Рядом, пока можно

Глава 1

Лежи

Первым Лиза увидела не лицо. Между чёрными корнями, снегом и серым небом двигалось яркое пятно. Оно исчезало за ветками, возникало снова и наконец превратилось в человека.

Вард стоял у входа в укрытие, шатаясь на трёх лапах. Шерсть на загривке поднялась. Из груди вырвался хриплый лай.

— Тихо, — сказала Лиза.

Голос едва прозвучал. Человек остановился и поднял обе руки ладонями вперёд.

— Стою.

За ним появились ещё двое. Один нёс сложенные носилки, второй держал рацию у рта. Снег падал густо, крупными хлопьями, и яркие куртки быстро белели на плечах.

Первый спасатель смотрел не на Лизу.

На Варда.

Он уже видел этого пса.

* * *

Накануне к вечеру группа остановилась выше старого брода. Дальше вездеход не прошёл: русло сужалось, под снегом лежали камни, а в темноте невозможно было отличить берег от промоины.

Пока остальные ставили ветровой щит и проверяли связь, Илья пошёл за сухими ветками. Удары топора по мёртвому стволу звучали глухо, почти без эха. После третьего удара в лесу что-то зашуршало.

Илья поднял фонарь.

Между елями стояла овчарка.

Пёс держался на трёх лапах. Бинт на боку потемнел от крови, шерсть вокруг него слиплась. Поверх рабочей шлейки был закреплён прозрачный пакет.

— Саша, — позвал Илья, не отводя луч фонаря от пса. — Сюда.

Пёс не рычал. Он смотрел мимо Ильи — туда, откуда пришёл.

Саша подошёл сзади.

— Кинологический.

— Вижу.

Илья медленно присел. Пёс сам подошёл ближе, и Илья смог снять пакет со шлейки.

Внутри лежал лист из блокнота.

РАСЧЁТ 14

ТРАВМА НОГИ

У РЕКИ, ВЫШЕ СТАРОГО БРОДА

Илья дочитал записку и поднял голову.

Вард уже ковылял к деревьям.

— Стой!

Пёс не обернулся. Через несколько секунд его скрыли деревья и густой снег.

Саша сделал шаг за ним.

— Да куда он с такой лапой?

— К ней.

Они передали сообщение на базу. Илья предложил идти сразу, но руководитель группы оборвал его после первой фразы.

— Там уже двое пострадавших. Ещё троих ночью в реке не хватало. Ждём рассвет.

Всю ночь Илья просыпался от ветра и прислушивался: не вернулся ли пёс.

Утром вездеход поднялся настолько близко к реке, насколько позволило русло. Дальше пошли втроём, проверяя каждый выворот и каждую тёмную полость над берегом.

Сначала они услышали лай.

Потом увидели оранжевое полотнище.

* * *

Теперь тот же пёс стоял у входа и не подпускал их к Лизе, ради которой прошёл по метели туда и обратно.

— Вард, — позвала Лиза.

Пёс повернул голову. Одно ухо стояло, второе падало набок. На секунду оскал исчез.

Илья лёг на снег у входа. Внутри не было места даже для коленей: Лиза лежала боком между корнями, рядом тлел маленький огонь, у одного из корней стояли кружка и рация. Левая нога была зафиксирована ветками и обёрнута разрезанным герметичным мешком. Ботинок лежал возле углей.

Он просунул руку под корни и коснулся пальцами её шеи, потом лба.

Пульс был частым и слабым.

— Лиза. Ты меня слышишь?

Она открыла глаза не сразу.

— Вард…

— Здесь.

— Ботинок… не…

Губы продолжали двигаться, но слова распадались.

— Огонь… вода… нога… Вард… сигнал…

Илья нажал кнопку рации.

— Нашли. Состояние тяжёлое. Подгоняйте машину по правому берегу до поваленной ольхи. Подойдите максимально близко.

Из динамика ответили сразу:

— Принял. Две минуты.

Лиза дёрнулась, пытаясь приподняться.

— Восемь… группа…

— Всех ищут.

Она потянулась к рюкзаку, но рука упала на снег.

Илья накрыл её ладонь.

— Лежи. Теперь наша работа.

Лиза смотрела сквозь него.

— По очереди… огонь… вода…

Глаза снова закрылись.

Саша разложил носилки у самого входа. Фельдшер уже резал лапник и тонкие ветки, расширяя проход под корнями. Им нужно было только убедиться, что Лиза дышит и не истекает кровью. Самодельную шину решили не трогать до машины.

Вард шагнул к носилкам и зарычал.

— Инъектор, — сказал Илья.

Ещё вечером Илья разглядел бинт на боку Варда и тяжёлую хромоту, поэтому утром они забрали из вездехода ветеринарный комплект, заранее согласовав дозу с ветеринаром. Фельдшер поднял короткий пистолет-инъектор.

Лиза открыла глаза от щелчка.

— Не… ему больно…

— Поэтому и делаем.

Дротик попал Варду в левое бедро. Пёс дёрнулся, оскалился, но не бросился. Он встал поперёк входа и продолжал смотреть на Лизу.

Пока препарат действовал, спасатели разобрали переднюю стенку укрытия. Илья поддерживал Лизу за плечи и голову, Саша подвёл руки под таз, фельдшер удерживал зафиксированную ногу. Они одним движением сдвинули её к выходу и переложили на носилки, не снимая самодельной шины.

Лиза вскрикнула только один раз. Потом обмякла.

— Лиза.

Она не ответила.

Вард сделал два шага вслед за носилками, но задняя лапа подогнулась. Он сел, качнулся и лёг в снег.

Фельдшер вытащил дротик, быстро завернул пса в термоодеяло и поднял на руки, поддерживая грудь и таз.

— Тяжёлый, зараза.

— Унесёшь?

— Справлюсь.

Илья и Саша взялись за носилки.

До вездехода действительно было несколько минут. Машина подползла почти к вывороту, ломая кусты широкими гусеницами. Дверь уже держали открытой.

Сначала загрузили Лизу. Следом — Варда.

Только когда дверь закрылась и ветер остался снаружи, началась полноценная помощь.

Фельдшер разрезал промёрзший верхний слой одежды, стараясь не обнажать тело больше, чем требовалось. Лизе надели кислородную маску. На грудь и в области подмышек поверх защитного слоя уложили крупные согревающие пакеты. К пальцу подключили датчик, на грудь закрепили электроды, манжету затянули на плече. Через катетер начали вводить подогретый раствор.

Монитор несколько секунд искал сигнал, затем на экране появилась рваная зелёная линия.

— Давление низкое.

— Держится?

— Пока да.

Вард лежал на полу у носилок. Препарат ещё действовал. К морде подвели кислородную трубку, поверх бинта наложили широкую повязку. На каждой кочке пёс тихо стонал, не открывая глаз.

Лиза снова пришла в себя, когда машина тронулась.

— Вард…

— Рядом.

Она не повернула головы.

— Он… ушёл.

Илья наклонился ближе.

— Он нашёл нас вчера вечером. Принёс записку и вернулся к тебе.

Губы Лизы шевельнулись.

— Вернулся…

Илья взял её за запястье, подвёл руку к голове Варда и на секунду прижал её пальцы к шерсти. Потом сразу отпустил, освобождая место фельдшеру.

Лиза снова провалилась в темноту.

До базы ехали сорок минут. За это время она несколько раз открывала глаза и повторяла одно и то же, не узнавая людей:

— Огонь. Вода. Нога. Вард. Сигнал.

Глава 2

После маршрута

На базе Илья передал Лизу врачам и только тогда разжал пальцы. Левая кисть не сразу выпрямилась. На ладони остались четыре красные полосы от ручки, будто он всё ещё держал носилки. Лизу увезли первой. Двери санитарной машины закрылись, мигнул синий фонарь, и машина тронулась по мокрому снегу к воротам. Вард остался под навесом.

Пёс лежал на термоодеяле. Иммобилизующий препарат ещё действовал. К морде была подведена кислородная трубка. Один из фельдшеров уже говорил по телефону с ветеринарной клиникой и повторял: крупная собака, травма грудной клетки, задняя конечность, дыхание нестабильное.

— Машина будет через пять минут, — сказал он.

Илья присел. Вард поднял голову. Между ними лежала Лизина перчатка. Она выпала из разрезанного рукава, когда Лизу перекладывали. Пёс держал на ней лапу.

— Отдашь?

Вард не шевельнулся.

— Оставляй себе.

Илья поднялся и пошёл в помещение связи.

Внутри было тепло. На длинном столе стояли рации, мокрые кружки и пластиковые коробки с едой. На стене висела большая карта района. Красные флажки усеивали почти весь северный склон.

Руководитель поиска разговаривал по телефону, а второй аппарат лежал перед ним на громкой связи. Увидев Илью, он указал на стул и продолжил:

— Да. Все восемь. Шестерых эвакуировали из старого геологического домика, двоих нашли ниже, у ручья… Нет, погибших нет… Четырнадцатый расчёт тоже вывезли.

Илья остался стоять. На карте возле реки была проведена тонкая красная линия. Она начиналась у вечерней стоянки группы возле старого брода и поднималась к месту, где нашли укрытие.

— Остальные живы? — спросил Илья, когда руководитель закончил разговор.

— Все восемь. Шестерых уже вывезли из геологического домика, двоих забрали от ручья.

— Никого не потеряли?

Руководитель посмотрел на него.

— Илья, если бы потеряли, я бы не отправлял тебя домой.

— Иди переодевайся. Ты с четырёх утра на ногах.

— Лизу куда повезли?

— В областной госпиталь. В реанимацию — на согревание и обследование.

— Тогда я отвезу её вещи.

— Их уже собрали. Водитель завезёт.

На полу у стены стоял Лизин рюкзак. Мокрый, тяжёлый, с обледеневшей лямкой. Из бокового кармана торчал край карты. Илья поднял его.

— Не надо водителя. Я сам.

В раздевалке никого не было. Он снял куртку и увидел на рукаве тёмное пятно. Кровь успела смешаться с грязью и водой. Не его.

Под душем вода сначала шла ржавая, потом прозрачная. Илья стоял, опустив голову, пока пар постепенно не закрыл зеркало. Перед глазами всё равно оставался выворот: чёрные корни, огонь в яме, рука Лизы на снегу и пёс, который едва держался, но не отходил от входа.

Он выключил воду. На скамье лежала чистая форма. Рядом — телефон. Три пропущенных звонка от матери. Сообщение от сменщика: «Вытащили?» Ещё одно от Саши: «Варда повезли. Сергеич встретит». Илья набрал Сашу.

— Сергеич — это кто?

— Виктор Сергеевич, кинолог Лизы. Его номер был в документах расчёта, ему уже позвонили.

— Ты рюкзак смотрел?

— Ещё нет.

— Там папка. У собаки всё как у человека, только фотография лучше.

— Куда Варда повезли?

Саша назвал адрес.

— Ты поедешь туда?

Илья посмотрел на мокрую куртку.

— Нет, сначала в госпиталь.

— Рюкзак отвезти?

— Его водитель собирался завезти. Но я сам хочу.

Он закончил разговор. Дорога до госпиталя заняла двадцать минут. Рюкзак стоял на пассажирском сиденье и на каждом повороте заваливался к двери. Илья дважды поправлял его, потом пристегнул ремнём.

У приёмного отделения было светло, как днём. За стеклянными дверьми двигались люди в масках. На лавке возле входа сидела женщина в расстёгнутом пальто. Рядом стоял мужчина, прижимая телефон к уху.

— Да, мы приехали, — говорил он. — Нет, не пустили. Ждём врача.

На женщине не было шапки. Волосы намокли от снега, но она, кажется, не замечала. Илья остановился с рюкзаком в руках. Мужчина увидел нашивку службы.

— Вы были с группой, которая её нашла?

— Я первым подошёл к укрытию.

Женщина встала.

— Она тогда ещё была в сознании?

— Иногда приходила в себя.

— Она что-нибудь успела сказать?

Илья посмотрел на стеклянную дверь. За ней по коридору быстро провезли каталку. Лица лежавшей на ней женщины не было видно.

— Про Варда, группу и ботинок. Потом повторяла одно и то же: огонь, вода, нога, Вард, сигнал.

Женщина закрыла рот ладонью. Мужчина забрал рюкзак, но не поставил на пол. Держал обеими руками, будто внутри находилось что-то хрупкое.

— Как вы её нашли?

— Вечером к нашей стоянке вышел Вард.

— Один? В такую метель?

— Один. На шлейке была записка. Он принёс её и вернулся к Лизе. Ночью мы не смогли пойти на поиски, утром поднялись от брода, услышали лай и увидели полотнище.

Мужчина кивнул несколько раз. Из дверей вышел врач. Родители шагнули к нему одновременно. Илья отошёл к стене.

Врач говорил негромко. Слова доходили отдельными кусками: тяжёлая гипотермия, обезвоживание, травма сустава, риск осложнений, важно в ближайшие часы. Женщина держалась за ремень Лизиного рюкзака. Мужчина задавал короткие вопросы и запоминал ответы, ничего не записывая. Илья мог уйти.

Илья дошёл до лестницы, спустился на один пролёт и сел на подоконник. За окном санитарная машина медленно выезжала со двора. Снег на её крыше таял и стекал по лобовому стеклу. Телефон завибрировал. Саша прислал фотографию. Вард лежал в клетке, у морды до сих пор была кислородная трубка. Возле головы всё ещё лежала Лизина перчатка.

Илья увеличил снимок. Потом поднялся обратно. У дверей реанимации стояло пустое кресло. Он положил куртку на спинку и сел. Через час мимо прошла медсестра.

Через два часа выключили половину света. Родителей ненадолго пустили внутрь, потом снова вывели. Илья оставался в кресле. Под утро он проснулся оттого, что кто-то накрыл его одноразовым одеялом.

По коридору везли чистое бельё. За окном уже серело. Лизу он не увидел.

Рюкзака рядом тоже не было.

Глава 3

Тепло

Потом всё стало тёплым. Не сразу. Сначала был свет над лицом. Он двигался вместе с потолком, ударял в глаза и исчезал. Кто-то говорил, чтобы она не снимала маску. Кто-то спрашивал фамилию. Лиза назвала Варда.

— Фамилию.

Она снова назвала Варда. С неё снимали одежду. Ножницы быстро разрезали ткань. Куртка раскрылась по бокам, штаны разрезали до бедра. Лиза пыталась закрыться руками, но руки не поднимались.

— Всё нормально, — сказал женский голос.

Нормально было не всё. Левую ногу трогали сразу несколько человек. Выше колена пропадала чувствительность. Ниже всё горело, хотя нога оставалась ледяной.

— Больно?

Лиза кивнула.

— Где именно?

Она не смогла показать. Над ней подняли серебристый полог. Под ним зашумел тёплый воздух. В палате было прохладно, но Лизе показалось, будто к груди приложили раскалённый металл. Кожа вспыхнула под одеялом, и она попыталась сбросить его.

— Держите плечи.

Чужие руки удержали её за плечи, не касаясь ног.

— Нет!

— Лиза, мы согреваем только корпус. Руки и ноги не трогаем. Слышишь меня?

Она слышала отдельные слова. В месте укола защипало, потом по руке разлилось тепло. Лиза дёргалась, пока не закончились силы. Потом лежала под гудящим пологом и смотрела на круг света, дрожавший на серебристой ткани. Круг света стал солнцем над пустырём.

Вард был ещё щенком. Лапы слишком длинные, уши слишком большие. Он стоял перед бетонной плитой и держал в зубах её шнурок.

— Отдай.

Он мотнул головой.

— Вард.

Щенок отпустил и сразу схватил снова. Кто-то коснулся Лизиного лица.

— Открой глаза.

Она открыла. Над ней стоял врач в шапочке. За его плечом была стеклянная дверь. По другую сторону мелькнула яркая куртка. Илья. Или не он.

Дверь закрылась.

— Вард где?

Врач наклонился ближе.

— О ком ты спрашиваешь?

— О Варде, моей собаке.

— Его отвезли в ветеринарную клинику.

— Кто отвёз?

— Спасатели. Всё, не разговаривайте.

Значит, свои. Лиза закрыла глаза. В горах оставались восемь человек с фотографии. Ветер переворачивал карту, красные магниты ползли по столу, а начальник снова говорил, что двух суток у них нет.

Нужно было сказать, что она не дошла до брода. Лиза подняла руку, но вместо карты в неё вошла игла.

— Лежите.

— Восемь…

— Всех нашли. Все живы.

— Кто их нашёл?

— Другие поисковые группы.

Все. Слово оказалось слишком тяжёлым. Лиза попробовала повернуться. Мир качнулся и провалился. Когда она снова пришла в себя, было темно. На тумбочке горела маленькая лампа. Аппарат возле кровати тихо пищал. В трубке капала прозрачная жидкость.

В тёмном окне отражалась палата. Возле двери сидел человек. Он спал, опустив подбородок на грудь. Куртка висела на спинке стула. На нём была тёмная форма со светоотражающей полоской на рукаве. Лиза смотрела долго.

Человек поднял голову, словно почувствовал. Это был Илья. Он сразу встал.

— Ты проснулась?

Она закрыла глаза.

* * *

В первую ночь Лиза всё время возвращалась к реке. Вода поднималась выше колен, хотя она лежала на кровати. Под ногами двигались камни. Вард стоял на другом берегу и не мог услышать команду из-за шума.

— Назад!

Изо рта выходил пар. Над рекой загорелась круглая лампа.

— Лиза, откройте глаза.

Она открывала. Вместо воды была палата. Трубки, белые простыни, прозрачный пакет с раствором над кроватью. Женщина в синей форме проверяла аппарат и спрашивала дату рождения. Лиза называла день, когда нашла Варда. Женщина записывала что-то в лист.

— Сейчас какой месяц?

— Снег.

— Отдыхайте. Мы ещё вернёмся.

Лампа уходила вверх. Река возвращалась. Во вторую ночь появился школьный коридор. Лиза бежала по нему в мокрых ботинках. Двери классов были закрыты. За каждой лаяла собака. Она дёргала ручки одну за другой.

— Вард!

Из последнего кабинета вышел Виктор Сергеевич. В руках у него был поводок без ошейника.

— Опоздала.

— Где он?

— Ты потянула раньше.

Лиза проснулась и сорвала маску. Ей сразу стало не хватать воздуха. Аппарат запищал. В палату вошли двое. Маску вернули, руки удержали.

— Вард жив? — спросила Лиза.

— Жив. Его отвезли в клинику.

— Покажите мне его.

— Сейчас ночь, в клинике никого нет.

— Всё равно покажите.

Ей дали телефон не сразу. Сначала врач посветил в глаза, задал несколько вопросов, попросил сжать пальцы. На экране был Вард: он лежал неподвижно, грудь была перевязана, морда покоилась на сером одеяле, возле носа тянулась прозрачная трубка. Лиза смотрела, пока экран не погас.

— Ещё.

Медсестра включила снова.

— Это фотография, — сказала она. — Не видео.

Лиза знала. Всё равно ждала, что поднимется голова. На третью ночь температура снова поднялась. Потолок опустился почти к лицу. По нему шли трещины, похожие на линии старой карты. Красная нитка начиналась у лампы, пересекала вентиляцию и обрывалась возле двери.

Лиза вела по ней глазами. У двери сидел человек. Иногда это был отец. Он держал телефон и каждые несколько минут смотрел на часы. Иногда мама, в той же кофте, в которой приехала, с засохшим пятном кофе на рукаве. Один раз там оказался Илья.

Илья сидел, вытянув ноги, и спал. Голова была откинута к стене, руки скрещены на груди. Куртки не было. На серой футболке темнела полоска от ремня рации. Лиза долго смотрела. Когда он открыл глаза, она уже не была уверена, что не спит.

— Вард жив? — спросила она.

Илья встал.

— Жив. Виктор Сергеевич сейчас с ним.

— Вы сами его видели?

— Сегодня ещё нет.

— Тогда не говорите так уверенно.

Он достал телефон и набрал номер. На четвёртом гудке ответил Виктор Сергеевич.

— Она проснулась, — сказал Илья. — Покажите ей Варда.

Экран повернулся к Лизе. Сначала камера показывала потолок ветеринарной клиники. Потом клетку. Виктор Сергеевич опустил телефон ниже. Вард лежал, но глаза были открыты.

— Вард.

Ухо дёрнулось. Лиза приподняла голову. В висках застучало.

— Вард, мой мальчик.

Пёс попытался встать. Камера качнулась. Послышался голос врача:

— Не давайте ему двигаться.

Виктор Сергеевич положил ладонь Варду на шею.

— Лежать.

Пёс тяжело опустился. Лиза закрыла глаза.

— Заберите, — резко сказала она.

Илья отключил связь.

— Почему выключили? — спросила она через секунду.

— Ты попросила.

— Я не просила.

Он снова набрал. На этот раз Виктор Сергеевич не ответил. Лиза повернула голову к стене.

— Уходите.

Илья сел обратно.

— Уйдите! — сказала Лиза.

Илья поднялся, но не сразу. Лиза слышала его дыхание. Потом шаги. Дверь тихо закрылась. Она открыла глаза. Кресло было пустым.

Через несколько минут аппарат снова запищал. Вошла медсестра, поправила кислородную трубку и спросила:

— Зачем вы его выгнали?

Лиза молчала. Утром на подоконнике стоял бумажный стакан с водой. На крышке ручкой было написано: ОСТОРОЖНО ГОРЯЧАЯ. Лиза коснулась стакана.

Вода давно остыла. Днём жар начал снижаться. Она впервые увидела палату целиком: вторую пустую кровать, шкаф, две розетки, скол на подоконнике, серое небо за окном. Мама спала в кресле, поджав ноги. На тумбочке лежали расчёска и нераспечатанный йогурт.

Лиза подняла руку. Кожа на пальцах была сухой, местами потрескавшейся. Под ногтями оставалась тёмная полоска земли. Она попробовала согнуть их. Пальцы послушались.

Потом пошевелила правой ногой. Левой не почувствовала сразу. Под одеялом лежала тяжёлая конструкция. Из-под бинтов выходили только кончики пальцев. Лиза смотрела на них, пока один не дрогнул.

Мама проснулась.

— Почему меня не разбудила?

— Хотела проверить, двигаются ли пальцы.

Лиза пошевелила пальцем ещё раз. Мама накрыла её ступню ладонью поверх одеяла.

— Двигаются. Все на месте, — сказала мама.

Лиза отвернулась к окну. На тумбочке загорелся экран телефона. Пришло сообщение от Виктора Сергеевича: «Утром пил сам».

Ни фотографии, ни обещаний. Лиза прочитала дважды.

Потом попросила раздвинуть шторы до конца.

Глава 4

Жив

Всё утро возле кровати сидела мама.

Она держала Лизину ладонь обеими руками и смотрела на пальцы, будто на них было написано что-то важное. Мама кое-как собрала волосы. Под глазами у неё залегли серые полукружья. На стуле лежала её сумка, раскрытая, с торчащей бутылкой воды и зарядным проводом.

Отец стоял у окна. На подоконнике лежала сложенная карта. Лиза открыла глаза и увидела сначала эту карту. Красная линия была отцовской. Он всегда проводил её слишком ровно.

— Лиза проснулась, — сказала мама.

Отец повернулся так быстро, что задел локтем жалюзи.

— Как ты себя чувствуешь?

Лиза облизнула губы.

— Скажите сначала, как Вард.

Мама сжала её руку.

— Жив! Он в клинике, Виктор Сергеевич с ним. Мы тебе уже столько раз говорили, неужели ты не помнишь?

— Насколько всё серьёзно?

Родители переглянулись.

— Сломаны рёбра, травмирована лапа. Врачи пока обследуют.

— Сколько рёбер?

— Три.

— А кроме рёбер?

Отец отвёл взгляд к карте.

— Ушиб лёгкого. По позвоночнику пока ничего окончательного.

Лиза повторила про себя каждое слово, не меняя порядка. Три ребра. Лёгкое. Позвоночник.

Главное, Вард был жив.

— Привезите.

— Нельзя, — сказала мама.

— Я не спрашиваю, можно ли. Привезите его.

— Его нельзя перевозить без необходимости. И сюда с собакой всё равно не пустят.

Лиза попыталась подняться. Тело отозвалось сразу. Спина, плечи, горло, правая кисть. Левая нога осталась тяжёлой и чужой, будто её положили рядом и забыли подключить.

— Тихо. — Мама нажала кнопку у кровати. — Тебе нельзя вставать.

— Мне к нему надо.

— Тебе самой ещё несколько дней вставать нельзя.

Лиза снова потянулась к краю кровати. Отец перехватил её плечи.

— Хватит.

— Отпусти.

— Ты не встанешь.

— Отпусти!

Монитор запищал чаще. В палату вошла медсестра.

— Что происходит?

— Она пытается встать.

— Я не пытаюсь.

Лиза попробовала ещё раз, и всё поплыло перед глазами. Её сразу затошнило. Медсестра помогла уложить её обратно.

— Голова кружится?

— Нет.

— Значит, пол и стены сами поехали?

Лиза закрыла глаза. Мама провела ладонью по её волосам. Раньше она делала так, когда Лиза болела в детстве. Тогда волосы были длиннее, а Вард лежал поперёк двери и не пускал отца в комнату без проверки.

Виктор Сергеевич позвонил по видеосвязи. Вард лежал под кислородом, грудь поднималась часто, одно ухо было прижато к подстилке.

— Вард, — сказала Лиза, глядя в экран. Пёс открыл глаза и попытался поднять голову. Виктор Сергеевич сразу убрал телефон от клетки.

— Он меня услышал.

— Поэтому и хватит, — сказал Виктор Сергеевич и отключился. Лиза ещё смотрела на погасший экран, когда в стекле двери появился Илья с двумя бумажными стаканами. Под мышкой у него была свёрнутая карта.

Илья заметил, что Лиза не одна, и остановился. Отец открыл дверь.

— Вы к Лизе?

— Я карту принёс.

Карта уже лежала на подоконнике. Илья посмотрел на неё, потом на Лизу.

— Значит, опоздал.

* * *

Отец вышел из палаты, когда Лизу повезли на обследование. Мама пошла рядом с каталкой до лифта. Двери закрылись перед ней. Она осталась смотреть на цифры над проёмом, пока они не сменились с четвёрки на первый этаж.

— Кофе, — сказал отец.

— Не хочу.

— А я хочу.

В автомате на первом этаже было шесть кнопок. Он нажал кнопку кофе с молоком. Автомат выдал стакан, полный пены без кофе. Отец ничего не сказал. Они сели в пустой столовой. За стеклом работники кухни расставляли подносы. Пахло кашей и хлоркой. Телефон отца зазвонил. На экране высветилось имя Виктора Сергеевича.

— Слушаю вас.

— Это я, Виктор Сергеевич. Кинолог Лизы.

Отец выпрямился. Мама посмотрела на него.

— Как собака?

— Стабилизировали. Как я уже и говорил, три ребра сломаны, ушиб лёгкого, задняя лапа в плохом состоянии. Ждём повторные снимки.

— Она только и делает, что спрашивает о нём.

— Я понимаю. Псу ведь тоже тяжело.

Отец провёл большим пальцем по краю стакана.

— Вы знали, на какое задание её отправляют?

На другом конце стало тихо.

— Знал район и уровень сложности.

— И ничего не сделали?

Мама опустила глаза.

— Она могла отказаться? — спросил отец.

— Могла.

— А вы что сказали?

— Проверить снаряжение.

Отец сжал стакан. Крышка прогнулась, горячий напиток плеснул через край и попал на пальцы.

— Прекрасно.

— Я сейчас в клинике, — сказал Виктор Сергеевич. — Если хотите, пришлю снимки и заключение.

— Пришлите.

— Сейчас вышлю.

— Это всё?

— Не всё.

Отец ждал.

— Я должен был ехать с ней на базу перед вылетом. Не поехал.

— Почему не поехали?

— Решил, что больше не нужен.

Отец посмотрел на телефон.

— Теперь это очень помогает.

Он отключил связь. Мама сидела напротив.

— Что он сказал?

— Что Вард страдает.

— А про неё?

— Что мог поехать с ней на базу перед вылетом, но не поехал.

— Она бы не отказалась.

Отец отставил кофе.

— Она была лучшей. Поэтому и отправили.

Мама поднялась.

— Не начинай.

— Я не начинаю.

— Ты сейчас найдёшь виноватого и будешь держаться за него, пока она там.

— А ты что делаешь?

Она поправила сумку на плече.

— Жду лифт.

Телефон зазвонил второй раз. Ветеринарная клиника. Отец включил громкую связь. Врач говорила спокойно. Повторила травмы, назвала показатели дыхания, объяснила, что ближайшие сутки важны. Потом спросила, кто принимает решения по лечению и оплачивает счёт.

— Мы, — сказал отец.

— Собака оформлена на Лизу.

— Лиза в больнице.

— Пока Лиза не может подписать документы, нужен человек, который возьмёт на себя оплату и будет контактным лицом по экстренному лечению. Кинолог здесь, но владельцем не является.

— Делайте всё необходимое.

— Нам нужно подписать документы.

Отец посмотрел на маму.

— Я приеду.

— Нет. Ты останешься здесь, а я поеду, — сказала она.

— Ты не спала сутки.

— Ты тоже.

— Я отвезу, — сказал Илья.

Илья стоял у автомата. В руках два стакана воды. Они не заметили, когда он подошёл. Отец посмотрел на форму без куртки, на царапину у виска, на усталое лицо.

— Вы до сих пор здесь?

— Ждал, пока станет ясно, чем я могу помочь.

Илья поставил стаканы на стол.

— Машина у входа. Я отвезу.

Мама взяла сумку. До клиники они ехали молча. Илья держал руль обеими руками. На заднем сиденье лежала его яркая куртка, высохшая только наполовину. От неё пахло дымом и мокрой тканью. Мама смотрела в окно.

— Она с детства такая, — сказала она неожиданно.

Илья не спросил, какая.

— Сначала лезет туда, от чего другие отказываются. Потом удивляется, почему мы сердимся.

На светофоре он остановился.

— В укрытии всё было разложено по местам.

— Вы к чему?

— Вещи, одежда, рация. Огонь был ограждён, вода стояла отдельно. Она не лезла. Она работала.

Мама отвернулась к окну. Зелёный загорелся не сразу.

В клинике Виктор Сергеевич встретил их в коридоре. Он был одет почти так же, как на старых фотографиях с тренировок: тёмный свитер, рабочие брюки, тяжёлые ботинки. Только волосы стали почти белыми.

Мама остановилась перед ним. Он опустил голову. Она прошла мимо. Через стекло был виден Вард.

Пёс лежал в кислородной камере. На боку виднелся широкий выбритый участок. Грудь поднималась слишком часто. Мама прижала пальцы к стеклу.

— Он нас видит?

— Сейчас под лекарствами, — ответила врач.

Мама закрыла глаза. Илья остался у двери. Виктор Сергеевич подошёл к нему.

— Ты ведь первым подошёл к укрытию?

— Первым.

— Он тебя подпустил?

— Нет. Пришлось использовать ветеринарный инъектор. Она уже почти не понимала, что происходит.

— Лиза была в сознании?

— Почти нет. Бредила.

Виктор Сергеевич посмотрел через стекло.

— Что сказала?

— Почти ничего связного. Всё время звала Варда.

— Кроме Варда?

Илья вспомнил тесную полость под корнями, ботинок у огня и слова, которые Лиза повторяла без остановки.

— Потом повторяла: огонь, вода, нога, Вард, сигнал.

Виктор Сергеевич кивнул. Мама подписывала документы. Рука дрожала, и подпись не получилась с первого раза. Когда они вышли, на улице уже было светло. Возле машины мама остановилась.

— Отвезите в госпиталь.

Илья открыл дверь.

— Отвезу.

— А потом домой. Вы едва стоите.

Он посмотрел на неё.

— После госпиталя.

Она ничего не ответила.

Глава 5

Чужое кресло

Илья оставил кофе отцу и собирался уйти. Он действительно принёс карту — ламинированную, с итоговыми отметками поиска. Шестерых участников нашли в старом геологическом домике за соседним гребнем. Ещё двоих — ниже, у ручья. Все восемь были живы.

Илья положил карту на тумбочку.

— Здесь отметки.

Лиза посмотрела.

— Какая группа их нашла?

— Седьмая и девятая группы.

— Во сколько?

— Утром. Почти одновременно с нами.

— В каком состоянии?

— У руководителя перелом ключицы. У двоих — обморожения. Остальные переохлаждены, но без тяжёлых травм.

Лиза провела пальцем по точкам. Они лежали за гребнем, куда её сектор не выходил. Красная линия её маршрута обрывалась у реки.

— Мои маршрутные ленты нашли?

— Две нижние. Остальные замело.

— Полотнище заметили?

— Увидели после того, как Вард залаял.

Отец стоял рядом, держа кофе. Он не пил.

— Спасибо, — сказал он.

— Варда благодарите.

Илья застегнул куртку. У двери Лиза спросила:

— Чем его усыпили?

Он обернулся.

— Иммобилизующим препаратом.

— Куда попали?

— В бедро.

— Кто вынес?

— Кирилл. Наш фельдшер. На руках до вездехода.

— Рёбра не сдавил?

— Одной рукой поддерживал под грудью, другой — под тазом. Я видел бинт ещё вечером и предупредил, что рёбра могут быть повреждены.

Она ещё хотела спросить, но в палату вошёл врач. Илья ушёл. На следующий вечер он пришёл снова. В этот раз без карты, кофе и причины.

Лиза спала. Мама сидела возле окна и читала что-то в телефоне. Увидев Илью, она поднялась.

— Она только уснула.

— Я тогда пойду.

— Подождите.

Мама вышла с ним в коридор. Там пахло лекарствами, мокрыми бахилами и едой из столовой. По стене тянулся ряд одинаковых дверей. Возле одной стояла каталка с пустым кислородным баллоном.

— Как она?

— Врачи говорят, стабильно. Ногу будут оперировать, когда спадёт отёк. Пальцы чувствует. Это хорошо.

— Хоть что-то.

— Она почти не спит. Просыпается и спрашивает про собаку.

Илья посмотрел через стекло двери. Лиза лежала на спине, повернув лицо к окну. На щеке темнела неглубокая царапина.

Мама помолчала.

— До свидания.

Илья ушёл, но уже у выхода понял, что оставил перчатки в палате. Вернулся через десять минут. Мама уже вышла с палаты. Отец сидел внизу с врачом. В коридоре никого не было.

Илья открыл дверь тихо. Перчатки лежали на подоконнике. Лиза не спала.

— Вы за перчатками вернулись?

— Наконец вспомнил о них.

Он взял их и снова остановился.

— Все восемь действительно живы?

— Все.

— Ничего не скрываете?

— Ничего. Все живы.

Она закрыла глаза.

— Тогда ладно.

Илья сел в кресло у двери. Только на минуту, пока не закончится разговор.

Лиза открыла глаза.

— Вы всегда садитесь так далеко?

— Я уже ухожу.

— Тогда зачем садились?

Он посмотрел на кресло, будто оно само поставило его в неудобное положение.

— Ноги устали.

— У спасателя?

— У спасателей тоже усталость бывает.

— Не замечала.

— Ты вообще мало что замечала последние дни.

Она посмотрела на него. Взгляд стал холоднее.

— Я заметила достаточно.

— Неудачная шутка.

— Очень неудачная.

Илья поднялся.

— Спокойной ночи.

— Перчатки.

Он забыл их снова. Лиза едва заметно пошевелила уголком губ. Илья забрал перчатки и вышел. На следующий день кресло стояло ближе к кровати.

* * *

В ветеринарной клинике было тихо только ночью. Днём открывались двери, звонили телефоны, лаяли собаки, по коридору цокали когти. Кто-то плакал возле стойки. Кто-то спорил о цене. Кто-то повторял, что утром всё было нормально. Виктор Сергеевич сидел возле клетки Варда и следил за дыханием. Вдох.

Пауза. Выдох. Иногда пауза становилась длиннее, и тогда он наклонялся ближе.

— Дышит, — сказала врач.

— Вижу.

— Тогда не нависайте над ним.

Она была невысокая, волосы убраны под шапочку, на переносице краснел след от маски. За ночь она подходила к Варду шесть раз. На седьмой перестала спрашивать, почему Виктор Сергеевич всё ещё здесь.

На снимках было видно три перелома. Ещё на одном ребре виднелась подозрительная линия, но смещения не было. Правое лёгкое было ушиблено. В брюшной полости свободной жидкости не нашли. Позвоночник выглядел целым, однако задняя лапа реагировала слабее, чем должна.

— Прогноз осторожный. Чувствительность может восстановиться, — сказала врач.

— Может?

— Гарантий нет. Бывают случаи, когда функция лапы утрачивается навсегда.

Она положила снимок на световой экран.

— Удар был сильный. Мы видим то, что видно сейчас. Повторим снимок грудной клетки, когда он стабилизируется. Невролог посмотрит лапу.

— Он работать сможет?

Врач повернулась.

— Сейчас он получает кислород. Давайте сначала закончим с сегодняшним днём.

Виктор Сергеевич посмотрел на Варда. Пёс лежал неподвижно. Только глаза двигались вслед за людьми.

— Она поправляется, — сказал он.

Ухо едва заметно поднялось.

— Твоя Лиза.

Вард попытался подтянуть передние лапы.

— Лежи.

Вард опустился обратно, но взгляда не отвёл. Виктор Сергеевич достал телефон. Сообщение от отца Лизы пришло двадцать минут назад: «Проснулась. Спрашивает про него». Он включил камеру, потом выключил.

Врач за ним наблюдала.

— Покажите его.

— Он снова возбудится.

— Всё равно услышит её голос, когда будете говорить.

Виктор Сергеевич набрал номер. Пока шли гудки, он смотрел на пустую клетку напротив. Там лежало свёрнутое одеяло, на дверце висела карточка без имени. Отец ответил сразу.

— Слушаю.

— Дайте Лизе трубку.

На экране появилось лицо Лизы. Белая подушка, трубка возле щеки, волосы убраны назад чужой рукой.

— Покажите его, — сказала она.

Ни «здравствуйте». Ни «что врачи говорят». Виктор Сергеевич повернул телефон. Вард услышал её голос. После разговора он долго не мог успокоиться. Пытался подняться, тяжело дышал, тянулся к закрытой дверце.

Виктор Сергеевич сидел рядом и держал ладонь на его загривке.

— Она там.

Вард скулил едва слышно.

— Ты здесь.

К вечеру пса вывели из кислородной камеры и переложили на широкую подстилку в отдельном боксе. Виктору Сергеевичу разрешили войти. Он лёг рядом на пол: так было проще держать ладонь на шее Варда и не тревожить рёбра. Пахло антисептиком, шерстью и лекарствами. За стеной кто-то скрёб дверцу. Вард открыл глаза.

— Не смотри на меня.

Пёс продолжал смотреть.

— Я её туда отправил.

Голос прозвучал слишком громко для маленького бокса. Вард шевельнул ухом.

— Не один. Знаю.

Виктор Сергеевич провёл пальцами по шерсти между ушами.

После первого настоящего выезда Грей лежал на полигоне точно так же. Тогда он был молодым, здоровым и злым оттого, что его заставляли отдыхать. Виктор Сергеевич сидел рядом и смеялся, когда пёс пытался украсть бинт.

Сейчас смеяться было нечему.

— Обоих вытащили.

Вард медленно положил морду ему на предплечье.

Виктор Сергеевич остался до утра.

Глава 6

На месте

Операцию назначили на следующий день.

К этому времени Лиза уже могла сидеть, если кровать поднимали медленно и не слишком высоко. Отёк на ноге немного уменьшился. Врач показал снимок, провёл пальцем по тонкой линии и сказал, что связки повреждены сильнее, чем казалось сначала.

— Сустав надо стабилизировать.

— После операции когда смогу встать?

— После операции начнём с костылей. Потом будет видно.

— А к полевой работе когда вернусь?

Врач снял очки.

— Вы сейчас серьёзно спрашиваете о выездах?

— Серьёзно.

Он снова надел очки.

— Сначала добьёмся, чтобы вы встали без осложнений. О работе поговорим потом.

Она отвернулась.

Мама принесла расчёску, чистую футболку и домашний бульон в термосе. Отец — распечатанные снимки Варда, которые ему переслал Виктор Сергеевич. Распечатки он держал в папке, будто это были чертежи.

— Врач говорит, лёгкое расправляется, — сказал он.

— Оно и не складывалось.

— Ты поняла о чём я.

— Что с лапой?

— Реакция есть, но слабая.

— А подробнее?

Отец открыл сообщение.

— «Глубокая болевая чувствительность сохранена. Опора слабая».

Лиза протянула руку. Он отдал телефон. Ниже было ещё одно сообщение: «Повторный снимок грудной клетки завтра. Есть участок, который надо проверить».

Лиза подняла глаза.

— Что за участок?

Отец молчал.

— Пап.

— Они сами пока не знают.

— Позвони в клинику.

— Виктор Сергеевич сказал, пока рано.

— Он не врач.

— Именно поэтому ждёт врача.

Лиза вернула телефон. После операции она проснулась ближе к ночи. Ногу зафиксировали от бедра до ступни, и теперь она казалась тяжёлой. Во рту оставался металлический привкус. В палате горела только лампа над дверью. В чужом кресле сидел Илья.

На коленях у него лежала её старая карта. Он разглаживал пальцем сгиб, который не разглаживался.

— Вы опять забыли перчатки? — спросила Лиза.

Он поднял голову.

— На этот раз специально оставил дома.

— Вы же собирались домой.

— Собирался. Потом решил дождаться, пока ты проснёшься.

Он сложил карту.

— Врачи сказали, операция прошла нормально.

— Если я проснулась, значит, не совсем плохо.

— Убедительная проверка.

Лиза посмотрела на тумбочку. Телефона не было.

— Где мой телефон?

— У медсестры. Ты два раза пыталась кому-то звонить, ещё не проснувшись.

— И кому я звонила?

— Судя по тому, что требовала соединить с клиникой, — Варду.

Илья достал свой телефон.

— Виктор Сергеевич прислал видео твоему отцу. Я попросил переслать.

— Зачем вы просили видео?

— Знал, что ты спросишь. — Может, ты перестанешь уже мне «выкать»? Я не такой уж старый.

Он открыл запись.

Вард лежал на подстилке уже не в кислородной камере. Грудь всё ещё была перебинтована. Виктор Сергеевич поставил миску с водой. Пёс поднялся на передних лапах, выпил несколько глотков и снова лёг.

Видео длилось двадцать секунд. Лиза посмотрела второй раз. Потом третий.

— Он правую лапу не ставит.

— Да, на записи это видно.

— И все делают вид, что ничего не происходит.

— Никто не делает вид. Просто по двадцати секундам нельзя ставить диагноз.

— Тогда скажите хотя бы то, что видите.

— Он жив. Дышит сам. Пьёт. На правую лапу пока не опирается.

Она посмотрела на Илью.

— Больше ничего?

— Больше на этой записи ничего не видно.

Лиза вернула телефон.

— Вы совсем не умеете успокаивать.

— Меня этому не учили.

— А чему учили?

— Не уходить, пока человеку нужна помощь.

Он сказал это и отвёл взгляд к карте. Лиза закрыла глаза. В ноге медленно нарастала ровная тяжёлая боль. Когда она снова посмотрела на окно, Илья всё ещё сидел рядом.

— Идите домой, — сказала она.

— Сейчас уйду.

— Вы каждый раз так говорите.

— И каждый раз ухожу.

— Не сразу.

Илья встал, положил карту на тумбочку.

— Завтра не приду.

Лиза отвернулась к окну. Он дошёл до двери.

— Илья.

— Я слушаю.

— Видео мне перешлите. — Если перейдешь на «ты». — Хорошо.

* * *

На шестой день Лизу впервые поставили на ноги.

Физиотерапевт заранее объяснила порядок. Сначала сесть. Подождать. Перенести здоровую ногу на пол. Больную оставить на подставке. Взяться за брусья. Подняться только руками и правой ногой.

— Не спешим.

Лиза сидела на краю кровати. Пол казался далёким. Между ступнёй и серым покрытием оставалось всего несколько сантиметров, но сейчас и они пугали.

— Готова?

— Да.

— Тогда сначала дышим.

— Я дышу.

— Вижу. Теперь медленнее.

Лиза взялась за брусья. Металл был холодным. Она сжала сильнее, перенесла вес вперёд и поднялась. Палата качнулась. Стена ушла влево, окно — вправо. Правое колено дрогнуло.

— Смотрим прямо.

Физиотерапевт держала ремень вокруг её талии. Лиза выпрямилась. Перед ней в зеркале стоял человек в больничной рубашке, с тонкими руками, спутанными волосами и огромной конструкцией вместо левой ноги. Плечи у неё поднялись, пальцы побелели от напряжения. Она не сразу узнала себя.

— Хорошо. Десять секунд.

— Дольше.

— Сегодня десять.

— Я стою.

— Поэтому и закончим стоя, а не лёжа на полу.

Лиза отпустила один брус. Мир качнулся сильнее. Физиотерапевт вернула её руку на место.

На восьмой секунде в дверях появился Илья. Он остановился и не вошёл. Лиза увидела его в зеркале.

— Девять, — сказала физиотерапевт. — Десять. Садимся.

— Ещё.

— Лиза.

— Ещё пять.

— Две.

Она простояла ещё две секунды и села. Илья вошёл, когда ремень уже сняли.

— Поздравляю.

— С чем?

— С вертикальным положением.

— Очень смешно.

Он поставил на тумбочку пакет. Внутри были чистые носки с резиновыми точками на подошве.

— Ты серьёзно принес мне носки?

— С нескользящей подошвой. Физиотерапевт сказала, пригодятся.

— Сразу два?

— Второй подождёт.

Физиотерапевт усмехнулась и вышла. Лиза достала носки. На одном был нарисован серый пёс, на другом — рыжий.

— С собаками других не было, — сказал Илья.

— Конечно, были.

Она положила их рядом.

— Вард вставал?

— Виктор Сергеевич снова прислал сообщение утром.

Илья открыл видео.

Вард стоял в поддерживающей раме. Под животом проходил широкий ремень. Виктор Сергеевич держал его сзади, врач — спереди. Пёс перенёс вес на передние лапы. Правая задняя лапа коснулась пола и сразу подогнулась.

Лиза подалась к экрану.

— Перемотайте.

Илья вернул запись к началу.

— Ещё.

На третьем просмотре она остановила кадр.

— Он неправильно ставит лапу. Пальцы подворачиваются.

— Врач рядом.

— Виктор Сергеевич держит слишком высоко.

— Скажи ему.

Илья набрал номер и протянул телефон.

— Поднимите ремень под животом ближе к тазу, — сказала Лиза без приветствия. — Вард из-за вас выворачивает лапу.

Из динамика донёсся голос Виктора Сергеевича:

— Для начала здравствуй.

— Вы видели, как у него пальцы подворачиваются?

— Видел. И врач тоже.

— Тогда почему ремень не поправили?

— Потому что это была первая попытка, а врач держала ремень.

— Сделайте ещё одну попытку сегодня.

— Следующая будет завтра.

— Ему тоже понемногу надо вставать.

— Лиза, завтра.

Лиза сжала телефон.

— Тогда я сама приеду, раз вы не можете им заниматься.

— На чём ты соберёшься ехать?

Она посмотрела на брусья.

— Найду способ.

— Сначала научись вставать без помощи.

Виктор Сергеевич отключился. Илья забрал телефон.

— Он всегда такой?

— Хуже.

— Теперь понятно, кто научил тебя командовать.

— Я не командую.

— Конечно.

Лиза только собиралась ответить, но в дверях появилась медсестра с каталкой.

— На снимок.

Илья отступил. Медсестра помогла Лизе пересесть, уложила больную ногу на подставку и развернула кресло к двери.

— Я довезу, — сказал Илья.

— Санитар довезёт.

— Он на другом этаже.

— Откуда вы знаете?

— Спросил.

Он взялся за ручки. Коридор был длинный, колёса стучали на стыках покрытия. Лиза держала пакет с носками на коленях. Возле лифта они остановились. В зеркальных дверях отражались оба: Лиза в кресле и Илья за её спиной, положивший руки на ручки.

— У вас вообще бывают выходные? — спросила Лиза.

— Иногда.

— А сюда вы в каждый день приезжаете?

Илья нажал кнопку ещё раз, хотя она уже горела.

— Не в каждый.

— Вчера тоже были.

— Вчера тебя только перевели после операции.

Лифт открылся. Внутри стояла женщина с букетом. Она отступила, пропуская кресло, и посмотрела на Илью.

— Муж?

— Нет, — одновременно ответили оба.

Женщина кивнула так, будто услышала другое. На первом этаже Илья вывез Лизу к окну. За стеклом таял снег. С крыши падала вода, и возле бордюра образовалась длинная тёмная полоса.

— Наконец-то поеду домой через несколько дней, — сказала Лиза.

— Врач сказал?

— Я слышала в коридоре разговор.

Илья отпустил ручки кресла.

— Хорошо.

— Не говорите это слово.

— Какое?

— «Хорошо».

— Домой через несколько дней, — повторил он.

— Так лучше.

Санитар подошёл из другого коридора. Илья передал ему ручки. Лиза уехала на снимок. Пакет остался у неё на коленях.

На следующий день Лиза простояла на брусьях пятнадцать секунд. На одном носке была серая собака.

Глава 7

Дом

Домой Лизу привезли через двенадцать дней.

Отец заранее измерил ширину дверей, переставил тумбочку в коридоре и снял ковёр, который мог зацепиться за колесо. Мама купила специальную подушку, складной столик для кровати и три вида таблетниц, хотя лекарства всё равно лежали в подписанных пакетах.

Подъезд встретил запахом тушёной капусты и сырой штукатурки. Лиза сидела в кресле, положив ногу на выдвинутую подставку. Отец толкал сзади, мама шла впереди и открывала двери.

— Осторожнее, здесь порог.

— Я вижу.

Лифт оказался теснее, чем помнил отец. Подставка для ноги не помещалась. Пришлось поднять её, и Лиза сразу почувствовала боль в ноге.

— Всё нормально? — спросил отец.

— Едем.

На их этаже дверь квартиры была открыта. Лиза увидела коридор, свет из кухни, свои ботинки у стены и пустое место возле коврика. Вард всегда лежал там, когда ждал. Отец остановил кресло.

— Тебе плохо?

— Нет. Едем дальше.

Мама внесла сумки и ждала их.

В комнате всё осталось почти как раньше. На стене висела грамота, которую Вард получил после истории с ребёнком. Медаль лежала на полке. Рядом стояла фотография с выпускного: Лиза в форме, Вард в новой шлейке, одно ухо чуть опустилось.

На полу возле кровати не было подстилки. Её убрали, чтобы кресло проходило.

— Верните её, — сказала Лиза.

Мама остановилась с пакетом белья.

— Что вернуть?

— Подстилку Варда.

— Она в шкафу. Мы подумали…

— Положите как было.

Отец достал её из кладовой. Серая ткань была сложена вчетверо. Он развернул и положил на прежнее место. На ней остались несколько тёмных шерстинок. Лиза смотрела, пока мама не заслонила подстилку.

— Тебе надо лечь.

— Сначала я позвоню.

— Виктор Сергеевич ждёт, когда ты устроишься.

— Я устроилась.

Телефон стоял на зарядке. Отец подал его. Виктор Сергеевич ответил видеозвонком. На экране появилась площадка возле дома. Снег там уже начал оседать, на дорожке проступили серые доски. Камера качнулась и показала Варда.

Пёс лежал на открытой веранде на толстом матрасе. Бинта на корпусе уже не было. На боку была выбрита широкая полоса, под кожей темнел большой кровоподтёк. Правая задняя лапа лежала немного в стороне.

— Вард.

Он поднял голову. На этот раз не пытался встать. Только смотрел. Лиза поднесла телефон ближе.

— Я дома.

Вард шевельнул хвостом. Один раз. Потом ещё. Виктор Сергеевич сел возле него и поставил телефон так, чтобы они видели друг друга.

— Он ест сам? — спросила Лиза.

— Утром съел полмиски.

— Температура ещё есть?

— Уже нормальная.

— Но дышит тяжело.

— После трёх сломанных рёбер иначе пока не будет.

Лиза смотрела на движения его груди.

— Покажите заднюю лапу.

Виктор Сергеевич опустил камеру.

— Он её чувствует?

— Чувствует. На боль реагирует.

— Тогда почему не ставит?

— Больно или не хватает силы. Невролог скажет точнее.

Мама тихо поставила сумку на пол. Виктор Сергеевич снова навёл камеру на морду Варда.

— Завтра к неврологу повезу.

— Я поеду с вами.

— Нет, ты останешься дома.

— Я уже доехала до дома, значит, и до клиники доеду.

— Ты только доехала от больницы до квартиры. Это не значит, что можешь два часа трястись в машине.

Лиза подалась вперёд.

— И что мне делать прикажете?

— Поэтому ты останешься дома и не будешь трясти повреждённую ногу в машине два часа.

— Не преувеличивайте, дорога короче.

— С пробками два часа.

Отец сел на край стула.

— Он прав, — сказал отец.

— Конечно, вы уже договорились.

Вард тихо заскулил. Она сразу повернулась к экрану.

— Вард, что такое?

Пёс попытался подтянуться на передних лапах. Виктор Сергеевич положил руку ему на плечо.

— Лежи.

Вард не послушался. Он приподнялся на передних лапах и потянул морду к телефону.

— Я здесь, — сказала Лиза. — Лежи.

Он опустился. Через несколько минут Виктор Сергеевич отключился. Экран потемнел. В комнате стало тихо. Мама поправила одеяло на кровати.

— Давай пересядешь.

Лиза не двигалась. На пустой подстилке возле кровати лежали четыре шерстинки. Одна поднялась от сквозняка, перевернулась и снова упала.

* * *

Утром отец снял дверь в Лизину комнату. Она проснулась от шума и увидела, как он стоит на табурете, придерживая верхнюю петлю плечом.

— Ты зачем снимаешь дверь?

— Кресло цепляется за петлю.

— Оно один раз зацепилось.

Отец открутил последний винт. Дверь качнулась. Мама подхватила снизу, и они вдвоём вынесли её в коридор.

Проём стал шире. Теперь из комнаты был виден коридор, ведущий к кухне, ванной и выходу. Из кровати Лиза видела, как мама ставит чайник, как отец проходит с инструментами, как в прихожей загорается экран телефона.

— Верните дверь на место, — сказала Лиза.

Отец положил отвёртку на подоконник.

— Когда начнёшь нормально ходить.

— Я нормально проезжала и с дверью.

— Вчера ударила фиксатором о косяк.

— Один раз.

Мама поставила перед Лизой поднос.

— Поешь сначала.

— Я не хочу.

— Ты должна принимать таблетки после еды.

— Тогда не буду таблетки.

Мама села на край кровати.

— Отличный план, ты как ребёнок.

На тарелке лежали два сырника. Лиза разрезала один, съела половину и отодвинула. Из соседней квартиры донёсся лай. Три коротких звука, потом завыла. Собака там жила много лет. Лиза почти не замечала её раньше. Теперь каждый раз поднимала голову.

— Не грусти, — сказала мама.

— Не могу.

Лай повторился. Лиза взяла второй кусок. После завтрака отец вынес кресло в коридор и поставил у стены.

— Попробуй.

Она пересела сама. Сначала перенесла больную ногу, потом тело. Колёса прошли через дверной проём свободно.

— Видишь?

— Без двери мне не уютно.

Лиза развернулась на кухне. Один фиксатор задел ножку стула. Отец молча отодвинул стул.

— Не надо всё переставлять.

— Я хочу как лучше.

— Скоро стол на потолок повесишь.

— Там мешать не будет.

В дверь позвонили. Мама открыла. На площадке стоял Илья с двумя длинными металлическими полосами под мышкой и коробкой крепежа.

— Это что? — спросила Лиза.

— Порог.

Он положил полосы возле входа. Одна была с рифлёной поверхностью, другая гладкая, с отверстиями под винты. Отец присел рядом.

— Где взял?

— На базе валялись.

— Они не валялись, — сказала Лиза.

Илья посмотрел на неё.

— Теперь будут валяться здесь.

Они вдвоём сняли высокий деревянный порог и поставили пологую накладку. Мама несколько раз выходила из кухни в прихожую, стараясь не смотреть, но у двери каждый раз замедлялась. Лиза сидела в кресле и смотрела.

Илья работал без формы. Лиза сидела в кресле в тёмной кофте и старых джинсах, которые мама приготовила заранее, и наблюдала за ним.

Он положил карандаш на полку. Отец проверил накладку уровнем.

— Этот край надо чуть опустить.

— Пол уходит вверх, — сказал Илья.

— Пол ровный.

— Уровень с вами спорит.

Лиза посмотрела сначала на одного, потом на другого.

— Вы знакомы всего десять минут.

— Мы ещё в госпитале познакомились, — ответил отец.

Когда работа закончилась, Илья отступил.

— Проверяй.

Лиза подъехала к двери. Передние колёса легко поднялись на металл. Задние остановились на краю. Она толкнула сильнее. Кресло не двинулось. Илья подошёл сзади.

— Не трогай.

Он остановился. Лиза откатилась и попробовала снова. Колёса поднялись выше, но правая рука дрогнула. Кресло повело в сторону. Отец шагнул.

— Не надо.

Она вернулась в квартиру. В третий раз разогналась сильнее. Задние колёса перескочили край, кресло качнулось, больная нога ударилась о подставку. Лиза стиснула зубы. Илья присел возле колеса.

— Угол большой.

— Я прошла.

— Пролетела.

Он снял накладку, подложил под край тонкую пластину и прикрутил снова. С четвёртой попытки кресло выехало почти без толчка. Лиза оказалась на лестничной площадке. За окном шёл мокрый снег. Возле подъезда стояла машина Ильи. На заднем сиденье виднелся сложенный плед.

— А дальше лестница, — сказала она.

— До лифта доедешь.

— Потом всё равно улица.

Она положила руки на колёса.

— Я хочу к Варду.

Отец поднялся.

— Врач запретил передвижения до контрольного осмотра.

— Он запретил общественный транспорт.

— Он сказал покой.

— Двенадцать дней лежала.

— И ещё полежишь.

Лиза развернула кресло к квартире. Передние колёса ударились о косяк.

Она въехала в комнату и остановилась там, где раньше была дверь. Мама поставила снятую створку у стены.

— Может, хотя бы выйдешь на свежий воздух?

Отец посмотрел на Илью.

— Она ещё слаба.

— Я думал ей будет полезно.

Илья забрал инструменты. Перед уходом положил на тумбочку карандаш.

— Это вам.

— Спасибо.

На карандаше было вырезано название спасательной базы. Лиза провела ногтем по буквам. Вечером отец вернул дверь. Кресло действительно задевало нижнюю петлю.

Теперь Лиза каждый раз разворачивала кресло под углом и проезжала боком.

Глава 8

Голос

Через три дня Лиза научилась пересаживаться с кровати в кресло без помощи.

Сначала ставила кресло под углом. Фиксировала колёса. Левой рукой держалась за раму, правой — за край матраса. Здоровую ногу ставила ближе, больную переносила отдельно, поддерживая под коленом.

Первый раз отец стоял в дверях.

— Я помогу.

— Не надо.

— Ты упадёшь.

— Тогда поднимешь.

— Отличный план.

Она пересела. Кресло качнулось, но осталось на месте. Отец выдохнул.

— Получилось?

— Как видишь.

— Значит, я больше не нужен?

Лиза поправила зафиксированную ногу.

— И дверь закрой.

Он закрыл. После этого родители старались не входить без стука. Иногда забывали. Мама открывала дверь, уже начиная фразу, видела Лизу возле кровати и возвращалась в коридор. Каждое утро Виктор Сергеевич присылал короткое видео. Вард пьёт.

Вард ест с руки. Вард пытается перевернуться. Вард спит на боку. Вард стоит в поддерживающей петле.

На пятом видео пёс перенёс вес на правую лапу и сразу убрал её. Лиза пересматривала этот момент, каждый раз возвращая запись на секунду назад. Лапа коснулась пола. Подушечки прижались к доске.

Колено дрогнуло. Вард сразу перенёс вес обратно. Лиза написала Виктору Сергеевичу: «Ещё раз поставьте его в петлю».

Ответ пришёл через минуту: «Завтра. Сейчас он устал».

Лиза набрала: «Он лежит целый день. От чего устал?» — но стёрла сообщение.

Вместо этого она ответила Виктору Сергеевичу: «Хорошо». Через десять минут позвонил Илья.

— Ты вообще сообщения читаешь?

— От тебя ничего не было.

— Вчера два раза писал.

Она открыла переписку. Там действительно было: «Как нога?» Ниже: «Это не срочно».

Ещё ниже, через три часа: «Это всё ещё не срочно».

— Значит, пропустила.

— Это я уже понял.

— Нога на месте.

— Про ногу ты всегда отвечаешь одинаково.

— Потому что ничего нового.

— А у Варда?

Лиза посмотрела на остановленное видео.

— Тоже без изменений.

Илья помолчал.

— Ты ещё на работе?

— Уже закончил смену.

— Тогда езжай домой.

— Я уже возле вашего подъезда.

Лиза повернула кресло к окну. Во дворе стояла тёмная машина. Илья вышел из неё и посмотрел вверх.

— И зачем приехал?

— Привёз кое-что.

— Что именно?

— Откроешь дверь — увидишь.

Он принёс съёмный подсумок Варда — высушенный, очищенный от грязи. На боковом кармане висела оборванная красная лента. Илья положил подсумок на стол.

— Нашли возле укрытия.

Лиза подъехала ближе.

— Содержимое проверили, там всё на месте: чуни, аптечка, блокнот.

Она открыла верхний клапан. Изнутри пахнуло дымом, и Лиза сразу вспомнила укрытие: корни над головой, мокрые ветки, шерсть Варда у лица. Она отложила подсумок.

— Спасибо…

Илья стоял в коридоре, не снимая куртки.

— Можно воды?

— Кухня там.

Он разулся и сам нашёл кухню. Мама работала, отец уехал за лекарствами. В квартире было слишком тихо для гостя. Илья налил воды и выпил стоя.

— Тебя одну оставили?

— Я не ребёнок.

— Я не об этом.

— Да, оставили.

— После такой травмы это всё равно рискованно.

— Что со мной здесь случится?

Он посмотрел на кресло, зафиксированную ногу и рюкзак у стены.

— Надеюсь, ничего.

Лиза подъехала к столу. На нём лежал телефон с фотографией Варда. Илья заметил.

— Варду сегодня лучше?

— Не знаю. Виктор Сергеевич отвечает не на всё.

— Завтра повезёт его к неврологу.

— Тогда хоть что-то станет ясно.

Лиза провела пальцем по краю телефона.

— Он не всё мне говорит.

— Может, пока сам не знает.

— Почему все отвечают так, будто боятся сказать правду?

— Потому что иногда правды ещё нет.

Она резко повернула голову.

— Ты пришёл вернуть подсумок. Вернул.

Илья поставил стакан в раковину.

— Понял, ухожу.

Он надел обувь. Возле двери остановился.

— Лиза.

— Что ещё?

— Когда ты говоришь с Вардом по телефону, он успокаивается?

— Иногда. Если слышит мой голос сразу, успокаивается.

— Тогда запиши несколько команд.

— Для чего?

— Чтобы Виктор Сергеевич включал ночью, когда он скулит.

— Он будет искать меня ещё сильнее.

— Он и сейчас ищет.

Илья ушёл. Лиза закрыла дверь, вернулась в комнату и долго смотрела на телефон. Потом включила запись.

— Вард. Лежать.

Лиза остановила запись, стёрла её и записала снова:

— Я здесь, малыш. Спи. Я рядом.

Слушать не стала и отправила запись Виктору Сергеевичу. Ночью от него пришло сообщение: «Включил. Поднял голову, посмотрел на дверь, потом лёг».

* * *

В субботу Илья приехал перед обедом. Мама открыла дверь в домашнем халате и сразу посмотрела на пустые руки.

— Сегодня хотя бы без ремонта?

— Инструменты оставил дома.

—Заходите, вы по поводу или без?

— Вытащить вас на прогулку.

Лиза услышала из комнаты.

— Ты с мамой гулять собрался?

Илья заглянул в дверной проём.

— С тобой. И кресло не забудем.

— Я никуда не собиралась.

— Поэтому и приехал заранее.

Он снял куртку и повесил рядом с отцовской. Потом сел на кухне. Мама поставила чай, тарелку с печеньем и ушла в ванную. Вскоре оттуда зашумела вода. Лиза подъехала к столу.

— Ты серьёзно будешь со мной возиться?

— Кто-то же должен это делать. Ты как?

— Вчера врач рекомендовал вставать иногда.

— Я знаю.

— Откуда?

— Твоя мама успела сказать.

Лиза посмотрела в сторону ванной. Шумела вода.

— Заговор.

— Слабый. Она оставила решение за тобой.

Илья отпил чай. Лиза вернулась в комнату, переоделась и через десять минут появилась в джинсах, заранее разрезанных по внутреннему шву и застёгнутых кнопками поверх фиксатора. Илья ничего не сказал.

— Что не так?

— Ничего. Просто непривычно видеть тебя… в больничной рубашке.

— Можно было и не рассматривать.

— Я не рассматривал.

Она проверила молнию на кофте.

— Конечно.

Мама принесла тонкую шапку, перчатки и плед.

— Плед не нужен.

— Нужен.

— Я не замёрзну.

— Пусть будет. Не помешает.

Илья взял плед.

— Положу в машину.

— Мы пешком.

— Тогда понесу.

Лифт приехал пустой. На первом этаже Лиза сама преодолела порог. Илья придерживал входную дверь, не касаясь кресла. На улице пахло сырой землёй и выхлопными газами. Снег возле бордюров стал серым, с крыш капало. Солнца не было, но свет оказался слишком ярким. Лиза зажмурилась.

— Очки? — спросил Илья.

— Дома забыла.

Он снял свои и протянул.

— Не надо, спасибо.

— Тогда щурься.

Лиза взяла очки. Стёкла были немного грязными. Через них двор выглядел непривычно тёмным. В отражении витрины она увидела кресло, плед на коленях и мужские очки на лице.

— Ужасно выгляжу.

— Мне нравятся.

— Тебе, может быть.

Они пошли вдоль дома. Илья держался справа, со стороны проезжей части. Лиза на первом перекрёстке сместилась так, чтобы он оказался слева. Он ничего не сказал. Возле площадки бегали дети. Мальчик в красной куртке бросал мяч маленькой собаке. Та промахивалась, догоняла мяч и возвращалась, волоча поводок по земле. Заметив кресло, мальчик подбежал, но возле Лизы остановился и посмотрел на пустое место рядом.

— А ваша собака где?

Лиза ответила не сразу.

— Лечится.

Мать мальчика подошла и положила руку ему на плечо.

— Пойдём.

Мальчик кивнул Лизе и побежал обратно. На мокром песке остался след поводка.

— Пошли дальше? — спросил Илья.

— Да.

В маленьком сквере дорожки были ещё покрыты льдом. Передние колёса проскальзывали. Илья один раз поймал кресло за ручку. Лиза резко обернулась.

— Отпусти.

Он отпустил. Кресло медленно съехало к краю дорожки и упёрлось колесом в снег. Лиза толкнула назад. Колесо провернулось на месте. Илья стоял рядом.

— Можешь помочь, — сказала она.

Он взялся за раму снизу, не за ручки, и приподнял кресло ровно настолько, чтобы высвободить колесо.

— Всё.

Лиза выехала на сухой участок.

— Спасибо.

— Не за что.

Они дошли до лавки. Илья смахнул с неё воду ладонью и сел. Лиза остановилась рядом.

— Мы всю прогулку будем молчать?

— Я думал, тебе это нравится.

— О чём ты думаешь?

— О том, болит ли у тебя нога.

— Не болит.

Он посмотрел на её правую руку. Пальцы сжимали обод слишком сильно.

— Ты обод так сжала, будто еле терпишь.

— Честно, не болит.

Лиза сняла очки и вернула ему. Небо снова стало ярким.

— Почему ты пришёл тогда в госпиталь?

Илья протёр стёкла краем кофты.

— Сначала рюкзак привёз.

— А потом остался.

— Перчатки забыл.

— Дважды.

— Память подвела.

— А сегодня какой повод?

Он надел очки.

— Никакого. Просто захотел приехать.

Плед лежал у неё на коленях. Лиза молча смотрела на плед. Илья развернул его и накрыл ей ноги.

— У тебя руки холодные, накройся.

Налетел порыв ветра. С дерева упала капля и попала Лизе на щёку. Она вытерла её рукавом.

— Вард бы сейчас полез в эту лужу.

— Любит пачкаться?

— Знает, что нельзя.

— Ага. Из вредности.

— Знакомая история.

Лиза поправила край пледа.

— Когда он вернётся, я уже буду ходить без кресла.

Илья посмотрел на её зафиксированную ногу.

— Надеюсь, вернётся раньше.

— Тогда подождёт, пока я поправлюсь.

На обратной дороге было видно, что она устала. Руки всё неровнее толкали обода, дыхание стало громче. Илья шёл рядом, не касаясь кресла. У подъезда Лиза остановилась.

— Помочь?

— Я сама.

Он открыл дверь.

— Я только дверь придержу.

— Дверь можно.

В лифте они снова отразились в зеркале. Лиза — с бледным лицом, он — с натянутой улыбкой.

— Ты так и не ответил, — сказала она.

— На какой вопрос?

— Зачем пришёл.

Лифт открылся на её этаже. Илья держал кнопку, чтобы двери не закрылись.

— Проверить, умеешь ли ты на улице командовать так же, как в палате.

— И как, проверил?

— Умеешь.

Она выехала. Двери закрылись между ними. Лиза увидела его лицо в сужающейся полосе проёма. Он не улыбался. В квартире мама спросила:

— Как погуляли?

— Нормально.

Лиза сняла перчатки.

На ладони остался холод от металлического обода. Плед лежал у неё на коленях.

Глава 9

Прогноз

На повторных снимках обнаружили небольшой разрыв диафрагмы справа. Сразу после травмы органы оставались на месте, а ушиб лёгкого и переломы затрудняли оценку. Теперь часть печени сместилась через разрыв в грудную полость. Виктор Сергеевич слушал врача, не перебивая.

На столе стоял макет собачьего скелета.

— Без операции не обойтись? — спросил Виктор Сергеевич.

— Нет. Разрыв нужно ушить.

— Когда сможете? — спросил Виктор Сергеевич.

— Через пару дней. Сейчас ушибленное лёгкое ещё слишком слабое. Долечитесь дома, как только отёк окончательно спадёт — мы заберём его на операцию. Пёс должен дышать в полную силу, чтобы перенести наркоз и ИВЛ.

— Через несколько дней — это всё, что вы можете сказать?

Врач подняла глаза.

— Пока да. Он тяжёлый пациент.

— Это я вижу.

— Тогда не просите назвать срок, которого я не могу гарантировать.

Вард лежал в машине на заднем сиденье, зафиксированный поддерживающей шлейкой. После осмотра ему дали обезболивающее. Он смотрел в окно, но голову почти не поднимал. Виктор Сергеевич сел рядом, не заводя двигатель. Телефон завибрировал. Лиза.

Лиза написала: «Ну что там?» Виктор Сергеевич ответил: «Нужна операция».

«Какая?» — спросила Лиза. Он набрал: «Позвоню дома», но телефон зазвонил через секунду.

— Что показало обследование?

— Разрыв диафрагмы.

— Почему его не увидели раньше?

— На первых снимках не было видно.

— Как можно было не увидеть разрыв?

— Он проявился только на повторном исследовании.

— Он сам дышит?

— Пока да.

— Как он сейчас?

— Сидит рядом и слушает, как ты кричишь.

Лиза замолчала. Вард шевельнул ухом.

— Покажите мне его.

Виктор Сергеевич включил камеру. Лицо Лизы появилось слишком близко. За ней виднелась её комната: грамота на стене и пустая подстилка.

— Вард.

Пёс повернулся к экрану.

— Хороший мой.

Он поднял морду и тихо заскулил. Лиза закрыла рот рукой. Виктор Сергеевич отвёл камеру.

— Когда назначат операцию?

— Позвонят, как только будет безопасно.

— Тогда я приеду.

— Ты останешься дома.

— Я найду того, кто не откажет и привезёт меня.

— Вы не можете мне запретить.

— Могу, если от твоего приезда ему станет хуже.

Виктор Сергеевич посмотрел на Варда.

— Потому что если ты приедешь, он разволнуется. А ему нельзя двигаться лишний раз.

В трубке стало тихо.

— Он и так поднимается.

— При тебе будет рваться.

— Я могу не входить.

— Тогда зачем ехать?

Лиза не ответила. Виктор Сергеевич закрыл глаза.

— А твоя нога как?

— Не переводите разговор.

— Не перевожу. Спрашиваю.

— Всё там же.

— Значит, хотя бы без ухудшения.

— Не называйте это хорошим.

Он посмотрел через лобовое стекло. На парковке женщина с маленькой белой собакой пыталась открыть машину одной рукой. Собака тянулась к снегу, и поводок всё время обвивался вокруг ног хозяйки.

— Операцию сделают, — сказал Виктор Сергеевич.

— А потом?

— Об этом будем думать потом.

— Вы раньше так не говорили.

— Раньше ты была рядом и могла увидеть сама.

Лиза долго молчала.

— Я приеду после операции.

— Посмотрим.

— Я не спрашивала.

Виктор Сергеевич закончил разговор. Вард положил морду ему на бедро.

— Обоих надо учить.

Пёс закрыл глаза. Через день операцию назначили на следующее утро. Лиза не спала всю ночь. Телефон лежал на подушке. В пять сорок Виктор Сергеевич написал: «Привезли. Ждём».

В семь десять пришло: «Забрали». В девять двадцать четыре: «Ещё идёт».

В десять сорок две телефон зазвонил. Лиза не сразу смогла провести пальцем по экрану.

— Слушаю.

Виктор Сергеевич молчал несколько секунд.

— Закончили.

— Жив?

— Жив.

Телефон упал Лизе на колени. Из динамика донёсся голос:

— Лиза?

Она подняла его.

— Я здесь.

— Всё ушили. Часть печени вернули на место. Лёгкое расправилось. Сейчас под кислородом.

— Лапа?

— Лапа никуда не делась.

— Я спрашиваю…

— Знаю. Неврология без изменений.

— Это плохо?

— Это без изменений.

Лиза посмотрела на подстилку.

— Когда можно приехать?

— Через два дня, если сам дышать будет нормально.

— Я приеду через два дня.

— Посмотрим.

— Виктор Сергеевич.

— Слушаю.

— Спасибо, что не оставили его одного.

Он не ответил сразу.

— Врачей благодари.

Виктор Сергеевич прервал связь. Лиза ещё несколько секунд держала телефон у уха.

* * *

На третий день Илья приехал на машине с широким задним сиденьем. Отец хотел ехать сам, но утром у него на работе назначили встречу, которую уже дважды переносили. Мама сказала, что возьмёт выходной. Лиза ответила, что Илья всё равно едет мимо. Он не ехал мимо.

Мама задержала на нём взгляд, потом помогла Лизе надеть куртку, поправила ремень на фиксаторе ноги и сунула в сумку лекарства.

— Через четыре часа обезболивающее.

— Знаю.

— Не на голодный желудок.

— Знаю.

— Там бутерброд.

— Мам.

— Всё.

Илья помог Лизе пересесть в машину, затем сложил кресло и убрал его в багажник. Она держалась за дверную раму, здоровая нога скользнула по мокрому асфальту. Он подхватил её под локоть.

— Не надо.

— Уже.

— Я сама.

— В следующий раз.

Она села и отвернулась к окну. Первые двадцать минут ехали молча. За окнами проплывали мокрые улицы, реклама и автобусы. Потом появились низкие дома, склады и пустые участки. Илья включил отопление сильнее.

— Убавь, и так жарко.

Он убавил. Через несколько минут Лиза потянулась к регулятору и вернула половину.

— Нога замёрзла?

— Немного.

—Мне вот интересно.

Она посмотрела на него.

— Вы на работе всех спасённых потом возите по больницам и клиникам?

— Не всех.

— И рюкзаки привозите, перчатки забываете?

— Нет.

— Тогда почему ты со мной возишься?

Илья перестроился и пропустил грузовик.

— Пока сам не понял.

— Это не ответ.

— Но зато честно.

Она отвернулась.

Возле дома Виктора Сергеевича лежал старый снег. У калитки уже стояла машина родителей: мама всё-таки не пошла на работу, а отец освободился раньше, чем ожидал. Дорожка была расчищена до досок. Рядом стояла широкая деревянная рампа, сделанная недавно: светлые доски ещё не успели потемнеть.

— Это Виктор Сергеевич сделал рампу? — спросил Илья.

— Он.

— Хорошо получилось.

Лиза увидела Виктора Сергеевича возле веранды. Он не подошёл к машине. Только открыл калитку. Илья достал кресло.

— Я пересяду сама.

— Я не тебя трогаю.

Он поставил кресло рядом, отступил на полшага и отвернулся. Лиза перенесла ногу, взялась за раму, поднялась на здоровой. В середине движения рука задрожала. Илья не прикаснулся к ней. Лиза села.

— Готова?

— Как видишь.

Он повёз кресло к калитке.

— Дальше я сама.

— Дорожка скользкая.

— Я вижу.

Лиза повернула голову. Илья смотрел вперёд. На веранде было тихо. Вард лежал на матрасе возле стеклянной двери. На боку после операции остался длинный шов. Шерсть вокруг была выбрита, кожа желтела от старого кровоподтёка.

Он услышал колёса раньше, чем увидел Лизу. Голова поднялась. Лиза остановила кресло.

— Вард.

Пёс дёрнулся всем телом. Передние лапы заскребли по матрасу.

— Лежать, — сказал Виктор Сергеевич.

Вард не послушался. Он поднялся на передние лапы и попытался подтянуть задние. Правая лапа сразу ушла в сторону. Пёс ударился плечом о стену, но снова попытался встать.

— Вард, лежать! — крикнула Лиза.

Он замер. Несколько секунд стоял на трёх лапах, тяжело дыша. Потом медленно опустился. Лиза подъехала ближе.

Вард тянул к ней морду, но между ними оставалось полметра. Она поставила тормоза, перенесла больную ногу руками на пол и сползла с кресла на матрас.

— Лиза, — сказал Виктор Сергеевич.

Она уже лежала рядом. Вард сунул морду ей под подбородок, заскулил и начал лизать её лицо.

— Тихо, мой хороший, я рядом.

Лиза обняла его за шею, стараясь не задеть бок. Пёс дрожал — или дрожала она. Илья остался у входа. Виктор Сергеевич взял кресло и поставил в стороне.

— Долго тебе так нельзя лежать.

Лиза не ответила. Вард дышал ей в шею. Запах лекарств смешался с привычным запахом его шерсти, холодного воздуха и тёплой подстилки. Она закрыла глаза. Под ладонью поднималась и опускалась грудная клетка Варда.

— Мой хороший, — сказала Лиза.

Вард положил голову ей на плечо.

Илья вышел за калитку и закрыл её снаружи.

Глава 10

Обратная дорога

От калитки Илья вышел один. Лиза осталась на веранде, поглаживая голову Варда. Виктор Сергеевич стоял рядом и держал раму, чтобы пёс не перенёс вес на больную лапу. Илья закрыл калитку снаружи. На полпути он остановился, достал ключи, потом вернулся и зачем-то проверил на калитке защёлку.

Она была закрыта. Потом пошёл к авто, сел за руль и ждал. Из машины Илья видел только часть кухни. Виктор Сергеевич прошёл с миской. Потом появилась мама Лизы. Она что-то говорила, показывая на часы. Отец вынес кресло. Лиза вышла последней.

Лиза не смотрела на Илью. Остановилась возле калитки и обернулась. Вард лежал у открытой двери. Передние лапы были вытянуты, голова поднята. Рядом сидел Виктор Сергеевич. Лиза подняла руку. Пёс шевельнул ухом.

Мама помогла уложить ногу в машине. Илья завёл двигатель. Мама решила ехать с ними.

— Только медленно, — сказала мама.

— Поеду аккуратно.

— Перед мостом ямы.

— Помню.

Илья выехал на дорогу. В зеркале он видел Лизу, отвернувшуюся к окну. Мама держала ладонь на краю фиксатора, чтобы нога не сдвигалась. Через несколько минут Лиза убрала её руку.

— Я сама.

Мама положила ладонь на колени. У моста Илья объехал яму по встречной полосе. В городе начался дождь. Щётки дворников размеренно ходили по стеклу, на секунду оставляя чистые полосы.

— Он меня узнал, — сказала Лиза.

Никто не ответил сразу.

— Конечно, — произнесла мама.

— Он спал. Услышал и поднял голову.

— Мы видели.

Лиза прижалась виском к стеклу.

— Он думал, я пришла его забрать.

— Ты придёшь ещё.

— Когда?

— Как только врач разрешит.

— Сегодня мне разрешил Виктор Сергеевич.

— Он не твой врач.

Лиза закрыла глаза. Илья смотрел на дорогу.

На красном светофоре он заметил, что её рука лежит между сиденьем и дверью. Пальцы сжимали старый карабин, который Виктор Сергеевич вложил ей в ладонь перед отъездом.

Свет переключился. Через десять минут дыхание Лизы стало ровнее. Мама наклонилась.

— Уснула.

Илья убавил радио, хотя оно и так работало тихо. Илья перестроился в правый ряд и снизил скорость. Перед каждым стыком он заранее отпускал газ. Возле дома отец уже ждал их и помог достать кресло из багажника. Мама открыла заднюю дверь.

Лиза проснулась сразу.

— Уже приехали?

— Да, мы у дома.

Она попыталась сесть ровнее, но карабин зацепился за ремень безопасности. Илья вышел и обошёл машину.

— Не дёргайся, карабин зацепился.

Он наклонился и отцепил карабин от ремня безопасности. Лицо оказалось близко. На щеке Лизы остался след от стекла — тонкая красная линия. Она смотрела на его руки.

— Всё, — сказал Илья.

Он не отстранился сразу. Лиза подняла глаза. Во дворе хлопнула дверь подъезда. Отец развернул кресло. Илья выпрямился.

Мама помогла Лизе пересесть.

— Спасибо, — сказала она.

Отец повёз кресло к входу. Лиза притормозила, сжав обода ладонями.

— Я сама.

Он отпустил. Илья остался возле машины. Лиза въехала на накладку, преодолела порог и исчезла за дверью. Мама задержалась.

— Она теперь будет туда проситься каждый день.

— Будет.

— Вы не обязаны возить.

Илья закрыл заднюю дверь.

— Кто-то же должен.

— Я не это имела в виду.

— Я тоже.

Мама посмотрела на него, потом пошла в подъезд. Илья сел в машину. На заднем сиденье лежала одна из Лизиных перчаток, забытая при пересадке. Он попытался догнать маму у подъезда, но двери закрылись раньше, чем он успел подойти.

Ткань на ладонной стороне перчатки была протёрта ободьями колёс.

— Лизина, — сказал он уже закрытым дверям.

Перчатку он положил в бардачок, чтобы вернуть в следующий раз.

* * *

После поездки температура у Лизы поднялась. Мама молча поставила ей градусник, положила рядом таблетку и принесла чашку воды. Отец ходил из комнаты в кухню и обратно, будто в квартире появилась работа, которую он не мог найти.

— Я говорил, что ей еще рано, — сказал он.

— Не говорил.

— Говорил!

— Не очень убедительно.

Он остановился в дверях.

— Ты могла навредить его восстановлению.

— Но не навредила.

— Откуда знаешь?

Лиза отвернулась к стене. Через час Илья написал: «Как ты?» Лиза не ответила.

Ещё через час пришло: «Это опять не срочно». Лиза выключила звук. На следующий день нога болела сильнее. Физиотерапевт перенесла упражнения и сказала, что суставу всё равно, насколько важной была причина нарушать режим.

— Я не нарушала.

Она вспомнила вчерашний день.

Четыре часа в дороге, много движений и лежание на полу веранды.

Она выполнила упражнения молча. Вечером Виктор Сергеевич позвонил сам.

— Вард сегодня почти всю миску съел.

— На лапу вставал?

— Два раза поставил лапу.

— Сам?

— Сам, без помощи.

— Есть видео? Покажите.

Он включил запись. Вард лежал на веранде. Возле матраса стояла самодельная опора из труб и ремней.

— Что вы сделали?

— Новую поддержку.

— Вы один?

— Нет, Илья помог.

Камера повернулась. Илья стоял у верстака и затягивал гайку. Он поднял голову.

— Привет.

Лиза посмотрела на экран.

— Ты что там делаешь?

— Улучшаем твоему псу жилищные условия.

— Зачем?

Илья вытер руки о штаны.

— Потому что старая петля давит под животом.

Виктор Сергеевич вернул камеру к Варду.

— Эта распределяет вес.

— Я вижу.

— Тогда не спорь.

Лиза закончила разговор. Через минуту Илья написал: «Что-то не так?»

Лиза набрала: «Нормально», но стёрла и написала: «Тебя слишком много в моей жизни».

Илья ответил: «Терпи». Лиза положила телефон. На третий день Виктор Сергеевич прислал видео: Вард стоял в раме, обе задние лапы касались пола. Правая дрожала, но больше не уходила в сторону.

Илья держал ремень сбоку. В кадр попадали только его руки. Лиза посмотрела запись шесть раз. Потом написала: «Спасибо».

Илья ответил: «Виктору Сергеевичу». Лиза написала: «И тебе».

Три точки появлялись и исчезали. Наконец пришло: «На здоровье». В выходные родители снова повезли её к Варду.

Теперь Лиза не ложилась на матрас. Сидела рядом в кресле, держала ладонь на его шее и следила, как Виктор Сергеевич ставит пса в поддерживающую раму. Вард поднялся. Правую лапу поставил не сразу. Потом перенёс на неё часть веса.

— Хорошо, — сказала Лиза.

Пёс повернул голову.

— Не на меня смотри. Стой.

Он стоял. Четыре секунды. Пять. На шестой лапа подогнулась.

Виктор Сергеевич опустил ремни.

— Хватит.

— Ещё раз.

— Хватит.

— Он может еще.

— Может, но он устал.

— Ему надо работать.

Виктор Сергеевич снял поддержку.

— Ему надо выздоравливать.

Лиза замолчала. Вард лёг и положил морду возле её колеса. Позже, когда родители вышли к машине за сумкой, Виктор Сергеевич поставил на стол чай.

— У меня свободная комната на втором этаже.

— Я заметила.

— И еще свободная комната рядом с кухней.

— Та, где инвентарь?

Он кивнул в сторону маленькой комнаты возле кухни. Раньше там стоял старый диван и шкаф с инвентарём.

— Я всё уберу наверх.

— Зачем освобождать комнату?

— Поживёшь здесь, пока не начнёшь ходить.

Лиза усмехнулась.

— Вы совсем с ума сошли.

— Возможно.

— Я пока сама в душ не могу сходить.

— Поставим сиденье и поручень.

— А процедуры?

— Напишешь расписание, я разберусь.

— Родители не согласятся.

— Сначала спроси.

Она посмотрела на Варда. Пёс спал. Правая лапа во сне иногда дёргалась.

— На какой срок?

— Пока не начнёшь ходить.

— Или пока он…

Виктор Сергеевич поднял чашку. Лиза не закончила. За окном Илья с отцом переставляли кресло в багажнике. Мама держала дверь машины.

— Здесь ему спокойнее, — сказал Виктор Сергеевич.

— Со мной он будет вставать.

— Первые дни.

— А потом?

— Потом привыкнет, что ты никуда не делась.

Лиза провела пальцами по уху Варда.

— Я подумаю.

— Значит, переедешь.

Глава 11

Не жди

Илья приехал вечером без предупреждения. Мама открыла дверь и посмотрела на него так, будто давно ждала, когда кто-нибудь сделает что-то, о чём её не попросили.

— Она в комнате.

— Я ненадолго.

Он снял обувь. Лиза сидела возле открытого шкафа. На кровати лежали две стопки одежды. На кресле — рюкзак, который всё ещё пах дымом.

— Ты куда собираешь вещи?

— К Виктору Сергеевичу.

Илья остановился.

— Надолго?

— Пока ходить не начну.

— Родители согласились?

— Пока нет.

— А ты уже решила?

— Да.

Он сел на стул у стены.

— Значит, они тоже согласятся.

— С чего ты взял?

— Потому что коробки уже стоят в коридоре.

Лиза сложила футболку.

— Мама собирает их в знак протеста.

— Сильная тактика.

— Она считает, что я должна быть дома.

— А ты сама чего хочешь?

— Быть рядом с Вардом.

—Понятно.

—Тебе всё слишком быстро становится понятно.

— Не всё.

Он взял с кровати старый карабин. Тот заедал: пружина не возвращала защёлку до конца.

—Сломался после гор?

— Он и раньше заедал.

Илья несколько раз нажал защёлку.

— Его надо заменить.

— Не трогай.

Илья положил карабин обратно. Лиза убрала футболку в сумку.

— Так зачем ты пришел?

— Хотел тебя увидеть.

Илья достал из кармана сложенный лист.

— В понедельник в центре восстановления освободилось место. Консультация в девять.

Лиза не взяла бумагу.

— Ты меня записал?

— Я.

—Я тебя не просила об этом.

— Там очередь на месяц. Я забронировал место.

— Мне уже назначили занятия.

— Это другой специалист.

Илья положил лист на край кровати.

— Можно отменить.

— Ты сначала договорился, а потом оставил мне право отменять?

— Я хотел, чтобы у тебя был выбор.

— Выбор был бы, если бы ты сначала спросил.

Илья забрал лист и сложил обратно.

— Да. Здесь я решил за тебя.

— Наконец признал.

Она продолжала складывать вещи. Илья сидел. За стеной мама закрывала кухонные шкафы громче обычного. Отец что-то печатал на ноутбуке.

— Я завтра уезжаю на смену, — сказал Илья. — На несколько дней.

— Значит, несколько дней тебя не будет.

— В этом и проблема.

Лиза подняла глаза. Он смотрел на карабин.

— Когда тебя нашли, я сначала решил, что буду приезжать, пока тебя не выпишут. Потом — пока не доедешь домой. Потом — пока не увидишь Варда.

— Варда я увидела.

— Да. Но я всё равно продолжаю приезжать.

— Значит, причина уже не в Варде?

Илья усмехнулся, но улыбка быстро исчезла.

— Похоже, я плохо придумал оправдание.

Лиза закрыла сумку.

— Не надо продолжать.

— Почему?

Она поправила ремень рюкзака, хотя рюкзак и так лежал ровно.

— Потому что я и так понимаю, что ты хочешь сказать.

В коридоре перестали двигать коробки. Илья наклонился вперёд, уперев локти в колени.

— И что ты собираешься с этим делать?

— Ничего. Сейчас я ничего не могу тебе ответить.

Он кивнул. Несколько секунд было слышно только, как шумит вода в батарее.

— Ты мне нравишься, — сказал Илья.

Лиза посмотрела на него.

— Я поняла.

— От этого разговор не стал удобнее.

— Ты сами его начал.

— Знаю.

— Тогда зачем начинал?

Он провёл ладонью по лицу.

— Чтобы не делать вид, что приезжаю чинить пороги.

Лиза повернула кресло к окну. Во дворе женщина стряхивала снег с машины. Ребёнок рядом рисовал пальцем на двери.

— Я сейчас не могу думать об этом.

— Я ничего от тебя сейчас не требую.

— Но потом будешь ждать ответа.

— Скорее всего.

Она резко обернулась.

— Не жди ничего от меня.

Илья выпрямился.

— Я не говорил, что буду ждать.

— Но всё равно будешь.

— Почему ты так уверена?

— Потому что всё равно найдёшь повод приехать.

Он не ответил.

— Не надейся, — повторила Лиза. — Я не знаю, что со мной будет. Не знаю, что будет с Вардом. Не знаю, смогу ли вообще куда-то вернуться.

— Я понял.

— Нет. Ты опять соглашаешься так, будто речь о чём-то простом.

— Тогда, возможно, не понял.

Илья встал.

Лиза закрыла глаза.

— Ненавижу это слово.

— Уже заметил.

Он дошёл до двери комнаты.

— Илья.

Илья обернулся.

— Я не хочу, чтобы ты совсем исчез.

Он смотрел молча.

— Но и обещать я ничего не могу.

— Я тебя услышал.

— Не накручивай себя.

— Не буду.

Мама снова задвигала коробку в коридоре. Илья подошёл к кровати, взял старый карабин и положил в карман.

— Карабин оставь.

— Верну потом.

— Когда?

— Когда перестанет заедать.

Он ушёл. На следующее утро перед дверью стоял маленький пакет. В нём лежал карабин — очищенный, смазанный, с новой пружиной. Записки не было.

* * *

Мама заговорила о переезде только вечером. До этого весь день подписывала пакеты с лекарствами, переставляла бутылки воды и спрашивала, не холодно ли Лизе. Отец сидел за кухонным столом и делал вид, что работает, но почти не открывал ноутбук. Лиза сидела у окна.

Во дворе мужчина чистил машину от мокрого снега. Рядом бегала собака в красной шлейке. Она хватала щётку за ручку, мужчина отнимал, собака снова хватала.

— На сколько ты хочешь туда переехать? — спросила мама.

Лиза не обернулась.

— Пока Вард не сможет вернуться сюда.

Отец поднял глаза от экрана.

— А если восстановление затянется?

— Значит, останусь дольше.

Мама села напротив.

— У Виктора Сергеевича не больница.

— И дома не больница.

— Зато дома мы рядом.

— Там Вард.

Мама сжала губы.

— И Виктор Сергеевич.

Лиза повернула кресло.

— Да, и он.

— Человек, который нашёл тебе школу, потом практику и теперь предлагает жить у него, будто ничего не случилось.

— Он не отправлял меня в горы.

— Он тебя туда вёл с тринадцати лет.

Отец закрыл ноутбук.

— Хватит искать виноватого, — сказал отец.

— Я не ищу. Я пытаюсь сказать, что мы могли её потерять.

Мама встала.

— Могли, — сказала Лиза.

— И тебя это совсем не пугает?

— Пугает. Но что я должна сейчас сказать?

Мама отвернулась к раковине. Взяла чашку, которую никто не просил мыть, открыла воду. Отец смотрел на Лизу.

— Ты сама решила идти в тот сектор?

— Да.

— Тебя могли заменить?

— Могли.

— Почему не заменили?

Лиза поправила край пледа на ноге.

— Вард лучше всех работал в плохую погоду.

Мама выключила воду.

— Опять Вард.

— Как будто других не было?

Лиза посмотрела на неё.

— Мы работали лучше многих.

Чашка осталась в раковине. Отец прошёлся по кухне, остановился возле дверного проёма и провёл пальцем по нижней петле, о которую всё ещё задевало кресло.

— У Виктора первый этаж, — сказал он.

Мама резко повернулась.

— Ты серьёзно?

— Порог низкий. Душ переделан. Он умеет обращаться с собакой и знает режим Варда.

— А с Лизой?

— Никто не умеет.

Лиза посмотрела на отца. Он не улыбнулся. Мама села обратно.

— Я не смогу ездить туда каждый день.

— Не надо каждый день, — сказала Лиза.

— Ты быстро всё решила.

— Когда увидела Варда, поняла.

За окном мужчина наконец убрал щётку в багажник. Собака села возле двери машины и ждала. Мама посмотрела туда же.

— Ты пока даже ходить не можешь.

— Постепенно смогу.

— А ночью тебе нужна будет помощь.

— Виктор Сергеевич всегда рядом.

— Он сам уже не молодой.

— Только ему это не говори.

Отец достал телефон.

— Я посмотрю дом.

— Ты там был, — сказала мама.

—Был как гость. А теперь посмотрю, что еще для тебя можно улучшить.

Лиза подъехала к столу.

— Не надо проверять каждый угол.

— Надо, если ты там будешь жить.

— Я не ребёнок.

Отец надел очки.

— Поэтому спрашиваю, а не запрещаю.

На кухне стало тихо. Мама поднялась и достала из шкафа большую дорожную сумку. Поставила на стул.

— Лекарства я соберу сама.

Лиза смотрела на сумку.

— Мам, послушай.

— Я слушаю.

— Я не уезжаю от вас.

Мама расстегнула молнию.

— Конечно. Ты просто будешь жить в другом доме.

В её голосе не было согласия. Она положила внутрь две футболки, тёплые носки и домашние штаны. Потом достала всё обратно.

— Сначала постираю.

Отец снова открыл ноутбук. На экране появился план дома и веранды Виктора Сергеевича, который отец сохранил, когда помогал рассчитывать навес над площадкой.

— На веранду ведёт ступенька.

— Вард пока всё равно в доме, — сказала Лиза.

— Потом начнёт выходить.

— Я тоже.

Отец увеличил чертёж.

— Значит, сделаем пандус.

— Только не говори «мы».

— Я и Илья.

— Вы уже успели договориться?

— Нет.

— Тогда почему сразу Илья?

Отец поправил очки.

— Потому что у него, похоже, много свободного времени.

Мама закрыла пустую сумку. Лиза отвернулась к окну. Машина во дворе уехала. На снегу остались следы щётки, колёс и собачьих лап.

Глава 12

Переезд

Отец привёз её к Виктору Сергеевичу в субботу. Мама сидела сзади рядом с Лизой и всю дорогу держала на коленях сумку с лекарствами. На каждом повороте проверяла, не сдвинулась ли зафиксированная нога.

— Не трогай.

— Я не трогаю.

— Ты держишь.

— Чтобы не упала.

— Она пристёгнута.

Мама убрала руку. Через минуту положила обратно. Возле калитки стоял Виктор Сергеевич. На нём была старая куртка, которую Лиза помнила с первых занятий. Молния по-прежнему расходилась снизу. Отец открыл багажник.

— Где поставить вещи?

— В комнату отнесите.

— Я посмотрю сначала.

— Смотри.

Они вошли все вместе.

Маленькая комната изменилась. Инвентарь исчез. Диван заменили низкой кроватью. Возле неё стояла тумбочка, на стене закрепили поручень. Дверь сняли с петель, чтобы кресло проходило свободно.

В ванной появилось сиденье, резиновый коврик и ещё один поручень. Отец проверил каждый винт.

— Этот люфтит.

— Не люфтит.

— Люфтит.

Виктор Сергеевич подал отвёртку. Отец подтянул крепление. Мама раскладывала лекарства по тумбочке.

— Утром после еды. Это вечером. Это если боль сильная. Вот номер врача.

— Запишу, — сказал Виктор Сергеевич.

— Я уже написала.

На холодильнике висел лист с расписанием. Лиза подъехала к веранде. Вард лежал на матрасе. Услышав кресло, поднял голову, но не попытался встать. Только хвост несколько раз ударил по ткани.

— Вот так лучше, — сказала Лиза.

Она поставила кресло рядом и опустила руку. Вард положил подбородок ей на ладонь. За спиной родители продолжали говорить о лекарствах, еде, порогах и времени следующего осмотра. Голоса смешивались. Отец вышел на веранду.

— Старую карту положил в боковой карман.

— Зачем она мне здесь?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Пусть будет. Она всегда с тобой.

Мама подошла следом. Присела возле Варда, осторожно провела пальцами по шерсти над ухом.

— А ты тоже поправляйся.

Пёс посмотрел на неё. Мама быстро встала. У калитки она обняла Лизу слишком крепко и сразу отпустила.

— Звони, как только что-нибудь понадобится.

— Позвоню.

— В любое время, даже ночью.

— Мам, я поняла.

— Всё, молчу.

Машина уехала. Лиза осталась возле калитки. Виктор Сергеевич стоял рядом.

— Они вернутся меньше чем через час, — сказала она.

— Минут через сорок.

Вернулись через тридцать пять. Мама забыла зарядку, которую сама положила в боковой карман сумки. Когда машина уехала второй раз, Виктор Сергеевич закрыл калитку.

— Чай будешь?

— Не хочу.

— Тогда может поесть?

— Тоже нет.

— Через час лекарства. Без еды не дам.

— Вы мне не медсестра.

— Тебе повезло: медсестра была бы строже.

Он ушёл на кухню. Лиза подъехала к Варду ближе. Пёс дышал спокойно. Шов заживал, но правая задняя лапа оставалась вывернутой наружу.

— Теперь я здесь.

Вард поднял голову и посмотрел на неё.

— Не радуйся. Это временно.

Он тихо фыркнул. С площадки за домом донёсся стук: ветер качнул старую металлическую миску у сарая. Вард вздрогнул. Лиза тоже.

Они оба повернули головы к звуку. Потом Вард положил морду ей на ногу.

Глава 13

Площадка

Первое утро началось с когтей по полу. Лиза открыла глаза и несколько секунд не понимала, где находится. Потолок был ниже, чем дома, штора пропускала узкую полоску света, за стеной тикали часы. Когти снова царапнули доски.

— Вард?

Пёс стоял в дверном проёме. Ночью он спал на веранде. Виктор Сергеевич закрыл проход перегородкой, чтобы Вард не пошёл в комнату и не попытался лечь возле кровати. Теперь перегородка лежала на боку. Пёс сделал шаг. Правая задняя лапа коснулась пола и сразу подогнулась. Вард удержался, перенеся большую часть веса на передние лапы.

— Стой.

Он пошёл дальше.

— Вард, стой.

Пёс дошёл до кровати и опустился рядом. Лиза посмотрела на упавшую перегородку.

— Прекрасно.

Виктор Сергеевич появился в коридоре уже одетый.

— Как он выбрался?

— Сам дошёл до кровати.

Он присел и провёл рукой вдоль спины Варда. Проверил лапу, подушечки, шов.

— Ты видела, как он встал?

— Я спала.

— Значит, поднялся сам.

Виктор Сергеевич поднял перегородку.

— Перегородку закреплю.

— Не надо, пусть дверь остаётся открытой.

— Ночью он снова пойдёт к тебе.

— Пусть приходит.

— Ему нельзя ходить без поддержки.

— Но он уже дошёл.

— И теперь два часа будет расплачиваться за эти шаги.

Вард положил морду на край кровати. Лиза протянула руку.

— Оставьте его здесь.

Виктор Сергеевич смотрел на пса.

— Днём оставим дверь открытой. На ночь закроем.

— Не закроем.

— Вечером решим.

К завтраку они спорили уже о лекарствах.

— Сначала поешь, — сказал Виктор Сергеевич.

— Я не хочу.

— Таблетку можно только после еды.

— Выпью так.

— Не дам.

— В больнице давали.

— И желудок после этого болел.

Лиза посмотрела на кашу.

— Каша с комками.

— Оставь комки.

— Тогда останется пустая тарелка.

Он поставил рядом хлеб и сыр.

— Ешь хлеб с сыром.

— А вы?

— Я уже ел.

На столе стояла его нетронутая чашка. Лиза взяла хлеб. Вард лежал между кухней и верандой, откуда видел обоих. После завтрака начались упражнения.

Виктор Сергеевич достал старую гимнастическую ленту, закрепил один конец на ножке кровати и подал Лизе.

— Ступню на себя.

— Врач сказал без нагрузки.

— Это не нагрузка.

— Вы теперь ещё и физиотерапевт?

— Нет. Поэтому делаем то, что написано.

Лиза потянула ступню. Боль появилась не в месте операции, а глубже, под коленом.

— Ещё.

— Хватит.

— Пять раз.

— Я сделала пять.

— Только три.

— Вы считали?

— Считал.

Она сделала ещё два. Потом они поставили Варда в поддерживающую раму. Пёс не любил ремни. Каждый раз Вард смотрел сначала на Лизу, потом на Виктора Сергеевича и после этого уже не сводил с него глаз.

— Стоять, — сказала Лиза.

Вард выпрямился. Правая лапа дрожала. Виктор Сергеевич ослабил передний ремень, чтобы вес распределился назад.

— Не держите так сильно.

— Если отпущу, завалится.

— Не завалится.

— Он сейчас завалится.

— Дайте ему попробовать удержаться самому.

Он посмотрел на неё.

— Три секунды. Не больше.

Виктор Сергеевич ослабил ремень. Вард качнулся, переставил переднюю лапу, напряг спину. Правая задняя осталась на полу. Одна секунда. Две.

На третьей секунде колено ушло внутрь. Виктор Сергеевич снова натянул ремень.

— На сегодня хватит.

— Ещё одну попытку.

— После обеда.

— Он только начал держать лапу.

— Поэтому закончим до того, как сорвётся. Виктор Сергеевич закрепил поддержу на Варде.

Лиза сжала губы. Вард тяжело дышал, но смотрел на неё.

— Хорошо, — сказала она. — Молодец.

Пёс шевельнул хвостом. Днём Виктор Сергеевич ушёл в магазин. Лиза осталась одна. Она открыла дверь на площадку. Воздух пах мокрым снегом и старой травой. На дальнем ограждении висел следовой шнур, выцветший и жёсткий от времени. Вард лежал на веранде.

— Пойдём?

Он поднял голову. Лиза поставила кресло возле рампы и зафиксировала колёса. Потом надела на Варда поддерживающую шлейку. Ремень прошёл под животом.

— Только до скамьи.

Пёс поднялся. Лиза обеими руками спустила кресло по рампе и остановилась на ровной площадке. Там она снова взяла ремень. Дальше они двигались короткими отрезками: Лиза толкала кресло обеими руками, останавливалась и перехватывала ремень, не позволяя ему провиснуть. Вард сделал первый шаг. Потом второй.

Вард ставил правую лапу осторожно, почти не перенося на неё вес. До скамьи было двенадцать метров. Пройдя половину расстояния, он остановился.

— Отдохни немного.

Вард смотрел вперёд. Там стояли три жестяные коробки, которыми Виктор Сергеевич когда-то учил их искать.

— Видишь коробки?

Пёс втянул воздух. Лиза ослабила ремень.

— Ищи.

Вард сделал шаг к коробкам.

— Не начинайте, — сказал Виктор Сергеевич от калитки.

Он стоял с пакетом в руке. Вард остановился.

— Мы только дошли до скамьи.

Виктор Сергеевич поставил пакет на землю.

— Вижу, куда вы дошли.

— Он сам захотел к коробкам.

— И я вижу, что ты ему позволила.

Он подошёл, взял ремень и развернул Варда к дому.

— На сегодня хватит.

— Он ещё не устал.

— Зато ты устала.

Лиза посмотрела на свою руку. Она дрожала на ободе колеса.

— Я в порядке.

Виктор Сергеевич ничего не сказал. Вернув Варда на матрас, он принёс Лизе куртку.

— Я не замёрзла.

— Руки дрожат. Надень.

Она надела. Потом он поднял с земли пакет. Внутри лежали молоко, хлеб и маленькая пачка корма.

— Этот ему нельзя, — сказала Лиза.

— Это не ему.

— А кому?

Виктор Сергеевич достал из сарая миску и насыпал корм. Через несколько минут из-под забора вышла худая рыжая кошка. Вард поднял голову. Кошка остановилась. Они смотрели друг на друга.

— Не смей, — сказала Лиза.

Вард положил морду обратно. Кошка подошла к миске.

— Учится, — сказал Виктор Сергеевич.

— Всю жизнь.

* * *

Виктор Сергеевич повесил расписание на холодильник и сказал, что оно нужно прежде всего Лизе. На листе стояли часы, названия лекарств и отдельные упражнения для Варда и Лизы. Внизу красной ручкой было написано:

НЕ МЕНЯТЬ МЕСТАМИ.

— Это кому? — спросила Лиза.

— Обоим.

— Я таблетки не путаю.

— Вчера чуть не дала ему свою.

— Похожая упаковка.

— Поэтому подписал.

Утро начиналось в семь.

Сначала Вард. Виктор Сергеевич открывал дверь комнаты и ждал, пока пёс проснётся сам. Не звал. Не трогал. Вард поднимал голову, несколько секунд смотрел на пустой дверной проём, потом переводил взгляд на Лизу.

Она уже сидела на кровати.

— Давай.

Виктор Сергеевич подводил широкую поддержку под живот. Лиза держала шлейку спереди. Вместе они поднимали Варда. Первые шаги всегда были хуже. Правая лапа подворачивалась. Когти скребли пол. Пёс пытался перенести вес вперёд и торопился, будто от скорости могло стать легче.

— Медленно, — говорила Лиза.

— Не тяни, — отвечал Виктор Сергеевич.

Она ослабляла шлейку. До кухни было девять шагов. На третьем Вард останавливался. На шестом смотрел на миску.

На девятом шаге он садился не всегда ровно, но сам. Пока он ел, Лиза делала свои упражнения. Сгибала ногу в колене, тянула носок, поднимала бедро на несколько сантиметров. Виктор Сергеевич считал.

— Восемь.

— Девять.

— Это было восемь.

— Я подняла.

— Ты дёрнула, а не подняла.

— Всё равно движение.

— Ещё два.

После завтрака они выходили на веранду.

Виктор Сергеевич положил вдоль стены старые резиновые коврики, чтобы лапы Варда не скользили. Рядом стояли параллельные брусья, которые Илья собрал из труб и закрепил между стойками навеса.

Лиза шла по брусьям от веранды к калитке. Вард двигался рядом по резиновым коврикам, поддерживаемый широким ремнём. Первую неделю Лиза постоянно поворачивала к нему голову, Вард отвечал тем же, и оба сбивались.

— Вперёд смотри, — говорил Виктор Сергеевич.

— Кому?

— Тому, кто спросил.

На площадке ещё лежал снег. Под ним скрывались коробки для поиска, барьеры и старая шина. Иногда ветер срывал с ограждения красную ленту. Вард поднимал голову на движение, но не тянулся.

После упражнений он спал возле печки. Лиза садилась за стол и открывала тетрадь. Раньше там были схемы ветра, расчёты расстояний, время поиска и короткие записи о Варде. Теперь страницы заполняли другие цифры. Дыхание во сне: 18. Опора: 3 секунды.

Шаги без подворачивания: 2. Левая нога Лизы: сгибание 41 градус. Виктор Сергеевич однажды заглянул.

— Зачем пишешь вместе?

— Чтобы не заводить две тетради.

— Потом не поймёшь, кто из вас хромал.

— По почерку.

Он перевернул страницу. Возле записи «три шага» Лиза нарисовала маленькое ухо, падающее набок.

— Очень научно.

— Не мешайте.

Днём к Лизе приезжал физиотерапевт. Позже приходил ветеринарный реабилитолог и занимался с Вардом. Они работали на одном коврике, но каждый по своему расписанию.

— Расслабьте, — говорила реабилитолог.

Оба напрягались сильнее.

— У вас одинаковый характер.

— Нет, — отвечала Лиза.

Вард отворачивал голову. К вечеру дом становился тесным от лекарств, ремней, мисок и костылей. Виктор Сергеевич переступал через вещи молча, но однажды зацепился за трость и поставил её в сарай.

— Верните.

— Ты по дому без неё ходишь.

— На улице нужна.

— Возьмёшь перед выходом.

— Я сама знаю, когда она мне понадобится.

Он вернул трость, но поставил у двери. Ночью Лиза проснулась оттого, что Вард тяжело поднялся. Пёс стоял возле кровати. Поддержки не было. Правая лапа дрожала.

— Ты как встал?

Он сделал шаг. Лиза спустила здоровую ногу на пол. Костыли стояли у стены, слишком далеко.

— Стой.

Вард пошёл к двери. Лиза опёрлась на край кровати, поднялась на правой ноге и дотянулась до трости. Левая нога коснулась пола раньше, чем она собиралась. Боль прострелила от колена до бедра. Она не села.

— Вард.

Пёс остановился. Лиза сделала шаг. Потом второй. Трость стукнула о пол.

В дверях появился Виктор Сергеевич. Он посмотрел сначала на Варда без поддержки, потом на Лизу без костылей.

— Совсем обнаглели.

Виктор Сергеевич подвёл ремень под живот Варда. Лизе протянул руку. Она не взяла.

— Я дошла.

— Вижу, как ты дошла.

— Два полных шага.

— Полтора.

— Два.

Вард ткнулся носом ей в ладонь. Виктор Сергеевич поднял поддержку.

— Оба обратно по своим местам.

Утром на холодильнике появилась новая строка: САМОСТОЯТЕЛЬНО НЕ ГЕРОЙСТВОВАТЬ. Лиза приписала снизу: К КОМУ ОТНОСИТСЯ?

Виктор Сергеевич поставил стрелки в обе стороны.

Глава 14

Грей

Вечерами Виктор Сергеевич включал маленькую лампу над кухонным столом. Он не любил верхний свет. Говорил, что от него всё выглядит как в учреждении. Лиза сидела у окна. Вард лежал рядом, вытянув больную лапу.

За стеклом площадка постепенно темнела. Сначала исчезало дальнее ограждение, потом скамья, потом оставалось только отражение кухни: две чашки, холодильник с расписанием лекарств и старый ошейник на ручке шкафа.

Лиза давно знала, чей он.

— Почему вы не убрали ошейник?

Виктор Сергеевич посмотрел на ошейник.

— Он никому не мешает.

— Вы всё, что не мешает, держите на кухне?

— Почти.

На подоконнике лежала отвёртка. Рядом — три батарейки, ключ от сарая и коробка с гвоздями. Лиза кивнула.

— Похоже, что да.

Он пил чай. Вард во сне перебирал передней лапой. Когти тихо стучали по полу.

— Грей тоже так делал? — спросила Лиза.

Виктор Сергеевич не ответил сразу.

— Все собаки так делают.

— Я не про всех.

— Делал.

— Интересно что им снится?

— Не спрашивал.

Лиза повернула кресло к столу.

— Вы тогда тоже сидели возле Грея?

— Когда?

— После выездов.

— Иногда.

— На полу?

Он посмотрел на неё.

— Иногда.

— И говорил, что всё нормально?

— Нет.

— Почему?

— Он бы не поверил.

Лиза провела пальцем по краю чашки.

— Варду тоже не говорите.

— По голосу понимает, когда ему врут.

На улице ударил ветер. Ветка скользнула по крыше веранды. Вард открыл глаза.

— Спи, — сказала Лиза.

Пёс снова закрыл глаза.

— Вы всё-таки вините себя за то, что со мной случилось?

Виктор Сергеевич посмотрел на часы.

— Тебе пора принимать лекарство.

— Ещё только девять.

— По времени уже пора.

— Через двадцать минут.

Он взял со стола блистер.

— Большой ребенок.

Лиза не отступила.

— Вы знали, куда меня отправляют.

— Не только я.

— Но школу нашли вы.

— Да.

— И готовили меня к таким выездам.

— Готовил.

— Говорили, что у меня есть шанс попасть в настоящую группу.

— Был.

— И теперь считаете, что это ваша вина?

Виктор Сергеевич выдавил таблетку в ладонь.

— Сначала выпей лекарство.

— Не уходите от ответа.

Он положил таблетку перед ней.

— Я знал район и задачу, но не знал, чем всё закончится.

— Я тоже знала, на что иду.

— Нет, не знала.

Он посмотрел на Варда.

Лиза взяла таблетку.

— Тогда за что вы себя наказываете?

— Ни за что.

— Врёте.

— Думай, что хочешь.

Она выпила лекарство. Виктор Сергеевич убрал блистер.

— Грей погиб из-за моей команды.

Лиза перестала крутить чашку. Виктор Сергеевич смотрел на стол.

— Вы же говорили, что Грей вас спас.

— Так и было.

— Тогда почему вы считаете виноватым себя?

Виктор Сергеевич провёл пальцем по трещине на столе.

— Мы вошли в помещение. Видимость почти нулевая. За стеной были люди. Он обозначил проход. Я дал команду идти.

— Что произошло дальше?

— Перекрытие держалось на одной балке.

Лиза смотрела на его руку.

— Вы не могли знать, что балка не выдержит.

— Должен был проверить.

— Как?

— Не знаю. Но команду дал я.

— За стеной оставались люди…

— Были с другой стороны.

— Он их нашёл?

— Нашёл.

— Они вышли?

— Трое.

Он поднялся и взял чайник, хотя чашка оставалась почти полной.

— Грей не вышел.

Вард поднял голову на звук имени. Виктор Сергеевич остановился возле чайника.

— Лежи.

Пёс смотрел.

— Поэтому вы всё время меня останавливали?

— Я останавливал всех, кто торопился.

— Со мной было иначе.

Виктор Сергеевич вернулся к столу.

— Ты всегда лезла раньше чем надо.

— А вы каждый раз видели вместо меня Грея.

Он посмотрел на неё.

— Иногда.

Лиза переставила чашку ближе к краю стола и подвинула кресло назад.

— В тот сектор я пошла сама.

— Знаю.

— Сама полезла в реку.

— Не полезла. Провалилась.

— Вы поняли, о чём я.

— Понял.

— Вард сам бросился на лосиху.

Виктор Сергеевич опустил взгляд.

— Знаю.

— Тогда перестаньте смотреть так, будто обязаны вернуть всё как было.

— Как именно я смотрю?

— Будто это вы виноваты и теперь обязаны всё исправить.

Виктор Сергеевич долго молчал. Вард поднялся на передних лапах и потянулся к нему. Он пересел на пол. Пёс положил морду ему на колено.

— Предатель, — сказал Виктор Сергеевич.

Лиза наклонилась и провела рукой по другому уху.

— Он от меня не ушёл.

— Помню.

Они сидели втроём возле кухонного стола. Лампа освещала только край комнаты. На ручке шкафа висел старый ошейник.

Глава 15

Гость

Илья приехал в пятницу вечером. Не один. С ним был большой серый контейнер, две сумки и складной столик, который не проходил в калитку боком.

— Что это? — спросила Лиза с веранды.

— Ужин.

— На роту?

— Виктор Сергеевич сказал, ты ешь за двоих.

— Врёт.

Виктор Сергеевич вышел из дома.

— Я сказал, что она не ест.

— Ем.

— Чай не считается, — произнесли они одновременно.

— Очень смешно.

В контейнере оказалась еда из маленького кафе возле базы: суп, картофель, мясо, салат и четыре куска пирога. Илья расставлял всё на кухонном столе, проверяя подписи на крышках.

— Этот без перца.

— Кому?

— Тебе.

— Я ем перец.

— После лекарств нельзя.

Лиза посмотрела на Виктора Сергеевича.

— Вы ему всё рассказываете?

— Он спросил, что привезти.

— Можно было сказать хлеб.

— Хлеб тоже есть.

Илья достал батон. Ужинали втроём. Вард лежал возле стола. Время от времени поднимал морду, когда открывалась новая коробка.

— Не смотри, — говорил Виктор Сергеевич.

Пёс переводил взгляд на Илью.

— Меня не учили, — сказал тот и отдал маленький кусок мяса.

— Теперь научу обоих.

Лиза ела медленно. После больницы вкус вернулся не полностью. Суп казался слишком солёным, картофель — пустым. Пирог пах яблоками и корицей. Илья разговаривал с Виктором Сергеевичем о новом снаряжении на базе. Не спрашивал, как Лизина нога. Не рассказывал, как её нашли. Не смотрел на часы. Она слушала.

— У вас страховочные петли старые, — сказал Виктор Сергеевич.

— Проверяем перед каждым выходом.

— Старое, пусть и проверенное, всё равно старое.

— Новые рвутся тоже.

— Значит, покупать не умеете.

— Приезжайте, выберете.

— Я уже выбрал не ездить.

— Это пока.

Виктор Сергеевич отрезал пирог.

— Не тяни.

Илья посмотрел на Лизу.

— Он со всеми так?

— С вами мягко.

После ужина Виктор Сергеевич ушёл давать Варду лекарства. Илья собирал контейнеры. Лиза подъехала к раковине.

— Давай тарелки, я помою.

— Я сам.

— Ты здесь гость.

— Поэтому и помою за хозяев.

— Хозяева не просили.

Она взяла первую тарелку. Кран был высоко. Вода стекала по рукам до локтей. Илья молча придвинул к порогу широкую деревянную платформу и зафиксировал её, чтобы кресло могло пройти без удара.

— Я и без платформы достала бы.

— Достала бы. И снова намочила весь рукав.

— Не говори так, будто всё про меня знаешь.

Он вытер тарелку.

— Я знаю только, что рукав уже мокрый.

Лиза закатала его выше. Они работали молча. На столе стояли тарелка под крышкой и две ложки. Илья ставил всё на полку, не спрашивая места. Дважды ошибся, Лиза переставила.

— Там чашки.

— Теперь тарелки.

На кухне стало слышно, как Вард пьёт воду в соседней комнате. Лиза выключила кран. Илья стоял близко. Между коленом Ильи и подлокотником кресла оставалось совсем мало места. Она чувствовала его запах. Он посмотрел на её мокрый рукав.

— Замёрзла?

— Нет.

Илья протянул руку, собираясь поправить ткань. Остановился раньше, чем коснулся. Лиза смотрела на пальцы. Из комнаты донёсся голос Виктора Сергеевича:

— Илья.

Он отступил.

— Что случилось?

— Подержи.

Вард стоял в поддерживающей раме. Лекарство нужно было дать после нескольких шагов, но пёс упирался и смотрел на кухню. Илья взял ремень с одной стороны. Лиза подъехала с другой.

— Вард, рядом.

Пёс сделал шаг к ней. Потом ещё один. На третьем правая лапа подогнулась. Илья поднял ремень. Лиза сразу положила ладонь на его руку.

— Ниже.

Он опустил. Их пальцы остались рядом на широкой ленте. Вард прошёл до миски. Виктор Сергеевич дал лекарство.

— Ночевать останешься? — спросил он Илью.

Лиза подняла голову.

— Поздно, — добавил Виктор Сергеевич. — Дорога скользкая.

Илья посмотрел в окно. Снаружи начинался мокрый снег.

— Могу заночевать на базе.

— База по другую сторону.

— Я доеду.

Лиза убрала руку с ремня.

— Здесь диван есть.

Лиза сказала прежде, чем успела передумать. Илья посмотрел на неё.

— Есть, — подтвердил Виктор Сергеевич. — Короткий.

— Я помещусь.

Ночью Лиза долго не спала. За стеной диван один раз скрипнул. Потом затих. Вард лежал возле её кровати. Поднял голову на звук и снова опустил. Утром Ильи уже не было.

На кухне стояли вымытые чашки. Тарелки он переставил на правильную полку. Возле кресла лежала её кофта с высохшим рукавом, забытая с вечера на батарее.

* * *

В конце марта снег начал уходить с площадки. Сначала появилась тёмная полоса вдоль забора. Потом из-под сугроба вышел край старой шины, которую Виктор Сергеевич использовал на занятиях. Доски рампы высохли и посветлели. Лиза уже ходила по дому на костылях.

Лиза ставила первый костыль чуть впереди, затем переносила здоровую ногу и только после этого осторожно касалась пола левой. Врач разрешил частичную нагрузку. Лиза услышала «нагрузку». Слово «частичную» родители, Виктор Сергеевич и Илья повторяли по очереди.

Илья вернулся со смены утром и приехал к обеду. Он вошёл через калитку с бумажным пакетом.

— Что там? — спросила Лиза.

— Нормальная еда.

Виктор Сергеевич посмотрел из веранды.

— У нас есть еда.

— Я видел вашу кашу.

— Не видел.

— Лиза рассказывала.

Она стояла у перил на костылях.

— Я не рассказывала. Я упомянула комки.

— Этого достаточно.

В пакете были пироги, два кофе и кусок копчёной рыбы для Виктора Сергеевича.

— Подкуп, — сказал тот.

— Благодарность за уход.

— За ней или за собакой?

Илья посмотрел на Лизу.

— Пока не решил.

Она переставила костыль.

— Очень смешно.

Вард лежал на площадке под весенним солнцем. Шерсть на выбритом боку начала отрастать. Он уже мог подниматься без рамы, но Виктор Сергеевич всё ещё поддерживал его широким ремнём под животом. Правая лапа выдерживала несколько шагов.

— Сегодня ему получше, — сказал Илья.

— Он утром дошёл до ворот.

— Сам?

— В поддержке, — ответил Виктор Сергеевич.

— Почти сам, — сказала Лиза.

Они пообедали на веранде. Вард лежал между столом и выходом. Кошка появилась за забором, но не вошла. Пёс только повернул голову. После еды Лиза взяла шлейку.

— Пойдём до скамьи.

Виктор Сергеевич посмотрел на часы.

— Через полчаса.

— Сейчас солнце.

— Через полчаса оно не исчезнет.

— С чего вы взяли?

Илья забрал у неё шлейку.

— Я помогу со шлейкой.

— Не надо.

— Тогда просто буду рядом.

— Для чего?

— Чтобы раздражать тебя.

Она надела шлейку сама. Вард поднялся. Первые шаги сделал медленно. Правая лапа уходила чуть наружу, но держала. Лиза шла рядом на костылях. Илья действительно держался сзади, не касаясь ни её, ни ремня.

До скамьи дошли без остановки. Вард обнюхал ножку, поднял голову и посмотрел дальше — к жестяным коробкам.

— Нет, — сказал Виктор Сергеевич с веранды.

— Он ничего не делает, — ответила Лиза.

— Я тебя знаю.

Она улыбнулась.

— Ищи, — сказала тихо.

Вард услышал. Он поднял нос. Сделал два шага к дальнему ограждению. Виктор Сергеевич вышел на площадку.

— Лиза.

— Один предмет.

— Нет.

— Он хочет.

— Ты хочешь.

Вард продолжал втягивать воздух. Ветер шёл от сарая. За старой шиной лежала перчатка Ильи, которую тот снял ещё раньше. Пёс повернул туда. Лиза ослабила ремень.

— Ищи.

Вард пошёл. Первый шаг. Второй. Третий.

На четвёртом правая лапа дрогнула, но удержалась. Он дошёл до шины, сунул нос за неё и лёг рядом с перчаткой. Лиза остановилась. Илья посмотрел на собаку.

— Присвоил?

Вард взял перчатку зубами. Хвост ударил по земле. Виктор Сергеевич подошёл, присел и забрал находку.

— Всё.

Лиза опустилась на скамью. Вард лёг у её ног. Дышал часто, но спокойно.

— Хороший день, — сказал Илья.

Никто не ответил. Солнце грело лицо. С крыши сарая капала вода. За калиткой проехала машина, и Вард только поднял ухо. Лиза вытянула больную ногу. Илья сел на другой край скамьи.

Между ними лежала его мокрая перчатка. Виктор Сергеевич пошёл за водой для Варда.

— Когда уже он снова будет нормально ходить, — сказала Лиза.

Илья посмотрел на пса.

— Он уже ходит.

— Не так.

— Пока не так.

Она повернулась. Он поднял руки.

— Всё, молчу.

Лиза взяла его перчатку и положила себе на колено. Вард закрыл глаза.

До вечера никто не напоминал о времени.

Глава 16

Письмо

Письмо пришло в плотном белом конверте. На углу стоял знак спасательной службы. Имя Лизы напечатали полностью, без сокращений. Виктор Сергеевич положил конверт на кухонный стол и ничего не сказал. Лиза увидела конверт после упражнений.

— Вы конверт открывали?

— Нет.

— Хотел узнать, что внутри. Открывать не стал.

Она провела пальцем под клапаном. Внутри лежали три листа. Первый — приказ о завершении расследования происшествия. Второй — заключение комиссии. Третий — представление к награде. Лиза читала стоя у стола, опираясь одной рукой на трость.

«Расчёт действовал в условиях резкого ухудшения погоды…» «Связь потеряна…» «Действия проводника обеспечили сохранение жизни кинологического расчёта до эвакуации…»

«Служебный пёс Вард после получения травмы вышел к поисковой группе с запиской проводника, вернулся к месту аварийной остановки и обозначил укрытие голосом…» В заключении комиссия подтверждала действия расчёта и рекомендовала представить Лизу и Варда к ведомственной награде. Лиза перечитала последнюю строку.

— Они знают, что Вард после записки вернулся ко мне?

Виктор Сергеевич взял лист.

— Илья дал объяснение. Записку и пакет приложили к материалам.

— Он мог остаться с группой.

— Мог.

— Но всё равно пошёл обратно.

— Поэтому это и вошло в заключение.

Лиза сложила листы не по сгибам. Вард лежал у печки. На звук бумаги поднял голову.

— Завтра хотят приехать, — сказал Виктор Сергеевич.

— Кто именно?

— Руководитель базы. Вручить тебе знак и посмотреть на Варда.

— Не хочу никаких вручений.

— Я им это сказал.

— Тогда почему завтра?

— Потому что они всё равно приедут.

— Значит, вы не отказали.

— Не смог.

На следующий день приехали трое.

Руководитель практики, женщина из отдела кадров и инструктор, который был с Лизой на первом настоящем поиске у дороги. Все трое были в форме. Обувь оставили в прихожей, и по дому ходили в одинаковых тёмных носках.

На стол поставили папку, маленькую коробку и букет, слишком яркий для кухни Виктора Сергеевича. Вард лежал на матрасе. Инструктор присел возле него.

— Здорово, старик.

Пёс понюхал его руку, потом отвернулся к Лизе.

— Узнал меня.

— Нет. Просто проверил запах, — сказала Лиза.

Инструктор убрал руку. Руководитель прочитал несколько официальных строк. Лиза стояла, опираясь на трость. Виктор Сергеевич удерживал Варда в поддерживающей раме, потому что пёс попытался подняться, услышав командный тон. В коробке лежал металлический знак. Лиза не прикрепила его. Положила на стол рядом с лекарствами.

Вторую коробку поставили перед Вардом. Медаль была крупнее, на синей ленте.

— Можно на шлейку, — сказала женщина из кадров.

— Тяжёлая, — ответила Лиза.

— Только для фотографии.

Она посмотрела на Варда.

— Без фотографии.

Камеры не достали. Пили чай. Говорили о погоде и восьмерых участниках учебной группы. Шестеро уже вернулись домой, двое ещё проходили лечение. Один прислал общее письмо всем, кто участвовал в поиске.

— Один из участников хочет приехать и поблагодарить поисковиков, — сказал руководитель.

— Не нужно.

— Лиза, он хочет увидеть людей, которые в тот день вышли в горы.

— Его нашли седьмая и девятая группы.

— После возвращения уже никто не делит, какой расчёт кого нашёл.

— Мы делали свою работу.

Руководитель посмотрел на её ногу.

— Когда восстановитесь, место на базе за вами.

— Какое именно?

— Сначала координация и подготовка. Потом комиссия решит по полю.

Лиза провела пальцем по краю чашки.

— Я ещё не закончила практику.

— Комиссия её зачла.

— Я об этом не просила.

— Это не освобождение от работы. Просто никто не отправит тебя в поле раньше времени.

— Я не об этом говорю.

В комнате стало тихо. Вард попытался встать. Поддержка натянулась. Виктор Сергеевич удержал его.

— Лежать.

Пёс лёг. Гости уехали через час. Букет остался на подоконнике. Медаль Варда — в коробке. Знак Лизы — рядом. Она вынесла письмо на площадку.

Снег почти растаял. В дальнем углу из земли показалась красная лента, вмерзшая с осени. Лиза вытянула её, очистила от грязи и положила на скамью. Вард смотрел через стекло веранды. Она села напротив. На обороте заключения была пустая половина страницы.

Лиза достала карандаш и записала дату, сектор и время, когда Вард вышел к стоянке спасателей.

Ниже она добавила одно слово: «Остался».

Она сложила лист и убрала в старую тетрадь. Вечером на минуту закрепила медаль на шлейке. Вард мотнул головой, пытаясь её снять.

— Терпи, — сказала Лиза.

Он ткнулся носом в её ладонь. Она сняла медаль и положила рядом с первой, которую он получил за мальчика у дороги.

* * *

Через неделю Вард прошёл четыре шага без поддержки. Виктор Сергеевич снял ремень, но держал ладонь возле его бока. Лиза стояла у калитки на костылях.

— Ко мне.

Пёс посмотрел на неё. Первый шаг сделал передней лапой, потом подтянул левую заднюю. Правая лапа задержалась, скользнула по доске и всё-таки встала. Второй шаг был ровнее. На третьем Вард поднял голову.

На четвёртом шаге он дошёл до Лизы и поднял свой взгляд на неё. Она опустилась перед ним, забыв про костыли. Виктор Сергеевич успел подхватить один.

— Не садись на землю, я подхвачу.

— Я не падаю.

— Уже почти.

Лиза села прямо на рампу. Вард стоял рядом, тяжело дыша.

— Хороший мой.

Он лизнул её пальцы. Илья снимал на телефон. Лиза заметила только после.

— Убери телефон.

— Поздно, уже снял.

— Никому не отправляй.

— Только родителям и тебе.

— Им можно.

Виктор Сергеевич приподнял Варда с помощью поддерживающей рамы и вернул на матрас.

— На сегодня хватит.

— Он может ещё пройти.

— Не может. Дыхание уже частое.

Вард лёг, вытянув лапы. Через десять минут уснул. Видео пришло Лизе вечером. Она смотрела не на Варда.

На записи Лиза стояла у калитки, чуть подавшись вперёд. Когда пёс сделал первый шаг, она задержала дыхание. На втором переставила костыль ближе. На третьем перестала считать и подняла глаза. На четвёртом уже опускалась к нему.

За кадром голос Виктора Сергеевича сказал:

— Не тяни.

Лиза остановила видео. Илья написал: «Удалить?»

Лиза ответила: «Нет». Следом добавила: «Хорошо снято». Три точки появились почти сразу.

Илья ответил: «Я старался не дышать». Лиза улыбнулась. Вард спал у кровати. Ночную перегородку больше не ставили: он сам приходил и укладывался поперёк дверного проёма до утра.

Лиза опустила руку. До его головы не хватало нескольких сантиметров. Она встала на здоровую ногу, опираясь на кровать, и осторожно села на пол. Вард открыл глаза.

— Спи.

Он положил морду ей на бедро. Телефон снова загорелся. Илья написал: «Завтра приеду».

Лиза набрала: «Зачем?» — стёрла и написала: «Во сколько?»

Илья ответил: «После шести». Она положила телефон экраном вниз.

На следующий вечер Илья привёз складной пандус для машины.

— У Виктора Сергеевича уже есть рампа, — сказала Лиза.

— Этот пандус для тебя.

— Я уже хожу.

— До машины всё равно четыре ступеньки.

— Пройду на костылях.

— Пройдёшь. Но не каждый раз.

Он разложил пандус возле крыльца.

— Тогда зачем он нужен?

— Чтобы ты каждый раз не доказывала, что можешь без него.

Лиза провела костылём по металлической поверхности.

— Он тяжёлый.

— Алюминиевый.

— Всё равно тяжёлый.

— Я буду возить его в машине.

— Куда ты меня собрался возить?

Илья посмотрел на неё.

— Куда сама скажешь.

Виктор Сергеевич вышел с отвёрткой.

— Угол большой.

— Машина низкая.

— Всё равно большой.

Они вдвоём переставляли крепления, спорили о длине и опоре. Лиза сидела на скамье рядом с Вардом. Пёс положил голову ей на ботинок.

— Все вокруг что-то строят и решают, — сказала она.

Он шевельнул ухом. Когда пандус собрали, Илья предложил проверить.

— Сегодня не хочу, — сказала Лиза.

— Почему не хочешь?

— Не хочу никуда ехать.

— Можно просто проверить пандус и вернуться.

— Не сегодня.

Он сложил пандус.

— Я уберу.

Виктор Сергеевич унёс инструменты. Лиза осталась с Ильёй возле калитки.

— Ты всё-таки обиделся?

— Немного.

Она смотрела на мокрую дорогу за забором.

— Я боюсь уезжать отсюда.

Илья не спросил, почему.

— Он останется здесь, — сказала Лиза. — А вдруг…

— Понимаю.

— Нет, не до конца.

— Скорее всего.

Она посмотрела на него и неожиданно тихо рассмеялась. Илья тоже улыбнулся.

— Ненавижу это твоё «скорее всего».

— Уже прогресс.

Он подошёл ближе, но не коснулся её. На его щеке от царапины осталась тонкая светлая линия.

— Ты тогда тоже боялся? — спросила она.

— Когда именно?

— Когда полез под корни.

— Да.

— По тебе не было видно.

— И хорошо.

— Что хорошего?

— Что тебе не пришлось ещё и меня успокаивать.

Он стоял достаточно близко, чтобы она чувствовала запах, исходящий от его куртки. Лиза первой отвела взгляд. Вард поднял голову и посмотрел на Илью.

— Проверяет, — сказал тот.

— Всегда.

Глава 17

Река

Лиза видела себя стоящей в воде.

Холод поднимался от ступней к коленям. Течение тянуло больную ногу в сторону, камни уходили из-под подошвы. Вард был впереди, на длинном шнуре. Его спина была едва видна между снегом и туманом.

— Назад!

Пёс не обернулся. Шнур натянулся. Лиза держала его обеими руками. Ладони горели, карабин звенел о камень. На другом берегу стоял Илья в яркой куртке и говорил что-то, но река забирала голос. Вард шагнул глубже.

Вода закрыла его бок. Лиза дёрнула. Карабин открылся. Щелчок разбудил её.

В комнате было темно. Пальцы сжимали край одеяла. Левая нога лежала ровно, но внутри сустава продолжала двигаться вода. Вард стоял возле кровати. Без поддержки. Он тяжело дышал и смотрел на неё.

— Всё, я здесь.

Лиза села. Пёс подошёл ближе и положил морду на матрас. Правое ухо лежало набок.

Из коридора донёсся стук трости. Виктор Сергеевич вошёл, включил маленькую лампу.

— Что произошло?

— Вард сам встал и пришёл ко мне.

Он посмотрел на Варда.

— Почему меня не позвала?

— Вы только что вошли.

Виктор Сергеевич подвёл ремень под живот Варда. Пёс не хотел ложиться. Упирался передними лапами, смотрел на Лизу.

— Ему на улицу надо, — сказала она.

— Сейчас два часа ночи.

— Он время не спрашивал.

Они вывели его на веранду. Дождя не было, но воздух пах водой. С крыши капало после дневной оттепели. Вард дошёл до края площадки, остановился возле старой шины и долго стоял, подняв морду.

— Что там? — спросила Лиза.

Виктор Сергеевич светил фонарём. За ограждением ничего не двигалось. Вард повернулся к дальним воротам. Шагнул. Правая лапа подвела. Поддержка натянулась.

Лиза подхватила шлейку.

— Тихо.

Пёс оглянулся. И снова пошёл к воротам.

— Домой, — сказал Виктор Сергеевич.

Вард не остановился.

— Вард, ко мне.

Лиза произнесла громче. Пёс замер у калитки. Потом медленно повернулся и пошёл обратно. До комнаты не дошёл. Лёг на кухне возле двери.

Лиза села рядом на пол. Виктор Сергеевич принёс одеяло и накрыл обоих.

— Река снилась? — спросил он.

— Нет.

— Хоть сегодня без неё.

— А вы почему не спали?

Он посмотрел на часы.

— Воды захотел.

— И поэтому пришли с тростью?

— На всякий случай.

Лиза провела ладонью по боку Варда. Дыхание уже стало ровным.

— Вам до сих пор снится Грей?

Виктор Сергеевич не ответил.

— Часто?

Он сел на стул.

— Иногда.

— Что именно снится?

— Каждый раз по-разному.

— Он снова погибает?

— Не всегда.

Лиза ждала.

— Иногда молодой, — сказал Виктор Сергеевич. — Тащит рукав. Иногда стоит за калиткой.

— И не заходит?

— Нет.

— Почему остаётся за калиткой?

— Это сон.

Лиза подтянула одеяло выше.

— Вард сегодня тоже ушёл бы.

— Куда?

— Не знаю. За калитку.

— Но вернулся.

Она посмотрела на него.

— Потому что я позвала.

— И он услышал.

За окном капли падали с крыши в металлическую миску. Тик. Пауза. Тик.

Утром новый карабин лежал на тумбочке возле кровати. Лиза положила его туда ночью и почти не помнила этого.

* * *

Первый приступ случился в мае. День был тёплый. Вард утром дошёл до калитки, поел и долго лежал на солнце. Лиза занималась на площадке с тростью — костыли теперь нужны были только на улице и при долгих переходах. Вечером пёс не пришёл в комнату. Лиза проснулась от тишины.

Часы показывали два семнадцать. Дверной проём был пуст. Она села, нащупала трость и вышла. Вард лежал на веранде возле открытой двери. Передние лапы были расставлены шире обычного, шея вытянута. Он дышал открытым ртом.

— Вард.

Пёс посмотрел, но не поднял головы. Лиза включила свет. Дёсны были бледнее обычного.

— Виктор Сергеевич!

Он появился почти сразу, в футболке и брюках, застёгнутых на одну пуговицу. Присел возле Варда, положил руку на грудь.

— Надо в больницу. .

Лиза уже тянулась к телефону.

— Я звоню в клинику.

— Звони.

Ветеринар ответила сонным голосом, который стал собранным после первых слов. Сказала не давать вставать, открыть окна, проверить цвет языка и считать дыхание.

— Сорок восемь, — сказала Лиза.

— За минуту?

— Да.

— Везите. Я предупрежу.

Виктор Сергеевич принёс носилки. Они вдвоём переложили Варда. Пёс застонал, когда его повернули на бок. Лиза замерла.

— Дальше, — сказал Виктор Сергеевич.

Машина стояла у ворот. Пандус Ильи лежал в сарае, сложенный. Виктор Сергеевич не стал его доставать. Носилки загрузили через заднюю дверь. Лиза села рядом. По дороге Вард дышал всё чаще. Она держала пальцы под его ошейником, не натягивая.

В клинике их уже ждали. Варда увезли за двойные двери. Лиза осталась в коридоре с тростью в руке. Виктор Сергеевич ходил от стены к окну и обратно.

— Сядьте, — сказала она.

Он не услышал. Через двадцать минут вышла врач.

— В грудной клетке скопилась жидкость. Сейчас будем откачивать.

— Из-за чего она появилась? — спросила Лиза.

— Пока не скажу. После операции могли образоваться спайки. Жидкость могла появиться из-за воспаления, повреждения сосудов или другого осложнения. Сделаем ультразвук.

— Он может умереть?

Врач посмотрела на неё.

— Сейчас мы делаем всё, чтобы он снова нормально дышал.

Дверь закрылась. Лиза села. Трость упала на пол. Виктор Сергеевич поднял и поставил рядом.

— Значит, спайки всё-таки были, — сказала Лиза.

Он кивнул.

— Вы знали, что такое возможно?

— Нет.

— Не врите.

— Врачи предупреждали об осложнениях, но не о таком.

— Почему мне никто не сказал?

— Потому что контрольный снимок был чистым.

— Опять «нормальный» снимок.

Лиза произнесла слово тихо. Виктор Сергеевич сел рядом. Через час врач сообщила, что жидкость удалили, дыхание стало легче. Вард останется под наблюдением. Утром сделают дополнительные исследования.

— Домой езжайте, — сказала она.

Никто не двинулся. В шесть приехал Илья. Он вошёл в клинику в рабочей форме. Волосы были мокрыми после душа, на рукаве темнело пятно.

— Что случилось?

— Откуда ты узнал?

— Виктор Сергеевич написал.

Тот сидел у окна, закрыв глаза. Илья поставил рядом три стакана кофе.

— Как Вард?

— Дышит. Жидкость откачали.

— Значит, ему стало легче.

Лиза посмотрела на него. Илья снял крышку со стакана.

— Неудачное слово.

Она взяла кофе, но не выпила. В семь разрешили зайти одному. Виктор Сергеевич встал. Потом посмотрел на Лизу.

— Иди к нему.

Она вошла, опираясь на трость. Вард лежал в кислородном боксе. На груди была новая повязка. Бок поднимался ровнее. Лиза присела возле стекла. Пёс открыл глаза.

— Я здесь.

Он шевельнул хвостом, но стука через стенку не было слышно. Лиза приложила ладонь к стеклу.

Вард положил морду напротив.

Глава 18

За дверью

Врач пригласила Виктора Сергеевича в кабинет. Лиза осталась в коридоре возле кислородного бокса. Через стекло был виден Вард: глаза у него были закрыты, грудь поднималась ровнее, вдоль морды тянулась трубка. Илья сидел рядом. Рабочая форма ещё пахла дымом. Дверь кабинета закрылась неплотно.

— Жидкость не главная проблема, — сказала врач.

Дальше голос стал тише. Лиза придвинула стул ближе к стене. Илья посмотрел.

— Не подслушивай.

Она приложила палец к губам. Из-за двери донеслось:

— …лёгочная ткань…

— …повторной операции…

— …месяцы, может быть…

Лиза встала. Трость ударилась о стену. В кабинете замолчали. Дверь открылась. Виктор Сергеевич вышел первым.

— Что займёт месяцы?

— Дай врачу договорить.

— Что именно может занять месяцы?

Врач появилась за его плечом.

— Я хотела сначала объяснить полностью.

— Тогда объясняйте сейчас.

Врач жестом пригласила её в кабинет.

— Можно прямо здесь.

Лиза осталась в коридоре. Врач принесла планшет. На снимке показала участки лёгкого, линию после операции, тени возле диафрагмы.

— Сейчас состояние стабилизировалось. Жидкость удалили. Но грудная клетка после травмы работает не полностью. Есть воспаление и спайки. Мы можем поддерживать его состояние, контролировать показатели и снимать симптомы.

— Через сколько может стать хуже?

— Я не назову срок.

— Вы только что сказали «месяцы».

Врач посмотрела на Виктора Сергеевича.

— Я сказала, что ухудшение может произойти через несколько месяцев, а может гораздо позже.

— Он может умереть из-за этой травмы?

Илья поднялся. Врач не отвела взгляд.

— Эта травма может сократить ему жизнь. Насколько — сейчас никто не скажет.

— Не говорите так.

— Тогда точнее: эта травма уменьшила его дыхательный резерв. Насколько — никто не знает.

Лиза смотрела на бокс Варда.

— Домой он вернётся?

— Да, когда стабилизируется.

— Ходить сможет?

— Сможет, насколько позволит лапа и дыхание.

— Боль можно будет снимать?

— Да, её можно контролировать.

Виктор Сергеевич закрыл глаза.

— К службе он не вернётся, — сказала врач.

Врач говорила ровно. Лиза кивнула.

— Это я уже поняла.

Она подошла к стеклу. Вард открыл глаза, будто услышал шаги.

— Когда мы сможем его забрать?

— Если не будет нового ухудшения, через несколько дней.

— Тогда я останусь до выписки.

— Ночью посетители здесь не остаются.

— Виктор Сергеевич оставался.

Врач посмотрела на него.

— Один раз, в исключительной ситуации.

— Значит, исключения бывают.

— Сейчас такой необходимости нет.

— А какая ситуация нужна?

Илья подошёл ближе.

— Я привезу тебя утром.

Лиза повернулась.

— Я тебя не просила.

— Знаю. Но всё равно привезу.

— Все всё решают за меня.

Она села возле бокса. Виктор Сергеевич положил на стул её куртку.

— Поедем домой.

— Вы слышали, что врач сказала?

— Слышал каждое слово.

— Она сказала: месяцы.

— Может быть через месяцы, а может позже.

— Вы ей верите?

— Я верю снимкам.

— На снимках нет срока.

— Поэтому сейчас едем домой и возвращаемся утром.

Лиза смотрела на Варда. Пёс лежал, прижав нос к стеклу. Илья сел с другой стороны. Никто больше не говорил.

Через полчаса медсестра принесла маленький плед.

— Только до закрытия, — сказала она.

Лиза накрыла колени. Виктор Сергеевич ушёл оформлять документы. Илья остался.

— Ты всё слышал? — спросила Лиза.

— Всё.

— И что теперь делать?

Он посмотрел на пса.

— Сейчас Вард смотрит на тебя. Остальное решим потом.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Лиза провела пальцем по стеклу вдоль линии его морды. Вард прикрыл глаза. Когда пришло время уходить, она встала не сразу. Илья держал куртку. Не помогал надеть, только ждал.

На улице было светло. Ночная смена закончилась, город ехал на работу. Лиза села в машину. В открытом бардачке лежала её старая перчатка. Она увидела её, достала и положила на колени.

— Почему моя перчатка у тебя?

Илья завёл двигатель.

— Ты забыла её в машине.

— Когда?

— После первой поездки к Варду.

— Можно было давно вернуть, я её искала.

— Можно было.

Лиза сжала перчатку в ладони и отвернулась к окну.

* * *

После приступа Вард вернулся домой через четыре дня. Жидкость больше не собиралась. Врачи говорили о воспалении после тяжёлой травмы и операции, о спайках, о контроле дыхания и новых лекарствах. На выписке врач задержала Лизу в кабинете.

— Сегодня он может выглядеть лучше, чем чувствует себя.

— Ему действительно лучше.

— Сегодня — да. Но это не значит, что восстановление закончено.

— Что вы хотите сказать?

Врач повернула монитор. На снимке грудная клетка Варда была серой, с белыми линиями и тенями. Лиза узнала рёбра, край лёгкого и шов; остальное сливалось.

— Здесь лёгкое не раскрывается полностью. Здесь диафрагма уплотнена. Мы не видим нового разрыва, но после такого повреждения дыхательный резерв меньше.

— Что значит дыхательный резерв?

— На болезнь, нагрузку, возраст.

— Ему шесть.

— Почти семь.

— Это не старость.

— Я не сказала, что старость.

Лиза смотрела на снимок.

— Что делать?

— Наблюдать. Не перегружать. Считать дыхание во сне. Если снова станет тяжело — сразу к нам.

— Он восстановится?

Врач выключила экран.

— Не так, каким был раньше.

— Я не спрашиваю про службу.

— Я тоже.

По дороге домой Вард лежал на заднем сиденье. Илья вёл машину. Виктор Сергеевич сидел рядом с псом, придерживая его на поворотах. Лиза смотрела в окно. У дома носилки не понадобились: Вард сам спустился по пандусу, медленно, останавливаясь на каждом шаге. На площадке он подошёл к скамье и лёг.

Илья вынес лекарства.

— Где их поставить?

— На холодильник, — сказал Виктор Сергеевич.

Лиза осталась возле Варда. Он дышал двадцать два раза в минуту. Она считала снова. Двадцать один.

— Хватит считать.

— Зачем прекращать?

— Ты уже третий раз начинаешь сначала.

Лиза перестала считать. Илья сел на край скамьи.

— Врач велела считать дыхание.

— Когда он спит.

— Не впадай в крайности.

Вард открыл один глаз.

— Вечером будешь считать.

Лиза провела рукой по шерсти.

— Ты сегодня работаешь?

— Вечером.

— Тогда зачем поехал с нами?

— В моей машине ему удобнее.

— У Виктора Сергеевича тоже есть машина.

— Но моя удобнее для лежащей собаки.

Она посмотрела на него.

— Ты всё ещё придумываешь поводы.

— И всё хуже получается.

Вард поднял голову и сунул нос к карману Ильи.

— Что он у тебя нашёл? — спросила Лиза.

Он достал маленький металлический предмет — новый матовый карабин с широкой защёлкой.

— Старый карабин работает.

— Пока не заедает.

— Ты его починил.

— Ненадолго.

Илья положил карабин на ладонь Лизы.

— Этот не заедает.

Она несколько раз открыла и закрыла. Карабин тихо щёлкнул.

— Для чего этот?

— Для шлейки Варда.

— На шлейке уже есть карабин.

— Тогда оставь как запасной.

Лиза сжала металл в руке.

— Спасибо.

Илья кивнул. Вард снова положил голову на её ботинок.

— Завтра я уезжаю, — сказал Илья.

— Куда?

— На сборы. Две недели.

— Далеко?

— Достаточно, чтобы две недели не видеться.

— Связь будет?

— Иногда.

Лиза смотрела на карабин.

— Поняла.

— И всё?

— А что ты хотел услышать?

— Ничего. Забудь.

Он встал.

— Мне пора на смену.

У калитки Лиза позвала:

— Илья.

Он обернулся. Лиза провела большим пальцем по краю трости.

— Будь там осторожнее.

— Постараюсь.

Илья ушёл. Вечером Лиза закрепила новый карабин на шлейке.

Старый карабин она положила в карман рюкзака, где лежала отцовская карта.

Глава 19

Последний круг

День рождения Лизы пришёлся на среду. Утром Виктор Сергеевич ничего не сказал. Поставил перед ней кашу, перед Вардом миску, проверил лекарства и ушёл в сарай. На холодильнике расписание осталось прежним. Лиза не напомнила.

Родители приехали после обеда. Мама вошла с тортом, цветами и двумя пакетами. Отец нёс складной стул и длинную коробку.

— Зачем стул?

— Здесь не хватает.

— Здесь шесть.

— Этот мой.

Виктор Сергеевич вышел из сарая. На нём была чистая рубашка, которую Лиза видела только один раз — на выпускном школы.

— Поздравляю, — сказал он.

— Вы помнили.

— Родители напомнили.

Мама посмотрела на него.

— Конечно.

На веранде поставили стол. День был тёплый, Вард лежал на матрасе у открытой двери. Пахло яблоней и свежей доской: отец всё-таки привёз новую часть пандуса и теперь проверял крепления между кусками торта.

— Оставь, — сказала мама.

— Шатается.

— Год шаталось.

— Поэтому и меняю.

Лиза сидела рядом с Вардом. На его шлейке был новый карабин. Пёс вид, что спал, но каждый раз открывал глаза, когда кто-то произносил её имя. Илья приехал последним. Без формы, с маленьким пакетом и двумя стаканами кофе.

— Кофе имениннице нельзя, — сказала мама.

— Значит второй тоже мой.

Он отдал Лизе пакет. Внутри был плотный кожаный чехол для карты. У чехла было прозрачное окно, ремень и застёжка, которую можно открыть одной рукой.

— Зачем ты купил чехол?

— Старый промокает.

— Я пока никуда не собираюсь.

— Чехол подождёт.

Лиза провела пальцами по шву. На внутренней стороне стояли маленькие буквы, выжженные почти незаметно: Л. и В. Она подняла глаза.

— Ты заказывал гравировку?

— Нет.

— Криво.

— Потому, что сам выжигал.

Чехол лёг рядом с тортом. После еды отец закончил пандус. Мама убирала посуду. Виктор Сергеевич ушёл давать лекарства. Илья сидел на ступеньке площадки. Лиза подошла с тростью.

— Пройдём?

— Куда?

— До калитки.

Они пошли медленно. Лиза уже почти не опиралась на трость, но на неровных досках нога тянула сильнее. Илья держался рядом. У калитки он открыл защёлку. За дорогой росла молодая трава. Возле канавы блестела вода.

— Сколько тебе исполнилось? — спросил он.

— Ты не знаешь?

— В документах не смотрел.

— Девятнадцать.

Илья кивнул.

— Теперь запомнил.

— До следующего года?

— Проверим твою память.

Они вышли за калитку. Прошли несколько метров вдоль забора. Лиза остановилась.

— Устала?

— Нет.

Она сделала ещё шаг. Трость попала в мягкую землю и ушла глубже. Лиза потеряла равновесие, но Илья успел подхватить её за талию и удержал, не сдавливая бок. Его ладонь легла ровно туда, где раньше проходил ремень физиотерапевта.

Лиза не двигалась. Илья тоже. За забором залаял Вард. Один короткий звук.

Лиза отступила.

— Услышал.

Илья убрал руку.

— Контролирует.

Они вернулись. Вард лежал у двери, подняв голову. Лиза села рядом.

— Всё нормально.

Пёс понюхал её ладонь, потом посмотрел на Илью.

— Ревнует, — сказал тот.

— Проверяет.

Вечером родители уехали. Виктор Сергеевич унёс стол, а Илья помог сложить стулья. Перед уходом он достал из кармана узкую коробку. Внутри лежал тонкий серебряный браслет.

— Это чей?

Илья посмотрел.

— Твой.

— Чехол уже был.

— Чехол для работы.

— А это?

Он пожал плечами.

— Чтобы не всё у тебя было для работы.

— Вот и всё, — сказал он.

Лиза провела пальцем по тонкой серебряной цепочке. Перед сном сняла браслет и положила на тумбочку. Утром надела снова.

* * *

Летом Вард снова стал ходить по площадке. Не каждый день.

Утром, пока воздух был прохладным, Виктор Сергеевич открывал дверь. Пёс сам решал, выходить или нет. Иногда оставался на матрасе. Иногда поднимался, медленно проходил рампу и шёл к калитке.

Правую лапу он ставил боком. На длинных переходах задние лапы начинали уходить в сторону. Лиза ходила рядом уже без трости. Хромота оставалась: сначала заметная, потом только после усталости. Физиотерапевт напоминала следить за шагом. Лиза следила за Вардом. Илья вернулся с учений загоревший, с рассечённой бровью и чужой кружкой в рюкзаке.

— Украл? — спросила Лиза.

— Нашёл.

— Где?

— В своей сумке.

— Значит, украл.

Он поставил кружку на кухонный стол. Виктор Сергеевич посмотрел на надпись «Лучший бухгалтер отдела» и ничего не спросил. Илья приезжал по вечерам. Иногда привозил продукты, иногда помогал на площадке, иногда просто сидел на ступеньке. Лиза привыкла слышать звук его машины за калиткой. В конце августа Вард сам принёс ей старый следовой шнур.

Вард вытащил шнур из-под скамьи, наступил лапой на петлю и долго возился, пока не освободил. Лиза сидела на веранде.

— Ты что принёс?

Пёс положил шнур перед ней. Виктор Сергеевич вышел из дома.

— Убери шнур.

— Он сам его принёс.

— Тем более убери, пока он не решил, что снова работает.

Лиза взяла шнур. Вард поднялся.

— Только один круг.

— Нет.

— По площадке, медленно.

— Я сказал нет.

— Вы всю жизнь только это и говорите.

— Поэтому он ещё жив.

Вард стоял между ними. Илья приехал как раз в этот момент. Увидел шнур, посмотрел на Виктора Сергеевича.

— Я не участвую.

— Уже, — сказала Лиза.

Она пристегнула новый карабин к шлейке. Щелчок прозвучал чисто.

— Один круг, — сказала Лиза Виктору Сергеевичу. — Медленно. Без поиска.

Он отвернулся к сараю.

— Делайте что хотите.

Вард пошёл первым. Лиза не натягивала шнур. Илья держался сбоку. Виктор Сергеевич остался у веранды, но не ушёл. Они прошли вдоль ограждения, мимо старой шины, коробок и скамьи. Вард останавливался у знакомых мест. Возле ворот поднял морду. Когда-то здесь ждал, пока Лиза войдёт первой.

Теперь Лиза остановилась рядом.

— Дальше?

Пёс посмотрел на калитку. За ней начиналась дорога, по которой они много лет приезжали на занятия. Виктор Сергеевич открыл калитку.

— До поворота.

Они вышли. Вард шёл медленно. Сухая трава касалась живота. Возле канавы он остановился, долго нюхал землю, потом свернул к старому строению за гаражами.

— Там Мельников прятался, — сказала Лиза.

Илья не знал.

— Когда это было?

— Ещё до школы.

Вард потянул туда.

— Дальше не идём, — сказал Виктор Сергеевич сзади.

Он всё-таки пошёл за ними.

— До поворота.

Лиза ослабила шнур.

— Ищи.

Вард поднял голову. Ветра почти не было. След никто не прокладывал. За гаражами не прятался человек. Пёс постоял, потом повернул обратно. Они вернулись к площадке.

У рампы Вард остановился. Правая лапа задрожала. Лиза взяла ремень под животом.

— Я сам, — сказал Илья.

— Не надо.

Она поддержала Варда. Вместе они поднялись. На веранде пёс лёг и долго не мог отдышаться. Виктор Сергеевич поставил перед ним миску с водой.

— Всё.

Лиза села рядом. Вард не пил. Положил морду ей на колено. Илья опустился на ступеньку. Солнце уходило за крыши. Тени от ограждения вытянулись через всю площадку.

— Хороший круг, — сказал он.

Виктор Сергеевич стоял у двери.

— Хватит на сегодня.

Лиза подняла голову. Он не повторил. Вард закрыл глаза.

Глава 20

Три недели

После последнего круга Вард проспал почти сутки. На следующий день сам вышел на веранду и съел половину завтрака; через три дня снова не дошёл дальше кухни. Лиза перестала доверять утренним улучшениям: днём он мог есть и поднимать голову на звуки, ночью дыхание учащалось, лапа не держала, мясо с лекарством оставалось в миске.

На холодильнике появились новые строки. Цвет дёсен. Частота дыхания. Аппетит. Сон. Боль. Врач дала таблицу качества жизни. Лиза положила её под тетрадь.

— Заполняй, — сказал Виктор Сергеевич.

— Я вижу без таблицы.

— Тогда запиши, что видишь.

— Не буду оценивать его цифрами.

— Дыхание оцениваешь.

— Это другое.

Он достал лист. В колонках стояли вопросы: Ест ли самостоятельно? Может ли подняться?

Интересуется ли окружающим? Больше хороших дней или плохих? Лиза взяла ручку. В первой строке поставила «да».

Вард в тот день съел несколько кусков из руки. Во второй — «с помощью». В третьей — «да». Пёс поднял ухо, когда за окном прошла собака.

До последней строки Лиза дошла и остановилась.

— Сколько хороших дней получилось? — спросил Виктор Сергеевич.

— Больше плохих.

— За эту неделю?

— Да.

Он не спорил. На следующий день Лиза снова заполнила. Ест: нет. Поднимается: с помощью.

Илья приезжал через день. Чаще просто сидел возле матраса или возил их в клинику. Однажды Вард положил голову ему на колено.

Илья замер.

— Погладь его, — сказала Лиза.

— Боюсь разбудить.

— Он не спит.

Пёс открыл один глаз. Илья провёл ладонью по шее.

— Ему сейчас тяжело.

— Вижу, поэтому и прошу.

В конце второй недели врач осмотрела Варда дома. Поддерживающую терапию можно было продолжать, пока он ел, спокойно спал и хотел выходить, но в то утро миска осталась почти полной, а до площадки он дошёл только в ремнях.

Врач записала. После её ухода Лиза убрала таблицу в ящик. Виктор Сергеевич достал и повесил на холодильник.

— Не вешайте её обратно.

— Она нужна.

— Для чего?

— Чтобы ты не решала по одному удачному часу.

Лиза сорвала лист. Бумага порвалась возле верхнего отверстия. Вард поднял голову. Лиза сразу опустила руки.

— Всё, спокойно.

Пёс смотрел. Она села рядом и разгладила лист на колене. На третьей неделе хороших дней осталось два. В один из них Вард съел яйцо и сам дополз до солнечного пятна на полу.

Лиза легла рядом.

— Сегодня хороший день.

Виктор Сергеевич стоял у двери.

— Вижу.

— Тогда поставьте плюс.

Он взял ручку и в последней строке поставил маленький знак плюс. На следующий день дождь шёл с утра. Вард не поднялся. Лиза держала мясо возле его морды. Пёс отвернулся.

Она не открывала тетрадь.

* * *

Осенью Вард перестал вставать сам. Сначала только утром. Потом после сна. Виктор Сергеевич подводил поддержку, Лиза держала перед ним миску или просто звала. Пёс поднимался, делал несколько шагов и снова ложился. Дыхание во сне стало чаще. Двадцать шесть.

Двадцать восемь. Тридцать один. Лиза записывала цифры в тетрадь. Врач меняла лекарства.

На снимках снова появилась жидкость. Новую операцию не предлагали: повреждённая ткань могла не выдержать. Лиза отправила снимки ещё в две клиники; ответы отличались словами, но не смыслом — поддерживающая терапия и контроль боли.

Врач снова заговорила о качестве жизни. Лиза закрыла пальцем на экране слова «качество жизни». В ноябре Вард отказался от еды. Не сразу. Сначала оставлял половину. Потом брал кусок из руки и держал во рту. Однажды уронил его на подстилку и не поднял.

Виктор Сергеевич поставил миску в сторону.

— Через час.

Через час Вард отвернулся. Лиза села возле него.

— Ешь.

Пёс смотрел. Она размочила корм тёплой водой и поднесла к его морде.

— Вард.

Он лизнул пальцы. Корм остался. Ночью начался дождь. Капли били по крыше веранды. Вард не спал. Перекладывал голову, пытался найти положение, в котором легче дышать. Лиза лежала рядом на матрасе.

Виктор Сергеевич сидел в кресле у двери.

— Ему больно, — сказала Лиза.

Он не ответил.

— Вы слышите, как он дышит?

— Слышу.

— Дайте ещё обезболивающее.

— Он уже получил максимальную дозу.

— Тогда другое.

— Нельзя смешивать.

Вард поднял голову, тяжело втянул воздух и снова опустил. Лиза прижалась лбом к его шее.

— Поедем в клинику.

Виктор Сергеевич посмотрел на часы.

— Можно. Там дадут кислород и проверят, не скопилась ли жидкость.

— Тогда почему сидите?

— Потому что это поможет только на несколько часов.

— Значит, пусть будут эти несколько часов.

Он не двигался. Лиза поднялась.

— Я сама вызову машину.

Виктор Сергеевич взял телефон раньше.

— Врач приедет утром.

— Зачем ей приезжать?

Он смотрел на экран.

— Осмотреть его и сказать, что делать дальше.

Лиза замерла.

— Нет.

— Она осмотрит.

— Я сказала едем в больницу сейчас.

— Лиза.

Вард заскулил. Они оба замолчали. Пёс пытался подняться. Передние лапы разъехались по подстилке. Лиза подхватила его под грудь. Виктор Сергеевич поддержал с другой стороны. Вард встал.

Правая задняя лапа не коснулась пола. Он сделал один шаг к двери и остановился.

— Куда? — спросила Лиза.

Пёс смотрел на площадку. Дождь шёл за стеклом. Виктор Сергеевич открыл дверь. Холодный воздух вошёл внутрь.

Вард постоял, потом лёг у самого порога. Лиза накрыла его одеялом. Они просидели так до рассвета. Около пяти приехал Илья.

Лиза не звонила ему. Виктор Сергеевич написал. Илья вошёл тихо, снял мокрую куртку и сел на пол возле стены. Никто не спрашивал, зачем он пришёл. Вард открыл глаза, увидел его и шевельнул хвостом.

— Привет, — сказал Илья.

Пёс снова закрыл глаза. Лиза держала ладонь на его боку.

— Он плохо дышит, — сказала она.

Илья кивнул. За окном серело. В семь приехала врач. Она осмотрела Варда на веранде. Долго слушала сердце, переставляла стетоскоп, считала дыхание. Потом проверила дёсны, живот и лапы.

— Можно поговорить на кухне? — спросила она.

— Говорите здесь, — сказала Лиза.

Врач сняла стетоскоп.

— Сердце работает с большой нагрузкой. Дыхание поверхностное. Боль полностью снять не удаётся.

— Но он не скулит.

— Не все собаки показывают боль голосом.

— Он всё ещё хочет выходить.

— Он хочет лежать у открытой двери, а не гулять.

Лиза посмотрела на Варда.

— Что вы предлагаете?

Врач не отвела глаз.

— Не ждать, пока он снова начнёт задыхаться.

Дождь стучал по крыше. Виктор Сергеевич стоял за креслом. Илья смотрел в пол.

— Уезжайте, — сказала Лиза.

Врач кивнула.

— Я оставлю номер. Позвоните.

— Номер у нас есть.

Она собрала сумку и ушла. Калитка закрылась. Лиза осталась возле Варда.

— Вы уже всё решили, — сказала она.

Виктор Сергеевич сел напротив.

— Нет.

— Вы сами вызвали её.

— Чтобы она осмотрела Варда.

— И знали, что она скажет.

— Догадывался.

— Значит, для себя вы уже решили.

— Нет. Решение всё равно твоё.

Лиза посмотрела на него. Он не опустил глаза.

Она ударила ладонью по спинке кресла.

— Почему это должна решать я?

Вард поднял голову. Лиза сразу замерла.

— Тихо, — сказала ему.

Пёс смотрел. Она опустилась на пол.

— Я не могу это решить.

Виктор Сергеевич протянул руку, но не коснулся. Илья встал и вышел на площадку под дождь. Лиза обняла Варда за шею.

— До завтра, — сказала она.

Виктор Сергеевич посмотрел на сереющее окно и ничего не ответил.

Глава 21

Guard

В тот день Вард снова поел. Совсем немного. Лиза держала кусок варёного мяса на ладони. Пёс сначала отвернулся, потом взял, долго жевал и проглотил.

— Он поел. Видите? — сказала она.

Виктор Сергеевич стоял у раковины.

— Вижу.

— Значит, сегодня ещё рано.

Он ничего не ответил. После еды Вард уснул. Дыхание стало ровнее. Лиза сидела рядом и не двигалась, чтобы не разбудить. Илья вернулся к вечеру. Принёс сухую одежду и термос. Мокрую куртку утром оставил на площадке.

— Как он сегодня?

— Поел немного и уснул.

— Хорошо.

На этот раз слово не задело. Ночью стало хуже. Вард проснулся и не смог вдохнуть глубоко. Шея вытянулась, грудь двигалась быстро, язык потемнел по краям. Лиза открыла окно.

Виктор Сергеевич включил переносной кислородный концентратор, который клиника выдала после прошлого приступа на случай экстренной перевозки. Маску Вард не терпел, поэтому трубку держали возле морды. Через несколько минут язык снова порозовел. Пёс лежал, глядя на Лизу. Она держала трубку.

— Всё.

Виктор Сергеевич ничего не сказал.

— Я поняла.

Илья стоял в дверях. Лиза провела ладонью по уху Варда. Левое стояло. Правое лежало набок, как в детстве после долгой прогулки.

— Утром, — сказала она.

Врач приехала в девять. На этот раз принесла небольшую сумку и сложенное одеяло. Виктор Сергеевич постелил его на площадке под старой елью. Дождь закончился. С веток падали редкие капли.

— Здесь холодно, — сказала Лиза.

— Можно в доме, — ответила врач.

Лиза посмотрела на Варда. Пёс лежал у открытой двери и смотрел наружу.

— Здесь.

Они перенесли его на одеяло. Лиза села рядом. Виктор Сергеевич опустился с другой стороны. Илья остался у калитки. Врач подготовила шприц, потом подождала.

— Сначала он уснёт, — сказала она. — Вы будете рядом. Ничего больше не почувствует.

Лиза смотрела на иглу.

— Через сколько подействует?

— Несколько минут.

— А потом?

Врач не ответила сразу.

— Потом я проверю сердце.

Лиза обхватила голову Варда ладонями.

— Не бойся.

Пёс лизнул её ладонь. Виктор Сергеевич положил руку ему на загривок. Врач ввела первое лекарство в катетер. Вард вздрогнул от прикосновения, потом расслабился. Дыхание стало медленнее.

Лиза говорила тихо, почти без пауз. Про пустырь, шнурок вместо поводка и первый автобус к Виктору Сергеевичу. Про лес, общежитие и старый брод. Слова выходили не по порядку.

— Ты тогда сам выбрал имя. Помнишь? Все предлагали ерунду. Барон. Гром. Граф. А ты…

Вард смотрел на неё. Веки опускались.

— Guard, — сказала Лиза. — Так ты сам выбрал. Страж.

Пёс выдохнул. Голова стала тяжелее в её руках. Виктор Сергеевич наклонился и положил обе ладони Варду на спину.

Врач проверила дыхание Варда и приготовила второй шприц.

— Готовы?

Лиза прижалась лбом к голове Варда.

— Нет.

Врач ждала. Лиза закрыла глаза.

— Делайте.

Она не убрала рук. Когда всё закончилось, Вард лежал так же. Правое ухо всё ещё было опущено набок. Врач долго слушала сердце. Потом сняла стетоскоп.

Лиза продолжала гладить шерсть между ушами. Виктор Сергеевич сидел неподвижно.

Никто не торопил её.

Глава 22

Место у двери

Матрас с веранды убрали вечером. Лиза ничего не сказала. Ночью она проснулась и увидела пустой пол.

— Где матрас?

Виктор Сергеевич стоял на кухне.

— Убрал в сарай.

— Верните его.

Он пошёл, принёс матрас и положил на прежнее место. Лиза легла рядом. Матрас пах Вардом, лекарствами и сырой шерстью. В середине осталась вмятина. Она провела по ней ладонью.

Виктор Сергеевич выключил свет, но не ушёл. Он сел в кресло у двери.

— Не сидите здесь.

— Хорошо.

Он остался. На следующий день родители приехали рано. Мама вошла с пакетами еды, увидела матрас и остановилась. Поставила пакеты на пол. Отец вышел на площадку. Долго стоял возле старой ели, под которой ещё лежало сложенное одеяло. Потом снял его и отнёс в стирку.

Никто не говорил о похоронах сразу. В клинике предложили общую или отдельную кремацию. Лиза выбрала отдельную, а Виктор Сергеевич занялся оформлением. Бумагу она подписала, почти не читая. Через неделю привезли небольшую деревянную коробку. Курьер поставил её на стол и попросил расписаться.

Лиза сидела в комнате. Она слышала каждый звук: скрип ручки по бумаге, закрывающуюся дверь, шаги по кухне. Виктор Сергеевич не принёс коробку. Лиза вышла сама.

Коробка оказалась меньше, чем Лиза ожидала. На крышке была прикреплена металлическая пластина. ВАРД. Ни дат, ни слов. Лиза провела пальцем по буквам.

— Куда поставим? — спросил Виктор Сергеевич.

— Пока не знаю.

Коробка осталась на столе. Днём пришёл Илья. Он увидел коробку и снял шапку.

— Привет.

Лиза не ответила. Илья поставил на подоконник пакет с продуктами.

— Это мама передала.

— Моя?

— Твоя.

— Она могла приехать сама.

— Могла. Но попросила меня.

Он сел у стены. Лиза смотрела на коробку.

— Я всё время слышу, — сказала она.

Илья ждал.

— Когти. Ночью. На полу.

Он перевёл взгляд на дверной проём.

— Потом открываю глаза.

Она провела пальцем по пластине.

— Там никого.

Илья не сказал, что это пройдёт. Лиза посмотрела на него.

— Скажи хоть что-нибудь.

— Что именно?

— Не знаю. Что угодно.

Он подошёл ближе.

— Я здесь.

— Ненадолго.

— Сегодня я никуда не спешу.

Она встала. Нога сразу отозвалась болью, но Лиза не села. Илья протянул руку.

— Не надо помогать.

Он убрал руку. Лиза дошла до веранды и вышла на площадку без куртки.

Илья взял с крючка её куртку и пошёл следом.

— Надень.

— Не холодно.

— Холодно.

Он накинул куртку ей на плечи. Лиза не сбросила. Возле калитки она остановилась. За дорогой шёл мужчина с овчаркой. Молодой пёс тянул поводок, прыгал в мокрую траву и оглядывался на хозяина. Лиза отвернулась.

— Зайдём, — сказал Илья.

— Нет.

Она стояла, пока собака не скрылась за поворотом. Потом вернулась в дом. Коробка осталась на кухонном столе до вечера. Ночью Виктор Сергеевич перенёс её на шкаф рядом со старым ошейником Грея.

Утром Лиза увидела коробку Варда рядом со старым ошейником Грея. Ничего не сказала. Она принесла коробку в свою комнату и поставила на тумбочку возле кровати.

Глава 23

Пустая площадка

Через два дня после того, как привезли урну, Лиза вышла на площадку одна. Трость оставила у двери.

Дождя не было, но доски ещё не высохли. На старой рампе остались царапины от когтей Варда — короткие, почти параллельные линии в мягком дереве.

Лиза присела и провела пальцем по одной из царапин. Грязь осталась на коже. Возле скамьи лежал следовой шнур. После последнего круга его не убрали. Петля намокла, к ткани прилипли листья.

Лиза подняла шнур. Карабина не было. Новый лежал в её комнате. Старый — в рюкзаке. Она прошла к калитке. Открыла.

За дорогой никого не было.

Раньше Вард останавливался здесь и ждал, пока она войдёт первой. Потом выбегал, тянулся к траве, оглядывался на Виктора Сергеевича. В последние месяцы просто стоял, подняв морду к ветру.

Лиза вышла за ограждение. Шнур волочился сзади. До поворота она дошла без трости. Левую ногу тянуло, но она не подвела. Возле канавы Лиза остановилась там, где Вард в последний раз взял старый маршрут Мельникова.

— Ищи, — сказала она.

Ветер пошевелил сухую траву. Шнур лежал пустой. Лиза подождала. Потом пошла дальше.

За гаражами стояло старое строение. Дверь давно сорвали, внутри лежали доски и пластиковые бутылки. Когда-то здесь Мельников ждал почти час, пока Вард приведёт её по следу. Лиза вошла. В углу стоял табурет. На стене сохранились угольные отметки и номера. Она села.

Лиза положила шнур на колени. Снаружи проехала машина. Потом стало тихо. Через несколько минут в дверях появился Илья. Он держал трость.

— Виктор Сергеевич сказал, что ты ушла без трости.

— Я её не потеряла, — сказала Лиза, увидев трость.

— Знаю. Принёс обратно.

Он поставил её у стены.

— Зачем ты пришел?

— Чтобы отдать трость.

— Можно было оставить у калитки.

— Можно. Но Виктор Сергеевич увидел, что ты взяла шнур. Решил, что пойдёшь по старому маршруту.

Илья остался у двери. Лиза провела ладонью по мокрой ткани.

— Здесь он нашёл Мельникова.

— Помню.

— Тогда я потянула шнур раньше времени.

— Ты рассказывала.

— А потом трижды вернула его от дороги.

Илья не ответил.

— В горах он пошёл за мной без команды.

— Потому что ты не вернулась.

Она подняла шнур. Вода стекла на пол.

— Я слишком часто понимала его уже после.

Илья вошёл и сел на перевёрнутый ящик напротив. Лиза смотрела на угольные отметки на стене.

— Я сама сказала врачу: «Делайте».

— Я слышал.

— Он тогда спал.

— Спал.

— А если бы у него оставался ещё один хороший день?

Илья опустил руки между коленями.

— Никто этого не знает.

— Виктор Сергеевич знает.

— Нет, не знает.

— Он уже через это проходил.

— Поэтому лучше других знает, что ответа нет.

Илья не отвёл глаз.

— А ты умеешь не отвечать?

— Иногда. Иногда всё равно говорю не то.

С крыши упала капля и попала на шнур. Лиза сжала мокрую ткань.

— Я не хочу возвращаться в дом.

— Тогда посидим здесь.

— Здесь грязно.

— Переживём.

— Холодно.

Илья снял куртку и положил рядом, не пытаясь накрыть Лизу. Они сидели до сумерек. На обратной дороге Лиза взяла трость, а шнур несла свёрнутым. У калитки остановилась.

На площадке Виктор Сергеевич включил свет. Пустые барьеры отбрасывали длинные тени. Лиза вошла первой. Она закрыла калитку сама.

* * *

К вечеру дом затих раньше обычного. Лиза закрылась в комнате, Илья уехал. На кухне остались три чашки, коробка из-под лекарств и светлый прямоугольник на месте урны. Виктор Сергеевич вымыл чашки и поставил на полку. Последнюю держал в руке чуть дольше.

На веранде лежал матрас. Виктор Сергеевич прошёл мимо, выключил свет, потом вернулся. Матрас надо было выбросить, но не сегодня. В сарае стояла поддерживающая рама. Ремни висели свободно. На одном осталась рыжевато-серая шерсть. Виктор Сергеевич снял ремни, сложил и положил в ящик. Разобрать раму он не смог. Гайка на правой стойке не поддалась. Он взял ключ побольше, сорвал грани и отложил инструмент.

На кухонном шкафу лежал старый ошейник Грея. Виктор Сергеевич снял его. Кожа стала жёсткой, металлическая пластина потемнела, но имя всё ещё читалось.

ГРЕЙ. Несколько секунд Виктор Сергеевич держал ошейник в ладони, потом положил обратно и отодвинул к стене.

— Сергеич, вы меня слышите?

Голос Мельникова прозвучал из телефона. Виктор Сергеевич не помнил, когда успел ответить.

— Слышу.

— Я спрашиваю, как вы.

— Как обычно.

— Лиза рядом?

— Здесь.

— Илья тоже?

— Уже уехал.

Мельников молчал.

— Мне приехать?

— Не сейчас.

— Тогда буду завтра утром.

— Не надо.

— Хорошо. Значит, утром.

Виктор Сергеевич завершил звонок и поставил телефон на стол. Из комнаты донёсся тихий звук. Когти по полу.

Он поднял голову. Снова. Короткое царапанье возле двери. Виктор Сергеевич встал.

В коридоре было пусто. Лиза спала. Одна рука свисала с кровати. У кровати на полу стояла урна. Звук повторился со стороны веранды. Рыжая кошка скреблась в стекло.

Виктор Сергеевич открыл дверь. Кошка вошла, обнюхала веранду и села возле миски.

— Входи.

Он насыпал корм. Кошка поела, вылизала лапу и осталась у тёплой стены. Виктор Сергеевич сел в кресло и незаметно задремал.

— Вы почему здесь спите?

— Кошка пришла.

— Пусть остаётся, — сказала Лиза, глядя на кошку.

— Шерсть везде будет.

— Уже и так везде.

Лиза села на край веранды. Кошка открыла глаза, но не подошла.

— Тебе пора принимать лекарства.

— Через полчаса.

— Через десять минут.

— Вы время засекали?

— Да.

Лиза погладила кошку.

— Как её зовут?

— Никак.

— Так не бывает.

— С ней бывает.

— Давайте назовём.

Виктор Сергеевич повернулся к пустому дверному проёму.

— Не надо.

Лиза кивнула.

Кошка осталась без имени.

Глава 24

Не оставайся

Лиза прожила у Виктора Сергеевича ещё месяц. По дому она уже ходила без трости и брала её на улицу только в плохую погоду. Врач разрешил постепенно увеличивать нагрузку. Комната возле кухни оставалась её. Матрас Варда лежал на веранде. Первую неделю Лиза спала на нём, потом вернулась в кровать, но дверь не закрывала.

Илья приезжал реже. Иногда они разговаривали, иногда он просто сидел на ступеньке и смотрел на пустую площадку. Однажды всё-таки заменил доску на рампе, хотя старая никому не мешала.

Лиза дождалась, пока он закончит, и сказала:

— Ты всё равно нашёл, что здесь починить.

Он не пытался отрицать. Вечером Виктор Сергеевич уехал за лекарствами для себя. В доме остались Лиза и Илья. На кухне закипел чайник. Илья заварил две чашки и поставил одну перед ней. Чай получился слишком крепким, как у Виктора Сергеевича.

— Ты скоро начнёшь кашу с комками делать.

— Я не умею.

— Он тоже.

Илья улыбнулся. Лиза посмотрела на его руки. На костяшке правой оставался свежий порез. На запястье — тонкая белая полоса от старого шрама.

— Когда ты снова уезжаешь? — спросила она.

— Послезавтра на смену.

— На сколько?

— На неделю.

— Значит, неделю тебя не будет.

Он сел напротив.

— Я могу вообще не приезжать, если тебе так легче.

— Можешь.

— Ты этого хочешь?

Лиза посмотрела в чашку.

— Не знаю.

Илья ждал.

— Когда ты здесь, мне легче, — сказала она.

Он не двинулся.

— А потом ты уезжаешь.

— И возвращаюсь.

— Пока возвращаешься.

— Что значит «пока»?

— Пока тебе не надоест.

— Лиза, я не приезжаю из чувства долга.

— Или пока тебе не надоест приезжать.

Илья отодвинул чашку.

— Я не знал тебя до гор.

— Именно. Ты знаешь меня только после них.

— Ты видел больницу, кресло и больного Варда.

— Да. И тебя.

— И решил, что должен остаться.

— Я ничего такого не решал.

— Тогда почему продолжаешь приезжать?

Он провёл ладонью по столу, собирая невидимые крошки.

— Потому что хочу.

— Чего именно?

— Приезжать. Видеть тебя.

Илья посмотрел на неё.

— Другого ответа у меня нет.

Лиза встала. Левая нога дрогнула, когда она перенесла вес. Илья заметил, но не протянул руки. Она подошла к окну. На площадке темнело. Пустая рампа вела к мокрым доскам. У скамьи лежала красная лента, которую никто не поднял после того дня.

— Я не понимаю, что чувствую, — сказала Лиза.

Илья не ответил.

— Иногда жду тебя. Иногда хочу, чтобы ты уехал. Иногда ты меня раздражаешь так, что…

— Раздражать тебя я умею.

— Не шути сейчас.

— Не буду.

Она повернулась.

— Ты меня спас.

— Не я один.

— Ты первым дошёл до укрытия, потом сидел в госпитале, возил меня и приезжал сюда.

— Всё это было.

— И теперь я всё время думаю, что должна хотя бы попробовать.

Илья медленно встал.

— Ты мне ничего не обязана.

— Ты так говоришь, но продолжаешь приезжать.

— Я приезжаю не ради ремонта и не из-за долга.

— Тогда зачем?

— Потому что хочу тебя видеть.

Лиза закрыла глаза. Он подошёл ближе. Между ними оставался один шаг.

— Можно тебя поцеловать? — спросил Илья.

Лиза не сразу поняла, о чём он. Потом кивнула.

Он коснулся её щеки тыльной стороной ладони, легко, будто снова проверял температуру в палате. Лиза не отстранилась. Илья наклонился.

Поцелуй был коротким. Лиза почувствовала запах чая, прохладу его мокрой куртки и осторожное прикосновение возле шеи. Она резко отступила. Нога попала на край коврика, и Лиза качнулась.

Илья подхватил её.

— Не надо, отпусти!

Он сразу отпустил. Лиза опёрлась о стол.

— Прости.

— Я думала, что смогу.

Илья отступил к столу.

— Я многое решал за тебя. Не потому, что лучше знал, а потому, что привык действовать раньше, чем спрашивать.

Лиза опёрлась ладонью о край стола.

— И всё равно приехал сегодня.

— Приехал. Это моя ошибка, не твой долг.

Илья кивнул. Несколько секунд они стояли по разные стороны кухни.

— Я не могу, — сказала Лиза.

— Сейчас не можешь?

— Вообще не могу.

— Ты не знаешь этого.

— Знаю.

Он взял куртку со спинки стула.

— Я понял.

— Не говори так.

— Как именно?

— Будто я сделала что-то правильное.

— Я этого не говорил.

У двери Илья остановился.

— Мне не надо, чтобы ты была благодарна.

Лиза смотрела на коробку возле кровати в соседней комнате.

— Тогда не оставайся.

Он ушёл. Калитка закрылась тихо. Через двадцать минут Виктор Сергеевич вернулся с пакетом лекарств. Увидел две чашки и Лизу у окна.

— Илья уже уехал?

— Да.

Он поставил пакет на стол.

— Надолго?

— Не знаю.

Виктор Сергеевич снял куртку.

— Значит, сегодня ужинаем без него.

Лиза повернулась.

— Вы тоже будете делать вид, что ничего не произошло?

— Я не знаю, что произошло.

— Тогда ничего.

Он повесил куртку. На следующее утро Илья не приехал. И через день тоже.

* * *

Через два дня Илья уехал в горы. Другой район, другая база, другая группа. Снега почти не было. Дождь шёл третий день, тропы превратились в грязь, река поднялась. Искали мужчину, который ушёл из посёлка утром и не вернулся.

В первый день нашли куртку возле старого карьера. Во второй — следы у воды. Илья шёл в передней группе. Рация висела на плече, ремень рюкзака натирал ссадину, не успевшую зажить после прошлой смены.

— Правее, — сказал старший.

Они поднялись по мокрому склону. Ветки били по лицу. Под ногами скользила глина. Илья шёл вместе со всеми, пока возле поваленного дерева не увидел небольшую полость под корнями.

Сухие ветви. Старая зола. Пустая пластиковая бутылка. Он остановился.

— Что там?

— Ничего. Просто похожее укрытие.

Старший заглянул под корни.

— Ночевал кто-то.

Илья присел. Внутри не было аварийного полотнища, карты и собаки. Только мокрый картон и след от маленького костра.

— Идём, — сказал старший.

Илья поднялся. Мужчину нашли вечером в дачном доме. Он сидел возле печки и не понимал, почему его ищут. Телефон потерял, домой возвращаться не хотел, семье не сообщил. В машине старший ругался.

— Два дня. Двадцать человек. А он решил отдохнуть.

Илья смотрел в окно.

— Главное, живой.

— Это я вижу.

— Значит, поиски не зря.

— Ты теперь философ?

— Нет, просто устал.

На базе он открыл телефон. Сообщений от Лизы не было. Он набрал: «Нашли».

Не отправил. Стёр. Потом открыл старую запись. Вард делает четыре шага. Лиза стоит у калитки. За кадром голос Виктора Сергеевича говорит: «Не тяни». Илья посмотрел один раз.

Удалять не стал. После смены он вернулся в город и поехал домой. Не к Виктору Сергеевичу. Не к Лизе.

В квартире пахло пылью и закрытыми окнами. На столе лежала кружка «Лучший бухгалтер отдела», которую он так и не вернул. Илья открыл шкаф, достал чистую одежду и запустил стиральную машину. Телефон лежал экраном вверх. Он не ждал.

Когда экран загорелся, Илья сразу взял телефон. Лиза написала: «Ты вернулся?» Он ответил: «Да».

Через несколько секунд пришло: «Всё нормально?»

Илья посмотрел на мокрую форму в барабане и написал: «Нашли живым».

Лиза ответила: «Хорошо». Илья написал: «Да. В этот раз действительно хорошо».

Три точки появились не сразу. Потом пришло: «Да». Илья задержал пальцы над клавиатурой, но погасил экран.

Лиза написала сама: «Я подаю документы в институт». Илья сел на край кровати и спросил: «Куда?»

Она отправила фотографию листка. Ветеринарная медицина. Илья увеличил изображение, прочитал сроки и город. Далеко.

Он ответил: «Сдашь». Лиза написала: «Все почему-то в этом уверены».

Илья ответил: «Я не уверен». Потом добавил: «Но сдашь».

Лиза прислала смеющийся смайлик. Илья положил телефон рядом. Утром он купил новый рюкзак. Старый после нескольких сезонов расползался по швам.

В боковом кармане старого рюкзака лежала красная лента. Илья выбросил её вместе с порванной подкладкой.

Глава 25

Документы

Домой Лиза вернулась в декабре. Отец снова измерил двери, хотя кресло уже не требовалось. Мама достала из шкафа подстилку Варда, вытряхнула на балконе и положила возле кровати.

— Зачем вы её достали? — спросила Лиза.

Мама остановилась.

— Я думала, тебе…

— Уберите обратно.

Подстилку сложили обратно. Грамота осталась на стене. Медаль лежала в кармане старой куртки. Лиза нашла её, когда разбирала вещи. Круглый металл был холодным. Она положила медаль в ящик и закрыла.

Первые недели проходили одинаково: утром — упражнения, потом дорога в реабилитационный центр, тренажёр, лестница и бассейн.

После занятий Лиза возвращалась домой. Мама спрашивала, что приготовить. Отец приносил новые схемы упражнений и говорил, что нашёл врача, который занимается спортивными травмами. Илья не писал. Однажды всё-таки спросил: «Как нога?»

Лиза ответила не сразу. Через час написала: «Хожу».

Илья ответил: «Хорошо». Больше сообщений не было. В январе Лиза поехала в клинику забрать оставшиеся документы Варда. За стойкой сидела новая администратор. Она долго искала папку, спрашивала дату рождения животного и фамилию владельца.

— Кличка животного?

— Вард.

— Порода?

— Метис овчарки.

— Сколько лет?

Лиза назвала. Администратор пролистала экран.

— Нашла. Здесь заключения, снимки на диске и акт…

Она остановилась на последнем слове.

— Всё отдайте.

Пока печатали копии, Лиза села в коридоре. Напротив стояла переноска с молодой собакой. Чёрная, короткошёрстная, с белым пятном на груди. Задние лапы лежали неподвижно, передние лапы цеплялись за пластиковый край. Девушка возле переноски плакала тихо, вытирая нос рукавом.

— Он вчера бегал, — сказала она. — Просто машина. Я на секунду поводок…

Лиза смотрела на собаку. Та тяжело дышала, но следила за людьми в коридоре. Из кабинета вышла женщина в синей форме.

— Кто привёз Рича?

Девушка поднялась.

— Я его хозяйка.

— Мы посмотрели снимки. Позвоночник цел, но есть сильный ушиб и отёк. Чувствительность сохранена. Это важно.

— Он будет ходить?

— Сейчас не скажу. Начнём лечение и пассивные упражнения. Потом подключим реабилитацию.

— А где будут делать реабилитацию?

— У нас есть специалист. Я позову.

Через минуту по коридору прошла молодая женщина в такой же форме. Присела возле переноски, не открывая дверцу.

— Привет, Рич.

Собака перестала цепляться за край. Женщина показала хозяйке, как поддерживать полотенцем заднюю часть туловища, как переворачивать собаку и проверять лапы. Она говорила спокойно и коротко. Не обещала. Лиза слушала.

Администратор окликнула Лизу:

— Ваши документы готовы.

Папка оказалась толстой. Внутри были снимки, назначения, чеки и отдельный лист с записью последнего визита. Лиза закрыла папку. Возле выхода висел стенд. «Институт ветеринарной медицины. Подготовительные курсы».

Ниже — фотографии лабораторий, операционной, животных на реабилитационных дорожках и студентов в халатах. Лиза сорвала маленький листок с номером. На улице шёл мокрый снег. Она позвонила Виктору Сергеевичу.

— Лиза, что случилось?

— Вы сейчас дома?

— До вечера никуда не собирался.

— Я приеду. Хочу кое-что показать.

Через два часа листок лежал на кухонном столе. Виктор Сергеевич прочитал.

— Подготовка начинается уже в феврале, летом — вступительные, а потом пять лет учиться. И всё это в другом городе.

— Я прочитала.

— До начала подготовки мало времени.

— Поэтому я и приехала.

Он посмотрел на неё.

— Ты уже решила поступать?

— Пока нет.

— Тогда чего ты хочешь от меня?

Лиза открыла папку Варда и достала заключение после первой операции. Внизу стояла подпись врача.

— Я ничего не понимала, — сказала она. — Только спрашивала, будет ли ходить.

Виктор Сергеевич смотрел на лист.

— И теперь хочешь выучиться на врача?

— Хочу понимать, что врачи делают и почему.

— Это не вернёт его.

— Я знаю. Но больше не хочу стоять рядом и ничего не понимать.

Он поднял глаза. Лиза не отвернулась.

— Родителям уже сказала?

— Ещё нет.

— А Илье?

— Ему тоже нет.

— Почему его отдельно выделили? — спросила она.

Виктор Сергеевич сложил листок пополам.

— Потому что он для тебя не в одном ряду с родителями.

Лиза забрала листок.

— Химию я всё равно не сдам.

— Сдашь, если начнёшь сейчас.

— Вы откуда так уверены?

— Найдём преподавателя и проверим.

— То есть вы уже всё решили.

— Я решил только найти преподавателя.

Он встал и достал из шкафа старую тетрадь Лизы. Ту самую, где были стрелки ветра, расстояния и запись: «Вард не потерял след. Я потянула раньше». Он положил тетрадь рядом с листком.

— Начинай.

* * *

Контрольное обследование проходило в старом корпусе реабилитационного центра возле стадиона.

Лиза приехала раньше. В коридоре уже сидели двое мужчин в форме и девушка с перевязанной кистью. На стене висели плакаты о правильной осанке, здоровом сердце и вреде курения. Возле кабинета стояли напольные весы.

Секретарь выдала Лизе лист обследования.

— Сначала хирург, потом невролог, терапевт и функциональные пробы.

— Все кабинеты обязательно проходить?

— Врачам нужно оценить ограничения после травмы.

— Ограничения будут оценивать для обычной жизни или для работы?

— Всё войдёт в итоговое заключение.

Хирург попросил поднять штанину выше колена. Провёл пальцами по шраму, согнул ногу, измерил угол.

— Здесь больно?

— Пока нет.

Он согнул сильнее. Лиза вцепилась в край кушетки.

— А сейчас?

— Терпимо.

— Это не ответ.

Она посмотрела на него.

— Больно.

Он записал. Невролог ударил молоточком под коленом, провёл иглой по коже, попросил пройти по прямой и закрыть глаза. С закрытыми глазами Лиза хуже чувствовала положение ноги. Она сделала четыре шага и открыла глаза раньше команды.

— Ещё раз.

— Я вижу, куда идти.

— Поэтому закройте.

Во второй раз левая ступня ушла чуть в сторону. Врач поставил отметку. На функциональной пробе нужно было подняться по лестнице, пройти по дорожке и удерживать заданный темп. Лиза начала быстро.

— Не бегите, — сказала медсестра.

— Я иду.

Через три минуты пульс поднялся выше нужного. Нога стала тяжёлой. На пятой минуте дорожка ускорилась. Лиза продолжала. В зеркале напротив двигались её плечи. Левое опускалось на каждом шаге. Она выровняла. Тогда сильнее потянуло бедро.

— Хватит, — сказал врач.

— Ещё минута.

— Хватит.

Дорожка остановилась. Лиза шагнула на неподвижный пол и едва не потеряла равновесие. Медсестра подала руку. Лиза не приняла. Врач смотрел на монитор.

— Для обычной жизни восстановление хорошее.

— А для необычной?

— Полевые нагрузки с переносом веса, холодом и долгими переходами пока противопоказаны.

— Пока?

— Контрольную оценку можно будет пройти через год.

— И после этого можно будет вернуться в поле?

Он поднял глаза от листа.

— Это заключение о состоянии здоровья. Решение по службе будет принимать отдельная комиссия.

Лиза оделась. В заключении стояло: восстановление удовлетворительное; длительная статическая и ударная нагрузка ограничена; работа при низких температурах не рекомендована. Ниже врач добавил: окончательные профессиональные ограничения определяет служебная комиссия.

На улице Лиза села на скамью. Стадион за забором был пуст. По дорожке медленно шёл пожилой мужчина, размахивая руками. Телефон зазвонил. Отец.

— Обследование прошла?

— Да, только вышла.

— Что написали в заключении?

— Восстановление удовлетворительное.

— Какие ограничения оставили?

Лиза провела пальцем по строчке с ограничениями.

— Холод, долгие переходы и тяжёлые нагрузки пока нельзя.

Отец молчал.

— Ты сейчас где?

— Возле стадиона.

— Тебя забрать?

— Не надо, я доеду.

— Нога после нагрузок как?

— Нормально. Доеду сама.

Лиза убрала телефон и пошла к остановке. Автобус подошёл переполненный. Свободных мест не было. Лиза держалась за поручень. На поворотах левая нога дрожала. Мужчина с пакетом поднялся.

— Садитесь.

— Не надо.

— Мне через одну остановку выходить.

Он уступил. Лиза села. В окне отражался лист на её коленях. Через строчку с ограничениями проходила складка. Дома она убрала заключение в папку Варда и положила под его медицинские документы.

Глава 26

База

На базу Лиза вернулась в феврале, чтобы забрать вещи, подписать документы и пройти служебную медицинскую комиссию. Отец предложил поехать с ней.

Лиза отказалась. Виктор Сергеевич тоже предложил поехать, и ему она ответила так же. Илье Лиза ничего не сказала. Автобус высадил её у старой проходной. Шлагбаум был поднят, возле ворот стояли две служебные машины. На плацу лаяли собаки.

Лиза остановилась. Первая пара проходила мимо склада. Молодой проводник держал шнур слишком коротко. Собака всё время оглядывалась.

— Не тяни, — сказала Лиза тихо.

Проводник не услышал. На проходной дежурный посмотрел документы.

— Вы из четырнадцатого расчёта?

— Была в нём.

Он нашёл фамилию в журнале и выдал временный пропуск. В коридоре учебного корпуса пахло мокрой формой, кофе и шерстью. Ничего не изменилось. На стене висела карта районов. Красные флажки стояли в других местах. Лиза шла медленно. Не из-за ноги.

Возле лестницы Лиза встретила Олю. Та несла коробку с инвентарём. Увидев Лизу, поставила её на пол.

— Всё-таки вернулась.

— Пришла забрать вещи.

Оля порывисто обняла её, не спросив. Лиза сначала осталась с опущенными руками, потом обняла в ответ.

— Как нога?

— Хожу без трости.

— Я спрашивала о состоянии.

Оля посмотрела за её спину.

— Ты одна приехала?

— Одна.

Они обе замолчали.

— Сойка где? — спросила Лиза.

— На площадке. Хочешь к ней?

— Потом схожу.

Оля кивнула.

— Я твои вещи собрала. В шкафчике осталось немного.

Раздевалка была пустой. На дверце шкафчика всё ещё висел номер 14. Внутри лежали запасные перчатки, термос, тетрадь с расписанием смен и старая шлейка без жетона. Лиза провела пальцем по пустому месту, где крепился номер Варда. Оля достала с верхней полки сложенную форму.

— Форму тоже забирай.

— Оставь здесь.

— Она твоя.

— Больше нет.

— Пока решение не подписано — твоя. Забери.

Лиза положила форму в сумку. На дне шкафчика нашлась упаковка корма. Срок ещё не вышел. Оля взяла её.

— Корм отдам собакам на площадке.

— Отдай.

Служебная комиссия сидела в маленьком кабинете на втором этаже: двое врачей, представитель службы и женщина из отдела кадров. На столе лежало январское заключение из реабилитационного центра.

— Садитесь.

Врач уточнил, как часто возвращается боль, как долго Лиза может идти без остановки и сохраняется ли чувствительность стопы. Потом попросил пройти до двери и обратно. На последних шагах она начала заметно беречь левую ногу.

Врач сделал запись в карте и закрыл папку.

— Для полевой работы ограничений пока слишком много.

— На какой срок?

— Через год сможете подать на пересмотр категории. Результат будет зависеть от восстановления.

Представитель службы сложил руки.

— Есть работа в координации. Карты, связь, подготовка маршрутов. Ваш опыт пригодится.

— Эта работа будет здесь, на базе?

— Да, в основном здесь.

— С собаками я буду работать?

— Иногда, но не в расчёте.

Женщина из отдела кадров придвинула лист.

— Можно оформить временный перевод, а не увольнение.

Лиза провела пальцем по пустой строке для подписи. За окном залаяла собака. Потом ещё одна.

— Мне нужно время подумать.

— Сколько вам нужно?

— Не знаю. Сегодня не отвечу.

— Сегодня и не обязательно подписывать.

Лиза закрыла папку. В коридоре Оля ждала возле окна.

— Что предложили?

— Предлагают координацию.

— Для начала это неплохо.

— Возможно.

— Ты останешься на базе?

Лиза посмотрела на площадку. Сойка работала у ограждения. Рыжая шерсть потемнела от мокрого снега. Оля позвала, и собака сразу подняла голову. Лиза спустилась. Сойка узнала её. Подбежала, остановилась в шаге и начала быстро нюхать одежду.

Сойка обошла Лизу, обнюхала сумку и остановилась у входа. Лиза присела.

— Нет его.

Сойка продолжала нюхать сумку. Оля отвернулась. Лиза положила ладонь на рыжую голову. Сойка прижалась.

За дальним забором включили двигатель учебного транспорта. Гул прошёл по земле. На секунду перед глазами снова появились корни, снег и яркая куртка между деревьями. Лиза встала.

— Я не останусь на базе.

Оля посмотрела.

— Уходишь совсем?

— Пока не знаю, куда.

— Неправильный ответ для отдела кадров.

— Но другого ответа у меня нет.

Она вернулась в кабинет и подписала заявление об увольнении по состоянию здоровья. Женщина забрала лист.

— Жаль вас терять.

Лиза ничего не ответила. У проходной сняла временный пропуск и положила на стойку. Дежурный посмотрел на сумку.

— Все вещи забрали?

Лиза проверила карманы. Форма. Перчатки. Термос.

Шлейка без номера. Старой карты не было. Она осталась у Виктора Сергеевича вместе с тетрадью.

— Всё забрала, — сказала Лиза.

Шлагбаум опустился за спиной. На остановке Лиза написала сообщение Илье и стёрла его. Потом позвонила Виктору Сергеевичу.

— Слушаю.

— Я уволилась с базы.

Несколько секунд никто не говорил.

— Правильно.

— Не говорите, что так и знали.

— Не собирался.

— Но вы знали, что я не останусь?

— Знал.

— Почему вы были уверены?

— Ты туда без Варда не вернёшься.

Лиза смотрела на закрытые ворота.

— Возможно, вы правы.

— Всё ещё ненавидишь слово «возможно»?

— Теперь ещё сильнее.

Подошёл автобус. Лиза поднялась по ступеням и села у окна. База осталась за мокрым стеклом.

* * *

Преподавателя химии звали Анна Павловна.

Она жила в доме через две остановки от Виктора Сергеевича и принимала учеников на кухне. На столе стояли банки с сахаром, солью и крупой. Между ними лежала таблица элементов, заламинированная и потёртая по краям.

— Что-нибудь из школьной химии помните? — спросила она.

— Почти ничего.

— Даже основные понятия?

— Помню слово «кислота».

Анна Павловна посмотрела на Виктора Сергеевича.

— Вы говорили, что она способная.

— Не говорил, что по химии.

— Тогда чего вы от меня ждёте?

— Чтобы по химии тоже стала способной.

Лиза села.

Первое занятие продолжалось два часа. Формулы не складывались. Цифры внизу букв казались следами, которые кто-то оставил без запаха. Анна Павловна объясняла валентность, Лиза записывала, через пять минут снова спрашивала то же самое.

— Не угадывайте, — сказала преподаватель. — Смотрите на связи.

— Я смотрю.

— Вы выбираете ответ раньше, чем посчитали.

Виктор Сергеевич сидел у окна и читал газету. Лиза повернулась.

— Не говорите.

— Я молчу.

— Лицом показываете.

Анна Павловна сняла очки.

— Кто кого учит?

— Никто, — ответили они.

Через месяц кухня покрылась карточками. Кислоты висели на холодильнике. Основания — на дверце шкафа. На банке с сахаром Лиза приклеила формулу глюкозы.

— Теперь боюсь добавлять в чай, — сказала Анна Павловна.

— Это не яд.

— Уже прогресс.

Лиза приходила после реабилитации. Нога к вечеру ныла. Она снимала ботинок под столом и растирала шрам, пока преподаватель проверяла задачи.

— Сделаем перерыв?

— Не надо.

— Вы уже не соображаете.

— Нога устала, голова работает.

— У вас они работают в одной системе.

На одном из последних занятий Лиза снова решала задачу на растворы. Она прочитала условие дважды.

Потом нарисовала связи и не стала выбирать ответ раньше расчёта.

Глава 27

У реки

Весной Илья написал. Не спросил про ногу. Сообщение было коротким: «Я в городе. Можно увидеться?»

Лиза сидела за столом Анны Павловны. Перед ней лежала задача, на холодильнике висели формулы. Виктор Сергеевич читал у окна. Она ответила: «Можно».

— Кто написал? — спросила Анна Павловна.

— Ничего важного.

— Тогда уберите телефон и решайте задачу.

Встретились вечером возле старого моста. Илья пришёл раньше. Стоял у перил в тёмной куртке, без формы. Волосы стали короче. На подбородке появился светлый шрам.

Илья кивнул. Лиза остановилась рядом.

Они не обнялись. Пошли вдоль воды. Лиза уже ходила без трости, но на длинных участках шаг становился короче. Илья шёл рядом, стараясь не показывать, что замедляется.

— К экзаменам готовишься? — спросил он.

— Пытаюсь.

— С химией всё так плохо?

— Виктор Сергеевич уже доложил?

— Сказал, что ты ненавидишь растворы.

— Конечно, сказал.

— Не растворы. Задачи.

— Для химии, наверное, важно.

У киоска Илья купил кофе. Лиза взяла чай.

— Кофе нельзя из-за таблеток? — спросил он.

— Таблетки уже не принимаю.

— Тогда почему чай?

— Потому что кофе не хочу.

Они сели на лавку. Вода в реке текла медленно, у берега плавали ветки. На другой стороне мужчина бросал палку собаке. Пёс прыгал в воду, плыл и возвращался. Лиза смотрела.

— Похоже, ему нравится вода, — сказал Илья.

— Ещё как.

Пёс вышел на берег и отряхнулся рядом с хозяином. Лиза улыбнулась. Через несколько секунд пёс снова вошёл в воду.

— Я уезжаю не из-за тебя, — сказала Лиза.

— Я так и понял.

— И не из-за Варда.

Илья посмотрел.

— Тогда почему решила уехать?

Лиза провела пальцем по гладкому краю лавки.

— Там учат тому, чего я не умею.

— Чему именно?

— Работать с животным после того, как его нашли раненного.

Илья кивнул. Они допили напитки и пошли дальше. У поворота дорога поднималась. Лиза стала сильнее беречь ногу.

— Нога уже устала? — спросил он.

— Я дойду.

— Лиза, ты уже бережёшь шаг.

Она остановилась.

— Ладно. Поворачиваем.

Илья промолчал: он заметил усталость раньше, чем она сама. На обратном пути они дошли до перехода. Горел красный. Машин не было. Илья сделал шаг, потом остановился рядом с ней.

— Подождём зелёного?

— Подождём.

Зелёный загорелся через несколько секунд. На другой стороне он сказал:

— Я уезжаю снова. На несколько месяцев.

— В какой район?

Он сказал куда.

— Там будет связь?

— Иногда будет.

Лиза кивнула.

— Береги себя.

— Постараюсь.

Возле остановки Илья протянул руку. Лиза посмотрела, потом пожала. Он задержал пальцы на секунду дольше обычного.

— Сдашь, — сказал он.

— Откуда такая уверенность?

— Ты не умеешь бросать на середине.

Автобус подошёл. Лиза поднялась в салон. В окне она увидела, что Илья остался на остановке с пустым стаканом.

* * *

Родители отреагировали не сразу. Отец прочитал программу, стоимость обучения и требования к поступлению. Открыл таблицу, посчитал жильё, дорогу, книги и ещё несколько расходов, которых Лиза не видела. Мама дошла до строки «анатомическая практика» и закрыла сайт.

— Ты уверена, что выдержишь такую учёбу?

— Пока нет. Поэтому и готовлюсь.

— Там будет не только лечение. Там кровь, операции, анатомия.

— Я читала программу.

— Прочитать — не то же самое, что увидеть.

— Ты думаешь, я уйду после первого занятия?

Мама встала из-за стола.

— Я не хочу сейчас доводить это до ссоры.

— Я тоже не хочу.

— Тогда почему заговорила сейчас?

— Потому что документы надо подавать в ближайшее время.

Отец продолжал считать.

— У тебя слабая школьная база, — сказал он.

— Я знаю.

— Особенно по химии.

— Поэтому я и занимаюсь.

— Нужны курсы.

— Виктор Сергеевич нашёл преподавателя.

Отец поднял глаза.

— Разумеется, он уже всё организовал.

На холодильнике через неделю появился новый лист: Химия — понедельник, четверг. Биология — вторник. Реабилитация — среда, суббота.

Мама дописала снизу: Еда. Лиза готовилась несколько месяцев. Формулы не держались в голове. Она писала их на карточках и раскладывала по комнате. На дверце шкафа висели кислоты. Возле кровати — валентности. На зеркале — строение клетки.

Иногда ночью ей снились не горы и не Вард, а таблица, где все элементы менялись местами. Виктор Сергеевич проверял биологию.

— Сердце собаки.

— Четыре камеры.

— Клапаны.

Лиза называла части сердца.

— Куда дальше идёт кровь?

Лиза отвечала.

— Отвечай быстрее.

— Я не собака на площадке.

— Именно поэтому отвечаешь медленно.

В июне Илья приехал на другой машине. Лиза открыла дверь и сначала не узнала её. Он стоял у подъезда, засунув руки в карманы.

Илья поднял руку.

— Можно войти?

Лиза посторонилась, пропуская его. В комнате на стенах висели карточки. Илья прочитал одну.

— Митохондрия держится на честном слове.

— Не трогай карточку. Она и так падает.

Он сел на стул.

— Виктор Сергеевич сказал, что ты делаешь прогресс.

— Он преувеличивает.

— Он говорил так, будто уверен, что ты поступишь.

Лиза сняла карточку с кровати и приклеила выше.

— Когда вступительные?

— Летом.

— Нога после реабилитации как?

— Хожу без трости.

— Вижу. Я спрашивал, болит ли.

Они замолчали. Илья посмотрел на пустое место возле кровати.

— Коробка Варда всё ещё у Виктора Сергеевича?

— Да, пока у него.

— Не решила, куда её забрать?

— Не знаю, что с ней делать.

Он кивнул.

— Если поступишь, уедешь и больше не увидимся?

— Видимо да.

— Далеко отсюда?

— Достаточно далеко.

Лиза повторила его старое слово и только потом заметила. Илья улыбнулся.

— Там связь хотя бы будет?

— Это город а не деревня.

Они оба задумались. Лиза села на край кровати.

— Я тогда наговорила тебе лишнего.

— Ты тогда злилась на всех.

— Это не оправдание.

— Я и не прошу оправдываться.

— Значит, тебе не всё равно?

Илья посмотрел в окно.

— Не всё равно.

— Тогда зачем пришел?

— Хотел услышать от тебя этот вопрос в последний раз.

— Кто сказал, что это последний раз?

— Я так сказал, чтобы не мешать.

Лиза провела ладонью по колену.

— Я правда не хотела тебя обидеть.

— Знаю.

— Почему ты так уверен?

— Ты тогда злилась не только на меня.

Она подняла глаза.

— Только не разбирай меня по репликам.

— Не буду.

Илья встал.

— Удачи на экзаменах.

— Ты только ради этого приходил?

— А чего ты ждала?

Лиза поправила отклеившуюся карточку с формулой над кроватью.

— Сама не знаю.

Илья дошёл до двери.

— Напиши, когда узнаешь результат.

— Напишу.

Он ушёл. Лиза не подошла к окну. В июле она сдала экзамены не блестяще, но проходного балла хватило.

Список зачисленных опубликовали утром. Лиза нашла фамилию с третьего раза. Отец проверил номер заявления. Мама перечитала строку вслух. Виктор Сергеевич ответил на звонок:

— Ну как?

— Я в списке.

— Поздравляю.

— И это всё, что вы скажете?

— А что тебе ещё нужно услышать?

— Не знаю. Наверное, ничего.

— Тогда начинай собираться.

Вечером Лиза написала Илье: «Сдала». Он ответил через минуту: «Я знал».

«Откуда?» — спросила она.

«Оттуда», — пришло в ответ.

Лиза засмеялась одна на кухне. Перед отъездом они закопали прах Варда под старой елью на площадке. Без таблички. Виктор Сергеевич выкопал яму. Отец держал коробку. Мама стояла у веранды, сжимая в руке медаль.

Лиза открыла крышку сама. Прах был светлым, почти невесомым. Она высыпала его в землю. Ветер подхватил часть и рассеял над травой.

Мама положила медаль рядом.

— Нет, — сказала Лиза.

Лиза достала медаль и вытерла её о рукав.

— Это останется со мной.

На следующий день чемодан стоял у двери. Отец проверил документы. Мама пересчитала лекарства для ноги и положила в боковой карман пакет с едой. Виктор Сергеевич приехал на вокзал.

Ильи не было. Лиза посмотрела на вход один раз. Потом второй. Объявили посадку.

— Звони хотя бы раз в день, — сказала мама.

— Буду звонить.

Отец обнял её коротко. Виктор Сергеевич протянул старую тетрадь.

— Не потеряй тетрадь.

— Там половина записей про Варда.

— Поэтому и не потеряй.

Лиза убрала её в рюкзак. Поезд тронулся. На платформе родители шли рядом с вагоном, пока не закончился перрон. Виктор Сергеевич остался стоять на месте. Телефон завибрировал, когда город уже остался позади.

Илья написал: «Не успел. Хорошей дороги». Лиза ответила: «Я ждала». Три точки появились, исчезли и снова появились. Потом пришло: «Знаю». Лиза положила телефон на столик.

За окном тянулись склады, заборы и мокрые поля.

Поезд набирал скорость, и платформа исчезла за поворотом.

Глава 28

Опоздал

Илья приехал на вокзал через семь минут после отправления поезда. Шлагбаум возле парковки оказался закрыт. Он оставил машину у служебного въезда и побежал через площадь, не застегнув куртку. На табло рядом с номером Лизиного поезда уже значилось: ОТПРАВЛЕН.

Платформа была почти пустой. Работники собирали тележки, возле края стоял Виктор Сергеевич. Родителей Лизы не было — ушли к машине или в здание. Илья остановился.

— Поезд уже ушёл?

— Нет, ждёт, пока ты допьёшь кофе.

Он посмотрел на пустые рельсы.

— Я прямо с выезда.

— Она так и подумала.

— Телефон разрядился.

— Поезд из-за этого не задерживают.

Виктор Сергеевич держал руки в карманах. Возле ботинка лежал маленький обрывок бумажного билета.

— Она меня ждала? — спросил Илья.

— Дважды смотрела на вход.

— Почему вы не позвонили?

— Потому что время отправления ты знал.

Илья достал телефон. На экране оставалось три процента заряда. Он написал: «Не успел. Хорошей дороги». Ответ пришёл не сразу.

Лиза ответила: «Я ждала».

Он смотрел на два слова. Набрал: «Я тоже». Стёр.

Потом Илья написал: «Знаю». Виктор Сергеевич увидел, как он опустил телефон.

— Очень содержательная переписка.

— Что ещё ей сейчас написать?

— Напиши то, что не успел сказать на платформе.

— Вы сами обычно молчите.

— Потому и советую не повторять.

Они пошли к выходу. У входа стояли родители. Мама держала пустой пакет из-под еды, которую передала Лизе в поезд. Отец проверял парковочный талон. Увидев Илью, мама остановилась.

— Вы всё-таки опоздали.

— Меня задержали на выезде.

— Она думала, что вы приедете.

— Я тоже был уверен, что успею.

Отец сложил талон и спросил:

— Вы машину где оставили?

— За служебным въездом.

— От служебного въезда машины эвакуируют. Бегите.

Илья побежал обратно. Машина стояла на месте. Под дворником лежала бумага с предупреждением. Он сел, но не завёл двигатель. Телефон снова завибрировал.

Фотография из окна поезда. Поля, мокрое стекло, край стола. Без подписи. Он ответил фотографией пустой платформы. Лиза поставила реакцию на снимок.

Илья завёл машину. На базе его ждали отчёт и мокрое снаряжение; смена закончилась утром, но рюкзак всё ещё лежал в кузове.

После этого Илья больше к Лизе не приезжал.

Глава 29

Чужой город

Общежитие стояло за учебными корпусами: девять серых этажей, узкие окна, длинные балконы и металлическая дверь, которая закрывалась только после сильного толчка. На проходной спросили паспорт, направление и справку.

— Комната четыреста двенадцать. Лифт сегодня не работает.

Лиза перехватила ручку чемодана.

— Когда заработает?

Женщина пожала плечами:

— Сегодня точно нет.

До четвёртого этажа было восемь пролётов. После второго пролёта ногу начало тянуть. Лиза переставляла чемодан на ступеньку, поднималась, снова тянула. На третьем этаже дверь сверху открылась. По лестнице спускалась девушка в красной футболке, с мокрыми волосами и чашкой в руке.

— Ты на какой этаж тащишь этот чемодан?

— На четвёртый.

— Какая комната?

— Четыреста двенадцатая.

— Ты моя соседка значит.

Девушка посмотрела на хромающую Лизу, потом на чемодан. Чашку поставила на подоконник.

— Давай чемодан я понесу.

— Я справлюсь.

— Вижу, уже третий этаж покорила.

Она подняла чемодан за боковую ручку.

— Что ты туда положила? Он неподъёмный.

— В основном книги.

— Ты уже купила учебники?

— Только часть.

— Зачем столько сразу?

— Чтобы учиться.

Девушка засмеялась.

— Это уже тревожный признак.

Они поднялись вместе. Комната оказалась маленькой: две кровати, два стола, шкаф и окно во двор. На одной кровати уже лежали вещи — яркий плед, раскрытая сумка, несколько книг и фен.

— Я Марина, — сказала девушка.

— Лиза.

— Значит, соседки.

Лиза поставила рюкзак у свободной кровати. Возле кровати оставалось слишком много пустого места. Марина открыла окно.

— Тут душно.

С улицы донёсся лай. На площадке возле соседнего корпуса занимались студенты старших курсов. Две собаки проходили полосу препятствий. Лиза подошла к окну. Овчарка дошла до края доски, спрыгнула и сразу вернулась к проводнику.

— Красивые, — сказала Марина.

Закрыв окно, Лиза сказала:

— Здесь шумно.

Марина посмотрела на неё, потом снова открыла только верхнюю створку.

— Если оставить только верхнюю створку, нормально?

— Так нормально.

Вечером Марина показала кухню, душ, прачечную и автомат с кофе, который выдавал воду вместо американо.

— Это местная традиция, — сказала Марина. — Платишь за кофе, получаешь разочарование. Сразу готовят к профессии.

Лиза разбирала вещи медленно. Медаль Варда положила в дальний ящик, старую тетрадь поставила между учебниками. Марина увидела фотографию, когда Лиза доставала зарядку. На снимке Вард сидел возле её ног в выпускной шлейке.

— Твой?

Лиза перевернула фотографию лицом вниз.

— Был.

Марина не спросила дальше. В первую ночь в общежитии Лиза не выключила лампу над дверью. Дверь комнаты закрывалась плохо. Замок входил в паз только если прижать плечом. Марина показала два раза.

— Сначала на себя. Потом вверх.

— Вижу.

— Все так говорят, потом дверь открывается ночью.

Лиза проверила третий раз.

Над кроватью Марины висели фотографии и гирлянда, на одном крючке висели три куртки. У Лизиной кровати стояли закрытый чемодан и рюкзак; казённое серое покрывало оставалось натянутым, как в день заселения.

— Возьми мою запасную подушку, — сказала Марина.

— У меня есть своя.

— Это не подушка, а обтянутый кирпич.

Она нажала на казённую. Та почти не продавилась.

— Мне нормально.

— Конечно. Ты же только что сама затащила чемодан на четвёртый.

Марина легла, надела наушники и через пять минут уснула.

На дне рюкзака лежал новый карабин. Лиза положила его в тумбочку рядом с медалью, выключила верхний свет и легла. Из коридора под дверью тянулась жёлтая полоса.

За стенами лаяли собаки учебного питомника. Сначала одна, потом несколько. Кто-то прошёл по коридору, хлопнула дверь, зазвенела миска. Лиза лежала на спине. Возле кровати было слишком много свободного пола. Она спустила руку.

Пальцы коснулись холодного линолеума. В общежитии кинологической школы Вард в первую ночь лежал поперёк двери и вскидывал уши на каждый звук. Лиза тогда не спала из-за шороха шерсти и его дыхания. Сейчас комната оставалась неподвижной и тихой. Она закрыла глаза.

Сон не пришёл. В два часа Марина сняла один наушник.

— Ты ещё читаешь?

— Нет, я не читала.

— Тогда зачем оставила свет?

— Лампа над дверью сама горит.

— Её можно выключить отсюда.

Марина протянула руку к выключателю.

— Оставь свет.

Марина остановилась, убрала руку от выключателя и повернулась к стене. Через несколько минут спросила:

— Нога после лестницы болит?

— Не из-за ноги.

— Тогда из-за чего не спишь?

— Не знаю.

Марина больше не спрашивала. В три часа в коридоре кто-то начал смеяться. Потом стучали в соседнюю дверь. Снизу донёсся собачий вой. Лиза села. Марина тоже.

— Пойдём выпьем чаю? — спросила она.

— Сейчас три часа ночи.

— Самое время.

На общей кухне никого не было. Окно стояло открытым, на столе лежали рассыпанные крошки. Марина включила чайник и достала две кружки. Одна была с отколотым краем.

— Сколотая кружка твоя.

— Почему именно моя?

— Я об неё уже порезалась. Теперь твоя очередь.

Лиза отставила сколотую кружку и достала из шкафа другую.

— Тогда тебе она привычнее.

Марина прищурилась.

— Ты всегда так говоришь, когда тебе нехорошо?

Лиза открыла пакетик чая.

— Не всегда.

Они сидели у окна. Во дворе горел один фонарь, на сетке питомника блестела влага.

— Здесь никогда не бывает совсем тихо, — сказала Марина.

Лиза смотрела на пустой двор.

— Привыкну.

— Из какого ты города?

Лиза назвала город.

— Отсюда далеко.

— Почти сутки поездом.

— Родители спокойно отпустили одну?

— Я совершеннолетняя.

— Я не возраст спрашивала.

Марина поймала её взгляд и улыбнулась.

— Не хочешь — не говори.

За окном собака легла возле ворот. Они допили чай. В комнате Марина выключила лампу над дверью не спрашивая, но оставила гирлянду над своей кроватью. Маленькие лампы горели до утра. Лиза уснула ближе к рассвету.

Утром Маринина кофта висела на спинке стула, а один рукав касался пола. Лиза подняла рукав и положила его на сиденье.

Глава 30

Марина

На первой лекции Марина опоздала на семь минут. Она вошла с двумя стаканами кофе, зацепила сумкой край стола и едва не уронила оба. Преподаватель перестал писать на доске.

— Мы вам не мешаем?

— Пока нет, — сказала Марина.

Аудитория засмеялась. Преподаватель посмотрел на неё поверх очков.

— Назовите фамилию.

Марина назвала фамилию.

— Ещё одно опоздание — будете отвечать первой.

— Тогда лучше сегодня.

Она села рядом с Лизой и поставила перед ней второй стакан.

— Я кофе не просила.

— Это вода с запахом кофе. Не считается.

Лиза не взяла. Позже всё-таки отпила. Марина ничего не сказала.

По средам Марина уходила в студенческий волонтёрский центр. Возвращалась поздно, приносила телефонные номера, записанные на клочках бумаги, чужие истории и запах дешёвого кофе. Иногда звала Лизу. После двух отказов перестала, но по-прежнему рассказывала, кого они отвезли в приют, кому нашли передержку и почему председатель клуба снова поссорился с половиной группы.

В комнату часто заходили люди именно к Марине. Они звали её в кино, на дежурство, на чей-то день рождения. Лиза знала их по голосам лучше, чем по именам. Учёба началась не с животных. Химия, биофизика, латынь, анатомия. Таблицы, термины, кости в металлических шкафах. В аудитории пахло мелом, формалином и мокрой одеждой. Лиза записывала всё.

Марина сначала записывала, потом рисовала на полях преподавателей с собачьими мордами. Лектора по анатомии она изобразила с ушами спаниеля.

— Он увидит.

— Тогда узнает себя.

На практических занятиях Марина переставала шутить. Держала инструменты уверенно, не отворачивалась от препаратов, быстро находила нужные структуры.

— Ты училась раньше? — спросила Лиза.

— В школе.

— Все в школе учились.

— Я внимательно смотрела фильмы.

— Какие?

— Где врачи всегда понимают всё за двадцать секунд.

На втором практическом занятии преподаватель высыпал на стол кости задней конечности и велел собрать суставы без атласа. Лиза начала с самой крупной. Марина разложила остальные по суставным поверхностям, повернула две кости и пододвинула ей нужную.

— Эта кость соединяется здесь.

— Как ты сразу поняла?

— По суставной поверхности.

Их стол закончил первым. Преподаватель поменял местами две детали и попросил Марину найти ошибку. Она сразу указала обе переставленные кости.

После занятия к ней подошли трое из группы. Марина уселась на подоконник и стала объяснять им, рисуя суставы на обороте расписания. Лиза ждала у лестницы, пока люди, имён которых она ещё не знала, смеялись и спорили вокруг Марины.

Когда слушатели разошлись, Лиза и Марина вместе пошли в общежитие. Марина говорила почти всю дорогу. Про преподавателей, соседей, столовую, мальчика с третьего курса, который каждый день носил одну и ту же зелёную шапку. Лиза отвечала коротко.

— Ты всегда отвечаешь так коротко? — спросила Марина.

— Как именно?

— Будто за каждое слово надо расписаться.

— Не всегда.

— А когда говоришь нормально?

— Когда молчу.

Марина засмеялась. Через месяц она уже без вопросов оставляла Лизе завтрак и замедлялась перед последним лестничным пролётом. В аудитории Марина занимала место ближе к выходу, если приходила первой.

Лиза заметила, что Марина избегает тёмного лифта, по воскресеньям звонит матери и перед экзаменами почти не спит, хотя утром утверждает обратное.

О фотографии Варда они не говорили. Она лежала в ящике лицом вниз. Однажды вечером Марина вернулась с улицы и принесла маленький пакет корма.

— Зачем ты купила корм?

— У входа сидит кот.

— И ты решила его кормить?

— Голодный.

— Как определила?

— Он мне рассказал.

Марина насыпала корм в пластиковую крышку и поставила за дверью общежития. Утром крышка была пустой. Через неделю кот начал ждать её возле крыльца. Рыжий, с порванным ухом и белыми лапами.

— Дадим ему имя? — спросила Марина.

— Лучше не надо.

— Почему нельзя?

— Тогда начнём считать его своим.

— От одного имени он станет нашим?

— Мы станем считать его своим.

Марина присела и протянула ладонь. Кот понюхал, но не подошёл.

— Он и без имени есть.

— Есть.

— И всё равно голодный.

Лиза достала из сумки кусок колбасы.

— Ему нельзя.

Они купили нормальный корм. Кот остался без имени. Зимой он исчез на три дня. Марина обошла все подвалы и написала объявление. Лиза молча пошла с ней. Нашли его возле теплотрассы. Лапа застряла между металлическими секциями. Кот шипел, царапался и не давал приблизиться.

— Отойдите, — сказала Лиза дворнику.

Она сняла шарф, набросила на кота, прижала передние лапы и освободила заднюю лапу. Животное вцепилось зубами в рукав. Марина держала фонарь.

— Он прокусил тебе рукав.

— Я почувствовала.

— У тебя кровь идёт.

— Вижу. Сначала вытащим его.

В клинике сказали, что перелома нет и кот останется на ночь. Оттуда Марина повезла Лизу в травмпункт: рану промыли, обработали, уточнили, где находится кот, и договорились с клиникой наблюдать за ним. Спросили, когда Лизе делали прививку от столбняка, и назначили профилактику инфекции раны. На обратной дороге Марина посмотрела на разорванный рукав.

— Ты даже не испугалась.

— Испугалась.

— По тебе не было видно.

Лиза остановилась. Снег падал крупными хлопьями, почти без ветра. Под фонарём он казался таким же, как в то утро у реки.

— Ты почему остановилась? — спросила Марина.

— Просто.. снег…

Лиза пошла дальше. Марина не стала больше спрашивать, просто пошла рядом. На следующий день они забрали кота и нашли ему хозяйку — женщину из соседнего дома, которая уже держала двух старых кошек. Марина долго стояла возле двери.

— Его можно было спрятать в общежитии.

— До первой проверки.

— Здесь половина комнат с животными.

— Поэтому проверка скоро будет.

— Тогда забери его домой.

— Мне некуда его забирать.

Марина перестала улыбаться. Вечером она принесла два стакана воды с запахом кофе. Один поставила возле Лизы.

Лиза взяла стакан.

* * *

На первом практическом занятии им выдали белые халаты и тонкие резиновые перчатки. В аудитории стояли четыре металлических стола. На каждом под серой тканью лежало тело животного. Преподаватель говорил о правилах, инструментах и уважении к материалу. Никто не шутил. Даже Марина молчала. Лиза стояла у второго стола.

Когда ткань сняли, под ней оказалась крупная короткошёрстная собака. Лиза задержала дыхание, затем надела перчатки.

— Начинаем с поверхностных ориентиров, — сказал преподаватель.

Студенты подошли ближе. Марина взяла карандаш и открыла тетрадь. Лиза не двигалась.

— Вам плохо? — спросил преподаватель.

— Я могу продолжать.

— Тогда наденьте перчатки и начинайте.

Она натянула перчатки. Резина прилипла к влажным пальцам. Сначала нужно было нащупать рёбра, лопатку, позвоночные отростки. Лиза положила ладонь на бок собаки. Холод прошёл сквозь перчатку. Когда-то ветеринар так же водила пальцем по снимку Варда. Здесь лёгкое. Здесь диафрагма. Здесь ткань уже не выдержит.

— Пятое межреберье, — сказал преподаватель. — Найдите.

Лиза считала. Один. Два. Три.

Лиза досчитала до четвёртого ребра. Ниже ткань была мягче. Она убрала руку.

— Ты ошиблась с рёбрами? — спросила Марина.

— Нет, посчитала правильно.

— Тогда почему остановилась?

Лиза снова положила ладонь. Преподаватель подошёл и поправил положение пальцев.

— Не давите. Вам нужно почувствовать, а не продавить.

Лиза ослабила. Ребро проступило под кожей. Занятие продолжалось три часа. К концу аудитория пахла химическим раствором, металлом и мокрой тканью. Марина делала аккуратные схемы. Лиза записывала коротко.

После занятия все вышли в коридор. Кто-то сразу снял халат, кто-то пошёл курить. Лиза осталась мыть инструменты. Марина вернулась.

— Ты скоро закончишь?

— Сейчас домою.

Марина поставила рядом второй лоток.

— Давай помогу.

— Я сама.

— Тогда хотя бы буду стоять рядом и мешать.

Они мыли молча. Взяв последний инструмент, Лиза остановилась. В металлической поверхности отражался яркий свет аудитории.

— Ты кого-то вспомнила? — спросила Марина.

— Почему спрашиваешь?

— Потому что ты перестала дышать, когда дошла до рёбер.

— Не хочу об этом говорить.

Марина выключила воду.

— Тогда не будем.

Лиза сняла перчатки. На коже остался запах резины. Вечером она долго мыла руки. Потом достала из ящика фотографию Варда. На снимке он стоял у калитки, одно ухо чуть падало.

Марина сидела за столом и учила мышцы плечевого пояса.

— Как его звали? — спросила она.

Лиза убрала снимок между страницами тетради.

— Потом.

Марина кивнула. Через неделю на практику принесли маленькую собаку. Лиза первой надела перчатки.

Глава 31

Первый экзамен

Первый большой экзамен они сдавали в декабре. Анатомия. За неделю до него общежитие перестало спать. В коридорах повторяли названия костей, на кухне спорили о нервах, в душевой кто-то приклеил схему сердца к зеркалу. Марина учила вслух.

— Лопатка. Плечевая. Лучевая. Локтевая.

— Ты мешаешь читать.

— Тогда закрой книгу и отвечай.

— Я ещё не дочитала.

— Ты одну страницу читаешь сорок минут.

Лиза закрыла книгу.

— Ладно, спрашивай.

Марина показала на деревянную модель позвоночника.

— Седьмой шейный.

Лиза нашла нужный позвонок.

— Грудной двенадцатый.

Лиза нашла и его.

— Где у тебя болит?

— Этого в билете нет.

— Ты третий раз растираешь ногу.

— На снег реагирует.

За окном шёл мокрый снег. Марина достала из ящика эластичный бинт.

— Переоденься в шорты.

— Зачем переодеваться?

— Забинтую колено.

— Не надо, само пройдёт.

— Тогда перестань хромать по комнате и пугать соседей снизу.

Лиза переоделась в шорты. Марина опустилась перед ней на колени и начала бинтовать ногу так, как Лизе показывал физиотерапевт.

— Не слишком туго?

— Нормально.

— Точно не передавила?

— Точно.

Марина закрепила конец бинта.

— Теперь грудной двенадцатый.

Лиза снова показала. В день экзамена они пришли раньше. Возле аудитории было душно. Студенты держали конспекты, повторяли последние слова и сразу забывали. Марина вытянула билет первой.

— Не смотри, — сказала она Лизе.

— Я не вижу номер.

— Всё равно.

Через пятнадцать минут Марину вызвали. Лиза осталась у стены. Колено под брюками было забинтовано. Когда Марина вышла из аудитории, Лиза подняла голову.

— Ну как?

— Сдала.

— Оценка какая?

— Пока не объявили.

— И ты вышла, не узнав?

— Потом скажут.

Она прижалась спиной к стене.

— Там на столе собака.

— Настоящая?

— Пластиковая модель. Вопросы будут по анатомии.

Вызвали Лизу. На столе лежал пластиковый макет туловища. Преподаватель указал на участок возле рёбер.

— Граница грудной и брюшной полости.

Лиза назвала диафрагму.

— Какую функцию выполняет?

Лиза перечислила функции.

— Что будет при повреждении?

Перед глазами появился снимок Варда. Белая линия, тени, палец врача. Лиза перечислила последствия. Преподаватель задал уточняющий вопрос. Она ответила слишком подробно.

— Достаточно.

Второй вопрос был о нервах задней конечности. Лиза показала на модели. Пальцы не дрожали. После экзамена Марина ждала у окна.

— Ты сдала?

— Сдала.

— Оценку сказали?

— Ещё нет.

— Как можно выйти, не узнав?

Лиза повторила её интонацию. Марина толкнула её плечом. Оценки вывесили вечером. Обе получили одинаковую оценку. Марина купила два дешёвых пирожных. Они ели на лестнице, потому что в комнате все учились к следующему экзамену.

— За диафрагму, — сказала Марина.

Лиза подумала о Варде, и остановила вилку.

— Прости, не подумала.

— Я поняла.

Марина поставила тарелку.

— Не надо говорить, что всё нормально.

— Тогда за нас. Обе сдали.

Они стукнулись пластиковыми вилками. Ночью бинт сполз. Марина проснулась, поправила, не разбудив Лизу. Утром та увидела новый узел. Ничего не сказала.

* * *

На втором курсе студентов впервые допустили на ночные дежурства в учебной клинике. Лечить им не разрешали: они наблюдали, носили оборудование, держали животных, записывали назначения и старались не мешать. Марина записалась сразу, а Лизу внесла в список без её разрешения.

— Ты даже не спросила меня.

— Ты бы ответила, что не знаешь.

— Возможно, и ответила бы.

— Вот поэтому я и записала.

Смена началась в восемь вечера. До полуночи ничего серьёзного не происходило. Кот с рвотой. Щенок, проглотивший кусок игрушки. Старая собака с воспалённым ухом. Марина держала животных, Лиза заполняла карты. В час привезли овчарку. Мужчина внёс её на одеяле. Собака тяжело дышала, задняя лапа лежала под неправильным углом, на боку темнела кровь.

— Сбили машиной, — сказал мужчина. — Она вырвалась. Я не смог удержать.

Врач коротко раздал команды. Лиза взяла край носилок. Шерсть была тёплой и мокрой. Собака подняла голову, оскалилась от боли.

— Не трогай морду, — сказала Марина.

Врач достал широкий мягкий фиксатор и передал его ассистенту.

— Грудь не стягиваем. Поддерживайте шею. Перекладываем на три.

Собаку внесли в смотровую. Лиза стояла у плеча и считала дыхание. Сорок четыре. Дёсны бледные. Врач слушал грудь.

— Справа тише. Кислород. Готовим пункцию.

Лиза продолжала считать дыхание и следила за движением грудной клетки. В руке она держала кислородную трубку.

— Лиза, подведите трубку ближе к морде, — сказал врач.

Лиза поднесла трубку ближе к морде. Собака смотрела на неё.

— Спокойно.

Овчарка перестала скалиться. Марина стояла с другой стороны стола. У неё на перчатке была кровь.

— Лиза, у тебя лицо белое.

— Держи лапу и не отвлекайся.

После пункции дыхание стало легче. Собаку увезли на снимки. На полу в коридоре осталась кровь. Санитар огородил участок и обработал его дезинфицирующим раствором. Лиза осталась у двери до конца уборки. В четыре утра они сидели в комнате персонала. Марина открыла шоколадку и отломила половину.

— Съешь хотя бы кусок.

— Не хочу.

— Тогда оставлю здесь.

Она съела один кусок, второй положила перед Лизой.

— На фотографии у тебя тоже овчарка?

Марина не отвела взгляда.

— Похож на неё.

— Он был метисом овчарки.

— Что с ним случилось?

— Сейчас не могу говорить об этом.

— Тогда потом расскажешь.

Марина завернула шоколадку. Через пару минут Лиза взяла оставленный кусок. Под утро овчарку повезли на операцию. Мужчина сидел в коридоре, сцепив руки. Когда врач сказал, что позвоночник цел и шансы есть, он закрыл лицо ладонями. Лиза отвернулась.

Марина стояла рядом. На улице было уже светло, когда они вышли после смены. Город только просыпался. Автобусы шли почти пустые. Возле общежития дворник сгребал снег в серую кучу. Лиза поднялась на три ступеньки и остановилась.

Нога не сгибалась. Марина заметила.

— Дай руку, я помогу подняться.

— Сама встану.

— Лиза, дай руку.

Она встала ниже, подставила плечо. Лиза опёрлась. До четвёртого этажа они шли медленно. В комнате Марина сняла куртку и легла прямо поверх покрывала. Лиза села на кровать, растирая колено.

Глава 32

Снег

После ночной смены Лиза уснула в одежде. Марина накрыла её своим пледом и легла на соседнюю кровать. За окном начинал идти снег. Крупные хлопья падали почти вертикально и собирались на подоконнике. Через какое-то время Лиза заговорила. Сначала тихо. Марина не разобрала слов.

Потом Лиза произнесла отчётливо:

— Не тяни.

Она лежала на боку, пальцы сжимали край пледа.

— Вард, назад.

Марина села. Лиза дёрнула рукой, будто держала поводок.

— Лиза, проснись.

Она не проснулась.

— Назад!

Марина коснулась плеча. Лиза резко открыла глаза и схватила её за запястье. Несколько секунд не отпускала.

— Это я, Марина.

Пальцы разжались. Лиза села и посмотрела на окно.

— Долго я спала?

— Около часа.

— Я что-нибудь говорила?

Марина потёрла запястье.

— Командовала собакой.

— Что кричала?

— Кричала «назад» и звала Варда.

Лиза встала слишком быстро. Левая нога не выдержала, и она схватилась за стол. Марина шагнула к ней.

— Не надо, я сама.

— Я просто в душ.

В ванной вода шумела долго. Марина сидела у окна. На запястье оставались красные следы пальцев. Она натянула рукав ниже. Лиза вернулась с мокрыми волосами.

— Покажи запястье.

— Ничего страшного.

— Марина, покажи.

Она протянула. Лиза увидела следы.

— Прости, я сильно сжала.

— Ты спала и ничего не понимала.

— Рука от этого не меньше болит.

— Почти не болит.

Лиза достала из аптечки холодный пакет, активировала его и протянула Марине.

— Приложи холод.

Марина приложила холодный пакет к запястью.

— Тебе Вард приснился?

Лиза закрыла аптечку.

— Мне приснились горы.

— Что-то там произошло?

— Да. — Мы попали в метель.

Она села на кровать. Марина ждала. За окном двор становился белым. Машины исчезали под тонким слоем, дорожки ещё темнели.

— Я не могу сейчас об этом говорить, — сказала Лиза.

— Тогда не будем.

Она посмотрела на Марину.

— Ты специально не сказала «ладно»?

— Нет. Просто запомнила, что ты не любишь это слово.

Холодный пакет лежал на запястье. Марина перехватила его другой рукой.

— Можно я закрою шторы?

Лиза кивнула. Снег исчез за тканью. В комнате стало темнее. Марина включила настольную лампу и вернулась к учебнику. Она не задавала вопросов.

Лиза легла поверх покрывала. Через несколько минут протянула руку за край Марининого пледа.

— Можно?

— Конечно.

Она накрылась. На этот раз уснула без слов.

* * *

Они говорили до обеда. Не подряд. Лиза начинала, замолкала, вставала за водой, возвращалась. Марина сидела на своей кровати, поджав ноги, и не задавала вопросов, пока пауза не становилась слишком длинной. Лиза рассказала о пустыре, щенке под досками, слове на доске, Викторе Сергеевиче, первом поводке и ребёнке у дороги. Потом дошла до школы. До гор дошла только через час. Марина держала фотографию Варда за края.

— Он тогда тебя спас?

— Не в первый раз.

— А ты успела спасти его?

Лиза отвернулась к окну.

— Нет. Не успела.

Марина положила фотографию на стол.

— После гор он ещё жил?

— До ноября.

Лиза рассказала про веранду, раму, четыре шага, первый приступ и кислородную трубку. О последнем утре она заговорила не сразу. Марина ждала. В коридоре кто-то пробежал, хлопнула дверь, засмеялись.

— Я сама сказала врачу ввести препарат, — произнесла Лиза.

Марина не двинулась.

— Он смотрел на меня. Я говорила, что всё хорошо. Потом сказала врачу: «Делайте».

Она провела большим пальцем по ладони.

— И после этого ты решила стать ветеринаром?

— Не сразу.

— А что подтолкнуло?

Лиза пожала плечами.

— В клинике увидела собаку, которой помогали снова ходить.

— И тогда решила поступать?

— Тогда только взяла листок с программой.

Марина кивнула. Лиза посмотрела на неё.

— И это всё?

— Ты ждёшь, что я скажу что-то правильное?

— Наверное.

— Я не знаю правильных слов.

— Я тоже.

Марина взяла фотографию и снова посмотрела.

— Но он был красивый.

— У него одно ухо падало.

— Вижу.

— Когда уставал.

— Здесь устал?

— Жарко было.

Марина улыбнулась.

— Значит, красивый и недовольный.

Лиза тоже улыбнулась.

— Всегда.

Они сидели молча. Марина вернула фотографию.

— Guard, — сказала она.

— Ты запомнила?

— Ты сказала, что имя от этого слова.

— Да. От «стража».

Марина произнесла имя медленно:

— Вард.

За стеной залаяла собака. Лиза закрыла глаза. Марина пересела ближе и поставила на край кровати кружку воды.

— Я рядом, — сказала она.

Лиза кивнула. Этого оказалось достаточно.

Вечером Марина поставила фотографию Варда возле учебников. Лиза не убрала её.

На следующий день Марина принесла из библиотеки книгу по реабилитации после травм позвоночника.

— Нам это ещё не задавали, — сказала Лиза.

— Я знаю. Там хорошие схемы.

Лиза открыла книгу на первой отмеченной странице.

Глава 33

Без поводка

Воскресенье началось с отключённой воды. Марина стояла в ванной с намыленными волосами и кричала через дверь:

— Лиза, воды нет!

— В общежитии опять ремонт.

— Очень вовремя.

В чайнике оставалось немного воды. Лиза принесла кружку. Марина высунула руку, забрала её и через минуту попросила ещё.

— В чайнике больше нет.

— Совсем пусто?

— Последнюю кружку тебе отдала.

— Сходи купи воду. — Я в полотенце и с пеной на голове.

Лиза спустилась в магазин. Возле кассы стояла очередь, пятилитровые бутылки закончились. Она купила три полуторалитровые бутылки и пакет булочек. Когда вернулась, Марина сидела на кровати в шапке.

— Зачем надела шапку?

— Волосы мокрые.

— Можно было полотенцем вытереть.

— Так красивее.

Лиза поставила бутылки. Часть воды они подогрели в чайнике. Марина наклонилась над тазом, а Лиза медленно смывала с волос шампунь, подливая тёплую воду в холодную.

— Вода всё равно холодная.

— Осталась последняя бутылка.

— Тогда смывай быстрее.

— Быстро я умею.

Марина подняла голову. Пена осталась возле уха. Лиза смыла её последней кружкой.

— Всё. Больше воды нет.

После обеда они пошли в библиотеку. Двери оказались закрыты: санитарный день.

— На сайте наверняка было написано, — сказала Марина.

— Ты проверяла сайт?

— Нет.

— Тогда почему такие выводы?

— Потому что о санитарном дне всегда узнаешь уже перед закрытой дверью.

Они пошли без цели. Во дворах таял снег, с балконов капало. Марина купила горячие пирожки в киоске и один отдала Лизе.

— С какой начинкой?

— Понятия не имею.

— Ты же покупала.

— Продавщица спросила: «Мясо или картошка?» Я не расслышала и кивнула.

— Ты вообще всё умеешь? — спросила Марина.

— Нет, конечно.

— А чего не умеешь?

Лиза ответила не сразу:

— Быстро отвечать на такие вопросы.

— Это не недостаток.

— Иногда мешает.

Марина отломила край пирожка.

— Я тебя не тороплю.

Они дошли до реки. Вода была тёмной, по краям лежал грязный лёд. На мосту дул ветер. Лиза остановилась у перил. Марина встала рядом, не касаясь.

— Вард любил воду? — спросила она.

Имя прозвучало неожиданно. Лиза повернула голову.

— Ты запомнила. — Мне понравилось, как звучит.

Лиза смотрела вниз.

— Ненавидел купаться, но в реку лез первым — за палкой или от азарта.

Марина улыбнулась.

— Очень последовательно.

— Потом делал вид, что просто оступился.

— Похож на тебя.

— Я не лезу случайно.

— Разумеется.

Они стояли, пока не замёрзли руки. На обратном пути Марина взяла Лизу под локоть на скользком участке. Лиза не убрала руку. В общежитии воду уже включили. Марина пошла в душ, а Лиза села за стол и открыла тетрадь.

* * *

Весна пришла резко. Ещё в начале недели у корпуса лежал серый снег, а к выходным на газонах появилась трава. Студенты сидели на ступенях, открывали окна и жаловались, что в аудиториях душно. Марина всё чаще уезжала по выходным домой. Возвращалась вечером, бросала сумку на кровать и говорила, что больше никогда не поедет. Через неделю ехала снова.

После одного такого возвращения она молчала. Не рассказывала про мать, поезд, соседей. Разложила вещи, вымыла чашку и легла лицом к стене. Лиза читала за столом.

— Что у тебя случилось?

— Не хочу говорить.

— Тогда не говори, но не делай вид, что всё нормально.

— Лиза, не начинай.

Лиза закрыла книгу.

— Тогда обе будем молчать.

Марина лежала неподвижно. Через несколько минут сказала:

— И ты правда ничего не спросишь?

— Ты сама попросила не начинать.

Марина села.

— Могла один раз не послушаться.

— Я не умею угадывать, когда тебя слушать, а когда нет.

Лиза снова открыла книгу. Марина встала и ушла в коридор. Вернулась через полчаса с красными глазами.

— Мама продаёт квартиру, — сказала она.

Лиза отложила книгу.

— Куда она переезжает?

— Переезжает к человеку, которого знает четыре месяца.

— А твои вещи?

— Велела забрать до лета.

Марина села на пол между кроватями.

Лиза опустилась рядом.

— Заберём вещи.

— Куда их везти?

— К нам в комнату.

— У нас и так места нет.

— Разберёмся.

— Ты сейчас серьёзно говоришь?

— Да. Их всё равно надо забрать.

— Я не про вещи.

Лиза не ответила. Марина отвернулась.

— Ты всегда сразу ищешь, куда что поставить.

— Потому что иначе всё останется посреди комнаты.

— Иногда можно сначала просто посидеть рядом.

Через несколько минут Марина пересела ближе, и они сидели плечом к плечу.

— Так уже лучше? — спросила она.

— Для начала.

— И до завтра без разговоров о коробках?

— До завтра.

Лиза больше не предлагала ни полки, ни склад, ни порядок перевозки. Они сидели на полу до темноты, слушая, как в коридоре спорят о кастрюле и как на лестнице лает собака.

На следующий день Марина принесла список вещей, которые собиралась забрать. Лиза прочитала и вернула, не исправив ни одного пункта.

После занятий они долго шли через парк. Марина рассказывала о своей комнате, старых переездах и матери. Лиза слушала и впервые не предлагала, что делать дальше.

Глава 34

Чердак

В мае общежитие на один день закрыли для обработки.

Студентов попросили уйти с девяти утра до вечера. Марина предложила библиотеку. Лиза — клинику. В итоге они поехали к старому учебному корпусу, где на чердаке хранились списанные макеты и книги.

Лаборант открыл им чердак и остался разбирать списанное оборудование, пока они искали прошлогодние атласы.

— Уверена, что атласы здесь? — спросила Лиза на лестнице.

— Лаборант сказал, что здесь.

Чердак пах пылью, сухим деревом и бумагой. Свет проходил через маленькие окна под крышей. Вдоль стен стояли коробки, сломанные клетки, старые анатомические модели. Марина нашла стопку атласов и отнесла её к двери.

— Смотри.

Под брезентом стояла деревянная собака в натуральную величину. На боках были нарисованы мышцы, а на одной половине головы показаны кости черепа.

— Какой красавец, — сказала Марина.

— Пыльный.

Они вытащили макет к окну. Марина вытерла морду рукавом.

— Дадим ему имя?

Лиза провела пальцем по деревянному уху.

— Не будем.

— Опять боишься привязаться?

— Именно.

Марина засмеялась. Лиза не улыбнулась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Нет, но имя всё равно не дадим.

Они сели на старый матрас возле коробок. Марина открыла атлас, пролистала несколько страниц и закрыла.

— Можно сегодня не заниматься?

— Можно.

— Ты слишком быстро согласилась.

— В следующий раз подумаю дольше.

На крыше застучал дождь. Сначала отдельные капли, потом сплошной шум. По раме одного из окон потекла вода. Лиза передвинула коробки дальше от стены, Марина подставила старый таз. Они решили переждать дождь на чердаке.

Марина нашла в сумке яблоко и разделила пополам. Лиза достала печенье. Дождь усиливался, под крышей стало холодно.

— Теперь можно просто помолчать? — спросила Марина.

— Можно.

Они сидели рядом, прислонившись спинами к коробкам. Деревянная собака осталась у окна, повернув к ним расписанную морду.

— Летом я поеду домой, — сказала Марина.

— Помню.

— Придётся остаться надолго.

— На сколько примерно?

— Мать квартиру продаёт. Надо вещи разобрать.

— Я поеду с тобой.

— Зачем тебе ехать?

— Помогу разобрать и перевезти вещи.

— Я тебя не просила.

— Поэтому и предлагаю.

— У тебя практика в это время.

— Перенесу смену.

Марина несколько секунд смотрела на неё, потом кивнула. Дождь закончился к вечеру. Когда они спускались, Марина несла атласы, а Лиза — маленькую деревянную модель позвоночника, которую лаборант разрешил взять для занятий. У двери чердака Марина обернулась.

— Деревянную собаку оставляем здесь?

— Она здесь стояла до нас.

— Значит, и после нас останется.

Лиза закрыла дверь.

— Возможно.

После дождя ступени стали скользкими. На последнем пролёте Марина подала Лизе локоть, а на площадке сразу отпустила.

Глава 35

Комната матери

В июне Марина уехала за вещами. Лиза поехала с ней. Дом стоял в старом районе, между одинаковыми пятиэтажками. Возле подъезда росли два тополя, пух собирался в углах и лип к обуви. Марина всю дорогу говорила.

Про соседку снизу. Про качели, которые раньше стояли возле мусорных баков. Про окно своей комнаты. У двери замолчала.

Мать открыла не сразу. На ней было домашнее платье, волосы были собраны в высокий хвост. За спиной стояли коробки.

— Приехали.

Она обняла Марину, потом посмотрела на Лизу.

— Познакомишь?

Марина сняла обувь и представила Лизу:

— Это Лиза. Мы вместе учимся и живём в одной комнате. Моя подруга.

Лиза поздоровалась. Мать провела их в комнату. Обои были светлые, с маленькими зелёными листьями. На стене остались светлые прямоугольники от снятых плакатов. Кровать стояла без покрывала, дверцы шкафа были открыты.

— Я почти всё сложила, — сказала мать. — Одежду посмотри сама. Что не нужно — выбросим.

Марина подошла к столу. На нём лежали школьные тетради, сломанная заколка и маленькая шкатулка.

— Ты уже разбирала мои вещи?

Я же сказала: всё сложила.

— Можно было дождаться меня.

— Я два месяца ждала, когда ты приедешь.

Мать ушла на кухню. Марина открыла шкатулку. Внутри лежали дешёвые серьги, билет в кино, несколько фотографий и тонкое серебряное кольцо. Марина надела кольцо.

— Это кольцо мне бабушка подарила.

— Ты о нём не рассказывала.

— Ты не спрашивала.

Она начала складывать тетради в коробку. На первой странице одной тетради было написано: «МАРИНА, 7-Б». Ниже кто-то нарисовал солнце.

— Мы часто переезжали. Недалеко. Из квартиры в квартиру. Иногда к бабушке. Потом обратно.

Из кухни донёсся голос матери:

— Будете чай?

— Не надо.

— Я всё равно уже поставила чайник.

Марина закрыла коробку.

— Вот видишь?

— Она всегда сначала делает, потом спрашивает?

— Всегда.

Лиза взяла другую коробку.

— Куда нести?

— Пока в коридор.

Пока они работали в комнате, в замке тихо повернулся ключ. В квартиру вошёл высокий мужчина в светлой рубашке; на пальце он крутил ключи от машины.

— Это Сергей, — сказала мать. — Мы через неделю уезжаем.

Сергей пожал Марине руку.

— Наконец познакомились.

— Видимо, да.

Он посмотрел на коробки.

— Все коробки заберёте?

— Только мои вещи.

— Конечно.

Разливая чай, мать сказала:

— Марина, шкаф можешь оставить. В новую квартиру он не влезет.

— Шкаф теперь тоже мой?

— Мы его вместе покупали.

— Для моей комнаты.

— Этой комнаты больше не будет, Мариш. Квартиру продаём.

Марина крутила кольцо под столом.

— Я слышала.

— Ты всё равно в общежитии.

— Это не значит, что комнаты не было.

Сергей посмотрел на часы.

— Я переставлю машину.

Он вышел. Мать придвинула к Лизе тарелку с конфетами.

— Лиза, берите конфеты.

— Спасибо, не хочу.

— Марине всегда трудно с чем-то расставаться. Даже со старыми тетрадями.

Марина встала.

— Пойдём складывать.

Они вернулись в комнату. Дверь закрылась. Марина села на голый матрас.

— Можно было сюда не приезжать.

Лиза стояла с коробкой.

— Можно было.

— Тогда почему ты поехала?

— Потому что тебе я нужна.

— Я ведь говорила, что сама поеду.

— Мне этого хватило.

— Иногда с тобой невозможно.

— Знаю.

Они складывали вещи три часа. Марина оставила половину одежды, но забрала настольную лампу, шкатулку, книги и старый плед. На дне шкафа нашлась фотография матери с маленькой Мариной. На снимке они сидели на полу среди коробок. На обороте были дата и адрес, зачёркнутый ручкой. Марина положила фотографию в тетрадь.

Мать помогла вынести коробки. У машины она обняла дочь.

— Не обижайся на меня.

— Я не хочу сейчас это обсуждать.

— Я же вижу, что обиделась.

— Тогда зачем просишь не обижаться?

Мать вздохнула.

— Позвони, когда доберётесь.

Всю дорогу обратно Марина молчала. В общежитии лифт снова не работал. Лиза взяла одну коробку.

— Тебе нельзя нести коробку с этой ногой.

— До четвёртого этажа донесу.

— Тогда возьми хотя бы лампу.

Они поднялись на четвёртый этаж. В комнате стало тесно. Коробки заняли проход, плед лежал на кровати Марины, лампа — на подоконнике.

— Зря я всё это забрала, — сказала Марина.

— Завтра спокойно разберём.

— А потом опять всё перевозить.

Лиза включила лампу. Свет был тёплый, жёлтый.

— Лампу оставим здесь.

— А остальные вещи куда?

— Пока останутся с нами.

Марина прислонилась к столу.

— Не говори так.

— Как именно?

— Будто уже решила, что будет дальше.

Лиза выключила лампу.

— Тогда сегодня ничего не решаем. Завтра разберём.

Марина посмотрела на коробки и кивнула.

К ночи коробки стояли вдоль стены, под кроватями и возле шкафа. На подоконнике горела жёлтая лампа, старый плед лежал у изножья Марининой кровати.

Кровать Марины оказалась завалена вещами. Она взяла подушку.

— Я лучше переночую у Кати.

— Уже поздно идти.

— Тогда лягу на полу.

Лиза посмотрела на проход.

— Сначала освободим твою кровать.

— С твоей ногой ты не будешь таскать коробки.

— Поэтому ты таскаешь, а я командую.

— Вот этого я и боялась.

Они разбирали коробки почти до двух. Одежда ушла в шкаф, тетради — под кровать, книги поставили в два ряда на подоконнике. Лампа осталась между столами. Когда Марина наконец легла на свою кровать, Лиза ещё минуту проверяла свободный проход к двери.

— Можно было оставить это до завтра, — сказала Марина.

— Ты бы всю ночь смотрела на коробки.

— А ты на что смотрела бы?

— На загороженный проход.

Марина засмеялась и натянула старый плед до подбородка.

Свет от жёлтой лампы ложился на обе половины комнаты.

— Мама уже написала, — сказала Марина. — Спрашивает, устроилась ли я.

— Что ей ответишь?

— Пока не знаю.

— Напиши: «Разбираю вещи». Это правда.

Марина отправила сообщение. Ответ пришёл сразу, но она не открыла.

— Лиз.

— Слушаю.

— Когда ты сказала «с нами», ты на какой срок имела в виду?

Лиза ответила не сразу:

— Пока тебе нужно здесь место.

— А когда перестанет быть нужно?

— Потом спросишь ещё раз.

Через неделю часть коробок отвезли в студенческую кладовую. Комендант проверила проход, велела не ставить ничего у батареи и ушла. Марина закрыла дверь.

— Теперь хотя бы помещаюсь.

— Почти помещаешься.

— Не переставляй больше ничего.

Лиза передвинула одну коробку на пару сантиметров и села за стол.

Через месяц мать позвонила вечером.

— Ты где? — донеслось из телефона.

Марина посмотрела на жёлтую лампу, на две кружки и на Лизу за учебником.

— Дома, — ответила она.

Слово прозвучало неожиданно даже для неё. Лиза подняла глаза, но ничего не сказала.

Глава 36

Первый пациент

Ещё на втором курсе Лизу допустили в реабилитационное отделение в качестве помощницы под руководством врача. Первым постоянным пациентом стал старый спаниель по кличке Тоша. После операции на позвоночнике его задние лапы почти не работали. Хозяин привозил его три раза в неделю в синей детской коляске.

— Нормальную не нашёл, — объяснил он в первый день. — Эта у внучки осталась.

Тоша сидел под клетчатым пледом и смотрел на всех с раздражением.

— Характер есть, — сказала врач.

— Всегда был. Поэтому и живой.

Лиза помогала снимать плед, надевать поддерживающую петлю и ставить собаку на подводную дорожку. Тоша ложился в воду и отказывался двигаться.

— Поддерживайте таз, — сказала врач. — Не тяните. Ему нужна опора, а не буксир.

Лиза ослабила ремень. Дорожка пошла на минимальной скорости. Тоша переставил передние лапы; задние потянулись следом.

— Это не шаг, — остановила её врач. — Пока только движение.

Три недели ничего не менялось. Хозяин после каждого занятия спрашивал врача, когда Тоша встанет. Ответ оставался прежним: прогноз не изменился.

На четвёртой неделе левая задняя лапа на секунду опёрлась на движущуюся ленту. Лиза остановила дорожку и показала запись врачу.

— Касание было, — сказала врач.

— Он перенёс на лапу вес.

— Запишите только то, что точно увидели.

В карте пациента Лиза написала: «Кратковременная опора на левую тазовую конечность». Слова «первый шаг» остались только в черновике.

Марина иногда ждала её после лаборатории. Тоша рычал, когда она подходила к коляске.

— Он чувствует людей, — говорила Лиза.

— Он чувствует печенье в моей сумке.

Однажды хозяин не приехал. Врач дозвонилась до его дочери: мужчину увезли в больницу, а Тошу некому было возить. Клиника организовала перевозку служебной машиной после письменного согласия владельца.

У Тоши обнаружили воспаление лёгких. Реабилитацию приостановили, пока температура не снизилась и врач не разрешила снова давать нагрузку.

После болезни Тоша двигался хуже. Лиза поднимала поддерживающую петлю всё выше.

— Не тащите, — напомнила врач.

— Он перестал работать задними лапами.

— Он восстанавливается после пневмонии. Сегодня задача — не шаги, а пять спокойных минут в воде.

Лиза опустила ремень и уменьшила скорость.

Через месяц хозяина выписали из больницы. Ходил он с тростью и долго не мог наклоняться. Дочь привезла его в клинику. Тоша, увидев хозяина, впервые за всё занятие поднял голову.

— Домой поедешь, старый, — сказал мужчина.

Самостоятельная опора не восстановилась. Врач подобрала Тоше лёгкую тележку, а Лиза показала семье, как менять положение тела, следить за кожей и безопасно переносить собаку.

В итоговой записи она написала: «Передвижение с поддержкой; качество жизни удовлетворительное при домашнем уходе». Врач внесла уточнение и подписала карту.

У выхода хозяин пожал Лизе руку.

— Я всё ждал, когда он снова станет прежним.

Лиза посмотрела, как Тоша сердито переставляет передние лапы в новой тележке.

— Прежним не станет. Но домой едет сам.

Вечером Марина ждала у корпуса с двумя стаканами кофе.

— Будем праздновать? — спросила она.

— Ещё рано.

— Тогда просто пойдём домой.

Лиза взяла один стакан. По дороге она ещё раз открыла в телефоне последнюю запись, прочитала её и закрыла файл.

Глава 37

Дом без собак

На третьем курсе Марина принесла в комнату объявление. Лист был сорван с доски возле столовой. В верхнем углу остался прокол от кнопки, внизу — номер телефона и фотография маленькой квартиры.

— Дорого, — сказала Лиза.

— Если платить вдвоём, нормально.

— От корпуса далековато.

— Всего двадцать минут.

— На автобусе.

— Люди ездят намного дольше и до сих пор живы.

Лиза положила лист на стол.

— В общежитии дешевле.

— В общежитии за стеной живёт человек, который поёт одну песню с ноября.

За стеной как раз запели первые две строки. Марина подняла палец.

— Видишь?

— Слышу.

— И ещё кухня.

— А с кухней что не так?

— Я хочу хотя бы раз оставить кружку и найти её там же.

На подоконнике стояли две кружки. Одну утром забрали, вторую вернули с чужой ложкой.

— Позвони хозяйке, — сказала Лиза.

Квартира находилась на первом этаже старого дома. Две комнаты, узкая кухня, ванная с пожелтевшей шторой и маленькая прихожая. Окна выходили во двор, где стояли гаражи и росла большая липа. Хозяйка долго рассказывала, что соседи тихие, трубы новые, а держать кошек и собак нельзя.

— У нас нет животных, — сказала Марина.

Марина быстро взглянула на Лизу. Вскоре хозяйка передала им ключи. Первую ночь они спали на двух матрасах в разных комнатах. Кровати привезли только через несколько дней. Стол нашли через знакомых знакомых, вымыли и покрасили. Стулья были разные: один — с мягкой спинкой, второй — складной кухонный.

Марина повесила возле двери два крючка.

На кухне появились мандарины и фотография Варда. Лиза поставила её не сразу. Несколько дней рамка лежала в коробке, потом оказалась на подоконнике. Марина ничего не спрашивала. Они учились жить вдвоём не так, как в общежитии.

Там всё можно было объяснить теснотой, расписанием и соседями. Здесь никто не заставлял возвращаться вечером в одну и ту же квартиру. Марина возвращалась. Иногда поздно, после практики. Входила, сбрасывала обувь и звала из коридора:

— Ты дома?

— Нет.

— Хорошо. Я тогда съем всё сама.

Лиза выходила на кухню. В холодильнике обычно было мало еды. Марина часто забывала купить молоко, зато приносила список продуктов на обороте ненужной распечатки.

Они спорили, потом ужинали. На праздники ездили к родителям Лизы. Мама сначала спрашивала Марину про учёбу. Потом перестала спрашивать и начала складывать ей еду отдельно.

— Этот пакет вам.

— Нам одного хватит, — говорила Лиза.

— Этот Марине. У меня теперь две взрослые дочери: одна забывает есть, вторая делает вид, что не хромает.

Отец показывал новые карты и спрашивал, почему Лиза не продолжает реабилитацию ноги.

— Я нормально хожу.

— После нагрузки всё равно хромаешь.

— Кто тебе сказал?

Он смотрел на Марину.

— Предательница, — говорила Лиза.

Марина улыбалась. Виктор Сергеевич увидел их вместе весной. Они приехали на площадку без предупреждения. Калитка была открыта. Под старой елью выросла тёмная трава. Рыжая кошка лежала на скамье. Постарела, располнела и больше не убегала.

Виктор Сергеевич вышел из сарая.

— Давно в городе?

— Вчера приехали.

Он посмотрел на Марину.

— Здравствуйте.

— Марина.

— Я знаю, кто ты.

— Лиза успела рассказать?

— Её мама.

— Разумеется.

Марина привезла пирог. Виктор Сергеевич поставил его на кухне, разрезал на три части и одну сразу убрал в холодильник.

— Прошу к столу, — позвал он.

Они пили чай на веранде. Марина разглядывала площадку: шины, ограждения, коробки, рампу, которую никто не разобрал.

— Здесь Лиза с Вардом занимались? — спросила она.

— Здесь.

— Как долго?

— Несколько лет.

Лиза повернулась к ели. Виктор Сергеевич заметил.

— Кошка под елью любит лежать.

Лиза промолчала.

После чая Марина отошла поговорить по телефону. Виктор Сергеевич проводил её взглядом до калитки.

— Что вы о ней думаете? — спросила Лиза.

— Громкая.

— Она не всегда такая.

— Сегодня достаточно.

Он собрал чашки.

Лиза догнала Марину возле калитки.

— Ну как тебе Виктор Сергеевич?

— Страшный человек.

— Он всё видит и почти ничего не говорит.

— Не всё.

Марина пошла рядом.

— Тебе лучше знать.

На обратной дороге Марина спросила, почему Виктор Сергеевич не разобрал старую рампу.

— Наверное, пока не может, — сказала Лиза.

Марина не стала спрашивать дальше.

* * *

К Новому году лишних денег почти не осталось. Две кровати, залог за квартиру, посуда и новый холодильник съели всё, что они откладывали. Марина предложила не покупать ёлку.

— Всё равно уедем к твоим родителям, — сказала она.

— Мы не сможем поехать.

— Ты же говорила, родители нас ждут.

— Второго января у меня дежурство.

— Вернёмся к утру.

Лиза открыла приложение с билетами.

— Обратных билетов уже нет.

— Ты даже это проверила.

Марина легла на матрас и закрыла лицо подушкой.

— Тогда будет самый унылый праздник в жизни.

На следующий день она принесла с работы сухую ветку. Поставила в банку, обмотала гирляндой и повесила несколько бумажных снежинок.

— Почти ёлка.

Вместо игрушек они вырезали из бумаги звёзды. Лиза сделала одну ровную, Марина развесила кривые выше.

Тридцать первого Марина работала до восьми. Лиза приготовила салат, запекла курицу и дважды проверила духовку. В девять Марина написала: «Задержусь. Срочная работа». Лиза накрыла еду фольгой. В десять включила гирлянду.

В одиннадцать позвонила мама. На экране родители сидели за большим столом. Виктор Сергеевич был у окна. Рыжая кошка лежала на его коленях.

— Марина где? — спросила мама.

— На работе.

— Даже в праздник работает?

— В лаборатории срочные дела.

Отец поднял бокал.

— Ты после дежурства приедешь?

— Не в этот раз.

— Тогда когда?

— Пока не знаю.

Виктор Сергеевич погладил кошку.

— Ветка кривая.

Лиза повернула телефон к ёлке.

— Другой не было.

За двадцать минут до полуночи Лиза закончила разговор. Марина не пришла. Лиза поставила две тарелки, потом одну убрала и включила телевизор без звука. За стеной соседи смеялись и открывали бутылки. В 23:57 в замке повернулся ключ.

Марина влетела в прихожую с мокрыми волосами, с сумкой на плече и маленьким пакетом в руке.

— Я успела?

— До полуночи три минуты.

— Значит, успела.

Она не сняла куртку. Достала из пакета два тканевых брелока: синий и жёлтый, оба с маленькими металлическими карабинами.

— Что это?

— Брелоки для ключей.

— Почему два разных?

— Чтобы не путать ключи. Синий мой, жёлтый твой.

За стеной начали считать. Десять. Девять. Марина протянула Лизе жёлтый брелок.

— Можешь не вешать, если не нравится.

Пять. Четыре. Лиза защёлкнула карабин на кольце со своими ключами. Марина сделала то же с синим. За стеной закричали. С улицы донёсся первый хлопок.

— С Новым годом, — сказала Марина.

— Ты опоздала.

— На три минуты раньше пришла.

Они стукнулись кружками. Курица остыла, салат оказался пересоленным. До двух ночи они сидели на полу и разговаривали по видеосвязи сначала с Марининой матерью, потом с Лизиными родителями.

* * *

Два года спустя, уже после выпуска, они остались в той же квартире. Лиза начала работать в реабилитационном отделении клиники. Первые месяцы носила животных, мыла дорожку в бассейне, заполняла карты и работала под наблюдением врача.

Марина прошла отбор в диагностическую лабораторию ещё до выпуска. На собеседование поехала одна и рассказала Лизе только вечером, когда получила место. Она не любила сообщать о решениях заранее: мать всегда успевала либо отговорить, либо решить по-своему. Марина объяснила выбор проще — живые пациенты слишком много двигаются и не подписывают пробирки.

Через месяц её фотография появилась на внутренней странице сайта лаборатории: Марина стояла у анализатора в защитных очках и держала кассету с образцами. Лиза увидела снимок в общей рассылке. Вечером Марина рассказывала не о фотографии, а о редком результате, который первой заметила в серии проб.

Утром они выходили на работу вместе. На перекрёстке Марина всегда пыталась перейти раньше зелёного. Лиза всегда останавливала.

— Когда-нибудь ты расслабишься?

— Нет.

— Приму к сведению.

Вечером они возвращались в разное время. Если Марина приходила первой, включала свет в прихожей и оставляла дверь кухни открытой. Если первой приходила Лиза, она из комнаты слышала, как в замке поворачивается ключ. В очередной раз хозяйка предложила продлить договор ещё на год. Марина включила громкую связь, спросила: «Продлеваем?» — и Лиза ответила: «Да». На следующее утро обе подписали новый договор.

Глава 38

Обычная жизнь

В первую свободную субботу они поехали за небольшим столом. Объявление Марина нашла утром: круглый складной стол, две царапины, доставка до подъезда.

— Диаметр шестьдесят два сантиметра, — прочитала Лиза.

— Ты уже измерила кухню?

— Вчера.

Продавец привёз стол после обеда и помог занести в квартиру. На кухне он поместился между стеной и окном; пройти можно было, не поворачиваясь боком.

— Удобно до неприличия. Даже придраться не к чему, — сказала Марина.

— Не придется каждый раз биться об угол.

К вечеру пришли Катя и Антон из лаборатории. Марина пригласила их ещё утром, а Лизу предупредила только после того, как продавец уехал.

— На сколько они придут?

— Только на ужин.

— Я спрашиваю, во сколько уйдут.

— Часов через пять.

Катя принесла хлеб и салат, Антон — пакет замороженных пельменей. Катя села на подоконник, Антон занял складной стул, а Лиза и Марина устроились по разные стороны нового стола.

Первые полчаса Лиза следила за кастрюлей и переставляла стаканы подальше от края. Потом Катя спросила, почему на столешнице две царапины. Марина придумала историю о прошлом владельце, который резал на ней карты для подпольных гонок.

— Там в объявлении было написано «после дачи», — сказала Лиза.

— Не разрушай человеку биографию.

К концу истории смеялась даже Лиза.

Гости ушли после полуночи. На кухне остались тарелки и хлебные крошки. Марина открыла окно и села на подоконник.

— Тебе было комфортно?

— Первые полчаса хотелось открыть окно и выпрыгнуть.

— А потом?

Лиза собрала пустые стаканы и поставила их в раковину.

— Потом перестала наблюдать, кто куда ставит стаканы. Не плохо посидели.

Марина подняла брови.

— Мне понравилось, — уточнила Лиза.

Они потом мыли посуду и убирали кухню до ночи. Марина ставила тарелки в шкаф как попало. Лиза один раз протянула руку, чтобы переставить, но передумала.

Утром круглый стол стоял на месте. На одной царапине засохла капля соуса, и Лиза стёрла её влажной тряпкой.

За первые три года после переезда они сменили занавески, шторы и часть мебели. После протечки сверху на потолке появилось пятно; Марина заметила его первой.

— У нас с потолка капает.

Лиза посмотрела вверх. Вода собиралась в ванной на потолке возле лампы. Они поставили таз, выключили свет и поднялись к соседям. Дверь открыл мужчина в полотенце.

— У нас всё сухо.

За его спиной из кухни шёл пар.

— У нас течет потолок в ванной, — сказала Лиза.

— Сейчас проверю.

Марина показала фотографию потолка.

Сосед отошёл в глубь квартиры и вернулся через несколько минут.

— Простите, похоже повреждена труба в ванной.

Мужчина пообещал вызвать сантехника и закрыл дверь. Таз стоял на кухне. Каждые несколько минут с потолка падала капля. Марина спросила из своей комнаты.

— Ты не спишь?

— Уже почти.

Капля ударила в таз.

— Сосед так и не перекрыл воду.

— Тогда ты можешь пойти его убить.

— Сначала перекрою стояк.

Из соседней комнаты донёсся смех Марины. Утром хозяйка прислала мастера. Он посмотрел на пятно, сказал, что надо ждать, пока высохнет, и ушёл. Потолок сох две недели. Марина каждый вечер обводила край карандашом.

— Зачем ты обводишь пятно?

— Проверяю, растёт ли оно.

— Ты смеёшься над моими таблицами, а сама рисуешь карту воды.

— Это другое.

— Разумеется.

Они спорили о всяких мелочах: кто забыл купить молоко, почему мокрое полотенце снова лежит на кровати и куда исчез провод от зарядки.

Ещё спорили о том, почему нельзя ставить горячую кастрюлю на стол без подставки. Марина всегда первой говорила:

— Всё, разъезжаемся.

Лиза отвечала:

— Квартира съёмная. Делить нечего.

Потом одна из них ставила чайник и страивали мировое чаепитие. В январе Марина заболела. Сначала сказала, что просто устала. Потом пришла с температурой, легла в одежде и не захотела вставать. Лиза сняла с неё ботинки.

— Я сама сниму.

— Тогда снимай второй.

— Не командуй мной.

— Снимешь — перестану.

Марина не двигалась. Лиза укрыла её пледом, нашла градусник и поставила чайник.

— Тридцать восемь и семь.

— Не сильно высокая.

— Ага, для чайника.

Марина открыла один глаз.

— Ты где-то это услышала?

— Возможно.

— Ненавижу это слово.

Лиза улыбнулась. Ночью Марина проснулась и увидела её в кресле возле кровати.

— Почему ты сидишь здесь?

— Читаю.

— С закрытой книгой?

Лиза опустила взгляд на закрытую книгу.

— Только что закрыла.

— Иди ложись.

— Подожду, пока температура упадёт.

— Я чувствую себя лучше.

— Через час проверю ещё раз.

Марина натянула плед выше.

— Иди спать в свою комнату.

— Оставь дверь открытой. Если станет хуже, позову.

Лиза поставила стакан воды на тумбочку и вышла. Дверь оставила открытой.

Через час температура снизилась. Лиза записала показание на листке и только тогда легла у себя.

Утром температура стала ниже и Марина решила пойти на работу.

— Ты больна, оставайся дома.

— Я не твой пациент.

— Вчера была высокая температура.

— Сейчас уже нет.

— Это всё равно плохо.

— С тобой невозможно спорить.

— Знаю.

Марина махнула ей из дверей и убежала к автобусу. В мае Илья написал: «С днём рождения». Лиза увидела сообщение за завтраком.

Марина намазывала масло на хлеб.

— Кто написал?

— Илья.

Нож на секунду остановился.

— Тот спасатель?

— Да.

— Вы с ним общаетесь?

— Иногда он пишет.

— И что написал?

Лиза показала ей экран. Марина прочитала.

— Очень опасное сообщение.

— Почему?

— Точка в конце. Серьёзный человек.

Лиза убрала телефон.

— Ответишь? — спросила Марина.

— Отвечу.

— Только не пиши «СПС».

— Постараюсь.

Лиза написала: «Спасибо. Как ты?» Илья ответил вечером: «Работаю. Рад, что у тебя всё в порядке».

Лиза долго смотрела на последнюю фразу. Марина сидела рядом и читала.

— Тебя устраивает такой ответ? — спросила она.

— Да.

— Точно устраивает?

Лиза повернула телефон экраном вниз.

— Точно.

Больше Илья не писал. Летом в клинике пристраивали кошку — серую, молодую, после операции. Хозяева не нашлись. Она жила в комнате персонала и спала в коробке с полотенцами. Марина пришла за Лизой и увидела её.

— Какая красавица.

Кошка сразу забралась ей на колени.

— Предатель, — сказала Лиза.

— Она меня выбрала.

— Она выбирает всех с едой.

— У меня нет еды.

Кошка сунула морду в карман Марининой сумки и попыталась лапой вытащить запечатанную упаковку печенья. Марина посмотрела на Лизу.

— Печенье не считается едой.

Давай заберём к себе.

— Может спросим хозяйку квартиры?

— Хозяйка не разрешает животных.

— Мы можем спросить.

— Это прямо написано в договоре.

— Договор можно изменить.

Лиза смотрела на кошку, которая лежала на стуле.

— Не будем спрашивать.

Марина перестала улыбаться.

— Почему ты сразу отказываешься?

— Потому что не хочу брать кошку.

— Вот это уже похоже на правду.

— Марина, не дави.

— Я сейчас не только про кошку.

— А я про неё.

— Тем более.

Лиза посадила кошку на соседний стул и напомнила:

— Мы обе работаем по двенадцать часов.

— Я знаю.

— Кошка будет целый день одна.

— Можно поставить камеры, игрушки, приходить в обед.

— Мы всё равно не станем этого делать.

Марина встала.

— Потому что ты не хочешь.

— Да, не хочу.

— Так и скажи, без списка причин.

— Я только что сказала.

— Нет, сначала ты нашла пять правильных причин.

Кошка спрыгнула со стула и ушла в коридор. Лиза смотрела вслед.

— Я не могу взять её домой.

Марина села обратно.

— Почему не можешь?

— Потому что пока не готова.

Марина взяла свою сумку и встала.

— Тогда не будем брать.

Кошку забрала медсестра из дневной смены. Через месяц прислала фотографию: серая кошка спала на подоконнике рядом с цветком. Марина показала Лизе.

— Хорошо устроилась.

— Похоже на это.

Марина убрала телефон. Тем днём они перекрасили кухню. Краска легла неровно, возле потолка осталась старая полоса. Марина стояла на табурете и пыталась достать валиком выше.

— Слезай с табурета.

— Осталось немного.

— Он шатается.

— Я держу равновесие.

Табурет качнулся. Лиза ухватила Марину за пояс. Краска капнула на пол.

— Вот и удержалась.

— Я бы не упала.

— Разумеется.

Марина спустилась на пол.

— Ты слишком сильно меня держишь.

Лиза сразу убрала руки. Марина посмотрела на неё.

— Лиз, не злись.

— Я не злюсь.

Марина дотронулась валиком к её носу. Осталась белая полоса. Лиза замерла. Марина засмеялась и побежала в комнату. Лиза побежала за ней.

На полу осталась белая капля. Марина вытерла её носком, и Лиза снова потянулась за тряпкой.

Глава 39

Сорок минут

Овчарку привезли перед закрытием.

Она была молодой, в мокрой шлейке, с рассечённым боком; задняя лапа лежала под неправильным углом. Рядом бежала девочка лет четырнадцати. Она держала конец поводка обеими руками и повторяла одно и то же:

— Она не выбегала под колеса. Машина сама.

Лиза встретила каталку у двери. Шерсть пахла дождём, кровью и холодным асфальтом. Собака подняла голову. Одно ухо стояло, второе припало к щеке.

— Как её зовут?

— Рада.

— Отойди к стене, пожалуйста.

Девочка не отпустила поводок.

— Я должна быть с ней.

— Сейчас ты мешаешь врачам.

Лиза ответила резче, чем собиралась. Девочка прижала руки к груди. Врач разрезал шлейку, ассистент подключил кислород, второй помощник установил венозный катетер. Лиза держала переднюю часть тела и смотрела, как грудная клетка поднимается слишком быстро.

— Давление падает.

— В операционную.

Каталка двинулась. Девочка шагнула следом.

— В операционную с нами нельзя.

— Я обещала ей не уходить.

Лиза остановила каталку так резко, что ассистент поднял глаза.

— Тогда стой здесь. Когда закончится операция, тебе всё скажут.

Она закрыла двери операционной и только потом заметила, что держит обрезанный поводок. Синяя лента была мокрой, а возле карабина — тёплой от крови.

— Лиза, — позвал врач.

Она положила поводок на металлический стол. Карабин ударился о край. В операционной Лиза сорок минут работала рядом с ассистентом: открывала упаковки, подавала материалы и записывала показатели, которые диктовал врач. Когда ритм на мониторе замедлился, анестезиолог назвал собаку по имени.

Раду стабилизировали. Операцию на сломанной лапе отложили до утра, внутреннее кровотечение остановили. Врач снял перчатки и начал говорить о прогнозе. Лиза вышла через боковую дверь.

На улице дождь закончился. Вода стекала с крыши по забитому желобу и падала на асфальт тяжёлыми каплями. Лиза дошла до служебной лестницы, села на нижнюю ступеньку и прижала ладони к коленям.

Телефон звонил дважды. Лиза выключила звук. Через полчаса служебная дверь открылась. Марина вышла в лёгкой куртке поверх рабочей формы. Волосы были собраны высоко, на щеке осталась светлая полоса от маски.

— Я тебе звонила.

— Видела звонки.

— Почему не ответила?

Лиза смотрела на лужу возле бордюра.

— Задержалась на работе.

— Твоя смена уже закончилась.

— Откуда ты знаешь?

— Позвонила в отделение.

Лиза подняла голову.

— Зачем ты туда звонила?

— Потому что ты не пришла и не отвечала.

— Я не ребёнок, которого надо искать.

— Я и не говорю, что ребёнок.

— Тогда не разыскивай меня через работу.

Марина присела напротив, не касаясь.

— В следующий раз хотя бы напиши, что задержишься в клинике.

— Не начинай сейчас.

— Я ещё ничего не сказала.

Лиза встала. Нога затекла, первый шаг получился неровным.

— Поехали домой.

— Я сейчас не хочу домой.

— Что значит «не хочу»?

— Ты сейчас придёшь, поставишь чайник, скажешь «ничего» и ляжешь и уткнёшься лицом к стене. Я не хочу этого.

Лиза застегнула куртку.

— Тогда можешь остаться.

Она пошла к остановке. Марина не догнала. В автобусе Лиза села у окна. На рукаве осталась собачья шерсть, короткая и тёмная. Лиза сняла несколько волосков, а выйдя из автобуса, стряхнула их на асфальт. Дома включила свет только на кухне. Круглый стол стоял у стены, красное пятно в царапине давно потемнело. Лиза налила воду в чайник и не нажала кнопку.

Марина пришла через сорок минут. Ключ повернулся, дверь закрылась. Она прошла на кухню, положила телефон на стол и сняла куртку.

— Рада жива, — сказала Лиза, когда Марина села напротив.

— Кто такая Рада?

— Овчарка, которую сбила машина. Девочка держала её поводок.

Лиза стояла у чайника, уперев ладони в край стола.

Марина не перебивала.

— Я вышла и не смогла сразу поехать домой.

— Теперь вижу.

— Но звонить на работу не надо было.

— А исчезать игнорируя звонки надо было?

Лиза нажала кнопку чайника.

— Я не знала, что ответить. — Не хотела говорить.

— В следующий раз напиши хотя бы одно слово.

— Какое слово?

— Любое. Чтобы я знала, что ты в порядке. Приезжать без просьбы не буду.

— Одно слово ничего не объяснит.

— Мне не нужно объяснение. Мне нужно знать, что с тобой все в порядке.

Чайник загудел.

— Ты всё-таки не пошла со мной домой, — сказала Лиза.

—Мне нужно было выдохнуть.

— Я решила, что ты не вернёшься.

— Я тоже сначала так думала.

Лиза села напротив.

— Почему всё-таки вернулась?

— Куртку забыла.

Лиза посмотрела на куртку на спинке стула. Марина улыбнулась первой. Совсем немного.

— И не хотела, чтобы ты сидела здесь одна.

Они пили чай на кухне. В комнатах свет не горел. Телефон Лизы лежал между ними. В половине первого пришло сообщение из клиники: Рада очнулась после наркоза. Лиза показала экран. Марина прочитала и положила телефон обратно.

Ночью Лиза проснулась от собственного голоса. В коридоре загорелся свет, и Марина остановилась в дверях её комнаты.

— Я здесь, — сказала она.

Лиза кивнула и снова легла. Дверь осталась открытой.

Глава 40

Лето у Виктора

В июле они приехали к Виктору Сергеевичу на несколько дней. До этого Марина дважды бывала на площадке, а Виктор Сергеевич однажды гостил у них дома, но здесь она ещё ни разу не оставалась ночевать. Калитка приоткрылась, и в щель первой протиснулась рыжая кошка. Она обнюхала Маринину сумку и пошла впереди.

— Это та самая безымянная кошка? — спросила Марина.

— Она.

— Столько лет без имени — странно.

— Теперь уже поздно менять.

Виктор Сергеевич вышел на веранду.

— Опоздали к обеду.

— Всего на несколько минут, — сказала Лиза.

— Тем не менее, опоздали.

Марина протянула пакет:

— Мы привезли пирог.

Виктор Сергеевич заглянул внутрь:

— Покупной.

— Я не хотела вас отравить в первый же день.

— Разумно.

На площадке почти всё осталось прежним: скамья, рампа, коробки, старая шина. Только трава выросла вдоль ограждения, а красных лент не было. Лиза остановилась возле ели. Марина не спросила. В доме рядом с дверью висел ошейник Грея. Ни фотографий, ни цветов.

Марина поставила пирог на стол.

— Можно пройти по площадке?

— Конечно, — ответил Виктор Сергеевич.

После обеда он достал старую тетрадь Лизы.

— В прошлый раз забыла.

— Я была уверена, что забрала.

Марина открыла на случайной странице. Стрелки ветра, расстояния, схемы деревьев. Ниже: Вард не потерял след. Я потянула раньше. На другой странице:

Дыхание 24. Ел. Сам вышел. Ниже стояла дата первого занятия после гор.

— Можно?

Лиза протянула руку:

— Дай мне.

Марина отдала тетрадь. Вечером родители приехали на шашлык. Отец сразу пошёл проверять навес. Мама принесла посуду, хотя у Виктора Сергеевича была своя. За столом Марина слушала людей, которые помнили Лизу тринадцатилетней. Мама рассказывала, как дочь принесла щенка под курткой. Отец спорил, сколько стоил второй поводок. Виктор Сергеевич поправлял детали.

— Он не перегрыз второй, — сказал отец.

— Перегрыз ручку, — ответила мама.

— Это считается.

— Он вырос из него раньше.

Лиза сидела молча. Марина смотрела на неё.

— Ты чего молчишь? — спросила мама.

— Нога затекла.

— Опять долго сидела.

Марина подвинула ей стакан воды. Позже они пошли к калитке. Солнце садилось за гаражи. Пахло сухой травой, вдоль дороги трещали кузнечики.

— Вы гуляли по этой дороге? — спросила Марина.

— Мы здесь везде ходили.

Лиза показала маршрут до старого строения. Они дошли до поворота, дальше не пошли. На обратной дороге Марина сказала:

— Теперь я лучше понимаю, каким он был.

Лиза остановилась.

— Нет, не понимаешь.

— Я неправильно сказала. Я увидела место, где он жил.

— Это не значит, что ты его знала.

Марина кивнула.

— Не значит.

Они продолжили. У калитки Лиза коснулась Марининого рукава.

— Но я хотела, чтобы ты увидела это место.

— Я увидела.

На ночь им отвели комнату возле кухни. Там стояли две узкие кровати, а доски пола выцвели неравномерно. Марина поставила сумку в проходе, Лиза отодвинула её к стене, чтобы не споткнуться. Ночью кошка пришла и легла между кроватями.

Марина спустила руку и погладила кошку.

— Может, всё-таки дадим ей имя?

— Виктор Сергеевич не разрешает.

Из-за стены донёсся его голос:

— Я всё слышу.

— А если назвать Рыжей? — крикнула Марина.

— Очень оригинально.

— Значит, одобрил.

Утром кошка отозвалась на щелчок крышки, но на имя — нет. Когда Лиза и Марина уезжали, она проводила их до калитки и остановилась у досок.

Глава 41

Своя дорога

Следующей весной Марине предложили поехать на недельный выезд.

Лаборатория вместе с волонтёрами должна была обследовать животных в нескольких посёлках. Ехать предстояло на старом автобусе, переносное оборудование везли с собой, ночевать планировали в местном общежитии. Руководитель искал человека, который сможет принимать материал и учить местных помощников.

Марина рассказала вечером, когда Лиза снимала с сушилки рабочую форму.

— Я согласилась поехать.

Один рукав зацепился за прищепку.

— Куда именно?

Марина положила на стол распечатанную программу.

— В районную бригаду на шесть дней. Выезд в понедельник.

Лиза прочитала название района, время отправления и список участников. Возле фамилии Марины стояло: ответственная за диагностику.

— Когда тебе предложили?

— Вчера.

— Ты согласилась?

— Сегодня утром.

Лиза отцепила рукав от прищепки, сложила форму и положила на стул.

— Значит, всё уже решено.

— Скажи прямо, что тебя не устраивает.

— Я читаю детали поездки.

— Ты не план читаешь.

Лиза снова взяла программу. Внизу был номер координатора, адрес общежития и предупреждение, что связь может пропадать.

— Сколько человек едет?

— Не знаю, не спрашивала.

— Кто повезёт?

—От куда мне знать.

Марина опустила взгляд. Лиза сложила лист пополам и вернула.

— Ладно, это твоя работа.

— Что именно «ладно»?

— Езжай. Я не буду отговаривать.

— Я и не просила разрешения.

Лиза кивнула. В понедельник Марина собиралась сама. Не перекладывала вещи и не спрашивала, сколько рубашек брать. Лиза приготовила завтрак, потом ушла в ванную раньше, чем обычно. У двери стояли большая сумка и закрытый контейнер с оборудованием. Катя должна была заехать в шесть.

— Я могу проводить тебя до автобуса, — сказала Лиза.

Марина застегнула куртку и сказала:

— Не надо, Катя заедет.

— Как хочешь.

Марина замерла, взявшись за бегунок молнии.

— Ты на меня злишься?

— Немного.

— За то, что сказала поздно?

— Потому что сказала, когда всё уже решила.

— Я не обязана согласовывать с тобой работу.

— Не обязана. Но могла рассказать раньше.

Во дворе посигналила машина. Марина подняла сумку.

— Я буду писать, когда появится связь.

Лиза открыла дверь.

— Не обещай того, что не зависит от тебя.

— Тогда что тебе пообещать?

— Что поскорее вернёшься.

Марина поставила сумку обратно и обняла её. Лиза прижала ладонь к её спине, потом отпустила первой.

После отъезда квартира стала тише, но не опустела. На крючке Марины висела старая куртка, на столе лежала книга с загнутой страницей, в ванной остался открытый шампунь. Лиза ушла на работу, не проверив маршрут автобуса.

В обед Лиза всё-таки проверила маршрут. На карте дорога шла вдоль реки, потом исчезала в лесу. Лиза закрыла страницу и больше не открывала. Первое сообщение пришло вечером: «Доехали. Здесь холодно и кормят манной кашей».

Лиза написала: «Возьми теплые носки из бокового кармана». Ответ появился сразу: «Ты положила носки?»

Лиза ответила: «Нет». Носки лежали там; она соврала.

В следующие дни Марина присылала фотографии: столы в школьном спортзале, очередь с кошками в переносках, старый пёс на одеяле, девочка в огромных перчатках, которая подписывала пробирки. На одном снимке Марина стояла перед группой людей и показывала, как маркировать кассеты. Она говорила серьёзно, подняв одну кассету; люди вокруг слушали.

Лиза увеличила фотографию и поставила телефон на стол. На четвёртый день сообщений не было. К десяти вечера Лиза отправила одно сообщение: «Ты как?»

Ответа не пришло. Она включила чайник, вымыла чашку, проверила телефон. В одиннадцать позвонила Катя.

— У них сеть легла. Координатор написал в общий чат. Всё нормально.

— Я не спрашивала, но спасибо.

— Я подумала, ты будешь волноваться.

— Спасибо еще раз.

Лиза легла, оставив телефон экраном вниз. Утром Марина написала: «Мы живы. Вчера приняли двадцать семь животных».

Лиза ответила: «Ясно». Через минуту добавила: «Молодец».

Ночью Марина вернулась усталая, с запахом дизеля и дезинфекции. Лиза услышала ключ, но не вышла в прихожую. Марина сама внесла сумку, сняла обувь и появилась на кухне.

— Ты ещё не спишь?

—Ещё нет.

— Почему не вышла встретить?

— Решила проверить, как это — не ждать тебя у подъезда.

Марина села на пол у кухонного шкафа.

— И как тебе?

—Так себе.

Лиза включила чайник и поставила рядом кружку.

— Там женщина принесла шесть кошек, — сказала Марина. — Все в одной машине. И каждая в отдельной коробке.

Лиза слушала. Марина рассказывала про школьный душ, пропавший интернет, старого пса и девочку в перчатках — не по порядку, перескакивая с одного на другое и возвращаясь.

— Тебя позвали ещё раз? — спросила Лиза, когда Марина замолчала.

— Осенью.

— Поедешь?

— Хочу снова поехать.

Марина допила чай и ушла в свою комнату, не разобрав сумку. Утром сумка всё ещё стояла у двери. Лиза переставила её к стене, чтобы не мешала проходу.

Глава 42

Море

На море они поехали на четвёртый год после переезда из общежития. Марина выбрала город, гостиницу и поезд. Лиза проверила расстояние до больницы, отзывы о лестницах и прогноз погоды.

— Мы всё-таки едем отдыхать, — сказала Марина.

— Я помню.

— Тогда перестань изучать карту и посмотри в окно.

Море появилось за окном утром: сначала узкая полоска между домами, потом целая серая поверхность. Марина разбудила Лизу и прижалась лбом к стеклу.

— Проснись, море видно.

В гостинице оказалось сто двадцать ступеней до пляжа.

— В отзывах об этом не писали, — сказала Лиза.

— Ты правда считала ступени?

— Да, их сто двадцать.

Они спускались медленно. К середине лестницы ногу начало тянуть. Марина не предлагала помощь, только остановилась рядом, будто сама захотела посмотреть на море.

Пляж был почти пуст. Дул холодный ветер, под ногами лежали крупные камни, у кромки собиралась пена. Марина сняла обувь и сразу вошла по щиколотку.

— Вода ледяная! — Иди ко мне.

Лиза осталась на камнях. Марина прошла глубже, вскрикнула от волны и засмеялась.

— Лиза, давай!

— Потом попробую.

— Когда именно?

— Когда смогу.

Марина вернулась мокрая до колен.

— Не буду больше тебя звать купаться.

Они гуляли вдоль берега. Каждый раз, когда волна накатывала дальше, Лиза отступала. На третий день Марина перестала звать: садилась у края воды, позволяя волнам сбивать себя или качалась на волнах, иногда плавала одна. Лиза оставалась возле полотенец.

Вечером пошёл дождь. Море потемнело, пляж опустел. После ужина они вышли в куртках. Марина с Лизой остановились у кромки.

Волна дошла до ботинок Лизы и отступила. Следующая накрыла носы ботинок. Лиза сняла обувь и взяла в руки.

Вода была ледяной. Камушки двигались под ступнями. Марина шагнула рядом, не касаясь её. Вода поднялась до щиколоток, потом до середины голени. Левая нога отозвалась холодом и давней болью.

— Хватит, — сказала Лиза.

Они вышли. Марина подала полотенце. Лиза сама растёрла ступни, пока кожа не согрелась.

Ночью Лиза проснулась от шума волн. Дверь балкона была открыта. Марина сидела снаружи, завернувшись в одеяло.

— Ты почему не спишь?

— Слушаю волны.

Лиза села рядом. В темноте море не было видно, только слышно.

— Ты можешь купаться одна чаще, не ждать меня.

— В следующий раз наверстаю.

— Не обязательно ехать снова со мной.

— А с кем мне ехать?

— Найдёшь компанию.

— Не решай за меня, с кем я хочу отдыхать.

Марина перебросила Лизе второй край одеяла.

— Я не всегда могу идти за тобой, — сказала Лиза.

— Знаю. Только не решай за меня.

В последний день Лиза снова вошла в воду. Марина шла рядом. Они дошли до колен. Волна ударила сильнее; Марина подхватила Лизу за локоть, пока волны уходили из-под ног.

— Хватит? — спросила Марина.

— Нет.

В поезде Марина уснула, прислонившись к окну. Лиза убрала с прохода её обувь и поставила под сиденье, чтобы никто не споткнулся.

* * *

В начале зимы Марину отправили на трёхнедельные курсы в другой город. Она собирала сумку накануне отъезда: складывала одежду, доставала, жаловалась, что мятая и снова складывала.

— В гостинице есть утюг, — сказала Лиза.

— Ты уже посмотрела гостиницу?

— На сайте.

Марина замерла с рубашкой в руках.

— Я собиралась сама прислать тебе адрес.

— Он уже был в письме.

— Разумеется.

Лиза стояла у шкафа.

— Во сколько у тебя поезд?

— В семь сорок.

— Из дома выйдем за час.

— Я могу доехать сама.

— Знаю, что можешь.

— Зачем тебе вставать рано и провожать меня?

Лиза не ответила. Утром они ехали молча. На вокзале Марина купила кофе и пролила немного. Лиза потянулась за салфеткой.

— Не надо вытирать.

— Кофе течёт по стакану.

— Я не про кофе. Не надо всё исправлять.

Объявили посадку. Марина взяла сумку.

— Напишу, когда приеду.

— Буду ждать.

Они коротко обнялись. Марина первой отпустила и поправила ремень сумки.

— Только не проверяй телефон каждый час.

Первые дни Марина писала часто: присылала фотографии номера, столовой, преподавателя в огромных очках, снега за окном. Потом сообщения стали короче. Занятия заканчивались поздно, а вечерами группа собиралась в кафе.

На четвёртый день Лиза позвонила сама. На фоне играла музыка.

— У тебя всё в порядке?

— Да, мы сидим в кафе.

— Музыка громкая, я тебя не слышу.

— Что-то случилось?

— Ничего. Просто хотела услышать тебя.

Марина вышла на улицу. Музыка стихла, в трубке зашумел ветер.

— Раз уж позвонила, говори.

— Не хотела мешать.

— Но всё-таки позвонила.

— Возвращайся к ним.

— Ты сейчас меня прогоняешь?

Лиза села за кухонный стол. Перед ней стояла остывшая чашка.

— В квартире слишком тихо без тебя.

— Вот это и надо было сказать сразу.

— Я сказала.

Они закончили разговор раньше, чем обычно. На следующий день Марина написала только вечером: «Устала. Спать». Лиза ответила: «Спокойной ночи».

Глава 43

Возвращение

Марина вернулась в субботу. Поезд задержался почти на час, и Лиза несколько раз переходила от табло к стеклянным дверям и обратно.

Когда пассажиры пошли через выход, Марина появилась не сразу. Она тянула чемодан; на плече висела сумка. Рядом шли Андрей и Катя из её группы. Андрей нёс ещё одну Маринину сумку; они о чём-то спорили и смеялись.

Увидев Лизу, она остановилась.

— Это Лиза, — сказала Марина.

— Я догадался.

Мужчина протянул руку.

— Андрей.

Лиза пожала ему руку.

— Вы вместе учились? — спросил он.

— Учились. Теперь вместе снимаем квартиру, — ответила Марина.

Андрей отдал ей вторую сумку и ушёл. Лиза взялась за ручку чемодана.

— Я сама донесу.

— Знаю. Но я приехала тебе помочь.

Они пошли к автобусу.

— Ты подстриглась.

— Ещё на той неделе.

— На фотографиях не было видно.

— После стрижки я фотографий не присылала.

Дома Марина остановилась в прихожей. На подоконнике стояла фотография Варда, на крючке висела новая рабочая куртка Лизы.

— Здесь пахнет краской.

— Немного пятно на потолке подкрасила.

— Так быстро сама справилась.

— Тебя три недели не было.

За завтраком Марина рассказывала про оборудование, преподавателей и гостиницу. В середине фразы она остановилась.

— Ты меня вообще слушаешь?

— Слушаю.

— Тогда что я сейчас сказала?

Лиза повторила последнее предложение почти дословно. Марина отложила вилку.

— Я не память твою проверяю.

— Я всё это время тебя ждала.

— Я тоже соскучилась.

Лиза не продолжила дальше.

Марина достала из сумки тонкую тетрадь в серой обложке.

— Купила тебе тетрадь для таблиц.

— У меня ещё есть старые.

— Эта пережила поезд и меня. Бери.

Лиза положила тетрадь на стол.

— Спасибо.

— Мне там понравилось, — сказала Марина. — Я даже не сразу соскучилась по дому.

— Значит, поездка удалась.

— Я боялась, что ты обидишься.

— Обиделась. Но за тебя всё равно рада.

Днём Марина уснула в своей комнате, не разобрав чемодан. Вечером вышла на кухню и долго рассказывала о поездке кому-то по телефону, пока Лиза разогревала ужин.

Чемодан простоял неразобранным ещё пару дней.

* * *

В феврале Марине предложили должность в лаборатории при центре. Лиза узнала об этом случайно: общий ноутбук стоял на кухне, на экране оставалось открыто письмо с первой строкой: «Поздравляем. По итогам собеседования…»

Когда Марина вышла из ванной, Лиза закрыла крышку.

— Ты проходила собеседование в новом центре?

Марина остановилась с полотенцем в руках.

— Почта была открыта, — сказала Лиза. — Я увидела только начало.

— Собеседование было две недели назад.

— Почему мне не сказала?

— Не хотела обсуждать то, чего ещё нет.

— Теперь предложение уже есть.

Марина села напротив.

— Сегодня прислали.

— Ты примешь?

— Думаю, да.

Новая работа была сложнее, зарплата выше, обучение оплачивал центр. Менялся и график: часть смен заканчивалась поздно.

— Я рада за тебя, — сказала Лиза.

Марина открыла письмо и нажала «Принять».

Глава 44

Новая смена

На новой должности Марина сначала приходила домой раньше Лизы. Потом в лабораторию начали привозить материалы из нескольких филиалов, и вечерние смены растянулись. На холодильнике появлялись записки: «Ужин в кастрюле», «Купи молоко», «Не жди».

Лиза дописывала возле последней записки время: «До девяти?» или «До десяти?» Марина стирала цифры.

Однажды Марина не ответила на два сообщения и не перезвонила после окончания смены. Лабораторный центр стоял в новом районе: стеклянные двери, яркий холл, охрана. Лиза приехала туда и назвала имя.

— Смена ещё не закончилась, — сказал охранник.

— Я подожду.

Через стеклянную дверь был виден коридор, ведущий к лаборатории. Минут через двадцать оттуда вышли Марина, Катя и Андрей; все трое смотрели на планшет.

Лиза поднялась. Марина увидела её и остановилась.

— Лиза, ты что здесь делаешь?

— Ты не отвечала на сообщения.

— Я ещё на работе.

— Теперь вижу.

Андрей кивнул Лизе.

— Мы закончим минут через сорок, а может через час.

Марина отвела Лизу в сторону.

— Зачем ты вообще приехала?

— По расписанию твоя смена закончилась час назад. Телефон молчал.

— Телефон в шкафчике. Можно было позвонить на пост.

— Позвонила. Никто не отвечал.

— И после этого всё равно решила приехать.

— Хотела убедиться сама.

— Я не в горах, Лиза. Смена задержалась.

Лиза надела куртку.

— Уже поняла.

— Я напишу, когда освобожусь.

— Напиши.

Марина задержала её у стеклянной двери.

— И не сиди здесь сорок минут.

Марина вернулась после одиннадцати. На кухне стояли две тарелки; еда оставалась в духовке.

— Ты уже поела?

— Нет.

Марина положила ключи на полку возле двери.

— Охранник сказал, что ты не сразу ушла. — Зачем ты сидела там ещё двадцать минут?

Лиза закрыла кран.

— Хотела вернуться вместе.

— А мне нужно было закончить работу. Не превращай каждое опоздание в поиск.

Они поужинали напротив друг друга. Утром Марина ушла раньше, не разбудив Лизу.

* * *

Через месяц лаборатория устроила общий ужин. Марина позвала Лизу. За длинным столом сидели десять человек, говорили громко, перебивали друг друга и вспоминали случаи, о которых Лиза ничего не знала.

Марина сидела рядом с заведующей и рассказывала историю про перепутанные пробирки. Говорила быстро, размахивала руками, касалась чужого плеча, когда не хватало слов. Такой Лиза помнила её по общежитию.

— Вы Лиза? — спросил мужчина напротив.

— Да, это я.

— Марина про вас рассказывала. Говорила, вы можете составить график даже для чайника.

— Только самое хорошее, — сказала Марина.

— Значит, о записках на холодильнике ты ещё не рассказывала, — сказала Лиза.

За столом засмеялись. Марина улыбнулась, но не сразу.

В такси она спросила:

— Зачем ты перевела всё в шутку?

— Потому что они уже знали.

— Потому что я рассказывала про дом, а не про твои проверки.

— Но все смеялись.

— Мне от этого было неприятно.

Лиза повернулась к окну.

— Я не знала, что ты рассказываешь им про нашу жизнь.

— Я рассказываю о человеке, с которым живу столько лет. Но не хочу потом отчитываться за каждую фразу.

Дома Марина осталась на кухне с ноутбуком. В коридоре горел свет. Лиза закрыла дверь своей комнаты, но светлая полоса всё равно лежала на полу.

Глава 45

Пять лет

За день до годовщины Марина вспомнила, что прошло пять лет со дня переезда из общежития. Купила маленький торт и попросила в кондитерской написать кремом: «Пять лет без общаги».

— Празднуем побег из общежития?

Лиза назвала точную дату получения ключей.

— Ты и дату посчитала.

— Она есть на первом договоре.

— Разумеется.

Во время ужина позвонила мать Марины. Марина сначала отвечала коротко, потом ушла в комнату. Разговор длился сорок минут. Лиза убрала тарелки и накрыла торт.

— Извини, — сказала Марина, вернувшись.

— Я ждала сорок минут.

Марина села.

— Мама плакала, я не могла сразу закончить.

— Я понимаю.

— Но всё равно сердишься?

Лиза разгладила смятую салфетку.

— Хотела, хотя бы один вечер, не говорить о чьих либо проблемах.

— Я тоже этого хотела.

Телефон снова завибрировал в комнате. Марина не пошла. Они доели торт, но прежнее настроение не вернулось.

— За побег из общежития, — сказала Марина, поднимая кружку.

— За побег, — ответила Лиза.

* * *

Следующей весной Марина стала чаще задерживаться после работы. Однажды она написала: «Буду поздно», но до одиннадцати больше не появлялась на связи.

Лиза отправила: «Во сколько?»

Сообщение осталось непрочитанным.

В десять она позвонила. Марина сбросила вызов.

Через минуту пришло: «Сижу с девочками. Всё нормально».

Лиза положила телефон экраном вниз.

Через несколько секунд перевернула обратно.

Марина вернулась в одиннадцать. От неё пахло улицей и кофе.

— Почему сбросила звонок?

— В кафе было громко.

— Можно было написать, когда вернёшься.

— Я сама не знала времени.

— Тогда хотя бы напиши, что-нибудь.

Марина сняла обувь и поставила сумку возле тумбы.

— Я написала, что всё нормально.

— Уже после того, как я позвонила.

— Я прихожу домой, а ты уже встречаешь меня злой.

На столе стояла накрытая тарелка. Марина приподняла крышку и снова опустила.

— Я не хочу ужинать.

— Тогда уберу тарелку.

— Лиза, остановись.

Лиза остановилась с тарелкой в руках.

— Я слушаю.

— Я пришла домой. Не на допрос.

— Я хотела знать, что с тобой всё в порядке.

— Я не Вард, Лиза, я человек. Меня не надо искать по маршруту.

Лиза поставила тарелку обратно.

— Я понимаю, что ты не Вард.

— Нет, не понимаешь, — сказала Марина.

— Чего именно я не понимаю?

Марина посмотрела на телефон, который всё ещё держала в руке.

— Я устала с порога объяснять, почему задержалась.

— Я не запрещаю тебе задерживаться.

— Но каждый раз встречаешь так, будто я вернулась из сектора поиска.

— А мне просто молча ждать?

Марина взяла сумку:

— Я пойду к себе.

— Иди.

У двери своей комнаты она задержалась, но ничего не добавила. Ночью Лиза слышала, как Марина несколько раз открывала окно и снова закрывала.

Утром накрытая тарелка всё ещё стояла в холодильнике. Лиза выбросила еду и поехала на работу.

Глава 46

Ночь у Кати

Через неделю Марина пришла к Кате далеко за полночь. Та открыла в длинной футболке, с телефоном в руке.

— Можно переночевать?

Катя посмотрела на сумку.

— Заходи.

В однокомнатной квартире пахло кошачьим кормом и лавандой. Серый кот лежал на диване и не собирался уступать место. Катя разложила на кухне раскладушку.

— Ты ушла из дома? — спросила она.

— Пока на одну ночь.

— Завтра вернёшься?

Марина положила ключи на подоконник.

— Утром решу.

— Тогда сейчас спи.

Телефон загорелся. Лиза спрашивала: «Ты где?» Марина набрала «Не твоё дело», стёрла и написала: «Останусь у Кати. Поздно ехать домой».

Ответ пришёл почти сразу: «Ладно».

Марина показала Кате экран.

— И больше ничего не написала? — спросила Катя.

— Только это.

— Ладно, спи.

Ночью Марина слышала, как гудит холодильник, как кот возится возле миски и как за окном проезжают машины. Она несколько раз открывала переписку. Набрала: «Я не хочу, чтобы мы перестали разговаривать». Не отправила. Потом: «Но так больше не могу». Стёрла и это.

Утром Марина забрала ключи и убрала их в карман.

Домой Марина вошла, открыв замок своим ключом. Лиза сидела на кухне. Марина сняла куртку и прошла в ванную, не заговорив. Лиза осталась на кухне и не пошла следом.

* * *

Через несколько дней Марина предложила уехать на ночь за город. Нашла небольшой домик у озера и показала объявление Лизе до того, как забронировать.

— В понедельник мне на работу.

— Утром вернёмся.

— До города два часа.

— Поэтому выедем рано.

Лиза посмотрела фотографии: камин, две узкие кровати, деревянная веранда. На одной из фотографий возле воды сидела собака.

— Она там живёт?

— Наверное, соседская.

Первые часы всё было легко. Они разожгли камин, приготовили ужин, заварили чай и играли в карты. Лиза проиграла три раза и потребовала четвёртую партию.

— Ты совсем не умеешь проигрывать.

— Потому что ты жульничаешь.

— Разумеется.

Позже они вышли на веранду. С соседнего участка донёсся чей-то голос, затем снова стало тихо. Вернувшись в дом, Марина сложила плед и села у камина.

— Мы опять весь вечер говорим о том, что будет потом, — сказала Марина.

Лиза подбросила полено в огонь.

— Давай сегодня ничего не решать.

— Давай.

Ночью каждая легла на своей кровати. В три часа Лиза проснулась и увидела Марину возле окна.

— Тоже не спится?

— Здесь непривычно тихо.

Лиза принесла второй плед и села в кресло у камина.

— Я не умею не ждать, — сказала она.

— А я не могу каждый вечер отчитываться.

— Ты мне дорога, Лиз, но тебя слишком много. Я не могу каждый вечер доказывать, что со мной ничего не случилось.

До рассвета они сидели у погасшего камина. На обратном пути они не разговаривали. После работы, вернувшись домой, они молча разобрали сумки и разошлись по своим комнатам.

Глава 47

Дверь

После поездки Марина несколько раз сама писала, когда задерживалась, а Лиза не переспрашивала. По воскресеньям они снова ездили за продуктами. Через месяц хозяйка принесла новый договор.

— Подпишите обе до конца недели.

Лиза подписала договор вечером и оставила ручку рядом с местом для подписи Марины. Утром второй подписи не было.

— Ты забыла подписать?

— Подпишу вечером.

Вечером подписи Марины всё ещё не было. На третий день Лиза убрала ручку.

— Ты не хочешь продлевать договор?

Марина стояла возле зеркала и собирала волосы.

— Хочу.

— Тогда подпиши сейчас.

— Я опаздываю. Вечером.

Дверь закрылась. В пятницу хозяйка позвонила сама. Лиза сказала, что принесёт договор завтра. Ночью Марина не вернулась. Сообщение пришло после часа ночи: «Останусь у Кати».

Лиза открыла шкаф. Исчезли несколько рубашек, тёплая кофта и спортивная сумка. В ванной не было второго полотенца.

Утром Марина вошла, открыв дверь своим ключом. Лиза сидела на кухне, договор лежал на столе между ними.

— Ты уже забрала часть вещей?

— Только самое нужное.

— Зачем ты их забрала?

— Некоторое время поживу у Кати.

— Некоторое время — это сколько?

— Пока не знаю.

Марина села напротив и положила руки на стол, не касаясь договора.

— Я устала от одного и того же, — сказала Марина. — Я прихожу домой и сразу начинаю оправдываться.

— Я старалась больше не спрашивать.

Марина коснулась договора:

— Три недели получилось. Потом всё началось заново.

— Потому что ты опять стала исчезать.

— Я не исчезала. Я задерживалась.

— Тогда почему не могла написать?

Марина убрала руку:

— Мне нужно пожить отдельно. Ближе к работе. И не чувствовать каждый вечер, что меня опять ждали у двери.

— На сколько ты уходишь?

— Не знаю.

— Значит, фактически съезжаешь.

— На время. Я не вычёркиваю тебя из жизни.

— Для меня сейчас это одно и то же.

Марина не ответила. Лиза сложила договор.

— Хозяйке скажу, что договор пока оформляем на меня.

— Ты уже всё решила за минуту.

— Нет. Просто перестала ждать подписи.

Марина поднялась и взяла куртку.

— За остальными вещами зайду позже.

— Позвони заранее.

На лестничной площадке горел свет, из соседней квартиры пахло жареным луком. Марина стояла, держась за дверную ручку.

Лиза не двинулась. Марина вышла и медленно потянула дверь на себя. Замок щёлкнул. Лиза осталась в прихожей, пока шаги Марины не стихли. На кухне из крана капала вода.

Глава 48

Ключ на столе

Марина пришла за вещами через неделю. В сообщении она написала: «Зайду, пока ты на работе». Лиза ответила: «Заходи».

Возле подъезда Марина простояла несколько минут. Потом открыла дверь своим ключом.

В прихожей было тихо. Марина по привычке сняла обувь, но сразу снова надела. Она достала из шкафа оставшиеся рубашки, книги и старый плед из материнского дома, а из ванной забрала щётку и полотенце.

Она вырвала страницу из блокнота, написала несколько слов, перечитала и убрала её в сумку.

Ключ Марина положила на стол и вышла, не оглядываясь.

На лестнице телефон завибрировал.

Лиза написала: «Всё забрала?»

Марина ответила: «Да. Ключ оставила на столе».

Катя ждала в машине. Марина поставила сумки в багажник и в последний раз посмотрела на окна первого этажа.

— Всё забрала? — спросила Катя.

— Всё.

* * *

После последнего сообщения они не разговаривали два месяца. Мама несколько раз спрашивала, заезжала ли Марина; Катя однажды предложила встретиться втроём. Лиза переводила тему. На экране появлялись сообщения от коллег, родителей, Виктора Сергеевича и рекламные уведомления. Имя Марины среди них не появлялось.

В конце второго месяца в клинике проходила конференция. Лаборатория Марины участвовала с докладом. Лиза увидела её фамилию в программе утром и весь день находила причины не идти в главный корпус. Потом всё-таки пошла — за документами, которые можно было забрать завтра.

Коридор был длинный, старый, с высокими окнами. У аудитории собирались люди. Марина стояла возле окна в тёмной рубашке, с папкой и бумажным стаканом в руках.

Они увидели друг друга одновременно.

Лиза сделала шаг. Марина переложила папку в другую руку и подняла ладонь, но между ними прошли люди. Кто-то поздоровался с Лизой; она ответила и пошла дальше.

До лестницы было двадцать метров. На середине коридора Лиза услышала за спиной два быстрых шага, а затем чужой вопрос: «Вы следующая?» Марина ответила: «Да». Лиза не обернулась.

У лестницы она положила руку на перила. Левая нога ныла после долгого дня. На улице Лиза раскрыла зонт и пошла к остановке, не доставая телефон.

* * *

Марина увидела её ещё возле двери. Сразу узнала по походке: Лиза шла быстрее, чем раньше, но всё ещё немного берегла левую ногу.

Лиза остановилась. Марина подняла руку, но между ними прошли люди.

Когда Лиза снова пошла, Марина сделала два шага следом. Возле аудитории её окликнули:

— Вы следующая выступаете?

— Да, я.

Когда Марина снова посмотрела, Лиза уже шла к лестнице и не оборачивалась.

Бумажный стакан смялся в пальцах, кофе просочился под крышку. Марина поставила его на подоконник.

— Вы идёте в зал?

— Сейчас зайду.

Она смотрела на пустую лестницу, потом вошла в зал.

* * *

В квартире Лиза включила свет в прихожей и повесила куртку на тот крючок, которым пользовалась всегда.

На кухне загорелся экран телефона. Мать спрашивала: «Ты дома?»

Лиза ответила: «Да, дома». Экран погас.

Лиза открыла переписку с Мариной. Набрала: «Ты где?» Прочитала и стёрла.

Она прошла в комнату и закрыла дверь.

На полу возле кровати никто не лежал.