Рыбак Небесных вод

Глава 1

«...Отменный план придумал он и выполнил,

Составив искусное заклятье,

Превосходное и святое.

Он произнес заклятье и поместил в глубине,

Излив на него сон. Тот заснул беспробудно…

Снял с него сияние и водрузил на себя…

Связав Апсу, он убил его…

Я соберу кровь и создам кости.

Я сделаю дикаря, «человек» – будет его имя.

Воистину дикаря-человека я создам.

Ему будет поручено служение богам,

Чтобы они могли отдохнуть!

Нравы богов я искусно изменю.

Почитаемы ровно, они разделятся на две группы…

Пусть один из их братьев будет выдан;

Он один погибнет,

Чтобы можно было сотворить людей.

Пусть великие боги окажутся здесь, в собрании,

Пусть виновный будет выдан,

Чтобы дни их продлились…

Они связали его… наложили на него вину…

И отделили его кровеносные жилы.

Из его крови они сотворили человека…»

Миф творения «Энума элиш...»

(«Когда вверху...»)

– Сколько мы знаем друг друга? – после длительного молчания, примирительно спросил Эдем, когда его первый советник, не шелохнувшись, вот уже полчаса как созерцал звёздные дали в иллюминатор, позволяя своему господину рассматривать лишь его спину. – Ну, скажи, Аминь, чем ты так раздосадован?

Аминь стоял с заведёнными за спину руками. Обычно его миловидное лицо буквально светилось радостью и стоило посмотреть в его добрые голубые глаза, как всем становилось легко на душе, и Эдем не был исключением из правил. Поэтому в редкие моменты, когда лицо Аминя становилось таким отстранённо огорчённым, как сейчас, Эдем ощущал жуткое чувство дискомфорта, желая скорее вернуть Аминю прежнее благожелательное настроение, чтобы тот и дальше продолжал расточать улыбки и положительный заряд энергии вокруг себя.

– Моему Господину известно, чем именно… – так и не повернувшись тихо проронил Аминь. – Вы не прислушались к моим советам, и даже доказательства, которые я собрал, не убедили Вас в моей правоте. Грубейшая ошибка, которую допускают сейчас наши учёные, обязательно обернётся гибелью всей нашей цивилизации. Я прекрасно понимаю: мотивация мощнейшая! Ведь как заманчив намеченный курс, как же сладок он! Но неужели ваша справедливая рука не дрогнет, и в сердце не зародится искра сомнений?

– За искрой последует пожар, а я не могу допустить этого. Моя сердечная слабость – вот истинная угроза нашей цивилизации! Поэтому сейчас я просто обязан пресекать любые личные сомнения и внутренние противоречия! Хотя не спорю, что, возможно, ты в чём-то прав, – развёл руками правитель Первой Великой Династии.

Аминь повернулся.

– Возможно? В чём-то?!! Разве доказательств недостаточно?

– Ох! – тяжело вздохнул Эдем. – Хорошо, с философской точки зрения в твоих словах имеется зерно правды. Я признаю это. Теперь тебе легче? Но! Мы не можем заниматься демагогией и пустыми, бесцельными рассуждениями. Я просто не имею морального права поступить сейчас так, как ты рекомендуешь. Это же абсурд! Ты желаешь нашей погибели?! Я – нет. И уверен, что другие – тоже. Совет принял решение, я принял решение, мы все единодушно проголосовали за. Даже дуатцы согласны с нами! Все согласны, кроме тебя. Ну и Рэйтану, конечно же! Этот прохвост, как обычно, принялся спорить со мной…

– Нет, не только мы с Рэйтану считаем, что это опасный шаг. Драконианцы тоже…

– Не собираюсь слушать это! – загремел Эдем. – Я кто, по-твоему, а?! Может, мне ещё и игигов мнение спросить? Или, вообще, маруков? Я спросил мнение тех, кто заслуживает того, чтобы их мнением интересовались. И чтобы у тебя не оставалось никаких сомнений, выслушай мысли Ци Чиутли на этот счёт.

– Мне заранее известно, что он скажет! – выпалил Аминь, треснув кулаком по стеклу иллюминатора. – Я читал его официальный ответ.

– У тебя имеется последний шанс переубедить его, – криво усмехнувшись, потёр ладони Эдем. – Скоро он войдёт сюда, и ты можешь…

Двери зала распахнулись.

– Мой Господин, гости прибыли, – доложил секретарь.

– Приглашай! – Эдем поднялся с трона и вышел в центр зала. – Мы давно ждём их.

Спустя полминуты в зал вполз Ци Чиутли. Его сопровождали двое: первый советник Шигах и ещё один юноша.

– Никак этот красивый юнец и есть наш Се Акатль?!! – вместо приветствия отметил Эдем, внимательно разглядывая вошедшего юношу. – Ты сильно вырос, мой дорогой друг. Как же ты похож на своего отца!

Се Акатль ответил Эдему учтивым поклоном.

– Пусть мой племянник с юных лет учится плавать в политических океанах и избегать опасных круговоротов, – усмехнулся Ци Чиутли, похлопав по спине стройного, высокого юношу, чьи змеиные глаза чудеснейшим образом сочетались с ангельской внешностью. – Ведь пройдёт совсем немного времени, и он смело займёт моё место. Так что чем раньше он начнёт привыкать, тем лучше.

Аминь повернулся к гостям. Заметив племянника Ци Чиутли, он подумал, что полукровки не зря считаются более привлекательными, чем чистокровные, но, разумеется, смолчал об этом, ведь именно этот юноша был и оставался самым болезненным вопросом в спорах между двумя Великими Династиями.

Какое-то время гость и принимающая сторона обменивались ничего не значащими фразами. Но Эдем был не из тех, кому нравилось откладывать важный разговор в долгий ящик, поэтому он невозмутимо прервал похвальбу Ци Чиутли и без тени улыбки осведомился:

– Как ты смотришь на то, чтобы полностью воплотить в жизнь меры, предлагаемые научным сообществом? Выбранный мною курс должен удовлетворить интересы каждого жителя нашей Вселенной.

Ци Чиутли тут же отбросил маску вежливости и, наградив Эдема ледяным взглядом, оглянулся на своего советника.

– Отдай ему, Шигах, – приказал он.

Шигах привстал и передал диск в руки Эдема.

– Здесь содержатся наши требования взамен абсолютной поддержки вашего курса, – пояснил Шигах.

– Аминь, – щёлкнул пальцами Эдем, – посмотри и всё внимательно изучи, чтобы ни одна мелочь не ускользнула. Бывает, что какая-то незначительная закорючка меняет весь смысл…

– В этом нет необходимости. Я привозил документы ранее, это наши старые предложения, – напомнил Шигах, но Ци Чиутли остановил его:

– Пусть проверят, – хохотнул он. – А то вдруг мы внесли что-то новенькое в договор.

– Не могу сказать, что не доверяю тебе, Ци Чиутли, но, принимая во внимание вашу извечную… мм… – натянуто улыбнувшись, сделал паузу Эдем, –…непредсказуемость, то я предпочитаю, чтобы всё было проверено досконально. Не то чтобы вы были так коварны и лживы, так изменчивы, скользки и продажны, – нет-нет, просто осторожность превыше всего! Пакт и все необходимые сопутствующие контракты подпишем только после тщательной проверки. Без обид.

– Люблю, когда судят по себе, – не менее ядовито улыбнулся в ответ Ци Чиутли, отчего его полузмеиное широкое лицо зловеще растянулось у самого рта, обнажив острые, загнутые назад зубы, – сразу видно, кто перед тобой: подлый, вероломный обманщик или же добросовестный партнёр. Без обид.

Аминь приступил к изучению документов, и в зале повисла давящая тишина, как вдруг двери открылись, и к Эдему подбежал взволнованный секретарь.

– Мой Господин, – задыхаясь от волнения, докладывал он, – корабль драконов вышел на связь! Они уже близко и требуют немедленной аудиенции. На борту их лидер. Он рассчитывает на личную встречу с Вами, и немедленно! Драконы отказываются объяснять нашему командующему причину неожиданного визита. Главнокомандующий флотом готов к обороне и уничтожению неприятеля. Ваши распоряжения?

Шигах инстинктивно схватился за своё оружие и, наклонившись, что-то зашептал Ци Чиутли, в то время как Аминь спокойно отложил своё занятие и, повернувшись к Эдему, красноречиво поднял брови:

– Я же говорил! – тихо, так, чтобы было слышно только его господину, прокомментировал он. – Не пустить его надумали? А может, ещё и взорвать его корабль? Это было бы крайне недальновидно. Обязан предупредить, что стоя на пороге новой эры в дальнейшей… – на секунду замолчал Аминь, с неохотой подбирая слова, – …дальнейшей эксплуатации Вселенной, не стоит пренебрегать всеобщим миром и доверием, пусть даже низших, недостойных рас. Одна маленькая ошибка сегодня способна породить хаос и разрушение целого мира уже завтра.

Эдем, явно раздосадованный таким поворотом событий, фыркнул:

– От всего не убережёшься! К тому же это только их лидер. Вовсе не означает, что все драконы…

– Должен напомнить, мой Господин, что лидер у драконов всегда один. На протяжении всей известной нам истории их лидер после смерти меняет тело и продолжает властвовать. Ещё ни разу никто не усомнился в его правах на трон.

– Ой, – скорчил презрительную гримасу Эдем, – ты видел его трон? Это не трон, не дворец, не приёмный зал, а какой-то обшарпанный сарай с запущенным садом! Вот взгляни на мой трон! Вот зал, достойный Великих, вот дворец правителя и властелина, а у драконов, при всём богатстве их звёздных систем, нет ничего, что указывало бы на солидность их лидера, и вообще, на достаточную разумность остальных драконианцев! В данном случае благосостояние является неоспоримым доказательством успешного правления, ума, хорошего вкуса, умеренного честолюбия и целеустремлённости. Это характерные качества правителя, которые как раз отсутствуют у лидера драконов!

– Мой Господин, – став совсем серьёзным, обратился к нему Аминь, – умоляю вас, не судите о нём так поверхностно! То, что лидер драконов властвует лишь номинально, не имея при этом пышных дворцовых апартаментов, драгоценных садов и различных атрибутов власти, не показатель его никчёмности. Боюсь расстроить вас, но, на мой взгляд, это скорее показатель его мудрости. Действительно, у него нет слуг, нет советников, нет видимых богатств, нет почитателей, и он не приемлет поклонения. Отчего же тогда для драконов он значит больше, чем все сокровища мира? Он им и мать, и отец, он им и супруг и супруга, сестра и брат, хранитель и защитник. Он их прошлое и настоящее, он же – их будущее. Словно он живёт внутри каждого из них. Я не могу с уверенностью определить, что именно порождает такое единодушие, но, несомненно, в этом кроется нечто пугающее, сакральное. Поголовное, абсолютное подчинение ему не даст даже шанса сказать чужаку что-то нелестное в его адрес. И подчинение это основано не на слепом страхе или взаимовыгодном сотрудничестве, но на доверии и сердечной привязанности. Уважение, которое испытывают к нему драконы, стоит несоизмеримо больше любого преклонения и подношений. И думаю, что он чем-то заслужил подобное отношение. Он предан своим соотечественникам до последней капли крови, до последней частицы своей души, а они – ему. Это единая, нерушимая семья.

– Всегда, Аминь, можно найти нечто, что станет причиной раздора даже в самой благополучной семье. Настроить одних против других, столкнуть интересами, подтасовать факты, устроить завуалированную провокацию, похвалить первых, затерроризировать вторых и всю вину свалить на третьих, и драконы, вся их раса, превратятся в послушных щенков, готовых перегрызть друг другу горло за право лежать у моих ног. Они спокойно позабудут и про своего отца и про мать, и про супругу, и вообще, позабудут всё, что я ни пожелаю, даже забудут, откуда они! Единственное, что будет волновать их – это как угодить мне и опередить возможных конкурентов.

– За всё то время, что мы знаем драконов, ещё никому не удалось применить этот принцип на них. Их лидер сделает всё возможное, чтобы не допустить принижения его Семьи, его чад, его потомков. Он будет сражаться за их благополучие и не отступит. Драконы отличаются от нас, их внутренняя структура устроена совсем по-другому: им чуждо наше привычное конкурирование. Насколько мне известно, но успех в делах, стремление к вершине власти, популярность, богатство – всё это никогда не являлось целью и смыслом их существования. Мы всегда смотрим вперёд и вокруг, а они по большей части смотрят в себя. Если мы хотим говорить с ними на одном языке, быть понятыми, то нам придётся приложить усилия, чтобы понять их. Однако если мы сможем сделать это, в чём я сильно сомневаюсь, то сами начнём мыслить по-новому.

– В свою очередь, это может полностью изменить нас, и тогда мы потеряем самих себя! Вот чтобы этого не произошло, мой драгоценный советник, нам следует поразмыслить над тем, как изменить их образ мышления, не меняя своего. Пусть лучше меняются они, нежели мы! К тому же они уже проиграли: драконы в меньшинстве! Мы стали властителями этой Вселенной, мы заполонили ее, и теперь нам решать судьбы мира. Если они не хотят подчиняться моей воле, тогда… ну, тогда их следует проучить.

– Проучить?!! – опешил Аминь.

– Или хотя бы временно дисквалифицировать, выбросить за борт межгалактического содружества. Для начала их можно хотя бы оклеветать. С их тонкой душевной организацией, с такой гиперчувствительностью ко лжи, они не смогут существовать в нашем будущем и сами изведут себя. Мы миллионы лет оттачивали своё воинское искусство, и прекрасно знаем, что в войне все средства хороши, в том числе и обман. А драконы этого не понимают, они не борцы и не владеют этим искусством, они не смогут противостоять нам. Не смотри так на меня, – погрозил пальцем Эдем, – не забывайся! Это всего лишь разумное и гуманное решение, так как выживает не столько сильнейший, сколько мудрейший.

– Этого я и опасаюсь, – пробурчал себе под нос Аминь.

– Чего именно? – уже совсем раздражённо уточнил Эдем.

– Дело в том, что я изучал их историю. Многие кривятся и презрительно обзывают их исторические документы мифами, якобы созданными недоразвитой, ещё первобытной цивилизацией драконов для устрашения возможных врагов. Там многое передано несуразными метафорами, имеется скрытый закодированный смысл фраз, разгадать который не всегда удаётся. Но очень скоро передо мной приоткрылась завеса тайны: в далёком прошлом действительно происходили некие необъяснимые события, выходящие за рамки разумного, математически просчитанного и доказанного объяснения Вселенной. Наши предшественники столкнулись со страшными вещами. Всё это вполне согласуется с данными современных учёных, изучающих оставшиеся загадки космоса, его видимые и невидимые процессы.

– О чём ты? – насторожился Эдем.

– Когда расе драконов грозит беда, именно в такие моменты и проявляется Главный Дракон, именно тогда он выступает в роли властелина. В остальное же время он остаётся в тени и никогда не вмешивается в жизнь соплеменников. По сути, в спокойное время у них царит анархия, но как же она отличается от анархии в нашем понимании! Со всеми принятыми законами, со всеми продуманными системами и программами мы и близко не подошли к их цивилизованности, чувству долга и чуткой, подлинной заботе о собрате. Для драконов бесчестие – наихудший позор. Никто из них не пойдёт на предательство своей расы и даже на причинение боли, вреда или лёгких неудобств другому дракону… Полагаю, что пришло время остановиться и прислушаться к их лидеру, так как на нашем веку он ещё ни разу не являлся на переговоры от имени всей своей расы. Судя по историческим хроникам – тем самым «забавным мифам» – Главный Дракон обладает чудовищной силой. И мой расчётливый ум подсказывает, что лучше бы не огорчать Лунвана. Конечно, мы смелы, решительны и вполне можем протащить свои идеи перед глазами разъярённого Древнейшего, а затем нагло воплотить их в жизнь, наплевав на его мнение как первородного существа этой Вселенной. Мы также можем попытаться и вовсе истребить драконов, а можем заставить их кочевать из системы в систему, но при этом нужно помнить, что родной Дом у них всегда один, и они носят его в своём сердце. Сплетение их сердечных струн держит единой всю расу драконов, поэтому они ни за что не отрекутся ни от своего лидера, выступающего в роли голоса их сердец, ни от своих идеалов, что охраняют неприступной стеной их Дом. Если ваше предложение покажется Лунвану неприемлемым, то лучше сразу готовиться к войне со всеми драконианцами.

– Полагаешь, я испугаюсь какого-то дракона, его «чудовищной силы»?

– Сейчас – вряд ли. Но всё же я настоятельно рекомендую не сбрасывать со счетов душевную силу Главного Дракона. Ведь в дальнейшем, когда вы поймёте, что планы рушатся из-за неосторожного манкирования…

– Ладно, я услышал тебя, Аминь. Посмотрим, что скажет Лунван, – резко отвернулся Эдем и махнул секретарю: – Я разрешаю стыковку. Ты, пойди и приведи Главного Дракона сюда.

Аминь облегчённо вернулся к чтению документов, в то время как Эдем пожал плечами, обращаясь к Ци Чиутли:

– Ничего страшного, всего лишь визит слаборазвитых. Не отказывать же!

– А если это связано с обсуждаемым нами вопросом? Шигах утверждает, что это именно так, – насторожился Ци Чиутли, остановив подозрительный взгляд на Эдеме.

Тот нервно дёрнул уголком губ:

– Да какая разница?! Даже если Лунван осмелился заявиться сюда по этой причине, его визит никак не повлияет на уже принятое нами решение. Верно?

– Очевидно, что не повлияет, – согласно кивнул Ци Чиутли.

Спустя полчаса в дверях зала показалась колоритная фигура повелителя драконов. Его огненная грива разлеталась в разные стороны, пока свирепые глаза обводили зал. Эдем снисходительно предложил ему присоединиться к столу переговоров, когда стало очевидно, что визит действительно напрямую связан с обсуждаемым двумя правящими Династиями вопросом.

Дальнейший спор на повышенных тонах заставил нервничать всех, кто присутствовал в зале.

– Я не совсем понимаю тебя, Лунван, – оскалился Эдем, – по какому такому особому праву ты являешься сюда и требуешь от нас невозможного?!! Ты забыл, кто ты? Ты забыл, где твоё место?

– Я помню, – сверкнул глазами Лунван, – и хочу напомнить тебе, Великий, что твоё надутое величие не сможет противостоять порядку вещей. Ты лишь усугубишь ситуацию для всех нас. Сдерживая Расширение подобным образом, ты приведёшь нас к бесконечно долгой, мучительной смерти. Ты заставишь многих творить безумства. Ты стоишь сейчас на грани и, если сделаешь шаг в эту сторону, то запустишь такие механизмы Вселенной, о которых никто даже не подозревал…

– Я сделаю себя бессмертным! – заорал Эдем. – И если ты замолчишь и сейчас же уберёшь свой мерзкий хвост восвояси, то я позволю и тебе наблюдать всё это! Невозможно, просто невозможно понять, что движет тобой! Глупость? Или тебе надоело жить?

– Как же ты не понимаешь, Эдем, ты не сможешь жить вечно, продолжать существование таким, какой ты сейчас! – воскликнул Лунван. – На данный момент ты искренне веришь, будто тебе многие и многие миллиарды лет. Это ошибочное убеждение и ложное летоисчисление существования мира – как твоего личного, так и всей окружающей нас действительности. Ты не желаешь видеть дальше собственного носа, задранного в непомерной гордыне! Твои будущие ошибки обойдутся очень дорого этому миру, как, впрочем, и прошлые промахи, которые уже оставили неизгладимый отпечаток. Но это дело твоей гнилой совести! Сейчас мне важно, чтобы ты уяснил: даже за такой незначительный, ничтожный срок в сотни миллиардов лет ты должен был познать элементарное: вечность подразумевает круговорот, движение и изменения. То, что хочешь сделать ты, – преступление против законов Вселенной, и если она начнёт мстить тебе, то…

– …то у нее ничего не получится!!! Если твоя агентурная сеть настолько хорошо развита, что ты пронюхал про нашу секретную встречу с Ци Чиутли, про тему наших переговоров, что же тогда шпионы не доложили тебе: я больше не позволю Вселенной управлять мной, впредь я сам стану ее властелином!!! Мне плевать, что ты думаешь о моём мировоззрении! Я уже познал и круговорот, и движение, и изменения, и быстро понял, к чему всё это приведёт. И такой расклад меня совсем не устраивает!!!

Речь Эдема покоробила не только Шигаха, Аминя, Се Акатля, но и Ци Чиутли передёрнуло, как будто ему сказали нечто не совместимое с его пониманием жизни.

– Эдем хочет сказать тебе, Лунван, – после неловкой паузы деликатно коснулся дракона Ци Чиутли, – что он всего лишь разгадал, как сделать так, чтобы и Вселенная жила себе дальше, и чтобы мы все были сыты и довольны.

– Никто не будет сыт и доволен, – мрачно отозвался Лунван. – Если только в самом начале, а потом начнётся дикая драчка, когда эйфория перерастёт в агонию. И вместо того, чтобы вынести нечто важное из своего существования, вместо того, чтобы с достоинством закончить Цикл, мы будем заняты Войной Миров и агонистическими припадками безумцев.

– Агония начнётся в любом случае! – снова возвысил голос Эдем, потеряв всякое самообладание. – Только мой план предполагает длительную отсрочку, а там что-нибудь придумаем. У меня уже имеются кое-какие расчёты на наше последующее переселение.

– Это ошибка! Ты готов убить всех ради спасения избранного вида – твоего вида? Да, ты всё великолепно продумал, просчитал, но это расчёт бесчувственной машины!!! Так сможет поступить лишь тот, в ком заложена узколобая программа; тот, кто является рабом алгоритмов; тот, кто ограничен своей природой и совершенно не чуток к окружающему миру! Да оглянись же вокруг, Эдем! Разве ты не понимаешь, что невозможно просчитать Мир, невозможно! Неужели ты не встречаешь ошибок при расчётах, там, где их не должно быть? Бессмысленно отрицать, что независимо от твоего желания существуют невидимые мудрейшие силы, влияющие на окружающий нас мир.

Эдем разразился презрительным хохотом:

– Кажется, у тебя уже началась агония! Эх, Лунван, лучше бы ты советовался с настоящими учёными, а не со своими дружками-шаманами, высматривающими истину где-то между наркотическим бредом и лихорадочным озарением! Всегда существует вероятность ошибки и погрешностей в расчётах. Но мои учёные уже допустили минимальные отклонения от намеченного курса, просчитав все возможные варианты! Беспокоящие тебя ошибки так малы, так ничтожны, что не вызывают опасений ни своим появлением, ни тем, во что они могут вылиться! Такое процентное соотношение несущественно и никак не сможет повлиять на общий результат. Ты напрасно сеешь панику! Возвращайся к себе, покури там всякую дурь, которую обычно используют твои «знатоки» Вселенной, и успокойся!

– Как много в тебе ума, красоты и силы! – прошипел Лунван. – Ты безупречен, Эдем, но в то же время – страшно изувечен! Ты – калека, у тебя нет… Сердца.

– Да как ты смеешь?! – взревел Эдем и вскочил на ноги.

– Смею!!! В отличие от вас, я – дитя этой Вселенной, – с гордостью посмотрел на него Лунван. – Я – первородный! И какое бы место я теперь ни занимал в твоём ущербном, тщеславном понимании Мира – Мира, который ты захватил, изничтожил, перекроил под собственные извращённые нужды, я знаю своё место в Реальном Мире, знаю свои возможности и обязанности. Я готов принять и жизнь, и смерть, предначертанную нам всем изначально…

Он не успел договорить.

Огненный меч Эдема с непостижимой скоростью сверкнул в воздухе. Дракон растворился и вновь появился, но уже за спиной Эдема. Перевернув стол переговоров и схватив Эдема за волосы, Лунван бросил его через плечо, когда Шигах очутился неожиданно рядом, преградив собой путь к Ци Чиутли.

– Остановись, Лунван! – крикнул Шигах, наставив на дракона свой боевой посох. – Мы можем найти компромисс! Остановись, пока не слишком поздно!

– Уже слишком поздно! Ты не представляешь, во что в итоге выльется чудовищный план Эдема! Отойди, Шигах! – оскалился Лунван. – Ты здесь не при чём! Убери оружие, я не хочу ранить тебя, отойди… Это между мной и правителями… Секундное замешательство Лунвана и огненный меч Эдема пронзил дракона. Рассечённое тело Лунвана всё ещё оставалось единым, когда он обводил взглядом присутствующих. Остановив на каждом из правителей Династий своё внимание не более чем на доли секунды, Лунван поочерёдно, с каким-то сожалением посмотрел на двух советников, а затем на юного племянника Ци Чиутли.

– Вы проиграете, – с хриплым стоном сорвалось с уст Лунвана, – позволь, Се Акатль, показать тебе иной Путь…

Произошедшее произвело на Се Акатля настолько сильное впечатление, что он вскочил на ноги и, открыв рот, с широко распахнутыми глазами, шокированно смотрел на Лунвана. Но тут Ци Чиутли, ощутив неприятное предчувствие, возвысился над драконом и размозжил ему черепную коробку всего лишь одним ударом. Две половинки Лунвана распались, повалившись на пол.

– Ха! – передёрнув плечами, надменно хмыкнул Эдем, когда обернулся к Аминю. – Вот тебе и вся его «чудовищная сила»!

Аминь проигнорировал этот комментарий. Всё его внимание теперь было приковано к Се Акатлю. Эдем, также заметив странный предсмертный взгляд Лунвана, осторожно собрал энергию лидера драконов в чашу-ловушку и передал ее Се Акатлю со словами:

– Выпей, мой юный друг. Это тебе наука, как следует поступать с теми, кто забывается и пытается влиять на нас. Они нижестоящие, слабые, природные недоработки и оттого обязаны кормить нас, благодарить за то, что мы позволяем им жить, и уж точно: они не имеют права претендовать на равенство! Я предлагаю приступить к реализации нашего плана прямо сейчас. Давайте начнём с самого Лунвана, затем перейдём к его остальным звёздам, к драконьему Дому и обители. Раз уж так вышло, теперь мы просто обязаны полностью уничтожить Дракона, разорвать его на части, выпить до последней капли и тем самым увеличить свою мощь. Теперь никто не будет знать о наших планах. Никто, кроме тех, кто присутствует сейчас в этом зале. Учёные посажены под замок, они никому не расскажут. Со временем мы сможем модифицировать, улучшить наш первоначальный замысел, более детально проработать нюансы, но ждать больше мы не имеем права. Ради спасения остальных мы обязаны приступить к осуществлению задуманного. Вскоре мы отправим первые научные экспедиции для того, чтобы воочию убедиться в правоте наших расчётов. К тому времени, когда будут собраны и обработаны всевозможные данные, ты, Се Акатль, уже повзрослеешь и сможешь сам продолжить важную миссию. Именно на тебя мы возлагаем надежды жителей нашей Вселенной. Так что, нравится тебе это или нет, в будущем тебе придётся поступиться личными принципами. Лунван не понимал этого. Выпей его, поглоти!

Се Акатль в недоумении обернулся к своему дяде. Тот позволительно кивнул.

– Не бойся, Се Акатль, – подбодрил его Ци Чиутли. – Я согласен с Эдемом. Ты – как олицетворение долгожданного союза между двумя Династиями, как воплощение нового витка в наших нелёгких отношениях, именно ты должен выпить Лунвана – эту последнюю каплю сомнений. Пусть все ошибки прошлого соберутся в этой капле и уже никогда не встанут на пути к нашему всеобщему Величию!!!

Глава 2

В лучах ярко-красного солнца, утопая в цветущих лианах, медленно передвигавшихся с место на место, красовалась открытая веранда. Она величественно возвышалась над площадью, в центре которой блестела изумрудная гладь огромного бассейна. Коллекция из разноцветных живых камней, живописно выстроенных в ряд, недовольно ухнула, когда, распахнув резные врата, на площадь ворвался нежданный гость. Он быстро прошёл мимо выложенного нефритом бассейна и, поднявшись на несколько ступеней, остановился, склонив голову перед гигантским золотым троном, комфортно поместившимся меж рубиновых колонн.

– Мой Властелин! – обратился гость, сбросив обширный капюшон темно-серой мантии. – Я здесь по твоему приказу!

Шумный, тяжёлый вздох раздался со стороны трона. Одного взмаха руки было достаточно, чтобы поющие лианы заглушили свою нежную мелодию и, свернув лепестки цветов, тихо расползлись в стороны, открыв солнцу сияющий трон.

– Как редко ты стал радовать меня своим присутствием, Се Акатль! – раздался шипящий голос с трона, где в ярком освещении закатного светила в прорезях маски блеснули красные глаза. – Если так пойдёт и дальше, ты вовсе позабудешь, откуда ты родом. Встань, племянник, подними свою голову!

Се Акатль, распрямившись, поднял голову и посмотрел в глаза своему дяде:

– Как можно, Ци Чиутли?! Разве я дал повод сомневаться в моей верности?

– Хм, нет, пока что не давал. Но ходят слухи, что ты слишком увлёкся, разыгрывая из себя обиженного судьбой сироту.

– Должно быть, это твой советник доложил тебе, когда встретил меня на Великом Собрании?

– Нет, не он. Хотя я сильно удивлён: вы с ним недавно виделись? Оказывается, есть нечто, о чём Шигах не докладывает мне. Так ли это?

– Не знаю, – опустил глаза Се Акатль, – я всего лишь предположил.

Ци Чиутли добродушно рассмеялся.

– О, перестань! – хохотнул он. – Это моя проверка! Если ты думаешь, что выдал некую тайну, подставив Шигаха, то ошибаешься. Его невозможно подставить. Многие пытались, но все провалились в попытке свергнуть моего советника с поста. Шигаха трудно поймать за руку. Даже если он порой скрытен и появляются сомнения в его преданности, в итоге всё выходит таким образом, что провокаторы, замышлявшие недоброе против его персоны, сами оказываются в наихудшем положении. За последние миллионы лет я убедился в его преданности и научился полностью доверять ему. Он прекрасно справляется со своими обязанностями – как советника, так и моего личного телохранителя. Я вполне доволен им. Жаль, что вы с ним так и не нашли общий язык… Ну, отойди же чуть дальше, дай мне хорошенько рассмотреть тебя! Как же ты возмужал, мой дорогой, как изменился за прошедшее время! Знай, Се Акатль, ты – моя истинная гордость! И я надеюсь, что наша столь длительная разлука оправдала себя. Я с нетерпением жду новостей! Давай, рассказывай, как продвигаются твои дела!

Се Акатль присел на нижнюю ступень перед троном правителя Второй Великой Династии. Разведя в стороны руки, он был вынужден констатировать:

– Не слишком гладко, дядя. Но мне есть что поведать тебе. Путём длительных переговоров, Собраний, пересудов, проверок и перешептываний ангелы всё же приняли меня в свой клан, признав, что кровь моего отца доминирует над кровью моей матери. Тем не менее они до крайности осторожны. Что уж говорить о доверительном ко мне отношении!

– Ничего-ничего, не стоит спешить с выводами! Если всё пойдёт по нашему старому замыслу, вскоре ты окажешься в самом выигрышном положении. Ещё никто из нагов не подбирался к ангелам настолько близко, насколько сумел сделать это ты. Помни, Се Акатль, твоя мать – моя сестра – погибла в Войне не напрасно. Мы ещё отомстим за смерти наших близких! После Великого Раздела Мира твой отец пришёл ко мне, желая забрать тебя, но я отказал ему, посчитав, что время ещё не пришло. Как видишь, я поступил правильно! Вскоре его убили свои же сородичи, при этом напомнив, как он преступно смешал свою кровь с нашей, породив презренное потомство в виде тебя. Если бы тогда, в тот нестабильный период послевоенного времени ты жил с ним, они бы уничтожили вас обоих. А теперь, стараясь казаться милыми и душевными для всех рас нашей и соседних галактик, они разыгрывают из себя справедливых правителей, миротворцев! – яростно треснул кулаком по подлокотнику трона Ци Чиутли. – Теперь, огласив мирный договор между нашими расами, они делают исключение для тебя, принимая как равного. Ну что ж, мечтать не вредно – вредно не мечтать. Только мы с тобой знаем, что они не ровня нам! Пусть в тебе только половина крови великих нагов, но душой ты представитель нашей древнейшей расы, а не каких-то кочевников! Придёт время, Се Акатль, и ты вернёшь мне наши владения, отнятые захватчиками! Этот унизительный мирный договор! Как мог мой отец подписать его и закончить Войну, отозвав флотилии?!

– Мир нагов терпел большие потери, дядя. Возможно, дед посчитал, что необходимо сохранить как можно больше жизней?

– А свою он сохранил, а?! По условиям мирного договора его растерзали, точно преступника! По какому праву они потребовали его казни?! Как можно было согласиться на это? «Искупление за всю расу нагов»… Такое не придёт в голову даже дуатцам!

– К сожалению, дядя, мне стало известно, что данный пункт мирного договора был чётко продуман правителем Первой Династии. Эдем перешёл на новый уровень. Он знал, к чему приведёт жестокая казнь деда и какие плоды он соберёт впоследствии. Помнишь Лунвана и его убийство? Неужели ты верил тогда, что Эдем остановится на драконах?!

Ци Чиутли напрягся, подавшись вперёд, отчего его хвост выскользнул из-под расшитой драгоценностями мантии и тяжело опустился на пол.

– Расскажи мне, что тебе известно, – приказал он, пристально вглядываясь в лицо своего племянника.

***

Пройдя по широкому подземному туннелю, Шигах остановился, внимательно прислушиваясь. Где-то далеко, в километрах пяти от него, на поверхность земли опустился космический корабль. Прождав в условном месте порядка часа, он заметил в туннеле тусклый свет, быстро двигающийся по направлению к нему. Достигнув ниши, где скрывался Шигах, световой шар сделался ещё тусклее и спустя секунду растворился в воздухе, оставив стоять на пыльной подземной дороге Се Акатля.

– Приветствую вас, принц! – вышел из своего убежища Шигах. – Смею надеяться, что за вами никто не следил.

– Советник, – с насмешкой обратился к нему Се Акатль, – вы, как всегда, подозрительны и недоверчивы ко всему на свете! Не беспокойся, Шигах, путешествие моё имеет официальное прикрытие. Я привёз с собой подругу – развлечь ее ретрограммами. Сказав, что мне необходимо купить подарок для нее, я направился на встречу к тебе, – уже неофициально и более пренебрежительно заверил его Се Акатль. – Вот пакет, – он протянул крохотный свёрток и вложил его в руку Шигаха, – здесь собраны все записи, позволяющие более детально разобраться в последних ангельских научных изысканиях. Также здесь имеется вся секретная информация о влиятельных кланах, владеющих небольшими звёздными системами. Пока они держат нейтралитет, у нас имеется шанс переманить их. Следующее Собрание Великих Правителей будет знаменательным, ведь благодаря полученным записям Ци Чиутли сможет построить свою политику совсем иначе.

– Не торопитесь с выводами, принц, – осторожно возразил ему Шигах, пряча в нагрудных складках мантии посылку, – многие из этих открытий вряд ли будут всенародно опубликованы и громогласно озвучены. То, что вы поведали Правителю в прошлый раз, когда навещали его, не должно стать известным широким массам.

– Как вижу, дядю заинтересовали дальнейшие планы Эдема.

– Правитель Первой Династии зашёл слишком далеко, но, тем не менее, его действия заслуживают внимания, а также дальнейшего изучения и проработки с нашей стороны. Сказать, что ваш дядя крайне заинтересован выводами, к которым пришёл Эдем – значит ничего не сказать! С каждым днём им всё больше завладевает идея опередить Эдема в этой опасной гонке.

– Он прав, Шигах. Если мы не поторопимся, то останемся ни с чем.

– Конечно, он прав, мой принц, – поклонился Шигах. – Наш Правитель никогда не ошибается. Я передам посылку лично Ци Чиутли. Ах, да, простите мне мою забывчивость, но позвольте поздравить вас. Я слышал, что недавно вам был дарован высокий ранг. Примите мои поздравления!

– Не стоит, Шигах. Я получил его не из искренних рук. Тонак делал всё возможное, чтобы я не прошёл испытания на получение высшего статуса расы ангелов.

– Тем не менее, вы выдержали все экзамены.

– Тебе прекрасно известно, Шигах, что ангелы не раздают высшие ранги просто так, к тому же чужакам. На самом деле ранг не зависит от результатов сдачи экзаменов. Мне сделали подарок, впредь обязывающий меня к служению их расе. Это всего лишь политический ход.

– Ци Чиутли был рад узнать, что ангелы допустили подобную оплошность, – слегка улыбнулся Шигах. – Вы хотите ещё что-нибудь передать нашему Правителю?

Се Акатль засомневался, отведя взгляд в сторону.

– Мне стало известно, – всё же решился он, – что недавно объявился проблемный объект. В прошлом ее семья была уничтожена твоими руками, но она почему-то осталась жива. Я говорю о клане Анаэля. Помнится, ты пришёл к дяде и выкупил жизнь его дочери, заплатив небольшой звёздной системой, уже после того как сам завладел сердцем и звездой Анаэля.

Сердце Шигаха пропустило пару ударов, но тотчас забилось так же ровно, как и всегда.

– И что? – сухо осведомился он. – С девчонкой возникли какие-то проблемы?

– Могут возникнуть. Она вернулась после обучающих путешествий, роется в архивах, расспрашивает знакомых, старожил Совета. Как бы не вылезло всё наружу, Шигах! Зря ты оставил ее в живых. Без своих звёзд она бездомна, мечется, как неприкаянная, а это может толкнуть её на решительные меры.

– Не думаю, что из-за нее может произойти что–то серьёзное. Какой-либо конфликт маловероятен. Скорее всего, это закончится ничем. Она поспрашивает, побегает да успокоится.

Се Акатль подошёл вплотную к Шигаху. Будучи несколько ниже, он внимательно заглянул в глаза советнику.

– Почему, – холодно улыбнувшись, осведомился Се Акатль, – почему ты отдал свою новоприобретённую звёздную систему за жалкую жизнь какой-то девчонки? На службе моего дяди ты стал настолько богат, что позволяешь себе разбрасываться звёздами и целыми планетными системами или наш непробиваемый советник дал сбой?

Шигах спокойно выдержал его взгляд и, также холодно улыбнувшись в ответ, ладонью отодвинул от себя Се Акатля.

– Причём здесь сбой? – прошипел он. – Просто, её убийство было бы лишним и необоснованно жестоким. В то время она была далеко. Если бы тогда я убрал и ее тоже, уже нельзя было бы говорить о трагических событиях, произошедших с ее кланом. Кто бы поверил в такую череду несчастий? К тому же я не совершаю глупые мелкие преступления, но лишь выполняю законные и справедливые приказы вашего дяди, а Ци Чиутли не считал ее устранение столь уж необходимой мерой. Что касается звёздной системы, то я всего лишь хотел сделать подарок своему Господину, и тут такая удача – у меня появилась собственная звёздная система! Я посчитал это достойным подарком Правителю Второй Великой Династии. Согласитесь, принц, было бы странно, если бы я владел таким богатством, занимая всего лишь должность советника и охранника Ци Чиутли. У меня нет ни громкого родового имени, ни особых заслуг, ни ранга, ни тем более духовной силы, позволяющей полноправно властвовать над целой звёздной системой, буквально стать ею и держать ее под строгим контролем.

– Вот как? – неохотно поддавшись нажиму руки Шигаха, отступил назад Се Акатль. – Твоя неожиданная скромность выглядит столь подозрительно, что мне кажется, будто в твоей продажной душе могло зародиться сочувствие к расе ангелов. Говорят, эта девчонка несказанно хороша собой!

– К несчастью, я не могу ни опровергнуть, ни подтвердить данное утверждение, так как ни разу не видел ее и не собираюсь. Сейчас мне даже сложно вспомнить ее имя.

– Ты лжец и отец лжи, Шигах! Хотя не могу не признать, что делаешь ты это виртуозно. Почему тебе все верят? Но знай, я не вхожу в категорию глупцов, с удовольствием глотающих твою ежедневную ложь. Когда-нибудь ты предашь наш клан. Не знаю, откуда во мне такая уверенность, но я чувствую в тебе зарождение сопротивления велениям Ци Чиутли.

– Вы ошибаетесь, принц. Моя преданность вашему дяде бескорыстна и совершенна. Зря вы так недоброжелательны ко мне.

– Передай дяде, чтобы он был осторожней, – резко отвернулся Се Акатль. – Я слышал, Шанфэй собирается посетить будущее открытое Собрание. Кто знает, что ей взбредёт в голову?

– К сожалению, меня не будет на этом Собрании. Вся надежда на вас, принц.

– Как быстро ты понял, о ком я говорю, принимая во внимание то, что ты «не помнишь её имени»! Ладно, оставим это. И куда же ты отправляешься, позволь спросить?

– Это закрытая информация.

Фыркнув, Се Акатль отошёл подальше, начав создавать вокруг себя световой шар.

– Кстати, – спросил он, уже почти растворившись в ярком свете, – раз ты давно рыскаешь по этой планете со своим отрядом наёмников, то должен быть в курсе, где можно купить приличные женские украшения?

– Мне некому дарить подобные вещи, поэтому я не останавливал своё внимание на данном вопросе. Спросите на поверхности.

Оставив Шигаха стоять в одиночестве тёмного подземного туннеля, Се Акатль направился наверх. Пролетая над городом, он силился рассмотреть, где можно прикупить подарок для своей подруги, но от обуреваемой его злости не смог даже сосредоточиться на том, что видел вокруг.

«Надменный Шигах! – кипел он, чувствуя, как его что-то душит. – Ненавижу его! Ненавижу!!! Будучи ребёнком, я уже ненавидел его, с самого его первого появления в нашем дворце. Сколько в нем было высокомерия и самоуверенности! Каким образом ему удалось так быстро завладеть вниманием дяди?! Никто и опомниться не успел, как он сделался его главным советником и охранником. У дяди к нему явный интерес! Почему меня так раздражает Шигах? Что-то в нем есть отталкивающее, выделяющее его не только среди нагов, но и производных от нас рас. Он всегда себе на уме, всегда скрытный, всегда мрачный. Но меня не проведёшь! Стоило мне сказать ему об этой Шанфэй, как я сразу же почувствовал сбой в его сердечном ритме. Это продолжалось недолго, но я уверен, что неспроста. Вот бы увидеть эту настырную Шанфэй собственными глазами! А ещё лучше тотчас ликвидировать девчонку, и тогда я смогу поразить сразу две цели: помочь дяде и вывести на чистую воду Шигаха».

Лишь только достигнув конца города, Се Акатль осознал, что пролетел его, так и не остановив взгляд ни на одном объекте. Спустившись вниз, он заглянул в первую попавшуюся лавку, торгующую драгоценными изделиями, и, наспех купив какую-то безделушку, полетел обратно в сторону гостиничного комплекса, расположенного в руинах древней цивилизации туземцев.

Спустившись в апартаменты, находящиеся глубоко под землёй, он тут же наткнулся на недовольное лицо своей любовницы.

– Где ты был так долго? – допрашивала она, вертясь возле Се Акатля, пока тот стягивал с себя пыльный облегающий тело скафандр.

– В городе, на поверхности. Там ужасно пыльно и ветрено.

– Ты был без защиты?

– Недолго, хотя и этого времени оказалось достаточно, чтобы песчаная буря засыпала глаза и испортила мне все волосы!

– Ты достал билеты в главный зал ретрограмм?

– Да, – кивнул Се Акатль, заваливаясь на диван и устало протирая лицо влажным тёплым полотенцем. – Вот, возьми, это тебе. Я долго выбирал, что подарить, чем порадовать, и вот нашёл для тебя этот чудесный браслет.

Ее чёрные глаза зажглись радостью, и она с жадностью бросилась открывать обтянутую шёлком коробочку.

– О-о-о… – разочарованно протянула она, отбросив назад длинные жгуче-чёрные волосы, – Се Акатль, ты удивляешь меня! Мы в звёздном скоплении Змеи, а ты даришь мне такую дешёвую безделушку! Стоило лететь сюда! На этом золотом браслете всего три одиноких бриллианта, они не способны обрадовать даже млекопитающих! Зачем они мне? Такие даже дети не носят!

– Зато, смотри, какие они большие и красивые, а какая утончённая окантовка! Просто блеск!

– Их всего три! И это только бриллианты!

– Не нравится – выброси! – безразлично отозвался он, развалившись на диване.

– Как ты можешь быть таким бесчувственным?! – набросилась на него любовница. – Твой подарок – это показатель твоего отношения ко мне! Ты готов выбросить и меня?

– А я тебя и не подбирал, Смерть! Ума не приложу, как так получилось, что ты оказалась возле меня!

Потеряв дар речи от его хамства, Смерть, открыв рот, переводила взгляд с Се Акатля на браслет и обратно.

– Ну и не надо! – выкрикнула она, бросив подарок ему в лицо.

– Знаешь, что тебя бесит? – спокойно отреагировал он, рассматривая браслет. – Это то, что есть в тебе самой. Нас всегда больше всего раздражает в других именно то, что есть в нас самих. Как ты ко мне, так и я к тебе. Моё поведение легко объяснимо.

– И как же я к тебе, по-твоему, отношусь? – подбоченилась Смерть.

– Меркантильно. Ты повесилась на меня, когда узнала, что вскоре мне светит высокий ранг. А я и глазом не успел моргнуть, как ты стала моей постоянной спутницей.

– Что?! Да как ты можешь такое говорить?! Если бы ты хоть иногда вылезал из собственной скорлупы, ты бы давно заметил меня. Мы влюбились друг в друга! Ты разве не помнишь?

– Нет, не помню ничего подобного! Всё было совершенно не так. Ты подошла ко мне на приёме у Верлуна, устроенного в честь подписания торгового контракта с системой Элласса, и приклеилась с предложением провести вместе ночь. Вот и всё. А наутро я как-то не придал значение тому, откуда вдруг в моем доме появились твои вещи. Ты везде расставила эти свои уродливые фигурки смертных, застывших в различных позах. Куда не посмотришь, везде они! Ты даже их фото с собой возишь! Целые красочные каталоги! Ненормальная! Что привлекательного в смертных?! Чокнутая дура! Как же меня всё это достало! Нам надо расстаться, и как можно скорее, иначе я погрязну во мраке твоих извращённых пристрастий!

– Кто бы говорил?! Раса твоей мамаши–нагини….

Се Акатль как ошпаренный вскочил с дивана. Впившись в нее хищным взглядом, он прошипел в тихом бешенстве:

– Давай, договаривай, что ты хотела сказать, лживая тварь! Ну же, скажи, что ты думаешь о моей матери!!! Я всё ждал, когда тебе надоест строить из себя понимающую, ласковую и благородную. Как было противно всё это время закрывать глаза на твоё лицемерие! Или ты думала, я ничего не чувствовал? Думала, обвела меня вокруг пальца, с лёгкостью прорвавшись в высшие круги общества? Полагаю, теперь у тебя достаточно знакомых, чтобы пойти по жизни своей дорогой. Мне больше не интересны твои истории про несчастное детство.

– Да ты никогда не слушал их! Так, для видимости кивал головой, порой даже не попадая в такт моим вопросам! Вот ты сказал, что тебя раздражает во мне, но разве в тебе самом этого нет? Разве ты был со мной искренен всё это время? Нет, ты был закрытым, чёрствым, жестоким и равнодушным! Даже в минуты ласк, ты закрывал глаза, чтобы не видеть моего лица!

– Оно мне омерзительно! Не понимаю сам, как я мог так долго тянуть с решением выгнать тебя?!!

По лицу Смерти уже бежали слёзы. Вытирая глаза, она жалобно пропищала:

– Хорошо, я соберу свою коллекцию человеческих чучел, я спрячу все их фото, но прошу тебя, давай попробуем ещё раз!

– Убирайся!

– Се Акатль, – рыдала она, – мне некуда идти, у меня никого не осталось. Ты же знаешь, что все родные погибли при том эксперименте по выведению новых человекоподобных!

– Мне наплевать! Почему меня должно волновать это? Я что, похож на спасителя бездомных?

– Прошу тебя, не будь таким жестоким и хладнокровным! – упала к его ногам Смерть. – Позволь мне остаться рядом с тобой. Пусть как друг, но не прогоняй меня! Я буду просто эскортом, просто спутницей, помощницей. Прошу тебя, не бросай меня на произвол судьбы! Ради того, что было между нами, пусть даже ты ничего не испытывал, но я ведь отдавала тебе всю себя!

– Мне не нужен ни друг, ни спутница, ни эскорт, ни кто-либо ещё и особенно в твоём лице! Я хочу остаться в одиночестве! Это понятно?

Видя, как Смерть впадает в настоящую панику от осознания того, что она потеряла тёплое место, где можно выгодно пожить, продвинувшись вперёд в достижении своей цели, Се Акатль сжалился и всё же решил дать ей ещё один шанс.

– Ладно, – махнул он, – можешь остаться. По большому счёту мне всё равно. Между нами ничего больше не будет, я тебе ничем не обязан, а ты – мне. Единственная просьба: найди себе занятие и убирайся как можно скорее. Через день я должен отправиться на планету Смарагд, что в хвосте созвездия Дракона. Там мы решим, как проститься без скандалов. Это всё. Уходи. Я хочу отдохнуть в одиночестве.

Смерть, так и не поднимаясь с колен, уползла в другую комнату. Там она тихонько вытерла слёзы и с яростью прошептала:

– Если ты летал к кому-то, то я узнаю, на кого ты променял меня! Ох, и не завидую я ей. Ещё рано списывать меня со счетов! Пока я не достигну своей цели, пока не стану кем-то, кого будут бояться, я не сверну с дороги и не позволю тебе, Се Акатль, выбросить меня, будто ненужную игрушку!

Всё путешествие до Смарагда они не встречались, так как Се Акатль занимал себя чем угодно, только не своей экс-подругой. Выйдя на орбиту Смарагда, он облюбовал самое дальнее кресло на лёгком судне, доставившем их на планету, стараясь не встречаться со Смертью даже взглядом.

Чистейший воздух, небо зеленоватого оттенка и влажный климат делали экваториальную часть Смарагда похожей на райский уголок, если бы не вода, почти полностью покрывшая всю планету бездонными океанами. Небольшие отрезки суши кишели разнообразными насекомыми и причудливыми животными, дерущимися за право выживания. Но красивее этой планеты сложно было найти!

На островах, где многочисленные холмы мягким изумрудным полотном сверкали под лучами солнца, а равнины с душистыми травами и яркими цветами служили им достойным подножием, паслись удивительнейшие животные – пегасы. А светлоокие гигантские олени своими ветвистыми рогами могли состязаться с деревьями по высоте. Красочные утёсы, почти горизонтально возвышавшиеся над чистейшими реками, смыкаясь между собой, создавали подобие мостов. Под ними гнездились восхитительные птицы с длиннющими, огненно-красными хвостами. Серебристые медузы, взлетающие к небу из океана, парили в небе, точно паруса, и вызывали поистине захватывающее дух впечатление, особенно когда лучи солнца проходили сквозь них и, преломляясь, распускались цветами радуги. Эти разноцветные пучки летали над волнами недолго, но постоянно. Ближе к закату их было больше всего, и тогда над океаном начиналось настоящее светопредставление. Девять лун появлялись задолго до захода солнца, фантастическим браслетом украшая темнеющий небосвод. Вся эта роскошь делала Смарагд самой притягательной планетой из всех известных Се Акатлю.

На одном из редких островов расположилось ангельское посольство, бесцеремонно сующее свой нос во все дела драконов, полноправно владевших всем созвездием.

Сойдя с трапа корабля, Се Акатль встретился с пожилым ангелом.

– Се Акатль, рад видеть! – воскликнул ангел, поставив ладонь ребром в знак приветствия. – Тебя перебросили сюда из Змеи?

– Здравствуй, Тонак, – недружелюбно ответил на приветствие Се Акатль. – Мне казалось, ты сам это устроил, отозвав меня как можно дальше от центральных событий.

– О, что ты! Просто ты полукровка, уникальный в своём роде, а здесь нестабильная обстановка. Драконы постоянно мешают мне. Я подумал, что твоё присутствие может положительно повлиять на нашу дипломатическую миссию. Вы ведь с драконами очень похожи.

– Тонак, тебе самому не надоедает постоянно напоминать мне о моей двойственной природе? У тебя что, нет других занятий, кроме как ненавидеть меня?

– Если бы ты знал, как мне это надоело! Но что поделать, ты живёшь и здравствуешь, и ты такой, какой есть! А это кто, твоя подруга?

Смерть вышла вперёд. Раболепно приклонив перед Тонаком колено и коснувшись его белоснежной одежды, она подняла на него восторженный взгляд:

– Могу ли я быть полезной Вам, премудрый Тонак? Я читала о Ваших подвигах на Войне, моему восхищению нет предела! Сама судьба подарила мне случай коснуться Вашей пресветлой одежды! И если Вам будет угодно, то я…

– Встань, красавица! – радостно поднял её Тонак. – Се Акатль, как повезло тебе соединиться с такой достойнейшей девушкой! Удивительно, но что она нашла в тебе? Вы, наверное, очень добры и милосердны, раз согласились приласкать нашего змеиного выродка? – весело обратился к ней Тонак.

– О, что Вы, великий Тонак! Я всего лишь несчастная сирота, жертва трагедии…

– Её зовут Смерть, – взяв её за руку и потащив внутрь здания, представил подругу Се Акатль, – прекрасное имя для выжившей в катастрофе! Она везде пролезет, Тонак, так же, как и ты. Позже вы познакомитесь поближе. Думаю, у вас много общего. А сейчас она поможет мне разобраться с делами.

– Стой, Се Акатль, – остановил его Тонак. – Твоя миссия будет на море, а не на суше. Вон, видишь белый корабль, что пришвартован близ сверкающего уступа? На нем ты и отправишься налаживать связи с расой драконов. Сейчас у нас с драконами обострение отношений и имеется парочка неразрешённых, очень важных вопросов. Я бы хотел, чтобы ты помог урегулировать этот конфликт интересов. Кстати, я буду капитаном, так что будь повежливее со мной, если не хочешь оказаться за бортом.

Сказав это, Тонак с самодовольной ухмылкой первым направился к кораблю и, взяв Смерть под локоть, принялся расписывать ей местные достопримечательности и загадки природы. Следом за ними пошёл расстроенный Се Акатль, угрюмо смотря в спину семенящей впереди Смерти.

Глава 3

Уже вечерело, когда корабль отчалил от берега и Тонак, передав управление, пригласил Се Акатля к себе в каюту. Как только они устроились на диванах друг против друга, Тонак тут же принялся рассказывать о сложностях во взаимоотношениях с драконианцами. Не скрывая своего негодования, он то вскакивал с дивана, то плюхался обратно, от возмущения потрясая кулаками и брызгая слюной.

– Эти твари, – скривившись в презрительной гримасе, заходился от гнева Тонак, – устраивают террористические акты, взрывают наши конвои, наши склады с продовольствием, боеприпасами. Они даже готовы пойти на заражение собственных территорий, только бы мы не селились там. И всё это якобы дело рук повстанцев! Дешёвая игра, вымысел! Мне прекрасно известно, кто проплачивает эти мероприятия, кто поставляет повстанцам оружие, кто их информирует, кто обучает! Когда-то это была миролюбивая планета. Кстати, она считалась родиной их последнего усопшего Главного Дракона. Здесь жили простые драконы, не имевшие никаких боевых навыков. А теперь они все заделались повстанцами. Правительство Смарагда разводит лапами и скорбно вздыхает, мол, ну что мы можем поделать, это повстанцы, они не согласны с оккупацией их территорий; они не политики, а простые жители этой планеты и, понятное дело, хотят оставаться хозяевами Смарагда. Я вижу их насквозь, этих мерзких хвостатых рептилий! – заорал Тонак, но тут же замолчал, заметив, как конфигурация зрачка Се Акатля изменилась и сделалась узкой вертикальной чертой на фоне голубовато-зелёной радужной оболочки.

– Я не имею в виду тебя, – заверил Тонак, откинувшись на спинку дивана. – Расслабься, я всего лишь хочу, чтобы ты понимал, как драконианцы сражаются против нас. Нас! – воздев палец к потолку подчеркнул он. – Мы могли бы уничтожить их всех, да вот только в Совете некоторые выступили против полного истребления расы драконов. Приняли гуманное решение… Ха-ха! Гуманное… На мой взгляд, оно ошибочно и вскоре обязательно будет пересмотрено. Я соберу необходимые доказательства и представлю их на ближайшем заседании! – горделиво выпятил губу Тонак. – Но не всё здесь так уныло. Имеются и радости жизни. Это красивая планета. Она полна впечатлений и, поверь мне, хранит целый сундук неразгаданных тайн. Открой его, и твой пытливый ум отблагодарит тебя за возможность поразмыслить над очень многими вещами.

– И над чем же ты размышляешь, Тонак, во время, свободное от ведения с драконианцами холодной войны?

– О! – Тонак обежал глазами каюту и с неохотой признался: – Если бы у меня имелось это свободное время! Но у меня его нет. Максимум как я могу поразвлечься – это охота. Хочешь взглянуть на последнюю?

– Нет, – покачал головой Се Акатль, – я не разделяю подобные развлечения и не нахожу их приятным времяпрепровождением.

– Отчего же? – вскинул брови Тонак. – Это законное развлечение, прекрасно поднимающее настроение и дух.

– Поднимающее дух? – саркастично хмыкнул Се Акатль. – Скорее опускающее его.

– Что-что? – переспросил Тонак, ставя на стол стеклянную фигурку, похожую на цветок лотоса.

– Ничего, – буркнул Се Акатль, внутренне наблюдая за самим собой: дурное предчувствие быстро поднималось, затопляя его с ног до головы. Ещё секунда, и оно коснётся макушки, заставит его захлебнуться, и тогда будет поздно, тогда он сорвётся…

Тонак развернул запись, и комната наполнилась тихим шумом сверкающих на солнце волн, запахом морской воды и ощущением соли на губах от попадания на них мелких капель. Многомерная запись, позволяющая зрителю стать участником прошлых событий, была самого наивысшего качества, и в какой-то момент Се Акатль даже посмотрел на свою кожу, заметив, как она сильно нагрелась от палящего солнца.

Они летели над поверхностью воды так близко, что было отчётливо видно скользящее отражение. Лёгкая ладья Тонака двигалась бесшумно, без манёвров, плавно и по прямой траектории. Они двигались по направлению к одной точке. Вскоре эта точка стала более видимой, и тогда Се Акатль различил сверкающие спины серебристых китов. Их было трое: двое крупных, взрослых особей и один детёныш. Они неспешно плыли на восток к острову Тофф. Именно там самки предпочитали растить потомство, в то время как отцы-киты свирепо охраняли окрестности от непрошеных гостей. Только там киты всё ещё чувствовали себя в безопасности. Ни острые пики гор, ни скалистая местность внизу, ни подводные рифы не давали возможности оккупантам планеты отстреливать их в том огромном количестве, которое обычно требовалось для привычной охоты. В пищу китовое мясо уже давно никем не употреблялось, а вот кровь и молоко кормящих самок всё ещё были на вес золота. Хотя ни то, ни другое не шло в сравнение с наслаждением, которое доставляли убийство и мучение раненого животного. Ладья Тонака, догнав жертву, замедлила ход. По волнениям плывущих китов сразу стало ясно, что Тонак использует волновое оружие. Самка с малышом старалась скрыться под водой, но оружие беспощадно делало своё дело. Самец в агонии старался защитить их, выпрыгивая из воды настолько, насколько только мог, но этого было недостаточно, чтобы расправиться с ладьёй. И, когда самка была уже почти при смерти, а самец изранен выстрелами, ладья опустилась на воду. Притягивающий луч выскользнул из ее серебристого корпуса и потянул к себе и китёнка, и обессиленную мать. Вместе с лучом из корпуса высунулись шланги, готовые мгновенно забрать из жертв кровь с молоком. Но тут самец рванулся вперёд. Приложив последние усилия, кит шёл на таран ладьи. Тонак ругался, и, не стесняясь в выражениях, обстреливал кита, но лёгкая ладья, несмотря на сверхпрочный сплав, не смогла противостоять многотонному натиску кита и дала трещину в корпусе. Беспокойный голос помощника Тонака посоветовал капитану перейти на другую ладью, но Тонак отверг его предложение, понадеявшись на самообеспечительные меры, предусмотренные программой ладьи. Кит в последний раз бросился на ладью и своей разбитой головой всё-таки протаранил корпус. Испустив при этом дух, кит медленно пошёл ко дну в отчаянной надежде, что спас свою семью. Но его жизнь, цена, которую он заплатил за спасение тех, кто был ему дорог, ничего не значила для Тонака, и, как только ладья починила себя, из полумёртвой самки и китёнка были высосаны все соки, весь ценный биоматериал.

Свернув запись, Тонак просиял счастливой улыбкой.

– Я думал, что потеряю судно, – хохотнул он, разливая по кубкам кровавое вино и передавая угощение Се Акатлю, – когда этот настырный кит принялся таранить башкой ладью. Но, к счастью, всё обошлось. И теперь ты можешь насладиться квинтэссенцией…

Се Акатль резко поднялся. Поставив кубок на столик, он тихо произнёс:

– Наверное, ты считаешь себя хорошим охотником, Тонак. Но много ли требуется мужества, чтобы охотиться на тех, кто по тем или иным причинам не может дать сдачи? Или на тех, кто защищает свою семью, своих любимых ценой собственной жизни? Ты причинил этим китам столько боли! Ты мучил их, наслаждался их отчаянием, потому что ты жалок, туп, холоден и ничтожен. Именно поэтому смерть тех, кто умеет быть искренним, тех, кто умеет любить, принесла тебе столько удовольствия. Ведь тебе подобные чувства незнакомы, более того – они недосягаемы для тебя. И сколько бы ты не вливал в себя квинтэссенций, ты никогда не наполнишь себя чувствами, никогда не выйдешь на иной уровень восприятия Бытия. Ты не просто пуст, ты ещё и дырявый со всех сторон. Такая хлипкая обитель, – и Се Акатль взмахом руки очертил в воздухе всего Тонака, – не подходит для сокровищницы, призванной хранить истинные богатства. Ты как родился бедняком, так и подохнешь в нищете! Попробовал бы ты без оружия и ладьи напасть на китов с детёнышем, я бы насладился зрелищем – твоим трупом, а после – твоей квинтэссенцией.

Тонкие губы Тонака медленно сложились в почти незаметную линию, и он многозначительно предостерёг:

– Охота, Се Акатль, это древнейший инстинкт, способ выживания. И, даже если у тебя нет в настоящий момент нужды выживать, не стоит пренебрегать инстинктами. Их необходимо тренировать, подпитывать, иначе в самый неподходящий момент они могут подвести тебя. По своей сути естественный отбор действительно жесток, но таковы правила жизни! Моё оружие – оружие моей расы. У кого-то это зубы, у кого-то когти, крылья или хвост, а у нас – разум. Я показал тебе эту запись намеренно, чтобы ты понял… чтобы ты помнил… о недостойных, о тех, кто вздумает переходить нам дорогу, о тех, кто ставит свои личные интересы превыше интересов нашего процветающего общества. Каждому своё место, Се Акатль, и этот порядок вещей менять нельзя. Периодически об этом необходимо напоминать.

– Ну что ж, – отведя взгляд, чуть поклонился ему Се Акатль, – тогда желаю тебе развлекаться дальше, но в одиночестве. Я не приемлю подобных развлечений.

– Потому что ты – другой! – расплылся в улыбке Тонак.

– Я сочту это наивысшим комплиментом, случайно сорвавшимся с твоих уст.

– Зря, – раздражённо хмыкнул Тонак, – это вовсе не комплимент! Но всё же, если ты желаешь посмотреть ещё видео или трофеи, то – пожалуйста! Среди моих трофеев ты сможешь отыскать и вовсе удивительные экземпляры… – зловеще сверкнул глазами Тонак.

– Нисколько не сомневаюсь в этом, – выходя в коридор, кивнул ему Се Акатль.

***

Часа два Се Акатль кружил по палубе. Сначала он бегал взад-вперёд, изо всех сил стараясь подчинить чувства своей воле, затем, когда это удалось, он устало оперся руками о перила и вгляделся в изумрудную даль.

На горизонте сверкнули спины китов, и Се Акатль с тревогой осмотрелся. Но за ними никто не гнался, никто их не выслеживал, и эти киты имели все шансы добраться живыми до острова Тофф.

«А кому-то не повезло… – размышлял Се Акатль, наблюдая как фонтан, вырвавшийся из кита, переливается радужными солнечными бликами. – И почему одним уготовано быть жертвой, а другим – наслаждаться жизнью? Кто решает, за кого решают? Почему выбор падает на одних, оставляя в сторонке других? Кому-то суждено умереть молодым, полным сил и чувств, а кому-то прожить целую жизнь, но в тоскливом одиночестве, или в отчаянном страхе, или постоянной борьбе за жизнь, или так и не познать настоящее чувство и цель своего существования...»

Он размышлял и постепенно отходил назад, всё ещё любуясь китами, уплывающими вдаль, как вдруг почувствовал, что налетел на кого-то своей спиной.

Обернувшись, он встретился с ярко-синими глазами девушки-нефилимки.

– Простите, я виноват, задумался, – извинился Се Акатль. – Не ушиблись?

Девушка, потерев плечо, молча покачала огненно-рыжей головой и, почтительно поклонившись, пошла своей дорогой.

Се Акатль снова вернулся к рассматриванию океана, но что-то заставило его посмотреть вслед этой нефилимке. То ли подействовала ее лёгкая походка, то ли порхающие, неровно подстриженные пышные волосы, но его сердце неожиданно преисполнилось радости, да такой сильной, такой необычайно искромётной, что он закричал:

– Подождите! Подождите!

Она остановилась и осторожно повернулась.

– Постойте! – подбежал к ней Се Акатль. – Я уже где-то видел вас. Не напомните?

– Разве? – опасливо посмотрев на него, удивилась девушка. – Мне кажется, мы впервые встречаемся.

– Странно, а у меня такое чувство, будто я хорошо знаю вас. Наверное, я обознался, простите, – нахмурился Се Акатль и внимательнее вгляделся в ее загоревшее лицо. Но сколько бы он ни всматривался, ему никак не удавалось припомнить, где же он мог видеть этот удивительный взгляд.

– Скорее всего, вы действительно обознались. Простите меня, но я спешу.

– Куда, если не секрет?

Девушка в замешательстве развела руками:

– Вообще-то я не имею право обсуждать это ни с кем, кроме капитана корабля.

– Ох, да, я понимаю. Тогда, если не возражаете, я провожу вас?

– Я могу и сама дойти.

– А нам по пути.

– По-моему, вы направлялись в противоположную сторону.

– Да нет, что вы, мне как раз нужно в эту сторону. Как вас зовут?

Се Акатль, идя рядом, заметил, как лёгкий румянец разлился по ее щекам, мгновенно сделав девушку ещё привлекательнее.

– Шери, – убрав упавшие на лоб волосы, представилась она, – а вас?

– Се Акатль.

– А-а… Теперь всё ясно, – кивнула она, – значит, это о вас так долго рассказывал капитан.

– Что именно?

– Э-м-м… – замялась она, – да так… Говорят, только на вас одного надежда в подписании торговых контрактов на будущий сезон.

– Не думаю, что это так, – признался он, отчего-то почувствовав невесомую лёгкость в теле.

– У вас странное имя, – заметила Шери. – Обычно ангелам дают иные имена.

Поразмыслив, стоит ли рассказывать ей свою историю, Се Акатль всё же решился и пояснил:

– Дело в том, что я полукровка. Моя мать – нагиня, а отец – ангел. В самый разгар последней войны моя мать была на сносях и спасалась от преследований на одной далёкой-далёкой планете. Родив меня и спрятав в зарослях тростника, она повела преследователей по ложному следу. Там её настигли ангелы и убили, а я выжил. Вскоре меня нашёл туземец. Он был смертным. От него я и получил своё имя, а мой родной дядя – брат моей матери, когда отыскал меня и забрал к себе, не захотел менять имя. Он пожелал, чтобы я навсегда запомнил причину, по которой я стал сиротой; чтобы помнил о том, на какую жертву пошла моя мать, спасая мне жизнь. Ведь на местном наречии той планеты моё имя означало «одинокий тростник».

Понимающе кивнув, Шери опустила взгляд.

– Вы когда-нибудь возвращались туда? – вдруг спросила она.

– На ту планету, где я родился? Нет, не возвращался.

– А как же тот смертный? Наверное, вы были для него драгоценностью, ведь он растил вас.

– Совсем недолго. К тому же дядя щедро отблагодарил его. Удивительно, что вы спросили об этом… – изумился Се Акатль, не ожидая, что девушку заинтересует дальнейшая судьба какого-то смертного раба. – Однажды, ещё в раннем детстве, няня рассказала мне про моё рождение и про смертного, который спас меня. Я охотно поверил ей, так как во время ее рассказа мои воспоминания стали возвращаться. Помню, как няня показала мне старые записи, в них я увидел того самого смертного мужчину. Он провёл моего дядю в хижину, на полу которой сидел я и играл с каким-то животным. Меня незаметно подняли и быстро унесли, точно спящего, а тот смертный раб стоял и лил слёзы, но дядя строго приказал ему прекратить рыдания. Он одарил раба драгоценностями, да вот только смертный не смотрел на сундуки с каменьями и шелками, он всё всматривался и всматривался вдаль, – туда, куда унесли меня… После просмотра той записи, я уже мог отчётливо вспомнить и его лицо, и хижину, где мы жили; заросли тростника, залитые солнечным светом; камешки в плетёной корзинке, с которыми я играл у реки; вспомнил, как смертный учил меня ходить, а я всё падал и падал, после чего мы вместе смеялись. Я был с него ростом, а он всё равно обращался со мной так ласково, так осторожно, как будто я был его родным ребёнком… Дядя повлиял на мой разум, заставил меня забыть всё это. Я не вспоминал о смертном до рассказа моей няни. Тогда я попытался угнать корабль, чтобы навестить мой первый дом – ту самую бедную хижину на берегу реки. Помню, как дядя появился в рубке корабля, когда я уже включил приборы, и объяснил мне, почему этого делать не стоит. Он сказал мне, что того смертного раба уже давно нет, что жизнь его угасла много-много веков назад. Так я впервые познал предательство, горечь утраты и… двуликость долголетия.

– Но вы простили дядю?

– Естественно, ведь я был ребёнком. Детей легко убеждать. К тому же уже сейчас, спустя столько веков, я понимаю, почему он так поступил. Это было предусмотрительно: дабы уберечь меня в ближайшем будущем от волнений.

– А вы сами смогли бы так поступить? – сощурилась Шери, всматриваясь в изумрудные волны за бортом.

– Определённо – нет! И, если бы мне тогда дали выбор, я бы предпочёл быть рядом с тем смертным в его последний час. Он был не просто добр ко мне, – он был необыкновенно душевным и искренним для… смертного пустоголового существа. Я давно решил, что с радостью пронесу память о нём через миллионы лет, сквозь созвездия и бесконечность космоса. Возможно, хоть так я смогу подарить ему бессмертие. А теперь вы. Откровенность за откровенность!

– Вас интересует что-то конкретное? – улыбнулась Шери.

– Расскажите что-нибудь о себе. Чем вы занимаетесь в свободное от секретных поручений капитана время? – поинтересовался Се Акатль.

– Я родилась здесь, на Смарагде. Работаю на ангельское посольство уже давно, больше местных трёх лет. Свободного времени, как правило, мало. Но если бывает, то мне нравится плавать.

– Какое совпадение! Мне тоже нравится плавать. Может, как-нибудь?..

– А зачем откладывать? Вообще-то у меня есть свободный час.

Они прошли на нижнюю палубу и спустились к бассейну, где яркое солнце заливало неподвижную воду, делая ее похожей на сплошной драгоценный камень.

Встретив там нескольких купающихся офанимов, Шери в нерешительности остановилась.

– Пойдёмте, Шери, – позвал Се Акатль, но, заметив, как девушка засмущалась, вопросительно посмотрел на нее.

– Всё же лучше в другой раз, – сказала она, – мне не разрешается плавать вместе с ними.

– Но со мной вы согласились?

– Вы не совсем их расы. Ой, простите, я не это имела в виду! Прошу вас, простите! – испуганно воззрилась на него Шери, тут же согнувшись в низком поклоне.

Усмехнувшись, Се Акатль махнул рукой:

– Всё нормально, успокойтесь, – коснувшись её плеча, заверил он, – это не имеет значения. К тому же вы правы, я ведь полукровка, как и вы.

– Нет-нет, вы – это совсем иное дело! В вас течёт благородная кровь, не то, что в нефилимах, как у меня. Капитан говорил, что ожидает прилёта высокопоставленной особы – родного племянника самого Ци Чиутли. Ещё капитан сказал, кем был ваш отец.

– Моего отца – серафима высшего ранга – шантажом заставили сдаться на милость суда. Его оклеветали, изуверски пытали, мучили, а затем казнили в послевоенное время как настоящего изменника и преступника за связь с моей матерью, за то, что он защищал её, скрыл её, за то, что он боролся за её жизнь и сделал всё, чтобы она смогла сбежать и выносить меня. Приговор исполнял ваш капитан Тонак, – в крайне резкой форме поведал ей Се Акатль.

Почувствовав неловкость, Шери ещё раз извинилась, что подняла эту тему. Повернувшись, она собралась уходить, но Се Акатль остановил ее:

– Шери, раз вы не желаете навлекать на себя неприятности, купаясь со мной и теми ангелами, мы могли бы дождаться остановки и поплавать в открытом море.

– Могли бы. Но вдруг завтрашний день уже не наступит?

Будучи в коротком платье, позвякивающем висевшими на поясе кристаллами, она разбежалась и прыгнула за борт, оставив Се Акатля стоять в ошеломлённом состоянии.

– Эй, Шери! – кинулся вдогонку он, но, перегнувшись через борт, никого не увидел. Девушки нигде не было. Испугавшись за ее жизнь, он прыгнул следом. Ныряя всё глубже и глубже, он наконец заметил, как Шери, подобно дельфину, с невероятной скоростью свободно передвигалась под водой. Послав в ее сознание: «Сейчас же поднимись наверх!», он вынырнул на поверхность воды, стараясь догнать уплывающий вперёд корабль.

– Что ты натворила?! – воскликнул он, когда девушка появилась возле него. – Они уплывут без нас! Знаешь, кто водится в этих водах?

– Знаю, – заливисто смеялась она, явно наслаждаясь его тревожным видом. – Но если не рисковать, то зачем жить?

– Разве только в риске есть смысл? – ворчал он, делая большие гребки руками и ежесекундно поправляя намокшую тогу, то и дело прилипавшую к ногам. – Можно ведь просто наслаждаться жизнью, созерцать её, создавать что-либо новое… Почему именно риск? Ведь риск – это как наркотик, которого с каждым днём требуется всё больше и больше, и тогда жизнь превращается уже в погоню не за впечатлениями, не за знаниями, а только за адреналиновой дозой. Риск становится самоцелью, а не средством достижения. Нужные, интересные знания, открытия, впечатления от увиденного, творческий восторг – всё это тоже способно принести удовлетворение, но после такого удовольствия остаётся приятное послевкусие, а вот после бездумного адреналинового впрыскивания – пустота и голод. Удовольствие удовольствию рознь. Мне кажется, тебе стоит пересмотреть…

– Зачем ты прыгнул?! – проигнорировав его речь, приблизилась она, уже более свободно ведя диалог с ним. – Корабль уплывёт без нас, а здесь полно морских чудищ, только и ждущих, как бы полакомиться редким путешественником.

– Ты что, сумасшедшая?! Я испугался, что ты могла разбиться или пораниться. Тебя запросто могло разрезать силовое поле корабля!

– И что? Я искусственно выведенное существо. Одной нефилимкой больше, одной меньше. Нефилимская промышленность работает на славу. Тонаку пришлют другую помощницу. Нефилимов для этого и расплодили, чтоб можно было нас за борт выкидывать, когда вздумается.

Се Акатль повернулся и недоуменно посмотрел на неё:

– Но ты ведь живая! Ты чувствуешь, ты можешь сильно страдать или бесконечно любить. Ты существуешь!

– Всем известно, что это химический обман. Имеются научные доказательства нашей подлинной бесчувственной природы.

– Да брось! – рассмеялся Се Акатль. – На самом деле всё зависит от нашего личного восприятия. Ведь подобное можно сказать и обо мне! Но разве я похож на бесчувственную машину? Я хочу видеть тебя живой и чувствующей.

– Поэтому ты бросился спасать меня? – искренне удивилась она, отчего её глаза засветились теплотой и надеждой.

– Послушай, глупая девочка, любой бы так сделал!

– Нет, – задумчиво произнесла Шери, – совсем не любой. Ведь, прыгая за мной, ты тоже мог пораниться.

Ответив ему долгим взглядом, она нырнула под его тело и, стянув с него тогу, вынырнула обратно.

– Ведь так удобнее, не правда ли? – заметила она. – Если ты будешь путаться в одежде, мы не скоро догоним корабль.

Се Акатль неожиданно смутился.

– Да… Но… Э-э… Ладно. Наверное, ты права. Где ты научилась так лихо плавать?

– Здесь. Я с детства наблюдала за морскими животными, изучала их. Моим учителем был местный дракон, он много рассказывал мне о Смарагде, обо всём созвездии, о духах наших звёзд и вообще о жизни. Он был хорошим учителем, очень мудрым, всегда спокойным и бесконечно добрым.

– Почему был?

– Я потеряла связь с ним после того, как он подался в повстанцы. Говорят, теперь он возглавляет какой-то особый отряд. Мне не верится в это! Он не смог бы озлобиться и стать жестоким. Только не он! Он слишком мудр, чтобы творить зло.

– Зло всегда относительно, – мрачно ответил своим мыслям Се Акатль.

– Как и добро, – согласилась Шери. – Знаешь, я бы хотела родиться в море, – вдруг мечтательно прикрыв глаза, призналась она, – чтобы жить как морские животные. Чувствовать свободу, полноценно ощущать величие мира без условностей и границ, без жестоких законов и предрассудков общества, слиться с первозданной субстанцией, чтобы быть её частью. А ты не хотел бы?

– Не знаю, – нахмурившись, буркнул Се Акатль, когда вспомнил сцену охоты, где несчастный китёнок в страхе и надежде прижимался к животу своей мёртвой матери.

– Почему не знаешь? Тогда бы ты тоже хорошо плавал.

– А кто сказал, что я плохо плаваю? – переспросил Се Акатль и, поменяв облик на гигантского подводного змея, рванулся вперёд.

Быстро нагнав корабль, он стал поджидать Шери. Как только девушка подплыла ближе, он, вновь сменив обличье, развернул громадные крылья и, взяв ее на руки, опустился на палубу, чем вызвал настоящую панику среди ангельского патруля.

– Спокойно, не надо стрелять! – приняв свой привычный вид, предупредил он. – Это я!

Молодой ангел, абсолютно побелевший с испугу, сипло выдохнул:

– А я подумал, что это нападение драконов-повстанцев… – и, отойдя на некоторое расстояние, шепнул своему напарнику: – Зачем его только прислали сюда? И так тошно от этих драконьих хвостов, а тут ещё этот полукровка среди наших…

Заметив, как дёрнулся мускул на щеке Се Акатля, Шери захотела спрыгнуть с его рук, но он не позволил. Зайдя с ней в свою каюту, он опустил ее на кровать, устроившись рядом. В наступившей тишине, было слышно лишь ее быстрое дыхание. Поднявшись, она обхватила себя руками и горестно констатировала:

– Ты думаешь, раз я нефилимка, то можно просто взять меня, когда тебе этого захочется?

– Разве я что-то предложил тебе? – в попытке оправдаться поспешил ретироваться он. – Ты вольна сама выбирать, я же не заставляю тебя. Но не стану скрывать, что мне хотелось бы близости с тобой.

Почувствовав, что Се Акатль действительно не собирается пользоваться своим высоким положением, Шери немного расслабилась, но тут двери каюты разъехались в стороны, и на пороге нарисовалась разъярённая Смерть.

– Милый!!! – возопила она.

Подбегая к кровати, она с возмущением оглядела Шери и обнажённого Се Акатля. – Что происходит?! Где ты был? Почему патруль заметил тебя в облике летающего змея? Зачем ты провоцируешь их?! И почему ты весь мокрый? А это кто такая?!

– Меня зовут Шери, я тонула…

– Что же ты не утонула, бесстыжая?! – с яростью набросилась на неё Смерть. – Как ты мог, Се Акатль?! А ты, – ткнула она пальцем в лоб Шери, – ты, мерзкая нефилимская тварь, не в курсе, что он вообще-то не свободен?! Я его невеста! А ты решила подвинуть меня, выгодно подложиться, да?

Вспыхнув, Шери мигом обогнула Смерть и выбежала из каюты.

Се Акатль лежал неподвижно и смотрел на Смерть. Спустя минуту он мучительно прикрыл глаза и тихо произнёс:

– Из чего же ты вылеплена, Смерть? Мне кажется, во Вселенной больше не найдётся такого куска нечистот, как ты.

Смерть покачала головой, присев на край кровати.

– Не верю своим ушам! Ты так жестоко оскорбляешь меня, а я ведь действительно люблю тебя, Се Акатль. Вот только не пойму, за что. Всё спрашиваю себя и не нахожу ответа.

– Не стоит искать причину в душе. У тебя ее нет. У тебя всё на поверхности, все твои чувства. Выйди вон из моей каюты. Сейчас же. Иначе…

– Что?

– Иначе я убью тебя, – твёрдо пообещал он, и его взгляд, коим он наградил Смерть, не оставлял ни доли сомнений, что он не раздумывая выполнит обещание.

Довольная собой, Смерть вышла из каюты, оставив Се Акатля лежать на кровати и потерянно смотреть в потолок. Она же сама еле сдерживала радость, увидев на полу следы от мокрых ступней Шери.

– Я же сказала, - коварно пропела она, идя по следу, – еще рано списывать меня со счетов, Се Акатль. Ты ещё пожалеешь о своих словах!

Глава 4

Несколько дней подряд Се Акатль рыскал по кораблю в поисках Шери, но ему говорили, что она то где-то ходит, то занята, то уплыла по личному поручению капитана. Уже почти отчаявшись встретиться с ней, он сел на корточки, прислонившись спиной к закрытым дверям ее каюты, твёрдо решив ждать ее возвращения столько, сколько понадобится.

Ему ещё никогда в жизни не было так легко и грустно одновременно. Он всё вспоминал ее смех, её сияющий взгляд, копну огненно-рыжих волос и совершенно неожиданно для себя задался вопросом, а не любовь ли это? Так хотелось ещё раз прижать к себе её стройное миниатюрное тело, услышать, как бьётся её сердечко…

Он просидел так до позднего вечера, пока яркие краски солнца не затопили собой белоснежный корабль, раскрасив его всевозможными бликами и тенями. И тут, среди этого фейерверка красок, появилась Шери. В белой военной форме, с гладко зачёсанными, собранными в высокий хвост волосами, она стремительно шла к своей двери.

– Как я раньше жил без тебя?! – задохнулся от восхищения Се Акатль. – Всё, что было до встречи с тобой, теперь стало блеклым и бесцветным. Каждый новый день полон волшебного солнечного света! Я ничего не вижу, кроме него. Он пронизывает меня изнутри.

Шери окинула его обиженным взглядом. Открыв дверь, она переступила через сидевшего на полу Се Акатля и спустилась по ступеням в свою каюту, расположенную на самом нижнем ярусе.

– Уходи, – попросила она, поняв, что Се Акатль последовал за ней.

– Не могу, я должен быть рядом с тобой, – признался он, спустившись следом за ней. Расстегнув верхние пуговицы на своём белом мундире, он отодвинул высокую стойку воротника от горла, будто его что-то душило.

– Всё равно уходи, Се Акатль! Я собираю вещи, меня отправляют со специальной миссией в Город-на-Сваях. Не мешай мне.

– Шери, постой! – схватив ее за руку и закрыв двери на магнитный замок, взмолился он. – Постой же! Я так ждал твоего возвращения, а ты опять уплываешь.

– Зачем ты здесь? – спросила она, вытирая слёзы. – Ты рискуешь, тебе не следует обращать своё внимание на меня. Твой ранг…

– Причём здесь мой ранг? – зашептал он, притягивая ее к себе и с тревогой всматриваясь в заплаканное лицо.

– Ты знаешь Закон, Се Акатль! К тому же твоя невеста…

– Во-первых, она мне никто, ни невеста, ни супруга, ни подруга, а во-вторых, я с ней давно поговорил и сообщил своё решение. Мы официально расстались ещё до прибытия на Смарагд…

– …но…

– …не говоря о том, что мы не были официально помолвлены, и я сам был удивлён, когда узнал, что она растрепала на каждом углу про нашу с ней недолгую связь. Я вообще не собирался соединяться с ней священным союзом.

– Почему, она ведь полностью подходит тебе? Ваш союз приемлем для системы.

– Но не для меня. Я не люблю её.

– Ты не можешь любить меня, Се Акатль! Ты обязан любить только тех, кого позволяется любить, с кем ты можешь вступить в священный союз, перемешав вашу энергию и дух.

– Я НЕ ЛЮБЛЮ ЕЁ!!! Вот ты говорила, что хотела бы родиться в море, чтобы чувствовать свободу и единение с мирозданием. А я только сейчас понял, что такое свобода: она в душе, которая проснулась для любви. Слышишь, Шери, я ждал тебя, я везде искал тебя! И теперь, когда увидел, ни за что не отпущу.

– Как же ты ждал меня, если Смерть успела стать твоей любовницей?! Я даже не хочу знать, сколько было до нее.

Се Акатль сначала не понял суть ее претензий, но вдруг впервые в жизни он ощутил жгучий стыд: слова Шери точно прорвались сквозь плотную занавесь, и совершенно иное миропонимание перевернуло его отношение к самым обычным вещам. Перевернуло с ног на голову, и теперь он ужасался при мысли, что, какие бы слова он ни сказал, какие бы оправдания ни придумал, он не сможет оправдаться перед самим собой.

– Я был точно в полубессознательном состоянии, как в тумане, – с трудом подбирал слова Се Акатль. – Прости мне это. Я был слаб и пошёл по простому пути.

– По простому? – Шери посмотрела на него своим особым, каким-то бесконечно глубоким взглядом. – Но разве так проще? Сначала ты с одной девушкой, потом с другой, потом с сотой, тысячной и так далее, но зачем ты растрачиваешь себя на тех, кого не любишь? Или ты настолько пуст внутри, что и любовь для тебя пустой звук, что можно каждой новой подруге говорить одинаковые слова, совершенно не сожалея о собственном лицемерии? Неужели ты так плохо знаешь своё сердце, чтобы вовремя не отличить фальшь от настоящего чувства?

– Так принято у всех. Это совсем не те потребности, которые предписано подавлять. Для меня не имело значения, кем была моя любовница, она была просто необходима, как факт, как эскорт на Собраниях, заседаниях, в экспедициях, исследованиях миров. Я пребывал в иллюзии, будто, окружая себя многочисленными подругами, я был не одинок. Но только сейчас я понял, как же сильно ошибался: без тебя я всё равно оставался в страшном холодном одиночестве, я был один во всей Вселенной!

– И много было у тебя подруг? – сжавшись, приготовилась узнать правду Шери. – Как много было иллюзий и фальши? Как много было тех, с кем ты надеялся обрести полноту собственной души?

– Не надо, – умоляюще посмотрел на нее Се Акатль. – Не казни меня. Только теперь я вижу, какой же я глупец. Но поверь, я не испытывал ничего, ни единой глубокой эмоции, моя душа и сердце не раскрывались при их появлении, как раскрываются при одном твоём быстром взгляде. Я не жаждал близости с ними. На самом деле мне было всё равно: быть в постели с кем-то или одному. Я ни разу не поговорил с ними о чём-то сокровенном, о чём-то значимом для меня, я вообще никак не выражал своё отношение к бывшим подругам.

– Тогда как получилось, что Смерть?..

– Она навязала мне себя, как и большинство других до нее, а я вовремя не отказал: то ли не хотел обидеть ее, то ли из-за того, что не придал этому большого значения, но всё так и началось, а дальше потянулось. Я не был верен ей, я изменял, как и всем тем, кто был до нее. И при этом не испытывал ни малейшего чувства вины! Нам просто кажется, что мы влюблены, а потом наступают разочарование и осознание ошибки, затем мы снова оказываемся в ловушке эмоций, и так каждый раз, так со всеми... Горько осознавать, но и я не стал исключением, не смог избежать подобной участи. Но верь мне: я не выбирал Смерть! Это было решение сложившихся обстоятельств, но не моё. Мне ужасно стыдно за своё безволие, за примитивную глупость и слабость, и я понимаю, что моё раскаяние не может считаться оправданием. Но сейчас я говорю чистую правду. Услышь моё сердце! Я расстался со Смертью не оттого, что нашёл ей замену, как ты сейчас думаешь, а потому, что я увидел себя со стороны. Мне уже давно стали омерзительны эти фальшивые отношения, вся эта игра в счастливую пару. Мы официально расстались со Смертью, просто я привёз ее сюда, потому что она просила об этом. И лишь позднее я увидел тебя. Единственную. До тебя я не жил и после тебя не буду! Есть только ты, а вокруг безликая пустота. Ты – центр моей Вселенной.

Заворожённая его признаниями, Шери поддалась эмоциям, точно в забвении отвечая на поцелуи Се Акатля. Очнувшись, Шери резко отпрянула назад и отвернулась.

– Уходи, Се Акатль! – надтреснутым голосом выкрикнула она, показав на дверь. – Мы по многим причинам не можем быть вместе.

– Теперь я не вижу ни одной, кроме Закона. Тебе не кажется, что пора нарушить его?

На мгновение Шери застыла, но, так и не повернувшись, открыла дверь и, взяв посылку, покинула каюту. Выйдя в коридор, она ускорила шаг, когда обнаружила спешащего за ней Се Акатля. Он нагнал ее у самого нижнего бассейна, используемого для спуска на воду катеров.

– Позволь мне, – раздался сзади голос Се Акатля.

Он разъединил крепления и спустил на воду катер, по форме напоминавший двух выпрыгивающих из воды дельфинов.

– Тебе обязательно уплывать? Сейчас нестабильная обстановка, повстанцы снова активны. Они мобилизовали свои силы, в последнее время столько нападений и неожиданных зверских налётов. Посылку в Город-на-Сваях может доставить кто-нибудь другой.

– Это моя работа. Нефилимскую расу и разводят только ради подобных опасных заданий. Вам же, существам более высокого порядка и духовности, это не к лицу.

– Шери…

– Не надо, Се Акатль. Мы оба знаем, что союз между нами невозможен, тем более невозможно энергетическое, священное соединение.

– Загляни в моё сердце! Неужели ты не видишь, что Вселенная решила иначе, ей неведомы наши глупые законы.

– Ты готов нарушить основной Закон?

– Да, готов!

Шери с минуту внимательно рассматривала его, точно изучала, но потом грустно замотала головой:

– Нет, ты ещё не готов. Впереди тебя ждёт много испытаний, и ты должен пройти их все, чтобы быть готовым, – каким-то отстранённым голосом произнесла она.

– Я готов! Клянусь тебе!

– Если кто узнает, то тебя ждёт ссылка, а меня…

– Никто не тронет тебя! Как еще убедить тебя?

Тут послышался шум. Се Акатль, прижимавший к себе Шери, резко убрал руки и сделал вид, что проверяет запас топлива. Из-за угла вышла Смерть в сопровождении дуатцев. Не проронив ни слова, дуатцы выпустили сеть в сторону Шери, но Се Акатль, заранее прочувствовав исходящий от них боевой настрой, выстрелил первым и разорвал сеть в мелкие визжащие клочья, оставив извивающиеся электромагнитные щупальца скакать по палубе.

– В чём дело?! – взревел он, наставив на дуатцев своё оружие. – Кто отдал такой приказ?

– Спокойно! – подняла руку Смерть. В ее черных глазах мелькнуло злорадное самодовольство, но она сдержала себя, заверив: – Всё законно, Се Акатль. Та нефилимка, что прячется за твоей спиной, – агент повстанцев. В её руках секретная посылка, содержание которой далеко от того, что она была обязана передать по заданию капитана. Да и пункт назначения совсем иной. Ты разве не заметил, сколько прикреплено баков с топливом? Не многовато ли для поездки в Город-на-Сваях?

Се Акатль повернулся и посмотрел на дно катера. Там покоились топливные капсулы, до отказа заполненные серебристо-чёрной жидкостью. Ещё три прозрачные капсулы с зелено-синей густой жидкостью были вставлены в рабочий отсек. Он в замешательстве обернулся к Шери, у которой дуатцы уже успели отнять посылку и ее оружие. Как очень скоро выяснилось, содержимое посылки представляло собой не что иное, как коды доступа к проходам, ведущим к главному дворцу Первой Великой Династии. Без промедления на обвиняемую была накинута вторая сеть. Поняв, что сопротивление и попытки доказать невиновность Шери ни к чему не приведут, Се Акатль отобрал поводок сети и самостоятельно потащил пленницу по палубе, по возможности избегая натягивания щупалец.

***

Ее суд был быстрым. Капитан Тонак огласил смертный приговор, ни минуты не колеблясь.

– Повстанческая дрянь! – грозно прошипел Се Акатль и наотмашь ударил Шери по лицу, отчего она отлетела на много метров и, стукнувшись о стену, упала на пол. – Жаль, что тебя приговорили к уничтожению, я бы устроил тебе долгую казнь! Она заслужила это! Будет несправедливо, если от нее на этом корабле останется лишь пятно крови, вытекающее из ее разбитого носа. А я ведь ещё пожелал ей удачи и обеспокоился ее одиночной поездкой.

– Ты прав, дорогой, – подошла к нему Смерть. Обняв его за талию, она прижалась к его щеке и, томно заглянув ему в глаза, предложила: – Я бы тоже хотела, чтобы она мучилась как можно дольше. Чтобы, прежде чем мы разорвём ее субстанцию, она прошла через всю боль, которую я смогла бы причинить ей. Жаль убивать её сразу, так и не испробовав вкус её боли. Да и чучело из неё получится превосходное!

– Думаю, вы оба правы, – согласился Тонак. – Будет несправедливо просто уничтожить ее, не позволив познать всю горечь своей последней ошибки. Что ты предлагаешь, Се Акатль?

Се Акатль задумчиво рассматривал лежавшую у стены и сплёвывающую кровь Шери, потом, повернувшись, он уверенно произнёс:

– Раз повстанцам не нравится их приниженное положение, раз они приравнивают его к рабству, подобно человеческому или игигскому, так пусть и получат его! Предлагаю сделать Шери рабыней, пусть служит мне до конца своего существования, пусть каждый день вспоминает свою свободную жизнь, которую она променяла на призрачные, лживые иллюзии ещё большей свободы. Необходимо, чтобы каждая клетка ее тела познала ошибку, чтобы поняла, какой глупой марионеткой она была в руках тех драконов-повстанцев, которые не желали свободы, а лишь хотели отнять власть у нас и развязать новую войну.

– Но, – заволновалась Смерть, – почему именно твоей рабыней? Может, моей? Капитан Тонак! Я требую…

– У тебя их полно, – прервал ее Се Акатль, – а у меня нет ни одной рабыни. К тому же что-то подсказывает мне, что ты не оставишь её надолго в живых, а я желаю видеть её мучения как можно дольше. Что ты сделала со своими губами?

– Ничего, – удивилась Смерть такому неожиданному повороту в разговоре.

– Мне кажется, ты изменила их форму. Они ещё никогда не казались мне такими соблазнительными, – не дожидаясь ответа, он накрыл ее губы самым развратным поцелуем, на который был только способен.

– Ну, хорошо, – спустя минуту выдохнула довольная Смерть, – забирай нефилимку в рабыни, только пообещай, что отправишь ее подальше от нас. Не желаю видеть ее ближайшие тысячелетия!

– Разумеется, я отправлю ее на планеты-колонии, там ей и место. Теперь ее удел – работа в поте лица. Пусть гниёт в наших резиденциях, дожидаясь моего возможного прибытия.

– Кажется, это то, что нужно! – обрадовался Тонак. – Посмотрите на нее. Когда я выносил приговор об уничтожении ее субстанции, она приняла его спокойно, а теперь она не может сдержать слёз. Молодец, Се Акатль, ты правильно прочувствовал путь ее расплаты!

Се Акатль повернулся к Шери, зная наперёд, с каким взглядом ему предстояло встретиться. Смерть обвивалась вокруг его фигуры, злорадно наблюдая, как Шери закрывает глаза, чтобы больше не видеть целующуюся пару.

***

С момента отправки Шери в колонию дни потянулись нескончаемой чередой мучений и тревог. Не находя себе места, Се Акатль делал всё возможное, чтобы уплывать на переговоры как можно чаще, оставляя обозлённую Смерть плести интриги на корабле. Он ненавидел ее, но был вынужден признать своё поражение и жить с ней в одной каюте, пока Шери не увезли на безопасное от Смерти расстояние. Только тогда он позволил себе выплеснуть все эмоции наружу.

– Я бы выпил тебя, растерзал или раздал бы нуждающимся, да вот только твоя суть настолько омерзительна, что, боюсь, не смогу воспользоваться ею! – в гневе шипел Се Акатль, пока сковывал Смерть сетью. Перерезав ей горло, он выбросил Смерть за борт.

Каково же было его удивление, когда на следующее утро неведомые силы принесли ее к кораблю, остановившемуся недалеко от крохотного островка. Смерть выловили из воды, и тогда Тонак лично отдал ей часть своей силы, вернув к жизни. То ли от вливаний заново изготовленной крови, то ли от пережитого потрясения Смерть искренне не понимала, как такое могло произойти с ней. К счастью, проведённое служебное расследование не дало никаких результатов, и Тонаку ничего не оставалось, как предположить налёт повстанцев. Ничего не помня о событиях прошлого вечера, когда, поссорившись с Се Акатлем, она была убита, Смерть продолжила выставлять напоказ свои любовные отношения с ним. Еле сдерживаясь, чтобы снова не убить ее на глазах у всей команды корабля, Се Акатль вызвался в самое далёкое одиночное путешествие, пообещав полностью урегулировать конфликт между драконами и ангелами, присутствующими на Смарагде.

– Ты должен объяснить им, – инструктировал Тонак, провожая Се Акатля в путь, – что торговый путь в любом случае пройдёт через эту звёздную систему. Если они намереваются чинить нам препятствия, то в будущем лишатся права участвовать в торговле своими товарами. Поэтому самый выгодный для них вариант – это позволить нам расширить здесь свои владения. Пусть продадут нам экваториальные территории, и мы закроем глаза на их долги.

– Продадут?! Но ведь это единственная пригодная для нормальной жизни островная земля. Всё остальное под водой. К тому же, Тонак, в данный момент мы одни, и ты можешь спокойно называть вещи своими именами.

– Не понимаю, о чём ты.

– Брось! Эдем приступил к давно задуманному, не так ли? Я никогда не поверю, что драчка за экваториальную часть чужой планеты сводится к…

– Это только торговля! Всего лишь экономический интерес.

– О-о-о! – красноречиво протянул Се Акатль. – Но мне кажется, что драконы переживают совсем по иной причине.

– Выдумки! Они просто вставляют нам палки в колеса, вот и забивают головы своим наёмникам всякой эзотерической ерундой. Никто не собирается убивать дух Смарагда.

– Тогда почему ты прячешь эти буровые установки? К чему всё это волновое оборудование? Ради каких целей на орбите дежурит боевой крейсер с расщипителем и ускорителем на борту? Научный интерес к Смарагду?

– Ересь! Чистой воды ересь! Крейсер здесь исключительно для защиты от возможного нападения, в случае если накал страстей выйдет из-под контроля.

– Кому ты морочишь голову?! Для того чтобы уничтожить всех драконов на Смарагде, вполне достаточно и боевого оснащения твоего личного корабля.

– Когда ты перечишь мне, Се Акатль, у меня складывается впечатление, будто ты на их стороне, – терпеливо напомнил Тонак. – Не размышляй, просто сделай так, как я прошу.

– Не размышляй, – усмехнулся Се Акатль, садясь в лодку. – Ты отправляешь меня сказать хозяевам планеты, что мы отбираем их землю якобы в счёт долгов, причём нами же созданных. И если они не отдадут землю добровольно, то торговый путь, проложенный через эту систему, будет закрыт для них. Как думаешь, будь ты на их месте, тебе пришлось бы по душе подобное предложение? Какова должна быть их реакция? Ведь это шантаж, и последствия обернутся новой войной. Какая наглая ложь, какое подлое мошенничество! Никаких долгов у них не было!

– Я не на их месте. Надеюсь, что и ты тоже. И никакой войны больше не будет. Жизнь в нашей Вселенной подчинена теперь только двум расам – ангелам и нагам. Все остальные расы не рассматриваются в качестве серьёзных конкурентов. Отправляйся и подпиши договор. Убеди их утихомирить своих повстанцев и сложить оружие, пока мы не разозлились и не стёрли их с лица этой планеты. Напомни им, что ещё несколько месяцев их упорства, и мы будем вынуждены ввести меры по экономической блокаде. Мы не узурпаторы, как они считают, а всего лишь добросовестные деловые партнёры. Они – нам, мы – им, вот и всё. А то, что мы собираемся, как ты говоришь, разрабатывать отнятые у них земли и самостоятельно продавать бесчисленные дары планеты, забирая всю прибыль себе, то это вполне справедливо. Мы – Первая Великая Династия, а они второсортны и давно отбракованы. Пусть скажут спасибо, что мы вообще ведём переговоры с ними и желаем выкупить землю. Вон, дуатцы, намми и игиги молчат себе, не жалуются. Так бы и драконы молчали. Сплошные проблемы с ними. Скажи драконам, что после странного исчезновения их лидера им больше нечего противопоставить нашему могуществу.

Опустив взгляд, Се Акатль отвернулся. Сдерживаясь всеми силами и включив бесшумный двигатель, он махнул на прощание:

– Вернусь не скоро. По традиции драконов, прежде чем заключить любой контракт, гость проводится по всем увеселительным мероприятиям. Последи за моей Смертью, чтоб никуда не улетела. Она очень дорога мне. Если я узнаю, что ты не уследил за ней, то гарантирую: вернусь вместе с вооружёнными повстанцами.

– Не беспокойся, она останется здесь под моим личным присмотром. Странные у вас с ней отношения: то грызётесь, то миритесь.

– Тебе не понять.

– Да уж, где мне! Видимо, это из-за двойственной природы у тебя такой придурковатый характер.

Ничего не ответив, Се Акатль отплыл от корабля и, проложив курс, направился в обитель драконов, правящих Смарагдом.

Глава 5

Первым делом по прибытии туда он связался с Шигахом, попросив того выслать космический корабль и прикрыть его отлёт в другой конец Галактики.

– Это ещё зачем? – недоверчиво уставился на него Шигах, сверля взглядом через экран межзвёздного переговорного устройства. – Что это вы, принц, вдруг ко мне с такими просьбами обращаетесь?

– Признаться честно, мне больше не к кому обратиться.

– Обратитесь к дяде, принц. Он не откажет любимому племяннику.

Помедлив с ответом, Се Акатль решился и скороговоркой выпалил:

– Я не могу обратиться к дяде с такой просьбой!

– Не-е-е-т, – глумливо протянул Шигах, отбросив назад голову, – не может быть! Наш маленький принц замышляет шалость, которая не понравится Великому Ци Чиутли?

– Это смелый вывод, Шигах, но прошу тебя, не спеши с донесением. У меня имеются кое-какие сведения, которые могут пригодиться тебе.

– Почему вы решили, принц, что я нуждаюсь в помощи, тем более – вашей?

– Потому что я слышал новости о последнем открытом Собрании, на котором Шанфэй публично облила дядю грязью, а он потребовал от тебя ее мгновенного устранения. И дядя был крайне недоволен тем, что ты когда-то не уничтожил Шанфэй. Где она скрывается никому неизвестно, кроме меня.

– Неужели?

– Да, это правда. Вчера я беседовал с Высшим Советом. Они передали мне свои пожелания касательно подписания контракта с правлением Смарагда. Один серафим по имени Рэйтану почти не проявлял интереса к разговору. Вместо этого он крутил в руках шарик, испускающий множество лучей и трансформирующий из них фигурки существ. Говорят, с таким же шариком Шанфэй дерзнула прибыть на Собрание, чтобы продемонстрировать в натуре, из скольких рас сделали рабов, а скольких истребили.

– И что с того? Известно ли вам, принц, сколько подобных игрушек? Вроде у вас не было несчастного детства. Помнится, ваши покои были завалены всевозможным хламом, который день за днём разъедал ваш мозг. Никогда бы не подумал, что теперь вы станете изводиться от зависти, увидев какой-то дешёвый шарик-имитатор…

– От зависти изводился только ты! Видимо, это у тебя было несчастное бедное детство, которое и наложило отпечаток на твою сварливую, скользкую, расчётливую натуру…

– Я так понял: вам больше не нужна моя помощь. Я могу отключиться?

В ответ последовал целый шквал ругательств, по окончании которого Се Акатль выдохнул:

– …и это не всё, что я о тебе думаю! Но в данный момент я попал в очень щекотливую ситуацию, и мне нужна помощь. Давай отложим наш спор на некоторое время, и потом, обещаю, я дам тебе возможность поиздеваться надо мной.

Шигах кивнул в знак согласия и позволяющим жестом предложил продолжить разговор.

– Конечно, мне известно, сколько существует подобных игрушек, – процедил сквозь зубы Се Акатль, – но то, как на этот шарик смотрел Рэйтану, то, как он крутил его в руках, говорит о…

– …о том, что ему было скучно, – зевнул Шигах. – Как и мне сейчас!

– О нет, это говорит о подарке! Я чувствовал в глазах Рэйтану влюблённость, некое таинство души, озаряющее весь его облик. Он прямо весь светился, и по сравнению с ним свет, исходящий от Великого Эдема, был тусклым, холодным подобием.

– Может, этот Рэйтану всегда такой, – засомневался Шигах, вспоминая лицо, виденное однажды, когда он сопровождал Ци Чиутли на светский раут во дворец Эдема.

– Нет, я знаком с Рэйтану. Даже когда он казался умиротворённым и доброжелательным, Рэйтану никогда не бывал таким счастливым. В его взгляде всегда сквозил поиск. А теперь этого нет. И то, каким затуманенным, мечтательным взором он смотрел на этот шарик; его полуулыбка, сияющие глаза, томительные ахи-вздохи… Проверить его жилище будет сложно, зато выследить все корабли, навещающие его, куда проще. Думаю, вскоре ты убедишься, что я прав. Иначе как-то совсем не укладывается в голове, куда сразу после Собрания могла исчезнуть Шанфэй. Значит, ей кто-то помог скрыться. Кто-то, кто был тогда рядом. Сам Эдем любит шутить, будто у Рэйтану какой-то врождённый дефект – дух противоречия, и по уже сложившейся традиции, кроме Рэйтану, никто из членов Высокого Собрания так часто не протестует. А если Рэйтану не протестует открыто, то держит нейтралитет по отношению ко всему, что обсуждается на Собраниях. Вдруг он и в этот раз был в чём-то согласен с выводами, к которым пришла Шанфэй? Кто ещё, кроме Рэйтану, смог бы помочь ей сбежать? Кто бы смог провести ее через все врата, дать доступ ко всем проходам, снять кодировки? Весь прибывающий на Собрание транспорт просвечивается, кроме кораблей, принадлежащих самым высшим рангам. У Рэйтану наивысший статус полной неприкосновенности. И если ты проверишь, то, уверен, обнаружишь в старых записях и корабль, принадлежащий Рэйтану. Но лично я не припомню, чтобы Рэйтану пользовался кораблём хоть раз. На моем веку такого не случалось. Значит, этим кораблём пользовался кто-то другой. Прикрывшись рангом Рэйтану, этот загадочный субъект спокойно прошёл все патрули, попал на Собрание, а затем незаметно скрылся. Сам подумай, Шигах! Ну, я жду. Теперь ты поможешь мне?

Шигах задумчиво набросил на голову капюшон своей мантии и, медленно потянувшись к выключателю переговорного устройства, неохотно кивнул:

– Хорошо, будет вам корабль.

Погасив экран, Се Акатль откинулся на подушки дивана и протёр вспотевший от напряжения лоб. Туго стянутые в высокий хвост длинные волосы сдавили голову железными тисками. Распустив их, Се Акатль перевернулся, встав на руки, и поднял к потолку ноги. Почувствовав, как прилившая к голове кровь немного ослабляет напряжение, проясняя мысли, он перекувырнулся обратно, вернувшись в нормальное вертикальное положение как раз в тот момент, когда в комнату вошли высокопоставленные драконы – владыки Смарагда.

– Се Акатль, – обратился к нему местный правитель, – мы высоко ценим твою заботу о нашей планете, но ты же понимаешь, что мы не можем согласиться на условия контракта. Эта смехотворная цена, которую нам предлагает Первая Династия, не окупит навсегда отнятые территории. Ко всему прочему дело здесь вовсе не в торговых путях и оплате долгов. Выслушай нас, Се Акатль, мы скажем тебе всю правду, как она есть…

Вздохнув, Се Акатль настроился на длительное обсуждение условий контракта. Постаравшись выкинуть из головы мысли о Шери, он с тяжёлым сердцем погрузился в дебри политики.

***

Шигах оказался точен, как и всегда. В условленный час, предупредив правителя Смарагда о необходимом отлёте и скором возвращении, Се Акатль взлетел по трапу присланного за ним корабля. Пройдя в капитанскую рубку, он разочарованно выругался, увидев в кресле капитана самого Шигаха.

– Вы же не думали, принц, что я позволю вам совершить столь таинственный срочный перелёт в одиночку, особенно в такой важный для цивилизации нагов час, как подписание договора о прокладывании торговых путей через созвездие Дракона. Вдруг вы сбежите, что мне тогда сказать вашему дяде? – самодовольно развалился в кресле Шигах, задрав одну ногу на подлокотник. – Кстати, если вы желаете совершить это путешествие в тайне от ангельского орбитального патруля и Тонака, то побыстрее войдите вон в ту чудо-камеру, искажающую видимость во всех спектрах. Иначе патруль, сканируя корабль, заподозрит неладное. Мне бы не хотелось включать щит, направляя мысли патруля в ненужную нам сторону. Пусть всё будет прозрачно. Пока моё посещение Смарагда объяснено визитом к драконам, но Тонак не так глуп, как кажется на первый взгляд.

Согласившись с Шигахом, Се Акатль вошёл в камеру-саркофаг, блокирующую проникновение сканирующих лучей, и, назвав Шигаху координаты места назначения, принялся гадать, как в дальнейшем воспользуется этой информацией первый советник Ци Чиутли.

***

Накануне прибытия в звёздную систему Мартанды Се Акатль решил уточнить:

– Шигах, а ты проверил мою информацию насчёт этой Шанфэй?

– Проверил. Возможно, вы правы. Действительно, в день проведения Собрания корабль, принадлежащий Рэйтану, был принят в Эдемском космопорте, в то время как сам Рэйтану, согласно регистрационной записи, явился без корабля и намного раньше. Следить за жилищем Рэйтану не представляется возможным, но недавно мне стало известно, что он купил небольшой звездолёт, зарегистрировав его на имя Шанфэй. Остаётся ждать, когда она рискнёт опробовать подарок в полёте и покажется где-нибудь в пределах наших владений.

– Я рад, что смог помочь тебе.

Шигах не ответил, лишь указал на планету, к которой они приближались.

– Даже не хочу спрашивать, что вы забыли в этой колонии, надеюсь, это не расстроит вашего дядю.

– Ты обещал, что он не узнает об этом.

– Постараюсь сдержать обещание, а вы возвращайтесь побыстрее. У меня полно более важных дел вместо того, чтобы возить взбалмошных принцев на экскурсии. Вот и запрос с планеты поступил. Что ответить?

– Наболтай что-нибудь, ты же умеешь пудрить мозги. А я в это время спущусь в саркофаге вниз.

– Ваше Высочество! – окликнул его Шигах. – Во время спуска совладайте с собой и прекратите источать такую радость, а то меня сейчас стошнит. Можно подумать, что вы спешите на свидание с узником, – ехидно заметил он, по своему обыкновению пряча зелёные глаза в тени капюшона.

Напустив на себя равнодушный вид, Се Акатль неопределённо хмыкнул и, наигранно передёрнув плечами, отправился вниз на планету. Там, спрятав саркофаг в горном ущелье, он тайком подобрался ко входу в подземный город. Пройти внутрь, прикинувшись разнорабочим, не составило больших трудов: усилие воли, и его нарядное одеяние мгновенно трансформировалось в грязную рваную тряпку. Уменьшив рост, Се Акатль очень скоро оказался перед выбором: подойти напрямую к Шери, трудившейся в ихтионарии – лаборатории, занимавшейся разведением морских млекопитающих, скрещенных с другими видами, – либо подождать, когда она отправится обратно в свой барак. Решив дождаться вечера, он спрятался за огромным бассейном и, как только Шери устало отправилась с работы домой, он последовал за ней.

Многоэтажные бараки были до отказа набиты разношёрстными заключёнными. По окончании рабочего дня они стремились влить в себя столько опьяняющих напитков, что даже в воздухе витал приторный запах алкоголя. Кто-то, высунувшись из окна, вёл полупьяный разговор с соседом, кто-то стоял у общественного входа в барак и осматривал каждого, кто проходил мимо, злобно комментируя любую деталь. На голову Шери, пока она пробегала мимо них, также сыпались тихие проклятия и колкие замечания. Се Акатль незаметно прошёл следом, ступил на обшарпанную лестницу, проскочил несколько пролётов с исписанными ругательствами стенами, и вот, когда до Шери было рукой подать, он заметил стражей барака. Два нефилима-гермафродита хвастались друг перед другом архаичным огнестрельным оружием. Их даже не заботило, что Шери пытается проскочить мимо них и при этом остаться не задетой пулей.

– Нет, – вещал один страж другому, более мускулистому, – главное не то, какой калибр, а то, как в нарезном стволе…

Но тут он приметил Се Акатля, крадущегося следом за Шери по коридору.

– Эй! – крикнул он. – Ты кто такой? Я ни разу не видел тебя здесь. Покажи пропуск!

Шери, не обернувшись, ускорила шаг и, воспользовавшись моментом, пока стражи прекратили демонстрационную пальбу по стенам, прошла в конец коридора, а там, открыв дверь, юркнула в свою каморку, так и не поинтересовавшись, кто же привлёк внимание стражников.

Стражи без промедления окружили Се Акатля. Он решил не делать лишних телодвижений и просто тихо высунул руку из-под складок грязной мантии, продолжая прятать лицо под дырявым капюшоном. В раскрытую ладонь одного из стражей посыпались крупные рубины.

– Ох! – спустя минуту безмолвия восторженно выдохнул стражник. – Я понял. Пошли отсюда! – скомандовал он, обращаясь к своему коллеге.

Их точно ветром сдуло. В длинном коридоре остался один Се Акатль. Его сердце сжалось от боли, когда он осмотрелся получше. Больше всего на свете ему хотелось забрать из этого ужасного места Шери и найти для нее другой дом, который не осквернял бы своими стенами ее чистый взор.

Он подошёл к ее двери и постучал. Никто не отозвался, и тогда Се Акатль заметил, что дверь не заперта. Толкнув ее, он очутился на пороге самого обшарпанного и бедного помещения, которое он когда-либо видел или мог себе вообразить.

Бетонный пол был весь в каких-то ямах, со стен свисали обрывки выцветших журналов, но и они не могли прикрыть всю скабрёзность барака. Маленькое окно было наполовину выбито и заколочено, а вторая его половина хоть и имела стекло, но оно всё покрылось копотью и трещинами. И это было благом, так как напротив окна, всего-то в метрах десяти, виднелся точно такой же барак с идентичными этому страшными окнами.

В углу крохотной комнатки стояли металлический стол, стул и нечто совершенно, на первый взгляд, бесполезное: между железными прутьями на честном слове держалась старая выгнутая металлическая сетка. Се Акатль сделал вывод, что это, должно быть, некое подобие ложа для отдыха, так как на сетке покоились свёрнутые в рулон покрывала. И посреди всего этого безобразия стояла Шери.

Ее похудевшая фигурка, измождённый и уставший вид; погрубевшая кожа обветренных рук и лица; заметно потускневшие волосы и отчаявшийся потухший взгляд – всё это так подействовало на Се Акатля, что войдя в комнату, он горько заплакал.

– Прости меня! – спустя минуту, всхлипывал он, стоя перед ней на коленях. – Это моя вина, это моя вина!

Он сделал попытку обнять ее, но она увернулась и испуганно отскочила к стене.

– Ты прилетел со своей ненаглядной невестой? – выкрикнула Шери, вмиг также залившись слезами. – Убирайся! Как ты мог целовать ее после того, как признался мне в любви?! После того, как обещал, клялся такими высокими словами, вкладывал в них всю свою душу! Как же ты мог?!

– Я ненавидел себя! Верь мне, я ненавидел!!! Но если бы я не сделал этого, тебя бы уничтожили.

– Мне всё равно! – рыдала Шери. – Лучше так, но я бы не видела тебя с ней! Не вспоминала бы потом.

Се Акатль прыгнул к стене, предупредив очередное бегство Шери. Обняв любимую, он прижал ее к себе, невзирая на ее попытки вырваться.

– Ты не понимаешь, о чём говоришь, Шери! Я люблю тебя, люблю…

Осыпая Шери жадными поцелуями, он всё же поборол ее истерику. Тогда слёзы отступили, освободив место для излияния подлинных чувств. Страсть, что терзала их обоих, наконец-то дождалась своего часа.

***

Уже поздно вечером он снова надевал на себя грязную мантию, чтобы незамеченным выскользнуть из района бараков. Шери сидела на полу на расстеленных одеялах.

– Ты обещаешь? – в который раз спрашивала она, вытирая слёзы и с надеждой всматриваясь в его сокрытую сумерками фигуру. – Ты обещаешь мне, что не забудешь про меня? Ты вернёшься? Ведь ты теперь со мной, правда?

– Я не смогу жить, зная, что ты здесь, в этом месте, в таких условиях. Мы будем вместе, несмотря ни на что. Я клянусь тебе! Если я подпишу один значимый контракт, то меня спокойно отпустят в официальный отпуск. Когда вернусь на Смарагд, я незамедлительно свяжусь с местной властью Шелибу и попрошу твоего перевода в покои, предназначенные для принятия такого важного гостя, как я. Ведь ты – моя рабыня, а значит, должна подготовиться к приёму Господина, – подмигнул он и, подлетев к ней, оставил на ее губах последний поцелуй.

Покидая ее, он незаметно выскользнул в коридор и, прикрыв за собой дверь, позволил Шери вновь лить на одеяло горькие слёзы.

Быстро вернувшись на корабль, Се Акатль наткнулся на недовольного Шигаха.

– Ну, мой страстный принц, как прошло свидание? – раздражённо осведомился тот, скрестив руки на груди и вальяжно прислонившись к стене.

– С чего ты взял, что это было свидание? – возмутился Се Акатль, вылезая из саркофага.

– Да по вам это видно! Теперь я понимаю, как вы догадались, что Рэйтану влюблён. Вы тоже сверкаете, точно полированный. Только, надеюсь, у Рэйтану, принимая во внимание его по-настоящему высший ангельский ранг, вид был всё же поумнее, чем у вас, принц.

– По-твоему я глупо выгляжу? – насупился Се Акатль.

– Более чем. Особенно учитывая вашу пассию – рабыню-нефилимку. Теперь мне понятно, почему вы хотели скрыть это от дяди.

– Откуда ты знаешь?! – набросился на него Се Акатль, повалив на пол.

С лёгкостью сбросив его с себя, Шигах отскочил в сторону и, победно сняв с его волос микроскопическое записывающее устройство, поманил за собой в капитанскую рубку.

– Не переживайте, я всё видел, но, как и обещал, ничего никому не расскажу. Во-первых, я давно знаком с этой Шери, она мой информатор вот уже несколько лет. Поэтому ваша с ней связь хоть как-то оправдывает себя. А во-вторых, запись вашего рандеву я отослал в свою личную информационную базу. Так что перерывать компьютер этого корабля бессмысленно. Вам это ничего не даст.

– Что ты наделал?! – опустошённо проговорил Се Акатль. – Передачу данных могли перехватить!

– Нет, я закодировал канал особым образом.

– Любой код можно взломать!

– Когда злоумышленникам – если таковые отыщутся – удастся сделать это, к тому моменту пройдёт уже столько лет, что…

– Какой же ты подлый, Шигах!

– Мне по должности положено. К тому же, будь я иным, ваш дядя вряд ли заинтересовался бы мной, возвысив до таких высот.

– Ты дядю другим интересуешь, – колко заметил Се Акатль.

Шигах резко повернулся к нему, оторвавшись от мониторов.

– Жалкие сплетни! – в негодовании отрезал он. – Это вы от злости и беспомощности делаете подобные грязные намёки!

– Разве?

Почувствовав, что у него появился шанс дать словесную пощёчину Шигаху, Се Акатль развязно прошёлся по капитанской рубке, делая вид, что присматривается к показаниям приборов и всевозможным датчикам.

– Не думай, что у меня нет глаз, Шигах. Я рос во дворце моего дяди и прекрасно помню тот роковой день, когда на пороге замка нарисовался ты. Вряд ли кто-нибудь, даже в тысячу раз гениальней тебя, смог бы занять столь высокую должность за такой ничтожно малый срок. Дядя в тебе души не чает и с обожанием отслеживает каждый твой жест, чуть ли не стоя аплодируя всем твоим советам и хитроумным рассуждениям. Он млеет от восторга каждый раз, когда ты растягиваешь слова в своей особой манере; когда смеешься; когда просто хмыкаешь или пожимаешь плечами; когда клубящимся туманом пролетаешь мимо него... Ты прекрасно знаешь это и умело пользуешься своим обаянием. Бессмысленно утверждать, будто между вами ничего нет! Все давно болтают о том, что ты уже стал официальным фаворитом Ци Чиутли.

– Думайте, как хотите, Ваше Высочество! Я сказал правду. И меня совершенно не волнуют чужие фантазии, даже если это фантазии самого Ци Чиутли. Меня с вашим дядей связывает лишь преданность его правлению и вашей Династии в целом.

– О да, коне-е-е-ечно… – промурлыкал Се Акатль.

Многозначительно заведя глаза, он расплылся в самодовольной улыбке и направился к себе в каюту, оставив разозлённого Шигаха метать громы и молнии в рубке корабля.

***

Вернувшись на Смарагд, Се Акатль первым делом связался с колонией Шелибу, где содержалась Шери. Передав, что вскоре он явится туда с официальным визитом, он приказал перевести Шери в покои для гостей и дожидаться его прибытия. Оставалось малое: не только выгодно заключить контракт, чтобы у Тонака не возникло сомнений в его преданности расе ангелов, но и не отнять землю у драконов, живущих на Смарагде. Понимая, что его отпуск целиком и полностью зависит от подписания этого контракта, Се Акатль неожиданно для себя с лёгкостью принял решение. Убедив драконов в безвыходности положения и включив в контракт условие о процентах с прибыли, которую планировали иметь ангелы с разработки планеты, он заставил их подписать невыгодный контракт, заверив, что сделал всё возможное.

Забрав у драконов наименее плодородные земли, он поспешил обратно к Тонаку. Остановившись на достаточном расстоянии от корабля, он сменил облик, расправил огромные крылья и вылетел в ночь. Ещё издали он заметил мелкие патрульные катера, сопровождавшие белый корабль Тонака, и тогда Се Акатлю пришлось некоторое время планировать в заоблачной вышине, но вскоре, улучив момент, он стремглав кинулся вниз, неслышно опустившись на палубу позади охраны. Стукнув стражников друг об друга, он ворвался в каюту капитана, зная наперёд, что там обнаружит.

– Тонак! – в притворном негодовании воскликнул Се Акатль, увидев, как Смерть спрыгивает с кровати и наспех прячется за ширмой. – Я просил тебя проследить за ее благополучием, а что сделал ты?! Как ты мог так оскорбить меня?!

– Постой! – попытался оправдаться Тонак, поднимаясь с кровати и материализуя вокруг себя одеяние из мыслеформы. – Всё вышло случайно…

– Охотно верю! Случайность – это ее конёк! – Се Акатль ткнул пальцем в сторону дрожащей Смерти и в наигранном бешенстве покинул каюту.

Извинившись перед стражниками, обиженно потиравшими головы, он уверенным шагом направился к себе, прекрасно слыша, как Тонак бежит следом. Спустя минуту в его дверь постучали. Открыв ее одним рывком, он встретился нос к носу со сконфуженным капитаном корабля.

– О, прошу тебя, Тонак, не делай такую скорбную рожу! И давай больше не будем об этом. Забирай Смерть себе, я всё равно побрезгую принять ее обратно. Вот подписанный договор, вот перечень земель, отошедших ангелам, вот внесённые изменения и дополнительные соглашения к договору. Я сделал всё, что мог. Забирай и уходи, – сунув в руку Тонака несколько носителей указанной информации, он кивнул на дверь.

– У нас с ней ничего не было, мы толком не успели… – лепетал Тонак.

Се Акатль с уже нескрываемым удовольствием снял со стены чучело мумифицированного человека и, одарив им Тонака, прошептал:

– Перед отплытием к драконам я вмонтировал камеру в глаза этой мумии. Так что не ищи оправданий, я видел всё, что вы творили в моей каюте. Отнеси мумию обратно Смерти, она любит эти игрушки. Теперь и твой дом будет полон ими. Мои поздравления, капитан, вы выиграли главный приз! Смерть доставит вам наивысшее удовольствие!

Сказав это, он выставил Тонака, обхватившего мумию человека, в коридор и на прощание бросил:

– Мне нужен отпуск. Надеюсь, ты не станешь возражать, если я слетаю на отдых? Не хочу быть свидетелем вашего счастья.

Даже не дожидаясь ответа, он захлопнул дверь перед носом испуганного Тонака, зная, что тот и не подумает теперь возражать. По всем правилам, действующим как у нагов, так и у ангелов, прелюбодеяние строго наказывалось, а в случае с «официальной невестой» Се Акатля грозило перейти в грандиозный скандал, способный поставить жирную кляксу в карьере ангела такого уровня, как Тонак.

– Молокосос! – скрежетал зубами Тонак, наблюдая, как тем же утром Се Акатль, взяв свой корабль, с радостью помчался ввысь, оставив свою «невесту» на попечение капитана корабля. – Ты специально это подстроил! Я ещё доберусь до тебя, змеиный сын, растерзаю, как и твоего папашу!..

Глава 6

Поселившись на Шелибу – планете-колонии, Се Акатль вот уже несколько месяцев под разными предлогами отказывался выезжать оттуда. Старательно игнорируя призывы как ангельского Высшего Собрания, так и своего дяди, он всеми силами прятался от их назойливого вмешательства в его личную жизнь, тайно наслаждаясь союзом с Шери. Закрывшись в своих покоях, они редко покидали подземный город, разве что ночью, когда температура на поверхности сильно падала, давая возможность совершать длительные путешествия. Такие прогулки помогали им более свободно и открыто выражать свои чувства друг к другу, не опасаясь косых взглядов дуатцев – надсмотрщиками колонии. Мельчающие моря, тёплый песок наступающих безбрежных пустынь, редкая растительность да выкрики зубастых птиц были единственным доступным для них развлечением, которому они могли предаваться совместно.В другое же время Се Акатль был вынужден хоть ненадолго, но расставаться с Шери, дабы не навести на себя лишнего подозрения в незаконной связи с нефилимкой. Периодически общаясь с другими ангелами, присланными также присматривать за порядком в колонии, он выяснил, что за последние месяцы здесь не осталось никого, кто бы не разводил сплетен относительно его взаимоотношений с рабыней-нефилимкой. Очень скоро эти сплетни переросли в широко обсуждаемую новость.

По радио постоянно делались намёки на их совместную жизнь, рекламщики то и дело пользовались этой новостью в своих интересах, а журналы пестрели фотографиями их ночных путешествий. Как правило, под фотографиями горели язвительные замечания: «Как рабыня-нефилимка смогла заставить своего господина ползать у ее ног? Читайте в специальном выпуске «Шелибу сегодня» или «Он не отходит от нее ни на шаг. Жаждете подобных отношений? Тогда мы раскроем вам секрет, как с помощью наших усовершенствованных духов с феромонами…» И подобных статей было хоть отбавляй. Шери, видя каждый раз своё фото в журнале, принималась буквально трястись от страха и умолять Се Акатля переехать в другое место. – Сейчас нельзя, – разрывая очередной журнал, убеждал ее Се Акатль. – Мы должны оставаться здесь, пока не станет понятно, куда меня хотят перебросить. Только тогда я смогу попробовать договориться о твоём переводе. Если я начну таскать тебя с места на место за собой, это вызовет ещё больше подозрений. Все начнут уже всерьёз полагать, будто я испытываю к тебе настоящие и сильные чувства. Да и Смерть с Тонаком не останутся в стороне, как только услышат подобные новости.

Позднее, решив развеять слухи о том, что он и шагу ступить не может без своей рабыни, Се Акатль дал согласие на участие в дружественном матче между дуатцами и немногочисленными ангелами, пребывающими в той же звёздной системе Мартанды. Матч должен был состояться на соседней планете – Венере, куда следовало прибыть незадолго до игры.

– Почему ты не можешь отказаться? – недоумевала Шери. – Многие отказываются. Это опасная игра. Что зазорного в отказе?

– Сам правитель Яма пригласил меня играть в его команде, он будет капитаном. Как я мог отказаться?! Что бы тогда он подумал обо мне?

– Да не всё ли равно?!

– Нет, не всё равно! Я должен быть на хорошем счету у них, иначе всё достигнутое мной рухнет!

– О чём ты? – напряглась Шери.

– Неважно, – отмахнулся Се Акатль, – если я откажусь, то все подумают, что из-за тебя.

– Тогда лети один, – предложила она, тревожно наблюдая за нервными перемещениями Се Акатля по окружности их спальни. – Я побуду здесь и подожду тебя. Мне кажется, так даже лучше: ты не будешь отвлекаться на меня, а я не умру от переживаний, наблюдая за игрой.

– Ты не понимаешь! – возразил он. – Йанк только и ждёт, чтобы подстроить мне ловушку.

– Йанк? – нахмурилась Шери. – Ты про того отвратительного начальника блюстителей порядка? В последнем интервью он в крайне резкой форме отзывался о нашем союзе.

– Это меня и беспокоит! Мне кажется, что Тонак связался с Йанком. Если я уеду, оставив тебя одну, Йанк не преминет воспользоваться случаем и проверит тебя. Ты не сможешь противостоять его силе. Тогда всё откроется. Нам лучше не расставаться и поехать вместе. Так до тебя никто не доберётся. Собирайся, мы вылетаем сегодня вечером.

Прибыв на Венеру, они тут же стали предметом обсуждения всех и каждого, кто видел их вместе. По дороге из космопорта Шери, скрытая от глаз любопытных репортёров драгоценными нарядами и дымчатой светло-голубой паранджой, старалась держаться на солидном расстоянии от своего «господина», подтверждавшего разношёрстным репортёрам своё согласие на участие в игре. Но вскоре докучливые репортёры отстали, дав возможность Се Акатлю оглядеться по сторонам.

Вокруг огромного игрового поля, закрытого прозрачным щитом, возвышались отели. Там самыми высокопоставленными особами звёздной системы Мартанды номера были забронированы ещё задолго до игры. Все окна этих отелей выходили на поле, тем самым позволяя постояльцам не толпиться на трибунах, но всё же воочию наблюдать за игрой с помощью увеличительных установок на окнах-экранах.

Се Акатля, как участника главного события столетия, провели в один из прекраснейших отелей, на крыше которого чу- десным образом зеленел роскошный сад. Но не успели они с Шери расположиться, как Се Акатля вызвал к себе капитан их команды. Как оказалось, команда Ямы уже не первый раз выигрывала у дуатцев матчи, к великому неудовольствию последних.

Яма, собрав свою команду в ресторане, заявил, что собирается обставить дуатцев и в этом сезоне.

– Это уже не игра, как вы понимаете, – заявил он, оглядев всю свою команду пронизывающим взглядом ярко-жёлтых глаз. – Это политика. Если мы дадим дуатцам повод усомниться в нас, они вцепятся в надежду всеми своими отвратительными зубастыми пастями! – при этих словах Яма обнажил свои собственные, не менее симпатичные клыки в злорадном оскале, – так что, мальчики, постарайтесь на славу. Да, и вот ещё что. Мне не нужно объяснять вам правила игры, поэтому, если вы почувствуете, что мы сдаём позиции, то вспомните, что каждого из вас я лично поблагодарю за проигрыш. После того, как оклемаюсь сам, разумеется. Так что за мои возможные мучения в случае проигрыша, вы ответите собственными шкурами. А теперь наслаждайтесь приятным вечером.

После подобного приветствия мало кому в горло полез хоть один кусок. Вся команда мрачно жевала листья салата, и каждый проклял тот день, когда согласился играть под предводительством Ямы. Окинув взглядом сидевших за круглым столом игроков, без аппетита ковырявших в своих тарелках, Се Акатль подумал о том, что подобный ход капитана команды может только навредить. Страх расправы будет висеть над каждым из них на протяжении всей игры. Заметив обеспокоенное лицо Се Акатля, Яма наклонился к нему и прошептал на ухо:

– Самый лучший способ заставить кого-то выложиться на полную катушку – это страх за собственную жизнь. Данная стратегия никогда ещё не подводила меня. Ни в жизни, ни в игре. Поешь, здесь готовят восхитительные блюда, надо заметить, крайне редкие в этой части Вселенной. Или ты привык к иной форме пищи? Я вот всё никак не отвыкну от пережитков дряхлой старины. В этом ритуале поглощения твёрдой пищи, в пышной сервировке стола, красивой посуде определённо таится нечто притягательное...

Се Акатль хотел ответить, но тут к ним в комнату вошёл молодой ангел высокого ранга в сопровождении голубокожего капитана звёздного флота. Все присутствующие повскакивали с мест, приветствуя важных гостей. На своих местах остались сидеть лишь Яма да Се Акатль.

– Ханель! – в притворной радости раскинул объятия Яма. – Какая встреча! Ты опять здесь! Капитан Ганг, рад вас снова видеть! Что-то вы зачастили к нам. А ты, Ханель, что привело тебя на этот раз?

– Да так... – уклончиво улыбнулся Ханель. – Не хочу расстраивать тебя раньше времени. Вряд ли это пойдёт на пользу игре.

Чёрное лицо Ямы стало ещё темнее, отчего казалось, что ещё секунда и его жёлтые глаза выльют жидкое золото прямо на белоснежную одежду Ханеля.

– Тогда, может, поговорим в другом месте? – предложил Яма и, поднявшись, позвал Ханеля в соседнюю комнату.

– Каждому по заслугам, – многозначительно шепнул Се Акатлю приятель, когда Яма с Ханелем скрылись в дверном проёме.

– Ты в курсе, что здесь делает Ханель? – также шёпотом спросил Се Акатль.

– А ты знаком с ним? – удивился собеседник.

– Не то чтобы знаком, но его лицо мелькало на задних рядах, когда я был на Собрании Великих в том сезоне.

Лицо собеседника сильно вытянулось, и уважительно смерив взглядом Се Акатля, он пояснил:

– Тут все давно болтают, будто Яму скоро подвинут. Вероятней всего, этот Ханель прислан из Центра неспроста. Поговаривают, что недавно Ханель выгодно женился, в связи с чем и получил свой высокий ранг. Признаться, после твоего прибытия все подумали, что подвинешь Яму именно ты. Для меня это стало очевидным после того, как Яма предложил тебе принять участие в игре под его началом. А теперь даже не знаю, что и думать...

Эти новости не могли не озадачить Се Акатля. Если то, что поведал ему собеседник – правда, то что же ждать от нового правителя: скорого изгнания или поблажек?

Се Акатль вгляделся в дверной проём. Вскоре там показалась фигура голубокожего капитана. Он стоял в тёмном коридоре, прислонившись плечом к стене, и терпеливо ждал Ханеля. Как оказалось, и капитан Ганг, как назвал его Яма, внимательно рассматривал Се Акатля.

«Неужели и этот Ганг выполняет поручение Тонака следить за мной? – вопрошал себя Се Акатль, сильно нервничая под тяжёлым взглядом Ганга. – Или я начинаю уже всех подозревать? Всё же правильно мой дядя говорит: если они не твоей расы – не доверяй никому, да и своих проверяй ежесекундно… Надо увозить отсюда Шери, пока не стало слишком поздно и ее не казнили за связь со мной…»

Поднявшись и простившись с сотоварищами по предстоящей игре, Се Акатль покинул комнату ресторана, желая побыстрее добраться до своих покоев, но столкнулся в коридоре с Гангом. Этикет требовал каких-то слов, но, так как ни одна из сторон не решилась произнести ни звука, обменявшись лишь неловкими улыбками, они разошлись в разные стороны, ничего не сказав друг другу.

Шери, как и обещала, на матч не пошла, решив умереть от взвинченных нервов, закрывшись в их гостиничном номере. Там, выключив всевозможные передающие устройства, чтобы не слышать трансляцию игры, и опустив стальные, инкрустированные изнутри ставни, она улеглась в постель, зарывшись лицом в подушки. Заранее сцепив пальцы, она радовалась отсутствию гула, доносящегося с улиц, но это продолжалось недолго. Как оказалось, ставни мало чем могли помочь. Пролежав так минут пять, она вскочила и рывком выдвинула встроенный в стену пульт управления номером, набрав команду обезопасить комнаты от проникновения даже незначительного шума. Шери замерла в мучительном ожидании, как вдруг стало понятно: шум не являлся главной проблемой Великого Дня.

Все действия игроков собирались громогласно освещать дикторы, расставленные по стратегически важным местам. Миллионы нанокамер ползали по защитному экрану игрового поля, намереваясь снимать всё до мельчайших подробностей. От радостных эмоций и перевозбуждённых болельщиков здания отелей буквально вибрировали, то и дело заставляя задумываться сильных мира сего о безопасности своего местонахождения. Трибуны ломились под тяжестью разнокалиберных тел болельщиков, прилетевших со всех планет и планетоидов системы Мартанды. Но мест всё равно не хватало. То и дело вспыхивали конфликты между желающими занять удобное кресло, чем мгновенно пользовались преступные элементы, проскакивая между установленными барьерами измерений.

И тут, к несказанной радости пришедших в неистовство болельщиков, под оглушающий аккомпанемент различных барабанов и духовых инструментов, от звуков которых вибрировала сама земля, на поле вышли две команды.

Серьёзно настроенные дуатцы в бордовых набедренных повязках, с вышитыми на них в соответствии с рангом каждого игрока звёздами и крестами, встали напротив команды ангелов. Последние были облачены в узкие брюки и белые облегающие футболки с крылатой эмблемой.

Яма, на груди которого красовалось самое большое изображение раскинутых в полёте крыльев, подошёл вплотную к капитану соперников – сильному, молодому дуатцу, голову которого венчала золотая корона со множеством изумрудных звёзд и ключей на ней.

– Ну что, дуатцы?! – загромыхал голос Ямы, заставив задрожать даже самых пьяных болельщиков. – Вижу, вы сменили капитана в надежде вырвать у нас победу?! Потешьте себя, пока есть время. А ты, – ткнул он пальцем в капитана дуатской команды, – размазня, лучше бы сидел дома!

Дуатец ничего не ответил, лишь спокойно оскалил острые зубы в зловещей ухмылке.

Как только капитаны вернулись к своим командам, был дан сигнал, и игра началась. С этой минуты материализованный в неожиданном месте мяч стал вожделенным объектом двух разъярённых команд. Стараясь сохранить мяч в игре и не позволяя ему касаться земли, в случае чего незамедлительно снимались очки, игроки всеми силами отбирали у противника тяжёлый мяч, имея право бить по нему лишь ногами. Даже за незначительное прикосновение к мячу всеми остальными частями тела также нещадно снимались очки, не говоря о том, что мяч всецело поддерживал судью, щедро награждая электрическими разрядами. Целью игры было попадание в разъезжающее по полю кольцо вражеской команды.

Однако главным правилом игры был строгий запрет на использование своих особых, магических сил. Если такое всё же происходило, то игра мгновенно прекращалась, а ответственность ложилась на всех игроков команды нарушителя. Вскоре на поле осталось меньше половины от каждой команды, и судья неохотно дал сигнал к перерыву и пересчёту игроков. Еле дыша, Яма опустился на тёмно-зелёную, почти чёрную венерианскую траву, и, подозвав к себе оставшихся членов команды, прохрипел:

– Если вы, щенки, обрадовались, подумав, что Ханель заявился сюда сместить меня с поста правителя Мартанды, то вы промахнулись в расчётах. В случае проигрыша я, даже смещённый на другую должность, достану каждого из вас!

После такого заявления Се Акатль был вынужден признать, что стратегия Ямы может и не так плоха, как кажется на первый взгляд: даже поражённые электрическим током и выбывшие из игры ангелы решительно вернулись на поле, подволакивая онемевшие конечности. Игра возобновилась, приняв, как и рассчитывал Яма, самые жёсткие формы.

Команде ангелов потребовалось не так много времени, чтобы обойти по очкам команду дуатцев, уже не превышавшую численностью более трёх с половиной калек, не считая их всё ещё полного сил капитана. Ангелы, поняв, что победа у них в руках, уже не скрывая радостных улыбок, посылаемых во все стороны, решили играючи добить противника, но не тут-то было. Капитан дуатцев, видимо проникшись идеей Ямы, после недолгого очередного перерыва в игре поднял всю свою команду, страдающую в дали поля. Невзирая на их искалеченные и переломанные конечности, капитан поставил своих игроков в одну линию и что-то рявкнул каждому из них на дуатском. Заметно побледневшие краснокожие демоны с остекленевшими от ужаса глазами бросились в игру так резво, словно только что вернулись с отдыха на пляже. Как оказалось, сил у дуатцев было хоть отбавляй. Они рубили противника сломанными локтями и разбитыми в кровь ногами. Мяч то и дело вспыхивал электрическими разрядами, но дуатцев это вовсе не трогало. На место упавшего без сознания дуатца вставал другой игрок и с диким криком, сплёвывая кровь, нёсся за мячом, а завладев им, с жадностью голодного зверя преследовал разъезжающее по полю кольцо. Как получилось, что на поле после следующего перерыва выползли лишь Яма и переломанный Се Акатль, никто не мог понять, но, к сожалению, это было неоспоримым фактом. Со стороны дуатцев все были в сборе, хоть и не отличались от кровавого месива полумёртвых монстров.

Яма заплывшими от кровоподтёков глазами силился всмотреться в противников, одновременно инструктируя Се Акатля нога которого давно нуждалась в серьёзном лечении, в то время как в команде дуатцев царила кладбищенская тишина. Они просто стояли позади своего капитана, чья корона съехала набекрень, но всё ещё каким-то чудом держалась на голове. Его побитое лицо было не менее опухшим, чем лицо Ямы. Тем не менее в его огненных глазах читалась непоколебимая уверенность в собственных силах.

Зрители на трибунах, обалдев от происходящего на поле, уже даже не кричали. Ещё ни разу за всю историю проведения игр в этой звёздной системе матч не длился так долго – почти полсуток минуло с начала игры, а никто не решался сказать, чем всё это закончится. Теперь всем и каждому было ясно, что дело вовсе не в игре: здесь решалась судьба властителей мира, и на кон было поставлено слишком много, чтобы позволить себе отправиться к всемогущим лекарям.

По правилам игра заканчивалась только тогда, когда сдавался капитан, что и произошло спустя пятнадцать минут двадцать четвёртого тайма: Яма пал навзничь от удара локтём дуатского капитана.

Трибуны, которые занимали дуатцы, взорвались торжествующими воплями: личные владения Ямы – четвертая от Мартанды планета Шелибу – переходила во владение капитана дуатской команды, автоматически делая его правителем не только Шелибу, но и всей колониальной системы Мартанды.

Се Акатль думал, что на этом всё и закончится, но он ошибся. Яма знал чего опасаться. Как оказалось, в этой части Галактики правила игры были несколько изменены. Почти бесчувственное тело Ямы дуатская команда подняла на руки и понесла к стоявшим в конце поля пирамидам. Поставленные в чёткой математической и астрономической последовательности, колоссальные сооружения осветились разноцветными прожекторами.

Повинуясь любопытству, Се Акатль, хромая, поплёлся следом за дуатской командой, желая рассмотреть поближе некое событие, от предвкушения которого толпы зрителей буквально взвыли от неистовства.

Капитан дуатской команды выбрал главную пирамиду, храм которой венчало изображение звезды Мартанды, и указал на нее своим игрокам. Изувеченные дуатцы подняли тело Ямы на самую вершину усечённой пирамиды, где красовался небольшой храм с открытой верандой. Дуатцы положили Яму на каменный стол, и тут в руке капитана их команды материализовался трёхгранный кинжал. В небе на густых, плотных венерианских облаках появилось изображение всего того, что творилось на вершине пирамиды. Под вопли беснующихся болельщиков капитан-дуатец несколько раз вонзил кинжал в искалеченное тело Ямы, пустив кровь из главных артерий. Губы дуатца зашевелились. Старинные заклинания заставляли тело Ямы выгибаться крутой дугой. Вместе с тем кровавые потоки разукрашивали мозаику на каменном столе. Поднимаясь в воздухе, они петляли восьмёрками и плавно опускались обратно в каменные жерла, в то время как излучаемая кровью энергия, отделившись от жидкости, медленно ползла вверх, взвиваясь всё выше и выше к облакам. И в этот момент, точно по заказу, с лика Мартанды сорвался протуберанец…

Выброс был так силен, что остро ощущался всеми на планете. Поняв, что происходит, Се Акатль закричал в знак протеста и, расправив крылья, вознамерился лететь к пирамиде, движимый бессознательным желанием спасти Яму, но не успел. Капитан дуатской команды, к великому разочарованию всех зрителей, опустил кинжал и, прижав ладони к ранам Ямы, срастил ткань и сосуды. Дуатец снова зашептал древнейшие заклинания, и тогда энергия Ямы, так и не достигнув стратосферы, пошла обратно к верхушке пирамиды…

Яростное излучение полилось на планету. Мартанда свирепствовала. Но пока это было не столь страшно, как то, что только ожидало жителей в ближайшие дни, когда весь спектр лучей достигнет планеты Венеры, когда, пройдя все защитные пояса, это мстительное излучение скажется на самочувствии венерианцев далеко не лучшим образом.

Крики негодования посыпались со всех сторон на голову капитана дуатской команды. Он выходил на поле под торже- ственные звуки музыки, а покидал его под аккомпанемент проклятий. Пройдя мимо остолбеневшего Се Акатля, дуатец иронично усмехнулся ему в лицо и скрылся в высланном за ним шарообразном транспорте.

Глава 7

Спустя пару дней, когда Се Акатль отдохнул и залечил свои раны, он решил вернуться на четвертую планету Мартанды. Такое решение не в последнюю очередь было принято из-за желания ещё раз встретиться с тем капитаном-дуатцем.

– Зачем? – испуганно воззрилась на него Шери. – Планета Шелибу теперь принадлежит тому дуатцу. Откуда ты знаешь, какие у него будут распоряжения относительно нашего там пребывания?!

– Вот это я и намерен выяснить, – пояснил Се Акатль. Он стоял у окна и задумчиво рассматривал венерианский пейзаж, отличительной чертой которого был гигантизм всех природных объектов. – Дуатец не имеет права выгонять меня. Мой ранг выше его, пусть даже он теперь правитель целой планеты. Колониальная система Мартанды всё равно осталась в руках Ямы. Вот если бы он убил Яму и забрал бы бразды правления колонией, тогда мне стоило бы призадуматься. Он интересен мне.

– Что в нём может быть такого интересного? Он отвратительный дуатец, как и все они!

– Нет, мне он кажется совсем другим. Иначе почему он опустил кинжал и не добил Яму?

– Просто он слюнтяй. Его все так и называют здесь, я читала о нём новости. Он мерзкий, не ходи к нему. Все дуатцы вероломные обманщики, безжалостные убийцы и воры!

– Ты просто боишься за меня, не так ли? – засмеялся Се Акатль, подходя к ней и нежно обнимая за талию. – Ну же, признайся, моя строптивица, это так просто, сказать: «Любимый, я вне себя от переживаний! С ума схожу по тебе, ты такой красавчик!» – пропищал он тоненьким голоском.

– Вот ещё! Не дождёшься! – фыркнула Шери, притворно вырываясь из объятий. – Что уж тебе не занимать, так это самовлюблённости! А вот скромности не помешало бы…

Как оказалось, новый правитель Шелибу сам пожелал увидеться с Се Акатлем, когда тот прибыл на планету. Дуатцы с гордо поднятыми головами расхаживали взад-вперёд перед подземным дворцом правителя. Они с удовольствием проводили Се Акатля в зал, где была назначена аудиенция. Капитан дуатской команды уже ждал его.

– Я всё гадал, смогу ли я удивить вас чем-то особенным, но боюсь, что настоящему принцу блюда покажутся весьма заурядными, – вместо приветствия признался дуатец, как только за Се Акатлем закрылись узкие высоченные двери. – Проходите, не стесняйтесь.

Се Акатль прошёл к сервированному на двоих столу и занял мягкое кресло напротив дуатца. Кивнув в знак благодарности, он осторожно начал разговор:

– Я не имел возможности поздравить вас с выигрышем на поле, разрешите воспользоваться моментом. Я никогда ещё не видел такой сильной игры и тем более не участвовал в ней.

Никак не отреагировав, дуатец продолжал безмолвно рассматривать собеседника. Почувствовав, как от его пронизывающего огненного взгляда по спине заструился пот, Се Акатль взял себя в руки и, решив идти напролом, выпалил то, что его больше всего волновало:

– Вы позволите мне остаться на вашей планете?

– Разве я могу помешать этому? – оскалился дуатец. – Признаться, я всё никак не раскушу вас. Вы носите высокие знаки отличия расы ангелов, в то время как приходитесь родным племянником самому Ци Чиутли. Вы играете в команде Ямы, при этом испытывая к нему очевидную неприязнь, но тем не менее несётесь спасать его, когда появляется шанс избавиться от него раз и навсегда. Вы владелец несметных богатств, ведь ваше наследство как от царствовавшей матери-нагини, так и от отца-серафима заслуживает самой ярой зависти, а проживать почему-то желаете в забытой всеми колонии. Ваша внешность слишком привлекательна, чтобы выходить безоружным в женское, да и в мужское общество, а вы ведёте холостяцкий образ жизни, довольствуясь всего лишь одной рабыней-нефилимкой. Вы откровенно презираете ангелов, но прекрасно выполняете все возложенные на вас обязанности. И наконец, вы скрываетесь здесь ото всех. Вы – принц, высокочтимый житель всего созвездия Змеи и могли бы спокойно укрыться там под защитой любящего дяди, но вы избегаете и его. Вы для меня загадка, Се Акатль.

– Как и вы для меня, Правитель. Но, в отличие от вас, я не располагаю столь исчерпывающей информацией о вашей персоне. Я здесь совсем недавно.

– Зовите меня просто Киин-Ар. Не мне рассказывать вам, что правитель я лишь номинально. В любую минуту здесь может объявиться Ханель, «случайно» прилетевший из Центра поглазеть на провинциальный матч, и вся власть, будь то моя или Ямы, перейдёт к нему. Мне известно, что Высшее Собрание уже давно решило отдать бразды правления в каждом уголке этой Галактики в руки Первой Династии. Разумеется, за исключением созвездий, законно принадлежащих Второй Династии. А значит, дни Мартанды уже сочтены…

– Это ещё раз подтверждает, насколько хорошо у дуатцев поставлена агентурная сеть, – настороженно похвалил Се Акатль.

– Несомненно, – охотно принял комплимент Киин-Ар. – Ваше Высочество, попробуйте это блюдо. Ингредиенты получены естественным путём. На этой планете оно мне больше всех нравится. Кстати, я уже успел переименовать планету, и назвал её в честь древнего Бога дуатцев – Марс.

– Вы верите в богов и легенды?

– А вы нет? Откуда мы, по-вашему, появились, из пустоты, как утверждают наши учёные?

– Полагаю, они правы. Из неживой материи.

– Да, да, да, – отмахнулся Киин-Ар, рассматривая яства, расставленные на столе, – якобы из мёртвого со временем родится живое, а из неорганики выйдут органические соединения… бла-бла-бла… Мне кажется, они заблуждаются или намеренно скрывают от нас истину. Разум не смог бы зародиться в бессистемной, неразумной Вселенной, где, по мнению наших учёных, витает только глупая звёздная пыль, газы, несмышлёные атомы, лептоны, кварки, преоны да аморфные вещества. На мой сугубо ограниченный взгляд, мы просто не в состоянии дать вразумительное толкование Вселенной, так как объективная реальность, во-первых, всё равно останется субъективной, а во-вторых – скорее всего, она находится в скрытой от нас Вселенной, за пределами нашего восприятия и ощущений, и нам туда никогда не прорваться. По крайней мере, в этих телах и формах. По этой же причине никакие расчёты не помогут нам создать подлинную единую физическую теорию, дающую ответы на интересующие нас вопросы. Невозможно рассматривать Вселенную ни как целостный объект, ни как раздробленный, изучая лишь ее отдельные процессы, ее видимые или вероятные, предполагаемые фрагменты. За миллиарды лет нашего существования нам пора бы уже признать: мы не в состоянии охватить ее своими могучими умами. Сама методология изучения, многообразие наших научных подходов и критериев Истины – всё это только ограничивает нас в познании. И чем больше мы отгадываем загадок, тем глубже проваливаемся в этот бездонный сундук с тайнами космоса.

– А вдруг нашим учёным удастся расшифровать уникальный код? – отвёл глаза Се Акатль, как бы заинтересовавшись мозаикой коврового покрытия. – Что тогда, по-вашему, нас ожидает?

Киин-Ар рассмеялся и с минуту настойчиво старался восстановить зрительный контакт с Се Акатлем, но тот не отрывал взгляд от пола.

– Тогда… – задумчиво проронил Киин-Ар, – тогда, боюсь, нас ожидают глубокое разочарование и смерть. Конечно же, только в нашем понимании, как естественный и ожидаемый выход из отчаянного положения. Но давайте лучше оставим эти бессмысленные, грустные дискуссии и поедим! Я жутко голодный. И бросьте этот этикет, а то у меня такое чувство, будто я вас уже на кол посадил. Расслабьтесь, Се Акатль! Возможно, уже завтра я вернусь к своей старой низкооплачиваемой должности и вы будете угощать меня обедом. А сегодня – вы мой гость. Так что, прошу вас, не портите мне аппетит своим чопорным видом.

Как и предсказывал Киин-Ар, Ханель прибыл в систему Мартанды неслучайно. Дождавшись, когда страсти по матчу остынут, он в недельный срок тихо и мирно заявил о своих правах на все планеты-колонии этой системы и по распоряжению Правителя Первой Великой Династии сделался ее единоличным властелином. Перекроив под свои нужды весь правительственный аппарат и разведя дикую бюрократию, он переехал на искусственный спутник, поселившись там, в узком кругу приближенных ему лиц.

Решив, что Се Акатля также необходимо ввести в свой ближний круг, он повременил с докладом о его странностях и до поры до времени оставил проживать на Венере, приставив к нему всевозможных соглядатаев. Так прошло полгода, пока обстановка более-менее не наладилась и жизнь потекла своим чередом.

Мучимый вопросом, куда же подевался прежний правитель Шелибу, Се Акатль, не привлекая к себе особого внимания, неоднократно разыскивал его на Венере, но всё было тщетно. Киин-Ар исчез, словно его и не было. Расспросы о нём лишь вызывали недоумение на ангельских лицах, а дуатцев почему-то сильно нервировало любое упоминание имени «Киин-Ар». Но расстаться с идеей ещё раз увидеть Киин-Ара Се Акатль уже не мог. И тут ему улыбнулась удача. Решив навестить одного сотоварища по матчу, Се Акатль отправился в недолгое путешествие на планету Шелибу, или, как её теперь называли с лёгкой руки Киин-Ара, – Марс.

Там, в прославленном городе Мардуке, проходя мимо городских учреждений, где и трудился его приятель, Се Акатль неожиданно стал свидетелем жуткой ссоры двух дуаток. Одна немолодая особа бранила другую – молодую, красивую и жутко злобную дуатку, которая, судя по огорошенному лицу пожилой дьяволицы, нисколько не стеснялась в выражениях. Обе дьяволицы попеременно выкрикивали имя «Киин-Ар».

Несмотря на то, что Се Акатль в совершенстве владел мастерством настраиваться на языковую волну собеседника, он так и не смог понять причину конфликта этих дуаток. Разговор дьяволиц происходил с использованием исключительно ругательного диалекта, посему смысл его утаился от напрягшегося мозга Се Акатля, как бы тот ни старался вникнуть в суть вопроса.

Более получаса дуатки поливали друг друга грязью, затем, когда словарный запас у пожилой дьяволицы истощился, она, заплакав, переместилась в иной слой, оставив вторую спорщицу взмокшей, но не побеждённой стоять посреди улицы. Опасаясь, что и та может исчезнуть, Се Акатль поспешил подойти к ней и, извинившись, поинтересовался:

– Простите, но я давно ищу одного дуатца…

– На мне табличка «Справочное бюро»?!! – накинулась на него дуатка, едва отдышавшись от предыдущей ссоры.

– Нет, просто…

– Вот и катись отсюда, раз «просто»!

– Вы не дослушали меня, я бы хотел…

– Да плевать мне, что ты там хотел! Хотеть полагается в другом месте.

– Я невольно стал свидетелем вашей ссоры…

– Подсматривал?! Подслушивал?! А теперь поучить меня вздумал?!

– Нет, я не собираюсь вас ничему учить, мне бы только узнать…

– Где на мне табличка «Справочное бюро»?!! – заорала на него дьяволица, и её огненно-бордовые глаза расширились так, что грозились вылезти из орбит и спалить всю улицу.

– Да заткнись ты! – не менее грозно гаркнул Се Акатль. Из его раскрытой ладони вырвалась огненная плеть и змеей стянула горло дуатке. – В ссоре ты неоднократно произносила имя «Киин-Ар». Если ты про последнего капитана дуатской команды, то мне надо знать, как найти его!

Дьяволица, задыхаясь под нажимом огненной удавки Се Акатля, что-то захрипела, дёргая ногами и размахивая руками. Но не успела дуатка распалиться и набраться сил для самообороны, как огненная плеть Се Акатля растворилась в воздухе. От неожиданности дьяволица обессиленно свалилась на мощение тротуара.

– Козёл! – хрипела она. – Чтоб ты сдох, урод несчастный! Змеиный выродок! Я бы тебе показала настоящее пекло!

– «Киин-Ар», – невозмутимо напомнил он.

Дуатка села на обочину дороги и, потерев горло, злобно зыркнула в его сторону:

– Зачем он тебе понадобился? Киин-Ар больше не правитель Шелибу. От него теперь мало толку, особенно тебе.

Отметив, что, должно быть, все вокруг знают о нём больше, чем он знает сам про себя, Се Акатль раздражённо пояснил:

– Хочу на ужин пригласить.

– С какой это радости? – прищурилась дуатка.

– Да какая тебе разница? Просто скажи, где найти его.

Подумав секунду и пристально оглядев Се Акатля с головы до ног, она просипела:

– Он в Наблюдательной, на своей старой должности.

– Где-где? – не понял Се Акатль.

– В Наблюдательном Секторе. Ты тупой или глухой?

– Зачем ты оскорбляешь меня, дуатка? Я же ничего не сделал тебе.

Но это он зря сказал. Дуатка таки подпрыгнула от возмущения и, тыча в своё горло, набрала в глотку побольше воздуха, чтоб, несмотря на проблемы с голосом, высказать Се Акатлю всё, что она о нём думала. Не дожидаясь, когда она сделает это, Се Акатль переместился в иной слой и, наспех поймав прохожего, расспросил, как попасть в Наблюдательный Сектор.

Прибыв по данному ему адресу в Наблюдательный Сектор, Се Акатль остановился перед дверьми здания. В сотый раз он спрашивал себя: «А нужно ли мне это?» и в сто первый раз получал из подсознания неизменный положительный ответ. Тогда, тяжело вздохнув, он вошёл внутрь здания.

Всё последнее время Киин-Ар не выходил у него из головы. Он никогда не испытывал радости от общения с расой дуатцев и был вполне солидарен с Шери относительно их характеристик, но Киин-Ар точно отравил его каким-то особым зельем, заставил думать о нём почти постоянно. Решив, что это судьба и что не стоит увиливать, пока не узнаешь, что ждёт за закрытой дверью, Се Акатль пустился на поиски этого дуатца, совершенно не задумываясь, как он всё объяснит самому Киин-Ару. Спускаясь по туннелю вниз и любуясь множеством экранов, расположенных по окружности туннеля, Се Акатль заметно разнервничался, так как до сих пор не придумал причину, какое-либо разумное объяснение своих настойчивых поисков Киин-Ара.

«Что я скажу ему? – мучился Се Акатль, перебирая в уме множество вариантов и отбраковывая один за другим. – Как объясню? Вдруг он решит, что это странно и подозрительно? Или он не обрадуется встрече, или ему будет наплевать? Ну и каким же дураком я тогда буду выглядеть! Тогда лучше прикинуться, будто это случайная встреча...».

Выйдя из транспорта, доставившего его в самую глубь пещеры, он направился по коридору согласно координатам, полученным при входе. По дороге он заглядывал в просторные помещения, где работали малакимы. Пару раз он заходил к ним, чтобы удостовериться в правильности своего маршрута, тогда они вскакивали с мест и вытягивались по струнке, заметив его знаки отличия. Заплутав в очередной раз среди множеств поворотов и туннелей, Се Акатль заглянул в комнату, где молодой малаким корпел над чертежами и планами. Просмотрев маршрут Се Акатля, малаким как-то неуверенно подтвердил:

– Да, вам осталось пройти совсем немного по прямому коридору, а затем, в самом конце, поверните направо. Вот только… Простите за любопытство, но кого именно вы ищете?

Получив ответ, малаким изменился в лице и презрительно махнул в сторону тёмного коридора.

В самой дальней комнате, за самой безрадостной дверью, Се Акатль и обнаружил Киин-Ара. Он сидел за столом с пультом управления, состоящим из сотни кнопок, маленьких экранов, планшетов и таблиц. Подперев рукой щеку, Киин-Ар лениво тыкал пальцем в один из дымчатых экранов, выполняя какую-то задачу.

– Здравствуй, Киин-Ар, – тихо поприветствовал Се Акатль, так чтобы не напугать Киин-Ара своим внезапным появлением за спиной.

– И тебе доброго здравия, Се Акатль, – отозвался тот, даже не повернувшись. – Проходи, раз пришёл, гостем будешь.

– Как ты узнал, что это я за твоей спиной?

Вместо ответа Киин-Ар ткнул пальцем в сторону ещё одного экрана, показывающего главный вход в здание, и, повернувшись, задорно улыбнулся:

– Хотел сказать, что вовсе не рад встрече, особенно после того, как ты моей девушке чуть голову не отрезал своей огненной плетью, но почему-то не могу этого сделать. Я искренне рад! Как поживаешь?

– Твоей девушке?! – сглотнул Се Акатль и инстинктивно бросил взгляд на сильные руки дуатца. – Прости, я же не знал, кто она. Просто, проходя мимо, я услышал, как она говорила о тебе, но затем, когда я попытался расспросить её, она всё никак не могла замолчать и выслушать меня… Я… прости… Я даже не представляю, что теперь сказать, как оправдаться.

– Да знаю, знаю! – засмеялся дуатец, освобождая для гостя кресло. Он наспех сбрасывал на пол кучу чипов, микросхем, запутанные клубки кабелей и коробки, полные информационных носителей. – Садись сюда, больше некуда приземлиться. Погоди минутку, поставлю на автоматику.

Повернувшись обратно к экранам, он принялся быстро играть кнопками и всплывающими запросами на голубых мониторах. Дождавшись, когда всевозможные виды города заволокло туманом, а экраны превратились в обыкновенные зеркала, он отодвинулся от стола, подъехав на кресле ближе к Се Акатлю.

– Вот так-то лучше, чтоб не отвлекали. Рассказывай! Как твои дела?

– Нормально, – пожал плечами Се Акатль. – Решил тебя навестить.

– Здорово!

– Мне почему-то казалось, что ты живёшь на Венере, там, где проходила игра, но я ошибся. Надо было сразу лететь на Шелибу.

– Так ты искал меня? – совсем не удивившись, скорее уточнил, нежели спросил Киин-Ар.

– Вообще-то – да, искал, – засмеявшись, сознался Се Акатль. – Я тут подумал… Не хочешь поужинать со мной? Как насчёт сегодняшнего вечера, ты свободен? Помнится, ты предвидел такое событие. Я угощаю.

– Она с меня живьём шкуру снимет! – расхохотался Киин-Ар, хлопнув себя по коленке.

– Кто? Твоя девушка?

– Угу, – кивнул Киин-Ар. – Теперь я не могу позволить себе водить ее по шикарным ресторанам и преподносить дорогие подарки, как полгода назад. Представь себе, она только глотнула свежего воздуха, переехала со мной в роскошный правительственный дворец, и вот снова обратно, в этот хлев и бедность, – усмехнулся Киин-Ар, ничуть не смущаясь своих потрёпанных и залатанных заплатками чёрных кожаных брюк. Казалось, его совсем не заботило ни богатство, свалившееся ему на голову, ни то, что это богатство так быстро отобрали.

– Тогда бери ее с собой! В любом случае мне необходимо извиниться перед ней. Не нарочно, но всё же, я причинил ей боль.

– Нет, – отмахнулся Киин-Ар, – пусть дома сидит, налаживает отношения с моей матерью. Слыхал, как они сегодня знатно поцапались? Кажется, об этом уже все знают. Они так орали! Две истерички. Позорище. Ты появился, когда ссора уже почти утихла, а что до этого было… у-у-у…

– Так это твоя мать была?! – вытаращился на него Се Акатль.

– Ну да, моя мать. Знаю, что ты об этом думаешь: эти две сумасшедшие дуатки стоят друг друга. И это правда! Сегодня мне лучше домой вернуться как можно позже и желательно в нетрезвом виде, а то придётся разбираться, кто из них прав, а кто виноват. Терпеть это не могу, – скривился Киин-Ар. – А ты закажешь то восхитительное блюдо из водорослей?

– Всё, что захочешь! – с радостью пообещал Се Акатль, неожиданно поймав себя на мысли, что он действительно способен сделать всё, что бы ни попросил этот дуатец.

Закрыв комнату, увешанную дымчатыми зеркалами, они отправились наверх подыскивать ресторан для дальнейшей беседы.

Глава 8

Найдя приятное глазу заведение, они устроились на поверхности, в тени кустарника, растущего у песчаной стены. Закатное светило всё ещё нещадно палило, но Се Акатль, уже привыкший к местному климату, совершенно не обратил на это никакого внимания. Порадовав Киин-Ара его любимыми блюдами, они, объевшись, развалились на круглых диванах и, подперев щеки подушками, довольно смаковали вино, обсуждая план развития молодой колонии на соседней планете.

– Что ты так переживаешь, Киин-Ар? Ведь атмосфера там приемлема для проживания, – говорил чуть захмелевший Се Акатль, потягивая дорогое вино, изготовленное из редких растений, произрастающих на открытом воздухе вне подземных теплиц. – А здесь всё давно пришло в упадок. Ещё со времён Великой Войны эта планета, подвергнутая стольким бомбардировкам, сильно изменила свой климат. Океаны почти пересохли, чистые реки иссякли, а моря заменились радиоактивной жижей или бескрайними токсичными помойками. Скоро атмосфера изменится настолько, что будет невозможно свободно дышать. Эти загрязнения затронули почти все измерения Шелибу.

Дуатец призадумался, вспоминая время, когда на планете был совсем иной климат, и неохотно кивнул:

– Ты прав, Се Акатль, здесь стало невыносимо. Многие переезжают на соседние планеты, бегут, бросая всё. Прямо гонка какая-то, ажиотаж! – засмеялся Киин-Ар. – А власти нагло молчат о наступившей экологической катастрофе, мол, это так, страшилки на будущее. Но я же вижу, какой кошмар творится вокруг. Все эти свалки, заводы, токсичные, радиоактивные отходы, экспериментальные полигоны, новейшие разработки и их последствия. Властителями всегда становятся одни и те же: расчётливые хитрецы. Это, в сущности, не так плохо, если бы не их эгоизм и малодушие. Яма приказывал закапывать гиблые места и строить на них бараки для рабов. Знаешь, из каких заражённых источников поступает вода в бараки? А ты хотя бы догадываешься о том, что за пища у заключённых, как она изготавливается и из чего? Брр-р-р! Гадость! Лучше промолчу. Но вся соль в том, что здесь живут не только заключённые. Чистых, безопасных мест для проживания просто не осталось. То реки воняют, то всевозможные испарения от захоронений, то ветер с заводов несёт всякую муть, то дыры в атмосфере, через которые губительные излучения Мартанды льются прямо на голову. Дышать нечем, пить воду невозможно, растения и животные умирают, мутируют; все производимые товары – всего лишь дешёвые, искусственные, комбинированные аналоги, все они в той или иной степени опасны и токсичны. Природный исходный материал заражён, леса вырублены или завалены свалками, а океаны безвозвратно утрачены. Те, кто поумнее и побогаче, давно сбежали.

– Ты бы тоже мог переехать.

– Наверное, если бы у меня были средства, то я бы переехал. Знать бы куда. Я бы хотел поселиться на Сарпараджни, но сейчас там нестабильный климат, к тому же обширные участки суши покрыты льдом.

– Сарпараджни смогла бы приютить очень многих.

– Да, только жаль, что битва за власть так изменила облик соседней планеты.

– Правда? – прищурился Се Акатль, рассматривая дуатца сквозь хрустальный бокал. – Скажи, Киин-Ар, а кого именно тебе жаль: выигравших или проигравших битву?

Киин-Ар опустил взгляд и тихо вздохнул:

– Мне не жаль ни тех, ни других. Единственное, что тронуло моё сердце, – это крики простых смертных. Я понимаю, как тебе, должно быть, неприятно слышать это. Ведь в той битве погибли миллионы нагов, но я сказал правду. Одни разожгли страшные пожары в попытке сжечь противника, другие, чтоб затушить их, затопили планету, перевернув ее с ног на голову. Горело всё: и воздух, и земля. Страшное зрелище! Тогда я впервые столкнулся с самыми ужасающими технологиями Второй Династии, но не менее кошмарными оказались военные технологии Первой Династии. Ось планеты сместилась, полюса поехали, вулканическая и тектоническая активность, неоднократная скачкообразная смена климата… Короче, изуродовали всё, что только могли. На мой взгляд, виновны все. Прекрасная Сарпараджни перестала существовать, теперь это просто земля, покрытая водой, лавой и льдом. Так ее теперь и принято называть – Земля, просто место, где можно приткнуться. Как будто она не заслуживает более поэтичного имени!

– Насколько я знаю, она не в первый раз терпит подобные бедствия.

– Да, это так, – согласился Киин-Ар. – Не знаю, как она ещё жива, откуда только она черпает свои силы. Страшная у нее судьба… А теперь ещё и радиация изуродовала всё, что на ней оставалось природного, – налив себе в кубок разноцветную жидкость из только что принесённой официанткой очередной порции спиртного, Киин-Ар поджёг содержимое и, быстро опрокинув кубок, отправил горящий коктейль себе в рот, ничуть не поморщившись при этом. – Знаешь, они ведь даже не дрогнули, когда сбрасывали снаряды. Никто не подумал, что радоваться победе будет просто некому, да и какой победе? Над кем? Над учёными-нагами или обезумевшими аборигенами-туземцами, не понимающими даже сути притязаний богов? Как вообще можно говорить о владении живым телом планеты? Как можно делить ее территории, разрывая внутренности на части, держа ее как узницу в плену грёз? Ее Дух не согласен, она изувечена и растерзана, но разве это волнует Первую Династию?

– Ты самый странный дуатец из всех, которых я когда-либо встречал, Киин-Ар, – покачал головой Се Акатль.

Одновременно с этим, Се Акатль опустил взгляд, опасаясь ненароком выдать дуатцу свои потаённые мысли.

«Как мне сохранить дружбу с Киин-Аром, – мучился вопросом Се Акатль, – если я даже не имею права на откровенность? Киин-Ар, как и все остальные, верит, будто столь разрушительные войны в этой части Вселенной ведутся из-за нетерпимости, алчности, амбициозности и глупого недопонимания. Ах, если бы он только знал, что на самом деле представляет собой Сарпараджни и как важно владеть ею...».

Тут Се Акатль заметил настороженный, пронизывающий взгляд Киин-Ара, точно дуатец всматривался в самую глубину глаз собеседника, стремительно опускаясь всё ниже и ниже, в самую бездну его души, срывая слой за слоем, покров за покровом. Испугавшись такой невероятной силы, Се Акатль поспешил отвлечь Киин-Ара:

– Я слышал, ты был разработчиком многих программ в этой колониальной системе. Так ли это?

– Когда-то был, – пожал плечами Киин-Ар, – а теперь они стёрли всё это с лица планеты.

– Значит, тебе жаль свои произведения?

Киин-Ар поднял на него пламенеющие глаза. В какой-то момент Се Акатлю показалось, что дуатец намерен ударить его, но этого не произошло. Вместо ожидаемой атаки с его стороны Киин-Ар встал с дивана и подошёл к стене из песчаника, окружавшей место их посиделки. Коснувшись шероховатой поверхности, он тихо произнёс:

– Предвидя битву и неизбежные природные катаклизмы, я прорыл глубокие гроты в скалах. Перевёз туда небольшие группы людей и часть их обихода, но это мало кому помогло. Для кого-то, при всех моих стараниях и тщательных расчётах, это оказалось смертельной ловушкой. Ведь я не учёл главного: пожелания самой Сарпараджни разнились с моими. Люди надеялись на меня, а вместо этого их сердца накормили тех, кто теперь владеет планетой.

– Это закон жизни, – попытался сгладить свой резкий выпад Се Акатль, заметив, как глаза дуатца наполнились муками совести.

– Пусть так, но кто подвёл этих людей к такому страшному концу? Разве это справедливо? У меня был приказ: никого не поднимать на орбиту и никого не спасать! – выкрикнул Киин-Ар, повернувшись к Се Акатлю. – Их глаза, наивные глаза испуганных детей… Отчаянные взгляды родителей, с мольбой протягивающих мне своих чад для спасения… Крики этих детей, зовущих своих матерей… Я не могу забыть всё это, понимаешь?! А мы продолжаем эксперименты, эксплуатируем смертных, кормимся ими. Может, снова развести этих подопытных существ, а затем с такой же лёгкостью уничтожить, заранее отобрав генетический материал для новой, лучшей расы?

– Киин-Ар, они всего лишь рабы, – нахмурился Се Акатль, – они были созданы для определённых целей. Ты же не привязываешься к новым моделям звездолётов и не жалеешь, когда старые партии отправляются на утилизацию. Ты создаёшь энергию, вырабатываешь её и используешь по собственному усмотрению. Когда-то давно было принято решение о масштабном производстве биокамер. За счёт этого мы получили дополнительную энергию и теперь спокойно тратим её на наши нужды. Мы всего лишь облегчили своё существование. Что здесь криминального?

– Когда я впервые прибыл сюда, – после красноречивой паузы ответил ему Киин-Ар, – в эту колониальную систему, мне посчастливилось застать вымирающих потомков первородных местных существ. Они отличались от современных людей, но, как бы то ни было, это их гены были вложены в последние образцы. Мы уничтожили всех первородных, вывели на их основе новые образцы. Но теперь эти люди – это не просто машины, камеры для осуждённых… – покачал головой Киин-Ар. – Ты намного, на бесконечно много старше меня. Исходя из своего жизненного опыта, ответь мне: как часто ты бывал в Аду? – осторожно спросил Киин-Ар.

– Ни разу там не был, – повёл бровью Се Акатль. – Что я там, по-твоему, мог забыть?

– Тогда, возможно, ты когда-нибудь встречал тех, кто был выпущен на свободу, кто вернулся из колонии после длительной отсидки, кто пережил многочисленные чистки?

– Нет, не встречал. Говорят, узники предпочитают оставаться в колониях и дальше, но уже свободными… – неуверенно ответил Се Акатль.

Киин-Ар невесело усмехнулся.

– Действительно, так говорят. Но нет, Се Акатль, узники не способны больше «предпочитать». Меня разжаловали и сослали работать в местном Аду. И скажу честно: мне повезло, что я там только работал, а не был заключённым. Обычные рабы-люди там идут на развес, а вот небесные узники… Ты себе даже не представляешь, что это такое! Чистка, вопреки расхожему мнению, вовсе не является благом, Се Акатль. Лучше такое даже не видеть, что уж говорить о тех, кто неоднократно подвергался подобной экзекуции. В Центре никто не задумывается над такими вещами, не так ли? Все верят в россказни о гуманизме, об эффективном лечении преступников, изменившемся мировоззрении осуждённых, о том, что освобождённые вдруг решают послужить обществу и поэтому с патриотичным рвением остаются в колониях для помощи вновь поступающим преступникам. Ох, Се Акатль, как же всё это далеко от правды!.. Есть особые мгновения, события, которые ни одна адская чистка не в состоянии удалить из памяти. И таких событий может быть много – столько, сколько и жизней. Ты полагаешь, это не оставляет отпечатков на личности? Вероятно, в Центре всё ещё искренне верят в результативность системы наказания. Но те, кто работает в Аду, знают последствия чисток лучше голословных теоретиков, знают они и о том, как нежелательны амнистии и окончание сроков заключений. Ведь существует утверждённый план выработки энергии, и его принято не столько соблюдать,как перевыполнять… В колониальной системе любые места для службы ограничены, строго распределены, имеется жёсткая конкуренция даже на моё место в Наблюдательном Секторе. Соответственно, оплачиваемые рабочие места не могут раздаваться бывшим преступникам. Здесь нет места благотворительности! Какой же выход можно найти из существующего положения? Очень простой: отпущенных на свободу не должно быть много, сроки заключения постоянно продлеваются, наслаиваются один на другой так, чтобы в конце концов полностью уничтожить личность, застрявшую в круговороте своих грехов. Никому не хочется кормить узников и вчерашних заключённых, так как все привыкли к совершенно противоположному положению вещей. Дуатцы тоже небезгрешны, Се Акатль. И мне порой жутко стыдно за свою расу. И за самого себя…

То ли от выпитого спиртного, то ли от эмоций Киин-Ара, вдруг наполнивших собой пространство вокруг, но Се Акатль впервые в жизни подумал о смертных иначе, нежели прежде.

Где-то в глубине его души всколыхнулось странное чувство. Не то чтобы жалость, нет, скорее понимание положения смертных, полная безнадёжность их существования. И что-то указывало ему на причастность Шери к изменениям, происходящим внутри него.

«Любовь делает меня уязвимым?» – внутренне содрогнулся Се Акатль.

– Любовь делает тебя мудрее, – неожиданно произнёс Киин-Ар, точно прочитав его мысли, – глубже, гуманнее, свободнее. Знаешь, когда-то я был другим, но потом всё изменилось. Я встретил свою любовь. А вместе с ней пришло понимание Жизни и сути вещей. Сначала я думал, что мне и так хорошо. Мне всё было известно, я ничему не удивлялся, ничто по-настоящему не трогало меня за душу, а потом – бах! – Киин-Ар громко хлопнул в ладоши, – и всё взорвалось внутри меня совершенно новыми красками! Мне вдруг стали небезразличны, казалось бы, самые обыденные вещи в жизни, будь то осыпавшийся цветок под ногой или рёв раненного на охоте зверя. Первоначально я испугался. О да, разумеется, я испугался! Подумать только, ещё вчера я был одним из самых смелых полководцев дуатской армии, затем, после Войны, – видным учёным с заслуженными регалиями и орденами, как вдруг превратился в размазню, льющую слёзы каждый раз, как только слышал нежный голос возлюбленной. Что я только не делал из страха показаться смешным своим бывшим приятелям и другим авторитетам! Я уходил в себя или наоборот, кидался во все тяжкие, изо всех сил пытаясь поддерживать себя на старом, привычном всем уровне. Я надевал разные маски, но моё внутреннее содержание, уже изменившееся под давлением нового чувства, протестовало и вело разрушительные бои внутри меня, сражаясь за свою свободу, за свободу моего разума. В итоге я сдался Любви. Казалось, это всё! Конец мой карьеры, конец моей жизни как уважаемого дуатца. И только тогда что-то открылось во мне. Я перестал бояться быть смешным, перестал бояться, что кто-то покажет на меня пальцем и скажет детям: «Смотрите, как бывает! Он был так хорош, но опустился ниже всех!». Я завязал со всевозможными развлечениями, ведь мои так называемые «друзья» наперебой принимались критиковать мою жалостливость к живым организмам при каждом удобном случае. Но для меня стало очевидно одно: они просто не видели того, что видел я. Они могли жарить нагов и убивать людей миллионами. Они ставили ставки и гоготали над калеками, их болью, мольбами и криками отчаяния. Они отрывали детей от их матерей с невообразимой лёгкостью, с таким сладостным предвкушением, как они отрывают новые, сочные побеги съедобных растений. А я рыдал, ставя себя на место жертвы, их родных и любимых, мучаясь бессилием против своих же жестокосердечных собратьев. И вдруг мне стало наплевать, что они видят мои слёзы! Вскоре я перевёлся в Земной Дуат, как его называют, чтобы быть ближе к людям, чтобы иметь возможность хоть как-то влиять на события их судеб, но я мало чем мог помочь им. Потом конфликт с нагами принял пугающие обороты, и нас всех по тревоге подняли на орбиту. Так я потерял последнюю возможность помочь людям выжить в битве богов. Скажи, мне крайне интересно: а что бы ты сделал на моём месте?

– Не знаю, – поёжился Се Акатль, пряча лицо за хрустальным бокалом. – Это сложно. С одной стороны, если вглядываться в Жизнь так, как предлагаешь ты, то жить вообще невыносимо. А с другой стороны: зачем нужна жизнь, если не вглядываться в неё? Наверное, требуется соблюдение своеобразного баланса между подлинными потребностями и развратом. Не стоит вглядываться туда, где кончается твоя жизнь, но продолжается чья-то взамен твоей. Это запретная черта. Ведь ты тоже рождён не случайно. По крайней мере, так принято думать. Ты тоже должен где-то жить, что-то есть, а значит, рано или поздно ты станешь использовать иные формы жизни во благо себе. Или ты можешь принять сложное решение и просто умереть. Какое решение принял ты? Правильно, ты решил продолжать существование. Но зачем, если тебя так гнетут твои собственные инстинкты выживания? Или я ошибся и в тебе горит ярким пламенем надежда на поиск какого-то чудесного выхода из ситуации? Ты подавляешь свои врождённые инстинкты, Киин-Ар. Дело это, в принципе, безуспешное. Но я склоняю голову в глубочайшем почтении, потому что ты единственный из всех моих знакомых, который усомнился в догмах и теперь искренне считает свою жизнь паразитирующей формой существования. Ведь я знаю, что ты прав. Но нам остаётся только жить с этим чувством вины, временно глушить его логичными объяснениями, лечить себя проявлением милосердия к низшим формам. Что-то серьёзно изменить мы не в состоянии. Появление пищевой цепочки и её звеньев – это неизбежность, это фундамент всего сущего и жестокие условия Бытия. Мы должны смириться или погибнуть.

– Но если не зацикливаться на бессмысленности борьбы с собственными инстинктами, то как бы ты поступил, Се Акатль, окажись на моём месте? Импульсивно, не раздумывая, а?

– Послушал бы голос своего сердца и сделал так, как оно повелело бы в тот момент. А что сказало твоё сердце?

– Оно меня подвело, Се Акатль, разбило мою жизнь в пух и прах! Сердце приказало мне ослушаться, плюнуть на распоряжения командования и спуститься на планету. Я больше не мог смотреть на битву с орбиты, на эту бесконечную резню. Я решил помочь стольким, скольким успел бы. Как-то мгновенно пришло понимание, что в данном случае никакая цель не может служить оправданием массовым убийствам. Какая ерунда – моё будущее наказание за невыполнение приказа – по сравнению с отнятием стольких жизней! Пусть это убийство низших форм, изначально созданных для нашего пропитания, но это всё же убийство, изуверское уничтожение. Ведь я, в отличие от тех, кто не работал в Аду, знал, что первая человеческая смерть – это не конец мучений, а только начало вечного круговорота. В тот момент я был убеждён: если я подчинюсь начальству и бездумно выполню приказ, то моя личная расплата за содеянное окажется намного страшнее, нежели ещё большее понижение в должности. Такая расплата будет понижать мою душевную характеристику каждый день, час за часом, жизнь за жизнью, в течение всего моего многомиллионного существования. Никакое раскаяние или самобичевание в будущем не спасёт от мук совести, ведь такую вину невозможно искупить перед самим собой, ее не получится ни заглушить, ни забыть. За неподчинение меня должны были бы не только окончательно разжаловать, при этом лишив всех наград, – меня обязаны были бы сослать. Я знал это, но сделал свой выбор, так как предпочёл умереть сам, только бы не причинять боль другим чувствующим и разумным существам.

Брови Се Акатля взлетели вверх:

– Кхм… Я ещё раз хочу уточнить. Ты понимал, что это помощь низшим формам жизни, созданным специально для твоего благополучия и пропитания? Ты помог пище, рабам, зная, что они всё равно обречены?

– Да, верно: я помог обречённым на вечную каторгу существам, заведомо зная о своём проигрыше. Глупо?

Се Акатль надул щеки, затем медленно выдохнул воздух.

– Очень глупо, – серьёзно ответил он, – но это только на первый, поверхностный взгляд. А если задуматься, то это самое мудрое и смелое решение, о котором я когда-либо слышал. Бывает, что точечные удары не приносят ожидаемого результата… сразу. Они невидимы, почти неощутимы, но в дальнейшем играют самую важную роль при наступающих изменениях. Главное – правильно рассчитать, когда и куда их наносить, чтобы запустить нужную программу.

Они просидели в молчании порядка пятнадцати минут, пока каждый по-своему переживал самые глубинные эмоции, спрятанные ото всего остального мира.

– Слушай! – В дружеском порыве вскочил Се Акатль. – Полетим ко мне! Я очень хочу познакомить тебя с одним особенным другом.

– Наверное, с той самой нефилимкой, да? – хитро улыбнулся ему Киин-Ар. – Уже поздно, давай в другой раз, а то Мэлтана разозлится. Она у меня ужасно сварливая, но в глубине души добрая и справедливая. Правда, до этой глубины порой сложно добраться, пробиться сквозь закрытые двери, но я надеюсь, что со временем я взломаю замок на этих дверях. Я люблю её.

– Понимаю.

– Мне пора, Се Акатль. Надеюсь, мы ещё увидимся. Благодарю за ужин и приятную беседу.

– И тебе спасибо. Мне ещё никогда ни с кем не было так… так… – запнулся Се Акатль, подыскивая подходящее слово.

– …душевно? – снова, точно прочитав в его сердце, подсказал Киин-Ар.

– Да, душевно.

– И мне тоже.

– Тогда до встречи. Я перееду на Марс, и тогда мы сможем часто встречаться. Ты знаешь, где найти меня.

– Правильно, я ведь могу выследить тебя где угодно. Буду ждать твоего переезда.

– Не пропади на работе, Всевидящий!

Махнув на прощание, Киин-Ар растворился в воздухе, оставив Се Акатля наедине с лёгким и радостным чувством: он наконец-то отыскал во Вселенной своего единственного Друга.

«С Дружбой, – думал Се Акатль, – как и с Любовью – она, как правило, одна на все времена. Это всегда величайшая редкость и самая большая драгоценность во всей Вселенной!».

Глава 9

Ханель прохаживался по саду, крытому прозрачным сотообразным куполом. Где-то на высоте тысячи метров взвилась ввысь птица, но, ударившись о купол, с пронзительным криком упала вниз.

Нахмурившись, Ханель подал знак рабу, проверяющему, ровно ли подстрижен кустарник. Тот, согнувшись в три погибели, подполз к Ханелю и, не смея поднять глаза, тоненьким голоском выразил готовность исполнить любое повеление.

– Я же приказывал, чтобы купол оборудовали ультразвуком, – принялся отчитывать его Ханель, – вы мне всех птиц перебьёте!

– Но, Господин, данный купол – всего лишь экспериментальная модель, – оправдывался раб, – предоставленных чертежей было недостаточно, чтобы воспроизвести купол Эдемского Сада в точной копии. Инженеры работают над этим не покладая рук, но результаты пока весьма скромные. Установленный ультразвук убивает птиц больше, нежели прежде, поэтому я отключил его. К тому же в Эдемском Саду птицы искусственные, а вы пожелали…

– Да как ты смеешь?! – замахнулся на него Ханель, но, видя, как раб чуть ли не зарывается в землю под его ногами, остановился. Лень поборола желание нагибаться и бить садовника. – Ты, жалкое отродье, говоришь, что я предоставил не те чертежи? По-твоему, я не могу нарисовать виденный однажды Эдемский Сад? Я поставил тебя главным садовником, а ты ничего не можешь предпринять! Причём здесь инженеры? Запри птиц в клетках, пока не будет установлен отпугивающий барьер. Неужели так сложно догадаться?!

– Но Ваша супруга пожелала видеть их свободными… – лепетал садовник.

– Кто твой Господин – я или она?!

– Конечно, Вы, мой Господин!

– Здесь, в этом захолустье, я хочу иметь красивый сад, ничем не уступающий Эдемскому. Я хочу, чтобы он был живым, а не мёртвым. Я хочу, чтобы это стало шедевром, чтобы мне не было стыдно принимать здесь гостей из Центра. Генерируемой рабами энергии вполне достаточно, чтобы воплотить мои мечты и сотворить из этого искусственного спутника уникальный объект живой природы. Понятно?

– Да, мой Господин.

– Исполняй. Это твоя работа, и мне плевать на инженеров, которым ты поручил расчёты и изготовление. Я поставил тебя следить за всем, что находится на территории сада. У тебя целая команда: садовники, дизайнеры, ботаники. Вместе с тобой трудятся зоологи, биологи, генетики, инженеры, скульпторы, архитекторы. Одних строителей – тьма! Так что не дури, иначе голова полетит с твоей шеи.

Сгорбившись, садовник отполз назад, желая поскорее укрыться в тени кустов. Как раз в этот момент на садовую дорожку вывернула супруга Ханеля с карликовым единорогом на руках.

– Пирра, – поджал губы Ханель, обратившись к ней, – ты не в состоянии понять, что птиц тянет вверх? Эти глупые твари уже десятками падают на голову. Неужели нельзя подождать, пока не установят отпугивающий барьер?

– Нет, нельзя! – уставилась на него Пирра, гневно раздув ноздри. Ее фиолетовые глаза сделались почти черными, сообщив супругу о надвигающейся ссоре. – Если ты не в состоянии понять, что птиц нельзя держать в клетках, то пусть ты погрязнешь в их трупах, гуляя здесь!

– Это жестоко, Пирра.

– Не более чем разводить их в закрытом помещении, облучая ультразвуком. В своём подражании Эдему ты забываешь о многих факторах, мешающих воплотить желаемое в действительность.

– Да?

– Да!

– Отлично, вот и поговорили, – фыркнул Ханель и отвернулся, заложив руки за спину.

Постояв, он решил направиться к пруду, ничуть не сомневаясь, что Пирра последует за ним. Какое-то время они шли молча, но длительного молчания Пирра никогда не выдерживала.

– Что ты намерен предпринять в связи с поступившим сообщением о переброске сюда старой колонии с Центавра? – деловито осведомилась она.

– А что я могу?

– Но куда распределять узников?

Ханель тяжело вздохнул:

– Не знаю. Тел для указанного количества душ нет. По известным тебе причинам производство стремительно падает, в то время как спрос на тела возрастает.

– И?

– Придётся что-то придумывать. Яхиль уже занимается этим.

– Твой советник Яхиль сейчас в гостях у главнокомандующего флотом и что-то подсказывает мне: беседа их далека от серьёзных вопросов.

– О, перестань! – скривился Ханель. – Ты терпеть не можешь Яхиля, вот и наговариваешь на него.

– Я многих не могу терпеть, не только Яхиля. Вот возьмём, например, капитана Ганга. Он сует свой любопытный, наглый нос во все твои дела. Почему ты позволяешь ему это? Когда-то он был твоим приятелем, но может, уже хватит водить дружбу с ним? Ты, Ханель, верховный правитель всей колонии и простой капитан…

– …мой лучший советник на данный момент! Яхиль только набирает обороты. Когда он набьёт себе столько же шишек, как Ганг, я удалю от себя Ганга, а пока он выгоден мне. Он, как ты правильно подметила, простой парень, прекрасный пилот, бесстрашный вояка, эдакий солдат-эталон. Таких вояк уважают подчинённые, таких любит народ. Благодаря Гангу мне многое становится понятным, он смотрит на вещи более открыто и правильно объясняет их мне. Его взор не затуманен, а это важно для понимания сути происходящего в этой звёздной системе. Ганг до отвращения порядочен и чересчур честен. Яхиль – другой. Он самовлюблён, хитёр, честолюбив, нахален и высокомерен, таких не любят, но опасаются. И именно такие, как Яхиль, становятся лучшими наместниками, лучшими чиновниками. Они решают судьбы простого народа без оглядок на всякие там сантименты. Но такое возможно лишь тогда, когда вся система работает исправно. Яхиль мне пригодится позднее, когда я полностью вольюсь в местную жизнь, когда подчиню себе всю систему Мартанды, когда продумаю каждый мелкий винтик в этой адской правительственной машине. Этого не достичь за несколько лет. Пусть Ганг побудет на свету, а я с Яхилем – в тени. Это ненадолго, не переживай. К тому же Ганг не из тех, кто заигрывается властью. Такие индивидуумы, как Ганг, к настоящей власти никогда не приходят, просто потому что не способны быть злодеями. Ганг скудоумный, он не понимает, что быть злодеем и властелином – это, прежде всего, быть вместилищем высшего разума. Сколько требуется силы воли для раскрытия собственного потенциала, сколько требуется забыть, отбросить как лишнее и несмотря ни на что двигаться к своей цели, добиваться её любой ценой! Сердоболие в данном случае только мешает. Но Ганг искренне верит, будто без этого пресловутого сердца невозможно стать настоящим властелином. Глупец. Сердоболие – это как раз то, что должно отсутствовать у властелина, то, чем необходимо пожертвовать ради процветания всего общества.

– Но ты ведь хочешь казаться милосердным и справедливым властелином? – нахмурилась Пирра.

– Казаться, моя дорогая, вовсе не означает быть таковым на самом деле. Это очень тонкая игра. Единственный неудобный минус Ганга заключается в том, что он чувствует именно это.

– Ты имеешь в виду, что он чувствует твою фальшь? – ехидно уточнила Пирра.

– Не только мою фальшь, – сузил глаза Ханель и, повернувшись к супруге, мстительно добавил: – Он, возможно, чувствует и всю подноготную наших с тобой отношений.

– О чём ты? – побледнела Пирра.

– Ты знаешь, о чём я, вернее, о ком…

– У нас с тобой взаимовыгодный союз, и вообще, это Ганга не касается! Пусть не лезет в наши с тобой отношения!

– Я уже объяснил тебе, почему пока не отстраняю Ганга. Он хороший друг и очень удобный враг. В случае враждебности мне можно не опасаться за свою спину – он не из тех, кто вонзит клинок. В какой-то степени Ганг наивен, словно чистосердечное дитя. Пусть он таким и остаётся, я использую его наивность, обращу его минусы в свои плюсы.

– При всей моей нелюбви к Гангу я не думаю, что так стоит поступать с бывшим другом, – засомневалась Пирра. – Может, просто охладить дружбу, тогда он сам поймёт, что больше не ровня тебе, и ваше тесное общение прекратится само собой?

– У тебя желания меняются как венерианский ветер: то тебе Ганг противен, то тебе не нравится, что я использую его. Реши, наконец!

– Он мне ужасно неприятен, – надула губы Пирра, поглаживая гриву единорога, висевшего у нее на предплечье. – Особенно его мерзкие намёки на наш союз. Ты знаешь, что он высказал мне позавчера?

– Даже не хочу слышать! – засмеялся Ханель, замотав головой, отчего его белоснежные волосы заструились по плечам блестящим молочным потоком.

– Просто отправь его подальше от нас, – заныла Пирра, – не могу больше выносить его насмешек. Он смотрит на меня с таким видом, как будто ещё мгновение и он скажет: «Пирра, я вижу тебя насквозь, ты такая подлая тварь, что мне противно даже сидеть рядом с тобой!». Ты посмотри повнимательней на Ганга! Может, он не так наивен, как ты надеешься?!

– Мы опять ссоримся.

– Нет, не ссоримся! Я всего лишь прошу избавить нас от его общества. Пожалуйста, Ханель, я не так часто обращаюсь к тебе с личными просьбами.

Минуту Ханель размышлял, наблюдая за проплывающими лебедями.

– Ладно, – неохотно согласился он, – пусть будет по-твоему. У нас с Яхилем был один проект, для осуществления которого требовались храбрые добровольцы. Вот пусть Ганг этим проектом и займётся. Я отправлю его на Сарпараджни с одним опасным заданием. Вернётся ли он? Кто знает… Ты довольна?

– Да-а-а! – засияла улыбкой Пирра и от радости чуть не уронила единорога в пруд.

Яхиль встретил Ганга в одной из совещательных комнат правительственного дворца. На его приветствие Ганг всего лишь натянуто улыбнулся.

– Ханель немного задерживается, он прибудет вместе с одним важным гостем, – ухмыльнувшись, объяснил Яхиль, заметив, как Ганг поднял бровь, оглядывая пустую совещательную комнату.

– А-а! – красноречиво протянул Ганг. – Я-то подумал, что это снова ваши интриги, советник.

– Эх, Ганг, – наполнив бокалы, вернулся к нему Яхиль, – если ты не перестанешь быть таким прямолинейным, в будущем у нас могут возникнуть недоразумения и, как следствие, конфликтные ситуации.

– Они уже имеются, и в огромном количестве.

Яхиль молча протянул ему бокал.

– Я не пью из рук негодяев, – отверг вино Ганг.

– Боишься, что отравлю?

– Да кто ж тебя знает, Яхиль? Как правило, больные недоумки непредсказуемы.

– Знаешь, Ганг, – скривился в оскале Яхиль, – ты бы мог давно перестать быть простым капитаном. Принимая во внимание твою старую дружбу с Ханелем, мне каждый раз становится не по себе: ты отказался от кресла главнокомандующего флотом системы Мартанды. Но почему? Это откровенная глупость или есть нечто, что не подвластно моему искушённому разуму? Возможно, это какой-то особый ход? Ну же, успокой меня! А то вдруг я упустил какую-то деталь, вдруг ты обошёл меня в хитрости?

– О, вы уже здесь! – влетел в комнату Ханель. Следом за ним шёл явно озадаченный Се Акатль. Поздоровавшись с Гангом и Яхилем, он нервно осмотрелся.

– Располагайтесь, – вежливо, но как-то властно предложил Ханель. – Я собрал вас здесь, чтобы сообщить неприятнейшую новость: колонии Центавра решено перебросить сюда, а запрашиваемого количества камер для узников у нас нет. Мой советник Яхиль проделал немалую работу, чтобы я имел возможность предложить выход из непростой ситуации. За последние месяцы нашего знакомства, Се Акатль, я убедился в твоей честности и благородстве. Поэтому именно тебе я хочу поручить выполнение столь опасного задания. Мой дорогой друг и соратник капитан Ганг будет всячески поддерживать тебя в этом и помогать.

Ганг заморгал, не понимая, о чем идёт речь, и, заметив такое же недоумение на лице Се Акатля, решился прервать речь Ханеля:

– Я что-то не вполне понимаю, Ханель…

– Сейчас я всё объясню, – жестом остановил его Ханель. – Дело в том, что биоматериал для размножения смертных, некогда живших на Сарпараджни, остался там. Современные смертные, живущие на других планетах этой колониальной системы, к сожалению, не годятся для новой атмосферы Сарпараджни. А оскорблённые, оставшиеся в живых наги отдавать биоматериал не собираются. Мы могли бы взять последних рабов, но их генотип ужасно подпорчен, они еле выживают на поверхности. Нам нужны чистые образцы, а не мутации. Выделить из мутированной клетки исходный материал мы, разумеется, можем, но, как скоро выяснилось, при дальнейшем развитии организма это не лучшим образом сказывается на передаче наследственной информации. Клетки всё равно ломаются, и через три поколения мы опять получаем испорченный продукт. Мы пробовали вводить в клетки лекарства, блокираторы, стимуляторы, производили замены целых цепочек, но нам чего-то не хватает. Мне кажется, одного: времени. На данный момент продолжать попытки контрпродуктивно. Позднее мы, несомненно, разберёмся в причине поломок, но сейчас – главное не подвести Центр. Так вот, мой советник Яхиль выяснил, что в морском, почти разрушенном королевстве Сарпараджни всё ещё содержатся некоторые чистые экземпляры первородных. Но проблема состоит в том, что и у них там неспокойно. Объединённое морское королевство распалось, разделившись на южное и северное. Где именно теперь содержатся образцы – неизвестно. Ещё более непонятно отношение морского народа к нашему намерению воссоздать человечество. Если они заодно с нагами, то нам не повезло. Поэтому я и прошу вас двоих отправиться туда и всё разузнать, а в случае удачного стечения обстоятельств – забрать биоматериал. Отказываться от намерения заселить Сарпараджни теми, кем нужно, мы не собираемся. У Первой Династии все права на эту колониальную систему. Важно выяснить, где содержатся чистые образцы, а дальше мы заберём их силой или они отдадут их по собственной воле.

Се Акатль заёрзал в кресле, но, поняв, как это выглядит со стороны, решил, не откладывая, тут же высказаться по этому поводу:

– Уважаемый Правитель, – начал он, тщательно подбирая слова, – я понимаю Вашу обеспокоенность, вызванную невозможностью исполнить поручение Центра, но, принимая во внимание мою двойственную природу, я думаю, это было бы крайне неэтично с моей стороны – вторгаться во владения нагов и амфибий с требованием отдать мне биоматериал. Ведь именно этот биоматериал и послужил причиной последнего военного конфликта, а позднее – глобальных катастроф, разрушивших привычную среду обитания тех самых амфибий. Вам не кажется, что эта миссия уже изначально невыполнима?

Фиолетовые глаза Ханеля приобрели малиновый оттенок. Прищурившись, он, уже не играя в вежливого Правителя, с холодностью в голосе медленно произнёс:

– Се Акатль, мне прекрасно известно, что планета Венера, согласно старым, ещё довоенным документам, принадлежит вам. Она связана с вами энергетически через кровь вашей матери. Вероятно, вы до сих пор считаете ее своим вторым домом, но не стоит забывать и о новом миропорядке, где вся система Мартанды перешла во владение Первой Великой Династии. После казни вашей матери Венера представляет собой уже совсем не то, на что вы могли бы заявить свои права. Ее видоизменение лишает вас всех имеющихся прав. Придётся особо отметить, что на пост правителя этой системы Эдем решил назначить меня, а не вас! Поэтому, как ни крути, но в настоящий момент вы в гостях у меня. Ваш настоящий статус слишком ценен, чтобы им рисковать. Для всех в колонии вы – высокородный посланник из Центра, приехавший отдохнуть, взглянуть на экзотику и расслабиться, чем вы и занимаетесь уже довольно длительный срок. Теперь вы переехали на Марс, где также намерены вести беззаботную жизнь. Но неужели вы думаете, что это будет продолжаться вечно? Разве я пригласил вас сюда обсуждать этическую сторону моего задания?

Се Акатля бросило в жар. И тут вторая половина его натуры взяла вверх. Зрачки мгновенно поменяли конфигурацию и, сделавшись вертикальными, с яростью уставились на Ханеля.

– Позволю себе напомнить Вам, Правитель, – глухо, но угрожающе, заговорил Се Акатль, – что гостям не принято давать поручений, тем более не спросив их согласия. Или вы забыли об элементарных правилах приличия и вежливости?

– Не вам напоминать мне об этом, – отчеканил Ханель. – Или вы считаете, что, завладев таким высоким рангом, вправе плевать на Закон?

Поняв, куда он клонит, Се Акатль поднялся из-за стола.

– Я прощаюсь с вами, Правитель, – прошипел он. – К сожалению, ваше гостеприимство оказалось поддельным, как и вы сами. Сегодня же я покину пределы Мартанды.

– Боюсь, что не смогу отпустить вас, мой дорогой гость, не доложив в Центр о нарушениях Закона «О чистоте крови».

– Я ничего не нарушал.

– Разве? А ваша сожительница?

– Она моя рабыня! – выпалил Се Акатль, чувствуя, как гнев снова перетягивает горло точно удавкой. – И пока я здесь, мне решать, где ей находиться: в бараке или в моих покоях! Я забираю ее с собой, вам не о чем больше беспокоиться. Она нужна мне в путешествии.

По лицу Яхиля расползалась глумливая ухмылка и он, бросив взгляд на Ханеля, ядовито уточнил:

– Вы так привязаны к ней?

– Привязан? Нет, я просто не разбрасываюсь своими вещами и предпочитаю не оставлять их вдали, если уже когда-то пользовался ими.

Не выдержав, Ханель рассмеялся.

– Мальчишка! – смеялся он, ища поддержку в глазах своего советника и Ганга. – Он думает, что кто-то купится на его дешёвый блеф! В таком случае, Се Акатль, почему бы вам не сообщить об этом своему дяде или Высшему Совету в Центре? Вы ведь возвращаетесь в Дхану, не так ли? О, конечно же, нет! Вы прекрасно понимаете, что ваша незаконная страсть к обвинённой в государственной измене нефилимке не вызовет одобрения ни у той, ни у другой стороны. Значит, вы сбежите в ещё более далёкие миры и будете отсиживаться там. Дезертир.

– Что?!

– Я обязан сообщить о ваших намерениях в Центр. Нет! – остановил его Ханель, когда Се Акатль в ярости рванулся к нему. – Не стоит нападать на меня, это только усугубит положение милой Шери. Я заведомо попросил моего слугу присмотреть за ней, пока вы будете заняты здесь.

– Мерзавец! – заскрежетал зубами Се Акатль. – Где она? Кто с ней? Если с ней что-то сделают, то я…

– Что вы? Убьёте меня? Это угроза Правителю Мартанды? Се Акатль, вы действительно всё ещё неразумный мальчишка!

Ганг привстал с кресла и, опустив руку на плечо Се Акатля, без слов попросил его вернуться на своё место.

– Так-то лучше, – хохотнул Ханель, – теперь мы можем спокойно договорить без ваших выпадов. Если вы желаете и дальше оставаться моим гостем, то прошу вас выслушать меня до конца, а уж только потом решать, как поступать: уехать одному или остаться здесь. В случае успешного выполнения миссии я позволю вам и дальше скрываться в пределах Мартанды, где в будущем вы сможете сколько угодно наслаждаться запретной связью с осуждённой рабыней. Поверьте, мне не доставит удовольствия огорчить вас ее ликвидацией, поэтому я обещаю вам, что по выполнении задания я верну вам девчонку в целости и сохранности.

Глава 10

– За ней приходил Йанк, – сообщил Киин-Ар, повернувшись к двери, когда взбешённый Се Акатль влетел к нему в кабинет. – Присядь, отдышись. Куда он увёз ее, я не могу выследить. Скорее всего, это Правительственный Дворец, но доступ туда перекрыт. Там своя закрытая система слежения и, служба безопасности не позволит мне взломать…

– Я всё понял, – остановил его Се Акатль. – Спасибо, что хоть это рассказал.

В наступившей тишине Киин-Ар внимательно рассматривал лицо Се Акатля, пока тот сидел и в отчаянии переводил отсутствующий взгляд с одного экрана на другой.

– От тебя что-то потребовали? – спустя минуту предположил Киин-Ар. – Судя по тому, что ее не убили сразу, а ты утром был доставлен в Правительственный Дворец Ханеля…

– Да, – кивнул Се Акатль, – потребовали почти невозможно-го. Они хотят воссоздать человеческий род на Сарпараджни, и я должен достать им чистый биоматериал из подводных дворцов народа моря. Они пытались выделить его из смертных, живущих на остальных планетах, но полученный результат их не удовлетворяет. Человеческий род претерпел сильные изменения, а для воспроизводства нового поколения им нужен первородный предок, появившийся на планете ещё до нашего прилёта в эту часть Галактики.

Киин-Ар отвернулся к экранам.

– Лучше бы я не слышал подобных новостей, – тихо сказал он. – Ты просто убил меня этим сообщением.

– Ты бы всё равно узнал об этом. Старые колонии с Центавра решено перебросить сюда.

– И как ты собираешься поступить?

– Я в безвыходной ситуации, – покачал головой Се Акатль, – если я откажусь лететь туда с этой миссией, они убьют Шери.

– А тебя отдадут под суд.

– Вероятнее всего, они сделают это в любом случае, но спасти жизнь Шери я могу лишь выкупом. Я должен предоставить Ханелю чистый биоматериал. Со мной отправляют какого-то капитана Ганга.

Киин-Ар понимающе кивнул.

– Значит, можешь не сомневаться, твоей спине ничто не будет угрожать. Он прикроет тебя как надо.

– Ты знаешь его?

– Да, – усмехнулся Киин-Ар, – во время Войны мы бесполезно обстреливали друг друга довольно длительный срок. Он запер меня недалеко от чёрной дыры. Моя манёвренность не позволяла ему сделать со мной ничего серьёзного, а его колоссальный опыт не позволял мне подойти к нему на нужное расстояние. Поняв, что силы равны и что мы просто изматываем свои корабли, мы решили высадиться на ближайшей планете и сразиться по дуатским законам в контактном бою. Так меня впервые побили.

– Он победил тебя?! – не веря, переспросил Се Акатль.

– Нет, не победил, но досталось мне изрядно. После подписания дуатцами капитуляции и оформления соответствующих конвенций капитана Ганга освободили из плена.

– Значит, ты всё-таки пленил его?

– Нет, – с долей сожаления признался Киин-Ар, – он сдался сам, но с условием. Ему было известно, что ко мне на подмогу спешил дуатский эшелон. При всем его опыте он потерял бы много мелких кораблей и жизней подчинённых. Я согласился отпустить его корабли до прихода дуатского эшелона в случае его сдачи в плен. Драка была зверской. Мы чуть не разорвали друг друга! Позднее я много раз задавался вопросом: а кто бы победил, продолжи мы тогда свой бой? Но теперь я не могу не признать, что капитан Ганг был на высоте и держался до последнего. В тот момент, когда я, шатаясь, хотел снова атаковать Ганга, он спокойно сказал мне: «Тебе не кажется, что уже достаточно? Мы всё выяснили между собой. В дальнейшем сражении нет смысла». После чего он сдался в плен. Этим он спас очень многие жизни.

– Как на это отреагировало твоё военное начальство? – опешил Се Акатль. – Ты имел возможность разгромить противника, но вместо этого дал им всем уйти.

– В рапорте я утверждал, что тянул время до прихода эшелона, что мои корабли были сильно повреждены, вследствие чего манёвры оказались недостаточными. Мне повезло, что все мои подчинённые подтвердили это как один. Иначе меня разжаловали бы ещё раньше. Видишь, как оно бывает... Капитан Ганг – храбрый и сильный воин, я с большим уважением отношусь к его заслугам. Он не пустышка, как многие, и не ради красоты носит форму и награды. Если его посылают с тобой – значит, дело действительно трудное.

– Ханель хочет выслужиться перед Центром. Если он ответит отказом в принятии заключённых почти сразу после его назначения в систему Мартанды, Эдему это не понравится. Ты можешь оказать мне услугу? Последи за Йанком, пока меня не будет. Если с Шери что-то случится…

– Я сделаю, что смогу.

– Спасибо, Киин-Ар.

– Удачи.

На прощание Се Акатль хотел сказать что-нибудь ещё, но, решив, что это будет лишним, просто обменялся с Киин-Аром понимающим взглядом и стремительно покинул его кабинет.

© Ник Венджинс, 2018 г.,

все права защищены.