Рыба на миллион долларов

Глава 1: Человек с красной папкой

Когда Гарольд Финч впервые увидел Дэнни Морено, бывший детектив полиции Коны был одет двухметровым голубым марлином и проигрывал спор восьмилетней девочке.

— Ты рыба-меч, — заявила девочка.

Она держала стакан ледяной стружки, политой чем-то неестественно синим. На футболке у нее красовалась русалка, на лице — суровая уверенность человека, располагающего исчерпывающими сведениями о морской биологии.

Дэнни приподнял голову марлина, чтобы видеть противника не через сетчатую пасть, а собственными глазами.

— Я марлин.

— У рыбы-меч меч.

— А это, по-твоему, налоговая декларация?

Он постучал ладонью по мягкому полутораметровому клюву, пришитому ко лбу костюма. Клюв качнулся и сбил соломенную шляпу с проходившего мимо туриста.

Турист остановился. Дэнни вернул ему шляпу, не выходя из образа.

— Морские течения, сэр.

Девочка фыркнула.

— Марлины не разговаривают.

— За восемь долларов в час разговаривают даже моллюски.

Ее мать поспешно увела ребенка, бросив через плечо взгляд, которым обычно провожают бездомных, уличных проповедников и мужчин, слишком долго работающих в костюмах рыбы.

Дэнни опустил голову марлина. Внутри пахло нагретым поролоном, чужим потом и концом человеческого достоинства. Маленький вентилятор, вшитый в шею костюма, умер еще до десяти утра. Сквозь сетку пасти виднелись белые шатры «Тихоокеанской короны», блестящие борта катеров и синяя гладь гавани, над которой дрожал полуденный свет.

Над регистрационной стойкой висел огромный плакат:

ГЛАВНЫЙ РЫБОЛОВНЫЙ ТУРНИР КОНЫ ПРИ ПОДДЕРЖКЕ ФОНДА КЕАЛАНИ ПРИЗЫ. СЛАВА. ОКЕАН.

Последнее слово занимало половину плаката, хотя океан и без того начинался в тридцати шагах.

Дэнни наняли изображать официального талисмана турнира после того, как прежний марлин потерял сознание у стойки с лимонадом. Работу предложил знакомый, который сперва сказал: «Нужен человек с опытом общения с публикой», и только потом показал хвост.

Три года назад Дэнни носил значок детектива, имел служебный пистолет, медицинскую страховку и стол, который никто не мог забрать за неуплату. Теперь он стоял на причале в голубых ластах и спорил с детьми о собственной видовой принадлежности.

Падение по социальной лестнице оказалось не таким страшным, как предупреждали. Первые несколько ступеней были даже удобными. Потом лестница закончилась, а падение почему-то продолжилось.

— Мистер Марлин.

Дэнни узнал голос Марджори Белл раньше, чем сумел развернуться. В костюме это требовало трех осторожных шагов, поворота всем телом и небольшого риска убить клювом случайного спонсора.

Марджори стояла перед ним в белом льняном костюме, на котором жара, рыбный запах и портовая пыль не оставляли следов. Белое вообще вело себя рядом с ней дисциплинированно. На груди поблескивал золотой значок исполнительного директора турнира, волосы были собраны так аккуратно, словно каждый локон подписал отдельный договор.

Она протянула Дэнни бутылку воды.

— Голова должна оставаться на месте.

— Там семьдесят градусов.

— Пятьдесят два.

— Внутри ощущается как семьдесят.

Марджори взглянула на часы. Даже часы у нее выглядели занятыми.

— Через сорок минут приедут журналисты. До тех пор постарайтесь не вступать в споры с несовершеннолетними.

— Она первая поставила под сомнение мою личность.

— Детям свойственно сомневаться. Поэтому взрослым платят.

— Восемь долларов в час не дают полноценного совершеннолетия.

Уголки ее губ дрогнули. Марджори умела улыбаться так, что собеседнику начинало казаться: его шутка действительно была смешной, пожертвование — добровольным, а подпись под документом — разумной.

— Продержитесь до четырех, мистер Морено. Получите еще двадцать сверху.

Дэнни посмотрел на нее сквозь сетку пасти.

Он не помнил, чтобы называл фамилию. Впрочем, агентство временной занятости наверняка передало данные. А может быть, Марджори читала газеты три года назад. Тогда его фамилию знали все, кто умел читать, и некоторые из тех, кто предпочитал фотографии.

— Я знал, что у рыбы есть будущее.

— В Коне у рыбы всегда больше будущего, чем у человека.

Она произнесла это легко, уже отворачиваясь, но Дэнни почему-то запомнил.

Именно тогда рядом возник худой мужчина с красной водонепроницаемой папкой, зажатой под мышкой.

На нем была серая рубашка с короткими рукавами, галстук цвета засохшей горчицы и брюки, совершенно непригодные для гавайского причала. Кожа на лбу блестела от пота. Мужчина смотрел не на Дэнни, а куда-то ему за спину — на парковку, шатры, проход между двумя холодильными фургонами.

Марджори скользнула по нему взглядом.

Красная папка едва заметно хрустнула под его локтем.

Потом исполнительный директор прошла дальше, приветствуя спонсоров по именам.

Мужчина дождался, пока она отойдет.

— Мистер Морено?

Голос у него был сухой и точный. Так, по мнению Дэнни, должны были разговаривать калькуляторы, если бы им разрешили испытывать тревогу.

— Зависит от того, кто спрашивает.

Мужчина оглядел голубое брюхо, ласты и клюв над головой Дэнни.

— Мне нужен частный детектив.

— Сегодня я пелагическая фауна.

— Мне сказали, вы беретесь за частные поручения.

— Они бывают разными.

— Я заплачу двести долларов за два часа.

Дэнни снял голову марлина.

Воздух снаружи показался прохладным, хотя был нагрет солнцем, дизельными выхлопами и дыханием нескольких сотен туристов.

— Как вас зовут?

Мужчина протянул визитную карточку.

На ней значилось:

Г. ФИНЧ СУДЕБНАЯ БУХГАЛТЕРИЯ И АУДИТ

Ниже располагался номер телефона в Гонолулу и строчка, обещавшая «дискретный анализ финансовой документации». Дэнни предположил, что автор имел в виду конфиденциальность, а не математику отдельными порциями.

— Двести сорок, — предложил он.

— Почему?

— Вы пришли за детективом, нашли рыбу и не ушли. Значит, дело срочное.

Финч посмотрел на парковку.

— Двести двадцать.

— Двести сорок, и я не задаю вопрос, почему вы так боитесь женщины, которая раздает воду людям в костюмах.

Пальцы Финча сильнее сжали красную папку.

Дэнни мог ошибиться. Три года мелких заработков не вытравили из него прежнюю привычку замечать то, что люди старались спрятать. Просто теперь эта привычка чаще помогала выслеживать неверных мужей и находить газонокосилки, которые соседи одалживали без спроса.

— Двести сорок, — согласился Финч.

— Деньги вперед.

— Половина.

— Я уже одет для ограбления.

Финч достал бумажник и отсчитал двенадцать двадцатидолларовых купюр.

Дэнни взял их все.

— Вы только что сказали «половина».

— Я передумал.

— Уже начинаю ценить наши отношения.

Финч не улыбнулся.

За его плечом на парковке стоял бежевый седан. Водитель сидел внутри, хотя машина была заглушена, а окна — закрыты. В такую жару это могло означать только три вещи: кондиционер работал от Святого Духа, водитель умер или не хотел выходить.

Дэнни натянул голову марлина обратно.

— Что вы делаете? — спросил Финч.

— Соблюдаю условия найма. Идемте.

— Куда?

— Туда, куда направляются все разумные люди, увидев говорящую рыбу.

Он двинулся к палаткам.

Финч некоторое время стоял, растерянно глядя ему вслед, затем поспешил за ним.

В костюме марлина невозможно было идти незаметно. Зато было очень удобно проверять слежку: любой человек, продолжавший смотреть на Финча рядом с двухметровой голубой рыбой, явно интересовался Финчем.

Дэнни провел его между палаткой с футболками и стойкой регистрации, остановился у карты турнирных зон, сделал вид, что поправляет хвост, и оглянулся через сетку.

Водитель бежевого седана вышел из машины.

Мужчина лет сорока, бейсболка, солнечные очки, рубашка навыпуск. Он закрыл дверь и направился к шатрам, не взглянув ни на океан, ни на плакат, ни на полуголых девушек, раздававших рекламные кепки. Для человека, пришедшего на праздник спортивной рыбалки, он проявлял подозрительное равнодушие ко всему, кроме худого бухгалтера.

— Не оборачивайтесь, — предупредил Дэнни.

Финч обернулся.

— Я сказал не оборачиваться.

— Простите.

— Теперь он знает, что мы его заметили.

— Откуда вы знаете, что он следит за мной?

Дэнни поправил клюв, который заваливался вправо.

— Возможно, он пришел посмотреть на марлина.

Финч побледнел.

— Это шутка?

— Пока не решил.

Они дошли до служебного прохода. Дэнни снял одну ласту, отстегнул хвост и протиснулся между фургоном с напитками и контейнером для мусора. Финч последовал за ним, продолжая прижимать папку к боку.

С другой стороны начинался рыбный рынок. Под жестяным навесом лежали серебристые махи-махи, красные луцианы и широкие куски тунца на льду. Воздух стал холоднее и тяжелее. Запах соли смешивался с водорослями, кровью и цитрусовым моющим средством.

У крайнего прилавка невысокий японец в белой поварской куртке разговаривал с продавцом.

Точнее, разговаривал японец. Продавец в основном моргал.

Речь лилась быстро, без пауз, сопровождаясь точными движениями пальцев. Японец указывал то на жабры рыбы, то на лед, то на часы. Несколько раз повторилось певучее «окаасан». Дэнни не знал, что это значит, но по лицу продавца предположил, что ничего хорошего.

На груди поварской куртки было вышито: К. Мори — Кеалани. Под локтем японец держал свернутый чехол для ножей.

Он первым заметил Дэнни.

Его взгляд неторопливо прошел по голове марлина, мокрой рубашке, единственной оставшейся ласте и остановился на красной папке Финча.

Никакого удивления.

Дэнни это не понравилось. Нормальный человек имел право не удивляться бухгалтеру. Не удивиться марлину в одной ласте было уже подозрительно.

— Служебный выход есть? — спросил он.

Японец посмотрел ему в лицо и выдал длинную фразу на своем языке.

— Я нихрена не понимаю.

Повар указал вправо.

— Направо?

Новая фраза прозвучала быстрее предыдущей. Палец повернулся влево.

— Значит, налево.

Японец закрыл глаза. На мгновение в его лице появилось выражение человека, чье терпение наследственно исчерпали еще несколько поколений назад. Он подошел к пластиковой занавеске в задней стене и отдернул ее.

За ней оказался узкий проход к разгрузочной площадке.

— Вот видите, — Дэнни подтолкнул Финча к выходу. — Международное сотрудничество.

Японец что-то бросил им вслед.

Снова прозвучало «окаасан».

— Что он сказал? — спросил Финч.

— Пожелал удачи.

Повар продолжал говорить.

— Очень много удачи.

На разгрузочной площадке стоял гостиничный микроавтобус с работающим двигателем. Дэнни распахнул заднюю дверь и забрался внутрь между корзинами с чистым бельем.

Финч остался снаружи.

— Что вы делаете?

— Улучшаю ваш выбор между жизнью и брюками.

— Это чужая машина.

— Наконец-то вы начали понимать профессию.

Финч сжал губы и полез следом.

Через полминуты водитель вернулся, включил радио и повез их к гостиничному кварталу, не подозревая о двух пассажирах среди полотенец.

Дэнни снял вторую ласту. По кузову перекатывалась пустая бутылка. Радиоведущий бодрым голосом рассказывал о погоде, турнирных вечеринках и шансах поймать крупнейшего голубого марлина сезона.

Финч сидел напротив, обхватив папку обеими руками.

— Теперь рассказывайте.

— Что именно?

— Почему судебный бухгалтер таскает документы в водонепроницаемой упаковке, боится директора благотворительного турнира и нанимает человека в костюме рыбы.

— Я не говорил, что боюсь миссис Белл.

— Вы сказали это пальцами.

Финч посмотрел на собственные руки и заставил их разжаться.

— Мне нужно попасть на пирс номер семь к одиннадцати тридцати. Вы должны убедиться, что за мной не следят.

— Уже следят.

— Тогда оторвитесь.

— Я отрываюсь. Вы разговариваете.

Микроавтобус повернул. Финч покачнулся, ударился плечом о корзину и впервые выпустил папку. Она упала на пол.

Дэнни поднял ее раньше него.

Красный прорезиненный пластик, герметичная молния, металлическое кольцо для страховочного шнура. Папка была тяжелее, чем должна быть пачка бумаг. Внутри что-то коротко стукнуло.

Финч выхватил ее.

— Не открывайте.

— Я еще не начал.

— И не начинайте.

— Вы заплатили мне за два часа, мистер Финч. Моя преданность заканчивается ровно там, где заканчивается информация.

— Внутри копии финансовых документов.

— И?

— Запись.

— Какая?

Финч отвернулся к заднему окну. Сквозь затемненное стекло отступали портовые склады.

— Достаточная.

— Чтобы вас убить?

Ответа не последовало.

Дэнни почувствовал, как внутри шевельнулось давно забытое раздражение. Не страх — до страха требовалось больше доказательств. Раздражение детектива, которому показывали половину картины и ждали от него целого решения.

Он успел соскучиться по этому чувству.

Микроавтобус замедлился перед гостиницей. Дэнни открыл дверь.

— Выходим.

— Здесь?

— Если хотите доехать до прачечной, можете остаться.

Они выпрыгнули на дорогу. Дэнни забрал из машины голову марлина, хвост и обе ласты. Водитель не заметил пропажи пассажиров и свернул к служебному въезду.

На другой стороне улицы находилась маленькая закусочная с выцветшей вывеской. Дэнни направился туда.

— Пирс в другой стороне, — напомнил Финч.

— У нас двадцать три минуты. Вы не завтракали.

— Откуда вы знаете?

— Вы смотрите на еду с ненавистью. Сытый человек так смотрит только на счета.

— Я не голоден.

— Я голоден. А вы платите за время.

Финч заказал кофе. Дэнни — яйца, рис, португальскую колбасу и еще один кофе.

Красную папку Финч положил на соседний стул, пристегнув ремешок к собственной ноге. В закусочной работал потолочный вентилятор, лениво перемещавший горячий воздух от одного столика к другому. Через открытые окна доносился шум машин и глухой рев океана.

Дэнни разложил части марлина на пустом стуле. Голова смотрела на Финча с понимающей улыбкой.

— Уберите ее.

— Она мой работодатель.

— Миссис Белл ваш работодатель.

— Сегодня между ними почти нет разницы.

При упоминании Марджори взгляд Финча снова метнулся к окну.

Дэнни размешал сахар.

— Сколько?

— Что?

— Сколько денег вы нашли?

— Я не находил денег.

— Тогда зачем судебному бухгалтеру водонепроницаемая папка?

Финч взял чашку, но не поднес ко рту.

— Деньги редко пропадают, мистер Морено. Это детское представление о краже. Они не исчезают из одного места и не возникают в чемодане под кроватью. Деньги продолжают существовать. Получают номера операций, обоснования, подписи. Переходят со счета на счет. Иногда их даже проверяют аудиторы.

— А потом?

— А потом один аудитор замечает, что компания, получившая четыреста восемьдесят тысяч долларов за морские исследования, зарегистрирована на имя женщины, умершей шесть лет назад.

Дэнни перестал жевать.

Финч обхватил чашку ладонями.

— Затем он замечает еще одну компанию. И еще одну. Консультационные услуги, аренда судов, спутниковое наблюдение, закупка оборудования. Суммы достаточно малы, чтобы не привлекать внимания по отдельности, и достаточно велики, чтобы в совокупности…

— Сколько?

Финч провел большим пальцем по краю чашки.

— Три миллиона шестьсот сорок две тысячи восемьсот одиннадцать долларов за четыре года.

— И тридцать семь центов?

Финч посмотрел на него.

— Восемьдесят четыре.

— Я начинаю вам верить.

Официантка принесла еду. Дэнни подвинул тарелку к себе. Финч отвернулся от запаха.

— Чьи деньги?

— Фонда Кеалани. Пожертвования на морские исследования, защиту миграционных маршрутов, образовательные программы. Часть поступлений проходит через турнир.

— Через Марджори Белл.

— Через несколько людей.

— Назовите хотя бы одного.

— Нет.

— Тогда идите в полицию.

Финч коротко рассмеялся. Без веселья, почти с удивлением.

— Полиция позвонит руководству фонда и попросит объяснить документы. Руководство фонда позвонит юристам. Юристы позвонят тем, чьи имена находятся в этой папке. Через час документы окажутся ошибочными, я — уволенным, а человек, который согласился дать показания, изменит память.

— Вы забыли момент, где вас убивают.

— Я стараюсь не включать в расчеты переменные, которые не могу проверить.

— Человек в седане кажется достаточно проверяемым.

Финч поднял глаза.

— Вы его оторвали?

— Первого — да.

— Первого?

Дэнни разрезал колбасу.

— Хорошая слежка меняется. Если нас ждал второй человек, мы привели его в рыбный рынок.

Финч коснулся красной папки.

— Повар?

— Может быть.

— Он смотрел на папку.

— Все смотрят на красную папку, когда ее держит мужчина с лицом заложника.

— Вы запомнили его?

— Японец. Сорок с небольшим. Повар из «Каи-Лани». Имя на куртке — Мори. Носит собственные ножи, не говорит по-английски и очень недоволен чьей-то матерью.

Финч впервые посмотрел на Дэнни не как на неудобный инструмент, а как на человека, которого, возможно, не зря нанял.

— Вы действительно были детективом.

— Костюм ввел вас в заблуждение?

— Газеты.

Вилка остановилась на полпути ко рту.

Финч понял ошибку, но поздно.

— Какие именно газеты? — поинтересовался Дэнни.

— Я искал сведения о бывших сотрудниках полиции, которые работают независимо.

— И обнаружили мою богатую профессиональную биографию.

— Я обнаружил, что вы не связаны с действующим управлением.

— Это они так сформулировали?

— Нет.

— Жаль. Звучит почти почетно.

Финч сложил салфетку пополам, затем еще раз. Края совпали безупречно.

— Мне нужен был бывший полицейский, которого капитан Грейди не станет посвящать в служебные разговоры.

— Вы умеете придавать безработице профессиональный блеск.

— И человек, способный связаться с Ребеккой Грейди.

Имя вошло под ребра точнее ножа.

Дэнни опустил взгляд на тарелку. Желток растекся по рису. Вентилятор над головой сделал полный оборот, тихо щелкнул и начал следующий.

Три года были достаточным сроком, чтобы перестать думать о женщине каждое утро. Дэнни добился этого примерно через два с половиной. Теперь он думал о ней ближе к полудню.

— Вы выбрали странный способ попросить номер телефона.

— Номер у меня есть.

— Тогда звоните.

— Она не отвечает.

— Возможно, занята.

— Возможно, за мной следят.

— Это тоже отнимает время.

Финч подался вперед.

— Если я не свяжусь с ней до половины третьего, вы должны это сделать.

Дэнни вытер рот салфеткой.

— Ребекка и я не поддерживаем отношений.

— Я знаю.

— Газеты?

— Газеты.

— Они написали не все.

— Мне достаточно.

— Сомневаюсь.

Ему было тридцать два. Бекки — двадцать два. Она уже тогда умела смотреть на человека так, словно видела за ним более удачную версию, до которой оставалось дотянуться рукой. Дэнни почти поверил, что способен.

Ее отец поверил меньше.

Капитан Уолтер Грейди использовал для выражения сомнений факсимильный аппарат марки «Панасоник». Аппарат был казенным, бежевым и удивительно прочным в первые два удара. После третьего связь между Дэнни и полицейским управлением прервалась окончательно.

Газеты назвали это дисциплинарным скандалом. Врачи — сотрясением. Дэнни называл это последним случаем, когда государственное оборудование действительно послужило налогоплательщику.

— Она была совершеннолетней, — произнес он.

Финч моргнул.

— Я не спрашивал.

— Все думают, что спрашивали.

Дэнни достал из кармана пачку сигарет, вспомнил о запрете и положил обратно.

— Почему Бекки?

— Потому что она уже занимается фондом Кеалани. И потому что, если документы попадут в редакцию, их будет труднее уничтожить.

— Вы доверяете журналистам?

— Нет. Я доверяю количеству копий.

— Вот теперь вы рассуждаете разумно.

Финч вынул из бумажника сложенный лист и положил рядом с тарелкой. На нем были записаны два номера: телефон редакции и факс.

— Если я не позвоню к половине третьего, сообщите ей, что я нашел вторую книгу.

— Какую книгу?

— Она поймет.

— А если не поймет?

— Тогда скажите, что я ошибался насчет «Адмирала».

— Это человек?

Финч посмотрел на часы.

— Нам пора.

Он оставил кофе нетронутым.

Дэнни допил его вместо своего.

Катер ждал у седьмого пирса.

Небольшой, белый, без названия на корме. За штурвалом сидел загорелый мужчина в красной кепке. На палубе лежали удилища, ящик со снастями и крупная искусственная приманка в виде фиолетового кальмара.

Финч остановился в десяти шагах от трапа.

— Кто-нибудь идет за нами?

Дэнни оглянулся.

Туристы. Двое рыбаков тащили холодильник. Рабочий катил баллоны с топливом. У входа в портовый магазин женщина пыталась сложить детскую коляску. Бежевого седана не было. Японского повара — тоже.

— Никого, кого я заметил.

— Это не то же самое, что «никого».

— Вы быстро учитесь.

Финч передал красную папку человеку в кепке. Тот положил ее в ящик со снастями, рядом с фиолетовым кальмаром.

Дэнни посмотрел на воду. За волноломом океан сверкал так ярко, что больно было щуриться.

— Куда вы идете?

— Недалеко.

— На встречу?

Финч поправил галстук. На фоне катера и снастей он выглядел человеком, случайно забредшим из налоговой инспекции в другую книгу.

— Чем меньше вы знаете, тем безопаснее.

— Эту фразу придумали люди, которые никогда не нанимали телохранителей.

— Я нанял вас доставить меня сюда.

— Вы наняли меня определить слежку.

— И определили.

— Одного человека. Возможно, двух.

Финч поставил ногу на трап, но не поднялся.

— У вас когда-нибудь было ощущение, что вы обнаружили нечто очевидное, но все остальные согласились этого не замечать?

Дэнни посмотрел на собственный голубой хвост, перекинутый через плечо.

— Время от времени.

— В документах все было видно. Четыре года. Десятки подписей. Сотни операций. Это не мог сделать один человек.

— Значит, вы нашли не вора. Вы нашли привычку.

Финч задержал на нем взгляд.

— Именно.

На несколько секунд его страх отступил. Дэнни увидел усталого, раздраженного бухгалтера, который слишком долго смотрел на цифры и однажды понял, что цифры смотрят в ответ.

Потом Финч снова проверил берег.

— Половина третьего, мистер Морено.

— Вторая книга. Адмирал.

— Да.

— И Ребекка.

— Да.

— Вам все-таки стоило заплатить триста.

Финч почти улыбнулся.

— Если все закончится хорошо, обсудим доплату.

— Наконец-то у вас появился стимул выжить.

Финч поднялся на борт.

Катер отошел через три минуты. Дэнни стоял на пирсе с головой марлина под мышкой и смотрел, как белая корма уменьшается в синеве.

Он знал Финча час и сорок семь минут.

Глава 2: Миллионный покойник

В половине третьего Финч не позвонил.

Дэнни стоял у платного телефона возле регистрационной палатки. Голова марлина лежала у ног, глядя на него снизу вверх с прежним оптимизмом. На ладони лежал лист с номером Бекки.

Он набрал цифры.

После четвертого гудка включился автоответчик.

— Вы позвонили Ребекке Грейди, отдел специальных материалов…

За три года голос почти не изменился. Чуть ниже, чуть спокойнее. Исчезла торопливость, с которой Бекки раньше проглатывала окончания, когда сердилась. Или автоответчик просто не давал ей сердиться.

— Оставьте имя, номер и краткое сообщение после сигнала.

Раздался гудок.

Дэнни открыл рот.

На другом конце молчала пустая пленка. Она была терпеливее Бекки и потому казалась опаснее.

— Бек…

Он повесил трубку.

Марлин у его ног продолжал улыбаться.

— Не начинай.

Дэнни набрал номер редакции. Женщина с усталым голосом сообщила, что мисс Грейди уехала в Хило и вернется вечером.

— Передайте ей, что звонил Финч.

— Какой Финч?

Дэнни посмотрел на лист.

— Просто Финч.

— У него есть имя?

— Наверняка.

— Что ей передать?

Он хотел произнести «вторая книга» и «Адмирал». Но слова звучали нелепо. Бухгалтер ушел в океан с папкой, говорил загадками и боялся повара. До убийства здесь не хватало убийства, до дела — клиента, способного объясниться.

— Передайте, чтобы проверила факс.

— Какой факс?

— Ее.

— Мистер, у нас четыре аппарата.

Дэнни закрыл глаза.

— Скажите, что звонил Морено.

На линии повисла короткая пауза.

— Тот самый Морено?

— Нет. Другой. Уважаемый.

Он положил трубку.

К четырем Финч снова не позвонил.

Дэнни дважды сходил к седьмому пирсу. Катера не было. Портовый служащий не знал, кому оно принадлежит, и не проявил желания выяснять без официального запроса.

Официальных запросов Дэнни больше не выдавали.

Он вернулся к шатрам и последние сорок минут изображал марлина с такой мрачностью, что родители перестали подводить к нему детей.

После закрытия Марджори Белл нашла его у стойки регистрации. Она держала конверт с оплатой.

— Вы пропустили почти два часа.

— Спасал налогоплательщика.

— Он выглядел скорее как человек, который собирается взыскать налоги.

Дэнни взял конверт, но не убрал.

— Вы его знаете?

Марджори сняла бейдж и аккуратно положила в сумочку.

— Мистера Финча? Он проверяет часть счетов фонда.

Финч утверждал, что не знаком с ней. Правда, Дэнни не спрашивал, знакома ли с ним она.

— Хороший специалист?

— Дотошный.

— Это комплимент для бухгалтера?

— Надеюсь. Иначе им нечем гордиться.

Марджори застегнула сумочку.

— Он благополучно добрался куда собирался?

Вопрос прозвучал естественно. Почти заботливо.

Дэнни посмотрел на нее. Вечернее солнце лежало на воде длинной белой полосой. За спиной Марджори рабочие сворачивали плакаты, звенели металлические стойки, кто-то смеялся.

— Понятия не имею.

— Я думала, вы друзья.

— Я знал его меньше двух часов.

Что-то изменилось в ее улыбке. Не исчезло — стало точнее.

— Иногда этого достаточно.

Она протянула ему двадцатидолларовую купюру.

— Обещанная премия.

Дэнни взял деньги.

— За что?

— Вы вернулись.

Марджори ушла к парковке.

Дэнни остался с конвертом, купюрой и мертвым марлином, свернутым у ног.

Ему не нравились люди, которые платили обещанное. Обычно они могли себе это позволить по причинам, о которых лучше было не знать.

Он еще раз позвонил в редакцию. Бекки не вернулась.

В девять вечера Дэнни решил, что Финч взрослый человек, катер не утонул, а двести сорок долларов не превращают временного охранника в круглосуточную няню.

В десять он решил то же самое еще раз.

В половине первого уснул.

Бекки постучала в дверь в восемь семнадцать утра.

Дэнни узнал ее по ритму: три быстрых удара, пауза, четвертый сильнее. Так стучал капитан Грейди, когда за дверью находился человек, уже виновный в том, что заставил его ждать. Дочь унаследовала нетерпение, но распоряжалась им изящнее.

Дэнни открыл глаза.

Он лежал на диване в своем офисе, который после выселения из последней квартиры выполнял также обязанности спальни, столовой и места для хранения неоплаченных счетов. Над столом вращался вентилятор. На шкафу стоял факс. В кресле напротив сидел пустой костюм марлина, сложив ласты на голубом брюхе.

Стук повторился.

— Минуточку.

— Ты уже сказал это три года назад.

Дэнни сел.

Некоторые голоса не требовали времени, чтобы узнать их. Организм справлялся раньше памяти.

Он натянул рубашку, не попав в первую пуговицу, отодвинул ногой коробку из-под вчерашней пиццы и открыл дверь.

Ребекка Грейди стояла на площадке с кожаной сумкой через плечо и двумя листами бумаги в руке.

Она коротко остригла волосы. Раньше они падали ниже плеч, и Дэнни все время находил их у себя на рубашках, в машине, на подушке. Теперь волосы едва касались подбородка. Белая блузка была закатана до локтей. На большом пальце правой руки осталось пятно типографской краски.

Бекки оглядела его.

Сначала лицо. Потом неправильно застегнутую рубашку. Затем комнату за спиной.

Ее взгляд остановился на марлине в кресле.

Она ничего не сказала.

Молчание оказалось хуже.

— Это не то, что ты думаешь.

Бекки переступила порог.

— Я еще не решила, что думаю.

— Хорошо. Не торопись. Некоторые версии оскорбительны для рыбы.

Она подошла к креслу и коснулась голубого плавника двумя пальцами.

— Ты работаешь талисманом?

— Консультантом по связям с общественностью.

— В костюме марлина.

— Марлин тоже общественность. Просто без права голоса.

В уголках ее рта что-то дрогнуло, но Дэнни слишком хорошо ее знал и потому не позволил себе принять это за улыбку.

Бекки перевела взгляд на табличку у двери:

ДЭННИ МОРЕНО РАССЛЕДОВАНИЯ • ОХРАНА • ДОСТАВКА КОНФИДЕНЦИАЛЬНО

Под словом «конфиденциально» кто-то карандашом приписал номер сантехника. Дэнни давно собирался стереть, но сантехник платил пять долларов в месяц за рекламу.

— Ты здесь живешь?

Она постаралась спросить равнодушно. Почти получилось.

— Иногда я ночую рядом с работой. Европейский подход.

Бекки заметила свернутое одеяло, зубную щетку в стакане возле кофеварки и стопку писем с красными штампами. В ее лице появилась та особая неподвижность, которую Дэнни помнил слишком хорошо. Так она выглядела, когда не желала показывать боль, потому что боль могла быть истолкована как сочувствие.

Ей было стыдно.

Не за комнату. Не за марлина.

За то, что три года назад она спала с человеком, который теперь жил рядом с факсом и рекламировал сантехника.

Дэнни почувствовал привычное желание усугубить впечатление. Если люди смотрели на него сверху, ему становилось легче лечь поудобнее.

Он снял голову марлина с кресла и надел ее.

— Кофе?

— Сними.

— Голову или предложение?

— Дэнни.

Он поставил голову на стол.

На секунду между ними осталось то, что не сумели добить три года, капитан Грейди и казенный «Панасоник». Бекки отвела глаза первой.

— Финч мертв.

Комната изменилась.

Не сильно. Вентилятор продолжал вращаться, на улице проехал грузовик, факс глухо щелкнул, остывая. Но все, что еще секунду назад выглядело дешевым и смешным, вдруг стало просто неважным.

Дэнни медленно убрал руку с головы марлина.

— Когда?

— Тело нашли сегодня в пять сорок у северного волнолома.

— В воде?

— Наполовину. Разбит затылок. Бумажник и часы при нем.

Перед глазами возникли тонкие пальцы Финча, складывающие салфетку. Нетронутый кофе. Галстук цвета горчицы. Красная папка, пристегнутая ремешком к ноге.

— Папка?

Бекки посмотрела внимательнее.

— Какая папка?

Дэнни прошел к кофеварке и выключил ее, хотя она не работала со вчерашнего вечера.

— Красная. Водонепроницаемая. Он не выпускал ее из рук.

— При нем ничего не было.

— Кто ведет дело?

— Пока никто. Портовый патруль записал несчастный случай. Отец считает, что Финч поскользнулся на камнях.

— Твой отец видел тело?

— Да.

Дэнни потер висок. Под волосами, чуть выше уха, остался тонкий шрам. Он никогда не болел, если не считать встреч с членами семьи Грейди.

— И ты пришла ко мне, потому что доверяешь мнению отца.

— Я пришла, потому что Финч отправил мне это.

Она положила на стол первый лист.

Факс был передан в редакцию в 00:49. Тонер лег неровно, верхние строки расплылись, но текст читался:

РЕБЕККА. ПЕРЕДАЧА СОРВАНА. А-17 ПРОГЛОТИЛ КРАСНУЮ ПАПКУ ВМЕСТЕ С ПРИМАНКОЙ. ОНИ ЭТО ВИДЕЛИ. ЕСЛИ А-17 ОБЪЯВЯТ ПРИЗОВОЙ РЫБОЙ, ЗНАЧИТ, ОРГАНИЗАТОРЫ ЗНАЮТ. НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ ДОСТАВИТЬ РЫБУ НА ОФИЦИАЛЬНОЕ ВЗВЕШИВАНИЕ. МОРЕНО ВИДЕЛ МЕНЯ ДО ВЫХОДА В МОРЕ. Г. ФИНЧ

Дэнни прочел дважды.

— А-17, — произнес он.

— Тебе это что-нибудь говорит?

— Вчера он упомянул какого-то Адмирала. Я решил, что это человек.

— Это голубой марлин. Исследовательская метка А-17. Морские биологи зовут его Адмиралом. Крупный самец, несколько лет ходит вдоль западного побережья острова.

Дэнни снова посмотрел на факс.

— Финч вынес папку на катере. На палубе лежала приманка — большой фиолетовый кальмар. Вероятно, пакет закрепили под ней.

Бекки стояла, прижав сумку к бедру.

— Зачем?

— Передача с лодки на лодку. Папку не нужно вручать в порту, не нужно подходить вплотную. Бросаешь приманку со шнуром, другая лодка подбирает.

— А вместо нее подобрал марлин.

— У больших рыб сложные отношения с бухгалтерскими документами.

Она не улыбнулась.

— Дэнни, человек погиб.

— Я заметил.

Резкость вырвалась раньше, чем он успел прикрыть ее шуткой.

Бекки отступила на полшага. Не от страха — скорее от неожиданности. Она всматривалась в его лицо, будто искала подтверждение, что под несвежей рубашкой, марлином и дешевыми остротами еще оставался тот детектив, которого она знала.

Дэнни не любил, когда его искали. Особенно если могли найти.

Он отвел взгляд к факсу.

— Кто такие «они»?

— Не знаю. Финч собирался передать мне копии аудита фонда Кай-Лани. Он обнаружил пропажу нескольких миллионов.

— Три миллиона шестьсот сорок две тысячи восемьсот одиннадцать долларов и восемьдесят четыре цента.

Бекки медленно опустила сумку на стол.

— Ты все-таки его слушал.

— Иногда.

— Что еще он рассказал?

Дэнни пересказал разговор. Не дословно: опустил микробус с бельем, собственный костюм и момент, когда повесил трубку, услышав ее голос. Рассказал о бежевом седане, Марджори, красной папке и японском поваре из «Кай-Лани».

Бекки вынула блокнот.

Она не задавала вопросы один за другим. Давала Дэнни говорить, возвращалась к мелочам, просила описать руки водителя, положение машины, чехол повара, взгляд Финча при упоминании Марджори. За три года она научилась слушать. Раньше Бекки торопилась к ответу и иногда утаскивала собеседника за собой. Теперь ждала, пока ответ сам допустит ошибку.

Дэнни поймал себя на том, что гордится ею.

Это было неприятное чувство. Он подавил его.

— Почему ты не оставил мне сообщение? — спросила она, не поднимая головы от блокнота.

Вот оно.

— Оставил в редакции.

— Ты сказал проверить факс. Финч отправил его через десять часов.

— Значит, совет оказался своевременным.

Карандаш остановился.

— Ты звонил на мой прямой номер.

Это не было вопросом.

Дэнни взял сигарету, покрутил между пальцами и положил обратно.

— Автоответчик сообщил, что тебя нет.

— Он также предложил оставить сообщение.

— Мы с ним не нашли общего языка.

Бекки подняла взгляд.

Раздражение в ее лице было бы легче выдержать. Вместо него там на мгновение появилась усталость.

— Ты мог сказать три слова.

— Какие именно?

— «Финч в опасности».

— Я не знал, что он в опасности.

— За ним следили.

— За половиной женатых мужчин на этом острове следят. Обычно это не заканчивается убийством.

— Ты сам сказал, что он боялся.

Дэнни раздавил незажженную сигарету в пепельнице.

— Да.

Признание повисло между ними.

Он мог позвонить еще раз. Мог поехать к пирсу вечером. Мог найти владельца катера, мог обратиться к бывшим коллегам, мог сделать десяток вещей, которыми занимался раньше, когда за это платил город и никто не требовал надевать плавники.

Вместо этого он решил, что двести сорок долларов не покупают чужую жизнь целиком.

Теперь деньги лежали в кармане рубашки. Он ощущал их вес.

Бекки закрыла блокнот.

— Я не пришла назначать виновного.

— Нет. Ты просто принесла список кандидатов, и я оказался ближе всех.

— Я принесла последнее сообщение мертвого человека. В нем твое имя.

На шкафу ожил факс.

Сначала щелкнул, затем зазвонил.

Дэнни пригнулся раньше, чем понял, что делает.

Тело среагировало само: плечи поднялись, голова ушла в сторону, рука прикрыла висок. Три года исчезли в одном коротком звуке.

Факс продолжал звонить.

Бекки замерла.

Она посмотрела на него, потом на аппарат. Ее лицо смягчилось — всего на секунду, но Дэнни успел заметить. Там была вина, старая и давно запертая, хотя факс держал ее отец, а Бекки вообще не находилась в комнате во время первого удара.

Дэнни выпрямился.

— У твоей семьи условный рефлекс на офисное оборудование.

— Прости.

— Это он должен был сказать. Желательно перед тем, как замахнулся.

Факс зажужжал и начал выплевывать страницу.

Бекки отвернулась к окну, давая ему возможность сделать вид, что ничего не произошло.

Дэнни ценил ее за это и потому немедленно испортил момент:

— Кстати, аппарат тот раз пережил хуже меня.

Она глубоко вдохнула.

— Иногда я понимаю отца.

— Вот теперь мне больно.

Страница упала в лоток.

Вверху стоял логотип «Тихоокеанской короны». Ниже крупными буквами было напечатано:

СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПРИЗ — 1 000 000 ДОЛЛАРОВ

Дэнни взял лист.

Бекки повернулась.

— Я попросила редакцию переслать пресс-релиз. Его разослали в семь пятьдесят две утра.

Дэнни читал.

В рамках специальной рекламной программы, застрахованной главным спонсором турнира, один миллион долларов получал экипаж, который поймает голубого марлина с исследовательской меткой А-17, известного как Адмирал.

Условия занимали половину страницы.

Участники должны были зарегистрироваться до официального открытия турнира. Рыба должна быть поймана на разрешенную снасть. Метка обязана оставаться на месте. Тушу следовало доставить целиком, без разделки и удаления внутренностей, на официальную станцию взвешивания «Тихоокеанской короны».

Дэнни перечитал сумму.

Потом условия.

Потом снова сумму, чтобы исключить типографскую ошибку.

Бекки наблюдала за ним.

— Не смей.

— Я ничего не сделал.

— У тебя изменилось лицо.

— Погиб человек.

— Ты смотришь не на сообщение Финча.

— Я способен читать два документа одновременно.

— На одном последнее предупреждение убитого бухгалтера. На другом — миллион долларов. Угадай, к какому ты придвинулся ближе.

Дэнни обнаружил, что действительно наклонился над пресс-релизом, и выпрямился.

— Дело не в деньгах, Бек.

Она медленно скрестила руки.

— Конечно.

— Финч доверился мне.

— Ты знал его меньше двух часов.

— Иногда двух часов достаточно, чтобы понять человека.

— Как его звали?

Дэнни выдержал небольшую паузу. Не из скорби. Он пытался вспомнить, видел ли на визитке полное имя.

— Финч.

— Это фамилия.

— Мы не успели перейти на имена.

Бекки закрыла глаза.

— Гарольд. Его звали Гарольд.

— Именно так я и собирался сказать.

— Он был на два года младше тебя.

— Это ничего не меняет в нашей связи.

— Какой связи?

Дэнни положил ладонь на факс.

— Между двумя мужчинами, которых преследовала финансовая система.

Она взглянула на уведомления об оплате, торчавшие из ящика стола.

— Финч преследовал финансовую систему. Ты от нее прячешься.

Он улыбнулся.

Получилось почти легко.

Бекки ненавидела эту улыбку. Когда-то она принимала ее за доказательство, что Дэнни ничего не боится. Потом поняла: он улыбался именно тогда, когда боялся больше всего.

Она выдернула пресс-релиз из его руки.

— Мы не будем ловить рыбу.

— Кто сказал «мы»?

— Ты только что назвал меня Бек.

— Это привычка.

— Избавься.

— Я пытался. Не помогло.

На этот раз ее лицо не успело закрыться. Боль мелькнула быстро, почти незаметно, и Дэнни пожалел о словах.

Он мог извиниться.

Вместо этого взял со стола голову марлина и пересадил ее на факс.

— Посмотри на факты. Вчера папку с документами проглотила рыба. Ночью Финч пишет, что организаторы объявят ее призовой, если узнают. Утром организаторы назначают за нее миллион.

— Я умею читать.

— Тогда ты видишь то же, что и я. Кто-то на второй лодке наблюдал, как А-17 схватил приманку. Этот кто-то сообщил людям, которых Финч боялся. Они не знают, где сейчас рыба, зато контролируют турнир. Поэтому заставляют весь остров искать ее за них.

Бекки развернула пресс-релиз.

— А когда кто-нибудь поймает Адмирала, его целиком привезут на станцию взвешивания.

— Где папку заберут раньше, чем кто-либо догадается вспороть брюхо.

— Если она все еще внутри.

— Красный футляр был достаточно крепким. Вопрос в том, как долго он останется в рыбе.

Бекки прошлась по комнате. Возле окна остановилась, коснулась пальцами жалюзи и посмотрела вниз на улицу.

— Нужно убедить отца начать расследование.

— Твой отец не станет искать документы в марлине.

— Если представить факты…

— Последний раз, когда я представил ему факт, он оказался его дочерью.

Она резко повернулась.

— Не надо.

— Я всего лишь учитываю предыдущий опыт сотрудничества.

— Все произошло не потому, что ты «представил факт». Ты спал со мной, пока работал у моего отца, лгал ему в лицо, а когда все раскрылось, превратил увольнение в шутку и исчез.

— Он первым превратил его в шутку. Я лишь обеспечил хороший финал.

— Ты исчез, Дэнни.

В комнате стало очень тихо.

Он мог напомнить, что Бекки сама не пришла. Что после больницы она прислала записку через знакомого. Что капитан Грейди обещал сломать об него уже не факс, а копировальный аппарат, если Дэнни приблизится к ее дому.

Но это были детали. Хорошие, убедительные детали, которыми можно было обложить главное так плотно, чтобы его никто не увидел.

Дэнни исчез.

Сначала потому, что был зол. Потом — потому, что стало стыдно возвращаться. А еще позже он обнаружил, что чем дольше человек не возвращается, тем убедительнее выглядит версия, будто он вообще не собирался.

Он опустил голову марлина на стол.

— Мы обсуждаем рыбу.

— Ты всегда обсуждаешь что-нибудь другое.

Бекки провела ладонью по волосам. Злость в ней не ушла, но потеряла направление.

— Отец считает смерть Финча несчастным случаем. Если я принесу ему этот факс, он скажет, что бухгалтер запаниковал после потери документов, выпил и упал с волнолома.

— Финч не пил.

— Откуда ты знаешь?

— Он даже кофе не смог проглотить. Человек, который боится испачкать салфетку, не идет напиваться перед передачей доказательств.

— Это не доказательство.

— Нет. Это два часа знакомства.

Бекки посмотрела на него дольше, чем требовал ответ.

— Что ты предлагаешь?

Дэнни вынул из кармана деньги Финча и пересчитал.

Двести сорок долларов.

Плюс оплата за марлина.

Регистрация в турнире, согласно мелкому шрифту, стоила двести пятьдесят.

— Для начала мне нужны десять долларов.

— Нет.

— Ты еще не знаешь зачем.

— Знаю.

— Это для расследования смерти Гарольда.

— Это для вступительного взноса.

— В данном случае одно другому не мешает.

Бекки выхватила купюры из его руки.

— Это деньги мертвого человека.

— Аванс.

— За два часа работы.

— Я отработал два часа.

— Он умер.

— После окончания оплаченного времени. Возврат не предусмотрен.

Она смотрела на него так, будто мысленно выбирала предмет потяжелее. Факс стоял достаточно близко, и Дэнни на всякий случай сместился вправо.

— Ты собираешься поймать рыбу, забрать миллион и назвать это расследованием.

— Я собираюсь поймать вещественное доказательство. Если государство или страховая компания пожелают выразить благодарность деньгами, будет невежливо отказываться.

— Миллион получит зарегистрированный экипаж, а не человек, который дотронется до рыбы первым.

— У меня будет экипаж.

— У тебя нет лодки.

Дэнни забрал купюры и спрятал в карман.

— Зато я знаю человека, у которого есть лодка, долги и очень гибкое представление о законности.

— Нет.

— Ты даже не знаешь Мэнни.

— Я знаю твоих друзей.

— Тогда понимаешь, почему мне нужны десять долларов.

Бекки прижала пальцы к переносице.

В этом жесте было столько капитана Грейди, что Дэнни невольно проверил расстояние до факса.

— Мы найдем человека из седана, — произнесла она. — Узнаем, кто находился на второй лодке. Проверим Марджори, фонд и повара из «Кай-Лани». Рыбу будут искать сотни участников. Она не наша задача.

— Ошибаешься. Людей можно заставить говорить. Документы можно найти. А рыба не знает, что стала свидетелем убийства, и прямо сейчас плывет куда пожелает.

— Поэтому ты хочешь получить миллион.

— Поэтому нельзя терять время.

— Из-за миллиона.

Дэнни посмотрел ей в глаза.

— Из-за Финча.

Бекки усмехнулась. Не весело — почти с жалостью.

— Ты познакомился с ним вчера.

— Некоторые люди успевают оставить впечатление.

— Какое впечатление оставил Финч?

Перед глазами снова возник мужчина в серой рубашке. Салфетка, сложенная ровно вчетверо. Нетронутый кофе. Фраза о вещах, очевидных для всех и замеченных одним человеком.

И последнее обещание: если все закончится хорошо, обсудим доплату.

— Он был занудой, — ответил Дэнни. — Трусливым, подозрительным и совершенно не умел одеваться для выхода в море.

Бекки ждала.

— Но он все-таки вышел.

Улыбка исчезла с ее лица.

Дэнни коснулся кармана с деньгами.

На этот раз ему не пришлось изображать скорбь. Поэтому он немедленно добавил:

— Кроме того, я почти уверен, что он хотел бы, чтобы миллион достался знакомому.

— Он не знал твоего имени.

— Тем глубже было наше взаимопонимание.

Бекки покачала головой, но теперь раздражение смешалось с чем-то еще. Не доверием. До доверия им обоим предстояло пройти слишком далеко.

Скорее, она признала, что Дэнни хотя бы движется в нужную сторону, пусть и постоянно проверяет по пути чужие карманы.

Он снял трубку телефона.

— Кому ты звонишь?

— Капитану Мануэлю Роче.

— И что скажешь?

Дэнни набрал первые цифры.

— Что в океане плавает миллион долларов.

— А про убитого человека?

— Сообщу позже. Мэнни плохо воспринимает сложные предложения до завтрака.

Бекки положила ладонь на рычаг и не дала набрать последнюю цифру.

Они оказались близко. Ближе, чем за последние три года. Дэнни почувствовал знакомый запах ее шампуня, увидел маленький белый шрам на подбородке, который она получила в двенадцать лет, упав с велосипеда. Память, в отличие от человека, не испытывала ни стыда, ни осторожности.

Бекки тоже заметила расстояние.

Ее пальцы остались на телефоне еще секунду. Потом она убрала руку.

— Если мы это делаем, — тихо произнесла она, — ты не врешь мне. Не прячешь улики. Не договариваешься за моей спиной. И не превращаешь все в охоту за призом.

— Первые три условия разумные.

— Дэнни.

— Хорошо. Приз останется приятным побочным эффектом правосудия.

— Никакого приза.

— Не будем заранее ограничивать правосудие.

Она потянулась к своей сумке.

— И я не дам тебе десять долларов.

— Это уже мелочность.

Бекки достала кошелек, вынула купюру и положила на стол.

Дэнни посмотрел на деньги.

— Я знал, что в тебе осталось сострадание.

— Это не тебе.

— Тогда кому?

Она развернула голову марлина лицом к нему.

— Рыбе. Купи дезинфицирующее средство.

Дэнни взял купюру.

Бекки направилась к двери, но остановилась на пороге.

— Его звали Гарольд.

— Я запомнил.

На этот раз она ему поверила.

Дэнни набрал номер Мэнни Роча.

Пока в трубке шли гудки, он смотрел на два листа, лежавшие рядом: последнее сообщение мертвого бухгалтера и обещание миллиона тому, кто первым вспорет нужную рыбу.

Вчера Дэнни Морено был временным талисманом турнира.

Сегодня у него появились клиент, партнер, лодка, которую еще предстояло уговорить не развалиться, и голубой марлин, носивший в желудке доказательства убийства.

Клиент был мертв.

Партнер его презирала.

Лодка ему не принадлежала.

Рыба пока лидировала.

Глава 3: Половина миллиона

Мэнни Роча ответил после восьмого гудка и сразу объявил, что умер.

— Если это банк, сообщите им, что я скончался ночью, а «Каролина» затонула вместе со всеми документами.

— Это Дэнни.

В трубке что-то грохнуло. Затем послышался металлический скрежет и приглушенное ругательство.

— Тогда я воскрес, но лодка все еще на дне. Чего тебе?

— Мне нужна «Каролина».

— Соболезную. Для чего?

Дэнни посмотрел на Бекки. Она стояла у окна, спиной к нему, но слушала. Это выдавал правый носок ее туфли: когда Бекки старалась выглядеть безразличной, он переставал двигаться.

— В океане плавает миллион долларов.

На другом конце наступила тишина.

— Мэнни?

— Я размышляю, почему ты начал с лодки, а не с миллиона.

— Хотел убедиться, что ты жив.

— Где именно он плавает?

— В марлине.

Снова тишина.

Бекки медленно повернулась от окна.

— Это наркотики? — уточнил Мэнни. — Если наркотики, сразу говори. Я не осуждаю, просто за них беру больше.

— Не наркотики. Документы.

— В марлине.

— Да.

— На миллион долларов.

— За самого марлина дают миллион. Документы стоят три с половиной.

— Миллиона?

— Возможно.

Мэнни глубоко вздохнул.

— Дэнни, я еще не завтракал. На голодный желудок мне трудно различать деловые предложения и признаки инсульта.

— Регистрация заканчивается в полдень. А-17, Адмирал. Ты слышал?

Скрежет в трубке прекратился.

— Все слышали. Радио полчаса орет так, будто рыба уже избрана губернатором. Кто тебе сказал, где она?

— Никто.

— Тогда зачем тебе лодка?

— Чтобы искать.

— То есть ты не знаешь, где рыба, но уже делишь миллион.

— Пока не делю. Для этого звоню тебе.

Мэнни некоторое время дышал в трубку. Затем рядом с ним заработал двигатель, закашлялся, взвыл и заглох.

— Привези кофе, — распорядился он. — Черный, два сахара. И женщину, которая стоит рядом с тобой.

Бекки нахмурилась.

Дэнни прикрыл трубку ладонью.

— Он хочет кофе.

— Я слышала вторую часть.

— У него хорошие уши.

— Откуда он знает, что я здесь?

Дэнни вернулся к разговору:

— Откуда ты знаешь, что здесь женщина?

— Ты говоришь полными предложениями. Через двадцать минут у «Каролины». Если опоздаешь, моя доля увеличится.

— У тебя пока нет доли.

— Тогда можешь не приезжать.

В трубке раздались короткие гудки.

Дэнни положил ее на рычаг.

— Видишь? — Он потянулся за рубашкой, висевшей на спинке стула. — Переговоры прошли удачно.

— Он умер, воскрес, потребовал меня привезти и повесил трубку.

— Для Мэнни это почти согласие.

Бекки взяла со стола факс Финча и убрала в сумку. Пресс-релиз о миллионе она сложила отдельно, с аккуратностью человека, который не желает смешивать убийство и идиотизм даже на бумаге.

— Я поеду только потому, что хочу видеть лодку до того, как ты отдашь этому человеку последние деньги Финча.

— Поздно. Десять долларов уже вложены в дело.

— Я дала их на дезинфицирующее средство.

— Деньги не терпят ограничений после передачи.

Она вышла на площадку.

Дэнни запер дверь, проверил ее плечом и спустился следом. На нижней ступеньке он вспомнил о сигаретах, достал пачку и успел вытянуть одну.

Бекки, не оборачиваясь, протянула руку.

— В моей машине не курят.

— Мы еще не дошли до машины.

Ее ладонь осталась раскрытой.

Три года назад Дэнни отдавал ей сигареты точно так же. Обычно после второго замечания, иногда после третьего, однажды — только после того, как она вылила на него стакан воды. Память сработала быстрее гордости: он положил пачку ей в руку.

Бекки посмотрела на нее, словно сама не ожидала успеха.

Потом убрала сигареты в сумку.

— Вернешь, когда выйдем.

— Если доживешь.

— Сегодня все слишком легко распоряжаются моей жизнью.

— Сегодня обнаружился человек, который не распорядился своей вовремя.

Это должно было прозвучать жестоко. Однако голос у нее дрогнул на последнем слове, и Дэнни понял: Бекки тоже чувствовала вину.

Финч обращался к ней. Ждал ответа. Вышел в море с папкой, потому что обычные способы передачи считал опасными. Теперь она искала место, куда положить ответственность, и Дэнни оказался удобнее собственного отражения.

Он мог бы сказать, что она не виновата.

Но для этого пришлось бы признать то же самое о себе, а к такой щедрости Дэнни с утра готов не был.

Машина у Бекки осталась прежней — темно-зеленая «Хонда», в которой Дэнни когда-то научился спать, есть лапшу из коробки и целоваться, не задевая ручку стояночного тормоза.

Теперь салон пах бумагой, кофе и новым освежителем с ароматом лайма. На заднем сиденье лежали газеты, диктофон, две кассеты и папка с надписью «КАЙ-ЛАНИ». Никаких следов Дэнни, если не считать царапины на панели у пассажирской двери. Он оставил ее пряжкой ремня в ту ночь, когда они впервые торопились больше, чем позволяла конструкция автомобиля.

Бекки заметила, куда он смотрит, и бросила сумку поверх папки.

— Не начинай.

— Я ничего не сказал.

— У тебя изменилось лицо.

— Сегодня это уже второй диагноз.

Она завела двигатель.

Когда Дэнни потянулся к пепельнице, Бекки, не глядя, открыла бардачок и бросила ему упаковку мятной жвачки.

Дэнни поймал.

Оба замерли.

Жвачка всегда лежала там для него. Бекки покупала ее, потому что ненавидела запах сигарет. Три года спустя упаковка была другой, привычка — нет.

Она первой включила передачу.

— Не придавай значения.

— Я еще ничего не придал.

— Ты придаешь молча.

— Расту профессионально.

Машина выехала на дорогу вдоль побережья. Справа между гостиницами вспыхивал океан, слева поднимались черные лавовые поля, заросшие сухой травой. Утро становилось жарче. Радиостанции передавали одну и ту же новость: миллион за А-17.

На первой диктор назвал Адмирала «легендарным повелителем гавайских вод».

На второй сообщил, что рыба весит не менее полутора тысяч фунтов, хотя еще час назад речь шла о девятистах.

На третьей ведущий пообещал лично жениться на женщине, которая поймает марлина и согласится разделить приз.

Бекки выключила радио.

— К полудню он будет размером с паром.

— Это нам на руку. Большую рыбу легче найти.

— Миллион тебе не достанется.

— Ты повторяешь это слишком часто для человека, которому все равно.

Она резко перестроилась в правый ряд. Дэнни ухватился за ручку над дверью.

— Вчера погиб человек. Сегодня ты одалживаешь последние деньги, нанимаешь лодку и уже думаешь, как потратишь приз.

— Не последние.

Бекки покосилась на него.

— Сколько у тебя осталось?

— Это личная финансовая информация.

— Ноль?

— Я предпочитаю термин «высвобожденный капитал».

— Где ты собираешься жить в следующем месяце?

— В зависимости от успеха расследования — либо в доме с видом на океан, либо в офисе с видом на сантехника.

Бекки крепче сжала руль.

Дэнни почувствовал, что переборщил, но остановиться теперь означало признать: ее вопрос задел.

— Не смотри так, Бек. Я не прошу меня спасать.

— В этом и проблема. Ты не просишь. Ты просто падаешь достаточно шумно, чтобы окружающие сами начали подставлять руки.

— Твой отец вместо руки выбрал факс.

— Отец вышвырнул тебя из полиции. Все остальное ты сделал сам.

Машина пролетела мимо поворота к гавани.

Дэнни некоторое время смотрел в окно.

— Мы проехали.

Бекки выругалась, сбросила скорость и развернулась возле заправки.

Он не стал улыбаться. Иногда маленькие победы стоило оставлять без свидетелей.

«Каролина» держалась на воде с упрямством имущества, которое слишком дорого поднять со дна.

Тридцатидвухфутовый катер был построен в те годы, когда инженеры еще верили, что стеклопластик переживет человеческую цивилизацию. Белый корпус пожелтел, синяя полоса вдоль борта выгорела, одна буква в названии отвалилась, так что с левого борта лодку теперь звали «Каролна». Над рубкой торчали аутригеры, перемотанные изолентой. На корме стояло боевое кресло для крупной рыбы, кожа которого растрескалась так глубоко, словно кресло само несколько раз ходило за марлином.

Из моторного отсека торчали босые ноги.

— Мэнни.

Ноги исчезли. Послышался удар головой о крышку и ругательство, в котором смешались английский, португальский и личное отношение к производителям дизельных двигателей.

Мануэль Роча выбрался на палубу.

Ему было сорок семь, но солнце, долги и морская вода договорились прибавить еще несколько. Седина проступала в черных волосах отдельными прядями, рубашка была расстегнута до середины груди, а на правой щеке тянулась полоса машинного масла. В одной руке он держал гаечный ключ, в другой — резиновую трубку.

Мэнни оглядел Дэнни, затем Бекки.

— Ребекка Грейди.

Она протянула ему стакан кофе.

— Мы знакомы?

— Нет. Но три года назад весь остров знал, как вы выглядите.

Дэнни поставил второй стакан на борт.

— Начало прекрасное.

Мэнни принял кофе и внимательно посмотрел на Бекки поверх крышки.

— В газетах вы были с длинными волосами.

— А Дэнни — с работой.

Мэнни поперхнулся первым глотком. Закашлялся, отвернулся к воде и поднял палец, требуя времени.

— Она мне нравится, — объявил он наконец.

— Это пройдет.

— У тебя не прошло.

Бекки замерла со вторым стаканом в руке.

Мэнни заметил, что наступил на что-то живое, и отступил с неожиданной грацией.

— Кофе отличный, — обратился он к ней. — Надеюсь, вы не собираетесь в море.

— Собираюсь.

— Тогда кофе был недостаточно хорош.

Он снял с поручня тряпку, вытер щеку и жестом пригласил их на борт.

«Каролина» качнулась под весом Дэнни. Мэнни сразу положил ладонь на переборку, словно успокаивал лодку. Его движения изменились: исчезла театральная небрежность, с которой он встречал людей. На своем судне Мэнни замечал каждый новый звук, каждую вибрацию под ногами, каждое движение воды вдоль корпуса.

Дэнни доверял ему именно поэтому. Человек мог лгать банкам, бывшей жене, клиентам и береговой охране, но лодке в море лгать было бессмысленно.

— Что с двигателем? — спросил он.

— Ничего.

Из моторного отсека донесся глухой металлический стук.

Бекки посмотрела вниз.

Мэнни не моргнул.

— Он разговаривает.

— О чем?

— О возрасте. Молодые механизмы лишены тем для беседы.

Дэнни заметил под приборной панелью красное уведомление. Бумага была сложена вчетверо, но сверху виднелось название банка и слово «ИЗЪЯТИЕ».

Мэнни проследил за его взглядом и поставил на уведомление кофе.

— Итак, миллион.

Дэнни достал пресс-релиз.

Мэнни прочел стоя. На цифре с шестью нулями его большой палец задержался. Потом взгляд перешел к условиям: регистрация, метка, официальное взвешивание, неповрежденная туша.

— «Каролина» уже зарегистрирована, — сообщил он.

— На какие деньги?

— Клиент из Денвера внес задаток в феврале. Вчера сломал ключицу, пытаясь кататься на доске возле отеля.

— Вернешь ему?

Лицо Мэнни выразило искреннюю боль.

— Человек переживает тяжелый период. Нельзя унижать его разговорами о финансах.

— Значит, место свободно.

— Одно. Добавление нового рыбака стоит двести пятьдесят.

Дэнни достал деньги Финча.

Бекки поставила ладонь поверх купюр.

— Сначала расскажи ему остальное.

Мэнни перевел взгляд с ее руки на лицо Дэнни.

— Какое остальное?

— В рыбе не просто документы, — произнесла Бекки. — Это доказательства хищения из фонда Кай-Лани. Человек, которому они принадлежали, сегодня найден мертвым.

В руках Мэнни пресс-релиз перестал быть лотерейным билетом.

Он сложил его, разгладил сгиб и прислонился к борту.

— Кто?

— Гарольд Финч, аудитор фонда.

Мэнни посмотрел на Дэнни.

— Ты его знал?

Дэнни опустил голову.

Бекки прищурилась.

— Не смей.

— Что?

— Ты собирался изобразить скорбь.

— Я скорблю.

— Ты опустил голову заранее.

— У каждого человека свой способ переживать утрату.

Мэнни терпеливо ждал.

Дэнни вздохнул.

— Мы провели вместе два часа.

— Меньше, — уточнила Бекки. — Час сорок семь минут до его выхода в море.

— Последние минуты не всегда входят в протокол отношений.

— Ты не знал его имени.

— Теперь знаю. Посмертное знакомство тоже знакомство.

Мэнни провел ладонью по небритому подбородку.

— Кто его убил?

— Полиция пока считает, что он упал с волнолома.

— А ты?

Дэнни вспомнил бежевый седан. Финча, пристегивающего папку к ноге. Марджори, спрашивающую, добрался ли он куда собирался.

— Я считаю, что людям редко разбивают затылок после того, как они случайно теряют три с половиной миллиона чужих долларов.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Мэнни снова развернул пресс-релиз.

— И убийца знает, что папка в А-17.

— Скорее всего.

— Поэтому назначил миллион.

— Чтобы сотни лодок нашли рыбу и привезли ее прямо к организаторам.

Мэнни посмотрел на гавань.

У соседних пирсов уже кипела подготовка. Грузили лед, топливо, ящики с приманкой. Над водой перекликались моторы. Каждый второй человек держал свежий выпуск газеты или распечатку с фотографией исследовательской метки А-17.

— Если убийцы на турнире, — медленно произнес он, — они будут следить за всеми лодками.

— Да.

— Могут попытаться отобрать рыбу.

— Да.

— Могут убить еще кого-нибудь.

— Такая возможность существует.

Мэнни поднял глаза.

— Тогда шестьдесят процентов.

Бекки оттолкнулась от борта.

— Вы торгуетесь из-за риска быть убитым?

— Мисс Грейди, я капитан чартерной лодки. Я торгуюсь из-за топлива, снастей, страховки, льда, еды и риска быть убитым. Последнее, если честно, не самое дорогое.

— Тридцать, — предложил Дэнни.

— Семьдесят.

— Ты только что сказал шестьдесят.

— Тогда я еще не слышал твоего предложения.

— Сорок процентов и расходы пополам.

Мэнни постучал ногтем по уведомлению банка, скрытому под стаканом.

— «Каролина» получает половину.

— Лодка не умеет тратить деньги.

— У нее долгов больше, чем у тебя.

— Это клевета.

Бекки переводила взгляд с одного на другого.

— Вы делите приз за рыбу, местонахождение которой неизвестно, на лодке, способной затонуть у пирса, пока убийца ходит рядом и слушает переговоры.

Мэнни задумался.

— Ей тоже нужна доля?

— Нет, — отрезала Бекки.

Он заметно насторожился.

— Партнер, который не хочет денег, всегда обходится дороже.

— Она будет отвечать за мораль, — объяснил Дэнни.

— У нас никогда не было такого оборудования.

— Поэтому лодка в таком состоянии.

Мэнни протянул руку.

— Пятьдесят на пятьдесят после расходов. Ее мораль оплачиваешь из своей половины.

Дэнни пожал.

— Договорились.

Бекки смотрела на их сцепленные руки с таким выражением, словно присутствовала при распространении заразной болезни.

— Это не охота за призом.

— Конечно, — одновременно ответили Дэнни и Мэнни.

Она закрыла глаза.

Мэнни отпустил руку Дэнни и повернулся к снастям.

— А-17 видели у Коны много раз. Большая рыба, умная. Два года назад она прошла под самой кормой и не взяла ни одну приманку. Потом всплыла справа, посмотрела на меня и ушла.

— Рыба посмотрела на тебя?

— Я узнаю осуждение. Был женат четырнадцать лет.

— Где искать?

— Если бы я знал, уже был бы в море. После объявления половина острова пойдет на юг, к глубокому свалу. Другая половина — на север, к течению. Через час все начнут следовать друг за другом, и океан заполнится людьми, которые притворяются, что знают больше соседа.

— Нам нужны данные метки.

Мэнни покачал головой.

— Доктор Накано их не даст.

Бекки убрала волосы за ухо.

— Роуз Накано?

— Ты ее знаешь?

— Я брала у нее интервью по расходам фонда на спутниковую программу.

Мэнни с уважением посмотрел на нее.

— Вы действительно читаете отчеты добровольно.

— Это работа.

— Нет, работа — то, за что платят достаточно, чтобы не делать ее добровольно.

Дэнни забрал пресс-релиз.

— Значит, сначала зарегистрируемся. Потом поговорим с доктором Накано.

— И заправимся, — добавил Мэнни.

— У тебя нет топлива?

— У меня есть топливо. Просто его количество выражается надеждой, а не галлонами.

Бекки посмотрела на Дэнни.

— Ты выбрал прекрасную лодку.

Он заглянул в моторный отсек.

— Она все еще лучше марлина.

Из глубины корпуса донесся очередной удар.

— Не факт, — ответила Бекки.

Глава 4: Адмирал оказался женщиной

За час миллион изменил гавань сильнее, чем шторм.

Утром здесь готовились к ежегодному турниру. Теперь готовились к золотой лихорадке.

У стойки регистрации образовалась очередь. Владельцы лодок звонили родственникам, кредиторам и механикам. Мужчина в дорогой рубашке пытался купить место у капитана, который еще вчера предлагал скидку. Двое туристов спорили, можно ли поймать марлина сетью. На парковке кто-то продавал распечатанные карты с «предполагаемым маршрутом Адмирала», нарисованным красным маркером от руки.

Возле шатров работали три телевизионные группы.

На месте Дэнни стоял новый талисман — долговязый подросток в том же голубом костюме. Голова марлина сидела криво, хвост волочился по земле.

Их взгляды встретились.

Подросток поднял ласту.

Дэнни ответил рукой.

Рабочее место уже заполнило образовавшуюся пустоту. Экономика не позволяла человеку долго скучать по самому себе.

— Бывший коллега? — поинтересовалась Бекки.

— Мы учились в одной стае.

Она прошла к регистрационной стойке.

Дэнни задержался.

Под белым навесом для приглашенных гостей накрывали столы. На льду лежали ломтики тунца, фрукты, устрицы. За центральным столом работал японский повар из рыбного рынка.

Сегодня куртка с вышитым К. Мори была безукоризненно чистой. Повар двигался почти беззвучно. Нож поднимался и опускался с одинаковым интервалом, разделяя филе на прозрачные ломтики. Рядом суетились двое помощников, но он будто не замечал их.

Дэнни подошел.

Повар поднял глаза.

Узнавание не отразилось на лице, однако нож остановился ровно на одно движение раньше, чем следовало.

— Мы встречались вчера.

Японец молчал.

— Я был выше, голубее и с хвостом.

Ответ последовал по-японски. Длинный, быстрый, произнесенный без единого английского слова.

— Да, я тоже рад.

Бекки вернулась от стойки с бланками.

— Это он?

— Кэндзи Мори, «Кай-Лани». Видел Финча и красную папку на рынке.

Она встала рядом.

— Мистер Мори, меня зовут Ребекка Грейди. Я журналист. Вчера около десяти утра вы видели этого человека.

Бекки вынула из блокнота фотографию Финча. Вероятно, редакция нашла ее в отчетах фонда.

Кэндзи посмотрел на снимок.

Дэнни наблюдал за руками. Правая продолжала держать нож. Левая лежала на краю стола. Ни один палец не дрогнул.

Кэндзи выдал новую тираду.

Трижды прозвучало знакомое слово.

— Опять «окаасан», — заметил Дэнни. — Он и вчера это говорил.

— Ты знаешь, что оно означает?

— По интонации — ничего печатного.

Бекки попыталась показать красную папку руками.

— Красная. Папка. У Финча.

Кэндзи перевел взгляд на нее, затем на Дэнни.

Нож снова начал двигаться.

— Он понимает? — тихо спросила Бекки.

— Не знаю.

Дэнни наклонился над столом.

— Послушай, Кэндзи. Финч мертв. Папка пропала. Ты видел ее вчера.

Лезвие опустилось.

Не в рыбу.

В разделочную доску перед пальцами Дэнни.

Между ножом и его ногтем осталось меньше дюйма.

Кэндзи заговорил негромко. Чем тише становился голос, тем быстрее текли слова.

Дэнни не отступил.

— Полагаю, мы оба недовольны.

Кэндзи положил нож.

Взял Дэнни за запястье.

Движение выглядело почти вежливым — два пальца легли на внутреннюю сторону руки, большой палец уперся у основания ладони. Потом кисть Дэнни сама собой вывернулась вниз. Локоть согнулся, плечо потянулось за ним. Еще немного — и пришлось бы опуститься на колено перед блюдом с тунцом.

Дэнни медленно убрал вторую руку от стола.

Кэндзи отпустил.

Ни один ломтик рыбы не сдвинулся.

Бекки смотрела на Дэнни.

— Ты в порядке?

Он выпрямил кисть.

— Проверял реакцию.

— Чью?

— Пока мою.

Кэндзи снова взял нож.

— Мистер Мори не говорит по-английски.

Марджори Белл подошла незаметно. Сегодня на ней было синее платье и турнирный бейдж. За ней следовал молодой помощник с папкой пресс-релизов.

Дэнни растер запястье.

— Я заметил.

— Зато вы, кажется, разговариваете слишком много.

— Он видел Финча вчера.

Марджори посмотрела на фотографию в руке Бекки. Тень печали легла на ее лицо ровно настолько, чтобы не выглядеть ни показной, ни недостаточной.

— Полиция сообщила мне о Гарольде в семь утра. Ужасная новость.

— Вы хорошо его знали? — спросила Бекки.

— Достаточно, чтобы уважать. Недостаточно, чтобы нравиться друг другу.

— Почему?

— Он был аудитором. Я распоряжаюсь деньгами. В здоровой организации эти люди не должны испытывать взаимной любви.

Ответ прозвучал легко. Дэнни почти мог представить его в ежегодном отчете фонда.

Бекки не улыбнулась.

— Финч проверял вывод средств из фонда.

Помощник Марджори перестал перекладывать бумаги.

Сама она лишь медленно повернула голову к Бекки.

— Он сказал вам это?

— Он задавал вопросы о нескольких подрядчиках.

— И оставил вам выводы?

— Он не успел.

Марджори выдержала паузу. Не ту, которой люди заполняют растерянность. Она будто отмерила Бекки ровно столько молчания, сколько заслуживала смерть сотрудника.

— Если у него были доказательства, передайте их полиции.

— Я бы с удовольствием.

Дэнни почувствовал, как разговор подошел к красной папке. Бекки тоже почувствовала — и остановилась.

Правильно.

О содержимом желудка А-17 пока знали Финч, Бекки, Дэнни, Мэнни и тот, кто назначил миллион. Расширять круг без необходимости не стоило.

Марджори посмотрела на бланк регистрации в руке Дэнни.

— Вы решили участвовать?

— В память о близком друге.

Бекки резко повернулась к нему.

Марджори подняла бровь.

— Вчера вы сказали, что знали его меньше двух часов.

— Смерть сближает.

— Особенно если оставляет после себя миллион.

Дэнни положил ладонь на сердце.

— У меня глубокая скорбь.

Кэндзи произнес короткую фразу.

Марджори посмотрела на него и едва заметно улыбнулась.

— Что он сказал? — спросил Дэнни.

— Шеф Мори не говорит по-английски.

— Я спрашивал, понимаете ли его вы.

— Иногда. Когда он хочет быть понятым.

Кэндзи добавил еще несколько быстрых слов. Снова прозвучало «окаасан».

Улыбка Марджори стала чуть шире.

— А сейчас?

Она взяла у помощника пресс-релизы.

— Сейчас он определенно не хочет быть понятым.

Марджори направилась к сцене.

Кэндзи продолжил нарезать тунца.

Дэнни задержался у стола еще секунду.

— Он что-то знает.

Бекки убрала фотографию Финча.

— Потому что не ответил на вопросы на языке, которого не знает?

— Потому что остановил нож, когда услышал про красную папку.

— Ты одновременно полез руками к еде.

— Я проводил допрос.

Она взглянула на его запястье.

— Судя по результату, допрос проводил он.

К регистрационному столу они добрались без дальнейших международных осложнений.

Мэнни уже ждал там. Каким образом он успел покинуть лодку, сменить рубашку и занять место почти в начале очереди, Дэнни не знал. Вероятно, навыки, позволявшие капитану десятилетиями избегать кредиторов, распространялись и на массовые мероприятия.

Сотрудница турнира нашла регистрацию «Каролины» и свободное место отменившего поездку туриста.

— Взнос двести пятьдесят долларов.

Дэнни положил деньги Финча и десять долларов Бекки.

Сотрудница пересчитала купюры.

Бекки наблюдала за тем, как они исчезают в кассе.

— Гарольд оплатил собственную поминальную охоту.

— Он бы оценил эффективность.

— Он был бухгалтером. Он бы потребовал чек.

Дэнни взял чек.

В графе «род занятий» он написал: частный детектив.

Ручка задержалась над словами.

У него не было постоянных клиентов, секретаря или лицензии, вывешенной в рамке. Были комната над магазином, сантехник на двери и несколько мелких поручений, которые никто не называл расследованиями.

Но вчера Финч пришел за детективом.

Дэнни поставил подпись.

— Ближайший родственник или контакт на случай происшествия, — напомнила сотрудница.

Он оставил строку пустой.

— Это обязательно.

Дэнни посмотрел на Мэнни. Тот стоял рядом и изучал схему призовых зон.

— Впиши капитана.

— Мы будем на одной лодке.

— Тогда он быстро узнает о происшествии.

Сотрудница не оценила довод.

Бекки протянула руку.

— Дай.

Она вписала собственное имя и номер редакции.

Дэнни смотрел на аккуратные буквы.

— Не придавай значения, — предупредила она.

— Сегодня все повторяют эту фразу после важных решений.

— Я журналист. Если ты утонешь, мне понадобится подтверждение.

— Мне стало спокойнее.

На сцене проверили микрофон. Из динамиков вырвался визг, и толпа повернулась к Марджори.

Она встала за кафедрой рядом с представителем страховой компании и доктором Роуз Накано.

Роуз Дэнни узнал по фотографии из газет. Невысокая женщина в выцветшей синей рубашке фонда, темные волосы собраны в тугой хвост, на шее висели солнцезащитные очки. В отличие от Марджори и страховщика, она не улыбалась.

— Сегодня «Тихоокеанская корона» открывает новую страницу в истории спортивной рыбалки, — начала Марджори.

Ее голос легко перекрыл гавань, моторы и разговоры. Она говорила без бумажки, одинаково обращаясь к телекамерам, рыбакам и владельцам гостиниц.

— Благодаря партнерству с фондом Кай-Лани и нашими спонсорами один из самых известных обитателей гавайских вод становится рыбой стоимостью в миллион долларов. Исследовательская метка А-17 позволила ученым годами наблюдать за миграцией Адмирала. Теперь она объединит науку, спорт и общественное внимание…

Роуз повернула голову к океану.

Дэнни наклонился к Бекки.

— По ее лицу видно, насколько наука рада объединению.

— Роуз выступала против объявления.

— Откуда знаешь?

— Она выступает против турнира последние пять лет.

— Но стоит на сцене.

— Фонд финансирует ее лабораторию.

Марджори предоставила слово страховщику. Тот рассказал о правилах и несколько раз повторил, что выплата гарантирована при соблюдении условий. Каждое упоминание миллиона вызывало движение в толпе, будто по людям проходил порыв ветра.

Из его объяснения следовало, что саму программу миллионного приза застраховали еще весной; утром организаторы лишь объявили номер метки, на которую распространялась выплата.

Затем микрофон передали Роуз.

Она не стала благодарить спонсоров.

— А-17 — не талисман, не лотерейный билет и не символ турнира. Это животное, за которым мы наблюдаем двадцать два месяца. Если вы все-таки выйдете за ним, соблюдайте ограничения по снастям, не приближайтесь к исследовательским судам и не пытайтесь самостоятельно снимать спутниковую метку.

Марджори сохраняла улыбку.

— Доктор Накано, расскажите, почему Адмирал так важен для программы.

Роуз посмотрела на нее, затем в камеры.

— Для начала Адмирал — самка.

По толпе прошел смешок.

Улыбка страховщика дрогнула.

— Имя присвоили до анализа образца ткани, — продолжила Роуз. — Голубые марлины такого размера почти всегда самки. Мы сообщили об этом организаторам год назад, но название уже появилось на сувенирных футболках.

Дэнни вспомнил свой костюм.

— Мне должны доплатить за неправильный пол.

Бекки ткнула его локтем.

Марджори без труда вернула внимание к программе, пошутила о независимости великих женщин и завершила выступление под аплодисменты.

Роуз сошла со сцены первой.

— Сейчас, — Бекки перехватила сумку удобнее и направилась следом.

— Ты собираешься попросить ее выдать местонахождение рыбы перед тремя телевизионными группами?

— Нет. Я собираюсь представиться.

— Вы уже знакомы.

— Поэтому у меня получится лучше, чем у тебя с поваром.

Роуз остановилась за мобильной лабораторией фонда и закурила.

Она держала сигарету так, словно обвиняла ее в личной слабости.

— Я бросила, — сообщила она Бекки вместо приветствия. — Это сигарета протеста.

— Против чего?

— Пока выбираю.

Ее взгляд переместился на Дэнни, задержался на турнирном браслете и регистрационной папке.

— Нашла рыбака.

— Детектива.

— Бывшего полицейского в очереди за миллионом. Это длиннее, но точнее.

— Доктор Накано, — Дэнни протянул руку.

Роуз посмотрела на нее.

— Вы курите?

— Пытаюсь.

Она отдала ему сигарету.

— Тогда держите. Я снова бросила.

Дэнни остался с горящей сигаретой в пальцах.

Бекки достала факс Финча.

— Роуз, Гарольд Финч погиб.

Раздражение исчезло из лица женщины.

Не сразу. Сперва она нахмурилась, будто не поняла предложение. Потом сигарета в руке Дэнни стала единственным движущимся предметом между ними — тонкий дым уходил вверх и растворялся.

— Когда?

— Сегодня ночью.

— Как?

— Его нашли у волнолома с разбитым затылком. Полиция пока считает это несчастным случаем.

Роуз посмотрела на гавань, где продолжали грузить снасти.

— В понедельник он был у меня в лаборатории.

— Зачем?

— Спрашивал о расходах на спутниковое оборудование. Платежи подрядчикам, доступ к архиву, резервные терминалы. Я решила, что это обычная проверка.

— Он казался напуганным?

— Финч всегда выглядел так, будто окружающие неправильно заполняют формы. Я не обратила внимания.

Последние слова Роуз произнесла тише. Вина нашла третьего человека и устроилась рядом.

Бекки протянула факс.

Роуз прочла один раз. Затем второй — медленнее.

— Это шутка?

— Нет, — ответил Дэнни.

— Марлин проглотил папку с финансовыми документами.

— Водонепроницаемую.

— Это не делает предложение разумнее.

— Зато делает документы суше.

Роуз не отреагировала. Провела ногтем под строкой об А-17.

— Какого размера была приманка?

Дэнни показал руками.

— Искусственный кальмар. Фиолетовый, около фута. Папку положили рядом в ящик. Вероятно, потом закрепили под юбкой.

— Рыба могла ударить по ней. Если крючок не зацепился, проглотить все целиком тоже могла.

Бекки шагнула ближе.

— Папка останется внутри?

— Несколько часов. Возможно, сутки. Возможно, она уже ее выбросила. Марлины часто избавляются от несъедобных предметов. Если футляр поврежден, содержимое начнет разрушаться.

— Значит, времени мало, — заключил Дэнни.

Роуз перевела на него взгляд.

— Вы собираетесь убить А-17?

— Я собираюсь найти доказательства убийства.

— Это не ответ.

Дэнни посмотрел на плакат с миллионом, видневшийся между лабораторией и шатром.

Роуз проследила за взглядом.

Бекки ждала.

Можно было солгать. Рассказать о гуманном извлечении папки, сохранении редкого животного и собственном глубоком уважении к океану. Дэнни умел придавать лжи форму, удобную для собеседника.

Но Роуз смотрела на него глазами человека, который слишком часто слышал правильные ответы от людей с гарпунами.

— Если придется выбирать между рыбой и убийцей, — произнес он, — я выберу убийцу.

— Это все еще не ответ.

— Рыбе не понравится.

Роуз забрала у него сигарету, затянулась и снова вернула.

— По крайней мере, честно.

— Где она?

— А-17?

— Нет, моя профессиональная репутация. Конечно, А-17.

Роуз сложила факс.

— Данные закрыты.

— Почему?

— Потому что метки нужны для исследований, а не для того, чтобы направлять к животным лодки.

Дэнни указал на гавань.

— Лодки уже направляются. Человек, который назначил миллион, знает о папке. Если у него есть доступ к данным, он найдет рыбу раньше нас.

— Доступ есть у четырех сотрудников лаборатории.

— И у фонда?

— Только архивный. Без актуальных координат.

Бекки вынула пресс-релиз.

— Марджори утверждает, что А-17 выбрали вчера вечером. Тебя предупредили?

Роуз коротко рассмеялась.

— В шесть сорок утра телевизионный фургон заехал на газон лаборатории. Так я узнала, что участвовала в историческом партнерстве.

— Когда последний раз кто-нибудь запрашивал координаты?

Роуз перестала курить.

Дэнни увидел момент, когда вопрос нашел нужное место.

— Вчера вечером система работала нормально, — произнесла она. — Но сегодня на принтере лежал отчет удаленного сеанса. Я решила, что техник проверял связь перед турниром.

— Во сколько?

— Не помню.

— Откуда подключались?

— Терминал фонда в организационном трейлере.

Они одновременно посмотрели на белый фургон за главной сценой. На двери красовались логотип «Тихоокеанской короны» и табличка ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА.

Роуз бросила сигарету на землю, тут же подняла и сунула окурок в карман.

— Идемте.

Внутри мобильной лаборатории пахло горячей электроникой, морской водой и растворимым кофе.

Вдоль стен стояли контейнеры с образцами, радиоприемники и два компьютера с выпуклыми мониторами. Роуз включила принтер. Тот зажужжал, подумал и протянул лист на несколько сантиметров.

— Современная наука, — заметил Дэнни.

— Не трогайте ничего.

— Это мне сегодня говорят на всех языках.

Роуз открыла журнал соединений. Экран мигнул. По строкам медленно поползли даты, номера терминалов и коды доступа.

Бекки встала у нее за плечом.

— Вот вчера.

— Сеанс в восемь четырнадцать — мой. Проверяла калибровку. В десять сорок семь заходил Томас из лаборатории.

Роуз прокрутила ниже.

Палец остановился.

— Ноль часов пятьдесят восемь минут.

— Финч отправил факс в ноль сорок девять, — напомнила Бекки.

— Доступ администратора. Запрошена вся история перемещений А-17 и последнее подтвержденное положение.

— Откуда? — спросил Дэнни.

Роуз открыла подробности сеанса.

— Терминал номер четыре. Организационный трейлер турнира.

В принтере что-то щелкнуло. Лист продвинулся еще на дюйм.

Бекки наклонилась к экрану.

— Чей пароль?

— Мой.

Роуз произнесла это без выражения. Затем проверила сумку, вытащила связку ключей и маленькую карточку с кодами.

— Кто знает пароль?

— Никто.

— Значит, кто-то не входит в понятие «никто».

Она резко повернулась к нему.

— Вы всегда разговариваете так?

— Только когда нервничаю.

— Вы не выглядите нервным.

— Значит, разговариваю хорошо.

Роуз распечатала журнал. Старый принтер затрещал, заполняя лабораторию сердитым механическим стрекотом.

Дэнни смотрел на экран.

Кто-то вошел в систему через несколько минут после того, как А-17 проглотила папку. Запросил ее маршрут. Через семь часов турнир объявил миллионный приз.

Совпадение было возможно.

Дэнни встречал совпадения в каждом деле. Обычно они сидели тихо, отвечали уклончиво и нанимали адвоката.

— Покажите последнее положение, — попросил он.

— Нет.

— Роуз, — вмешалась Бекки, — если этот человек снова войдет в систему, он получит его без разрешения.

— Я сменю пароль.

— Он находится в трейлере за двадцать метров. Ему не нужен пароль, если он может вынести компьютер.

Роуз посмотрела на факс Финча.

— А-17 передает сигнал только у поверхности. Последняя точка может быть старой на несколько часов.

— Нам достаточно направления.

— Вам — чтобы убить ее.

— Им — тоже, — напомнил Дэнни.

Снаружи громкоговоритель снова объявил условия миллионного приза. Голос Марджори проникал сквозь тонкие стены лаборатории, спокойный и уверенный.

Роуз закрыла глаза.

Потом вызвала карту.

На синем поле появилась цепочка точек. Последняя мигала к юго-западу от острова.

— В четыре тридцать восемь утра, — произнесла она. — Примерно восемнадцать миль от берега. Двигалась на север вдоль глубокого свала.

Дэнни наклонился ближе.

— Скорость?

— Непредсказуемая. Если продолжила путь, к вечеру может пройти еще двадцать миль. Если ушла за кальмаром в глубину, будет почти на том же месте.

— Вы пойдете с нами.

Роуз повернулась.

— Нет.

— Вы хотите сохранить рыбу живой.

— Да.

— Мэнни хочет миллион. Бекки хочет документы. Я хочу убийцу.

Бекки тихо кашлянула.

— И миллион.

— Это личная мотивация, не влияющая на распределение обязанностей.

Роуз скрестила руки.

— Ваша лодка оборудована для безопасного мечения?

— Она оборудована для плавания.

— Это прозвучало неубедительно.

— Я еще не говорил с двигателем.

— Я не выйду за А-17 на лодке, которую вы описываете как гипотезу.

— Тогда дайте координаты.

— Нет.

— Значит, пойдете с нами.

Роуз посмотрела на Бекки.

— Он всегда добивается согласия, превращая оба варианта в плохие?

— Раньше делал это обаятельнее.

Дэнни почувствовал укол и улыбнулся.

Роуз заметила и перевела взгляд между ними. Понимание в ее лице Дэнни не понравилось.

— В пять утра, — решила она. — Сначала осмотрю лодку. Если она не годится, никто никуда не идет.

— Капитан может возражать.

— Тогда обследую капитана.

Она сорвала распечатку журнала.

Дверь лаборатории открылась.

Солнечный свет заполнил тесное помещение. На пороге стоял капитан Уолтер Грейди.

За три года он почти не изменился. Серебра в волосах стало больше, складки вокруг рта глубже, но плечи по-прежнему заполняли дверной проем так, словно помещение строили без учета его личного неодобрения.

Дэнни первым посмотрел на руки.

В правой Грейди держал сложенный лист. Левая была пуста.

Факса поблизости не наблюдалось, если не считать принтера за спиной Роуз. Принтер выглядел тяжелым, но кабель был коротким.

— Морено.

От одного слова тесная лаборатория стала похожа на комнату для допросов.

Дэнни выпрямился.

— Капитан.

Взгляд Грейди прошел по нему, остановился на турнирном браслете, затем переместился к Бекки.

— Ребекка, выйди.

Она не двинулась.

— Я разговариваю с доктором Накано.

— Теперь закончила.

— Мне двадцать пять, отец.

— Я умею считать.

Дэнни невольно коснулся старого шрама.

Грейди заметил.

Между ними мелькнуло что-то сложнее ненависти, но капитан сразу спрятал это за привычной тяжестью взгляда.

— Ты зарегистрировался на турнир, — обратился он к Дэнни.

— Город продолжает следить за моей карьерой.

— Через три часа после того, как нашли тело человека, назвавшего тебя в последнем сообщении.

— Это выглядит хуже, если не знать про миллион.

Грейди шагнул внутрь.

Роуз отодвинула принтер подальше от края стола. Дэнни был ей благодарен.

— Финч написал, что видел тебя перед выходом в море, — продолжил капитан. — Портовый служащий видел человека в костюме марлина рядом с седьмым пирсом. Я потратил сорок минут, выясняя, кто работал талисманом.

— Сэкономили бы время, если бы начали с бывших детективов.

— Их осталось достаточно много. Только один согласился надеть рыбу.

Бекки сделала шаг между ними.

— Дэнни рассказал все, что знает.

Грейди посмотрел на дочь.

— Тебе?

— Да.

— Ты журналист.

— Наконец-то заметил.

— А он свидетель.

Дэнни поднял палец.

— Частный детектив.

— У тебя нет действующей лицензии.

Палец опустился.

Роуз отвернулась, пряча улыбку.

— Лицензия в процессе продления, — объяснил Дэнни.

— Она просрочена четырнадцать месяцев.

— Процесс оказался обстоятельным.

Грейди развернул сложенный лист. Это была копия факса Финча.

— Пойдем в участок. Дашь официальные показания.

— Я занят расследованием.

— Ты занят охотой за миллионом.

— Одно не исключает другого.

— В моем управлении исключает.

Бекки забрала у Роуз распечатку журнала и протянула отцу.

— В час ночи кто-то из трейлера турнира вошел в закрытую систему и запросил координаты А-17. Через семь часов рыбу объявили призовой. Финч предсказал это перед смертью.

Грейди прочитал первую страницу.

Он не отмахнулся. Не рассмеялся. Внимательно проверил время, код терминала, имя пользователя. Дэнни почти забыл, что Уолтер Грейди стал капитаном не только благодаря способности поднимать офисную технику.

— Кто имел доступ к трейлеру? — спросил он у Роуз.

— Половина организационного комитета. Вчера там работали до ночи.

— Пароль ваш?

— Да. Но я не входила.

Грейди сложил распечатку вместе с факсом.

— Я забираю это.

— Это оборудование фонда, — возразила Роуз.

— А теперь возможное доказательство.

— Значит, вы открываете дело об убийстве? — спросила Бекки.

Капитан не ответил сразу.

Снаружи толпа снова зааплодировала упоминанию миллиона.

— Я проверяю смерть Финча, — произнес он. — Пока у меня есть тело у скользкого волнолома, удар затылком о камень и факс о рыбе. Этого недостаточно, чтобы объявлять убийцей каждого, кто умеет включать компьютер.

— Но достаточно, чтобы задержать Дэнни?

— Он не задержан.

Грейди перевел взгляд на Дэнни.

— Пока.

— Теплеет на душе.

— В участок.

— Регистрация уже оплачена.

— Рад за тебя.

— В пять утра мы выходим в море.

— Нет.

Дэнни посмотрел на Бекки. Она сжала челюсть, но не отвела глаз.

— На каком основании? — спросила она.

Грейди приблизился к дочери. Голос стал тише, и от этого Дэнни услышал в нем не только власть, но и страх.

— На том основании, Ребекка, что человек погиб из-за содержимого этой рыбы. Если Морено прав, убийца ищет ее вместе с вами. Ты никуда не пойдешь.

— Это не тебе решать.

— Пока ты стоишь рядом с человеком, который превратил убийство в рыболовный билет, мне трудно в это поверить.

Бекки побледнела.

Дэнни почувствовал, как привычная улыбка уже поднимается к лицу. Грейди ждал ее. Бекки тоже.

На этот раз Дэнни не позволил.

— Она идет не из-за денег.

Капитан посмотрел на него.

— А ты?

Ответ был простым. Миллион висел над гаванью на каждом плакате, звучал из каждого динамика, лежал в кармане у каждого человека воображаемой тяжестью.

Дэнни не стал врать.

— Я иду из-за обоих.

Грейди кивнул, будто другого и не ожидал.

— Поэтому ты сначала пойдешь со мной.

Он отступил от двери, освобождая проход.

Дэнни посмотрел на Бекки. В ее лице еще оставалась боль от слов отца, но рядом с ней появилось что-то похожее на благодарность. Не за защиту — Бекки не нуждалась в человеке, который отвечал вместо нее.

За то, что Дэнни хотя бы однажды не спрятался за шуткой.

Он вышел из лаборатории.

У края шатра Кэндзи Мори грузил в фургон пустые контейнеры. На секунду их взгляды встретились. Повар перевел глаза на факс в руке капитана, затем на турнирный браслет Дэнни.

Кэндзи произнес что-то по-японски.

Даже с расстояния Дэнни различил знакомое «окаасан».

— Он опять про чью-то мать, — пробормотал он.

Грейди остановился.

— Что?

— Ничего. Международная обстановка.

Капитан указал на полицейскую машину.

— Садись.

— Мы могли поговорить здесь.

— В участке удобнее.

Дэнни посмотрел на пустые руки Грейди, потом на лабораторный принтер, оставшийся внутри.

— Сколько у вас сейчас факсов?

— Четыре.

Это было больше, чем Дэнни надеялся.

И ровно столько, сколько он помнил.

Глава 5: Четыре факса

В участке действительно было четыре факса.

Дэнни пересчитал их дважды.

Первый стоял за дежурной стойкой, второй — у отдела дорожных происшествий, еще два виднелись через стеклянные перегородки. Все были крупнее того старого «Панасоника», но надежно опутаны проводами. Чтобы воспользоваться одним как оружием, капитану Грейди пришлось бы сперва найти отвертку.

Это немного успокаивало.

В остальном участок сохранился лучше Дэнни. Те же выцветшие стены, тот же запах кофе, бумаги и кондиционера, которому давно требовалось техническое обслуживание. На доске объявлений висела фотография полицейской команды по софтболу. Дэнни еще присутствовал в заднем ряду — моложе, в форме, с рукой на плече человека, который теперь старательно не смотрел в его сторону.

За его прежним столом сидел незнакомый детектив. На месте кружки Дэнни стояла фотография двоих детей.

Три года назад он покинул управление без значка, пистолета и большей части достоинства. Теперь вернулся в турнирном браслете, купленном на деньги покойника.

Некоторые круги судьба замыкала исключительно для того, чтобы человек мог оценить расстояние до дна.

— Сюда.

Грейди открыл дверь комнаты для опросов.

Бекки направилась следом.

— Ты останешься снаружи.

— Я присутствовала при большей части разговора с Дэнни.

— Тем хуже для разговора.

Она остановилась перед отцом.

Грейди умел заставлять людей чувствовать собственную малость, просто дожидаясь, пока они договорят. На дочери прием работал хуже. Бекки молча встретила его взгляд, и Дэнни увидел между ними старую семейную войну, в которой обе стороны давно забыли условия мира.

— Я не задержан, — напомнил он.

— Поэтому дверь не заперта.

— Приятная деталь.

Грейди вошел в комнату.

Дэнни задержался рядом с Бекки.

— Постарайся ничего не сломать, — попросила она.

— Скажи это ему.

— Я сказала. Три года назад.

Он попытался понять, шутит ли она. Бекки уже отвернулась.

Комната для опросов была слишком холодной. Грейди включил кассетный диктофон, произнес дату, время и имена присутствующих, затем отодвинул аппарат к стене.

— Рассказывай с начала.

— Как далеко начинать? Родился я…

— С Финча.

Дэнни откинулся на спинку стула.

— Вчера около девяти утра он подошел ко мне возле регистрационных палаток «Тихоокеанской короны».

— Ты работал талисманом.

— Это имеет отношение к убийству?

— Пока никто не говорил об убийстве.

Грейди произнес это ровно. Дэнни отметил слово «пока».

— На мне был костюм марлина.

— Продолжай.

Дэнни рассказал о предложении Финча, красной папке и бежевом седане. Не торопился, восстанавливал маршрут по улицам, расположение машины, одежду водителя. Грейди почти не перебивал. Лишь один раз попросил точнее описать бейсболку.

Когда Дэнни дошел до рыбного рынка, капитан перевернул чистую страницу блокнота.

— Японский повар.

— Кэндзи Мори. Работает в «Кай-Лани».

— Что он сделал?

— Посмотрел на Финча и папку. Показал нам служебный выход. Разговаривал по-японски.

— Значит, помог вам уйти.

— Возможно.

— Почему тогда ты считаешь его подозрительным?

— Я не говорил, что считаю.

— Ты запомнил имя на куртке человека, который указал тебе дверь.

— У меня хорошая память.

Грейди поднял взгляд от блокнота.

— Когда хочешь.

Дэнни пропустил замечание.

— Сегодня Мори остановил нож, услышав про красную папку. А потом вывернул мне руку.

— Ты ему угрожал?

— Задавал вопросы.

— Руками?

— Один раз оперся на стол.

Грейди записал несколько слов.

— Мори говорит по-английски?

— Нет.

Ответ прозвучал увереннее, чем позволяли факты. Дэнни вспомнил, как Кэндзи смотрел на него перед тем, как коснуться запястья. Не растерянно, не ожидая перевода. Скорее как человек, которому не понравилось услышанное.

— Во всяком случае, не отвечает, — поправился он.

Грейди отметил и это.

Дэнни продолжил: закусочная, счета фонда, три миллиона шестьсот сорок две тысячи восемьсот одиннадцать долларов и восемьдесят четыре цента, вторая книга, запись внутри папки.

— Какая запись?

— Финч не объяснил.

— Ты спрашивал?

— Несколько раз.

— И он доверил тебе папку?

— Нет. Доверил довезти себя до пирса.

— За двести сорок долларов.

— Да.

— Где деньги?

— Часть ушла на регистрацию.

Ручка Грейди остановилась.

— Ты оплатил участие деньгами Финча.

— Я выполнил работу.

— Он мертв.

— Это не отменяет выполненную работу.

Грейди смотрел молча.

Дэнни выдержал взгляд. Аргумент, казавшийся рядом с Бекки почти разумным, под полицейской лампой приобрел неприятную форму.

— Сколько осталось?

— Ничего.

— Ты потратил все деньги человека через несколько часов после того, как узнал о его смерти.

— Десять долларов дала Бекки.

— Это должно улучшить картину?

— Хотел точности.

Грейди записал сумму.

Дэнни наблюдал за его рукой. Капитан задавал вопросы не по порядку, возвращался к уже сказанному, менял формулировки. Раньше он учил этому Дэнни: если человек лжет, ему приходится каждый раз заново строить одну и ту же комнату. Рано или поздно окно окажется на другой стене.

— Что было на катере? — спросил Грейди.

— Удилища, ящик со снастями, искусственный кальмар. Человек в красной кепке за штурвалом.

— Багор?

Дэнни не ответил сразу.

Грейди не поднял глаз.

— Обычный рыболовный багор, — уточнил он. — Металлический крюк на длинной рукояти.

— Я знаю, как выглядит багор.

— Видел?

— Не помню.

Капитан сделал пометку.

— У Финча была рана, похожая на удар багром?

Теперь Грейди посмотрел на него.

— Вопросы задаю я.

— Тогда зачем спрашивать о предмете, который есть на каждой рыболовной лодке?

— Потому что он мог быть на лодке.

— И мог оставить узкую рану с ровными краями.

Лицо Грейди осталось неподвижным. Этого хватило.

— Финч не ударился головой о камень, — заключил Дэнни.

— Я этого не говорил.

— Не пришлось.

Грейди закрыл блокнот.

— Предварительное заключение не готово. В легких вода. На затылке одна рана. Она могла появиться при падении, на катере или у волнолома. Пока эксперт не определит характер удара, я не стану называть это убийством, чтобы твоя подруга получила заголовок.

— Она не моя подруга.

— Это единственная часть разговора, которую ты решил уточнить без необходимости.

Дэнни посмотрел на темное зеркало в стене. За ним никого не было — он помнил планировку. Но собственное отражение справлялось с ролью наблюдателя достаточно хорошо.

— Где ты находился между часом и пятью утра? — спросил Грейди.

— Спал в офисе.

— Один?

— Марлин может подтвердить.

— Человек.

— Тогда один.

— Кто-нибудь звонил?

— Нет.

— Выходил?

— Нет.

— Можешь доказать?

— Нет.

Грейди позволил тишине растянуться.

Дэнни знал этот прием. Чем дольше человек слышит собственное дыхание, тем сильнее ему хочется заполнить паузу чем-нибудь полезным для полиции.

Он не заполнял.

— Факс ушел в 00:49 с общедоступного аппарата, — наконец произнес капитан. — Камера рядом не работала. Ночную смену мы опросили.

Он не назвал места. Значит, проверял не вывод Дэнни, а то, насколько быстро тот попытается заполнить пустоту.

— Когда Финч вернулся с моря?

— Я не обязан тебе сообщать.

— Но про факс сообщил.

— Я подтвердил время. Остальное выясняй без значка.

— Вы нашли человека в красной кепке?

— Следующий вопрос.

Значит, нашли или знали, кого искать. Дэнни сохранил вывод при себе.

Грейди снова включил диктофон, который все это время продолжал вращать кассету.

— Доктор Накано сообщила тебе последнее положение А-17?

— Нет.

Ложь легла между ними аккуратно и почти бесшумно.

Грейди откинулся на стуле.

— Она показала карту на экране.

— Я видел синие точки.

— Где последняя?

— Не запомнил.

— Ты запомнил имя повара на куртке, сумму до цента и цвет кепки, но не запомнил координаты рыбы стоимостью миллион долларов.

Дэнни пожал плечами.

— Избирательная память.

— Плохая ложь.

— Хорошая заняла бы больше времени.

Грейди выключил диктофон.

Щелчок прозвучал громче, чем следовало.

— Ты поведешь туда мою дочь.

— Я никого не веду.

— Она сядет на эту лодку, потому что три года назад уже решила, что рядом с тобой выглядит смелее.

Дэнни подался вперед.

— Она и без меня смелее большинства твоих людей.

— Я знаю. Поэтому понимаю, насколько это опасно.

В голосе капитана впервые появилась эмоция. Не злость — она всегда лежала на поверхности. Под ней находился страх отца, который не умел отличать защиту дочери от владения ею.

— Я скажу, чтобы осталась на берегу, — пообещал Дэнни.

— И она послушает?

— Нет.

Грейди почти улыбнулся. Усталость не позволила.

— Тогда сделай так, чтобы лодка не вышла.

— Ты можешь закрыть гавань.

— На основании чего? Факса о марлине? Или твоего предчувствия?

— Моих предчувствий раньше хватало.

— Раньше ты приносил к ним доказательства.

Дэнни отвел взгляд.

За стеной зазвонил факс. Плечи напряглись, но он не пригнулся.

Грейди заметил.

— Я не лишал тебя лицензии частного детектива, — произнес он. — Не заставлял жить над магазином. Не отправлял в костюм рыбы.

— Нет. Это я сделал сам.

Признание изменило воздух между ними сильнее любого обвинения.

Грейди открыл блокнот, но писать не стал.

— Ты был хорошим детективом, Морено.

— Именно поэтому ты разбил об меня казенное имущество?

— Именно поэтому я ожидал, что через три года ты станешь кем-нибудь, кроме человека, которого я уволил.

Дэнни почувствовал, как поднимается привычная усмешка. На этот раз она не нашла места.

— Если бы я все еще работал здесь, Финч мог быть жив.

— Или погиб бы раньше. Ты этого не знаешь.

— Так говорят, когда не могут доказать обратное.

— Так говорят взрослые люди, когда мир не вращается вокруг их вины.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Грейди подвинул письменные показания.

— Прочитай и подпиши.

Дэнни исправил время встречи на девять двадцать три, слово «портфель» заменил на «герметичная папка», а рядом с Марджори Белл приписал: «Финч отрицал знакомство; Белл подтвердила».

Грейди следил за правками.

— Все-таки помнишь, как работать.

— Ручку держать не разучился.

Дэнни подписал лист и встал.

— Я могу идти?

— Дверь все время была открыта.

— Ты дважды ее загораживал.

— Случайность.

— Не верю в случайности.

— Именно поэтому ты идешь ловить рыбу.

Дэнни взялся за ручку.

— Если найдешь папку, — произнес Грейди ему в спину, — не открывай. Не передавай Бекки. Не пытайся договориться. Звони мне.

— А миллион?

— Тебе не достанется.

Дэнни обернулся.

— Вы с дочерью репетировали?

Бекки ждала возле дежурной стойки.

Она сидела под стеной, положив сумку на колени. Рядом стоял автомат с кофе. Стакан в ее руке остался полным, хотя Бекки обычно выпивала все, за что заплатила.

— Что ты ему рассказал?

— Почти все.

Она встала.

— Координаты?

— Нет.

— Про Мори?

— Да.

— Про Марджори?

— Да.

— Про меня?

Дэнни направился к выходу.

Бекки догнала его у стеклянной двери и схватила за локоть.

— Что ты сказал обо мне?

— Что ты останешься на берегу.

Ее пальцы разжались.

— Ты решил это за меня?

— Я солгал твоему отцу.

— Но сначала решил.

Дэнни толкнул дверь. Снаружи жара ударила в лицо.

— На «Каролине» нет места для семейной дискуссии.

— Удобно. Ты врешь отцу, обещаешь за моей спиной, потом называешь это заботой.

— Человек, которого мы расследуем, уже мертв.

— Поэтому мне нужно быть там, когда найдут документы.

— Ты журналист, а не рыбак.

— А ты кто? Вчера был талисманом.

Он остановился.

Бекки тоже. Злость в ее лице смешалась с мгновенным сожалением, но отступать она не стала.

— Я знаю море лучше тебя, — произнес Дэнни.

— Зато я знаю тебя. Если красная папка окажется в твоих руках одновременно с предложением миллиона, рядом должен находиться свидетель.

— Ты думаешь, я продам улики?

— Я думаю, ты убедишь себя, что способен получить и улики, и деньги. А когда придется выбирать, мне хотелось бы присутствовать.

Это было не оскорблением. Хуже — точной оценкой.

Из участка вышел Грейди.

— Ребекка, я отвезу тебя в редакцию.

— У меня машина.

— Тогда поезжай сама.

Она встретила взгляд отца.

— В пять утра я выйду на «Каролине».

Грейди медленно повернулся к Дэнни.

— Я ей не говорил.

— Ты никогда ничего ей не говоришь. Просто стоишь рядом, пока она принимает худшее решение.

Бекки шагнула между ними.

— Хватит разговаривать обо мне так, словно меня здесь нет.

Отец и бывший любовник замолчали.

Это оказалось единственным приказом, который оба выполнили сразу.

Бекки открыла машину.

— В четыре тридцать возле твоего офиса, — бросила она Дэнни.

— Я доберусь сам.

— Я не предлагала.

Она села за руль и уехала.

Грейди смотрел вслед.

— Если с ней что-нибудь случится…

— Я знаю.

— Нет, Морено. Ты всегда думаешь, что знаешь, пока расплачиваться не приходится другим.

Дэнни хотел ответить. Не нашел ничего достаточно смешного.

Он пошел к дороге.

В четыре сорок утра «Каролина» прошла проверку доктора Накано и была признана судном при условии снижения требований к слову «судно».

Роуз забралась в моторный отсек, осмотрела спасательные жилеты, проверила радио и потребовала показать сигнальные ракеты.

Мэнни протянул коробку.

Она прочитала дату.

— Они просрочены шесть лет назад.

— Ракета не знает календаря.

— Порох знает.

— Он консервативен.

Роуз положила коробку на причал.

— Без новых ракет я не выйду.

Мэнни посмотрел на Дэнни.

— Ученые всегда такие?

— Только живые.

Бекки появилась с двумя сумками, фотоаппаратом и термосом. Она не поздоровалась с Дэнни, зато передала Мэнни пакет новых сигнальных ракет.

— Магазин возле заправки работает круглосуточно.

Мэнни прижал коробку к груди.

— Мисс Грейди, если вы умеете находить еще и дизель, место на лодке ваше навсегда.

— Один рейс.

— Все браки начинаются с этой ошибки.

Роуз выбралась из люка.

— Трюмная помпа работает. Радио тоже. Корпус держится из принципа. Можем идти.

— Я говорил, что «Каролина» надежна.

— Нет. Вы говорили, что она разговаривает.

— Теперь вы познакомились.

Дэнни отвязал кормовой конец. Мэнни поднялся к штурвалу и повернул ключ левого двигателя.

Стартер прокрутился. Двигатель не запустился.

Второй ожил после кашля, выбросив облако дыма.

Мэнни попробовал левый снова. Безрезультатно.

— Он волнуется, — объяснил он.

— Он не получает топливо, — возразила Роуз.

Мэнни посмотрел на нее, затем резко спустился к моторному отсеку.

Дэнни почувствовал запах дизеля раньше, чем увидел блеск в трюме.

— Не запускай.

Мэнни уже открывал крышку.

Луч фонаря прошел по двигателю и остановился на топливном шланге. Резина была рассечена наискось. Края ровные, свежие. Под ними собралась темная лужица.

Мэнни коснулся разреза пальцем.

На его лице не осталось ни театрального возмущения, ни привычной улыбки.

— Этот шланг я менял неделю назад.

Бекки подняла фотоаппарат.

Вспышка осветила моторный отсек.

— Кто мог попасть на лодку?

— Любой, — ответил Мэнни. — Но никто не имел права.

Он произнес последнее тише.

Для Мэнни «Каролина» была не имуществом. Скорее больным родственником, которого позволялось оскорблять только семье.

Роуз присела возле двигателя.

— Разрез сделан ножом. Если бы левый мотор запустился, топливо продолжило бы течь в трюм.

— Дизель не вспыхивает от взгляда, — буркнул Мэнни.

— Но рядом проводка старше меня.

— Проводка младше.

— На сколько?

— Не будем переходить на личности.

Дэнни осмотрел палубу. Замок на дверце каюты не поврежден. На влажных досках причала следы смешались: обувь Мэнни, Роуз, Бекки, десятков рыбаков. Никакой записки. Никакого предупреждения.

Тот, кто перерезал шланг, хотел, чтобы поломку приняли за возраст лодки.

— После регистрации список экипажей вывесили возле стойки, — напомнила Бекки. — Все знали нашу лодку.

— Не все знали, что у нас есть координаты, — возразил Дэнни.

Роуз выпрямилась.

— Марджори видела нас вместе.

— Мори тоже, — добавила Бекки.

Мэнни полез в ящик с запасными деталями.

— Сначала вы сказали, что организаторы хотят, чтобы весь остров ловил рыбу. Теперь они ломают лодку, которая собирается ее ловить.

Дэнни посмотрел на рассеченный шланг.

Мэнни был прав.

Если миллион назначили, чтобы превратить турнир в поисковую операцию, мешать одному из участников не имело смысла. Только если этот участник знал больше остальных.

Или если папку искала не одна сторона.

— Мы не знаем, кто это сделал, — произнес он. — Поэтому пока никому не называем координаты.

Мэнни показал на Роуз.

— Она знает.

— Я их дала.

— Бекки знает, — продолжил капитан.

— Я была в лаборатории.

— Ты знаешь.

Дэнни кивнул.

Мэнни пересчитал присутствующих.

— Прекрасно. Секрет известен всей лодке.

Бекки достала мобильный телефон.

— Я сообщу отцу.

— Если приедет полиция, нас задержат до окончания осмотра, — предупредил Дэнни.

Она подняла на него глаза.

— Это попытка саботажа, а не повод торопиться за призом.

— За это время А-17 уйдет.

— Значит, уйдет.

— Вместе с доказательствами убийства.

— Не прикрывай миллионом каждое решение.

Дэнни почувствовал, как Мэнни и Роуз старательно занялись двигателем, оставляя им иллюзию уединения.

— Позвони, — согласился он. — Но скажи, что шланг мы сохраним и передадим после возвращения.

— Отец потребует ждать.

— Тогда не спрашивай разрешения.

Бекки продолжала смотреть на него. Затем набрала номер.

Ответил автоответчик.

— Отец, на «Каролине» намеренно перерезан топливный шланг. Мы сфотографировали повреждение, Мэнни сохранит вырезанный участок. Лодка выходит в море. Последнее подтвержденное положение А-17 было в восемнадцати милях к юго-западу от острова.

Дэнни резко повернулся.

Она закончила звонок.

— Ты назвала координаты.

— Полиции.

— На записи.

— В личном кабинете капитана.

— В участке четыре факса и примерно сорок человек.

Бекки убрала телефон.

— Поэтому я не назвала точные цифры.

Дэнни хотел возразить, но остановился. Она действительно сообщила только район, который через час будет заполнен половиной турнира.

Бекки умела скрывать информацию не хуже него. Просто называла это журналистской осторожностью.

— Готово, — объявил Мэнни.

Он заменил поврежденный участок, затянул хомуты и вытер руки. Разрезанный шланг Бекки упаковала в пластиковый пакет.

Левый двигатель запустился со второй попытки.

«Каролина» задрожала всем корпусом.

Роуз включила переносной приемник метки. Маленький экран оставался пустым.

— Последний сигнал старый, — предупредила она. — А-17 может находиться в десятках миль от точки.

Мэнни отвязал нос.

— В океане все находится в десятках миль от чего-нибудь.

Они вышли из гавани, когда небо начало сереть.

На берегу зажигались окна гостиниц. Турнирные лодки одна за другой покидали причалы, расходясь веером по темной воде. «Каролина» шла медленнее большинства, но оба двигателя работали, а Мэнни держал штурвал с выражением человека, временно простившего миру долги.

Бекки стояла у борта. Ветер трепал ее короткие волосы. Она не смотрела на Дэнни, однако не ушла в каюту, хотя брызги уже намочили белую рубашку.

Роуз склонилась над приемником.

Тот коротко пискнул.

Она замерла.

— Что? — спросил Мэнни.

На экране появилась новая строка.

— Свежий сигнал. Шесть минут назад.

— Где?

Роуз развернула карту и указала точку северо-западнее последнего положения.

Мэнни изменил курс.

Дэнни посмотрел назад.

Большинство лодок продолжали идти на юг, следуя слухам и вчерашним данным. Только один черный катер у внешнего буя повернул одновременно с «Каролиной».

На нем не было турнирного флага.

— У нас компания, — произнес Дэнни.

Бекки проследила за его взглядом.

Черный катер набирал скорость.

Свежие координаты знали люди на «Каролине».

И кто-то еще.

Глава 6: Сигнал в темноте

Черный катер повернул одновременно с «Каролиной».

Совпадению обычно требовалось хотя бы несколько секунд, чтобы притвориться совпадением. Это не потрудилось.

Дэнни стоял у кормы, держась за поручень. Гавань осталась позади, берег превратился в темную полосу, над которой медленно светлело небо. Черный катер шел в полумиле от них, почти неразличимый на воде. Навигационные огни уже погасли, названия на борту не было видно.

— Он повторил наш курс, — произнесла Бекки.

Фотоаппарат висел у нее на шее, укрытый под расстегнутой курткой от брызг.

— Возможно, ему тоже нравится северо-запад, — отозвался Дэнни.

Мэнни повернул голову, оценил расстояние.

— Тогда у него дорогой вкус. Два мощных дизеля, новая рубка, корпус не старше пяти лет. Такая лодка не ходит туда, куда ей нравится. У нее всегда есть оплаченная причина.

«Каролина» поднялась на волне и тяжело опустилась. Левый двигатель работал ровно, но Дэнни все равно ощущал под ногами каждый толчок, будто перерезанный шланг мог снова открыться от одного воспоминания.

Роуз сидела возле переносного приемника. Экран молчал. Последний сигнал А-17 оставался на карте маленькой точкой, полученной девять минут назад.

— Курс прежний? — спросил Мэнни.

— Еще четыре градуса вправо.

Он повернул штурвал.

Черный катер изменил направление вслед за ними.

На этот раз никто не заговорил.

Бекки достала фотоаппарат, уперла объектив в плечо и сделала несколько снимков.

— Слишком темно. Бортовой номер может не проявиться.

— Цифровой, — напомнил Дэнни.

— Спасибо. Я три года считала, что это тостер.

Она посмотрела на маленький экран. Волна качнула лодку, изображение размазалось.

Дэнни заметил, что Бекки побледнела. Она всегда плохо переносила качку, но признавала это только после того, как становилось поздно. Раньше он возил в машине имбирные леденцы на случай морских поездок.

Теперь леденцы оказались у Мэнни.

Дэнни нашел упаковку в ящике возле штурвала и протянул ей.

— Я не ребенок.

— Это не конфеты. Медицинское оборудование.

— Ты достал их из коробки с ржавыми крючками.

— На «Каролине» все хранится по степени необходимости.

Бекки хотела отказаться, но лодка поднялась на следующей волне. Она забрала леденец и сунула в рот.

— Никому не говори.

— Здесь четверо.

— Роуз смотрит на экран, Мэнни — на воду.

— Я остаюсь.

— Ты не считаешься.

Это прозвучало почти по-старому. Бекки поняла первой и отвернулась к катеру.

Дэнни тоже посмотрел туда.

— Попробуй его, — попросил он Мэнни.

— Чем?

— Поверни на юг.

Роуз подняла голову.

— А-17 в другой стороне.

— На минуту.

— За минуту она может передать сигнал и снова уйти под воду.

— Если нас ведут по вашему сигналу, я хочу знать.

Роуз положила ладонь на приемник.

— Данные не выходят с этого устройства.

— Вчера они тоже не должны были выходить из лаборатории.

Мэнни не стал ждать окончания спора. Развернул «Каролину» влево, будто обходил невидимое препятствие.

Черный катер продолжил прежним курсом.

Дэнни наблюдал.

Прошло десять секунд. Пятнадцать.

Катер начал поворачивать.

— За нами, — заключил Мэнни.

Роуз посмотрела на экран, словно устройство лично ее предало.

— Это не доказывает, что у них есть доступ к метке. Они могли видеть наш курс.

— Поэтому и проверили, — ответил Дэнни.

— Куда теперь? — спросил Мэнни.

Роуз медлила. Ей не нравилось произносить направление, пока неизвестные шли рядом.

— Обратно на северо-запад, — наконец решила она. — Но никаких координат по радио.

Мэнни положил руку на микрофон.

— Я собирался спросить, какого черта им надо.

— Именно поэтому никаких разговоров по радио, — вмешался Дэнни. — Они пока не знают, что мы их заметили.

Мэнни посмотрел на него.

— Мы только что повернули на юг без причины, дождались, пока они повторят, и вернулись обратно.

— Возможно, думают, что мы заблудились.

— На этой лодке версия звучит убедительно, — признала Бекки.

Мэнни убрал руку от микрофона.

— Если они подойдут ближе, я начну разговаривать по-своему.

— У тебя есть оружие? — спросила Роуз.

— Есть багор.

После допроса Грейди слово прозвучало неприятно.

Дэнни посмотрел на длинную рукоять, закрепленную возле боевого кресла.

— Пусть пока остается там.

Мэнни заметил его тон, но вопросов не задал.

К шести утра небо посветлело. Берег почти исчез, зато океан приобрел цвет — густой синий, пересеченный длинными серебристыми полосами.

Черный катер не приближался и не отставал.

На его палубе находились трое. Один стоял у штурвала, второй возле кормы. Третий временами исчезал в рубке. Лиц рассмотреть не удавалось.

Бекки продолжала снимать короткими сериями.

— Мужчина у кормы, — сказала она, увеличивая очередной кадр. — Темная кепка, светлая рубашка.

— Тот, что был в седане? — спросила Роуз.

Дэнни не ответил сразу.

Он видел человека на парковке всего несколько минут. Средний рост, плотное телосложение, бейсболка. Половина мужчин на острове подходила под описание, вторая половина продавала первой такие кепки.

— Возможно.

— Тебе достаточно «возможно», чтобы считать его убийцей? — уточнила Бекки.

— Мне достаточно, чтобы продолжать смотреть.

Она убрала фотоаппарат.

В голосе Бекки не было обвинения. Скорее предупреждение: не превращать первое подходящее лицо в разгадку только потому, что оно находилось рядом.

Раньше Дэнни сам давал молодым полицейским такой совет.

— Что именно ты не рассказал Грейди? — спросила она.

— Координаты.

— Только?

Он посмотрел на нее.

— Сейчас не лучшее место.

Бекки проследила за его взглядом до черного катера.

— Они не услышат обычный разговор.

— Зато услышат Мэнни и Роуз.

Мэнни оскорбленно поднял подбородок.

— Я умею хранить секреты.

— Ты объявил свою смерть первому человеку, который позвонил.

— Именно. Теперь банк не знает, где меня искать.

Роуз не улыбнулась.

— Мне тоже хотелось бы понимать, с кем мы имеем дело.

— Когда появятся имена, я назову, — ответил Дэнни. — Пока у нас катер без флага, испорченный топливный шланг и человек в кепке, похожий на другого человека в кепке.

— Еще кто-то использовал мой пароль.

— Об этом Мэнни знать необязательно.

Капитан поднял ладонь.

— Поддерживаю. Если знание не помогает вести лодку или получить половину миллиона, я предпочитаю не рисковать.

— Пятьдесят процентов уже стали половиной? — спросила Бекки.

— Математика всегда была на моей стороне.

Приемник подал короткий сигнал.

Роуз мгновенно наклонилась к экрану.

Новая точка появилась севернее предыдущей.

— Она всплыла.

— Расстояние? — спросил Мэнни.

— Семь миль. Возможно, меньше. Погрешность большая.

Он прибавил обороты.

«Каролина» задрожала, словно протестовала против поспешности. Черный катер почти сразу ускорился. Его нос приподнялся над водой, белая пена вытянулась по сторонам.

Расстояние начало сокращаться.

— Вот теперь он перестал притворяться, — заметил Дэнни.

Мэнни проверил часы.

— До старта турнира пятьдесят две минуты.

— Мы не участвуем в турнире, — напомнила Роуз.

— У меня на руке браслет за двести пятьдесят долларов, — возразил Дэнни. — Я участвую даже во сне.

Она повернулась к нему.

— Если вы забросите снасть до семи, улов не засчитают.

— Мы извлекаем доказательство.

— Из живого животного весом почти тысячу фунтов.

— У вас есть другой способ?

Роуз посмотрела на океан.

— Если подвести ее к борту, можно попытаться перерезать остаток приманки, не поднимая рыбу. Но для этого А-17 должна быть спокойна, а люди вокруг — не вести себя как люди.

Дэнни оглянулся на черный катер.

— Второе условие уже нарушено.

Роуз коснулась пальцем новой точки.

— Я ставила эту метку двадцать два месяца назад. Она тогда чуть не перевернула исследовательскую лодку.

Впервые она рассказала об А-17 что-то без необходимости защищать данные. Голос изменился, стал мягче.

— Вы ее поймали? — спросила Бекки.

— На сорок минут. Взяли образец ткани, измерили, закрепили датчик. Когда отпустили, она не ушла сразу. Стояла у поверхности и смотрела на нас.

— Мэнни тоже утверждает, что рыбы его осуждают.

— Мэнни не ошибается, — отозвался капитан.

Роуз снова замолчала.

Дэнни понял: для нее А-17 не была ни миллионом, ни емкостью с документами. Она знала рыбу дольше, чем Дэнни знал большинство людей, которым когда-либо обещал перезвонить.

От этого задача не становилась проще. Только неприятнее.

На шестой миле появились птицы.

Они кружили низко над водой и ныряли за мелкой рыбой. Мэнни сбросил скорость, всматриваясь в поверхность.

— Здесь кто-то кормится.

— А-17 охотится глубже, — произнесла Роуз. — Но кальмары могут подняться вслед за мелочью.

Черный катер тоже замедлился.

Теперь он находился меньше чем в четверти мили. Дэнни различал темные стекла рубки и антенны на крыше. Название на корме было закрыто полотнищем.

— Это уже не случайность, — сказала Бекки.

— Сфотографировала?

— Полотнище тоже попадет в кадр.

Мэнни указал вправо.

— Лодка.

В нескольких милях от них шел небольшой белый чартер.

На корме женщина в оранжевой ветровке цеплялась за поручень. Турист уже сидел в боевом кресле, затянутый ремнями, а удилище уходило к воде тяжелой дугой. По мокрой рубашке и одеревеневшим локтям было видно: борьба началась не минуту назад.

В бинокль Мэнни прочел название:

— «Мисс Молли».

— Турнирная? — спросил Дэнни.

— Зарегистрирована. Капитан Кэл Харкнесс. Старый чартер с кормовой дверью и гидравлической лебедкой.

— Знаешь его?

Мэнни опустил бинокль.

— Достаточно, чтобы не покупать у него часы. У Кэла время всегда показывает то, что ему выгодно.

Роуз посмотрела на свои часы.

— До начала еще тридцать четыре минуты.

— Значит, зацепил до старта, — произнесла Бекки.

— Если вообще сумеют поднять рыбу, — отозвался Мэнни. — Такая добыча может еще час объяснять человеку, кто здесь на крючке.

Приемник снова пискнул.

Роуз провела пальцем по экрану.

— Совсем близко.

— К той лодке? — спросил Дэнни.

— Не могу определить. Погрешность больше расстояния между нами.

Черный катер начал обходить «Каролину» справа.

Мэнни положил ладонь на рычаг газа.

— Не нравится мне это.

— Держи курс, — попросил Дэнни.

— Он хочет встать перед носом.

— Пусть покажет зачем.

Катер приближался. Волна от его корпуса дошла до «Каролины», качнув ее на борт. Бекки уперлась ногой в скамью. Роуз прижала приемник к груди.

Мэнни взял микрофон.

— Не надо, — остановил Дэнни.

— В море есть правила.

— У них нет турнирного флага, закрыто название и три человека следуют по чужому сигналу. Думаю, правила они читали выборочно.

— Тогда тем более…

Крик со стороны «Мисс Молли» оборвал его.

Удилище туриста снова согнулось почти до воды. Катушка завизжала. Кэл бросился к креслу, затянул ослабший ремень и что-то закричал женщине.

За кормой вспоролась поверхность.

Сначала Дэнни увидел клюв.

Потом из океана поднялось огромное синее тело. Марлин взлетел почти вертикально, стряхивая воду. На миг рыба повисла над волной — темно-синяя спина, серебряные бока, широкий хвост.

Возле спинного плавника блеснула металлическая метка.

Роуз вцепилась в поручень.

— Это она.

А-17 рухнула обратно.

Удар прозвучал как падение автомобиля в воду.

Дэнни забыл про миллион.

Всего на секунду. Этого хватило, чтобы понять Роуз.

Марлин не выглядел вместилищем документов или призом. Он казался слишком большим для человеческих планов, слишком живым для суммы на плакате. Люди придумали вокруг него убийство, страховую выплату и турнирные правила, а рыба просто пыталась избавиться от крючка.

Катушка на «Мисс Молли» продолжала визжать.

— Они поймали ее до старта, — произнесла Бекки.

— Пока не поймали, — возразил Мэнни. — Только разозлили.

Кэл развернул лодку за рыбой. Турист едва удерживался в кресле.

Черный катер внезапно прибавил ход.

— Он идет к ним, — сказала Роуз.

— Через нас, — поправил Мэнни.

Черный нос пересек курс «Каролины». Мэнни резко сбросил газ и повернул. Волна ударила в борт.

Палуба ушла из-под ног.

Дэнни успел схватить Бекки за талию прежде, чем она налетела на поручень. Фотоаппарат ударился ему в грудь. Несколько мгновений она оставалась прижата к нему — слишком близко, слишком знакомо.

Потом оттолкнулась.

— Отпусти.

— Уже.

— Ты все еще держишь.

Он убрал руку.

Мэнни кричал вслед черному катеру что-то, чему радио только помешало бы. Роуз проверяла приемник.

«Мисс Молли» скрылась за белой стеной брызг. Когда Дэнни снова поднял бинокль, увидел лишь верх рубки и людей, склонившихся над кормой.

— Что там? — спросила Бекки.

— Не вижу.

Черный катер встал между ними и «Мисс Молли», продолжая двигаться зигзагом. Не приближался к чартеру, но не давал «Каролине» пройти.

— Они выигрывают время, — понял Дэнни.

— Для кого? — спросила Роуз.

Ответа у него не было.

А-17 больше не прыгала.

В 6:41 «Мисс Молли» развернулась к берегу.

В 6:43 приемник подал длинный сигнал.

Роуз посмотрела на экран и побледнела.

— Что?

Она не ответила. Проверила данные, перезапустила карту.

Новая точка сдвинулась далеко на восток.

Мэнни заглянул через ее плечо.

— Скорость двадцать пять узлов.

— Марлин не может идти двадцать пять узлов по прямой у поверхности, — произнесла Роуз.

Дэнни посмотрел на черный катер. Тот тоже повернул к острову.

За ним, почти скрытая в утреннем блеске, уходила «Мисс Молли».

До официального начала турнира оставалось семнадцать минут.

Адмирал больше не плыл.

Его везли.

Глава 7: Рыба со скоростью двадцать пять узлов

Сначала Дэнни решил, что ошибается приемник.

Через минуту А-17 продолжала двигаться к острову по идеально прямой линии, не замедляясь и не уходя под воду.

— Двадцать четыре узла, — произнесла Роуз. — Теперь двадцать шесть.

Мэнни посмотрел на море, словно рассчитывал увидеть марлина, проносящегося мимо на водных лыжах.

— Рыбы так не ходят.

— Она способна развить большую скорость, но не удерживать ее у поверхности несколько минут. Метка передает непрерывно. А-17 находится вне воды.

— На одной из двух лодок, — добавила Бекки.

«Мисс Молли» уходила к берегу. Черный катер держался немного севернее и постепенно увеличивал скорость. Между ними было меньше полумили — для спутниковой метки расстояние, почти неразличимое на экране.

Мэнни перевел взгляд с одной лодки на другую.

— Кого берем?

Роуз указала на «Мисс Молли».

— Мы видели, как она подцепила А-17.

— Видели, как подцепила, — возразил Дэнни. — Не видели, как подняла.

— Сигнал начал двигаться после того, как она развернулась к берегу.

— Черный катер тоже развернулся.

Бекки удерживала фотоаппарат обеими руками. От прежней бледности почти ничего не осталось: опасность действовала на нее лучше имбиря.

— Черный катер перекрыл нам обзор специально. Если люди на нем работают на организаторов, они могли забрать метку или папку.

— За две минуты посреди океана? — спросила Роуз.

— Я не знаю, что произошло за эти две минуты. Поэтому хочу догнать тех, кто не желал, чтобы мы это увидели.

Мэнни ждал решения, положив ладонь на рычаги газа.

Дэнни смотрел на черную корму. Мужчина в бейсболке стоял у поручня. Та же плотная фигура, та же привычка немного отводить правое плечо назад. Водитель бежевого седана держался похоже.

Недостаточно для опознания. Достаточно для ошибки, если очень хотелось узнать человека.

— Черный, — решил Дэнни.

Роуз выругалась.

Мэнни прибавил обороты.

«Каролина» вздрогнула и пошла за катером.

Первые две минуты казалось, что они смогут удержаться.

Черный катер был быстрее, но не спешил уходить. Он двигался по широкой дуге, оставаясь между «Каролиной» и «Мисс Молли». Мужчина у кормы наблюдал за ними в бинокль.

Бекки фотографировала. Цифровая камера медленно записывала снимки, заставляя ее ждать между сериями.

— Номер закрыт брызгами, — произнесла она, всматриваясь в маленький экран. — Есть часть названия. Последние буквы.

— Какие?

— Возможно, «…шейд». Или «…сайд».

— «Найтшейд», — предположил Мэнни. — Я видел такую лодку возле частной марины «Кай-Лани».

Дэнни посмотрел на него.

— Когда?

— Пару раз за последний год.

— Почему ты раньше не сказал?

— Потому что на острове много черных лодок. И потому что год назад она не пыталась нас утопить.

Катер впереди резко сместился влево.

Мэнни повернул следом. «Каролина» ударилась о его кильватерную волну, подпрыгнула и тяжело упала.

Роуз прижала к себе приемник.

— Если разобьете устройство, мы потеряем А-17 окончательно.

— Если не поверну, мы потеряем корпус, — огрызнулся Мэнни.

— Она уходит на юг, а мы идем на северо-восток.

— Я вижу море, доктор.

— А я вижу метку.

— Тогда скажите метке, чтобы не садилась на более быстрые лодки.

Дэнни взял микрофон.

— Что ты делаешь? — спросила Бекки.

— Вызываю их.

— Сам говорил не пользоваться радио.

— Тогда они следовали. Теперь уходят.

Он переключился на общий канал.

— Черный моторный катер, следующий к берегу, говорит «Каролина». Назовите судно и причину опасного маневрирования.

Ответа не последовало.

Мужчина у кормы опустил бинокль.

— Черный катер, вы едва не столкнулись с нами и препятствовали движению зарегистрированного судна. Назовите себя.

Тишина.

Потом радиоприемник зашипел. Кто-то включил передачу, но ничего не сказал. Сквозь помехи донесся приглушенный голос — быстрый, неразборчивый.

Японская речь или просто плохая связь.

Дэнни посмотрел на Бекки. Она тоже услышала.

— Кэндзи? — спросила она.

— Не знаю.

— Он работает в «Кай-Лани».

— Вместе с десятками других людей.

Дэнни отключил микрофон. Одного невнятного голоса было недостаточно, чтобы пересадить повара из гостиничной кухни на преследующий их катер. Особенно повара, который не говорил по-английски и потому мог звучать по-японски даже в самых невиновных обстоятельствах.

Впереди мужчина в кепке поднял что-то с палубы.

— Что у него? — спросила Роуз.

Бекки навела объектив.

— Канат.

Мужчина сбросил за корму бухту черной веревки.

Мэнни увидел первым.

— Держитесь!

Он бросил штурвал вправо.

Веревка легла поперек воды. На одном конце болтался небольшой буй, второй быстро уходил под поверхность. Если бы канат попал под винты, погоня закончилась бы вместе с одним из двигателей.

«Каролина» накренилась.

Роуз упала на колено. Бекки ударилась бедром о скамью, но не выпустила фотоаппарат. Дэнни схватился за стойку аутригера и почувствовал, как плечо дернуло назад.

Буй прошел вдоль левого борта, почти коснувшись корпуса.

Мэнни выровнял лодку.

Черный катер начал удаляться.

— Это уже считается совпадением? — спросила Бекки.

Дэнни потер плечо.

— Теперь можно исключить плохие манеры.

Мэнни снова потянулся к газу.

Роуз поднялась.

— Хватит.

Он не сразу понял, что она обращается к нему.

— Они только что попытались оставить нас без винта.

— А-17 уходит в другой стороне.

Мэнни посмотрел на Дэнни.

Сигнал на экране смещался к юго-востоку. Черный катер шел северо-восточнее, но погрешность все еще позволяла обе версии.

— Еще две минуты, — решил Дэнни. — Если расстояние разойдется…

— Ты уже выбрал, — перебила Бекки. — Не делай вид, что ждешь данные.

Он повернулся к ней.

Ветер прижимал короткие волосы к ее лицу. Бекки убрала их ладонью, не опуская взгляда.

— Ты увидел человека из седана и забыл про рыбу.

— Я увидел людей, которые преследовали Финча.

— Возможно, преследовали.

Она вернула ему его собственное слово.

Черный катер уходил. «Мисс Молли» почти исчезла в солнечном блеске. Между двумя следами оставалось все больше воды.

Дэнни мог приказать Мэнни повернуть.

Тогда черный катер скроется. Мужчина в кепке исчезнет. Связь с «Кай-Лани» останется предположением.

Он слишком давно не преследовал настоящего подозреваемого. Ощущение оказалось опасно приятным: курс, цель, человек впереди, который не желает быть пойманным. Рыба была уликой. Мужчина в кепке — ответом.

Во всяком случае, Дэнни хотелось так думать.

— Две минуты, — повторил он.

Бекки отвернулась.

Через две минуты черный катер окончательно оторвался.

Мэнни выжал из двигателей все, на что они были способны. «Каролина» отвечала грохотом, дрожью и запахом нагретого масла. Расстояние все равно увеличивалось.

В семь утра над океаном раздался далекий гудок.

С берега поднялась красная сигнальная ракета, обозначая официальное начало турнира. На воде ожили радиопереговоры. Капитаны сообщали позиции, проверяли связь, поздравляли друг друга и лгали о собственных планах.

— Все, — произнес Мэнни. — Теперь каждая лодка с удочкой считает себя участником истории.

Роуз смотрела на экран.

— Сигнал остановился.

Дэнни подошел.

Последняя точка находилась возле берега, южнее частной марины «Кай-Лани».

— Исчез?

— Перестал перемещаться. Возможно, метку накрыли или сняли.

— Где черный катер?

Роуз указала на северо-восток.

Мэнни сверился с береговыми ориентирами.

— Если держит курс, идет к «Кай-Лани».

Две траектории разошлись.

Бекки ничего не сказала.

Не требовалось.

«Каролина» продолжала идти за черным катером, а А-17 уже находилась в другом месте.

— Поворачиваем, — приказал Дэнни.

Мэнни не тронул штурвал.

— За рыбой или все-таки за ним?

Черный катер оставался виден. Еще несколько минут — и скроется за выступом берега. Сигнал А-17 уже исчез. От последней точки до ближайшего причала было несколько миль.

Дэнни посмотрел на Бекки.

Она ждала не правильного ответа. Честного.

— За ним.

Роуз резко закрыла крышку приемника.

— Тогда вы ловите не доказательство. Вы ловите собственное самолюбие.

— Человек на этом катере следил за Финчем.

— Ты не уверен.

— Он перерезал нам курс, заглушил связь, сбросил веревку под винты и знает данные метки. Он приведет нас к тому, кто назначил миллион.

— А А-17 приведет к папке.

— Если она еще там. Если метку везла именно «Мисс Молли». Если они не передали ее черному катеру.

Роуз подошла ближе.

— Вы умеете складывать «если» так, чтобы в конце всегда получалось ваше решение.

Дэнни не ответил.

Мэнни повернул штурвал к северо-востоку.

У частной марины «Кай-Лани» черный катер исчез.

Он вошел между каменными волноломами за несколько минут до них. Проход охраняла небольшая служебная лодка с эмблемой курорта.

Мэнни сбросил скорость.

Служебная лодка встала поперек фарватера. Сотрудник в синей форме поднял ладонь.

— Частная территория. Гостевые суда проходят через южный вход после регистрации.

Дэнни вышел к носу.

— Черный катер только что зашел сюда после опасного маневрирования в море. Нам нужен его бортовой номер.

— Обратитесь в береговую охрану.

— Он чуть не вывел из строя наш двигатель.

— Тогда береговая охрана особенно обрадуется вашему звонку.

— Как называется катер?

Сотрудник перевел взгляд на «Каролину», задержался на ржавчине возле носа.

— Я не предоставляю сведения о судах гостей.

— Я бывший детектив полиции Коны.

— Тогда вы знаете, куда подать заявление.

Три года назад значок позволил бы Дэнни пройти дальше. Теперь слово «бывший» лишь объясняло, почему его не следует слушать.

Бекки подняла фотоаппарат.

— Ребекка Грейди, «Айленд кроникл». Как вас зовут?

Сотрудник отвернулся.

— Фотосъемка частной марины запрещена.

— Значит, имя придется написать со слов очевидцев.

Он посмотрел на нее снова. На этот раз внимательнее.

— Мэм, я выполняю инструкции. Отойдите от входа и вызовите портовый патруль.

Бекки не стала рассказывать ему о Финче, папке и метке. Лишь опустила камеру и записала номер служебной лодки.

— Отходим, — решил Мэнни. — Здесь нас не пропустят, а глубже у берега я «Каролину» не поведу.

— Почему? — спросил Дэнни.

— Потому что под водой камни. Они не читают твои старые документы.

«Каролина» развернулась.

За волноломом виднелись крыши гостиницы, пальмы и верхушки мачт. Черного катера среди них не было.

Роуз сидела у кормы, отдельно от остальных. Приемник лежал на коленях.

Дэнни подошел.

— Последняя точка сохранилась?

— Сохранилась.

— Покажи.

— Зачем? Мы же нашли человека в кепке.

Он пропустил укол.

Роуз открыла экран. Несколько последних точек выстроились прямой линией к побережью.

— Это не «Кай-Лани», — заметил Дэнни.

— Нет. Примерно шесть миль южнее.

— Какой там причал?

Мэнни услышал вопрос.

— Старый чартерный док и разгрузочная площадка. Ничего приличного.

— «Мисс Молли» могла войти туда?

— Легко.

Роуз убрала устройство.

— Черный катер не вез метку. Мы видели две лодки рядом, а система показывала одну точку. Когда они разошлись, стало понятно, какая была нужна.

— Почему ты не сказала раньше?

Она посмотрела на него с холодным удивлением.

— Я сказала повернуть.

Дэнни остался стоять у кормы.

Бекки сидела возле рубки и просматривала снимки. Он чувствовал ее молчание сильнее шума двигателей.

— У меня есть часть номера, — произнесла она. — Достаточно для реестра.

Телефон поймал сеть. Бекки набрала редакцию.

— Линда, мне нужна проверка судна. Нет, материал пока не открывай… Запиши номер. Последние две цифры могут быть перепутаны… Только владелец и порт регистрации. Никому не переадресовывай.

Она закончила разговор, не объяснив коллеге причины.

— Сколько ждать? — спросил Мэнни.

— Если Линда не занята разводом мэра — минут десять.

— Мэр разводится?

— Нет. Поэтому быстро.

Телефон зазвонил через семь минут.

Бекки выслушала, записала название и поблагодарила. Ни одного вопроса о расследовании Линде задать не позволила.

— Катер называется «Найтшейд», — сообщила она. — Владелец — «Кай-Лани Марин Холдингс».

— Слоун, — произнес Мэнни.

Бекки покачала головой.

— Компания принадлежит гостиничной группе Виктора Слоуна. Это еще не означает, что он находился на борту или отдавал приказ.

Дэнни посмотрел на частную марину, исчезающую за кормой.

Они получили владельца черного катера и связь с гостиницей, откуда Финч отправил последний факс.

Хороший след.

Только красная папка ушла в другую сторону.

— Возвращаемся к последней точке, — решил он.

Мэнни не изменил курс.

— Зачем?

— Найдем «Мисс Молли».

— Сигнала нет. За это время она могла уйти куда угодно.

— Тогда найдем, куда она пришла.

Мэнни посмотрел на часы.

— Двадцать минут назад было проще.

— Знаю.

Это признание удивило всех, включая Дэнни.

Бекки убрала телефон.

— Ты выбрал подозреваемого вместо улики.

— Да.

Она ждала оправдания. Он не дал.

Мэнни развернул «Каролину» на юг.

До старого чартерного дока они добрались через сорок минут.

«Мисс Молли» там не было.

На бетонной площадке лежала мокрая веревка, валялись кусочки льда и тянулась розоватая полоса воды, смытая к сливной решетке. Следы могли остаться от любой разделанной рыбы. У самого края Дэнни нашел короткий обрывок толстой лески.

Роуз присела рядом, не касаясь.

На прозрачном волокне запеклась кровь.

— Такой снастью пользовалась «Мисс Молли», — произнес Мэнни. — Я видел катушки.

— Это не доказывает, что здесь была А-17, — напомнила Бекки.

— Нет, — согласился Дэнни.

Он посмотрел на пустую площадку, лед и кровь.

До начала турнира А-17 оставалось семнадцать минут.

Теперь рыба исчезла, метка молчала, а лодка, которая ее поймала, не пришла на официальное взвешивание за миллионом.

Значит, капитан «Мисс Молли» либо не знал, что находилось у него на борту, либо знал слишком хорошо.

Дэнни убрал обрывок лески в чистый пакет.

В этот раз у него было два следа.

И оба лгали.

Глава 8: Мистер Слоун

К восьми двадцати утра Дэнни успел совершить две ошибки.

Сначала он погнался не за той лодкой.

Потом признался в этом Бекки.

Первая ошибка стоила им «Найтшейд», красной папки и, возможно, миллиона долларов. Последствия второй оценке пока не поддавались.

Бекки стояла посреди мокрого причала, обхватив себя руками, и смотрела на пустое место, где еще недавно была пришвартована «Мисс Молли». У ее ног таял расколотый лед. Розовая вода медленно стекала между досками, и маленький краб деловито пятился от нее, словно первым понял: здесь лучше ничего не видеть.

— Повтори, — попросила Бекки.

У нее был тот особый спокойный голос, которым люди просили повторить признание перед тем, как позвать адвоката.

Дэнни поднял обрывок лески, найденный у швартовочной тумбы, осмотрел его и положил обратно.

— Мне показалось, что черный катер важнее.

— Нет. Повтори именно ту часть, где ты знал, что рыба находится на другой лодке.

— Я не знал. Я подозревал.

— Роуз сказала, что передатчик движется со скоростью двадцать пять узлов.

— Рыбы иногда спешат.

Роуз даже не подняла головы от приемника.

— Не спешат.

— Я пытался дать науке пространство для чуда.

— Наука не просила.

Мэнни лежал на животе у кормы «Каролины», засунув руку почти по плечо в воду. Из-под причала доносились плеск, тяжелое дыхание и проклятия, которые он произносил с тем же достоинством, с каким некоторые люди читали молитвы.

— Если кто-нибудь еще раз даст науке пространство рядом с моим винтом, — сообщил он, — на борту появится еще один покойник. И этого я буду знать дольше двух часов.

Бекки перевела взгляд на Дэнни.

— Ты выбрал людей, которые за нами гнались, вместо лодки, на которой находилась рыба.

— Людей, которые пытались намотать трос на винт.

— И это делает решение правильным?

— Нет. Это делает его менее идиотским.

— Насколько менее?

Дэнни задумался.

— Процентов на восемь.

Она прикрыла глаза. В другое время он, возможно, счел бы это признаком того, что она борется с чувствами. Сейчас чувства, вероятнее всего, подбирали камень потяжелее.

Роуз провела пальцем по экрану приемника.

— Последний сигнал пришел в шести милях к югу отсюда. Это не значит, что рыбу выгрузили там. Передатчик посылает импульсы с интервалами. Они могли уйти дальше, снять метку или просто оказаться вне зоны приема.

— А могли привезти сюда, — произнесла Бекки.

Она снова посмотрела на лед, кровь и пустой причал.

Мэнни вынырнул из-под кормы. В одной руке он держал размочаленный кусок нейлонового каната, в другой — собственное достоинство, сильно пострадавшее за утро.

— Вал погнут не сильно. Канат я сниму. Но если редуктор начал течь, мы ни за какой рыбой сегодня не пойдем.

— Хорошая новость, — сказал Дэнни. — Мы уже потеряли рыбу.

Мэнни швырнул канат ему под ноги.

— Моя лодка — не средство передвижения. Это ипотека с дизельным двигателем. Уважай ее.

На поясе Бекки запищал пейджер. Она сняла его, прочитала номер и посмотрела на часы.

— У нас встреча через сорок семь минут.

— С кем?

— С Виктором Слоуном.

Дэнни оглянулся на пустой причал, словно владелец курорта мог прятаться за кучей ящиков со льдом.

— Как быстро ты работаешь.

— Пока ты выбирал неправильную лодку, я успела сделать телефонный звонок.

— Значит, мы оба были заняты.

— «Найтшейд» принадлежит компании «Кай-Лани Марин Холдингс». Слоун согласился поговорить о турнире и безопасности гостей. Он пока не знает, что у меня есть фотография его катера.

Мэнни присвистнул.

— Человек, которому принадлежит половина побережья.

— По закону пляжи здесь общественные, — заметила Роуз.

Мэнни посмотрел на нее с сочувствием.

— Доктор, по закону я тоже владею этой лодкой. Попробуйте объяснить это банку.

Бекки убрала пейджер и оглядела Дэнни с головы до ног.

На нем была выгоревшая рубашка, пахнущая соленой водой, дизелем и рыбьей кровью. Один рукав оказался мокрым до локтя. На правом кеде темнела масляная полоса. Его волосы высохли так, словно ночью их допрашивали отдельно.

— Нет, — решила она.

— Что именно?

— Все.

Мэнни, не дожидаясь пояснений, полез в каюту и вернулся с рубашкой в прозрачном чехле. Рубашка была синяя, с жестким воротником и плечами, рассчитанными на человека, который хотя бы дважды в неделю поднимал что-нибудь тяжелее стакана.

— Надевал ее на развод, — пояснил он.

Дэнни принял чехол.

— Удачно?

— Жена забрала дом, машину и собаку.

— Значит, рубашка приносит счастье.

— Она оставила мне лодку.

— Беру свои слова обратно.

Бекки уже шла к парковке.

— У тебя шесть минут, Дэнни.

— Для скорбящего человека ты очень требовательна.

Она остановилась.

Медленно повернула голову.

— Ты снова скорбишь по Финчу?

— Я не прекращал.

— Ты знал его меньше двух часов.

— Иногда возникает мгновенная духовная близость.

— Он сказал тебе про миллион?

— Вот примерно тогда и возникла.

Рубашка Мэнни была широка в груди и коротка в рукавах. Ее воротник давил Дэнни на шею с упорством бывшей жены владельца. В нагрудном кармане обнаружились две зубочистки, квитанция из ломбарда и визитка адвоката по семейным делам.

Бекки осмотрела его у машины.

— Застегни верхнюю пуговицу.

— Я не обвиняемый.

— Пока.

— Слоун принимает журналистов или усыновляет их?

Она сама успела превратиться из промокшей женщины с растрепанными волосами в репортера. Волосы были собраны на затылке, поверх майки появился светлый пиджак, а в руке — маленький кассетный диктофон. Дэнни так и не понял, в какой момент это произошло. Возможно, у нее имелся тайный отсек, где хранилась другая Бекки: сухая, собранная и разочарованная в нем заранее.

Она протянула руку и поправила ему воротник. Ее пальцы на мгновение коснулись кожи.

Три года назад Дэнни знал, что делать с таким прикосновением.

Теперь он не знал даже, куда деть подбородок.

Бекки отдернула руку первой.

— На встрече говоришь только тогда, когда я к тебе обращаюсь.

— У меня есть права.

— Не в моей статье.

— Я вообще буду в статье?

— Если повезет — нет.

Она открыла водительскую дверь старой «Хонды».

— Не упоминай красную папку, сумму из аудита и сигнал А-17. Не показывай ему весь факс. Не рассказывай, что мы нашли на этом причале.

— А Финч?

— Только если я сама назову его имя.

Дэнни уселся рядом. На полу лежали газеты, блокноты, две пустые чашки и туфля без пары. Он подвинул стопку распечаток.

— Ты уверена, что работаешь журналистом, а не живешь в автомобиле?

— Я работаю журналистом, поэтому живу в автомобиле.

— Раньше у тебя была машина чище.

— Раньше ты не ставил на сиденье ноги, испачканные в рыбьей крови.

Он поставил ноги на пол.

Пока они ехали вдоль побережья, солнце поднималось над лавовыми склонами. Океан справа выглядел безупречно, словно утром не пытался убить их, а теперь притворялся, что вообще не знаком. Между черными полями застывшей лавы появлялись виллы, поля для гольфа и аккуратные указатели к частным дорогам.

По дороге Дэнни спросил, как она получила встречу. Бекки сообщила помощнице Слоуна только о фотографии, связанной с безопасностью турнира, и о материале, который выйдет независимо от комментария. Катер, Финч и факс остались при ней.

— Ты почти никому ничего не рассказываешь.

— Именно поэтому мне продолжают рассказывать другие.

Впереди появились каменные ворота «Кай-Лани». За ними начиналась другая версия Гавайев — та, где пальмы росли на строго утвержденном расстоянии друг от друга, водопады включались по таймеру, а океан был частью удобств номера.

— Слоун спросит, зачем катер за нами гнался, — продолжила Бекки. — Мы не отвечаем.

— Он решит, что у нас ничего нет.

— Пусть.

— Может выгнать.

— Тогда у меня будет его отказ от комментария.

— Ты становишься похожа на отца.

Ее пальцы сжали руль.

Это длилось всего мгновение, но Дэнни заметил. Он всегда замечал именно то, о чем потом жалел.

— Еще раз, — произнесла она, глядя на дорогу, — и на встречу пойдешь в рубашке Мэнни без меня.

— Снимаю сравнение.

— Поздно.

— Могу сравнить тебя с кем-нибудь приятнее.

— Не рискуй.

У главного входа лакей бросил один взгляд на «Хонду» и указал в сторону боковой парковки.

Бекки показала ему пресс-карту.

Тот сразу нашел место у лестницы.

— Волшебство, — пробормотал Дэнни.

— Люди боятся не журналистов. Люди боятся прилагательных.

«Кай-Лани» был построен так, будто черная вулканическая земля однажды извинилась перед богатыми людьми и решила загладить вину мрамором.

В открытом вестибюле журчала вода. В пруду плавали карпы стоимостью примерно с автомобиль Дэнни, если бы у Дэнни имелся автомобиль. За колоннами блестел океан. Между ним и холлом не было ни стен, ни видимых границ — только два охранника в светлых рубашках, объяснявшие границы тем, кто мог их не понять.

Дэнни сразу увидел камеры.

Одна смотрела на вход. Вторая — на стойку регистрации. Третья висела над коридором, ведущим к бизнес-центру. Небольшой темный купол под потолком, достаточно незаметный для гостя и достаточно заметный для бывшего полицейского.

Дверь служебного коридора распахнулась.

Из нее вышел Кэндзи Мори. На нем был белый поварской китель без единого пятна. Следом семенил молодой официант с ящиком рыбы и выражением человека, который только что узнал о существовании новых видов страха.

Кэндзи остановился, увидев Дэнни.

Ни удивления, ни узнавания на его лице не появилось. Только взгляд на секунду задержался на правой руке Дэнни, потом на его обуви. Так смотрели не на человека, а на набор плохо закрепленных деталей.

Дэнни улыбнулся и поднял ладонь.

— Доброе утро.

Кэндзи выдал длинную японскую фразу. Внутри нее отчетливо прозвучало «окаасан». Официант опустил голову еще ниже.

— Опять мать, — заметил Дэнни.

— Ты знаешь одно японское слово, — напомнила Бекки.

— И он подозрительно часто им пользуется.

Кэндзи прошел мимо, не замедлив шага.

— Может, он пожелал здоровья твоей семье, — предположила Бекки.

— Тогда в Японии здоровье звучит как угроза перелома позвоночника.

У лифта их встретила помощница Слоуна — женщина лет сорока с серебряным карандашом в волосах и улыбкой, которой можно было закрывать двери.

— Мисс Грейди. Мистер Слоун выделил вам двадцать минут.

Ее взгляд переместился на Дэнни.

— А это?..

Бекки чуть замешкалась.

Совсем чуть-чуть. Возможно, никто другой не заметил бы. Но когда-то Дэнни различал ее шаги в коридоре за двумя закрытыми дверями.

— Дэнни Морено, — представила она. — Свидетель происшествия на воде.

Не консультант. Не бывший детектив. Даже не человек, который нашел след.

Свидетель.

Это было точное слово. Именно поэтому оно ему не понравилось.

— Разумеется, — помощница отметила его имя в блокноте.

По выражению ее лица было видно, что ничего разумеющегося в Дэнни Морено она не обнаружила.

Кабинет Виктора Слоуна находился на третьем этаже, хотя был похож на вершину мира.

Стеклянная стена выходила на залив. Внизу лежали белый пляж, частная марина и крыши коттеджей. Люди двигались между ними бесшумно и целеустремленно. Отсюда даже океан казался собственностью отеля — огромной синей территорией, которую пока не успели обнести забором.

Слоун стоял у окна, разговаривая по беспроводному телефону. Ему было около шестидесяти. Он не приобрел ни живота, ни привычки сутулиться, полагающихся богатому человеку его возраста. Загар ровный, волосы седые ровно настолько, чтобы внушать доверие, часы тонкие и дорогие.

Он закончил разговор, положил трубку и пожал Бекки руку.

— Ребекка Грейди. Ваша фамилия экономит мне время на проверку биографии.

— Надеюсь, мы будем говорить не о моем отце.

— Мы будем говорить о том, что вы сможете напечатать.

Слоун повернулся к Дэнни.

Узнавание пришло не сразу, но пришло.

— Морено.

— Все еще.

— Вы тот полицейский.

Дэнни почувствовал, как Бекки едва заметно напряглась рядом.

— На Гавайях много полицейских.

— Не о каждого капитан Грейди разбивал факс.

Три года назад эта история облетела остров быстрее, чем официальное объяснение. В официальном объяснении фигурировали дисциплинарное нарушение, конфликт интересов и утрата доверия. Факс в него не поместился, хотя пострадал сильнее всех.

— У аппарата была слабая конструкция, — ответил Дэнни.

Бекки положила диктофон на стол чуть громче, чем требовалось.

— Мистер Слоун, можно начинать?

Слоун задержал взгляд на Дэнни еще на секунду. Улыбки не было, но удовольствие присутствовало.

— Пожалуйста.

Первые пять минут принадлежали турниру.

Слоун говорил о традициях, благотворительности, защите океана и туристическом сезоне. Каждая фраза была гладкой, как камень в ручье, и примерно такой же питательной. Миллион долларов, по его словам, должен был «объединить сообщество вокруг уникального события».

Дэнни сидел сбоку и наблюдал.

Слоун не смотрел на диктофон. Не касался лица. Не торопился заполнять паузы. Перед ним, вероятно, нервничали банкиры, политики и люди, державшие в руках ордера на обыск. Он умел молчать так, чтобы собеседник начинал оправдываться за заданный вопрос.

Бекки не оправдывалась.

— Ваш курорт владеет компанией «Кай-Лани Марин Холдингс»?

— Одной из компаний группы.

— Какие суда ей принадлежат?

Слоун впервые посмотрел не на нее, а на Дэнни.

— Не могу перечислить по памяти. Катера для гостей, служебные лодки, тендеры.

Бекки вынула из папки фотографию и положила перед ним.

Черный катер был снят издалека. Нос приподнят, за кормой белый след. Название на борту почти не читалось, но регистрационный номер увеличили отдельно.

Слоун не коснулся снимка.

Сначала он посмотрел на цифры времени в нижнем углу.

Только потом — на катер.

— «Найтшейд», — произнес он. — Да, он принадлежит группе.

— Кто пользовался им сегодня утром?

— Я не занимаюсь расписанием лодок.

— Кто занимается?

— Начальник марины. Иногда служба гостей. Иногда безопасность.

— То есть вы не знаете, кто находился на судне, принадлежащем вашей компании?

Слоун откинулся в кресле.

— Я также не знаю, кто в данный момент сидит в каждом из двухсот шестнадцати номеров моего отеля. Это не означает, что я скрываю их в шкафу.

— Этот катер преследовал нас в открытом море, — вмешался Дэнни.

Бекки не повернула головы, но ее туфля коснулась его ботинка.

Предупреждение.

Или просьба остановиться.

Три года назад он различал такие вещи лучше.

— Вас? — переспросил Слоун.

— «Каролину», чартерную лодку Мануэля Рочи.

— По какой причине?

— Отличный вопрос.

— Тогда ответьте.

— Я надеялся, что это сделает владелец катера.

Слоун перевел взгляд на Бекки.

— Это и есть ваше происшествие, мисс Грейди?

— Люди на «Найтшейде» намеренно сбросили канат перед нашим винтом.

— Есть доказательства?

— Фотографии. Поврежденный канат. Четыре свидетеля.

— Полицейский рапорт?

— Пока нет.

— Тогда у вас есть рассказ бывшего полицейского, владельца неисправной лодки и еще двух людей, которые, вероятно, рассчитывают на призовые деньги.

Дэнни улыбнулся.

— Вы забыли рыбу.

Туфля Бекки ударила его по щиколотке уже без двусмысленности.

Слоун заметил движение. Конечно заметил.

— Что находилось на вашей лодке, мистер Морено?

— Я.

— Ради вас не выводят в море скоростной катер до рассвета.

— Спасибо. Самооценка сегодня и так переживает трудное утро.

— Что они искали?

Дэнни посмотрел на Бекки.

Она едва заметно качнула головой.

— Спросите у людей, которые взяли вашу лодку, — предложил он.

В кабинете стало тише. Даже кондиционер, казалось, решил не вмешиваться.

Слоун сложил руки на столе.

— Если вы напечатаете обвинение без доказательств, мои адвокаты ответят раньше, чем газета успеет высохнуть.

Бекки не убрала снимок.

— Мы напечатаем, что принадлежащий вашей компании катер участвовал в опасном преследовании, а вы отказались назвать человека, который им управлял.

— Я ничего не отказался называть. Я сказал, что не знаю.

— Тогда дайте журнал выхода судов.

— После консультации с юристами.

— Когда?

— Когда они сочтут возможным.

Бекки выключила диктофон.

— Тогда, вероятно, после публикации.

Слоун посмотрел на остановившиеся катушки.

И впервые за всю встречу на его лице появилось настоящее раздражение.

— Я не был на этом катере.

Бекки снова включила запись.

— Где вы находились между шестью и семью утра?

Пауза получилась короткой. Но короткие паузы часто были полезнее длинных: человек еще не успевал придумать ответ и уже успевал пожалеть о вопросе.

Слоун взглянул на фотографию женщины и двух взрослых сыновей, стоявшую на краю стола.

— На берегу.

— Где именно?

— Это частная информация.

— Кто может подтвердить?

— Человек, чье имя не имеет отношения к вашему материалу.

Бекки чуть подалась вперед.

— Если у вас есть алиби, почему вы его скрываете?

— Потому что не всякая ложь является убийством, а не всякая правда принадлежит газете.

Слово прозвучало само.

Убийство.

Бекки не произносила его. Дэнни тоже.

Слоун понял это мгновением позже. Его лицо не изменилось, только большой палец перестал двигаться по ободку часов.

Дэнни почувствовал знакомое возбуждение. Тонкую горячую нить, возникавшую, когда человек говорил больше, чем собирался.

— Кто упомянул убийство? — спросил он.

Туфля Бекки больше не пыталась его остановить.

Слоун выдержал взгляд.

— На острове нашли мертвого аудитора. Даже владельцы отелей читают газеты.

— Вы знали Гарольда Финча?

— Нет.

— Знали, что он аудитор?

— Теперь знаю.

Слишком ровно. Не обязательно ложь. Но ложь любила ровные поверхности.

Слоун нажал кнопку внутренней связи.

— Попросите Марджори зайти ко мне.

Глава 9: Карта без имени

Марджори Белл вошла через две минуты, сохранив выражение человека, которому сообщили о небольшой, управляемой катастрофе.

На ней было кремовое платье, турнирный бейдж и золотая брошь в форме марлина. Она принесла с собой запах дорогих духов и ощущение, что через десять минут все присутствующие получат расписание собственных действий.

— Я надеялась, сегодняшней проблемой окажется сенатор с солнечным ожогом, — произнесла она. — Доброе утро, Бекки. Мистер Морено.

— Дэнни, — поправил он.

— Я берегу фамилии для официальных неприятностей.

Слоун толкнул к ней фотографию.

— Ты знаешь, кто утром использовал «Найтшейд»?

Марджори посмотрела на снимок. Ее удивление было ровно таким, каким должно быть: не слишком сильным для человека, видевшего катер сотни раз, и не слишком слабым для человека, только что узнавшего о преследовании.

— Нет. Во время турнира им пользуются спонсоры, команда марины, иногда служба безопасности. Сам Виктор берет его чаще остальных.

Она улыбнулась Слоуну, будто сообщила комплимент.

— Сегодня я его не брал, — отрезал тот.

— Конечно. Ты был занят.

Слоун посмотрел на нее.

Марджори поправила брошь.

— Я имею в виду открытие турнира. Организационные вопросы.

Слоун посмотрел на нее чуть дольше, чем требовала случайная оговорка. Марджори встретила взгляд без малейшего смущения.

Бекки наблюдала за ней без выражения.

— Вы знали Гарольда Финча?

— Аудитора? Мы переписывались.

— О чем?

— Он проверял расходы благотворительного фонда. Требовал счета, подтверждения выплат, договоры с подрядчиками. Обычная работа, только письма у него с каждым разом становились все менее дружелюбными.

— Он встречался с вами лично?

Марджори не торопилась.

— Один раз подошел в вестибюле. Может быть, два. Турнирная неделя сливается в один очень длинный день.

— Что он хотел?

— Поговорить с Виктором.

Слоун повернул голову.

— Со мной?

— Он спрашивал, когда ты бываешь в отеле.

— Почему мне об этом не доложили?

— Потому что аудиторы постоянно хотят разговаривать с людьми, чьи фамилии напечатаны на чеках. Я направила его в финансовый отдел.

— Я не встречался с ним.

— Я этого и не говорила.

Марджори произнесла фразу мягко. Слоун повернулся к ней, но она уже смотрела на Бекки.

Дэнни посмотрел на Бекки.

Она тоже это услышала.

— Что именно интересовало Финча в счетах? — спросила она.

— Он не сообщил.

— Вы не спросили?

— Мисс Грейди, если бы я подробно обсуждала тревоги каждого аудитора, турнир пришлось бы проводить раз в десять лет.

— После его смерти вам не стало любопытно?

Улыбка Марджори не исчезла, только стала тоньше.

— Мне стало страшно. Это не одно и то же.

Дэнни не понял, был страх настоящим или только безупречно выбранным словом.

Бекки вынула из папки еще один лист. Сам текст она прикрыла блокнотом, оставив открытой только верхнюю строку с номером отправителя и временем.

— В ночь смерти Финч отправил факс. Сегодня утром мы установили, откуда.

Слоун протянул руку.

Бекки не отдала лист, а развернула его на столе.

— Номер принадлежит бизнес-центру «Кай-Лани».

Слоун прочел строку дважды.

— Как вы это установили?

— Проверили номер.

— Кто получатель?

— Не имеет значения.

— Если вы хотите от меня содействия, имеет.

— Получатель уже содействует.

Дэнни едва удержался от улыбки. В такие минуты Бекки становилась похожа не на отца, а на скальпель: холодный, точный и совершенно не заинтересованный в мнении разрезаемого.

Марджори наклонилась к листу, но не попыталась заглянуть под блокнот.

— Время — сорок девять минут первого, — заметила она.

— Да.

— Бизнес-центр ночью работает без сотрудника.

— Но камера в коридоре работает, — произнес Дэнни.

Три пары глаз повернулись к нему.

Он указал большим пальцем за плечо.

— Темный купол над дверью. Хороший обзор. Вход, стойка, часть лестницы.

Слоун снова нажал кнопку связи.

— Палмера ко мне. Немедленно.

Марджори опустилась в свободное кресло.

— Виктор, если запись существует, лучше передать ее полиции.

— Я сам решу, что лучше передать полиции.

— Разумеется.

Она сложила руки на коленях и больше не вмешивалась.

Начальник службы безопасности Леон Палмер оказался крупным мужчиной с коротко остриженными волосами и папкой, которую он держал перед животом, как щит.

Он выслушал Слоуна, не перебивая. Потом попросил номер факса и время.

— Да, это наша линия, — подтвердил он. — Машина в бизнес-центре.

— Запись с камеры, — потребовал Слоун.

Палмер посмотрел в папку.

Слишком быстро.

Значит, уже знал, что там написано.

— В ту ночь был сбой на четвертой камере.

— Какой сбой?

— Потеря сигнала.

— На какое время? — спросила Бекки.

Палмер не ответил, пока Слоун не кивнул.

— С нуля тридцати семи до часа двадцати восьми.

Дэнни посмотрел на строку факса.

Ноль сорок девять.

— Пятьдесят одна минута, — подсчитал он. — Финч выбрал для визита удачное окно.

— Совпадение, — произнес Палмер.

— Камеры часто ломаются?

— Техника ломается.

— Только одна?

— В ту ночь — одна.

— Та, которая смотрела на бизнес-центр?

Палмер закрыл папку.

— Вы умеете повторять очевидное, мистер Морено.

— Три года тренировался на случайных заработках.

Бекки бросила на него взгляд. Не предостерегающий. Изучающий.

— Что вызвало сбой? — продолжила она.

— Разъем. Влажность. Возможно, повреждение кабеля.

Дэнни повернул голову к стеклянной стене. Бизнес-центр находился внутри здания, в кондиционируемом коридоре, дальше от океана, чем кабинет Слоуна.

— Когда неисправность обнаружили?

— Утром.

— Кто подал заявку на ремонт?

— Дежурный оператор.

— Имя?

Палмер снова посмотрел на Слоуна.

— Эти сведения мы передадим полиции по официальному запросу.

— А журнал электронных ключей? — спросила Бекки. — Кто входил в бизнес-центр после полуночи?

— Основной контроллер хранит оперативные записи ограниченное время. Они уже перезаписаны.

— Очень удобная система, — заметил Дэнни.

— Она предназначена для отеля, а не для вашего расследования.

— У меня нет расследования. Пока только вопросы.

Бекки медленно вдохнула через нос.

Слоун поднялся.

— Достаточно. Леон, подготовьте данные по «Найтшейду», отчет о неисправности камеры и список сотрудников, имевших доступ к бизнес-центру.

— Для полиции?

— Сначала для юристов.

Марджори чуть качнула головой.

— Это будет звучать хуже, чем ты думаешь.

— Что именно?

— Ваш катер. Ваша камера. Ваш бизнес-центр. Мертвый аудитор, который хотел с вами поговорить.

Она перечисляла факты негромко, с озабоченностью человека, пытающегося защитить старого друга. Слоун слушал, и с каждым пунктом линия его рта становилась жестче.

— Я занимаюсь последствиями, — добавила Марджори. — Именно за это ты мне платишь.

— Я плачу вам за турнир.

— На этой неделе разница невелика.

Слоун посмотрел на Бекки.

— Отложите публикацию до пяти часов. Вы получите письменный ответ и журнал марины, если он существует.

— До четырех.

— До пяти.

— В пять полоса закрывается.

— Значит, ваши читатели дождутся следующего номера.

— А ваши гости прочитают новости у конкурентов.

Между ними снова возникла тишина. На этот раз Слоун первым отвел взгляд.

— Четыре тридцать.

Бекки выключила диктофон.

— И отчет по камере.

— Если юристы разрешат.

— Тогда я напишу, что юристы не разрешили вам объяснить совпадение длительностью пятьдесят одну минуту.

Палмер сжал папку.

Марджори улыбнулась.

Слоун — нет.

Марджори вызвалась проводить их до вестибюля.

Она шла рядом с Бекки, обсуждая пресс-подход у главной сцены и вечернюю встречу со спонсорами. Со стороны они могли показаться двумя женщинами, занятыми организацией большого праздника. Ответы Марджори были гладкими и достаточно длинными, чтобы разговор не успевал остановиться на неудобном месте.

У двери бизнес-центра он остановился.

За стеклом стояли три компьютера с выпуклыми мониторами, копировальный аппарат и факс на отдельном столике. Над входом висела камера.

Кабель, уходивший от нее в потолок, был чистым. Вокруг остальных проводов скопилась тонкая серая пыль.

Дэнни встал на цыпочки.

— Новый.

Марджори обернулась.

— Что?

— Кабель. Его меняли.

На корпусе камеры была наклейка технической службы. Дата — утро после смерти Финча.

Бекки достала блокнот и записала.

— Кто санкционировал ремонт?

— Служба безопасности подчиняется администрации отеля, — ответила Марджори.

— То есть Слоуну?

Она чуть пожала плечами.

— В конечном счете здесь все подчиняется Слоуну.

Очень удобная фраза. В ней не было ни одного ложного слова.

Марджори посмотрела на часы.

— Простите, через десять минут я должна убедить три десятка спонсоров и журналистов, что миллион долларов делает спортивную рыбалку благотворительностью.

Она направилась к лестнице.

Дверь служебного коридора открылась, и появился Кэндзи. В руках он нес свернутый чехол для ножей. Увидев Дэнни рядом с камерой, он остановился.

Потом Кэндзи ушел.

— Он давно здесь работает? — спросил Дэнни.

— Несколько лет, — бросила Марджори. — Великолепный повар. Ужасный собеседник.

— Английского совсем не понимает?

— Насколько мне известно, нет.

Она улыбнулась им на прощание и скрылась за дверью.

Бекки смотрела ей вслед.

— Что?

— Ничего.

— Ты всегда так смотришь на ничего?

— Только когда оно хорошо одето.

Они вышли к пляжу.

Белый песок был расчесан граблями. Сотрудник отеля собирал водоросли в маленькую тележку, чтобы океан не портил гостям вид океана. У кромки воды стояли шезлонги, и на каждом лежало свернутое полотенце с эмблемой «Кай-Лани».

Дэнни оглянулся на здание.

— Слоун лжет.

— Об алиби — почти наверняка.

— Он сам произнес «убийство».

— Смерть Финча уже обсуждает половина острова.

— И отказался назвать человека, с которым был.

— Потому что имя может причинить ему вред. Это не делает его невиновным, Дэнни. Просто не говорит нам, в чем именно он виноват.

Дэнни посмотрел на марину. За белыми катерами поблескивала черная крыша «Найтшейда».

— Катер его. Компания его. Факс отправлен из его отеля, а камера в нужный час ослепла.

— Все это может быть одной цепью. А может быть четырьмя фактами, которым очень хочется выглядеть цепью.

— Ты его защищаешь?

— Я стараюсь не назначить убийцей первого человека, достаточно богатого, чтобы скрывать сразу несколько грехов.

Слоун мог прятать любовницу, взятку, политика в чужом коттедже или тело. У человека с таким количеством дверей наверняка имелось больше одной комнаты, которую он не хотел открывать полиции.

— А Марджори? — спросил Дэнни.

Бекки ненадолго задумалась.

— Она сообщила только то, что можно проверить без нее.

— Осторожная женщина.

— На этом острове осторожность пока не преступление.

— Жаль. Расследовать было бы проще.

Они дошли до парковки.

Бекки остановилась у «Хонды», но не открыла дверь.

— Ты был неплох там, наверху.

— Я был великолепен. Даже Слоун это почувствовал.

— Ты был неплох в те минуты, когда не пытался быть самым остроумным человеком в комнате.

— Значит, минуту или две.

— Почти три.

Дэнни прислонился к машине.

— Почему ты представила меня свидетелем?

Она потянулась к дверце, но он не отступил.

— Потому что ты свидетель.

— Раньше ты называла меня детективом.

— Раньше ты им был.

Слова ударили без замаха.

Дэнни усмехнулся — рефлекторно, как человек отдергивал руку от горячей плиты.

— На визитной карточке не хватило места для полной биографии?

— Вот. Опять.

— Что?

— Ты успеваешь первым посмеяться над собой, чтобы больше никто не мог тебя унизить.

— Работает.

— Нет, Дэнни. Просто все привыкают, что тебя можно не принимать всерьез.

Он посмотрел на ее пресс-карту, на чистый пиджак, на аккуратные записи в блокноте.

Потом на рубашку Мэнни, в которой кто-то когда-то потерял дом, машину и собаку.

— Тебе было стыдно войти туда со мной.

Бекки не ответила сразу.

Этого оказалось достаточно.

— Ясно, — произнес он.

— Мне было стыдно не из-за рубашки.

— Какая удача для Мэнни.

— Ты хочешь услышать правду?

— Нет. Но у тебя, похоже, уже заготовлена.

Она положила блокнот на крышу машины.

— Три года назад я поссорилась с отцом так, что мы почти перестали разговаривать. Потому что верила: он уничтожил хорошего полицейского из-за личной ненависти.

Дэнни перестал улыбаться.

— Он и уничтожил.

— Он вышвырнул тебя из полиции. Все остальное ты сделал сам.

На стоянке хлопнула дверца. Где-то у входа засмеялась семья туристов. Океан продолжал лежать за пальмами, большой и равнодушный.

— Я ждала, что ты подашь апелляцию, — продолжила Бекки. — Что пойдешь в частные детективы. Что хотя бы перестанешь брать деньги за поиск чужих собак.

— Пес был дорогой.

— Ты нашел не того.

— Они были одной породы.

— Я знаю. Я писала заметку для полицейской хроники, когда хозяин второго пса вызвал патруль.

Дэнни отвел взгляд.

Эту часть истории он обычно опускал.

— Так чего именно ты стыдишься? — спросил он.

Бекки смотрела на него уже без злости. Было бы легче, если бы со злостью.

— Того, что иногда вижу тебя таким, каким ты был, и на секунду забываю, каким ты решил стать.

Ему потребовалась шутка. Любая. Даже плохая.

Они всегда приходили вовремя.

На этот раз не пришла.

К их машине приблизился лакей. Тот самый, который сначала отправил «Хонду» на боковую парковку. Он нес ключи и сложенный буклет отеля.

— Мисс Грейди?

— Да.

Он протянул ей вещи. Буклет лежал сверху, прикрывая маленькую серую карточку с магнитной полосой.

— Вас просили передать.

— Кто?

— Не знаю, мэм. Это оставили у стойки.

Лакей ушел прежде, чем Дэнни успел рассмотреть его лицо.

Бекки раскрыла буклет.

Внутри была записка, напечатанная на обороте старого счета:

«КАМЕРА НЕ ЛОМАЛАСЬ. ОСНОВНОЙ ЖУРНАЛ НЕ ЕДИНСТВЕННЫЙ. СЛУЖЕБНЫЙ УРОВЕНЬ B. КАРТА ДЕЙСТВУЕТ ДО ЗАВТРА».

Дэнни прочел через ее плечо.

— Кто это?

Бекки сложила записку.

— Источник.

— У него есть имя?

— Да.

— Отличное начало. Какое?

Она убрала карточку во внутренний карман пиджака.

— Не твое.

— Этот человек работает в отеле?

— Я не говорила, что это мужчина.

— Ты ему доверяешь?

— Нет. Я доверяю тому, что он боится Слоуна. Или кого-то рядом со Слоуном.

Дэнни посмотрел на серую карту.

— Отнесем Грейди.

— А он спросит, откуда она. Потом вызовет источник. Потом Слоун узнает имя раньше, чем полиция получит ордер.

— Незаконное проникновение тоже может испортить карьеру.

Бекки открыла водительскую дверь.

— У тебя больше нет карьеры.

— Вот почему я идеально подхожу.

Она посмотрела на него поверх крыши машины.

— Я не приглашала тебя.

— Конечно. Ты просто показала мне карту, записку и здание, в котором кто-то отключил камеру на пятьдесят одну минуту.

— Ты прочитал через плечо.

— Бывший полицейский навык.

— Бывший — ключевое слово.

Дэнни обошел машину и сел на пассажирское место.

За лобовым стеклом сиял «Кай-Лани». Стекло, мрамор, пальмы, белый песок. Отель выглядел так, словно человеку, построившему его, принадлежали берег, вода и все двери между ними.

Теперь у Бекки была карта от одной из этих дверей.

— Когда идем? — спросил Дэнни.

Она завела двигатель.

— Мы никуда не идем.

— Хорошо. Когда мы никуда не идем?

Бекки выехала со стоянки.

— После полуночи.

Дэнни оглянулся на отель.

На третьем этаже, за стеклянной стеной, кто-то стоял у окна и смотрел им вслед.

С такого расстояния нельзя было понять, Слоун это, Марджори или просто человек, которому поручили следить за берегом.

Но Дэнни вдруг подумал, что карта, возможно, открывает дверь не в гостиничный коридор.

Возможно, она открывает дверь в чужую ловушку.

И это наконец стало похоже на работу, которую он помнил.

Глава 10: Повар не отвечает

К половине первого ночи у Дэнни имелись чужая рубашка, просроченная лицензия, магнитная карта неизвестного происхождения и план, который Бекки отказывалась называть планом.

— У плана должна быть последовательность действий, — объяснила она.

Они сидели в ее «Хонде» на темной парковке за квартал от «Кай-Лани». Впереди, над пальмами и черными крышами, сияли верхние этажи отеля. Гостевая часть курорта готовилась ко сну. Служебная только меняла смену: по боковой дороге проходили микроавтобусы, гремели тележки, люди в форме курили у погрузочной площадки.

— У нас есть последовательность, — возразил Дэнни. — Входим, находим журнал, выходим.

— Это три глагола.

— Все планы состоят из глаголов. Существительные мешают двигаться.

Бекки проверила фотоаппарат. Отключила вспышку, достала из сумки запасной аккумулятор и маленький фонарик. Под темной ветровкой на ней были черные брюки и белая рубашка без рисунка. Если не смотреть на туфли, она вполне могла сойти за сотрудницу ресторана.

Дэнни по-прежнему носил синюю рубашку Мэнни. За день та успела высохнуть, помяться и пережить второе событие, для которого не предназначалась. В первый раз в ней разводились. Теперь собирались незаконно проникнуть в технические помещения пятизвездочного отеля.

Рубашка явно двигалась вниз по той же социальной лестнице, что и он.

— Еще раз, — произнесла Бекки. — Мы ничего не берем. Не открываем шкафы, если в этом нет необходимости. Не трогаем компьютер. Только фотографируем журнал.

— А если журнала нет?

— Уходим.

— А если нас заметят?

— Уходим.

— А если заметит Кэндзи?

Она подняла глаза от камеры.

— Уходим быстрее.

— Приятно видеть подробности.

За пятнадцать часов юристы «Кай-Лани» успели прислать две страницы о безопасности гостей и деловой репутации — без журнала «Найтшейда», имен экипажа и объяснения мертвой камеры.

Мэнни чинил «Каролину» и искал Кэла по причалам; Роуз ждала нового сигнала А-17. К полуночи не нашлось ни лодки, ни рыбы, ни капитана. Только след «Найтшейда» по-прежнему упирался в мраморные стены отеля.

Поэтому ночью они сидели в машине с чужой картой.

Дэнни снова спросил, кто дал карту. Бекки сообщила только два факта: источник знал о резервном журнале и не знал, когда они придут. Все остальное уперлось в ее молчание.

— Значит, если нас там ждут, источник ни при чем.

— Или очень хорошо угадывает.

— Наконец-то пессимизм.

Бекки убрала карту в карман.

— Остался последний вопрос.

— Я не курил в машине.

— Почему ты такой тихий?

Дэнни отвернулся к окну.

У входа для персонала погасла лампа, затем снова зажглась. Двое поваров выбросили сигареты и вернулись внутрь.

— Пытаюсь стать человеком, которого принимают всерьез.

Бекки застыла.

— Дэнни…

— Почти получается. Никто пока не смеется.

— Я не просила тебя перестать шутить.

— Нет. Только объяснила, почему все остальное исчезло.

Она опустила взгляд на его руки. Костяшки были содраны утром на лодке, запястье все еще ныло после первой встречи с Кэндзи.

— Я не должна была говорить это на парковке.

— В кабинете Слоуна было бы хуже.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

Он понимал.

Поэтому открыл дверь.

— Пойдем добывать доказательства до того, как разговор приобретет существительные.

Служебный вход «Кай-Лани» находился за прачечной, между погрузочной рампой и металлическими контейнерами с пищевыми отходами.

Гостевая часть отеля пахла цветами, океаном и деньгами. Здесь пахло хлором, дрожжами, горячим металлом и настоящей работой.

К рампе подкатил грузовик с бельем. Рабочие выгружали мешки, перекрикиваясь через шум двигателя. Из открытого окна кухни доносился звон посуды. Ночной ветер нес пар от вытяжки и запах печеного хлеба.

Бекки шагнула к двери.

— Подожди.

Дэнни поднял с пустой тележки картонную коробку. На боку было написано: «СТЕКЛО. БАНКЕТНЫЙ ЗАЛ. НЕ СТАВИТЬ».

Коробка оказалась пустой.

— Зачем?

Он вложил ее ей в руки.

— Человека с коробкой редко спрашивают, куда он идет. Все боятся, что придется помочь.

— А ты?

Дэнни взял с тележки вторую коробку.

— Я выгляжу как человек, которому уже не помогли.

Они дождались, пока мимо пройдет группа официантов, и направились к двери вместе с последним из них.

Считыватель мигал красным.

Бекки приложила серую карту.

Красный огонек сменился зеленым.

Замок щелкнул.

На мгновение она не двинулась.

Дэнни стоял за ее плечом и смотрел на карту.

— Что?

— Если нас сейчас арестуют, отец узнает раньше редактора.

— У тебя наконец появилась причина бежать быстрее меня.

Бекки открыла дверь.

Внутри начинался длинный коридор с низким потолком. По полу тянулись цветные линии: синяя вела к прачечной, зеленая — к кухням, желтая — к технической службе. На стенах висели расписания смен, объявления профсоюза и фотография месяца: улыбающаяся горничная держала сертификат на ужин в том самом ресторане, где работала шесть дней в неделю.

Мимо проехала тележка с полотенцами. Женщина, толкавшая ее, посмотрела на Дэнни, на коробку и на Бекки.

— Банкетный зал? — спросила она.

Бекки не успела ответить.

Дэнни вздохнул с усталостью человека, который нес коробку через всю жизнь.

— Опять поменяли склад.

Женщина понимающе закатила глаза.

— По желтой до лифта. Потом уровень B.

— Спасибо.

Она укатила.

Дэнни посмотрел на Бекки.

— Видишь?

— Что?

— Коробка.

— Она спросила направление.

— Зато не спросила имена.

Они пошли по желтой линии.

За дверями существовал другой отель. В прачечной вращались огромные барабаны. В комнате персонала двое мужчин смотрели ночной бейсбол по маленькому телевизору. Возле банкетной кухни кондитеры собирали торт в форме острова, и кремовый вулкан медленно сползал на океан из голубой глазури.

Никто из этих людей не знал о Финче, красной папке и мертвом марлине. Мир не остановился из-за убийства. Он продолжал стирать простыни, печь хлеб и ремонтировать кондиционеры.

Дэнни почти забыл, насколько это полезно.

Преступники всегда рассчитывали, что их тайна станет центром жизни окружающих. На самом деле рядом с любой тайной кто-нибудь обязательно искал чистую скатерть или ругался из-за сломанной кофеварки.

У грузового лифта Бекки нажала кнопку B.

— Откуда ты знаешь, что нам туда?

— Написано в записке.

— В записке сказано «служебный уровень B». Здесь четыре крыла.

— Западное.

— Этого в записке не было.

Двери лифта открылись.

Бекки вошла внутрь.

Дэнни остался снаружи.

— Источник дал тебе больше, чем ты показала.

— Дэнни.

— Я не прошу имя. Пока. Но если мы идем в ловушку, хотелось бы знать, сколько ее частей ты спрятала.

Она прижала коробку к груди. Несколько секунд они смотрели друг на друга через порог.

Лифт предупредительно зазвенел.

Бекки подставила ладонь под дверь.

— Западное крыло. Помещение B-семнадцать. Там стоит резервный контроллер системы замков. Этого достаточно?

— Уже лучше.

— Источник не знает, когда мы придем. Карта из аварийного комплекта технической службы. На ней нет имени, но профиль расширенный и пока не отозван.

— Почему сразу не сказала?

— Потому что после каждого ответа ты задаешь еще два вопроса.

— Так работает расследование.

— Так работает ребенок в машине.

Двери снова попытались закрыться.

Дэнни вошел.

— Сейчас было обидно.

— Значит, ты снова разговариваешь нормально.

На уровне B не было окон.

Коридор проходил между трубами, кабелями и закрытыми техническими помещениями. Где-то за стеной непрерывно гудели насосы. Воздух здесь был прохладнее, чем наверху, но тяжелее. Морская влага добиралась даже в подземные части отеля и оставляла на металле тонкий липкий налет.

Табличку B-17 они нашли за помещением пожарной автоматики.

На двери значилось:

СИСТЕМЫ ДОСТУПА ТОЛЬКО ДЛЯ УПОЛНОМОЧЕННОГО ПЕРСОНАЛА

— Мы уполномочены? — спросил Дэнни.

Бекки приложила карту.

Считыватель мигнул желтым.

Потом зеленым.

— Теперь да.

Комната оказалась меньше, чем он ожидал. Стол, два металлических шкафа, бежевый компьютер, монитор с зеленоватым экраном и матричный принтер, под которым лежала длинная гармошка бумаги. На стене висела схема дверей отеля. Маленькие лампочки отмечали гостевые корпуса, служебные лестницы и бизнес-центр.

Бекки поставила коробку на пол.

— Компьютер не трогаем.

— Ты уже говорила.

— Я повторяю, потому что ты смотришь на него.

— Я смотрю на отражение в экране.

— Там твое лицо.

— Вот именно. Опасный человек.

Она достала перчатки.

Одну пару протянула ему.

Дэнни надел. Резина натянулась на пальцах и порвалась у большого.

— Твои улики рассчитаны на журналистов.

— У журналистов тоньше пальцы.

Он открыл первый шкаф.

Внутри стояли папки с инструкциями, гарантийными талонами и отчетами о неисправностях. На корешках были даты. Бекки включила фонарик и прикрыла его ладонью, оставив узкую полоску света.

— Ночь смерти Финча — с понедельника на вторник.

— Я помню.

— Ты иногда не помнишь его имя.

— Это было один раз. И теперь он мертв, так что новые знакомства не появятся.

Бекки замерла.

Дэнни услышал собственную фразу уже после того, как она вышла.

Шутка была не просто плохой. Она была привычной дверью, за которой он прятал все, к чему не хотел прикасаться.

— Прости, — произнес он.

Бекки повернула голову.

Он сам удивился слову.

— Я устал, — добавил Дэнни. — И это прозвучало хуже, чем я хотел.

— Да.

— Обычно ты сначала сердишься.

— Я пытаюсь не спугнуть явление.

Она вернулась к папкам, но уголок ее рта чуть дрогнул.

Дэнни нашел журнал технических работ.

Четвертая камера находилась на первой странице нужной даты.

00:37 — ПОТЕРЯ СИГНАЛА, КОРИДОР ЗАПАД, КАМЕРА 4. 01:28 — СИГНАЛ ВОССТАНОВЛЕН. 06:14 — ОСМОТР ЛИНИИ. КАБЕЛЬ ОТСОЕДИНЕН В РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬНОМ УЗЛЕ. МЕХАНИЧЕСКИХ ПОВРЕЖДЕНИЙ НЕТ. 07:05 — КАБЕЛЬ ЗАМЕНЕН ПО РАСПОРЯЖЕНИЮ Л. ПАЛМЕРА.

Дэнни постучал ногтем по строке.

— Влажность.

Бекки прочла через его плечо.

— Кабель был отсоединен.

— Самостоятельно. Наверное, устал передавать изображение.

Она подняла фотоаппарат.

— Держи свет.

Дэнни направил фонарик. Бекки сняла страницу дважды, проверила кадр и перешла к следующей.

— Зачем менять исправный кабель? — спросила она.

— Чтобы утром существовал новый кабель и счет за ремонт. Люди охотнее верят квитанции, чем проводу.

— Палмер знал.

— Он подписал замену. Это доказывает только то, что он увидел отчет раньше нас.

— И днем солгал, что причиной могла быть влажность.

— Это доказывает, что он умеет читать хуже нас.

Бекки посмотрела на него.

— Ты его защищаешь?

— Я защищаю разницу между ложью и убийством.

— С каких пор?

— Со встречи со Слоуном. Он вдохновил меня на точность.

На полу возле принтера лежала коробка непрерывной бумаги. Дэнни вытащил верхнюю пачку. На листах шли время, номер двери, тип карты и результат считывания.

— Резервный журнал.

Бекки присела рядом.

— Здесь только служебные проходы.

— Не только. Смотри.

Он нашел код бизнес-центра на схеме: BC-WEST-01.

Принтер хранил не все проходы. Обычные гостевые карты обрабатывал центральный компьютер. На резервную ленту выводились только аварийные открытия, отказы системы и универсальные ключи.

Дэнни перелистывал бумажную гармошку. Строки шуршали слишком громко. В тишине технического уровня каждый лист звучал как признание.

В нужную ночь записей было немного.

00:22 — СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД, КАРТА ОХРАНЫ. 00:37 — КАМЕРА 4, ПОТЕРЯ СИГНАЛА. 00:51 — ДВЕРЬ ПРАЧЕЧНОЙ, МАСТЕР СЛУЖБЫ НОМЕРОВ. 01:06 — BC-WEST-01, ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ МАСТЕР, ДОСТУП РАЗРЕШЕН. 01:28 — КАМЕРА 4, СИГНАЛ ВОССТАНОВЛЕН.

Бекки посмотрела на часы.

— Финч отправил факс в ноль сорок девять.

— Через семнадцать минут кто-то вошел в бизнес-центр универсальным ключом.

— Или вернулся туда.

— Или впустил кого-то.

— Или искал то, что Финч мог оставить.

Дэнни провел пальцем по строке, не касаясь бумаги.

— Основной журнал сохранил бы номер конкретной карты.

— Но Палмер сказал, что его перезаписали.

— А этот фиксирует только уровень доступа.

Бекки сфотографировала лист.

— Кто имеет исполнительный мастер?

Дэнни открыл второй шкаф.

Там лежали толстые папки с выдачей ключей. Они нашли текущий квартал. Карты были распределены по отделам: безопасность, служба номеров, технический персонал, кухня, администрация.

Исполнительных мастеров числилось три.

ВИКТОР СЛОУН — ВЛАДЕЛЕЦ. МАРДЖОРИ БЕЛЛ — ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР ТУРНИРА, ВРЕМЕННЫЙ ДОСТУП ДО КОНЦА НЕДЕЛИ. ФИЛИП КАРВЕР — УПРАВЛЯЮЩИЙ ОТЕЛЕМ.

Напротив каждого стояла подпись.

— Карвер, — прошептал Дэнни. — Мы с ним еще не знакомы.

— Управляющий. Ведет ежедневную работу отеля. Пресса его почти не замечает.

— Значит, либо невиновен, либо очень хорош.

— Есть еще украденная карта, копия, передача другому сотруднику.

— Ты умеешь портить короткие списки.

— За это мне платят.

Бекки сделала снимок.

В коридоре что-то звякнуло.

Они одновременно погасили фонарик.

Дэнни закрыл шкаф. Бекки прижала фотоаппарат к груди.

Снаружи прошли шаги.

Не торопливые. Не осторожные. Человек шел так, словно все двери здесь открывались для него и в каждой комнате он имел право найти кого угодно.

Шаги остановились.

Ручка двери опустилась.

Дэнни успел подумать, что карта источника могла оставить сигнал в системе.

Потом дверь открылась.

На пороге стоял Кэндзи Мори.

На нем не было поварской куртки. Черные брюки, белая футболка, рукава закатаны до локтей. На одном предплечье белела мука — достаточно невинный след ночной подготовки банкета, чтобы объяснить его присутствие рядом с кухнями, и недостаточный, чтобы успокоить Дэнни.

Это не улучшало положение.

Кэндзи посмотрел на открытую папку, на фотоаппарат Бекки и на серую карту возле принтера.

Его лицо не выразило удивления.

Дэнни начинал подозревать, что Кэндзи родился без этой детали.

— Поздний ужин? — спросил он.

Кэндзи произнес несколько быстрых фраз по-японски.

В одной снова прозвучало «окаасан».

— Мать пришла не с нами, — пояснил Дэнни. — Но я могу оставить ей сообщение.

Бекки медленно закрыла папку.

— Мы заблудились.

Дэнни посмотрел на табличку «Системы доступа», затем на металлические шкафы.

— Очень глубоко.

Кэндзи протянул руку ладонью вверх.

Он не смотрел на коробки. Не указывал на дверь. Его взгляд оставался на серой карте.

— Хочет карту, — прошептала Бекки.

— Откуда знаешь?

— У него рука.

— Возможно, просит чаевые.

Кэндзи повернул ладонь.

Дэнни взял карту первым.

— Эта?

Повар шагнул в комнату.

Дверь закрылась за его спиной.

Дэнни незаметно перенес вес на носки. Кэндзи заметил. Взгляд коротко опустился к его ногам.

— Мистер Мори, — произнесла Бекки, — вызовите службу безопасности.

Кэндзи даже не повернул головы.

— Видишь? — тихо сказал Дэнни. — Не понимает.

— Или не хочет.

Кэндзи снова заговорил. Голос оставался негромким, но слова неслись так быстро, словно японский язык пытался покинуть комнату раньше всех.

Дэнни различил «окаасан» дважды.

— Японский за последние три года у меня не улучшился.

Повар закончил фразу.

Потом указал на карту.

— В этом мы наконец достигли международного соглашения.

Дэнни протянул ее.

Кэндзи взялся за край.

Дэнни не отпустил.

На секунду между ними повис прямоугольник серого пластика.

— Дэнни, — предупредила Бекки.

— Мы отдадим. Просто хочется понять, почему шеф-повар ходит ночью возле резервной системы замков.

Кэндзи смотрел ему в глаза.

— Если понял вопрос, моргни.

Повар не моргнул.

Он повернул кисть.

Дэнни ожидал захвата. На этот раз успел убрать большой палец, шагнул вперед и попытался перехватить локоть — старое полицейское движение, сохранившееся где-то глубже привычки проигрывать.

Первые полсекунды все получилось.

На вторую Кэндзи изменил угол.

Запястье Дэнни оказалось вывернуто наружу. Плечо потянулось вниз. Он попытался уйти по движению, но повар уже поставил ногу за его пяткой.

Мир наклонился.

Стол встретил Дэнни бедром.

Карта осталась у Кэндзи.

— Дольше, чем в прошлый раз, — выдохнул Дэнни.

Кэндзи ответил по-японски.

— Надеюсь, это был комплимент.

Бекки подняла фотоаппарат.

Повар отпустил Дэнни и шагнул к ней.

— Не трогайте камеру.

Кэндзи продолжил приближаться.

Дэнни выпрямился, стараясь не показывать, как отдает болью плечо.

— Бекки, когда я скажу, иди в левую дверь.

Кэндзи посмотрел на него.

Затем сместился влево, перекрыв узкий проход между столом и шкафом.

Бекки еще не двигалась.

Дэнни это заметил.

Она тоже.

— Возможно, понял по интонации, — прошептала Бекки.

— Возможно.

— Ты сам посмотрел на дверь.

— Знаю.

Недостаточно.

Кэндзи мог следить за глазами, положением ног, движением плеч. Дэнни сам раньше угадывал намерения людей до первого шага и не нуждался для этого в знании языка.

Повар протянул руку к фотоаппарату.

Бекки отступила.

Дэнни подхватил вращающееся кресло и толкнул между ними.

Кэндзи остановил его ногой.

Кресло даже не ударилось о стену.

— Это было офисное оборудование, — предупредил Дэнни. — У меня неприятный опыт.

Кэндзи перешагнул через ножку.

Дэнни схватил его за плечо.

Ошибка оказалась настолько очевидной, что он понял ее раньше, чем закончил движение.

Кэндзи развернулся, увел руку в сторону и коротко ударил Дэнни ладонью в грудь. Не сильно. Ровно настолько, чтобы выбить воздух и отправить его спиной в металлический шкаф.

Внутри посыпались папки.

Бекки дернула дверь.

Кэндзи поймал ее за край и захлопнул.

— Не надо, — произнесла она.

В ее голосе не было паники. Только холодная злость.

Повар не коснулся ее. Отступил на полшага и снова указал на фотоаппарат.

— Он хочет снимки, — сказал Дэнни.

— Я догадалась.

— Начинаю чувствовать себя переводчиком.

Бекки сняла ремешок с шеи и обмотала вокруг запястья.

— Он их не получит.

Кэндзи посмотрел на Дэнни.

В этом взгляде было почти утомление.

Дэнни знал такое выражение. Так взрослые смотрели на собаку, которая снова принесла в дом мертвую птицу.

— Не обвиняй меня, — попросил он. — Это ее решение.

Кэндзи двинулся.

Дэнни схватил лежавшую на полу коробку непрерывной бумаги и бросил ему под ноги.

Повар шагнул в сторону.

Именно этого Дэнни и хотел.

Он рванул стоявшую у стены тележку с папками, сорвал тормоз и толкнул в коридор.

Тележка набрала скорость, ударила в двойные двери банкетной кухни и распахнула их.

За дверями что-то загремело.

Потом загремело еще сильнее.

Падение дюжины металлических крышек оказалось самым убедительным криком о помощи, на какой Дэнни был способен.

Кэндзи повернул голову.

Бекки проскользнула мимо него.

Он успел схватить ремешок фотоаппарата.

Бекки дернулась назад.

Дэнни врезался в повара плечом.

Кэндзи отпустил камеру, перехватил Дэнни и использовал его собственное движение. Пол исчез во второй раз.

Дэнни проскользнул под сервировочный стол и ударился затылком о нижнюю полку.

Над ним появилось лицо Кэндзи.

Повар произнес длинную фразу, внутри которой «окаасан» прозвучало с особенным чувством.

— Я уже сказал, — отозвался Дэнни из-под стола. — Я нихрена не понимаю.

В дверях возник молодой кондитер. В одной руке он держал мешок с кремом, в другой — лопатку.

Он увидел Бекки с фотоаппаратом, перевернутую тележку, Кэндзи и ноги Дэнни, торчащие из-под стола.

— Шеф?

Кэндзи выпрямился.

Ответил по-японски и сделал короткий жест в сторону коридора.

Кондитер моргнул.

— Вызвать охрану?

Кэндзи резко качнул головой.

Нет.

Дэнни перестал вылезать.

Бекки тоже замерла.

Повар мог вызвать Палмера. Мог запереть их в комнате до приезда полиции. Мог показать взломанный архив и камеру в руках журналистки.

Похоже, он не хотел.

Кэндзи поднял серую карту двумя пальцами.

Переломил ее пополам.

Потом сложил обе половины вместе и сломал еще раз, уничтожив магнитную полосу.

Четыре кусочка пластика упали на стол рядом с головой Дэнни.

— Это вообще-то не наше, — сообщил он.

Кэндзи указал на выход.

На этот раз перевод не требовался.

До служебной лестницы их сопровождали Кэндзи и растерянный кондитер.

Бекки шла первой, прижимая фотоаппарат к боку. Дэнни следовал за ней, стараясь не хромать. Повар двигался сзади совершенно бесшумно.

У поворота показались двое сотрудников ночной смены.

Кэндзи что-то сказал им по-японски и указал на коробки, которые Дэнни с Бекки оставили у B-17. По тону это звучало так, словно двое некомпетентных работников перепутали этаж и теперь их выгоняли туда, где они могли причинить меньше вреда.

Один сотрудник посмотрел на пресс-карту Бекки, торчавшую из-под ветровки.

— У вас интервью?

— Было днем, — ответила она. — Мы неправильно вышли из лифта.

Это была слабая ложь.

Однако Кэндзи не опроверг ее.

Он снова указал на лестницу.

Дэнни остановился.

— Почему не охрана?

Кэндзи смотрел на него.

— Ты понимаешь, что я спрашиваю?

Никакой реакции.

Только пальцы правой руки один раз сжались и разжались.

— Дэнни, — позвала Бекки.

Он направился к лестнице.

Позади Кэндзи произнес еще несколько слов. «Окаасан» прозвучало почти сразу.

Дэнни не обернулся.

— Передай ей мои извинения.

Дверь захлопнулась.

Зеленый огонек считывателя сменился красным.

На улицу они вышли через погрузочную рампу.

Ночной воздух показался теплым после технического уровня. За контейнерами шумел океан. Отсюда его не было видно, но вода ударяла о камни с размеренностью большого животного, которое терпеливо ждет, пока люди закончат заниматься глупостями.

Бекки дошла до конца служебной дороги и только там остановилась.

— Покажи руку.

— Она со мной.

— Дэнни.

Он протянул запястье.

Бекки осторожно повернула его ладонью вверх. Под кожей уже проступала красная полоса. Ее пальцы задержались у основания большого пальца.

— Больно?

Обычный ответ пришел сразу: рука давно собиралась уйти, Кэндзи убедил ее остаться.

Дэнни не произнес.

— Да.

Бекки подняла глаза.

Честность снова застала их обоих врасплох.

— Думаю, не сломано, — добавил он. — Но завтра мне понадобится человек, который будет держать кофе.

Она отпустила его руку.

— Можно было отдать карту.

— Он забрал бы фотоаппарат.

— Ты не знал.

— Он смотрел на него с того момента, как вошел.

— И поэтому ты решил подраться с человеком, который уже однажды вывернул тебе кисть?

— Я решил, что второй раз буду подготовлен.

— Помогло?

Дэнни проверил плечо. Оно двигалось, хотя отзывалось болью.

— В прошлый раз я проиграл за две секунды. Сегодня продержался почти семь.

Бекки закрыла глаза.

— Тебе невозможно помочь.

— Зато прогресс легко измерять.

Она достала фотоаппарат и просмотрела снимки.

Первый вышел смазанным. Второй — темным. На третьем отчет по камере читался почти полностью. На четвертом была видна строка резервного журнала.

01:06 — BC-WEST-01, ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ МАСТЕР, ДОСТУП РАЗРЕШЕН.

Последний снимок показывал список держателей карт.

Слоун.

Марджори.

Филип Карвер.

— Получилось, — произнесла Бекки.

Дэнни прислонился к каменной стене.

— Значит, незаконное проникновение принесло пользу обществу.

— Эти фотографии нельзя печатать без подтверждения.

— Почему?

— Потому что источник потеряет работу. Потому что адвокаты Слоуна спросят, как мы получили доступ. Потому что сама запись не показывает, кто держал карту.

— Ты умеешь лишать преступление праздничного настроения.

— У нас есть направление для проверки. Не доказательство для статьи.

Она убрала фотоаппарат.

— Теперь скажешь, кто источник?

Бекки посмотрела на него.

— Нет.

Дэнни напомнил, что Кэндзи появился через пять минут — еще до шума. Бекки предположила сигнал от карты или случайного свидетеля в коридоре.

— Или кто-то ждал.

— Источник не знал времени.

— Если ты говоришь правду.

Слова вышли жестче, чем Дэнни намеревался.

Бекки застегнула сумку.

— Ты хочешь, чтобы я доверяла тебе, но считаешь свое недоверие профессиональным качеством.

— Иногда оно сохраняет жизнь.

— А иногда оставляет тебя одного в комнате над магазином.

Она пошла к машине.

Дэнни остался у стены.

Бекки сделала несколько шагов, остановилась и вернулась.

— Источник уже дважды передавал мне сведения, и оба раза они подтверждались. Он не знал, когда мы придем. Если имя попадет к Слоуну или Палмеру, человек потеряет работу раньше, чем я успею объяснить, что ты хороший человек под очень глубоким слоем идиотизма. Этого достаточно.

— «Передавал»?

— Грамматический род не является уликой.

— Сегодня у меня мало других.

— Тогда береги эту.

Они дошли до машины.

Бекки положила сумку на заднее сиденье, но садиться не стала.

У машины Бекки свела записи в одну линию: камеру отключили до появления Финча, факс ушел в 00:49, а через семнадцать минут дверь бизнес-центра открыли исполнительным мастером. Камера ожила только после этого.

— Кто-то заранее приготовил слепое окно, — произнес Дэнни.

— Или Финч сам попросил его приготовить.

— Тогда у него был человек внутри.

На бумаге оставались три владельца ключей, но ни одного лица. Слоун скрывал, где провел утро. Марджори получила временный доступ на неделю турнира. Карвер управлял отелем. Палмер знал об исправном кабеле. Кэндзи появился раньше шума и почему-то предпочел не вызывать охрану.

— Слишком много людей с ключами, — сказал Дэнни.

— Лучше, чем один очевидный убийца.

— Для истины — возможно. Для моего расписания — нет.

Она открыла машину.

Внутри запищал оставленный на сиденье пейджер.

Бекки взяла его и посмотрела на номер.

— Редакция.

— В час сорок ночи?

— Линда работает с фотографиями к утреннему выпуску.

— Может, Слоун прислал журнал.

— Скорее мэр наконец решил развестись.

Она села за руль и потянулась к телефону.

Дэнни еще раз оглянулся на «Кай-Лани».

За две встречи Кэндзи Мори не ответил ни на один вопрос.

Ночью он мог вызвать охрану, но не вызвал. Дэнни не понимал, было это помощью, предупреждением или выполнением чужого приказа.

Пока молчание Кэндзи вмещало все три версии.

Глава 11: Не тот след

Линда ответила после первого гудка.

Люди, работающие в редакции в два часа ночи, редко приносили хорошие новости. Хорошие новости обычно дожидались утра, завтракали и только потом позволяли печатать себя крупным шрифтом.

Бекки прижала телефон к уху.

— Это я.

— Я знаю, — отозвалась Линда. — Ты единственный человек в редакции, который оставляет задания из трех слов и считает, что они содержат контекст.

— Что ты нашла?

— Сначала скажи, где ты.

Бекки посмотрела на служебные корпуса «Кай-Лани». Дэнни стоял рядом, растирая запястье и пытаясь определить, какая часть тела начнет болеть следующей.

— В машине.

— Это не место. Это твоя вторая квартира.

— Линда.

— Рядом с тобой Морено?

Бекки прикрыла трубку ладонью.

— Она спрашивает, здесь ли ты.

— Скажи, что я умер.

— Сегодня это уже занято Мэнни.

Она вернулась к разговору:

— Да.

— Хорошо. Пусть тоже приезжает. У меня снимок «Мисс Молли».

Дэнни перестал ощупывать плечо.

Бекки выпрямилась.

— Когда сделан?

— Если часы в камере не лгут — в шесть пятьдесят одну утра. На корме что-то под брезентом. Что-то большое.

— Насколько большое?

— Ребекка, я двадцать лет работаю с фотографиями. Если бы могла объяснить словами, не звонила бы в два часа ночи.

— Кто автор?

— Скажу, когда объяснишь, зачем тебе все снимки побережья между половиной седьмого и семью десятью.

Бекки перевела взгляд на Дэнни.

Он услышал достаточно.

— Не называй по телефону, — решила она. — Никому больше не показывай снимок. Мы будем через десять минут.

— Пятнадцать. Ты за десять доедешь только в том случае, если Морено застрелит светофоры.

— У него нет оружия.

Линда выдержала паузу.

— Это должно было меня успокоить?

Бекки закончила звонок.

Дэнни открыл пассажирскую дверь.

— Ты попросила искать фотографии еще утром.

— Пока мы ехали к Слоуну.

— И ничего мне не сказала.

— Я не была уверена, что что-нибудь найдется.

— Могла предупредить.

Она обошла машину.

— Чтобы ты каждые двадцать минут спрашивал, нашли ли? Нет.

— Я умею терпеливо ждать.

Бекки села за руль и посмотрела на его опухающее запястье.

— Ты семь секунд не смог потерпеть рядом с Кэндзи.

— Это другое. У нас возникло профессиональное разногласие.

— По поводу того, кому принадлежит твоя рука?

— Мы все еще обсуждаем.

Редакция «Айленд кроникл» занимала двухэтажное здание между магазином автозапчастей и похоронным бюро.

Дэнни всегда считал соседство удачным. Все три учреждения работали с последствиями чужих решений, просто использовали разные фотографии.

В окнах второго этажа горел свет. Из типографии внизу доносился гул печатной машины. Здание слегка дрожало, словно под ним билось большое механическое сердце.

Бекки открыла боковую дверь своим ключом.

Внутри пахло бумагой, старым кофе и типографской краской. Под потолком мерцали длинные лампы. На столах стояли компьютеры с выпуклыми мониторами, телефоны, корзины с фотографиями и кружки, которые давно перестали различать по цвету содержимого.

Ночная редакция не была пустой. В дальнем конце зала двое верстальщиков спорили о заголовке над заметкой про городскую канализацию. Корректор спал, положив голову на словарь, но продолжал держать красный карандаш. Молодой репортер разговаривал по телефону с полицией и одновременно ел лапшу из бумажного стакана.

Все посмотрели на Бекки.

Потом на Дэнни.

Кто-то его узнал.

Три года назад фотография бывшего детектива Морено появлялась в газете несколько дней подряд. На первом снимке он выходил из полицейского управления. На втором — из больницы. Третий был сделан раньше скандала, на благотворительном вечере, где Дэнни стоял рядом с капитаном Грейди и еще не подозревал, что однажды станет причиной смерти факса.

Газеты умели хранить худшие версии человека дольше, чем его друзья.

Бекки шла вперед, не оглядываясь.

Дэнни последовал за ней.

— У вас принято приводить подозрительных мужчин по ночам? — спросил молодой репортер, прикрыв трубку ладонью.

— Только тех, кого полиция уже знает, — бросила Бекки.

Она не замедлила шага.

Дэнни улыбнулся репортеру.

— Рекомендация капитана.

Фотолаборатория находилась за стеклянной перегородкой. Линда сидела перед большим монитором, зажав карандаш в волосах. На столе лежали увеличительные стекла, конверты с пленкой, карты памяти и три пустые банки диетической колы.

Она оглядела Дэнни.

Взгляд остановился на запястье.

— Что с ним?

— Кулинарная критика, — ответила Бекки.

— Шеф был строг, — добавил Дэнни.

Линда не попросила пояснить. Хороший редактор фотографий знал: если объяснение начинается хуже травмы, его следует отложить до рабочего времени.

— Дверь закройте.

Бекки выполнила.

На экране была открыта фотография океана.

Снимок сделали с балкона или высокой береговой террасы. Внизу виднелась темная полоса лавы, дальше — освещенная солнцем вода. Автор пытался снять стаю дельфинов. Один выпрыгивал в левой части кадра, слишком маленький и размытый, чтобы оправдать композицию.

В правой находилась «Мисс Молли».

Линда увеличила изображение.

Белый чартер шел к берегу на большой скорости. Бортовой номер читался не полностью, но зеленая полоса вдоль рубки и две последние буквы названия совпадали со снимками Бекки.

Корма сидела низко.

На палубе лежал длинный предмет, накрытый синим брезентом. Из-под края выступал узкий темный клюв. У противоположного конца угадывался серповидный хвост, стянутый веревкой.

Возле штурвала стоял Кэл Харкнесс.

Еще двое склонились над брезентом.

— Увеличь корму, — попросила Бекки.

— Уже предел. Дальше будут квадраты.

Линда увеличила.

Изображение рассыпалось на цветные точки, но форма осталась.

Рыба была огромной.

Дэнни придвинулся к экрану.

— Это марлин.

— Я тоже дошла до этой версии, — заметила Линда. — Дельфины редко нуждаются в брезенте.

— Как снимок попал к тебе? — спросила Бекки.

Линда откинулась в кресле.

— Ты попросила собрать любые утренние фотографии южного побережья. Я позвонила в туристические компании, гостиницы и две фотолаборатории. В одной из гостиниц вспомнили гостя, который весь день показывал людям снимок лодки с «миллионной рыбой».

— Имя?

— Пока нет.

Бекки не стала спорить.

Линда заметила.

— Мужчина с женой, приехали из Сакраменто. Не участники турнира. Снимали с балкона номер дельфинов и прислали нам карту памяти, потому что хотят гонорар, если рыба окажется той самой.

— Где они остановились?

— Скажу, когда пойму, не отправляю ли их навстречу убийце.

Дэнни посмотрел на нее с уважением.

— Она мне нравится.

— Не придавай значения, — предупредила Бекки.

Линда указала карандашом на его руку.

— Если он истечет кровью на оборудование, счет получишь ты.

— Теперь нравится меньше.

Бекки наклонилась к монитору.

— Время надежное?

— В данных файла — шесть пятьдесят одна. Часы камеры могли спешить.

Линда открыла следующий снимок.

Над гаванью поднималась красная сигнальная ракета. На электронных часах файла стояло 06:59.

— Старт дали ровно в семь, — продолжила она. — Погрешность меньше минуты.

Дэнни снова посмотрел на «Мисс Молли».

В 6:43 передатчик А-17 начал двигаться к острову со скоростью двадцать пять узлов. Через восемь минут лодка Кэла оказалась именно там, где должна была оказаться, следуя последней траектории. На корме лежала рыба, размер которой соответствовал А-17.

До официального старта оставалось девять минут.

— Это она, — произнес он.

Бекки не согласилась сразу.

— Мы не видим метку.

— В 6:43 А-семнадцать подняли из воды. В 6:51 «Мисс Молли» идет по той же линии с марлином на корме.

— Может быть другая рыба.

— За восемь минут они поймали двух гигантских марлинов, одного отпустили на моторной лодке, а второго накрыли брезентом?

— Я проверяю.

— Проверила?

Бекки продолжала смотреть на снимок.

— Почти.

Дэнни указал на корму.

— Тент натянут выше спинного плавника. А-17 была не меньше двенадцати футов. Из-под брезента торчат клюв и часть хвоста. Это не рыба, которую они случайно подняли вместе с наживкой.

— И они не пошли на официальную станцию взвешивания, — добавила Линда.

Дэнни посмотрел на нее.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что там с семи утра находятся два наших фотографа. «Мисс Молли» не появлялась.

Линда знала только то, что требовалось для ее работы. И не спрашивала о красной папке, Финче или людях на «Найтшейде».

Дэнни вдруг понял, почему Бекки доверяла ей.

— Сделай две копии, — попросила Бекки. — Одну мне. Вторую запечатай и убери в сейф.

— В номер не пойдет?

— Нет.

— Пока?

— Пока.

Линда достала из принтера фотобумагу.

— Тогда в журнале ее тоже не будет.

Она не спросила разрешения скрыть имя автора. Просто закрыла конверт с картой памяти, подписала дату и положила его в ящик.

У каждого хорошего журналиста имелись люди, которые умели не задавать вопросы вовремя.

Дэнни смотрел, как из принтера медленно выходит фотография.

Под синим брезентом лежали А-17, красная папка и миллион долларов.

Возможно, только первые две вещи. Кэл поймал ее до старта, а судя по исчезновению лодки — не собирался показывать улов судьям.

Бекки покосилась на Дэнни.

— Ты сейчас думаешь о Финче или о миллионе?

— Рыба, вероятно, мертва.

— Это не ответ.

— Тогда обо всех троих. В разных пропорциях.

Линда подняла на них глаза.

— Вы всегда так разговариваете?

— К сожалению, — ответила Бекки.

— Когда нам везет, — одновременно произнес Дэнни.

Линда вернулась к принтеру.

— Я пожалела, что спросила.

Бекки взяла первый отпечаток за края.

— «Найтшейд» не вез метку.

Дэнни кивнул.

Сказать это оказалось труднее, чем он ожидал.

— Нет.

— Ты утром погнался не за той лодкой.

— Да.

Она ждала.

Вероятно, раньше он добавил бы объяснение. Катер преследовал их. На борту мог находиться человек из седана. Люди сбросили трос. «Найтшейд» принадлежал компании Слоуна и ушел в частную марину.

Все это оставалось правдой.

И ничего не меняло.

— Я выбрал не тот след, — произнес Дэнни.

Бекки не стала успокаивать.

— Да.

Одно короткое слово. Без злости и без жалости.

Поэтому он смог выдержать.

Она положила фотографию рядом со снимком черного катера.

— Но «Найтшейд» специально встал между нами и «Мисс Молли».

— Чтобы мы не увидели рыбу.

— Или чтобы самому добраться до нее первым.

— Потом он увел нас к «Кай-Лани».

— Ты сам пошел.

— Ему пришлось только выглядеть виновным.

Дэнни смотрел на два снимка.

Черный катер с закрытым названием.

Белая лодка с рыбой под брезентом.

Один след вел туда, где находились люди Финча.

Другой — туда, где находились его документы.

Утром Дэнни решил, что это одно и то же.

— Они могли не работать вместе, — произнесла Бекки.

— «Найтшейд» пытался перехватить А-семнадцать. Кэл испугался, что его заставят отдать рыбу, и ушел к старому причалу.

— Или Кэл работал с ними и получил время скрыться.

— Тогда почему не отдал рыбу на официальном взвешивании?

— Потому что поймал до старта.

— Это можно было скрыть. Туристы на борту зависели от него.

— Мы видели время.

— Вот поэтому черный катер и закрывал обзор.

Бекки постучала ногтем по фотографии.

— Слишком много вариантов.

— Значит, нужен Кэл.

Телефон на столе Линды зазвонил.

Она сняла трубку.

— Фотолаборатория… Да, здесь… Одну минуту.

Линда протянула аппарат Бекки.

— Твой отец.

Бекки не взяла.

— Откуда он знает, что я здесь?

— Он капитан полиции. И позвонил в редакцию, где ты работаешь.

— Иногда ответы разочаровывают, — заметил Дэнни.

Линда продолжала держать трубку.

— Он просит Морено.

— Вот теперь ответ лучше, — решил Дэнни.

Грейди не поздоровался.

— В час двадцать семь Леон Палмер сообщил, что двое посторонних проникли на служебный уровень «Кай-Лани».

Дэнни посмотрел на часы. Они вышли из отеля около часа двадцати. Кэндзи не вызвал охрану сразу, но кто-то сообщил почти следом.

— Большой отель. Люди постоянно теряются.

— В помещении резервной системы замков? Мужчина в синей рубашке, женщина с фотоаппаратом. Повар вывел их через банкетную кухню.

Дэнни потер затылок.

— Это культурное недоразумение.

— В два ноль три адвокат Слоуна потребовал возбудить дело о незаконном проникновении. В два ноль девять отозвал заявление.

Бекки шагнула ближе к трубке.

— Почему?

— Я разговариваю с Морено.

Она забрала у него аппарат.

— Теперь со мной.

На другом конце повисла тишина.

Даже через телефон капитан Грейди умел ею давить.

— Ребекка, что вы там делали?

— Проверяли информацию источника.

— Какого источника?

— Конфиденциального.

— Я не твой редактор.

— Именно поэтому имя не получишь.

Дэнни увидел, как ее пальцы сильнее сжали трубку.

Отец и дочь снова стояли по разные стороны закрытой двери. Просто теперь между ними лежал телефонный провод.

— Вы украли что-нибудь? — спросил Грейди.

— Нет.

— Повредили?

Дэнни посмотрел на собственное запястье.

Бекки проследила за взглядом.

— Только временную карту. Ее сломал Мори.

— Откуда она у вас?

— Не имеет отношения к тому, что мы нашли.

— Это буду решать я.

— Нет. Ты будешь решать, что делать с информацией. Кто рисковал работой, чтобы ее передать, решать буду я.

Грейди что-то произнес тише. Дэнни не расслышал.

Бекки закрыла глаза.

— Да, я понимаю, что это незаконно. Да, я понимаю, что ты предупреждал. Если хочешь прочитать лекцию, запиши на кассету. Сейчас слушай.

Она пересказала содержание журнала.

Без имени источника. Без номера временной карты. Не упомянула, что знала точное помещение заранее.

Назвала время отключения камеры, факса и прохода исполнительного мастера. Сообщила о трех держателях карты и распоряжении Палмера заменить исправный кабель.

Грейди не перебивал.

Когда Бекки закончила, в трубке несколько секунд слышалось только дыхание.

— У вас есть фотографии?

— Да.

— Немедленно передай копии.

— Передам.

— Не печатай.

— Ты не распоряжаешься газетой.

— Если человек, отключивший камеру, поймет, что вы нашли резервный журнал, он уничтожит остальное.

Бекки посмотрела на Линду. Та молча подняла запечатанный конверт и убрала в небольшой сейф под столом.

— Копии будут у тебя и у редактора, — решила Бекки. — Источник останется моим.

— Ребекка…

— Это не обсуждается.

Она протянула трубку Дэнни.

— Он снова хочет тебя.

— Наконец-то кто-то.

Грейди заговорил сразу:

— Слоун отказался от заявления после того, как я объяснил: для расследования проникновения полиции понадобятся записи камер, журналы доступа и опрос сотрудников служебного уровня.

— Не хочет приглашать вас внутрь.

— Или юристы решили, что скандал с дочерью капитана и бывшим полицейским повредит отелю сильнее разбитой карты.

— Ты не веришь.

— Я не обязан делиться выводами.

— Зато позвонил среди ночи.

— Чтобы предупредить: если еще раз войдешь в «Кай-Лани» без разрешения, я сам тебя арестую. С заявлением или без него найду основание.

— Скучаете по совместной работе.

— Что Мори с тобой сделал?

Дэнни посмотрел на Бекки.

Она приложила палец к губам.

— Показал выход.

— Морено.

— Несколько раз. Очень доходчиво.

Грейди выдохнул.

— Не подходи к нему.

— Он повар.

— Тогда закажу рыбу в номер.

— Я серьезно.

— Я тоже. Не устраивай драку с человеком только потому, что он не отвечает на вопросы.

Дэнни повернулся к фотографии «Мисс Молли».

— У нас еще кое-что.

Получив короткий кивок Бекки, Дэнни описал фотографию «Мисс Молли» и объяснил, как ее время совпадает с движением передатчика к берегу.

Грейди выслушал до конца.

— Метка различима?

— Нет.

— Тогда это фотография лодки с рыбой.

— До старта турнира.

— Нарушение правил не является убийством.

— Внутри рыбы могут быть доказательства.

— Если это А-семнадцать. Если папка осталась внутри. Если Финча убили.

Грейди повторил его собственные сомнения спокойнее и точнее.

— Ты все еще не называешь это убийством.

— Я называю так только то, что могу доказать.

— Рана от багра?

— Не по телефону.

— Значит, эксперт подтвердил.

— Это значит, что я не обсуждаю вскрытие с человеком, который ночью взламывает гостиницы.

Грейди выдержал паузу.

— Не приближайтесь к Харкнессу. Я направлю патруль к месту регистрации лодки.

— Ее там нет.

— Откуда знаешь?

— Мэнни проверял.

— Значит, вы уже загрязнили этот след своими вопросами.

— Мэнни спрашивал знакомых, видел ли кто-нибудь лодку.

— Именно так слухи доходят до человека, которого ищут.

Дэнни ничего не ответил.

В этом Грейди тоже был прав.

— Передайте снимок, — продолжил капитан. — И оставайтесь в редакции.

— Оба?

— Особенно ты.

Связь оборвалась.

Дэнни положил трубку.

— Он все еще думает, что может оставить меня где-нибудь приказом.

Бекки забрала фотографию из принтера.

— Работало, пока тебе платили зарплату.

— Поэтому я и ушел в частный сектор.

— Тебя уволили.

— Частный сектор проявил инициативу.

Линда закрыла сейф.

— Если семейная часть закончена, можно вернуться к человеку с мертвой рыбой?

— Рыба не обязательно мертва, — возразила Бекки.

Линда увеличила фотографию еще раз.

— Она лежит на корме под брезентом.

— Марлина иногда удерживают у борта.

— Не на скорости двадцать пять узлов.

Дэнни склонился к экрану.

Линда указала на край брезента.

Возле хвоста виднелась рука. Человек у кормы держал короткий металлический инструмент.

— Нож? — спросила Бекки.

— Или плоскогубцы, — предположил Дэнни.

— Для чего?

Он вспомнил метку возле спинного плавника, но ответ получался слишком удобным.

— Не знаю. Если Кэл собирался что-то снять с рыбы, он либо отказался от миллиона, либо знает способ получить его без этой рыбы.

— Мы даже не уверены, что инструмент предназначен для метки.

— Пока не уверены.

Линда посмотрела на них поверх очков.

— Вы сейчас раскрыли преступление или только придумали новое?

— Пока нашли еще один вопрос, — ответила Бекки.

Бекки взяла со стола список зарегистрированных экипажей. Газета получила его утром вместе с пресс-релизом.

«Мисс Молли» находилась на четвертой странице.

КАПИТАН — КЭЛ ХАРКНЕСС. ГОСТИ — РЭЙМОНД И СЬЮЗЕН ДОЙЛ, ФИНИКС, АРИЗОНА.

Рядом стоял контактный номер гостиницы.

— Это люди на корме? — спросил Дэнни.

Линда увеличила изображение. Лица рассыпались на зерно прежде, чем стали узнаваемыми.

— Мужчина подходит по росту. Женщина может быть кем угодно в оранжевой куртке.

— Они видели, что поймал Кэл, — произнесла Бекки.

— Если были на борту все время.

— И знают, куда исчезла рыба.

Дэнни потянулся к телефону.

Бекки накрыла аппарат ладонью.

— Сейчас два двадцать семь.

— Свидетели не соблюдают рабочее время.

— Звонок среди ночи напугает их. Они свяжутся с Кэлом раньше, чем мы зададим второй вопрос.

— Значит, поедем.

— Отец приказал оставаться здесь.

— Ты слушаешься его только тогда, когда он говорит со мной.

Бекки не убрала руку.

— Сначала найдем лодку. Если пойдем к туристам без фактов, они просто позвонят капитану.

Дэнни посмотрел на список.

— Мэнни знает, где Кэл прячет ее.

— Мэнни сказал, что не знает.

— Мэнни всегда сначала сообщает, что ничего не знает. Потом уточняет цену вопроса.

Линда бросила ему телефон.

— Звоните с соседнего стола. Этот нужен мне для работы.

Мэнни ответил после шестого гудка.

— Если «Каролина» снова сломалась, — произнес он сонным голосом, — я не хочу знать до утра.

— Она у тебя.

— Поэтому и не хочу.

— Мы нашли фотографию «Мисс Молли».

Дэнни коротко описал брезент, размер рыбы и совпавшую траекторию. Сон исчез из голоса Мэнни не сразу, но полностью.

— Метка видна?

— Нет.

— Тогда насколько уверен?

Дэнни посмотрел на Бекки.

— На девяносто процентов.

— Уже лучше. Что вам нужно?

— Где Кэл держит лодку, когда не хочет показывать улов?

Мэнни замолчал.

Дэнни слышал, как где-то рядом с ним поскрипывают снасти и вода ударяет о корпус «Каролины». Капитан спал на лодке, охраняя от нового саботажа.

— Есть ремонтный навес в старой гавани, — наконец произнес он. — Принадлежит его двоюродному брату, Нику Харнсу. Кэл иногда ставит туда «Мисс Молли», когда должен деньги за основной причал.

— Почему не сказал утром?

— Ты не спрашивал, где он прячет лодку. Ты спросил, где она зарегистрирована.

Бекки услышала и закрыла глаза.

Дэнни повернулся от нее.

— Адрес.

— Северный край старой промышленной гавани. Серый ангар за ледовым складом. С воды не увидишь.

— Там можно разделать марлина?

— В ангаре есть подъемник, слив и холодильная камера.

Это объясняло лед и кровь на старом чартерном причале. Рыбу могли выгрузить там, быстро переложить в фургон или пикап и увезти к ангару. Сама лодка затем ушла севернее.

— Кэл там живет?

— Он нигде не живет постоянно. Иногда спит у подруги, иногда на лодке. Когда должен обеим — в баре.

— Как называется бар?

— Дэнни.

— Проверяю полноту сведений.

— «Ржавая русалка». Но если зайдешь туда сейчас, потеряешь не только вторую руку.

Бекки забрала трубку.

— Мэнни, никому не говори про фотографию.

— Я похож на человека, который рассказывает о возможном миллионе?

— Да.

— Это оскорбительно.

— Поэтому и предупреждаю.

— Я проверю ангар снаружи.

— Нет, — одновременно произнесли Бекки и Дэнни.

Мэнни помолчал.

— Вам можно, а мне нельзя?

— Твоя лодка уже стала мишенью, — объяснил Дэнни. — Оставайся с ней.

— Ты беспокоишься о моей жизни?

— О своей половине.

— Теперь узнаю.

Он продиктовал адрес и отключился.

Бекки записала его на обороте регистрационного листа.

— Мы не пойдем туда вдвоем.

— Почему?

Она посмотрела на его запястье.

— Потому что твой сегодняшний предел — семь секунд.

— Кэл не Кэндзи.

— Это не повод превращать всех остальных в безопасных.

— Позовем Грейди?

— Он опечатает ангар и будет прав.

— Звучит плохо.

— Для твоего миллиона — да. Для расследования — нет.

Дэнни взял фотографию.

Голубой брезент скрывал почти всю рыбу. Только клюв, часть хвоста и тяжелая форма под тканью. Достаточно, чтобы понять, что А-17 достигла берега.

Недостаточно, чтобы узнать, куда дальше отправились папка, внутренности и метка.

— Кэл уже знает, что поймал рыбу до старта, — произнес он. — Если увидит полицию, исчезнет или вызовет адвоката. Если придем мы, может решить, что способен договориться.

— С тобой?

— Люди смотрят на мою рубашку и часто недооценивают требования.

— Это рубашка Мэнни.

— Тем более.

Бекки сложила регистрационный лист.

— Сначала поговорим с туристами. Отдельно. Не скажем про фотографию и посмотрим, какую историю они выберут.

— Потом Кэл.

— Потом решим.

— Ты опять управляешь расследованием.

— У тебя был шанс утром.

Дэнни хотел возразить.

Посмотрел на снимок «Мисс Молли».

Не стал.

Бекки заметила, что он промолчал. Это произвело на нее большее впечатление, чем возражение.

— В семь утра, — продолжила она уже мягче. — Туристы остановились в «Кона-Сэндс». Встретим их до того, как они уйдут на турнир.

— До семи еще четыре с половиной часа.

— Можешь поспать.

— Где?

Она оглядела редакцию.

— На диване в комнате отдыха.

— Мы делаем опасный шаг в отношениях.

— Там спит корректор.

— Тогда отношения уже сложные.

Линда подошла с двумя конвертами.

Один отдала Бекки. На втором написала имя капитана Грейди.

— Этот утром заберет курьер.

— Сделай еще копию, — попросила Бекки. — Отдельно от остальных.

Линда посмотрела на нее поверх очков.

— Уже.

Она ушла, не объясняя куда положила третью.

Дэнни проводил ее взглядом.

— Теперь я точно понимаю, почему ты здесь работаешь.

— Потому что мне платят.

— Нет. Потому что никто никому не доверяет, и это считается организационной культурой.

Бекки убрала конверт в сумку.

На столе остались две фотографии.

На одной «Найтшейд» уходил к частной марине «Кай-Лани».

На другой «Мисс Молли» везла к берегу огромную рыбу.

Дэнни поставил снимки рядом.

Черный катер все еще был связан с Финчем, отключенной камерой и людьми, которым требовалась папка.

Но не он нес папку к берегу.

Дэнни потратил день на человека, владевшего отелем, и ночь на повара, не отвечавшего по-английски. Все это могло привести к убийце.

А красная папка тем временем лежала под синим брезентом на корме маленькой чартерной лодки.

— Мы не бросаем Слоуна, — произнесла Бекки.

— Нет.

— И Марджори.

— Нет.

— Но утром идем за рыбой.

Дэнни коснулся пальцем фотографии.

— За тем, что от нее осталось.

Внизу загрохотала печатная машина. Пол задрожал. Через несколько часов свежие газеты разъедутся по острову, рассказывая о турнире, миллионном марлине и щедрости фонда Кай-Лани.

Ни в одной не будет фотографии «Мисс Молли».

Кэл Харкнесс пока не узнает, что кто-то видел его в 6:51.

У них оставалось несколько часов преимущества.

Утром Дэнни погнался за лодкой, которая хотела, чтобы ее заметили.

Теперь он знал, какой след выбрал неправильно.

Оставалось не предупредить правильный.