Рыба без головы. Коммуна

Глава 1. Заброшенный завод

Все в этом районе было разграблено. Армэль Дюмон и Толя Капустин обследовали подъезд за подъездом, заходя в каждую квартиру. Все двери были выломаны, а в квартирах – ничего ценного. Затем они перешли к следующему дому. Но обследовать его полностью не успели. Висевшая на поясе у Толи рация разразилась характерным треском. Разведчик поднес ее к уху и сказал:

– Четвертый, слушаю. Прием.

– Это база. Мы планируем ехать дальше. Возвращайтесь.

– Мы еще не закончили осмотр.

– Неважно. У нас мало времени. Вернемся в следующий раз.

– База, вас понял. Возвращаемся.

Толя кивнул напарнику. Оба покинули разгромленную квартиру, переступая через остатки раскуроченной мебели, битого стекла и грязные тряпки. У двери лежал рваный тапочек. В подъезде тоже царил беспорядок: несколько сломанных ящиков, выбитые окна. Пошлые граффити на стенах. Дикий кот с громким мявом убежал прочь, завидев разведчиков.

Они вышли во двор. Посреди него ржавел остов детской карусели.

– Парадокс, – сказал Армэль, – город почти пуст, а вандалы откуда-то появляются.

– Возможно, кому-то понадобился металл. Не мы одни ходим здесь добро собираем.

Машина ждала на узкой улочке, возле заброшенного магазина. Это была небольшая газелька брезентовым верхом. Когда все собрались, она поехала. В кузове было семь человек, включая Армэля с Толей. На всех — камуфляж, пятнистый, выцветший на солнце. Среди них две девушки – Катя и Даша. Катя – брюнетка, с короткой стрижкой. Одной рукой она сжимала автомат, другой держалась за поручень. Даша – рыжая. У нее длинные волосы, но сейчас они заплетены в култышку. В отличие от напарницы, Даша была вооружена пистолетом, висевшим на поясе в кобуре. Такое же оружие было и у Армэля с Толей. Еще в кузове находились Ринат, Артур и Тарас. Артур и Ринат угрюмо смотрели в пол. Тарас достал рацию и сообщил связному:

– Говорит «Передвижная база – 23». Сообщите в Центр, что пока ничего интересного не нашли. Движемся по направлению к Альметьевскому трубному заводу.

– Вас понял, – ответил связной.

Административное здание завода было трехэтажным, голубоватым. Один его край выглядывал из-за пожелтевших крон деревьев. Подул свежий ветерок, зашуршав опавшей листвой. На территорию завода пошли Армэль и Толя. Но на этот раз в подмогу к ним Тарас отправил Катю. Артур, Ринат и Даша пошли обследовать складские помещения по другую сторону дороги.

Разведчики, обогнув автосервис, вышли к воротам.

– Надо бы это тоже исследовать, – заметил Толя, указывая рукой на серое одноэтажное строение с раскрытыми боксами для машин. В боксах виднелись груды непонятного хлама.

– Некогда, – отрезала Катя. – Нам надо посмотреть завод.

Ворота оказались сломаны, а дорога уже кое-где начала зарастать травой. Местами валялись куски металлолома. Как оказалось, был выломан и вход в здание цеха. Вандалы и здесь поработали. Разведчики увидели раскуроченные станки, разбросанные по полу заготовки. Рядом с ними валялись несколько больших труб, каждая толщиной в человеческий рост. Одну из них кто-то пытался распилить и унести по частям, оставив несколько пропилов, но потом, видимо, бросил это неблагодарное дело.

Внутри цеха, среди обломков когда-то работавших станков, Армэль заметил странное мерцание в углу. Подошёл — ничего. Пустое место. Но волоски на руках встали дыбом, а воздух казался тяжелее, чем должен.

— Merde[1]... — тихо выдохнул он по-французски.

— Ты чего? — спросил Толя.

— Ничего. Показалось.

Путники проследовали дальше.

– Тихо! Вы слышите это? – спросила вдруг Катя.

Ее напарники лишь покачали головами.

– Что именно? – решил уточнить Толя.

– Кажется, чей-то плач. Вон оттуда, – девушка указала рукой в глубину цеха.

– Помогите, – послышался женский голос.

Разведчики обогнули огромный пресс и увидели лежащую на полу окровавленную человеческую руку. Толя брезгливо сплюнул, а Катю вырвало.

– Если у тебя такие слабые нервы, тебе не стоило ехать с нами, – сказал Толя.

– Замолчи! – ледяным тоном ответила девушка.

Голос, зовущий на помощь, повторился значительно громче. Все трое двинулись на звук. Пока шли, заметили многочисленные следы крови на полу. Голос доносился из подсобки. Там оказалась женщина, привязанная к стулу. Ее лицо было обезображено: один глаз отсутствовал, вместо него – кровавое месиво. А рядом со стулом валялось несколько расчлененных трупов. Кто это были – мужчины или женщины – понять не представлялось возможным: настолько были изуродованы тела. На полках лежали щипцы, острые ножи, скальпели – все со следами крови.

– Мать твою! – выругался Толя.

– Помогите, помогите, – продолжала шептать пленница.

Вдруг снаружи послышались шаги. Все обернулись. В подсобку невозмутимо вошел мужчина в окровавленном фартуке, весело напевая какую-то мелодию.

– Ублюдок! – крикнула Катя и прошила незнакомца автоматной очередью.

Привязанная к стулу женщина вскрикнула. Армэль подошел к ней, осмотрел повреждения.

— К сожалению, вам, наверное, уже не помочь, — он покачал головой. — Мы можем только облегчить ваши страдания.

— Нет, прошу... — прошептала женщина.

Тем временем Толя выговаривал Кате:

— Вообще-то не стоило убивать маньяка так сразу, — он пнул безжизненное, изрешечённое пулями тело. — По-хорошему, следовало сначала допросить мерзавца: вдруг он обладал полезной информацией?

Затрещала рация.

— Четвёртый на связи, — отозвался боец.

— Доложите обстановку.

Пока Толя информировал начальство о произошедшем, Армэль нашёл на полке окровавленный нож. Женщина испуганно вскрикнула, когда француз перерезал верёвки.

— Спасибо, — выдохнула она, поняв, что её освободили.

Она попыталась встать, но тут же повалилась обратно на стул — сил подняться не было.

— Расскажите, как вы сюда попали? — спросил Дюмон.

— Не знаю. Меня поймали в лесу, надели на голову мешок и привезли сюда.

Тут к допросу присоединился Капустин.

— Сколько их было? Как выглядели? Где находится этот лес? Как долго вас везли? — засыпал он её вопросами.

— Ребята, вы разве не видите, в каком я состоянии? — воскликнула женщина.

— Тебе уже не выжить. Ты потеряла слишком много крови, — отрезал Толя. — Ближайшая работающая больница в семидесяти километрах отсюда. Но даже если мы успеем тебя довезти, не факт, что там помогут — врачей не хватает. Но если расскажешь всё, что знаешь, мы, возможно, найдём этих ублюдков и отомстим за тебя.

— Не надо мстить. Бог им судья…

Катя, всё это время молча наблюдавшая за допросом, вдруг выбежала за дверь. Оттуда послышались звуки рвоты.

— Слабые нервы у вашей напарницы, — устало проговорила женщина, как будто бы усмехнувшись, но сил для смеха не было.

Армэль и Толя молча ждали. Жертва маньяка прикрыла глаза и затихла.

— Эй, очнись! — Толя несильно ударил её по щеке.

Армэль бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал. Женщина открыла глаза.

— Если не можете помочь, дайте мне спокойно умереть. Или добейте.

— Ты только что просила оставить тебе жизнь, — напомнил Армэль.

— Да. Просила. Как и все, я хочу жить. Но, увы, у Бога на меня другие планы…

Женщина на секунду замочала. Её единственный глаз блуждал по потолку.

– Ладно. Черт с вами. Расскажу… Где точно находится лес, не знаю. Мы уехали из Альметьевска несколько недель назад. Точно не помню — потеряла счёт времени. На выезде попали в пробку… Решили идти пешком. Заблудились. Плутали долго. Однажды нашли привязанную к дереву корову. Мы были голодны, поэтому зарезали её. А потом на нас напали люди в камуфляже. Привели в деревню. Какой-то мужик в телогрейке орал, что мы украли его скотину и должны заплатить. Мужа и детей заперли в подвале и заставляли работать. Меня насиловали. Однажды я попыталась убить насильника, но, к сожалению, не вышло. После этого ублюдки решили устроить надо мной суд Линча. Сказали, что отдадут какому-то Дикому. Надели мешок на голову и привезли сюда.

— Так, ясно, – продолжал допрос Толя, – Опишите подробно: как они выглядели, как выглядели те места...

В подсобку вернулась Катя, вытирая лицо платком.

— Полегчало? — ехидно спросил новоявленный дознаватель.

Та лишь фыркнула в ответ.

— Удалось что-нибудь разузнать о похитителях? — спросила девушка.

Жертва маньяка тем временем молчала, пытаясь что-то вспомнить. А затем она закрыла единственный глаз и больше их не открывала, несмотря на все попытки Толи привести её в чувство.

— Увы, информации крайне мало, — ответил Армэль. — Где-то в деревне появилась банда работорговцев. Это всё, что нам удалось выведать.

— А вообще, странная она какая-то, — задумчиво проговорил Толя. — То твердит, что не надо никому мстить, а потом признаётся, что сама пыталась убить насильника.

— А что такого? — удивилась Катя. — Если бы меня кто-то попытался изнасиловать, я бы тоже его убила. Но сначала отрезала бы яйца и сделала из них глазунью.

— Но если бы кто-то другой захотел отомстить за тебя, ты стала бы их отговаривать?

— Наверное, нет.

— Вот! А она сказала: «Не надо мстить».

— Да она просто в шоке была, не соображала, что говорит.

Армэль тем временем открывал шкафчики и складывал в рюкзак резцы и фрезы. Инструменты были совершенно новые, ещё в заводской упаковке — обёрнуты в плотную промасленную бумагу.

— Что ты делаешь? — спросила Катя.

— Думаю, в хозяйстве пригодится, — многозначительно произнёс француз.

Разведчики двинулись дальше. Они обследовали цех за цехом, докладывая о своих действиях по рации. Им попалась остывшая печь для выплавки металла, выстроенные в ряд станки (некоторые из них были даже не тронуты вандалами), склад заготовок и прокатный стан.

Группа дошла и до административного здания, но там не нашлось ничего интересного — лишь раскуроченная офисная мебель. Судя по обрывкам сетевых проводов, здесь когда-то стояли компьютеры, но теперь их, видимо, украли.

Через административный корпус разведчики вышли с территории завода. Артур, Ринат и Даша уже ждали их. Оказалось, они нашли на складах целый, исправный квадрокоптер, чем поспешили похвастаться.

— Мы тоже не лыком шиты, — в тон им ответил Армэль, демонстрируя свою добычу.

— Фи, железки какие-то, — язвительно бросила Даша.

— Эти железки очень нужны для производства.

— Да, только производства у нас нет.

— Пока нет. Но нам рано или поздно придётся его возрождать.

— Ладно, — прервал их Тарас. — Обе группы молодцы, хорошо потрудились. Центр обещал прислать людей, чтобы вывезти станки. А мы едем дальше.

[1]Merde – Черт подери (франц.)

Глава 2. Будни Коммуны

Антон Зубатов шел по улице, слегка прихрамывая, так как раненная нога все еще немного болела. Но он был все равно рад. Очень рад, что врачи наконец-то разрешили ему выбросить костыли. И эту радость не мог омрачить даже начавшийся дождь. И даже то, что Антон не взял с собой зонтик, и пока ковылял до школы, промок. В коридорах была тишина – шли занятия. Но занятия были не только у детей. В том кабинете, куда вошел Зубатов, учились взрослые. Они собирали и разбирали автоматы.

– Опаздываете, молодой человек, – сухо сказал Леонид, держа в руках деталь от автомата.

– Прошу извинить, – ответил тот, проковыляв до своего места и оставив за собой мокрый след, так как с его одежды капала вода.

– Зубатов! То, что ты хромаешь, тебя не оправдывает. Помните: врага не волнуют ваши проблемы. Враг придет убивать. И мы должны быть готовы дать ему отпор в любую минуту!

– Так точно, – буркнул Антон, садясь за парту.

– Рядовой Зубатов! – рявкнул Леонид, – встать!

Антон поднялся.

– Наряд вне очереди. Вечером придешь мыть в классе пол.

– Есть наряд вне очереди, – покорно ответил тот.

– Вольно, Зубатов, садись, – махнул рукой учитель и продолжил показывать, как разбирать автомат.

Все присутствующие в точности повторяли все манипуляции Леонида. А он разбирал автомат, потом снова его собирал, потом опять разбирал и делал это все быстрее и быстрее. Девушка в синей кофте, сидевшая за третьей партой в среднем ряду не поспела. Когда Леонид закончил, у нее на столе еще лежала пара деталей.

– Так! – рявкнул учитель, – Галкина. Наряд вне очереди.

Девушка едва не плакала.

– Так не честно! – заявила она тонким голосом, – вы слишком быстро.

– Вы это врагу скажите, когда он будет вас убивать. За пререкание еще один наряд вне очереди.

– Есть, – тихо ответила девушка, продолжая собирать автомат.

– Что ты сказала? Не слышу.

– Есть! – громко отрапортовала ученица.

– Вот так–то лучше.

Леонид прошелся по классу от двери до окна, затем обратно.

– Теперь перейдем к теории. Так, Рябчиков. Смирно!

С парты неуклюже поднялся толстый мужчина с лысиной на голове, вытерев при этом пот со лба. Раздались пара сдержанных смешков.

– Рябчиков. В чем состоит функция командира мотострелкового отделения?

– Командир мотострелкового отделения организует бой на местности, – начал монотонно говорить тот, – а при невозможности организовать на местности он организует его в исходном по организации боя районе на макете местности. Получив задачу, он уясняет ее, время готовности к выполнению задачи…

– Стоп, Рябчиков. Ты прямо слово в слово по учебнику. Зубрил или шпаргалку где–то спрятал?

Рябчиков весь покраснел, еще раз вытер пот со лба.

– Я учил, товарищ Тарасенко.

– Вот учить слово в слово было не нужно. Надо понять смысл. И уметь применить свои знания. Продолжай.

– Получив задачу, он уясняет ее, время готовности к выполнению задачи, порядок и сроки ее выполнения, где противник и что он делает, места расположения его огневых средств, изучает местность, ее защитные и маскирующие свойства, – продолжал цитировать учебник Рябчиков.

– Так. Вольно. Зубатов. Объясни своими словами функцию командира отделения.

Антон встал, вытянувшись по стойке «смирно».

– Он моделирует предстоящий бой, осуществляет перспективное планирование и отдает приказы подчиненному отделению, товарищ Тарасенко, – бодро проговорил Зубатов.

– Отлично. Вижу, ты понимаешь то, что читал. Вольно.

Потом он начал следующую тему. Все внимательно слушали, но не из–за того, что боялись быть вызванными к доске. Нет. Все понимали, что настали тяжелые времена. На поселок в любой момент могли напасть мародеры или кто похуже. И надо быть готовым дать отпор.

Прозвенел звонок. Антон пошел на работу, сегодня бригадир направил его на нефтедобывающий завод, чтобы отремонтировать оборудование, которое еще не успели растащить мародеры.

– Ну что, как успехи? – спросил вошедший в коморку рабочий в оранжевом комбинезоне и оранжевой каске.

Зубатов оторвался от созерцания дорожек на печатной плате. Посмотрел на вошедшего. Высокий и крепкий мужчина. Если бы не спецодежда, то его можно было принять за обычного держиморду мафии.

– Я вижу, ты филонишь, – сказал он, – Павел сказал, что он расстреляет каждого, кто отлынивает от работы. Не пожалеет даже своих друзей.

– Я не филоню, я думаю, – раздраженно проговорил Антон, – хрен знает, как эта штука работает. У вас тут нет ни схемы, ни инструкции, напряженка с приборами. Нет даже осциллографа, а одним вольтметром много не намеряешь….

– Так сделай этот чертов осциллограф, – сказал рабочий.

– Думаешь, это так просто? Хотя… кажется, я где–то в библиотеке видел радиожурнал. Там есть схема…

– Ну так иди в библиотеку, возьми эту чертову схему.Нам нужен аппарат срочно. Без него мы не можем запустить процесс перегонки нефти. Возьми Леонида Дмитриева в помощники…

– Нет, справлюсь сам. Его нельзя отвлекать, он тренирует бойцов. Хотя… кажется, у него оставались некоторые радиодетали. Возможно, они пригодятся.

Антон отправился к Товарищу Тарасенко. Тот вел урок, и был очень недоволен, что его отвлекают.

– Что, Зубатов, хочешь еще наряд вне очереди, – рявкну он да так громко, что класс притих. На этот раз Леонид вел урок не у взрослых, а у подростков, которые готовились пополнит ряды защитников поселка наравне со взрослыми.

– Товарищ Тарасенко, – отрапортовал Антон, я – по поручению рабочего комитета. Нужен осциллограф для ремонта оборудования. У вас, говорят, остались радиодетали.

– А… Так бы сразу и сказал. Дело действительно важное. Вот тебе ключ, посмотри. Правда, осциллографа у меня нет. Что–то похожее на лучевую трубку тоже.

– Блин. Плохи дела… Хотя я слышал, Паша там одного барыгу раскулачил…. Может, у него все еще кое–что припрятано?

– Боюсь, у него тоже ничего больше нет. Хотя, у его дружков может быть…

– Буду весьма признателен, если ты выделишь мне пару милиционеров, чтобы можно было с ним потолковать по душам.

– Ты пытать его собрался? Нельзя так… – укоризненно покачал головой Леонид.

– Нельзя? Странно от тебя слышать. Только что рабочие грозились расстрелять меня за то, что я плохо работаю. И это несмотря на то, что я не жалею себя трудясь на благо Коммуны. А ты говоришь, нельзя пытать зажравшихся барыг, которые воруют у Коммуны материальные ценности.

– Насчет «ворует» – громко сказано, – промолвил Леонид, – все–таки, это имущество раньше принадлежало ему….

– А сейчас оно принадлежит Коммуне! – громко и с пафосом произнес Антон, – А, значит, если какой–то барыга его спрятал, то это воровство и государственная измена, которая, по закону военного времени, карается смертью!

Леонид задумчиво покачал головой, потом проговорил:

– Конечно, твое рвение бороться за справедливость похвально. Но, не поддавайся эмоциям. В борьбе важно, чтобы была холодная голова…. Ладно. Я выделю тебе милиционеров.

Тарасенков взял со стола рацию, включил. Сначала раздался треск помех. Потом голос:

– Первый, я база, вас слушаю, прием.

– Нужно выделить двоих бойцов для переговоров с потенциально агрессивными буржуазными элементами.

– Хорошо. Будет сделано, товарищ Тарасенко.

Спустя некоторое время Антон, в сопровождении двух вооруженных людей в синей форме, стучался в квартиру одного из бывших коммерсантов. Никто не открывал, но за дверью слышалась какая–то возня.

– Именем Коммуны, откройте! – скомандовал Зубатов.

Дверь осторожно приоткрылась, но была на цепочке.

– Ты что, не понял, гнида буржуазная?

– Д–д–документы, п–п–пожалуйста, – заикаясь, проворил низкорослый мужчина в футболке и трениках, но тут увидел людей в форме и сразу распахнул дверь, подобострастно вытянувшись по стойке «смирно».

Антон вошел в квартиру и по–хозяйски огляделся.

– Так… Ринат Пупков, если я не ошибаюсь?

Тот едва заметно кивнул.

– Ты, говорят, раньше радиодеталями барыжил?

– А… так вы за этим. Товарищ Трубинин уже все забрал.

– Но, у тебя, наверное, есть дружки, которые тоже раньше барыжили деталями?

– Нет–нет, не знаю таких, – испуганно замотал головой бывший спекулянт.

– А не врешь ли ты часом?

– Вот те крест, истинная правда!

– Ты мне тут не разводи религиозную пропаганду! У нас все атеисты.

– Ну ладно. Честное пионерское, или как там у вас принято…

– Вот что, – Антон толкнул Рината в грудь, тот влетел в комнату и упал на диван. Он продолжал сидеть и взирать на незваных гостей испуганными глазами.

– Если ты врешь, то я сам лично выведу тебя в чисто поле, и поставлю к стенке. А расстреливать буду пулями с шипами.

Сопровождающие милиционеры хихикнули, оценив шутку.

– Да мамой клянусь!

– Ладно, – Антон взял стул, поставил его напротив Пупкова и сел, – я понимаю, ты боишься мести своих дружков. Но пойми одно. Они будут мстить тебе потом. А вот я накажу тебя сейчас. Хочешь, тебе отстрелят яйца?

Ринат побледнел.

– Прошу, не надо, – проблеял он, – я все скажу. У Косого есть детали. Микросхемы, конденсаторы. Даже есть старенький телевизор. Там немеряно цветмета.

– Телевизор, говоришь… – задумчиво проговорил Зубатов, вспомнив, что для изготовления осциллографа нужен кинескоп, – это хорошо. Диктуй адрес.

Человек по кличке Косой жил в частном двухэтажном коттедже из красного кирпича. Дом был огорожен высоким забором, на воротах висела табличка: «Осторожно: злая собака». Антон уверенно ткнул в кнопку звонка. Ничего не произошло.

– Электричества нет, – прокомментировал один из сопровождающих милиционеров.

Зубатов постучался. Тоже никто не открыл. Но в одном из окон дома мелькнула чья–то тень. Антон постучал сильнее и настойчивее. Ноль реакции.

– Пальни–ка в воздух, – попросил Антон.

Милиционер выстрелил вверх. В окнах опять мелькнула тень. Послышалась возня. Наконец, дверь открыл лысый мужчина в кожаной куртке и спортивных штанах.

– Что надо? – хамским голосом спросил он, буквально уперев в грудь Антону ствол ружья.

– Полегче, – произнес Зубатов, кивнув в сторону миллионеров.

Только сейчас Косой увидел их. Заметно стушевался, опустив двустволку. Но опустил только на миг. Потом снова поднял и сказал:

– Это ты полегче, – барыга кивнул в сторону окон, – твои головорезы на прицеле у моих снайперов.

– Ты знаешь, что тебе будет за убийство представителей власти? – спросил Антон.

– Расстреляют, если поймают… но я смерти не боюсь, а свое имущество буду защищать от красных собак до последнего.

Милиционеры, услышав оскорбления, дернулись к оружию.

– Не надо, – спокойно сказал Антон, – мы договоримся полюбовно. Так ведь, Косой?

– Мне не о чем с тобой говорить.

– Уверен? Я знаю, у тебя есть жена и дети. Мы можем их арестовать за укрывательство врага народа.

– А вот их не трогай, – зло проговорил барыга.

– Не бойся, не трону. Мне всего лишь нужны радиодетали, которыми ты барыжишь. У тебя, говорят, есть старый телевизор.

– Старый телевизор? Ты хоть понимаешь, что это антиквариат и он стоит бешеных денег?

– Денег? – усмехнулся Антон, – ты где–нибудь видел магазин, принимающий деньги? Сейчас деньги – ничто. Фантики.

– Можешь расплатиться продпайками…

– Напиши заявление на имя товарища Трубинина. Он рассмотрит его в течение трех месяцев, и может быть, компенсирует тебе стоимость изъятого имущества.

– Тебе надо, ты и пиши, – хамским голосом произнес Косой.

– Так. Значит, по–хорошему ты не хочешь. Ладно. Объясню тебе расклад. Ты сказал, что в нас целятся снайперы? Это твоя жена и дети? А знаешь, что их ждет, если они не дай бог попадут? Согласно новому указу Главы ЦК Коммуны, за убийство представителя власти смертная казнь через распятие на столбе. Твои близкие буду очень долго мучиться перед тем, как сдохнут, и каждый проходящий мимо человек будет плевать им в лицо.

– Он не посмеет. Моей дочери всего 14 лет…

– Возраст не освобождает от ответственности, – напомнил Антон.

– Народ такого не одобрит, – усмехнулся Косой.

– Еще как одобрит, – с улыбкой произнес Зубатов, – люди не только не будут против, но и сами с удовольствием распнут убийц. Такие сейчас времена.

– Да ты блефуешь, – сказал барыга.

– Хочешь проверить? Ну, давай, попробуй.

– Ни моя смерть, ни смерть моих близких тебя не воскресит, – произнес бандит, передернув затвор ружья.

– Я смерти не боюсь, – усмехнулся ему в лицо Антон, – а вот тебе советую подумать о семье, прежде чем делать глупости.

Косой взглянул в полные решимости глаза Зубатова, потом отвел взгляд и проговорил:

– Извини, братан. Я соврал. У меня нет старого телевизора. Я хотел тебя обдурить, получить пайки, но товар не отдать. Прости.

– О как! Тогда тебе придется пройти со мной. Сдать оружие.

Барыга покорно отдал двустволку.

– Ребята, – обратился Антон к милиционерам, – нужно еще пару ребят, чтобы обыскать дом Косого. А его отведите в участок.

– Хорошо, – страж порядка достал рацию, чтобы вызвать подкрепление.

Глава 3. Совещание

Все палаты были полны ранеными. Их доставили сегодня. На поселок напали мародеры. Пока отряд милиции спешил на помощь, жители оборонялись, как могли. В итоге, банду удалось разбить. Часть нападавших захватили в плен, и теперь их допрашивают в застенках Народной Милиции. А за ранеными ухаживает Мария Девятова и еще несколько медицинских работников. Да, денек выдался тяжелый. К вечеру Мария уже валилась с ног от усталости. Но ей предстояло еще ночное дежурство.

Когда выдалась свободная минутка, Девятова вышла во двор больницы покурить. Там она увидела Свету Муравьеву. Одетая в кожаную куртку, она сидела на лавочке и курила.

– Ты что здесь делаешь? - спросила Мария.

– Мишу пришла навестить. Когда напали эти ублюдки, он тоже попал под замес.

– Мишу?

– Да, это мой новый друг.

– А… этот чернявый.

– Угу.

Света затушила окурок, встала.

– Ладно, – сказала она, – пока. Мне пора, вызывают в участок, надо арестованного допросить.

– А ты тут причем?

– Я же психолог, могу определить, врет человек или нет.

– А, понятно.

Мария вернулась к больным, а Света пошла в участок. Заключенного, которого ей предстояло проверить, звали Косой. Он сидел в камере с хмурым видом, но при виде девушки слегка оживился. Та поправила прядь своих золотистых волос и спросила:

– Ну что, ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Я уже все рассказал ментам, - устало проговорил он, - нету у меня никаких старых телевизоров. Новый есть, можете его забрать. Мне не жалко. Отпустите только.

– Нам не нужен твой новый телевизор, – произнес вошедший в камеру Антон, – этого добра сейчас везде хватает, а для изготовления осциллографа нужна ЭЛТ, которая есть только в старых телевизорах.

­– Так тебе он нужен для осциллографа? – Косой удивленно поднял брови.

– Ну да. А ты думал, на цветмет?

– Ну ты лошара, - захохотал арестант, - сейчас осциллограф можно сделать из компьютера.

– Ты полегче… Не забывай, где находишься.

– А давай договоримся… Я сделаю тебе осциллограф,а ты меня отпускаешь. И менты у меня дома ничего не находят…

– А что, у тебя есть что-то запрещенное? - ухмыльнулся Антон, злорадно потер ладони и сказал:

– Вот ты и попался.

– Да ладно, – проговорил Косой, - разве тушенку хранить дома запрещено?

- Пока нет. Только вот есть такой нюанс. Ты не работаешь. Значит, продпайки не получаешь. Значит, продуктов в твоем доме быть не должно, ты должен голодать. Потому что кто не работает, тот не ест.

– Подожди. А разве коммунизм – это не от каждого по способностям, каждому по потребностям?

– Но в пределах разумного.

– Кто определяет пределы разумного?

– Экономика, – ответил Антон, – экономика. Если Коммуна может обеспечить людей пока только продпайками, то это и есть предел разумного. Когда наведем порядок, люди будут получать больше материальных ценностей. А вот насчет «от каждого по способностям…» это надо трактовать так, что если ты здоровый мужик, не инвалид, то должен работать. Не хочешь – заставим, не можешь научим. А если ты тунеядец – накажем. Причем жестко накажем.

– Вот как!

– Да, вот так. Именно так. Но ладно, так и быть. Я попрошу у Паши не изымать у тебя продукты. Если ты, конечно, действительно сделаешь осциллограф. Как, ты, кстати, его собрался сделать?

– А вот это секрет.

– От Коммуны не должно быть секретов, - жестко произнес Зубатов, - или ты хочешь, чтобы тебя расстреляли?

– Ладно… У меня есть ардуино. А на жестком диске моего домашнего компьютера есть инструкции, схема, алгоритмы к этому ардуино. Если ты дашь мне электричество, я сделаю осциллограф.

– Ардуино, говоришь… то есть, ты не сдал все радиодетали?

– А у меня никто и не спрашивал их. Вы Жигрика так только раскулачили.

– Ладно. Если действительно будет осциллограф, мы тебя простим.

Потом он посмотрел на Свету, которая внимательно слушала их разговор, и сказал:

– Пойдем-ка на пару слов.

– Э… , – протянул Косой, – а как же я.

– Не боись, выпустим тебя. Подожди пока.

– Ну, как он тебе? – спросил Антон у девушки, когда они вышли из камеры.

– Я бы ему не доверяла, – ответила та, - это еще тот пройдоха. Уверена, что старый телевизор у него действительно где-то припрятан. И он так дорожит им, что готов вместо него отдать свой компьютер. Видимо, это на самом деле дорогой антиквариат. А еще он напуган до чертиков и готов сделать все что угодно, лишь бы только от него отстали.

– А зачем ему антиквариат? Неужели он не понимает, что теперь совсем другие времена, и деньги больше не являются ценностью?

– Возможно, он надеется выменять телевизор на продукты. Или думает, что капитализм возродится.

– А вот это ему фигушки! - Зубатов продемонстрировал соответствующий жест.

– Я могу быть свободна? – спросила Муравьева.

– Да, можешь идти.

Света вернулась в контору. Помимо бесед и допросов, у нее была еще куча канцелярской работы, с которой девушка управилась только к вечеру. Она хотела было уже идти домой, но тут вошел молодой паренек в джинсах и телогрейке и сказал:

– Товарищ Муравьева, вас к телефону.

– К телефону? – удивилась та.

– Да, пойдете.

– Что, неужели у нас теперь связь есть? – спросила Света сопровождающего.

– Давно уже есть, - проговорил тот.

Телефоном оказалась портативная рация, запитанная от автомобильного аккумулятора, который иногда подзаряжался от стоящего на улице небольшого ветряка, от которого тянулись провода прямо в окна здания.

– Слушаю вас, - сказала девушка.

Из рации донесся голос Трубинина:

– Привет. Будет заседание Малого Совета Коммуны. Присутствие всех обязательно.

– Поняла тебя, Паша. Иду.

Вскоре она пришла в зал заседаний. Постепенно подтянулись и остальные. На заседании, кроме нее, был сам Павел, Антон, Мария, Маргарита, Армэль и Евгений, тот самый, что предложил Павлу стать мэром этого поселения.

– Начнем, пожалуй, - произнес Трубинин, - так, Антон, давай начнем с тебя.

– По зданию Рабочего комитета я принялся чинить оборудование на нефтедобывающем заводе. Выяснилось, что нет осциллографа. Пришлось идти раскулачивать одного из тех, кто раньше барыжил радиодеталями. Я надеялся, у него есть старый телевизор, из кинескопа которого можно изготовить осциллограф. Но у него оказалась идея получше. Он сделал осциллограф из ноутбука и набора ардуино.

– О! Никак ты склонил к сотрудничеству мелкобуржуазного элемента! Как тебе это удалось?

– Да попугал маленько, - махнул рукой Антон.

– Смотри не переусердствуй с пуганьем. Нельзя, чтобы мелкобуржуазные элементы сплотились и подняли мятеж. Помни знаменитую формулу: «Разделяй и властвуй». Оборудование в итоге починили?

– В процессе. Полагаю, завтра будет готово.

– Хорошо. У тебя что, Маш?

– У меня полный абзац. В больнице не хватает медиков. Много раненых.

– А как же волонтеры?

– К сожалению, не все можно доверить волонтерам, у них нет медицинского образования.

– В таком случае, нужно организовать обучение на местах. Займись этим.

– Хорошо, – тихо произнесла Девятова.

– Так, у тебя что, Рит?

– Если честно, тоже завал. Преподавать химию в школе, учить студентов и еще консультировать рабочих на нефтезаводе… При всем уважении, учить школьников может вчерашний студент.

– Хорошо. В школе я подыщу тебе замену. Организация нефтепереработки в какой стадии?

– Техпроцесс разработан, произведено ручное тестирование. Осталось запустить. Ждем, когда будет отремонтировано оборудование.

– Мы нашли беспилотник, – сообщил Армэль, – так же склад режущего инструмента. Организовали группу по эвакуации станков с Альметьевского трубного завода. Еще есть сведения, что в местных деревнях орудует банда, похищающая людей и обращающая их в рабство. Выяснить, где находится банда, к сожалению, пока не удалось.

– Понял. У тебя что, Жень?

Евгений кашлянул, задумчиво почесал подбородок и сказал:

– Народная милиция ропщет. Им не нравится, что мы не спешим раскулачивать мелкобуржуазные элементы. У многих при обысках обнаружены запасы тушенки…

– Вообще-то мы на прошлом собрании решили, что будем изымать только у самых наглых. Во-первых, многие закупились еще до апокалипсиса, и большинство из них обычные граждане. Если начать их раскулачивать, можно вызвать массовое недовольство. Нельзя так. Нам нужно лояльное население. Нужно провести среди милиции разъяснительную работу.

– Как определить, кто наглый, кто нет? Есть какой-то критерий?

– Вот это хороший вопрос. Рит, ты, кажется, в своем институте изучала теорию права?

– Ну, громко сказано: «изучала», у меня же основная специальность – химик. Но, в принципе, разработать закон о раскулачивании могу.

– Так. А профессиональные юристы в нашем поселке есть? Жень, озадачь их. Пусть вместе с Ритой придумают правовую основу для раскулачивания. А то, действительно, кто-то думает, что мы беспредельничаем, а кто-то напротив, считает нас недостаточно жесткими. Пора поставить все точки над i.

– Хорошо, возьму на карандаш, – ответил тот.

– А мы продолжаем повестку дня. Нам нужно электричество. Мощностей автономных генераторов не хватает. Нам предстоит грандиозная задача по расширению нашей коммуны и установлению контроля над электростанциями.

– Действительно, грандиозная задача, – ответила Маргарита, – нам надо взять под контроль территорию в радиусе больше ста километров.

– Мы начнем с составления плана. Возьмем карту, отметим на ней электростанции, затем вышлем разведотряды, чтобы проверить, в каких они состояниях. Поговорить с местными, если там кто-то есть, предложить сотрудничество.

– Для разведки можно использовать беспилотник, – предложил Армэль.

– Да, для предварительной разведки, – согласился Павел, – разработку предварительного плана я поручаю тебе, Антон. Найди карту, собери информацию об имеющихся в районе электростанциях и ЛЭП. Завтра соберем по этому поводу отдельное собрание.

– Вообще-то я занят ремонтом оборудования, – возразил Зубатов.

– Поручи барыге, который осциллограф ремонтирует. Сам займись картой. Вопросы?

– У меня вопрос, – сказал Евгений, – нужно что-то делать с пленными мародерами. Мы захватили троих. Предлагаю просто расстрелять.

– Не спеши. Это мы всегда успеем. Вы их допросили? Информацию выудили?

– Допросили, но не много они знают. Сами говорят, из города.

– Из какого?

– Из Альметьевска.

– Вот как? И что они там делали?

- Говорят, что сначала сидели, пережидали. Потом кончились продукты, и они ринулись грабить сёла. Но там их чуть не убили. А потом эти уроды встретили банду и примкнули к ней.

– Где, когда, откуда банда? Это удалось узнать?

– Судя по протоколам, нет.

– Это что получается, – вмешалась в разговор Света, – эти трое, которые случайно выжили в перестрелке, примкнули к банде, а откуда банда они не знают? И так случайно получилось, что мы убили не их, а остальных членов банды, к которой они примкнули?

– Получается, так.

– Ты хоть сам-то в это веришь?

– Конечно нет, – ответил Евгений.

– Ну так какого лешего торопишься их ликвидировать? – Светлана строго посмотрела на него, – Сначала выуди у них все, что они скрывают. А если ты или твои милиционеры не умеют вести допрос, обратись ко мне, уж я-то разговорю их, будь уверен.

– Будешь пытать? – хихикнул Антон.

– Зачем сразу пытать? Я ж психолог, а не палач. Но, если понадобиться, то и пытать буду.

– Ладно, на этой оптимистичной ноте и завершим собрание.

Глава 4. Допрос мародеров

Арестованный лежал прямо на бетонном полу, его правая нога была пристегнута наручником к металлической скобе. Одежда грязная, изорванная, вымазанная в крови. Все лицо в синяках, опухшее. Небольшая лужа крови на полу рядом.

В камеру, цокая каблучками, вошла Светлана. Она была одета в розовый плащ и сапожки на шпильках. Девушка остановилась в шаге от пленника, брезгливо посмотрев на него, скривив губы. Тот поднял на Светлану обреченный взгляд.

– Лежи, не вставай, – сказала она, – вижу, хорошо тебя потрепали. Сочувствую…

Арестованный что-то простонал. Светлана села на корточки, осторожно погладила узника по волосам:

– Бедненький. Ну и изверги же эти менты.

Тот отдвинулся, посмотрел на девушку, скептически спросил:

– Что, играем в «плохой коп и хороший коп»?

– Нет, – покачала головой Светлана.

– Тогда зачем ты здесь?

– Знаешь… Дамир. Так ведь тебя зовут?

– Да. А тебе-то что?

– Мне действительно тебя жаль, – продолжала девушка, – и я, на самом деле, не мент. Я адвокат. Меня ужасает то, что творится здесь. Мне хочется помочь тебе. Правда. Скоро будет суд. Дознаватели тебе не верят. Думают, что ты что-то скрываешь. Они очень злые и настаивают на казни. И они настолько злы, что просто расстрел их не устраивает. Они хотят вас всех распять на столбах, чтобы убивать медленно.

На лице арестованного появилась гримаса ужаса.

– Но я сказал всю правду! – воскликнул он.

– Не всю, – с укором в голосе проговорила Муравьева, – я же вижу, что ты что-то скрываешь. Я понимаю. Ты боишься мести главаря банды, который, кстати, не рискует вместе с вами своей задницей, а сидит где-то в сауне в обнимку со шлюхами. А вы за него рискуете, умираете, попадаете в плен. Поверь, этот урод не стоит того, чтобы из-за него идти на страшную казнь. Чтобы с тобой не сделал главарь вашей банды, это будет потом. Если он тебя найдет. А тебя могут казнить уже сегодня, если не будешь сотрудничать со следствием. Рассказать, как это будет?

– Так ты зачем сюда пришла, пугать меня?

– Нет, спасти. Смотри, если ты выдашь нашим следователям ценную информацию, тебя помилуют. И даже примут в коммуну. Ты будешь под нашей защитой.

– Что, прямо так вот примут? И даже в тюрьму не посадят?

– В тюрьму? Нет, не посадят. Зачем? Заключенных же надо кормить. Ты будешь работать, наравне со всеми. А ты как думал? Кто не работает – тот не ест.

– То есть меня сделают рабом?

– Нет. Ты будешь равноправным членом Коммуны. После истечения испытательного срока, разумеется.

– Мне это уже говорили менты. Я им не верю.

– Да? – усмехнулась Светлана, – не веришь? А кому веришь? Главарю?

– А с чего ты вообще взяла, что есть какой-то главарь? – вдруг ехидно спросил заключенный, приняв сидячее положение, - Ты же берешь меня на понт, не так ли?

Муравьева ничего не сказала. Она просто молча смотрела на Дамира.

– Вот что я скажу, – заявил он, – нету у нас никакого главаря. Мы все решаем сообща.

– Да ладно! У вас же есть кто-то, кто держит общак, кто командует, кто разрешает споры при дележке добычи.

– А у нас нету споров. Мы все разногласия разрешаем голосованием или жребием. Потому что мы – это Братство Волка! У нас один за всех и все за одного! Вместе мы – великая сила.

– О! Это интересно. Расскажи-ка по-подробнее про это ваше Братство волка.

– Нет. Я не выдам своих друзей даже под пытками.

– Понятно. Жаль. А я хотела тебе помочь…

Муравьева задумчиво прошлась по камере.

– А хочешь, я помогу тебе бежать? – внезапно спросила она.

Дамир удивленно вытаращил на девушку глаза.

– Что так смотришь? – усмехнулась она, – я действительно могу это устроить. Думаешь, у ментов железная дисциплина? Нет. Они по вечерам бухают. Я могу снять с тебя кандалы и «забыть» закрыть дверь. А ты ночью сбежишь.

– Что, серьезно? – в глазах арестованного мелькнули искорки надежды.

– Серьезно. Только ты же понимаешь, что я не просто так тебе предлагаю бежать… – Светлана замолчала, стеснительно переступив с ноги на ногу.

Девушка мечтательно закатала глаза и облизнула свои алые губки.

– М-м-м, – пробормотала она, а потом резко одернула себя:

– Ой…

– Не тяни, говори, чего хочешь? – на лице Дамира появилась хамская улыбочка.

– Да я не сильно много хочу, – Светлана опять стеснительно шаркнула ножкой, - я … м-м-м… любительница БДСМ.

– А…, – протянул узник, продолжая ехидно улыбаться, – так ты хочешь, чтобы я привязал тебя к батарее и поимел во все щели?

– Нет! – сухо ответила Муравьева, – я хочу наоборот. Поиметь тебя во все щели.

– Это как? – опешил Дамир.

– Ну, ты знаешь, например, что такое страпон?

Улыбка с лица узника резко спала. Он с ужасом уставился на девушку, и медленно попятился в угол камеры.

– Значит так, – жестко произнесла Светлана, – сейчас ты будешь лизать мои сапоги. А потом я дам тебе ключ от кандалов, ты спрячешь его, сбежишь ночью и придешь ко мне. Договорились?

– Да пошла ты…, – выругался Дамир.

– Ну, как хочешь…. Я скажу следователю, что ты не собираешься сотрудничать. Упорствуешь в своей лжи. Тебя будут пытать. Я, кстати, видела пытки. Даже сама участвовала, – Светлана злорадно улыбнулась, – одному подонку я отрезала яйца маникюрными ножницами. Но это еще что. Тут у нас один следак есть, он вообще зверь. Сама видела, как он тыкал в одного из заключенных раскаленным куском железа. Выжег ему глаза. И яйца. А еще отрезал все пальцы.

Слушая девушку, заключенный менялся в лице. Оно стало просто белое от ужаса.

– А как он орал! – восхищенно рассказывала Светлана, - это надо было слышать.

А потом Муравьева развернулась и направилась к двери.

– Стой, – крикнул ей вслед узник.

Девушка замерла.

– Я согласен, – обреченно проговорил он.

– Умница! – улыбнулась Светлана, – ложись на спину.

Когда тот лег, она наступила на его лицо, сказав:

– А теперь, милый, лижи мой каблук.

Она немного сдвинула ногу, поднеся свой каблук к его рту. Дамир зажмурился и слизнул с ее обуви грязь. А девушка тем временем достала телефон и стала все это снимать на камеру.

– Нет, не так, – сказала она, – страстно лижи. И открой глаза.

Узник увидел, что девушка снимает. Он было дернулся, но девушка надавила на его лицо, едва не расплющив нос. Пленник жалобно застонал.

– Я покажу это твоим дружкам, – усмехнулась Светлана, убрав ногу с лица Дамира.

Девушка направилась к выходу.

– Эй! – крикнул ей вслед арестованный, - ты кое-что забыла.

Светлана злорадно захохотала.

– Ты всерьез думал, что я помогу тебе бежать? – сквозь смех бросила она, - наивный!

Девушка ушла. Дамир матом выругался в ее адрес.

– Ну что? – спросил один из милиционеров, когда Светлана вышла из камеры.

– Он тряпка, – брезгливо сказала девушка, – его нетрудно будет расколоть. Эта мразь теперь сделает все, что мы ему скажем.

Она направилась к кабинету Евгения. Кроме него, там были еще два милиционера. Слушая записанный на диктофон разговор, они неудержимо хохотали.

– У меня еще и видосик есть, – похвасталась Муравьева.

– Классно ты его унизила! – с восхищением проговорил Евгений, посмотрев запись.

– Ну а что? Приходится. Раз вы такие слабаки, что не умеете пытать.

– Слабаки?! – возмутился один из милиционеров, – мы же избили его…

– Избили? И это вы называете пыткой? Почитали бы книжку про инквизицию. В библиотеке наверняка есть.

– Но нельзя же так, – проговорил второй милиционер.

– Нельзя было в прежние времена. Вспомни клятву, которую ты давал, вступая в коммуну. Что там про врагов сказано?

– Мы должны быть беспощадны к врагам Коммуны! – бодро процитировал милиционер.

– Вот-вот! Если для получения информации необходимо прибегнуть к пыткам, значит надо прибегнуть к пыткам. Эти мрази убили троих мирных жителей и несколько десятков ранили. И они умышленно скрывают, где находится их банда, да еще и лгут следствию. Разве заслуживают они пощады?

– Никак нет! – хором произнесли оба милиционера.

– Вот! – Светлана взмахнула указательным пальцем, – своим нападением на поселок эти моральные уроды развязали нам руки. Мы можем делать с ними все, что угодно. Надо пытать – будем пытать…

– Но это бесчеловечно! – возразил один из стражей порядка.

– Время сейчас бесчеловечное, – философски заметила она. – Если у вас не получится, то тогда я, женщина, изучу науку пыток и буду сама пытать мразей, если в нашей коммуне нет мужчин.

– Хорошо, мы изучим науку пыток, – робко ответили пристыженные милиционеры.

– Ты прям прекрасная воительница! – снова восхитился Евгений.

– Ладно, не подлизывайся, – сказала Светлана, но при этом она сделала довольное лицо и улыбнулась.

А потом девушка стала серьезной и начала давать указания:

– Так. Если этому ублюдку пообещать, что мы посадим его в камеру к его дружкам, которые якобы видели запись, то он, скорее всего, испугается, и расскажет нам все. Разумеется, эту информацию надо будет проверить. Армэль сказал, что у нас теперь есть беспилотник. Можно будет его использовать.

– Разберемся, – проговорил Евгений.

– Вот и отлично. Сами знаете, что делать. Да, еще. Я настоятельно прошу вас научиться пытать. В качестве расходного материала можно использовать заключенных. Их все равно надо казнить.

– А вот это уже Народный Суд будет решать! – возразил Евгений.

– Ну ладно, – пожала плечами девушка, – позабавляетесь с арестованными после суда, не критично.

Глава 5. И снова космическая пыль

Сегодня Мария дежурила в ночь. Закончив перевязывать пациентам раны, она тяжело плюхнулась на стул, стоящий у стены. На секунду закрыла глаза. Казалось, ей даже снился какой-то сон. Космос. Бескрайний космос. Звезды, планеты. Вспышки сверхновых. Причудливые ландшафты.

Из забытья девушку вырвал громкий голос:

– Аномалия! Еще одна аномалия!

Оказалось, это один из больных кричал во сне. Он уже успел разбудить всю палату, и три пары глаз удивленно таращились на странного пациента.

– Что с ним? – спросил мужчина, чье тело было всё в бинтах, а он сам лежал на соседней кровати и едва мог поднять голову.

– «Мы – я» недооценили этих белковых существ, - продолжал говорить во сне больной, - они способны к самоорганизации, даже если их управляющий центр уничтожен.

А потом он вдруг замолчал, а затем громко захрапел.

– Обыкновенный бред, такое бывает, - пожала плечами Мария, - спите спокойно.

– Может, все-таки свет погасите, - один из больных кивнул в сторону стоящей на тумбочке свечи, которая уже догорала.

Девятова задула пламя, и палата погрузилась во тьму. Мария снова плюхнулась на стул, и на этот раз окончательно уснула. Иногда, правда, приходилось просыпаться. А утром ее сменила напарница.

Девушка отправилась домой. Новоявленные бюрократы коммуны определили ей место жительства в пустующей квартире стоящего неподалеку от больницы дома. Тут было три комнаты, кухня. Дорогая сантехника, видимо, бывшие хозяева недавно сделали «евроремонт». На полу ворсистый ковер. В гостиной шкаф из черного дерева, журнальный столик, бесполезный в отсутствие электричества большой плазменный телевизор, занимающий почти всю стену. В другой комнате двуспальная кровать. Гардероб с несколькими старыми платьями и парой поношенных женских туфель. Тумбочка с полотенцами и кучей разного мужского и женского нижнего белья. Еще тут была детская, в которой остались несколько игрушек и письменный стол.

Мария упала на кровать прямо в одежде. Она моментально уснула. Снова снился космос. Какая-то розовая планета, с синими кольцами, как у Сатурна. Правда, это был никакой не Сатурн, потому что планета находилась даже не в Солнечной системе. Она вращалась вокруг огромной белой звезды, на которую постоянно падали кометы, а где-то вдалеке, словно большой рой, кружили многочисленные астероиды.

Фантастический сон прервал стук в дверь. Девятова нехотя поплелась открывать. Заглянув в глазок, она увидела девушку и молодого парня в кожаных куртках. Их лица показались ей знакомыми, поэтому Мария сразу открыла дверь.

– Привет, – сказала девушка в куртке, – мы – волонтеры. Нам сказали, что вы обучите нас медицинскому делу.

– Да, это хорошо, что у меня будут помощники. Сейчас, я приведу себя в порядок, и мы пойдем в больницу. Проходите пока, посидите. Извините, чай не предлагаю – не на чем греть.

Мария некоторое время постояла у зеркала. Зачерпнула кувшином воду из ведра, умылась. Причесалась.

– Мы можем по дороге к Лехе зайти, – сказал парень, – у него кофе попьем.

– Кофе? – удивилась Девятова.

– У него еще с доапокалиптических времен целый склад растворимого кофе дома. Банок с десяток, не меньше. Не знаю, зачем он его хранил, но, как оказалось, не зря. Вот и пригодились припасы.

По дороге волонтеры сообщили, что парня зовут Данил, а девушку Таня. Оба весело рассказывали о том, как хорошо было жить год назад, о том, какие они строили планы, как ездили в Альметьевск подавать документы в медицинский институт, как узнали о блестяще сданных экзаменах и о том, что они зачислены. И тут случился апокалипсис, сломав все их мечты.

Леха жил в частном деревянном доме. Во дворе была сделана кирпичная кладка, в которой горел костер. А над костром висел котелок, вода в котором, к приходу гостей уже закипала. Леха разлил кипяток в три жестяные кружки, бросил туда коричневого порошка.

– Звиняйте, что без сахара, – сказал парень, усаживаясь на крыльцо.

Таня, Данил и Мария уселись на небольшую деревянную скамейку с другой стороны двора, недоверчиво пробуя горьковатый напиток.

– А ничего так, бодрит! – воскликнул Данил.

Вдруг Леха поставил свою кружку на Землю и убежал в дом, но через пару секунд вышел оттуда с гитарой. Он заиграл, а потом запел:

Взвейтесь кострами, Синие ночи! Мы, пионеры,— Дети рабочих.

Остальные тоже радостно подхватили песню:

Близится эра Светлых годов. Клич пионера: Всегда будь готов!

Они продолжали петь, забыв про кофе. А потом Таня спохватилась:

– Ребята! Мы тут распелись, а там, в больнице, раненые лежат. Ждут нашей помощи. Давайте, допиваем кофе и пошли.

Через несколько минут Леха уже тушил костер. А потом все четверо пошли в больницу.

– Так, – сказала Девятова, когда они вошли в палату, - сейчас я буду делать перевязку, вы смотрите и запоминайте. А потом будет лекция.

Пока Мария перебинтовывала одному из пациентов раны и обрабатывала их антисептиком, лежащий на койке у окна больной вдруг приподнялся и произнес:

– Очень интересно, построят ли эти существа свой коммунизм?

При этом у него сделались какие-то странные и неестественные глаза, увидев которые Таня завизжала.

– Так! – строго сказала Мария, – это что такое? Какой же из тебя медик, если не умеешь держать себя в руках.

– Но он…., – начала было оправдываться девушка, – он был зомби!

Вся палата взорвалась дружным хохотом. И только тот пациент, что сказал эти странные слова, не смеялся. Он лишь удивленно смотрел на остальных, не понимая, чем вызвано веселье. Его глаза были самые обычные, человеческие, только слегка удивленные.

– Ты сегодня ночью спала? – спросила Мария.

– Да, спала. А что?

– Ну значит, у тебя богатое воображение. Или ты меня обманываешь и на самом деле ночью не спала, а занималась чем-то другим. Вот тебе и мерещится всякая ерунда.

– Наверно…, – кивнула та, – извините.

– Впредь держи себя в руках. Я, кстати, закончила. Пойдемте, ребята, я проведу вам лекцию по анатомии.

Глава 6. Разведка

В машине было четыре человека: сидящий за рулем Армэль, два представителя народной милиции в синей форме и Антон, который устроился с ноутбуком на заднем сиденье. За окнами мелькали деревья.

– Кажется, здесь, – сказал Дюмон, немного притормозив. Он свернул на узкую грунтовую дорогу.

– Думаю, не стоит пока туда соваться, – предостерег его Зубатов, - попробуем произвести разведку отсюда.

– До места еще десять километров, – ответил Армэль, а зона уверенного приема нашего беспилотника всего три километра.

Они продолжали ехать. Машину трясло на ухабах.

– Здесь, думаю, мы можем остановиться, - сказал француз, сверившись с картой.

Через несколько минут квадрокоптер взмыл в небо, громко застрекотав пропеллером. Антон нажал на кнопку, и летательный аппарат медленно поплыл над макушками сосен.

– Ты бы его повыше сделал, – сказал сидящий рядом милиционер, - зацепишься же.

– Ага, – кивнул Зубатов, нажав на другую кнопку.

Квадрокоптер набрал высоту. Затем он ускорился, и довольно резво долетел до деревни. С высоты птичьего полета были видны домики и копошащиеся внизу люди, словно муравьи. Антон включил оптическое увеличение. Теперь можно было наблюдать, как несколько человек строят теплицу под присмотром пары автоматчиков. В другом месте кто-то пашет землю. Гонит по улицам коров. Время от времени появляются автоматчики. Они не одеты в военную форму. В основном, в спортивные штаны и куртки. Кто-то в телогрейки и штормовки.

– Похоже, арестованные говорили правду. Деревня действительно захвачена мародерами, – высказал свое предположение Антон.

– Не факт, – возразил сидевший рядом милиционер, – это может быть просто народное ополчение для защиты от мародеров.

– Вообще-то стоят, как будто надсмотрщики, – проговорил Антон, затем немного повернул камеру и увидел, как двое автоматчиков тащат женщину. Тащат грубо, за волосы. А одежда женщина была вся пропитана кровью.

– Вот уроды! – воскликнул милиционер, положив руку на кобуру с пистолетом.

– Что и требовалось доказать, – сказал Зубатов, – деревня захвачена бандитами.

– Вы слышите это? – вдруг спросил милиционер на переднем сидении.

Откуда-то издалека донесся шум мотора.

– Прячемся, – произнес Армэль.

Все дружно похватали оружие и углубились в лес. Антон прихватил с собой и ноутбук. Спрятавшись за деревьями, они наблюдали, как белая Нива остановилась перед перегородившей ей дорогу машиной. Из нее выпрыгнул автоматчик. Один из милиционеров прицелился и выстрелил. Но промахнулся, лишь слегка зацепив корпус машины. Пуля оставила большую царапину и рикошетом ушла в дерево. Автоматчик среагировал мгновенно. Он выпустил несколько коротких очередей в сторону леса, пятясь к Ниве. И тут дверца белой машины открылась, из нее высунулась чья-то рука и ударила автоматчика по голове какой-то железякой. Обмякшее тело бандита рухнуло на землю. Из Нивы выскочили трое: мужчина в телогрейке, женщина в штормовке и подросток лет пятнадцати в рваной болоньевой куртке. Все они подняли руки и закричали:

– Братцы, не стреляйте, мы свои!

Один из милиционеров подбежал к бесчувственному бандиту и забрал у него автомат.

– Кто еще в машине? – спросил он.

– Никого, только мы и этот, – ответил мужчина, кивнув в сторону тела.

Подоспели и остальные.

– Так, помогите-ка связать его, – скомандовал второй милиционер.

– Куда он вас вез? – задал вопрос Антон, на ходу колдуя над ноутбуком, положив его на колено.

– В рабство, – всхлипнула женщина, – на полевые работы. Это сволочи захватили деревню, теперь нас держат как рабов.

И теперь по ее лицу побежали ручьи слез.

– Мама, не плачь, – сказал мальчик, пытаясь ее обнять.

Антон продолжал колдовать над ноутбуком. Он ушел в машину, а остальные принялись искать веревки. Но не нашли их, поэтому стянули одежду с лежащего без сознания бандита, и связали его этой одеждой.

– Сейчас вы поедите с нами, мы отвезем вас к себе в коммуну, там произведем опрос. А потом придумаем, как освободить деревню.

Никто не возражал. Мать с ребенком пересадили в другую машину, а в Ниву сели милиционеры. Туда же запихали бесчувственное тело пленника. Отец семейства сел за руль. Оба автомобиля направились в поселок.

Глава 7. Закон о раскулачивании

– Здравствуйте, товарищи, - поприветствовал Павел собравшихся в актовом зале, – заседание Большого Совета Коммуны объявляю открытым.

В ответ народ немного похлопал в ладоши, затем наступила тишина.

– Сегодня нам предстоит решить много очень важных вопросов, - продолжал говорить Трубинин, - первый вопрос повестки дня – закон о раскулачивании.

Он пустил по рядам папку с распечаткой, а потом сказал:

– Озвучу основные тезисы. Первое. В Коммуне не допускается частная собственность ни в каком виде. Мы это решили в момент создания Коммуны, теперь это будет официально прописано. То есть, все дома, здания, склады, заводы – собственность Коммуны. Это же правило будет действовать для всех населенных пунктов, которые в будущем присоединятся к коммуне. Очевидно, против этого нечего возразить. Непонимание может вызвать другое положение закона, которое я собираюсь вам разъяснить.

Павел замолчал, обведя взглядом присутствующих.

– Я говорю о запрете излишней личной собственности. Будет запрещено иметь запас продуктов более, чем на три дня. Этот вопрос давно назревал. Многим не нравится, что у так называемых «кулаков» имеется большой запас тушенки. Мы не изымали его только потому, что есть люди, которые запаслись еще до наступления апокалипсиса и покупали продукты на трудовые доходы. К сожалению, невозможно определить, на какие деньги были куплены запасы: на трудовые доходы или на доходы от спекуляции и эксплуатации трудящихся. Поэтому теперь излишки продуктов будут изыматься у всех.

Трубинин замолчал. Молчали и присутствующие, переваривая услышанное.

– А если я не ела пайки, а просто откладывала их? – раздался где-то с заднего ряда тонкий девичий голос, принадлежащий милому невинному созданию в белой блузке, накинутой поверх нее разовой кофточки и черной юбке до колен. Девушка задумчиво уставилась на оратора, закручивая пальчиком свой рыжий локон.

– Вообще-то, пайки выдаются для того, чтобы их есть, – не понимая, к чему клонит оппонентка, сказал Павел.

– А если я худею?

– Значит, у тебя нет потребности в еде, – ответил Трубинин, – твои пайки съедят те, кто действительно голоден, например, грузчики, которые весь день таскали тяжелые мешки, а не перебирали бумажки в офисе, как ты.

– Но перебирать бумажки – это тоже работа, – возразила девушка, – и, свои пайки я честно заработала.

– От каждого – по способностям, каждому – по потребностям, – напомнил Трубинин.

Пока она думала, чтобы еще сказать, Павел продолжал разъяснение:

– На протяжении своей истории человечество проходило такие стадии, как первобытнообщинный строй, рабство, феодализм, капитализм, и, последняя стадия, которую человечеству предстоит достичь – это коммунизм. Так получилось, что капиталистическая система разрушена до основания. По сути, мы оказались в первобытнообщинном строе. Некоторые источники называют первобытнообщинный строй первобытным коммунизмом. Отчасти эти источники правы. Первобытнообщинный строй действительно чем-то напоминал коммунизм. Только вот в чем разница между первобытнообщинным строем и настоящим коммунизмом? В производительности труда. В первобытной общине производительность труда была ниже плинтуса. Как только она стала чуть больше, возникло рабство, ибо тогда появился смысл в эксплуатации. У первобытных людей не было ни Интернета, ни мобильной связи, ни научного метода познания мира, ни заводской инфраструктуры. У нас же совершенно уникальная ситуация. Мы оказались в положении первобытных людей, но у нас есть достижения современной цивилизации, которые, если скооперироваться, мы можем использовать. У нас есть заводская инфраструктура. Не все заводы разграблены. Кое-где сохранились станки. Возможно, сохранились электростанции, дата-центры, компьютеры. У нас есть знания, накопленные человечеством за тысячи лет. Мы можем из первобытной коммуны перепрыгнуть сразу в коммунизм, если не пойдем по пути феодализма. А такая опасность есть. Даже в нашей общине есть люди, которые хотели бы возрождения монархии, которые верят в то, что придет добрый царь и наведет порядок. Нет, говорю я вам. Не придет никакой добрый царь и порядок не наведет. Наше будущее – в наших руках. Помните, как пелось в песне: «Никто не даст нам избавления, ни царь, ни Бог и не герой. Добьемся мы освобождения своею собственной рукой».

Трубинин говорил громко, красноречиво, самозабвенно. Присутствующие с замиранием сердца слушали его, боясь пошевелиться.

Тут один мужик в телогрейке нараспашку спросил:

– А я все-таки не понимаю, что плохого в том, чтобы разрешить копить тушенку?

– Тебе выдают тушенки столько, сколько тебе необходимо. Если ты ее не съедаешь, значит, ты или умышленно голодаешь, или тебе дают больше, чем ты можешь съесть. В первом случае резонный вопрос: зачем? Во втором случае, логично отдать тушенку, которую ты не ешь, тем, кто действительно голоден.

– Ну а если я действительно честно заработал эту тушенку?

– Ты не заработал тушенку. Оставь в прошлом свои мелкобуржуазные замашки. Ты трудишься на благо Коммуны, а взамен Коммуна дает тебе все необходимое для жизни. Если ты не будешь трудиться, значит, у Коммуны не будет возможности давать людям необходимое для жизни, и люди умрут. Своей ленью ты убиваешь людей. Если ты берешь еды больше, чем тебе необходимо для жизни, ты отбираешь их у голодающих, обрекая их на голодную смерть. Неужели твоя совесть даже не шевельнется?

– А если я накопил тушенку до апокалипсиса?

– А это ничего не меняет. Больше нет старого мира. Больше нет капитализма. Больше нет рыночных отношений. Есть только Коммуна и коммунистические отношения.

– А можно вопрос? – поднял руку еще один человек.

– Да, говори.

– Как быть, если кто-то ленится? При капитализме его могли просто уволить.

– А сейчас мы можем просто изгнать его из Коммуны.

– В смысле как изгнать?

– А вот так. Просто выгнать и все. Если осужденный решит вернуться, то любой член Коммуны имеет право пустить ему пулю в лоб.

– Так что, мы должны изгонять каждого, кто филонит?

– Почему сразу изгонять? Сначала сделать коллективное внушение. При необходимости поговорить с лентяем по-мужски. Если не понимает по человечески – тогда да, изгонять. То же самое относится и к тем, кто крысятничает - ворует имущество Коммуны, в том числе и скрывает излишки продовольствия.

Павел опять замолчал, чтобы дать аудитории переварить услышанное.

– Собственно, чем так страшны излишки личной собственности? - продолжал свою речь Трубинин, - давайте представим, что у одного есть запасы тушенки, а у другого есть запасы сахара. И у они решили осуществить обмен. Казалось бы, чего здесь такого страшного? Дело в том, что как только это произойдет, Коммуне конец. Начнутся товарно-рыночные отношения. Думаете, они приведут нас к НЭП-у, как это было после Октябрьской революции? Нет. В нашем мире постапокалипсиса невозможно построить НЭП, потом произвести коллективизацию и индустриализацию. Для этого надо сначала построить аграрное государство. А начав строить такое государство на базе рыночных отношений, мы окажемся в феодализме. Да, даже не в капитализме, а именно в феодальном обществе, с его замками, королями, рыцарями и крепостными крестьянами.

– Если все так плохо, то как мы сможем, минуя все эти стадии, сразу перепрыгнуть в коммунизм? – послышался скептический голос из зала.

– На самом деле все не так уж и плохо. Как я уже говорил, у нас есть знания. Даже в нашей библиотеке полно нужных книг. Полагаю, книги сохранились и в других городах. У нас есть инфраструктура. Есть заводы, электростанции. Если мы будет действовать решительно и быстро, распространив принципы Коммуны на всю Россию, а еще лучше на весь мир, то у нас есть реальный шанс восстановить экономику и даже построить коммунизм. Но если мы будем жевать сопли и драться из-за собственности, то никакой коммунизм нам не светит, а светит феодализм, а то и каменный век.

Павел закончил говорить и увидел нерешительно стоящую в дверях Марию.

– У кого есть вопросы? – спросил Трубинин.

Все молчали.

– В таком случае, объявляю перерыв. Изучите Закон,подумайте, сформулируйте вопросы и предложения.

Павел направился к выходу.

– Ты что здесь делаешь? – спросил он Девятову.

– Есть разговор. С глазу на глаз.

– Говори.

Они стояли в коридоре, из актового зала слышались голоса спорящих и обсуждающих. Мария поправила прическу и сообщила:

– Похоже, космическая пыль вернулась. Среди больных участились случаи бреда. Этот бред похож на тот, который случился со множеством людей, когда пыль впервые прилетела на Землю.

– Странно, – проговорил Павел, – больше никаких феноменов не замечала?

– Ну, мне еще странные сны снятся про космос.

– В любом случае, пыль надо изучать. Рита вроде этим вопросом занималась до того, как все это случилось.

– Да. Но сейчас она бессильная. Я попросила ее сделать у бредящих больных анализ крови на предмет этой космической пыли. Но увы, без спектрометра это невозможно.

– Тогда делай, что возможно. Записывай бред, анализируй, что говорят больные. Фиксируй, когда и при каких обстоятельствах это происходит. Накопив достаточно данных, попробуем их обобщить, подумаем, что делать дальше.

– Только вот на все это требуется ресурсы: рабочее время, бумага, чернила.

– Ресурсы я выделю. В конце концов, это важно. Нам надо выяснить, что хочет эта пыль, и, как план максимум, научиться с ней как-то взаимодействовать, может, мы сможем получать от нее какую-нибудь полезную информацию. В общем, как только будет что сообщить, докладывай.

– Хорошо, – сказала девушка, а Павел вернулся в зал заседаний.

– Мы тут немного посовещались и решили: закон принят, – сообщил один из собравшихся.

– Так быстро? За пять минут… Без обсуждения? – удивился Трубинин,

– Да, тут обсуждать нечего. Все и так понятно.

– Отлично. В таком случае, переходим к следующему пункту повестки дня.

Глава 8. Военный совет

На военном совете собрались Леонид, Антон, Евгений и Павел.

– Судя по допросам пленных и беженцев, в деревне около ста мирных жителей и три десятка мародеров, – сообщил Евгений, – показания разных людей сходятся, значит, этой информации можно доверять. Кроме того, наши сведения подтверждаются данными разведки с беспилотника, – он кивнул в сторону Антона.

– Есть ли возможность отбить деревню так, чтобы обошлось без жертв среди наших бойцов и среди мирняка? – спросил Трубинин.

– Боюсь, что нет, - покачал головой Леонид, - когда мы отбивали склад, у нас был хитрый план. И то не обошлось без жертв, несколько наших погибли. И, замечу, бандитов там было гораздо меньше.

– Их всего тридцать, а нас десять тысяч, – сказал Антон, - может быть, просто придем туда толпой и поставим им ультиматум?

– Плохая идея, - возразил Леонид, – У нас не там много стволов, чтобы вооружить достаточное количество людей. А идти против бандитов без оружия – это чистое самоубийство.

– Так… – задумчиво проговорил Павел, – а давайте применим к нашей задаче системный анализ, – он взял мел и начал рисовать на доске кружочки, - вот мирные жители. А вот бандиты, - он нарисовал треугольники и провел стрелки от треугольников к кружкам и пояснил:

– Бандиты угрожают мирным жителям, заставляя их работать. Если мы будем атаковать банду, то …, – Трубинин нарисовал квадратики, – бандиты будут стрелять в нас, – Павел опять нарисовал стрелочки и задумался.

– Ну и? – спросил Леонид.

– Подожди… сейчас….

Павел нарисовал еще какие-то значки, стрелочки.

– Короче, – наконец сказал он, – все эти схемы, конечно, туфта. Они ничего нам не дают. Но, то, о чем нам надо подумать, так это о системообразующем факторе.

– Это что за зверь такой? – спросил Леонид.

– Системообразующий фактор – это фактор, который формирует систему. Если этот фактор устранить, система развалится, – ответил Павел, – У нас есть система «деревня, захваченная мародерами». Мародеры держат мирное население в повиновении, используя их в качестве рабов. Что позволяет бандитам держать людей в подчинении?

– Огнестрельное оружие, очевидно, – усмехнулся Леонид.

– Но почему?

– Глупый вопрос. Потому что оно убивает.

– Да, но бандит не может пользоваться оружием постоянно. Когда-то ему надо спать…

– Ты как ребенок, ей богу, – проговорил Тарасенко, – разумеется, они выставят дозор. У них наверняка есть часовые. Так что напасть ночью, как это вы сделали, когда победили тех пьяных придурков, в данном случае не прокатит. Скажу более, напав ночью, мы рискуем перестрелять друг друга. Темнота в данном случае нам не помощник, скорее наоборот…

– Стоп! – Павел поднял руку, – никто и не предлагает напасть ночью. Я рассуждаю с точки зрения системного анализа….

– У меня идея – прервал их Антон, – может мы установим на дрон пистолет? Сделаем какой-нибудь механизм, нажимающий на курок….

– Если бы я был учителем физики, – ответил на это Тарасенко, – я бы поставил тебе целую кучу двоек. Ты забыл про отдачу. В лучшем случае дрон просто потеряет управление, так как его нехило так швырнет. Ну а в худшем случае его вообще разорвет на куски.

– Да, действительно, – разочарованно проговорил Зубатов, – об этом я и не подумал.

– А может, сделаем арбалет? – спросил Евгений.

– Тоже плохая идея, – сказал Леонид, – во-первых, попасть стрелой с большой высоты будет проблематично. Во-вторых, от арбалета тоже есть отдача, хотя и гораздо слабее. В-третьих, дрон у нас пока только один.

– Хм…, – пробормотал Павел, – можно, я все-таки закончу мысль…

– Кстати да, дельная идея насчет системного анализа, – поддержал его Антон, - а вот что касается системообразующего фактора, я бы сказал, что – это правила, или законы и сила, принуждающая к их исполнению. Как в любой социальной системе.

– А с чего ты решил, что это социальная система? – спросил Трубинин.

– Как с чего? Группа людей же. Я скажу больше. Эта группа похожа на государство.

– Что? – Павел удивленно поднял брови.

– Смотри, - начал объяснять Антон, – Есть мирные жители - это народ. Есть командующие ими бандиты – это силовая структура. И у нее наверняка есть главарь - это власть. Типичное же государство, только маленькое и примитивное.

– Ты бы еще про разделение властей вспомнил… – усмехнулся Леонид, – … хотя… Аналогия, конечно, грубая, но, что-то в ней есть.

– Вот! – Павел поднял указательный палец, показывая им в потолок, - мы нашли системообразующий фактор. Теперь нам надо его устранить, чтобы система развалилась.

– И каким же образом? – хитро прищурившись, спросил Тарасенко.

– Почему местные подчиняются бандитам? – вместо ответа задал вопрос Трубинин.

– Потому что иначе их убьют.

– А почему их убьют? – снова спросил Павел и сам же ответил:

– Потому что у них есть оружие. А что, если у местных тоже будет оружие?

– Откуда?

– Мы дадим.

– Как ты себе это представляешь? – Леонид скептически усмехнулся.

– Когда бандиты поведут рабов в поле, мы нападем на них. Убьем бандитов, рабов освободим, дадим им оружие. Пусть ведут партизанскую войну: вылавливают уродов поодиночке, убивают их и убегают в лес. Тут и мы тоже можем подключиться: будем помогать партизанам. В общем, количество бандитов будет уменьшаться, возможно, они даже будут деморализованы. В общем, система развалится. Тут и остальные местные включатся, устроят революцию, свергнут тиранию.

– Хм, – промычал Тарасенко, – может и сработать.

– А у меня вопрос, – сказал Евгений, – что мы будем делать дальше, после того, как победим бандитов?

– Как что? – вопросом на вопрос ответил Павел, – присоединим деревню к себе, будем расширять сферу влияния.

– А если они не согласятся присоединится?

– Тогда мы сделаем им предложение, от которого они не смогут отказаться.

– Это ты на что намекаешь?

– Пока ни на что не намекаю. Будем действовать по обстановке.