Russian Мafia 3

Глава 1. Продолжение банкета. Стрельба и мордобой

Фуршет по случаю благотворительности в концертном зале «Festhalle» на Гамбургер-аллее входил в решающую фазу. Спонсорские взносы на строительство онкологического центра были собраны, и мэр города Андреас фон Шеллер собрался сложить деньги в мешок и увезти, как раздался громкий выстрел у входа. Следом другой. Присутствующие дамы и господа завизжали и побежали в разные стороны.

— Всем стоять, твари! — раздался громкий грубый голос. — Сейчас всех завалим! А ну стой, гондон! Ты куда?

Снова грохнул выстрел, и вскрикнул раненый. Жека моментом догадался, что кто-то решил ломануть благотворительный взнос, поэтому дёрнул пискнувшую Сахариху за руку и потащил прочь, в темноту. Вестибюль концертного зала освещали свечи на старинных бронзовых канделябрах — освещение тусклое, и в углах гнездилась темнота, в которой можно было затаиться. Но ненадолго — наверняка бандиты обыщут вестибюль до квадратного сантиметра в поисках спрятавшихся.

Жека понял, что надо моментом валить отсюда — у налётчиков обычно нервишки ни к чёрту, и можно легко распрощаться с жизнью, просто не так взглянув в глаза бандита. Но куда тут бежать? Спрятаться можно в самом краю вестибюля, среди кресел, и даже убежать на второй этаж, в концертный зал, попробовать заныкаться среди зрительских сидений, но как Сахариха сделает это в вечернем платье и на каблуках-шпильках? Белоснежное платье само по себе было как яркий светильник — видно даже в темноте. За себя Жека был спокоен — его чёрный смокинг затерялся бы в темноте. Но всё-таки нужно что-то делать, пока нарастали паника и неразбериха.

— Сними туфли! — прошептал Жека подружке и потащил её за руку к лестнице наверх. — Пошли. Осторожно.

Бандиты пока были заняты тем, что потрошили собранные деньги, но, судя по их базарам, собирались снимать золото и драгоценные камни с женщин. Пока они занимались делом, Жека осторожно пошёл наверх, держа Сахариху за руку. Положение крайне ненадёжное — лестница на виду. Если бандиты посмотрят в их сторону, то могут и увидеть! Так и получилось.

— Ганс! — хрипло крикнул один из гангстеров. — Там кажется, кто-то наверх по лестнице пошел. Проверь там! Живо! Мне не нужны кроты!

— Есть, мой фюрер! — развязно ответил Ганс. — А ну расступитесь, твари, а то грохну всех!

Раздались испуганные женские крики и возмущённые мужские голоса. Но тут же грохнул выстрел, похоже, в потолок, так как вниз полетела штукатурка и обломки люстры.

— А ну всем молчать! — крикнул развязный гангстер. — Разошлись в стороны!

Жека открыл дверь в концертный зал. Внутри горел дежурный свет, но было тускло — несколько светильников не могли хорошо осветить громадное пространство. Жека прижал палец к губам и потащил Сахариху к зрительским рядам, тут же пихнул её под сиденье, а сам метнулся опять к двери — судя по шагам, гангстер не таился и быстро шёл вверх по лестнице. Следовало встретить его у двери, когда будет входить и ещё не знает, что ждёт его внутри. Потом задача расправиться с ним сильно бы усложнилась — человек с автоматом имеет громадное преимущество с человеком безоружным.

Самое паршивое, что сегодня ничего с собой не взял, хоть бы финкарь какой завалящий лежал в кармане. Но нет, даже в голову не пришло, чтоб оружие захватить. Думал, что приём тихо-мирно пройдёт, учитывая, что и шеф полиции будет и мэр и шеф государственной безопасности. Но налётчики не побоялись их, рассчитывая на богатый куш.

Дверь резко отворилась, и гангстер быстро зашёл внутрь. Жеку, стоявшего, прижавшись к стене, он пропустил, потому что не увидел — на голове маска с вырезанными глазами, сильно ограничивающая обзор, да и сам гангстер непрофессионал, судя по его действиям. Жека на его месте пошёл бы по лестнице тихо, незаметно, осторожно открыл дверь и первым делом посмотрел, не стоит ли кто за ней, прижавшись к стене, и ждёт случая, чтоб напасть.

Тем не менее снаряжен бандит хорошо: пятнистые армейские штаны, заправленные в высокие берцы, крепкая кожаная куртка с бронежилетом, надетым поверх неё. Сверху броника разгрузка с запасными магазинами, в чехле большой армейский тесак, в руках автомат, похоже, американский. Как его завалить? Автомат пытаться отобрать — бесполезно, парень крепкий, попытка вырубить тоже может оказаться безуспешной — на нём маска. Нож... Но он может успеть выстрелить...

Жека прыгнул к налётчику со спины, крепко обхватил согнутой в локте рукой за горло и, падая, потянул его на себя. Свалив гангстера на пол, выхватил тесак и с силой воткнул в глаз. Больше бить было некуда — горло зажато рукой, тело прикрывает броник. Проблема в том, что, даже пробив кость глазницы и решётчатую кость, до мозга не добраться — он сильно выше, в черепе, да и широкое лезвие упрётся в более прочную кость глазницы, не дав протолкнуть клинок дальше. С этой задачей отлично справилась бы финка, но её нет... Пришлось бить тесаком несколько раз. Естественно, бандит начал громко верещать и выстрелил из автомата. Правда, оружие направить он мог только в потолок и нажать на гашетку машинально. Однако, естественно, стрельбу услышали остальные члены банды.

— Что ты визжишь, гондон штопаный? — сурово спросил Жека и с четвёртого раза, полностью разбив глазницу, всё-таки вогнал тесак по самую рукоятку в череп. Последний удар нанёс с такой силой, что лезвие пробило мозг, темя и вышло из макушки, натянув маску. Только тогда бандит обмяк и перестал стрелять. Жека ножом разжал пальцы, вцепившиеся в автомат, и взял его в руки. Тут же перезарядил, вытащив из разгрузки запасной магазин. Ещё два сунул в карман костюма, порядочно оттопырившийся.

— Олаф! У тебя всё в порядке? — крикнули с лестницы.

— Да! — Крикнул Жека в ответ, пинком открыл дверь и сразу же упал на пол, заняв лежачую позицию для стрельбы.

Это оказалось большой неожиданностью для гангстеров, поднимающихся по лестнице вверх. Они хоть и держались наизготовку, но то, что противник будет атаковать лёжа, не сообразили — когда выстрелы загрохотали, пули пролетели сверху. Доли секунды Жеке хватило, чтобы открыть ответный огонь. Расстояние было относительно небольшим, поэтому целился в голову и шею. Сначала уложил одного, чётко, как в тире, следом тут же другого.

Троих он грохнул, но сколько ещё осталось? Выяснять времени не было, так же как и не стояла задача уничтожить оставшихся бандитов — это дело полиции. Сейчас Жеку волновал другой вопрос — налётчики как-то приехали сюда, но где они оставили машину? Через главный вход они бы не стали идти — там толпа в несколько сот человек и полиция. Значит, пробрались через чёрный ход. Смываться они, наверное, собрались через него же.

Идти вниз, в вестибюль, было делом неразумным — сколько бандитов осталось в живых, он не знал, да и обстановку там наверняка они контролировали, уложив заложников на пол. Нужно найти другой выход и, по возможности, тот, которым воспользовались бандиты. Попробовать завладеть их машиной, но при этом постараться не натолкнуться на гангстеров, если они решат свалить отсюда в это же время.

— Ну что, всех грохнул? — спросила Сахариха, усаживаясь на кресло. — У меня платье порвалось и в грязи!

— Ничего не поделать, Свет, случайность! — смущённо сказал Жека, прикрывая дверь. — Надо валить отсюда, а то придут другие.

— Но сейчас они уже не так быстро пойдут, — заметила Сахариха. — Они знают, что здесь кто-то в теме есть.

— Ну и что! — возразил Жека. — Надо искать другой выход. На противоположной стороне.

— С той стороны от вестибюля поднимается другая лестница, — не согласилась Сахариха и пошла вниз, к сцене. — Они могут по ней пойти, чтобы окружить. Пошли туда. Там служебные помещения должны быть. Как думаешь, что дальше будет?

— Не знаю, Свет, — покачал головой Жека и огляделся. — По идее, мусора, которые у входа были, должны среагировать. Но сами они на штурм не пойдут.. вызовут подкрепление чтоб освободить заложников. Но в планы нападавших захват заложников явно не входит — им самое главное бабки. Попробуют свинтить по быстрому, особенно если увидят, что всё не по плану пошло.

За сценой действительно были служебные помещения: гримёрки, реквизитные, осветительные, звукоинженерная, комнаты отдыха, туалеты. Освещение везде тусклое, и народа нет. Похоже, приём намечался только в фойе.

— Выход тут где-то. Тихо! — Жека поднял кулак, призывая затаиться.

Недалеко слышались тихие голоса. Потянуло свежим воздухом. Выход рядом, и, похоже, он занят противником. Жека осторожно заглянул за угол — точно, в паре метров по коридору была открыта дверь наружу, у которой стояли двое гангстеров, одетых так же, как и те, что внутри. Из оружия у этих в руках были пистолеты. Жека завалил обоих с ходу, выстрелив в головы.

— Эй, мать вашу, что у вас? — крикнул ещё кто-то с улицы. — Мне что, сваливать отсюда или нет? Что за стрельба?

Тихо подойдя к двери, Жека осторожно выглянул наружу. У входа стоял большой белый микроавтобус, похоже, «Фольксваген-Транзит», и тарахтел заведённым двигателем. И у него стоял один из бандитов. Жека поднял автомат и выстрелил ему в голову. Кровь из мозгов выплеснулась и потекла вниз по кузову. Тело, как подкошенное, свалилось на асфальт. Жека тщательно оглядел окрестности — вроде бы не видно никого.

— Пошли! Я водилу грохнул! — Жека свистнул Светке и махнул рукой. — Погнали отсюда!

Сахариха вышла из здания и осторожно огляделась. Машина стояла с торца здания. Здесь была устроена небольшая парковка для автомобилей сотрудников и подвозки реквизита. За парковкой деревья и что-то похожее на парк со скульптурами, лавочками и фонарями под старину.

Жека посадил Сахариху и сам сел на водительское сиденье. Не успел отпустить ручник, включить передачу и нажать на газ, как в двери показался ещё один бандит с большой сумкой на плече. В другой руке он держал автомат наперевес. И Жека сильно удивился, увидев этого мужика — маска на нём была снята, видимо, уже уверен в том, что сейчас свалит. Это был Конрад, полицейский, с которым Жека познакомился в стрелковом клубе! Вот так нихера себе! Мусора сами замутили ограбление. И шеф полиции Шотц... Неужели это он всё замутил, чтобы ограбить богатеньких участников приёма?

Коград тоже сильно удивился, увидев двоих мёртвых корешей и газующую машину. Жека нажал на газ, и «Фольксваген» с рёвом сорвался с места. Но куда ехать, мать твою??? От парковки отходили несколько проездов, только куда они ведут? Оставалось ехать на авось. Здание имело сложные контуры, и вокруг него всё испещрено пешеходными дорожками, проездами и парковками.

— Аааа! Осторожно! — крикнула Сахариха — Жека направил машину прямо на высокий бордюр. Кажется, тут был тупик. Пришлось бы разворачиватться, но сзади Конрад! И он открыл огонь, поняв, что машину у него кто-то угнал. Пули застучали по заду фургона. Лишь бы по колёсам не попал... Но разворачиваться было никак нельзя!

— Держись! — крикнул Жека и крепче схватился за руль, думая, лишь бы выдержала подвеска и колёса. Сахариха обеими руками ухватилась за дверную ручку. Удар был приличным — машина с ходу заскочила на высокий бордюр и задела о него брюхом. В разные стороны рассыпались искры. «Лишь бы выхлоп не оторвать», — подумал Жека. Но вроде обошлись.

Сейчас он быстро ехал по парку, находившемуся рядом с концертным залом. И парк был полон народу. На счастье, люди, увидев бешено мчавшуюся машину, разбегались кто куда.

— Нам надо подумать, что делать дальше, — заявил Жека, внимательно смотря на дорогу. — Это авто могут тормознуть полицейские, и мы запалимся.

— Ты и так запалился, — усмехнулась Сахариха. — Наш лимузин остался на стоянке. Наверняка полиция будет допрашивать выживших кто был приглашён и куда пропал. И будут искать, кто грохнул бандитов.

— Как всегда, — рассмеялся Жека, на миг повернувшись к Сахарихе. — Будут искать не того, кто грабил и убивал людей, а того, кто грохнул преступников. Впрочем, я бы не удивился. но ты пожалуй что, права. Поэтому мы скажем что убежали сами, а то прибил бандосов, не знаем... Ещё этот Конрад...

— Какой Конрад? — с интересом спросила Сахариха. — Это который самый последний вышел, без маски, с усами? Ты его знаешь?

— Знаю! — согласился Жека. — Вместе в стрелковый клуб ходили у Русского квартала. Мне он тогда ещё не понравился. Служит в дорожной полиции, а стреляет по мишеням как спецназовец. Опасный тип. Я тогда ещё подумал, что, возможно, он в какой-то группировке киллер или наёмник для деликатных поручений по устранению. А он вот что... Обычный гангстер-грабитель.

— Он тебя видел? — Сахариха внимательно посмотрела на Жеку.

— Гарантию дать не могу, но мне кажется, нет, — покачал головой Жека. — Мы стояли задом к входу. Если он только в зеркало увидел, это может быть. Но я сразу, как он вышел, погасил свет и в зеркало заднего вида больше не смотрел.

— Понятно... — Сахариха задумалась, потом продолжила: — Нам с этим тачлом никак нельзя в гостиницу. Давай оставим где нибудь, а сами такси вызовем.

— Свет, откуда ты вызовешь такси? В ресторан или кафе зайдёшь и попросишь телефон, чтобы позвонить? — усмехнулся Жека. — На себя посмотри.

Сахариха глянула на своё платье — пока бегала и пряталась за креслами, узкое, приталенное платье порвалось сбоку, где был большой вырез, и начало расходиться по поясу.

— 5 тысяч баксов в помойку, — недовольно поморщилась Светка. — Дерьмо! Да... В таком видоне даже в гостиницу стрёмно заходить. И колготки драные. И туфли там оставила. В натуре как бомжи.

Сахариха пошевелила пальцами, торчащими из разодранных колготок.

— Да похеру! Не проблема! Поедем до гостиницы! — заявил Жека. — Машину припаркуем рядом, в переулке и дверь не будем закрывать, кому надо, угонят. Сами через подземную парковку в отель войдём, чтоб у центрального входа не маячить.

— Там охранник подумает, что бомжи пришли и не пустит, — звонко рассмеялась Сахариха. — А если пустит, задумайся, какая система безопасности в этой дыре, если любой с улицы зайти может прямо тебе в номер.

Жека доехал до отеля «Авангард» и оставил машину в проезде, идущем на соседнюю улицу. При этом ключ оставил в замке зажигания и чуть приоткрыл стекло, чтоб было видно, что машину легко угнать. Ничуть не сомневался, что через полчаса её уже тут не будет. Теперь оставалось пройти на подземную парковку. Для заезда машин не было проблем — охранник записывал номер и открывал шлагбаум, что Жеке тоже не нравилось, потому что любой подготовленный профессиональный вор мог заехать в гостиницу на машине, подняться на лифте из парковки и зайти в любой номер, открыв замок отмычкой.Но и пешеходу не составляло особого труда пройти внутрь — охранник почти всегда смотрел телевизор в своей будке и то, что творится у него под носом, не видел. Для Жеки, выросшего в России, такая беспечность казалась безумием, но для Германии была в порядке вещей.

Прижав палец к губам, Жека показал Светке, чтоб молчала, и осторожно пошёл в ярко освещённый проезд со спуском вниз, у которого стояла будка охраны со шлагбаумом. В окне будки видно лишь остроконечную форменную фуражку — охранник то ли читал, то ли разгадывал кроссворд. Жека махнул рукой Сахарихе, она подошла, и вместе отправились вниз, на парковку. Там сели в лифт и поднялись на свой этаж.

Первым делом сбросили и сунули в мешки грязную, испорченную одежду, потом полезли в джакузи, потом заказали ужин из ресторана, а потом... Было то, что обычно бывает у красивых молодых людей, которые любят друг друга.

Вечерние новости по телевизору Женька не смотрел. А зря...

Глава 2. Дома

Утро встретило настойчивым телефонным звонком. Жека нехотя поднял трубку, протянув руку к столику у кровати.

— Алло, кто там?

— Евгений, рад тебя слышать! — раздался в трубке обеспокоенный голос.

Это шеф полиции Эрих Шотц! Ничего удивительного, учитывая какая передряга вчера была.

— Ты как? Как Светлана? Слава Всевышнему, вы не пострадали! — обеспокоенно сказал Шотц. — Куда вы вчера подевались во время налёта?

Что ж... Этого вопроса стоило ожидать...

— Испугались! — соврал Жека. — Сразу же побежали вверх, потом за сцену. Вышли через чёрный ход. Едва выжили! Там творились ужасные вещи!

— А что там было? — настойчиво спросил Шотц. — Нам надо это знать, чтобы найти преступников.

— Бандиты! — заявил Жека. — Похоже, одни поссорились с другими и перестреляли друг друга прямо у нас на глазах. Это ужасно! О боже! Мы чуть не погибли!

Пока втирал туфту шефу полиции, разыгрывая испуганного лоха, чуть не надорвался от беззвучного смеха, накрывшего его.

— А что там случилось? Много народа пострадало? — спросил Жека. — Мы вообще не в курсе, что было потом. Кое-как добрались пешком до гостиницы, потом напились как свиньи и проспали всю ночь. Из-за нервного истощения.

— Было ужасно! — заявил Шотц. — Грабители забрали все деньги, сняли с дам дорогие украшения и ушли. При этом убили двоих человек, которые не выполнили их требования и в панике пытались бежать. Полиция и спецназ не рискнули штурмовать здание — это повлекло бы дополнительные жертвы. Посмотрите утренние новости — там много чего расскажут.

— Мне надо будет дать какие-то показания? — спросил Жека.

— Если надо, вас вызовут, — озабоченно сказал Шотц. — У полиции сейчас другие дела. Я рад, что вы остались живы, господин Соловьёв. Всего вам хорошего. Ещё увидимся.

Жека повернулся к подружке и обнял её, прижав к себе.

— Ойй, кто это? — сонно спросила Сахариха. — Чё ему надо?

— Это, Свет, наш хорошо знакомый герр Эрих Шотц, — заявил Жека, целуя душистые волосы. — Шеф полиции Франкфурта. Тот самый, с женой которого ты знакомилась.

— А... Этот... — потянулась Сазариха и сладко потянулась. — И чё он базарит?

— Спрашивает, как да что, — нахмурился Жека. — В смысле, как мы свинтили оттуда. Но знаешь, не нравится мне этот челдобон. Кажется мне, что это он организовал наезд через каких-то мутных продажных мусоров.

— Почему так думаешь? — с интересом спросила Сахариха, окончательно проснувшись. — Мне он показался вполне нормальным мужиком.

— Первое — это то, что все приглашённые там по десятке-другой тысяч клали, — объяснил Жека. — А нам он сказал сотку сразу занести. Я не знаю, какой навар был у бандитов, но, думаю, только деньгами они штук 200 подняли. В долларах это примерно 160 тысяч. Нехилая сумма?

— Нехилая, — согласилась Сахариха. — Но это может быть и совпадением.

— Но учитывая, что там ещё и Конрад болтался, а он мусор, ситуация выглядит подозрительно, — Жека встал, потянулся и начал делать лёгкую разминку. — Ситуация выглядит так, как будто у шефа полиции Франкфурта есть своя силовая бригада из продажных мусоров-гангстеров, которые под его руководством мутят тёмные делишки. Такой местный генерал Хромов, мать его...

— Это опасные люди, Жекич... — Сахариха спрыгнула с кровати и тоже начала делать зарядку, причём нагишом — голые груди соблазнительно волновались из стороны в сторону, а розовые соски нагло уставились на Жеку.

— Знаю, что опасные! — коварно усмехнулся Жека. — Но самый опасный — это я!

Жека попробовал поймать бесстыжую подружку, но она мастерски ускользнула от него в душевую, закрылась там и коварно хихикала: — Пока не помоешься и зубы не почистишь, можешь и не подходить!

— Хорошо, — усмехнулся Жека. — Открывай.

День обещал пройти спокойно и без проблем, перед телевизором. На местном канале чуть ли не постоянно шли репортажи из концертного зала «Festhalle». Говорили, что во время проведения благотворительного приёма, на котором присутствовали известные и уважаемые люди города, гангстеры сделали налёт на вестибюль, где проводилось мероприятие и где собирались пожертвования на открытие онкологического детского центра. Убиты два человека, оказавших активное сопротивление. Ограблены сами жертвователи. Бандиты устроили перестрелку между собой, но сумели скрыться и забрать трупы убитых сообщников с собой. Полиция расследует дело. Всем гражданам проявлять бдительность — преступники в городе, вооружены и очень опасны.

— Странно, как они могли забрать трупы с собой? — недоумённо спросил Жека. — Я их там порядком настрогал — шестерых замочил. Ты видела, сколько налётчиков в общем было?

— Не, не помню! — Сахариха бросила точить пилкой ногти и посмотрела на Жеку. — Но я не думаю, что много. Человек около восьми или десяти.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Жека. — Четыре человека по-любому не смогли бы куда-то утащить шесть трупов, тем более тачку я у них угнал.

— И что это значит? — с интересом спросила Сахариха. — У тебя прям интриги какие-то, тайны получаются.

— Я думаю, пока бандиты были в вестибюле, подоспели мусора, которые должны охранять концертный зал, — решительно сказал Жека. — Они погрузили тела в полицейские машины и увезли. А следом и бандиты вслед за ними свалили. Такая операция не заняла бы много времени. Это единственное, что приходит на ум.

— Я тебя только умоляю, Жека, — Сахариха жалобно посмотрела на Жеку. — Пожалуйста, не лезь ты в это говно. Пусть они не знают, что ты догадываешься о их шашнях. Тебе-то что... Ну, ломанули они богатых. Пофиг... Вот когда наедут на тебя, тогда и будешь решать вопрос с ними.

— Ладно... — махнул рукой Жека. — Давай сегодня в мусарню съездим. Надо паспорта заказать. Мы сейчас постоянные граждане Германии. Заодно узнаем, звиздит Шотц или нет.

На удивление Жеки, Шотц не соврал — немецкое гражданство им дали, мотивировав как «за особые заслуги при интеграции». При этом были проигнорированы основные правила получения — 5 лет проживания в стране и владение немецким языком на высоком уровне. И если Жека уже говорил прилично, то Сахариха только начала его изучать, не говоря уже про срок проживания. Сто тысяч марок, которые Жека внёс на благотворительность, сделали своё дело, но каким образом Шотц всё это устроил, Жека не знал. Впрочем, шеф полиции может многое...

В отделе миграции служащие сфотографировали, заполнили бумаги и сказали через неделю получать готовые паспорта — аусвайсы.

— Вот и всё! — радостно сказал Жека, когда вышли на крыльцо отдела миграции. — Уже официально тут. А дальше... Жизнь покажет.

На данный момент Жека был обеспокоен только одной вещью — ни по телевизору, ни в газетах ничего не говорилось о вооружённом нападении на китайскую триаду «Братство Белого Лотоса». А ведь навалили народу там порядком, так, словно война прошла, особенно в баре «Белая нимфа», где кроме бандитов погибли и несколько человек обычных прохожих. Такое преступление скрыть было невозможно, если только... Если только триада уничтожена не полностью. Если остались кто-то из уличных боссов, которые сумели подчистить следы. Для этого было достаточно дать взятку пожарным и полиции. Кажется невозможным, но кто знает... После своего феерического получения гражданства он уже ничему бы не удивился.

Этот факт мог таить неприятности в будущем, потому что оставшиеся члены триады могли наверняка затаить злобу и могли начать разыскивать, кто устроил им истребление их клана, но наверняка поиски заняли бы долгое время, если вообще стали возможными. Наиболее вероятным было предположение, что триада проявит себя, опять наехав на Жеку в надежде рэкетнуть, но это был самый лучший вариант, когда враги открыто проявляют себя.

В апреле дела вообще пошли в гору — на третьем этаже бывшей психушки заработал отель под названием «Хронос», что по-древнегречески означает «Бог времени». Отель планировался пятизвёздочный и совсем недёшевый. Жека опасался, что набить клиентуру будет проблемой — расположение у гостиницы будет в неблагополучном районе, доехать можно только на такси. Но в случае с рестораном и ночным клубом отдалённость, уединённость и расположение на границе обширной парковой, наоборот, сыграло важную роль в раскрутке этих заведений. Теперь эти факторы, наоборот, считались признаками элитарности. Почему ж в случае отеля это могло не сработать? Тем более Жека решил запустить до гостиницы чартерный автобус, который ходил от аэропорта и охватывал железнодорожный и автовокзал.

Мощная рекламная телевизионная кампания, больше похожая на фильм, в которой участвовали артисты «Эридана», сделала своё дело — за пару недель гостиница стала стремительно наполняться постояльцами. Номеров было немного, всего 20, половина одиночных, половина двухместных, для супругов, и вскоре они были заняты полностью. Отель сразу же приобрёл статус эксклюзивного, шикарного и труднодоступного, куда бронировать номер надо за месяц вперёд. Эти слухи только подогревали спрос и ажиотаж вокруг него.

Самую большую проблему доставлял персонал. Соотечественников Жека на работу брать не хотел, разве что кого по знакомству, за кого могли поручиться его пацаны — знал по опыту, как работает большинство соотечественников в сфере обслуживания. Воровство, недовесы, обман... Сделал ставку на немцев, положив хорошую зарплату, выше средней по городу, и всё закрутилось как жирно смазанный механизм. Именно тогда Жека решил возвратиться на родину с деловым визитом.

— Ты чё, дурак? — Сахариха покрутила наманикюренным пальчиком у виска. — Тебя там грохнут сразу же!

— А вот хрен! Не грохнут!— заявил Жека. — Сейчас я иностранный гражданин! И поеду в деловую поездку — брать контроль над металлургическим комбинатом!

— Да опять ты за старое! — недовольно сказала Сахариха. — Ты недавно оттуда смотался с убийцами на хвосте, а сейчас опять туда намыливаешься. Нахера это тебе, Жека? Вот зачем??? Мы и тут неплохо устроились. Своё дело открыли, деньги пошли неплохие. Ну чего тебе не сидится ровно?

— А потому мне не сидится, что там моя собственность, в которую я вложил дохренища денег! — уверенно возразил Жека. — Это десятки миллионов баксов. Во-первых. Во-вторых, комбинат наверняка сейчас в жопе, потому что кредит заморожен. Люди, походу, без зарплаты сидят. Я приеду и переведу все кредитные деньги на счёт строительного управления. Сумеют раскрутить опять по новой — молодцы, не сумеют — сами виноваты.

— Тебя посадят сразу же! — заявила Сахариха последним аргументом.

— Не посадят! — уверенно сказал Жека. — Предъявить им мне нечего. Я уехал с голой жопой.

— Как хочешь! — махнула рукой Сахариха. — Езжай один. Мне в России делать нечего. Буду тут с Ирой за делами нашими наблюдать.

Загорелся Жека насчёт поездки по одной простой причине — в скором времени должно пройти общее собрание акционеров металлургического комбината имени В.И. Ленина, на котором собравшиеся акционеры должны предъявить свои права на акции. У Жеки было 28 процентов — управляющий пакет. И примерно в это же время должно состояться первое общее собрание акционеров Теплоэлектроцентрали Центрального района города Н-ска, у Жеки было 30 процентов акций этого градообразующего предприятия. Нужно было распорядиться своей собственностью с умом — скорее всего, продать тому, кто захочет купить. Дело это было крайне опасным, но Жека надеялся, что шухер понемногу улёгся. Самое главное — Сахару-старшему в ходе приватизации предстояло очень много работы, чтобы постоянно зацикливаться на каком-то сибирском комбинате, построенном при вожде народов и дышащем на ладан.

Осталось только получить туристическую визу и уладить кое-какие дела. Долго задерживаться в России Жека не собирался, максимум месяц. Но кто знает, как повернутся дела...

Перед тем как уехать, за день, Жека собрал пацанов в офисе небоскрёба «Дойч девелопмент». Достал бутылку виски, бокалы, разлил. Все недоумённо смотрели на шефа, не зная, что и сказать — такое поведение Жеке было нехарактерно, на работе он пил редко.

— В общем так, братва, — поднял бокал Жека. — Мне надо смотаться в Россию на месяцок. Может, вернусь раньше. Дела незаконченные остались, а я этого не люблю. Да и есть люди, которых я практически кинул. Возможно, они сейчас бедствуют. Надо мне утрясти там всё, что встало. На время своего отсутствия старшим ты будешь, Олег. Клаус — правой рукой. Как обоснуюсь, позвоню вам, скажу номер телефона и факс для связи.

— Ямно. Дело твоё, шеф, — пожал плечами Олег. — Помощь нужна будет?

— Не, в России у меня есть к кому обратиться, — отказался Жека. — Наблюдайте здесь, чтобы всё ровно было. И за Светкой следите, чтобы охрана всегда была. Если я удачно съезжу, денег у нас значительно прибавится.

Всё-таки, надо признаться, испытывал Жека и некое сомнение в правильности своего поступка. Понимал, конечно же, что порядком рискует и надеется в основном на русское авось. Понимал, что, с одной стороны, права Сахариха — чуть от жопы отлегло, опять полез приключений искать, но ничего уже поделать не мог — дела на родине надо закончить все.

В Германии середина апреля — это уже, считай, лето, а в Сибири только снег растаял и ледоход пошёл. Жека стоял на мосту через Томь и смотрел, как громадные льдины метровой толщины крошатся, ломают друг друга, увлекаемые мутной тёмной водой. Чего тут только не плыло вперемешку со льдом: собачьи будки, сортиры, унесённые паводком с участков, даже целые дачные домики проплывали. Вальяжно проплыл большой катер, сорванный со швартовых — ночью в тайге прошли обильные дожди и довели уровень паводка до критического. За ночь вода поднялась на два метра. Ещё подлетая к родному городу, Жека, глядя в иллюминатор самолёта, заметил реки, переполненные льдинами, и обширные территории и поля с дачными участками, затопленные паводком. Решил сразу же поехать и посмотреть, что тут творится на берегу реки. И точно... Творится нечто ужасное. И такое чувство нахлынуло, как будто никуда не уезжал.

Вволю налюбовавшись на стихию, Жека неспеша пошёл в гостиницу, с любопытством озираясь по сторонам. Уезжал, был 1992 год, а сейчас 1993. За проведённые в Германии пять месяцев уже почти забыл, как выглядит Россия, а она изменилась, как ни крути. Перемены в основном касались торговли. По всему проспекту открылись новые магазины, лавки, ларьки и киоски — тянулись нескончаемыми рядами. Жека с любопытством подошёл, чтобы посмотреть ассортимент, и офигел — в одном ларьке продавались и сигареты, и водка, и пиво, и детские игрушки с детской одеждой, рядом с ними презервативы. В Германии такое было просто невозможно.

Всё так же на улицах много бомжей, детей-беспризорников и гопоты. Потасканные личности сидели на колодцах и трубах теплотрассы — всем пофиг, как будто так и надо. В Германии бомжей и беспризорных не было, зато на улицах стояли много проституток.

Увеличилось количество машин. Несмотря на тяжёлое финансовое положение и низкие зарплаты, люди как-то ухитрялись жить и даже покупать что-то дорогостоящее. Например... Металлургический комбинат...

Жека глянул на заводские трубы, видимые даже отсюда, с улицы Кирова, — они по-прежнему дымили. То, что комбинат работает, это хорошо в такое непростое время.

Жека по старой босяцкой привычке не мог отказать себе, чтоб купить в ларьке на автобусной остановке бутылку «Ворсинского» пива, открыть её открывашкой, привязанной верёвочкой в окошке киоска, и с наслаждением выпить, никуда не торопясь и посматривая по сторонам. И чтоб непременно тут же нарисовался бомж и спросил пустую бутылочку. Потом он непременно взял бы пустую бутылку в руки, дососал из горлышка последнюю пену, надеясь разжиться хоть половиной грамма пива, и после этого сунул бы её в потрёпанную авоську. И только тут Жека почувствовал бы, что он приехал. Он дома. Вот только тут его никто не ждал. И, возможно, это было хорошо...

Глава 3. Поход в "Омуль"

Лежала у Жеки в кармане одна штука, бережно хранимая всё время его странствий. Где судьба не таскала, всегда перекладывал из сумки в сумку, из кармана в карман. Ключ от двухкомнатной квартиры в десятиэтажке, расположенной в блатном районе по прозвищу «Речка». Того самого, где прошла юность Жеки и в котором он стал большим человеком, поднявшимся из дворовой пацанвы. Квартиру Жека приватизировал, ещё когда работал директором строительного управления металлургического комбината. Это бы его угол, его крепость. Сейчас единственное, что тревожило, это то, что квартиру могли вскрыть мусора, когда искали Жеку, однако в этом он не был уверен — надёжные люди у него здесь оставались, и вполне могли прикрыть. Впрочем, Жека в этот раз таиться не собирался — всё равно рано или поздно пришлось бы обозначить здесь своё присутствие.

Когда приехал на район, первым делом возникло желание пройти в бывший кооператив «Удар», к Славяну, но потом передумал. Сначала решил обустроить быт и посмотреть, чего тут в городе произошло за эти пять месяцев. Для этого в газетном киоске купил ворох местных газет, начиная от общегородской газеты «Н-кий рабочий», до демократической «Нашей газеты» и коммунистического листка «Красный вестник».

Пока шёл по аллейке к своему дому, конечно же, внимание привлекал — высокий статный парень в чёрном костюме и с саквояжем в руке. В другой руке, согнутой в локте, тонкое чёрное кашемировое пальто и пачка газет. Встречные девчонки шеи поломали, оглядываясь вслед и гадая, что за кент идёт вальяжной походкой, не опасаясь местной шпаны. Правда, пацанва тоже поглядывала на Жеку с лавок у подъездов девятиэтажек, но даже и мысли не возникало ломануть кента — выглядел он сильным и уверенным в себе. Такой и башку сломать может. А по виду так вообще мафиози или крутой бандит. Новое поколение шантрапы Жеку уже знали плохо. По их легендам где-то там, в недосягаемой выси, обитал некий Соловей, который ограбил половину города и убил всех блатных, а потом сам стал блатным и дёрнул в Москву.

Жека осторожно зашёл в первый подъезд и поднялся на второй этаж. Где-то там, выше, на шестом этаже, жила ровесница Валька, раньше работавшая следаком в РОВД, дочь генерала Хромова, одного из членов местной мафии. Жека вспомнил небольшие Валькины сиськи с маленькими сосками, с досадой махнул рукой и пошёл к своей двери.

Перед тем, как сунуть ключ в замок, опять задумался. На четвёртом этаже была и квартира Славяна, но живёт он сейчас в ней или нет, кто ж знает... Да и Славян женился на Пуще, а заваливаться к семейному, женатому человеку без приглашения, было совсем неприлично. Вдруг Оксанка уже беременная... Да и не стоит навлекать на другана беду.

Квартира, на удивление, оказалась не вскрыта и не опечатана. Не стояла и на скрытой сигнализации — Жека внимательно осмотрел дверь, но вроде бы не нашёл никаких концевых выключателей. Жека прошёл внутрь и только сейчас понял, что жрать-то нечего — перед тем как свалить из России, выбросил бродячим собакам все продукты и отключил пустой холодильник. Но... Хоть жрать и не было, зато в наличии выпивка. Жека достал из минибара бутылку «Чивас Регала» и налил в бокал. Ну что ж... Вот и дома. Внутри всё так же, как оставил, когда сматывался в Новосиб. Жека огляделся — жить можно. Только полы помыть, подоконники и стол. Можно, конечно, остановиться в гостинице, но всё-таки дом есть дом. Правда, за квартиру уже чуть не полгода не плачено. Надо утрясти этот вопрос, пока не отключили свет...

Допив бокал, Жека вышел на балкон покурить, а потом принялся за работу. Предстояло сделать очень много. Наведя чистоту, решил прилечь отдохнуть, да так и уснул до самого вечера. Проснулся от жуткого голода и тут же выругался от того, что придётся тащиться в какой-нибудь ресторан, чтобы поужинать. Однако... Тут же вспомнил про службу развоза готовой еды, которую сам же и замутил когда-то. Интересно, она работает сейчас?

Быстро просмотрел рекламные объявления в купленных газетах — точно, привычное название «Зажигай на все сто, служба доставки пиццы и напитков», написанное крупным шрифтом и знакомый телефон. Заведение ещё работало! Наверное, всё так же, под патронажем Маринки и Лёхи. Хотел было позвонить и заказать пиццу домой, но обнаружил, что аппарат отключен. Ну конечно, естественно, за неуплату. Попробовал включить телевизор — кабельного тоже не было. Но кабельное ладно, бог с ним.Самое паршивое, что сейчас придётся тащиться в город и искать, где перекусить. Рестораны и кафе все находились в центре, а чтоб туда добраться в это тёмное время, да ещё через родной город и родной район... Надо быть отчаянным человеком! Впрочем, Жека таким и был...

Что чувствовал рядовой человек, которому нужно идти через неблагополучный блатной район в 21 час на стоянку такси, как раз мимо домов, где сидят пьяные гогочущие подростки чуть не на каждой лавке? Жека не думал ничего — это был его район. Одел спортивный костюм «Адидас», кожаную куртку, кроссовки, сунул во внутренний карман пачку рублей, наменянных в Москве, сигареты «Мальборо» с зажигалкой и пошёл из квартиры. Ключ от квартиры, по босяцкой привычке, положил в небольшое отверстие над косяком двери.

Вышел из подъезда и вдохнул вечерний воздух. Микрорайон светился огнями десяти- и двенадцатиэтажек, где-то орала пьяная молодёжь, но у самого дома было тихо. Жека свернул за угол и отправился по проезду мимо длинной соседней девятиэтажки. На лавке у третьего подъезда сидела пьяная компания подростков, человек восемь. Что-то орали, стоял гогот на всю улицу. Жека спокойно пошёл мимо, но у пьяных, как известно, дури много, а страху мало. Решили наехать, ломануть на гоп-стоп!

— Эй ты, длинный, а ну стоять! — хрипло крикнул самый жирный.

Естественно, реагировать и останавливаться в такой ситуации — только выказывать себя лохом. Жека дворовые наезды знал, поэтому спокойно пошёл дальше. Надо будет — сами догонят, а там уже возможны варианты...

— Ты чо, сука, плохо слышишь??? — опять крикнул жирный.

Жека, словно не слыша, пошёл дальше. И тут компания заржала и заулюлюкала во весь голос. Точно решили наехать.

— А ну стой, гондон штопаный! — заорал жирный и побежал к Жеке, виляя толстой жопой в китайских трикушках.

За жирным увязалось ещё двое — все они были худощавые дрищи, привыкшие брать наглостью и нахрапом. Во ртах у них торчали сигареты. Услышав по топоту, что жирный совсем рядом, Жека развернулся и с ходу зарядил ему прямым ударом в челюсть, сразу сломав её посередине, в районе бороды. Жирный завизжал, покачнулся и протянул руки к лицу. Вторым ударом Жека свернул набок нос. Лопнула кожа и из разреза хлынула кровь. Жирный ещё громче запищал, зажал рожу двумя руками и присел на корточки. Это произошло очень быстро, и двое пьяных недомерков ещё не сообразили, как им среагировать. Жека одному заехал ногой, с вертушки, в подбородок. Ударил с такой силой, что недомерок проглотил сигарету и тут же то ли закашлялся, то ли кровью захлебнулся от разбитых губ и носа, сразу же присел на корточки и повалился на бок — походу, потерялся в нокауте. Третий наезжальщик попытался махнуть правой рукой, имитируя удар, но им уже овладела растерянность, и удар получился слабый. Впрочем, и сильный удар Жека наверняка легко бы блокировал — были эти отморозки не бойцы, а обычные торчки, привыкшие тормошить обычных прохожих. И вот они наткнулись на Жеку... Невезуха...

Жека с прямого удара правой вырубил нападавшего, а потом ногой по фанере отбросил его спиной на грязный газон.

— Как классно-то! — рассмеялся Жека, потирая кулаки. — Давно не дрался. Ща я вас всех убью, твари...

Жека быстро, чуть не бегом, пошёл к тем, что стояли у подъезда, но четверо из них зассали и, как тараканы, разбежались кто куда. Были они обычные мамины дети, связавшиеся с дурной компанией, и когда увидели, что можно инвалидом стать, если наедешь не на того, предпочли разбежаться, пустив струю в штаны. Остался только один, лысый, по виду, сидевший в тюряге. Наверное, топтал малолетку.

— Ты чё это на людей кидаешься? — улыбаясь рондолевыми фиксами, уверенно спросил гопник и вытащил нож. — Ты знаешь, чё бывает... Да я тебя, пидора...

Однако Жека больше не пререкался. Шутки кончились. Достал нож против безоружного — поставил себя вне закона. Жека холодно сощурился и пошёл на гопника, и тот... Зассал! Увидел в холодных глазах, что тут и закончится его жалкая жизнёха.

— Слыш ты! Братан! Не надо! Стой! Стой! — завизжал гопник и тут же замахал ножом. — Я тебя порежу, сука! Стой, брат! Пожалуйста!

В зэке поразительным образом слились трусливость, просьба остановиться и в то же время оскорбления и склонность наехать. Такого неопределённого гондона точно надо ликвидировать! Ты его пощадишь, а он тебе нож в спину воткнёт... Жека, как лавина, накатывал на него, и гопник всё-таки решил навалиться первый. Размахнулся ножом и ударил сбоку, целясь Жеке в шею. Жека схватил его за запястье, крутанул и вынудил выбросить нож. Гопник визжал от боли.

— У тебя косточки тонкие, как у курочки, — удивился Жека и сломал кости лучезапястного сочленения. — Качаться надо!

Кисть гопника повисла на коже и суставах. Правой рукой Жека заехал в нос, отчего он сделался плоским, как у кота из мультика «Том и Джерри», когда мышонок заезжает ему сковородкой в рожу. В этот момент визжавший гопник окончательно вырубился и, как мешок с говном, свалился у подъезда.

— Вы что тут устроили, сволочи? — закричала бабка сверху. — Сейчас милицию вызову! Пьянь позорная! Твари!

«Вот так всегда», — с усмешкой подумал Жека. — «Им же лучше делаешь, но тебе и влетит. Надо валить отсюда».

Пару раз пнув гопника для профилактики, Жека быстрым шагом пошёл от подъезда. Причём пошёл у стены дома, по маленькой асфальтированной дорожке, чтобы никто из дома не увидел, кто именно побил отморозков. По всем признакам это выглядело как причинение тяжкого вреда здоровью — потом перед мусорами не отмажешься.

Однако повезло. Похоже, никто не увидел, а если и увидел, то никак не связал с разборкой — уже было темновато, а освещение, естественно, не работало — лампочки даже из светильников над дверями подъездов тырили себе домой. Ещё предстояло пройти через заросшую кустами и деревьями аллею со стоящими на ней лавочками, где тоже имели привычку кучковаться всякая пьянь, торчки и отморозки, но в этот раз повезло. На лавках, конечно, пацаны сидели, но тихо-мирно бухали или шабили. Жека уверенно прошёл мимо и вышел к автобусной стоянке. Она считалась как местный оазис культуры и развлечения — на стоянке расположены два круглосуточных коммерческих киоска, торговавших всякой дрянью, но основной товар был в ночное время, естественно, спиртное и сигареты. Для совсем уж нищих клиентов продавались лосьоны и всякая химоза вроде полоскателей для рта. У киосков чуть не всю ночь толклась алкашня и бомжи. Иногда приходили пролетарии за спиртным. Часто забредали пьяные подростки из местной гопоты. Одному появляться, конечно, не стоило. Тут же на остановке всё время, в том числе и ночью, стояли 2–3 машины калымщиков-бомбил.

Бомбилы, по виду, ребятки были непростые — сплошь торговали драпом и хмурым. Крыша у них, естественно, была из местных преступных группировок. Поэтому, несмотря на то, что находились на точке всю ночь, да еще и в криминальном районе, никто даже помыслить не мог на них наехать или тем более перевернуть.

Первой стояла тонированная вишнёвая девятка, почти такая же, какая была у Сахара-младшего, Светкиного брата, сейчас живущего в Америке. Жека подошёл и слегка постучал по водительскому стеклу.

— Братан, поедем?

— Куда поедем? — стекло опустилось, и в проёме показалась жирная белая рожа, жующая жвачку. В машине сидел толстый парень лет 25, в спортивном костюме и кепке-восьмиклинке. Весь его вид был донельзя наглый и в то же время тупой.

— Круглосуточный ресторан какой есть? — спросил Жека. Он и в самом деле не знал, до скольки часов тут сейчас работают рестораны. В советское время они закрывались в 23 часа, однако в 1992 году уже появились круглосуточные заведения, но не все.

— «Омуль», «Ленинград», «Гудок» — выбирай, — небрежно ответил парень. — Сейчас все работают до 6 утра.

— Давай в «Омуль»! — сказал Жека и сел на переднее сиденье. — Сколько стоит?

— Тысяча, — ответил жирный и внимательно посмотрел на Жеку — согласится он ехать или нет. Сразу просёк, что парень иногородний, и в местных ценах не шарит.

Естественно, Жека не знал, сколько тут стоит проезд на тачке — с гиперинфляцией ценники в магазинах за пять месяцев, что он не был в России, прибавили лишний ноль. То есть увеличились в десять раз. Но если ты миллионер, тебе пофиг, сколько стоит проезд — лишь бы доехать.

— Поехали! — махнул рукой Жека и положил десять сторублёвых купюр на приборную панель.

Доехали быстро — дороги почти пустые, так же как и улицы. Во Франкфурте 20 часов — самое расхожее время, когда толпы людей слоняются по городу в поисках развлечений — идут в кино, в кафе, рестораны, ночные клубы, просто гуляют с детьми. В родном сибирском Н-ке в это время почти все сидят по домам. Ходить некуда, да и не на что... А если пойдёшь, можно и нарваться гд-нибудь в тёмном углу...

Всё-таки кому надо жить, жили — ресторан «Омуль», как и раньше, горел огнями. Жека поднялся по широким гранитным ступенькам и вошёл в открытую швейцаром большую стеклянную дверь. Швейцар одет в чёрный костюм и белую рубашку с галстуком — странно, когда многие заведения одевали швейцаров в смокинги и фраки с цилиндрами.

Швейцара не смутил Жекин прикид — спортивный костюм и кожаная куртка — в России 1993 года так и ходили большинство коммерсантов и бандитов, в том числе и в ресторан. Поэтому широко улыбнулся — и махнул рукой, призывая внутрь :

— Добро пожаловать! Приятного отдыха!

Жека как был, в кожанке, так и прошёл в обеденный зал, раздеваться не стал.

Во времена СССР попасть в «Омуль» стоило больших трудов, особенно в вечернее время. На двери всегда висела табличка «Мест нет». Впрочем, за 3-5 рублей, сунутых швейцару, места, как правило, находились. Сейчас свободные места были всегда — в дело вступили жестокие рыночные законы, и держать места пустыми для заведения было невыгодно.

Жека сел у окна, чтобы иметь возможность наблюдать за посетителями, и тут же осмотрелся. Здесь ничего не изменилось за прошедшие несколько месяцев. Всё тот же интерьер в стиле советского модерна — отделанные серым ракушечником изломанные контуры стен, потолок из полированного дерева с хромированными вставками, пол из белого и чёрного мрамора, громадные окна от пола до потолка в половину периметра, из-за чего ресторан в народе называли «Акариумом». На каждом столе светильник в виде шара, и самое главное, живая музыка. Здесь играла местная группа, всё тот же старый добрый «Арсенал» — известный в городе коллектив, замечательно и профессионально игравший как каверы, так и собственные песни. Вот и сейчас, повинуясь заказу какого-то жирного мужичка в чёрном костюме, затренькали гитарами, ловя ритм, тронул тарелки ударник, приготовился длинноволосый солист в джинсовой куртке.

«Есаул, есаул, что ж ты бросил коня, пристрелить не поднялась рука...»

Газманов! Ну конечно! В России в последнее время, после падения СССР, в моде стали песни про казаков и российскую империю.

— Что заказывать будете? — официант протянул меню и вдруг широко улыбнулся, узнав Жеку: — Здравствуйте, господин Соловьёв!

— Привет, — поздоровался Жека, посмотрел и отдал меню обратно. — Уха из стерляди, блины с чёрной икрой, отбивная с тушёными овощами, шашлык из оленины. Вино Шардоне розовое.

Официант поклонился и пошёл выполнять заказ, а Жека закурил, оглядывая гостей. Освещение было тусклое, и вроде бы сначала никого из знакомых не увидел. Но потом, у противоположной стены... Знакомый голос...

Глава 4. От ресторана до тюрьмы

Жека внимательно вгляделся в посетителей. Народ разношёрстный. Была и молодёжь, одетая пёстро, кто во что — от спортивок до классических костюмов. В одежде полный кавардак — нередко те, кто одеты в спортивные костюмы, обуты в дорогие кожаные туфли, или, наоборот, чёрные классические костюмы сочетались с белыми кроссовками и кепками-аэродромами. Девчонки одеты так же безыскусно, причём одежда сочеталась в совершенно немыслимых комбинациях — олимпийка «Адидас», розовые или зелёные лосины, джинсовая мини-юбка и туфли на высоком каблуке. В таком одеянии эти девчонки походили на московских проституток, но, наверное, такой и была цель подобного гардероба — проститутка и рэкетир, по опросам независимой прессы, сейчас были основными профессиями, которыми хотела заниматься молодёжь.

Однако не на них Жека обратил внимание — в самом углу, по привычке людей, не желающих быть в центре внимания, таких, как Жека, сидела небольшая компания молодёжи. Их голоса Жеке были знакомы! Это же Славян! Точняк! А кто рядом с ним? Походу, Лёха, а напротив... Нет, двое остальных были ему не знакомы... Но, походу, тоже из крутых — все одеты в модные костюмы, клетчатые и в полоску, стрижены коротко, уверенно сидят. Ну что ж, вот и встретил двоих из своей прошлой бригады. Только как они отнесутся к тому, что он возвратился? Надо признать, Жека пошёл фактически, против воли своих пацанов, когда взялся мутить с металлургическим комбинатом и ожидаемо навлёк на себя и на них неприятности. И за границу свинтил по-английски, наплевав на всех. Но... Таков уж он и есть, Евгений Соловьёв...

Первым делом принесли вино и блины с икрой — Жека заказал их холодным блюдом, для разгона. Выпил, закусил блинчиками, потом приступил к ухе, следом к остальному. Не торопясь поел, запивая всё вином. В последнее время привык к нему, как завзятый европеец. Сам в это время наблюдал, что происходит в ресторане. А что там происходило? Как обычно, еда и танцы. Но компания, в которой сидел Славян, пришла без девчонок, из чего Жека заключил, что в ресторане они по делу, наверное, обкашливают вопросики.

Жека выделялся из массы посетителей — пришёл один, без спутницы, без корефанов. Это ещё можно было объяснить утром или днём, когда люди с достатком заезжают в ресторан позавтракать или пообедать, но вечером одному быть непривычно, как на западе сказали бы, некомильфо. Поэтому на Жеку обратили внимание. Сначала один из парней, сидевших напротив Славяна, что-то сказал, кивнув головой в его сторону. Славян небрежно глянул и отмахнулся, не разглядев, кто это сидит там в гордом одиночестве. Потом другой парень что-то сказал, опять посмотрев в сторону Жеки. Тут уже обернулся Лёха. И он-то точно узнал, судя по округлившимся от удивления глазам. Но всё-таки, повернувшись к своим, виду не подал, что узнал Жеку.

Поужинав, Жека расплатился по счёту. Заплатил 3 тысячи, сунул 500 рублей официанту на чай, и пошёл к выходу — намеревался ещё вызвать такси от метрдотеля. Но не успел выйти, как раздался грохот тяжёлой обуви на лестнице и грубые мужские крики. В обеденный зал забежали с десяток омоновцев. Одеты в армейскую афганку, бронежилеты, разгрузки. Все в чёрных масках и с Калашниковыми.

— Всем лежать! На пол, живо! Работает ОМОН! — грубо крикнул командир. — Проверка документов! Паспорта предъявите для проверки!

«Эх... Родимая сторонушка», — печально подумал Жека, поднимая руки.

— Тебе чё, сука, особое приглашение надо? — крикнул омоновец, стоящий перед Жекой и подсечкой повалил его на пол, добавив в спину прикладом.

Где-то в зале раздались протестующие голоса с приблатнённым окрасом.

— Вы чё, мля, охерели совсем, шкуры мусарские? — сипло крикнул какой-то парень. — За чё руки крутишь, падла?

Но ему быстро надавали подзатыльников, так что блатной смолк. Жека лежал лицом в пол и офигевал — при нём такого мусорского бардака не было. Неужели Хромов беспредел устроил? Зачем это? Чтоб в ресторане клали рожей в пол, когда это видано? Неужели пошёл такой разгул бандитизма?

Жека услышал шаги рядом с собой — перед ним остановились до блеска начищенные дорогие туфли. Поднял голову и увидел... Славяна! Одет как кент, в полосатый костюм от Версаче, чёрную рубашку и белый галстук — тут всё ещё была мода на бандитский прикид. Разве что красных пиджаков не видно.

Славян насмешливо покачал головой, как будто говоря: «И как же ты, братан, докатился до такой жизни?» — и ушёл. Вот гондон штопаный! Даже не помог братану! И самое удивительное — мусора его почему-то не уложили рожей в пол. Неужели подментовался корешок?

— Документы предъяви! — Жеке в спину ткнули стволом автомата. — Правой рукой осторожно достань паспорт и положь рядом с собой.

— У меня нет паспорта! — ответил Жека. — Дома паспорт. И вообще, я гражданин иностранного государства.

— Чего ты гражданин, козёл? — засмеялся омоновец. — Саня! Вот у этого бугая нет документов. Говорит, что иностранец.

— Эй ты, а ну встань! — сказал Саня, походу, командир. — Тихо стой, не дёргайся. Руки вверх держи!

Жека встал и поднял руки вверх. Перед ним стояли три омоновца, здоровенные, как шкафы. А может, так только казалось из-за того, что они в форме и бронежилетах были. Командир стоял впереди всех и через отверстия в маске смотрел тёмными глазами на Жеку.

— Имя, фамилия, отчество, год рождения? — спросил командир. — Врать не вздумай.

— Соловьёв Евгений Александрович, 1971 года рождения, — осторожно ответил Жека.

Как другие уложенные рожей в пол, он не бузил, не орал, что менты козлы, понимая, что кричи-не кричи, ничего в лучшую сторону не изменишь, а сделаешь только хуже.

— Вот этого, без документов, везите в райотдел, только сначала обыщите, — велел командир.

— Эй ты, руки за голову! — скомандовал омоновец, который повалил Жеку на пол. — В коридор выйди, остановись лицом к спине, ноги шире, руки на стену. Давай, пошёл.

Жека спокойно вышел в коридор, остановился, как велел омоновец, прижав руки к стене и расставив ноги. Конечно, можно было вырваться, накостылять им, но велик шанс словить пулю, а это ну никак нельзя допустить, учитывая, что ты ни в чём не виноват. Омоновец тщательно обшманал Жеку, забрал деньги и сигареты, потом ткнул автоматом в спину:

— А ну пошёл!

Что удивительно, посадили не в омоновские автозаки, а в патрульный УАЗик, причём запихали в задний отсек для багажа, где уже скрючившись сидел какой-то алкаш-работяга, сильно воняющий перегаром.

— Братан! Пить есть? Помираю! Полдня уже катаюсь с ними, всё не могут в клоповник увезти! — пересохшими губами спросил алкаш.

По ходу, мужик бухал где-то, или заснул на улице, или забыковал, вот его и мусора повязали. Но не в трезвяк увезли, а сунули в багажник УАЗика и забыли, а может, лень везти было — бензин экономили. Подумаешь, пролетарий сраный... Потерпит! Не царь-бог!

— Откуда у меня пить? — с удивлением спросил Жека. — Не. Ничего у меня нет, мужик. Самого повязали и обшмонали всего. Терпи.

Как назло, только сказал, что обшманали, сразу захотелось и курить, и пить. Эх, сейчас кока-колы бы, а потом «Мальборо» покурить...

Вскоре пришли двое ментов, сели в УАЗик и поехали. И это были уже не омоновцы, а обычные мусора, походу, из патрульно-постовой службы. На задержанных они не обращали внимания, разговаривая о чём-то своём. Иногда оживала рация, треща разное. Жека из багажника смотрел в окно. Хоть и темно, и видно только верхние этажи домов, но сразу понял, что везут его в РОВД Центрального района, что на улице Фестивальной.

УАЗик въехал в ограду через распахнувшиеся металлические ворота, остановился и наконец-то задняя дверца открылась.

— Выходите, ребятки! — весело сказал краснорожий весёлый сержант и махнул рукой. — Идите в ту дверь.

В торце четырёхэтажного здания темнела железная дверь, к которой поднималась лестница. Над дверью — белая табличка с надписью «Приёмник-распределитель». Дверь открылась, и оттуда вышел ещё один мусор.

— Поднимайтесь давайте, чё стоите? — недовольно сказал он.

Жека пошёл вверх, а алкаш, покачиваясь, последовал за ним. Был он без обуви, в одних драных носках — то ли грабители сняли тапки, пока спал пьяный, то ли сами мусора увели. За дверью было небольшое помещение, в котором за столом сидел усатый старлей. Рядом со столом на стене приклеена бумажная линейка для измерения роста.

— Петрович, у этих документов при себе нету! — сказал краснорожий мусор и показал на Жеку и стоявшего за ним алкаша.

— Нету, значит... — усатый глянул оловянными глазами на Жеку. — Ты что, падаль, хочешь в КПЗ попасть на 10 суток? С бомжами там посидеть? Чесотку и вшей там подхватить?

— Не, не хочу! — покачал головой Жека.

— Имя, фамилия, год рождения? — пренебрежительно спросил усатый.

— Евгений Александрович Соловьёв, 1971 года рождения, — сказал Жека.

— Ты чё без паспорта ходишь? — нагло спросил усатый. — Ты чё, крутой, да?

— Я гражданин Германии, — пожал плечами Жека.. — Зарегистрировал приезд в консульстве в Новосибирске. Можете проверить.

— Чтоооо? — рассвирипел мусор. — Не... Ты мне что-то там советуешь? Ты кому советуешь?

Усатый хотел встать из-за стола, но краснорожий мусор, который привёз Жеку сюда, сдержал его, положив руку на плечо:

— Тихо, тихо, Петрович! Надо запрос сделать. Вдруг не врёт.

— Посмотрю... — злобно сказал усатый и дал Жеке протокол задержания. — Подпиши здесь и здесь.

Жека посмотрел — в протоколе была написана причина задержания: «Алкогольное опьянение, хулиганское поведение, неподчинение сотрудникам милиции (ударил по лицу, сорвал погон, нецензурно оскорблял)».

Конечно же, Жека ничего этого не делал, но лезть сейчас в трубу значило начать тут мордобой, а это в планы Жеки никак не входило. Он приехал сюда не для этого. Однако, если мусора начнут шить против него дело, тогда придётся действовать другими методами. Какими, Жека пока ещё не знал...

— Тащите этого в первую камеру! — махнул головой усатый. — Пусть ночь постоит — в обед в суд повезём.

— Ну пойдём, немец! — засмеялся краснорожий мусор. — Зря ты сюда приехал. Ха-ха-ха. Что для русского хорошо, то для немца смерть.

От каморки, где сидел Петрович, отходил коридор, выкрашенный унылой зелёной краской. По обе стороны в нём находились решётчатые двери с камерами, в которых сидели задержанные. Почти все они были переполнены. Люди не только сидели на скамейках у стен, но и стояли — вязали всех, кто попадался под горячую руку. Пьяные, слегка поддатые, забурогозившие дома и сданные соседями и жёнами, без документов, задержанные до выяснения и на которых на скорую руку состряпали протоколы. В общем, те, которых в милицейских протоколах называют «мелкие хулиганы».

Краснорожий щёлкнул большим замком и отворил камеру. Места в ней не было — мужики стояли битком, как в автобусе в час пик.

— Начальник! Ты куда к нам ещё подселяешь? — крикнул мужик, стоявший у самой двери. — Тут и так народу — не продохнуть! Стоим впритирку уже! Нам как тут стоять-то и сколько ещё?

— В суд поедете! — засмеялся краснорожий. — С 10 утра суд будет работать, судья назначит наказание. Так что уплотнитесь ещё маленько и подождите чутка. Терпите, чё...

Жека прикинул — время сейчас примерно 23 часа. Это ждать придётся, стоя в этой клетушке, больше 10 часов. Да... стрёмно...

— Начальник! Дай хоть в туалет сходить! Попить хоть! — стали бурогозить мужики. — Колосники горят!

— Не положено, мужики! — краснорожий отрицательно покачал головой и запихнул Жеку в камеру. — Через час на оправление поведу. Терпите.

Хорошо, что место досталось у самой двери, тут хоть был приток воздуха и не так воняло, как в глубине, где и пердели, и сопели, и дышали перегаром. Но в основном люди дремали, закрыв глаза и опёршись друг о друга, временами просыпаясь и спрашивая, который час. Но время никто, естественно, не знал. Знали только одно — оно тянется очень медленно.

Где-то через час в коридоре раздалось журчание — в одной из камер кто-то, не выдержав, начал мочиться прямо на пол через решётку. Усатый мусор, улёгшийся поспать на лежанку у стола, услышал это и громко заорал, разбудив весь клоповник.

— Ты что делаешь, сука? Что творишь? — громко заорал усатый. — А ну выходи, сука! Николаев! Егоров! Камеру открывайте, выводите того, кто нассал!

Мусора загромыхали замками, однако найти того, кто именно нассал на пол коридора, совершенно не представлялось возможным — сам он, естественно, не признался, а своего связчика однокамерники не сдавали. Мусора, чертыхаясь, выволокли из камеры человек пять самых ближних, стоящих у двери, и стали охаживать их дубинками. Люди только закрывали руками головы и животы, боясь, что мусора искалечат их. Но били недолго — минут пять.

— А теперь пол вытирайте от ссанья! — велел усатый. — Куртками прямо вытирайте! Давай-давай! Досуха вытирайте.

Пришлось мужикам снимать куртки и вытирать ими мочу с пола. Не хотелось им, конечно, но деваться некуда — трое ментов стояли рядом и поигрывали дубинками, только ожидая возможности пустить их в ход. Когда пол вытерли, усатый велел выводить задержанных в туалет.:

— Егоров, выводи по двое. Начинай с первой камеры.

Краснорожий, улыбаясь, открыл камеру и скомандовал:

— Выходите, мужики! Повезло вам! Делайте свои дела быстро. Двое идут, двое готовятся. Как двое приходят, идут следующие.

В камере поднялся градуса настроения — наступила хоть какая-то подвижка в беспросветной ночи. Много ли человеку надо... Сразу шуточки, прибауточки полетели.

Жека стоял ближе всех к двери и пошёл в сортир одним из первых. Туалет в клоповнике был запущен и убог — походу, ремонта не видел со времён Брежнева. Стены, крашенные унылой серой краской, уже облупившейся, тут и там зияли дырами осыпавшейся штукатуркой, с обвалившегося потолка свисала штукатурка. Плитка на полу наполовину отвалилась и была сложена в углу. В большой чаше, заляпанной говном и газетными обрывками, постоянно журчала вода из сломанного унитаза.

Жека поссал, помыл руки холодной водой и напился из крана, сложив ладони лодочкой. Сейчас почувствовал себя значительно лучше. Мог бы конечно, вырваться отсюда, перемолотив мусоров, но решил пока не торопиться и не пороть горячку.

— Я тут двое суток уже, — пожаловался мужик затрапезного вида, которого отпустили с туалет с Жекой на пару. — И в суд не везут, и здесь просто так держат.

— А жрать дают? Голодом что-ли? — удивился Жека. — Это ты чё, двое суток не жрамши что-ли?

— Жрать привозят из КПЗ раз в день, — заявил мужик. — Две булки хлеба на камеру. С такой жратвы тут ноги протянешь.

Примерно за час всех, кто хотел ссать и пить, сводили в сортир из всех камер. Потом опять всех заперли. Жека стоял всё так же, у самого входа, держась рукой за решётку. В камере были лавки вдоль стен, на них по очереди садились те, кому уже совсем невмоготу было стоять. Если хочешь полежать, выход был только один — лезь под лавку, под шконарь, и спи там, под ногами.

Опять потянулось время, казавшееся здесь бесконечным. Примерно через час начали шуметь задержанные в соседней камере:

— Начальник! Тут мужику плохо! Глаза закатил и язык вывалил! Скорую надо!

— Какую ещё скорую? — недовольно спросил краснорожий Егоров, прошёл к камере и отворил её. — Выносите его сюда. Кладите на пол.

Тут уже подошёл усатый Петрович. Был он в расстёгнутом кителе и сдвинутой на ухо фуражке. Нагнулся, похлопал дубинкой по щеке лежащего, потом повернулся к краснорожему: — Кажись, откинулся. Надо скорую звать.

И в это время откуда-то с другой стороны послышались шаги как минимум, двоих человек.

Петрович и краснорожий изменились в лице, увидев вошедших. Даже как будто съёжились, уменьшившись в объёме и чуть отступили назад.

— Вы зачем, ребята? Дела какие-то? — елейным голоском спросил краснорожий. В голосе его и виде сквозил страх.

— Соловьёв где тут? — спросил уверенный голос.

Славян! Славян пришёл! И с ним ещё кто-то.

— Тттуттт, — дрожащим голосом ответил Петрович. — В первой камере.

— Открывай, — велел Славян и встал напротив камеры. Тут Жека и увидел его. Изменился корифан. Стал более уверенным, даже ещё более уверенным, чем когда мутил с Жекой. Одет в длинное чёрное пальто, шляпу и клетчатый костюм-тройку.

Приехали наконец-то...

Глава 5. Разговор со Славяном

Краснорожий сержант, стараясь не смотреть Жеке в глаза, отворил дверь и отошёл в сторону, словно опасаясь чего-то. Сейчас этот странный немец, которого менты считали лохом и на которого хотели повестить дело, вдруг каким-то непостижимым образом оказался знакомым местных бандитов, которые, судя по тому, как спокойно расхаживают по РОВД и которые прошли мимо дежурного и группы задержания, действительно люди опасные и влиятельные.

Жека вышел и поздоровался со Славяном. Второй крендель, естественно, был Лёха. Поздоровался и с ним. Лёха был в дорогом кожаном плаще и тоже в костюме с галстуком.

— Вы чё так долго? — недовольно спросил Жека. — Видели же, как меня ОМОН повязал.

— На улице побазарим, пошли! — чуть усмехнулся Славян. — Там машина стоит.

— Сейчас, подожди, делишки кой-какие есть, — заявил Жека и, обернувшись к Петровичу, спросил: — Протокол где?

— А... Что? — испуганно спросил Петрович.

Вид старлея стал ещё более зашуганным. Он понял, что наехал не на того человека. И даже если этот человек прямо вот здесь, при свидетелях, изобьёт его до полусмерти или убьёт, ему абсолютно ничего не будет...

— Протокол говорю давай! — злобно сказал Жека и толкнул Петровича к столу, сбив фуражку на пол. — Или тебе по фанере ногой напомнить? Зубы выбить, сука?

— Тихо-тихо, не быкуй! — Славян спокойно положил Жеке руку на плечо. — Он тебе сейчас всё отдаст. Из журнала задержанных лист вырвет, что тебя сюда привозили. Так ведь, мусорок?

— Они... Все пронумерованы и подшиты! — в отчаянии сказал Петрович. — Так нельзя! Утром капитан придёт и смотреть будет!

— Ну ты куда-то ж этого жмура будешь увозить? — Славян кивнул головой на мёртвое тело мужика у камеры. — Ты ж не напишешь в журнале, что у тебя человек в камере откинулся, потому что ты его сутки с похмелья держал и пить не давал? Так ведь? По-любому вы сейчас журнал подрихтуете, а трупак в речку вывезете. Так ведь? Так что можно и журнал поправить.

Жека взял из бледной руки испуганного усатого мусора протокол, порвал и обрывки сунул себе в карман, потом взял журнал задержаний и вырвал лист со своей фамилией.

— Я бы тебя эти бумажки сожрать заставил, сука... — злобно сказал Жека, пряча листы в карман. — Ну ладно, хрен с тобой, живи. Попадёшься ещё раз на моём пути, и тебя убью, и жену, и детей, или кто там у тебя, весь твой сучий выводок.

— Тише, тише, братан, не быкуй, — Славян опять похлопал Жеку по плечу. — Всё, всё, успокойся, пошли. Он уже всё понял.

Жека плюнул на стол старлея и последовал за Славяном по коридору мимо камер. В конце была дверь, ведущая в главный коридор первого этажа РОВД, в конце которого светилось большое стекло с яркой надписью «ДЕЖУРНАЯ ЧАСТЬ». За стеклом сидел дежурный, который, увидев их, нажал на кнопку и с характерным чавкающим звуком открыл электрический засов.

Славян толкнул дверь, уверенным шагом вышел наружу, миновал пустое фойе, на стенах которого висели многочисленные фотографии разыскиваемых преступников, и открыл вторую дверь, которая вела на улицу. Свобода!

На улице стоял новый шестисотый «Мерседес» с незнакомым водителем за рулём. Славян направился к нему, сел впереди, рядом с водителем, Жека с Лёхой на заднее сиденье. Только сели в машину, и Жека хотел спросить у друганов закурить, как Славян обернулся и холодно спросил:

— Вот какого хера ты припёрся?

— Курить дай, — попросил Жека. — Омоновцы обшмонали, деньги и сигареты забрали.

— Омонофтфы обфмонали! — насмешливо прошепелявил Славян, передразнивая Жеку. — Ты как бомж какой-то в мусарню попал. А знаешь почему?

— Почему? — заинтересованно спросил Жека.

— А потому что, Соловей, тебя уже тут все забыли, — уверенно ответил Славян и подал пачку. — Тут сейчас другой уклад совсем. Или ты думал, город вечно будет помнить, что был такой ровный пацан как Жека Соловей? Уехал — пошёл нахер. Правила ты знаешь.

— Город помнить не будет, — согласился Жека, открыл стекло, закурил и выпустил струю дыма наружу. — Я не прошу, чтоб кто-то меня помнил. И приехал сюда не с наездом на кого-то, а как честный гражданин, по делу. Я никому ничего не делал. Сижу, жру в ресторане, тут бах, бах, ОМОН, давай ксивы. Я что, дурак, что ли, германский паспорт с собой таскать? Естественно, он у меня в хате остался. Омоновцы сразу ласты заломали и в клоповник, там дело давай шить. Это что за херня тут творится? При мне такого не было.

— При тебе... — недовольно ответил Славян. — При тебе не было, а сейчас есть. А может, и раньше было, когда ты на охоту с генералами ездил, с Сахаром коньяки пил и дочку его трахал. А что тут сейчас происходит... Это разговор долгий и обстоятельный. К себе не зову, извини. Хер знает тебя... Первым делом мне надо знать, нахера ты припёрся, когда уже все начали тебя забывать... Колись, и не вздумай врать.

— А чё мне врать, — пожал плечами Жека. — Я получил германское гражданство. Открыл неплохой бизнес в Германии, слегка укоренился. Но здесь осталось то, что принадлежит мне. Комбинат и ТЭЦ... Я пришёл за ними.

— Так и думал, что ты в говно по новой шагнёшь, — мрачно заявил Славян. — И что ты собираешься делать?

— Я приехал сюда не для того, чтобы кого-то убивать или отбирать чужой бизнес, — уверенно заявил Жека. — Я прибыл в страну открыто, как гражданин ФРГ и зарубежный бизнесмен. Я — директор фирмы JY Limited, которой принадлежит 28 процентов акций комбината. В мои планы входит участие в общем собрании акционеров, где я намерен заявить о своих правах на эти акции. Я хочу, чтобы меня избрали председателем совета директоров. В случае, если мне предложат хорошую цену за акции, я готов рассмотреть и этот вариант. И это только первая цель, которую я ставлю перед собой. Вторая — участие в общем собрании акционеров Центральной ТЭЦ. Мне принадлежит 30 процентов акций этого предприятия. И третья цель — возобновление финансирования строительства на заводе.

— Чтооо? — недоверчиво спросил Славян. — Как?

— Вот так, — пожал плечами Жека. — А ты думал, я своровал эти деньги? Нет. Когда «Альфа-Групп» забрала у меня комбинат и я уехал из России, я просто из-за границы прикрыл денежный крантик. Нахера я буду не в своё дело деньги вливать? Однако на определённых условиях я смогу опять начать финансировать строительство. Для города лишним это не будет, я думаю.

— Базары на эти темы надо вести не с нами! — осторожно сказал Славян. — Мы люди маленькие. Есть тут и побольше.

— И кто же? — спросил Жека, уже почти догадываясь, каким будет ответ. — Кто город держит?

— Генерал Хромов, — ответил Славян и отвёл глаза. — Город сейчас под ним. Дуреев отдал ему на откуп.

— Аха-ха-ха-ха! — рассмеялся Жека, перед которым словно открылась истина. — Так вы что, под генералом, что ли, ходите? Ну вы, блин, даёте...

— А ты бы что сделал? — Славян недовольно уставился на Жеку и тоже закурил. — У тебя единственного более-менее влияние на генерала было, и то ты убежал, сверкая пятками. А мы что? Генерал сделал нам предложение работать на него. Мы территорию на районе застолбили за собой, и за городом тоже, где кафешка и гостиница. Чужого не берём, деньги имеем со своего, и охраняем его же. Но если генералу что-то надо, работаем. Ты знаешь, как работаем и что делаем. Залётных много появляется.

— Кто смотрящий щас по городу? — спросил Жека. — Веня Одессит?

— Не Веня, — покачал головой Славян. — Веня чисто бизнесом занялся — что-то под себя подмял, что-то сам открыл, но в разборки не лезет, и на него никто не лезет — у него бригада большая. В депутаты выбрался на твой участок. Смотрящим сейчас Евсей. Вор из области. Но это человек Сахара и Хромова, понятно. Сходняк был, от нас Графин ходил как авторитетный пацан, сказал, ни до чего не добазарились. Но мы общак греем, по сотке в месяц. Так что... Живём сейчас так. Понемногу. И у нас порядок.

Славян замолчал, словно задумавшись. Потом продолжил:

— Власть сейчас мусорская в городе. Бизнес можно вести спокойно, если им отстёгивать.

— Как будто она и раньше другая была... — усмехнулся Жека. — Через Хромова и Сахара все крупные делишки шли. А мелочёвку они блатным отбрасывали. У меня вопрос такой — меня сильно искали? Вас щемили?

— Кому ты на хер нужен? — усмехнулся Славян. — Сразу понятно, что ты свинтил за границу, да ещё и Сахариху своровал. Как она там?

— Нормально, — улыбнулся Жека. — Дурит и чудит, конечно, но в общем нормально. Хватка охереть какая деловая у неё. Со стороны посмотришь, кажется, вроде весь день нихера не делает, а бизнес, что она там открыла и ведёт, работает как часы. Очень уважают её там. Я, кстати, наших нашёл и к себе притянул. И Клауса, и Ирку. Клаус у меня теперь помощник. Нормальным пацаном стал. Жизнь его там, конечно, пару-тройку месяцев помотала, побила, но сейчас всё устаканилось. Ирка дело своё открыла, по пошиву брендовой одежды, хорошие бабки имеет, ещё и ко мне подтянулась бухгалтерию и финансы вести.

— Вот всё нормально у тебя, как ты говоришь, — с досадой покачал головой Славян. — Нахера ты опять сюда вернулся? Ну что тебе не сиделось там ровно? Передал бы какому адвокатишке свои права представлять и давал указания ему по телефону.

— Это бы в нормальной стране так сработало, — возразил Жека. — А в нашей... Сколько бы адвокатов я ни нанял, они бы все в прорубь отправились искупаться с тазиком цемента на ногах. Ну что ты как маленький? Как будто не знаешь, с кем я спорю за завод. Нет. Без моего личного участия ничего тут не решится. И я не жмот какой-то. Не собираюсь всё бабло хватать — у меня оно и так есть. Поделюсь с людьми по-божески. Но и своё не упущу.

— Дело твоё, — пожал плечами Славян. — Я тебе расклады озвучил. Так же как и то, что мы сейчас живём тихо и мирно. А это значит...

Славян помолчал и прямо глянул Жеке в глаза:

— На нас не рассчитывай. Ты приехал, отвечать тебе. Ты будешь сам за себя. Скажу пацанам, если кто-то решит помогать тебе, я отговаривать не стану. Но при таких раскладах рассчитывать ему на нашу крышу не стоит, как и тебе. Не знаю, многие ли пойдут на это.

— Окей, — согласился Жека. — Я так и хотел. Я не собираюсь вас подставлять. А теперь давай по делу. Скажи сегодня же Хромову, что я приехал и хочу поговорить с ним. Послезавтра. А теперь отвези меня домой. Надоело мне всё...

— Чем займёшься? — спросил Славян, с интересом глядя на Жеку.

— Буду устаканивать свой быт, — заявил Жека. — Телефон отключили, кабельное тоже. Как ещё воду и электричество не отрезали. И честно говоря, удивился, увидев, что хата целая.

— Хату твою лично Хромов сказал не трогать, — усмехнулся Славян.

— И что же его сподвигло? — удивился Жека. — Искали меня и первым делом на хату не пошли?

— Не, Соловей, ты совсем дубовый? — рассмеялся Славян. — Все твои делишки шито-крыто остались. Если бы под тебя реально начали копать, тут все головы полетели бы, начиная с дуреевской. Тебя искали, но по своим каналам, сам знаешь каким. Официально ты уехал на постоянное место жительства за границу, лечиться по состоянию здоровья. Так в газетах писали, чтобы прикрыть свои жопы. Такие дела... Смотри сам, как и что. Хромову я скажу, что ты приехал, хотя он, наверное, и так знает. Они всё знают...

Спать после сегодняшних приключений уже не хотелось, хотя ещё стояла глубокая ночь. Жека включил видеомагнитофон, поставив старый и знакомый фильм «Чужой», на который при совке ходил ещё в видеосалон, налил бокал вискаря, улёгся на диван и положил рядом на журнальный столик местные газеты, что купил накануне.

Материалы там были не очень... Если в советское время передовица «Н-кого рабочего» повествовала о буднях комбината, как там всё хорошо и сколько сварили стали и накатали проката, или сколько добыли угля на шахтах, то сейчас передовица сообщала об одном негативе. Зарплату заводчанам за декабрь дали частично ( а сейчас уже апрель). Постоянные забастовки и простои. Заказов нет, скоро, наверное, остановят мелкосортный цех из-за отсутствия заказов. Идёт планомерное сокращение работников. Комбинат начинает приватизировать и распродавать непрофильные активы — дома культуры, пионерские лагеря, базы отдыха, санатории и профилактории. Из-за отсутствия средств останавливается финансирование футбольного и хоккейного клубов, они переводятся на баланс города, бюджет которого лежит и так на боку. Много негативного было написано, но самое главное — что строительство машины непрерывного литья заготовки остановлено до лучших времён. Немецкие специалисты собираются разъезжаться по домам — очередной целевой транш на строительство машины не поступил, а бюджет последнего уже исчерпан.

Для кого-то это были плохие новости, а для Жеки хорошие — он один мог восстановить работу комбината, показав мафии, что будет, если завод у него отберут. Очевидно, что ничего хорошего не будет. Московская компания «Альфа-групп», в учредителях которой стояли весьма авторитетные столичные лица, вкладываться в производство не хотела. Думала, что всё само собой будет крутиться. Но крутиться не стало. Социальный взрыв в городе, где комбинат являлся градообразующим предприятием, нарастал, что грозило бедами всем — и Хромову, и Дурееву. Наехав на Жеку, они крупно облажались. На это и был расчёт, когда Жека решил вернуться в Россию. Металлургический комбинат для «Альфа-групп» был как на халяву подобранный чемодан без ручки — и нести тяжело, и выбросить жалко.

Однако покорение финансовых вершин требовалось начать с обустройства быта, поэтому Жека половину дня провёл на то, чтобы восстановить телефонную связь. То, что в Германии делалось в течение одного часа, здесь заняло бы порядком времени, но сунутые пара тысяч начальнику ГТС сделали своё дело — к обеду телефон уже работал. Вторым делом был транспорт. Без машины мотаться Жеке не пристало — ездить придётся много и часто, поэтому во второй половине дня поехал на авторынок и стал счастливым обладателем ВАЗ 2109 1990 года выпуска. Машина была относительно новая и ещё не убитая. Правда, неходового белого цвета, но Жеке было пофиг. На авторынке более-менее воцарился порядок, мордобоя и ограблений почти не стало — местная преступна группировка, контролирующая его, следила чётко за порядком.

Цены на тачки порядком выросли. Деньги превращались в макулатуру — доллар уже был по 140 рублей, и, отсчитав за машину 150 тысяч рублей, Жека потратил порядком наличности. С собой из Германии он привёз разрешённые 10 тысяч долларов. Половину сразу поменял на обменнике в Новосибирске, получив наличкой 700 тысяч рублей, но понемногу они уже начали таять. Потом, если понадобится наличность, Жека хотел через биржу сбросить часть акций. Сейчас более срочным делом было купить пожрать в дом, что он сразу же и сделал после того, как поставил тачку на учёт.

Приехал домой уже в конце рабочего дня и когда стал выходить из машины, с пакетами наперевес, наткнулся на... Вальку. Подружка юности! Она сильно изменилась и стала ещё более соблазнительной.

Сначала не обратил внимание на маленькую японскую малолитражку красного цвета, остановившуюся на парковке по соседству, с правой стороны. Открыл дверь, задом стал вылезать из «девятки» (всё-таки маловата она для парня 180 сантиметров ростом) и столкнулся нос к носу с водителем япошки. Малолитражка была праворукой, и водительница вышла со стороны Жеки. Это была большая неожиданность! Почувствовав, что задницей задел кого-то и, судя по упругости, это была женская попка, Жека обернулся и оказался всего в полуметре от Вальки, беспардонно нарушив её личное пространство.

— Тыыы??? — одновременно протянули оба и тут же рассмеялись.

Глава 6. В гостях у Вальки и её бати

Валька выглядела как фотомодель, не меньше! Она и так всегда отличалась нежной чистой кожей, пышными каштановыми волосами, всегда завитыми в красивую причёску, правильными чертами лица, красивыми глазами, идеальной стройной фигурой. Но сейчас, за те полгода, что он не видел её, она стала ещё красивее, взрослее и соблазнительнее. На Жеку смотрели красиво подведённые большие глаза, внутри которых живёт нахальный бесёнок. Пухлые сочные губки удивлённо полуоткрыты, показывая белоснежные зубки. Кожа не то что нежная, а даже какая-то холёная.

Только прикид не изменился. Любила Валька длинные итальянские кожаные куртки необычных цветов — синий, зелёный, фиолетовый, красный. Вот и сейчас в фиолетовой расстёгнутой курточке, под которой угадываются небольшие острые девичьи груди, натягивающие и куртку, и белую блузку под ней. Короткая синяя юбочка красиво облегает соблазнительные бёдра и попку. Длинные стройные ноги, обтянутые чёрными колготками, обуты в чёрные модельные туфли на высоком каблуке. Валька знала себе цену. Она бы никогда не оделась, как молодые девчонки, которых Жека видел в ресторане «Омуль».

— Евгений приехал! — коварно улыбнулась Валька и откинула нежной светло-розовой ладошкой прядь каштановых волос со лба. — Сколько лет, сколько зим не видались мы с ним!

Действительно, сколько лет, сколько зим... А сколько? Всего-то одна зима. И половина осени. Но казалось, будто прошла вечность...

— Да... Приехал вот... — смущённо пробормотал Жека, не зная о чём говорить с бывшей любовницей. — В родные пенаты, так сказать...

— Как здоровье? — улыбнулась Валька, прислонившись спиной к машине.

И ведь знает, что поза у неё чертовски соблазнительная! Вот почему она так любит флиртовать? Почему она так любит Жеку соблазнять и играть с ним? Валька стояла, прислонившись спиной к машине, сложив руки на груди и скрестив стройные ножки, отчего они стали ещё стройнее и тоньше. Стоит, по привычке чуть опустив голову, и лукаво смотрит вверх на Жеку из-под снова упавшей на лицо пряди каштановых волос.

— Здоровье прекрасное, — смущённо рассмеялся Жека. — Почему спрашиваешь?

— Ну, в газетах писали, да и отец говорил, что у тебя здоровье неважное, срочно пришлось за границу ехать, в Германию, — улыбнувшись, ответила Валька. — Или что, ты просто туристом решил туда скататься?

Вот что говорить? Врать ей ох как не хотелось, но и правду говорить никак невозможно, поэтому Женя виновато посмотрел на неё, неопределённо ограничившись банальным:

— Да... Сейчас всё нормально.

— Так ты в Германии сейчас живёшь? — не отставала Валька. — А зачем приехал?

— Валь, такие разговоры за чашечкой чая говорят, — ответил Жека. — Приходи вечером. Чай попьём.

— А ты не забыл, что я сейчас вообще-то замужняя дама? — лукаво улыбнулась Валька и показала розовую ладошку с гранёным обручальным кольцом на безымянном пальчике.

— Забыл... — растерянно ответил Жека. — За Ваню замуж вышла?

— А тебе это так интересно? — ехидно спросила Валька. И была она так очаровательна в своей этой непокорности и язвительности. И была так желанна, что уж тут говорить. Но замужняя... Уже и не девушка, а молодая женщина. Впрочем, когда Жека встречался с Валькой и у них первый раз был секс, то заметил, что девственницей она уже не была. Ещё бы... Такая красотка...

— Слушай, давай уже ты к нам! — вдруг сдалась Валька и тронула нежными пальчиками с красными ноготками Жеку за куртку. — Посидим, чай попьём, как ты выражаешься. Давай, приходи вечерком, часов около восьми.

— Ну, хорошо... — согласился Жека.

Валька закрыла машину, помахала ладошкой на прощание и пошла к подъезду, изящно виляя задницей из стороны в сторону и помахивая сумочкой. Жека посмотрел на неё и стал вытаскивать пакеты со жратвой из машины. К восьми так к восьми...

Чем ближе подходило время, тем больше волновался. Вот ведь ерунда какая-то... Сколько девушек и женщин было... Прекрасных, умных, интересных, которые могут подать себя в любом обществе. Но... Две девчонки из юности — Сахариха и Валька — имели над ним бесконечную власть, хоть и были они самыми беспокойными и занозистыми из всех. Но любил вот их. Может быть, как раз за это...

Хоть идти-то всего — подняться на четыре этажа вверх, в этом же подъезде, но оделся прилично — белая рубашка, брюки, туфли. Взял с собой бутылку шампанского, уже чуть не год стоявшую в баре, и отправился к Вальке. Очень ему интересно было, где она работает — на следователя РОВД Валька никак не походила. С её дорогой стильной одеждой, ухоженностью, манерой держаться, иномаркой, походила она на юриста большой респектабельной фирмы или... На дочь генерала Хромова...

Валькина дверь была железная, покрашена в красный цвет, с тремя замками. К массивным петлям приварены напильники, чтобы предохранить их от среза. Жека нажал кнопку звонка и вскоре услышал шлёпание босых ног по линолеуму. Валька приоткрыла дверь на цепочке и, увидев Жеку, сняла её и распахнула полностью. Была она в домашнем халатике и босая. Увидев официально одетого Жеку, улыбнулась.

— Проходите, молодой человек, — Валька показала рукой в квартиру. — Мойте руки и добро пожаловать в зал.

С того времени, как Жека здесь был, произошли тут большие изменения. Валька купила модную импортную мебель, стоившую бешеных денег, и обзавелась хорошей аудиотехникой. На красивой модной тумбочке стоял современный блочный аудиоцентр «Техникс», в котором негромко играла группа «Комиссар».

В ванной у Вальки тоже всё было неплохо — импортная сантехника и красивая импортная плитка, большое зеркало, вделанное прямо в стену. Но... Невзирая на кажущуюся крутость всего этого, как же Жеке, привыкшему к огромному гостиничному номеру в пентхаусе, казалось здесь тесно и убого... А убого казалось, потому что в 1993 году просторнее этих типовых квартир улучшенной планировки считались только огромные сталинские квартиры в центре города, с трёхметровыми лепными гипсовыми потолками, обширными комнатами и громадными дверями и окнами.

Валька в зале накрыла стол — небольшой перекус из рулетов, печенья, пирожных и конфет. За столом сидел Иван в майке и трикушках. По-прежнему он казался незначительным и незаметным на вид. Среднего роста, среднего телосложения, средней внешности. Жека опять удивился — что Валька нашла в женихе? Могла выбрать себе любого богатого и знаменитого, но выбрала... школьного учителя. Впрочем, этим же вечером он сказал, что стал уже завучем. Так, глядишь, и до директора школы доберётся, а потом и в администрацию города, в отдел образования батя воткнёт. Всё возможно... И Валькин муж уже не казался совсем простым.

— Евгений! — улыбнулся Иван, привстал с дивана и пожал Жеке руку. — Давно вас не видел.

— Да... Я в Германию переехал. На постоянное место жительство, — прямо сказал Жека. — Открыл там бизнес — ресторан, ночной клуб и гостиницу.

— Ух ты, как интересно! — Валька с любопытством посмотрела на Жеку. — И как? Идёт дело?

— Идёт, — согласился Жека. — Прекрасно идёт. А как вы тут? Что нового?

— Ваня стал завучем в школе, — улыбнулась Валька и достала из стенки хрустальные фужеры. — А я... Я ушла из МВД. Сейчас начальник юридической службы комбината.

— Ух ты... Неплохо... — заметил Жека, не зная, что и сказать.

Неплохо генерал Хромов пристроил дочурку! В 22 года засунул начальником юридического отдела металлургического комбината, крупнейшего за Уралом. Несмотря на нынешнее аховое положение, комбинат был прекрасным стартом для карьеры — начав её в 22 года, к 40 годам есть весомый шанс дослужиться хоть до министра юстиции.

Жека открыл шампанское и разлил по фужерам. А сам одновременно подумал: раз Валька сейчас начальник юридического отдела, она в курсе всех его муток и схем вывода денег за границу. Наверняка. Все договоры были относительно на виду. По ним выходило, что комбинат покупал сырьё — уголь и железную руду — через некую фирму JY Ltd, расположенную на Каймановых островах. Причём покупал значительно дороже, чем покупал бы в России, напрямую у горнорудных предприятий. А получалось так, потому что горнорудные предприятия продавали сырьё не комбинату, а этой самой фирме-прокладке в оффшоре. И продавали тоже по цене намного дороже рыночной. По пути на комбинат сырьё дорожало, причём вообще не покидая товарной станции. Путь денег за сырьё тоже был сложным: комбинат переводил деньги за сырьё на Каймановы острова, там часть денег оседала на счёте фирмы-прокладки, откуда переводилась в Германию, на счёт Дойчебанка, оставшаяся часть шла на счета шахт и рудников, но и там ушлые директора снимали себе часть. И до шахты доходила обычная цена за сырьё. Все довольны, все при деньгах. Кроме комбината, лежащего на боку.

В принципе, ничего незаконного в этой схеме закупки сырья не было — всегда можно было сказать, что фирма-прокладка JY Ltd с директором Евгением Соловьёвым выступает гарантом и страховщиком платежей между шахтами и комбинатом. У проверяющих возникло бы лишь понимание, что деньги выводятся из России нагло и беспринципно. Но совершенно законно.

А ещё Валька не могла не знать, кому принадлежит контрольный пакет акций. Это легко можно узнать в любой бирже и Госкомимуществе. Да знает наверняка!

— Так ты не сказал, зачем ты сюда вернулся, — заметила Валька. — У тебя там так прекрасно пошли дела. Зачем возвращаться? Многие мечтают уехать за границу. Ты наоборот едешь оттуда. Не, ну если только родителей проведать...

— Не родителей! — возразил Жека, но тут же смущённо согласился. — И родителей тоже... Но главная цель — я буду участвовать в собрании акционеров. У меня есть права на часть комбината, и я заявлю их. Раз ты начальник юридического отдела, то должна знать это. И Центральная ТЭЦ... Там у меня тоже есть свой интерес.

— А не много ли у вас интересов тут, молодой человек? — улыбнулась Валька и отпила шампанское из фужера.

— Много-немного, но есть, — уверенно сказал Жека.

Валька наверняка будет присутствовать на собрании, чтобы зафиксировать голосование по важным вопросам. Юридическое сопровождение наверняка оставили на ней. Вот так генерал Хромов и Сахар решили прибрать комбинат. Они, как спрут, опутали его со всех сторон. Внедрили своих людей везде. Жека не сомневался, что и главный бухгалтер, и главный экономист — тоже люди новые, поставленные специально, чтобы устроить переход комбината в нужные руки. И теперь только Жека был у них на пути.

Посидев пару часов, Жека засобирался домой. В присутствии мужа более откровенно о комбинате не поговоришь, да и захотела бы это Валька? А впустую лязгать языком на тему «как я провёл лето» Жека не привык. Если бы существовал хоть какой-то шанс затащить Вальку в постель, он, конечно, бы остался, но в присутствии Ивана такого шанса не существовало совсем.

На следующий день Жека собирался ехать в строительное управление комбината, раньше известное как АО «Сибирьстройметаллфинанс», сокращённо ССМФ, раньше принадлежавшее Жеке, а теперь снова включённое в состав комбината в виде дочерней фирмы. Нужно было встретиться с Сергеем Нефёдычем Володаровым, нынешним директором предприятия. Узнать у него, какие расклады на стройке машины непрерывного литья заготовки, сокращённо МНЛЗ, и как вообще проходит работа. Стоит ли возобновлять работу на объекте.

Но вечером позвонил Славян и сказал, что утром генерал Хромов ждёт в городском УВД. Примерно в 10 часов утра.

— Я буду, — коротко сказал Жека. Ничего не поделать... Генерала нужно навестить в первую очередь.

Утром Жека ехал на машине по городским улицам и видел хмурые, озабоченные лица горожан. Они как будто ушли в себя. Хронические неплатежи продолжали шатать экономику и благосостояние рядовых людей. Странно, но при этом состояние некоторых людей росло как грибы после дождя.

Городской УВД находился на улице Пионеров, в районе Соцгорода, за две трамвайные остановки от комбината, и отсюда было хорошо видно доменные печи, сплетения кауперов и ряды мартеновских труб. Из двенадцати труб дымили только две, и это было очень недобрым знаком. Тяжёлое финансовое положение всё больше накрывало комбинат, а прекращение строительства МНЛЗ полностью ставило на нём крест.

На КПП уже были поставлены в известность, что Жека приедет, поэтому, когда сообщил дежурному сержанту свою фамилию, тот дал знак входить. Крутанув вертушку, Жека вошёл в УВД, поднялся на второй этаж и пошёл к кабинету Хромова. Секретаршей у него была смазливая белобрысая девица — старшая лейтенант, которая помнила Жеку по прошлым визитам, поэтому только приветливо улыбнулась и сообщила, что можно входить — генерал ждёт.

У Хромова в кабинете жила вечная классика. Казалось, время остановилось. Деревянные лакированные панели стен, паркет на полу, большой стол с бронзовыми канцелярскими приборами и зелёным настольным светильником, огромные кресла с чёрной кожаной обивкой. Единственной современной вещью в кабинете Хромова был компьютер «Тангент», подаренный Жекой.

Хромов сидел, удобно устроившись в кресле, закинув нога на ногу и положив голову на ладонь правой руки, локтем опёртой о подлокотник. Над ним большой портрет Ельцина, а в углу российский триколор на подставке.

Когда Жека зашёл, генерал не переменил позу, не встал, не поприветствовал, лишь тускло глянул на Жеку. Потом всё-таки взял себя в руки.

— Садись, чего стоишь-то. Коль пожаловал... — бесцветно сказал Хромов, встал с кресла, прошёл по кабинету туда-сюда, потом опять обернулся к Жеке.

— Я вот смотрю на тебя и поражаюсь — это какую наглость надо иметь, чтоб притащиться сюда опять. И ладно бы там год-два-три прошло, но вот так... По истечении пяти месяцев... Тебя тут не ждут. Говори, чего приехал.

— Скрываться не буду — за своим приехал, Сергей Александрыч, — ответил Жека. — Предъявить свои права на комбинат.

— И что ты сможешь предложить? — усмехнулся Хромов. — Предположим, тебя выберут директором, и что дальше ты будешь делать? Жить здесь и работать? Ты не будешь этого делать.

— Может быть и так, — согласился Жека. — Я, кстати, обосновался в Германии и получил гражданство. Теперь я германский гражданин и въехал сюда по визе. Был в Новосибирске в консульстве и сообщил, что цель моей поездки — бизнес в Н-ске.

— Страхуешься, значит? — усмехнулся генерал. — Чтоб не кокнули?

— Страхуюсь, — признался Жека. — Я ж не знаю, чего от вас ждать.

— А чего ты от нас хочешь ждать, Женька? Чтоб тебя хлебом-солью и розами встречали? — сурово спросил генерал. — Ты сделал всё наперекор и смотался отсюда, подставив абсолютно всех нас перед московскими. Ладно... Это дела давно минувших дней. Говори, что тебе надо. И уже поконкретней. Мы тут не в словоблудие играемся.

— Комбинат мне не нужен, — заявил Жека. — Акции я продам. И комбината и ТЭЦ. Если мне за них дадут хорошую цену. Столько, сколько они реально стоят.

— А какие у тебя козыри? — усмехнулся генерал. — Давай, раскрывай свои карты.

— Я возобновлю транши по немецкому кредиту, — уверенно заявил Жека. — Строительство будет продолжено. Но на моих условиях.

— И какие же у тебя условия? — спросил Хромов. — Ты не в том положении, чтоб какие-то условия выдвигать.

— Кредит будет получать строительное управление комбината, деньги будут идти моему доверенному лицу, — ответил Жека. — Я не хочу чтоб их украли.

— И что же это за доверенное лицо? — усмехнувшись, спросил Хромов. — Мне интересно, кому ты вообще доверяешь.

Жека хотел уже назвать имя и фамилию директора строительного управления Володарова Сергея Нефёдыча, как вдруг понял, что сейчас назови он фамилию простого советского инженера, который будет управлять денежными потоками в миллионы долларов, завтра же Володаров перестанет жить. А то и в течение месяца. Вывезут куда надо, будут пытать и так или иначе отнимут деньги. Ещё и семью замочат. Что мог противопоставить советский предпенсионер против городской мафии? Ровным счётом ничего. Измордуют и засунут в бочку с цементом.

— Доверенным лицом буду я, — уверенно сказал Жека. — Я лично буду контролировать ход строительства и распоряжаться деньгами.

Сильный ход. Ничего не скажешь...

Глава 7. Совещание в строительном управлении

— Ты кредитными деньгами сам будешь распоряжаться? — криво усмехнулся генерал. — А что так? Не доверяешь никому?

— Ну, если говорить начистоту, то доверяю я многим... — ответил Жека. — Только боязно им миллионы долларов давать. За них самих боязно. Поэтому я открою фирму. Малое предприятие. И через него буду деньги переводить. Напрямую строительному управлению и аффилированным по договорам конторам. Например, зарубежным, с ценными иностранными специалистами.

— Как знаешь... — недовольно сказал генерал. — Хоть всё это попахивает какой-то Остап-Бендеровщиной, ладно... Чёрт с тобой. Делай то, что считаешь нужным. Но знай...

Генерал помолчал, выдерживая значительную паузу, потом встал с кресла, неторопливо прошёлся до окна, закинув руки за спину.

— Чтоб мне никаких тут противозаконных действий не было! — веско сказал Хромов, не поворачиваясь к Жеке. — Ты думаешь, что приехал сюда и будешь тут условия нам ставить, на нашей родной земле? Не ты один знаешь про отель «Авангард» во Франкфурте. Троцкого Сталин даже в Испании достал. Понял? А сейчас иди.

— До свиданья, — сказал Жека безмолвному генералу и вышел в коридор.

Очень плохо. Они, естественно, выследили. Через посольство или как... Узнали, где они со Светкой живут. И она постоянно может быть в опасности! Надо как-то связаться с ней, чтоб переехала. Хотя бы к Клаусу. Чёрт... А вдруг это Клаус и сдал? Да не! Пацан свой, с бригады. Не может быть. У Сахара руки длинные, мог и сам провернуть...

Настроение сразу упало чуть не до нуля. Жека понял, что его в Германии, возможно, пасли плотно. И куда не переедь, отыщут везде. Нет... Змею рубят с головы. Только здесь, в России, кроются все его беды. Надо завершить дела здесь. При этом придётся идти по самому краешку, как по лезвию бритвы...

Первым делом Жека решил съездить в стройуправу, узнать, как идут дела на комбинате, из первых рук. Вполне возможно, для народа была одна правда, для тех, кто в теме, — другая. Правильней было бы позвонить сначала Володарову, но откуда... Не из телефона-автомата же. В Германии Жека слышал про какие-то новые средства связи, которые назывались «пейджеры», и что с них якобы можно хоть откуда звонить, но здесь такого еще и в помине не было.

Жека даже не узнал контору строительного управления — она вся была завешана рекламой и вывесками. Похоже, в связи с тяжёлым финансовым положением многие помещения отдали в аренду коммерсантам. Чего тут только не было. Жека остановил «девятку» у входа и стал разглядывать разноцветные вывески. «Парикмахерская «Элена», «Адвокатская контора «Пономарёв и Ко», «Ритуальное агентство «Харон», «Ателье «Незабудка», «Оптово-розничный магазин «Марс и Сникерс», «Кондитерская компания «Империал», «МММ — нет проблем!». Странно, но торгово-закупочной фирмы «Сибирь Великая», которую Жека подарил Славяну на свадьбу, здесь не было. Походу, как Жека и советовал, пацаны сменили дислокацию и, возможно, разрослись. Ещё во времена Жеки помещение магазина стало маленьким, да и таскать тяжеленные компьютеры и оргтехнику на второй этаж и обратно было неудобно.

Здание АБК «Стройуправы» больше не охраняла вневедомственная охрана — на вахте сидел обычный дедок лет семидесяти из заводской ВОХРы, одетый в форменный синий пиджак и брюки. На голове фуражка с зелёной кокардой «Ведомственная охрана МПС СССР». И дед Жеку узнал! Увидел, даже встал со стула от удивления.

— Ничего себе, пропавший молодой директор пожаловал! — радостно сказал он и протянул руку. — Какими судьбами, Евгений Александрович?

— Да какими... — рассмеялся Жека. — Решил вот проверить, как тут у вас дела идут. Слухи ходят, что не очень-то и хорошо.

— Ой, совсем нехорошо! — грустно сказал дед. — Получку аж три месяца не видим. Дают частями, чтоб с голоду не померли. Говорят, так надо... А ты надолго или как? Может, поработаешь? Наладишь тут всё по уму?

— Может, и поработаю, — заверил Жека. — Сейчас с директором вашим поговорю. Что тут у вас творится.

Репутация у Жеки на этом предприятии была прекрасная. Принял его в тяжёлое время — весной 1991 года, когда случались то финансовый кризис, то путч, то гиперинфляция, то обмен денег. Акционировал, отбросил неактивы, провёл реформу управления, нашёл выгодные долгосрочные заказы, отремонтировал доменную печь номер пять на комбинате, закончил возведение жилой десятиэтажки на «Речке», где собственно говоря, сейчас и жил. Благодаря его усилиям убыточное строительное предприятие вышло на прибыль. И это в самые тёмные последние месяцы жизни СССР, когда в рушащейся стране не работало ничего, кроме вокзального базара и мусарни, да и та под путчистов легла.

ИТР и рабочие Жеку ценили, и новость о том, что «молодой» директор опять появился в управлении, была для людей как второе пришествие. Деду не терпелось быстро разнести слух, что, может быть, настают времена чуть получше. Но Жеку уже заметили многие из раскрытых дверей кабинетов.

Володаров был на рабочем месте. Секретарша Верочка, пухленькая красивая женщина лет тридцати, увидев Жеку, сначала скорчила недовольную гримасу, приготовившись сказать, что «директор не принимает по личным вопросам», но, разглядев и узнав Жеку, тут же улыбнулась милой улыбкой, от которой стала ещё краше.

— Ой... Кто к нам пожаловал... — тихо рассмеялась она, тряхнув обесцвеченными химией кудряшками. — Рада видеть, Евгений Александрович.

— И я рад, — улыбнулся Жека и показал на директорскую дверь. — Я к Сергею Нефёдычу по неотложному делу. Он свободен?

— Свободен! — кивнула головой Верочка и посмотрела на большие настенные часы. — Через 10 минут планёрка будет с главными специалистами.

— Ну, это хорошо! — заверил Жека. — Это мне и надо.

Володаров тоже сильно удивился, увидев Жеку, но сразу понял, что пришёл он не спроста. Слухи разные ходили про него, но всему верить, да ещё в такое время...

— Кого я вижу! — не веря своим глазам, сказал Володаров и протянул руку. — Какими судьбами?

— Приехал на время, — твёрдо заявил Жека. — Продолжить работу с вами.

— Работу? И каким образом? — недоумённо спросил Володаров.

— Продолжим строительство МНЛЗ, — твёрдо заявил Жека. — Какая сейчас ситуация с объектом? В газетах ничего утешительного не прочитал.

— Так и есть, — удручённо кивнул головой Володарский. — Это пишут только часть правды. На самом деле... Ситуация такая. Строительство сейчас стоит. Объект на одну треть возведён. Залиты фундаменты под основной цех и крупные механизмы. Установлены колонны и капитальные стены из железобетона. Осталось поставить перегородочные стены, положить крышу и монтировать оборудование. Оборудование полностью куплено и завезено итальянцами в стопроцентном объёме. Всё находится в зоне растаможки, но уже растаможено. Но вот на этом этапе всё затормозилось. Деньги из Германии перестали поступать, когда закончился последний плановый транш. Немцы, а их приехало 50 человек, перестали получать зарплату и собираются уезжать домой. Причём по договору мы обязаны купить им обратные билеты. Мы можем попытаться и сами закончить объект, но если будем строить и монтировать оставшуюся часть своими силами, то потеряем всякую гарантию, и обслуживание от фирмы-производителя. Запуск в работу тоже придётся проводить самим и велик шанс напортачить. Делали запрос в Германию, в Дойчебанк, там сказали, что кредит они выдали в размере ста процентов на счёт кредитного оператора, какой-то каймановой островной фирме. А ту фирму никто найти не может — секрет. Похоже, своровал кто-то денежки.

— Не своровал, Нефёдыч! — заявил Жека. — Это я лично прекратил посылать вам деньги. Потому что очень высока была вероятность воровства — московскому менеджменту я не доверяю. Но... Решил вернуться и докончить начатое. Мне не нужны эти деньги. Они ваши. Строительство будет продолжено в самое ближайшее время.

— Это хорошая новость! — обрадовался Володаров. — Очень хорошая! Весь город на ушах стоит. Ведь пока кредит шёл, и у комбината денежка была, и у нас. И немцы тут оставляли свои доллары. Дышали люди более-менее. А сейчас... Сейчас у меня будет планёрка, вот там и расскажешь руководителям подразделений, как всё будет протекать.

И Жека рассказал! Лапшу на уши вешать он умел. Избазарить кого угодно мог!

Когда пришли начальники участков, главный инженер, зарубежный подрядчик, главный механик и главный энергетик, Жека попросил минуточку внимания и сообщил, что строительство машины продолжится в самое ближайшее время.

— Всё будет хорошо! — уверял Жека. — Зарплата иностранным специалистам будет выплачена! Выплачу зарплату и вам, согласно договорам и сметам. Приступайте к работе! Нет времени на раскачку!

— А как вы, Евгений Александрович, всё это организуете? — недоверчиво спросил один из начальников. — Тут люди через Москву не могли финансирование восстановить, а как вы это сделаете?

— Оставьте финансы мне! — уверенно заявил Женька. — Я на этом собаку съел! Раз сказал, что выплачу, значит, выплачу. Я здесь фирму открою с основной деятельностью — инвестиции и консалтинг. Мне и сотрудников не надо. Буду сам работать. Заключу договор с вами по плану производства работ. И, как и раньше, буду переводить деньги сначала на счёт этой фирмы, а потом уже вам. Платить буду за каждую конкретно сделанную работу. Это поднимет комбинат с колен.

Тут начальники скептически загудели, выражая недоверие, потом высказался Володаров:

— И как же возобновление работы поднимет комбинат с колен? — недоверчиво спросил Володаров. — Я могу поверить в то, что это нас поднимет с колен. Но комбинат... Не вижу предпосылок. Разве что как только машину запустим, какие-то подвижки в положительную сторону будут. Через пару лет, если комбинат ещё не загнётся.

— А вы подумайте, Сергей Нефёдыч, — не согласился Жека. — Как только мы начнём строить, кредитный рейтинг комбината повысится, и он сможет брать кредиты у государства, чтобы вкладывать их в оборот и платить зарплату. Платить по кредиту сможет своими акциями, если на это пойдёт новый владелец. Возможно, еще инвесторы подтянутся. Экономика так работает! Главное, тяжёлое время пережить! Прошу донести итоги сегодняшнего совещания до трудового коллектива. От вас требуется только одно — работа.

Жека видел, что люди словно ожили, когда он обрисовал намечавшие перспективы. Хотя сам в этих перспективах ещё не был сильно уверен. По ушам он проехал хорошо, но как всё это будет работать в реале? Остановить хорошо работающий механизм легко, а вот обратно наладить его работу будет посложнее. И самое главное, как отнесутся к этому возобновлению активности люди из Москвы? Их представителем был Сахар. Но как заручиться его поддержкой? Как добазариться до человека, у которого похерил все планы, да ещё и дочь увёл?

Но с чего-то надо начинать, и Жека, после визита к Володарову, поехал в администрацию Н-ска — открывать новое предприятие. Приехал, а мусор на вахте не пускает.

— Вы записывались на приём, гражданин? — строго спросил усатый ППСник, сидящий за столом у вертушки в фойе.

— Не записывался, — терпеливо объяснил Жека. — Мне нужно предприятие зарегистрировать. Я в финансовый реестр.

— Записывайтесь по телефону на завтра, — строго сказал мусор и показал на большую амбарную книгу, лежащую перед ним. — Как придёте на приём в назначенное вам время, предъявите мне паспорт, я сверюсь с записью в журнале приёмов, и если всё совпадает, то пропущу.

— Так не пойдёт, — мрачно заявил Жека. — Мне нужно сегодня попасть — дело не терпит отлагательств. Каждый день на счету.

— Слушай, парень, иди по добру-поздорову, — спокойно посоветовал пэпээсник. — У меня есть служебная инструкция, и я работаю по ней. А будешь кочевряжиться, сейчас вызову наряд, и уедешь в КПЗ на 15 суток по хулиганке.

«Долбаная бюрократия. Им же усилия прикладываешь, чтобы из говна вытащить, они же еще и сопротивляются...» — злобно подумал Жека.

Однако, надо признать, сотрудники никогда через главный вход не заходили на работу. Это был именно вход для посетителей и просителей. Чиновники приезжали на работу на машинах — у них был отдельный служебный вход с парковки, находящейся с противоположной стороны администрации.

«Попробую там зайти», — подумал Жека. — «Кажись, там раньше охраны не было».

Жека обошёл здание и офигел — двор администрации теперь был огорожен бетонным забором, дорога перекрыта шлагбаумом, и проезд на территорию осуществлялся по пропускам на служебных машинах. Конечно, самым оптимальным вариантом было сделать так, как посоветовал мент, — записаться на приём по телефону, но Жека, зная по опыту здешнюю бюрократию, справедливо предположил, что телефон, по которому надо записываться, будет постоянно занят, и хрен по нему до кого дозвонишься. Поэтому сделал просто — улучив момент, когда ППСник, стоявший на охране, пошёл в кандейку поставить чайник, тут же перелез через шлагбаум и пошёл по парковке медленной походкой усталого человека, вынужденного таскаться хер знает где.

Как Жека и думал, служебный вход никто не охранял, поэтому спокойно зашёл в здание и поднялся на второй этаж, в отдел госреестра. Народу не было вообще! При этом мусор никого не пускал в администрацию. Учитывая, что вся страна лежала на боку, иначе как вредительством назвать это было сложно.

Начальником и главным финансовым инспектором была та же девушка, у которой ровно год назад Жека продавал и покупал акции, открывал торговые фирмы. И она, естественно, Жеку узнала! Ну как не узнать человека, которого ещё год назад раз десять в течении весны и лета показывали по телевизору и о котором бубнили из каждого утюга, какой он хороший и как много сделал для города.

— Евгений Александрович! Вы ли это? — недоверчиво спросила финансовый инспектор.

— Я, — согласился Жека и положил на стол газету с конвертом внутри, в котором лежало 10 штук рубликов. — Пришёл регистрировать коммерческое предприятие. Сфера деятельности — инвестиции и консалтинг-услуги. Название — «Инвестгрупп».

— Ой, я прям так рада! — улыбнулась финансовый инспектор и смахнула газету в открытый ящик стола. — Подождите немного, я сейчас распечатаю вам документы. Вы только подпись поставьте. Банковский счёт у вас тот же будет, что и раньше, валютный? Во Внешторгбанке?

— Не только валютный, — помолчав, сказал Жека и подал бумаги. — И валютный, и рублёвый. Рублёвый я открыл в филиале коммерческого «Инкомбанка». Налоговый индекс такой же.

Через десять минут новоиспечённое предприятие было зарегистрировано и поставлено на учёт в государственном финансовом реестре. Девушка-финансовый инспектор улыбнулась и подала Жеке пачку документов.

— Примите моё поздравление, Евгений Александрович. Успехов вам в бизнесе.

— Спасибо! — в ответ улыбнулся Жека и вышел в коридор, где нос к носу столкнулся с Конкиным Кузьмой Валерьевичем, мэром города Н-ска, старым, ещё советским номенклатурщиком, главой горисполкома Н-ска до августа 1991 года. После путча партиец Конкин быстро перекрасился в демократа и стал за рыночную и либеральную реформу, продвигаемую Ельциным и младореформаторами — Чубайсом, Гайдаром и Хакамадой.

Конкин, увидев Жеку на очень близком расстоянии от себя, вскрикнул от неожиданности и чуть не выронил бутылку коньяка, которую нёс, скрывая под полой серого пиджака. Но не выронил — реакция у бывалого алкоголика была отменной, как ни странно.

— Соловьёв! Вот так встреча! — Конкин стоял с бутылкой в руке и, открыв рот от удивления и выпучив глаза, смотрел на Жеку. — Ты живой или призрак?

Словно не доверяя собственным глазам, Конкин пощупал Жеку за лацкан пиджака и как будто поверил. Ясное дело, дуркует.

— Ладно, раз пришёл, пошли ко мне, — махнул рукой мэр. — Я что-то не пойму, то ли ты дурак, то ли притворяешься...

Однако не было ни то и ни другое. Жека был разумен как никогда!

Глава 8. Новости одна хлеще другой

В кабинете у Конкина сделали ремонт — отодрали старые деревянные панели, поменяли потолки. Затёрли стены модным, дорогущим «Ротгипсом», поставили современные светильники, заменили линолеум на паркет, купили дорогую импортную мебель, на окнах повесили новомодные белые жалюзи. В кабинете гордо стоял компьютер, подаренный ещё Жекой. Над креслом главы города большой портрет Ельцина, в углу обязательный российский триколор. Город последний хрен без соли доедает — мэр евроремонт себе забабахал.

— Уютно у тебя тут стало, Кузьма Валерьич, — похвалил Жека, присаживаясь сбоку большого стола для совещаний.

— А ты как хотел... Есть добрые люди, пожертвования делают, — заметил мэр, поставил на стол бутылку армянского коньяка, достал две стопки, налил одну, протянул одну Жеке.

— Спасибо, — поблагодарил Жека и осторожно попробовал коньяк. Хорош.

— Вот скажи мне, Соловьёв, ты когда-нибудь что-нибудь плохое видел от меня? — поучающим тоном спросил Конкин.

— Не видел, — покачал головой Жека и закурил сигарету, пододвинув хрустальную пепельницу. — У меня к тебе, Кузьма Валерьич, никаких претензий, одна благодарность. Хорошо работали.

— Правильно, — согласился Конкин. — И я к тебе не лез. Молодой, перспективный, щедрый коммерсант. Занимайся чем хочешь. У тебя в городе полный приоритет был. Ото всех. Налоговая не кошмарила — я так сказал. Газетчики только хвалебные статьи писали. Телевизионщики то же самое. Менты вас не напрягали. Депутатом тебя от демократической партии выдвинули и избрали. На мэра хотели выдвигать. Дочку заместителя председателя Госкомимущества себе отхватил без двух минут в жёны. И что?

— Что? — спросил Жека.

— Ты плюнул на нас на всех, Соловьёв, со своими выкрутасами, — с досадой сказал Конкин. — Это ладно у нас Иваныч в Москве свой человек, а то бы полетели головы с плеч. Из-за тебя меня в Москву не взяли. Даже в область не берут. Ну, это личное, конечно, пардон... Но вот скажи, хорошо ты поступил? Тебя всего шоколадом облили, а ты говном всех в ответ окатил.

— Верно говоришь, Кузьма Валерьич, — согласился Жека. — И в этом я виноват. Но я бизнесмен. И смотрю на шаг вперёд. А давайте с другой стороны посмотрим. Пришли левые москвичи на завод. Подняли они его? Нет. У них в планах хапнуть побольше, потом всё закрыть, порезать в металлолом и отправить работников на биржу труда за миской супа. А я о будущем города думаю. Кредиты брал, чтоб завод модернизировать. И что, они думали, что я буду продолжать снабжать их своими деньгами, чтоб они собственность, которую у меня отжали, восстановили за мой же счёт? Это ж каким дураком и терпилой я тогда был бы? Сейчас у московских воротил завод в их распоряжении. Что они машину не запускают?

— Ты прекрасно знаешь почему, — перебил Конкин. — Они ждут собрания акционеров, потому что не знают, кто предъявит контрольный пакет акций и сколько он будет в процентах. Вот давеча совещание у меня с городскими промышленниками и бизнесменами было. Я задал вопрос нынешнему директору комбината, когда они восстановят работу по МНЛЗ. Он ответил, что всё висит в воздухе и они вкладываться в комбинат не будут, пока не получат его в полную собственность. Пока у них не будет 51 процента акций.

— Ах вот как... — ухмыльнулся Жека. — Это получается, я должен был вкладываться, не зная, чей это завод, и при этом потом отдать им его. А они не хотят.

— Это ваши проблемы! — с досадой махнул рукой Конкин и опять налил коньяк. — Я человек маленький. От меня что требовалось, я делал. Говори, зачем пожаловал и чего нам от тебя ждать.

— Я приехал заявить свои права на контрольный пакет акций, — заявил Жека. — И продолжить финансирование строительства машины. Всё будет в рамках закона.

Конкин скептически покачал головой и залпом выпил коньяк. Жека видел, что он оказался меж двух огней. С одной стороны, надо быть на стороне Москвы, потому что это люди Сахара и Дуреева, с другой стороны, надо бы оказать поддержку родному городу. За полный развал экономики по головке не погладят. А если трудящиеся ещё бастовать надумают и касками на площадях стучать, то вообще пиши пропало.

— Чёрт с тобой, делай что хочешь, — наконец махнул рукой мэр. — Генерал знает, что ты сюда заявился?

— Знает, — кивнул головой Жека. — Если надо, я с губернатором встречусь. Съезжу в область.

— Он сам тебя найдёт, не того ты размера фигура, чтоб тебя шеф лично принимал. А сейчас вообще отосрался ото всех, — ответил Конкин и махнул рукой. — Иди, и чтоб без выкрутасов. Отвечай за себя сам. Дам тебе последний кредит доверия. Если что надо от меня, сразу говорю — денег в бюджете нет, не рассчитывай. Но с освещением в газетах и на телевидении помогу чем могу.

— Мне нужно кое-что ещё... — Жека помолчал. — Доступ на площадку комбината. Я должен посмотреть, что построено на деле. Для того, чтобы иметь понятие, насколько проект вообще может быть эффективен.

— Ну так езжай, — удивился Конкин. — А я-то что? Это не мой монастырь.

— Хорошо, до свиданья, — Жека пожал руку мэру, допил коньяк и вышел из кабинета.

Попытка попасть на комбинат могла закончиться ничем — предприятия, от имени которых он заключал договор, сейчас ликвидированы. Жека приехал как представитель иностранной фирмы, оператора кредита, но сам кредит давал немецкий банк, поэтому формально и юридически права находиться на площадке комбината он не имел. Но попасть туда было жизненно необходимо — Жека хотел проинспектировать предприятие, чтобы увидеть, насколько продвинулось строительство за пять месяцев. Решил сходить сначала к Вальке, узнать, что она там делает.

В заводоуправлении у вертушки стояли два лысых мордоворота — новое руководство, отжавшее завод, первым дело поменяло охрану на свою, привезя из Москвы прикормленный ЧОП.

— Мне к начальнику юридического отдела надо, — попросил Жека, подойдя к вертушке.

— Пропуск показывайте, — мордоворот, одетый в камуфляж и десантный тельник, тускло глянул на Жеку. Под тельником виднелся кусок татуировки — свастики. На камуфляже пришита табличка «ООО РУСИЧ». «И тут нацики», — недовольно подумал Жека.

— У меня нет пропуска, я приехал из Германии, — сказал Жека.

— Решайте сами этот вопрос, без пропуска не пущу, — потирая пудовые кулаки, сказал мордоворот, разглядывая Жеку и, скорее всего, гадая, сможет его вырубить одним ударом или нет.

И тут не пускают, хоть ты тресни. Жека, очутившись в роли простого человека, сразу стал никому не нужен. Мелочь, которой нигде дороги нет. Раньше пролетал со свистом хоть куда на своём дорогом джипе, сейчас открытых ворот нет никуда. Как хочешь, так и выкручивайся...

На стенке в фойе был закреплен телефон внутренней связи, рядом с которым висел большой список служебных номеров. Жека нашёл номер начальника юридического отдела и набрал номер 33-62. Несколько секунд никто не брал трубку, но потом... Услышал голос Вальки. И хоть был он тихим, как будто из подземелья, но то, что это Валька, не было никакого сомнения.

— Начальник юридического отдела, — спокойно сказала Валька.

— Валя, привет, это Жека, — прикрывая трубку ладонь, представился Жека. — Я по делу к тебе.

—Ух ты, даже по делу, — еле слышно рассмеялась Валька. — И какое же это дело, молодой человек? В ресторан пригласить?

Да блин... Нашла время ерничать... Ну что за бабы... Жека с досадой посмотрел на потолок, но ничего не сказал, сдержался...

— Ты договоры смотрела? — спросил Жека. — Я по этому вот поводу. И я не могу говорить в коридоре на виду у всех.

— Сейчас я позвоню на пост, тебя пропустят, — сказала Валька. — Послушаю, что ты скажешь.

Надо сказать, Жека так и не раскусил Вальку, хотя и знаком с ней бог знает сколько времени. На все серьёзные вопросы Валька отшучивалась или отвечала ехидно и с двойным смыслом. Что у неё на первом месте? Долг? Честность? Работа? Деньги? Можно её подкупить? Тоже хрен знает. Жека как-то просил её передать отцу 10 тысяч баксов, она с отвращением отказалась, сказав, что не желает с этим иметь ничего общего. При этом личные подарки она охотно брала. У Жеки почему-то сложилось мнение, что Валька тихо недолюбливает отца за его статус, но при этом сопит в тряпочку, зная, что из-за его положения она, собственно говоря, и живёт на широкую ногу и катается на иномарке в дорогой итальянской куртке. Валька была по прежнему скрытый фактор. Чёрт... Именно такие тёлки и манят мужиков как медок мух.

Повесив трубку, Жека постоял пару минут, увидел, что мордоворотам на вахте кто-то позвонил, и они махнули Жеке рукой, призывая проходить. Всё решилось легко и просто. В коридоре первого этажа находился план здания, но Жека и так помнил, где находится юридический отдел — на втором этаже здания, рядом с приёмной. Раньше, когда Жека работал здесь коммерческим директором и официальным представителем, в юридическом отделе начальником был пожилой вальяжный мужик с причёской аля Пушкин и бакенбардами, Ахромеев Валентин Степаныч, тёртый калач, юрист старой закалки, любитель вельветовых пиджаков, дорогого одеколона и французского коньяка. Но хоть мужик и пожилой, за юриспруденцию тащил на все сто. Жека знал, что был он хорошим профессионалом, наизусть знал законы, которые в молодой России менялись и выходили чуть не каждый день. Свободно мог пояснить кому угодно за рынок, биржи и акции. Нахер его уволили москвичи? Сейчас на его месте 22-летняя сыкуха, работавшая до этого следователем в РОВД. Как так? Что за херня?

Именную табличку на двери кабинета начальника юридического отдела уже сменили на Валькину.

«Валентина Сергеевна Степанова, начальник юридического отдела», — про себя прочитал Жека, усмехнулся и постучал в дверь.

— Войдите! — раздался Валькин голос.

Жека зашёл и офигел. Валька едва закончила какое-то молниеносное движение, и, судя по всему, это была попытка красиво раскинуть волосы. Или... Расстёгивала ворот блузки? Поза Вальки была донельзя вызывающей и соблазнительной. Одета, конечно же, в белую блузку и короткую юбочку. Пиджак висит на плечиках в полуоткрытом шкафу. Валька стояла, прислонившись к столу задницей и опёршись на него ладошками. Блузка расстёгнута, и в вырезе видно краешек кружевного лифчика. Волосы Валька откинула на правое плечо, и такое ощущение, что наспех поправила.

— Какие люди в моём унылом царстве, — насмешливо сказала Валька, оттолкнулась от стола и подошла к Жеке. Остановилась так близко, что он ощутил слабый запах дорогой туалетной воды. И её дыхание, пахнущее мятной свежестью.

Жека опустил глаза на её сияющие глаза, на небольшую грудь, видневшуюся из-под блузки, и почувствовал, что лицо начинает становиться горячим. Мама дорогая! Да он, наверное, покраснел, похоже, что впервые в жизни! А всё потому, что базар пошёл не по плану. Вместо того чтобы рассуждать о делах, он сейчас пялится на Вальку, которая знает, как брать человека под контроль. Вполне возможно, что она сейчас просто играет или прощупывает его реакцию, сразу же, с порога, захватив инициативу таким простым и действенным способом — женщина против мужчины.

— Валь, я по делу, — смущённо пробормотал Жека, отводя глаза в сторону. — Мне нужно серьёзно поговорить с тобой. Раз ты занимаешь эту должность, нам нужно общаться.

Валька указала Жеке на кресло рядом со своим столом и приготовилась слушать.

Сама она садиться не стала. Осталась стоять, только сложила руки на груди и перекрестила ноги. Встряхнула голову, от чего волосы рассыпались по плечам и с интересом посмотрела на Жеку.

— Ты наверное, смотрела прежние договоры, — осторожно заметил Жека. — По кредиту, я имею в виду.

— Смотрела, — кивнула головой Валька. — Ты был коммерческим директором, официальным представителем дирекции, и от твоего имени заключался договор на кредитование с Дойчбанком. Поручителем был комбинат. Поручался своим имуществом. Ещё был открыт дополнительный кредит на приобретение подсобного хозяйства в виде...

Валька встала, достала из шкафа толстую папку с документами, нашла нужный и бегло прочитала:

— Животноводческая мясо-молочная ферма, свиноферма на 500 голов, птичник, растениеводческий агропромышленный комплекс с тепличным хозяйством для круглогодичного выращивания овощей, зелени и цветов, компания по производству безалкогольных напитков из готовых концентратов. Деньги на первый взнос по этому кредиту были взяты с транша от Дойчбанка. Оригинально, конечно...

— Что сейчас со всем этим? — спросил Жека. — В каком они статусе?

— Они... — и тут Жека увидел, что Валька замялась. — Они приватизированы, проданы на аукционе и принадлежат частному лицу.

Жека чуть не охерел от такой наглости. Ну молодцы! Подсобное хозяйство принадлежало заводу, и завод должен был платить за него по кредиту, причём в течение пяти лет. Из десяти миллионов долларов кредита было сразу же погашено два с половиной миллиона. Деньги Жека заплатил немецким кредитом, первым траншем. Комбинату ещё платить и платить за них, а эти предприятия уже увели. Нагло и беспардонно.

— Хм... — Не нашёлся что сказать Жека. — Умно. И кому сейчас принадлежит это хозяйство?

— Это... — Жека видел, что Валька мнётся, и хочет сказать по долгу службы, и в то же время не хочет, чего-то опасаясь.

— Валя, ты понимаешь, что это экономическое преступление? — осторожно спросил Жека. — Присвоение государственной собственности в особо крупном размере? Если там стоят твои подписи... Это может закончиться очень печально.

— Ты мне угрожать пришёл? — усмехнулась Валька, блеснув голубыми глазами. — Не очень-то вежливо, молодой человек. Точнее, совсем невежливо. Хорошо. Хоть это коммерческая тайна, я скажу тебе, в чьи руки ушли эти предприятия. Приватизировала их совместная российско-американская фирма «Альфа Анкоридж». Зарегистрирована в США, штат Нью-Йорк. Все сделки проведены через официальное представительство в Москве.

— Кто учредители? Кто директор? Кто подписывал все договоры? — спросил Жека, начиная кое-что подозревать.

— С нашей стороны договоры подписывал директор комбината Александр Моисеевич Бронштейн, — ответила Валька, стараясь не смотреть на Жеку. — С другой стороны договор подписывал директор «Альфа Анкоридж», американский гражданин Роман Александрович Сахаров.

— Эмм... — не нашёлся что сказать донельзя удивлённый Жека.

Сахары, что старший, что младший, вертели все законы, как хотели. На голубом глазу отжали новейшее предприятие пищевого стратегического сектора и практически вывели его из юрисдикции России. Скорей всего, и прибыль от продажи продовольствия шла в частный коммерческий банк, где конвертировалась в доллары и шла за границу, на счёт Сахара-младшего. А может быть, и старшего. Сейчас Иваныч, как правительственный чиновник, не имел права заниматься бизнесом. Но счёт за границей мог иметь. И Вальку они подтянули, чтобы провернуть эту сделку. Интересно, где старый начальник юридического отдела? И где главный бухгалтер? Вполне возможно, в бочке с цементом и на дне реки.

— Я по-прежнему не пойму, зачем тебе всё знать! — вдруг нагло заявила Валька. Подошла, цокая каблучками, к Жеке и погладила его по голове, потом по щеке. — Ты знаешь, как это всё опасно? Зачем ты приехал? Ты понимаешь, куда ты суёшь нос? Ты брал эти кредиты, подписывал договоры, и они действительные. Но это всё в прошлом. Сейчас тебе тут что надо? Продажа твоих акций никак не касается того, что здесь происходит. Капитализация общества осталась прежней. Лично ты нисколько не потерял от того, что кто-то взял то, что лежит под ногами. Завод будет работать и заплатит по кредитам.

Жека рассмеялся. Наивная простота...

Глава 9. Рамсы в заводоуправлении

Валька то ли дура, то ли прикидывается... А может, она просто не знает?

— По кредитам? — усмехнулся Жека. — А ты в курсе, что переводы денег остановлены? С чего завод будет платить, если машина не будет построена? Что будет с заводом? С людьми? С городом?

— Первый платёж по кредитам через пять лет, в 1997 году, — решительно заявила Валька. — За это время многое может произойти. Может, и нас уже не будет, и этой несуразной страны. Во всяком случае, оператора кредита найти не представляется возможным. Фирма зарегистрирована на Каймановых островах, вне нашей зоны влияния.

— Оператор кредита сейчас стоит перед тобой, — заявил Жека. — Фирма на Каймановых островах моя. И я приехал сейчас сюда, чтобы посмотреть, стоит или нет продолжать финансирование всего этого бардака.

Валька конечно же, удивилась. Она сейчас лично выложила Жеке всю подноготную крайне секретных муток. Но разве она думала, могла предполагать, что этого ни в коем случае не нужно было делать? Что перед ней человек, который в своих руках держит многое? Переиграла девонька, ничего не скажешь...

Впрочем, Валька виду не подала, что расстроена. А может, для неё это и не играло никакой роли. На лице лишь на миг проскользнуло удивление и тут же потонуло в обычной ехидно-улыбчивой маске.

— Ну кто бы мог подумать! — рассмеялась Валька. — Я и забыла, что передо мной без пяти минут миллиардер. Сколько заработал с поставок сырья на комбинат? Миллиард есть уже?

— Нет, — признался Жека. — Но несомненно, будет.

— Я в тебе и не сомневалась, — смеясь, сказала Валька и опять шутя погладила Жеку по волосам нежной ладошкой. — Я...

Жека схватил занозу за талию и притянул к себе на колени, прервав насмешливый диалог. Ну нарвалась, крыса... Сколько можно...

Жека прильнул к нежным Валькиным губам и почувствовал, что она отвечает. Отвечает горячо и безрассудно. Запустил руку в вырез блузки, приподнял кружевной лифчик, нащупал острую упругую грудь, чуть сжал, поласкал сосок. Валька уже быстро-быстро дышала и закрыла глаза, продолжая целоваться с Жекой. Все потеряли голову от порыва быстрой, внезапно нахлынувшей первобытной страсти. Жека целовал и ласкал Вальку быстро, как будто опасаясь, что она передумает, послушается голоса разума, оттолкнёт в самый важный момент. Но этого не произошло. Даже тогда, когда поднял её на руки и положил прямо на стол начальника юридического отдела, приподнял скомкавшуюся юбочку и снял тонкие ажурные трусики. Валька лишь улыбалась, наблюдая за ним через полуприкрытые глаза. Похоже, она опять добилась чего хотела...

— А теперь можно приступить к делу... — усмехнулась Валька, когда всё закончилось. Как будто ничего и не было.

Слезла со стола, натянула юбку и блузку, привела в порядок волосы. Но шея, плечи и груди хранили тепло Жекиных поцелуев. Он чувствовал их с расстояния. Ну как вот так? С замужней молодой женщиной, как ни стыдно...

— Расскажи мне, что тебе надо! — сказала Валька, когда села в своё большое начальское кресло и закинула нога на ногу.

— Мне нужен допуск на завод, пропуск для машины и для меня, — сказал Жека, развалившись в кресле. — Я хочу посмотреть, на какой стадии находится строительство МНЛЗ. Что сделано за это время. Если меня всё устроит, завтра же я переведу деньги на счёт строительного управления. А оно уже раскидает деньги по субподряду.

— Такие вопросы я не могу решать в одиночестве, — заявила Валька. — У меня нет такой компетенции. Пошли к директору.

— Пошли, — согласился Жека и встал с кресла. — Боюсь, у меня с этим Бронштейном отношения нерадостные. Я как-то набил ему рожу прямо здесь, в кабинете.

— Ничего, потерпит, — усмехнулась Валька. — Он здесь свадебный генерал. Ты сам должен это понимать. Пошли прямо сейчас!

Директор и в самом деле, встретил нерадостно...

Александр Моисеевич Бронштейн, директор металлургического комбината имени Владимира Ильича Ленина, проводил время с пользой — в своём кабинете пил свежесваренный кофе, шампанское и заигрывал с молоденькой 20-летней секретаршей Анечкой, привезённой им из Москвы. Девушка была модельной внешности, да и отобрана из модельного агентства «Леди Стар», которое занималось поставкой красивых моделей бандитам, банкирам и богатым папикам. Случайные девушки там не работали, а были лишь те, кто шли именно таким путём — содержанки. Вот и Анечка, высокая блондинка с кукольным личиком, точёной фигуркой и крупными грудями, была устроена номинально секретаршей, при этом в отдельной кассе получала оклад больше начальника цеха. Без задержек. Всем главным специалистам и начальникам цехов с заместителями зарплата никогда не задерживалась и выплачивалась вовремя, со всеми индексациями, покрывающими инфляцию. Голодали только инженеры и рабочие.

Валька, увидев, что секретарши в приёмной нет, с усмешкой обернулась к Жеке, подмигнула и решительно прошла к директорской двери. Распахнув дверь, без стука вошла и остановилась у входа, скрестив на груди руки.

— Александр Моисеевич, к вам тут наш партнёр Евгений Александрович Соловьёв пришёл, — усмехнувшись сказала она. — По очень важному вопросу.

Директор, холёный мужичонка лет тридцати в багровом замшевом пиджаке, чёрной рубахе и золотых очках, сидел, небрежно развалясь в директорском кресле, и улыбался. Напротив, прямо на столе, забросив нога на ногу, сидела секретарша Анечка и заливисто смеялась. На столе стояла початая бутылка шампанского, два бокала и чашка с остывшим кофе.

Забавна была реакция директора, когда он увидел вошедшую Вальку. Едва дверь начала открываться, выражение лица стало очень сердитым, и он даже приоткрыл рот для окрика. Наверняка разозлился, что кто-то зашёл без стука, но когда увидел, что это Валька, моментально сдулся, и его вид стал заискивающий, как у нашкодившего кота. Анечка быстро спрыгнула со стола, и пошла к выходу. Двигалась очень красиво и грациозно, как настоящая модель, виляя бёдрами, задницей и руками. Она была в неприлично короткой чёрной юбчонке и белой блузке с коротким рукавом. Блузка расстёгнута до третьей пуговицы, и в декольте видно золотой медальон на массивной цепочке, лежащий между вершинами крупных грудей, обтянутых кружевным лифчиком. Анечка с пренебрежением посмотрела на усмехающуюся Вальку и тут же с интересом посмотрела на Жеку.

Секретутка была хороша. Ничего не скажешь... Ростом с Жеку, а это 180 сантиметров, и с идеальным телосложением. Но увы... Жека никогда не стал бы мутить с чьей-то подстилкой. Проходя мимо, Анечка словно случайно задела Жеку рукой и обернулась, чтобы извиниться. Но ничего не сказала, только улыбнулась красивой заученной улыбкой и пошла за свой стол в приёмной. Ужимки у неё были как у дорогой элитной проститутки, кем она, собственно говоря, и была.

— Валентина Сергеевна, что вы сказали? — с улыбкой сказал директор. Глаза его при этом были бегающими из стороны в сторону. Реально бегали! Жека первый раз в жизни видел такую мимику. Обычно он читал об этом только в книгах, а тут столкнулся вживую.

— Нам нанёс визит вот этот господин, — она показала на Жеку. — Это инвестор, который управляет кредитом. Ему нужно оценить ситуацию на стройплощадке, чтобы решить вопрос о продолжении финансирования строительства.

Директор поднял глаза на Жеку, узнал его и чуть не выпрыгнул из кресла, но всё-таки взял себя в руки. Именно здесь полгода назад Жека зарядил этому хрену с вертушки прямо в рожу. Удар был несильный, но его хватило, чтобы Александр Моисеевич слетел с кресла и прилёг на красный ковёр у директорского стола. Сейчас, похоже, нерадостное воспоминание об этом событии охватило его.

— Э...э... это инвестор? — заикаясь, сказал он, вытирая внезапно вспотевший лоб и залысину меж курчавых волос белым платочком. — Да он бандит! Самый настоящий бандит!

— За базар ответишь? — сурово спросил Жека, садясь в кресло напротив директора. — Ты при юристе вообще-то горло надрываешь. Она и свидетелем в суд может пойти за оскорбление и клевету. Бабла много лишнего у тебя?

— Тише,тише, — подняла Валька руки, успокаивая всех. — Мы же деловые люди, господа. Сначала нужно говорить, а выводы делаем потом. Евгений Александрович, изложите пожалуйста, уважаемому Александру Моисеевичу то, что мне только что рассказали.

Директор проглотил оскорбление молча — Жека, по идее, должен был вести разговор с ним, а не с начальником юридического отдела. Но сейчас в данной структуре у этого начальника прав было больше, чем у директора.

Жека ещё раз рассказал о всех нюансах дела удивлённому директору.

— Мне нужен пропуск на объект, — заявил Жека. — С завтрашнего дня я приступлю к инспекции стройки.

Директор ещё раз посмотрел на Жеку, потом на абсолютно спокойную Вальку, внимательно смотревшую на него в ожидании, и не нашёлся, чем возразить. Он, конечно же, хотел бы наказать человека, обидевшего его, но как это сделать, пока не сообразил. Тем более, находясь под таким давлением Валентины Сергеевны, которая и стукануть может куда надо, если он начнёт бычить. Поэтому директор молча взял листок бумаги и размашисто написал внизу: «Не возражаю». И поставил роспись.

Жека тут же сверху написал заявление о выдаче пропуска на себя лично и на машину.

— Ну всё, — заявил он. — Завтра я с Володаровым на объект поеду. О результатах сообщу письменно.

Выйдя из приёмной, попрощался с Валькой и хотел уйти, как она неожиданно окликнула его и не спеша подошла.

— Слушай... Я не пойму. Зачем тебе всё это надо? — спросила она, внимательно глядя на Жеку. — Вся эта суета, нервотрёпка. Риск. Зачем?

— Так надо, — помолчав, сказал Жека. — Я должен. А долги я всегда отдаю.

И, размахивая листком, пошёл к выходу из заводоуправления. Двое амбалов у вертушки проходной внимательно проводили его угрюмыми взглядами и подняли зазвонившую телефонную трубку. О чём-то поговорили и вышли следом за Жекой.

Машину он оставил за углом, на парковке для рабочих. Место тут было тихое — с одной стороны большое здание заводоуправления, с другой стороны, в 30 метрах кирпичная заводская стена, с двух других сторон газон, заросший деревьями и кустарниками, ещё голых, но очень густо растущих. В заводоуправлении первый и цокольный этаж занимали библиотека и архив с тёмными зарешёченными окнами, со второго и третьего этажа то, что происходит на парковке у самого здания, было не видно.

На самой парковке, заставленной старенькими Жигулями и Москвичами рабочих, в дневной час немноголюдно — все хозяева машин на смене. Тут-то охрана и решила перевернуть Жеку по указанию директора. Отомстить, так сказать, за былое унижение. Жека, когда поворачивал за угол, видел как хлопнула большая деревянная дверь заводоуправления и два амбала в афганках бегом, стуча берцами, спустились по гранитной лестнице в его сторону. Сразу понял, зачем они бегут, кто их послал и что будет.

— Молодой человек, постой-ка пять минут, поговорить надо! — окликнул сзади грубый голос.

Жека подошёл к «девятке», аккуратно положил на капот портфель, снял пальто, и обернулся. Охранники быстро шли к нему, практически бежали. На их тупых лицах явно читалась агрессия. Ну разве так можно наезжать на постороннего человека, который тебе ничего не сделал? Обычно люди, на которых бежали с наездом, в такой ситуации стояли и ждали, что будет. А этого делать ни в коем случае нельзя! Нужно решать: либо убегать, либо драться.

Однако, что будет наезд, Жеке было уже ясно, потому что по скорости движения амбалов было видно, что бегут они не для вежливого обстоятельного разговора по душам. Они хотят его вырубить сразу же, первым же ударом! Обычно гопота так и делает. Быстро подбегает к человеку, прыгает с левой ноги и сразу бьёт правой ничего не подозревающего соперника, вырубая его. С прыжка это сделать очень легко. А уж таким-то мордоворотам и подавно.

Жека уже ждал их и знал, что они сделают. Один обходил справа, другой слева. Атаковали они одновременно, с флангов. Деловой костюм и туфли — не лучший прикид для драки. Хорошо, что сейчас в моде мешковатые брюки-пирамиды и свободные пиджаки аля Хрущёв.

— Ты куда это, сука, бежишь от нас? — крикнул правый и ожидаемо прыгнул, размахнувшись правой рукой, надеясь попасть в голову лоха в пиджаке.

Жека пригнулся и вертушкой подсёк его в воздухе. Встретил жёстко. Нога попала по коленям, и, естественно, он не смог удержаться, потерял равновесие и свалился на асфальт. Сейчас бы нанести ему добивающий удар, но времени не было — практически в это же время атаковал второй, который был слева. Атаковал он со знанием дела, ногой, держа руки в блоке на груди. Обычный приём маэ-гери. Таким дерутся на публику десантники и спецназовцы. Но есть у таких ударов один нюанс. Когда человек стоит на одной ноге, его очень легко опрокинуть подсечкой.

Жека, не выходя из низкой позиции, перекатился вбок, опёрся руками, и нанёс лоу-кик — круговой подсекающий удар из кикбоксинга, подрубив ногу охранника, тут же с удивлённым криком свалившегося жопой на асфальт. Удар был силён, и мужик не успел собраться, поэтому ударился затылком об асфальт. Было слышно, как громко стукнулась затылочная кость. Он сразу же потерялся. На миг или нет, в таких случаях не выясняют, поэтому Жека просто со всей силы зарядил кулаком по роже. Сильно бить не стоило — не дай бог откинется, а сейчас ему ещё этих рамсов не хватало...

Первый нападавший не вырубился, лишь расцарапал рожу об асфальт, и сейчас быстро встал на ноги. Надо признать, не зассал, не удивился, что попался подготовленный соперник.

— Ах ты, чертила, ты чё творишь? — запрыгал в боксёрской стойке охранник. Ему-то хорошо, в берцах и афганке — драться легче, чем в костюме и туфлях.

Жека усмехнулся, поднялся на ноги и остановился, глядя на пыжащегося охранника.

— Вот чё ты жопу рвёшь, дурачок? — усмехнулся Жека. — Ты ж как шавка на побегушках. Заради чего ты жопу рвёшь? Я тебе рожу подрихтую и зубы выбью. Разве тот мудак в приёмной даст тебе денег на лечение?

Однако мордоворот оказался тупой и голос разума не услышал, поэтому заорал и кинулся на Жеку, действуя абсолютно так же, как первый раз, наверное, думая, что Жека отреагирует точно также. Но этого не случилось. «С одним и тем же противником используй разные удары и комбинации. Он привыкает к тебе и эффективно уходит, уже начиная со второго раза. Постоянно делай по-новому. Удивляй, и всё получится», — Жека всегда помнил наставления Михалыча, тренера по каратэ, учившего его в подвале первым навыкам боя в далёком 1988 году, когда каратэ в СССР ещё было под запретом.

— Да пошёл ты нахер! — заорал мордоворот, нанося размашистый удар правой рукой.

Брюс Ли говорил: «Будь как бамбук, не будь жёстким деревом». Жека помнил это изречение из книжицы «Ушу. Стиль Тайцзицюань. Практика древних мастеров», которую покупал ещё в совке и внимательно изучал. Там было много годного. Например, то, что современные бойцы утратили значение блоков. Настоящий блок должен не блокировать жёстко, а мягко принимать силу соперника и в то же время эффективно отдавать её обратно.

Жека быстро подался влево и в сторону, пропустил руку нападающего под мышкой, одновременно встретив его подбородок и шею согнутой в локте правой рукой. Вся сила мордоворота ушла в то, что он ударился об эту руку и, как мешок с говном, свалился на землю, хлёстко ударившись поясницей. Раздался громкий щелчок, и охранник, сидящий на асфальте, громко заорал. Больно... Вполне мог сломать позвонки, позвоночные отростки или заклинить нервные корешки. Попробуйте-ка с размаху прыгнуть задницей на асфальт, да ещё когда позвоночник слегка растянут.

Впрочем, для Жеки это не имело абсолютно никакого значения.

— Ты чё орёшь, сучара? — недовольно спросил Жека и ногой несколько раз зарядил ему в рожу. — Мусоров что ли зовёшь? Их тут нет. Кто послал вас?

— Директор, — всхлипнул охранник, лежащий на асфальте и держащийся за спину. — Сказал, чтоб того, в чёрном пальто и костюме избили.

— А... Директор, — ухмыльнулся Жека и пошёл к машине. — Передай ему привет.

Директор значит...