нельзя было его выгонять. Это было импульсивно.

- Что такое "импульсивно"?

- Слишком эмоционально.

- Хорошо.

- Никогда, слышишь меня, никогда, не принимай решений исключительно на эмоциях. Это... опасно.

- Тебе его жалко?

- Его - нисколько. Мне жалко нас. Ведь если он... Нам будет очень плохо.

- Почему ты так поступила?

- Я очень люблю тебя, Олли.

Она обняла его. Отец был рядом. Оливер знал это. Он верил.

3 марта 2958 года

Оливер видел сон. Очертания были смутными и розово-серыми, зато там был отец, Вилли, мама, Роберт и Эльза, Генрих, Франц и Фриц. Все были рядом! Всем было так хорошо! Так хорошо, что...

Он проснулся от дьявольского грохота. С потолка посыпалась штукатурка и какая-то пыль. По окну пошла трещина. Звуковая волна прорвала его уши чудовищным визгом. Стул отлетел и ударился о стену. Сами стены дрожали от этого грохота. В коридоре выл Фриц.

Оливер вскочил, посыпаемый пеплом дребезжащего потолка. Уши болели, он плакал от боли, рука ныла и мешала думать. Надо было бежать! Что-то случилось!

Голова кружилась, в глазах было мутно. Что это? Война не может прийти на Пенелопу, фронт в 12 световых годах! Разве что земляне атаковали. Что это такое? Что это?

Он выбежал на крыльцо. Вернее, то, что осталось от крыльца. За полупрозрачной завесой пыли стояли серые силуэты и громко переговаривались. Одним из них был Вильгельм.

- Мальчишку не трогать!, - рявкнул он. - Оливер, брысь с дороги! Где твоя мать?

Оливер застыл в проходе. Он хотел броситься назад и спрятаться где угодно - лишь бы не стоять перед Вильгельмом.

- Оливер, разрази тебя гром, где мать?!, - крикнул Вильгельм.

Оливер нашёл в себе силы. Он сделал шаг назад. И ещё. И уже на следующем шагу он повернулся и побежал. Вильгельм вышел из завесы пыли, громко выругался и крикнул другим захватчикам.

- Ищите усатого говнюка! Повторяю - мальчугана не трогать!

Оливер бежал по коридору, громко откашливаясь и плача на ходу. Он слышал приказ Вильгельма, и понимал, что даже если его не тронут - мама и тем более Генрих в опасности.

Генрих

Он натирал зеркало в гардеробе. Оно уже сверкало и даже мельчайшие пятнышки не проскальзывали на его гладкой поверхности. В конце концов, можно было нанять робота чтобы заняться этим. Однако же... Он посмотрел на себя.

Ему уже 30 лет, а семьи как нет, так и не было. Он, пожалуй, и не любил никогда никого. Или любил. Он предпо...

Взрыв заложил ему уши, но он остался стоять. Чертыхнувшись, Генрих выбежал из гардероба в сторону комнат Оливера и миледи. Он не думал об источнике взрыва - то было не важно.

Оливера в комнате не оказалось. Генрих подозревал об этом и, не задерживаясь, кинулся в комнату миледи. Тоже пусто. Чёрт! Генрих думал лишь секунду, даже меньше - бежать надо было к источнику взрыва. Крыльцо. Щит взломали! Это мог быть только...

Генрих бежал быстрее, чем у него получалось думать. Пролёт, ещё один.

- Ищите усатого говнюка! Повторяю - мальчугана не трогать!, — услышал он голос Вильгельма.

Генрих не успел остановиться. Он встретился с Вильгельмом лицом к лицу. На сей раз тот был не один - двое полицейских, закутанных в чёрные мундиры, скрывавшие даже лица выступили из-за его спины.

- А вот и наш гость!, - ликовал Вильгельм. - Наша звезда!

Генрих не сопротивлялся. Двое полицейских метнулись из-за спины Вильгельма и подхватили его под плечи.

- Ну здравствуй, любитель помахать кулачками, - ухмыльнулся Вильгельм, - Нравится бить благородных господ? А? Чернь поганая? Нравится, отвечай?!

Генрих молчал.

- Я тебя не слышу, урод! Отвечай!, - Вильгельм размахнулся и ударил Генриха по носу. Послышался мерзкий хруст. Генрих крикнул.

- А, значит, мычать ты можешь, - тявкнул Вильгельм. - Ну давай! Помычи мне тут, гнида!

Следующий удар был в пах. Потом снова в лицо. Потом по коленям и дальше и дальше.

- Любишь, спрашиваю, господ бить?! Мерзость?! Любишь, а?!!, - Вильгельм изошёл на крик.

Генрих только стонал. Всё болело.

- Любишь медок - полюби холодок!

Следующий удар был самым сильным. Генрих завыл от боли, полицейские отпустили его и он повалился на пол. Дальше его били уже ногами.

Оливер Бок Он не успел ещё найти ни маму, ни Генриха, как услышал крики. И стоны. Оливер кинулся на источник звука и вновь прибежал к крыльцу.

- Отстаньте от него! Хватит! Не надо!, - заплакал Оливер.

- Хватит! Хватит! - крикнул Вильгельм.

Двое полицейских отошли от Генриха. Оливер упал на колени рядом с телом дворецкого. Тот ещё дышал.

- Что вы сделали? Что вы сделали?

Вильгельм не ответил. Он и полицейские кинулись дальше по коридору. Оливер наклонился к Генриху, и вызвал скорую через передатчик на руке. После этого он обнял дворецкого.

5 марта 2958 года

- Мама, когда можно будет навестить Генриха?, - спросил Оливер.

- Я не знаю.

- С ним всё будет хорошо?

- Врачи говорят что да.

Оливер упал к ней на грудь.

- Олли, послушай. Я должна тебе кое-что рассказать.

Оливер посмотрел на неё. В глазах не было вопроса или интереса, только слёзы.

- Это касается... его. Мне кажется, я знаю, за что нам его послали.

Оливер не оживился. Она продолжила.

- Когда твой дедушка Пауль погиб твоего отца и дядю Вилли взял под опеку мой отец.

- Я знаю..., - промямлил Оливер.

- Дай мне закончить. Когда мне было шестнадцать мне нравился не твой отец. А Вилли.

- Правда?

- Правда.

- Интересно...

- Однажды нас - нашу семью - позвали на императорский бал. В самый разгар праздника ко мне подошёл принц.

- Нынешний?

- Нет, тому тогда было два или три года. Принц Карл, сейчас уже император.

- Ты ему понравилась?

- Да. Он предложил мне... станцевать.

- И ты отказалась?

- Да. Потому что мне очень нравился другой человек.

- Принц разозлился?

- Он не показал это видом. Но я думаю что да.

- Из-за танца?, - Оливер прихлопнул глазами.

- Олли, принцам не отказывают. Никогда. Запомни это. И королям, и императорам тоже. Они... принимают это близко к сердцу.

- А что потом?

- Потом Вилли отправили на войну. Он не сопротивлялся и..., - она заплакала.

- Ты думаешь что папу?..

- Да. Как ещё это объяснить? Я думала что из-за денег, но Вильгельм-то денег не требует...

Оливер отсел от неё и посмотрел на потолок. Сложный узор из лепнины, барельефов. Такой обыденный.

Ночью, когда все уже спали, он тихо выполз из комнаты. Из вещей прихватил только пару книг и куртку. Он бесшумно бежал по дому, бежал, бежал - подальше, только бы не с Вильгельмом! На пути у него вырос Фриц, но он не препятствовал - Фриц всё понимал. Оливер выбежал на крыльцо и вызвал такси. Он бежал к Роберту. Да. Навсегда!

Герман Бок

Герман Бок проснулся от ощущения сухости во рту. Его как будто выключили из сна, он не чувствовал ни усталости, ни сонливости. Абсолютная, в каком-то смысле статичная, бодрость. Бодрость? Ему ничего не хотелось, ни пить, ни есть, ни даже подвигаться на своей... ГДЕ Я. Эта мысль прорезала его голову ядовитым кинжалом. ГДЕ Я. ГДЕ Я. Герман попытался встать со своего ложа, и понял, что не может двигаться. Его руки и ноги были скованы какими-то холодными ремнями, он был полностью раздет. Комната была без потолка и без стен - он их не видел из-за темноты вокруг. Свет был приглушённым. Он заорал, истошно и бесшумно - рот и уши были заполнены какой-то вязкой дрянью без вкуса и запаха. Она была липкой и рот раскрыть он не сумел. Герман ворочал головой из стороны в сторону, вращал обезумевшими глазами по орбитам лица, дёргал ногами. ГДЕ Я. Я в Патриаме. Конечно! Тот урод на корабле, он распылил газ и схватил меня! Сука, сука, сука! Герман Бок опрокинул голову и ударил кулаком по каменному ложу. Финиш. Отсюда никто не выбирался. Его будут пытать вечность а потом скормят заживо какой-нибудь инопланетной твари. Конец. Абсолютный конец.

- Я ожидал от вас подобных мыслей.

Человеческий голос. На чистом немецком без космического акцента. Герман Бок не спрашивал.

- Вы можете говорить, герр Бок.

Субстанция во рту куда-то пропала. Фотонная иллюзия, не иначе.

- Вы ошибаетесь. Это обычная вода.

Герман Бок не ответил. Он заорал. Так громко, как не орал никогда. Собеседник не реагировал. Герман посмотрел на него.

Это было человеком. Человеческая кожа, полностью голый, так что срам был виден. Сгорбленный и тощий, с мерзким животом. Всё тело покрыто шрамами. Но лицо. Лица не было.

Вместо него был грубо пришитый лоскут кожи - ни глаз, ни носа, только рот, испачканный в чём-то фиолетовом.

- Вас может пугать моя внешность, - сказало существо. - Это нормально. Я был создан, чтобы пугать людей. Герр Бок, я отвечу на ваши вопросы позже. Отдыхайте. Нам предстоит долгое сотрудничество, ибо вы занимаете ключевое место в планах моего работодателя.

Безлицый скрылся, а Герман Бок снова провалился в сон. Самый чёрный сон.

Глава V - Сказка про уродов

Оливер Бок

6 марта 2958 года

Оливер сошёл с такси и посмотрел в небо. За городом огни ночных домов не заглушали бриллианты небес, и всё освещала спелая луна. Широкий, как размах рук борца, небосвод провожал Млечный Путь в дорогу. Мириады звёзд, больших и малых, улыбчиво подмигивали Оливеру со своих высот. Небо трещало от зимнего ветра, щёки горели, и поэтому он надвинул шапку пониже. Какая ночь! Куда не брось взгляд - пурга вращала крупицы снега. А наверху были звёзды. Такие... казалось, что очень близкие. Где-то среди этих звёзд Столица, где-то - Солнце. А где-то...

Патриам.

Папа! Почему ты оставил нас? Где ты? Папа?..

Оливер рявкнул на себя - как мог он думать в тот день о каком-то кино? Почему? Почему! Да, он был не виноват, но почему? Почему именно сейчас...

Плакать нельзя, сдаваться нельзя! Сдашься сейчас - и холод тебя заберёт. Навсегда. Он двинулся вперёд, туда, где возвышался каменный забор поместья Пайперов.

В гостях у Роберта он уже бывал, поэтому поджарый сторожевой пёс, которому впору было идти в охотничью свиту императора, встречал его с восторженным лаем. Оливер улыбнулся и потрепал величавого зверя за ухом. Тот в ответ заурчал и повалился на бок. Оливер улыбнулся, представив, каким хорошим он был бы вором.

- Кто там?, - раздался старческий голос дворецкого.

- Петер, это я! Оливер!, - крикнул Оливер.

- Олли? Что вы здесь делаете? На дворе 1:23 ночи!

- Можно переночевать у вас?

- Что случилось?, - спросил вышедший из темноты дворецкий. Ему было за семьдесят и всю свою жизнь он служил семье Пайперов.

- Я... я...

- Это из-за отчима?, - догадался дворецкий.

Оливер кивнул. В глазах навернулась слеза. Дворецкий положил свою широкую ладонь ему на плечо и мягко улыбнулся.

- Проходи скорее! Мы тебе постелим.

Оливер улыбнулся и последовал за Петером. Тот молчал и ничего не спрашивал.

Он проснулся от мягких толчков Петера в плечо.

- Господин Бок, пора вставать. Завтрак скоро будет подан.

- Э...

- Вставайте скорее! Милорд ждёт вас!

- Что?, - промямлил Оливер.

- Я рассказал милорду, сэр Олли. Он взволнован и хочет беседовать с вами.

- Минуту, Петер, - потянулся Оливер.

- Щётку вам найдём.

- Спасибо, Петер.

Оливер обнаружил, что спал он в уличной одежде - где же были его манеры? Ох и отругал бы его... А, впрочем, хоть раз в жизни стоило. Он быстро разлепил веки и, ещё раз потянувшись, поднялся с кровати. Петер проводил его до роскошной ванной - с керамической раковиной, старинной причудой. Пластик для раковины был гораздо практичнее с его точки зрения. Оливер умылся тёплой водой, согнав жар после мороза со щёк, затем почистил зубы. Обтеревшись мягким и плавучим полотенцем он вышел в столовую Пайперов.

Во главе стола сидел лорд Пайпер, по бокам - его жена и сын Роберт, который тут же вскочил.

- Олли! Что ты здесь делаешь?

Оливер улыбнулся и протянул руку в приветственном жесте.

- Сейчас расскажу.

Лорд и леди Пайпер встали со своих мест и поприветствовали Оливера. Сверкающая идеально белым светом старомодная столовая резко контрастировала с тёмными нарядами семьи Пайперов и в особенности - с их волосами, почти иссиня-чёрными. Оливер невольно залюбовался ими. Он подошёл к столу и сел рядом с Робертом. Это было немного за рамками этикета, но чета Пайперов никогда этому не препятствовала. Лорд Пайпер нарушил молчание. Его почти квадратное лицо, обрамлённое чёрными и белыми прядями, чередующими друг друга, мягко и с сожалением смотрело на Оливера. Густым тенором он обратился к нему.

- Оливер, я связался с твоей матерью и передал что ты у нас. Впредь, предупреждай её о таком.

- Извините, - потупился Оливер, глядя в стол.

- Не бойся, я понимаю тебя, - ответил лорд Пайпер. - Твоя мать рассказала что произошло.

Оливер молча кивнул.

- Этот мерзавец Вильгельм получит по заслугам! Я напишу жалобу..., - набирая в голосе начал лорд Пайпер.

- Рихард! Не надо!, - резко вставила его жена, - Мы же договорились.

- Да, дорогая, - сказал лорд Пайпер. - Оливер, мы нашли в реестре что Вильгельма воспитывал некто Винстон Вольф, после того как отец этого человека предпочёл семью бутылке. Можно предположить, что этот Вольф имеет большое влияние на Вильгельма.

Оливер молча, но не скрывая своего интереса, слушал.

- Мы уже вызвали Вольфа из столицы к вам. Поговорить с твоим отчимом. Возможно, он усмирит его пыл. Но если нет...

- Рихард..., - снова вставила леди Пайпер.

- Это хорошая идея, - сухо кивнул Оливер.

- Попробовать стоит, - ответил лорд Пайпер. - Приятного аппетита всем.

Айнар

Айнар вслушивался в плотное и усмиряющее потрескивание стабилизаторов которые держали его над землёй. Смыкая и размыкая могучие веки он урчал в довольствии - таким серьёзным было это потрескивание. Он пытался опорожнить свой ум, однако это, как всегда, не получилось бы. Волшебное ощущение. Глубокий сон в котором остаются лишь ошмётки высокого, но не очень презрительного и поющего. Айнар расправил алые горловые мешки и сверкнул двумя золотистыми глазами.

- Айкхуар! Арганкхэ!

Комната заполнилась булькающими потоками аммиака, струями слетавшего из пор в стенах и заполонявшего весь объём помещения.

- Мне можно? - обратился к нему человечек, сидевший на полу.

Айнар одобрительно зашмыгал широким носом. Он любил человечка, хоть тот и был без глаз и носа.

- Мы стали обновлены, - тихо крикнул человечек.

Айнар подлетел к нему и затрещал над ухом. Человечек опутывал своими длинными и тонкими руками свою лысую безликую мордочку. Айнар поднялся вверх и принялся кружить, напевая знакомую с детства мелодию. Человечек ещё постоял под ним и вышел, закрыв дверь.

Герман Бок

Он вновь проснулся. Сон был глубоким, как будто летаргическим - никакие сны или видения не посещали его. Герман Бок инстинктивно потянулся к подбородку. Гладко выбритый. Скорее всего его побрили пока он спал. Что ж, спасибо и на том. Он прикоснулся к подбородку снова. Слишком... гладкий? Гладкий, да, скользящий, какой-то неестественный, глянцевый, резиновый? Он провёл рукой по лицу. То же ощущение. Странно. Они что-то сделали с его кожей, возможно, что-то совсем уж... Он вспомнил где он находится. Проверил - руки могли свободно двигаться. Да он же сидел!

Да, Герман Бок понял, что он сидел. На холодном и гладком каменном стуле за таким же каменным столом ровной формы без единой царапинки - почти как монолит у Кубрика. Интересно. О чёрт.

Он заломил руки за голову и упал на стол. Новая глянцевость кожи претила ему, поэтому он убрал руки - они тоже скользили, но уже по коже шеи. Да что же это такое! Как там...

Оливер.

Лучше не думать о нём. Отсюда ты никогда не выберешься. И никак не поможешь. Лучше думать о том, как выжить. Но нельзя так! Так жить нельзя! Подумай о том... что тебе есть... Да нечего мне есть! Он оборвал себя, поднялся и опрокинул голову назад с громким воем. Он уже не мог кричать, не мог и петь - лишь вой. Что они собираются делать? Какой такой "работодатель"? Патриамский командир? О чёрт, да нет же!

- Рад, что вы проснулись и приступили к мыслительному процессу.

Герман Бок вяло взглянул на безлицего, который вырос как гриб из земли.

- Вы, наверное, хотите есть?, - с улыбкой спросил безлицый. Правда, лучше бы он не улыбался - от него резко пахнуло гнилым мясом и концентрированным спиртом. Герман Бок поморщился.

- Спасибо, не хочу, - солгал он. Лучше уж с голоду помереть чем принимать еду от такой твари.

- Герман Бок, последний раз вы ели почти два месяца назад по человеческому счёту.

- Разве вы не кормили меня своими смесями, - спросил Герман.

- Кормили. Но насколько мне известно, в обычаи людей не входит кормление через трубочку.

- Вот такие мы странные, - саркастично бросил Герман.

- Я привык ко всяким странностям, герр Бок.

- И чем же вы меня накормите? Ошмётками от младенца? Жидким мясом? Стаканчик крови ещё может подадите, а?

- Наша еда будет для вас обычной. Вы уважаете стейки?

- Я вегетарианец, - произнёс Бок. Лучше уж остаток жизни жевать траву чем патриамское мясо - одному дьяволу известно из чего оно может быть сделано.

- Как вам будет угодно. Вегетарианский стейк у нас тоже имеется.

- Можно и его, - вздохнул Герман. Хоть ничего патриамского ему не хотелось, не помирать же с голоду.

- Ждите!

Герман Бок снова засипел, на глаза надвинулась чернота и он провалился в сон. Даже к такому можно привыкнуть.

Оливер Бок

- Олли!, - вскричала мать, - Что ты творишь!

Оливер стоял, потупившись и смотря в пол.

- Миледи, - обратился к ней лорд Пайпер, - Мы всегда рады привечать Оливера в нашем доме. Как и вас. Никакая опасность ему не угрожала.

- Но...

- Я понимаю ваши опасения. У меня тоже есть сын, миледи Бок.

Они молчали некоторое время.

- Так вы согласны с нашим планом?, - спросил лорд Пайпер.

- Каким таким планом?, - встрял Вильгельм.

Он вышел из-за угла и направился в сторону говоривших.

- Так это вы - господин Кнехтер?, - презрительно посмотрел на него лорд Пайпер.

- Допустим. Ты кто вообще такой?

- Я - Рихард Пайпер, милостию императора сенатор.

Вильгельм побледнел и отступил на шаг.

- По-хорошему мне бы стоило подать жалобу в столичный суд ибо я нахожу здесь процессуальное нарушение. Однако, я предпочитаю соглашаться с волей императора. Вам знакомо имя Винстона Вольфа?

Вильгельм молча развернулся и вышел.

- Вы не ответили на мой вопрос!, - крикнул ему вслед лорд Пайпер.

Вильгельм не ответил, но показал неприличный жест и, не оглядываясь, скрылся.

Генрих

7 марта 2958 года

И всё же лечат здесь довольно быстро. Генрих откинул голову назад и расслабился на своей койке. Ему нравились кровати на гравитационных подушках мягко висевшие над полом потому что они ощущались как лодки. Раскачивались вперёд и назад и так по кругу...

Да, а когда-то он видел море. Лет пять или шесть назад вместе с семейством Боков они поехали на пустынные пляжи на северном берегу Рифового моря. Оливеру тогда было пять лет, это был июль, получается, это было пять лет назад, да. Скоро будет шесть. Это был не единственный раз, но почему-то самый запоминающийся. В памяти Генриха возникли волны - медленные, тягучие, наплывающие и отступающие, иногда сильнее, а иногда слабее - и тысячи, тысячи! А за горизонтом - голубая бесконечность воды и острова. Да, Рифовое море получило своё имя вполне справедливо. А какой там ветер! Этот ветер не спутать ни с каким другим.

Генрих чувствовал что погружается в сон, но это было всяко лучше снова рефлексировать реальность. А может и стоило бы.

Он никогда не вернётся к семье Боков и ни в чём другом в своей жизни он не был так уверен. Вильгельм! Грязный червь! Генрих ударил кулаком по краю койки и та закачалась. Он не знал где была кнопка стабилизатора, хотя она и не была ему нужна - лучше думать раскачиваясь.

Никакой надежды, вот что. Он не сможет устроиться ни на какую работу нигде, ведь всегда его будет преследовать рекомендация, в которой будет указано: "Генрих без фамилии (а значит дворецкий), избил господина". Конец. Абсолютный конец.

- Как вы себя чувствуете?

Генрих не сразу заметил молодого врача, вошедшего в палату.

- Лучше.

- Скоро вас выпишут, - сказал врач и быстро чирканул карандашом в блокнот.

- А толку?

- Что вы имеете в виду?

- Мне некуда идти. Понимаете, доктор?

- Вы мыслите ограничено. Планета Пенелопа практически бесконечна потому что слабо заселена людьми. Учитывая вашу ситуацию я бы бежал.

- В Дикоземье?

- Это обобщение, но да. В Дикоземье.

- Но...

- Там тоже живут люди. Такие же как вы. Подумайте об этом. Я честно пытаюсь вам помочь.

Врач вышел, оставив Генриха в раздумьях. Выбора у него не было.

Винстон Вольф

8 марта 2958 года

"И в этом доме теперь живёт малыш Вилли! Какой ужас."

Он жалел что не взял с собой шапки получше и придётся возиться с обогревателями. Его ветхая широкополая шляпа чёрного цвета была лишь декорацией, но зато декорацией красивой. Винстон Вольф ненавидел космические перелёты, даже из Столицы на Пенелопу. Живот крутило, хоть он уже и выпил таблетку. Проходя мимо строительных лесов - роботы ремонтировали фасад дома который выглядел так, будто по нему выстрелили из хорошей пушки - Винстон Вольф зашёл в дом.

- Здравствуйте, - обратилась к нему высокая и миловидная женщина. Как он рассудил, это была Исабелла - жена Вильгельма.

- Миледи, - он снял шляпу и отвесил поклон. Чересчур строгий, но ей должен был понравиться. - Где находится господин Кнехтер?

- А вы, я так понимаю, Винстон Вольф.

- Воистину. Я был его воспитателем в прежние годы, когда его матушка почила а отец пристрастился к бутылке.

- Так вот почему он такой...

- Боюсь что именно поэтому. Лорд Пайпер рассказал мне, что он сделал. Я поговорю с ним.

- Спасибо вам.

Несчастная женщина, подумал Винстон. Столько горя на её долю!

На пути Винстона вырос жуткий инсектоид.

- Мать честная! Миледи, что это такое?, - крикнул он Исабелле.

- Это наш слуга, Фриц. Он пенелопианец.

- Никогда бы не подумал...

- Что ж. Некоторые семьи держат. Он вас проводит.

- Он?

- Почему бы и нет. Он безобиден, Винстон.

Винстон Вольф кивнул и, придя в себя, двинулся вслед за инсектоидом.

- Пр... э... вьет, - просвистел тот.

- Привет, привет. Реликтище! Куда ты меня ведёшь?

- Куш... ш... шш... ать.

- О, кушать это хорошо, - кивнул Вольф, пытаясь не выдавать смешок. Из всех инопланетян что ему доводилось видеть, Фриц выглядел как самый тупой и в то же время самый огромный и опасный.

- А руки помыть у вас где можно?

- Ру?

- Ки. Где помыть можно?

- Та, - инсектоид вытянул костлявую лапу и указал в сторону двери.

- Спасибо.

Доев свой завтрак, Вольф направился в комнату Вильгельма. Инсектоид был не нужен, потому что хотя бы по запаху можно было понять, где живёт его бывший воспитанник.

- Вилли?, - спросил он, постучав в дверь.

- Кто там?

- Это я.

- Винстон! Это ты?

- Да я, я!

- Старик!, - Вильгельм распахнул дверь и обнял Вольфа. В глазах его стояли слёзы.

- Вилли! Как же давно я тебя не видел!

- А ты и не постарел!

- Ну, загибаешь.

- Может, на улицу пройдём? А то у меня тут сам понимаешь.

- Понимаю. Пошли. Мне надо с тобой очень серьёзно поговорить.

- Зачем ты поступил так?, - спросил Вольф, ёжась от холода.

- Он...

- Он защищал свою госпожу, - твёрдо произнёс Вольф.

- Но ведь я...

- А ты ему - никто. Ты - вторженец.

- Но как же так?, - развёл руками Вильгельм.

- Вильгельм, пожалуйста, включи голову. Не глупи хоть минуту!

- И что же нам делать?

- Вернуть дворецкого, что ещё?

- Никогда, - Вильгельм посуровел.

- Ты не выживешь в этом доме если будешь угнетать его истинных хозяев.

- Но я же...

- Гармония. Помни: гармония превыше всего.

Вильгельм выругался, замахал руками и скривил лицо.

- Меня достали твои загадки! Гармония! Да это та змея попросила тебя поговорить со мной! Сознавайся, так?

- Вильгельм, она твоя жена.

- Сам говоришь что я им - вторженец!, - Вильгельм перешёл на крик. - Называю её как хочу!

- Называй её как должно, - холодно выговорил Вольф.

- Нет!

- И не истери. Ты уже давно не ребёнок.

- А ты мне не нянька. Нашёлся дедуля.

- Помолчи, а.

- Извини.

Они молча дошли до скамейки и, смахнув снег, присели на неё. Заледенелая дорожка шла вдоль накрытого снегом газона. Вокруг возвышались заборы других поместий. Вильгельм не выглядел задумавшимся или пустым. Его стеклянный взгляд тупо смотрел куда-то вперёд.

- Ну так что, - решился Вольф.

- Что?

- Что ты думаешь?

- Я? Ну, наверное, согласен, - кивнул Вильгельм.

Вольф не ответил, но улыбнулся и похлопал Вильгельма по плечу. Он не верил, что тот хоть чему-то научился. Но он точно встал на путь исправления.

Герман Бок

- Доброе утро.

Герман Бок не мог вспомнить как он вышел из нового сна. Какого по счёту? Третьего? Безлицый стоял сбоку.

- Вот ваш завтрак, герр Бок.

На столе стояла одинокая тарелка чёрного цвета в крапинку. На тарелке лежал пресловутый вегетарианский стейк, обрамлённый листами салата. Что ж. Есть хотелось дьявольски.

- А где вилка и нож?, - Герман Бок осознал что их не было.

- Что?

- Вилка и нож.

- Что это такое?

- Понятно, - вздохнул Герман Бок и принялся есть руками. На вкус это было довольно неплохо - хотя всё покажется неплохим в его положении.

- Вы, наверное, начали подозревать.

- Что?, - не отрываясь от трапезы спросил Бок.

- Зачем вас здесь.

- Если честно, не очень. Как инженер я вам бесполезен - язык другой, вы не переведёте. Да и чертежей у меня нет.

Безлицый промолчал. Герман Бок исподлобья посмотрел на него.

"Они будут меня пытать. Конечно они будут меня пытать, чёрт возьми, чем ещё этим уродам заниматься? Они изувечат меня до состояния вот такой вот безлицей твари. Мне нужно чтобы мой мозг был... пустым."

- Зачем вам пустота?, - спросил его безлицый.

- Что?

- Зачем вам пустота?, - повторил он.

- Мне?

"Чёрт! Он читает мысли! Но к счастью, он прокололся и теперь я это знаю."

- Пустота? Она мне ни к чему, - машинально ответил Бок.

Безлицый облизнул свои тонкие губы шершавым языком. Если бы у него было лицо то оно однозначно бы скривилось. Герман почувствовал черноту. Чёрт, нет! Только не сейчас! Почему... Почему так хочется спать? Он провалился в сон. Пропади оно пропадом.

Оливер Бок

9 марта 2958 года

Уже четвёртый день его в школу собирал не Генрих. Мама говорила что надо привыкать - но как к такому привыкнуть? Как? Сначала папа, потом Генрих... Оливер ударил кулаком о стену. За что ему всё это? Генрих иногда рассказывал ему о боге, но какой может быть бог? Разве бог бы это допустил?

Одна надежда была на этого Вольфа. Все говорят - только он может убедить Вильгельма. Оливер в это не верил - убедить Вильгельма не может ничто и никто. Но надежда ведь была? Ведь бывает в этом мире надежда?

Он взял портфель и направился в сторону выхода, как вдруг услышал голоса за стеной.

Винстон Вольф

- А ваш Генрих-то сбежал, миледи!, - крикнул Вольф, положив коммутатор обратно на тумбу из ясеня.

- Что?, - Исабелла забежала в комнату.

- Он забрал документы из больницы и бежал.

- Куда?

- Понятия не имею.

Дело было крайне серьёзным. Где искать этого Генриха?

- Генрих сбежал?, - Оливер тоже вбежал в комнату.

- Олли! Ты опаздываешь!, - обратилась к нему Исабелла.

- Ладно..., - протянул он.

- Олли, позже, хорошо?

- Хорошо, мам.

Оливер вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Вольф выждал некоторое время.

- Миледи, вы не знаете никаких мест, дорогих Генриху?

- Таких, куда бы он мог бежать?

- Именно.

- Разве что... Нет, не думаю.

- Все варианты могут пригодиться, - Вольф закачал головой. Какое-то безумие.

- Домик у моря. Мы отдыхали там семьёй лет пять назад. И Генриху почему-то очень запомнилось это место.

- Координаты?

- Перешлю. Но я не думаю что он будет там.

- Лучшего у меня нет, миледи, - Вольф надел свою чёрную шляпу и завернулся в пальто - А начать поиски надо хоть с чего-то.

- Вы правы.

- Пожелайте мне удачи, миледи. Я уже искал иглы в стогах сена, но то были столичные стога.

Исабелла молча кивнула и отошла от двери, позволив Вольфу выйти. Пока он шёл по коридору он повстречал Оливера.

- Вы идёте искать Генриха?

- Да, дружок.

- А вы знаете где?

- Понятия не имею, - признался Вольф.

- Вы только... Вы хотя бы знаете как он выглядит?

- Знаю.

- Удачи вам.

- Спасибо. Она мне пригодится.

Вольф похлопал Оливера по плечу и быстрым шагом вышел. Координаты у него были - осталось лишь найти домик. Маленький домик на морском берегу. Он будет ждать Генриха там.

Исабелла Шухарт-Бок

Белла вернулась в свою комнату. Что-то было не так. Что-то не так, да не мог, не мог этот мерзавец так просто разрешить Вольфу искать Генриха. Не мог! Она обнаружила что не могла присесть - всегда, когда она была напряжена она ходила. Тигриный шаг, как говорил её отец. Знал бы он... Чёрт подери, где ты, когда ты так нужен!

Дверь раскрылась со звучным скрипом. Слуги всегда стучали, а Вольф с Оливером уже ушли. Это мог быть только...

- Это ты?, - зычно крикнул Вильгельм.

- Что - я?, - она обернулась.

- Ты попросила Винстона?

- Допустим я.

- А нахрена?, - Вильгельм перешёл на крик.

- Он мне дорог.

- Дорог, говоришь? Дорог? Дорог?

- Да, дорог, - спокойно ответила она.

- Потаскуха! Дрянь!, - взорва лся Вильгельм. - Я тебя ненавижу!, - он поднял с пола расчёску и с размаху швырнул в неё. Она взвизгнула, но он промахнулся. - Это всё ты! Это хахаль твой, да?!, - орал он. - Трахаешься со своим дворецким, да, дрянь какая!

- Ты идиот?, - смогла спросить она.

- Да я тебя сейчас..., - сказал он, - слыхала про такую хрень... долг супружеский?

- Иди к чёрту!, - крикнула она.

- Я тебя... тебя, - шипел он, снимая штаны. И вдруг остановился.

- Ну? Ты - меня?, - злобно обратилась она.

- Я... я...

- Супружеский долг говоришь? Импотент!

Он рявкнул и кинулся к ней, однако в своём величавом прыжке запнулся о приспущенные штаны и повалился на пол.

- И ты называешь себя мужчиной?

- Не смей, - рявкнул Вильгельм, поднимаясь с пола.

- Что подумает о тебе Винстон?

- Да я тебя...

- Ты меня, ты меня, - передразнила она, скривив улыбку. - Ты - слабак и тряпка! Алкаш! А ещё и импотент, как оказалось.

- Ах ты!..

- Угрожай мне сколько хочешь, - посуровела она. - Ты знаешь что сделает с тобой Винстон если ты ко мне хоть пальцем притронешься.

- Ты моя...

- Я не твоя. Никогда ей не была и никогда не буду.

Вильгельм не сумел застегнуть штаны, а просто повалился на пол, продолжая шептать проклятия.

- Убирайся из моей комнаты, - холодно промолвила Исабелла.

- Нет...

- Живо!

- Нет... ты - моя...

- Когда же ты уже поймёшь, идиот, - вздохнула она.

- Обними меня...

- Ты сдурел? Нет, скажи мне честно?

- Я...

- Вильгельм, послушай. Наш брак - это росчерк в императорской бумажке. Ничто нас не связывает. Абсолютно ничто.

- Но...

- Послушай меня. Нету связи, понимаешь? А если тебе росчерк в бумаге важнее истинных чувств - то у меня к тебе большие вопросы.

Вильгельм не смотрел на неё. Он резво поднялся, застегнул штаны, и медленно, вперевалку, двинулся к выходу из комнаты. В её глазах стояли слёзы - снова и снова.

Господи, да сколько можно! Почему, да почему! Она упала на пол, убедившись, что он ушёл. Как можно это терпеть? Герман? Герман, ты меня слышишь? Герман, почему ты нас оставил? Герман... Герман, послушай меня... Если ты слышишь, если есть на небе рай, да, хоть в каком-то из небес какой-то из планет должен быть рай! Ответь мне! Да не мог ты уйти, не мог! Всё было так хорошо... Треклятые политики, уроды, мерзавцы и уроды! Да никому не нужна ваша война кроме вас самих! Хоть бы раз этот засранец Карл взял в руки оружие! Да его мягкие императорские длани только для бумаги и годятся. Эй было плевать на прослушку мыслей - хуже чем сейчас ни одна имперская шавка ей сделать не может. Она упала на кровать. Хоть что-то хорошее - Вильгельм ей больше не угрожал. Он угрожал только... Нет. На Оливера он наброситься не посмеет. Никогда.

Винстон Вольф

Это похоже на домик у моря. Он никогда не романтизировал - развалюха, заваленная снегом почти под окна у серого моря каким-то чудом не замёрзшего - подогревают для судов, не иначе - не выглядел никак. Ни романтично, ни убого. Из снега подымались островки жухлой травы, выдержавшей холода - Вольфу нравилась стойкость этого чахлого растеньица. Он ступил на дорожку из досок, ведущую к дому. Как старомодно! Но наверное кому-то нравится. В доме горело окошко. Дойдя до порога, Вольф постучал.

- Кто там?, - ответил голос. Женский. Лет пятьдесят, не меньше.

- Я пришёл к некому Генриху. Фамилии нет.

- Нет у нас тут бесфамильных и отроду не водилось!, - крикнула женщина не открывая двери.

- Вы уверены?

- Не слышала никогда ни о каком таком Генрихе.

- На случай если вы врёте передайте ему - я от семейства Боков.

- Знаем мы вас. Всё от семейств да от семейств.

Как же плохо ты укрываешь других, женщина! Понятно дело что Генрих боялся имперских ищеек - но так плохо скрывать? Да она раскололась как орех.

Метким ударом кулака Вольф вскрыл дверь. Внутри была только женщина.

- Где он?, - Вольф уверенно вошёл в дом.

- Да нет его здесь! О ком вы говорите?

- Но он должен здесь быть!

- Нет, не должен.

- Вы точно его не укрываете?

- Могу показать вам подвалы. Вы из полиции?

- Нет. Но покажите. Я ищу его.

Осмотрев всё, Вольф понял что она не лгала. Где же искать этого Генриха?

- Слушайте, извините. Я правда думал что он может тут быть.

- Пустое. Здесь правда можно было бы прятать врагов государства.

- Он не враг государства.

- А кто он тогда?

- Да, никто по сути...

- И зачем вы его ищете?

- Он дорог моим... клиентам.

- Понятно. Хотите чаю?

- Хочу, - Вольф вдруг понял что живот скоро лопнет от голода. Да и хотелось как-то утвердить своё согревание после мороза снаружи.

- Вам с мятой?

- Мне с файбаком*.

- Хорошо.

- А можно присесть?

- Конечно, конечно, присаживайтесь.

Вольф прошёлся по комнате и разместился в шершавом полосатом кресле с обитыми подлокотниками. Левый бок у кресла был изрядно потрёпан молью.

- Слушайте, а вы меня не боитесь?

- Да не боюсь. В округе много шпаны шастает. А вы на шпану не похожи.

- Ну и хорошо. Только это. Мне где-то надо на ночь остаться.

- Можете у меня.

- Правда?

- Правда, - улыбнулась она и подала ему кружку чая. Её круглое лицо, обрамлённое покрашенными в кислотно-рыжий волосами так и светилось.

- Спасибо вам огромное, миледи.

- Ой, скажете ещё, - засмеялась она. Если, правда это можно было назвать смехом - скорее вздохами умирающего моржа.

Вольф улыбнулся и отхлебнул из чашки. Всё это было очень мило, но ведь Генрих всё ещё не найден. Надо позвонить миледи Бок. Зачем вообще ты это делаешь? Зачем корячишься, ищешь чужого тебе человека? Вольф знал - он проявляет эмпатию. Слишком много эмпатии в последнее время. Не тому его учили. Однако, эмпатия - сильное чувство. Любовь может спасти мир. Вильгельм этого не усвоил, но Вольф-то это знает. Да. Он найдёт Генриха - чего бы это ни стоило. Он улыбнулся и посмотрел на владелицу дома.

- Как вас зовут?

- Фрейя.

- А меня Винстон, - он протянул руку.

- Приятно познакомиться, Винстон.

- Мне тоже. Фрейя, послушайте. Я отойду и позвоню кое-кому. Но вскоре вернусь.

- Конечно. Даже и спрашивать не стоит.

Он поднялся с кресла и набрал Исабелле. Говорить о том, что Генриха здесь нет было тяжело - но по-иному никак.

- Здравствуйте, миледи. Его здесь нет.

Рихард Пайпер

- Что же у них там происходит..., - лорд Пайпер не заметил как он, почёсывая свой подбородок, заговорил вслух.

Голова налилась свинцом и раскалывалась от усталости. Завтра будет экстренное заседание сената по Уммо. Так.

Он вытащил документ из стопки и, зарядив ручку, принялся с усердием его заполнять. "Заявление на прибытие в зал Сената". Это надо было выслать вчера курьером. Ничего, время ещё есть. Он проставил свою подпись и аккуратным почерком заполнил поля сверху. Отложил документ и достал следующий. "Справка о здоровье". Это надо передать медицинскому дроиду.

- Петер!

Дворецкий возник на пороге.

- Мой господин?

- Передай это медикам.

- Передам, - Петер взял бумагу и спрятал в плоский карман, - Мой господин. Вам стоит выспаться.

- Пожалуй, ты прав.

Лорд Пайпер разложил на стол ещё несколько бумаг. Петер продолжал стоять посреди комнаты слегка покачиваясь - то ли от напряжения, то ли от старости, то ли от прокуренного воздуха, а может и от всего сразу. Лорд Пайпер посмотрел на него.

- Петер, если у тебя есть минутка. Хочу спросить твоего совета.

- Да-с?, - с некоторым облегчением спросил Петер.

- Ты же понимаешь, что Генриха будут судить? Как только он выпишется из больницы он попадёт под суд по избиению господина.

- Вы предлагаете?

- Я не люблю давать взятки, ты меня знаешь, - лорд Пайпер достал плотную сигару и закурил.

- Мне кажется, это оправдано. В таком случае - да.

- Спасибо, Петер.

- Мой господин, миледи Бок звонила этим утром.

- Почему ты мне не передал?, - лорд Пайпер отложил сигару.

- Вы были заняты.

- Что она говорила?

- Генрих сбежал в Дикоземье. Вольф направился его искать.

Лорд Пайпер поднял сигару. Глаза слезились от кислого табака и усталости. Он протёр их пальцами, синими от чернил.

- Ты думаешь, он его найдёт?

- Понятия не имею, мой господин. Однако, у Вольфа была репутация неплохого сыщика.

- Откуда он вообще?

- Говорят, работал в ИСПП*. Уволился и стал воспитателем.

- В наше время всякое бывает. Однако это точно поможет ему в поисках. Ступай, Петер. Спокойной ночи.

- Доброй ночи, сэр.

Да. Пожалуй стоило идти спать. Завтра предстоит перелёт в Столицу, а это как всегда - перегрузки, лишний стресс и прочее. Сон. Сон это то что ему требовалось здесь и сейчас.

- Лорд Пайпер!, - крикнул Петер из коридора.

- Петер! Что у тебя там?, - лорд Пайпер развернулся в кресле. Петер забежал в кабинет.

- Вы не поверите, милорд, - Петер подпрыгивал от восхищения.

- Что там такое?

- Генрих. Пришёл к нам.

- Быть того не может! Он же...

- Да! Именно к нам!

- Срочно пиши миледи Бок. И расскажи ему что произошло.

Петер вышел, а лорд Пайпер откинулся на спинку своего кресла. Всё обошлось. Всё наконец-то обошлось.

Оливер Бок

Он не спал. Хоть какие-нибудь новости! Пусть хоть что-то. Вольф не мог провалиться - ведь если так... Ведь если так то всё потеряно! Он перевернулся на другой бок. Вольф говорил - Вильгельм потерял мать. Он тоже был почти сиротой. Поэтому он стал таким? О чёрт! Ведь если я... Ведь если я стану таким же... Оливер сдержал слезу. Вот он. Первый серьёзный повод сохранить себя. Ведь если продолжить переигрывать трагедию в голове снова и снова то станешь Вильгельмом. А ведь по-другому никак. Это дорожка в никуда. Надо смотреть вперёд! Вперёд и только вперёд! Оливер вскочил с кровати. Да! Его порыв был силён, он верил. Да он никогда и не терял веры! Всё зло - в прошлом!

Дверь отворилась, пустив лучик света.

- Сэр Олли?, - прошептал Генрих.

Герман Бок

10 марта 2958 года

Герман Бок проснулся быстрее чем в прошлые разы. На сей раз он знал что ему делать. Он решил не дожидаться безлицего.

- У попа была собака. Он её любил.

Безлицый ворвался подобно шторму.

- Она съела кусок мяса - он её убил.

- Что это означает?

- В землю закопал и написал.

- Объясните.

- У попа была собака.

- Зачем?

- Он её любил.

- Рекурсия? Снова?

- Она съела кусок мяса.

- Остановитесь!

- Он её убил.

- Пожалуйста, прекратите!

- У попа была собака.

Безлицый завыл и исчез. Сработало! Теперь в голове Германа не было места любви и ненависти, знанию и незнанию - только поп и собака. Патриамцы не прочитают ни грамма его мыслей. Никогда!

- Он её любил.

------------------------------------

* Файбак - пряность, произрастающая на Пенелопе. Имеет привкус схожий с персиком. ** ИСПП - Императорская Служба Поддержания Порядка, тайная полиция Империи