Рысенок

Глава 1

В каждой бледной россыпи веснушек на мягкой коже, в случайной улыбке и звонком смехе Кассия видела лишь счастье. Крохотное голубоглазое создание, ее Вирсавия, искренне, с первородной жадностью сжимала материнские пальцы. Она часто плакала и много капризничала, не любила находиться за пределами родных рук, но от того лишь сильнее притягивала к себе материнское внимание.

Кассия Торн была средней дочерью лиррийского торговца, не богатого, но амбициозного. Выходец из дома Фэлотов, пусть и из младшей ветви, являлся выгодной партией. Союз даровал роду слишком многое, от того Кассия не винила отца, хоть внутри все и сжималось от тоски. Чужая, нелюбимая – такой она чувствовала себя все эти долгие годы. Безразличие мужа давило на юную Торн, оно уничтожало ее и без того тонкую душу.

Безрезультатные попытки зачать дитя преследовали девушку не один год. Поникшая и смиренная, Кассия и не надеялась на то, что, поселившись в Фраске, обретет такое сокровище.

Но Великая Матерь – Цванта, была милостива, она подарила ей прелестную дочь, рысенка. И Кассия, погрязшая в тяжелых мыслях, ухватилась за этот яркий лучик света в своей жизни, позволивший ей окончательно не утонуть.

Девочка родилась крупной и здоровой. Мамина радость – как говорила дворцовая нянька. Вирсавия, энергичная и активная, схватывала все на лету. К трем годам ее ноги, достаточно окрепшие, вовсю рассекали каменные коридоры Туманного Щита, она задорно игралась в саду, гоняла пухлых гусей и полосатого кота – Филина. Тот нередко прыгал на девочку в ответ. Взъерошив шерсть вдоль позвоночника, зверь шипел. В такие моменты Кассия испуганно отгоняла зверину от дочери. Сжимая небольшой кулон с золотым клиновым листом в кулак, она клялась Матери в том, что обязательно утопит это облезлое существо в колодце, но кот мгновенно шмыгал в подвал, сверкая обломанным хвостом, и весь гнев словно улетучивался. Женщина подхватывала Вирсавию на руки, бережно целуя ее в лоб в попытке успокоить, но та не боялась Филина, она тянулась к зверю.

– Моя милая девочка, – маленький носик морщился, но легкий прищур в глазах ребенка выражал искреннюю радость, любовь, – ну куда же ты убегаешь от мамы?

Тонкие пальцы гладили медово-русые волосы, волнами спадающие на слегка оттопыренные ушки.

Госпожа Торн-Фэлот не отходила от своего сокровища ни на шаг. И пусть почтенный Аларик Фэлот – хозяин Фраски и праотец ее мужа, поселил их в замке и выделил новоиспеченной правнучке слуг и опытную кормилицу, женщина не доверяла своего рысенка никому, кроме себя самой. Она причесывала девочку, выбирала для той наряд и даже застегивала ремешки на сверкающих туфельках.

Когда Вирсавии исполнилось пять, она уже умела читать детские книжки и составлять простые предложения на шершавой бумаге. Свое первое письмо она посвятила именно матери, короткое и доброе, но наполненное столь глубоким смыслом, понятным лишь самой Кассии.

Тем летом, в пору пижмы, девочка впервые начала отдаляться от нее, желая получить чуть больше свободы. Дочь горделиво задирала подбородок, складывая руки на груди, хмурила брови и убегала прочь. Обеспокоенная женщина искала девочку повсюду, переворачивая Туманный Щит вверх дном. К счастью, дочь всегда находилась целой и невредимой, зачастую играющей со своими братьями и сестрами, коих было немало.

Маленькая и родная Вирсавия становилась упрямой и своевольной, точно ее отец – Сервин. К сожалению, ребенок унаследовал не только его светло-голубые глаза, но и характер. Кассии это не нравилось. Но она изредка подумывала о том, что, возможно, эти грубые, и не свойственные цвантрийцам черты сделают жизнь ее дочери проще. Воспитанная в окружении изумрудных пиков, она и сама становилась скалой, которую, как известно, не так легко сдвинуть с места.

Женщина не проявляла настойчивости, но продолжала наблюдать со стороны, словно молчаливая тень, готовая прижать свое сокровище к теплой груди. Так проходили дни, наполненные ярким солнцем уходящего лета. Стремление опекать сменилось осознанным отстранением. Было трудно, но мать, наконец, решилась впустить в их обособленную жизнь помощницу – Нессу. Она быстро находила общий язык с детьми, даже с самыми непослушными.

Приближалась осень. Горный ветер постепенно надувал прохладу, дожди и непрошенные вести. С дубов опадали желтые листья, засуетились звери и птицы. Но дни тянулись размеренно, так, как это было всегда.

Наполнив край северного крыла замка эхом, с неведанной силой захлопнулась тяжелая дверь знакомой спальни. Кассия налетела на своего мужа внезапно, чуть не сбив того с ног. Мужские ладони сцепились на запястьях, вынуждая вспыхнувшую как пожар жену замереть на месте. Раздраженная, она попыталась вывернуться из грубой хватки. Безуспешно.

– Ты обещал, Сервин, – голос предательски срывался, – Лжец! Расчетливый, бесчувственный!

– Вальд Аларик, – мужчина одернул себя, – дедушка, он передумал.

К глазам подступали слезы.

– Она наша единственная дочь. У Орента их три! Разве они не из дома Фэлот?

Сервин не ответил. Крепкие руки мужа прижали Кассию к себе, успокаивающе поглаживая поникшие плечи. Она же застыла, как статуя, сдерживая накатывающий порыв прижаться к знакомому телу. Чаще отстраненный, мужчина был на удивление ласков и мил. Но какое это имело значение? Он не защитил Вирсавию, ее маленькую радость. Душу наполнила горечь, она предательски подступала к горлу, давила и разрушала женщину изнутри. Вера отца обязывала Кассию быть смиренной и благодарить Цванту за дарованную судьбу, но как она могла отпустить свою дочь в Кортунт?

– Вирсавия – дитя. Никто не вырвет ее из твоих рук, а потом, – грубые пальцы коснулись впалых щек, – я обязательно придумаю, как нам поступить.

Женщина заглянула в глаза-ледышки, надеялась найти в них ответ, но не нашла. Она прикрыла уставшие веки, собралась с мыслями.

– Приляг, – Сервин проводил жену до постели, – позову Исорию. Велю ей подать чай с душицей.

Дверь тихо скрипнула, оставляя Кассию наедине с собой.

***

Детская комнатка наполнилась звонким девичьим смехом. Босоногая непоседа ловко перекинулась через кровать всем своим телом, перекатившись через бок и плавно съехав на пол. Взмахнув светлыми, с медным отливом волосами, девочка вмиг подскочила с места и, словно белокрылая бабочка-капустница, понеслась прочь от проворных рук своей няньки Нессы. Невысокая женщина была молода и проворна, но Вирсавия не страшилась трудностей. Она с детским задором оббегала мягкие кресла, оббитые красной тканью, чайный столик и длинный сундук.

– Леди не носятся по перинам!

Девочка рассмеялась, звон ее голоска отражался от каменных стен и высоких потолков.

– А я и не леди, – под весом вскочившей на сундук что-то протяжно скрипнуло, придворная недовольно открыла рот, но ответить попросту не успела, – матушка говорит, что я дикая кошка!

– Госпожа разозлится, увидев леди в неподобающем виде в такой час, – Несса устало вздохнула и тяжело опустилась на небольшой диванчик, разводя руками.

Сегодня Вирсавия отмечала свой седьмой день рождения, и девочка искренне не понимала, почему ей не позволили выспаться как следует: пришли, подняли с рассветом, еще и наряжать удумали. Взгляд невольно скользнул по сложенным на пуфе платьям, устремился к ларцу с украшениями, любимым туфелькам у комода.

– Хорошо, сегодня я буду самой красивой, – она, словно пушинка, спрыгнула с крышки сундука. – Как думаешь, Зарику понравится это платье?

Вопрос вырвался сам собой, тихий, пропитанный невинным детским смущением. Служанка улыбнулась, подойдя к девочке со спины. Женские пальцы коснулись волнистых волос, привычным жестом скользнув по шее. Умелые руки расправляли спутанные, шелковистые пряди, вызывая в душе неописуемое тепло.

– Понравится. Конечно, понравится, – слова сквозили нежностью, напоминая плавно льющийся из-за тонких занавесок солнечный свет.

Девочка притихла, легкая улыбка отразилась на ее веснушчатом лице, покрытым чуть заметным румянцем. Она покорно отступила, подходя к тазу, где самостоятельно умыла руки и лицо. Вода оказалась не такой теплой, как ожидалось. Поморщив носик, юная не леди натянула нижнюю сорочку из тончайшей ткани, холодящей кожу. Несса, возившаяся у столика, уже заготовила каркас юбки, состоящий из пояса и жестких полос ткани. Он привычно быстро застегнулся у спины, позволяя продолжить сборы. В ход пошло верхнее платье из голубого дамаста с цветочным узором. Оно струилось плавными волнами, закрывая девичьи плечи и тонкие ножки по щиколотку. Вирсавия покружилась на месте, взглянула на свое отражение и опустилась на мягкий пуф, позволяя Нессе собрать светлые волосы в тугую косу. Завершающей деталью праздничного образа стало ожерелье с белыми камнями. Они поблескивали на свету, словно крохотные звездочки в ночном небе над Агдой.

– И никакая вы не кошка, – кормилица заправила выбившуюся прядь, – настоящая принцесса.

Вирсавия фыркнула, чувствуя жгучее, но приятное смущение. Каждой принцессе полагался свой принц. В мыслях вспыхнул родной и знакомый образ кузена. Согласится ли Зарик стать ее принцем? Матушка говорила, что он – ее судьба, и однажды они будут любить друг друга.

В дверь нерешительно постучали. Девочка не обернулась, продолжила рассматривать себя в зеркале.

– Сюда, – за спиной раздались шаги, глухой звук и шуршание.

Любопытство взяло вверх, и именинница осмотрела вошедшую: пухлая женщина внесла в комнату небольшой горшочек с букетом белых лилий. Они величественно раскинули свои стебли в разные стороны, влажные от утренней росы.

– Красивые. Матушка любит лилии.

В этом году Вирсавия впервые совершала обряд Дарования самостоятельно. Волнение отзывалось слабой дрожью в коленях.

Несса подошла к девочке, в ее руках красовалась баночка с белым порошком. Ловкие пальцы опустились в сыроватую массу, коснулись девичьих щек, поднялись к скуле, оставляя на коже по две белые отметины с каждой из сторон. Женщина, все еще стоящая рядом, поднесла легкую шелковую накидку, укрывшую светлую макушку и плечи юной леди. Та сцепила руки в замок, постаралась расправить спину. В воздухе повис запах трав и чего-то горького – послевкусие масел.

Придав своему лицу решительное выражение, младшая из семьи Фэлот двинулась к вазе. Она обхватила связанные стебли тонкими пальчиками, чуть не пролив налитую воду, прижала их к груди, вздохнула. Первые шаги – испытание на прочность. И не важно кто ты и куда направляешься.

Замок был затянут густым туманом. Он, подобно мягким облакам, стелился по земле, укутывая яркие клумбы и каменные тропинки. Рассветное солнце слепило глаза, а тонкая белая накидка все сползала на лоб. Руки девочки были заняты, и она не могла поправить неудобное одеяние. Вирсавия невольно жмурилась, нос то и дело чесался от шелкового касания. Приходилось игнорировать.

Двор встретил идущих щебетанием птиц. Они радовались еще теплому солнцу, что вскоре покинет Фраску до весны. За небольшими зданиями показался сад, огороженный кустами густой сирени. Там, среди скалистой розы и линии из крыжовника, на небольшом выступе возвышалась массивная фигура, высеченная из камня. Полуобнаженная дева смотрела на взволнованную девочку пустыми глазами. Цванта – хозяйка всего живого, будто бы застыла в ожидании.

Вирсавия не любила сад, а статуя пугала ее вплоть до ночных кошмаров. Величественная богиня приходила к девочке по ночам, не раз доводя ту до слез. Однажды сестры рассказали историю о том, как в полнолуние камень покрывается трещинами, тяжелые ноги ступают на сырую землю, и тогда это серое существо бродит по саду, наказывая тех, кто не возносит искренние молитвы, не благодарит его за подаренную жизнь.

Небольшая заминка. Несса торопливо расстегнула льняной мешочек и достала горсть сухой земли, привезенной из самой Золотой рощи. Высыпав содержимое ладони на каменную поверхность, она молчаливо отступила за деревья. Вирсавия подняла глаза, скрытые полупрозрачной тканью. Неуверенный шаг. Еще один. Лилии коснулись рассыпанной земли, пачкая свои белоснежные лепестки. Девочка же, оставшись со статуей один на один, с силой сомкнула веки, борясь с подступающим страхом.

Пальцы, слегка подрагивающие, коснулись груди. Она опустила голову, собираясь с мыслями, а затем тихо зашептала богине о том, о чем должна была. Сбивчивые слова благодарности, давно заученные, сменились речью о любви к матушке. Вирсавия одарила Цванту прекрасными цветами, увядающими в ее ногах, искренне надеясь на благополучие своей семьи. Легкий ветерок покачивал ветви черного дуба, унося за собой отступающее волнение.

Люди, знакомые и чужие, заполонили Туманный Щит ближе к полудню. Именинница была слишком юна для праздников, от того пир, организованный ее прадедушкой, казался еще более захватывающим. Ей все думалось о том, что все эти красочные украшения, вкусные блюда и гости здесь только ради нее. Мысли туманила радость, хотелось улыбаться до самых ушей, бегать и играть в ловитки с Калистой и Лираной, а потом пригласить Зарика на танец, совсем как у взрослых.

Теребя голубую юбку из мягкой ткани, девочка оглядела зал. Кузен стоял рядом со своим отцом – дядей Орентом. Зарику было двенадцать, но он уже был развит не по годам. Стройный юноша улыбался подходящим своей самой очаровательной улыбкой, вызывая у Вирсавии особый трепет. Он вежливо пожимал руку мужчинам, целовал кисть женщинам. Его золотисто-каштановые локоны мягко переливались на свету, гармонируя с бархатным дублетом изумрудного цвета.

Нежное прикосновение чужих пальцев выдернуло девочку из своих мыслей. Она резко обернулась, тихо вскрикивая.

Лирана, младшая дочь Орента, проследила за взглядом Вирсавии, вернее, за его еле заметным следом, и увидела старшего брата, стоящего в десяти-пятнадцати метрах впереди. Ее большие глаза темного цвета с озорством поблескивали, а выражение лица говорило само за себя. Они были погодками, от того являлись наиболее близкими друг другу. Делились тайнами, переживаниями и знали то, до чего не могли дотянуться другие члены семьи. Несмотря на разницу в год, девочки казались прямо противоположными, пусть и росли под одной крышей, играли вместе с раннего возрастом. Если дочь Сервина походила на дикого зверька, то ее двоюродная сестра, напротив, дышала благородством, унаследованным ею, как говорили, от их общего предка – дедушки Элиона, которого они, к сожалению, застать не успели.

– Пойдем скорее, История принесла целую тарелку персиков! – упоминание любимого фрукта привело девочку в чувства.

Взбодрившись, Вирсавия мигом схватила Лирану за руку. Сорвавшись с места, юные подруги понеслись прочь из холла, ведомые желанием набрать как можно больше сладких плодов. По пути они чуть не сбили с ног суетливую служанку, за что были одарены ворчанием Фэлара, старшего из братьев. Но замечание лишь позабавило девочек, они звонко рассмеялись, маневрируя в толпе.

Глубокая тара располагалась на небольшом столике в обеденном зале. Ее уже успели облюбовать другие ребята, но, завидев хозяек дома, многие из них расступились в стороны, опуская глаза. Это здорово злило младшую из сестер. Вирсавия не любила, когда дочери и сыновья служанок, местных охотников, рыцарей и торговцев избегали ее. Было до неприятного липко, душно, словно девочка находилась в старой кладовой с закрытыми окнами.

Маленькая ручка ухватила спелый фрукт. Всего один, самый крупный. И в этот же миг ноги понесли Вирсавию прочь. Сестра, словно хвостик, поплелась следом, не забыв нахватать персиков в дорогу. Та, правда, была не долгой: Аларик, спустившийся вниз, подозвал девочек к себе. Пожилой мужчина, седой и слегка хромающий на левую ногу, все еще выглядел величественно, пусть возраст и брал свое. В его впалых зеленых глазах проскальзывала строгость, и лишь семья знала о том, насколько мил и заботлив их вальд – глава рода и правитель Фраски, хозяин Туманного Щита.

Каменная беседка у пруда была не менее красивой, чем замок. С ее навеса спускались ручейки из сияющих самоцветов, они напоминали слезы. Тропика была украшена цветочными вазами, выставленными вдоль всего пути.

За аркой показались фигуры в парадных одеждах. Слева стояли дядя и тетя. Далисса, как и всегда изящная, и Орент, выглядящий на удивление взволнованным. Рядом с ними, словно каменные изваяния, застыли старшие из детей. Фэлар, облаченный в синий плащ, задумчиво следил за птицами на деревьях. Элисия же, подобно матери, сложила руки на груди, ее темные локоны плавно спадали на плечи, а тонкий нос был горделиво вздернут. Чуть поодаль стоял и Зарик, он увлеченно беседовал с Калистой, еще одной дочерью Орента. Девочка огляделась по сторонам, и лишь тогда увидела маму и папу.

– Вира, дорогая, – прадедушка коснулся девичьего плеча, – ступай.

И Вирсавия пошла. Она обогнула беседку, подошла к родителям и коснулась материнской ладони. Пальцы вздрогнули, но Кассия тут же перехватила тонкую ручку.

Вслед за пришедшими подошли и служанки. Они несли с собой чай и сладости: туррон, подсахаренные фрукты, тарталетки с повидлом. Аларик, присевший на каменную скамью пару минут назад, поднялся с места. Вирсавия устремила взор вперед и увидела перед собой незнакомых мужчину, женщину и двоих мальчиков лет десяти. Они были красивыми, светловолосыми и нарядными. Особенно красивой выглядела пришедшая женщина в пышных юбках красного цвета. Вирсавия вдруг подумала о том, что тоже хочет примерить такое платье, только с бантиками вместо камней.

– Земля тебе домом, вальд Каллин.

– Добро, друг. Вижу, семья твоя здорова. Пусть так будет и дальше.

Девочка забегала глазами. Они метались от дедушки к мужчине. Матушка крепче сжала пальцы, заставляя те побелеть. Было не приятно, но куда более неприятным был взгляд одного из мальчиков, случайно замеченный и встреченный без страха и опаски. Вирсавия улыбнулась, а он лишь нахмурился пуще прежнего.

Каллин, чуть склонивший голову в знак уважения, бегло оглядел всех дочерей из семьи Фэлот. От этого почему-то становилось не по себе.

Непривычно строгий шепот раздался где-то совсем рядом с виском:

– Помнишь, чему я тебя учила? Держи спину ровно, милая.