Ружемант

Глава 1

Из ресторана я вышел свободным.

Все пары рано или поздно расстаются, не все из них устраивают из этого представление. Лизонька хотела и жаждала, но у нее ничего не получилось.

Оборвал ее очередную, полную гнева и упреков тираду на полуслове, выскочил на улицу. Вслед мне летели ругань, угрозы и обещания. Что папики покруче и побогаче меня найдут, расчленят, и я буду на коленях вымаливать ее прощение. И шел бы я в жопу со своими миллионами рублей, у них-то однозначно будут доллары. А она, конечно же, еще подумает.

Иди к чертям, Лизонька, там тебе самое место.

В голове застряли мерзкие слова совсем уж вышедшей из себя бабищи: отчаявшись, пожелала мне, чтобы мой мир перевернулся с ног на голову.

– И чтоб тебе, Макс, ни дна ни покрышки!

Хмыкнул – наверное, так оно теперь и будет. Главное, больше никто не будет пилить. Вкус настоящей свободы ласкает язык.

Кутаюсь в куртку, вечерний ветер прохладен. Спешить некуда, но я все равно хочу домой и как можно быстрее. Улыбчивые мужички из джигит-такси зазывали променять треклятый Яндекс на хорошую беседу, правду жизни и три сотни рублей сверх положенного.

Вежливо отказываюсь: хочется проветриться, окончательно осознать собственную свободу. Да и на метро быстрее будет, зря, что ли, в Москве живу.

Телефон я выключил загодя. Сначала она попытается дозвониться мне и диким ором доказать, какое же я чмо. После возьмется строчить телеги во все мессенджеры. Перетопчешься, Лизонька.

Ухмыльнулся, остановился напротив автомата с газировкой. Мелочь тянула карман. Избавился от нее, как и от всех воспоминаний теперь уже о бывшей. Автомат задумчиво погудел, прежде чем наградить меня пластиковой «черноголовкой».

Бутыль шипела, как все разъяренные фурии этого мира, легкий дымок вырвался из горлышка. Сделал глоток, что почти обжигает горло, нырнул в приветливое лоно метро.

Поезда гудели как не в себя. Проездной даровал мне проход куда угодно. Ну или от «Сокольников» до «Парка Культуры»…

С детства любил метро. Оно всегда казалось мне вратами из скучной обыденности в мир стальных, стремительно несущихся великанов. По глазам ударил свет. Яркая вспышка заставила зажмуриться, закрыться рукой. Мне будто что-то ударило под дых, резко замутило и все перевернулось. На секунду возникло ощущение падения в бесконечную бездну и все так же внезапно прошло, оставив лютую слабость.

Пришел в себя не сразу. Спешащий люд подталкивал в спину, не желал терять времени.

В голове помутилось, сердце стучало со скоростью отбойного молотка, под дых словно врезали кирпичом. С трудом вырвался из толпы, подошел к стене, сделал глоток. В тот же миг стало легче. Пообещал себе обязательно заглянуть к врачу. Тридцать шесть, уже можно зваться динозавром. Нервишки пошаливали. И тут же понял — не выйдет. Настоящий мужик идет к врачу, только когда торчащее из спины копье мешает спать. Ну и хрен с ним.

Постепенно сердце успокоилось, но перед глазами все плыло. Спустился, чтобы окончательно прийти в себя вагоне поезда. С детства не жаловался на давление, но, думаю, начну с сегодняшнего дня. Приступ прошел не сразу, минуты через две. На миг мне показалось, что рядом со мной остановилась миниатюрного вида девчонка. Прокуренным голосом старухи спросила, в порядке ли я. Ответил, что буду в порядке: как только, так сразу. Ее мой ответ, кажется, успокоил.

Еще глоток «черноголовки» – и я в норме.

Краем глаза заметил троицу странновато одетых подростков. Нахмурился: от них за версту тянуло сивушным духом и табаком. Противно гоготала размалеванная девица по поводу и без. Короткое до безобразного платье, жиденькие косички…

– Глядите-ка. – Она вдруг обратила на меня внимание. Люди, терпеливо ждавшие очередной электрички, вдруг отвернулись. Словно знали, что сейчас случится потасовка.

Потасовка, потеха, развлечение – никто не хотел вмешиваться и становиться будущей жертвой этой троицы.

Я выдохнул: ну вот, а ведь день так хорошо начинался. Обязательно найдется погань, готовая все испортить.

– Глядите-ка, – повторила девица. – Чернь пьет чернь! Ну не забавно ли?

Бросил на девчонку мрачный, полный презрения взгляд. Единственное, о чем я сейчас жалел, так это о том, что бутылка не стеклянная. А то познакомил бы ее с этими безмозглыми тыквами, что они по ошибке зовут головой.

– Э, ты че зыркаешь, паскуда? Слышь, сюда иди!

Гопота выбрала меня игрушкой. Вздохнул. Подойдешь – скажут, что послушен, словно шавка. Останешься стоять, где стоял, заверят всех, что струсил.

Ну и пусть себе заверяют, мне-то что? Я ж не Лизонька.

Они сами пошли ко мне. Скверно, в глазах у пацанят желание поиграться с живой игрушкой. Таким безнаказанность лупит в голову похуже хмеля. Может быть, проскользнула в голове здравая мысль, попросту взять и убежать? Понял, что мне лень шевелить ногами из-за каких-то детишек.

– Ты на графа Вербицкого посмотрел, чернь! Зенки свои подними!

Граф Вербицкий был толст настолько, что тому невинному пухляшу с милкшейком из ресторана еще жрать и жрать. Разодетый в белоснежную куртку, он смотрелся потешно со всеми навешанными на нее брелоками и игрушками. Словно вот-вот собирался вернуться в детский сад.

Громче всех голосил его дружок-доходяга, вытянутый как шпала, прыгая передо мной в каком-то неистово диком танце. Словно шлюха, желающая внимания…

– Идите гуляйте, ребятки. Я сегодня в скверном настроении для того, чтобы бить детей.

Кажется, я их расстроил. Или даже обидел. Толстяк поменялся в лице. Теперь уже Лизоньке стоило поучиться корчить хлебало, как у него.

– Чернь.

Он говорил, а с губ брызгала мерзкая, липкая слюна. Протянул ко мне растопыренную ладонь, но я оказался куда проворней его мерзкой туши. Болевым захватом заломил ему руку, оборачивая к себе спиной. Передо мной предстала так и просящая пинка задница. Не стал отказывать ни ей в просьбе, ни себе в удовольствии.

ДикДилдокер Вербицкий обернулся ко мне в резком, неизбывном кураже. Я глядел на него и задавался вопросом, а нет ли у бедолаги бешенства. У него вот-вот пена изо рта пойдет…

Я сделал ошибку, которую не следовало бы допускать впредь: упустил из вида девчонку.

Некрасивая и ошалелая, она наскочила на меня в попытке заступиться за мажорчика. Бутылка «черноголовки» выскользнула из рук. Газировка зашипела, разливаясь мерзкой лужей по лакированным плитам, а я вдруг понял, что вечер окончательно испорчен.

Девчонке мало: в ее глазах неистовствовал сам бес. Она попыталась наскочить на меня еще раз. Уклоняясь, я поскользнулся, потерял равновесие.

С ужасом понял, что падаю прямо на дрожащие рельсы. Поезд, гремя колесами на стыках, несся прямо на меня. Мне отсюда казалось, что я вижу удивленную рожу машиниста, заметавшегося в салоне в поисках стоп-крана.

Не успеет, понял я. Не успеет и меня размажет, словно жука.

Я вытащил самого себя едва ли не одним большим прыжком, откуда только силы и проворство взялись. Вновь оказался на краю. Какой-то доброхот поймал меня за руку, дернул на себя, не давая упасть во второй раз.

В ушах загудело от рева тормозов и скрипа колес. Свист мгновение спустя вспорол на миг повисшую тишину: кто-то из зрителей все же отважился вызвать полицию.

Пусть и с запозданием, но они хотя бы явились: тоже хлеб! Посмотрел на толстяка. Сейчас его уложат мордой в пол.

Полицейские, словно двое из ларца, исполнили мое пожелание. Как и положено, ровным счетом наоборот, и уложили лицом в пол меня самого.

– Юный граф, вы в порядке?

Офицер патруля готов был растечься плавленым сыром. Удивительно, что не цокнул каблуками перед «его величеством».

Жиртрест заулыбался как не в себя. Натянул на моську вид, будто шел и никого не трогал, а тут откуда ни возьмись – я, да еще и в хулиганах.

– Допрыгался, Максик? – прошептали мне на ухо.

Голос незнакомый, я попытался увидеть говорящего, но тщетно. Он тут же продолжил, поднеся к моей щеке дубинку:

– Ничего, сейчас в участочек проедешь, мы там тебе быстро, паскуднику, мозги-то вправим!

– Он вам не навредил?

– Рукав измазал, – ответил Вербицкий.

Знал бы, как будет, подумалось мне, пошел бы пешком!

***

Меня вытолкали из машины, словно мешок картошки. Участок – обшарпанный, давно не знавший ремонта – больше походил на казарму, чем на отделение полиции. Унылые, грустные УАЗики казенно и угрюмо взирали на меня глазами фар. Полицейские, едва завидев меня, не прятали издевательской ухмылки.

Словно я был здесь частым гостем.

– Ну садись, «Максимчик». – Унижавшийся перед «графом» был в чине летехи. Указал мне на стул. – Все барагозишь? Общественный порядок нарушаешь? Больших людей норовишь оскорбить…

– Этот «большой» человек меня под поезд метро толкнул.

Звучало как оправдание, но тем не менее летеха пожевал губами, будто я ему в утреннюю кашу плюнул. А после начал городить околесицу:

– У тебя уже и без того восьмой привод. Ты сейчас гражданин девятого класса, ниже уже падать почти что некуда. Потапов, Потапов… Я тебе сколько раз говорил, что, когда «большие» люди хотят немного с тобой поиграть, лучше перетерпеть. А до чего довел ты?

Я хлопал глазами, ничего не понимая. Фамилия моя, но о каких приводах говорит лейтенант…

Да и что значит гражданин девятого класса?

– Документ твой где? — он сделал смешное ударение на второй слог.

Я порылся в карманах, запоздало вспомнив, что паспорт брал разве только в загранпоездки, да на почту.

– И документ пролюбил. – Летеха выдохнул, покачав головой. – Что ты за человек такой, Потапов? Твой отец летчиком был, в победном штурме участвовал. Герой! А ты такое… отродье…

Я опасливо прищурился. Скользнула мысль позвать на помощь: этот полицай, кажется, все. Поехал крышей.

Полицай махнул на меня рукой, будто говоря, что ему и так все ясно. Встал, сложив руки за спиной, подошел к окну.

На дворе грохотали большегрузы, рычали моторами спорткары. Словно потеряв всякий стыд, поддав газу, кто-то унесся в неприветливую даль на мотоцикле.

– Вот что, Потапов. Надоел ты мне своими выкрутасами хуже горькой редьки. Ты глянь на себя, заморыш? – Он кивнул в сторону зеркала. Я глянул и вздрогнул.

Прищурился.

Кем бы ни был тот пацанчик, кто отражался в зеркале, но это точно не я. Посмотрел на летеху, чувствовал, что где-то меня наегоривают. Здравый смысл не дурак, здравый смысл защиту от дурака имеет. Говорит, мол, все это розыгрыш. Сейчас немного поваляют Ваньку, а после под фанфары распахнется дверь, выйдет улыбчивый пацанчик и брякнет что-то уровня «улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!»

Если так, то я суну ему прямо в морду даже в наручниках. Все одно ж уже в ментовке сижу…

– Отец умер, мать в могилу свел. У нас только-только статистика к премиальной пошла – и тут ты решаешь поперек горла у Вербицкого встать. – Летеха не унимался. Схватил чашку с чаем, стал шумно прихлебывать. Как так вообще можно пить?

– Пихну тебя сейчас во временную. Бумагу напишу: так, мол, и так. Нет сил терпеть! А там уж как знаешь.

Он посмотрел мне в глаза, но не увидел там ничего того, чего жаждал бы узреть. Одно лишь непонимание.

– Думаешь, шучу я? А вот в этот раз нет! – Он показательно клацнул по кнопке селектора.

Если и было время явится оператору с улыбчивой рожей, то оно настало именно сейчас. Шутка и без того слишком затянулась.

Двое из ларца, явившиеся на зов командира, в миг развеяли все мои сомнения. Здесь не шутят…

***

Здесь не шутят. Я убедился в этом, когда меня пихнули в камеру временного содержания. Полицейские безмолвны, словно роботы. Я начал с теплотой вспоминать того перца с дубиной, что обещал мне «тепленький» прием.

Темно. Тусклый свет качающейся под потолком лампы. Сиротливые нары уже заняты какой-то завернутой в тряпье тушей. Везет же. Пихнули в камеру вместе с бомжом. Словно в былой и лихой юности.

Улыбнулся, начал прикидывать. Лизонька же говорила мне, что у нее есть кто-то в полиции. То ли сват, то ли брат, то ли седьмая вода на киселе. Если так, то что ей мешало позвонить одному из своих папиков? Тот козырнул и отозвался – вот я и очутился здесь.

Объяснение было лучше некуда. Если догадка в самом деле верна, то я все равно ни о чем не жалею. Бессильная злоба моей бывшей радовала меня лучше, чем бесплатный отсос.

Все хорошо, да только во весь этот бред не укладывалось зеркало. Конечно, наша добрососедская полиция готова разделать под орех любого так, что родная мама не узнает, но здесь уж совсем какая-то мистика.

Вместо смоляных волос – белые, почти что молочные патлы. Шрам на правой щеке, серые глаза. А мама говорила мне, что любит меня за зеленый цвет очей. Шутила, конечно же…

Я встал у решетчатой стены, прислонился к ней спиной, зажмурился, сунув руки в карманы. Поймал себя на мысли, что абсолютно не знаю, что делать дальше. Прощения просить не буду. Колотить по прутьям клети и требовать объяснений? Глупо и по-детски. Проводить ночь в обществе бездомных тоже не хотелось.

Ночка будет длинная, подсказывал мне здравый смысл. Знаешь, сколько сюда еще отребья напихают? Да и кто сказал, что ты здесь всего лишь на ночь?

Куча тряпья зашебуршилась, ворчливо заворочалась.

– Эй. – Меня окликнул женственный, но грубоватый голос.

Открыл один глаз и понял, что бред не закончился. Все только начиналось.

Косматые, не ведавшие расчески волосы, зеленая морда, игриво торчащие из-под нижней губы клыки. Зеленая кожа.

Можно было даже сказать, что в представшей передо мной особе было нечто по-своему симпатичное.

Я закатил глаза. Ну блеск! Меня запихнули в камеру вместе с массивной, едва ли не больше меня в плечах косплеершей. Так и подмывало спросить, откуда она будет: из мира боевого ремесла или затяжного вааагха? В любом случае все закончится мордобоем.

Хотя сиськи у нее ничего. Массивная, едва прикрытая тряпицами грудь стояла торчком.

– За что тебя, малой?

Я посмотрел на нее еще раз, но в желтых линзах, что стояли в глазах, не заметил и намека на враждебность. Ей просто было любопытно.

Выдохнул, запрокинув голову, натянул нечто похожее на улыбку. Будь с ней помягче, попросил меня внутренний доброхот.

– Не захотел раздавиться под поездом в потеху Вербицкому, возомнившему себя каким-то графом.

– Этому шмырьку? – Она качнула головой, нахмурилась. Толстяк ей, видать, тоже был не по нраву. – В морду ему плюнул?

– Руку заломил и пинка дал.

Орчанка присвистнула, оглядела меня еще раз.

– А с виду и не скажешь, что на такое способен. Уважаю. – Она кивнула мне, как давнему знакомому. – А меня за то, что на ногу в автобусе какому-то хмырю наступила. Велели молчать. Ты представь, а? Барон – и в автобусе. Кто узнает, так штаны обмочит! Ха!

Она хлопнула себя по коленям. Актриса бы из нее получилась отменная. Первобытная дикость играла не только в ее жилах, но в каждом жесте, в каждом движении.

Словно медведь, она вскочила, тут же заключила в объятия. Мой нос ткнулся в ее объемную, упругую, мягкую грудь. Острые точки сосков спешили кольнуть меня в плечи. И запах такой приятный, совершенно не ожидаешь от завернутой в тряпье великанши.

– Почти побратимы! Двух благородных оттаракали! За такое – знакомиться!

– Мф-ф-ф!

Говорить я не мог, только мычать. Великанша отпустила меня только тогда, когда я начал задыхаться. Протянула здоровенную, едва ли не больше моей ладонь.

– Васятка, – представилась она.

Орчанка Васятка…

Что дальше? Гном Григорий?

— Макс, — пожал ее мощную, крепкую длань. На ее фоне я казался почти что игрушечным. Такой и правда только в орчанок переодеваться.

– Ну-ну, пташки. – По прутьям камеры требовательно заколотили дубиной, я обернулся.

Пообещал себе в следующий раз никогда больше не шутить.

Всякого я в жизни видывал, но вот коренастого, бородатого карлика в полицейской форме не мог представить даже в самых отвязных фантазиях.

– Ты, что ли, Потапов? – Он кивнул мне. – Заканчивай поцелуйчики с этой дурындой и готовься на выход. Приехали к тебе.

– Оператор из «Скрытой камеры»?

– Шутить изволишь, да? За такими как ты, только Распорядитель Судебный приезжает, да и только…

Глава 2

В судебном распорядителе было под два метра роста. В узких комнатушках отделения он казался самым настоящим великаном.

Шинель, погоны, побрякушки медалей на груди. На столе лежала фуражка. Из-под длинных, по самые плечи, светлых волос торчали длинные накладные уши. Они были первым, что бросалось в глаза...

Что тут вообще происходит? Косплееры заполонили планету?

– Потапов Максим Алексеевич? – Он спросил сразу же, как только коротышка привел меня в кабинет.

Летеха готов был едва ли не прыгать перед ним на цыпочках, но эльф даже не смотрел в его сторону. Взгляд внимательных глаз был прикован только ко мне.

– Садитесь.

Он так и не дождался моего ответа, распахнул лежащую на столе красную папку. Казалось, великан передо мной был целиком и полностью отлит из официоза вперемешку с канцеляритом.

– Вынужден довести до вашего сведения, что вы смели поднять руку на дворянина.

– Он? – У летехи чуть волосы на голове не встали дыбом. Чего это он так разволновался? Сам же хотел писать на меня жалобу...

Эльф повел бровью, и лейтенант тотчас же заткнулся. Взял чашку и тут же ее поставил – тряслись руки.

– Записи с камер произошедшего сегодняшним вечером указывают, что вы нанесли телесные повреждения графу Вербицкому. Не сильные, но это нарушение закона.

Я промолчал. Что я, как ребенок, им скажу, что он первый начал? А то ведь на камерах-то не видно было...

– За подобное преступление положено понижение в правах на три ступени ниже. Однако согласно документам вы уже находитесь на низшей ступени. Вы гражданин девятого класса, Потапов. Мне было велено официально и при свидетельстве органов власти вручить вам это. Держите, подписывать не обязательно.

Казенная серая бумага легла передо мной на стол.

Повестка.

Сюр какой-то! Я ведь вот уже десять лет назад дембельнулся. Да и где это слыхано, что за преступления не сажают в тюрьму, а режут в правах и повестки вручают?

Я спорить не стал.

Серый лист был скуп на подробности. Сообщалось, что оный документ мне следует предъявить явившемуся за мной офицеру.

Это эльфу, что ли?

Остроухий расщедрился на пояснение.

– Сегодня идите домой. Соберите вещи. Список того, что вам может понадобиться, можете узнать по номеру телефона в повестке. Завтра в пять утра за вами явятся.

Я ждал, когда он скажет, что не советует мне пытаться бежать, но великан не стал распаляться на угрозы. Встал, тотчас же натянул на голову фуражку, скрывая уши, едва ли не строевым шагом направился к выходу.

Не человек, а прямо... орган исполнительной власти.

– Ну-у Пот-тапов... – Летеха выдохнул лишь тогда, когда за эльфом захлопнулась дверь.

***

Внутри УАЗика пахло потом и бензином. Лениво раскачивалась елочка освежителя. Машина кряхтела, будто старая карга, вот уже целое десятилетие доживающая последний день. Лейтенант сидел за рулем. Предложил подбросить меня домой, я не нашел в себе сил, чтобы отказаться.

Розыгрыш, шутка, обман... Отчаянно хотелось верить в эти слова. На ум приходили нелепости.

Мы оба молчали: ждали, когда кто-то осмелится вспороть пузырь повисшей тишины.

– Зачем, Максим?

Я не ответил. Права в прозрачной папке с документами небрежно валялись на панели.

Лейтенанта звали просто и незатейливо. СанСаныч.

– Выкрутился из хватки Вербицкого, сказал пару обидных. Посидел бы во временной, я уже начал документ справлять...

Окинул его изучающим взглядом. Вдруг понял, что какую бы жалобу он не обещал на меня накатать, так быстро никто не работает.

Саркастически ухмыльнулся. Вот, уже начинаю выискивать в этом бреде логику...

– Бил-то зачем?

Повестка как будто не у меня поперек горла стояла, а у него самого.

Мне стало интересно, куда он меня привезет? И что делать, если высадит у случайной многоэтажки?

Ключи гремели вместе с мелочью в кармане.

– Такую беду на себя навлек. Про Инну-то ты подумал? Хотя... молчи, где тебе думать...

Саныч махнул на меня рукой.

– Ты хоть знаешь, что они делают с такими, как ты? Это я тебя в камере попридержу, и все, а сейчас тебе повестку дали. ПОВЕСТКУ! Это ссылка туда, на передок. Дадут автомат и скажут: воюй!

Невольно вспомнился один фрик с фирменным вопросом «а ты знаешь, что делают в тюрячке?!»

– И с кем же мы воюем? – Вопрос вырвался сам собой. Летеха посмотрел на меня, как на умалишенного.

Вообще-то, это мне стоит так смотреть на всех.

– Шутить вздумал, Потапов? Новости глянь, так сразу и узнаешь!

УАЗик вырулил на мою улицу, остановился ровно у моего дома.

Дом мой, двор совсем не мой. Яркость детских площадок сменилась брусьями спортивных снарядов. Отгороженное сеткой поле для игры в футбол исчезло, будто его тут никогда и не стояло.

На месте лишь обжитые старушенциями лавочки. Стоило мне выскочить из полицейской машины, как они тут же зашептались меж собой.

Хоть что-то в этом мире так, как и должно быть...

СанСаныч высунулся из окна.

– Ты вот что, Максим. Иди домой, ложись спать. Тревожсумку-то тебе Инна, поди, еще загодя собрала. Я в участок вернусь, позвоню куда надо, может, до чего и договорюсь, но ты шибко не надейся. Ежели что, я за Инной твоей присмотрю. Попал ты парень, как кур в ощип...

Он качнул головой. УАЗик взревел кашляющим двигателем и умчался прочь.

Я смотрел ему вслед. Если это не розыгрыш, то точно сон.

Домофон приветливо пиликнул, когда я прислонил к нему ключ, пустил внутрь.

Родной подъезд знаком и незнаком одновременно. На меня угрюмо взирали ряды мятых, разрисованных почтовых ящиков. Размашистая красная надпись вот уже который год сообщала, что у двадцать второй – долг. Лишь бы снова не залили клей в замочные скважины, промелькнуло у меня в голове.

Лифт был как обычно неприветлив. Глаз вспыхнувшей кнопки вызова лениво загорелся, как будто окинул меня взглядом. И решил умчать платформу на девятый этаж, пустоте, к которой он всегда уезжал, ведь нужнее...

Плюнул на него, не собираюсь топтаться целую вечность. Пролет первого этажа пролетел в два-три прыжка, немного сбавил темп. На пятом меня нагнала легкая начинающаяся одышка.

Зачем-то потянул руку к дверному звонку. От стресса и забыл, что вот уже последние три года живу один. Порылся в кармане, ища ключи, но меня опередили.

За дверью мягкие, осторожные шаги, услышал, как качается жестяной колпачок, прикрывающий глазок. Не успел даже удивиться, как замок отперли. Любопытная мордочка высунулась из-за двери, словно желая убедиться, в самом ли деле это я.

Девчонка.

Невысокая, мне по грудь. Из-под копны черных волос торчали почти настоящие кошачьи ушки. Тонкое, гибкое тело с совсем недетской грудью. На вид лет восемнадцать-девятнадцать. Одета почему-то как классическая горничная, разве что чепчика не хватает. Взгляд голубых глаз через мгновение наполнился теплотой и радостью.

– Хоз-зяин! – Она напрыгнула на меня, стиснув в легких объятиях. Стоял, не зная, что делать дальше, слушая всхлипы вперемешку с причитаниями.

– Я так за вас волновалась, хозяин! Мяу? Вы слышали, что там творится? На пересечении Бабушкинской и Норильской?

Я не знал, меня ведь там и близко не было.

Нагло поселившаяся в мое отсутствие кошка требовательно затащила меня внутрь. Норовила, словно с маленького, стянуть куртку, помочь с ботинками. Торчащий из-под платьица игривый кончик хвоста задорно раскачивался в такт ее движениям.

Мои ноздри щекотал запах бабушкиных котлет, как из детства. Будто заметив это, кошкодевочка улыбнулась.

– Я нажарила, мяу. Мне купон пришел, фарш выиграла! Первой категории! В магазине! Мяу?

Из кармана куртки выпал полусмятый серый лист, тут же привлек ее внимание.

Я погладил ее по голове, потрогал уши в надежде нащупать под волосами ободок. Она не обратила на это ровным счетом никакого внимания. Побледнела, едва прочла первые буквы, тотчас же уставилась на меня.

– Хозяин? Хоз.. зяин... – Ей разом стало дурно. Отстранившись, она подхватила злополучную бумажку.

Мне кажется, я почти нутром чувствовал ее дикое, неизбывное желание изорвать этот лист в клочья. Вот только не поможет…

***

Это моя квартира.

Я ходил из комнаты в комнату, повторял себе одно и то же, а все не мог поверить. Мебель, обстановка – все так, как я сделал бы и поставил сам, окажись в прошлом веке.

За стол сел, когда уже все остыло. Кошкодевочка спешно собрала ужин и умчалась рыться в шкафу.

Еще никогда прежде я не позволял посторонним копаться в своих вещах. Девчонка, кем бы она ни была, чувствовала себя так, будто жила здесь всю свою жизнь.

Я насадил котлетину на вилку. Стряпня была приятной на вкус, но восторгов не вызывала. Костей бы поменьше, постоянно приходилось выковыривать из зубов. Если это первая категория, страшно представить фарш третьей…

Аппетит портили всхлипывания, что я слышал за стеной, и собственные размышления.

Еще раз посмотрелся в зеркало. Белобрысая морда никуда не делась с моего лица.

Что там мне говорила Лизонька, когда мы расстались? Кажется, желала, чтобы весь мой привычный мир перевернулся с ног на голову.

Вот. Перевернулся...

Сюр, бред, сон… Хотелось прятаться за словами неверия. Это никак не помогало и не давало успокоиться.

– Мяу, – услышал я рядом с собой, вздрогнул. Кошкодевочка невесть когда успела пробраться на кухню. Сунула мне в руки лакированный прямоугольник с пластиковыми краями.

– Ваш документ, хозяин. Вы сегодня забыли...

Не стал спорить, кивнул, взял. Повертел. Чертовщина какая-то! Загнанный под лакировку кусок картона был совершенно пуст.

Погладил его, пытаясь стереть упавший волос, и тут же вздрогнул. Блестящая поверхность вмиг обратилась черной и матовой. Зеленые точки, как при загрузке, побежали по самому центру, предлагая чуточку подождать.

Неведомое чудо тотчас же сообщило, что я Максим Потапов, ружемант, 22 лет от роду, 12 уровня. За подробностями о способностях предлагалось заглянуть на третью страницу.

– А у тебя такой есть?

Она отрицательно затрясла головой. Приуныла, будто я над ней издеваюсь, но через мгновение вернулась к делам.

Кошкодевочка оказалась хлопотлива и заполнена бестолковыми заботами по самые уши. Время от времени я слышал рядом с собой ее требовательное «мяу», за коим тут же следовал вопрос.

Кому я оставлю ключи? А как платить за квартплату? Можно ли ей выходить дальше пределов родного квартала или по-прежнему нельзя?

Кем бы ни был тот Потапов, за которого все теперь принимают меня, а девчонку он держал в ежовых рукавицах. Я решил следовать его примеру.

Проверил свой тайник с деньгами. Местная версия меня хоть и была дебоширом, каких поискать, но денег он имел нормально. Да тут столько, что можно целый год не работать!

Он, наверное, и не работал.

Хотя знать бы еще, какой здесь курс.

– На квартплату и еду вот, – указал на ворох купюр. – На ерунду не трать, вернусь – проверю!

– Я буду бережлива, господин!

Ключи я вытащил из кармана, швырнул ей. Инна поймала их на лету. Сказал бы мне кто еще вчера, что я вот так запросто буду своими же ключами разбрасываться...

– А за пределы квартала? – повторила она вопрос. Я окинул ее взглядом. На вид ей было лет девятнадцать, может, и старше. Будто прочитав мои мысли, она возмутилась.

– Я уже взрослая!

Все мы так говорим. Если прежний запрещал, значит, и я не буду играть в доброту.

Отказал и тут же вспомнил про список вещей. Эльф велел позвонить и уточнить. Взглядом поискал мобильник, но его и след простыл. Вспомнил, что не видел его при себе с того самого момента, как оказался в метро...

– Телефон-то у нас есть?

Мой вопрос ее удивил, но она не подала виду. Откинула дверцу тумбочки – красный и проводной прятался внутри.

Телефон походил на чудище с огромным диском из бабушкиных легенд. На миг представился мини-Якубович, предлагающий вращать барабан. Я сверился с номером на мятом клочке бумаги, надеясь не накрутить себе «банкрот».

Мягкий женский голос по ту сторону трубки оказался механическим.

Как будто я в самом деле рассчитывал на живое общение.

Голос сказал, что если я звоню по этому номеру, то Родина вызывает меня оплатить долг кровью, и никак иначе. На войну, о которой лишь упомянул СанСаныч, мне предлагалось взять два комплекта теплой одежды, сменное белье, полотенце, гигиеническую мелочь и...

Оружие.

Забыв, что общаюсь с роботом, я переспросил. Вместо ответа продолжился монотонный бубнеж. Голос вещал, что всем, кроме последнего, меня снабдит государство, в случае если я окажусь настолько несостоятелен. А мне-то казалось, что в первую очередь должны обеспечивать оружием.

Осмотрелся по сторонам, будто в самом деле рассчитывал наткнуться взглядом на кобуру с пистолетом.

Про кого там спрашивал СанСаныч? То ли Инга, то ли...

– Инна, – позвал я, и кошкодевочка разве что не выпрыгнула из-под земли.

– Чего изволит хозяин? Я слушаю.

– Оружие. Мне сказали, что я должен явиться со своим. У нас есть?

Она ойкнула, словно забыла про него.

Явилась меньше чем через минуту, до смешного торжественно вышагивая по коридору. Красный, обитый бархатом короб в ее руках манил.

Замочки кейса щелкнули, словно по команде, я удивленно поднял бровь.

Большим знатоком оружия никогда не был, но лежащий на поролоновых подушках револьвер радовал взор. Рукоять с деревянными, местами побитыми щечками, ствол, блестящий барабан. Два комплекта уложенных в ускоритель заряжания патронов. На цепочке лежал плоский прямоугольник, почти точно такой же, как мои документы. Я коснулся его и тот отозвался.

Пистолет системы Тартарина

Тип: обычный, наградной.

Боезапас: 7 патронов.

Сложность использования: низкая.

Особенности: использующий этот пистолет стрелок получает 25 % шанс оглушить противника при попадании.

Семейная реликвия рода Потаповых.

Инна захлопнула крышку за миг до того, как я протянул к нему руку, наставительно потрясла указательным пальцем прямо у меня перед носом.

– Хозяин опять забыл? Мяу, если вы возьмете его в руки прямо сейчас, он потеряет наградной статус! Вы же сами мне говорили, что это на крайний случай!

Развел руками. Раз уж она так говорит, то пусть будет так…

***

По телевизору шла муть.

Я рассчитывал, что если уж очутился в ином мире, то с голубого экрана должен вещать кто-то иной.

Рожи телезвезд были в прежних амплуа. Кто-то немного наглее, кто-то чуть скромнее, а кто-то ограничился сменой стрижки. В остальном все то же самое.

Семейство алкашей на первом канале спешило поделить меж собой несчастных, голодных детей. Якобы зрители из зала кипели от негодования, прокурор рвал рубаху на груди и размахивал револьвером, обещая не оставить никого безнаказанным.

Я переключил в поисках новостей.

На другом реклама предлагала мне заглядывать на лотерею ружейного мастера. Можно было выиграть пушку уникального типа, а то и выше.

Как чу́дно и чудно́...

Словно привычный мне мир в самом деле перевернулся с ног на голову. Бог, творец, создатель, кем бы он ни был, положив прибор на здравый смысл, попросту намешал всего и сразу.

Потому-то оно и выглядело все, как привычная гречневая каша, только вываренная в смеси китовьего молока и белого вина. Под банановым соусом...

Ружемант.

Повторял написанное в моем документе снова и снова, пытаясь представить, кто же я теперь такой.

Некромантов знаю, про астромантов слышал. Некоторые онлайн-игры извращались, выдумывая всяких иных «мантов», но вот кого-то похожего на ружеманта мне не попадалось.

Да чего же я мозг канифолю? В документе же сказано, что все можно вызнать на третьей странице. И про способности, и вообще…

Только потянулся за серым прямоугольником, как скрипнула дверь. Я приподнялся, увидел лишь любопытную, заглядывающую мордочку Инны. Смешно шевелились кошачьи ушки, она будто сомневалась в своем решении.

– Что-то случилось?

Она не ответила, набралась духу и вошла.

Исчезло платье горничной, остался только небольшой передник. Кружевное белое нижнее белье шло ей как никому другому. Попадись Инна на глаза какому-нибудь папику – и быть ей на всех рекламных билбордах.

— Мяу… я со своего жалованья купила… ждала, когда вы наконец прикажете… помочь вам… расслабиться.

Кошка испытывала свойственное стеснение, я же – лишь возбуждение.

Красивые очертания груди прятались за кружевом бюстгальтера, а уж какое сокровище ждало меня под тонкой полоской трусиков, я и вообразить себе не мог.

– Я уже совсем-совсем взрослая. Да, хозяин?

Инна нырнула ко мне под одеяло, словно призрак, вмиг оказалась в моих объятиях.

Влажные губы чмокнули прямо в шею, заставили расслабиться и отдаться распаляющейся где-то внутри страсти.

– Мяу, – тихонечко мурлыкнула она, когда я крепко обнял ее за талию и провел ладонью по нежной коже. Пальцы спешили расправиться с мерзкими, скрывавшими от меня прекрасное, застежками на ее спине.

– Мяу. Пусть завтра не наступит никогда. Да, хозяин?

Я не ответил. Пусть руки говорят за меня…

Полная 18+ сцена — https://author.today/reader/294409/2675759

Глава 3

Все вчерашнее не оказалось сном. Я понял это сразу же, как только ушастая головка показалась из-под одеяла.

Инна смешно и забавно сопела во сне, ее маленькие ручки не желали меня отпускать ни на миг. Вспомнилась вчерашняя горячая ночь. Да уж, не зря все задроты мира мечтают о кошкодевочках….

Дверной звонок разве что не заставил меня подпрыгнуть. Встал с неохотой, сунул ноги в тапочки. Здравый смысл все еще не желал мириться, что мир вокруг меня отныне совершенно иной. В голове гудело, голос СанСаныча стыдил за слишком наплевательское отношение к своей дальнейшей судьбе.

«Ты хоть знаешь, что такое война, сопляк? Дадут автомат, скажут – воюй»…

Хех, знал бы он, кто я на самом деле…

За дверью стояли трое. Они мало чем отличались от судебного распорядителя, разве что были ниже ростом да не имели острых ушей. А в остальном – все те же серые шинели, квадратные плечи, морда кирпичом. Меня подмывало ляпнуть, что их рожи будут смотреться на том самом «передке» куда уместней моей, но промолчал. Ветку развития они себе выбрали удачнее, я бы с удовольствием махнулся с ними местами.

Полуобнаженная Инна, вставшая за мной следом, прижимала к себе платье – сейчас ей было плевать на стыд.

– Хозяин… мяу… – Ушки на ее голове припали к волосам, девчонка пригорюнилась. Мне казалось, что после того как, изможденные, мы повалились на кровать, я слышал, как она просила у бога, чтобы сегодняшний день никогда не наступил.

Бог был суров к ее просьбам.

– Максим Потапов? – Пришедшие смотрели на меня, словно на старый, вытащенный со дна запасников инструмент. Казенно, без особого интереса, с какой-то даже усталостью. Равнодушия все же в их взгляде было больше.

– Одевайтесь. У вас есть пять минут на прощание.

Мы с Инной управились за три. Я совершенно ничего не знал об этой кошкодевочке, а вот она как будто знала меня всю свою жизнь. Помогла одеться, достала из шкафа новые ботинки и вручила небольшой чемоданчик.

Ткнулась мне лицом в грудь, заскребла маленькими пальцами.

– Хозяин вернется, мяу?

Я не любил давать надежд, но в этот раз кивнул. Ожидавшие меня мордовороты молчали. Сколько за день они видят подобных сцен?

— Конечно. Ты ведь меня знаешь… и не из таких передряг выбирался.

И ведь не врал, действительно. В прошлом мире довелось поучаствовать в настоящей войне и вернуться оттуда, откуда никто не возвращался.

На секунду в голове скользнула шальная мысль. Что, если выхватить из короба револьвер, перестрелять этих доходяг и никуда не ехать?

Бежать в новом для себя мире без оглядки…

Здравый смысл тут же отвесил дерзости затрещину, велев той знать свое место. Наверняка не я первый, кому приходят в голову подобные глупости. И под шинелями может прятаться все что угодно.

У машины внизу был бесконечно длинный капот. Я, как ни старался, так и не смог разобрать, какой она была марки. Жизнь во дворе замерла. И ведь не лень им было вставать в пять утра. Или они не ложились?

Бабуськи-сплетницы сверлили меня глазами, жадно потирая ручонки, словно я лично испортил их лучшие годы. Кто-то из нечаянных зрителей смотрел на меня с жалостью, кто-то тихо радовался, что не оказался на моем месте.

Вязкая тишина начинала действовать на нервы.

Мордовороты сели спереди, их же офицеру и мне была отведена роль пассажиров. Защелкнулись блокирующие замки, лишая меня всякой возможности сбежать.

Думал, что пленители скажут хоть слово. Усмешка, издевка, сочувствие, хоть что-то, что есть в людях. Тщетно. Они молчали, как партизаны.

Корпус машины тяжко выехал со двора. Вчера мне было не до того, чтобы пялиться по сторонам, сейчас же стало попросту любопытно, благо рассвело достаточно, да и ночные огни никто не выключал.

Длинноухие эльфы, перекачанные орки, смешно переваливающиеся с ноги на ногу карлики-гномы. Чудесный мир сказок щедро плеснул своего содержимого в привычную мне Москву.

Едва ли не с каждого билборда на нас взирали бесконечно улыбчивые лица. Эльфийские красавицы рекламировали газировку, от которой не поправишься. Гномы закусывали пиво мясными чипсами, орки били друг другу морды за шоколадки – рекламные плакаты торопили и без того нищий народ свободно расставаться с деньгами.

Политические плакаты были честней. В открытую призывали голосовать не за того, так за этого. Род Гурцких, род Норильских, род Астафьевых и Вербицких – сплошь графья, князья и прочие представители благородных родов спешили заделаться членами Государственной Думы.

Видать, не лучшего пошиба личности. Мне вспомнилось, как радовалась вчера моим успехам Васятка. И еще ни одной зеленой или остроухой рожи, исключительно люди.

Ничего не говорило о том, что мы с кем-то воюем. Никакой пропаганды с призывами записываться в армию или бронетранспортеров на дорожных развязках. Смотри я из окна автобуса, а не воронка, никогда бы не поверил, что людей здесь забирают на фронт.

Когда офицер заговорил, я вздрогнул от неожиданности. Стальной, почти механический голос мог кого угодно заставить испугаться.

– Мы привезем вас на сборный пункт, гражданин Потапов. Если вы окажете сопротивление…

– Я не окажу сопротивление, – резко и сухо отозвался. – И что там на сборном пункте?

– Сначала попадете на распределительную линейку. Там решат, в зависимости от ваших навыков и умений, в какой конкретно части вы будете полезней.

– Я ружемант.

– Очень вам сочувствую.

Я удивился, но виду решил не подавать. С каких это пор ребята, способные управлять оружием, стали отсосными? Впрочем, в тот миг, когда я вчера хотел глянуть на свои умения, пришла Инна, и мы занялись совершенно иными делами.

– И много там… на пункте магов, колдунов, экстрасенсов?

Офицер посмотрел на меня с каким-то плохо скрываемым неодобрением, но промолчал.

– Я имею в виду, неужели всякий огненный маг или чародей земли, получив повестку, не устраивает огненный ад на улице, не призывает землетрясений?

Он все еще молчал, кажется, начал подозревать, что я сумасшедший. Может быть, сумасшедших на войну не отправляют? Если так, то самое время им прикинуться…

Здравый смысл тотчас же отвесил мне еще одну оплеуху. Думаешь, ты один тут такой хитрый? Они возят народ изо дня в день. Месяцами, если не годами. Попытаешься сыграть с ними пару шуток – и как знать, где окажешься. Здесь тебе не ДМБ с армией мирного времени. Дальше войны отправляют только на расстрел… Видел много раз.

Приехали где-то через час. По привычке я потянулся в карман за мобилой, глянуть время. Забыл, что в этом мире их попросту нет. Обидно.

На сборном пункте было людно. Впору было присвистнуть. Если столько народу накосячило только за вчера, то остается удивляться, как в Москве еще хоть кто-то живет. Представить страшно, как оно там, в регионах…

Соображения я держал при себе. Чем больше молчишь, слушаешь и не лезешь на рожон там, где не надо – тем лучше будет твоя жизнь.

Мысли, что я еду на войну, никак не укладывались в голове. Слово казалось до боли знакомым, но таким далеким. Война – она где-то там, очень далеко, в прошлом, а здесь родимый диван, микроволновка и поиск новой девчонки на место Лизоньки…

– О, глядите-ка, какая важная птица тут объявилась!

Черноволосый парнишка сразу же встал, вытирая руки о штаны, стоило мне зайти внутрь общей казармы. Взгляд сотен глаз был в тот же миг прикован ко мне. Я всмотрелся в лицо идущего ко мне доходяги, пытаясь понять, что за птица передо мной.

Не друг.

Осматриваясь по сторонам, будто ища поддержки, он навис надо мной, словно дамоклов меч. Кулак врезался в жестяной шкафчик, загремел. Дедушка-сторож, сидевший на стуле где-то вдалеке, бросил на нас взгляд, но решил не связываться. Он тут лишь галочки ради и протокола…

– Сам Максим Потапов! Че, зов Родины услышал, сученыш?

Он ждал, что я испуганно сожмусь, но никак не того, что спокойно буду смотреть прямо ему в глаза.

– Ты че за хрен?

– Шутишь, сука? Я из-за тебя здесь оказался, паскуда! Ты меня вчера сдал ментярам. А крысятничать нехорошо!

Он старался зайти мне за спину. Подобные ему по-другому попросту не умеют.

– Крысятничать ой как нехорошо. Но есть боженька на свете! Не Прошка, видит немножко! Знаешь, что случается с теми, кто закладывает других? Иногда их мертвыми находят там, где стреляют. А мы ой-ой-ой как близко к тому месту будем, где стреляют. Что, Максик, молчишь? Обделался?

Я видел на лицах остальных, скорее, ухмылки и смешки. Никто не собирался ввязываться в случае чего. Уж точно не за меня.

За него тоже…

– Что будем делать, Максик, а? Драться будем? Кусаться, царапаться, друг дружке глотки рвать? Или ты, как девочка, в штанишки уже напрудил?

У всякого терпения должен быть край. У моего он точно был.

– Чего ты передо мной, словно Арлекин, выплясываешь?

Здоровяк остановился, с него будто мигом слетел налет прежней наглости. На ее место спешила самая обычная злость.

Следом будет агрессия, но уж для порядка пускай это чучело на меня первым замахнется.

– Тебе где-то приснилось, что ты в цирке клоуном был, все никак не отойдешь теперь?

Он качнул головой, затряс у меня перед лицом указательным пальцем. С губ летела противная слюна.

– Ты поосторожней со словечками, Максик. А то ведь я могу и не дождаться, когда мы доедем. Чего мне теперь терять? Я здесь второй день, хоть напоследок тебя за собой заберу…

Я как будто его не слушал. Этот чмырь хочет играть на публику? Ну так сыграем по его же правилам!

– Не будем мы ни драться, ни царапаться, ни кусаться. У тебя ведь в арсенале только ужимки и прыжки, больше-то удивить нечем. У тебя даже сейчас в глазках пробегает взгляд маленькой, испуганной, всеми забитой девочки.

– Ты труп, Потапов! – Он взбеленился. Кровь ударила ему прямо в мозг, заставила действовать. Здоровяк схватил меня за грудки, рванул, в надежде с силой приложить о стену.

Врезался лбом прямо ему в нос, и тут же, отпустив меня, бывший смельчак заскулил обиженным псом, держась за лицо. Двое его дружков, до того смирно сидевших, рванули ко мне. Ребята помельче, чем этот, но тоже заслуживали внимания.

– Мы тебя на ленты порежем, Потапов! – хрипло прошипел долговязый, мосластый, стриженный под хипаря парнишка.

Он наскочил на меня, метя ногой прямо в живот. Я поймал его за лодыжку, крутанул, выворачивая, заставляя шумно рухнуть наземь. Второй, удивленный моей прытью, но не растерявший желания мне втащить, нелепо размахивал кулаками. Больше похож на тихоню, связавшегося с не самой лучшей компанией.

Ну да, жалеть бы он, в случае чего, меня не стал.

Я отвесил ему зуботычину, чуть не свернул челюсть. Ударом под дых лишил возможности дышать. Нелепо, словно выброшенная на берег рыба, он отчаянно ловил ртом воздух.

Фанфар не было.

Восторженных криков тоже.

Собранные на пункте будущие бойцы лишь испуганно жались теперь по углам. Надеялись, что творящаяся дикость не затронет их.

Я прищурился – это же домашние мальчики. Их как будто только сегодня вырвали из теплых кроваток, а теперь везут невесть куда и зачем. Ожидал увидеть здесь отпетых хулиганов, матерых волков, впрочем, трое сейчас ныли от боли и пачкали кровью пол.

На меня наскочили сзади. Не разобравшись, я двинул локтем назад, но руку мне тут же заломили.

– Успокоились, шавки! Тихо! – Здоровенный, как шкаф, орк скрутил меня в бараний рог.

Его побратим с резиновой дубиной был готов наподдать и троице бунтовщиков, несмотря на их протесты. Напавшему на меня первым здоровяку тут же прилетело дубиной прямо в зубы – видимо, на передовой они ему не очень пригодятся.

– Еще буйные будут? Кому тут неймется? Тебе? Может быть тебе, острорылый сморчок?

Иных смельчаков не нашлось.

***

Мне дали воды.

Алюминиевая, казенная, словно вернувшаяся из тюрьмы кружка. Не знаю, как буду из нее пить. Два орка притащили меня в отдельный кабинет, сказав, что таким, как я, не место с нормальными людьми. Защелкнули на запястьях наручники.

Я сверкал взглядом на вошедшую в комнату женщину. Форма была ей к лицу: подчеркивала грудь, красиво облегала фигуру. Черная фуражка шикарно смотрелась на белых волосах. Настоящая арийка.

На поясе, в кобуре, ждал своего часа пистолет. Нутром чуял, что знаю, какой он марки.

На руках у нее механические, дышащие паром перчатки, такие разве что в фантастическом кино увидеть можно.

Я глянул на верхний лист бумаги, лежавший поверх розовой прозрачной папки, тут же понял, что это мое личное дело.

Кратенькое, маленькое, непримечательное.

– Потапов, значит. – Она улыбнулась мне, сев напротив и закинув ногу на ногу. – Что ж, товарищ Потапов. Вижу, что вы чрезвычайно талантливый молодой человек.

– Да? И в чем же?

– В поиске приключений на свою тощую задницу.

Она игриво подмигнула, словно на что-то намекая. От нее разило уверенностью и насмешкой. А еще силой. Вздумай я вскочить, перевернуть стол, замахнуться на нее – это станет последней ошибкой, которую совершу в своей новой жизни.

– Сильный, красивый, вот только чуточку несдержанный. Не пади твой род на самое социальное дно, из тебя вышел бы отличный аристократ.

– Много знаете про мой род?

Она встала, подошла ко мне. Коснулась ладонью моего лица, заставила посмотреть ей прямо в глаза.

– Может быть, Потапов. Может, много, а может, и совсем ничего. Ты знаешь, почему оказался в этой комнате?

Отрицать было глупо, и я кивнул.

– Не стану спрашивать, кто первым затеял драку, но ты в одиночку раскатал троих. Я просмотрела твое личное дело. Ружемант, средний по всем характеристикам. Ты был довольно дерзок, пару раз попался на воровстве в местных магазинах. Перебивался случайными заработками, в основном проигрывал былое состояние родителей. Пустой банковский счет, проблемы.

– И что вы хотите этим сказать?

Она выдохнула, словно ожидала от меня услышать что угодно, только не этот вопрос.

– Замухрышка. Серость. Сплошная головная боль для общества и города. Удивляюсь, как твоя служка не решилась сбежать от тебя. Эта кошкодевочка, как там ее… Даже у зверолюдов должно быть хоть какое-то достоинство. Многие бы на ее месте ушли, не желая перенимать на себя статус хозяина. Как думаешь, она сейчас жалеет о своем выборе? Ведь ничем другим твои приключения закончиться попросту не могли…

Мне было совершенно нечего ответить на этот выпад. Ее руки переместились мне на плечи, но я чуял, что легкий расслабляющий массаж в мгновение ока может обратиться в перелом ключицы.

– Лишился дара речи? Как это мило! Можешь звать меня товарищем Бейкой, я не обижусь. Это не моя фамилия и даже не имя, но какая разница?

Коготь перчатки вдруг лег на цепь наручников и перекусил ее, словно нитку.

– Здесь же карцер. Вы ведь пришли сюда не для того, чтобы виться вокруг меня, словно змея?

– Словно змея? Какое… смелое сравнение, товарищ Потапов. На первый раз я прощу вам вашу дерзость. Но вы правы, я здесь не для того, чтобы мило болтать о прошлом. Ты не зачинщик драки, но вышел из нее победителем. Жизнь крайне несправедлива к сильным людям, скорее всего, тебя запишут в виновные. Запись, конечно, тщательно отсмотрят, но какой вывод сделают командиры? Что ты легко прибегаешь к насилию. Добавим указанную в бумагах крайнюю неблагонадежность и получим неспособного выполнять приказы бойца. Кто захочет брать такого к себе? А ведь если в течение трех дней на тебя так никто и не обратит внимание, то… пуф. Стенка.

Я прищурился. Мне вспомнилось, что сказал здоровяк. Второй день для него был практически приговором. Вот тебе дальше расстрела не ушлют.

– Так, значит…

– Да-да, малыш. Правильно думаешь. Напавшая на тебя троица оболтусов – отказные. У них характеристика не лучше твоей, и они здесь уже второй день. Думается мне, никто их так и не приберет даже на пушечное мясо.

Про такое мне СанСаныч не рассказывал. Да и Инна помалкивала. Провожала, будто верила, что я в скором времени вернусь домой: не сегодня, так через неделю…

– На твое счастье, товарищ Бейка решила проверить, есть ли кто хороший в столичных сборных пунктах.

Она ловко взгромоздилась на стол. Тянущийся со спины хвостик красной молнии казался неуместным атрибутом на ее форме.

– У меня есть для тебя предложение, от которого ты можешь отказаться и отправиться кормить червей ровным счетом через три дня. Или ты умнее, чем кажешься, и я заберу тебя с собой. В батальон охраны.

– Батальон охраны?

Она принялась рассматривать свои механические ногти, даже не глядя на меня.

– Да, слышал когда-нибудь о таком? Думаешь, Москва и прочие города у самой линии фронта просто так стоят себе? Враг милосерден и не трогает их лишь потому, что «ценит человеческую жизнь превыше военных амбиций»?

Я не слышал вражеской пропаганды, но мог с точностью сказать, что именно такими лозунгами она и манипулировала.

– Мы уничтожаем те отряды противника, что умудрились просочиться за линию обороны. Кто-то из них прошмыгнул, прорвавшись через стройные ряды наших бойцов, ну а кто-то умудрился облететь их поверху и не привлечь внимание радаров ПВО. Такая ли в самом деле большая разница, откуда они берутся?

Лично для меня – никакой, но я все еще сохранял молчание.

– Понимаю, Потапов. Не так просто принять то, что я предлагаю. В прошлом – благородный род. Твой отец герой, больше скажу: он был моим кумиром. Мы зачитывались в детстве рассказами о его подвигах, хоть сейчас и понимаем, что не меньше половины из них – выдумка. И вместо того чтобы предложить тебе биться бок о бок с элитными частями, мы хотим пихнуть тебя в самый позорный угол. Но ты подумай сам: ты гражданин девятого класса. Конечно, есть бездомыши. Их зовут десятым неприкасаемым, но ты же не хочешь совсем опуститься до их уровня? Может быть, если ты откажешь мне, кто-нибудь из командиров и в самом деле рассмотрит в тебе что-то стоящее и заберет на фронт, но я чувствую, что… нет.

Она печально покачала головой и тут же обернулась ко мне.

– Ну как? Согласен?

Блефует, понял я. Врет и не краснеет. Не угрожает, но запугивает.

С другой стороны, откуда мне знать? Я в другом мире. По закону жанра на меня должны падать ништяки прямо с неба, но… здесь все как-то по другому. И не факт, что оно изменится к лучшему.

Стенка и расстрел через три дня заполонили собой разум, предлагая соглашаться сейчас и не ждать. Судьба улыбается лишь однажды…

Вспомнилась строчка из песни: «у судьбы характер лисий и глаза невинной серны, то не выловишь шальную, то вдруг ластится сама».

Глава 4

Товарищ Бейка выбрала меня и только меня.

С ней пытались спорить: я видел, как толстомордый капитан что-то втирал ей, размахивая руками в мою сторону, но у нее при себе оказался волшебный документ. Едва глаза капитана пробежались по написанному, как он тут же покрылся холодным потом. Побледнел и отступил.

Хороший мальчик.

Я с подозрением смотрел на тяжелый, вонючий грузовик. Командующая Бейка, прежде чем запрыгнуть в салон на пассажирское место, загнала меня в будку кузова и захлопнула дверь.

Я почесал затылок. Пара нар-лавочек и больше ничего. Ни одного окошка, словно конструктор этого чуда боялся, что призывники увидят, куда их везут. И убегут даже сквозь запертые на ключ двери.

Пожал плечами, угрюмо сел. Заняться больше было нечем, так не самое ли время хорошенько рассмотреть, чем так богато меня одарила природа? В конце концов, ружемантами не каждый день называют...

Прямоугольник документа шустро оказался в руках. Я бросил взгляд на короб своего пистолета, на увесистую печать пломбы, поставленную еще на въезде в пункт.

Ружемант – звучит гордо. И почему все так отчаянно жаждут доказать обратное?

Как перелистывать, я сообразил сразу же: лакированная плашка мало чем отличалась от привычного смартфона, лишь звонить не могла. Ну и заказ еды не помешал бы.

Повел пальцем в сторону – изображение сменилось. Не хватало разве что шуршания страниц.

Ружемант, гласило описание, является магом низшего уровня. Особенности магической структуры построены таким образом, что человек черпает свои силы непосредственно из оружия, что приводит к его полному уничтожению через несколько дней.

Я закусил губу: мироздание решило ткнуть мне в лицо минусами моего положения едва ли не с самого начала. Ну да живут же в этом мире как ружеманты, не скидывают же их со скалы...

Я перешел к описанию способностей:

Однолюб

Пассивное, врожденное.

Ружемант, взяв в руки стрелковое оружие, в тот же миг привязывает его к себе. Данное оружие становится избранным до тех пор, пока не будет окончательно поглощено. До того момента любое не избранное оружие в руках ружеманта теряет до 80 % своих характеристик.

Ружеед

Пассивное, врожденное.

Данная способность заставляет ружеманта поглощать привязанное к нему оружие. На протяжении пяти дней оружие, являющееся избранным, теряет по 5 % своих характеристик, но заполняет шкалу «особенности» на одну пятую часть.

Через пять дней являющееся избранным оружие будет полностью поглощено.

Ого. Ого...

Вот оно, значит, как.

Теперь-то стало понятно, почему Инна не хотела мне давать наградной револьвер.

Уж лучше пускай он послужит мне в бою, если доведется в такой попасть, чем развалится, пока я три дня буду торчать в сборном пункте.

Ну, по крайней мере, хмыкнул я себе под нос, меня не расстреляли. Посмотрим, что у нас там дальше…

Свинцовый дождь

Пассивное, 1 уровень.

Оружие под влиянием ружеманта обретает возможность стрелять на 15 % быстрее.

Безжалостный выстрел

Активное, 1 уровень.

Ружемант способен истратить одно деление шкалы «особенности», но произвести выстрел, способный игнорировать броню противника (уровень брони противника должен быть ниже третьего).

Печаль солдата

Активное, 1 уровень.

Ружемант выпускает из себя волну в радиусе десяти метров, способную нанести вред оружию противника (до 3 уровня, не уникальное или легендарное). Действует и на оружие в руках союзников.

Ружеклятье

Активное, 3 уровень.

Ружемант способен влиять на оружие в руках противника, превращая его из полезного в самый настоящий хлам.

Способность портит оружие противника на 100 единиц, а также имеет шанс в 15 % наложить одно из состояний:

– осечка;

– заклинивание;

– ускоренный износ.

Патронный лекарь

Активное, 2 уровень.

Восстанавливает 200 + 300 % единиц прочности выбранного оружия.

Не работает на оружии, признанное избранным ружеманта или других ружемантов.

Абсорбер

Пассивное, врожденное.

Ружемант поглощает по 10 % характеристик оружия окружающих его бойцов в день, но накапливает один заряд шкалы «особенности». Поглощение происходит во время сна.

Дальше шли только характеристики. На миг я ощутил себя револьвером, на который выделен паспорт, разве что без коробочки с поролоном...

Машину тряхнуло, я чуть не выронил документ.

Ешки, сколько времени прошло? Зачитавшись и провалившись в размышления, потерял счет времени.

Грузовик точно остановился, чтобы вновь двинуться, как только я встал с лавки. Не удержался на ногах, подбородок вспыхнул болью. Удачно я приложился...

Словно назло, двери моей темницы отворились, естественный мягкий солнечный свет ударил по глазам, заставил зажмуриться.

– Вижу, ты уже вовсю развлекаешься. Одобряю. – Она сразу же догадалась в чем дело, не стала прятать улыбку. – Давай, на выход! Новая жизнь ждет, долг родине сам себя не отдаст.

Я выпрыгнул, чуть не подвернул ногу. Вытащил следом свой нехитрый скарб, огляделся по сторонам.

Военная часть, не лучшая из тех, что я видел, но ничем не хуже. Разделенные корпусами, рядом друг с дружкой возносились двухэтажные нехитрые бараки. Мешки с песком служили скорее декорацией, нежели в самом деле для защиты чего-то. Каскад УАЗиков, настолько старых, что, скорее всего, уже не на ходу. Особняком стоял грузовик, точно такой же, в каком только что привезли меня самого.

На моей памяти в армии происходило все не так, но иной мир горазд был удивлять и удивляться.

– Что ж, гражданин Потапов, позвольте вас поздравить. Отныне вы не гражданин, а самый что ни на есть рядовой. Я буду находиться в управлении. Передаю тебя в руки моей заместительницы. Она покажет тебе, где ты теперь будешь спать, есть… и прочее. Развлекайтесь! – Она обернулась ко мне буквально через пару шагов, погрозила пальцем. – Будь с ней помягче, ковбой!

Девушка – курносая, маленькая, мне по плечо – испуганно жалась, кусая губы. Я и заметить не успел, как и откуда она появилась, разве что из-под машины вынырнула. Боялась поднять на меня взгляд, будто я вот-вот должен ее съесть.

– З-з-здравствуйте. – мягко и тихо сказала она. Замешкалась, лишь мгновение спустя подала мне руку.

У них что, среди девушек принято жать руки при встрече? Сначала Васятка, теперь вот эта.

– М-меня з-зовут… Айя. Пройдем-мте… Пож-жалуйста.

Рукой указала на ближайшую казарму, но, вспомнив, что это она должна меня вести, выдохнула, пошла впереди.

Я ловил на себе ее взгляды всю дорогу: она оборачивалась, прижимала руки к груди, норовила провалиться в собственные мысли. И это здесь такие заместители у командующей? Да она же наложит в штаны в случае любой опасности.

Зачехленный дробовик, рукоять с прикладом которого торчала из сумки, велел мне помалкивать и не наговаривать на его хозяйку. Или, по крайней мере, не делать поспешных выводов.

Казарма оказалась больше похожа на общежитие. Я ожидал увидеть армейский порядок, стоящего на стреме дневального, швабры с гирей.

Всего этого как будто никогда и не существовало. Вылизанный до блеска линолеум, торговый автомат с газировкой и вкусняшками, рядом такой же с патронами и гранатами, широкие окна, выходящие прямо на плац. Где-то вдалеке, за стенами, слышались глухие хлопки выстрелов – не иначе как там находилось стрельбище.

Прямо за поворотом нас ждала пара девчонок. Чумазые, но довольные, они отчаянно боролись швабрами с грязью. Двойняшки. Третья, страшно на них похожая, но меньше и младше, пыхтела от усилия, таща ведро с водой.

Неужели все так плохо, что и детей на войну отправляют?

– … – проговорила Айя. По крайней мере, я видел, как шевелились ее губы, но ровным счетом ничего не услышал. Она кашлянула в кулачок в надежде прочистить горло, закрыла глаза и заговорила вновь.

Так тихо, что я едва сумел ее расслышать.

– У н-нас нет для тебя отдел-льной комнаты. Тов-варищ Бейка сказ-зала, что… ты будешь жить со всем-ми. По дням.

– Со всеми? По дням? Это как?

– Пр-ростите! – Девчонка сжалась, будто я вот-вот должен был ее ударить. Поняв, что наказания не последовало, она немного осмелела. – По рас-споряжению командующей Бейки в-вы будете проводить каждую пос-следующую ночь в разных… ком-мнатах, вот. Р-распорядок он-на вам предоставит… л-лично.

– Ну а сегодня-то мне где спать?

– Здесь. – Она опустила голову, густо покраснела, ткнула в белую дверь. Как будто это была ее личная комната.

Я надавил на ручку, та легко поддалась. Девчонка, сидевшая в кресле в одном лишь белье, листала книгу, запрокинув ногу на ногу.

Мой визит стал для нас обоих неожиданностью. Широко раскрыв рот, она застыла, будто впервые в жизни увидела мужчину.

– Эт-то комната Н-н-наты, – так тихо, что я чуть не принял это за шелест ветра, проговорила Айя. Она попыталась выйти вперед, смущенно коснулась меня руками, пытаясь отодвинуть, тут же сжалась.

Да не буду я ее бить, чего она так дрожит?

Ната выдохнула, недоуменно подняла бровь.

– Руж-жемант. Новый. Т-только привез-зли. К-командующая, вот…

В руках заместителя Бейки невесть откуда взялся платочек. Она трепала его меж рук, пытаясь справиться с волнением. Получалось так себе.

Ната выдохнула.

– Верхняя койка – моя. Душевая там. Где столовая, тебе уже показали или проводить? – Пожав плечами, девчонка пришла к внутреннему выводу, что ей ровным счетом все равно, кто будет ее соседом по комнате.

– Я должна в-вам показ-зать где стол-ловая… Пройдем…те…

Айя снова подала голос, но я махнул на нее рукой. Швырнул сумки на пол рядом со шкафчиком. Разберу потом. Сейчас мне страсть как хотелось поговорить с командующей Бейкой о том, что здесь вообще происходит.

***

В армии правила строгость. А еще дисциплина. Без этого любое сборище организованных бойцов в скором времени обращалось в развратный, бухающий шалман.

Если солдату нечего делать, ему нужно выдумать работу, и неважно, насколько она бессмысленна. Ведь сам смысл в ее исполнении, а не конечном результате. Словосочетание «свободное время» в армии отсутствует в принципе. Здесь оно существовало вопреки и назло всем моим представлениям.

Девчата выходили из своих комнат, спешили по мелким делам, бросали на меня заинтересованные взгляды, но и только.

Женщины.

Я был окружен ими со всех сторон. В глаза начинали бросаться детали, которых я не замечал прежде: в каждом углу чувствовалась старательная, любящая порядок на свой лад, женская рука.

Дверь командующей была передо мной. Поднимаясь на второй этаж, я терялся в догадках, какие же именно чувства меня сейчас одолевают. Я взбешен? Спокоен? А может быть, попросту обескуражен?

Вошел без стука. Бейка, закинувшая ноги на стол, не соизволила изменить свою позу, но на ее лице отразилось недовольство.

– Прежде чем входить в кабинет начальника, рядовой Потапов, вам следует постучаться. И не забыть спросить разрешения.

– Можно? – грубовато спросил я, постучав кулаком по уже открытой двери.

– Можно Машку за ляжку, но ей вряд ли понравится: она больше по груди. Что тебя привело ко мне, боец? Какие-то проблемы? Выглядишь ты не очень.

– Почему здесь все – женщины? Кхм, девушки, – кашлянул, решив проявить уважение к чужой юности.

– А ты недоволен? – Бейка вдруг улыбнулась, но ноги со стола убрала, села нормально. Всего на миг я увидел засветившийся краешек красных трусиков, когда она оправляла юбку.

– Не то чтобы…

– Тогда в чем же дело, рядовой Потапов? Иди разбирай вещи и не морочь мне голову. Или ты пока еще не решил, в чью комнату заглянешь первой, а, жеребец? Так для этого существует расписание!

Меня на мгновение бросило в пот.

– Не понял?!

– Выше нос, рядовой. В твоей характеристике значилось, что ты большой ходок и охоч до женского тела. Зачем же дело встало? Или… у тебя не встало, да? Слишком перенапрягся из-за призыва?

Она одарила меня настолько издевательской ухмылкой, что я чуть не подавился возмущением.

Быстро уняв саму себя, она продолжила.

– Видишь ли, рядовой Потапов. Мы могли бы сыскать для тебя какую-нибудь каморку отдельно. По идее, тебя здесь быть не должно, я собирала наш отдельный женский батальон отовсюду, откуда только могла.

– Местные девочки мало похожи на распоследних оторв.

– О, ты мало что про них знаешь, Максим. Не торопись с выводами, в особенности насчет Айи. Но во многом ты прав: большая часть девчушек оказалась на сборном пункте вовсе не потому, что им приспичило ограбить парочку магазинов, избить прохожего или что похуже. Думаю, у тебя еще будет возможность познакомиться с ними поближе и узнать подробности. Я, видишь ли, коллекционер. У нас тут и неуплата налогов, и долговой расчет за покончивших с собой родителей, и не отвешанный дворянам поклон, и разбитая ваза в господском доме – судьбы просто в кучу! Хоть сейчас слезливый сериал иди снимать, но мы ведь здесь не за этим.

Я выдохнул, поднял руки, признавая ее правоту. Товарищу Бейке моя покладистость пришлась по вкусу.

– Давай-ка кое-что проясним, ружемант, пока ты не пришел к выводу, что я содержу здесь какой-то развращенный бордель на линии фронта, а ты его первый посетитель. Подойди-ка сюда.

Она вскочила со своего места, словно ужаленная, обхватила меня за плечи, указала рукой куда-то за горизонт.

Лес, горы, небольшое озеро. Отсюда открывался прекрасный вид на все, что лежало в низине.

– Вон там, за горами, находится вражеский лагерь. По крайней мере, если верить словам наших разведчиц.

– Так пусть их накроет артиллерией или… мы же в часе, может быть, полутора, езды от Москвы. Враг так близко?

– О, ты задаешь неправильные вопросы, рядовой. Лучше никогда их не озвучивай прилюдно, а то можешь лишиться своей чудной беловолосой головки, а я не смогу за тебя заступиться. Ты лучше подумай, что мы стоим здесь вот уже на протяжении полугода. Все, кого ты видел в казармах, выжили не благодаря тому, что ходят в туалет бабочками!

Она отошла от окна, сложила руки за спиной, выдохнула.

– Раньше среди нас уже был ружемант. Она была… хорошей девочкой. Видишь ли, парень, ты когда-нибудь слышал, что огненные маги быстрее восстанавливают ману?

– Вы мечетесь от одной темы к другой, – холодновато отозвался я вместо достойного ответа.

Она покачала головой.

– Может быть, и так. А может быть, есть одна маленькая не задокументированная нигде особенность. Видишь ли, я заметила одну особенность: скажи, за что не любят ружемантов?

– Ломаем чужие игрушки? – Я вспомнил описание своих абилок. Командующая кивнула.

– Верно мыслишь. Ломаете. Засунь тебя в общую казарму, так ты высосешь с сотню очков привязанности к оружию у других бойцов. Чем, конечно же, сделаешь их только хуже.

– Вы именно поэтому собираетесь селить меня каждый день в новую комнату?

– И да, и нет. Не перебивай, рядовой Потапов, если не хочешь заполучить пару нарядов вне очереди. Может быть, здесь и девушки вокруг, но видел бы ты наши сортиры… Так вышло, что я очень люблю всякого рода эксперименты. И есть у меня одна мысль относительно твоей особенности: ружемант дает совершенно иные эффекты, если проводит ночь не с целым шалманом, а всего с одним солдатом.

– И откуда у вас такие выводы?

Она щелкнула меня пальцем по носу, ухмыльнулась.

– Наблюдения, мальчик, наблюдения! Знаешь, что это такое?

– И никто до вас не догадался провернуть подобное? – Сомнения и дерзость заставляли меня спорить. Бейка пожала плечами.

– Кто знает? Может, и проводили, а может, просто никто не желал вдаваться в подробности. Знаешь, почему нельзя делить на ноль?

– Этому учат в школе. – Либо она сумасшедшая, либо попросту не умеет вести беседы. Готова задавать абсолютно не относящиеся к теме вопросы.

– Именно. Учат в школе, что нельзя делить на ноль, но не спешат объяснять. А если и объясняют, то все равно никто не запоминает, усваивает лишь правило. Здесь тот же принцип: кто-то сказал, что ружемант в полку – сплошное разочарование, и понеслась.

Она вдруг широко расправила руки, будто собираясь обнять весь мир.

– А у меня, как видишь, совершенно иной подход к этому делу. И есть на то все…

Она не договорила. Свист, еще только зародившийся, через мгновение обратился в жуткий гул.

Взрывом осколков разлетелось окно, когда металлический, щерящийся во все стороны клыками антенн шар влетел в него.

Я прыгнул на командующую Бейку в надежде закрыть ее собой, но той моя помощь не требовалась.

Она даже не вздрогнула: двуствольный обрез в мгновение ока оказался в ее руках. Гром выстрела ударил по ушам, почти оглушил. Второго я не слышал.

Шар швырнуло в книжный шкаф. Вырванные с корнем ошметки обшивки парили в воздухе клоками рваной бумаги, медленно оседая на полу. Ружейный дым спешил заполнить собой кабинет.

Тревожная сирена завыла на все лады, возвращающийся слух улавливал топот ног за дверью.

– Ну что, рядовой Потапов. Кажется, твой первый день будет запоминающимся. Держи-ка! – Бейка отворила шкаф, в ее руках тут же оказалась винтовка. Она швырнула ее мне, я поймал на лету. – Запомни: сломаешь – заплатишь! А теперь не зевай!

Глава 5

Стреляло все, что только могло стрелять.

Горбатый грузовик, на котором меня привезли, вклинился лапами упоров в асфальт. Прятавшаяся в недрах широкой кабины стрелковая башня открыла кучный, гремящий огонь, едва успев разложиться.

Девчонки, те самые, которых я видел в коридоре со швабрами, оскалившись от натуги, тащили пулемет на треноге. Третья, самая маленькая из них, потешно волокла короб патронов, обняв его обеими руками.

Бред, сюр, сон. Наркотический приход, по-другому не назвать.

Бейка выскочила в окно, отшвырнув прочь опустевший обрез. Схватила за шкирку стонущую от боли эльфийскую красавицу, потащила за навес, укрытый мешками.

Механические шары один за другим, петляя по воздуху, издавая механический гул, лопались мыльными пузырями.

Воительницы, скинув маски женственности, кромсали несчастные остовы тяжелым, бесконечным огнем. Гильзы раскатисто звенели, заполоняя собой землю.

Я клацнул затвором, снял с предохранителя: прошлые навыки пришли со мной в новое тело. Прицелился в проскочивший мимо огневого заслона механический шар. Надавил на спусковой крюк, но ничего не произошло.

Зачем мы в них стреляем? Они же не ведут ответного огня...

Шар, тотчас же выбрав себе цель, хищным коршуном метнулся к грузовику.

Врезался в него снарядом. Машина подпрыгнула от грохнувшего взрыва, заскрипела, тяжело заваливаясь на бок. Из разверстого механического нутра повалил густой, жирный дым.

Я оглядел оказавшийся бесполезным ствол. Черный прямоугольник плашки ядовито-оранжевыми буквами выводил предупреждение.

«Кажется, вы пытаетесь использовать не свое оружие. Желаете сделать его избранным? Для этого перейдите на страницу номер два. Помните, незаконное присваивание карается...»

Я не дочитал.

Стена напротив меня взорвалась градом осколков. Я услышал вскрик. Ната, невесть каким чудом оказавшаяся напротив меня, выгнулась дугой, нелепо вскинула руки, выронив автомат, неподвижно рухнула на мешки с песком.

«Вы уверены, что собираетесь сделать это оружие избранным?»

Не винтовка, а гребаный Виндовс! Чего тебе еще, пользовательское соглашение подписать?!

Обидевшись на мою ругань, дар Бейки тотчас же огласил, что доверяет мне полный доступ ко всем своим функциям.

Очередь, вырвавшаяся из ствола моей новой винтовки, прошила насквозь летающую бомбу и отсекла одну из антенн у второго дрона.

Словно рассорившиеся бараны, они стукнулись друг о дружку, в красивом взрыве просыпавшись градом осколков.

Хотел броситься к Нате, но у той уже шевелились медсестрички. Шустрые, невысокие и коренастые гномки, словно лилипуты, поймавшие Гулливера, спешили утащить ее под мощь стен родной казармы.

Я выскочил из укрытия, дроны решили сменить тактику. Удар в лоб не удался. Снарядами они вгрызались в землю за пределами наших орудий.

– Ежами идут! – услышал я и через мгновение понял, о чем речь.

Ощерившись шипами, поддаваясь лишь единому приказу, со скоростью Соника они неслись на нас по земле, не ведая пощады.

Снайперы ответили залпом сквозь бойницы, десяток мчащихся к нам ядер вспыхнул, разваливаясь на части. Уцелевший грузовик застрекотал зенитным огнем, вспахивая землю, унося еще четверых.

Живая мина, перескочив через шлагбаум, в длинном прыжке неслась прямо на троицу с треножным пулеметом.

Я ждал, что они побегут. Оставят орудие, бросятся врассыпную.

Забыв о собственной безопасности, отчаянно и зло они продолжали строчить. Дрыгающийся пулемет не поспевал за шустрым ядром, в молоко прошивая воздух.

Я вскинул винтовку, рука сама дернула рычажок с автоматического огня на одиночные.

Липкий, холодный страх пробежал меж лопаток, заставил встать дыбом волосы.

Мир как будто замедлился, желая застыть в жутком, судьбоносном мгновении.

Я спустил курок.

Раз, другой, третий...

Стрелял навскидку, сам не веря, что попаду. Незнакомое оружие, отсутствие рефлексов в новом теле или хотя бы нескольких тренировок, все исчезло за желанием спасти глупышек. Автомат в моих руках вздрогнул, почти как живой. На миг мне показалось, что он вспыхнул, словно пламя, слился со мной, украл частицу моих сил.

Шар мины отклонился, когда первый патрон мазнул по нему, срикошетил. Второй и третий пробили бронированное нутро, и, не успев долететь до малышек, дрон взорвался.

Ошалелые, тяжело дыша, девчонки не верили в свое негаданное спасение. Меня же на миг посетила слабость, тут же замутило.

Не время, буркнул себе под нос.

Автомат в моих руках заговорил на языке свинца, словно заведенный. Так и не докатившись до шлагбаума, жертвами моей меткости стали еще три шара.

Я чувствовал на себе не самые приятные взгляды снайперш: кажется, отнял у них работу.

С остальными разделались сообща.

В воздухе воняло ружейной гарью, потом и напряжением. Над головами витал немой вопрос: все закончилось или где?

– Готовьтесь к следующей атаке!

Я тотчас же узнал голос Бейки. Отважным командиром, не боясь огня вражеских снайперов, она покинула укрытие.

– Тройняшки, на правый фланг! Гранатометный взвод, передислоцироваться на пятый склон. Живо-живо, что вы как сонные мухи!

Я поймал на себе ее заинтересованный взгляд, но она так ничего мне и не сказала. Потом, говорили ее глаза. Не здесь и не сейчас.

– Медики, не спать! Раненым окажите помощь, проверьте каждого бойца! Где, мать вашу, взвод снабжения?

Кто бы что ни говорил, но свое дело она знала…

***

Вечер, казалось, наступил мгновенно. Военная часть обратилась в гудящий растревоженный улей. Ждали второй атаки, ждали отбоя, но ни того, ни другого все никак не было. Бойцы сдерживания застыли, словно монолитные фигуры, на своих позициях. Я смотрел на них и видел девчонок.

Девчонок, которые не испугались, не дрогнули, не отступили. Мешковатая обычно форма была идеально ушита по их фигурам, подчеркивая изящные изгибы и объемную грудь. Им было плевать на мои пронзительные взгляды, так что я мог любоваться без опасений.

Бейка удалилась, оставив вместо себя Айю. Пугливая и стеснительная, сейчас она походила на готовящуюся к прыжку хищницу. Маленький пистолет-пулемет в ее руках готов был зло огрызнуться в любой момент. Сама она как будто грустила, что подоспела, когда уже все закончилось.

Нервное напряжение витало в воздухе. Девчонки не позволяли себе заговорить со мной, никто не решался подойти ближе. Инженерные бригады сновали, словно муравьи, кто-то отважно тушил догорающую технику. Мельтешили тащившие свежие мешки с песком девчата.

– У тебя кровь.

Я обернулся.

Передо мной стояла девчонка. Огненно-рыжие волосы до плеч, красные глаза, лихорадочный румянец на щеках, упругая грудь третьего размера так и норовила выскочить из слишком тесной формы.

Подавил в себе желание сказать, что она сама выглядит не лучшим образом, но она уже оторвала полоску бинта, принялась накладывать на плечо.

Словно вспомнив, сунула руку в сумку, вытащила оттуда шоколадный батончик в казенной серой обертке, сунула мне.

Тут же засосало под ложечкой. Голод, учуяв запах еды, пробудился.

– Спасибо, – неуклюже буркнул ей в ответ, она лишь мягко улыбнулась.

– Меня Белкой зовут, – зачем-то представилась она. Я оглядел ее, но ни ушек, ни хвоста, как у Инны, не обнаружил.

– А в космос полетишь? Со Стрелкой?

Она выдохнула, покончив с моей раной, тяжко опустилась наземь, ничуть не боясь запачкать форму. На плече у нее красовалась повязка с крестом.

Медик.

– Смешно. Знаешь, сколько раз я уже слышала эту шутку?

Извиняться я не спешил.

– На самом деле меня иначе зовут. Командующая Бейка любит выдумывать нам имена. Не всем, избранным. Заставляет отзываться только на них.

– Говоришь так, будто она тебе не нравится.

Белка кивнула, оправила волосы, зажмурилась. Не желала тратить краткие мгновения отдыха.

– Не нравится. Она слишком панибратски с нами общается. Не как положено. В уставе написано по-другому. А еще она бестактная...

– Она выглядит хорошим командиром, – вставил я в ее защиту.

И снова кивок.

– Не выглядит. Является. Ты ведь ей не расскажешь, что я говорила? – На мгновение на лице девчонки отразился испуг.

– Буду нем, как могила.

– Вот, держи. – Помимо шоколадки она вытащила три плоских винтовочных магазина. Наши руки нечаянно соприкоснулись, но Белка не отреагировала. Как будто наоборот, сама этого и хотела. – Мы не сразу вспомнили про тебя. Бейка говорила, что привезет нам новенькую. А это оказался ты.

– Она сюда только девушек привозит?

Белка кивнула.

– Да. Говорит, что нам так будет лучше. Может быть, правильно делает. Иногда мимо нас проезжают солдаты на передовую. Смеются над нами, унижают. Словно не мы за ними подчищаем. Ты не будешь над нами смеяться?

– Да как я смею? – непритворно возмутился ее словам.

Она вдруг положила голову мне на плечо естественно и независимо.

Будто мы знакомы с ней уже целую вечность.

– Ты хороший, Максим. Тебя ведь Максим зовут?

Отрицать я не стал, а она продолжила:

– Знаешь, другие девчонки боялись к тебе подходить. Думали, ты тоже будешь...

Мне вспомнилось, как заикалась Айка. Как сжалась, когда я задал вопрос, будто ожидая побоев.

Вот оно тут все, значит, как...

Я ответил на нежность Белки, положил ей руку на плечо. Вот теперь она уже вздрогнула и через мгновение расслабилась.

Полные зависти взгляды сверлили нас со всех сторон, шугавшиеся меня боевые сестрицы пожалели, что не отважились подойти первыми.

– Ты медсестра?

Она протестующе покачала головой.

– Нет. Да. Не совсем. Мы тут... меняемся сменами. Так легче: с боевых – на медперсонал. С медперсонала – в бригаду инженерную или снабжения. Только ружемант была... всегда на боевом посту.

Сюр какой-то. Они не слышали, что специализированные солдаты эффективнее нахватавшихся по верхам универсалов?

Мы просидели молча, ничего не говоря еще пять минут.

Веснушчатая, плотная мордашка с косичками недовольно высунулась из-за мешков. Я узнал в ней ту гномку, что оттаскивала прочь Нату.

– Белка, долго тебя еще ждать? Начальница смены рвет и мечет, а ты тут лясы точишь? Одной девчонке совсем плохо. Ассистировать на операции будем!

Белка выдохнула, поднимаясь, заспешила прочь.

Обернулась на полпути.

– Еще увидимся?

– Как только весь этот дурдом закончится. – отозвался я, глядя ей вслед.

***

О том, что едут, нас оповестили заранее. Слух о приближении противника переходил из уст в уста, словно чума.

Бейка не давала нам уснуть.

Словно чуя усталость каждого, она заглядывала на позиции. Не знаю, какими чудесами она владела, но ей хватало лишь пары слов, чтобы вдохнуть в уставших и засыпающих новые силы.

Меня снедало любопытство: кто едет? Танк, бронетранспортер, мотоцикл с пулеметом и коляской?

Вспоминался немецкий «Цундапп».

Шорох ломаемых ветвей велел нам приготовиться, обещая, что вот сейчас будет жарко.

Я чуял к врагу лютую ненависть, даже не особо понимая, против кого мы воюем. Оно, в принципе, никогда не было важным.

Избитый усталостью организм подгонялся обещаниями, что вот сейчас подстрелим эту шваль – и по кроваткам. Обещать всегда проще.

Рев мотора прорезал ночную повисшую тишь, стальной гигант вывалился из леса, покачивая стволами пушек. Три орудийных башни, словно головы Змей-Горыныча, высматривали нечаянную жертву.

Стрелять он начал издалека. Снаряд врезался в крепостную стену, буравя ее насквозь. Огненная волна, расшвыривая непрочность кирпича, ударила внутрь бункера. Недавно потушенное пламя вспыхнуло с новой силой.

– Дракон! – В крике было все и сразу.

Страх, отчаяние, боль, словно служившие здесь девчонки до того сталкивались лишь с легкими дронами-камикадзе.

Сейчас по их душу сквозь все заслоны явился самый настоящий бронированный монстр.

Второй бункер огрызнулся гранатометным огнем.

– Все назад! – Бейка отдавала отчет, что вооруженным автоматами воительницам делать здесь нечего.

Пулемет «Дракона» ударил не целясь, широкая, раскатистая очередь прошлась над укрытием, лишь чудом никого не зацепив.

Рыча, словно стальное чудище можно было испугать, орчанка с тубусом гранатомета на плечах высунулась из-за бойницы в полный рост.

Промах стоил ей жизни: незримый пулеметчик сделал необходимые поправки.

Снаряд врезался в землю – несмотря на свою неповоротливость, танк подставил под удар бронированный борт. Град осколков затарабанил по испещренным царапинами бокам, не в силах прошибить их.

Тело орчанки исчезло, когда две ружейные башни ухнули в ее сторону.

– Потапов, жив? – Командующая говорила вполголоса, тронув меня за плечо. С испугу я чуть машинально не двинул ей локтем в нос, вовремя остановился. – За мной!

Не так я себе представлял первый день.

Фигура Бейки попала в оптический прицел машины. Словно она и была его единственной целью, танк загрохотал колесами в нашем направлении.

Я тащился за ней, почти что ничего не видя. Забыв обо всех, не обращая более внимания на падающие рядом с бортами ручные гранаты, «Дракон» колотил из трех пушек.

Мы ворвались в коридор казармы. Стены выламывало, словно по ним лупил разъяренный великан.

– Не отставай!

Я взмок как никогда. Глаза щипало от пота, в боках кололо, здравый смысл вперемешку с ужасом кричали, чтобы я отшвырнул винтовку: без нее бежать будет легче.

Но я не слушал.

Три механических шара нырнули сквозь проплешину разбитого окна. Бейка не остановилась ни на секунду. Дробовик в ее руках обдал дробью первого. Я споткнулся, чуть не упал, поддержал ее атаку огнем. Подстреленные шары взрывались в унисон, заставляя нас тонуть в густоте черного дыма.

– Куда мы?

– Сейчас все будет! – У Бейки как будто ровно на этот случай был припасен козырь в рукаве.

Так оно и было.

Из кишки казарменного коридора мы нырнули в стальное, бронированное нутро военного склада – ждавшее своего часа оружие с боеприпасами лоснилось от масла.

Я заскочил за ней следом и, к собственному ужасу, обнаружил, что мы оказались в тупике.

Здесь некуда было бежать, но было на чем взорваться.

Танк врезался в бронь стены, сминая ее своей мощью.

– Сейчас-сейчас! – Командующая будто не осознавала, что происходит. Деревянный короб рухнул со своего насеста, поднимая тучу пыли. Гвоздодер, где она только успела его взять, вспорол чрево ящика.

Длинный толстый ствол, похожие на огурцы патроны. Не узнать в этом чудовище противотанковое ружье было невозможно.

Над головой бахнуло, залп сразу из трех орудий вскрыл наше укрытие, будто консервную банку. Взрывная волна прокатилась по полу, рядом загрохотали обломки провалившейся крыши.

Я откашлялся, рукавом утирая глаза. Бейка недвижимо лежала, сжимая в мертвом хвате противотанковое ружье.

«Дракон» возликовал, празднуя победу.

Камень сам оказался в моей руке. Увесистым шлепком он бахнул по корпусу брони, и тогда гребанный танк одумался. Пулеметная очередь вмиг ударила туда, где я стоял мгновение назад. Я перескочил с одного булыжника на другой, перекатился, укрываясь за широкой полосой руин. Прыгнул всего за миг до того, как очередной залп разорвал их в крошево.

Споткнулся, кубарем покатился по земле, понимая, что это конец.

Я обложил вражью машину семиэтажной бранью, желая ей всех благ: осечек, заклинивания снаряда, перегрева орудий.

Слова как будто врезались в «Дракона», заставили его пошатнуться. Вместо выстрела, что должен был меня прикончить, я услышал глухой звук осечки.

Хвала небесам!

Танк, словно не веря случившемуся, нелепо заворочал башнями, прежде чем отстрелить затвором несработавший снаряд.

Бейку я подхватил на руки, та замычала.

Живая! Живая, черт бы всех побрал!

Сам не знаю, чему я так был рад.

Вскинул ее на плечи, словно мешок картошки, нырнул за стеллаж.

Ружье я почти что с боем вырвал из ее рук. Бесконечно тяжелое, бесконечно неудобное, бесконечно тупое. Словно кто-то повесил мне на руки по гире разом.

Я ухнул с ним наземь. Орудие легло на сошки, обещая стабильность.

«Дракон» выехал прямо перед нами, нарезные стволы всех трех башен уставились прямо на нас.

Я никогда не понимал, чего так зверски ревел Рэмбо, прошивая врагов из тяжелого пулемета. Сейчас же голосил не хуже него. Отчаяние, злоба, обида сплелись воедино в жуткий боевой клич. Я жаждал лишь одного: чтобы эта херобора сгорела ко всем чертям. Палец нервно надавил на спусковой крюк.

Не выстрелит, подумалось мне. Ружемант, избранное оружие, понижение характеристик… Описание пассивок всплывали перед глазами приговором.

Второй осечки всех трех стволов мне судьба не подарит...

Ружье обошлось без лишних вопросов. Будто вся моя ярость перекочевала в ствол, оно разразилось трассером широкого луча. Отдача больно шибанула мне в плечо. «Дракон» прошибло насквозь, словно лист мокрой бумаги. Нелепо вздувшись, как пузырь, танк грохнул взрывом.

Взрывная волна подхватила нас с Бейкой, словно игрушечных.

Спина отозвалась болью. Последнее, что я увидел, это торец приклада, летящий мне прямо в лицо…

Глава 6

В ангелов я не верил, но одна из них точно стояла передо мной.

Медицинский халат был ей не по размеру – широкая, массивная грудь желала покинуть его пределы.

– Ты наконец-то пришел в себя. – Мягкий бархатный голос был благодарен мне уже за то, что я очнулся. – Я все гадала, какие же у тебя будут глаза. – Она выдохнула. – Серые. Как я и думала. Побудь хорошим мальчиком, а я сообщу командующей, что ты пришел в себя.

Каблучки зацокали по полу.

В голове все было как в тумане. Память неохотно делилась событиями вчерашнего вечера. Вчерашнего? Хорошо бы... Если я не провалялся здесь целую неделю.

Сначала я услышал стук тяжелой палки, лишь затем узрел саму Бейку, гордо вошедшую в распахнутую дверь.

Костыль ее бесил, и она бы с радостью отшвырнула его прочь прямо мне в лицо.

– Рядовой Потапов, как самочувствие?

– Бывало и получше.

– Не жалуйся, – тут же строго заявила она мне, будто я в самом деле собирался. – Надеюсь, ты набрался сил за эту ночь. Нас ждет непростой разговор.

У меня все еще жутко болела голова. Я коснулся лба. Там меня поджидала набухшая шишка.

– Тебе повезло. Оглушило упавшим на тебя ружьем. Хотела бы я сказать то же самое про остальных...

Мы помолчали. Из памяти никак не шла убитая орчанка. Почему-то сразу же вспомнилась Васятка...

– Скажи-ка мне, Потапов. Открой правду не таясь, ты раньше воевал?

– Если только с женскими капризами. — Не говорить же ей правду.

– Отставить шуточки.

Она запрыгнула на стул, подняла неповрежденную ногу, вновь как будто невзначай демонстрируя мне свое белье.

Сегодня черные...

– В твоих характеристиках служба нигде не значится. Пока мою ногу заворачивали в этот треклятый кокон, я успела прозвонить всех, кого только знала. И знаешь... все в один голос говорят, что ты с детства боялся взять в руки оружие. В школе был освобожден от уроков стрельбы, благородное прошлое твоего рода давало тебе иммунитет от воинской повинности.

– К чему вы клоните?

– В России учат стрелять едва ли не с пеленок, – не спеша отвечать мне, она продолжала излагать свои домыслы. – Ружемантов в обществе не любят, считают вредными калеками. Вас и есть-то с гулькин нос. Но вот я забираю тебя, не обстрелянного и непрокачанного, на самых первых уровнях.

– Вы привезли меня сюда, чтобы я погиб в первый же день?

– Проще было бы тебя пристрелить – не пришлось бы прощаться с винтовкой. Ты ведь ее к себе привязал. Хор-рошая была винтовка...

«Сломаешь – заплатишь».

Не деньги же она с меня, в самом деле, пришла трясти?

Бейка выдохнула.

– Видишь ли, Потапов, наши разведчики прокололись. Так случается. Атака должна была быть не столь наглой. И уж точно никто не ожидал увидеть во второй фазе «Дракона». Я уже доложила куда надо, но мы ведь сейчас не об этом. Ты показал себя не худшим образом. Сориентировался. Истратил меньше одной обоймы в первой схватке, подстрелил больше, чем все остальные в отдельности. Моим девчатам... есть чему поучиться у тебя.

– Вы ведь спешили ко мне не похвалу раздавать.

– Зришь в корень, рядовой. Знаешь, что это такое?

На врачебный столик рядом с газетой и блистером таблеток шлепнулась сургучовая плотная шайба.

– Понятия не имею, – пожал плечами. Бейка прищурилась, словно проверяя, не разыгрываю ли я перед ней дурачка.

– Это печать, Потапов. Печать твоей активации. Видишь на ней хоть одну трещину?

Трещин в самом деле не было.

Бейка продолжила.

– Тебя запечатали при рождении, она должна сдерживать твои ружемантские способности. Иначе бы каждый ухнувший на дно социума благородный пыхал огнем из всех щелей. Полистай-ка...

Мне на колени бухнулась увесистая брошюра.

Откуда она все это достает? Ни карманов, ни сумки... Не командующая, а фокусник.

Я прищурился, быстро узнав на заглавном рисунке очертания «Дракона». Век бы не видеть эту махину...

– Это зачем?

– Напротив тебя окно. Выгляни, не поленись.

Я подчинился. Остов танка меньше всего походил на то, что было нарисовано на брошюре. Да и остовом это назвать было сложно – кусок изломанной стали.

– Видишь ли, Потапов, перед тобой то, что осталось от танка. Среднебронированного, покрытого особым защитным гелем. Характеристики можешь прочитать и сам.

– Я стрелял... из противотанкового ружья, что здесь удивительного?

– Да, наверное, ровным счетом, ничего. – Командующая повела плечами. – Кроме того, что такого взрыва не бывает, даже если поразить боекомплект и задеть топливные баки. Черт, да тут попахивает ракетой воздух-земля, а не выстрелом из ружья...

Она была права.

От «Дракона» остались разве что шасси да раздутый изнутри каркас. Поразившая его мощь рвалась из несчастного прямо изнутри.

Бейка соскочила со стула, чуть не упала – забыла про свою травму. Удержалась, изящно балансируя, подпрыгнула поближе.

– Так уж вышло, рядовой Потапов, что ты уничтожил танк. Способностями ружеманта. – На ее лице проявилась хищная, донельзя довольная улыбка. – Знать бы еще, как ты это сделал сквозь печать...

– Это плохо?

Она покачала головой.

– Это замечательно, рядовой. Не знаю, из каких штанов ты выволок свое чудо, но я буду рада, если ты продолжишь в том же духе.

Помолчали. Не буду же я в самом деле рассказывать, что попросту отчаянно желал этой образине смерти?

– На моей памяти было несколько ружемантов, Потапов. Ни один из них на тринадцатом уровне не был способен на нечто подобное. Да и на двадцатых-тридцатых. – Она игриво и задумчиво склонила голову на бок. – Какая же мощь в тебе пробудится, когда мы снимем печать?

Тринадцатый уровень...

Так, стоп, в документе я отчетливо помнил совершенно иную цифру. Будто прочитав мои мысли, Бейка сменила одну хищную ухмылку на другую.

– Поздравляю с повышением уровня, рядовой. Только помни: говорят, тринадцать не самое счастливое число. Не отмечай, солдатки не поймут. Чепуха, но нет на войне ничего привязчивей чепухи...

Она медленно заковыляла к выходу. Из двери вынырнула Айя, тут же подхватив ее под руку. Няша-стесняша окинула меня взором. Глубоко сидящий ужас не дал ей возможности меня поприветствовать.

– Да, и чуть не забыла! – Командующая обернулась почти в дверях. – Сейчас тебе проведут операцию. Ничего серьезного, нейроимплант. Это удобно, поверь.

Я поверил. Будто у меня оставался выбор?

***

Интерфейс, что я видел перед собой, интегрировался прямо на сетчатку глаза.

Влада, та самая большегрудая врачиха, была довольна проделанной работой. Но с неохотой отвечала на мои вопросы. Заверила, что как только мой долг перед Родиной будет выплачен, его отключат.

Я видел свой уровень, характеристики, способности. Управлялось все взглядом: имплант отзывался на мысленные сигналы. Стоило мне лишь подумать о том, чтобы глянуть ветку открытых способностей, как та тут же возникала передо мной.

Интересно, а способности тоже можно так использовать?

Я чуть не прикусил язык, вспомнив вопрос Бейки: а не воевал ли я раньше?

Обернулся к Владе, но понял, что на этот вопрос она либо солжет, либо сошлется на военную тайну.

А была ли операция с нейроимплантом вообще? Или он был внедрен в меня раньше, а печать – всего лишь пустышка? Стоило пожелать орудиям танка заклинить, как оно и случилось.

Ружеклятье, одним словом.

– Не забывай поглядывать на компас, – томно выдохнула Влада. Врачиха выглядела так, словно размышляла, насколько хорошо будет смотреться моя голова меж ее грудей. – Интерфейс можно отключать. Ну, думаю, ты разберешься. На всякий случай вот...

В этой воинской части как будто на любой пустяк есть своя брошюра.

Взял, сунул в карман и поблагодарил. Заспешил к выходу.

Коридор встретил меня зеркальной чистотой – к моему выздоровлению, что ли, вылизывали?

Сообразил, что здесь так всегда, медицинский же корпус.

Заспешил в казарму, которую не задела вчерашняя атака. Благо, что меня поселили к девчонкам из средней.

По крайней мере, будет где сегодня спать.

Восстановительные работы уже велись: проворные, словно муравьи, девчата, тащили на хрупких спинах тяжеленные мешки с цементом.

Мне сразу же захотелось помочь.

– Вам не стоит утруждать себя, – тут же услышал я прямо в ухе. Оглянулся – рядом никого.

Мотнул головой, прогоняя наваждение.

Наваждение не обиделось.

– Приветствую. Я встроенный в вас имплант, ИИ-помощник.

– И ты будешь звучать у меня в ухе постоянно?

– Только тогда, когда вы прикажете. Вы обозначены в системе как пользователь 11/к-64. Я могу звать вас так, как вы пожелаете.

– А имя-то у тебя самой есть?

ИИ задумалась, прежде чем ответить.

– В моей базе данных нет подобной информации. Если вы...

Я не дослушал, тут же вытащил из кармана инструкцию. Зря, что ли, Влада ее мне дала?

Сухим и скупым языком сочинитель оной уныло излагал, что отныне встроенный в мою голову чип будет не только проецировать интерфейс прямо на сетчатку глаза, но и подсказывать о моем состоянии, сканировать окружение. Голосового помощника можно было как отключить, так и давать ей возможность проецировать собственный облик. Предупреждение гласило, что последняя функция – экспериментальная и не рекомендуется непродвинутым юзерам.

Но если уж очень хочется, то можно… Я ведь продвинутый пользователь ПК!

– Тебя будут звать... Ириска.

В памяти всплыла девчонка со школьной скамьи. В очках, занудно правильная, стриженная под каре. Заучка. Мы все над ней смеялись, но втайне мечтали трахнуть именно ее.

– Сканирую образ из вашей головы, – отозвалась ИИ, не спрашивая разрешения.

Останавливать было поздно.

Голосовой помощник обрела тело той Ириски, которую я запомнил на выпускном балу. Капелька косметики, естество красоты, надменный взгляд… А эта ИИ неплохо так поработала с моей памятью. Интересно, что еще она могла из нее вытащить?

Новоявленная Ириска стояла с широкой улыбкой на лице, будто я единственная радость в ее жизни. Она старательно оправляла коротенькую блузку и не стесняясь демонстрировала длинные ножки, никак не прикрытые мини-юбкой или какой-либо обувью. Ну да, голограмме не нужно париться об израненных ступнях.

– Значит, говоришь, мне не стоит сейчас напрягаться лишний раз?

Она сразу же затрясла головой, не желая тратить лишних слов. Ее ладоней коснулось свечение – ИИ открывала голографические окна одно за другим.

– У вас несколько сильных ушибов. Легкое сотрясение мозга. По химическому анализу я могу судить, что вы не отошли от недавнего шока...

Жестом велел ей остановиться. Немного разочарованная тем, что я не желаю слушать полный доклад, она все свернула.

– Знаешь, я тут подумал... было бы неплохо проверить, как работают мои способности. Понять...

Она тут же оживилась, улыбка вернулась на лицо.

– Тогда позвольте мне проводить вас на стрельбище.

Я кивнул.

***

Сначала пришлось найти мою винтовку: идти на стрельбище без оружия было глупо.

Ириска проложила маршрут до него, пометив зеленой точкой на линии компаса. Удобно.

На стрелковом полигоне упражнялись и без нас. Те, кто вчера был в бригадах помощи и снабжения, сегодня отрабатывали командную работу по единой цели.

Стоило мне появиться, как четкий ритм сбился, все пошло наперекосяк.

Женская версия сержанта Хартмана брызгала слюной и яростью, одной лишь злостью желая заставить девчат воевать как прежде.

Это что же, подумалось мне, всех их сюда притащила Бейка?

– Что там у тебя? – Женщина на входе была то ли сторожем, то ли консьержем. – Пропуск доставай.

– Пропуск? – удивился я, но Ириска все сделала сам. Подала сигнал на интерфейс женщины и та, по-старчески улыбнувшись, кивнула.

– УВ-14 «Богатырь», – одобрительно отозвалась она о моем выборе оружия, повернулась спиной.

Протестующе заскрипел старый металлический шкаф, и три блестящих от масла, завернутых в серую плотную бумагу магазина легли передо мной.

– Распишись здесь и здесь. – Бюрократия была на месте: за каждый патрон следовало отчитаться. – Магазины опустевшие не потеряй, потом сдашь. Гильзы не ищи – тут ведь полигон, он сам количество выстрелов считает.

Номера что моей винтовки, что магазинов красивыми строками легли на бумагу. Ей бы с таким почерком каллиграфией заниматься, а не здесь сидеть.

Выдала номерок – третий, огороженный кинетическими подавителями отсек.

– Чтобы случайный промах, вышедший за периметр блока, никому не навредил, – наставительно покачала пальцем Ириска. Начала перенимать повадки прежней носительницы имени?

– Если он такой мощный, что им пулю можно остановить, чего ж заслонами бойницы и укрытия не оградили?

– Патроны, что вам выдали, ослаблены и не имеют той же убойной силы, что стрелковые.

Она поясняла мне, как малому ребенку.

– Холостые, что ли? – Не дожидаясь ответа, я вскинул винтовку поудобней, засадив одиночным выстрелом в мишень.

Ту пробило насквозь.

Не холостые...

Отсек состоял из наваленных руин. Имитировал собой часть улицы с углом полуразрушенного здания. Отрабатывать штурм на таком, наверное, одно удовольствие.

Вот только...

– И как мне испробовать здесь свои способности? Я ружемант, тут противник с чем-нибудь стрелковым нужен...

– А я за противника не сойду?

Обернулся.

За спиной стояла Белка, вспотевшая и раздухаренная. Рыжие волосы аккуратно уложены. В глазах плясал озорной огонек.

– Предпочел бы видеть как друга, – приветливо отозвался я. Глянул еще раз на пробитую мишень.

– Стрелять друг в дружку не будем, – строго заверила она, проследив за моим взглядом.

Ириска смотрела на Белку, сложив руки на груди, как на соперницу. Выдохнув, отмечала достоинства. Сороковой уровень, сила на двоечку, зато вот ловкость с интеллектом на твердые семь баллов. Мне это пока что ровным счетом ничего не говорило.

Класса у Белки не было – обычный человек. В руках она держала небольшой пистолет-пулемет.

– Не жалко? – кивнул я на него. – Знаешь ведь, что ружемант может сделать с твоим оружием...

Она знала, махнула рукой.

– Этому мусору давно пора на замену. Да и денег на новый я уже скопила...

– На замену? Деньги на новый? Нам разве не выдают?

– Ты как будто не в России живешь. – Она удивилась в ответ.

Да, меня заставили приволочь фамильную реликвию, которую я еще ни разу и в руки не брал, но склад с оружием, откуда Бейка достала противотанковое ружье, тогда зачем?

Белка оправила волосы, закидывая золотистую прядь за ухо.

– Мы же все из низшего сословия. Граждане девятого класса. Оружие, которое на складе, мы вынуждены покупать за свои поденные.

«Сломаешь-заплатишь».

Я протестующе качнул головой.

– Ну хоть патроны-то выдают бесплатно?

Белка притворно ткнула меня кулачком в плечо.

– А ты смешной. Не прохлаждайся. Видишь вон те мишени? Давай кто быстрее и кто больше?

Посмотрел на нее с недоумением. Я не против соревнования, вот только винтовка позволяет класть один снаряд за другим ровнехонько в цель, только целься лучше.

А пистолет-пулемет может разве что скорострельностью похвастать, да и только.

– Струсил? – улыбнулась она, не дождавшись ответа. Я покачал головой: ну если уж ей так хочется мне проиграть...

– А потом опробуешь свои способности, идет?

Я резко развернулся. Винтовка лязгнула затвором, первая назначенная мишень обратилась в крошево осколков.

– Жулик! – притворно воскликнула Белка. Вскочила, метнулась по булыжникам обломков, изящно нырнула в окно на втором этаже. Пистолет-пулемет застрекотал, ударил в торчащий, изогнутый дорожный знак за миг до того, как я успел в него прицелиться.

Ириска рисовала точки мишеней на линии компаса.

Замысел Белки открылся передо мной через мгновение. Четыре мишени были видны отсюда, но еще шесть обозначены за углом. Мне надо было обежать остов дома, но я чувствовал, что будет слишком поздно.

Она была шустра и норовиста, словно рысь. Стреляла на бегу и не целясь, очереди одна за другой вгрызались в плоть мишеней.

Счет один-три в ее пользу. Вынырнув на миг из-за угла, она игриво показала язык.

Это она зря – тут же потеряла драгоценную пару секунд. Я нагнал счет двумя меткими выстрелами.

– Бука! – выкрикнула она, когда четвертая мишень пала моей жертвой за миг до того, как она открыла огонь.

Ничего, говорил огонек в ее глазах. Осталось еще три, и она уж своего не упустит.

Ничья не в ее стиле. Не в моем тоже. Кто сказал, что нельзя пользоваться своими способностями?

Я прищурился, устремив взгляд на ствол в ее руках, мысленно пожелал ему заглохнуть.

Ружеклятье, словно черная стрела, сорвалось с моих губ, в мгновение ока врезавшись в орудие.

– Дьявол! Рухлядь! – выругалась девчонка, когда ПП кашлянул вместо привычной очереди.

Замерла на миг, привычно юркнула за торчащий из земли клок асфальта – выучка заставляла искать укрытие, а уж потом думать.

Я переключился с одиночных на автоматический, вмиг положив нашему спору конец. Еще две мишени стали моими.

Ириска, наблюдавшая за действом из моих глаз, материализовалась голограммой, запрыгала от радости.

– Ты в порядке? – спросил я у Белки, подходя к укрытию.

Ей не повезло: она плюхнулась в лужу, измазалась, словно бес. И как будто была готова разрыдаться.

Я оглянулся: сквозь прозрачное ограждение на нас смотрели ее подружки. И молча радовались ее неудаче.

– Вылезай, – мягко предложил ей я и протянул руку. Она ответила мне остервенелым взглядом, словно вопрошая, не издеваюсь ли я над ней.

Удивилась собственной дикости, приняла помощь.

– Опасность! – испуганно воскликнула Ириска. Подточенная нашими выстрелами стена захрустела, собираясь обвалиться. Белка испуганно вскрикнула, когда на нас двинулась черная тень.

Стена собиралась размазать нас, словно мух.

Я прижал девчонку к себе, взвалил на руки, рванул прочь.

Два прыжка, бесконечно длинное мгновение. В уши ворвался раскатистый хруст крошащихся под собственным весом обломков.

Споткнулся о торчащий из земли червяк провода, упали вместе.

– Ого... ого... – Белке больше нечего сказать. Тяжело дыша, она смотрела мне в глаза.

Как будто я первый в ее жизни мужчина, отважившийся закрыть собой.

Я попытался встать, но она вдруг обняла меня за плечи, впилась в губы горячим поцелуем. Заставила меня наклониться и прошептала в ухо:

– Сегодня вечером. Приходи. Девятая комната. Спишь у меня. Понимаешь?

Я чуть заметно кивнул: чего ж тут непонятного?

18+ сцена — https://author.today/reader/294409/2675762

Глава 7

Меньше всего по пробуждении я ожидал увидеть стоящую у окна фигуру.

Стоило мне вздрогнуть, как Белка проснулась следом. Спешно натянула одеяло, прикрывая наготу.

– Не нужно стесняться, рядовой Белка. Мне уже давно известно, что у девочек под одеждой: и сверху, и снизу. Везде.

Командующая Бейка обернулась к нам вполоборота.

«А еще она бестактная...»

Вскинувшая носик Белка резко скинула с себя одеяло и встала с кровати, мрачно уставившись на командующую. Ее взгляд выражал слепое равнодушие, заставляя нас чувствовать себя мухами, увязшими в киселе.

– Ну же, Потапов, разевая свой ротик, извлекай из него звуки. Наверняка ведь хочешь знать, что я здесь делаю?

– И что же вы здесь делаете, командующая Бейка?

Я выбрался из-под одеяла, даже не думая прикрываться, подобно смелой девушке.

Бейка оценивала мои достоинства, явно осталась впечатлена. Ни капли стыда или смущения, будто подобное она видит каждый день.

В грудь мне ткнулся еще один свернутый лист.

Еще немного, и вскоре я смогу открыть собственную библиотеку.

– Распорядок, Потапов. Так вышло, что Айя не успела тебе до конца объяснить превратности нашей казарменной жизни. Тебя должна была просветить я, но... дела, дела. То вдруг «Дракон» приедет, то ружье решит раскроить тебе череп, то операция по вживлению импланта. А ты ведь все-таки теперь в какой-никакой, а армии!

Взял лист из ее рук, неохотно развернул.

Белка спешно, но молча одевалась. Запрыгивала в салатового цвета трусики, пыталась спрятать прелесть груди за чашечками бюстгальтера.

Хотел спросить у командующей, обязательно ли было делать так? И знал, что она ответит: не обязательно. Но разве это будет по-настоящему?

– Не буду тебе мешать наслаждаться чтением, рядовой. Приготовь винтовку, если она еще не превратилась в рухлядь и заступай на службу. И... рядовой Белка.

Она в одно мгновение оказалась рядом с ней. Белка тотчас же вытянулась.

– Я знаю, что вы любите быть на вершине и впереди остальных. Вы лучший боец по всем показателям. Но все-таки не стоит забирать ружеманта себе на первую же ночь, нарушая четко выверенный мной план. Хорошо?

Строки расплывались. Предутренние сумерки спешили слопать весь мелкий шрифт на дрянной казенной бумаге, обратить его в едва заметную линию.

– Ната ведь в медчасти, – заступился я за девчонку.

– Она да. А вот ее комната очень даже здорова, я проверяла. Собираешься оспаривать приказы командира в первые же дни своего пребывания здесь?

***

Винтовке явно стало хуже с вчерашнего дня. Она как будто сжалась от ужаса, что ее вновь коснутся руки ружеманта. По стволу, словно сыпь, бежали пятна ржавчины.

– Ой-ой. – Явившая себя воочию Ириска закрыла рот руками в притворном удивлении. – Кажется, привязанное к вам оружие утратило 75 единиц прочности. Текущее состояние 331 из 800. Вынуждена предупредить: в таком состоянии оружие будет клинить и давать осечки.

Я промолчал. Интересно, здесь есть ремонтные мастерские? А то если я буду раз в пять дней кушать оружие, а покупать за свои – никаких денег не напасешься.

Надо будет спросить у Белки. Или оглядеться самому: не хотелось, чтобы меня водили за руку, как малое дитя.

– В свободное от службы время предлагаю вам посетить ружейный магазин.

– Здесь есть ружейный магазин?

Все чудесатей и чудесатей… В нормальной армии обычно торговали вкусняшками и бухлом, а не оружием и боеприпасами.

Благо, Ириска протестующе закачала головой.

– На территории воинской части нет. А вот на прилегающей территории, в жилых кварталах, есть несколько. – Она закинула руки за спину, задрала носик, натянула на лицо самодовольную улыбку. – Я взяла на себя смелость и провела диагностику ценовой политики. А также раздобыла в общей сети скидочные купоны!

Никогда бы не поверил, что ИИ может лучиться от счастья. Не хотелось даже думать об этом, но пока что Ириска показала больше женственности и жизни, чем остальные обитательницы воинской части. Не считая Белки.

Я обещал ей подумать над предложением: кто знает, что день грядущий нам готовит? Сверился с распорядком. У Бейки был почерк малолетнего ребенка: буквы прыгали и скакали, будто им было тесно в рамках расчерченных строк.

Седьмой пункт, третье стрелковое гнездо. Выдохнул. Место моей работы было обложено мешками с песком. Девчули в напарницы мне не полагалось: придется грустить в одиночестве.

А в конце смены, в случае отсутствия чрезвычайных мер, мне предлагалось спать в седьмой комнате, ровно в том же общежитии, что и Белка. А комната Наты, кажется, была шестой. Моя златоволосая знакомица решила обскакать подруг.

Бейку я не видел, но чувствовал пристальный взгляд командующей. Незримой волей она желала удостовериться, что я явился куда следует.

Наверняка довольно улыбается...

Где-то через час я осознал, что единственным нашим противником на сегодня будет смертная скука.

На меня поглядывали: мужчина в женском коллективе не к добру. Словно из-за меня должны были развернуться судьбоносные баталии. Белка оказалась самой смелой из них, остальные как будто меня боялись.

Я выглядывал свою вчерашнюю любовницу, но, кажется, ее засунули в другую смену. Печалька.

Большегрузы загрохотали чуть ближе к вечеру, заставили меня встрепенуться. Чуть было не уснул на посту. В армии суровость наказания заставляла держать глаза открытыми. Здесь же я чужой.

Почему Ириска не разбудила меня сразу же, как только я закемарил? ИИ, если и слышала вопрос, отвечать на него не спешила.

Я прищурился, у грузовиков вертелась Айя. Девчонки нацелили автоматы в их сторону. Водитель же, толстяк в кепчонке, разводил руками, указывая на содержимое кузова.

Любопытные моськи зеленых, не обстрелянных юнцов выглядывали, пытаясь понять причину остановки. Ситуация накалялась. Хоть какое-то оживление.

Разговор переходил на повышенные тона. Толстяк краснел, Айя хоть и мялась от гнетущего стеснения, но стояла на своем. Умрет, но шлагбаума не поднимет.

Смех. Издевательский, некрасивый, злой. Едва осознав, где находятся, спешащие на смерть солдаты принялись упражняться в злословии. Им как будто претило, что девчонки выставлены здесь подчищать за ними хвосты, и пытались скрыть свой позор в насмешках.

То, о чем мне говорила Белка.

Девчата оказались непоколебимы, хоть и подавлены. Казалось, еще чуть-чуть – и я увижу, как из них спешит прочь боевой дух.

Я перемахнул через ограждение из мешков, двинулся в ту сторону.

– Эй, ты куда? – зашипел кто-то с поста напротив. – Так же нельзя!

Останавливать меня все равно никто не спешил.

Толстяк не выдержал, сорвал кепку с головы. Плюнул, швырнув ее себе под ноги. Айя сжалась, будто ждала удара. Для сидящих в кузове это как будто стало сигналом. Хищники учуяли слабость жертвы. Троица крепких, долговязых парней тут же окружила заместительницу Бейки. К слову, где она сама? Разве не ей разруливать подобные ситуации?

– Слышь, Михыч, а девка-то, кажись, целка. Совсем пугливая.

Я заскрипел зубами. Идиоты. Мне бы в голову не пришло дразнить хорошо вооруженных девчат. Этим было пофиг. Самый здоровый из них схватил Айю за руку, рывком притянул к себе. Стоящая на стреме стража дернулась, но и только. На лицах девушек застыла нерешительность. Стрелять в своих? Даже в таких, но в своих?

Здоровяк загоготал.

– Ну-ка, сейчас проверим, что там у маленькой под юбочкой? Протечки нет?

Мохнатая, мерзкая лапища задрала подол форменной юбки, Айя обиженно вскрикнула.

– Вы если по мужикам соскучились, – проголосил третий, – так не молчите! Давно вас тут никто не трахал, вот и хотите грузовичок с мужичками себе прибрать? Так мы вам всем пилоточки разболтаем.

Их поддержали из кузова мерзким гоготом.

– Я вызову товарища Бейку. – В голосе Ириски проскочила неуверенность. Я не ответил: когда она прискачет, будет поздно.

Сам разберусь.

Когда на Айе затрещал пиджак, часовые зашевелились, вскинули винтовки. Толстяк-водитель хватался за голову, словно не понимая, как до этого дошло. Забурчал, пытаясь успокоить буянов, но те отшвырнули его, словно мяч.

– Что такое, мокрощелочки? Стрелять будете? Ну так чего ж не стреляете? Ручонки дрожат? Коленки трясутся? В штанишки напрудили?

Великан двинулся на часовых, а те застыли от ужаса. Я не верил глазам – вчера они отважно готовы были грудью броситься на танк. Сегодня оторопели...

Дебошир вырвал ружье из рук девчонки, двинул ей прикладом ее же оружия в живот. Вторая не успела среагировать, как оказалась в захвате.

– С какой сиськи мне начать, правой или левой? А может, для начала...

Для начала я двинул ему под зад. Разъяренный, словно бык, поганец развернулся. О-о-о, знакомые все лица! Тот самый задира, которому я сломал нос на сборном пункте. Острый взгляд ударил по мне холодом ненависти: он узнал меня тоже.

Смех тотчас же прекратился. Привыкшие не получать отпора на свои «игры» солдатики завороженно ждали, а что же будет дальше?

– Одного урока от меня тебе было мало, приехал за следующим?

Мой кулак, его щека – один-ноль в мою пользу. Огнем горели костяшки пальцев...

Здоровяк сморкнулся кровью, сплюнул. Заозирался, ища поддержки дружков. В этот раз он выбрал себе покрепче и посерьезней. Крупные мышцы, морды кирпичом – их что, на одном заводе делали?

Айку отпустили, двинулись на меня. Закон улиц учил меня бить первым, и я не стал его нарушать. Мой кулак врезался в кадык – несчастный схватился за горло. Ничего, родной, переживешь.

Как и следующий. Тот оказался попроворней: отскочил, когда я почти засадил ему коленом в брюхо. Его кулак врезался в мою скулу, перед глазами поплыло. Не желая терять инициативу, он собирался завершить атаку апперкотом.

К бесам, это же всего лишь боль!

Отскакивая, резко подался вперед, используя его же вес против него.

Лоу-кик вгрызся в мягкую плоть лодыжки, несчастный завыл. Опрокинуть его наземь теперь – дело одной секунды. Припечатал его подошвой сапога в лицо, когда он попытался встать. Могучее тело беспомощно распласталось перед всеми.

Радоваться победе было рано: великан попытался раздавить меня в объятиях, накинулся сзади.

– Кабзда тебе, Потапов. У, сучок, бабский каблук!

Я не слушал, ударил головой назад, рывком нагнулся вперед, перекидывая через себя тяжеленную тушу.

Бойцы в грузовике зашевелились. Ириска отчаянно визжала, что следует уступить и отступить: меня на всех не хватит.

К чертям! Лучше битым один раз ходить, чем обоссавшимся.

– Руки задрал, Потапов! Я тебя порешаю, слышь? – В моего старого знакомого будто бес вселился. Окровавленный, он напоминал чудище из фильмов ужасов. В глазах бушевала осатанелость. В руках он стискивал отобранный у кого-то дробовик.

– Сэй хэллоу ту май литл бади! – выплюнул он. Я прищурился, выставив руку перед собой.

Ружье не выстрелило, быстро превращаясь в ком смятого железа.

Ошарашенный, не понимающий что происходит, задира застыл на месте. Чтобы через мгновение взвыть белугой. Дробовик взорвался прямо у него в руках. Ладонь посинела, обратившись в сплошной кулак.

– Что здесь происходит?

Бейке не хватало разве что коня и маузера.

– Он... она... Они! – Тот великан, которого я швырнул через себя, тщетно искал в словарном запасе объяснение. Командующая жестом ему велела заткнуться, и он подчинился.

То ли его пугали офицерские погоны на ее плечах, то ли Бейка, несмотря на малые размеры, умела наводить ужас даже на три десятка здоровых лбов.

– Федор, вы опять без документов? – Не слушая причитаний, она обратилась к водителю. Медсестрички, субтильные девахи с тощими косичками, спешили на помощь недавним мучителям, но остановились от одного лишь моего взгляда. Не решились подходить.

– А что я-то? – Толстяк оправдывался, широко расставив руки. – Мне сказали везти. Я им – вы против будете, а они...

У Бейки и на него нашелся успокаивающий жест.

Задира стонал, лелея израненную руку. Бейка смерила его уничижающим взглядом, потом обратила его на ерзающих в кузове солдат.

- Это вы у нас, стало быть, будущие защитники? Насмешка на губах Бейки пришлась бойцам не по вкусу. Ей не ответили, хоть и хотели.

- Что молчим, ребята, язык проглотили? Не так смелы перед офицером?

Маленький, жестокий страх поселился в глазах солдат. Не желая чувствовать на себе хлад его объятий, недавние бузотёры смотрели друг на дружку, будто в надежде, что он найдёт себе другую жертву. Бейка в миг оказалась рядом с великаном, а мне на миг почудилось, что она смотрит на него сверху вниз. А он уменьшается с каждым мгновением.

- Какие-то проблемы, рядовой? Есть что сказать? Только что ты готов был пустить в ход не только язык, но свои грязные лапы? Что же сейчас? Недостаточно хороша? А может ты попросту… боишься?

Вновь тишина в ответ. Бейка обвела ладонью собравшихся, хмурых девчат.

- А вот они не боятся. Не боятся, когда вы, обоссав портки, бежите отступать и зализывать раны. Стоят до последнего. Единственное, что отделяет ваших родных от жизни в царенатском плену. Вы правда хотите с ними ссориться?

- А… мы… чё мы…

Бейка слушать не стала, махнула рукой, посмотрела на шофёра.

- Фёдор, забирай своих мутантов, и проезжайте, если уж вам так не терпится. Но еще раз на моем КПП хоть что-то случится, а я увижу твою потную рожу – перед Берсеркиным будешь отвечать сам. Он тебя вместе с теми, что в кузове, к одной стенке поставит.

Толстяк поник, Бейка же бросила на меня взгляд, будто вопрошая: «Ну как? Понял, как надо?»

На Айку даже не посмотрела, будто бы ее здесь не было.

– Мы свидимся еще с тобой, урод, – пообещал мне задира. Водитель, не боясь ответки, пихнул его в грузовик.

Я пожал плечами. Ну, раз уж ему в третий раз от меня получить захочется, то милости просим. Буду не против.

– Потапов! – Не дождавшись, когда большегрузы уберутся с территории поста, меня окликнула Бейка. – Ко мне, сейчас же!

Из кузова злорадно блеснули чьи-то глаза…

***

Я не спешил. Медленно поднялся по ступенькам на второй этаж, бросил взгляд на дубовую дверь. Если так продолжится, то надо будет поменять распорядок, а лучше вовсе не выпускать меня из ее кабинета.

Ибо воистину!

Постучать, что ли, для приличия? Не будем ломать традиции, вошел как обычно.

– Ничему-то, Потапов, ты не учишься. – Командующая развалилась в кресле. Только что открытая бутыль газировки шипела, словно бывшая жена.

Она хотела разговора, а мне было что ей сказать.

– Что ни день, то шум, драки. Танки.

– Танк точно не я.

– Уверен? – Она насмешливо улыбнулась, вновь откинулась на спинку сидения.

В ее руках появился миниатюрный плюшевый медведь. Стальные пальцы легко и просто сминали его, словно экспандер.

– Что это такое было? – Я кивнул в сторону окна. – Они просто вот так уедут и все? Никакого наказания?

– Разве ты их уже не наказал?

Мне было мало, я жаждал крови вперемешку со справедливостью.

– Думаете, ваша речь произвела на них впечатление? Пристыдили, и они теперь помрут от угрызений совести?

– Я не строю глупых иллюзий, мальчик. Ни о равенстве, ни о справедливости, ни уж тем более о том, что им хоть чуточку, но станет стыдно. Ты прав, стыдно всего пять минут, а потом нормально, а вот боль помнят хорошо и долго. Иногда она даже помогает избавиться от навязчивых, нехороших мыслей.

– Так за чем же дело стало?

Плюшевый медведь затрещал по швам, беспощадно разрываемый платиновой блондинкой. Она на него даже не смотрела.

– Какой ты прыткий, рядовой. Сегодня я выскочу и в защите своих девчат перерублю в капусту грузовик других солдат. А уже назавтра здесь окажутся вражеские танки. Мы имели дело с одним «Драконом», но что будет, если приедет с десяток? Ты нас всех защитишь? А неделю назад тобой здесь даже и не пахло.

Я замолчал, она выдохнула. Не хотелось бы мне быть ее плюшевым медведем...

– Вы ведь видели все, что там происходило? Отсюда, из окна.

– Что, если так?

– Почему вы ничего не предприняли. Не появились как сейчас?

Она пожала плечами.

– Я видела, что туда уже пошел ты. Хотела посмотреть, что ты будешь делать. Видишь ли, Потапов, если я буду прыгать от одного шлагбаума к другому, то превращусь в лягушку, а на остальную работу не останется времени. Вокруг тебя все взрослые девочки. С оружием в руках. Если они не могут постоять за себя сами, это еще не значит, что им нужна моя защита.

– Ну так станьте для них примером для подражания! Не обязательно убивать, надерите пару задниц. Пусть они видят, что так тоже можно.

– Ты как будто с луны свалился, рядовой. Твои слова хоть сейчас да в сборник анекдотов. – Медведь в ее руках, наконец, испустил дух. Лезвия с пальцев нещадно кромсали тело несчастного. Бейка набрала побольше воздуха в грудь. – Этот мир, Потапов, двух Беек не вывезет. Потому незачем кому-то равняться на меня. А во-вторых – нет, они не могут, как я. Никто из поганцев, что были в грузовике, не осмелился бы меня ударить. Ну или тотчас же об этом пожалел бы. Дело в другом: девчата здесь, считай, грязь. Плюнуть и растереть. Низший класс, ниже уже просто некуда. Служить в заградотряде считается постыдным, сюда попадают не от хорошей жизни. Не все оказываются здесь по справедливости, но таков их выбор. А это проезжали фронтовики. Пусть они хоть последнее стерво и падаль, а стоят выше. Заградник не смеет их бить.

Я зло оскалился.

– Так что же теперь? Воруй, насилуй, убивай? Молчать, когда плюют в лицо? И если так все сурово, то назавтра меня к стенке поставят? Я им троим физиономию подправил, а одного возможности стрелять лишил.

– Ну, у тебя, в отличие от девочек, в действительности в штанах оказались яйца, Потапов. Надо бы тебя наказать за своеволие, но ты мне нравишься. В следующий раз будь аккуратней. Если бы ты не взорвал ствол у того мудака в руках, все могло бы закончиться куда печальней.

Она вдруг выдвинула ящик стола. Боги, она что, и сейчас мне вручит какую-нибудь инструкцию?

На столе передо мной оказался конверт.

– Твоя поденная. За два дня. Пока на твой имплант еще не оформили счет, будешь получать наличными. От меня или через Айю. Не трать все без ума, а лучше сгоняй в город и прикупи. Оружие там или еще что...

Хотел спросить о последнем, но не успел: Бейка дала понять, что пора на выход.

Окликнула уже в дверях.

– И да, Потапов. Ты молодец…

Глава 8

Я потянул дверь на себя. Интересно, в чьи объятия Бейка запихнула меня сегодня? Ириска молчала, как партизан, хотя и наверняка знала. Спрашивать не стал, сам все увижу.

Ушибленная скула постанывала, но ей становилось легче от одной лишь мысли, что отделанным мной паршивцам гораздо хуже.

Во рту стоял неприятный металлический привкус. Хотелось смыть с себя прошедший день в горячем душе. Долгие ванны не были предусмотрены. Мы же в армии.

Здесь имелась забавная система: помимо общей каждая комната была оборудована индивидуальной душевой. Белка разрешила мне помыться, надеюсь, получится и здесь. Не хотелось светить достоинством перед кучей незнакомых баб.

Первое, что я услышал после того как захлопнул дверь, – тихие, едва слышные всхлипы. Нет, я, конечно, не подарок, но не до такой же степени, чтобы плакать от одного лишь моего присутствия. А может, это от счастья?

Моя сегодняшняя соседка спряталась под ворохом одеял прямо на полу. Разрыдалась, не дойдя до койки?

Здесь все было иначе, чем в комнате Белки. Рыжеволосая красавица любила порядок и уж точно бы не позволила себе такого бардака.

На батарее сушились белые носочки и трусики. По полу, мебели и кроватям были хаотично разбросаны чистые вещи, элементы формы и оружейные детали. Особняком стоял телевизор на полу. Несчастного окружили пустые пакеты из-под чипсов и батарея алюминиевых банок из-под газировки.

Приятно пахло цветами.

Это к кому же меня занесло? Надеюсь, не к тем трем лолям, что с пулеметом?

Ворох одеял зашевелился. Из него показалась заплаканная Айя. Едва увидев меня, она готова была разрыдаться еще сильнее.

Я плюхнулся на койку – та протестующе заскрипела.

– Вылезай.

К удивлению, она послушалась.

На ней были рубаха и юбка. Скомканный пиджак валялся на полу. Красивые синие глаза смотрели на меня с недоумением и страхом. Не нужно было и гадать: она боится меня точно так же, как и прежде.

Хотелось ее успокоить, но не знал как. Обнять? Да ее ведь чуть не изнасиловали. Подумает, что я один них: пришел брать плату за защиту.

От собственных мыслей стало мерзко, но я вдруг вспомнил. Встал, выдохнул, двинул к дверям.

Она смотрела мне в спину. Не видел, но чувствовал: хочет окликнуть, но боится. Будет проклинать саму себя, если вдруг уйду. Потому что не хочет сейчас быть одна.

Я и не собирался уходить. Молния застежки у сумки зажужжала, выпуская наружу мой нехитрый скарб. Инна сунула мне немного еды в дорогу. Бутерброды я съел, пока изучал свои характеристики, а вот плитку шоколада оставил на потом.

Говорят, что бриллианты – лучшие друзья девушек. Безбожно врут. Лучше шоколада друга не найти. Особенно если он молочный, с изюмом и орехами.

Она не сдвинулась с места. Вздрогнула, когда я прошел мимо. Сколько раз бедняжку колотили? И какие еще побои ей приходилось терпеть? Я не знал, но верил, что доброта развяжет ей язык. Доброта, шоколад и чашечка хорошего чая.

Электрический чайник знавал лучшие годы, но как будто никогда не видел воды.

Заскочил в душевую – кран был только там. Узкий поддон, казенный унитаз. Спасибо, никаких использованных прокладок, все здесь сияло чистотой.

Кухни не было и не предполагалось. Микроволновка стояла верхом на холодильнике. Внутри последнего – пакет с подсохшим овсяным печеньем. С шоколадной крошкой, как я люблю.

Айка все это время молчала, но хныкать перестала. Взгляд внимательных глаз следил за мной, на щеке сох соленый след недавних слез.

Ее чашка, оранжевая в белый горошек, грустно стояла рядом с непочатым коробом чайных пакетиков: предпочтение наша плакса отдавала газировке. Ну, сегодня обойдется без нее.

Я вновь сел на койку, похлопал рядом, предлагая ей присоединиться.

– Вставай. Будешь валяться на полу – простудишься.

Подействовало. Словно испуганный звереныш, она на четвереньках ползла в мою сторону. Не знаю почему, но она смотрелась сексуально в мятой рубахе и съехавшей юбке. Хотелось погладить растрепанные волосы.

Садиться рядом Айя не решилась, осталась на полу. Сунула под свой шикарный зад попавшуюся под руку подушку. Чай принимала как дар богов. Вздрогнула, когда я ладонью коснулся головы. Ее как будто надо было учить жить, принимать ласку, не бояться.

После первого глотка она успокоилась, после второго пришла в себя. Закусит печенькой – и сразу повеселеет, а ведь есть еще шоколад.

– Можно? – Она спросила, будто не я сам только что отломил ей целую полоску. Кивнул.

Ей было о чем сказать. Не знал, но чувствовал: просто Айя давно закрылась в себе и придется тащить из нее клещами.

***

– Он-на вас наказала? – Вопрос был столь же внезапен, как снежная буря летом. Я оторопел, как будто только сейчас узнал, что Айя умеет говорить.

Или говорить первой.

Она отставила полупустую чашку. Больше налегала на шоколад с печеньем.

– Эт-то вс-се из-за... меня, – продолжила, не дождавшись моего ответа, поникла. – Я такая бесполезная. От-т меня т-только одни проблем-мы.

Настроение девчонки с приемлемого вновь устремилось в красную зону. Если ничего не сделаю, разрыдается вновь...

– А должна была наказать?

Айя подняла на меня взгляд блестящих глаз, часто закивала.

– У ком-мандующей будут из-за этого... проб-блемы. Нам-м нельзя... нападать на фронтовиков.

Она никак не могла перебороть собственного стеснения и смущения. Даже сейчас, глядя мне в глаза.

Я крал ее доверие по кусочку.

– Ну так и что же теперь? Пусть творят, что захотят? Ты же не грязь, чтобы позволять топтать себя.

Она сжалась, опустив голову, я продолжил.

– Вас больше не тронут.

– П-почему? – Верить в то, что всего один инцидент отвадит тысячу желающих, в самом деле глупо. В конце концов, говорила ее удивленная мордашка, ты не сможешь быть везде и сразу. А значит...

– Вскоре о случившемся пойдет слух. Здоровым лбам насажали на девчачьем КПП. Думаешь, кто-то захочет оказаться на их месте?

Она призадумалась.

– Лучше скажи, что у командующей Бейки за фетиш? Почему так важно, чтобы я был вашим соседом по комнате? Да еще и каждый день у разной.

Я обвел взглядом апартаменты. А ведь здесь в сотни раз лучше, чем в любой армейской казарме, которую я только видел. Каждой девчонке позволили создать свой крохотный уют.

– Эт-то не... ф-фетиш. – Ей физически сложно было сказать последнее. Интересно, а с парнями-то она хоть раз встречалась?

Сомневаюсь. Не поздно это исправить.

– Р-ружемант, она... ну т-теперь уже ты, он-на... то есть ты... ружемант... Бейка говорит, что эт-то делает нас с-сильнее. Наше ор-ружие портится и л-ломается, но вз-замен эт-то раскрывает особен-ности.

– А что за особенности?

Она закачала головой.

– Я н-не знаю. Бейка знает. М-может быть, еще Влада...

Задачу понял, надо будет обязательно помять врачиху на этот разговор.

Айя замолкла, опустила взгляд. Вдруг единый порыв заставил ее вновь посмотреть мне в глаза. Я даже не знаю, чего в ней сейчас было больше: смелости или решимости?

– Посмотришь со мной телевизор? П-пожалуйста?

– Конечно. Только в душ схожу, нужно смыть кровь.

Девушка ойкнула, прикрыв ротик ладонями. Решил не уточнять, чью именно.

***

Едва голубой экран старого, будто с дедового чердака, телика вспыхнул, как Айка обратилась в мраморное изваяние.

Изображение было, и оно двигалось – большего девчонке и не требовалось.

Кажется, она забыла, как моргать. Кажется, я первый, кому она предложила что-то подобное.

Стеснение будто корова слизнула языком. Айя была готова с головой провалиться во все, что шло по единственному каналу. Реклама, мыльная опера, выпуск новостей.

– Без звука? – спросил я. Она кивнула: динамик давно поломался, а починить не хватало времени и денег.

Интер-ресная история. Можно, значит, подешевке купить себе хоть пулемет, хоть базуку, но телевизор за гранью зарплатных возможностей?

Из всех углов появлялись закуски. Булочки, чипсы, что-то еще – я не следил. Иногда, будто вспомнив, что я рядом с ней, она предлагала и мне запустить руку в увесистый пакет с вкусняшками – чем и пользовался.

От нее за версту пахло девственностью и притягательной женственностью. Солнце за окном спешило за горизонт, а я не мог думать ни о чем другом, кроме как о ее прекрасном теле. Приходилось сдерживаться, нужно дать Айке время прийти в себя. Приставать к ней сразу после попытки изнасилования...

— По... поцелуешь меня? — ее вопрос был внезапнее налоговой проверки.

Аккуратно наклоняюсь и чмокаю ее за ушком.

Девушка вздрогнула, застыла: явно еще никогда в своей жизни она не заходила так далеко с парнями.

— Ты очень красивая, — шепчу ей. — И добрая, и щедрая. Спасибо, что пригласила меня.

Айка вспыхнула, что маковый цвет. Я правильно разгадал: она из тех девчонок, что любит ушами.

— Я слышала... ты с Белкой... можешь со мной тоже?

— Ты точно этого хочешь? — внимательно смотрю на нее, пытаясь найти в блестящих глазах страх или недовольство. Ничего, только отчаянная робка смелость.

— Да... ей очень понравилось... хоть она старалась не подавать вида... я тоже хочу. Не с ними, с тобой.

Пока она расстегивала рубаху, коснулся губами шеи, огладил упругость груди, ущипнул сквозь ткань за торчащий сосок. Хорошо жить в женском батальоне! У всех тела подтянутые, юные, тренированные. При этом никаких выпирающих мышц, девушки сохранили свои тонки изящные станы.

Айка оттолкнула меня, вскочила. Но лишь для того чтобы сорвать с себя лифчик, освобождая рвущуюся на свободу грудь. В плавном изящном танце бедер заставила расстегнутую юбку соскользнуть на пол и тотчас же бросилась на меня.

Кажется, она только что нашла забаву интересней телевизора…

***

Два дня ничего не происходило.

Я отбывал смену, шастал в общую столовую. Пластиковый поднос разрешалось забрать с собой в комнату.

Кормили похлебкой: рацион девчат не отличался разнообразием. Немного хлеба, немного воды. Автомат со снэками на выходе – вкусняшками и баснословными ценами. Одна десятая моей поденной платы за маленькую шоколадку – грабеж!

Может, поэтому у Айки не остается денег на починку телевизора?

После нее меня занесло в комнату девчонки, имя которой я не запомнил. Разговорам она предпочитала сон – не могу сказать, что винил ее.

А потом были те самые лоли-тройняшки, что с пулеметом. Комнату им выделили одну на троих, решив не разделять.

Они оказались вовсе не детьми – представительницы редкой народности низкоросликов – кендеров. Юно, Сано и Старшенькая. Последняя была самой крохотной из них, но на два года старше меня самого.

Правду говорила Бейка – она коллекционер.

Я их интересовал как развлечение, только непривычного мне толка. Вручили джойстик, включили телевизор и с упоением смотрели, как я одолеваю один непроходимый уровень за другим.

Почуял себя стримером с твича.

А сегодня Бейка встретила меня почти у порога их комнаты. Благо, что в этот раз не поджидала прямо у коек. Девчата облепили меня, словно мухи: я казался им могучим великаном, благородным защитником и прекрасной подушкой.

– Танцуй, Потапов!

Увидел в ее руках конверт и чуть не заплакал. У бюрократии этого мира нет ни конца, ни края!

В этот раз я ошибся – письмо от Инны. Почему командующая вдруг взяла на себя обязанности почтальона, она предпочла умолчать. Удаляясь и стуча каблуками по коридору, велела мне свериться с расписанием и спешить в следующую комнату.

А еще сказала, что сегодня мне полагается выходной. Поденную мне не заплатят, но я могу валить хоть к черту на кулички.

Автобус до города в десять.

Ириска прекрасно изображала из себя живую. Появилась, сладко потягиваясь и зевая, когда мне захотелось узнать время.

Пять утра.

До подъема еще ровно час. Есть время и письмо почитать, и перетащить сумку с вещами к... кто у нас там следующая девочка на ночь?

– Владислава Сафронова. – ИИ, натянув на нос невесть откуда взявшиеся очки, сверилась со списком. Если бы Белка не прихватила меня раньше остальных, сегодня бы я спал вместе с ней.

Бейка в наказание заставила ее ждать еще две недели, когда вновь будет ее очередь.

Я потянул на себя рукоять комнаты Влады – в ноздри ударил дивный дух освежителя.

Стерильной чистоты здесь не было, но и такого беспорядка, в котором обитала Айя, тоже не наблюдалось. Как не наблюдалось и самой Влады. Интересно, где она может быть? Вспомнилась знакомая врачиха из прошлой жизни: частенько оставалась ночевать на работе. Чую, это профессиональное.

Ладно, разберемся потом. Сорвал полоску конверта, привалился к подоконнику. Кошкодевочка из дома ждала моего скорейшего возвращения.

К слову, так ведь и не спросил Бейку, на сколько я тут застрял. Во вторую мировую долг родине могли отдать кровью. Первое ранение – и прощен.

Здесь, чую, такого не предвидится.

Почему-то представлялась Инна, с коленками забравшаяся на табурет, старательно выписывающая каждую буковку. Раскачивается хвост, дрожат нежные ушки.

Писала о том, что ведет себя хорошо, учится, как я ей и велел – а я ей велел? – и не своевольничает. Ведет список трат. Страшно по мне скучает.

– Письмо от любимой девушки?

Я и не заметил, когда Белка успела выйти из комнаты. Зевала, потирая глаза. Майка, бесшовные трусики-шорты. Не удивлюсь, если кто-то спит в пижамках. Я отрицательно покачал головой, она привалилась рядом. Ириска сказала, что до общего подъема еще полчаса. Белка без спроса пробежала глазами по строкам, но ничего не сказала. Я заспешил свернуть лист письма, спрятал в карман. Хотел полюбоваться Белкой в рассветных цветах. Не видел ее с тех пор, как провел с ней ночь. То ли нарочно избегала меня, то ли...

– Сегодня ты у Владки? – Она кивнула на дверь.

Отрицать не было смысла. Девчонка вздохнула своим грустным мыслям, ведь сегодня должен был быть ее день.

Я взял ее за подбородок, чуть приподнял, посмотрел прямо в глаза.

– Знаешь, нам ведь не обязательно видеться только тогда, когда наступает очередь. Можем и просто так.

– Можем и просто так... – неуверенно и в такт мне повторила она.

Идея тотчас же посетила мою голову.

– Знаешь, у меня сегодня выходной. И скопилось немного денег, а винтовка... ты ведь говорила, что оружие покупаем на свои? Не хочу оказаться на посту с одним лишь пистолетом. Хочешь, съездим вместе?

Она уставилась на меня с прищуром, будто проверяя, не смею ли я издеваться над ней? Ириска уже прокладывала маршруты от одного магазина к другому. Кажется, в ее алгоритм закралась ошибка: я сказал «оружие», а она зачем-то спешила подсветить точкой пончиковую и магазин летней одежды...

– А ты правда будешь со мной? Весь день?

– Только вечером вернусь к Владе, – кивком указал на дверь за ее спиной. – Иначе Бейка снова плакать будет.

Белка усмехнулась по-доброму и счастливо.

– Я согласна! Вот только... – Она на миг поникла и тут же оживилась. – Нет, ничего. Мне только надо кое-какие дела сдать...

Я пожал плечами, автобус-то все равно в десять. Белка же пылала каким-то по особенному счастливым огнем.

Как мало нужно для радости.

– Без пятнадцати десять встретимся на автобусной остановке, идет? – тут же подмигнула она.

Я согласился. На миг она вдруг рухнула в мои объятия, заставила себя обнять. Будто хотела быть бесконечно маленькой и хрупкой в моих руках. В таком состоянии я не посмел у нее спросить, где Влада, но Белка будто читала мысли.

– Я видела ее на кладбище. Это прямо за стрельбищем, из моего окна видно.

– На кладбище?

– Ну да, – помрачнев, отозвалась девушка, обняв саму себя за плечи. – Не у каждой из нас есть родственники, к которым можно вернуться. А потому... вот здесь. Разве ты не знал?

Я не ответил.

Ириска уже прокладывала туда маршрут.

Глава 9

На кладбище, как всегда, было тихо, мирно и сыро. Даже на произвольном, из крестов и могильных досок.

Сколько идет война? Я не знал. Но если чудища, вроде «Дракона» заглядывали сюда хоть раз в неделю, то через год оно должно было превратиться как минимум в футбольное поле.

Здесь же было с полтора десятка могилок.

Цветы, плетенные вручную венки, никаких оград.

Последнее пристанище тех, кто стоял на страже мирной жизни до последнего.

Влада в самом деле была здесь. Ей не было дела до подъема: свой распорядок, свои занятия. Судя по всему, до здорового сна ей тоже дела не было, а жаль. Меньше всего мне хотелось оказаться на операции у зевающего хирурга.

Голову покрывал желтый, с деревенскими узорами платок. Измазанные в грязи перчатки, зеленый холщовый фартук. Сейчас Влада меньше всего походила на врача.

– Рядовой ружемант! – Кажется, она удивилась моему визиту. Выдохнула, встала, отряхивая колени.

– Вижу, вы чтите не только покой больных, но и храните его для мертвых, товарищ врач.

– Мертвые, живые... Все они попадают ко мне. И в первый, и в последний раз.

Я посмотрел ей в глаза. Очи врачихи сверкнули неестественной, синеватой дымкой.

А она умеет нагнать жути.

– Уже успел перенести вещи в мои апартаменты? Не стесняйся, располагайся как будет удобно, я редко там появляюсь. Отсюда спешу в кабинет, там же иногда и сплю. Сюда прихожу... встретить утро и отдохнуть.

Никогда не считал уборку могил важнее утреннего сна, но спорить не стал. Да и я здесь за другим.

– Ты что-то хотел, сероглазый?

Ее бархатный голос сводил с ума. Томный, глубокий, женственный. В отличие от остальных девчонок, у Влады был опыт общения с мужчинами. И наверняка еще какой...

Я опустился на лавочку, предложил сесть и ей: в ногах правды нет.

– Почему Бейке так... важно, что я ружемант?

– О, я ждала, что ты об этом спросишь. Рано или поздно должен был. Ты последний, сероглазый. Уникальный экземпляр, легендарная редкость.

– Прям-таки уж и последний?

– Может быть, не в мире, но в России так точно. Бейка уже говорила, что она коллекционер?

Я кивнул.

Влада сняла перчатки, выдохнула, запрокинула голову. Ухмыльнулась.

– На нее это так похоже – ничего не объяснить. Но вреда от этого не будет. Многие считают ее задумку всего лишь больной фантазией. Что и говорить, ты мог и сам счесть ее выходки... безумными.

– Не то слово.

– Она вбила себе в голову, что ружемант способен аккумулировать собственные силы, забирая их у оружия, становиться сильнее.

Ну в какой-то мере она была права: мои способности, накопление шкалы. Но это никак не объясняло того, что я ложусь спать не на оружейном складе, а всякий раз с девчонками. А вчерашним вечером так и вовсе с тремя сразу.

– Ты, наверное, много раз в жизни слышал, что помеха, сероглазый?

Кивнул. Не то чтобы слышал, но мои бывшие точно так считали.

– На самом деле это не так. Бейка много советовалась со мной. Видишь ли, обследования девочек после того, как с ними в одной комнате провел ночь ружемант показали, что они становятся... «сильнее».

– Сильнее? Больше поднимают, выше прыгают?

– А ты смешной, сероглазик. – Влада женственно рассмеялась. – Не в этом плане сильнее. Более привязаны к своему оружию. Как будто сливаются с ним в единое целое. Ну а сам ружемант... Помнишь заехавшего к нам «Дракона»?

– Такое точно не забудешь, – мрачно отозвался. Она была со мной согласна, потому кивнула.

– Та девчонка, что была до тебя... Не совершила бы того, что удалось тебе. Ей удалось набрать сороковой уровень, а ты творишь чудеса уже на тринадцатом. Но я не об этом. Это не первый танк, сумевший прорваться. Но раньше бы его измочалили еще до того, как он успел нам навредить. Уничтожали без потерь.

Я нахмурился.

– Не понял. Так что же тогда помешало в этот раз? Мое присутствие? Смена ружеманта?

Врачиха отрицательно затрясла головой.

– Ты смешной, сероглазик. – Она вдруг наклонилась ко мне, провела рукой по ершику волос на голове. – Ты хороший мальчик и очень мне нравишься. Давай ты посмотришь по сторонам и скажешь, чем эта воинская часть отличается от остальных?

Взгляд полузакрытых глаз говорил, что она могла бы рассказать мне все здесь и сейчас, но разве это будет интересно? Ей хотелось со мной поиграть.

– Здесь только девчонки. Персонал, обслуга – ни одного мужчины. Кроме меня.

– Кроме тебя, – согласилась Влада. – Как думаешь, все они прирожденные воительницы? Айка, Белка, тройняшки… С кем ты еще успел побывать в одной комнате?

– Они неплохо сражались...

– И все-таки я о другом. Ты сам знаешь о чем.

Помолчали. Наш разговор напоминал беседу матери с сыном. Но она права, я знал. Все, кто мне встретились, успели загрубеть, но остались прежними девчонками. Со стеснением, страхом и женственностью.

– Это уникальная воинская часть. Инициатива Бейки. Не знаю, кто за ней стоит, но покровитель точно не из последних. – Влада посмотрела куда-то вдаль, я же вспомнил, как еще на сборном пункте командующая смогла урезонить бесновавшегося офицера, показав корочку.

– С девочками была ружемант. Сирота. Видишь цветы? – Врачиха указала на могильный холм. – Ей иногда приносят цветы. Скорее, из жалости, друзей она здесь так и не смогла найти. Одиночка, а потому отношения с другими складывались плохо. Не в этом суть. После того как ее не стало, у девочек началась ломка. Мы не смогли уничтожить танк, потому что они слабели. Не падали в уровнях статистически, но вот физически...

Она выдохнула, встала.

– Мне пора снова за работу, сероглазый. Я и без того сказала больше, чем тебе следовало бы знать. Думаю, у тебя тоже есть свои дела...

Я последовал ее примеру, встал с лавочки. Захотелось как можно скорее покинуть эту юдоль скорби.

– Почему же тогда есть какой-то распорядок?

Вспомнил, что ни разу за все эти дни не видел, чтобы Влада была с оружием и на посту. Тогда зачем спать с ней? В этом не было никакого смысла...

Она вновь улыбнулась.

– О, сероглазый, не все сразу. Давай с тобой договоримся. Ты позволишь мне вечером провести над тобой... очень личный осмотр, а я, в свою очередь, открою еще несколько тайн. Должна же оставаться в женщине хоть какая-то загадка, ты так не думаешь?

***

Ириска волновалась так, будто на свидание шла она, а не я. С нервным смешком каждую минуту сообщала мне время. Испытывала терпение, даже не осознавая. Подумывал ее отключить, но не стал.

Автобус, хромой и старый, безобразно вонючий, выкатился из-за поворота. Белка беспощадно опаздывала. И что будет, если так и не появится? Я пожал плечами – поеду без нее. Никто никого не неволит.

Маленький вихрь несся к остановке с той стороны, откуда я явился сам. Белка как будто собиралась посоревноваться с автобусом, кто окажется у остановки раньше.

Она победила: обошла старый механизм на несколько секунд. Поправила прическу, отряхнула белоснежное красивое платье. Где только взяла? Мне-то думалось, у них здесь только форма, и все...

Она была рада и будущей поездке, и что успела, и что я не пилю ее за опоздание.

Кивнул в разинутые двери автобуса, предлагая ей пройти вперед.

Душное чрево автобуса приняло нас в свои объятия, угрюмо и нарочито медленно покатило в город.

Водитель с нас денег не взял, просто кивнул, когда Ириска изложила ему, кто я такой. Уверен, ИИ Белки сделала то же самое. Для солдат и бойцов заградотряда проезд бесплатный. Удобно.

Других пассажиров не было, будто автобус заехал сюда только за нами.

– Белка, ты помнишь старую ружемантку?

Улыбка сползла с ее лица, сменилась недоумением.

– А зачем ты спрашиваешь?

Я взглянул на девчонку, пытаясь понять, что с ней. Страх, разочарование, просто неловкость? Как будто бы все и сразу.

– Просто, – отозвался я, на миг отвернувшись и посмотрел в окно. Обнял рыжеволосую, разом насупившуюся Белку за плечи, потряс, желая ее растормошить.

Видимо, с этим вопросом лучше не к ней.

– Куда пойдем в первую очередь?

Она сразу же оживилась. Ириска в ответ насупилась и отвернулась. Обиделась, что я не внял ее советам, а она ведь выбирала лучшее.

– Я в городе еще ни разу не был, а ты уже дока. Может, покажешь мне достопримечательности?

– Сначала – в оружейный магазин! – Белка наставительно подняла палец. Вспомнил, что она большой фанат порядка: ей нужно было свидание по уставу.

– Хорошо, – согласился с ней. Чую, придется брать инициативу в свои руки.

Унывать не стал. Не впервой импровизировать и развлекать девчонку на ходу.

Она была молчалива. Про свидания лишь слышала, а потому не знала, что нужно делать. Удивлен, что у нас так быстро дошло до постели. Белка как будто этим была недовольна и грызла ногти, не хотела предстать предо мной распущенной девкой.

Я отвлек ее от мрачных мыслей парой легких шуток. Закрытая девчонка начала открываться мне с новой, женственной стороны. Теперь она смотрела на меня, раскрыв рот и ловя каждое слово.

Я указывал на мирно гуляющих у пруда уточек. Рассказывал детские и в своей наивности, и по содержанию анекдоты.

Автобус подобрал в деревне с десяток бабусек – извечных воинов дороги. Что едут неведомо куда и неведомо зачем. Нет смысла, только путь.

Рассказал об этом Белке, ей понравилось.

Город встречал нас высотными, чуть однообразными коробками многоэтажек. Панельные дома, красота геометрии, чуток неоновых вывесок. Типичное стремящееся в светлое будущее Подмосковье. Может, нас и правда не так уж и далеко отвезли от столицы?

Я хотел глянуть на сине-белый столб указателя, прочитать название города, но пропустил. А спрашивать у Белки стало неловко.

Ириска оказалась рада услужить – Врачеславль к нашим услугам. Будто это было важно, добавила, что это родной город Влады.

Я такого города не помнил. Глазенки моей незримой ИИ спутницы вспыхнули, она готова была хоть сейчас устроить мне урок географии, но я отмахнулся. Тем более мы приехали…

***

До оружейного магазина мы шли пешком. Белка чувствовала себя уверенно, хоть и немного зажато. Я же пялился на все, словно надеясь наглядеться впрок. Не было возможности понять, в каком мире я очутился и насколько он необычней нашего. Как оказалось – ни насколько.

Вместо вездесущих «Магнитов» бал правил «Пингвин», а в остальном – все то же самое. Влекущий запах шаурмы, улица, фонарь, аптека… Иногда попадались орки-грузчики и эльфы-велокурьеры.

– Прокатимся? – Я кивнул на стоящие электросамокаты.

– Дорого, – тут же отозвалась Белка. Хотел козырнуть, что гуляем на мои, но вовремя вспомнил: счет мне так и не подключили к ИИ. Пока что только наличкой. Ничего, в следующий раз обязательно ее прокачу.

Взгляд привлек выглядывающий из-за поворота уголок шатра.

– Ты куда? – окликнула меня Белка, когда я попросил ее подождать, юркнув за угол.

Не ошибся: палатка с мороженым, как и подумал.

Вернулся к ней со стаканчиком клубничного в руках. Белка выглядела так, будто боялась, что я сбегу. И радовалась возвращению. Своеобразно.

– Дорого же... – сказала она, принимая угощение. – Я тебе потом верну...

– Пустое. Где там этот твой магазин?

Оружейка была обставлена с помпой – ни с чем не спутаешь.

Огромный торговый центр, обещавший сотню удовольствий и в одном месте. Разодетый в костюм улыбчивого патрона аниматор отплясывал до нелепого лихой танец.

– Мы здесь с девчонками закупаемся.

– Дорого, – в такт Белке произнесла Ириска. И, зная, что ее все равно не послушают, обиженно испарилась.

Здесь так здесь, кивнул я. На первую зарплату можно и погулять.

Мне было интересно увидеть цены, какими они будут? Ружье по цене геля для душа? Пистолет с ценником от килограмма яблок?

И чуть не очумел, узрев пятизначные цифры. Готов был согласиться с Ириской: действительно дорого...

– Белка, а ты уверена... – В голове ютился неприятный вопрос о ее зарплате.

– А-а-а, девочка моя! – Продавец-кассир расплылся в улыбке, явившись на зов дверного колокольчика. Белку тут, кажется, знали и любили. – Явилась с кавалером? Наконец-то!

Усатый пузан сложил руки на бочкообразном животе, умиляясь нашей парочке.

Он тут же поспешил развеять мои сомнения относительно цен.

– Солдатам и бойцам заградотряда скидки. Цену, по которой продадим вам, можете уточнить через нейроимплант. Остаточную стоимость выплатит государство.

Я кивнул, словно всегда об этом знал. Вот оно, значит, как. Что ж, поглядим.

Ириска явилась на мой зов с неохотой. Глянула на пистолет, покачала головой. Да я и сам понял, что он мне не подходит. Девятимиллиметровый «Чертяка», судя по описанию, мог похвастать разве что объемом магазина. И ценой. Того, что выдала мне Бейка в оплату, могло хватить сразу на четыре.

Белка же отвлеклась: ее привлек стенд с пистолет-пулеметами.

Я прищурился, будто не веря своим глазам, но нет. Все было так, как показалось на первый взгляд: как будто в этом мире не слышали про стандартизацию. Одни и те же пистолеты хоть в мелочах, но отличались внешне.

Как и характеристиками.

– Это вам не подойдет, молодой господин. – У пузана оказался на редкость бархатный голос. Таким обычно впаривали купить лотерейный билет на «Почте России».

– Посоветуете?

Ириска отрицательно замотала головой, будто желая уберечь меня от дальнейших ошибок. Спокойно, мысленно ответил ей. Сами-то выбрать мы всегда сможем, а послушать будет полезно.

– Уровень? – сурово и со знанием дела спросил продавец. Я ответил, и он кивнул, осторожно взял меня за рукав.

– «Чертята» больше подходят для тех, кто впервые в жизни берет оружие. Да вы и сами наверняка помните уроки в школе...

И в самом деле, в описании пистолетов, что вывела для меня Ириска значилось «учебный».

– Настоящего боя они не выдержат. Отстреляете с десяток обойм, и все, финита.

Ириска подтвердила: не врет.

– У вас самого есть какие-то предпочтения? В оружии, в характеристиках? Побольше выносливости или скорострельность?

Я осмотрелся. На глаза попался карабин. Хорошая дальность стрельбы, возможность стрелять короткими очередями, мастерского качества. Как раз мне по карману, но... С маленьким магазином. Я глянул на ее побратимов. Те отличались в мелочах, но объем боезапаса был одинаков.

– А у вас есть такие же, но с увеличенным магазином?

Продавец гоготнул.

– Хорошая шутка, господин. Знали бы вы, сколько раз я ее слышал. Каждое же дитя знает, что это единственное, что неизменно. Если только вы не ружемант, ха-ха. Но вы ведь не он!

Я посмотрел на него исподлобья, торговец похолодел.

– Позвольте узнать ваш класс?

Молчание стало ему ответом, он все понял и разом погрустнел. Как будто я явился в магазин портить его товар и ни за чем больше. Сейчас попросит нас с Белкой уйти.

Толстяк выдохнул, вытер вспотевшие руки о штаны. Поверженно поднял их перед собой. Глянул на Белку. Интересно, моя предшественница тоже закупалась здесь?

– Простите, я немного обескуражен. Однако, если вы не собираетесь меня разорять, – мой товар к вашим услугам. Помимо этого карабина у меня есть и другое...

– А есть что-нибудь легендарного качества?

Он запыхтел, как паровоз. Улыбка сменилась ее противоположностью.

– Извольте меня простить, но... есть. Боюсь, оно вам не по карману, юный господин.

– За спрос ведь денег не берете?

– Ваша правда.

Он вытащил из подсобки настоящее сокровище.

Штурмовая винтовка «Владыка» легендарного качества отличалась от товарок коллиматорным прицелом, лазерным целеуказателем и шансом в 25 % наносить критический урон каждым выстрелом.

Состояния хватило бы на то, чтобы мои способности питались этой штукой десять дней подряд. Ириска зачитывала характеристики приятным голосом, а я с трудом давил в себе желание коснуться этого чуда.

– Без рук, – скучным голосом попросил толстяк.

Цена тоже была легендарна: мне на подобную пушку при такой оплате надо полгода ни на что не тратиться, да и то не хватит.

Сияние «Владыки» привлекло и Белку. Она держала в руках нечто, очень похожее на Узи. Ириска шепнула, что это «Упырь». Хотела зачитать полные характеристики, но я отмахнулся.

Ее запросы были скромнее моих. Обычное качество, обычная цена.

– Прекрасный выбор, девочка! Легкий, удобный. Можно выдвинуть приклад, плюс есть магазины разных размеров под эту модель. Если будут еще деньги, я могу установить на нее пламегаситель. Для тебя скидку сделаю. – Толстяк по-доброму и не без улыбки подмигнул.

Белку тут в самом деле любили.

– Ну а ты? – Она ткнула меня в бок. – Выбрал себе уже хоть что-нибудь?

Я не ответил: внимание привлек невообразимо раздутый, одетый в плащ человек. Он как будто не шел по этажу, а катился. Каждый шаг давался ему с огромным трудом. Позеленевшая кожа, бледный вид – парню не помешала бы помощь врачей.

– Матерь божья! – воскликнул торговец.

Я бросил на него взгляд. Сложно представить больший ужас, чем отразился на его лице. Волосы на голове несчастного встали дыбом, рот открывался и закрывался, словно у выброшенной на берег рыбы.

Он рванул к тревожной кнопке, но опоздал: незнакомец сдернул с самого себя плащ.

Грохнуло так, что заложило уши. Земля под ногами заходила ходуном, опрокинула наземь, я словно вернулся в тот день, когда меня чуть не завалило оружием со склада.

Толстяк рухнул наземь, закрывая голову руками.

В ушах звенело, но я по губам прочитал то, что он говорит.

Оружейная чума…

Глава 10

Под рукой оказался легендарный «Владыка». Чем бы эта зараза ни была, а прихватить оружие никогда не помешает. Толстяк не возражал: сжался в комок, плюнув на все.

Торговый центр утонул в криках и выстрелах. Звон битых витрин казался бесконечным. Что еще за оружейная чума?

Ириска спешила прийти мне на помощь: разработанное в далеком прошлом биомеханическое оружие, способное поражать уже оружие стрелковое, вызывая неподконтрольные мутации. Получила распространение во враждебном нашей стране Царенате…

Царенат? Ружейная чума?

Звучало как абракадабра.

Человек развалился на части: его разорвало изнутри. Мгновение спустя я заметил вывалившиеся следом потроха проводов. Не человек, андроид...

Из разверстого чрева вырвалась мушиная, мерзко жужжащая стая – шорох сотни тысяч крохотных крыльев наводил ужас, вгонял в панику.

Первой жертвой стал спешащий на шум охранник. Его не спасли ни бронежилет, ни каска. Словно вихрь, рой закружился вокруг него, несчастный закричал. Автомат в его руках преобразился.

– Матерь Божья, – повторил я вслед за торговцем.

Автомат ожил. Свора отшвырнула несчастного охранника, выкинула за перила третьего этажа. Оружие рухнуло наземь, но облепившая его дрянь запульсировала. Оно преображалось в гребаного десептикона!

– Ой-ой. – Ириска вскинула руки к лицу, когда я ухватился за рукоять «Владыки». – Кажется, вы хотите использовать оружие, которое не купили. Его неправомерное использование и слом печатей повлекут за собой...

Я отмахнулся от нее, словно от надоедливой мухи. Представил сургучную, которой заклеивали письма, печать, столь же образно сорвал ее прочь. Винтовка отреагировала, перед глазами пробежало сообщение, что я привязал к себе новое оружие.

Надавил на спусковой крюк – легендарка заколотила, будто отбойный молоток. Механическое чудовище еще только собиралось, наращивая стволы и калибр, как его прошило насквозь очередью и опрокинуло на землю.

Я выскочил из ружейного магазина.

Паника тащила людей прочь. Завывая от ужаса, не ведая, что происходит, бедолаги прятались, где только могли. Их преследовали созданные из мутировавшего металла чудовища.

Белка поддержала меня огнем. Только что купленный ПП короткой стрекочущей очередью оторвал руку будущего механоида. Я добавил. То, что было у него вместо головы, лопнуло перезрелым арбузом. Один, второй, третий, вроде все…

Сквозь толпу ринулись к перилам, глянули вниз.

Трехметровый киборг крушил все, до чего только мог дотянуться. Блеск красной оптики, нагретый докрасна пулемет, торчащий из груди, причудливые щупальца. Он выглядел, словно механический кощей.

Ириска изучала, подсвечивая слабости. Непрочный каркас, мутировавшее оружие, слабый до бесконечного запас прочности орудий, уменьшающийся с каждым выстрелом...

Толпа стала его добычей, он изрыгал из себя одну свинцовую волну за другой.

Словно подкошенная, рухнула вскрикнувшая от боли женщина. Девчонка, что она несла на руках, кубарем покатилась, беспомощно застыла. Звала маму, когда ружемонстр направил ствол прямо на нее...

Белка не успела меня остановить. Перемахнув через перила, я прыгнул на механоида, врезался в стальную плоть ногами, пинком отшвырнул прочь. Грядущий выстрел ушел в молоко, расколол плитку пола. Не теряя и секунды, с моих рук оголодавшим демоном сорвалось ружеклятье. Незримым змеем оно окутало киборга, вгрызаясь клыками в направленное на меня оружие, ухнуло внутри него снарядом. Механоида едва ли не вывернуло наизнанку.

Закрывая девочку собой, я щелкнул два раза из винтовки. Оба нанесли критический урон. Механоид подкосился, грузно завалившись наземь. Беспомощно поднял ко мне голову. С оптики глаз на меня смотрела погибель.

Выстрелит, понял я и надавил гашетку до отказа. «Владыка» быстро превратила киборга в груду металлолома.

На первом этаже бродило сразу двое.

Белка не стала дожидаться меня, словно ураган, ворвалась в самую гущу схватки. Платье, зацепившись, затрещало, обнажая красивые ножки моей спутницы. Стыдиться было некогда. Спасая людей, Белка всадила весь боезапас в стальное брюхо, вскрыла панцирь брони, отскочила прочь. Собрат механоида, пытаясь достать ее, засадил своему же в открытое брюхо. Тот обиделся и умер.

Молодец, девочка!

Второго я взял на себя. Задержал дыхание, поймал его фигуру в красную точку прицела. За всех им убитых и покалеченных – спустил курок.

Шкала лишилась деления, вокруг ствола побежали магические символы, бахнуло, словно из пушки. Мир на мгновение замедлил бег, снаряд широким лучом рванул к ружемонстру. Почуяв смерть, жестянка успела обернуться, прежде чем мощь выстрела раздавила ее, как клопа. Стальные ошметки загрохотали по полу…

***

Полиция была в своем репертуаре. Стоило нам добить последнюю тварь, как они выскочили, готовые к труду и обороне. Долго же они. Если бы не мы с Белкой, тут бы столько людей перебили...

Торговый центр в одночасье заполнился врачебными халатами. Машины реанимаций сновали одна за другой, заезжая прямо внутрь.

Я накинул на Белку свою куртку, уводя ее из-под любопытных глаз журналистов. С микрофонами наперевес они жаждали сенсаций, а у нас была лишь усталость.

Отвел девчонку в опустевшее разом кафе. Недоеденные бургеры, запах жареной картошки – все щекотало ноздри и аппетит. Бежали отсюда, побросав все.

Хотелось есть и спать, обоим. Словно спуская курок опустошали не боезапас, а самих себя.

Белка посмотрела на стенд с едой. Готовые к выдаче бутерброды казались ей недоступным лакомством. А взять их вот так не позволяла совесть. Ей, не мне. Встал, смел несколько бургеров без разбора на поднос. Прихватил охапку золотистой фри и пару бумажных стаканов. Себе колы, ей милкшейк. А я ведь совершенно ничего не знаю о ее вкусах.

– Ешь, – поставил поднос перед ней и, ломая железную волю Белки, сам взял один из бутербродов. Когда распечатал бумагу, она не выдержала.

– Что это было? – кивнул себе за спину.

– Оружейная чума, – грустно ответила она. – Разве ты с ней никогда не сталкивался? По телевизору о ней постоянно говорят. Да и в интернете, я слышала...

Слышала, а не видела. Я бросил взгляд на нарисовавшуюся фигуру Ириски. Неужели открытый доступ к сети через нее есть только у меня?

– Ты ведь ружемант, должен был слышать.

– Что? – Я все еще недоумевал. Девчонка обреченно выдохнула.

– Оружейная чума – так зовут свору биороботов. Крохотных, как... словно молекулы, понимаешь?

Кивнул. Нанороботы, значит.

– Их еще давно придумали, когда Царената не было. Ружеманты и придумали. Они своего рода... заставляют оружие мутировать. Обращаться, становиться лучше или... обретать новые способности. Вот «Владыка» этот, да и все оружие, которое сейчас тут есть, – эти роботы уже туда вживлены.

– Ну допустим. Только ни мой револьвер из дома, ни то, что мы рассматривали в магазине, не разрасталось. Не превращалось в Мегатрона, готовое палить во все стороны.

Про Мегатрона она не поняла, по лицу видно.

– Кто-то из ружемантов древности решил идти дальше, – продолжила девчонка. – Улучшили этих роботов. Добавили... больше магии, наверное. Я не очень внимательно слушала в школе. Но суть заключалась в том, что они вызывали неконтролируемые магические мутации.

Я глянул на «Владыку» – вот, значит, зачем андроид решил взорваться на третьем этаже? Нет, если бы целью был оружейный магазин, они бы умудрились всем своим шалманом докатиться. Цель была другой.

– А потом?

– Тоже невнимательно слушал в школе? – ухмыльнулась Белка, отпив от своего стакана, сладко зажмурившись.

Поверженно поднял руки, признавая ее правоту.

– Потом на ружемантов объявили охоту. Везде, где только могли. Говорят, из-за них мы сильно продвинулись в военных технологиях, но сильно отстали в мирных...

Брехня, но мыслей вслух я не высказал. Каждый знает, что однажды придуманное для военных становится игрушкой мирняка в быту. Мобилы, микроволновки... интернет.

– Перебили всех?

– Нет, конечно. Ты же вот остался. Невозможно перебить всех, с этим рождаются. Но мастерство ружемантов сгинуло, после того как они потерпели поражение. Угасло.

Вот оно, значит, как. Ириска предлагала мне в следующий выходной наведаться в библиотеку, отмечая самые значимые из них на карте.

Ладно, не буду загадывать, до них еще дожить надо.

– А моя предшественница... – вновь поднял неприятную тему. В этот раз Белка ответила.

– Снежинка. Настоящего имени никто не знал, очередная придумка Бейки.

– Вы с ней не ладили?

Белка затрясла головой.

– С ней мало кто ладил. Считала себя выше остальных. Гражданин второго класса, элита. Ходили разные слухи, вплоть до того, что она родная сестра командующей.

– А правда... – подстегнул я. Белка пожала плечами.

– Правду никто не знает. Да и не суть. Заносчивая, вредная, жадная. Про нее говорили много и нехорошо.

Мне вспомнились самодельные венки на могиле этой Снежинки. Кто-то же их приносил?

– Продавец, Петр Николаевич, к которому мы ходили. Он не признается в этом, но она ему угрожала.

Ага, вот чего он так затрясся, узнав, что я ружемант. Что ж, я не она.

– Наелась? – спросил у девчонки, когда она покончила с бургером. Протянул ей руку: не вечность же здесь сидеть. – Пойдем?

Она кивнула…

***

Белка меня стеснялась. Покраснела, встала поодаль. Пыталась руками сдержать края разорванного платья. И ведь не скажешь, что пару мгновений назад всаживала один магазин за другим в ружейных чудищ...

Ириска потирала ладошки в предвкушении: как только у меня выдастся свободный вечерок, она самолично расскажет мне все. И о Царенате, и об оружейной чуме. Я не против.

– Идем, – сказал я Белке и схватил за руку.

– Куда?

Я не ответил, закинул легендарного «Владыку» за спину. Хотел вернуть, но пузан лишь покачал головой. Отдал в награду.

Мимоходом заметил, как медики оказывали помощь раненой женщине, той самой, с девчушкой. Ее дочь лакомилась клубничным мороженым, забыв обо всем. Пластичная детская психика. Жаль, мы, взрослые, так не умеем.

На выходе нас поймал полицейский: разгуливать с оружием по городу после случившегося было не лучшей идеей. Да и никогда не было.

Наши ИИ доложили ему, кто мы такие, офицер понимающе кивнул.

Сказал, что нас должны задержать как свидетелей, но разберутся без нас. Поблагодарил за проявленный героизм, но оружие приказал сложить: велит доставить его в часть кому-нибудь из своих подчиненных.

Выпускать из рук легендарку не хотелось, но Белка подчинилась, а я последовал ее примеру. Велел Ириске проложить путь до ближайшего магазина одежды. Здесь мы уже ничего покупать не будем.

У Белки не было шока, только расстройство: выходное платье было единственным. Она не говорила, сам догадался...

На улице стемнело. Бейка требовала вернуться до отбоя. У нас было еще два с половиной часа свободного времени.

«На-Дежка!», куда приволокла нас Ириска, оказался самой обычной растаможкой.

«Здесь дешевле», – гордо заявила ИИ, и спорить было бесполезно.

Да и незачем. Магазин буквально на входе похвастал, что социальные скидки для солдат распространяются на одежду. Хочешь кружевное бельишко? Воюй-мама, не горюй!

По дороге я отвлекал Белку от случившегося пустыми разговорами, но тщетно. Если до теракта в торговом центре она открывала передо мной душу, сейчас как будто наоборот, закрывалась в себе.

Но у нее тут же загорелись глаза от обилия того, что лежало на витринах. И сразу потухли: за своего «Вождя» она уже расплатилась. У нее-то чип привязан к счету, да и стрелять, не купив, она бы не смогла. Не ружемант же...

– Выбирай, что понравится, – шепнул я ей на ухо. Мне-то легендарка досталась на халяву, деньги были.

Она в привычной манере хотела возразить, что дорого, но я приложил палец к ее губам, заставил умолкнуть. Подтолкнул легонечко к двери, выбивая прочь неуверенность.

Кассиры смотрели на нас, витая в облаках. Одной виделся злостный, нахальный искуситель. Подхватил девочку-простушку и жаждет купить ее за дешевые шмотки. Вторая... а хрен знает, не умею читать мыслей.

– Вот. – Белка как будто нашла свою мечту. Взамен разорванному выбрала яркое, небесно-голубое, с цветами по подолу платье.

Юркнула в раздевалку, скинув ставшее ненужным тряпье. Я сразу понял, что отсюда она уйдет именно в нем. Хочет похвастать обновкой перед всем миром. А может, просто желает вцепиться в собственное крохотное счастье и никогда его не снимать.

Из магазина шли в приподнятом настроении. Как жаль, что всегда найдутся те, кто его испортит.

Смех Белки, счастливый, прекратился, едва на горизонте замаячили три расфуфыренные девицы. Изменилась в лице, взяла меня за руку, прильнула грудью. Как будто хотела спрятаться за меня от них. Осмотрелась по сторонам, но бежать из сквера, где мы оказались, было некуда.

Они заметили ее и узнали. Улыбки довольных хищниц легли на размалеванные лица.

– Девоньки, глядите! Это же наша побирушка Светлана!

Говорили громко, никого не стесняясь. Хотели, чтобы слышали все. Все, как принято в таких случаях, предпочли молчать и глазеть.

Белка, способная без труда выпустить механические потроха порождению оружейной чумы, молча опустила голову.

Меня мягко отстранили в сторону, одна из них позволила себе заставить меня попятиться. Уткнулась в меня массивной, затянутой в кожаный топ грудью.

– Где ты откопала себе такого красавчика, Света? Тебе не к лицу. А что на тебе надето? Это что, из «На-Дежки»?

Заливистый, противный смех.

Прошлое, о котором Белке бы хотелось забыть, настигло ее там, где она ждала меньше всего.

Дернули за подол только что купленного платья.

– Пустите...

– Зачем тебе эта рванина? Лучше ходить нагишом, чем в этом тряпье. А ты что думаешь, красавчик? Зачем тебе эта маленькая замухрышка? Это дешевая прошмандовка – ни кожи, ни рожи. Давай разденем ее и выкинем, как мусор? Она же им и является!

От ее голоса у меня вяли уши. Я оттолкнул от себя девицу, да так, что она споткнулась, шлепнулась на пятую точку.

– Охерел?

– Херами, дорогуша, ты со своими подружайками обедаешь.

На моем лице повисла издевательская ухмылка. Я подступил к Белке – насмешницы поспешно ретировались. Зашипели, словно змеи.

– Да ты хоть знаешь, кто мы, козел?

Я развел руками. Сейчас побеждать будем языком: не вечно же орудовать кулаками.

– Первые шмары на районе? Готовы запрыгнуть на первую попавшуюся на глаза кочерыжку.

Она захлопали глазами. В своей бессильной ярости страшно напоминали Лизоньку.

– Я тебе морду расцарапаю, козел!

Словно фурия, встав, обидчица Белки двинулась на меня с когтями наперевес.

Ну тут даже говорить не о чем. Перехватил ее нападку, угомонил несильной, мокрой затрещиной по щеке. Соломенным чучелом, она рухнула в траву. Подломился модный, брендированный каблук. Полный комплект был на ее лице: слезы, сопли – играла на смотревшую на нас публику. Хотела отыграться чужим осуждением.

Две ее подружки застыли, не решаясь повторить участь. Ждали, когда отвернусь, не надеялись на отпор. Бросали взгляды в сторону Белки, лелея мысли уже досадить не ей – мне, но через нее.

Твердым шагом я направился к Белке, заставил их отпрянуть от нее прочь. Ухмыльнулся. Буду говорить попроще – умного эти дуры не поймут.

– Если ее раздеть, у нее хоть душа будет. А что есть у вас, кроме тряпок и пустых понтов?

– Мой парень твою рожу превратит в хлам! Ты будешь на коленях пощады просить! Ты мне каблуки лизать будешь, утырок!

Слезы и сопли сменились пустотой угроз. Униженная элита пыталась встать на ноги, но всякий раз вновь падала. Не обратил внимания. Развернуться и уйти, всего-то и делов – и пусть гавкают в спину, словно шавки.

Эти не будут просто гавкать. Втроем они будто единая пакость. Словно кошка, ждущая подходящего момента для удара в спину – уверен, Белка успела от них настрадаться.

– Ты хоть знаешь, кто мой парень?

– Судя по тебе, очень несчастный человек.

– Ты… – Говорунья поперхнулась возмущением. Дернулась, повисла в хватке подруг – кажется, где-то внутри них проснулся здравый смысл.

Щелкнул самого себя по щеке, улыбнулся, склонил голову набок.

– Давай ты меня ударишь. При свидетелях. А потом я тебя убью.

– Идем, Верка, – зашептали ей на ухо, признавая поражение, пытались увести в сторону. Третья, молчавшая, кинула полный озлобленности взгляд.

– Мы еще свидимся, урод! Вот увидишь!

– Несомненно! Уверен, что увижу вас, когда буду выносить мусор на ближайшую помойку. Буду рад узреть шавок в их естественной среде обитания.

Взмах. Едва заметное движение рукой. Ириска успела взглядом уловить несущийся к нам снаряд, Белка закрылалицо руками. Бутылка из-под пива – откуда только взяли?

Мог отойти, дернуть девчонку на себя, заключив в объятия – нас просто окатило бы фонтаном осколков, не больше. Вот только эти сучки перешли границы дозволенного.

Перехватывать летящие гранаты на лету у меня получилось пару раз в жизни. Бог ведь любит троицу?

В прыжке сбил бутылку, от моего удара она подскочила вверх, словно мяч. Размашистым пинком послал в сторону отправительницы. А ведь не хотел применять к ним силу, вынудили!

Окружающие охнули – то ли от удивления, то ли от возмущения. Плевать.

Стеклянный снаряд врезался в живот хабалки, заставил ее скрючиться от боли. Схватил ошалевшую Белку в охапку, не спеша увел ее прочь. Больше нам здесь делать нечего.

Глава 11

Автобус запоздал.

Белка трижды пыталась начать разговор со мной. И трижды качала головой, бросая затею. Взгляды скромной рыженькой были полны тихого обожания. Ей думалось, что я буду стоять, как тюфяк. Страх же и вовсе был убежден, что приму сторону противниц. Брошу ее там одну им на потеху.

– Хочешь обсудить? – осторожно предложил.

– Н-нет... да.

– Старые знакомки? Коллеги по работе? Одноклассницы?

С последним попал в точку.

– Мои родители были очень бедны.

– Бедность не порок.

– Не порок, – согласилась она со мной. – А вот пытаться вылезти чуть дальше того, чего тебе отвесила судьба, это как идти не по порядку. Понимаешь?

– Не очень.

Белка выдохнула.

– Я гражданин девятого класса, они из третьего. Так получилось, что родители… смогли скопить достаточно денег и устроить меня в школу для высших. Им думалось, что если я получу образование, смогу вырваться из того болота, в котором мы жили.

– Не получилось?

– Недостаточно просто хотеть получить хорошее образование, Максим. Надо для этого иметь еще и хорошую голову. Я старалась как могла, но из меня… так ничего и не вышло.

Глаза на мокром месте. Критическая точка, лучше не доводить до слез. Сейчас все мои аргументы о ее высоком интеллекте и организованности разобьются о нерушимую стену недоверия. Нужно действовать по-другому.

Приобнял. Заставил положить голову себе на плечо. От нее пахло дешевыми, почти выветрившимися духами. Почему я не замечал этого раньше?

– А по тем дурындам и не скажешь, что они очень умны.

– Им и не надо. Они ведь не стремились стать на ступень выше. Получили низший пропускной балл, и все. Меня же вышвырнули до того, как случились выпускные экзамены. Потом – призыв, направили на пункт. Бейка нашла меня и привезла сюда. Может быть, наша часть не лучшее место, но оно гораздо лучше многих гадюшников, в которые я могла попасть. Например, в Панасенково…

– Понасенково?

Она часто закивала в ответ.

– Да, был там когда-нибудь? Не город, а сплошная военная база. Говорят, что там с девятым классом граждан обращаются как с животными. Морят голодом, испытывают на них какую-то дрянь. Попасть в обслугу к офицерам считается большой удачей.

– Прям на призывниках?

– Великий Император говорит, что каждый должен принести себя в жертву родине. Предлагают принимать это как честь, как возможность послужить высшим целям и благу будущих детей.

Сурово. Впрочем… Меня сюда запихнули только за то, что я не вовремя пнул слишком зазнаистого мальчишку.

– И долго тебе еще осталось служить?

Она посмотрела на меня. Рассмеялась, будто я пошутил.

– Ты смешной, Максим. Я всего лишь два года тут. Осталось еще восемь. Разве ты не знаешь, что воинская повинность для девятого класса составляет десять лет?

Десять лет? За убийство сажают на меньше! Успокоился, не стал возмущаться при Белке: она не поймет.

Девчонка продолжила.

– Знаешь, в первые дни я с ними даже подружилась. Они… делали вид, что хотят помочь мне подтянуться, стать выше, а на самом деле – смеялись за спиной. Им было потешно слушать глупые мечты той, у которой никогда и ничего не было. Я мечтала… поесть шоколада вдосталь. Чтобы целая плитка и только мне. Я эгоистка?

– Ты девчонка, – улыбнулся я, покачав головой, чмокнув в макушку. – Самая обычная, хорошая… симпатичная.

Она жарко дышала мне в плечо, успокоившись. Улыбнулась, словно впервые в жизни оказалась счастлива.

– А классно ты их так… я и не думала, что можно так сильно… сказать. Чтобы почти ударить, но словом.

Вспомнил про бутылку – ну ударил не только словом…

– Что тут скажешь, – развел руками. – Может быть, в математике я не был силен, но пятерку по литературе имел. Гляди-ка, комитет по встрече!

Я указал в окно, когда мы подъезжали к своей остановке.

Привалившись к опорному столбу, с ничего не выражающим видом нас ожидала Бейка собственной персоной…

***

Не нас. Ожидала здесь исключительно меня.

– Герои пожаловали! Белка, платье тебе очень к лицу. Иди и покажи всем, как замечательно в нем выглядишь. Я бы хотела поговорить с нашим ружемантом с глазу на глаз.

Белка не посмела ослушаться приказа. Лишь оглянулась, сделав с десяток шагов. Я помахал ей рукой, будто заверяя, что все будет в порядке.

Бейка выдохнула.

– В город за обновками? Мой подход.

– Что-то случилось?

Вопрос был наивен в своей непосредственности. Бейка одарила меня таким взглядом, что тут же захотелось прикусить язык.

– Ты не выступал в школьном КВН, Потапов, нет? Иногда мне кажется, что я забрала тебя не с сборного пункта, а прямиком со сцены. И ты еще не дошутил.

Белка шустро обратилась в точку на горизонте. Ириска, не показывавшаяся с того момента, как сели в автобус, предпочла придерживаться той же тактики. Словно командующая ее пугала.

– Приезжали из полицейской части. Привезли ваше оружие. Не знай я, что ты особенный, решила бы, что вы совершили кражу. Пушки, сумевшие разрастись до легендарного качества, тебе не по карману. А тут привезли – и кто! Сама полиция у тебя на побегушках. Как мне к тебе теперь обращаться, рядовой? Дон Потапов?

Бейка успешно стирала грань между шуткой и сарказмом. Я же понял, что мне лучше не пытаться провернуть те же словесные фокусы, как с теми тремя дурындами. Она выйдет из этой схватки победительницей.

– Новости поют дифирамбы твоей смелости. Не знаю, каким чудом у местных журналюг хватило наглости явиться ко мне в часть, а не дождаться тебя у автобусной остановки.

– Так, значит, Белку сейчас…

Бейка махнула рукой.

– Пропустят. Каждая собака знает о девочках из части, а вот парень в моем личном шалмане для них как красная тряпка для быка. Никогда не видели, никогда не слышали. А тут ты выдал у всех на глазах… Что это была за способность?

– М-меткий выстрел?

– Хорошая шутка, Потапов. С таким успехом можно убивать ракетами мух и звать их высокоточными. Ладно, успокойся. Я в курсе, что ты и сам не знаешь, как творишь свои чудеса. Выходишь за рамки, установленные уровнем – это хорошо.

Я посмотрел на командующую сквозь призму ИИ, в надежде увидеть ее уровень. Тщетно. Бейка погрозила мне пальчиком.

– Это слишком секретная для тебя информация, рядовой. Сделай так еще раз – и я решу, что ты вражеский шпион. Знаешь, что мы делаем с вражескими шпионами?

Я понятия не имел.

– Хорошо, рядовой. Иди за мной. Не хочу, чтобы мою личную игрушку рассматривали чужие глаза.

– Мне что же теперь, никогда из части не выбираться?

– Почему же? Скоро случится что-нибудь еще, и ты станешь вчерашним днем. Не переживай так сильно, к следующему выходному они даже не вспомнят, что искали тебя.

– И часто здесь… происходит? – сглотнул, представив, как живется несчастным жителям. Бейка пожала плечами.

– Не очень. Думаешь, мы единственная заслонная часть? Их много и повсюду: туда сгоняют сброд вроде тебя. Хоть на что-то вы годитесь.

– Ну спасибо, – недобро отозвался. Считать себя сбродом не хотелось. – Я все еще не понимаю, почему никто не накрыл тот самый лагерь в лесочке, на который вы мне показывали, артиллерийским залпом.

– А ты до этого момента казался мне умнее, Потапов. Неужели мог так близко принять к сердцу простую шутку?

– Не самые добрые у вас шуточки.

Командующая развела руками: мол, какие есть, других не жди.

– Скажи мне, Потапов, как ты относишься к тому, чтобы испробовать свои силы в прямом бою?

– Вы хотите отправить меня на фронт?

Признаваться в этом не хотелось, но сердце на мгновение дрогнуло.

– Бог меня избавь от таких глупостей. Мои игрушки остаются моими игрушками. Многие считают меня жадиной, но я никогда не делюсь.

– Тогда что это должно значить?

– Хочу устроить рейд на территорию противника. Пощупать, провести разведку. В последнее время разведчики стали филонить: информация приходит устаревшей. Иногда я провожу рейды самолично, с небольшим отрядом.

– Вы просите об этом человека, которого меньше недели как забрали с гражданки.

– Я прошу об этом человека, что уничтожил «Дракона» так, что тот теперь больше похож на ящерицу. А еще этот выскочка из столицы размазал порождение оружейной чумы. Как думаешь, у меня достаточно причин приказывать подобное?

– Вполне, – мрачно отозвался.

Она только что четко дала понять, что если я не дам согласия, то она мне попросту прикажет. Почему же тогда не сделала этого сразу?

Мы пробирались какими-то кустами, давно не хоженными тропами. У ручья Бейка скинула обувь, завязала шнурки, закинула себе на шею. Бросила на меня изучающий взгляд.

– Ты знаешь поговорку, Потапов? Что офицер перед рядовым не должен замочить ног.

Я не знал. Впервые о такой слышал, но сразу же понял, чего она от меня ждет.

– Здесь можно обойти по краю.

– Скука. Оставь скуку смертную для Белки, ты не похож на человека, который побежит проверять устав на каждое действие.

Не дожидаясь, она прыгнула на меня, я машинально поймал ее на руки.

– Вперед, рядовой! В бой! Нас ждет ужин в казарменной столовой! На нашем пути галька, холодная вода, промокшие носки!

Я зашагал. Весила она прилично, а на первый взгляд и не скажешь. Главное, не сказать этого вслух.

– О Белке, – спросил я. – Почему вы зовете ее так? Почему заставляете некоторых носить вместо имен клички?

– Разве для такого мне нужны оправдания, Потапов? Пусть это останется моим маленьким секретом!

На середине пути она вдруг соскочила с моих рук. С залихватским уханьем обдала меня фонтаном воды, заставила закрыться руками. Звонко, красиво рассмеялась.

Где-то внутри сумасбродной командующей жила маленькая, не наигравшаяся, сумасбродная девочка. И сейчас она позволила мне увидеть себя такой, какая она есть на самом деле.

Вода замочила края юбки. Бейка нагнулась, выжимая подол, я не сводил с нее взгляда. В закатных лучах спешащего за горизонт солнца она была женственна, как никто другой. Если бы только еще не эти ее стальные перчатки с выдвигающимися когтями…

– Чего застыл, рядовой? На мне узоров нет, цветы не растут. Идешь?

Раскачивая бедрами, она раскинула руки, словно желая поймать идущий ей навстречу ветер.

Мы дошли через полчаса, промокшие до нитки.

Толпа журналистов, жаждущих моей крови и признаний, штурмовали ворота не хуже вражеских дронов.

Девчата-часовые достойно держали отпор, заслоном встав на мою защиту. Мне сразу стало не по себе, какой им приходилось сдерживать натиск.

– Я знаю несколько окольных путей в часть. Через лабиринтную бункерную сеть под землей. Идешь, Потапов?

Я шел, вот только уже не с ней. Прямым шагом направился к акулам пера. Бейка глянула мне вслед, но останавливать не стала.

Словно говоря, что это теперь мой и только мой выбор.

***

Два фургона, один мини-автобус, три десятка человек. Жадные, готовые спорить, плеваться слюной животные. Я знал все их вопросы наперед. Можно быть героем до посинения, но им сегодня и сейчас нужна сенсация. Первым, что они у меня спросят, будет: «А не была ли ваша стрельба опасна для посетителей торгового комплекса?»

Заметили, всполошились, словно стая ночных тараканов. Бросились ко мне. Спросили, как и думал, только под другим соусом.

– А как вы думаете…

– Головой. Следующий вопрос.

Журналистка, получившая честь спросить первой, опешила. Ее собрат решил мне отомстить.

– Вы Потапов? Рядовой Потапов? Скажите, как вам служится среди…

– Откройте воинский устав Российской Империи. Там описано, как служит каждый из нас.

– А вы можете как-то прокомментировать случившееся сегодня… – Молодец поперек себя шире закрыл собой дорогу. Улыбчив, как черт, тычет микрофоном прямо в лицо. Позади него маячит оператор с камерой. На таких бы плечах да гранатомет держать…

– Могу. Запишите, что в погоне за моими словами журналист преградил мне путь к служению родине.

Они упражнялись в злословии и неудобстве вопросов. Им жаждалось видеть, когда я запнусь, растеряюсь, и тогда стаей стервятников они растащат мою речь на цитаты. И будут рвать их из контекста, выдумывая новые смыслы. Сегодня у них не получалось.

Девчонки-часовые, получив минуту отдыха, умиротворенно выдохнули. В их глазах я в очередной раз умудрился стать всеобщим, готовым прийти даже в такой ситуации на помощь героем. Смотрели с благодарностью.

Всегда пожалуйста.

– Правду говорят, что вы ружемант?

– Я солдат своей страны. Разве остальное важно?

Отвечать им было нечем.

Прорезал толпу, словно нож сквозь масло. Эти шакалы просто так не отстанут – жажда крови застит им глаза. Ладно. Если уж им так хочется, пришло время напомнить, куда они приехали.

Бросил взгляд на электрический столб – исправен. Провода тянулись к щитку, от него черными змеями ползли к кабинке блокпоста. Девчонка – как ее зовут? не знаю – хотела заслонить мне проход. Поймал на себе взгляд откуда-то со второго этажа – Бейка, сложив руки на груди, ждала, что буду делать.

Отстранил малышку в сторону, у той не нашлось сил мне противостоять. Жестяная дверь легко поддалась напору, скрипнули старые петли – обязательно смажу. Как будет время.

Рычаг привлек взгляд красной ручкой. Журнашлюхи разве что не грызли колючую проволоку в надежде дорваться до моего тела. Ну, посмотрим на их прыть теперь!

Дернул рукоять на себя, увидел, как красным вспыхнул предупреждающий символ. Тревога, будто набирая побольше воздуха в грудь, страшно завыла через мгновение.

Вой сирены в одночасье заставил акул пера побросать все, ринуться в ужасе к транспорту. Словно желая переплюнуть клоунов из цирка, спешили уместиться в узких кабинах.

Тревогу вырубил через минуту. Выглянул из двери – воины слова, напрудив полные штаны, умчались. Я не слышал, но знал – Бейка задорно смеялась моей выходке и уже выдумывает наказание с наградой. А еще смотрела с одобрением.

Я хотел увидеть Белку перед сном, но в ее комнате было пусто. Лоли-тройняшки заверили меня, что она ушла в общую душевую. И, принюхавшись, сказали, что мне тоже бы не помешало. Поблагодарил их за заботу и, усталый и злой, нырнул в комнату Влады. На миг представил себя в пышногрудых объятиях врачихи – не худшее завершение дня.

В комнате было пусто. На столе написанная истинно врачебным почерком записка. Ириске удалось расшифровать ее раза с третьего. Влада просила у меня прощения, завещала помыть руки, почистить зубы и спешить в кроватку, не дожидаясь ее. Призывала не стесняться пользоваться ее душевой.

Потом, слишком устал. Забрался под одеяло даже не скинув одежды, закрыл глаза. Мне снились мамины пироги…

***

Сон сгинул не сразу.

Меня настойчиво трясли за плечо, но содрогалось как будто бы все тело. Так оно и было. Не найдя ничего лучше, Ириска посылала один микроэлектрический разряд за другим, пытаясь поставить меня на ноги.

Выдохнул, чуть не захныкал. Ноги после вчерашних прыжков болели. ИИ уныло и угрюмо вещала, что еще чуть-чуть – и я просплю общий подъем. Еще пять минуточек обернутся для меня дисциплинарным взысканием и понижением поденной. Оно мне надо?

Начал подниматься.

Странно, что не лично Бейка пришла поднять меня с утра пораньше. Клянусь, если бы она и сегодня поджидала меня с очередной выходкой…

Ириска захлопала в ладоши, когда я продрал глаза. Спешно нарисовала мне карту, куда идти к общим умывальникам. Нахрен. Умоюсь здесь. Тоже ведь раковина есть, да и щетка моя лежит в стаканчике рядом с зубной пастой.

Влада сама призывала не стесняться.

– Чего хотела-то?

Ириска тут же уловила недовольство в моем голосе. По ее мнению, незаслуженное.

– Четырнадцатый уровень! Вы получили четырнадцатый уровень! Разве время спать?

– На юбилей не тянет, – мрачно отозвался я, но решил прислушаться. Чего это она так щедра на восторги?

– Вам следует выбрать новую способность!

Ожидаемо. Интересно, а вот Белка, получая новый уровень, открывает в себе новые грани войны? Какой у нее вообще класс? Так и не вспомнил.

Ириска вывела передо мной древо умений: сплошные знаки вопросов, уходящие в бесконечную даль.

– А сколько у меня очков способностей?

– Два!

Да уж, гуляй, рванина…

Одно сразу же закинул в повышение ружеклятья. То сразу же стало пожирнее. Теперь вражеские стволы будут терять по 200 единиц состояния, ну и процентик шанса возрос до двадцати. Сплошные плюсы, лучше и не придумаешь…

– Что предложишь?

Я еще не проснулся, не хотел делать выбор не посоветовавшись. Хотя бы и с ИИ-голосом в голове.

– Что думаете насчет «счастливого патрона»?

Я тут же прочитал описание. Абилка была пассивной, добавляла один патрон в боезапас вне зависимости от размера магазина. Пуля генерировалась из маны. Вот, значит, о чем говорил торговец.

Отрицательно покачал головой: не мой стиль. Хотя, если вооружиться одним лишь фамильным револьвером…

– Тогда призыв оружия.

– Призыв?

Почему-то вспоминались заклинания из игр. Придется чертить круги, камлать над пентаграммами, стискивая колдовские жезлы?

Ириска, как будто прочитав мои мысли, поспешила опровергнуть.

– Это особая способность, присуща не каждому ружеманту, а только вашему роду. Оно призывает проекцию оружия-фамильной реликвии, если таковая имеется. Проекция обладает точно такими же характеристиками, как и оригинал, но масштабируется каждые десять уровней. Взамен расходуется накопительная шкала и… мана…

Ого, звучало здорово.

– Оружие при этом приходит в негодность?

Ириска вновь отрицательно затрясла головой. Вот, значит, почему Инна велела не трогать револьвер и не привязывать его к себе сразу же. Умная девочка. Вернусь – поглажу и почешу пузико.

Выбрал именно ее. Любопытство заставило тут же использовать. Представил, как револьвер материализуется прямо у меня в руке.

Ток маны побежал по венам, смешиваясь с кровью, выплескиваясь наружу заклинанием. Тоненькой волосяной нитью обозначились грубоватые, мощные контуры, через миг обратившиеся в знакомый мне пистолет.

Проекция, а в руке лежал как настоящий…

Лишь посмотрев на него, я сразу же понял, что он еще не раз спасет мою задницу…

Глава 12

Десятый день начался с тревоги. По ноткам я определил, что она не учебная: ту включали на пятый и седьмой день.

На ходу запрыгнул в штаны, шустро оказался в ботинках, «Владыку» в руки: наработанные за прошлую жизнь рефлексы никуда не делись.

В прошлые разы меня обогнала разве что Белка, сегодня я оказался на высоте. В коридоре никого не было, шумная возня слышалась из комнат девчонок. Гулкие хлопки стрельбы раздались за окном.

Кто сегодня к нам пожаловал?

Вспомнились учения, где Бейка самолично рассказывала о врагах, их устройстве и слабых местах. Ни слова про живой персонал, одни механические дроны.

Сегодня к нам пожаловали шагоходы. Прямолинейные конусы на ножках, красный и большой глаз обманной оптики: видели они усиками многочисленных антенн. Тяжелые, трехпалые лапы месили грязь, кроша под собой камень, сминая траву.

Стоящий на страже взвод принял бой не без потерь. Двое раненых, третья не двигается. С десяток подстреленных шагоходов стали их добычей.

Голос Бейки лился из динамиков, словно напутственная речь. Почему сегодня она не вышла собственной персоной?

Подумаю об этом потом.

– Не спать, не спать! Это не учебная тревога! Подняли свои ленивые задницы! Седьмым – построение по пятому флангу. Часовым – отходить с пристрелянных позиций на запасные. Пулеметному заслону на прикрытие. И – залп!

А, вот оно зачем.

Стволы орудий, упрятанных глубоко в центре нашей части, дали о себе знать. Заговорили громкими, басистыми, разрывающими уши раскатами. А ведь это только начало.

Через миг грохот обратился в единственное, что мы слышали, пыль взвилась широким, все заслоняющим столбом. И лишь прорывающиеся сквозь нее яркие вспышки давали понять: не зря. Такого внезапного натиска без этих пушек мы бы не сдержали.

Зевать было рано.

Уже привычные мне шары вынырнули откуда-то из-за облаков, в самоубийственном полете устремившись к нашим позициям.

Винтовка, уже изрядно скушанная за эти дни моей абилкой, все еще была хороша. Двумя очередями я срезал летящую ко мне на бреющем полете сферу, вторую обратил в дымящиеся обломки. Третью достал на излете точным выстрелом.

Жирный черный дым вперемешку с пылью развеялся, и из-за клубов выползли уцелевшие шагоходы. Полтора метра в длину, на пружинящих ногах, ощерившись пушками, они вяло отстреливались. Словно в самом деле боялись стрелять. Троицу, что близко подобралась к позициям часовых, я вырубил шустро и без затей. Что и говорить, легендарное качество.

Тело приспособилось к вернувшимся в мою жизнь каждодневным тренировкам, послушно отзывалось на каждую команду.

Перекатился, когда прорвавшийся сквозь заслон шагоход предстал передо мной. Куриные лапы месили грязь, ствол направленного на меня пулемета огрызнулся бранью короткой очереди. Зажужжали заслонки: мразь готовилась кинуть в меня болванкой гранаты.

Стрелял навскидку и не целясь, перебил механическому болвану ноги, заставил его тушу рухнуть. Его корпус вмиг взорвался, выстрел из снайперской винтовки окончил мучения несчастного.

Снайперы встали на позиции. Пробуждающийся ото сна осиный рой воинской части готов был выгрызать право на жизнь зубами.

Все закончилось столь же стремительно, как и началось. Сна не было теперь уже ни в одном глазу, адреналин пульсировал в висках. Бешено колотилось сердце.

Тревогу сняли через полчаса. Интересно, как Бейка узнает, когда это нужно сделать? Как и отдает приказы, даже не находясь на поле боя. Одно я знаю точно: не будь этой сумасбродной с нами – и воинская часть стала бы легкой добычей.

Тройняшки первыми оставили свой пулемет. Словно поймавшие дичь хищницы, копались в потрохах уцелевших, но подбитых шагоходов.

Старшенькая, оскалившись от натуги, рвала из корпуса лапу пушки. В своей неугомонности они напоминали гоблинов. Другие девчонки от них не отставали, взявшись за поиски. Они называли процесс сбором трофеев. Поживиться и в самом деле было чем. Я не понимал, почему Бейка им разрешает. Однажды царенатские умы догадаются снабдить эти машины взрывными минами и что тогда?

Вопрос риторический.

Ириска выскочила, тут же доказав обратное. Я как будто и забыл про встроенный в наши головы ИИ. Вспомнил недавнюю мысль на эту тему: надо будет обязательно рассказать Бейке.

Ириска, присев на корточки, оправляя несуществующие очки, шустро провела сканирование тушки и, улыбнувшись до самых ушей, заявила четкое: мин нет.

Я пнул того бота, что добили за меня снайперы. Беспомощный и мертвый, он все равно выглядел так, будто собирался выгрызть мне глотку. В особенности учитывая, что похожие на диких кошек машины Бейка показывала нам на брифинге… Черт с ним, покопаюсь, может, тоже что-нибудь найду.

Ириска уже нашла. Центральный процессор погорел, матрица поведения уже нон вагина, нон милитари. А вот оружие было кстати.

Бейка велела нам тащить ружейные запчасти из них, если сможем найти. Почему этим занимается не инженерный взвод, хрен его разберет. Странный мир, странные правила.

Ириска отметила, что ствол из распотрошенной тушки числился за номером 149/14Б-73. Очередная механическая абракадабра.

Царенатские орудия погибели тоже терпели мутации. Интересно, они при этом меняют цифры своего названия? Усмехнулся. Что-то сомневаюсь. Сдам потом эту шнягу.

– По местам! – вновь голосила Бейка, но уже спокойным голосом. – Недоспавшим – вернуться в свои кровати. Для тех, кого мучает бессонница после случившегося, у меня приготовлены три наряда вне очереди, есть желающие?

Желающих, кажется, не было. Все, собрав трофеи, заспешили назад в казарму.

Я плюнул. Лучше заскочу к оружейнице. Все равно девчонки, с которой я должен был провести ночь, в части не было, укатила на три дня выходных домой.

Бейка наотрез отказывалась рассказывать, почему я должен следовать распорядку и нельзя просто пропустить тех, кто отсутствует. Словно в этом таился какой-то особый сакральный смысл.

Комната без меня как-нибудь переживет, да и сколько там осталось до всеобщего подъема? Ириска была уверена, что чуть менее полутора часов. Лучше проведу их с пользой.

***

В мастерской было грязно и шумно. Эльфийка предпочитала работать ночами, отсыпалась же днем. Говаривали, что Бейка едва ли не пинками загнала ее в комнату, когда пришла очередь.

Если так, то стоило сказать командующей спасибо.

Занятная эта девушка, Сейрас Грингра, в постель к которой меня заволок распорядок. Эльфийка, волосы до плеч, уши до небес, черные глаза и просто сошедшая с модельных подиумов фигурка.

Серьезно, ей бы не в части возиться по самую макушку в масле, а щеголять на подиуме в нижнем белье. Она же считала свое пребывание здесь судьбой

– Чо-как, пацанчик?

Из наушников, торчащих в ушах эльфы, лился отвязный рок в стиле «Короля и Шута». Обещала как-нибудь скинуть послушать, Ириска же жаловалась, что не будет воспроизводить такую безвкусицу. И если уж мне так хочется, то могу купить себе наушники и хоть услушаться.

– Чо принес?

Я без слов брякнул на стол перед ней свою добычу.

Блеск сварочных очков, кресло на колесиках, хищность ухмылки – все при Сейрас. Не вставая с кресла, оттолкнулась от наждака, прикатила к рабочему столу.

– Так-так-так, что тут у нас? Ого, где ты отыскал этого мамонта?

– Получится из него что-нибудь сделать? Или починить мою?

В который раз показал ей «Владыку», в который раз она покачала головой.

– Ни, пацанчик, ты же знаешь. – Она замотала головой. – Для легендарных пух мое рыльце в пушку.

– Да я так, ради шутки...

Врал.

Девчонки мне говорили, что Грингра отказывается исключительно потому, что ей неохота возиться. И нужно просто поймать ее в хорошем настроении. Не поймал.

– Есть че еще сказать, пацанчик? Может, затусим к выходным? Угоним тачанку и нахер из части?

– А Бейка?

– Покатится к чертям! – На миг мне показалось, как сквозь линзы очков озорно сверкнули глаза эльфийки.

Отрицательно покачал головой, но улыбнулся. Оба знаем, что мечтать не вредно. Можно затусить, но вот бежать...

Она склонилась над деталью. Не видел, но знал, что сейчас сканирует его своим ИИ. Думает на что пустить.

– Покоцанная что писец. Из своей дробилки шмалял?

Скрывать не стал. Упомянул, что еще и снайперы добавили.

– Писец, короче, хлам. Пацанчик, я тебе как эльф нижерожденному скажу: ничего, кроме пистолета, я из этой шняги вытащить не смогу. Скрещу, конечно, с царенатскими игрушками – глядишь, и выйдет толк...

От пистолетов отказывались, она ждала от меня того же самого. И правда не хотела возиться. Нет уж, остроухая оторва, любишь мужские ласки, люби и поработать ради них.

Пожал плечами.

– Пистолет так пистолет. Когда?

Вздохнула, словно я ей все настроение испортил. Но тут же улыбнулась вновь.

– Послезавтра, ага? И это, пацанчик, помнишь мой завет?

– Что эльфийки на черном ахесе работают? Такое разве забудешь?

– Сечешь фишку, братан! И пусть будет холодненьким, ага?

Она направила на меня указательные пальцы, я кивнул в ответ.

Черным ахесом звалась газировка. Почему ахес и зачем черное – никто не знал и не задавался вопросом. Я решил поступать точно так же.

– До всеобщего подъема осталось пятнадцать минут, – вежливо и ненастойчиво шепнула мне на ухо Ириска.

Первое время я пугался ее внезапности, сейчас уже привык.

Выдохнул. Хотелось снова начать курить. В армии это было единственным способом расслабиться. Здесь выбор был богаче, так что пока держался. Нормальная дыхалка мне еще пригодится.

Рокот, вдруг раздавшийся с улицы, заставил меня в пару шагов выскочить за дверь. Ложная тревога. С нарастающим гулом вдаль уносилась тройка боевых вертолетов. Вот к ним привыкнуть сложнее, грохочут так, что ожидаешь появления очередной механической твари. Бейка говорила, что это авиаподдержка. Белка как-то шепнула мне по секрету, что и нам полагалась одна винтокрылая машина.

Словно школьная легенда, ходил слух, что где-то в недрах укрытий, внутри ангаров и в самом деле стоит недавно построенное чудо, но никто и никогда его не видел.

Белка считала, что Бейка должна была улететь на нем, покинув всех в отчаянный момент прорыва. Тройняшки же считали, что ровным счетом наоборот – командующая воплотит в себе кошмар любого геймера. Босс-вертолет.

Что думать, я не знал и не задавался подобными вопросами.

Выдохнул, покачав головой, сжал кулаки. Идущая война была от нас далека и так близка, что можно было попросту сойти с ума. Сойти с ума или подготовиться к утренней физухе? Я выбрал второе.

***

Пот бежал по лицу ручьем.

Ну, теперь-то стало понятно, почему Бейка угрозами внеочередных всех по кроватям загоняла. Марш-бросок с последующей имитацией боевых действий. Обещала два дня назад, я и забыл.

Девчонкам было тяжелее. Они недоумевали: с каких пор бойцам заградотряда требуется бежать? Недоумевали всякий раз. Мой первый марш-бросок был для многих хрен знает каким по счету.

Бейка ответов не давала. Ее учили только командовать.

Ничего, успокаивал себя. Зато после – отдых, не надо будет стоять на посту. Даже мне. Девчонки менялись сменами, ружемант же не имел такой привилегии. Об истинном предназначении знала разве что Бейка. Или Влада. Обе молчали, играя в партизан.

«Владыка» на первом километре был легок, на третьем – весил словно гиря. Страшно было подумать, сколько станет на пятом. Жаловаться было грешно и стыдно: к девчонкам, что бежали за моей спиной, никакой пощады не было. Молча, недовольно, сопя и задыхаясь, но они тянули военную лямку. Значит, буду и я.

– Перекур, бойцы! – Бейка бежала наравне со всеми.

Или наоборот. Что она за человек такой? Ни капли пота, ни одышки...

Остановились, позволив себе отдышаться вдосталь. Я видел, как многим хотелось рухнуть наземь, но никто не позволял себе такой роскоши.

Бейка оказалась рядом со мной, взяла за руку.

– Молодцом, рядовой Потапов. Я думала, ты свалишься первым. Но вижу, что в тебе есть не только мозги, но и сила.

– Рад стараться, – буркнул в ответ совсем не по уставу.

Ей плевать, похлопала по плечу.

– На минутку, рядовой. Сегодня к нам пожалует новая девочка в часть. Я хочу, чтобы ты ей все показал и рассказал.

– Я? – Удивлению не было предела. – Почему не Айка?

– Потому что не Айка. Отставить обсуждать логику!

Очередное самодурство? С другой стороны, если она будет хорошенькой...

– Танцуй, Потапов, к нам направили мага. Волшебницу!

– Не вижу причин плясать от радости.

– Это потому, что очень плохо представляешь, на что способны маги. Говорят, девочка немного диковата, но под твоим надзором быстро освоится.

– Стой-ка... – Я ладонью указал на готовящихся к продолжению забега девчат . – Всех из них сюда привезла именно ты. Это какой-то особый случай?

– Наряд вне очереди за догадливость, Потапов! Я держала чародеев подальше от этого места. Всех, кроме тебя. А эту мне... навязали.

Бейка была недовольна чужим решением. Видимо, даже ее личной власти не хватило, чтобы отказаться от подобного.

Ладно, посмотрим, что там за чудо-юдо едет в наши пенаты…

***

Гостья была особенной по всем параметрам. Бейку сюда привезли на личном автомобиле. Все остальные девчонки попадали в часть на военном грузовике. Гражданский персонал приезжал каждое утро на служебном автобусе. Новенькой позволили добраться своим ходом.

Я стоял как дурак на остановке. Ириска вновь была в волнении: ей жаждалось увидеть мою новую подругу. Мне же хотелось, чтобы поскорее настала ночь. Разум привык жить в постоянном ожидании. Учебной тревоги, нападения, выходного...

Сейчас стало чуточку проще. После марш-броска позволили вымыться. Интересно, почему девчонки бегают в общие душевые, игнорируя те, что стоят в комнатах?

Ириска словно только сейчас услышала вопрос. За воду в личных апартаментах надо было платить.

Захотелось сплюнуть. Это военная часть или ломбард, где продаешь личный покой за тринадцать серебрянников? Хотел бы спросить Бейку, что она думает. Но знал, что командующая пожмет плечами: многие правила придуманы до нее.

Наконец подкатила та самая машина, ничем непримечательная, черная. Ноги в ношеных кедах со сбитыми носками мягко спрыгнули наземь.

Росточку в ней было мне по грудь. Коренастая, крепкая, пышная. Рыжая, словно пламя. Не скажешь, что ради такой кто-то решится ломать стены упрямости Бейки, а поди ж ты...

– Меня ждешь? Ломодец! – Она хлопнула мне по плечу.

– Что?

– Не обращай внимания. – Она выплюнула ком жвачки прямо под колеса уходящей машины. – Я коверкаю слова. С детства привыкла. Ну, идем?

Не девчонка, а сама непосредственность. Маг, подтвердила мне Ириска. Шестидесятый уровень. Сумка брякнулась к моим ногам. Просить о помощи ее не учили. Как и меня быть подстилкой для всех остальных.

– Эй, не понесешь мои вещи?

Возмущения полный голос. Ухмыльнулся в ответ.

– Здесь армия, красавица, а не курорт. А я лишь сопровождение, а не служка.

Фыркнула почти по-собачьи. Да уж, чую, придется мне нелегко.

– Имя-то у тебя есть?

– Интересуешься или спрашиваешь?

Кажется, ей хотелось отыграться за мою дерзость. По-детски, глупо и некрасиво. Не зря Бейка не хотела брать ее в наши ряды. Только капризных принцесс нам и не хватало.

Пошел, не дожидаясь, когда она соизволит двинуться следом.

– Эй, подожди! – сразу же окликнула.

Перспектива остаться одной на автобусной остановке казалась ей кошмаром. Ничего, это она еще наших казарм не видела...

Догнала в три просто гигантских, нечеловеческих прыжка. Кудесница, что с нее взять?

– Меня зовут Хромия. Можно просто Хроми...

Покраснела, словно стыдилась собственного имени. Странная девчонка, за какие только проступки ее могли сюда запихнуть? Одной лишь Бейке ведомо…

Глава 13

Хроми оказалась девчушкой с прибабахом. Помимо детской, неуместной здесь капризности, в сумасбродстве она могла посоревноваться разве что с Бейкой. Юная магесса устроила салют в собственную честь, едва мы оказались на территории части.

Тревога утихла столь же стремительно, как и вспыхнула, едва все поняли, что это шутки новенькой.

– А разве нельзя?

Шестидесятиуровневая барышня лишь невинно захлопала глазами. И картинно надула губки, когда злая, как все черти ада, Бейка явилась на зов случившегося. Два наряда вне очереди звучали для магички пустяком, но обидой.

Мне тоже досталось: командующая готова была плескать ядом в любого, кто попадется на глаза.

Стиснул зубы и спорить не стал. Напрасно взывал к Ириске, пытаясь вызнать, какого рода маг наша Хромия. Та не понимала сути вопроса: ИИ достаточно было того, что стояло в графе «класс». Вскоре я понял почему.

Для Хроми магия была больше игрушкой, чем оружием. Разрушительной погремушкой в руках великана, от которой трещат стены и лопаются стекла... Огонь, земля, лед – ей было подвластно совершенно все.

– Листопет? – спросила она, когда на следующий день ее привели на стрельбища. – А зачем?

Она держала пушку так, словно не знала, с какой стороны рукоять. Странно, что не догадалась заглянуть в дуло. Клянусь, Бейка была бы только рада ее печальному исходу.

К моему удивлению, обязанности быть ее личной нянькой не исчезли, а, казалось, только укрепились. Девчонки, коим раньше доставалась от меня хоть по малому, но кусочку, смотрели на нее с ненавистью. И завистью...

– Можно я ее пришибу? – Белка негодовала больше остальных.

После нашего свидания ей хотелось видеть меня больше и чаще. А еще хотелось повторить со мной нашу первую ночь. Нас с ней едва не застукали в общем душе, после этого пришлось отложить. До очереди.

– С чего вдруг такая агрессия?

– Бесит, – призналась Белка и нахмурилась. – Маг, выскочка откуда-то из центра Москвы. Небось и класс гражданина у нее не меньше третьего!

Второй, поправила ее Ириска, но Белка не услышала.

– Она бесит меня одним своим видом. И непосредственностью. И...

На языке девчонки сидели тысячи упреков, но она так и не посмела их высказать. Хромия решила сесть рядом с нами. Рядом со мной.

– Ракатошка с пигурцами! Макс, ты любишь огурцы?

Слова она извращала на свой лад, как хотела и как могла. Это выглядело мило, но не больше.

Белка, выдохнув, отсела на дальний столик. Нелегко быть единственным мужчиной в части. Хромия это чувствовала и пыталась заигрывать со мной. Я начал понимать Белку и остальных. Надо будет поставить нахалку на место. Не грубо, но чтобы отвяла.

Нет-нет, но я ловил на себе взгляд Бейки. После обеда она дождалась меня у автомата с газировкой. Швырнула мне банку ледяного, черного ахеса.

– Эту ночь проведешь с ней, понял? – Она шептала почти заговорщически.

– А расписание?

Откупорил банку, выдрал с корнем язычок. Терпкая, холодная жидкость ухнула прямо в глотку.

– К черту расписание!

Где-то я уже такое слышал... Командующая не унималась.

– Эта заноза в моей заднице баламутит воду.

– Да ну?

– Подстебнешь, когда присяду, Потапов. – Глаза Бейки угрожающе сверкнули. – Эта девчонка не так проста, какой хочет казаться. Делай с ней что захочешь. Можешь оттрахать во все дыры, хоть под глазами сотен телекамер.

Чуть не поперхнулся, посмотрел на командующую по-новому. Такого от меня просили впервые. Я еще мог понять Белку, что жаждала вновь заполучить меня в свою постель. Но вот Бейка? Что на нее нашло?

Командующая выдохнула, посмотрела куда-то вдаль.

– Я не знаю, кто она, боец. Я знаю, кто ты. Знаю Айку, Белку, Сейрас, других. Ваши дела у меня лежали на столе еще до того, как вы все успели накосячить или попасть в призыв.

– Да вы тот еще сталкер, командующая!

– Поговори мне еще, – беззлобно огрызнулась Бейка. – Про нее у меня нет ни единой бумажки. И ведь не только у меня. Генералы чешут репу, в отделе разведки жмут плечами. Такого человека, как она, как будто бы вовсе не существует, а она ведь маг.

– Хотите, чтобы я вдул ей по самые гланды и выведал пару-другую секретов?

Предложение понравилось ей не сильно. Скривилась.

– Вряд ли, Потапов. Это местные здесь млеют, едва тебе стоит скинуть портки. Она-то из города притащилась. Маг, всамделишный. Не какой-нибудь жалкий фокусник. В бою от нее будет пользы едва ли не больше, чем от тебя.

– Ну она-то шестидесятого уровня, – пожал я плечами. – Куда мне со своим четырнадцатым тягаться?

– Уже четырнадцатый? – Она глянула поверх меня, словно над головой должна была гореть цифра, будто вопрошая: когда успел? Вытянула руки. Ответ ей был не нужен. – Поздравляю, рядовой. Дело не в этом…

– Почему вы рассказываете это мне?

Про субординацию я когда-то слышал, но в этой части ею пренебрегали. Ну я так точно…

Бейка прищурилась, ей не нравилось, когда ее перебивали. Я продолжил:

– Ни Айке, ни Белке, ни остальным. Вы знаете меня чуть больше недели, командующая.

– Ты задаешь слишком сложные вопросы, рядовой. Позволь, я отвечу на них завтра?

Она мне мягко намекнула захлопнуть рот. За эти десять дней я научился улавливать нотки ее дурного настроения, и сейчас она была не в духе. Очень сильно не в духе.

– Держи ее подальше от остальных. Не давай совать нос куда не надо. Будь рядом. Чую, что в ее задачу входит превратить мой маленький личный рай в один большой змеиный гадюшник. И знаешь что, она тут всего один день, а у нее уже прекрасно получается.

Я вспомнил ненависть Белки и то, как она поспешила отсесть. В самом деле, командующая права.

– Это как-то связано с тем, что ваша часть… своеобразная, да?

Она задумалась, прежде чем ответить, облизнула губы. Кивнула.

– Да, рядовой. Не всем нравится, что я здесь делаю. Некоторым кажется, что я трачу ресурсы зазря, а они могли бы использовать их с куда большей пользой. Скажи, Потапов, какова Белка в постели?

Мне на миг показалось, что в Бейке проявились нотки таланта незабвенного Томми Вайсо.

Поперхнулся еще раз, пролил на себя газировку. Теперь придется стирать…

– А Сейрас? Думаешь, я не знаю, что вы ночью не на звездочки в окошко смотрите? Так вот, если наша чаровница-проказница в своей задаче преуспеет, всех этих девочек отправят в иные заградотряды. Вероятно, не столь изнеженные. Если вовсе не сделают из них игрушки для тех, кто на передовой. Хочешь, чтобы их насиловали те ребята, которые недавно проезжали здесь мимоходом? Думаешь, они будут столь же осторожны в ласках, как ты? Подумай об этом на досуге…

– Задачу понял, – пробубнил я.

Может быть, командующая врала и блефовала, но сейчас я ей верил…

***

Вертевшаяся рядом со мной едва ли не каждую минуту чародейка, вдруг исчезла. Я ждал, что она вынырнет откуда-нибудь у меня из штанов сразу же, как только Бейка скроется за горизонтом. Хрен там плавал: ее как будто корова языком слизнула!

Из головы не уходили слова командующей. Бейка с легкой руки переложила судьбу девчат на мои плечи. Не тех, что знаю – всех. От злости хотелось скрежетать зубами.

Ириска предлагала умное и жуткое одновременно. Можно было связать наши ИИ по номеру и отслеживать друг дружку. Умно – поступить так со всеми девчонками. Жутко – быть у каждой из них как на ладони. Особенно у Хроми...

Наткнулся в коридоре на Айку. Бедолага была подавлена: не хватало денег на шоколадку. Автомат манил ее безграничными сладкими, но недоступными богатствами.

Я был прав, потому ей и не хватает на починку телевизора. Надо будет спросить Сейрас, что она об этом думает. Сдавалось мне, что эльфийка отказывается чинить все, из чего нельзя стрелять.

Девчонка судорожно сглотнула, собравшись уходить.

– Новенькую не видела? – спросил как ни в чем ни бывало. Приобнял за талию, ущипнул за приятную округлость ягодиц – девчонка пискнула, вздрогнула.

Но, увидев мою улыбку, почти растаяла. Отрицательно покачала головой в ответ.

Автомат сжевал купюру, будто голодал столетиями.

– Выбирай. Сдачу можешь оставить себе, – махнул рукой. Пусть у нашей стесняши будет праздник.

– П-подожди! – Она окликнула меня через пять шагов.

Вот блин, рассчитывал на четыре...

– Н-новенькая? Котор-рая Хром-ми? Хромия?

Автомат, приняв команду, зажужжал, поделился желаемым. Зазвенела мелочь сдачи. Айка вцепилась в шоколадный батончик, тут же сорвала обертку.

– Он-на странная. И страш-шная. С утра подложила мне... л-лягушку! Живую!

Девчонка вздрогнула в отвращении

– Да как она посмела? – картинно возмутился. – Мне надо ее немедля наказать!

– Она н-на стрельбищ-ща пошла, в-вот. Без ор-ружия, представляешь?

– С меня еще одна шоколадка! – подскочил к Айке, чмокнул ее в щеку в знак благодарности.

Она ответила мне поцелуем. Я был рад ее объятиям, но как-нибудь потом. Вывернулся, улыбнулся, заспешил прочь под ее горячим взглядом.

Что можно делать на стрельбище без оружия? Я не знал.

Знакомая консьержка осмотрела меня с ног до головы, как в первый раз.

– Еще один? «Просто хочешь посмотреть развалины»?

Гадать, кто еще оказался столь беспечен, не приходилось.

– В пятом блоке она. Слушай моего совета, парень. Дело это молодое, знаю, но вертихвостка она. Наши девоньки получшее будут, агась?

Поблагодарил. И за ключи, и за совет.

Пятый блок был заполнен огромными скальными булыжниками. Редкие деревца несмело пробивались сквозь вспаханную выстрелами землю. Остовы танков, до которых «Дракону» еще мутировать и мутировать, хвастались друг перед дружкой рыжим налетом ржавчины.

Ириска готова была признать в них и «Левиафана», и совершенно нашего родного «Богатыря» Б-17...

Тощий, похожий на скелета, сваренного из труб, дроид разлетелся в клочья. Семеро его собратьев окружили Хроми со всех сторон. Я едва не ринулся ей на помощь, вовремя вспомнил, что мы на стрельбище. Ириска кивнула. Как бы грозно ни смотрелись эти механоиды, стреляют они лишь шариками с краской. И остановятся при первой же угрозе жизни человеку.

Хроми тяжело дышала. Останки нескольких дроидов лежали мрачным предупреждением для остальных, но они не вняли.

Первыми оказались сразу трое. Их механическая смелость стоила им жизни. Хроми схватила одного в прыжке, зажав голову в захвате ног. С силой ухнулась с ним оземь. Магические пульсары яркими вспышками пробили двух других насквозь. Четвертый взорвался, когда с задранной юбкой и ухмылкой она послала ему воздушный поцелуй.

Мне стало не по себе. Страшно представить, на что она еще способна. Хроми решила продемонстрировать. Словно змея, так и не встав на ноги, ударила ногами вперед. Такой прыжок был попросту невозможен. Пробила собой пятого насквозь. Тонкая листовая броня затрещала, словно бумага. Взгляд девчонки скользнул по следующему дроиду.

Будь тот человеком, его бы бросило в пот. Пухленький кулачок чародейки сжался, хватая воздух, уши тотчас же прорезало скрипом сминаемой стали.

Последнему и уцелевшему надо было бежать. Вместо этого он отчаянно бросился в рукопашную атаку. И развалился. Раскрученный крепеж повалился из него россыпью. Споткнувшись о собственную отвалившуюся руку, дроид рухнул прямо к ее ногам. Свет механической жизни потух в его оптике.

Я захлопал в ладоши. Чуть надавив, Хроми сорвала застрявший вокруг ее «талии» лист брони.

– Понравилось?

– Не то слово. Но у нас тут война, а не бойцовский клуб по интересам.

– Бу-ка! – чуть надув губы, отозвалась девица.

– Ты собираешься бить то, что стреляет?

Мой вопрос ее обескуражил. Она как будто собиралась спросить: почему нет?

– А ты тоже маг? Ружемант? – На ее щеках разгорелся румянец. – Что умеешь?

– Немало, – ответил уклончиво. Если наша оторва из высших кругов приехала разломать карточный домик Бейки, не стоит молоть языком.

– Я про таких, как ты, только в школе слышала. Представляла тебя иначе.

– С пушками из глаз и брюшным лазером?

– Что-то вроде того. – Хроми миловидно хихикнула.

Несмотря на свою плотную комплекцию, ей была присуща женственность во всем ее проявлении. А может, это тоже магия.

Я не расслаблялся.

– Хроми, скажи, зачем ты здесь?

– Хочу защищать родину!

Она притопнула, картинно отсалютовала.

– Прекрасный ответ для военкомата. На призывном пункте наверняка были в восторге.

– Бу-ка! Ты не впечатлен?

В притворстве обид ей не было равных.

– Говорят, ты гражданин второго класса.

Скрестил руки на груди, встал в уверенную позу. По телу Хроми пробежала нервная дрожь. Ириска часто закивала, подтверждая мои слова.

– Разве второй класс – приговор?

– Как часто дети чиновников, золотая молодежь, стремятся попасть сюда?

Мой вопрос ее задел. Доброжелательный тон сменился раздраженным.

– Ты тоже мне завидуешь?

Она была похожа на ребенка, желающего кому-то что-то доказать. С единственно возможным результатом. Либо умело играет на публику, либо подсадная утка. Обходит посолонь, словно готовящаяся к прыжку тигрица. Всего на миг, но я увидел ее истинную суть: хитрую лисицу, прячущуюся в неказистом теле. А я подходящая добыча...

– Завистью даже не пахнет.

– Как же! Каждая пылинка здесь смотрит на меня, как колхозник на тракториста. Потому что где-то за моей спиной – тень привилегий.

Я не ответил, она не унималась.

– Может, меня с детства воспитывали так, чтобы служить и защищать? Помогать слабым?

– И ты решилась на это аж неделю назад? Проснулась поутру и думаешь: кого бы мне защитить, правильно?

Она нахмурилась пуще прежнего. Словно думала, что со мной-то как раз будет легче, чем с остальными. Прижаться грудью, потереться задницей – и вот уже не помеха, а верный помощник. Знала бы она, что на деле мне давно не юные восемнадцать. На подобное не куплюсь.

– Такое рвение наверняка должны были отметить в газетах. И знаешь что, в сегодняшнем выпуске общероссийской про тебя ни слова.

Она запунцовела. Краска заливала ее круглое лицо, как и только что зародившаяся обида. Ириска отметила мой подход грубым, велела попридержать коней. Нас приставили к ней нянькой, будет крайне нехорошо, если мы рассоримся вдрызг. Какое-никакое доверие меж собой нам было необходимо. Извиниться? Пойти на попятный?

Додумать я не успел: женский крик заставил вздрогнуть. Переглянувшись, бросились к выходу. Визжала заведующая стрельбищем. Ужас отпечатался на немолодом лице. И было от чего.

Механический скарабей как ни в чем не бывало сверлил ее равнодушным взглядом. Застывшая на месте женщина вскинула руки, давая понять, что не вооружена. Механизму было все равно: стволы гаттлинга закружились в танце смерти.

Хроми остановилась, споткнулась, чуть не упала. Такое она видела разве что по телевизору.

Мне останавливаться было некогда. Подхватил на бегу увесистый булыжник. Камень клацнул по морде робожука. Тот разом сменил приоритеты опасности.

Ружеклятье сорвалось с моих рук, оплетаясь вокруг стволов, но в этот раз удача была не на моей стороне. Пулемет застрочил не хуже швейной машинки. Я скакнул за декоративный булыжник, тот затрещал под напором шквального огня. Скарабей заработал механическими лапами, не собираясь ждать, когда я высунусь из укрытия.

Шустрый, зар-раза! Верно говорят, на стрельбище без оружия нечего делать.

Ириска прыгала от волнения, ища спасение. Выдала перед лицом схему этого чуда – а ведь верно! Нам же рассказывали, как с этими штуками бороться. Слабое место в подбрюшье, прямо перед хвостом. Матрица поведения: повредить ее, и эти махины превращаются в просто куски железа.

Ириска провела беглую диагностику врага. Пулемет, торчащий из торса, буквально только вчера с завода. А вот ствол, что на хвосте, изношен мама не горюй. С него и начну.

Сотворил по еще одному ружеклятью на руку, выскочил прямо перед носом у скарабея, швырнул ему в пушку на хвосте – та хлопнула, почернела от взрыва. Второе заклинание врезалось в пулемет гаттлинга. Тот захрустел, словно заклинило подшипники.

Пистолет в моих руках соткался из магической энергии. Шкала особенности разом поскучнела на три деления, но плевать. Главное, чтобы «меткий выстрел» не подкачал и в этот раз.

Семь патронов, одна надежда, ноль шансов. Давай же, родненький, не подведи!

Призрак фамильного револьвера грохнул, руку ударило отдачей. Усиленный ружемантским чародейством, выстрел врезался, сминая броню. Сквозь получившуюся дыру посыпались искры. Спусковой крюк щелкнул еще раз, отстреливая лапу скарабея, заставив механического монстра покоситься. Изнутри несчастного раздался возмущенный гул: это он должен тут всех убивать!

Я был иного мнения. Раздражение, копившееся весь день, энергетическим потоком нырнуло в револьвер.

Не желая сдаваться, механоид подобрался, прыгнул на меня, надеясь раздавить своей тушей. Я отскочил, перекатился, поймал пытавшегося встать скарабея на мушку. Пробитый насквозь робот вспыхнул. Застыл на мгновение и осел наземь уставшим великаном.

Я выдохнул Ну, хоть геометрию еще помнил...

Хромия за все эти полминуты, что длилась схватка, успела заслонить ладонями лицо и застыть на месте неподвижной статуей. Показное чародейство оказалось бессильно.

Глава 14

ЧП.

Случившееся в части звали кто во что горазд. Бейка ходила смурная, как сам дьявол, и я не решался к ней подойти.

Люлей отхватили все, кто только мог. Вся часть стала словно шелковая: казармы погрузились в гробовую тишину. Словно самые левые, отчаянно и зло натирали полы тройняшки-кендеры. Девчата из смены боялись говорить друг с дружкой. Досталось и мне.

Живой взгляд командующей быстро стал холодным: что мы делали с Хромией на стрельбище? Да еще и без оружия? Как механический скарабей мог прорваться? Где были охранные системы?

Инженеров чихвостили и в хвост, и в гриву, но те причину так и не нашли. Тревожный сканер в порядке. В задумчивости чесали репу. Прорвавшийся механоид был стар, как говно мамонта. Древняя модель, таких лет сто не видели. Разве что в техническом музее.

Бейка отправила запрос в город, но все знали – мышиная возня. Она разрывалась между желанием наградить меня за проявленный героизм и посадить на гауптвахту до окончания разбирательств. Сошлась на лишнем выходном, но под домашним арестом. Я был не против.

Хромия до сих пор ходила под впечатлением. И вчера, и сегодня. Не удивлюсь, если решит сделать отсюда ноги под благовидным предлогом. По всему выходило, что городская оторва из элит и в самом деле золотой ребенок, захотевший горячих впечатлений. И наделавший в штаны, стоило их получить. Бейка все равно не желала спускать с нее глаз. А если так – у ее подозрительности есть основания.

Командующая противоречила самой себе и отменила прошлый приказ. Сегодня я ночевал с Натой. Колесо Сансары совершило оборот, и я очутился в комнате той, к кому должен был попасть изначально. Со всех сторон на меня смотрели книги. Ната была мало чем лучше Айки в умении сотворить беспорядок: раскиданные трусики и носки, смятая с самого выходного юбка. Языки свежих закладок, словно только с книжного магазина. Как бы там ни было, Ната сейчас на смене.

Я боролся с естественным желанием попросту запрыгнуть на койку и спать до самого вечера. Ириска жадно потирала ручонки – и была права. Лучшего времени, чтобы полистать местный интернет, попросту не найти. Следовало еще раньше, но большую часть свободного от тренировок времени съедали девчонки.

Еще не привыкшие к мужчине в своем стане, они требовали к себе внимания тем или иным способом. Под конец дня я попросту засыпал, иногда в жарких, изголодавшихся до нежности и ласки, женских объятиях. Тут точно не до чтения...

Я вышел из комнаты, потарабанил по торговому автомату пальцами. Пластиковая бутыль черного ахеса жгла руку холодом. Летнее пекло, жарящее на улице, манило открыть и сделать глоток. Это не мне, повторил для себя. Это взятка.

Остроухая как будто ждала меня с самого утра. Жара сумела допечь и ее. Гиперактивная эльфа сидела, широко расставив ноги, развалившись на кресле. Свисал высунутый из уха наушник. Из него лилась тишина – плейлист давно отыграл свое.

– О-о-о, пацанчик!

Не знаю, чему она обрадовалась больше: мне или газировке.

– Холодненькая?

Сглотнула, в голосе прозвучала надежда.

– Пушка готова?

– А то! – Она приняла в руки дань. – Ништяк! Холодненькая!

Ствол лежал, где Сейрас указала. Мастерского качества, 14 уровня, прям под меня делала.

– Стандартная рукоять, а вот ствол укоротила. Далеко стрелять не сможешь, да и зачем? Метров двадцать-тридцать, больше и не требуется.

Я повертел новую игрушку в руках. По убойности и бронебойности эта малышка уступала фамильной реликвии. Ничего, пусть будет орудием последнего шанса. Ириска тут же спросила, желаю ли я заменить основное оружие на это.

Несчастный «Владыка» доживал последние дни. Может быть, еще пару рассветов моя легендарная пушка встретит, а дальше все. Превратится в прах.

Вспомнилась судьба моей первой несчастной винтовки. Привязывать не стал – всегда успеется.

– Поговорим?

– А те разве не надыть делать джыгу-дрыгу на физухе, пацанчик? Иль ты сегодня бледняшкой покрылся и бациллу травишь?

Так много слов, чтобы спросить, не заболел ли я? Покачал головой в ответ.

– Выходной. Лично от Бейки.

Грингра присвистнула, кажется, с завистью.

– Где ж ты ей так лизнул хорошо, пацанчик? Сзади или спереди?

За языком Сейрас не следила. Поговаривали, что именно по этой причине и оказалась здесь.

– Потом расскажу, – отбрехался. – Лучше скажи, что про оружейную чуму знаешь?

Ириска появилась перед моими глазами, скрестила руки на груди, одарила обиженным взглядом. Словно спрашивала: разве она недостаточно мне рассказала, чтобы я бежал слушать мнение остроухих варваров? Мне же хотелось услышать версию той, кто копался в ружбайках едва ли не с пеленок.

Остроухая закинула ногу на стул. Расстегнула ширинку шорт, помахала на себя рукой.

– Ну и аски у тебя, пацанчик! Ты ж ружемант, должен был бы смыслить. Агась?

– Ни агась, а расскажи, что знаешь.

– А профиту? Мне запросто так в такую печку языком ворочать лень.

Я чуть не заскрежетал зубами. Бывает ли у нее хоть что-то чисто по дружбе?

– Сделаешь девочке хорошо, как в прошлый раз, ага? Вне очереди, а я тебе расскажу?

Улыбнулся. Что ж, если все, что ей требуется, так это немного моего внимания, то я согласен!

18+ сцена — https://author.today/reader/294409/2676077

***

Когда мы закончили второй раунд Грингра снова попыталась уснуть. Чертовка, кажется, решила забить на свою часть сделки. Хрен там, растормошил ее. Открыв один глаз, лениво посмотрела на меня.

– Ружейная чума, – напомнил ей. Она смачно зевнула, сладко кивнула. Осушила половину нагревшейся бутылки одним глотком, довольно рыгнула.

Манеры тоже были ей чужды.

– Про простуду слышал, пацанчик? Бацилла такая заразная…

– Я знаю, что такое простуда.

– Нечто вроде этой же херни, только для пушек. Представь себе, ага? Твоя братва такого наверетенила – современные умы до сих пор офигевают. Передавалась от одного ствола к другому.

– Что-то я с трудом представляю себе болеющее оружие. Чего у него, температура поднималась или кашель появлялся?

Сейрас чуть не поперхнулась от смеха.

– Шутник, паря! Умеешь, могешь! Но на деле не-е, нихрена такого. Зачем ружемантам делать так, чтобы пушки не бабахали? Хотели, чтоб наоборот, наяривали изо всех щелей! Ты в детстве танки рисовал?

Мне вспомнились те неказистые рисунки родом из голопузого. С тремя стволами и двумя башнями…

Пришло время поперхнуться мне: на ум сразу же пришел «Дракон».

– Ага, сечешь фишечку! Вот то-то же и оно! Толще пушка, подствольник размером с дом, и в снайперский прицел можно увидеть луну. С магазинами только не получилось, ну да и нахрена? Ружеманты же – они пули прям в патронник из туточки вот загоняют!

Она постучала мне пальцем по голове. Из маны. Значит.

– Продолжай.

– А че тут продолжать-то, пацанчик? Все ж как на бумазее писано. Ты в школе бамбук курил иль в окно штырил?

– Эй-эй, – охолонил зарвавшуюся эльфу. Та поверженно подняла руки. Продолжила. – Да все дальше по-простому пошло. Можно создать болезнь, а вот придумать лекарство – уже сложнее. Представь, что пушки в руках людей мутировали, превращались невесть во что. С утра у тебя в руках пистолет семнадцатого уровня, вечером дробовик второго. А назавтра жди гранатомет пятидесятого. И ведь, мля, с каждым разом оно мутировало не просто по-разному, так еще и разное качество получалось. Представь, это был тот момент, когда все войны остановились!

– Да ну!

– Агась, прикинь! Скучная была эпоха: ни тебе бабахалок, сплошные щеночки с сахарной ватой. Траблы пошли сразу же, как только следом за пухами танки с вертухляями тоже решили не отставать. Вот только с ними все хуже получилось, да? У них как будто… свой разум пробуждался, что ли? Ну так давно уже ИИ-шками управлялись, чему тут дивиться? Говаривал нам Тьюринг в свои времена: компухтер думать не учи, а мы не послушали. Вот и пошла-поехала малина!

– Началась новая война?

– У-у-у-у, еще какая! Представь, что у тебя в сейфе пистолет лежал, ты им отстреливался, если то-се. А тут он сам тебя хватает и уже хочет, чтобы ты из себя пули изрыгал. Безумие, ага?

Глянул на то, что соорудила мне Грингра, сглотнул. Не хотелось бы проверять ее слова на себе. Благо, те времена прошли. Ведь прошли же?

– Того уж нет, ружеманты свою ошибку и сами поняли. Магических микробов немного урезонили. Машины мутировавшие сумели отключить, да только Царенат их, вишь, как-то снова законстрячил. Уже, читай, десятый год грызня-то идет.

Комментировать не стал. Зачем говорить, что ужасное ужасно?

– Ну, справились ружеманты с тем, что сами же и сотворили. Ну а дальше ты сам догадаешься, даже если в школах спал. Народ всех стран был так благодарен, что решил ружемантов под корень вывести.

– Ну я вот как-то остался. Да и до меня девчонка была.

– Была, да сплыла. Думаешь, под шальную пулю попала? Ты бы тоже оглядывался, пацанчик, Бейка – она такая. Сегодня выходными тебя осыпает, завтра – на кол насадит. Ветреная. Себе на уме.

– Уже оценил, и все ж таки? Почему я жив? Даже как-то до своих лет сумел дожить.

Сейрас развела руками, будто говоря, что иногда даже в России чудеса случаются.

– Обрезонили вас, пацанчик. Про Ритуал-то, поди, слышал?

Слыхивать слыхал, но что-то мне подсказывало, что это вовсе не городское похоронное агентство.

Эльфа повела плечами.

– Это почти как обрезание. Тащат мага на особый стол, делают чики-чики, и вот он уже из плюющегося огнем чародея превращается в унылого зануду, который разве что зажигалкой служить сможет. Сечешь?

Мало того, что печати кладут, так еще и дар урезают? Впрочем, не мне судить.

Грингра продолжила.

– После ритуала маг вроде и магом остается, а с другой стороны… – покрутила рукой. Мол, ни то ни се…

Выдохнул, поблагодарил. В голове немного прояснилось, теперь осталось вызнать про Царенат. Бросил взгляд на поскучневшую Ириску. Интересно, для ИИ существуют френдзоны?

***

К Нате шел не без гостинца. Внутри сидело убеждение, что можно сменить мир, заставить солнце поменяться с Луной местами, но вот любовь девчат к шоколаду останется неизменной.

Смена закончилась чуть меньше пяти минут назад, а она уже была в своей комнате. Закинутые ноги на стол, раскрытая книга на коленях, полностью погружена в текст.

– Что читаешь?

Она неохотно оторвала взгляд от крохотных строк, салатового цвета глаза недобро сверкнули. Кажется, шоколадом тут не обойтись...

Приложила палец к губам, требуя тишины. В первую нашу встречу была куда разговорчивей.

Я осмотрелся. Словно в знак пренебрежения, она скинула свою одежку прямо на мои сумки. Ну прелесть... Первым порывом было скомкать все в кучу и выбросить в мусорное ведро. Но я же не истеричка...

Сделал шаг ближе, пробежался взглядом по обложке. Наша молчунья – любительница всемирной истории. Следовало ожидать. Выдохнул. Не люблю тихих девочек: их омуты кишат чертями. В омутах Наты, кажется, плавали самые настоящие бесы. Она перелистывала одну страницу за другой, словно не читала – листала женский журнал.

– Ты хоть пару строк-то прочесть успеваешь?

Вновь посмотрела на меня. На этот раз уже с угрозой. Ириска прошептала на ухо, что девчонка тридцать четвертого уровня. Инфо-фея, что бы это ни значило. Всесторонне развитая личность, значит.

– Если ты так же надоедлив, как тройняшки, лучше иди в их детскую.

Грубовата, но прямолинейна. А вот это мне уже нравится!

– Да я просто поговорить хотел.

– Правда веришь, что можешь сказать что-то новое и интересное? Напиши об этом книгу, и я прочту.

– Тише, суровые щечки. – Я поверженно поднял перед ней руки. – Я думал, ты сумеешь мне помочь. Хотел узнать про Царенат.

– Третья полка слева от койки. Восьмая от правого края.

– А Бейка говорила мне, что ты лучше любой книги...

Врал и не краснел, но Ната, кажется, купилась. Черты лица чуть разгладились. По крайней мере, это не вызвало у нее раздражения.

– Давай так, суровые щечки. Ты поможешь мне, а я, в свою очередь, придумаю что-нибудь для тебя. Сходим на свидание, например?

– Я не езжу в город.

– А хоть иногда проветриваешь комнату?

Хотел отдернуть шторы, но по выражению лица понял, что умница-заумница не очень жалует простой солнечный свет. Любительница полумрака, значит?

– В город не ездишь, но на свидание-то сходишь? В книжный магазин или в библиотеку?

Кажется, мне удалось ее заинтересовать. Или она поняла, что лучший способ от меня отделаться – попросту рассказать, что прошу. Тоже результат.

Ната выдохнула.

– Что ты хочешь знать про Царенат? Только не говори, что все. Иначе я тебя отправлю к ней.

Она кивнула в сторону одному лишь мне видимой голограммы Ириски. ИИ-образ вздрогнула.

– Можешь не строить удивленные глазки, я твою барышню вижу. Не самый худший образ дал, я думала, будет пошлее...

– Какого ты хорошего обо мне мнения, – не без издевки отозвался я. И все-таки: какого черта?

– Я же инфо-фея, – задрав аккуратный носик, гордо заявила девчонка. – Вижу потоки, что идут из общей сети. Воплощения чужих ИИ тоже.

– Так ты что же...

– Если тебе для связи с всеимперской паутиной требуется чип, – постучала пальцем по затылку, – то я могу пролистывать страницы огромных библиотек без этой дряни.

– А загрузить в себя что-нибудь можешь? Игру или фото?

Посмотрела на меня как на идиота.

Справедливо.

– Лучше расскажи про Царенат. Что такое и с чем его едят.

В отличие от Грингры, Ната не желала вдаваться в подробности моего невежества.

– После победы Российской Империи в первой мировой войне европейская часть стран ослабла. Германия, обложенная непомерными контрибуциями, так и не смогла восстановиться. Голод, испанка, миллионы беженцев, живущих хуже собак — полный комплект. В самой Империи назрел бунт, желавший покончить с засильем и правомощью аристократии, но об этом в другой раз. В конце концов относительно слабая Италия сумела поглотить Германию мирным путем.

Я смотрел на нее как на учебник. Ожидать от нее краткости Сейрас было ошибкой.

– Почему Италия?

– Потому что они сохранили сокровища Рима. Или, точнее, смогли их отыскать после сотен лет безуспешных поисков. Что знаешь про Римскую Империю?

– Легионеры умели строить дороги? – ляпнул первое, что пришло на ум. Мой статус идиота в глазах Наты вырос сразу же на два пункта.

– Смотри, – встала, отложила книгу. Тонкий, изящный пальчик очертил небольшой прямоугольник прямо в воздухе. Тот повис ало-красными очертаниями. Обеими руками Ната раздвинула и разровняла его, как рамку.

Четкие изображения оружия родом из древности проявились, словно на мониторе. Потянул руку, чтобы их коснуться, тут же получил от Наты.

– Это Лонгин. Сакральное копье. Дарует едва ли не божественную мощь всякому, кто умудрится прокачать себя до пятитысячного уровня.

– И много в мире таких... гигантов?

– Ни одного, – пожав плечами, отозвалась Ната. Поспешила ответить на мое удивление. – Так как ты ружемант, то уже должен знать про «подвиги» своих предков.

– Мне рассказывали.

– Ружемант, имя которого так никто и не знает до сих пор, обладая скромной мощью, сумел подчинить его себе. Найти, подчинить и использовать. Как и туринскую плащаницу, и кольцо Вителлия. Взял себе имя Цезаря. Цаесаря. Царе...

– Кажется, я понял, как Царенат получил свое название, – мрачно отозвался.

Девушка кивнула.

– Верно. Ружемант сумел взломать требования легендарного оружия. Это стало еще одной причиной ружемантской бойни, развернувшейся после Оружейной чумы.

Ей не хватало указки: прирожденная учительница. Одно изображение сменяло другое: художники спешили запечатлеть в масле и восхождение нового Цезаря, и мутирующее оружие. Ружеманты изображались сплошь немытыми злокозненными стариками.

– И после этого он запрыгнул на коня, принялся раздавать всем налево и направо?

– Интересная интерпретация, но нет. Предпочел грубой силе интриги. Италия под его правлением не объявила ни одной войны, все остальные, убоявшись мощи, решили потягаться с ним на поле брани.

А вот и лирика. Не зря Ната – любительница книг.

– Так что ему помешало захватить весь мир?

Инфо-фея склонила голову набок, одарила меня уничижительным взглядом. Стало не по себе.

– Он никогда не ставил перед собой цели захватить. «Мягко присоединить». Германия отказалась от суверенитета и вошла в Царенатскую федерацию на правах региона. Многие последовали ее примеру. Польша, Австрия...

– А Африка?

– Смешная шутка. Кому нужна до сих пор заполненная магическими аномалиями безжизненная пустыня?

Прикусил язык. Неграм в этом мире не повезло.

– Тот ружемант был... мудрым. Не желал сеять смерть и разрушения ради смерти и разрушений. Широко раскинувшиеся новые немалые территории давали простор и ресурсы. И экономическую мощь. Тем, кто противился воле формального владыки мира, приходилось тяжко. Америка сгинула под экономической блокадой и санкциями. Синьилай... Кое-как держится до сих пор. И Российская Империя.

Синьилай оказался на месте Китая, прихватив себе Корею, Японию с частью Америки. Быстро же все скатилось в урок географии.

– Но мы как-то держимся, верно?

Ната кивнула.

– Он был ружемантом. Врожденный дар видел оружие в артефактах. Даже их божественная мощь не устояла. Вместо... того что мы называем состоянием, он поглощал магическую мощь, пока не исчерпал всю. Закончилось все двумя десятилетиями смуты. Царенат дрожал от одного политического шторма за другим. Начал трещать по швам. Ну а про последующий сюрприз, порожденный ружемантами, ты в курсе.

Кивнул.

– Это было... занятно.

– Занятно – это все, что ты можешь сказать? – Она взяла принесенный мной шоколад, ногтем вскрыла фольгу упаковки.

Я был не против.

– Знаешь, я думаю, что ты слишком туп и глуп для этой воинской части. Я проведу с тобой еще несколько личных уроков, пока ты не заразил невежеством всех остальных.

Спорить не стал. Впервые со мной захотели встретиться потому, что оказался недостаточно умен.

Глава 15

Хроми оправилась на третий день. Налет беззаботности смылся в первом непредвиденном бою. Из шока она вышла собранной и уверенной в себе. Сдавала нормативы точно так же, как и все. Соревновалась с Белкой за первенство. Моя любимая рыженькая не давала рыжеволосой форы.

Бейка унялась в своей подозрительности, сбавила обороты. Я чувствовал, что это до первого же несчастного случая. А им пахло отовсюду. Напряжение облаком нависло над воинской частью. Каждый знал: что-то произойдет.

Паранойя гуляла среди девчат. Так не могло продолжаться вечно. Беда любит ночь.

Охотница на демонов скакала от одной платформы к другой. Черти, один другого краше, толпами валились к ее ногам. На выступе сверху лежала жареная баранья нога, а в выемке с кольями – фиал воскрешения. Лишний шанс, еще одна жизнь.

Три пары глаз следили за ловкой охотницей, не отводя взгляд. Хрустели чипсы, шипела газировка.

Девчата-кендеры застыли в ожидании, Старшенькая отчаянно грызла подушку: так далеко они еще никогда не заходили. Я выдавал на стареньком джойстике адское соло, сам не веря, что еще способен на нечто подобное. Размытые пиксели на экране старого телевизора превращались в полное опасностей жуткое приключение.

А в финале нас ждал сам Сатана, но никто из троицы, следившей за моей игрой до него так ни разу и не дошел.

Чувствовал, что и я сегодня в пролете.

Стая бесов набросилась на охотницу со всех сторон. Ей явно не хватало ружемантской хватки. Арбалет выдал три болта один за другим. Резкий разворот, удар ногой в прыжке, наколотый на серебряную цепь крест жжет нечисть святым огнем, не оставляя и шанса.

Босс – жирное, неповоротливое нечто. Мутные буркала глаз смотрят на хрупкую фигурку, как на десерт, разеваются многозубые пасти…

Изображение схлопнулось на секунду раньше, чем погас свет. Старшенькая вскрикнула, Юно и Сано оказались смелей. Кубарем, не сговариваясь, скатились с кроватей, в руках по пистолету. Явись сюда сейчас хоть сам Сатана – получит в пузо девять миллиметров свинца. Да не один раз…

– Свет вырубили, – с грустью в голосе отозвалась одна из тройняшек. Я не видел, но знал: разочарование легло на их лица. И тут же сменилось волнением!

– На выход! – Одна из них схватила меня за руку, потащила, словно пулемет. Повалила на пол. Не задавая лишних вопросов, оказался на ногах, последовал за ними.

Дверь едва ли не снесли с петель.

Тревожный свист врезался в уши, жутью пробираясь в самую душу. Пробудившийся страх сковывал, заставлял спотыкаться. Девчачий визг служил аккомпанементом.

Ухнуло, земля под ногами затряслась. Стена напротив нас обратилась крошевом, волной снеся бегущих передо мной девчонок. Попятился, закрывая лицо руками. Жуткий, протяжный вой ревущих снарядов говорил, что это еще не конец.

– На улицу! – завопил что было сил. – Этажи сейчас сложатся!

Артиллерийский налет во всем своем ужасе и красе. Интересно, попадали ли девчушки под него прежде? Судя по растерянным моськам, нет. Приходится постоянно кричать, помогая им преодолеть страх и эвакуироваться.

Еще разрыв. Тяжелые стальные болванки вспарывали хрупкие казарменные постройки, словно фольгу. Огонь вспыхнул, вырвался откуда-то из-под фундамента. Сизый, все заполоняющий пыльный дым забивал рот, нос и уши. Я почувствовал редкую нехватку воздуха.

– В порядке? – В меня кто-то врезался. Сквозь дымку я не сразу узнал лицо командующей.

– На ноги, рядовой! Это артналет, слышишь? Будет еще!

А хорошие новости будут?

Бейка врезалась плечом в дверь. Рама пошатнулась. Сколько в этой хрупкой девице веса? Хват стальных перчаток размолотил остатки, раздирая их, словно лист бумаги. Лежавшая на полу Айка не шевелится. Я присел, коснулся шеи – пульс есть. Без сознания.

– Хватай всех, кого сможешь отыскать, и выноси в восьмой отсек! Живо-живо-живо!

Я взвалил девчонку на плечи, словно мешок картошки, не задавая лишних вопросов. Третий разрыв настиг, оцарапал спину осколками, четвертый тотчас же вышвырнул меня за пределы казарм. Пятый попал в несущую стену. Словно карточный домик, бараки начали заваливаться, погребая под собой всех, кто не успел выбраться.

Тяжело дыша, поднявшись, я смотрел на то, как гибнет в пожарище жадного огня прежняя жизнь. Другим казармам было не проще: неумолкающий гул утюжил здания одним разрывом за другим. Словно на нас обозлились сами небеса.

Тревога завыла хрипло и бестолково, сигнальный красный свет лишь на миг вспыхнул и тут же погас: электроподстанции пали первой жертвой.

Разбуженные девчонки, полуголые и грязные, не знали, что делать дальше. Я смотрел на горящие развалины, ожидая что Бейка сейчас вынырнет из-под обломков, словно супермен. Тщетные надежды, отвечала мне жизнь жутким хрустом.

– Царенатцы-ы! Иду-ут!

Женский визг. Туча дронов вынырнула из лесных зарослей, устремившись в нашем направлении. Выживших не щадят, выживших добивают.

Восьмого отсека больше не существовало: изменив курс на лету, сферы врезались в бетон зданий. Запоздало застрекотали пулеметы на грузовиках, тут же став добычей.

– Максим… Макс, что это? Как это, Максим? – На Хромии были серые трусики и маска ужаса. Отчаявшись, она держала в руках самый обычный армейский карабин.

Несмелая стрельба стала беспорядочной. Извечно направлявшая всех Бейка знала, как держать девчат в узде и не давать им из единого монолита обратиться в россыпь слабых огневых точек.

Обреченность загоготала над нами ревом двигателей: прорвавшиеся за линию фронта «Драконы» спешили отомстить за павшего собрата. Шагоходы, скрипя пружинами, выскакивали из ночной мглы, словно стая велоцерапторов. Лязг пушек бил по ушам, разрывы сметали заслоны, громили хлипкость укреплений.

Я вырвал карабин из рук Хромии, разинул рот – отдать первый в своей новой жизни приказ. Главное, выдержать командный голос…

– Подобрали сопли, девочки! – Бейка вещала будто из загробного мира, но это точно была она.

Боевой дух, спешащий сгинуть в бездне нашего отчаяния, решил вернуться. Знакомые суровые нотки, возвращали в готовые сдаться души былую уверенность. Вместе с голосом на поле боя присутствовала и сама Бейка. Я озирался, пытаясь понять, где она и никак не мог найти. Пока не увидел, как Айка, с застывшим взглядом, выдавливает из себя одно слово за другим. Посмотрела на меня в ответ – и у меня мурашки побежали по спине. Это были глаза командующей.

– Уснул, Потапов? Какого хрена встал? Поддержи огнем, ну!

Она подскочила, шлепнула меня по спине – ударило, словно молотом.

– Новенькая! Ты маг или где? Что стоишь? Организуй нам… чего ты там умеешь?

Больше я слушать не стал. Война, вклинившаяся в эту ночь, заставляла жить по своим правилам. Вспыхнули огнем первые дроны. Чудом уцелевшие тройняшки сумели откуда-то выволочь нечто, похожее на зенитку. В четыре ствола они кромсали одну сферу за другой. Ага, значит, небо на них, управятся и без меня. Помогу остальным.

Забрал выброшенный Хроми карабин двенадцатого уровня. Могло бы быть и что-нибудь посерьезней. Грех жаловаться.

Рванул в самую гущу, подстрелил низко спикировавшую сферу-камикадзе. Пробитая насквозь, та обломками воткнулась в землю, пропахивая широкую борозду. Взрыв ударил по ушам, оглушил, но это не страшно. Почувствовал, как по подбородку течет теплое и липкое – задело осколком.

Карабин говорил на языке смерти. Беспощадная, она разила механических тварей одну за другой. Шагоход, попавшийся мне на глаза, подставил бронированный бок, спасаясь от пары выстрелов. Я упал наземь, проскользил по рыхлой, распаханной недавними взрывами земле. Новым выстрелом вскрыл коробку управления – металлическая дверца отскочила, сорванная с петель. Жал на гашетку до тех пор, пока стальной великан, гулко ухнув, не начал заваливаться наземь.

Не конец. Далеко не конец.

Сглотнув подступившую к горлу слюну, успел рухнуть наземь и перекатиться, когда сразу два шагохода выскочили на меня. Их пушки лязгнули хищным, желающим моей крови огнем. Карабин принял на себя первый удар, обратился в хлам, тут же развалился на части. Время для той игрушки, что собрала для меня Сейрас – не все ж держать ее про запас.

Пистолет шагоходу не угроза – это ясно с первого же выстрела. Калибр не тот, убойная сила слишком мала, да мне того и не требуется.

Всадил целую обойму в стеклянный сверкающий глаз оптики ближайшей ко мне твари – тот пошатываясь, отступил, врезался в собратьев. Снайперы, долго запрягающие, наконец вступили в игру. Их винтовки ухали гулко и далеко, прошибая насквозь бронированные листы, обращая шагоходы со сферами лишь в пылающие огнем развалины.

А мой глаз лежал на штурмовой винтовке. Ее обладательница стонала от боли, держась за живот. Вряд ли она будет против, если ее игрушка поможет мне вытащить нас из этой западни.

Прыжок веры. Услышал, как над головой обдают волной жара мимо летящие пули. Вгрызаются в плоть перекрытий, увязают в мешках с песком, рикошетят от стальных блоков. Находят свежие жертвы.

Вскрикнула девчушка, решившая мне помочь, нелепо вскинула руки, кубарем покатилась по земле. Лодыжка несчастной тотчас же вспухла, из раненой весело потекла кровь.

Винтовка в руках. Передернул затвор: хозяйка не успела даже снять ее с предохранителя. Может, потому и пала жертвой машин?

Времени на лишние вопросы нет. Привязка, надавил на спусковой крюк, бил не целясь. Очередь вспорола шагоход, словно соломенное чучело. У второго снесло ногу – это я удачно попал! Две машины за один заход.

Третья сделала неожиданное: пнула ногой одного из собратьев. Грохочущая сервомоторами туша неслась на меня, словно адский локомотив. В голове мысль – не успею. Ни отпрыгнуть, ни юркнуть в сторону. Не успе…

Бронированный остов взлетел в воздух, будто игрушечный, почти у самого моего носа. Словно комета, вознесся над головой, чтобы рухнуть на коварного бота тяжелым прессом. Два взрыва ухнули, чуть не отшвырнув меня взрывной волной, опалили брови.

Хроми была страшна в гневе. Полураздетая девица, еще недавно готовая разрыдаться при виде крови, теперь жаждала мести. Магия била из нее ключом. Луч заклинания трескучим холодом сорвался с руки, заковал в ледяную глыбу наконец добравшихся до нас «Драконов». Танки застряли, рыча моторами, рвались вернуть себе свободу.

Не ведая пощады, Хроми громила их изнутри. Они взрывались, словно нарвавшись на мины, сорванные башни взлетали ввысь, стремясь исчезнуть в облаках. Огонь, воздух и вода оказались подвластны ее маленьким ручкам. И скромному запасу магической энергии.

Хроми знала о своем могуществе, но никогда не училась тратить ее с умом. Вкладывала в каждую атаку слишком много сил.

Я окликнул девчонку, но она вознеслась выше, словно супермен. Не услышала.

– Максим! Ты живой!

Белка. Не узнать ее голос было попросту невозможно.

Чумазая и злая, она помахала мне рукой. Обломки охранной башни стали ее укрытием. Выкатившийся танк ухнул залпом из всех стволов, заставил ее сжаться в комок, прижаться спиной к булыжнику. Небольшое жало торчащего с орудийной башни пулемета жаждало видеть ее в качестве дичи.

Облезешь, жестянка!

Беспощадный выстрел заставил «Дракона» задымиться, застыть на месте. Надеяться на успех с противотанковым ружьем не приходилось. Заработали словно до сего момента спавшие гранатометчики. Ракеты вырывались одна за другой, буравя толщь вражеской брони. Адские машины застывали, заваливаясь набок, скатываясь в свежие, созданные разрывами воронки. Дым застилал глаза.

Я метнулся к Белке – был рад, что с ней все в порядке.

– На, пей! – Невесть почему, но она решила, что мне нужна вода. Сунула в руки стальную флягу – я тут же приложился к ней губами.

– Нас тут хорошо прижали, Макс! Мы не справимся!

– Хромия? – Я кивнул на парившую в облаках фигуру. Словно кара небесная, она изрыгала на вражеское воинство молнии и липкий, прожигающий их насквозь огонь.

Белка лишь покачала головой

– Выдохнется. А этим нет числа! Надо отступать!

– Куда?

– Где, мать ее побери, Бейка, когда она так нужна? – Возмущению Белки не было предела.

Айка, недавно раздававшая один приказ за другим голосом командующей, сгинула из поля зрения. То ли вселившийся в нее дух железнорукой леди исчез, то ли оно нам всем попросту привиделось…

Слухами оказались истории про босса-вертолет.

Скрежет подбирающихся к нам убийц наводил шороху, пробуждал глубоко засевший страх. Не так жутко смотреть на несуразные механические тела, но вот ожидать, когда они подберутся на расстояние выстрела, было попросту невыносимо.

Белка не выдержала первой. Рухнула наземь, выкатилась из укрытия. Пистолет-пулемет огрызался короткими очередями. Я поддержал ее огнем, высунувшись со своей стороны.

– Макс! К правому флангу! Подбираются, видишь?

Стайка шагоходов спешила обойти нас по кругу. Ночь прятала во мгле жуть силуэтов, лишь редкие всполохи огня заставляли подлость отбросить тень.

Я спустил курок, но просчитался: винтовка огрызнулась выстрелом, и тут же замолкла. Нет патронов, чуть слышно предупредила Ириска, качая головой.

Настало самое время призвать фамильную реликвию – ничего другого под рукой попросту не было. Или было…

Ружеклятье. Как же я мог о нем забыть? Схватил по одному в каждую руку, высунулся из укрытия, тут же попал под огонь.

Заклинание, словно змея, тут же поразило шагоход. Прыгнул к нему, целившие в меня механоиды вмиг изрешетили собрата. Тот клацнул затвором, высвобождая пушку от заклинившего патрона, я рывком развернул его от себя, пнул. Его остов послужит мне укрытием на пару секунд, пока я…

Додумать мне не дали. Словно звездочка, окутанная сиянием, с неба рухнула Хроми. Вконец вышедшая мана давала о себе знать – чародейка, что позволяла нам держаться, вышла из строя.

А сейчас и вовсе может уйти из жизни.

Родившийся в моей руке фамильный револьвер играючи пробил металлическую броню. Свинцовая погибель пронзила сердце дроида, обращая его в кучу хлама.

Хроми сотворила заклинание из остатков маны, последнее и отчаянное. Энергетическая граната, я не знал, но чувствовал, что именно так она и зовется, затрещала в ее ладонях плохо сдерживаемым сгустком.

Насмотревшаяся боевиков соплячка решила взорвать саму себя!

Ружеклятье сорвалось с моей ладони, словно стрела. Шлепнуло по Хромии со спины, заставило ее покачнуться. Граната, только что готовая бахнуть разрывом, тут же развалилась копной пролившихся наземь искр.

Что я сейчас сделал? Отвечать времени не было.

Шесть-пять… Шагоход, целившийся в Хромию, взорвался. Третье попадание пришлось на сферы. Оставшиеся зашлепали по броне пятого уровня подкатившего «Дракона» – такую не пробить даже беспощадным выстрелом!

Плохо.

Стальной ящер решил не связываться с нами. Перемалывая меж гусеницами рыхлую землю, проскочил мимо нас. Я понял его замысел слишком поздно.

Взрыв грохнул за спиной, вклиниваясь в разум жутью мерзких догадок.

Обернись, подло хихикая велел страх. Обернись и узри разорванную в клочья девчонку, ту, с которой ты спал. Ту, что шептала тебе на ухо ласковые нежности. Ту, что…

Я развернулся резко, рванул к ней. В глаза бросился кровоподтек, широкая рана на груди. Разом побледневшее лицо. Ириска пыталась проверить ее пульс, но лишь качала головой в ответ.

Горечь потери пришла непрошенной гостьей в дом. Здравый смысл сопротивлялся напрасно, увещевал, что мы на войне.

Тут такое случается постоянно и…

Слушать его оправдания не было сил.

Я взревел, словно тигр. Выпрямился во весь рост. Ириска, дрогнувшая, юркнула в уютное чрево перезагрузки, убоявшись моего гнева. И правильно. Я готов был разорвать в клочья даже голограмму.

***

Ярость затуманила ум. Кровавая пелена перед глазами заполонила собой все – единственное, что я видел перед собой – это добычу. Оружие. Запах пороха, ружейного масла, свежих, только что вымазанных смазкой патронов. Повсюду, из каждой дырки.

Танк имел неосторожность выкатиться ко мне. Три жадных до огня дула уставились на меня и стихли. Ужас, что еще недавно бушевал в моей крови, передался бездушной машине.

Глазницы погибели, извергающие смерть в хрупкие, тщедушные людские тела, сейчас взирали на чудо.

Ружейный Бог явился по их души – излить свой гнев.

Рвать-рвать-рвать!

РВАТЬ!

Танк попал мне в руки, словно игрушка. Бессильно заработал двигатель: машина перебирала колесами по воздуху. Он был легок и непрочен, затрещал под моим натиском.

Перед глазами возникали образы. Улыбающаяся Белка. В одежде и без.

Я схватил шагоход за ногу, ломая его о колено, словно прут. Останки швырнул в свору летящих по воздуху сфер. Взрыв обдал меня ворохом осколков.

Айка, сжавшаяся в клубок, точащая украдкой ото всех шоколад. Взгляд испуганного, загнанного в угол зверька.

Прыгнул в самую гущу закопошившихся танков. Несчастные заспешили прочь, словно россыпь тараканов, не смея противиться моей воле. «Дракон» вспыхнул, смялся под напором моего кулака, обратившись в груду горелого металла. От второго я оторвал башню, наступил на него – тот захрустел, словно грязь под ногами. Пушка вмиг стала моей, словно разнузданная девка: подчинилась, открыв огонь по своим.

Я чувствовал каждый снаряд, чувствовал, как становлюсь единым целым с новым оружием. Остроконечные, блестящие отделкой стальные болванки ужом впивались в мясистые бронетела, чтобы дать свободу…

Оружию…

Рвать, драть, ломать!

Хотелось вырвать их стволы, присвоить, сделать собой. Патроны вместо крови, жар огня вместо воздуха!

Тягучий едкий запах пороха заполнял легкие. Вспомнились тройняшки. Радость побед, джойстик в руках, хруст закусок у самого уха.

За улыбку каждой девчонки, что сегодня не сможет встать, я вознес опустошенную от боезапаса башню, словно молот.

И тогда противник дрогнул.