Русская ось
Глава 1
Глава 1
Постовые, охраняющие деревню, были начеку. Уходящее за горизонт солнце посылало с вершин гор последние приветы сегодняшнего дня. Отряду из двух десятков бойцов нужно было продержаться ещё один день, да ночь простоять. Командовал отрядом Ерофей Кирка, бывший вольный казак вместе со своим другом Булдаком попавший на службу всемогущим скифам. После нелепой потери основного отряда, когда под командованием лучшего бойца из прошлого выпуска три десятка бойцов увлеклись преследованием передового отряда противника и попали в западню, осталось лишь два десятка.
Ерофей понимал, что шансов на победу не осталось, но стоять решил до последнего. Пристально всматриваясь в горизонт на запад, жмурясь от слепящего солнца, он заметил подозрительное движение. «В мечи!» - успел заорать Ерофей, прыгая за укрытие из сложенных камней. Гулким эхом ударили распрямившиеся жилы тетивы лука. И полетели в защитников тяжёлые стрелы, попадая в уязвимые места. В сотне метров позади передовых лучников поднялись с полсотни бойцов и, размахивая короткими мечами, бросились в атаку.
Выскочившие из строений навстречу бойцы приняли неравный бой и через несколько минут всё закончилось. «Убитые» обречённо поплелись на штрафной круг полосы препятствий, а победители устроили радостный танец.
- Здорово! Орут они громко и устрашающе так. Мне больше понравилось бы наше «ура», но так тоже неплохо.
- Алексей Николаевич, какое в задницу «здорово»? Мы же не кино снимаем. Булдак, иди сюда. – Крикнул Шкляев.
Немолодой, по меркам этого времени, тридцатилетний казак понуро подходил к сидящим под навесом начальникам. После разгрома его банды в низовьях Волги, четверо выживших пробрались на Нюхчу. Быстро сориентировавшись на местности, напросились к Понасенкову для тренировки юнармейцев. Двое из четверых так и остались с бойцами Кулика, отправившись на Донбасс, а двое других были представлены Шкляеву, как опытные наставники молодёжи.
Второй по счёту, но первый по рангу тренировочный лагерь для туземцев открыли в предгорьях на берегу озера. Двадцать километров по холмам и буеракам от того места, где уже не будет города Сан-Диего. Почти сотня потомков элиты майя, не смирившихся с экспансией испанцев, тренировалась под руководством двух казаков. Беглые бандиты с Волги, которых в свою очередь гонял по тактическим схемам периодически наведывавшийся в лагерь Шкляев, во всю старались доказать свою полезность.
- Что это было? – Строго вопрошал Шкляев.
- Так ить одолели «зелёных», государь граф. – Булдак стоял на коленях, а Шкляев не спешил его поднимать.
- Основную группу твои ребята выманили удачно; затем правильно совершили обходной манёвр и атаковали против солнца, но как?
- Едино же ясно было, что последним ударом хлопцы сомнут, потому и поспешили.
- Снова здорово. Это их последний бой? Весь Юкатан свободен и счастлив? – Шкляев пытался вывести казака на правильный ответ.
- Прости, государь. Скорой победы желали, да показать гостю неустрашимость воинов майя.
- Просто ответь, как называется твоя последняя атака? И не зови меня государь, когда рядом твой царь.
Покачиваясь в плетёном кресле-качалке, Алексей с усмешкой наблюдал за разбором полётов. Если Шкляев был одет по-военному, увешанный блестючими эполетами, аксельбантами, орденами и золотыми погонами, то царь выглядел проще. Перфорированные, кремового цвета мокасины последней моды этого лета, бежевый летний костюм из конопли без единого украшения. Даже пуговицы были из обычной моржовой кости. Лёгкая шёлковая рубашка голубого цвета гармонировала со шнурками мокасин, что тоже было в тренде этого года.
Услышав, кто сидит перед ним, несчастный казак вновь бухнулся в землю, едва не выбив лбом очередной овраг, которыми была испещрена местность. Страх, благоговейный трепет и восторг перекликались в его голосе.
- Не вели казнить, государь. Грех свой искуплю. Верой и правдой, не щадя живота своего служить буду.
- Служи, тебе граф вопрос задал, мне тоже интересно услышать ответ. – Алексей уткнулся в планшет, на который ему скинули свежую запись манёвров.
- Не по злому умыслу, а красоты ради, глаз твой потешить удалой рубкой, государь. Провёл неподготовленную атаку, имея в запасе возможность для дополнительного манёвра, который не привёл бы к необоснованным потерям. – Сказал Булдак и опять долбанул землю лбом.
- Меня ты потешил, а граф недоволен. Скажи мне, бойцы по-русски сносно шпрехают?
- Смилуйся, государь. Не вмочь их пороть, а тому покуда слабы в человеческой речи они.
Шкляев после вопроса царя наклонился в его сторону и тихонько сказал:
- Лёша, эти ребята только неделю тренируются.
- Как неделю? Ты же говорил уже три месяца. – Удивился Алексей.
- Правильно, тех уже отправили обратно – эти новенькие.
Булдак, не поднимая головы, отклячил торчащий зад влево, при этом одним глазом наблюдал за переговорами начальства. В прошлый раз злющий граф отправил его за ошибку в маршбросок на сотню вёрст по горам. Лучше бы просто в зубы дал по-человечьи, да выпорол бы вожжами. А после того марша неделю ссадины на ногах и руках заживали. И всё зачем? Выносливость развивать! У коня пущай будет выносливость, а казак должон рубить ловко и отчаянно.
- Свободен, Булдак. Иди, занимайся со своим взводом. - Вальяжно дозволил Алексей.
- Благодарствую, государь! – Ещё раз, долбанув лбом по земле, не разгибаясь, умчался подальше с глаз начальства Булдак.
Первый тренировочный лагерь создали в кофейной долине сразу после стычки с испанскими переселенцами. По сути, он и так существовал, в виде базы милицейской службы. Теперь его расширили за счёт придания новых подразделений пограничной службы во главе с офицером КГБ. Служащие в рядах милиции и пограничных гарнизонах были апачами, команчами и некоторыми местными коакильтеками, защищающие родные земли. Только старший офицер был из русских скифов, вернее из белорусов, но в новом мире это не имеет значения. Важно, что помимо подготовки милицейских кадров, стали проводить подготовку армейских подразделений.
Второй лагерь в районе Сан-Диего имел совсем иное предназначение. Огорошенный задачей безопасности государства Шкляев, по возвращению из Московии, принялся реализовывать формулу «разделяй и властвуй»! Джунгли и болота бывшей империи Майа, прячущие целые деревни с недовольными вождями, подходили великолепно. Оставалось только подготовить грамотных специалистов для партизанской войны.
- Не лучше будет усиливать наши милицейские отряды, и двигаться на юг постепенно? - Спросил Алексей Исаев, когда они начинали разрабатывать планы противодействия испанцам.
- Ближайший город, который уничтожил Алчиз, Кулиакан находился в месяце пути от наших передовых застав. Следующий – Масатлан, ещё дней десять. С таким транспортным плечом проще воду носить в решете. Не забывай, что там сплошные горы, джунгли и пустыни по дороге. – Объяснил Шкляев.
- Этот вариант, что ты задумал, тоже не блещет простотой. – Отметил Алексей.
- Никто не обещал, что будет легко. Из первой сотни ребят только одного оставили для дальнейшего обучения, посмотрим, как отработают остальные. Наша задача воспитать за год хотя бы десяток толковых командиров и четыре сотни бойцов.
- Отец и Ломов считают, что мы дёргаем тигра за усы. Сухов уже встречался с испанским послом, но пока ни о чём не договаривался. Может, просто поделим Америку и всё? Не нужно будет никакого военного противостояния. – Спросил Алексей.
- Нужно, Лёша. За время, проведённое в Ливонии, я в этом утвердился окончательно. Эти ребята совсем не понимают язык дипломатии: врут, предают, всё в спину ударить норовят. Так, что будем их душить. С этого года мы перехватываем все манильские галеоны, заряжаем в партизаны ещё южных ацтеков, науатли которые.
- Надо – так надо. Ты ещё пошли своих баронов парочку, пусть милицию команчей погоняют на дороге к Хьюстону. – Окунулся в свои думы Алексей.
- Не нравится мне этот план. Лучше бы строили дорогу сразу к восточному побережью, а так мимо Флориды засветимся. – Засомневался Шкляев.
- Севморпуть – опасная затея для перевозки людей, прошлогодняя авария жёстко опустила с небес на землю. Учитывая тот факт, что сейчас большую часть поступления переселенцев будем получать с Балтики, то лучше изменить маршрут на восточное побережье. Оттуда будем перевозить в Хьюстон, а дальше проще, особенно когда дорогу закончим. А до восточного берега нам дорогу тянуть лет десять с теми темпами, что сейчас.
Созданное царство с графами, баронами поначалу задумывалось лишь для витрины, обращённой в мировое пространство. Появление переселенцев, воспитанных на безусловном почитании титулов, обратило в осязаемую реальность воздвигнутую Советом эфемерность сословного общества. Нравственные терзания, глубокая рефлексия, переходящая в депрессию, все эти страдания Алексея были развеяны вернувшимся Шкляевым. Государственная необходимость развития и сохранения элиты требовала сословного разделения.
В итоге титулы раздали всем скифам. Практически всем. Большинство стало служилыми дворянами и витязями, самым младшим званием по рангу. Эти первые титулы не предполагали безусловного предоставления поместья, но сами дворяне получали право на выкуп земли и при должном развитии территории возможность претендовать на более высокий статус. Баронские и графские титулы получили руководители предприятий подконтрольных Совету, а также офицеры КГБ. Редкие исключения среди частных предпринимателей тоже были. Единственный графский титул из частников получил Кучаков, за основание города и его стремительное развитие. Были и споры на тему, кому давать дворянство.
- Захотели люди свободной жизни – это понятно, но теперь у них дети растут. Приедет сынишка такого ушельца поступать в ВУЗ, а там все дворяне и только он, как белая ворона. – Ломов пытался отстоять право всех прошедших через портал на дворянский титул.
- Некоторые вернулись в РФ, им тоже надо было вдогонку титулы давать? – Спросил Алексей Исаев.
- Не надо обобщать! Ты представляешь, что будет лет через двадцать, когда вырастет поколение привычное к сословному разделению? А это наши люди. – Доказывал Ломов.
- Были наши, стали свои собственные.
- Лёша, но этим троим из Колорадо, ты же дал, да даже баронство! – Сказал Исаев-старший.
- От обычных ущельцев нет ни пользы, ни налогов. В тренировочном лагере у Андрея неподалёку четверо таких обосновались, даже русских девок в жёны взяли. Заметь, дядь Серёжа, это мы им привезли женщин и безвозмездно разрешили взять себе. А когда Андрей попросил их помочь казакам научить русскому хотя бы часть майя, они его послали далеко и надолго. – Горячился Алексей.
- Не все же такие. – Не сдавался Ломов.
- Да! Не все. Поэтому тем троим, дал баронство. – Довольно воскликнул Алексей.
- Насколько я понимаю, это самые далёкие ушельцы, остальные все далеко от городов не уходили. – Утвердительно подумал вслух Исаев-старший.
- Они не просто далеко ушли. У них там настоящее мини-царство. Главное, парни создали структуру управления, несколько десятков детей индейцев учат русскому и математике, приучают к нормальному земледелию. Арапахи и шайены признали их большими вождями, подарив одеяла вождей, ритуальный топор и украшенные лосины. Я же выложил на сайте их видео и фото.
- А не круто баронство сразу?
- В самый раз. Со следующей партии переселенцев отправлю им три сотни русских, пока мы лет через сто дотянемся до центра Америки, к тому времени у нас там будет мощный анклав. С нынешней рождаемостью, да нашей медициной, даже страшно представить, сколько их будет через сотню лет.
В новом мире каждый имел собственное никем и ничем не ограниченное право выбора. Большинство перезаключило контракты и продолжило тихую и размеренную жизнь обывателя, игнорируя тягу к разного рода авантюрам. Но не таковы оказались новоявленные бароны, чьё приключение достойно отдельного романа.
Костя, Женя и Сергей работали после техникума на горловском Стироле, пока разборки между фашистами и бандитами не удушили один из флагманов химической отрасли ещё Советского Союза. Помыкавшись, год под обстрелами в поисках работы, ребята с радостью ухватились за предложение рекрутера поработать по специальности на секретном объекте.
- Мои предки не против. – Объявил друзьям Женя.
- Мне сказали, если с вами вместе, то можно. – Добавил Сергей, бросивший занятия боксом после техникума супертяж, но признававший лидером худощавого Костю.
- Проехали тему. – Печально заключил Костя, похоронивший родителей и сестру после 120-миллиметрового подарка от Украины.
Так они оказались в Долине, а уже через два года Исаев объявил о закрытии портала. Возвращаться в Горловку под снаряды укропов желания не было. На квартиры в России заработали, но впрягаться в получение гражданства, по слухам, адское и взяткоёмкое предприятие тоже желания было мало. Учитывая, что за эти два года они успели заразиться вирусом свободы, влезать в клоаку реальности брезгливость мешала.
- Мы, как зачуханные гастеры пахали, денег собирали, а тут такая лажа. – На обычной вечерней тусовке друзья делились впечатлениями от закрытия портала.
- Знал бы, ещё в том году заявку на дом сделал бы. – Посетовал на свою недальновидность Сергей.
- И кого ты в дом приведёшь? Этих замухрышек местных или шлюху из борделя? – Зло бросил Сергей, но не в адрес друга, а в целом на ситуацию с женским полом.
- Есть тема парни. Кто не хочет, может уехать домой, но можно и остаться, сейчас все контракты переписывать будут. Первое для затравки: среди местных тоже есть симпатичные, но их всех разобрали. – Начал Костя.
- Есть, Костян, да не про нашу честь. – Засмеялся над собственной шуткой Сергей.
- Неважно, главное есть. Момент второй, у нас денег скопилось… у меня чуть больше ляма. Думаю, у вас также. Я поговорил с мужиками, они могут нам трактор сделать на газогенераторе.
- Кость, а ты можешь не с конца, а сначала начинать. Ты же, как обычно, всё продумал? – Перебил Женя.
- Ладно, тема такая. Едем в Колорадо или на Миссисипи (куда - это вместе решим), забиваем поляну и живём королями. Это если с начала, как ты говоришь. – Выпалил Костя.
- Костя, ты же знаешь, если что, глаз на жопу натяну. Короче, я в деле. – Протянул ладонью вверх Сергей.
- Мы же не решили куда едем, что будем делать и прочее! – Растерялся напору друга Костя.
- Пох!!! Я тоже в деле! – Накрыл Женя рукой ладонь Сергея.
- Да чтоб вас! Тогда Колорадо, будем … - Не успел договорить Костя.
- … бухать! А завтра начинается сухой закон, пока твоё Колорадо под себя не подомнём. – Перебил Сергей.
Сборы были недолги, уже спустя неделю караван покорителей обратной стороны Скалистых Гор сделал последнюю заправку в Лас-Крусесе, чтобы окунутся в дикий мир индейцев….
Через три с лишним года после сего знаменательного события к заправке возле Пекоса, подъехал Хантер с прицепом в виде бочки. Покрытая серьёзным слоем пыли, с грязными потёками на бортах машина выглядела достойным участником Кэмэл Трофи. Из водительской двери выскочил обрадованный парень, едва не целуя цистерну, блестящую никелем нержавейки, на которой красовалась надпись «ДТ». Медленно монументально с пассажирского места явился на свет здоровенный, как бизон, его попутчик. Покачивая плечами, он разгонял кровь в затёкших мышцах, разглядывая встречающего их мужичка с винтовкой на плече.
Сам Пекос, так и остался небольшим пропускным пунктом. Несколько десятков домов с весьма внушительного размера огородами единственной широкой улицей уходили дорогой к югу. Разросшиеся за эти годы вишни пожелтевшими от зноя кронами добродушно шелестели, приветствуя путников. Ниже по течению реки виднелась стоянка туземцев с юртами и мельтешащими детьми.
На окнах ближайших домов зашевелились занавески, являя свету любопытствующие носы. Откуда-то со стороны огородов навстречу быстрым шагом торопился мужичок в причудливом халате. На ходу срывая с головы колпак, похожий на буденовку только без звезды, мужик исполнил грациозный поясной загиб. Обозначил таким макаром понимание, что перед ним господа.
- Здорово, мужик. Кто хозяин заправки? – Обратился Костя к мужичку, указывая на цистерну.
- И тебе здравствовать, барин. Сие топливо государево. – Мужик даже удивился странному вопросу.
- Понятно, а кто конкретно разливает топливо?
- Енто кому надо!
- Коммунизм настал, что ли? Платить кому? – Нетерпеливо спросил Костя.
- Сие не велено продавать никому, по счёту берёт барон Роман, да барон Егорий. Ещё графы абелинские, но те редко, только когда до Марево едут.
- Что за бред? Бароны, графы. Я себе бак налью, надеюсь, ты не против?
- Не велено, барин! – Упёрся мужик.
Бредовое развитие ситуации усиливалась последними каплями солярки в баке Хантера. Попытка сэкономить на расходе горючего, срезав путь не вокруг по прериям, а напрямую по самому краешку гор, обернулась дополнительным расходом. Ещё не зная, насколько раздвинулись границы Скифии, друзья надеялись на чудо, понимая, что топлива уже точно не хватит до Лас-Крусеса.
Потом они наткнулись на шикарную двухполосную дорогу посреди прерий. Радости не было предела, поэтому решили ехать на запад, пока не встретят заправку или кого-то из своих бывших россиян, у кого можно одолжить солярки. Перемахнув мост через овраг, внизу которого тёк ручей, их взору открылась блестящая цистерна. Когда друзья покидали Химки, последней станцией заправки был Лас-Крусес, а Пекоса не существовало.
Но самое главное не было никаких баронов, графов и странных мужиков с древним говором, вставших грудью на защиту столь необходимой солярки.
- Слышь, мужик, мы заправимся, а на обратной дороге тебе вернем, сколько взяли, если деньги брать не хочешь.
- Добре, вот завтрева барон Роман будет возвращаться, пущай он вам дозволяет. А мне не велено! – Упорствовал мужик.
- А если я тебе, жлоб, башку отстрелю?! – Грозно надвинулся на мужика всей своей массой за сотню и ростом под два метра Сергей.
- Не балуй, барин! Мы, поди, не лаптем щи хлебаем. – Смело ответил мужик, указывая на соседские домики, из окон которых выглядывали стволы винтовок. – А коли стрельнешь, так одразу милиция индианская на подмогу придёт.
- Ладно, ладно, свои люди, что бучу подымать! – Костя встал перед Сергеем, останавливая конфликт, разведя в стороны ладони. – Завтра, так завтра, остановиться есть где или нам в машине спать?
- Добрым гостям завсегда рады, сей домик для того и поставлен. – Ткнул в одинокое строение без ограды мужик, переводя палец на другой дом. – А вечерять запрошу ко мне.
Вечером мужик рассказал, что причина в его упорстве весьма банальна. Когда-то давно они уже получили плетей, опозоривши графа своего перед царём за лишний расход топлива. Подивился, что скифы, такие как Сергей и Костя не знают, что происходит в царстве. В понимании мужиков, скифы были самыми всезнающими людьми в царстве, которым известно про все события, во всех точках земли, даже на бывшей родине в Московии.
Рассказали и про местные события. Как женились на местных девицах, как ходят на охоту с команчами, пожаловались на трудную жизнь без попа и вахтовую работу по строительству мостов от центра Турского воеводства.
- Турское воеводство? Совсем мы от жизни отстали. Это где? – Уточнил Костя.
- Вы же по дороге оттуда приехали, да от нас до Большой реки, всё энто и есть Турское воеводство, а вёрст эдак с три сотни на восток два графа себе стольный град возводят. Холопов согнали тыщи! – Вспоминал мужик, как в прошлом году десятки огромных фур везли бесконечными вереницами людей, коров, инвентарь и стройматериалы.
- А здесь вам лучше живётся, чем в России? – Спросил Сергей.
- Вельми не просто сие ответить, барин. Не был я никогда в России, новгородские мы, с Онеги. – Растерялся мужик.
- Я и говорю про Русское царство, мы его Россией называем. – Исправился Сергей.
По лицу мужика калейдоскопом пролетели воспоминания о былой жизни, завершив сравнительную картину в его голове. Для пущей уверенности, он почесал горло под густой бородой, сладострастно зажмурившись.
- Пригляда за нами нет, сие тяжко. Однако и на конюшне кажную седмицу не порют, сие добро. Хлеба и мяса от пуза едим, это диво. По осени рыбалка добрая, а нынче сам, барин, видел – обмелела речушка. Воля нам теперича, токмо батюшка граф нам отец, а он далече, царь вот единожды был, никого не казнил. Барон Роман с бароном Егорием нам не бары, только шлют от графа урок и всё. Даже плетью ни разу никого не охаживали. Эдак, барин, по всему выходит, туточки нам слаще.
Отдохнув на мягких постелях, утром парни встретили Романа, возвращающегося из кофейной долины. Выдав разрешение на заправку полного бака и на обратном пути ещё и бочки, Роман предложил оставить прицеп в селе. Рассказал парням об изменившихся взаимоотношениях в новом государстве со времён закрытия портала. Оценил фотки новой жизни ребят, посоветовал обязательно поговорить с царём, мол, может получиться интересное сотрудничество.
- Спасибо, Рома, реально выручил. Мы уже думали, как пешком добираться до Лас-Крусеса. Одна шкура бизона тебе с Егором, без базара. – Вытаскивая огромное тяжеленное полотно шкуры, сказал Сергей.
- Да не за что, парни. Вы же не откажете нашим разведчикам или геологам, если в ваши края забредут?
- Шутишь? Мы ещё заманивать будем. За три года мы втроём друг другу осточертели, а с индейцами все разговоры про охоту и пожрать. – Плотоядно улыбнулся Сергей.
Похорошевшие, разросшиеся города Скифии, особенно после инъекции московитских переселенцев, сменили размеренную трудовую скуку на бурлящую городскую жизнь. Побродив несколько дней по Нефтегорску, ребята получили аудиенцию у государя. Жить в обществе и быть свободным от его законов – дело неблагодарное, особенно в свете подрастающих наследников. Поэтому совет Романа пообщаться с царём был своевременным. Наблюдая за бешеным ростом населения, парни понимали, что пройдёт ещё несколько лет и их не пустят даже на порог дворца.
- Алексей Николаевич готов вас принять! – Секретарь-референт с ярко выраженной военной выправкой встретил в одно прекрасное утро обоих ушельцев.
Рабочий дворец царя уже давно превратился в деловой центр принятия решений, где только последняя пара комнат ещё позволяла переночевать комфортно, если царь задерживался допоздна. Что с прибытием пополнения приходилось делать всё чаще.
- Посмотрел я на ваши отчёты. Задам только один вопрос, готовы ли вы работать на благо всего государства с личным, безусловно, интересом или предпочтёте независимое отшельничество? – Спросил сразу в лоб Алексей Исаев.
- Мы и не думали отрываться от коллектива, просто, когда портал закрылся, стало понятно, что личная жизнь наша личная забота. – Развёл руками Костя.
- Понимаю, тестостерон зашкаливал. Но у вас неплохо получилось. Человек семь-восемь ушельцев с тех пор так и не объявились, кого медведи с пумами на обед пригласили, кто с туземцами сил не рассчитал, а одного нам команчи принесли – с горы упал и ногу сломал, так от голода умер. – Одарил лаской в прелюдии Алексей Исаев, переходя к рабочим моментам. – Нам важна ассимиляция туземцев, без каких бы то ни было резерваций, только единый народ.
- Сделаем, Алексей Николаевич!
-Это хорошо, а что самое интересное для вас лично уже сделано? Чем вы можете гордиться. – Алексей переводил взгляд с одного друга на другого, остановив его на Косте.
- Колхоз и городской совет. Это же и так понятно. – Не задумываясь, ответил Костя, добавив, глядя на усмехающееся лицо Исаева. – Конечно, города у нас пока нет, но мы же с Горловки, а называть сельсоветом, как то… э-э-э, не с руки.
- А твоё личное достижение? – Алексей обратился к Сергею.
- Не знаю. У нас Костя всем рулит. – Растерялся могучий атлет.
- Алексей Николаевич, он скромничает. Детскую секцию бокса сделал, уже второй чемпионат Скалы проводим. Этой весной вожди сиу и дакоты прислали лучших своих мальчишек с дарами, Сергей их тоже готовит. Так что осенью будет Большой Чемпионат. – Пришёл на помощь другу Костя.
Та куча задач, но с ними и плюшек, которая обрушилась на парней после встречи с царём, превзошла все их ожидания. Баронские титулы были только началом. К ним паровозом шло требование принять и лелеять три сотни переселенцев, научить их пахать на тракторах (уже зимой будет запушена переработка нефти в Турском Воеводстве), обеспечить высадку лесополос до Миссури и ещё кучу разных заданий, впрочем, материально обеспеченных. И самое главное, вовлекать постепенно индейцев, вытаскивая их из родоплеменных отношений в светлое капиталистическое будущее.
Средняя Азия и Кавказ показали безуспешность попыток пройти по лестнице цивилизации прыжками, но если вытаскивать из привычного уклада отдельных людей, то уже во втором поколении они способны влиться в любое общество. Начавшееся шесть-семь лет назад массовое включение в детские группы туземных отпрысков, на примере самых юных поражало степенью интеграции в высокотехнологическое общество. Теперь 10-12 летние туземцы, принятые на воспитание шесть-семь лет назад и дети, чьи родители давно работали на скифских нанимателей, уже успели это доказать, легко обучаясь работе на сложной технике.
Глава 2
Глава 2
Николай Александрович Исаев на восьмом году освоения запорталья начинал откровенно хандрить. Первоначальное желание обустроить спокойный мирок на троих с сыном и другом, обернулось созданием полноценного государства. Совсем другой уровень ответственности и отдачи сил. Сначала внуки, потом первенец в новом мире на тридцать лет моложе первенца из старого отдаляли от желания активно развивать царство. Постепенно оперативное управление переходило в руки Алексея, чему отец с другим старым молодожёном Ломовым были несказанно рады, ограничившись стратегическими решениями на Совете.
Вся центральная улица Рокотова была исключительно пешеходной, замощённая прямоугольной тротуарной плиткой. Архитектурное единообразие складывалось из одно-, двухэтажных кубиков. Отсутствие снега и в целом редкие осадки позволили построить несколько первых административных, торговых и офисных зданий в стиле минимализма. Так и закрепилось решение о принципах архитектуры главных улиц столицы. Главное же здание правительства до сих пор не удавалось достроить. Постоянная нехватка рабочих рук с пополнением из переселенцев не исчезла, а даже слегка усугубилась отсутствием у них должной квалификации. Отвлекая на обучение приезжих дикарей скифских профессионалов, оголяли технически сложные объекты, к которым рано было допускать русских.
Трёхэтажное нагромождение кубиков будущего дома правительства по-прежнему немым укором провожало проезжающих мимо любителей долгостроя. Из-за чего Совет всегда проводили, где придётся.
- На повестке дня два вопроса. Первый – испанцы, а главный вопрос, что делать с чудовищным числом человеческого брака?
Задавший вопрос Ломов, впервые ознакомился с огромным процентом девиантного поведения переселенцев, что возбудило его чрезвычайно. Ещё бы, если из будущего народ подбирали готовый трудиться и в определённой мере законопослушный, то из Московии тащили всех подряд.
- Я тебе говорил, Серёга, не делай самоуправляемые бригады из московитов. В Химках, Рокотове или у Лёшки в Нефтегорске они всё равно присмотр имеют, а ты их в безлюдные территории одних отправил. – Исаев-старший укоризненно смотрел на друга без малейшей доли ехидства по типу «а я же говорил!» Просто потому, что сам втайне надеялся на долю самосознания в головах переселенцев – не вышло.
- Ну, кто мог подумать, что они кроме банального воровства материалов, так тупо их пристроят. У одного цоколь на доме выложен из тротуарной плитки, у другого сарай из дорожных плит, у третьего бухту армирующих тросов во дворе нашли. Вот зачем ему тросы? А в дорожном строительстве от Разлива на север просто ад в последнее время творится – убегают на шабашки к индейцам целыми бригадами.
Ломов свирепо листал страницы планшета, зачитывая данные преступных деяний новых переселенцев.
- Проблема в том, что они считают украсть у барина для себя – не зазорным. Он же, по их мнению, эксплуататор, мироед и кровопийца, а им надо покушать, дом подправить, скотину покормить, да много чего. Они же «несчастные» на барина пашут, последние жилы рвут: «должон поделиться!» А то, что на шабашки бегают с чужим инструментом – мужичьё даже за воровство не считает. Ни мозгов, ни совести. Поэтому метод Андрея – единственный вариант воспитания. Только боль и страх. А тот, кто считает их адекватными людьми – наивный романтик. В Орегоне им дали всё, только работай и зарабатывай, а потом пришлось жёстко гайки завинтить, иначе наступил бы хаос. Две недели Андрей со своими парнями порядок наводил, они думают его труды бесплатные? Ему заняться больше нечем? – Поддержал друга Исаев-старший.
- Три. – Скромно вставил реплику Шкляев.
- Чего три? – Не понял Исаев-старший.
- Три недели я с ними бился в Орегоне. Увы, но пока они действительно не готовы к ответственному самостоятельному плаванию в наших реалиях. Через поколение и то не факт, что получится. – Шкляев привычно бросил взгляд на царя, с которым у него было полное взаимопонимание.
- Вот! А вы на меня бочку катили за указ о дворянских привилегиях. – Алексей Исаев довольно хлопнул ладонью по столу.
- Никто на тебя не катил! Указ правильный в целом, мы тебе выговаривали по отдельным пунктам и в основном из-за того, что ты ни со мной, ни с отцом не посоветовался! - Ломов успел остыть от возмущения и примирительно закрыл давнишнюю тему спора.
- Так, что, дядь Серёж, желаешь бузотёров отправить в Австралию на перевоспитание? – Алексей Исаев с хитрецой посмотрел на Ломова.
- Не знаю, потому на повестку дня и предлагаю вопрос. – Угрюмо буркнул Ломов.
Совет проводили в библиотеке дворца Исаева-старшего. Помещение с глухими стенами и огромным на весь потолок мансардным окном располагалось на северной стороне дворца. Однако поднявшееся в зенит солнце припекало весьма серьёзно, что кондиционер едва справлялся, изредка пропуская струи горячего воздуха вниз. Хорошо, что лучи не попадали на сидящих за резным столом из красного дерева легатов Верховного Совета, давая возможность сосредоточиться на решении государственных задач.
- Розен сообщает, что в Билсаре нужны ещё русские переселенцы, особенно на карьеры. Туземцы совсем тупые, как он говорит. Предлагаю отправлять их туда. – Закинул предложение Алексей.
- Нет, не годится. Они планируют людей обучать на работе с машинами. Уже под сотню у них там работают не только лопатами, есть даже экскаваторщики, а подмастерьев несть числа. Ещё учат водить грузовики, но пока никому не доверили из них. Хулиганы, бузотёры и мелкое жульё для этих целей не подойдёт, поэтому пару-тройку тысяч мужиков из свежего пополнения отправим туда. Есть другая идея. – Обвёл взглядом Совет Шкляев, остановив на Алексее.
- Вот, я молодец! Сам предложил и забыл! – Постучал пальцем по своей голове Алексей Исаев, поймав выразительный взгляд председателя КГБ.
- Не тяните уже. – Нетерпеливо сказал Ломов.
- Тема всё та же – дороги. Мы решили на западе Скалистых гор вести путь до ближайшей долины через горы от последних рудников Маревской области на юг. Но руководить строительством будут юма и апачи, а у них не забалуешь. Заодно подтянут индейцев в русской речи. – Алексей довольно откинулся на мягкую спинку стула.
- Всё равно техника будет нужна, вручную эта эпопея растянется на десятилетия, а значит, наши скифы тоже там будут. – Не согласился с идеей Исаев-старший.
- А вот и нет! Нам в ближайшие десятилетия эта дорога даром не нужна. Поэтому и будет местом трудового перевоспитания, а особо буйных будем действительно в Австралию ссылать.
- Как определить этих особо буйных? Ещё ни одного убийства за всё время переселенцы не совершили. Выходит, у нас таковых и нет! Скорее надо наших пачками туда увозить, за последние три года в разборках с местными они убили десятки индейцев. – Исаев-старший вопросительно посмотрел на сына.
Алексей, промычав что-то неопределённое, стал искать все зарегистрированные преступления последнего года. Молчание грозило затянуться надолго, если бы не вмешался Шкляев.
- Не всякий убийца преступник. Самые опасные – это те, которые задумали и организовали преступление. Вот у нас в том году обокрали склад логистического центра. Три воришки: один из них поддался на уговоры, второй типичная шестёрка, готовая во всём следовать за главным, а вот третий – особо опасен. Главная опасность таких личностей заключается в криминальном сознании, которое всегда будет нацелено на чужое имущество. Таких не остановит никакое перевоспитание.
- Вот! Я вообще считаю, что такие вопросы не стоит на Совет выносить, пусть Андрей сам решает, а иначе мы через день будем собираться. Единственное предложение: делить каторжников на холостых, их отправлять на западное побережье, и семейных, тех в бухту, где Мельбурн был. А Билецкий и Сарычев будут инспектировать периодически. Они тут пожаловались, что нужен срочно курорт со снегом или просто холодной погодой, а на юге Австралии лето холодное. Говорят, они там у себя сварились за год. – Резюмировал Алексей.
- Это кто такие? – Спросил Ломов.
- Дядь Серёж, Билсар – Билецкий и Сарычев. – Удивился его незнанию Алексей, готовивший экспедицию на Калимантан.
- Угу, я просто их фамилии не знал. – Ломов напечатал в своем планшете памятку. – По испанцам. Андрей, сам решаешь - сам ответственность несёшь. А нам нужно для Славы, Вячеслава Андреевича то есть, создать указивку, как ему себя вести с испанским послом.
- Сделаем! Нужно только решить самим, что нам от испанцев можно поиметь, тогда и Сухову инструкцию пропишем. – Алексей обозначил корыстный интерес царства.
*
Вячеслав Андреевич Сухов предавался наслаждениям чувства отцовства. Покинул РФ он один, оставив за бортом памяти и прежнюю жизнь, и прошлую семью с взрослыми детьми. Женщины, с которой можно было бы хоть о чём-то поговорить, на Руси не оказалось. Максимум на что были способны дворовые девки – удовлетворять естественную сексуальную потребность и не более. С дочерьми благородного сословия сойтись накоротке не было возможности из-за массы ритуальных требований, бытующих в то время.
Спасла ситуацию война со шведами. В Ливонии его глаз упал на Клару Марию со смешной фамилией Икскули, чьё семейство вместе со слугами очень быстро успели порубить Мишкины казачки. Как ни странно, но новоиспечённая сирота баронесса Икскули отнеслась к Сухову, как к своему спасителю от разъярённых брызжущих похотью самцов. А спустя десять месяцев юная Машенька, смирившаяся с участью военно-полевой жены, принесла счастливому князю наследника в новом мире.
Жить-поживать стали в Ругодиве, который прочно закрепил за собой звание главного города скифского присутствия в Русском Царстве. Созданное командой Шкляева ядро из товарищества Корнышева и десятка независимых предприятий обрастало новыми смежниками и просто желающими притулиться к передовым производствам купцами. Богатые купцы Новгорода, Пскова, Колывани, Стокгольма, Москвы, Або, Риги и других городов открывали новомодные представительства в Ругодиве, а народец поплоше полностью переезжал на берега Наровы.
Город стремительно рос, раскинув посады на много километров вокруг. Строили для себя и новый посёлок скифы, которые планировали остаться на Руси навсегда. Ну, а для Сухова дворец был нужен вне зависимости от желания уехать или остаться.
- Маша, я же тебя просил, не гулять по стройке, а ты ещё и с коляской ходишь туда. – Сухов встретил урождённую баронессу Икскули, возвращавшуюся в сопровождении двоих детей боярских в посёлок имени Шкляева.
- Великий князь, тебе непременно надо чаще ходить на стройку. Невероятное чудо – сии дворцы растут прямо на глазах. А ну, как людишки твои не по чертежу строят? – Восторженное выражение лица не сходило с лица Клары Марии
- Ты в строительстве разбираешься? Нет! Вот и я тоже, это дело профессионалов, тем более Бекасов за ними присматривает. За забор не лазила? – Строго спросил Сухов, искоса глядя на охранников должных подтвердить ответ матери наследника Великого Князя.
- Что ты, разве Юрий Сергеевич допустит меня, когда ты ему такое веление ниспослал. – Клара Мария демонстративно сдвинула в сторону няню, взявшись обеими руками за ручку, мол, куда мне с коляской через заборы лазать.
Новый посёлок под Ругодивом строили рядом со старым шкляевским. Только теперь это были не скромные деревянные терема, а добротные каменные дворцы с полной инфраструктурой. Заодно и каменоломни Карелии для Ивана Васильевича осваивать помогали. В Ругодиве теплоэлектростанцию запустили ещё в начале лета, а её мощность была явно избыточна даже для планируемых производств. Поэтому за электроснабжение посёлка можно не переживать. Вокруг огромной дворцовой площади по плану должны стоять пять дворцов с усадьбами, один главный и четыре чуть меньшего размера. А к югу от площади планировалось делать четыре улицы с двухэтажными домиками и общими дворами. Немного в стороне строился студгородок со зданием Академии. Весь проект, недолго думая сделали по образцу посёлка на Новой Риге в псевдороманском стиле, что-то среднее между монументальностью ампира и вычурностью барокко. Куда наблюдать за ходом строительства, и ходила Клара Мария.
- Стыдно сказать, Вячеслав Андреевич, но вы, скифы, вовсе не понимаете своей силы. Проку не имеют все ваши дикие казаки, чтобы одержать победу над христианским миром, да, поди, надо всем миром. Нечто ты не знаешь такую машину, как бульдозер? Его ни единая пушка не возьмёт, а всякую крепость за полдня сроет до основания. Зато после бери всех голыми руками.
- Повезло мне с тобой, Машенька, ни один наших генералов до такого не додумался, всё с пищалями да саблями воюем. – Поддержал Сухов очередное рацпредложение жены, сыпавшиеся из неё, как из рога изобилия.
- Конечно, это называется «свежий взгляд на старые вещи»! – Безапелляционно заявила Клара Мария, с ходу присвоив высказывание Сухова себе. Её горящие глаза кричали: «Дайте мне точку опоры, и я переверну землю!»
*
После победы Русского Царства совместно со скифами над шведами мир затаил дыхание в попытках угадать следующую цель разъярённого медведя. Однако прошла весна, лучшее время для начала баталии, но русские так и не вылезли из своей берлоги. Вознеся хвалу Всевышнему, Европа продолжила резать друг друга и отправлять корабли для грабежа колоний. Кое-кто из баламутов в сердце Европы затронул раскинувшуюся паутину ГРУ Скифии, перевоплотившуюся из посольства в Московию.
По итогам Аугсбургского религиозного мира над всей Священной Римской Империей воцарилось спокойствие. Всякий уважающий себя европеец строго и скрупулёзно исполняет любые договоры…, пока это не перестанет быть выгодным. А если ещё и сила в руках, то сам господь повелевает презреть любые обещания и договоры. Архиепископ Гебхарт Трухсес фон Вальдбург вполне разумно посчитал, что Архиепископство-курфюршество Кёльнское будет приносить куда больше денег лично ему, если будет просто курфюршеством.
А 23 мая 1583 года неожиданно вопреки исторической линии на Соборе кёльнские каноники шестнадцатью голосами против восьми отвергли кандидатуру папы и императора, провозгласив секуляризацию и перевод архиепископства в светское государство. Не нужно считать, что эта неожиданность стоила Сухову слишком дорого. Всего лишь обещание голландским и зеландским купцам преимущественного права на торговлю с Францией и западными княжествами Священной Римской Империи товарами Скифии, приправленное бонусом из кружевных лент, жаккардовой ткани и пластиковой бижутерии. Остальное торгаши сделали сами, без участия скифов.
Теперь положение Гебхарта становилось не просто прочным, но и, в некотором смысле, легитимным в войне против ставленника Вены сыночка баварского курфюрста. Рейн-Вестфалия ещё не пылала в огне междоусобной войны, но небольшие отряды наёмников по сотне, полторы бойцов уже начали реквизировать церковное имущество, попутно вырезая приверженцев ордена Лойолы. А на далёком севере близ славного города Вольгаст четыре сотни молодых, но горячих парней занимались под руководством опытных скифских офицеров, в ожидании новых скорострельных и дальнобойных фузей.
- Юра, а кто придумал делать кремниевые ружья для Европы? Цена наёмника гораздо ниже цены ружья, а с таким качеством мы точно засветимся. – Сухов крутил в руках образец, партия которых должна была прийти первым рейсом в этом году.
- Я не спрашивал. Кто-то из наших реконструкторов, которые в Химках остались. Исаев говорил, что ружьё Фергюссона этот кто-то из наших делал ещё на старой земле, а сейчас специально наладил производство в частном порядке. Совет решил их закупать, даже чёрный порох Батрутдинов под это дело сделал, гораздо качественней местного. Посчитали, что лучше такое ружьё, чем пули Минье или ему подобные светить. – Бекасов пересказал содержимое радиограмм, равнодушно пожимая плечами.
- Думаешь, не смогут повторить?
- Мне о том думать не надо, парни радируют, что таких сплавов в промышленном масштабе им не получить ещё долго. А так – пусть повторяют. Им такое ружьишко дороже дворца встанет. Я думаю, стоит полсотни ружей и другим померанцам продать, даже лучше поменять. Например, на нормальную собственную базу, а то ютимся на шести гектарах, как бедные родственники.
- Богуслав претензий не предъявлял из-за наёмников на его земле? – Спросил Сухов.
- С чего? Мы же сначала под Ростоком хотели базу делать, вот там Ульрих кочевряжился, он даже за своих братьев в последней войне против императора не пошёл, хотя ярый кальвинист. А Богуслав с братом, он считается главным в Поморье, вовсе даже не против, тем более что на базе есть торговое представительство Кондрата. Я, собственно, удивляюсь вроде славные никлотинги, а думают только за бабло. Никакой гордости, а ещё славяне! – Возмутился Бекасов.
- Половина земель в Священной Римской Империи германской нации – это славяне, сидят ниже травы, а Балканы под турками – тише воды. Да и поляков бы онемечили, если бы не Россия. Ты сам не желаешь в Вольгаст съездить, посмотришь своими глазами, что к чему?
- Хочется, Вячеслав Андреевич. Только у меня здесь забот невпроворот. Там парни нормально справляются: наёмников гоняют, дворянчиков местных учат русскому, литературе, математике, военному делу, а один даже философию читает. В Мекленбурге, Померании, Гольдштейне, части Бранденбурга русский язык в моде, французский даже вытесняем. Плохо, что Гогенцоллерны настроены против нас, а так бы и дальше двигали, Пруссию жалко - теряем.
- Пациент скорее мёртв? – Пошутил Сухов.
- Хуже, полное онемение мозга.
От воспоминаний о неудачных попытках вербовки верхушки Бранденбургского курфюршества и тевтонских наследников у Бекасова заныли зубы. Что может быть хуже для начальника штаба, чем провал оперативниками разработанного плана. Судя по всему, мирный процесс русификации славянских земель Римской Империи с дальнейшей независимостью накрывается бранденбургским тазом, а тактику придётся перерабатывать. Академии в Ругодиве и «Балтийского вестника» явно недостаточно.
- Юра, они же не знают планы Исаева. Думают, если мы не воюем, значит им всё можно. А у нас Перун в рукаве! Дайте только парню зарядиться энергией.
Глава 3
Глава 3
Радзивиллы и остальные литовские магнаты пребывали в растерянности. Иван Иванович принял литовскую корону, провозгласив Царство Литовско-Русское. Всю зиму он вводил всевозможные новации в управление Литвой, с разной степенью успешности преодолевая сопротивление магнатов и прочей шляхты. Секуляризация прошла на удивление спокойно, а пилтенский епископ, смирив гордыню, подписал договор об аренде своих бывших земель. Впрочем, Иван Иванович не стал сильно душить католиков, уступив их же землю на десять лет по символической цене. А что будет через десять лет – самому богу известно.
Готхард Кетлер сидел в своём замке под домашним арестом. Строгость возложенного наказания была ограничена городом Митава, с сохранением властных полномочий в пределах города. Когда наёмники, переданные Иваном литовцам, вошли в Курляндию герцог встретил их неласково. Вернее он попросту разбил одну из передовых частей, не осознав разворачивающихся событий. Лишь чуть позже Ходкевич сумел остановить возникшее недоразумение, объяснив Готхарду новую схему после раздела Польши и Литвы.
Теперь вассалитет Курляндии упразднялся, герцогство входило в состав Литвы непосредственно, вотчинные земли Кетлера и большей части выживших в войне рыцарей сохранялись в их собственности, но сам Готхард мог вернуться к владению только после двух лет исправительного ареста. И Ходкевич, и Радзивиллы и другие магнаты в дружном порыве верноподданичества нашептали царю о ненадёжности курляндского герцога.
- Государь, если нет за мной вины, за что тогда этот арест? – В недоумении спросил Кетлер, когда Иван Иванович признал его участие в войне против Московии вынужденным под давлением вассальной клятвы Баторию.
- Борода твоя седа, а понять не можешь! Два года исправно послужи городским головой, тогда и сниму арест, а коли заупрямишься, то вину мы тебе сразу отыщем! Вестимо ли тебе о мудрости скифской: «был бы человек, а вина завсегда найдётся»? – Наученный хитростям от Сухова, Иван Иванович блистал новыми знаниями большой и малой политики.
- Повеление твоё исполню, государь! – Сдался под напором предложенных обстоятельств Кетлер.
- А Фридриху своему отпиши, дабы ехал к дяде своему в Вольгаст, где ему дадут лучшее образование скифские бароны. За то испросил я благоприятствования от Великого Князя Вячеслава Андреевича. Нечего твоему наследнику по отсталой Европе бродяжничать. – Махнул рукой Иван Иванович, показывая завершение аудиенции.
- Благодарствую, государь. – Поклонился Кетлер и отправился пережёвывать думы тяжкие.
Царство Литовско-Русское в форсированном режиме преобразовывало древнюю систему управления государством. Провели Третий Статут, где установили верховенство царской власти, с частичным сохранением шляхетских вольностей. Вольности несколько урезали, но в рамках, чтобы не случилось жёсткого противодействия. Однако для городов отменялось магдебургское право, соответственно вводилось единое право по Литовскому Статуту во всём царстве. Что не отменяло право на выборность городской власти и суда первой инстанции. Кроме этого в городах создавались высшие апелляционные суды, в которых могли оспорить решение нижестоящего суда граждане всего округа. Внесли изменения о равенстве прав всех вероисповеданий, в том числе и иудейской. Прежние привилегии для иудеев отменялись, и новые молельные дома предписано ставить не ближе чем за две версты от городов и версту от крупных сёл.
Все изменения приняли Сеймом без особых споров, только предложение отменить статью за колдовство, было принято с истовым возмущением. С огромным трудом и небольшим перевесом голосов эту норму ответственности всё-таки вычеркнули из статута. Как смог, Иван Иванович минимизировал участие церкви в делах царства. Монахи, попы, дьяконы и прочие церковные люди в случае тяжбы с мирским людом должны разбираться в гражданском суде без участия архиепископского.
Ещё внесли несколько статей, смысла которых большинство голосующих на сейме не поняли, но уверенно поддержали. Речь шла про регулирование поселений в местах диких, чьи жители подданства литовского прожили не менее трёх лет и не менее одного раза присылали подать. Одним из таких пунктов было право запросить помощь от воеводы либо от царя, в случае угрозы со стороны других государств.
Жаркие споры ожидали царя Ивана в личных встречах с магнатами, на которых он рассчитывал в помощи для создания колоний.
- Вестимо ежели на нашей земле иные государи сподобятся козни чинить, тогда и воевать потребно и без поклона людишек тамошних. Ты об сем подумай, государь. – Рыжий Радзивилл призадумался на мгновенье, мазнув взглядом по присутствующим магнатам. - Эдак иные шляхтичи самовольно град поставят на землях диких, единого разу подать пришлют грошовую, а нам за ейную мошну в ярмо впрягаться али кровь шляхтичей лить?
- В Статуте сказано, ежели боле трёх лет простоит сей град и до того дня у иных государей христианских обид не молвлено, тогда и нечего задираться далее. Окромя того, град сей должон все годы не таиться, а стоять крепко на реках аль на море, торговлю с иными весями вести и размером бысть не меньше сотни дымов. – Ответил Иван Иванович.
- Гёзы на море разбойничают, франки дома бучу наводят, венецианцы с османами тягаются на море средиземья, даны со свеями на дальние страны не зарятся, выходит токмо испанские Габсбурги нам супротивник. Осилим ли, когда подле поляки только и ждут, дабы порушить царство наше? – На старости лет Рыжий Радзивилл не стремился к авантюрам.
Два десятка ясновельможных панов мысленно представили сотню больших кораблей обрушивающихся на Ригу и новый порт Виндаву. С запада и юга полчища ненасытных польских шляхтичей жгут и грабят их вотчины. Алчные тевтоны точат ножи, австрийские и германские рыцари текут чёрными нитями к телу Великой Литвы. Жуткая и печальная картина маслом. Глаза боятся, а руки делают:
- Покуда зазря мы о том думаем. В наш поход на мыс Доброй Надежды долями вложились все кто смог, уже неведомо мне, сколько на круг вышло. Однако моя с дядей доля и на один корабль не встала, а весь караван стался на восьми кораблях только чуть боле тысячи поселенцев. Нежто какой шляхтич босоногий сумеет хоть единый корабль снарядить? А нам с умом надо такие колонии ставить, да ровно, как с этой, со скифами совет держать. – Молодой двадцатипятилетний Лев Сапега вскинув подбородок, выдал яркую речь.
- А про купчин пронырливых ты не забыл, Лев Иванович? Корабли-то мы брали у них, да покуда рядили поход, ейные приказчики во все щели носом поводили. – Охолонил пыл молодого товарища, умудрённый опытом виленский каштелян Ходкевич.
- И то верно! А ну, как в далёкой Индии сей град поставят, зело путь до туда многотруден и вельми дорог. – Поддержал каштеляна воевода виленский.
- Отчего же купчины одразу своих приказчиков с нашими не отправили? А после разве станут сами рядить походы такие? – Не согласился со стариками молодой Сапега.
- Присмотрятся, дошли ли корабли до места, обустроились как, не побили ли их дикари тамошние. Сие не мои домыслы, а прилюдно купечество бает. – Пояснил Рыжий Радзивилл.
В итоге решили ограничиться колонией на юге Африки, параллельно начав переговоры со своим бывшим королём Генрихом Валуа о возможности поделить португальские колонии в Южной Америке. У последних дела шли весьма непросто из-за небрежения испанского короля, правившего в это время Португалией, делами своих неродных подданных. Что самим португальцам не помешало выкинуть из Рио-де-Жанейро оккупировавших город французов.
Теперь уже литовские магнаты уговаривали Генриха не опускать руки, но вместе попробовать отхватить сладкий кусок Бразилии. Уж очень смущал призрак испанского сюзерена Португалии, чтобы начать это в одиночку. Самим пободаться с одними португальцами было совсем не страшно, принимая во внимание обещанную помощь оружием и приборами навигации от Сухова, а в перспективе и пару скифских парусных кораблей. Именно в предвкушении чуда инженерной мысли от скифов, делегаты сейма одобрили колониальную авантюру Ивана Ивановича, поскольку это было главным условием предоставления не только кораблей, но и ружей для всей армии Литвы.
Венцом активности Ивана на посту царя Литвы стала грозная переписка с польским королём и сеймом. Переводя на бумагу советы Сухова и Бекасова, он требовал вернуть воровски отторгнутые земли Малороссии и Подляшье. Ничего у него не получилось, к счастью. Хитрые поляки предлагали вернуть только Киев с городками, но чтобы Литва отказалась от всех претензий навечно. И ещё кучу условий выдвигали. Так и замерзли в конце весны переговоры в мёртвой точке.
Тогда-то и объявил Иван Иванович об отъезде на лето в муромский удел, дабы самолично проверить свой железоделательный завод. Напуганные возможностью потери своего царя, в свете недавних событий бегства короля Генриха из Речи, ради французского престола, воеводы и каштеляны Литвы затаили дыхание до осени, когда Иван обещал вернуться.
- Решил сам на Выксу поехать? – Прибывший на несколько дней в Вильно Сухов узнал о намерениях литовского царя.
- Болит душа, на части рвётся.
- С чего бы? У тебя там тысяча человек посохи да стрельцов три сотни, отобьются от черемисов и иных татей.
- Граф Донецкий мне обещал розмысла справного найти и тайны ему свои передать, да обещание своё исполнил. – Начал издалека разъяснять свою позицию Иван.
- Даже если твой розмысл с Куликом пару месяцев учился – этого достаточно, чтобы сделать самый передовой железоделательный завод в Европе. – Успокоил Сухов царя.
- Всем хорош Акинфий Глебов окромя главного. Не в том печаль, что молод, борода какая есть и то ладно, иное хуже – мужик он, сословия подлого. Нежто сотенные да приказные люди его речам внимать будут?
- Так отправь ему в помощь боярина какого-нибудь. Ты понимаешь, что тут могут события непредсказуемо развернуться, а ты собираешься до зимы в Выксе сидеть?
- Ничто, Рыжий управится! – Отмахнулся Иван Иванович.
- Из Сибири новости приходили? – Поняв, что отговорить упёртого Рюриковича не удастся, Сухов поинтересовался делами восточными.
- Покуда нет. Как ты умыслил, так я и велел. Полторы тысячи стрельцов отправил, полтысячи на Чусовую, а иных в помощь строгановским казакам. Головам стрелецким повелел гонцов на Выксу слать, оттого и должон туда путь держать.
Невзирая на попытки сейма и Сухова отговорить от поездки в далёкую Муромскую землю, Иван Иванович посчитал своё металлургическое детище и скорые новости из Сибири не менее важным, чем государство Литовское. Сухов же остался на Балтике, периодически мотаясь в Пернов, Колывань и Невгин, подталкивая неспешных предков к активным действиям.
*
Действовать предстояло очень скоро. Гебхарт Трухсес фон Вальдбург своими «неожиданными» победами спутал все карты на руках Габсбургов. Кёльн оказался богатым городом не просто так. Его расположение на перекрёстке торговых путей выдвигало город в центр слияния денежных потоков из Германии, Италии и Нидерландов. Помимо всего прочего, вместе с поддержавшим его курфюрстом Пфальца они перекрывали испанскую дорогу в Нидерланды, угрожая блокировать успешно сражающегося герцога Пармы.
Сам Александр Фарнезе, который герцог Пармы, блокировал своими гарнизонами северные территории кёльнского курфюршества. В ответ на такое беспардонное вмешательство во внутренние дела Священной Римской Империи союзная армия Гебхарта под руководством барона Максима Егоровича Завитаева стремительным ударом вернула Аахен. Четыре сотни личной армии барона скромно собирали свою долю с грабежа города, а полторы тысячи наёмников веселились, как могли.
В Аахене Максим Егорович дожидался другого союзника Мартена Шенка ван Нидегена отчаянного солдата, который успел повоевать за Вильгельма Оранского, потом перейти на сторону испанцев и вот теперь опять принял сторону голландцев. Правда успел посидеть в голландской тюрьме, получить прощение, компенсацию и новое направление на помощь Гебхарту фон Вальдбургу.
Прославленный воин не заставил себя долго ждать и 10 марта 1584 года пятьсот солдат пехоты, четыре сотни лёгкой кавалерии и сотня жандармов* въехала в разорённый город.
- Рад встрече, Мартен! Приятно, что приняли решение разделить сладость побед с моим воинством. – Завитаев действительно был рад увидеть человека, о котором читал неоднозначную справку.
- Мне не менее любопытно взглянуть на барона, который смеет указывать герцогам на их место ниже своего.
Максим скривился, вспоминая свою оплошность, когда в присутствии слуги жёстко отругал фон Вальдбурга за его шапкозакидательские планы. Конечно, можно списать свою ошибку на безмолвность и незаметность слуг, но нужно было предполагать, что есть вероятность утечки информации. Что собственно и произошло. Молва же с весенней скоростью разнеслась по всему течению Рейна.
- По всему выходит, что баронский титул в Скифии равен герцогу в Европе. – Неудачно попытался съехать с темы Завитаев.
- Герр ван Завийетайеф, но что могло привести такого богатого барона на войну в далёкую страну? Я слышал, в скифских землях золотом укладывают дороги.
- Зовите меня по-свойски – Максим. Дороги у нас укладывают, как положено – асфальтом. Э-э, у вас так пока не умеют. Впрочем, это не так важно, когда Нидерланды будут свободны, тогда и у вас будут хорошие дороги.
- Молчаливый Виллем* превосходный правитель, но талантами полководца господь его обделил. Если только его зять сумеет повести за собой армию. – Мартен Шенк с лукавой улыбкой смотрел за реакцией визави.
- И об этом уже судачит вся Голландия?
- Ваши отношения с Эмилией трудно скрыть. Так помолвка состоялась или это только вымыслы? Когда я заехал в Делфт эту новость мне рассказали первой. Скифский барон и дочь принца Оранского, что может быть невероятней?!
- Ей только пятнадцать лет через месяц, поэтому считаю можно отложить этот разговор до свадьбы.
- В таком случае, я буду с тобой, Максим, покуда у Вальдбурга хватит денег оплачивать моих воинов.
- Со мной, так со мной. Завтра выдвигаемся на Льеж. – Огорошил Мартена Шенка планом кампании Завитаев.
- В пасть ко льву? – Смутить отчаянного рубаку было трудно.
- Если ты говоришь о войсках Александра Фарнезе, то мы не станем сейчас с ними сражаться. Насколько я знаю, Эрнст Баварский сейчас в Льеже. Вот за его тушкой мы и сходим.
Себастьен ле Претр, маркиз де Вобан ещё не родился, поэтому скромную льежскую крепость не пришлось долго держать в осаде. Четыре сотни стременных стрельцов или как их называли на европейский лад драгуны Завитаева и конница Мартена Шенка прошли 44 километра однодневным маршем. Не дожидаясь отставшую пехоту с обозом, перед рассветом атаковали не ожидавший такой развязки гарнизон Льежа.
Мартен с изумлением наблюдал неожиданную тактику Завитаева. Пока часть бойцов прикрывала точным ружейным огнём с пятидесяти метров от стены, передовые штурмовики бодро взбирались на стены. Считанные минуты и в ворота крепости ворвались рейтары и карабинеры Шенка. Почти тысячный гарнизон эпископа перебили менее чем за час, захватив в плен едва больше пары сотен человек.
Эрнст Баварский сдался, даже не вынимая меч. Обидно, Максиму жутко не хотелось взваливать себе на шею такой груз, тем более его могли банально выкупить. Такие времена, что даже проигравших лиц высокородного сорта не принято убивать и даже бросать в темницы. Не времена, а полный бардак.
*Жандарм – (дословно: человек с оружием) в описываемом варианте тяжеловооружённый всадник, типа улан.
* Молчаливый Виллем – Прозвище Вильгельма 1 Оранского, графа Нассау.
Глава 4
Глава 4
Два переезда хуже пожара. Когда эти два переезда приходится совершать на голое место, где единственные хозяева волки, тогда пожар можно оценить по высшей категории. Даже в Карелии не мишки были хозяевами, вопреки досужим вымыслам. Очень их легко рвали волки стаей, кроме разве что матёрых самцов. А уж, сколько медвежьих шкур достали из выпотрошенных желудков истинных хозяев Карелии, было не сосчитать.
Переезд в донецкие степи должен был стать последним в сказочном марафоне Кулика и его банды скифских баронов. Благо местные волки не казались столь опасными, как их северные братья. Да и двуногие хищники местного разлива показались откровенно беззубыми. Особенно после кровавых рейдов куликовских юнармейцев от донской ногайской крепости до мариупольских лесов.
Местные ногаи, кипчаки, сют, муш и прочие татары, как выяснилось, слабо походили на грозных волков степей. Может, потому что лучшие из них сложили головы в битве при Молодях, а новые поколения не успели подрасти. Однако они не только не могли толком воевать, но и как рабочая сила были малоэффективны.
За зиму удалось наскрести всего три сотни мужчин, из которых только половина смогла работать в шахтах, а прочие были отправлены в открытые карьеры и на каменоломни. Откровенно говоря, главная причина отправки в каменоломни и карьеры являлась склонность к побегу при хлипком телосложении. А в кандалах в шахте делать нечего.
Нормальное горное оборудование завести на Донбасс не представлялось возможным, поэтому добывался уголёк на примитивных «копанках» с применением отбойных молотков. В таком раскладе народу в шахты требовалось немало, вот и приходилось выкручиваться. В последнее время у Кулика и его юнармейцев появился ещё один малочисленный, но опытный и настырный помощник.
- Что там твои запорожцы? – Кулик рассеянно перебирал бумаги, раскиданные на огромном дубовом столе.
- Сложно сказать. Я же им говорил грабить татар, а они пошли по лёгкому пути. Эски-Таван пощипали по округе и всё, остальной полон набрали в Подолье. – Сокрушался Понасенков.
- И они вот так легко тебе в этом признались? Могли бы и обмануть. – Удивился Кулик.
- Вить, ты тоже не будь такой смешной. Они и пытались обмануть, но их расколоть, как два пальца об асфальт. Эти колхозники наивнее туркменов.
- Ты прекращай социально-национальную вражду разжигать. Не хватало ещё, ляпнешь прилюдно, тебя не поймут.
- Ну, ты же знаешь наши правила: православные работают на шахте 2 года, потом становятся свободными и начинают получать зарплату или могут получить землю, а инородцы обязаны отработать семь лет. Так эти черти приволокли двести человек, из которых только двадцать непонятных ребят, которые все ушли на карьер, а остальные православные.
- Нам что зарплату платить, что рабский труд – разницы в себестоимости никакой. Даже платить выгоднее, этих хоть обучать можно на более сложные специальности. – Кулик выудил из папки листок, положив перед собеседником. – Вот, отчёт по году.
- Мне и без отчёта это понятно, в школе хорошо учился. Сейчас они живут в общих бараках, а свободные имеют право завести собственный дом. Получается, квалифицированные кадры будут утекать в частное строительство. Вот о чём я беспокоюсь, а у нас людей просто неоткуда брать. Но есть и хорошие новости. Шешолко сказал, что с весны будет больше казаков ходить на промысел. А если мы ему пушек дадим, то много больше людей соберёт. – Понасенков замолчал, вопросительно глядя на руководство.
- Ты ему так и не объяснил разницу между пушкой и миномётом?
- Я его даже на полигон водил. Может он слов других не знает.
Проблема шахтёрского племени встала сразу после первого же обвала. Хоть и никто не погиб, но все мужики активно заупрямились и стали проситься на другие работы. Донцы в ближайшее время не собирались ходить за зипунами, готовясь к походу на Азов. Так и пришлось юнармейцам самостоятельно собирать по степи работников в шахту, пока однажды не встретились с бандой Шешолки. Казак из низовых запорожцев сразу и быстро пошёл на контакт, отправившись в первый поход на татар, едва на Днепре сошёл лёд.
Неизвестно по какой причине столь ушлый казак не оставил следа в истории, но всего за пол года его банда выросла с двух десятков полуголых бандюков на утлой чайке до двухсот неплохо (по казацким меркам) оснащенных бойцов. И судя по его активности, останавливаться на достигнутом рубеже он не собирался.
Кулик и донецкие бароны ждали от него самых продуктивных действий. Отсутствие техники и необходимость поднимать промышленность и инфраструктуру с нуля, требовали большего числа работников. Металл выпускался ударными темпами, а тех запасов руды, которые можно довести гужевым транспортом на приличные объёмы недостаточно.
Срочно требовалась железнодорожная ветка до Стылы, для начала, а потом и к мариупольским запасам. Да и сами запасы на Стыле, только лишь день простоять, да ночь продержаться. На большее их не хватит. С горем пополам наладили производство бетонных шпал, свай и мостовых перекрытий, как сразу встала необходимость тянуть первую ветку в сторону Амвросиевки и тамошнему мергелю*. А это немного в сторону от направления на Мариуполь. Зато открытие первого участка пути на север до горловских карьеров сразу высвободило две сотни возчиков, А значит, ни в одну сторону железнодорожная ветка лишней не будет.
Барон Омельченко Александр Николаевич большей частью принял на себя управление логистикой и гражданским строительством Донецком графстве. Почти сорок лет назад или четыре сотни лет вперёд он родился и вырос в Горловке. Сравнивая унылый загаженный пейзаж своего будущего, он с тоской и нежностью смотрел на родной край, заросший лесами с многообразием зверей и безумно радовался чистому белому снегу.
Что говорить, если речка-вонючка, как называли реку Булавина «будущие» енакиевцы, оказалась не просто чистой и полной рыбы, но и судоходной до слияния с Крынкой и до самого Миуса. Могучие дубы, окаймляющие её берега, совсем не походили на те высохшие чёрные осины и клёны, которые он помнил.
Но теперь всё будет иначе. И в этом благородном деле сохранения донецкой природы стремление барона Александра разделяли все скифские товарищи. Конечно, им тоже приходилось рубить для различных нужд лес, но его незамедлительно восстанавливали вдвое большим числом саженцев. И это помимо засыпания многочисленных яров и оврагов пустой породой от горных выработок, с дальнейшим высаживанием на этих местах лесопосадок. Всё же лесов хоть и много, но степей гораздо больше, а если высаживать дубы и клёны вдоль ручейков, то с годами они становятся более полноводными, а посадки в степи снижают воздействие суховеев. Во всём этом благолепии находились и досадные изъяны. Когда Иван Васильевич передал практически ничейную территорию Кулику, он выторговал для себя на десять лет бахмутовские солепромыслы.
- Виктор Степанович, считаю необходимым включить в работу московитских солеваров. – С таким предложением пришёл Омельченко к графу.
- Каким образом, если они коптят своими рассолами круглые сутки? – Не отрывая головы от расчётов железной дороги, уточнил Кулик.
- Мы же от них таскаем гипс. Вот я и подумал, сделать им нормальный вакуумный выпариватель на угле, показать им балку, где можно уголь добывать. Взамен они нам будут добывать гипс, а у нас высвободятся рабочие и сразу минус снабжение лишних ртов.
- Слишком сложная операция. Ты с боярином пограничной стражи разговаривал?
- Конечно! Я ему в принципе систему пояснил, сказал, что с тобой переговорю и решим. Витя, эти уроды весь лес вырубают, за десять лет в безопасности повыведут всё до мелкого кустарника. Соответственно заставим высаживать посадки заново, и гипс они тоже будут таскать, в качестве арендной платы за установку.
- Сомневаюсь, что они понимают суть арендных отношений. Это же не земля, сломают, распилят, просто утащат в глухие места, где мы не найдём. Спросить-то не с кого, у нас прав нет: их казнить или миловать. – Сокрушался трудностям Кулик.
- Господин граф, - саркастически едко обозначил титул своего товарища Омельченко, - это наша земля, а значит, нам тут и порядки наводить. Ещё и писулю Грозному наваяем в случае чего, чтобы компенсировал моральные издержки.
В итоге всё мытарства с бахмутовскими солеварами закончились хорошо. Хорошо для скифов. Что нельзя сказать про самих солеваров. То они грязный уголь в топку запихают, то дробилку вытащили, а уголь горит только пыльный под давлением. Неделю поработают, месяц стоят, пока кто-то из скифов не приедет и в очередной раз не починит.
Впрочем, были обоснованные подозрения, что хитросделанные смерды специально ломали установку, чтобы не перевыполнить план. Всем же известно, что как только ты перевыполняешь план, то тебе его сразу повышают, а кормят ещё меньше. И так до бесконечности. В итоге Прядихину пришлось провести разъяснительную беседу с мастерами-солеварами.
- На вверенном вам оборудовании произошло уже три аварии, в каждой из которых был отмечен человеческий фактор. Иными словами ваши люди преднамеренно испортили нашу установку… трижды. – Прядихин поднял три пальца вверх.
Испуганные мужики, скукожившись, пытались спрятаться от его строгого взгляда.
- Нам ничего не остаётся, как потребовать от вашего боярина новых людей, которые справятся с работой установки.
Мужиков ещё сильнее обуял ужас картины будущего, в котором с такой лёгкой работы их отправят валить лес под батогами. Антон Кириллович после выдержанной мхатовской паузы добавил:
- Но мы великодушно можем предоставить вам возможность исправиться. Я вам настрою оборудование и покажу, как регулировать объём выхода соли.
Обрадованные мастера кинулись целовать ноги «великодушного барона», пообещав уже со следующей партии увеличить добычу гипса. Кулик был доволен соглашением, бесперебойно получая подводы с гипсом на горловской станции.
Многое было сделано за первый год, но многого не хватало. Самой важной задачей виделось насыщение Донбасса кровью промышленности – нефтью. А с ней была просто катастрофа. Везти с Севера по рекам, по бездорожью и с десятком волоков делало нефть по настоящему золотом, пусть и чёрным. От добычи на Волге отказался Исаев, категорически запретив соваться в этот неспокойный регион.
Оставался вариант с Кубанью и Баку. Была мысль включить в разработку Терек, но Черкашенин достаточно подробно расписал все сложности добычи за Тереком. Оставалось развивать железные дороги и пахать землю на волах. Только четыре армейских вездехода на газогенераторных двигателях ждали своего часа.
Но ещё больше не хватало всего по-мелочи. Масла для станков, например, своего производства никак не удавалось наладить, а конопляное «горело» со страшной скоростью. Не рассчитали нужное количество оборудования для электроснабжения. Его временно вынуждены были ограничить только промышленными объектами и посёлком Металлургов на сотню дворов, а город на восемьсот домов так и остался без света.
Проект «холодильник в каждый дом» откладывался в непонятное будущее, поскольку помимо трансформаторов и реле для электросетей банально не получили обещанную партию компрессоров из Скифии. Что говорить если обычных лампочек не хватало. Стоит только провести электричество в город, так сразу опустеют складские запасы до донышка.
Одна радость, предоставленная заблудшим во мраке средневековья людям, вот-вот должна была быть достроена. Небольшой зал на четыре сотни человек, если их плотно усадить на лавки, ожидал монтажа кровли и внутренней отделки. Но даже в таких условиях Кулик предложил провести киносеансы для народа. Первыми зрителями нового кинотеатра стали юнармейцы. Они и раньше могли видеть подобные картинки на планшетах и компьютерах, но совсем иное дело на широком экране с хорошим звуком.
Пять батальонов и две роты в течение недели смотрели Варкрафт, последняя голливудская новинка, которую успели закачать перед закрытием портала. Выбрать что-либо для адекватного восприятия было трудно, поэтому выбирали среди сказок. Историю сражения людей с орками представили, как древнюю легенду скифов. Когда вся армия пересмотрела фильм, Кулик предложил приобщить к искусству простых мужиков. В воскресенье у мужиков выходной, поэтому части работников решили дать возможность, вечером в субботу тоже посмотреть кино.
- Саша, мужиков Варкрафт не впечатлил. Смурные они выходят. Наши юнармейцы всю неделю только и трещат про Азерот и скверну, а эти, как в воду опущенные. – Понасенков наблюдал бесшумные ручейки мужиков, растекающихся по домам.
- Наши пацаны хоть раньше видели видео на планшетах, да и образование даром не проходит, а эти даже не поняли, что смотрели. – Сделал свой вывод Омельченко.
Два скифских барона с разочарованием смотрели вслед разбредающимся мужикам. Выложенная донецким серым камнем мостовая уходила в сторону посёлка Металлургов, где рядом со скромными времянками возводили будущие дворцы Кулика и его баронов. В другой стороне, куда уходила большая часть мужиков, растянулся вдоль реки Булавина город.
Конечно, назвать городом в современном, конца шестнадцатого века, смысле подобное поселение нельзя, но с приходом скифов прежние города теряли своё назначение, как крепость. Теперь, огибая изрезанный рельеф, вырастал ровными кварталами новый город. Каждому работнику выделили по десять соток на огороды, дом и хозяйственные постройки. Только сотня наиболее квалифицированных мастеров ожидали постройки предложенных Куликом таунхаусы на четыре семьи.
Эти дома планировали строить централизованно. Уже залили фундаменты, проложили канализацию, водопровод и свет. Оставалось возвести каркас из бетонированного сэндвича и накрыть всё шиферной (временно, до получения листового холоднокатаного проката) кровлей. Город и будущий элитный посёлок разделяла мощёная камнем площадь, на которой стояла школа и детский дом с одной стороны и открытый базар с другой.
Кинотеатр же разместили от площади через пустырь в сторону завода. На пустыре между кинотеатром и площадью планировали разбить парк отдыха с центральным фонтаном. Хотя привязавшийся к Кулику ещё с Нюхчи монах или священник (Кулик разницы не видел) требовал построить там церковь. С этими требованиями Кулик отправил монаха на карьер, зарабатывать деньги на строительство религиозного объекта. Кто мог предположить, что нашим мужикам нужно в первую очередь было строить церковь, а в кинотеатр вообще не пускать.
- Господин барон, беда! Пожгли лиходеи кинотятру!
Утро воскресенья для Александра Николаевича Омельченко омрачилось новостью принесённой Титом Рябым. Покрытое оспинами и мелкими многочисленными шрамами лицо Тита внушало простым мужикам благоговейный ужас. Прибившийся к Кулику на Нюхче бывший вольный казак с Волги нынче нёс службу в чине городового, наблюдая и, в меру сил и умений поддерживая порядок на территории города.
Стена, на которой был вывешен специально привезённый из Скифии экран, однозначно требовала замены. Злоумышленники собрали все лавки под экраном и подожгли. Подобный перегрев конструкции мог привести к обрушению строения. Но не это было главной проблемой. Что означает и какой посыл данной диверсии? Такой вопрос терзал голову Омельченко.
- Тит, применяй любые меры воздействия, только не калечить и не убивать, но лиходеев найди.
- Так ить отправил ужо казаков в град. Энто кто глаза опустит али в сторону уведёт, тех на правило и в холодную, покуда не повинятся в злодеянии. Однак ежели кто из графских воев, так то Приказ барона Сергея Андреевича.
- С юнармейцами я разберусь, но думаю, что искать среди мужиков надо.
Удивительно, но новоявленные террористы даже и не думали скрывать своё преступление. Едва Омельченко с Титом дошли до места преступления, казаки привели двоих мужиков, поведавших о своей битве с демонами.
- Зачем вы это сделали, идиоты? – Омельченко в гневе смотрел на довольные хари мужиков.
- Заприметили мы, боярин, нибы демоны укрылись за край полотнища. Затаились до поры. А ну, как вырвутся из терема, да утащат души христианские в преисподнюю. – Смело, словно ожидая награды, ответил один из мужиков.
- Дебилы! Вы понимаете, что это просто картинка древней сказки?
- Дак на то и сказка, а не небылица. Узрели все, аки ожили древние демоны, оттого и пошли мы на подвиг сей!
- Вы понимаете, что я не могу вас оставить без наказания за этот поджог? – Гнев Омельченко сменился недоумением и растерянностью.
- За мир стояли, боярин, живота не щадя!
- Вы должны были доложить обо всём мне или другим баронам, а за самоуправство будете отправлены на карьер от семьи, да выдать им по пять плетей для прочистки ума.
Суд вершился на Донбассе скоро, исключительно решением баронов или самого Кулика. Уголовный Кодекс Скифии всё равно никто не знал, да и толку от его знания было мало. Дикие нравы в Диком Поле.
- Господин барон, энтих татей к православным на два роки, али в колодки да к басурманам? – Уточнил Тит решение Омельченко.
- К православным, но предупреди, что в случае побега их переведут в колодки к басурманам. У них бабы есть?
- Как не быть! Ничто, миром прокормятся, да детишек никто в обиду не даст.
- Нет. Отправь баб и детей в детский дом. У нас там нянек мало, а детей много и планируется ещё больше. Либо баба за мужем, либо работает, а побираться - у нас никому не позволено. Ты когда уже Кодекс выучишь, городовой?
- Дак ить рази ж то побираться? Мужики-то за мир стояли.
- Делай, что велено. – Резко оборвал Тита Омельченко, добавив про себя. - Тебе что объяснять, проще горохом в стену лупить.
Глава 5
Глава 5
После закрытия портала, столица Скифии Рокотов медленно, но верно теряла население. Пятипроцентный налог на доходы – единственный налог, который собирался в царскую казну, дополнительного администрирования не требовал. Уездные налоговые инспекции, которые в основном состояли из бухгалтеров местных предприятий по совместительству, справлялись с возложенной задачей достаточно легко. Лесоперерабатывающий комбинат, прядильно-ткацкая и швейная фабрики, торговый центр и средняя школа, вот и все основные предприятия города.
Лесоперерабатывающий комбинат за годы существования сильно расширил номенклатуру выпускаемой продукции. Теперь это был основной поставщик не только домокомплектов, но самой разнообразной мебели и прочей деревянной утвари. Ломовские первопроходцы захапали себе в эксклюзив производство буковых проёмов для дверей окон, которые ставили только в дорогие дома скифов. В производстве ламината, фанеры и сборных детских игрушках пока тоже никто не устроил конкуренцию. Отсутствие потребителей не давало развернуть даже самим ломовцам, что приходилось экспортировать свою продукцию не только на Русь, но и на свежие рынки Азии, разведанные Розеном.
Особенным спросом пользовались в Индии и на Яве механические 3Д пазлы: паровозы, машины, танки, тракторы, танцующие балерины и прочие штучки, которые местные не могли повторить из-за стальной механической составляющей. На внешних рынках конкуренцию могли устроить только свои. Чем и пользовались многочисленные частники из Химок, отжимая в свою пользу скромный платежеспособный спрос нищего населения Азии и Европы. Как рассказывал Розен, самый большой фурор на покупателей произвела железная дорога в масштабе 1/8, где паровоз вёз четыре вагона на двигателе Стирлинга. Хитрый торгаш не сказал, за сколько продал первые восемь ж/д дорог, но разместил заказ ещё на двести таких игрушек.
Ни царь, ни Великие князья не желали удовлетворить любопытство обывателей скифского царства о личном доходе гражданина графа Розена. Сам он не рассказывал, но зато в сети появилось не одно видео, как его северные дикари бродили по ресторанам Химок. Так называемая тлинкитская гвардия вырядилась в шелка, золото и драгоценные камни с ног до головы. Демонстративно выкладывали на обеденные столы индийские, сиамские и китайские мечи, как подростки любят класть рядом с собой последнюю модель мобильного телефона. Ещё бы им не хвастаться. За один такой меч в 21 веке можно купить целый город.
Знающие подробности Ломов с Исаевым тоже возбудились не на шутку, объявив о необходимости открывать новые производства. Торговые центры Скифии наполнились новым ассортиментом из Азии, сразу обретшим колоссальный спрос. Хотя все крупные производства во всём царстве по-прежнему оставались в руках Исаевых и Ломова, старички пожелали иметь под рукой в столице несколько дополнительных производств, чья продукция востребована на рынках Азии. Даже завезли в Рокотов новых переселенцев из Руси, чтобы сохранить столицу от превращения в деревню. От тысячи первоначальных работников уже сейчас оставалось менее пятисот, а переселенцев было чуть менее тысячи. Кроме того Рокотов оставался единственным городом без индейского населения.
Все производства постепенно автоматизировались, всё больше и больше высвобождая работников, которые сразу отправлялись на новые производства в других городах, либо уходили в свободное плавание, открывая собственные предприятия. А поскольку лучшие возможности открывались в крупных городах, каковыми стали Химки, протянувшие хозяйские щупальца по всем заливам до выхода в океан, где раньше был Сан-Франциско. Не сильно отставали в развитии Нефтегорск, где расположилась резиденция царя Алексея Николаевича и Марево, важнейший логистический центр Юга, связывающий Турское Воеводство, разработки руд, фруктовые, бахчевые, кофейные и хлопковые плантации с тихоокеанским побережьем.
Особняком стояли Кучаков, Турск и Скала, разросшиеся буквально за последние два года. Так сложилось, что отцы-основатели оставались единственными представителями скифов из 21 века, а подавляющая часть жителей из этого времени. В два захода Турск поглотил до пяти тысяч переселенцев из Русского царства, столько же и Кучаков, но ещё не менее одной тысячи горожан были местными аборигенами, а Скала на пятьсот переселенцев собрала три тысячи туземцев из числа арапахо и шайенов.
Жители Скалы неожиданно тепло встретили переселенцев из Московии. Поначалу встревоженные рассказами Кости, Жени и Сергея о разности взглядов на жизнь арапахов, шайенов с прибывающими переселенцами, индейцы долго присматривались к своим новым соседям, но никаких накладок не произошло. Не считать же таковыми обычные бытовые разногласия. Когда-то ребята отучали от привычки гадить под соседним кустом индейцев, а теперь индейцы проделывали тоже с европейцами. По рекомендации Исаева парни распределили переселенцев среди сложившихся улиц. Когда парни поняли, что у них появится сборная солянка из разных вепсов, эстов, финнов и прочих непонятных разновидностей европейских народов, будущий город разметили так, чтобы рассеять приезжих среди местных жителей. Важно было сделать планировку заранее, чтобы не создавать нагромождение точечной застройки. Да ещё и Совет издал закон о парковых зонах в городах. Теперь нельзя было разбить парк просто возле города. Новый закон требовал не менее трети от площади зелёных насаждений в каждом районе.
Особенную пользу приезжие приносили на строительстве мостов, поскольку ни арапахи, ни шайены ничего подобного не умели. Со строительством у туземцев не слишком ладилось. Теперь была надежда на создание нормальной грунтовой дороги до Турска, чтобы не объёзжать по бродам реки и расщелины круголя. А ездить в последнее время приходилось частенько. Узнав об открытии нефтезавода под Турском, Костя отказался от переделки тракторов под газогенераторы и обустроил подземные хранилища под солярку. Даже свой старый трактор теперь заправляли жидким топливом, а не дровами.
Всё что могли парни выжали из благодушного расположения царя Алексея. Тем более что после встречи и раздачи кучи плюшек, Алексей почти месяц провел, мотаясь между Турском и побережьем, где его подстерегал Костя с новыми задумками по развитию Великих Равнин. Особую радость доставило приобретение сорока десятикиловатных ветрогенераторов, которые установили на скалы с востока и запада, что позволяло почти всегда сохранять поступление электричества в город. Энергии хватало и на лесопилку, и на хлебозавод, он же завод комбикормов, и на освещение улиц и домов. Теперь индейцы перестали собираться вечерами у окон баронских домов, чтобы понаблюдать электрический свет. Сами со светом.
*
Царь Алексей предпочитал больше находиться в машине, чем на свежем воздухе. И дело вовсе не в тропической жаре на побережье мексиканского залива, а больше в комарах. Эти исчадия ада атаковали не только ночью, как приличные русские комары, но даже днём, стоило жертве зайти в тень.
- Ростислав Францевич, ты мне объясни, как в нашем мире Хьюстон стал таким гигантским городом? Тут же жить невозможно.
- Комары – это болота, вот саженцы эвкалипта подрастут, болота отступят. Я читал, что всплеск роста города произошёл после массового внедрения кондиционеров. Этим мы можем обеспечить порт, а вот с болотами придётся подождать.
Руководитель КГБ Южного округа Ростислав Францевич Горбук лично занимался подготовкой трёх сотен милиционеров, которые должны были стать первыми поселенцами скифов на Восточном побережье. С его подачи первый же рейс из Австралии привёз саженцы эвкалипта. Осушать болота мелиоративным методом смысла никакого не было, а деревья справятся сами за пару десятков лет. Что до работников порта, то им придётся привыкать к местным условиям, лишь вечером и в выходные, спасаясь под кондиционерами.
- Всё-таки правильно мы решили ставить базу севернее Флориды, там, поди, тоже комарья навалом. – Алексей наблюдал за собирающимися стаями кровососов через лобовое стекло тюнингованного Патриота.
- Меня больше волнуют вампиры из прямоходящих, а у нас на три сотни индейцев только двое наших. Да и те пацанва. Один экономист, второй после строительного факультета. Как они там будут справляться – не представляю.
- Нормально. Ребята выросли здесь, либеральные сопли им утирать не надо. А твои апачи и команчи сумеют на место самых отпетых дикарей поставить. Это я не про тамошних индейцев, а скорее про тех белых гринго, которые к ним обязательно наведаются.
- Но они же не имеют никакой военной подготовки. – Не сдавался Горбук.
- Ростислав Францевич, ты сам хочешь поехать?
- Кто меня отпустит? У нас и с испанцами на юге дел намечается, да и в Одессе стоит их скоро ожидать. – Горбук махнул рукой в сторону строящегося порта.
- Вот и не переживай! Знаешь, кто самые жестокие люди на свете?
- Дети? – Не понял вопроса Горбук.
- Ну, эти-то понятно. Я о профессии. Самые жестокие люди на свете бухгалтера – они вычёркивают жизни из таблицы, не замечая за цифрами людей из плоти и крови. А наш Данила – экономист, почти бухгалтер. – Алексей улыбался своей бородатой шутке.
- Это точно! – Ухмыльнулся Горбук и серьёзно добавил. - Только не помешал бы там человек с оперативной подготовкой или на крайний случай дипломат.
- Всему своё время. Будут у нас и дипломаты, и оперативники самого разного профиля. А пока нам в университете преподавать некому. Тут я был у отца и присутствовал при его разговоре с Вячеславом Андреевичем.
- С Суховым?
- Да. Он просил прислать любых выпускников вуза, чтобы они преподавали в Ругодивской Академии, хоть троих. Но самое смешное не это. Главным было условие, чтобы эти преподаватели нрав имели жестокий и не боялись кого-нибудь прирезать при случае. Всё просто. Оказывается сейчас все дворяне – это воины и каждый, не моргнув глазом, может убить человека.
- По рассказам ребят на Руси народ скромный, никто с мечами друг на друга не бросается. Или это из-за европейских студентов?
- Не в этом дело. Им не надо никого убивать. Просто сам характер должен быть такой, чтобы не бледнели, когда при них кому-нибудь кровь пустят. И не бросались помогать людям подлого сословия, когда их лупят плетьми. И вообще, неспокойно нынче в Европах. Сам знаешь, Сухов уже с десяток покушений пережил. На профессуру, конечно, никто охотиться не будет, но лучше перебдеть.
По сути, порт Одесса с планируемой колонией в устье реки Саванна на Восточном побережье предназначались как промежуточные станции переправки европейских переселенцев на запад и юг континента. Люди были нужны стране, как воздух. Индейцы тоже вливались, но слишком медленно. Большинство так и не решалось сменить привычный уклад жизни. Да, они пользовались товарами скифов, но и только.
В планах великокняжеского совета небольшой грузопассажирский пароход на тысячу мест должен курсировать от Одессы до Саванны. А для переселенцев готовили трёхмачтовые барки, которые планировали передать товариществу Корнышева. Перед купцом поставили простую задачу, чтобы помимо торговых операций барки привозили раз в год переселенцев в Саванну. А в обратный путь их будут грузить товарами из Скифии. Для трёх барков уже были готовы команды, а ещё три готовились к осени сойти со стапелей.
Сами корабли тоже имели отличия. Те, которые были предназначены для Корнышева, имели 600сильный двигатель, три 76мм пушки и два Корда. Соответственно и команды были набраны из числа надёжных поморов. Для Ивана Ивановича и его литовцев команды набрали из тех, кого прислали Радзивиллы и Сапеги. Литовские барки не имели электроснабжения, двигателя, а на вооружении стояло двенадцать специально созданных под дымный порох 120мм орудия с допотопным клиновым затвором образца 19 века. Впрочем, по мнению большинства специалистов даже такое вооружение считалось избыточным против кораблей современности, которые можно утопить одним-двумя попаданиями фугасного снаряда.
Помимо своей силы стоило учитывать возможное противодействие со стороны противоборствующих флотов, которые могли выставить десятки многопушечных кораблей. Пусть даже примитивных, но нужно помнить про толпу зайцев против льва. Пословица говорит, что против толпы даже царям приходится тяжело.
По замыслам Исаевых, одобренных Ломовым, Суховым и Шкляевым, именно Царство Литовско-Русское должно было заниматься агрессивной морской колонизацией и борьбой против Европы. А то, что вечно грызущаяся между собой Европа удивительным образом всегда объединялась против России, помнили все в Великокняжеском Совете. Никто не сомневался, что они также объединятся и против Литвы, даром великий гетман был рейхсфюрстом (князь) Священной Римской империи. Не помешает этому и кальвинисткая вера половины магнатов, а у части и католическая. И поляки всегда были готовы устроить подлянку, хоть тратили силы в борьбе со своей русской православной частью.
Александр Розен, назначенный на должность директора Торговой палаты в Азии и Океании, с привычной для себя зубастостью вцепился во все возможности. Первым делом запряг индусов на добычу пегматитов в Бихаре, впечатлив тамошнего раджу своей могучей тлинкитской гвардией. Тяжёлые пески собирали, даже не спрашивая разрешения у султана Майсура. Электронная промышленность Скифии теперь могла вздохнуть спокойно. Ну, и договорился с соседом Бихара раджой Бенгалии о торговле пряностями, подвинув нерасторопных португальцев.
После встречи Розена с великим завоевателем Акбаром удалось решить первостепенную задачу. Александр сумел добиться права для скифов и литовцев открывать фактории во всех приморских городах Великих Моголов, а если в глубине континента, то по согласованию с местными раджами. Понятно, что сами скифы не планировали открывать никаких представительств на ближайшее время, поэтому вся надежда была на правильное поведение литовских купцов. А для этого сам Сухов занимался инструктажем тех приказчиков и воевод, которые были отобраны для экспансии в Индию.
Не обошлось без создания Русско-Индийской Компании. Никак в те времена иначе не было возможным собрать под одно крыло своевольных магнатов и примкнувшим к ним московских князей. Бекасов и военврач Александр Данилов вволю повеселились на готовящихся к отплытию в дальние страны пациентах. Первую партию переселенцев в Африку отправили без должной мед подготовки, что всего за один год привело к смерти от болезней четырёх человек.
Так вышло, что свирепые и бесстрашные мужчины жутко испугались прививки и приходили в чистом белье после причастия и исповеди. Причина в неумении Александра находить правильный подход к туземным пациентам.Все эти годы он просто делал свою работу, не отвлекаясь на общение с пациентами, а в этот раз ему случилось разговориться с первым привитым. На следующий после прививки дифтерии-столбняка день он заявился к Данилову с симптомами покраснения и общего недомогания. На что военврач, как мог, объяснил сотенному второго стрелецкого морского полка суть действия прививки.
Сотенный не долго думая перевёл пояснения на привычный ему лад. Теперь все знали, что в тело лекарь запускает слабых злых духов, дабы человечий дух мог различить личину тропического злодея и с ним бороться. Токмо, ежели кто поддастся слабому духу, того живьём бесы утянут в геенну огненную. Кальвинистским пасторам сразу прибавилось работы. Практически все переселенцы в бенгальскую факторию оказались протестантами, правоверные почему-то рвения к заморским вояжам не имели. Сухов рекомендовал Шуйскому и Хворостинину, крупным правоверным пайщикам РИКа не загонять людей насильно, а найти верных людей среди желающих.
Факторию собрались ставить сразу по серьёзному, не так, как португальцы, у которых постоянных обитателей не больше двадцати-тридцати человек на точку. Град должно ставить и не иначе, покуда добро от Акбара получено. Всего собралось пятьсот человек, половина с жёнами, остальные рассчитывали найти женщину по мере обрастания жирком на хорошем жаловании. Как оно получится на самом деле неизвестно. Прививки – прививками, но жаркий климат утомляет. Вот и Розен со своей тлинкитской гвардией после двухлетней работы по налаживанию торговых контактов уехал в отпуск в родные пенаты. Оставили встречать литвинов четверых казаков, а сами отправились прохлаждаться на лыжные курорты Кучакова.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге