Рыба гниет с головы
Глава 1
Детективная историческая повесть
«демо-версия»
Рыба гниет с головы
Чертов Ю.В.
Ярославль, 2020
Жаркой весной 1361 года рядом с шатром, под сенью веточек саксаула, на берегу Кашкадарьи сидели двое знатных молодых людей. Один из них, накинув на плечи желтую мантию, с наслаждением откусывал кусок спелой дыни, слушал второго, неброско одетого молодого парня, который сидел на корточках, держал в руке саблю и тихим голосом доносил свою мысль.
- Хусейн-Ага, мы не можем стать великой страной, пока нас окружают те, кто сильнее нас. Лучшие времена Фараруда1 были слишком давно и мы должны это исправить.
- Что ты предлагаешь? У нас есть тысяча нукеров2, но это не та сила с которой мы способны сокрушить соседей. Кроме того, Тоглук боится начинать большую войну.
- Держава величайшего Искандера пала в бездну прошлого без войны, Арабский халифат распался на тьму стоянок верблюжатников, даже от державы великого Чингиса остались лоскутки….
- От державы Чингиса остались мы… Правда, мой друг, мы это тысяча нукеров…
- Есть еще Орда на севере, пока это самый сильный сосед.
- Что ты предлагаешь Кичи? Воевать с Ордой мы не сможем, Хызра-хан, конечно, не Джаннибек, но у него огромная армия, родичи в Белой орде и он не самый глупый правитель, как о нем говорят. Завоевать Сарай Эль Джедид у потомков Бату-хана плохой правитель бы не смог. Тем более все эмиры ему присягнули.
- Знаешь, Хусейн-Ага…Орда сейчас сильна… Но мне кажется, что это скорее грозный вид, чем внутренняя сила. Потомки Бату-хана переубивали друг друга. Хызра-хан переубивал оставшхся. А кто после него? Есть ли там настоящий Хан если его не станет? Не правда ли, что рыба гниет с головы?
- У Хызра-хана есть дети, тот же Тамур-ходжа...
- У Искандера Двурогого3 они тоже были. Но его империя пала сразу после него.
- Ладно, Кичи….Я хочу поесть арбузов, пока эта жара не кончилась. Мне наплевать на Орду, также как и Орде наплевать на нас. Если ты, знаешь как убрать наших северных соседей, так чтобы у нас не было с ними проблем, то делай. Мне еще к нашему хану скакать вечером, говорят он от жары совсем размяк.
Эмир Хусейн неспеша встал и пошел под палящим солнцем в свой шатер, который стоял прямо на берегу высыхающей реки. Его собеседник, молодой двадцатичетырехлетний красивый воин, посмотрел на лежавший рядом кусок дыни, после чего достал саблю и порубил этот кусок на несколько частей.
- Вот с Ордой должно быть тоже самое, - сказал он вслух.
Его прозвали Барлас. Разговор с его ближайшим другом эмиром Хусейном преследовал 2 цели. Хусейн, как и ожидал Барлас, никакой заинтересованности в том, что будет с Ордой не испытал. Хану он тоже не должен был рассказать, по причине того, что его самого это не заинтересовало. Но самое главное, формально он был старшим по армии, и произнес те самые слова «Если ты, знаешь как убрать наших северных соседей, так чтобы у нас не было с ними проблем, то делай». Барлас уже имел определенный план по созданию своей империи. Тех кто был рядом в Фараруде, он использовал для собственного возвышения. И вот уже в 24 года он эмир славного оазиса Кеша, лидер самого мощного отряда ханства и любимец судьбы.
Вернувшись в свой шатер, Барлас позвал своего советника, старика Расула, который много лет был верен его семье.
- Расул, если бы мне очень нужно было убрать Султана другой страны, у которой сильная армия и гвардия, то каким образом это проще всего осуществить?
Хитрый старик, облокотившись на посох, пристально посмотрел на Барласа и произнес:
- А у этого Султана точно сильная армия?
Барлас понял, к чему вел Расул, усмехнулся:
- Нет, это не Тоглук. У нашего хана сильная армия, но в реальности она не у нашего хана. Тоглук пока что нам нужен. Речь пока идет о Султане за пять сотен фарсахов4 от нас. Это далеко, но нам нужно думать о будущем.
Расул, посмотрел на Барласа и выдал одно слово: «Хашишин».
Барласу нравилось, что Расул никогда не говорит лишних слов. Он немножко задумался, произнес вполголоса:
- Я считал, что их сто лет как нет.
- Они есть пресветлый эмир и против потомков Чингисхана у них задумана своя месть.
- Вот и прекрасно.
Барлас подошел к своему сундуку, открыл его и достал солидный джутовый мешок набитый золотыми динарами, повернулся к Расулу и произнес:
- Это большое состояние. Я хочу его потратить на смерть хана в Орде и на то, чтоб Орда погрузилась в пучину междоусобиц. Это позволит нам вырасти здесь так, чтоб потом Орда не казалась нам препятствием. Действуй Расул! Десятая часть – твоя доля. Старик осторожно взял тяжелый мешок, попробовал его поднять, вышло тяжело. Но старик на это лишь слегка ухмыльнулся, поклонился Барласу и произнес: «Я сделаю то, что вы хотите». После чего, пятясь с мешком вышел из шатра. Вечером, когда Барслас по привычке стрелял из лука по стволу одиноко стоявшего саксаула, из лагеря выехал одинокий всадник с парой мешков и направился по юго-западной дороге в сторону Мерва5.
***
К своим 18 годам Якуб видел уже пять великих ханов Орды. И если первые 14 лет его жизни прошли во время правления великого Джаннибека, то потом за 4 года ханские смерти стали для него слишком частым явлением. Захват власти белоордынским чингисидом Хызром, поначалу не вызвал в нем восторга, поскольку новый правитель успел и город пограбить и казнил приличное количество знакомых и несколько друзей. Но спустя месяц, новый Великий Хан понял, что на одних белоордынцах Сарай Эль Джедид было не удержать, поэтому постепенно милости стали падать и на бывших воинов потомков Джаннибека. Якуба произвели в сотники, видимо таким образом немножко возместив урон за разграбленный дом, и, приняв присягу, он решил, что будет служить этому Хану, тем более, что Хызр начал править более чем разумно, в отличие от бывших ханов, для которых часто целью правления были пьянки да убийства родичей.
Великий Хан, для укрепления своей власти, решил сделать пограничные поселения и, тем самым, решая две проблемы. По сути, бывшие золотоордынские воины, получили как службу, так и скот и плюсом бескрайние земли кочевой державы, при этом еще и несли функцию охраны границ, а сам Хызр около себя оставил несколько абсолютно преданных еще со времен Белой Орды туменов6 войска.
Тумен, под руководством царевича из младшей ветви Джучидов Керим-оглана, получил назначение закрыть границы Орды у Хорезма. Сам царевич, был не дурак выпить, приятно провести время и не утруждал себя обязанностями военачальника, опираясь на своих нижестоящих подчиненных.
Эмир Касым, старый вояка, всю жизнь прослуживший Великим ханам Узбеку и Джаннибеку, с лицом, имевшим рубец, с тремя пальцами на рабочей левой руке, был тысячником со времен смоленских походов ордынцев. Именно его послали на пограничные земли северо-восточного побережья Каспия в помощь царевичу, выдернув из азербайджанских земель и именно он был непосредственным командиром Якуба.
Приехав к берегам высыхающей Эмбы, ордынцы раскинули юрточный городок, а Эмир Касым устроил собрание для своих сотников. На собрании были каждому выделены земли для выгула скота, а также для пограничного контроля. После собрания Касым подозвал Якуба и сказал ему лично:
- Я тебе доверил самый южный участок территории, не потому что лучшие пастбища достались другим, более опытным. Я вижу, что у тебя есть молодость и твердая рука чтоб бить врагов, а поверь мне на самой границе их будет больше всего. И именно тебе придется перед врагами самому первому представлять имя Великого хана. Это особая честь.
Якуб выслушал, поклонился и в тот же вечер двинул свой отряд на юг почти к самой границе Мангышлакского полуострова.
В этих пустынях лето было очень жарким, поэтому любые переходы старались делать по ночам, поскольку только ночью можно было почувствовать хотя бы легкий бриз, который избавлял от дикой жары, которую усугублял тяжелый зной близкого Каспия.
Ночной мир этой части Орды был тихим, но это была обманчивая тишина. Любой ордынец знал, что ночь это время когда выходят злые духи и мир наполняется всеми адскими существами. Тарантулы, скорпионы, фаланги бегали среди песков черными точками, вызывая вскрики молодых воинов и сопровождающих женщин.
Якуб же, напротив, пауков не боялся. Еще его приемный отец в детстве рассказывал ему, что паук никогда не сможет съесть человека, зато с большим удовольствием ест мошкару, комаров и прочив кровососов, поэтому он скорее союзник, чем враг. На всякий случай Якуб надевал особые сапоги из овечьей шерсти и кожи, т.к. считалось, что пауки очень боятся овец.
Куда опаснее пауков были змеи, которых в этих местах было очень много, особенно ближе к заболоченным высыхающим оазисам, но обычно к большой толпе людей они не подползали.
Пограничная служба не требовала каких то особых навыков. Каждый ордынец умел скакать на лошади, метко стрелять из лука, следить за противником и рубиться на саблях, и, самое главное, на сто процентов исполнять приказы старшего.
Эмир Касым сформулировал свой приказ абстрактно – задерживать любого у кого не было пайцзы от Великого Хана. Своих нукеров Якуб проинструктировал, сделал им тренировочный комплекс для поддержания формы, а сам вечерами читал сочинения Насир ад-Дина ат-Туси или Аль-Фараби, тем самым несколько удивляя своих подчиненных. Впрочем, они по настоящему умели ценить только силу и умение воевать, а Якуб был первоклассным стрелком из лука и был хорош в борьбе. Он с 14 лет был в ордынской армии и за это время успел получить достаточно большой опыт стычек.
***
В 1353 году, в год когда Черная смерть7 особенно лютовала, Якуб, у постели умирающего от чумы Ильяса, своего, как оказалось, приемного отца, узнал что, он был ханского рода, наследника всей империи Золотой Орды. В 10 лет ему пришлось из мальчишки-сорванца, становиться мужчиной, которому необходимо выжить в суровых условиях Орды.
То, что никто не знал, что Якуб чингисид, было ему скорее подспорьем. Великий хан Джаннибек, правивший тогда в Сарай Эль Джедиде, уничтожил нескольких своих братьев и их семьи на пути к трону, поэтому одному Аллаху было известно, как Якуб был спасен кормилицей и принят в дом тысячника золотордынской армии Ильяса Ибн Ивака. Приемный отец, был храбрым воином, русским по национальности.
Его родители были угнанными когда то в плен ремесленниками, но Орда позволяла подниматься на вершины даже недавним неудачникам. Рабство в Орде, было существенно более облегченным, по сравнению с любой другой страной. Да и ордынцы, не видели особого смысла в плохих условиях для рабов. Если человек умел ковать доспехи и оружие, то его положение автоматически становилось привилегированным. Ильяс появился на свет как раз в год вступления хана Узбека на ордынский престол. 30 лет правления Великого хана Узбека привели к тому, что Золотая Орда стала крупнейшей державой своего времени, армия ордынцев была огромной, войны были успешными, а храбрые и хорошие войны быстро росли по службе и становились богатыми людьми.
Ильяс неоднократно ходил в походы с Ордой, а во время одного похода на Червоную Русь8 в 1337 году, после удачной засады на галицких дружинников, был произведен в тысячники. По факту это означало огромную добычу в войне, свой собственный дом в столице, близость к великому хану и много других привилегий.
Два года спустя, он поехал проверять поголовье скота в низовья Урала. В спокойные времена, когда войны не было, у Ильяса просыпалась страсть к рыбалке. Так в одно утро, гонец застал его на берегу Урала с удочкой и сообщил о смерти Великого хана Узбека. Собственно событие такого масштаба обязывало Ильяса вернуться в Сарай Эль Джедид. Но он задержался на один день, узнав, что в находившемся недалеко городе Сарайчак был убит старший сын и наследник Узбека – Тинибек. А вечером, к нему в табор прибежало несколько молодых девушек-булгарок, спасавшихся от резни, которую устроили в гареме Тинибека убийцы. Ильяс, ненавидел, когда женщин убивали за то, что они были у кого то в гареме, поэтому принял их без колебаний. Сам он был не женат и шутил, что его единственная верная жена – это его сабля в красных ножнах, которую ему когда то давно выковал умерший отец.
Ильяс вернулся в столицу, с удивлением узнал, что еще один наследник трона, Кадыр, был убит в старой столице, а новым ханом объявлен Джанибек. Ильяс знал вступившего на престол довольно хорошо. Джанибек командовал туменом, в котором Ильяс был десятником, а затем и сотником. Причем бунчук сотника он лично принимал с рук будущего правителя Орды. Поэтому то, что Джанибек был братоубийцей, Ильяса не особо волновало, поскольку он знал, что как правитель он должен быть не хуже своего отца.
Девушки прибежавшие к нему в табор, теперь находились при нем и следили за уютом его дома. А буквально через полгода одна из них, юная и очень красивая Мариам родила здорового мальчишку, но сама умерла при родах. Якубом его назвал сам Ильяс и на первых порах его воспитанием занимались рабыни. Но уже с 3-х лет мальчика стали учить всему тому, что должен уметь воин-ордынец.
К 7 годам Якуб отлично управлялся с лошадями, в совершенстве кидал нож в дерево, но больше всего ему нравились рассказы Ильяса о других странах, о животных. Ильяс привык к ребенку и старался давать ему необходимую отцовскую заботу. Он научил его русскому языку, рабыня-кормилица из Ходжента разговаривала с ним на персидском, а татарский был третьим языком, на котором говорили все в округе. В 8 лет Ильяс решил отдать Якуба учиться в Медресе9 и за 2,5 года он научился читать на персидском и на арабском, и в целом приобрел много знаний той эпохи.
В 10 лет Якуб стал наследником достаточно крупного военачальника, но в войске Орды происхождение, если ты не чингисид (а то что Якуб из рода Чингиса теперь уже не знал никто), совершенно не ценилось, поэтому репутацию отличного молодого воина он заработал себе сам. В 1357 г. Великий хан Джанибек пошел в свой последний поход на Азербайджан из которого он уже не вернулся, а 14-летний Якуб тогда же ушел в свой первый поход из которого вернулся уже молодой воин.
Завоевательные походы Орды в то время позволили Якубу, человеку и так небедному, обогатиться еще больше. При этом будучи обученным грамоте воином, он понял что разные предметы имеют для разных народов совершенно разную ценность. Для ордынца лошади и скот имели первостепенное значение, как и оружие. Но Якуб понял, что те же книги, трактаты до которых в Орде вообще никому нет никакого дела, вполне удачно можно обменять византийцам, латинянам или арабам, коих на базарах Орды было немерено.
Такая нехитрая экономика позволила Якубу довольно скоро обзавестись и отличными лошадями, и прочнейшим византийским доспехом, а самое главное иметь более крепкую саблю и компактный арбалет, который имел массу преимуществ перед луком. Поэтому стать в 18 лет сотником ему помогли не только природная сила и ловкость, но и смекалка. А свой багаж знаний он старался пополнять любыми сочинениями той эпохи, а мусульманский Восток в этом плане был куда выгоднее любых других цивилизаций.
***
Одной июньской ночью Якуб с парой десятков своих нукеров проверял вверенную ему территорию. Несколько часов ночи – единственное время, когда можно было действительно нести службу без этого утомляющего летнего зноя пустынь между Аралом и Каспием. Один из нукеров, ехавших впереди замахал рукой, предупреждая о том, что по дороге в сторону его стойбища едут какие то незнакомцы. Спустя несколько минут нукер, молодой булгарин, подскакал к Якубу и должил:
- Два человека на верблюдах, едут довольно быстро, асла10!
- Один десяток остается со мной, второй хорониться в стороне и без сигнала не встревает! Посмотрим кого нам ночь прислала…
Два всадника на бактрианах11 быстро приближались к выступившему чуть вперед Якубу. Он поднял руку с саблей призывая ночных гостей остановится.
Двое на верблюдах сбавили ход и один из всадников, прокричал уже немолодым голосом:
- Мы едем из Мерва в Сарай Эль Джедид с важными вестями для великого хана Хызра.
- Покажите пайцзу12, дающую разрешение на проезд по территории Великой Орды!
- У нас нет пайцзы, мы узнали важные вести о вашем хане и хотим рассказать ему лично.
Якуб усмехнулся, подумав про себя, что эти верблюжатники не очень умные, если думают что Великий хан кого то действительно из них примет.
- Без пайцзы, вы не доедете не то, что до Сарай Эль Джедида, а даже до моего шатра в фарсахе отсюда.
- Если ты и твои воины не дадут нам проехать, то не узнаете о том, что великого хана хотят погубить!
- У Великого хана лучшая стража, самая сильная армия! Какому дураку придет в голову с ним тягаться?
- Если я кому и скажу, то точно не тебе. Обычному сотнику такое знать не дозволено.
- Я сотник самой сильной армии мира, а ты, я смотрю, слишком нахален. Моя сабля не попортит твоей бороды только потому, чбарто я чту приказы. А тебя я доставлю своему эмиру, чтоб он решил твою участь.
- Ваш Эмир не сможет помешать тому, что произойдет!
Якубу надоело слушать эти полубезумные мысли, он приказал нукерам связать этих непрошенных гостей, засунуть им кляп и решил, согласно приказу отвезти их в стойбище тысячника Касыма.
До стойбища Касыма было почти 20 фарсахов и на путешествие должен был уйти весь день, а возможно и больше. Через час он был у себя в шатре, до рассвета еще было время чтоб собраться в дорогу. Ночных дежурных он отправил отдыхать, но приказал трем другим десяткам вставать и готовиться выступить в стойбище тысячника.
Около 6 утра по прежнему связанные пленники были закинуты на верблюдов, им позволили немного утолить жажду, а Якуб заметил, что «мервочане» смотрят на него с плохо скрываемой злобой. «Злость недруга не более удивительна, чем писк комара», - подумал про себя молодой сотник и приказал своему небольшому каравану двигаться в сторону лагеря командира.
Спустя полтора суток спустя, несмотря на жару, отряд Якуба с похужавшими от неприветливого обращения нарушителями границы, въехал в большое стойбище. Черно-белый шатер тысячника был отлично заметен, среди желто-песочной массы войлочных жилищ. Якуб, приказал одному из своих воинов спустить пленников. Сам он неспеша наполнил свой мех водой из колодца, отряхнулся от пыли и подошел к шатру Касыма. Нукеру, охранявшему тысячника он доложил о том, что хотел бы видеть эмира, т.к. есть новости о нарушителях границы. Нукер кивнул и зашел в шатер, а Якуб тем временем посмотрел на юрту. Ему она не показалась практичной. Вряд ли в жару она могла как то охлаждать, тем более ровные круглые камни поддерживали войлок, что было уж совсем в новинку. От солнца эти камни нагревались летом так, что на них можно было яйца жарить. Тем временем, нукер вышел и сказал Якубу, что тысячник готов его принять немедленно. Войдя в шатер, он увидел Касыма, который улыбаясь, направился к сотнику и подойдя похлопал его по плечам.
- Здравствуй, дорогой! С дороги? Что случилось? Аю доложил мне, что ты поймал каких то лазутчиков?
- Я не знаю лазутчики это или какие то беженцы, но пайцзы при них не было, я не стал их трогать, только потому что они хотели передать новости о Великом хане.
- Какие новости? – несколько насторожился Касым.
- Не знаю, но они считают, что Великому хану угрожает опасность. Мне они подробностей не говорили. Я понимаю, что Великого хана охраняют лучшие войны и какая именно опасность может угрожать ему из полуразрушенного Чагатайского государства или умирающих остатков Ильханской Персии, мне не понятно. В любом случае, я твой слуга и воин, а ты приказал ловить всех нарушителей. Я поймал и привел их к тебе. Как старший бей этих мест тебе решать их судьбу.
Касым, немного потрепал бороду, подкинул круглый камешек и поймал его, после чего сказал: «Хорошо! Приведи мне их, послушаем, что они скажут».
Якуб вышел из шатра, в котором на самом деле было очень жарко и даже зной полупустыни показался ему прохладным, позвал пару своих воинов и приказал привести пленников в шатер Касыма.
Пленники были связаны, Якуб подтолкнул обоих в шатер и поставил на колени.
- Говорите кто вы! Зачем нарушили священные границы Орды?
Один из пленников, пожилой мужчина, но с черной бородой в которой изредка серебрилась проседь выступил на коленях чуть вперед и сказал:
- Пресветлый эмир, если тебе дорога жизнь Великого хана, немедленно предупреди его, что недоброжелатели из Фараруда хотят его смерти!
Касым, нахмурив брови, произнес:
- Любой правитель страны, которая граничит с Ордой, мечтает, чтобы Великий Хан сгинул, но Аллах никогда не дает победу трусливому шакалу, а в открытую ни один из противников Великого Хана на него не нападет! Орда сильна и непобедима!
- Нам известно это, пресветлый эмир, но змея жалит как правило внезапно и ночью, когда ее не видно.
- Какая змея рискнет напасть на того, кто окружен орлами?
- Великий Хан должен знать, что его враги подкупили хашишинов.
Касым, поднял удивленно брови, а потом рассмеялся:
- По твоему Великий хан должен бояться тех, кто сгинул сотню лет назад? Мне надоело тратить на такого болтуна время. Якуб! Возьми пару нукеров и выкинь этих лгунов в пустыню, пусть пугают там своими историями сайгаков!
Якуб крикнул помощника и вывел пленников из шатра. Приказ тысячника не был конкретным, поэтому Якуб не стал заведомо обрекать этих двоих «сумасшедших» на погибель. Посадив обоих связанных на коней, с завязанными глазами, он наполнил несколько мехов с водой, привязал их к конскому крупу и решил лично отправить в полупустынные земли.
День спустя он остановил коней. Развязал руки пленникам и объявил им:
- Никогда не ступайте на земли Орды! В нескольких фарсахах восточнее будет море, в которое впадает река Сейхун13. Там у вас есть шанс выжить!
- Ты молод и глуп и жаль, что вы не принимаете всерьез угрозу жизни вашего хана.
- А почему я должен принимать это всерьез? Вы что то сказали про древних фанатиков, которых истребил ильхан14 Хулагу сто лет назад.
- То хашишины перестали открыто пугать всех не говорит о том, что их нет. Но они по прежнему сильны, по прежнему убивают всех, кого им прикажут.
- Кого же это?
- Ты, сотник, думаешь, что за последние 25 лет не было великих и сильных правителей? Я тебе напомню: Великие ханы Орды Узбек и Джаннибек! Литовский князь Гедимин! Московские князья Иван и Семен!
- Что такого в литовском князе важного? И тем более в московских слугах Великого хана?
- Московские князья накопили огромные богатства, они могут купить любого ордынского темника. Орда перестала посылать войска на Русь, поэтому московский князь может и слуга хана, но это тот, у кого есть возможность влиять на Орду. Гедимин же был лучшим полководцем и дипломатом. Сам дикий варвар, он сделал так, что под его стремились попасть не только все литовцы, но и русские. При этом он всех к себе располагал, а если кто то был против, то он с легкостью его побеждал. Он смог заложить фундамент державы, которую будут очень скоро бояться все. Что касается Узбека и Джаннибека, то при них Великая Орда была самым могучим государством. А теперь за несколько лет она побывала в пучине раздора. Великий хан Хизра смог остановить распад Орды, но как долго он проживет?
- Аллах даст сто лет жизни Великому хану! – начал было Якуб.
- Брось, сотник! Сейчас Орда как раненый тигр, окруженный сворой шакалов, которые только и ждут когда он заснет. А вы, ты и твой тысячник не слушаете и не верите, что лучших в мире убийц могут нанять недоброжелатели хана, которые имеют и силу и деньги!
- У великого хана только под столицей несколько туменов войска, у него в Сарай Эль Джедиде лучшие стражники-тургауды, которые следят, чтоб даже кошка не проскочила. Кто может бросить ему такой вызов?
- Я сам с Мерва, о том, что хашишинов ищут для того, чтоб убить Великого хана, узнал случайно, когда нашел монетку с изображением Великого Хана с дыркой на его шее. И это точно метка хашишинов. Кому выгодна смерть Великого хана? Я не могу знать, Фараруд слаб, то что сейчас на месте государства Ильхана, трудно назвать страной, но есть Беклярбек Мамай с женой из рода Бату-хана, который не признает Хизра Великим ханом, есть Москва, которой не хочется платить Орде просто так, есть Литва, где уже есть лидеры не хуже погибшего Гедимина. У любого из них есть желание ослабить Орду. Я был обязан Великому хану, когда то он спас мою семью от рабства, теперь я хотел спасти, предупредив его об опасности. Вы его воины, я вас предупредил, а дальше уже пусть на вас падет гнев Аллаха, если с Великим ханом что то случится.
Якуб, нахмурившись выслушал речь «должника» Великого хана, напоминание о гневе Аллаха засело определенной занозой. Он отпустил пленников, дав им всю воду и еду, а сам вернулся в стойбище к Касыму. Увидев знакомый черно-белый шатер, Якуб, чуть утолив жажду, напросился на разговор. Касым принял его, пригласил на груду подушек и спросил:
- Что сотник, выгнал этих сказочников?
- Да, ата15, но какие то мысли покоя не дают.
Касым насторожился.
- Какие мысли?
- Ведь не секрет, что у Великого хана полно недоброжелателей. И зять Бердибека, который не признал власть Хизра, и Русь, и Литва, да и другие соседи были бы рады ослаблению Орды.
Касым усмехнулся.
- По твоему эти жалкие страны смогут сделать что то Великому хану?
- Я не знаю насчет Литвы, но бывший беклярбек Мамай собрал небольшую орду в булгарской16 стороне и в Крыму. Я допускаю, что он мог во время правления хана Бердибека спрятать большие богатства. Нанять убийц как раз в духе слабого и богатого…
- Ты серьезно считаешь истиной слова этих безумных про хашшишинов?
- Хашишины были уничтожены, но ведь кто то может выдавать себя за них, убивать за деньги. Дух шайтана может оказаться в ком угодно.
Касым задумался:
- Может ты и прав…Ладно, возьми десяток нукеров и отправляйся в столицу. Предупреди дворцовую стражу или старшего сына Хизры, что получили непроверенные сведения о том, что какие то шакалы строят планы покушения на жизнь Великого хана. В любом случае это уже будет забота начальника дворцовой стражи.
Якуб кивнул, но не уходил.
- Что еще? – спросил Касым.
- Скажи, ата, ты ведь воевал на Руси? Кто такой князь Гедимин, чем он так знаменит?
Касым нахмурился и спросил:
- А тебе зачем знать про какого то неверного?
- Я это имя слышал уже несколько раз. И от отца, и от воинов, а теперь еще и от этих безумцев.
- Литовский князь Гедимин, как и мы, хотел покорить русских. Когда я был помоложе, Великий хан Узбек отправил орду воевать в Смоленск. Там мы и столкнулись с отрядами Гедимина. Смоленск мы покорили, а через некоторое время этого литовца убили немецкие рыцари. Какая то дурацкая смерть, но сам поход я запомнил, потому что и добычу взял большую и оружия разного немерено. В общем озолотился я. А Гедимин превратился в пыль, чем он там запомнился я решительно не понимаю. В любом случае Орда сильнее.
- Я понял, спасибо за рассказ, и тогда дозволь готовиться к отъезду – сказал Якуб и пошел к своим солдатам.
***
Жизнь любого ордынца проходила в бесчисленных переходах, войнах или поручениях. То, что Якуб на своих лошадях наскакал не одну тысячу километров было абсолютно нормальным явлением.
Вернувшись в свой отряд, он выбрал десяток нукеров для поездки в столицу, передал управление сотней десятнику Демиру, наказав, чтоб воины тренировались и ловили всех непрошенных гостей Орды.
Сам же Якуб в последний июньский жаркий день выехал в Сарай Эль Джедид. В переходе, он поймал на себе задумчивый взгляд одного из нукеров. Это был уже опытный воин 45-летний Хаджи-Азат, как следует из его имени, уже побывавший в Мекке и Медине, прошедший почти все войны Орды за последние 30 лет.
- О чем задумался Азат? – спросил его Якуб, которому надоело молча смотреть на пустынные пейзажи.
- Прости меня, асла, за мысль, но не кажется ли тебе, что данный приказ бессмысленен? Великого хана всегда окружает охрана и наши сведения по сути не дадут ему ничего нового.
- Я тоже об этом думал, - промолвил молодой сотник, - но не все так просто. Слова наших пойманных лазутчиков, или кто они там есть на самом деле, о том как умер Джаннибек и Узбек, заставили меня серьезно подумать о том, что хашишины, о которых все забыли – реально существуют.
- Что заставило тебя поверить в это?
- Видишь ли, во время азербайджанского похода, после покорения всех городов, орда уже возвращалась домой, как великий Джаннибек заболел. Мне было всего 14, но я уже понимал, что болезнь наступила не просто так. Погода была идеальная, орда шла после победы, ни дождей ни зноя, все было отлично. Вдруг к больному отцу, прискакал его сын будущий Великий хан Бердибек, поскольку кто то донес ему весть, что его отец при смерти. Бердибек, да простит его Аллах, зашел в шатер, а через некоторое время вышел с полубезумными глазами, говоря что его отца убили, а он сам видел тень. Как потом говорили старшие, голова Великого хана была разможена круглым камнем, но Бердибек сам по себе не мог этого сделать. Ни один мужчина не может с такой силой кинуть камень, чтоб снесло голову человека. Значит в шатре был еще кто то, тот кого потом пытались искать. Мы в все в нашем тумене считали, что сам Бердибек убил отца, а потом уже пытался оправдаться мнимой погоней за «призраком». Но сейчас я не могу быть уверенным. Шатер Джаннибека также охранялся лучшими, но это не спасло его от таинственной смерти!
- А Великий хан Узбек?
- Про Великого хана Узбека мне рассказывал отец, что умер он внезапно, но его глаза и лицо было застывшим как будто он увидел что то ужасное. И опять таки, хана Узбека охраняли лучшие.
- Хорошо, асла! Но мы то что сможем сделать, когда приедем в Сарай Эль Джедид? Мы передадим весть, но охранять по прежнему будут те, кто и охранял!
- Мы попробуем понаблюдать из моего дома. У меня с крыши отлично видно ворота Алтын-Таша17. В конце концов, эмир не говорил когда именно нам надлежит вернуться на наш пост.
- Это разумно. А сейчас хотел бы сказать, что уже смеркается, кони устали, нужно найти место для ночлега.
- Ты прав, Азат. Примерно в часе отсюда будет колодец, там и передохнем.
Постепенно предгорные пески сменились более живым пейзажем. Мелкие сопки были рядом с низменностью Каспия, постепенно появлялись кустарники, а дорогу быстро перебегали и куда то прятались суслики и полевки. Высоко в темнеющем небе пока еще парил силуэт орла, а вскоре в зарослях камыша показался родник и колодец рядом с ним.
Десяток нукеров разложили палатки, а Якуб по своей привычке порубил ряд камышей, чтоб лошадям было проще добраться до воды. При этом из камышовых зарослей стрелой вылетел дикий кот, очевидно испугавшийся наступления человека.
Сам лагерь находился в низине, которую полукругом окружали предгорья, в самой низине рос кустарник выше человеческого роста. Нукеры Якуба разбрелись по палаткам, а он сам заметил небольшое фосфорное свечение у родника, в связи с этим решил уделить час другой чтению. Он плавно пристроился спиной к каменному валуну, ноги он избавил от овечьих сапогов и свесил их прямо в родник. Здесь он мог позволить себе быть незаметным, временно скинуть роль воина. Свечение продолжалось пока глаза Якуба не устали читать и он, опустив голову на грудь, задремал.
Но ночь оказалась тихой лишь обманчиво. В ушах Якуба раздался крик, доносившийся из лагеря. Он проснулся и наскоро протер глаза, одел сапоги и помчался к палаткам. У палаток он увидел чудовищную картину. Практически все его войны катались по земле, стонали, окруженные змеями, которые расползались в разные стороны от лагеря. Лишь один Хаджи-Азат, держась за саблю рубил ядовитых пресмыкающихся направо и налево. Якуб хотел кинуться в свою палатку, но Хаджи-Азат яростно крикнул ему:
- Стой, сотник! В твоей палатке они тоже могут быть!
Якуб остолбенел и только сейчас увидел, что его десяток практически полностью уничтожен, причем не противником, а природой. Его воины лежали покусанные, кто то уже перестал двигаться с синюшным лицом, кто то еще бился в конвульсиях, но уже было понятно, что людей не спасти.
Змеи расползлись, а Хаджи-Азат с саблей подошел к Якубу. Последний вскинул глаза и произнес:
- Говори!
- Я сам не понимаю, асла! Все легли спать, я тоже и проснулся от крика и боли в пятке. Открываю глаза, а у нас в палатке куча змей. Я успел схватить саблю посечь кого смог, но Ясыра (он показал на мертвого нукера), две гадины укусили в шею и в грудь, а Ичана (показал на уже переставшего биться в конвульсиях нукера) сразу несколько тоже укусили. Мне повезло, что я спал дальше от входа и меня успела лишь немного задеть эти твари.
У соседних палаток тоже лежали тела, и лишь один еще смог прошептать: «Асла, помоги!», но видно было, что жизнь уже не держится в его теле. Удивительнее всего было то, что лошади стояли абсолютно спокойно, как будто змеи их сознательно обошли.
Якуб взял саблю Хаджи-Азата и резко вспорол стенку своей палатки. Из нее также несколько секунд спустя стали выползать змеи.
«Эфы!» - воскликнул Якуб, увидев знакомые треугольники, - «Но как они здесь оказались и еще такой огромной стаей и как попали в палатки?».
Убедившись, что все змеи выползли он проверил все свои вещи. Нашел пузырек с лекарством, которое, как считали персы, помогает против яда эфы и дал его выпить Хаджи-Азату, который после этого впал в восстанавливающий силы сон.
Якуб посвятил время восстановления своего нукера тому, что похоронил своих погибших людей. Спустя несколько часов, Хаджи-Азат смог вполне сносно передвигаться и Якуб, посадил его на коня. Они поспешили поскорее покинуть это проклятое место и двинулись в сторону Сарайчака, где были и караван-сараи, чтоб переночевать и лекари, чтоб осмотреть укус.
Благодаря непрерывной скачке, они подошли к берегу Яика к вечеру и даже быстро нашли перевозчика. Час спустя, они уже находились в одном из Караван-Сараев в отдельной комнате, лекарь осматривал место укуса у Хаджи-Азата, натирал его какой то настойкой из трав. А Якуб нашел деревянную стойку у стены, достал нож и точно метнул в нее, начиная мысль:
- Скажи, Хаджи-Азат, а если эти змеи появились на этой стоянке не случайно…Ведь эфы в такие далекие от песков места не заползают, их потому и называют песчаными.
- Я не понимаю, сотник, что ты имеешь ввиду! Змеи могут появиться там, где захочет Аллах…
- …Или Иблис18, - прошептал тихо Якуб, и вслух добавил, - Отдыхай Азат, а я пока попробую узнать случайны ли наши приключения.
Сотник нацепил свой византийский доспех, взял свой мини арбалет и направился в сторону медресе, где надеялся разузнать о возможных причинах змеиного нашествия.
Медресе стояло прямо на торговой площади Сарайчака, на которой после наступления сумеречной прохлады было довольно много народа. Поначалу Якуб посмотрел, что интересного было на рынке. Ковры, ткани, металлы, какие то деревянные поделки, оружие, еда, пряности, животные – все это добро умещалось на главной площади Сарайчака. Какие то торговцы на разных языках, на татарском, арабском, монгольском, китайском, русском пытались продать свой товар, а такие же разноязыкие покупатели пытались скинуть цену. Но базар Якуба не очень интересовал, он медленно но верно пробирался до возвышавшегося над площадью обители знаний.
***
Учитель исламского права Муса, был уже пожилым человеком с длинной седой бородой. Его доброе лицо располагало к себе собеседника. Во времена Джаннибека он был кади19 и оставил после себя хорошую память. Это позволило ему в настоящее время учить детей в медресе и быть очень уважаемым человеком в городе.
- Проходи, сотник, присаживайся. Чем вызван столь поздний визит?
- Доброй ночи, аксакал. Могу ли я воспользоваться твоими знаниями, чтоб решить несколько важных вопросов?
- Если смогу, то помогу – спрашивай.
- Скажи, аксакал, может ли быть такое, чтоб змеи в большом количестве заползли в шатер к людям и покусали всех? При этом эти змеи живут совершенно в других местах.
- Какие змеи?
- Эфы, аксакал.
- Насколько мне известно, эфы, конечно, змеи кусачие, но они жалят внезапно из засады, в то же время в дом или шатер они по своей воле не заползут. Ведь по сути это не их убежище, а убежище потенциального врага. Но если они туда попадут, то будут кусать все что смогут, так как их действием будет руководить инстинкт спасения.
- Благодарю тебя, аксакал. У меня есть подозрение, что меня и моих воинов хотели извести таким чудовищным способом.
- Змеи могли оказаться в шатре, только если их кто то туда запустил, это почти также точно, как и кривая спина верблюда.
Якуб задумался. Получается, что его миссия в виде простой передачи по сути банально вести об угрозе Великому хану превратилась в тяжелое испытание. При этом кто то очень не хочет, чтобы эта весть пришла в ханский дворец и этот кто то связан с хашишинами. Но кто знал о причинах поездки в Сарай Эль Джедид? По сути только те лазутчики, которых он выпустил в пустыне, да какое то количество его собственных воинов, часть из которых уже на том свете. Впрочем, у тысячника Касыма об этом мог знать любой воин, поскольку поручение сотнику не выглядело секретной экспедицией.
- Скажи, аксакал, - медленно произнес Якуб, - а тебе известно что либо о хашишинах?
- Интересно, почему ты это спросил? Обычно никому нет дела до легенд прошлого.
- А прошлого ли? Неужели за сто лет можно полностью уничтожить идею.
Муса улыбнулся.
- Ты прав сотник. Когда Ильхан Хулагу захватил крепость Аламут, практически все воины-хашишины были перебиты. Но он оставил в живых тех, кто сохранил идеи. Насир ад-Дин ат-Туси стал его советником, Муваффик ад-Доулэ стал его врачом, хотя до этого они были связаны с хашишинским лидером Хуршахом. И хотя Хуршах потом был убит монголами, часть его воинов затем постепенно влилась в армию Хулугу.
- Но, аксакал, я сам читал трактаты Насир ад-Дина ат-Туси и в них нет ничего про убийства. Это наука в чистом виде! Математика, астрономия, медицина!
- Это похвально, сотник, что тебе знакомы его сочинения. Но я говорю о другом. Трудами Насир ад-Дина ат-Туси пользовались не только дети из медресе, но и те, кто захотел вернуть былое могущество Аламута. Ведь не зря же потом стали происходить удивительные вещи.
- Смерть Хулагу?
- Не совсем. После своей победы, ильхан Хулагу стал делать необъяснимые поступки. Он отправил своего лучшего полководца, христианина Китбугу воевать против египетских мамлюков с малыми силами и тот в результате погиб. Потом сам пошел воевать с Ордой и на этой войне потерял множество воинов.
- Думаете это все влияние хашишинов? Получается и Насир ад-Дин ат-Туси тоже им был?
- Не пугайся, сотник. Насир ад-Дин ат-Туси был прежде всего ученым, изучал небо, изучал землю, писал стихи. Этот факт не делает его фанатиком и убийцей. Но то, что среди его ближайшего окружения они были – это точно. Его труды использовали не только для того, чтоб люди стали лучше, но и для того, чтоб использовать их против кого то. Ведь у любого знания две стороны. Из яда змеи можно сделать лекарство, а можно сделать еще больший яд. Хашишинам было выгодно если вокруг нет сильного государства и было выгодно стяжать огромные богатства. И они ослабили власть Хулагу, путем влияния на него. А потом скорее всего и уничтожили его.
- Это каким образом?
- В последний год жизни Хулагу неожиданно заболел. При том, он окружал себя китайскими лекарями, которые только и делали, что давали ему чай и толком не понимали как его лечить. Но хашишины прекрасно понимали, что их яд был медленный и неизлечимый. Тем самым они показали наследнику Хулагу, что китайским медикам доверять нельзя, а уже знакомый нам Муваффик ад-Доулэ, давал умирающему ильхану настойку из мака, от которой тот пребывал в блаженстве, а вскоре и умер. Вот и подумай, сотник, можно ли считать, что дракон, снявший с себя герб дракона и повесивший на себя герб слона, перестал от этого быть драконом?
- Но они таким образом могут быть при любой власти и влиять на нее!
- Эх, сотник, ты еще молод и не понимаешь, что у любой власти есть возможность контрмер, если правитель имеет на плечах голову. Вот ты думаешь почему хашишины не смогли продвинуться в Египет или почему не смогут развиваться в бывшей Румейской империи?
- Я не знаю, аксакал. После того, что я услышал от тебя, мне кажется, что они могут быть даже рядом с троном Великого хана.
- Видишь ли! Хашишины не смогли проникнуть в высшие эшелоны власти Египта, потому что там вся власть принадлежит мамелюкам, которые или черкесы или кипчаки и которые держатся друг за друга. В этом плане у них закрытая каста. Я несколько лет назад путешествовал по бывшим землям Румейской империи и имел возможность пообщаться с османским царевичем Мурадом, который хочет создать лично подчиненную ему гвардию, набранную из мальчиков-христиан, но воспитанных в традициях османов. Я думаю, что за такой гвардией будущее как в войнах, так и в противодействии каким то фанатикам.
- Скажи, аксакал, если ты много повидал и много знаешь о хашишинах, то каким образом они могут покушаться на Великого хана?
- Этого никто не знает, сотник. Но обычно правителей одной страны они нейтрализуют определенным способом. Но если никого не убивали, значит придумают новый.
Якуб задумался. «А как они убивали? И убивали ли вообще? Ханы Орды умирали по разному и чья смерть была связана с хашишинами – кто это знает?». Но вслух сказал:
- Спасибо тебе, аксакал! Да воздаст тебе Аллах хвалу, которую ты достоин и желаю, чтоб эта ночь была спокойной.
Якуб вышел в сумерки города. На площади и улицах по прежнему было много людей, наверно, потому, что от Яика шла ночная прохлада. Сотник двинулся в сторону караван-сарая, где он остановился с Хаджи-Азатом. Пройдя пару кварталов и свернув на чуть пустынную улицу, он почувствовал, что за ним кто то следит.
Метрах в тридцати, чуть позади по крышам скакала тень. Якуб незаметно достал свой компактный арбалет, зарядил его стрелой, но продолжал идти в сторону караван-сарая. Нападения со спины он не боялся. Его доспех был крепок, бармица20 со стальной пластиной надежно защищала шею, поэтому он просто был готов на случай атаки. Поэтому он не особо удивился, когда послышался короткий свист и стрела вонзилась ему в спину. Якуб понял, что враг будет более беспечен, если притвориться мертвым, поэтому от удара стрелы он упал, а боковым зрением наблюдал, что же будет дальше. И действительно, вскоре тень материализовалась в человека с саблей в руке.
Якуб, лежал не шевелясь, но приготовил свой арбалет. Он понимал, что право на ошибку у него, но также он знал, что стрелять из него он умел почти в совершенстве. Когда до таинственного противника осталось шагов 12, он мгновенно вскинул руку и спустил тетиву. Стрела вонзилась в горло этого преследователя. Якуб быстро подбежал, к хватающемуся за горло, противнику, грудь которого заливала кровь, одернув покрывало с лица, он с удивлением и ужасом увидел сотника Селима, которого хорошо знал, поскольку познакомились еще во время азербайджанского похода. Якуб крикнул:
- Почему ты хотел убить меня? Ты хашишин?
- Эм…Эм…- пытался что то сказать Селим, пытаясь хватать воздух, но не мог. Тщетно Якуб что то пытался понять, но умирающий скоро перестал биться за жизнь и затих.
В голове Якуба пронеслись мысли, что если в туменах орды на не самых последних должностях находятся хашишины, то зараза могла проникнуть и в ханский дворец.
Он встал, накрыл лицо трупа платком и быстро побежал к Караван-Сараю. Зайдя в свои покои, он надеялся найти Хаджи-Азата, но последнего нигде не было. Каких то следов борьбы тоже было не видно. Конь Якуба стоял в конюшне, вещь-мешок с деньгами и пайцзой был там же. Конь Хаджи-Азата также стоял рядом. «Все это очень странно!» - подумал Якуб и направился к смотрителю.
- Где раненый с которым я приехал? – спросил сотник.
- Не ведаю, батыр! Из дверей точно никто не выходил, клянусь Аллахом, - испуганно заверещал старик-смотритель.
- Куда ж он тогда пропал? Сквозь землю что ли? Отлучался ли ты куда либо?
- Отходил, ваша милость, по малой нужде, но это было очень быстро!
«Вот и вся загадка исчезновения!» - подумал про себя Якуб. Правда было непонятно, жив ли Хаджи-Азат, а если и жив, то не связан ли он с хашишинами. В любом случае, приказ стоило выполнить и нужно было ехать в Сарай Эль Джедид.
Но сейчас он понял, что простое дело приняло оборот опаснее, чем пограничная служба на границе с вражеской страной. Через смотрителя Якуб выяснил, что в столицу направляется 2 каравана. С одним, следовавшим из сибирской Чингиз-Туры, он нарочито громко договорился за плату и даже дал небольшую сумму задатка поехать на следующий день вместе.
Обсудив условия, Якуб пошел в баню, помылся и после сообщил смотрителю, что утром поедет с сибиряками, а потому сказал ему, чтоб берег его сон и не пускал никого до рассвета. После чего зашел в свои покои и быстро, по-кошачьи вылез в окно. Несмотря на то, что окно было высоковато, Якуб с вечера предусмотрительно, договорился о наличии телеги с сеном, куда он благополучно и приземлился. После чего быстро нашел своего коня и поскакал в сторону столицы.
Утром, не сомкнувший глаз, старик-смотритель аккуратно постучал в дверь, потом вошел в комнату, посмотрел на пустоту и стал усиленно молиться, досадуя, что в его караван-сарае люди исчезают как вода в пустыне.
Сотня фарсахов по прямой дороге медленными караванами могла преодолеваться чуть ли не месяц, но Якуб использовал скорость коня по полной, при этом используя ханские конюшни, меняя лошадей каждые несколько часов. И 5 дней спустя он уже въезжал в Сарай Эль Джадед, столицу Орды, огромный город, раскинувшийся на берегу Ахтубы.
***
Сарай Эль Джедид был так велик, что за день его нельзя было объехать на лошади. В нем было много дворцов, выстроенных из голубого камня-гранита, а также из разноцветного мрамора либо сплошь выложенных синими, желтыми или красными изразцами, с золотой отделкой.
Город представлял собой уникальное зарождение оседлой жизни у кочевников-воинов. Русское здесь вполне гармонично соседствовало со среднеазиатским, христианские храмы мирно уживались с мечетями, буддийские дацаны с какими то шаманскими шатрами. Это был тот самый случай, когда Чингисханова «Яса»21 в плане веротерпимости соблюдалась абсолютно четко.
Якуб как можно скорее проехал к своему дом, где его встретили его русские слуги, дворовой Мигуля и две женщины Зоя и Алена, когда то угнанные в рабство, но уже свыкшиеся с жизнью в Орде, тем более здесь до недавних пор она была спокойная.
Мигуля принял лошадь сотника, пошел топить баню, а женщины побежали хлопотать на кухню.
Голубой каменный дом Якуба, стоял метрах в 50 от гранитной стены ханского дворца. На крыше дома он наскоро сколотил помост, который позволял смотреть на ворота, просматривая каждого проезжающего. Когда помост был сделан, Якуб позволил себе немного отдохнуть, поесть, помыться. Тем не менее, час спустя он уже в полном боевом облачении въезжал в Алтын-Таш. Показав пайцзу, он попросил разрешения переговорить с начальником ханской стражи, ссылаясь на то, что с юго-восточной границы есть важные сведения. Нукер, выслушав Якуба, кивнул и отправился в помещение-пристройку к дворцу, откуда вскоре вышел крепкий мужчина, с усами и бородой, в красивом доспехе и шлеме с алой кисточкой.
Якуб, присмотрелся и узнал в нем старшего сына Великого хана – Тамура-ходжу, после чего немедленно опустился на колено и склонил голову.
Ханский сын подошел к Якубу и заговорил:
- Встань, гонец. В настоящий момент я являюсь начальником охраны Великого Хана и Алтын-Таша. Говори, что за новости ты принес.
Якуб встал и несколько робея начал говорить:
- Сиятельный хан, на нашем пограничном участке были пойманы лазутчики, которые сообщили о готовящимся покушении на Великого хана, вашего отца, дай ему Аллах сто лет жизни.
- Чем они подтвердили свои слова?
- По сути ничем, но один из них сказал о метке хашишинов – проткнутой монете с изображением вашего отца. Нам показалось это важным, потому что в более ранние времена эти фанатики были очень опасны и обычно реально пытались осуществить задуманное.
- Кто такие эти хашишины? Почему их нужно бояться больше чем любого нашего соседа?
- Сиятельный хан, их обучают специально убивать, без войн, без чести, в спину.
- Мне нужно собрать больше информации об этом, - сказал Тамур-ходжа, после чего обратился к своему нукеру, - Приведи ко мне ученых, которые изучали битвы и историю, потом темника моего тумена и на всякий случай одного из личных телохранителей Великого хана. Пусть все придут сразу после захода солнца в мой дом, - после чего задумался и, посмотрев на Якуба, произнес: - И ты тоже чтоб был, понял?
Якуб кивнул.
Царевич Тамур-ходжа считался при дворе Великого хана набожным человеком, у него было два уже взрослых сына, которые в последние дни постигали науку управления торговыми городами Орды. Сам Великий хан Хизр каждому давал наставления, советовал как правильно подбирать чиновников, словом надеялся на то, что его род укоренится на престоле Орды надолго. Сына же он держал при себе, считая его соправителем, даже дал указанию монетному двору чеканить монеты с его профилем, что было совсем удивительно. При этом воином Тамур-ходжа был отменным, храбрым и не боящимся опасностей. Якуб про себя подумал, что очень хорошо, если этим делом занялся лично сын Великого хана. Он вышел из ханского дворца и направился к себе домой, будучи довольным, что свою миссию он практически выполнил.
Уже вечером Якуб сидел в юрте Тамур-ходжи и разглядывал всех, кто собрался на это совещание. Помимо сына Великого хана, на подушках сидели два человека европейской внешности, один из которых явно славянин, мужик с бычьей шеей и огромными руками, в шишаке на голове и с огромной палицей и богато одетый мужчина, скорее выходец из Кавказских государств. Тамур-ходжа, будучи за старшего, коротко познакомил Якуба с участниками разговора. Богато одетый мужчина, которого звали Кубали, был темником личного тумена сына хана, по происхождению аланом. Здорового славянина, который был телохранителем хана, тысячником личной стражи Великого хана, Якуб отлично знал, поскольку обычно русскоязычные в Орде часто друг с другом контактировали по каким то личным делам. Это был мурза Бегич, воин в самом расцвете сил, прозванный так, потому что от него любой противник бегал на протяжении последних лет двадцати. Он был потомком тех новгородцев, которые пришли в Сибирь, уходя подальше от новгородского боярского беспредела и от разбойных ватаг ушкуйников. Он всю жизнь прослужил в белоордынском войске и когда, хану Хизру предложили возглавить поход на Сарай Эль Джедид он приблизил к себе этого сибиряка, о чем впоследствии ни разу не пожалел. Мало того, что один его вид устрашал соперника, Бегич еще первым ворвался в столицу, затем первым ворвался в Алтын-Таш, а потом еще и спас жизнь великого хан от попадания стрелы, спрятавшегося противника.
Двое других участников этого совещания были византиец Деметриус, который обычно служил для написания писем европейским владыкам, и сириец Аль-Халиль, придворный астролог.
- Гонец с юго-восточной границы, сотник Якуб, - Темур-ходжа показал рукой на него, - доставил нам весть, что на моего отца, великого хана Хизра, готовится покушение, возможно с помощью тайной секты убийц. Он подтверждает, что существует монета с изображением моего отца, в которой пробита дырка. Что скажешь ты Кубали?
Кубали, как второй по старшинству, среди присутствующих, вздыхая, тихо сказал:
- Мой господин, десять тысяч воинов охраняют Сарай Эль Джедид в одном фарсахе, четыре тумена кочуют в однодневном переходе отсюда. В самой столице ханская личная тысяча и сам мурза Бегич,- Кубали рукой показал на богатыря, - маловероятно, чтоб враги открыто пошли на Великого хана. Без подтверждения полномочий никто не подойдет к Великому хану ближе, чем двадцать шагов. И даже с полномочиями никому не позволено ходить к Великому хану с оружием.
- Это истина, - промолвил Темур-ходжа, значит нам следует ожидать либо измены внутри дворца, вроде того, что Великого хана попробуют отравить, либо внезапного нападения вне стен Алтын-Таша. Скажите, наши мудрецы, чем известны и чем опасны эти фанатики хашишины?
Деметриус и Аль-Халиль переглянулись, и сириец начал говорить по негласному уговору первым.
- Мой господин, убийцы хашишины имеют богатую и древнюю историю. Я постараюсь рассказать то, что мне известно. Давным давно в одном медресе Нишапура у имама Муваффака учились три юноши, три друга, которых звали Хасан ибн Саббах, Низам аль-Мульк и Омар Хайам. Друзья дали клятву, что тот из них, кто добьётся в жизни бо́льшего успеха, поможет остальным. Омар-Хайам был самым веселым и беззаботным из них, не любил службу и увлекался поэзией, поэтому прожил долгую и интересную жизнь. А вот когда самый пробивной из них Низам аль-Мульк стал визирем сельджукского султана, Хасан благодаря его покровительству получил должность при дворе. Но Низам увидел в Хасане черты деспота, поэтому оговорил его перед султаном и султан изгнал Хасана.
После этого Хасан понял, что власть нужно заслужить и он начал действовать. Он постепенно сплотил вокруг себя большое число почитателей, учеников и последователей. Ему удалось без боя овладеть крепостью Аламут неподалёку от Казвина, в горных районах Западной Персии. В последующие годы сторонники Саббаха захватили или получили ряд крепостей в долине Рудбар и Кумисе, городов в Кухистане, а также несколько замков на западе — в горных районах Ливана и Сирии.
Хасан установил в Аламуте для всех без исключения суровый образ жизни. Первым делом он демонстративно, в период мусульманского поста Рамадан, отменил на территории своего государства все законы шариата. За малейшее отступление грозила смертная казнь. Он наложил строжайший запрет на любое проявление роскоши. Ограничения касались всего: пиров, потешной охоты, внутреннего убранства домов, дорогих нарядов и т. п. Суть сводилась к тому, что в богатстве терялся всякий смысл. Зачем оно нужно, если его нельзя использовать? На первых этапах существования Аламутского государства Хасану удалось создать нечто, похожее на идеальную страну, которой не знал исламский мир и о которой даже не задумывался ни один мыслитель того времени. Таким образом, он фактически свел на нет разницу между низшими и высшими слоями общества. Сам Хасан подавал своим приближенным личный пример, до конца своих дней ведя чрезвычайно аскетичный образ жизни. В своих решениях он был последователен и, если того требовало, бессердечно жесток. Он приказал казнить одного из своих сыновей лишь по подозрению в нарушении им установленных законов.
Объявив о создании государства, Хасан отменил все сельджукидские налоги, а вместо них приказал жителям Аламута строить дороги, рыть каналы и возводить неприступные крепости. По всему миру его ученики-проповедники скупали редкие книги и манускрипты, содержавшие различные знания. Хасан приглашал или похищал в свою крепость лучших специалистов различных областей науки, начиная от инженеров-строителей, заканчивая медиками и алхимиками. Хашишины смогли создать систему фортификаций, которая не имела себе равных. Сидя в своей неприступной горной крепости, Хасан отправлял убийц-смертников по всему государству Сельджукидов. Но к тактике террористов-самоубийц Хасан пришёл не сразу. Существует легенда, согласно которой он принял такое решение благодаря случаю.
Во всех концах исламского мира по поручению Хасана, рискуя собственными жизнями, действовали многочисленные проповедники его учения. Однажды в городе Сава, расположенном на территории Сельджукидского государства, проповедники хашишинов убили муэдзина, опасаясь, что тот выдаст их местным властям. В отместку за это преступление, по приказу Низама аль-Мулька визиря сельджукидского султана, одного из любимых учеников Хасана схватили и предали медленной мучительной смерти. После казни его тело показательно проволокли по улицам Савы и на несколько дней вывесили труп на главной базарной площади. Эта казнь вызвала взрыв негодования и возмущения в среде хашишинов. Возмущенная толпа жителей Аламута подошла к дому своего духовного наставника и правителя государства. Легенда гласит о том, что Хасан поднялся на крышу своего дома и громогласно произнес: «Убийство этого шайтана предвосхитит райское блаженство!»
Не успел Хасан спуститься в свой дом, как из толпы выделился молодой человек по имени Бу Тахир Аррани и, опустившись на колени перед Хасаном, изъявил желание привести в исполнение вынесенный смертный приговор, даже если при этом придется заплатить его собственной жизнью.
Небольшой отряд фанатиков-хашишинов, получив благословение от своего духовного лидера, разбился на мелкие группы и двинулся в сторону столицы государства Сельджукидов. Одним утром Бу Тахир Аррани каким-то способом умудрился проникнуть на территорию дворца визиря. Спрятавшись в зимнем саду, он терпеливо ожидал свою жертву, прижав к груди огромный нож, лезвие которого было предварительно смазано ядом. Ближе к полудню на аллее появился человек, одетый в очень богатые одеяния. Аррани никогда не видел визиря, но, судя по тому, что человека, идущего по аллее, окружало большое количество телохранителей и рабов, убийца решил, что это мог быть только визирь. За высокими, неприступными стенами дворца телохранители чувствовали себя слишком уверенно и охрана визиря воспринималась ими как не более чем ежедневная ритуальная повинность. Улучив удобный момент, Аррани подскочил к визирю и нанес ему, по меньшей мере, три удара отравленным ножом. Стража подоспела слишком поздно. Прежде чем убийца был схвачен, визирь уже извивался в предсмертных судорогах. Стража практически растерзала Аррани, но смерть Низама аль-Мулька стала символическим сигналом к штурму дворца. Хашишины окружили и подожгли дворец визиря.
Смерть главного визиря государства Сельджукидов и бывшего друга предводителя хашишинов повлекла за собой настолько сильный резонанс во всем мире, что это невольно подтолкнуло Хасана к очень простому, но, тем не менее, гениальному выводу: можно выстроить весьма эффективную оборонительную идею государства и, в частности, своих последователей, не затрачивая значительные материальные средства на содержание большой регулярной армии. Необходимо было создать свою «спецслужбу», в задачи которой входило бы устрашение и показательное устранение тех, от кого зависело принятие важных политических решений; спецслужбу, которой ни высокие стены дворцов и замков, ни огромная армия, ни преданные телохранители не могли бы ничего противопоставить, чтобы защитить потенциальную жертву.
Хасан придумал довольно простые, но чрезвычайно эффективные методы подготовки так называемых «фидаинов». Он объявил свой дом «храмом первой ступени на пути в Рай». Считалось, что будущего воина приглашали в дом Хасана и одурманивали гашишем, отчего и пошло название хашишин. Хотя на самом деле они использовали опиумный мак. А приверженцев Хасана прозвали «гашишшинами», то есть «травоедами», намекая на характерную для низаритов бедность. Погруженного в глубокий наркотический сон, вызванный маком, будущего фидаина переносили в искусственно созданный «райский сад», где его уже ожидали смазливые девы, реки вина и обильное угощение. Окружая растерянного юношу похотливыми ласками, девушки выдавали себя за райских девственниц-гурий, нашептывая будущему хашишину-смертнику, что он сможет сюда вернуться как только погибнет в бою с неверными. Спустя несколько часов ему опять давали мак и, после того как он вновь засыпал, переносили обратно. Проснувшись, новоиспеченный хашишин искренне верил в то, что побывал в настоящем раю. С первого мига пробуждения реальный мир терял для него какую-либо ценность. Все его мечты, надежды, помыслы были подчинены единственному желанию вновь оказаться в «райском саду», среди столь далеких и недоступных сейчас прекрасных дев и угощений.
Хасан объявил себя чуть ли не пророком. Для хашишинов он был ставленником Аллаха на земле, глашатаем его священной воли. Хасан внушал своим сторонникам, что они могут попасть в райские сады, минуя чистилище, лишь при одном условии: приняв смерть по его непосредственному приказу. Он не переставал повторять изречение в духе пророка Мухаммеда: «Рай покоится в тени сабель». Таким образом, хашишины не только не боялись смерти, но страстно её желали, ассоциируя её с долгожданным раем.
- Я слышал легенду, передаваемую в христианских странах. Один из римских послов после посещения Аламута, вспоминал: «Хасан обладал прямо таки мистической властью над своими подданными. Желая продемонстрировать их фанатичную преданность, Хасан сделал едва заметный взмах рукой и несколько стражников, стоявших на крепостных стенах, по его приказу незамедлительно сбросились в глубокое ущелье» - добавил Деметриус, и продолжил: - Многие из европейских правителей платили дань, желая избежать его гнева. Хасан рассылал по всему миру своих убийц, никогда не покидая, впрочем, как и его последователи, своего горного убежища. В Европе предводителей хашишинов в суеверном страхе называли «горными шейхами», часто даже не подозревая, кто именно сейчас занимает пост Верховного Владыки. Почти сразу после образования ордена, Хасан смог внушить всем правителям, что от его гнева невозможно укрыться. Осуществление «акта божьего возмездия» — это лишь вопрос времени.
Я слышал такой случай как хашишины долго и безрезультатно охотились за одним из могущественных европейских князей. Охрана вельможи была организована настолько тщательно и скрупулёзно, что все попытки убийц приблизиться к жертве неизменно терпели неудачу. Во избежание отравления или иных «коварных ухищрений», ни один чужак не мог не только подойти к князю, но и приблизиться ко всему, чего могла коснуться его рука. Пища, которую принимал князь, предварительно опробовалась специальным человеком. День и ночь возле него находились вооруженные телохранители. Даже за большие богатства хашишинам не удавалось подкупить кого-либо из охраны…
Тогда Хасан предпринял нечто иное. Зная, что европейский вельможа слыл ярым католиком, вождь хашишинов отправил в Европу двух молодых людей, которые по его приказу обратились в христианство, благо, принятая среди его сторонников практика «такийя» позволяла им совершить обряд крещения для достижения священной цели. В глазах всех окружающих они стали «истинными католиками», ревностно соблюдавшими все католические посты. В течение двух лет они каждый день посещали местный католический собор, проводя долгие часы в молитвах, стоя на коленях. Ведя строго канонический образ жизни, молодые люди регулярно отпускали собору щедрые пожертвования. Их дом был круглые сутки открыт для любого страждущего. Хашишины понимали, что единственную узкую брешь в охране вельможи можно найти во время воскресного посещения им местного католического собора.
Убедив всех окружающих в своей «истинной христианской добродетели», новообращенные псевдокатолики стали чем-то само собой разумеющимся, неотъемлемой частью собора. Охрана перестала обращать на них должное внимание, чем незамедлительно и воспользовались убийцы. Однажды, во время очередного воскресного служения, одному из хашишинов удалось приблизиться к князю и неожиданно нанести ему несколько ударов кинжалом. К счастью жертвы, охрана молниеносно среагировала и нанесенные хашишином удары пришлись в руку и плечо, не причинив вельможе серьёзных ранений. Однако второй хашишин, находящийся в противоположном конце зала, воспользовавшись суматохой и вызванной первым покушением всеобщей паникой, подбежал к жертве и нанес ему смертельный удар отравленным кинжалом в самое сердце.
Тамур-ходжа нервно заерзал на подушке и произнес:
- Все эти легенды по своему интересны, но наш родственник Ильхан Хулагу сто лет назад уничтожил Аламут, разве не так? Скажи ка, сотник, какие основания позволяют тебе думать, что хашишины существуют?
Якуб посмотрел на собравшихся и все, кроме Бегича, смотрели на него с интересом и удивлением.
- Сиятельный хан! То, что хашишины существуют и по сей день, я не уверен, но есть некоторые странные смерти государей в последнее время.
- Например?
- Я имею ввиду бывших правителей Орды, Узбека и Джаннибека, русских князей и литовского князя Гедимина.
- А что тебе кажется странным? Хан Узбек был стариком, в его возрасте часто умирают. Джаннибека убил его сын, это все войско видело. Русские князья – это вообще наши слуги, чего их обсуждать. А Гедимина я знать не знаю.
Византиец Деметриус, позевывая, сказал:
- Гедимина убили камнем выпущенным из трубы. Убили рыцари тевтонского ордена, как они могут быть связаны с хашишинами я не представляю…
Тамур-ходжа нервно заерзал на подушке и перебил:
- Вот мы тут легенды обсуждаем, но без реально плана противодействия. Кому может быть наиболее выгодна смерть Великого хана? Если откинуть всех насекомых, которые никогда не съедят тигра, то единственный, кто достаточно богат, чтобы нанять убийц и тщеславен, чтоб бороться за власть является бывший беклярбек Мамай. Он кочует за Доном, у него нашли приют оставшиеся потомки хана Узбека и он имеет несколько туменов войска. В открытую ему не победить, но подлым приемом воспользоваться…Почему бы и нет. Нам необходимо знать, что планирует Мамай, готовит ли он захват власти в Сарай Эль Джедиде…
В этот момент в шахтер вбежал и плюхнулся на колени, целуя ковер перед наследником, один из стражников Алтын-Таша и сказал:
- Сиятельный хан, позволь доложить!
- Слушаю! – с удивлением промолвил Тамур-Ходжа.
- В ханский дворец попытался проникнуть лазутчик с намерением убить Великого хана! Но мы сумели его остановить, правда живым он не дался.
Тамур-Ходжа посмотрел на участников совещания и ухмыльнулся:
- Вот вам и хашишины.
Якуб, осторожно обратился к хану.
- Сиятельный хан, а можно посмотреть на данного лазутчика?
- Да, сейчас все вместе и пойдем поглядим. Все равно ноги затекли.
Все кто был в юрте Тамур-ходжи пошли в сторону ворот Алтын-Таша, где скопилось пара десятков воинов, смотрящих на лежащие на земле тела. Стражник в это время пытался рассказать подробнее, что произошло:
- Безумный какой то! Хотели схватить…. Выхватил саблю… Давай рубить, кого смог достать…Троих положил…Только копьями смогли заколоть зверя!
Якуб подошел к телу и с ужасом увидел перед собой иссеченное лицо Хаджи-Азата.
- Сиятельный хан! Я знал этого нукера! Он служил в нашем тумене и был верным воином Великого хана!
- Значит он был подкуплен, - негромко заметил стоявший сбоку темник Кубали.
Возвышающийся над всеми Бегич спросил стражников:
- То есть он сам, без подмоги с одной саблей попытался проникнуть в покои Великого хана? Это же заведомое самоубийство. За деньги так не покушаются.
Один стражников, который, очевидно, был непосредственным свидетелем сказал:
- Этот человек, пресветлый хан, был поражен безумием! На все вопросы и оклики он ничего не отвечал. Нам просто пришлось его убить, хотя обычно таких бы вяжем.
Тамур-ходжа обратился к Якубу:
- Откуда тебе знаком этот погибший нукер?
Якуб рассказал всю свою историю, про змей, про то, что в Сарайчаке на него было совершено покушение и, что затем Хаджи-Азат куда то пропал.
Тамур-ходжа, погладил свою бородку и сказал:
- Вот и вся нехитрая комбинация! Купил Мамай с потрохами вашего Керим-оглана. Бегич! Сотник! Кубали! Поступим так. Кубали, ты найди у себя верных нукеров и отправь их гонцами к Керим-оглану с требованием немедленно явиться в ставку Великого хана. И еще направь гонцов к русским. Пусть тоже их князья приедут. Посмотрим как они себя поведут. Бегич! На тебе охрана Великого хана. Если одного безумца смогли прикончить, не значит, что завтра не придет более хитрый. Будь рядом с Великим ханом. Теперь ты, сотник! Поедешь во владения Мамая под видом купца. Ты хоть и юн, но голова на плечах у тебя есть. Узнай готовятся ли они к походу, постарайся у Мамая найти людей, которые знают планы этой змеи. Справишься – награжу так, что никому и не снилось! Перед поездкой зайдешь к дворцовому букаулу22, он выдаст все, что потребуется, я его предупрежу.
***
Якубу деятельность Тамура-ходжи очень понравилась, приказ был ему понятен, но как его реализовывать он пока не представлял. Вернувшись в свой дом, он стал обдумывать каким образом ему лучше попасть в ставку Мамая. По слухам, летом бывший беклярбек находился в Крыму, торгуя с генуэзскими купцами, которые имели на черноморском побережье свою колонию, город Кафа.
Немного подумав, Якуб решил прикинуться торговцем слоновой кости, благо в европейских странах ее было немного, а вот русские и североордынские земли имели в наличие огромное количество мамонтовой кости, которая была идентична слоновой.
Якуб наведался к букаулу, получил от него деревянную купеческую пайцзу, деньги и даже немного настоящей слоновой кости, которая также была в ханских закромах. Несколько дней спустя, в начале августа он, переодетый в одежду купца, в сопровождении Мигули и пары нанятых русских воинов, он отправился в сторону Крыма.
Дорога до Крыма шла либо через земли разбойников-бродников у побережья Азовского моря, либо через предгорья Кавказа и Таманский пролив, через древнюю Тьмутаракань.
Якуб выбрал второй, более быстрый вариант и уже три недели спустя он пересекал на струге Таманский пролив, а затем поплыл вдоль крымского побережья прямиком до Кафы.
Последняя декада августа 1361 года выдалась не жаркой, поэтому многие татары, старались ставить свои шатры и юрты, поближе к морскому побережью, спасаясь от зноя центрального Крыма, хотя стада отгоняли в бескрайние степи внутрь полуострова.
Якуб со своими спутниками щедро одарил моряков на струге, отпустил их и с помощью ушлых ребят порта, за несколько монет нашел удобный дом в центре Кафы.
Самое главное - подтвердилась весть о том, что Мамай и правда в настоящее время живет в Кафе. Точнее жил он в основном за городом в хорошо укрепленном стойбищем, откуда можно было легко уйти при малейшей опасности на корабле морем. При этом у Мамая был большой дом в самой Кафе, где находился гарем и слуги.
Якуб в первые дни пребывания в городе просто изучал улицы, смотрел дома, смотрел в каких местах города находятся стражники или нукеры. Верный Мигуля, тем временем, разложил рядом с домом лоток с парой тройкой костей мамонта и делал вид, что у жителей этого дома торговля в приоритете. При этом он сам на базарах Сарай Эль Джедида так поднаторел в искусстве восточного торга, что кость уходила за достаточно большие деньги.
Дом Мамая, несмотря на достаточно большой размер, не сильно выделялся среди строений Кафы. Гораздо более богатые дома имели византийские и генуэзские купцы, впрочем именно их дома могли с гораздо большей вероятностью стать жертвой ночных воришек.
Якуб решил попробовать завести торговлю в самом стойбище бывшего беклярбека, наняв повозку и купив у местных кузнецов десяток мечей и несколько десятков луков с колчанами. В стойбище каких то действий, свидетельствующих о возможных военных перемещениях, не было никаких. На оружие, какие то десятники и сотники, конечно, внимание обратили, кто то попробовал, потренировался, но тратиться на него никто не хотел. Лишь один из приближенных Мамая, тысячник, решил приобрести меч, но и то, было похоже, что скорее для коллекции. При сделке, Якуб осторожно спросил:
- Неужели войскам, славного эмира, не нужно оружие? Мне казалось, что ордынцы всегда готовы воевать!
Тысячник, посмотрел на Якуба, чуть оценивающе, зевнул и произнес:
- А зачем нам в жару воевать? Силы подкопим и уже с холодами ударим по врагам, так что надо было тебе шкуры и меха привозить, скорее бы разобрали.
Якуб, про себя внутренне напрягся, информация вышла очень уж жирной. Все таки в Сарай Эль Джедиде обычно зимних нападений не ждали.
- А не секрет ли это разве, пресветлый мурза?
- А от кого нам таиться? Эмир Мамай, дай Аллах сто лет ему жизни, выступает за то, чтоб юный хан Абдулла взял власть в Сарай Эль Джедиде. Все в Кафе это знают, сам эмир Мамай об этом говорил на большом совете.
- Я торгую по всей Орде, мурза, и мне казалось, что в столице у Великого хана сейчас все хорошо и армия очень большая.
- Купец, даже если б ты был лазутчик, то я б тебе все равно рассказал, потому что с нами Аллах, а он помогает правым. Хан Абдулла, маленький сын Великого хана Бердибека истинный наследник трона Великой Орды. У нас будет больше десяти туменов войска, европейцы дадут несколько тысяч стрелков из арбалета, нас поддержат и черкесы с касогами, которые хотят хана Абдуллу на престоле.
Эти новости произвели скверное впечатление на Якуба. Во-первых, то, что война неминуема, а во-вторых, было похоже, что Мамай к хашишинам отношения не имел. Тем не менее, даже будучи в Крыму Якуб решил собрать информацию про те вопросы, которые ему были неизвестны. В течение недели он проскакал весь полуостров, под предлогом продажи мечей, узнал где кочует тот или иной тумен, а затем всю эту информацию через одного из своих спутников отправил в Сарай Эль Джедид.
В первый день осени, которая в Кафе никак не проявлялась, Якуб вышел прогуляться на рынок, в надежде найти свежие дыни. Узкие улочки города, были неудобны для конных поездок, поэтому в желтых сафьяновых сапогах, в зеленом кафтане и белом тюрбане, юный сотник был похож на грустного принца из сказок «Тысячи и одной ночи».
Он в очередной раз прошел мимо дома Мамая, в этот раз даже не обратив на него внимание, затем вышел на главную улицу Кафы, которая параллельно берегу вела к базару. Его задумчивость и уход в себя, закончился тем, что метрах в десяти перед ним, шла бодрым шагом женская фигура, в голубом одеянии. «Прям небесное создание» - подумал Якуб и решил прибавить ходу, догнав эту девушку.
Правда, секунду спустя ему пришлось ускориться основательно, т.к. из за поворота неожиданно выскочил гепард и бросился прямо на эту девушку. Якуб успел подбежать оттолкнуть девушку и принять на себя прыжок этой кошки. Человек и кошка очутились в клубке, но Якуб довольно быстро сориентировался и с помощью ножа нанес смертельные раны безумному зверю. Его одежда подверглась мощной атаке, поэтому из грустного арабского принца после борьбы вставал уже какой то оборванный рыцарь.
Из за поворота уже бежал какой то грузный мужчина, охая с криками подбежал к месту недолгой борьбы, тараторя:
- Пардус! Зараза сбежал из клетки! Ты убил его?
Якуб, грозно посмотрел на этого мужика, и спокойно сказал:
- По моим законам, если на меня нападают, то я обороняюсь. Если этот пардус – твой, то моя порванная одежда на твоей совести. Моя сабля хочет поговорить за меня, также как за тебя говорил твой зверь!
Мужик, перепугавшись, замялся:
- Это не мой зверь, витязь, я ошибся. И стал быстро отходить в сторону рынка.
Тут еще сбоку нежный женский голос проворковал:
- Батыр, у тебя кровь, видимо гепард задел.
Якуб повернулся и был поражен, что «небесное создание» со спины, оказалась ярче и прекраснее всего, что он видел до этого.
Это была совсем юная девушка с очень светлым цветом с иссиня-черными волосами. Прелестную головку ее украшала низкая шапочка из бирюзового бархата, расшитая жемчугом. Такого же цвета шальвары, завязанные у щиколоток, виднелись из-под голубого шелкового халата, почти скрывая под своими складками сафьяновые туфельки, на высоких зеленых каблуках.
Широкоскулое, с точеным подбородком лицо невольно приковывало к себе взгляд. Особенно глаза – чуть раскосые, синие как горные озера, прозрачные, в оправе темных ресниц. На белом, как лепесток ромашки, лбу две безукоризненно четкие линии бровей стремительно взлетали косо вверх – от переносицы к вискам.
- Простите меня….ханум…- только и смог вымолвить Якуб.
Девушка резко взяла его за руку и притянула от людей к стене дома и тихо произнесла:
- Как ты догадался, что я ханского роду?
Якуб, конечно, ни о чем таком не догадывался, сказал скорее потому, что только царевны в его сознании могли быть столь прекрасны. Но тут же взял в себя в руки и спросил:
- Вы, Тулунбек-ханум, дочь Великого хана Бердибека, жена беклярбека Мамая?
Юная красавица немного напряглась и проговорила:
- Скажи, батыр, ты желаешь мне смерти если это правда?
Якуб удивился такому вопросу и ответил:
- Я не желаю смерти никому, особенно девушке. Не ваше это дело умирать в сражениях или за престол.
- Спасибо тебе, батыр. Отвечу на твой вопрос. Я действительно жена беклярбека Мамая, действительно зовут меня Тулунбек, но я не могу быть дочерью человека который старше меня на 10 лет. Великий хан Бердибек, взял в жены мою мать, потому что давно был в нее влюблен, после того взошел на престол. Уже потом появился на свет мой младший брат Абдулла. Поэтому, если я и его дочь, то только приемная. Родную дочь он никогда не выдал бы замуж за нечингисида, своего беклярбека.
- Но почему ты ходишь по улице одна? Почему живешь не с мужем?
- Эмиру Мамаю, по правде говоря, гораздо больше нужен мой брат, чем я. Великий хан Бердибек подарил меня этому человеку, хотя ни ему ни мне это было не нужно. Но благодаря моему мужу я живу, и живу достаточно свободно. Не каждой девушке так везет.
Якуб задумался.
- Чем я могу вам послужить?
- Я так и не узнала имя своего спасителя. Эмир Мамай наверняка не оставит без награды такой поступок.
- Меня зовут Якуб. Я являюсь булгарским купцом и торгую здесь слоновой костью и немного оружием.
- Это тот самый лоток, где русский торговец работает?
- Да. Там же и дом, где я живу.
- Я запомню это, купец. А сейчас прощаюсь с тобой, да и тебе не помешало бы немножко привести себя в порядок и осмотреться у лекаря.
С этими словами, юная Тулунбек быстро пошла в сторону рынка и лишь на повороте украдкой посмотрела на уже уходящего в сторону своего дома Якуба.
Сотник вернулся к себе, одежда его была безнадежно испорчена когтями и зубами гепарда. Впрочем, мысли его были заняты юной женой эмира Мамая. Хан Бердибек, если б был бы жив, то справил свое двадцатипятилетие. Выходит, что юной принцессе было всего лишь пятнадцать лет. Но даже в этом возрасте, еще не знавшее чувств сердце сотника было сражено.
Мигуля, увидев своего хозяина пораненным, немедленно привел лекаря, который, впрочем, серьезной опасности от ран и укусов не увидел. Дал лишь рецепт мази, которую стоило втирать в раны.
Вечером же сотника ждал сюрприз. К его дому подходил десяток всадников, каждый из которых держал за поводья другого коня. Один из всадников. Видимо командир, поклонившись Якубу сказал:
- Уважаемый купец! Эмир Мамай, пусть вечно ему помогает Аллах, прослышал о том, что ты спас его царственную супругу от зубов и когтей дикого зверя и просит принять в качестве подарка десяток отличных туркменских скакунов. Эмир Мамай, надеется, что ты лично навестишь его в шатре за городом, чтобы он и юный хан Абдулла выразили тебе благодарность за спасение сестры Великого хана.
- Благодарю эмира за такой великолепный подарок, но данный поступок я сделал от чистого сердца и не жажду какой либо награды. К тому же человек я не бедный.
- Эмир Мамай попросил передать, что если ты откажешься взять этих лошадей, то он велел выпустить их возле дома. Поэтому жаль, если такие хорошие кони пропадут.
- Хорошо, я приму этих коней и сегодня же лично поблагодарю эмира и Великого хана за такой отличный подарок.
- Эмир Мамай и Великий хан Абдулла также дарят тебе деревянную пайцзу, чтобы в наших владениях никто не причинил тебе никакого вреда. С ней тебя как раз пропустят в гости к эмиру.
Якуб принял серебряную пластину с изображением ребенка в чалме, поклонился воину и еще раз пообещал, что придет. Мигуля принял всех коней, а по меркам Орды это было хорошее состояние, и поставил их в конюшню.
Для сотника все складывалось как нельзя лучше. В ставке у Мамая каждый день проходили какие то пиры, совещания. Пайцза же гарантировала практически безопасный сбор информации. Несмотря на то, что день выдался непростым, Якуб, одевшись в облачения типичного булгарского торговца, чуть принарядившись в свою парадную чалму с рубином, оседлав одного из подаренных коней, направился в стойбище эмира Мамая.
Подъехав к многочисленным шатрам, он пару раз предъявил пайцзу был довольно быстро пропущен к юрте эмира.
Юрта Мамая была очень обширной, двери ее были украшены драконами, а у входа стоял подремывая нукер, державший бунчук с тремя хвостами яка, что свидетельствовало о ханском достоинстве хозяина жилища.
Якуб, привязал коня рядом с юртой и доложил охраннику, что он тот самый купец, который спас жену эмира и пришел выразить благодарность за подаренных коней. Охранник очень скоро пропустил его, предупредив, что перед эмиром первые слова стоит произносить на коленях.
«Причуды Великого хана Узбека» - подумал Якуб, но, конечно, он повиновался данным словам. Войдя внутрь юрты, Якуб увидел эмира Мамая, который сидел в центре полукруга, на удобном диване, рядом с ним справа находилось кресло, на котором дремал ребенок в богатых одеждах, обнявший руками красиво украшенный колчан.
Сам эмир был не очень высокого роста, лицо его было еще вполне молодое, тело его не отличалось какой то силой, скорее напротив. Но от этого человека исходила определенная харизма, которая притягивала к себе людей и позволила ему занять очень высокое положение в Золотой Орде времен Великого хана Бердибека.
Слева, чуть позади Мамая сидело несколько его жен, среди которых сотник сразу же разглядел Тулунбек.
Большую часть пространства занимали воины в достаточно богатых одеждах. Кто то из них был пьян, кто то просто веселился, на вошедшего Якуба поначалу даже особо никто внимания не обратил. Тем не менее сотник, аккуратно зашел и на площадке перед Мамаем опустился на колени.
Эмир Мамай заметил этот жест, поднял руку, очевидно призывая прекратить галдеть всех и произнес:
- Прошу внимания! Этот молодой купец сегодня утром, рискуя жизнью, спас мою супругу. Здравницу в честь него. Встань с колен и возьми кубок!
Толпа одобрительно загудела. Якуб же взял кубок, наполненный кумысом, аккуратно выпил его и обратился к Мамаю.
- Сиятельный эмир! Я пришел выразить благодарность за чудесных коней, которые были мне подарены, лучшего подарка я не мог получить. Надеюсь, все что задумал ты, будет исполнено с помощью Аллаха.
- Я всего лишь выполняю волю Великого хана, - хохотнул Мамай, показывая на спящего мальчика. – А сейчас ступай, купец, пусть твоя торговля процветает, благо когда объединю всю Орду, то ты сможешь ходить своими караванами от Дуная до Сибири с той пайцзой, что тебе подарил великий хан.
Якуб поклонился и вышел из шатра. В юрте Мамая было нестерпимо душно и он действительно не понимал как там так спокойно сидели воины, а самое главное женщины. Тем не менее, он получил по сути главное признание, что Мамай действительно был готов бороться за власть в Орде.
В принципе можно было уже возвращаться в Сарай Эль Джедид. Серебряная пайцза давала возможность беспрепятственно следить за перемещениями эмира любому простому соглядатаю. Но тут мыслительная деятельность вновь покинула Якуба, поскольку из шатра в сопровождении нукера вышла, сияя, Тулунбек.
- Что купец! Хорошая награда вышла за меня?
- Я не думаю, что даже тысяча коней стоит вас, принцесса.
- А ты льстец. Скажи ка мне, Якуб, ты знаешь каких либо торговцев книгами?
Якуб удивился такому вопросу:
- Я в Кафе не так давно, ханум. Книги не пользуются популярностью у здешних рыночных торговцев, но я мог бы найти то, что тебя интересует.
Тулунбек улыбнулась:
- Все то он может, все то он знает… А найди мне стихи Мехсети Гянджеви или Рабиа Балхи. Когда то, давно моя мама читала мне их стихи и это было так прекрасно…
Якуб на секунду задумался, улыбнулся и произнес:
- У тебя будут эти книги, прекрасная ханум, а сейчас прощай.
Якуб вскочил на коня, посмотрел еще раз на юную прекрасную Тулунбек и поскакал прочь с почти физической болью в сердце.
Он гнал от себя мысль о том, что в случае победы над Мамаем, Великий хан Хизр не пощадит никого и в первую очередь Тулунбек и ее брата.
Приехав к себе в дом, Якуб посмотрел свой тюк с книгами, перебрал его и нашел томик с поэзией Рабиа бинт Кааб аль-Куздари или, как ее все называли, Рабия Балхи. Открыл первый попавшийся стих и прочитал его:
Без тебя, о красавец, глаза — два ручья,
Всё лицо своё кровью окрасила я.
До ресниц меня в бурный поток погрузил.
Нет, ошиблась я, ты всю меня иссушил.
Ты, войдя в моё сердце, остался навек.
Нет, ошиблась,— не кровь ты, а лишь человек.
Ты ручьями пролил слёзы из глаз моих.
Ты хотел, чтобы косы омыла я в них.
Я, как рыба в песке, извиваюсь в огне.
Я зову, я зову,— не идёшь ты ко мне.
Во дворце здесь влюблённую так сторожат,
Чтоб внезапно затем бросить заживо в ад,
Чтоб в аду она тайну высокой любви
Начертала на стенах в огне и в крови.
Как держаться тебе? Где ты, милый, сейчас?,
А мне кровью писать этот смертный рассказ.
Есть у мира любви своё войско теперь —
Это слёзы и кровь, в бездну пламени дверь.
Я сейчас вся горю, мне себя не сдержать,
Мне то слёзы, то кровь проливать, проливать.
Я б хотела огнём свою душу поджечь,
Но в душе моей ты, не могу её сжечь.
Якуб, помнил эту легенду, которую в медресе ему рассказывал учитель, что эта поэтесса полюбила раба, за что ее приговорили к смерти, а свой последний стих она написала кровью. Он представил себя на месте этого раба, Тулунбек на месте этой влюбленной и его щеки загорелись.
Если бы Тулунбек была свободна или не была бы женой такого могущественного человека, как Мамай, Якуб, возможно, и нашел способ как то попробовать заполучить ее, но здесь она была для него недосягаема, как луна по ночам. Эта мысль постепенно позволила взять себя в руки и он решил про себя: «Только книгу подарю и все!».
На следующее утро Якуб оделся, упаковал книгу в сундучок, написал письмо на персидском «Самому прекрасному цветку Крыма» и доставил в дом Тулунбек, передав этот груз слугам, строго настрого приказав доставить его своей госпоже.
После такой доставки Якуб поехал на базар, намереваясь закупиться продуктами в дорогу до Сарай Эль Джедида. На Базаре как обычно было многоголосье Востока. Якуб договорился с местным евреем, который торговал хлебом, продуктами и всякой разной едой, что к нему придет Мигуля с телегой, которую нужно будет загрузить под завязку. Рассчитавшись с продавцом, сотник решил сходить в «европейский трактир», где столовались и отдыхали генуэзцы, русские и другие христианские купцы.
Якуб выбрал это место лишь потому, что солнце в первой половине дня еще освещало эту часть Кафы, поэтому пока можно было наслаждаться прохладой. Все таки несмотря на сентябрь, днём солнце по прежнему пекло основательно.
Войдя в трактир, Якуб увидел, что свободных мест практически нет. За одним столиком что то шумно обсуждали генуэзцы, за вторым пара понтийских греков обсуждали какой то кусок ткани. Еще за одним столом мирно пересчитывали серебро три еврея-ашкенази. И лишь за четвертым столом мирно посапывал мужик со светлыми волосами и роскошными усами.
Якуб попросил трактирщика принести квас, сел на краю стола и принялся неспешно потягивать напиток. Спустя какое то время усатый мужик пришел в себя, ругнулся и потребовал вина.
Трактирщик выполнил заказ, а усатый мужик, который по внешнему виду был довольно богатым, обратился к Якубу:
- Татарский гандляр23?
Якуб удивленно приподнял брови. И ответил на русском
- Не понял вас?
- Аааа русин…Ну будь здоров! – сказал усатый и выпил разом полкувшина вина.
- Я не русин, я булгарин., - осторожно поправил усатого Якуб.
- А я литовского рода. Ямонтом зовусь.
- Литовского? Тоже по торговым делам в этом прекрасном месте?
Литовец усмехнулся:
- Я похож на торговца? Нет. Я по поручению великого князя Ольгерда приехал выкупить немного рабов из наших, которых угнали в полон после татарского набега под Киев.
- Это да. В Кафе полоненных очень много продают.
- А моих литовских как оказалось нет. Какие то другие татары напали на тех татар, что в набег ходили и забрали пленников неизвестно куда. Теперь вот тут пью! Эй, трактирщик! Еще плесни! Бардак в этой Орде сейчас…
Якуб в принципе не слышал, чтоб были какие то походы на южнорусские земли, занятые Ольгердом, но, впрочем, туда могли сделать набег вассалы Мамая. Но тут сотника озарила мысль и он решил поинтересоваться.
- А вы, стало быть, близки к литовскому великому князю?
- Близок? Да мы ж все с Жемойтской земли. Мой дед служил ближним боярином у князя Тройдена, мой отец был названым братом князя Витеня, а я сам служил воеводой у Гедимина, а теперь вот у Ольгерда, его сына.
- У нас в Булгарии слухи о Литовском государстве редко доходят. Но я слышал, что князь Гедимин был славный воин, правда погиб.
Ямонт громовым голосом перебил:
- Погиб? Что ты можешь знать юнец! Это все враги наши тевтонцы! Христиане, продавшие душу диаволу.
- Продавшие душу?
- А знаешь, вот я тебе сейчас такое расскажу… Трактирщик? Долго тебя ждать? Неси еще вина! Слушай, юноша! Была у нас лесная страна, жили мы на своей земле, кто охотился, кто ягоды собирал, кто белок отстреливал, кто лен выращивал.
А за десять лет до татарского похода Батыя, лет сто тридцать назад, появились в соседних с нами землях люди с мечами и черным крестом. Были у нас соседи, племя пруссов, и вот эти чернокрестники всех пруссов переубивали как собак. Нас бы тоже поубивали, но на наше счастье появился на нашей земле достойный вождь Миндовг. Он собрал вокруг себя всех охотников, завел дружину и несколько раз давал рыцарям отпор. Эти диаволопоклонники поняли, что в открытом бою им Миндовга не одолеть, а потому стали строить козни. Сами ж тевтонские чернокрестники откуда явились? Из Святой земли24. Это ж насколько нужно быть черными душой, чтоб Святая земля их не приняла. Там они крепко сдружились с мусульманскими убийцами, и вот теперь эти мусульманские убийцы стали бичом для литовских князей. Сначала убили Миндовга, причем руками самих же литовцев, потом сын его Войшелк испугался править и ушел в монастырь, потом уже мой дед при смерти мне рассказывал, как князя Тройдена убили наемники. Все литовские бояре даже мечи достать не успели. После этого князь Витень завел сильную охрану. Уже никого не могли так просто подпустить к князю. Мой отец говорил, что крестоносцы отчаялись найти способ убить князя и снова позвали басурманских убийц. Я не знаю, что эти дети диавола сделали, но вскоре в шлем князя ударила молния. Князь, естественно, погиб, а тевтоны стали потом на весь свет рассказывать, как господь карает язычников-литвинов. Это ведь несмотря на то, что почти все уже христианами были. Потом уже стал великим князем Гедимин. Вот это был настоящий воин! Тевтонские собаки его боялись как огня. Сколько он их рогатых шлемов насобирал, сколько их отродий в сыру-землю легло…А была у него и охрана отличная, повара которых никто подкупить не мог, железные доспехи он не носил, зато его кожаный тягиляй был сделан так, что стрелы его пробить не могли. В общем Гедимин объединил не только литовцев, но и русских. Даже татары вашего самого могучего хана Узбека и те побоялись пойти на Вильно. Я как вчера помню, на смоленского князя послали Орду, Гедимин хотел было помочь, собрал огромную армию, но в Смоленске решили откупиться от Орды. В результате деньги получили Великий хан Узбек, да Московский князь. А татары ушли не солоно хлебавши. А Гедимин держал огромную армию, подумал и решил за прошлые обиды отомстить тевтонским собакам. Он давно хотел захватить замок Баербург, с которого тевтоны на жемойтов ходили. И вся эта огромная силища осадила крестоносцев, сам Гедимин руководил осадой. Перекрыли все пути, поставили лучников, чтоб никто не мог набирать воду в реке. А тевтоны принялись за старое. За какие то баснословные богатства договорились, что мусульманские убийцы вновь помогут разделаться с литовским князем.
Но попасть в литовский лагерь незамеченным ни один лазутчик бы не смог. Тем более сам князь был хоть и далеко не молодой, но с мечом управлялся лучше всякого. Я сам тогда состоял в его личном отряде. Он нас каждого обучал, мы были хороши, но князь легко мог победить любого. Так вот…Убийцы проникли каким то тайным ходом в замок. Я сам видел издали какого то человека в темном капюшоне. Он обычно выходил на стену и кричал какие то слова князю и иногда пускал стрелы. Князь только посмеивался, потому что стрелы не долетали. Но спустя несколько дней, поставили на стене какую то трубу. Когда князь Гедимин, в нашем сопровождении в очередной раз выехал смотреть осаду, на стене Баербурга раздался шум чудовищной силы. А через секунду огромный камень попал в великого князя и тех стражников что стояли за ним. Я долго жил на земле, но до сих это было самое ужасное зрелище в моей жизни. Тело князя было одной сплошной лепешкой, трупы лошадей, других людей. После этого человека в темном капюшоне больше не было, но Литва была потрясена гибелью князя.
С тех пор у нас очень хитрое управление, чтоб крестоносцы не могли понять кто против них воюет. Великим князем объявили самого младшего Гедиминовича Явнута, с крестоносцами продолжил воевать Кейстут, а реально всем заправляет Ольгерд. Вот такие хитрости пока позволяют уже двадцать лет Литве жить. Эй, трактирщик! Да почему у меня снова кувшин пустой?!
Якуб выслушал эту историю с величайшим вниманием. «Значит хашишины имеют выход на тевтонских крестоносцев!» - думал он про себя. «А значит и наоборот! Пожалуй, в Сарай Эль Джедид возвращаться мне рано».
Сотник вернулся в свой дом, приказал Мигуле собрать все имущество и выдвигаться в назад в столицу Великого хана. Мигуле он отдал пайцзу, а сам он переодевшись в типичного степного гонца, лишь с одним тюком одежды, тюком шелка, мешком денег и на двух конях в тот же вечер выехал в сторону Великого княжества Литовского, чтоб его землями кратчайшим путем дойти до Мариенбурга, центра и резиденции великого магистра тевтонского ордена.
***
Благодаря хорошей погоде в конце сентября он уже был на территории Ордена. Практически везде ощущался совершенно другой мир, чем тот который был известен Якубу. Замки и города Тевтонского ордена были совершенно по другому построены. С точки зрения воина, татарской орде эти крепости можно было взять только измором. Все стены были каменные, перед каждым замком был ров с водой. Примерно таким был и главный город тевтонского ордена.
В 1274 году тевтонцы заложили первый камень в фундамент замка, получившего название Мариенбург в честь Девы Марии. За несколько лет над откосом реки Ногат выросло четырехэтажное здание с казармами для рыцарей. С северной стороны строение окружал укреплённый «Предзамок», служивший подсобной базой. С 1280 года в Мариенбурге обосновался рыцарский конвент.
Крепость достраивалась и украшалась и к середине XIV века превратилась в образцовую фортификацию. Вовнутрь цитадели вели четырнадцать ворот, а трёхуровневое кольцо укреплений защищало замок от осады. Ансамбль Мариенбурга состоял из трёх замков — Верхнего, Среднего и Нижнего.
Сердцем Мариенбурга является огромная массивная башня, или Верхний замок, некогда занятый жилыми помещениями и капитулом — залом для собраний. В капитулярии был оборудован «тёплый пол», отапливаемый тёплым воздухом из подпольных каналов. Своды зала имели небольшие отверстия и ниши, однако такая система вентиляции позволяла подслушивать совещания вельмож.
Чтобы не допустить шпионажа, в соседнем замковом костёле Св. Девы Марии постоянно играл орган, заглушавший переговоры. Под костёлом находилась часовня-усыпальница святой Анны, где покоился прах великих магистров ордена. Средний замок с королевским залом использовался для приёма высокопоставленных гостей. В замковых стенах расположились Летний рефекторий и Зимний рефекторий — столовые залы, украшенные скульптурным распятием и религиозной живописью. Нижний замок, или «Предзамок», стоящий на откосе над рекой Ногат, использовался в качестве подсобной базы. Амбары, пекарни, кузницы, конюшни обеспечивали нужды рыцарей. В каждой части крепости было собственное водоснабжение, склад боеприпасов и запасы провианта на несколько месяцев.
Сообщение между Верхним и Средним замками осуществлялось при помощи подъёмного моста, перекинутого через ров. Тевтонцы проповедовали культ Девы Марии и соблюдали обеты целомудрия, послушания, хотя иногда и обходили запреты. Однажды в замок потребовалась повариха для работы на кухне, и рыцари обратились к папе римскому за разрешением. Римский понтифик дал добро с условием, что в крепость пригласят даму не моложе 60 лет. Поразмыслив, тевтонцы наняли трёх поварих, которым исполнилось по 20 лет.
Все эти сведения рассказал Якубу живший в Мариенбурге торговец из Польши Лешек, который вел свои дела от Балтики до Каспия. Он и помог Якубу снять комнатку и определил его коней в стойло. По совету этого же поляка, сотник переоделся в более теплую одежду, тем более осень в этих местах была не такой как в Крыму или даже в Сарай Эль Джедиде. Ветра с Балтики вкупе с дождями часто делали осеннюю погоду промозглой, холодной и жутко влажной.
Спустя несколько дней Якуб вел с помощью Лешека разговор с одним из рыцарей ордена, сэром фон Люценом.
- Что вы хотите, юноша? – переводил на русский холодный латинский выговор рыцаря, поляк.
- Я пришел в этот край, взывая о помощи, которую хотел бы использовать на благо веры, очистив землю от языческой скверны.
Голос рыцаря, чуть смягчился и он спросил:
- Божья помощь всегда придет к тому, кто усердно молится, а божий гнев падет на всех безбожников.
- Я прошу у вас благословения, великий рыцарь, и прошу содействия в деле кары для язычника в моем родном городе.
- Какой же это город?
- Это столица Орды – Сарай….
- Там много язычников, много нехристей и когда-нибудь божья воля обрушит свой гнев на этот город.
- Это все так…Но мой родич, чтоб получить привилегии для торговли в городах Орды перешел в мусульманство. В результате он хочет лишить меня дохода, который бы я дал на нужды святой церкви.
- Ты сам уже взрослый, чтоб вершить правосудие! Разве не так у вас поступают?
- Великий рыцарь, если я покараю его своей рукой, то Великий хан непременно казнит меня, так ему повелевает сделать Ордынский закон. А если Великий хан меня казнит, то прервется мой род, древний христианский род, который живет на территории степи уже триста лет.
- Но что можем тебе сделать мы? Мариенбург находится далеко от твоего города, крестовый поход на вашу Орду папа римский не объявлял.
- Но ваш Орден мастерски расправлялся с язычниками-литовцами. Кто может научить меня также лишать жизни? Или может кто возьмется за эту работу? Я готов пожертвовать церкви лучшие шелка. А после смерти безбожного родича пожертвую церкви золото!
Рыцарь с черным крестом внимательно посмотрел на Якуба и снова начал выводить похолодевшим голосом латинские фразы:
- Церковь, разумеется, примет дары, но сначала, я хотел бы убедится, что ты истинный христианин.
Якуб много раз видел молитву своего приемного отца, поэтому сделал все в точности как и он. Перед иконой Христа, встал на колени и произнес:
«Отрица́юся тебе́, сатано́, горды́ни твое́й и служе́нию тебе́, и сочета́юся Тебе́, Христе́, во и́мя Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха. Ами́нь», - после чего оградил себя крестным знамением.
Поляк перевел, а на лице тевтонца застыло недоумение:
- Ты схизматик? Я думал, что ты исповедуешь истинную веру.
- Истинную веру? – с удивлением переспросил Якуб. Разве у вас христиане молятся иначе?
Рыцарь произнес какую то нотацию поляку, а тот уже перевел:
- Истинную веру никогда не поздно принять. Я позову к тебе священника, он расскажет тебе о нашей вере.
Минут тридцать спустя действительно пришел старый лысоватый мужчина в одежде священника, тоже с черным крестом. В руке он держал книгу, видимо, библию, а также деревянные четки.
Священник сел за стол напротив Якуба и на удивление последнего, заговорил на русском с едва заметным акцентом:
- Я вижу ты прихожанин Сарайской епархии ортодоксальной церкви?
- Да, - чуть неуверенно ответил Якуб, - у нас нет иных христиан, но если вы научите меня, как правильно верить, то я буду признателен.
Священник улыбнулся и сказал:
- Первое, церковь ожидает от желающего к ней присоединиться — твердого и сознательного исповедания Евангелия Иисуса Христа и решимости следовать за Божественным Учителем, с готовностью пройти под Его руководством через все перипетии земного и даже небесного существования. Ты это понимаешь?
Якуб кивнул.
Священник продолжил:
- Запомни или запиши эти слова: «Верую во единого Бога Отца Вседержителя, Творца неба и земли, всего видимого и невидимого.
И во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, единородного, рождённого от Отца прежде всех веков, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рождённого, не созданного, единосущного с Отцем, чрез Которого всё сотворено.
Для нас людей и нашего ради спасения сошедшего с небес, принявшего плоть от Духа Святого и Марии Девы и сделавшегося человеком.
Распятого за нас при Понтии Пилате, и страдавшего и погребённого. И воскресшего в третий день согласно с писаниями. И восшедшего на небеса и сидящего по правую руку Отца. И опять имеющего придти со славою судить живых и мёртвых, царству Которого не будет конца. И в Святого Духа, Господа животворящего, от Отца и Сына исходящего, покланяемого и прославляемого равночестно с Отцем и Сыном, говорившего чрез пророков.
Во единую, святую, вселенскую и апостольскую Церковь.
Исповедую единое крещение во оставление грехов.
Ожидаю воскресения мёртвых и жизни будущего века. Аминь». Это Никейский символ веры. Символ веры заключает в себе все важнейшие католические постулаты, отталкиваясь от которых мы приходим к признанию авторитета Христовой Церкви — единой, святой, вселенской и апостольской. Именно Церковь названа апостолом «столпом и утверждением истины», поэтому вера в Церковь Иисусову также важна, как и вера в Самого Иисуса, что и провозглашает Символ веры. Соответственно, уверовав во Христа и доверившись Ему, мы принимаем руководство Его Церкви и во всем, что касается веры и нравственности, следуем ее наставлениям. На практике это выражается в послушании церковному разуму, учащему посредством вселенских и поместных соборов, в послушании уполномоченным учителям и пастырям. После того как ты прочтешь Никейский символ веры, ты станешь одним из нас.
- Скажите, святой отец, но почему ваше учение в Сарай Эль Джедиде не распространяется?
- Есть причины, сын мой. Рыцарь фон Люцен сказал, что тебе нужна помощь в божьем возмездии против отступника?
- Да, святой отец, очень нужна – обрадованно сказал Якуб.
- Тогда слушай внимательно, - начал священник, - когда ты явишься в свой город, подъедешь к маленькой зеленой мечети, где молятся персидские купцы. Напротив мечети будут стоять два пустых факела, один из них необходимо зажечь и положить рядом сушеную рыбу. На следующий день в полдень, выйдешь на центральный базар и встанешь у колодца с глиняным белым кувшином. Тот человек, что тебе нужен, подойдет к тебе. Он поможет тебе с твоим вопросом.
- Благодарю, святой отец! Я немедленно передам шелк вашей церкви. А когда разбогатею, то привезу караван даров.
- Сын мой, пока не радуйся раньше времени. Эти люди берут очень дорого за свои услуги. За последние двадцать лет мы всего два раза обращались с просьбой покарать безбожников, литовских князей Гедимина и Наримунта. Первого убил ордынец из армии султана Узбека. Он приехал к нам после того, как Смоленск откупился от Орды. При этом в замке, который осадили литовские язычники, он выковал и поставил железную трубу, которая стреляла камнями. Этой трубой Гедимина и убили. А Наримунту подсунули татарскую деву неописуемой красоты. Когда он пошел на Орден с войной, эта дева опоила его, грешника, от чего тот потерял разум и вскорости помер.
- А когда ж литовец Наримунт с Орденом воевал?
- Лет шестнадцать назад это было.
- Понятно, святой отец. Ну дозволь исповедоваться, да надо бы мне в дорогу собираться.
- Что ж…Исповедуйся. Но про то, что я тебе рассказал никому не слова. И самое главное. В столице своей молись тайно, поскольку не должно быть там нас по соглашению с мусульманами.
- За это можете быть абсолютно уверены, святой отец…
Несколько дней спустя, чуть отдохнувший, Якуб двинулся осенним утром в сторону Сарай Эль Джедида.
***
Осенняя дорога поначалу превратилась в испытание. Территорию Литовского княжества удалось проскакать за четыре недели и въехать в подчиненное Орде Рязанское княжество, с которого шел прямой путь на Сарай Эль Джедид, но ввиду осенних дождей, прямая дорога превратилась в месиво, что затруднило путь сотника. Зато в верховьях Дона ему удалось договориться сплавиться по реке на отличном струге. Речной путь был куда быстрее и уже в середине ноября Якуб въехал в обдуваемый ветрами Сарай Эль Джедид.
Первым делом сотник заехал в свой дом, где убедился, что его слуги в полном порядке. Он узнал, что Великий хан осенью несколько приболел, но его сын Тамур-Ходжа вел все государственные дела, а потому никаких проблем в Орде, по крайней мере внешне не было.
Узнав, что Тамур-ходжа по прежнему в Алтын-Таше, Якуб решил немедленно поехать в нему и доложить о своей поездке.
Въехав во дворец, Якуба немедленно проводили в юрту сына Великого хана. Тот обрадовался сотнику как родному и дал указание своим помощникам, чтоб вызвали участников летнего совещания. Огромный Бегич пришел самый первый и, увидев сотника, спросил:
- Ну как юноша, поглядел мир? Узнал что нибудь?
Якуб ответил Бегичу, что рассказать может многое, но лучше всем сразу. Вскоре пришли византиец Деметриус и Аль-Халиль, а чуть позже подтянулся и темник Кубали. Тамур-ходжа указал каждому его место и начал говорить:
- Сотник Якуб, ты совершил долгое путешествие и я вижу, что есть много новостей для нас. Говори же.
Якуб начал речь:
- Сиятельный хан, эмир, мурза и вы, достопочтенные ученые. Я побывал в Крыму и перво наперво хочу сказать, что эмир Мамай в ближайшее время планирует напасть на Сарай Эль Джедид.
- Сколько войска он может собрать? И когда планирует выступить?
- Я проехал весь Крым, был в приднепровских степях на пути в Литву. Около десяти туменов конницы он сможет собрать в этот поход.
Темник Кубали нервно заерзал.
- А не думаешь ли ты, сотник, что Мамай собирает силы на оборону? Он ведь знает, что Великий хан Хизр захочет, чтоб в Орде абсолютно каждый признавал его власть.
Якуб смутился.
- Мамай никак не скрывает своих планов. В Кафе каждый уверен, что главная цель Мамая – Сарай Эль Джедид. У него есть маленький сын хана Бердибека. Он хочет его возвести на трон Орды.
- ….И руководить им как собачкой, - сказал Тамур-Ходжа.
- А этот Мамай смелый парень. Войска у нас вдвое больше чем у него, - почти с восхищением произнес Бегич, и добавил, - правда смерть он найдет тут лютую.
Тамур-ходжа продолжил расспрос:
- Ну а как быть с тайными убийцами? Я послал гонца к своим дальним туменам. Твой темник Керим-оглан будет со дня на день тут. Предадим его смерти за измену.
- Пресветлый хан. Убийц мы можем выманить здесь в Сарай Эль Джедиде. Мне пришлось поехать к крестоносцам в Тевтонский орден, чтоб понять как работает их система связи и чего от них можно ожидать.
- Так это все таки Мамай нанял? – вмешался в разговор Бегич.
- Нельзя утверждать наверняка. В поездке я узнал, что литовских князей Гедимина и Наримунта погубили хашишины. Первого убили из нового орудия, которое стреляет камнями, а второго довели до безумия с помощью женщин. В Ордене мне сказали, что Наримунт взял в жены прекраснейшую татарскую деву, скорее всего знатного рода, поскольку литовские князья не брали в жены иноземных простолюдинок. А кого у нас из прекраснейших дев отдали в жены литовскому князю?
- Так это же была внучка хана Тохты Айсылу, которая потом вернулась из Литвы, а несколько лет спустя на ней женился юный Бердибек! Но она же погибла во время очередного захвата Сарай Эль Джедида! – воскликнул молчавший до сего времени Аль-Халиль.
- Я много слышал о красоте Айсылу, но не видел ее вживую, - задумчиво произнес Тулунбек.
- Вот теперь вы помогли мне сложить недостающие кусочки мозаики, - продолжил Якуб.
- Это какие же? – уточнил Аль-Халиль.
- В Кафе я познакомился с очень красивой девушкой 15 лет, которая оказалась женой Мамая, но при этом еще и падчерицей хана Бердибека. Скорее всего она и есть дочь Айсылу.
Тамур-ходжа нервно заерзал на стуле:
- И если ее мать была связана с хашишинами, то значит ее дочь может быть связана. И, возможно, она натравляет Мамая напасть на Сарай Эль Джедид…
Якубу очень не хотелось менять свое мнение о девушке, которая занимала его мысли. Он осторожно перебил сына Великого хана.
- Самое главное, что у нас появился способ найти убийц здесь, в столице. В Тевтонском ордене мне рассказали как найти этих хашишинов и договориться об их услугах.
Темник Кубали подался чуть вперед и промолвил:
- Ну не тяни, сотник. Где ловить этих змеев?
Якуб бросил взгляд на хана, тот кивнул, мол, можешь продолжать.
- Мне сказали, что у персидской зеленой мечети, что стоит на берегу реки, находятся рядом два факела. Один из них нужно зажечь и положить рядом сушеную рыбу. На следующий день хашишины сами найдут человека у колодца на базаре.
- Ну тогда просто нужно просто прийти, сделать как велено и посмотрим кто придет. Этого человека схватим и выпытаем все, что нужно.
- Да будет так! -резюмировал Тамур-ходжа, - Ты, сотник, пойдешь зажжешь факел и кинешь рыбу, а завтра стой у колодца. Мы спрячем рядом с тобой пару десятков нукеров, чтоб поймать злодеев, а заодно и пусть тебя охраняют. Бегич! Это дело – твое!
Великан поклонился. А Тамур-ходжа продолжил:
- Ну, на том и порешили! Злодеев нужно поймать! Эта новость и отцу сил прибавит!
Участники совета разошлись по своим делам. Якуб вернулся домой, переоделся в русского торговца, благо так было теплее в ноябрьской столице Орды и отправился к зеленой мечети персов.
Со стороны Ахтубы дул пронизывающий ветер и уже смеркалось. Лошадь воротила морду от ветра, но тем не менее сотник добрался до места. У зеленой мечети действительно стояло два поддона под факел. Якуб заранее полил маслом для горения взятый с собой факел, поджег и поставил в один из поддонов, кинул под основание сушеную рыбу после чего не оборачиваясь поехал в сторону дома.
Боковым зрением он чувствовал, что за ним следят, поэтому на всякий случай поехал медленно узкими переулками. Выехав на одну из базарных площадей, где допоздна торговали выходцы с холодных северных мест, Якуб спешился, привязал коня и постарался смешаться с торговцами. Затем спустя некоторое время он отправился домой пешком. Дома он дал распоряжение Мигуле взять пайцзу и сходить в Алтын-Таш, чтоб ханские нукеры взяли оставленного коня.
На следующий день в Сарай Эль Джедиде была на удивление теплая и сухая погода. Ноябрьское солнце вышло на ясное небо и центральный базар собрал огромное количество жителей и гостей столицы.
Якуб приготовил белый кувшин, аккуратно продрался к колодцу, увидел, что около него есть лавочка. Где то рядом ходили переодетые нукеры из Алтын-Таша. Сам Бегич, чтоб не светить свою огромную фигуру находился в большом сундуке на телеге, шагах в пятнадцати от колодца. Солнечные часы показывали аккурат полдень, но никаких таинственных убийц Якуб не видел. Он поставил белый кувшин под ноги, сам привстал, чтоб размять затекшие мышцы и в эту же секунду в кувшин влетел камень с кусочком папируса. Якуб бросился к папирусу, развернул его и на нем было выведено на персидском:
«На оборотной стороне напиши имя того кого, нужно устранить. Цена за это 5000 серебряных дирхемов. Дирхемы положишь в лодку на пристани у зеленой мечети. Папирус с именем спрячешь в дирхемах. Через четыре дня тот, кто написан – жить не будет».
Якуб оглянулся по сторонам. Дал знак одному из нукеров, что нужно сворачиваться и аккуратно завернув папирус отправился с базара.
Вечером Тамур-ходжа вновь собрал в своей юрте Бегича, Якуба и Кубали. Он повертел в руках папирус и произнес:
- Ну и как мы будем ловить этих разбойников? Они видно не дураки и прятаться умеют.
- Деньги то в любом случае нужно нести в лодку, установим засаду и поймаем – произнес Бегич.
- Ну ты голова, даешь! – усмехнулся Тамур-ходжа. А то на базаре засады не было! Сам скрюченный сколько часов в сундуке пролежал?
Тут слово взял Кубали.
- Сиятельный хан! Может все-таки попробуем это дело довести до конца? Напишем имя и положим дирхемы?
- Ты в своем уме? Пять тысяч дирхемов. Да на них можно ни одну тысячу нукеров содержать. И потом надо же чьё-то имя писать. А вдруг его и правда убьют?
- Так пусть сотник напишет меня или Бегича. Нас просто так не убьешь.
- А если убьют?
- Сиятельный хан! Нам не жалко отдать жизни, - подхватил Бегич, - но убить нас не так просто и этих убийц в таком случае точно схватят.
- Интересно, а почему четыре дня? – вдруг спросил молчавший доселе Якуб.
- Ну и вопросы у тебя, сотник. Это же ясно, что через пару дней будет Курултай25 Великого хана, под этим предлогом вызвали всех темников из дальних рубежей Орды. Народу тут будет в разы больше, чем сейчас, а значит легче затеряться.
Тамур-ходжа был более нервным чем обычно, но все таки высказал свою мысль
- Бегича писать нельзя. Он и так под ударом, если хашишины угрожают моему отцу. Сотник сам себя не напишет. Вот тебе и решение, Кубали. Если не боишься смерти, то продолжайте дело. Если не боишься, то мы все поймем.
Кубали сидел с чуть покрасневшим лицом. Но выдавил из себя:
- Сиятельный хан, я не боюсь смерти. Меня сопровождает полсотни воинов, да и передвигаюсь я в основном по Алтын-Ташу. Можно рискнуть, я не думаю, что хашишины рискнут идти на дворец.
- Будь по твоему, - махнул рукой Тамур-ходжа. – Сотник, пиши Кубали на этом папирусе.
***
Хан Тамур-ходжа в очередной раз вызвал букаула и приказал выдать Якубу пять тысяч дирхемов. Сумма была немаленькая, поэтому букаул был в недоумении от того, что какому то сотнику положена такая огромная сумма. Но он исполнил приказание сына Великого хана. Пара слуг перенесла огромный мешок серебра на повозку сотника. Бегич тем временем, отправил переодетых нукеров осмотреть берег, где была привязана лодка.
В конце концов приняли решение, что повозку покатают по улицам Сарай Эль Джедида, потом в паре сотне метрах, у дома одного из нукеров еще закинут сундук, в котором привычно будет сидеть Бегич.
Кубали отнял привилегию у Якуба написать свое имя и сам, будучи вполне грамотным человеком, красиво вывел на татарском вязью свое имя, должность, титулы, прибавил даже место «Алтын Таш», что как будто приближало его к ханскому семейству.
Якуб же готовился к очередной поездке к персидской зеленой мечети. Этот маршрут ему казался каким то чистилищем, о котором говорили в Тевтонском ордене. Ноябрьский ночной холод пронизывал до костей, а тут еще он несет огромное состояние убийцам с именем жертвы, которую они вполне могли бы убить.
Спуск мешка с дирхемами и именем жертвы прошел без происшествий. Он скинул мешок в лодку и поднялся на берег. Проинструктированные спрятавшиеся нукеры должны были следить за тем, кто придет за деньгами.
Якуб подошел к сундуку в телеге, постучал и по-русски спросил:
- Ну что, не окоченел там еще, богатырь?
Из сундука послышался голос:
- У меня тут теплое одеяло и подушка. Скажи спасибо, что никто на тебя не напал, иначе я бы проспал, а тебя как корову зарезали. Вези меня к Алтын Ташу!
Якуб залез на козлы и погнал коней в сторону дворца, высадил Бегича у ворот, а сам поехал домой отсыпаться. Впрочем долгого сна не вышло. Пару часов спустя от Бегича прискакал посланник с требованием немедленно явиться к хану Тамур-ходже.
Якуб быстро оделся и десять минут спустя входил в «совещательную юрту». Там сидела уже знакомая компания и какой то мужчина.
- Проходи, сотник и садись, - указал ему хан Тамур-ходжа, а сам обратился к нукеру, - А теперь говори, что случилось, куда что пропало?
- Пресветлый хан! Мы десятком сидели в засаде. Мы увидели господина сотника, который положил мешок на дно лодки. Нам было приказано следить за лодкой и поймать того человека, который придет за мешком.
- Так! И что было дальше?
- А примерно через полчаса лодка сорвалась с причала и поплыла сама через реку. У нас не было указаний, что делать в этом случае. Но должно быть сам шайтан угнал лодку.
- Шайтан?! – гневно переспросил хан, - Пять тысяч дирхемов уплыли, Кубали приговорили, а никаких убийц не поймали! Да головы вам за это всем поснимать!
Кубали, более взволнованный чем обычно, тихо произнес:
- Скорее всего лодка была привязана к двум местам. Более слабым концом на пристани, а крепким на другом берегу. И по сигналу лодку просто притянули к другому берегу. Пресветлый хан, пусть вся вина падет на меня. Если меня убьют, то мое богатство перейдет в руки хана и он покроет убытки, которые мы причинили этой ночью.
Бегич нахмурился.
- Да я сам теперь принципиально хочу с этими проклятыми убийцами разделаться. Сколько времени по их милости в этом сундуке провел!
Тамур-ходжа был явно в гневе, но взял себя в руки и произнес:
- Значит так. Бегич, выдели лучших нукеров на защиту Кубали, чтоб он без них даже в уборную не ходил. Ты, темник, готовься встретить русских князей и наших эмиров. А ты, сотник, с глаз моих долой! Скоро прибудет твой тумен, вот туда и вернешься. А сейчас оставьте все меня.
Якуб постарался как можно скорее покинуть юрту сына Великого хана, но его догнал Бегич.
- Якуб, не расстраивайся словам хана. Он расстроен многими вещами и сейчас не разумом он говорил, а гневом и горем.
- Я понимаю, но пока сам не знаю, чем могу помочь. Эти убийцы нас опережают.
- Ты пока иди домой и отдыхай. Завтра я тебя направлю в сотню охраны Кубали. По сути, тебе придется наиболее пристально вести наблюдение.
- Спасибо тебе, друг – сказал молодой сотник и отправился прочь из Алтын-Таша.
***
Темник Кубали по должности имел обязанность встречать всех вассалов Великого хана. В связи с предстоящим курултаем у него была задача разместить всех знатных его участников по столице. Русские князья обычно жили во дворцах, построенных рядом с православными храмами, ордынские эмиры селились в юртах на берегу Ахтубы за городом. И лишь родственники Великого хана получали почетное право жить в стенах Алтын-Таша, хотя многие из них не любили дворец и также предпочитали жить в своих шатрах за пределами городских стен.
Якуб, прикрепленный в помощь к темнику, имел возможность увидеть всех знаменитых воинов Орды. У него была мысль, что кто то может внезапно напасть на темника, поэтому держал под рукой свой небольшой арбалет.
Прибывший московский князь Дмитрий, которому исполнилось одиннадцать лет, считался самым большим русским князем, ответственным за сбор денег в пользу ордынского войска. Считалось, что на Руси малолетний князь никакого авторитета не имел, но зато его имел митрополит русской церкви, который имел нужные связи как в Орде, так и по всем русским княжествам. В Орде митрополит почитался за колдуна, потому что однажды смог вылечить ханшу, а еще на одной пирушке смог превратить конскую голову в жареную щуку.
Якуб знал все эти истории, но, главным образом, уважение митрополиту ему привил приемный отец, который считал, что первоиерарх церкви никогда не носил богатых одеяний, не имеет каких то заоблачных богатств и всегда помогал обычным людям. Ильяс лично ходил к нему за благословением, всегда пытался оставить богатые дары, но митрополит их никогда не брал.
Сейчас Кубали поручил Якубу и еще нескольким всадникам сопроводить московского князя и митрополита до церкви, где жил сарайский епископ. На улицах Сарай Эль Джедида по прежнему была на удивление теплая погода для ноября, поэтому юный московский князь вскоре снял с себя свою меховую шапку и с любопытством разглядывал город, в котором он побывал впервые.
Якуб же ехал рядом с митрополитом, который вполне спокойно держался в седле своего небольшого, но выносливого монгольского коня. Первоиерарх искоса посматривал на сопровождающего и осторожно спросил на татарском:
- Скажи пожалуйста, юный богатырь, а не ханского ли ты рода? Уж больно лицо твое знакомым кажется.
Якуб напрягся.
- Скажешь тоже, аксакал! Лицо тебе знакомым кажется, потому что видел ты отца моего, тысячника хана Джаннибека – Ильяса.
- Я отлично помню этого славного витязя. Благословлял его. Но не очень то похож ты на него.
- Ну так у меня мать еще была, аксакал.
- А может быть и путаю я что-то, - вздохнул митрополит.
- Не все доступно памяти людской, - ответил Якуб и постарался уйти от опасной темы, - А что вы думаете, святой отец, о грядущей войне?
- Любая церковь против войны, сынок. Что же хорошего, если простым людям, тем, кто верует во Христа, она приносит только смерть и разорение?
- Знаете, аксакал. Был я в Тевтонском ордене. Они тоже христиане, но готовы воевать за свою веру и убивать.
- Они не за веру воюют, а за богатства. Я слышал, что эти рыцари воюют и с поляками и с литвинам, да и на Русь тоже приходили. Но разве мы не христиане? Эти рыцари уже много раз нарушили все заповеди Христа и вряд ли Господь возьмет их души в Царствие свое.
- Скажи, святой отец, а хорошо ли ты знал Великого хана Бердибека?
Митрополит улыбнулся.
- Достаточно неплохо. Великий хан был храбрый мужчина, но окружил себя плохими советниками. Они его и погубили.
- В каком смысле погубили?
- Да наущали его всяческим безобразиям. Вот надо мной решили пошутить, голову конскую мне поставили, но я то человек разумный, понимал, что хану нужно просто чуть чуть показать чудес. Я и показал.
- И вы правда превратили конскую голову в щуку?
- Экий ты, юноша, скорый. Только бог способен на чудеса, а в Сарай эль Джедиде, боюсь, его нет. Но если иметь ловкие руки, то поменять два блюда быстро труда много не нужно.
- И хан Бердибек поверил в чудо?
- Хан Бердибек вообще был очень впечатлительным и внушаемым. Вот ему внушили, что в гареме хана Кульпы живет самая красивая женщина. Он зачем то поверил и получил сразу несколько врагов. Хан Кульпа получил повод для смертельной вражды, жена Бердибека тоже обиделась за то, что променял ее. Вот тебе и необходимые слагаемые для смены власти, к которым привел всего лишь один глупый поступок.
- Да, аксакал, воистину мудрости в тебе, что воды в реке.
- Я вижу, юноша, что тебя какой то вопрос гложет. Поделись со стариком.
- Да, аксакал. Действительно сейчас мы ищем врагов, которые хотят убить темника Кубали.
- На все воля божья. Но я видел, что его охраняют очень хорошо и простых убийц он может не бояться.
Всадники между тем доехали до ворот подворья епископа. Князь Дмитрий соскочил с коня и побежал в теремок, который построили специально для него. Митрополит посмотрел на бегающего мальчишку и сказал:
- Спасибо тебе, юноша, за компанию и дорогу. Передай Великому хану благодарность за радужный прием.
- Я передам, аксакал. Чувствуйте себя в ханской столице как дома.
После этих слов сотник развернул коня и дал указание нукерам возвращаться в Алтын-Таш.
В ханском дворце у ворот ему попался на глаза, обходящий посты Бегич.
- Ну что, сотник, как там наш друг Кубали?
- Темник окружен охраной и встречает гостей. Ночью у его покоев будет бодрствовать десяток опытных нукеров. А как Великий хан?
Бегич махнул рукой:
- Великий хан все болеет. А ханский сын Тамур-ходжа пытается сделать опись казны. Из Москвы должны привезти дань. Да и планируемая схватка с Мамаем тоже должна добавить что-либо. Кстати, гонец прискакал от твоего темника Керим-оглана. Тоже через пару дней прибудет. И тут же Великий хан решит его судьбу. Хотя по мне так лучше б казнил его. Бездарный он военачальник.
- Он ведь дольше всех от Орды Мамая кочевал. Не самый лучший вариант для того, чтоб его перекупить. Да и тумену его сложно даже поспеть на место боевых действий.
- Ладно уж, сотник. Иди отдыхай, все равно все решает Великий хан.
Якуб вернулся домой под вечер, когда уже подул холодный ветер с Ахтубы. Весь день в седле поспособствовал желанию попариться в бане. Баня в его саду была наследием Ильяса, который как и всякий русский не любил ходить грязным по дому. К бане же он приучил и Якуба, который очень привык к данному ритуалу.
Хорошо пропарившись, Якуб стал готовиться к завтрашним приемам других русских князей, а после стал думать о том, не сообщить ли своему темнику, что над ним сгущаются тучи. Впрочем, довольно скоро он отбросил эту мысль. Выйдя на крышу своего дома, он оглянулся на столицу Орды в сумерках. Минареты, стены, дома и дворец Великого хана своими огнями освещали ночь.
В нескольких десятках метрах от дома Якуба, стояла кузница, где, по всей видимости, шла активная работа. Впрочем, это совершенно не удивило сотника, так как он отчетливо понимал, что война и боевые действия неизбежны, а значит оружия нужно много.
Окинув взглядом город, юный сотник спустился в свои покои и моментально уснул, расслабленный парилкой.
На следующий день он сопровождал темника Кубали на встрече двух русских князей, один был из рода суздальских князей, второй был из Рязанского княжества. Они приехали вместе с небольшим отрядом дружинников. Кубали зачитал приветственную речь от Великого хана и дал распоряжение Якубу, чтоб тот показал русским князьям в каких домах им надлежит остановиться.
Темник окруженный с трех сторон всадниками, на фоне чистого неба под ноябрьским солнцем блистал в своем начищенном доспехе. Он специально подобрал такой, чтоб его не смогла взять ни одна стрела и благодушно смотрел на завистливый взгляд русских воевод, которые оценили такой замечательный пример отличной работы восточных оружейников. И когда Якуб подъехал уже к рязанскому князю, раздался страшной силы гром и треск, который закончился через секунду, когда темник Кубали и несколько конных нукеров дергались в конвульсиях на земле, а русские воины с ужасом смотрели на это.
Якуб, развернул коня и увидел, что с одной из крыш в сторону ворот Алтын Таша, аккурат на темника направлено какое то длинное приспособление. Он, крикнув паре нукеров следовать за ним, немедленно бросился к дому, с крыши которого торчало нечто.
При ближайшем приближении дом оказался кузницой, причем той самой, на которую Якуб вчера обратил внимание.
Выхватив арбалет, Якуб вбежал в дом и увидел мертвого хозяина с перерезанным горлом. Причем вид умершего говорил о том, что лежит он тут примерно сутки. Поднявшись на крышу, сотник увидел и орудие. Это была стальная труба, с почерневним жерлом. Рядом лежало несколько абсолютно гладких круглых камней и щепотка какого то порошка. Два нукера, которые с ним прискакали, стояли с саблями в руках с видом абсолютного удивления, словно первый раз были в кузнице.
Якуб про себя понял, что покушение было совершено абсолютно точно так же, как и двадцать лет назад на литовского князя. Но самое главное, у него по спине бежал холодок. Если хашишин так легко убивает того, кого охраняют лучшие, то жизнь Великого хана не в мнимой, а в реальной опасности.
Сотник оставил нукеров в кузнице, вернулся на место покушения. Туда уже приехал серый от гнева Бегич. Русские князья уже успели разбежаться, но на земле по прежнему лежало тело Кубали.
Увидев Якуба, тот подозвал его и произнес:
- Что было тут?
- Это точно хашишины. Они убили кузнеца в ближайшей кузнице и сделали ту же трубу, из которой убили литовского князя Гедимина. Темник долго приветствовал русских князей и это дало возможность злодеям тщательно прицелиться. И вот результат…
- Да уж, сотник. Сами по сути приговор темнику вынесли, да упокой Аллах его душу. Даже не знаю как сообщать об этом Великому хану.
Якуб тяжело вздохнул. У него невесело щемило сердце и на душе висело тяжелое предчувствие. Он спросил у Бегича:
- Господин! Я могу съездить в одно место, отмолить мой грех за то, что не уберег Кубали. А дальше буду готов к любому приговору Великого хан.
- Иди сотник и пока постарайся не попадаться в Алтын-Таше.
Якуб вскочил на коня и поскакал в сарайское епископство. Спустя какое то время он уже был перед воротами, слез с коня и постучал в ворота. Из окошка показалась голова какого то инока, который сказал:
- Церковь пока закрыта. Сейчас тут двор великого московского князя и митрополита.
- Мне это известно. Передай митрополиту, что к нему идет исповедаться его вчерашний татарский провожатый.
Инок закрыл окошечко и отошел, но несколько минут спустя открыл ворота и произнес:
- Святой отец ждет вас вон в том небольшом домике, - сказал монах и показал рукой на маленький домишко.
Якуб прошел в дом и увидел митрополита, сидящего в небольшом кресле.
- Что случилось у тебя, сын мой? – начал разговор святитель.
- Аксакал! Мне кажется, что я стал виновником многих смертей, да еще и из-за меня рискует потерять жизнь Великий хан.
- Не навешивай на себя грехи других!
- Но это правда. Если бы я не придал значения новости, не погибло бы много хороших людей.
- Расскажи мне в чем дело?
Якуб рассказал митрополиту всю свою историю. Тот выслушал, поглаживая свою бороду, не задавая особых вопросов.
…И что мне теперь делать, я не знаю – закончил сотник.
- Ты догадываешься, кто главный тать26 во всей этой истории? – спросил митрополит.
- Теперь уже почти уверен, - грустно произнес Якуб.
Митрополит опять немного помял свою густую бороду и обратился к сотнику:
- Я думаю, что в руках божьих предотвратить смерть невиновного. И если тебе Господь дал разум изобличить татя, то грешно этот дар скрывать. Вот на этот путь я тебя благословляю.
Якуб вышел с территории епископа и убежденный в своей внутренней правоте поскакал в сторону Алтын-Таша.
Между тем у ворот ханского дворца творилось непонятное. Якуб отсутствовал несколько часов, тело Кубали было убрано, зато у ворот располагались воины из его тумена. Он увидел знакомых соратников, подскакал к ним и поприветствовал, после чего спросил:
- Что случилось? Почему вы стоите?
- Эх Якуб, тут такое было, - ответил сотник Алпамыш, храбрый воин, постарше Якуба лет на десять.
Якуб вопросительно посмотрел на него и тот продолжил.
- Приехали мы в Сарай Эль Джедид, гонец посланный недавно предупреждал, что скоро будем, дорога нормальная. Около ворот пришел посланник от ханского сына Тамура-ходжи, сказал, чтоб темник Керим-оглан, все тысячники и половина сотников проходила в ханский дворец. Вот поэтому мы здесь. Только въехали мы во двор Алтын-Таша, как вышел к нам сын Великого хана вместе с воином-богатырем по имени Бегич и полсотни нукеров. Хан Тамур-ходжа прочитал ханский указ о том, что Керим-оглан является изменником, подкупленным Мамаем. После этого Бегич подошел к нашему темнику и сломал ему хребет. Хан Тамур-ходжа пригласил всех тысячников к себе в юрту, и там уже будет с каждым разговаривать, чтобы определить кто из них больше достоин повелевать туменом.
- Ну и дела…
- Это точно. А говорят еще война намечается.
- Кто же зимой воюет, - успокоил его Якуб, и отъехал в сторону. Сотник перекинулся парой тройкой вопросов с рядом воинов и чуть повеселевший въехал в Алтын-Таш.
Он проехал путь до покоев Великого хана, около которых увидел знакомую фигуру Бегича, который направлялся к нему.
- Аааа, сотник! Смотрю не было тебя какое то время, а нас тут видишь, что творится. Великий хан приговорил твоего темника к смерти, Тамур-ходжа лично зачитал указ и немножко повеселел даже после смерти Кубали, да поможет ему Аллах. Я лишил жизни этого предателя.
- Скажи, мой друг, а сын Великого хана долго ли планирует заседать с тысячниками?
- Да кто ж его знает. Может до ночи, тем более завтра прибудут все остальные темники и откроется курултай.
- А к Великому хану в покои много ли коридоров ведет?
- Так всего два. С восточной стороны и с западной. Но зачем ты спрашиваешь?
- У меня есть основания думать, что кто-то сильно захочет этой ночью отправить Великого хана в сады Аллаха. Я понимаю, что подводил всех много раз, но прошу лишь одну ночь не спать в покоях и ждать кое-кого.
Бегич задумался:
- Знаешь, сотник, вот какие то плохие вести с тобой связаны. Не шайтан ли тебя послал? В общем есть две каморки в каждом коридоре. Ты и три нукера будешь в западной части, а я с парой – в восточной.
***
Уже несколько часов ночь окутывала Сарай Эль Джедид и, глядя на полную луну,
Дверца приоткрылась и в коридор проникла фигура в черном одеянии с накидкой на голове. Якуб осторожно приоткрыл саблей свою завесу и произнес:
- Салям аллейкум, эмир Касым, не нужно делать резких движений, иначе умрете!
Фигура чуть вздрогнула, увидев подходящего с саблей Якуба.
- Сотник? С твоим фантастическим везением я должен был предполагать, что встречу здесь кого то вроде тебя.
- Везением? Я проклинал судьбу, когда понял, что мой командир, человек которому верил как отцу непосредственно причастен к покушению на Великого хана.
- Даже интересно, как ты смог понять? Тебя еще не посетило девятнадцатое лето.
- О, я долгое время был слеп, как котенок. Но с самого первого факта, когда я только узнал про убийства хашишинов, то должен был предполагать, что они как-то связаны с тобой. Ведь ты удивительным образом бывал во всех местах, когда кто-то из властителей умирал. Сначала был поход орды хана Узбека на Смоленск, когда местный князь откупился, дав денег ханским баскакам, но не воинам. Но ты вернулся в Орду, причем как сказал мне «и добычу взял большую и оружия разного немерено». После ты жил богачом в Сарай Эль Джедиде, но вскоре там умер хан Узбек. Я не знаю была ли его смерть твоих рук делом, но, когда был убит Джаннибек, ты точно был в том походе в Азербайджане. Ведь именно ты что-то сказал Бердибеку, после чего он убил отца. А после он был как безумный. И наконец после того, как я узнал об опасности для хана Хизра, странные события уже стали окружать меня лично. Змеиное нашествие, покушение Селима в Сарайчаке. Но почему такое стало сопровождать меня? А просто потому, что именно тебе я рассказал о готовящимся покушении. Ты сделал смелый шаг. Послал меня в Сарай Эль Джедид, но по дороге намеревался прикончить меня. Чтоб и весть не дошла и свидетеля больше не было. Но даже тогда я не верил, что мой командир, тысячник, которого я почитал как отца, мог покуситься на священную жизнь Великого хана. Хочешь скажу как я понял, что только ты мог быть тем хашишином, что попытается убить Великого хана?
Касым кивнул.
- Эмир Кубали, да путь будет милостив к нему Аллах, рискнул своей жизнью, чтоб дать нам зацепку. Ты убил его выстрелом из маленького тюфяка, когда камень разможжил ему голову. Это было меткое попадание. Но мы потом нашли этот камень. Едва взглянув на него, я вспомнил, что видел такие камни только в одном месте - в твоем шатре в пустыне. Самое главное, на следующий день в город приехал наш бывший темник Керим-Оглан с тысячниками. Но я просил у наших нукеров, отлучался ли куда-нибудь наш тысячник, эмир Касым и сразу несколько подтвердило мои догадки, что ты за пару дней до приезда отпросился у Керим-Оглана разведать обстановку в городе. Хорошая была разведка…
Касым усмехнулся. С другой стороны медленно подходил здоровый Бегич с парой нукеров. Касым некуда было деваться, но он решил немножко оттянуть свой конец, поэтому предложил:
- То есть тебе, сотник, не интересно как именно я убил великих ханов, литовского князя и других?
Якуб поднял руку. Ему действительно было интересно. Даже Бегич остановился и навострил уши. Его миссия была выполнена. Опаснейший хашишин пойман и Великий хан был в безопасности.
- Мы выслушаем твое признание, чтоб убедиться в своей правоте и чтоб суд Великого хана был справедлив.
- Ты еще слишком глуп и юн, сотник чтоб понять. Это моя жизнь! Решать чью-то судьбу! Тебе повезло тогда со змеями, тебе повезло, что мой помощник не смог убить тебя в Сарайчаке, тебе повезло, что ты сейчас говоришь со мной.
Якуб был спокоен. Хотя он вложил саблю в ножны, но в руке держал нож, а заряженный арбалет болтался аккурат у ноги.
- Литовский князь Гедимин…
Касым внимательно посмотрел на сотника:
- Что ж, время у меня есть. Расскажу. Я действительно был одним из лучших в Аламуте. Больше тридцати пяти лет назад Ордынские войска напали на умирающее государство Ильхана. Они хотели грабить и кто-то им сказал, что на нашей горе много богатств. К нам пришла тысяча воинов. С ними было глупо договариваться, а мы умели сражаться. Мы вырезали эту тысячу, но что получилось удачнее всего, я был как две капли похож на тысячника, который привел этих несчастных к нам. Я отрезал себе пальцы как он, я сделал себе бороду как он и я вернулся в армию хана Узбека как он, причем с богатствами и десятком хашишинов. Мы сказали, что была жестокая сеча, в которой хан Узбек победил, но и мы потеряли немало. Но победы и богатства ослепляют. Так мы, хашишины воцарились в Орде.
О нас узнали нужные люди и во время похода на Смоленск, который ничем толком не кончился, монахи из ордена предложили нам убить Гедимина. За этот шаг они предложили телегу золота.
Я взялся за это. Гедимин был хорош, носил доспехи, окружил себя стражниками, еду за него сначала пробовали слуги. Но он был слаб перед разумом, он не верил в новое оружие. И зря. Я собрал лично по арабским чертежам тюфяк, стреляющий камнями и легко попал в этого самодовольного толстяка.
Нам не составило труда избавиться от старого великого хана Узбека. Он легко подвергся внушению. Я заставил его поверить, что пол, по которому он ходит покрыт змеями. Так что его слабое сердце просто не вынесло этого постоянного ужаса.
Хан Бердибек был молод, влюблен и легко внушаем. Я внушил ему, что его отец - это змея. Мой самый простой фокус.
Кстати, этот трюк с внушением на мое невезение не прошел с тобой. Ты не думаешь по-татарски и не думаешь по-персидски. Я пробовал, но твои мысли ходят на другом языке. Что меня удивило и пришлось пользоваться настоящими змеями. Но и тут тебе повезло. После этого я послал Селима, который должен был выследить тебя и прирезать. Но ты убил его. После через несколько дней мои нукеры привели твоего воина, Хаджи-Азата. Он был легко внушаем. Просто отвлекающая жертва, чтоб хан успокоился, будто бы убийца мертв. Мне нужно было официально попасть в Сарай Эль Джедид и тут подошел замечательный повод, всеобщий курултай против Мамая.
По приезду в город я получил послание, которое могли дать только европейские богачи, что нужно было убрать темника из личной охраны Великого хана. Я даже обрадовался этому. Темник не прятался за стены Алтын-Таша, его окружали люди, но он был на виду. В Орде никто не знал об изоретении кулеврины, стальной трубы, которая с помощью пороха стреляет камнями. А я этот трюк сделал 20 лет с литовским князем и повторил с ордынским военачальником.
А смерть Великого хана…Я не планировал проводить ее лично. Да и зачем, когда рядом есть ханский сын, который думает на татарском…
После этих слов, Бегич развернулся и со всей силы побежал в покои Великого хана Хизрв.
Нукеры схватили Касыма, Якуб подбежал и произнес:
- Что ты сделал, чудовище?
- Что велят нам наши правила. Если взял вознаграждение, то убей человека. Сегодня, после того как Керим-оглана казнили за предполагаемую измену, хан Тамур-ходжа вызвал всех тысячников и потребовал верности Великому хану, после чего долго говорил с каждым наедине. Он говорил и со мной. Вернее, не говорил, а слушал. Слушал, что его отец великий хан Хизр в полночь превратится в змею, которую нужно убить. А сейчас случаем не полночь?
Тут дворец поразил дикий и громкий крик, переходящий в плач.
Спустя пару минут в коридор вбежал Бегич и не говоря ни слова, быстро достал саблю и снес голову Касыму.
Якуб в ужасе, подбежал к нему:
- Что случилось? Зачем ты убил его сейчас?
На каменном лице Бегича появились слезы.
- Там…Там…Великий хан мертв. Сам Тамур-ходжа заколол его кинжалом. Я не успел ему помешать. Это эта сволочь ему внушила?
Якуб кивнул.
- Когда внушение пройдет, Тамур-ходжа будет в безумном горе. Нам нужно попытаться избавить Орду от мятежа.
- Извини меня, сотник. Но я ухожу.
- Куда уходишь? Твоя сила как никогда нужна сейчас.
- Я долгое время служил Великому хану Хизру. Он был еще тогда властителем улуса к югу от Уральских гор. Я видел его победы, его подъем до властителя всей Орды, я видел как также вместе с ним возвышался и его сын. Но после того, что я увидел, я не смогу служить отцеубийце. Удачи тебе сотник. А я пойду, не хочу больше иметь дел в этом ханском дворце. Мое дело воевать.
С этими словами Бегич вышел прочь из Алтын-Таша, а некоторое время спустя его огромная фигура на богатырском коне двинулась в сторону юго-запада.
Якуб, будучи в потрясении, сказал не менее удивленным нукерам, которые продолжали держать обезглавленное тело хашишина:
- Похороните его. Нам нужно объявить Тамура-ходжу Великим ханом Золотой Орды. Пусть сначала присягу примут русские князья.
Нукеры бросились выполнять приказ молодого сотника, а он сам медленной походкой вышел на улицу, где пошел первый мягкий снег.
***
Спустя некоторое время в одном из монастырей Московского княжества образованный инок выводил на пергаменте: «Князи русские пошли в Орду к новому царю Ходырю…И при них убиен бысть царь Ходырь от своего сына Темирь Ходжина, а на 4 день седъ на царство. А на 7 день царства его темник его Мамаи замяте всем царством его и бысть мятеж велик в Орде».
***
Новости из Орды подоспели на земли Фараруда в начале февраля, во время окончания несильных морозов. Барлас любил окончание зимы, когда берега Кашкадарьи покрывала трава, а сама река была максимально полноводна.
Барлас выслушал гонца, который принес вести о всех событиях в Сарай Эль Джедиде и его лицо формировало едва заметную усмешку. «Замятня» в Орде началась с непредсказуемым результатом. Да и самой Орды уже фактически не было, так как разделенная на несколько частей она не представляла для Фараруда никакой опасности. 25-летний Барлас отпустил гонца, зашел в шатер, взял кинжал и пару дынь и вышел на свежий воздух. Его нукеры были где-то вдали, кто-то чинил седло, кто-то примерял подкову, пара стражников стояла в стороне покачивая копья.
Барлас положил дыни на траву, одну разрезал на три части. Посмотрел на них, ухмыльнулся и произнес: «Я подожду пока все эти куски сгниют». После этого он посмотрел на целую дыню, отрезал себе кусок, очистил от косточек, а затем с аппетитом съел. И еще раз посмотрев на дыни, он сказал:
- Да, начнем с Фараруда.
Notes
[
←1
]
Фараруд - древний историко-географический регион с богатой историей в Центральной (Средней) Азии.
[
←2
]
Нукер – воин, дружинник.
[
←3
]
Искендер Двурогий – так на Ближнем Востоке называют Александра Македонского.
[
←4
]
Фарсах – мера длины на Востоке от 5,5 км. В настоящей книге за основу взято расстояние в 7 км.
[
←5
]
Мерв – нынешний г. Мары в республике Туркменистан.
[
←6
]
Тумен – воинское соединение, численностью 10000 человек.
[
←7
]
Черной смертью в Средние века называлась чума.
[
←8
]
Червоная Русь – нынешная Западная Украина.
[
←9
]
Медресе - мусульманское религиозно-просветительское и учебное заведение второй ступени (после начальной). Выполняет функцию средней общеобразовательной школы и мусульманской духовной семинарии.
[
←10
]
Старший
[
←11
]
Бактриан – двугорбый верблюд.
[
←12
]
Пайцза - металлическая или деревянная пластина с надписью, выдававшаяся монгольскими правителями разным лицам как символ делегирования власти, наделения особыми полномочиями.
[
←13
]
Сейхун – нынешняя река Сырдарья.
[
←14
]
Ильхан – титул монгольских правителей государства Хулагидов на территории Ирана и соседних государств в XIII – XJV вв.
[
←15
]
Ата – старший брат, командир.
[
←16
]
Имеется ввиду Волжско-Камская Булгария, современная территория северного Поволжья.
[
←17
]
Алтын-Таш – ханский дворец.
[
←18
]
Падший джинн, аналог Сатаны.
[
←19
]
Мусульманский судья
[
←20
]
Бармица - элемент шлема в виде кольчужной сетки, обрамляющей шлем по нижнему краю.
[
←21
]
Свод законов, которые были установлены во всех частях Монгольской империи
[
←22
]
Букаул – распорядитель ханским имуществом, казначей.
[
←23
]
Торговец
[
←24
]
Палестина
[
←25
]
Курултай – собрание князей, эмиров, знатных воинов в Орде.
[
←26
]
Тать - злодей
Спасибо за чтение
Вернуться к книге