Русалки. Новенькая

Пролог

Данный текст является художественным произведением. Все совпадения с реальными событиями, местами и людьми случайны.

Посвящается

Моей подруге, без которой я бы не начала писать.

Моей сестре, без которой не было бы этого мира.

Пролог

Темноволосый мужчина средних лет одетый в старомодный и ужасно его раздражающий церемониальный костюм поверх современной одежды отошел от бойницы и окинул хмурым взглядом подчиненных, коих в святая святых Ордена допустили всего десяток. Все приглашенные были здесь. Можно было начинать.

– Уже почти пять сотен лет мы – Орден Святой Инквизиции – ценою своих жизней защищаем людей, сдерживаем от бесчинства нечисть, справедливо караем нарушителей заключенных века назад Соглашений. Милостью Создателя мы продолжаем наше благое дело, несмотря на непростые и постоянно меняющиеся условия последних веков. И сегодня, в век постоянной пропаганды маготолерантности, гуманного отношения к нечисти и всевозможных запретов на применение оружия мы остаемся верны традициям и заветам предков. Наша миссия остается неизменной несмотря ни на что. Кроме нас некому защитить людей от угрозы нечисти, некому покарать распоясавшихся вампиров, русалок, дриад или мерфиток, некому помочь пострадавшим найти новую точку опоры, найти Веру. – Он сделал паузу. Приближенные молчали, глядя на него кто преданными глазами новичков, еще не растерявших энтузиазма, кто усталым взглядом привыкших ко всему убийц, кто с показным безразличием, скрывающим полную пламени душу. К последним он и обратился, зная, что найдет отклик: – Но сколько мы ещё будет только разгребать последствия и гоняться за нарушителями? Сколько будем позволять всему идти как идет? Сколько будем следовать унизительным Соглашениям, сковавшим нас почти четыре сотни лет назад?! Не пора ли нам взять курс не к сдерживанию, а к победе? Да-да, к победе над нечистью, к очистке нашей планеты от этого паразита!

Глава 1

март 2009 г.

Телефон пискнул и нагло выдал сообщение о том, что батарея разряжена. Вот и послушала музыку… Чудесно. Просто чудесно! И что мне стоило поставить его на ночь подзарядиться?! Знала ведь, что путь не близкий. Может, его хоть на Интернет его хватит? Ненадолго? Проверить? Страница начала грузить и зависла. Что это с ним? Глянула на индикатор сети и мысленно выругалась: полосочки связи скакали как на качелях. Очень сильно раскачивающихся качелях. Выдернула наушники и, вымещая злость на саму себя, бросила дурацкий мобильник на заднее сидение. Потом заберу, если не забуду. Хотя, в принципе, зачем он мне? Зарядку-то я дома оставила… Идиотка! Вот кто так собирается?! У мамы зарядное устройство просить не было смысла – разъемы у нас были разные.

Прижалась лбом к холодному стеклу. Прохлада успокаивала. По ту сторону такой тонкой и хрупкой, но отчего-то кажущейся надежной преграды простирался однообразный пейзаж: смешанный лес перемежался с небольшими населенными пунктами. В большинстве из них не было домов выше двух этажей. Лишь изредка попадались поселки, где виднелись многоквартирные дома, но и в них трехэтажки встречались единично. Ну и глушь!

Машина неслась с приличной скоростью. Глянула на спидометр. Почти восемьдесят километров в час. Мама уверено вела автомобиль и при этом, с тех пор как я вынуждено перестала слушать музыку, ещё и отвлекалась на разговоры. Основной темой этих монологов была её работа. Поскольку работала она в магазине техники, речь шла о каких-то там комплектующих компьютеров, стиральных машинах и прочем. В данной теме я совершенно не разбиралась, разбираться не хотела и потому быстро заскучала. Мельком глянув на мать, отвернулась к окну. Вот совсем она меня не знает. Даже говорит не о том…

За окном показалась очередная деревня. От домов вели тропинки, вытоптанные в глубоком снегу. К некоторым, по-видимому, не жилым, тропок не было. Справа опять замелькали темно-зеленые хвойные и серые, как и всегда в начале весны, лиственные деревья. Слева вилась дорога, на которой и два-то автомобиля с трудом разминутся. Впрочем, встречных машин было мало, все же далеко мы забрались.

Чем дальше мы уезжали от города, тем глуше становилась местность. И вот уже деревеньки стали попадаться в лучшем случае по одной в полчаса. Так что большую часть времени дорогу со всех сторон окружали леса, которых в пригородах родного Энска практически не осталось. Однообразие пейзажей навевало дрему. Но только я закрыла глаза, как машину начало трясти. Нет, ну это заговор какой-то!

– Что случилось? – поинтересовалась недовольно.

– Дорожники сюда явно давно не добирались! – возмутилась мама. – Да ещё вон и знак воткнули, – кивок в сторону, – ограничение скорости шестьдесят! Юмористы! Здесь и тридцати-то не развить, а они шестьдесят!

– А далеко ещё? – спросила, надеясь на отрицательный ответ. Трясло с каждым метром все сильнее.

– Да вроде уже не очень, – мельком глянув на распечатанную на цветном принтере карту (что странно, учитывая её любовь к новомодному навигатору), ответила она. – Только вот ехать придется медленней: вряд ли дальше будет лучше. Но, думаю, минут за сорок доберемся. Вон сама, если хочешь, посмотри, – и ткнула в наше приблизительное расположение.

Я, разумеется, хотела. Тем более делать-то все равно нечего. С трудом сообразив, куда мне указывают (трясло изрядно, и мамин палец скользнул в сторону), обозрела перспективы дальнейшего пути. Да моя мамуля, однако, оптимистка! Если верить карте (весьма подозрительной, кстати) дальше с дорогой вообще черт знает что творилось: она без видимых причин виляла, загибалась и так старательно обходила населенные пункты, что становилось жутко. Не удивлюсь, если она вообще не расчищена.

– А ты уверена, что мы едем в нужную сторону? – осторожно задала давно мучивший вопрос.

– Уверена, – неожиданно резко ответили мне.

– А я вот нет, – сообщила, поежившись. – Сама подумай, ну что же это за школа посреди леса? Какой идиот её там построил?

– Свет, это просто школа-интернат для девочек, – как-то не слишком уверено напомнили мне. Похоже, странное местоположение напрягало не меня одну. Но моя дорогая мамуля предпочла оставить свое мнение при себе.

– Ага, конечно! В жуткой глуши! – усмехнулась, не скрывая сарказма. Больше похоже на фильм ужасов. – Не хочу учиться черт знает где!

– Давай ты сначала хотя бы её посмотришь, ладно? – предложила мама, откидывая отросшую светлую челку с глаз.

Уцепилась за слово:

– А если мне не понравится, мы уедем? – в голосе моем прозвучала надежда, градус которой зашкаливал настолько, что я сама себе удивилась. А школа эта мне заранее противна!

– Посмотрим. Между прочим, эту школу мне тетя Лена посоветовала, у неё там племянница учится, – закинула удочку мама. Похоже, я поторопилась, решив, что она меня совсем не понимает. Пусть не очень хорошо, но все же... – Рита, вроде. Хотя нет. Что-то более необычное… – она задумалась. И несколько минут спустя, когда я уже от скуки рисовала на запотевшем стекле смайлики, наконец, вспомнила: – О! Рия.

Отрезала:

– И все равно не хочу я там учиться! – и изобразила недовольный смайлик.

Вообще-то, рекомендация тети Лены много для меня значит, но не могу же я сдаться, если есть хоть малая вероятность откосить от сомнительной радости учиться в глуши?! Хотя мысленно я была уже не столь категорична – крестная плохого не посоветует. Странно только, что она лично мне это не сказала. Может, мама соврала насчет совета? Эх, жаль, телефон разряжен. Можно, конечно, мамин попросить, да только, учитывая как скачет связь, от этого скорее всего не будет никакого толку.

– Ты, между прочим, сама виновата, – напомнила тем временем мамуля. Вот слабо ей было помолчать, а? Я ведь почти согласилась! – Так что теперь будь добра принять последствия своего поступка!

Последствия поступка, значит?! А чем этот поступок был вызван уже не важно?!

– Это идиот Макс ко мне приставал! – праведно возмутилась я, зло глядя на маму. – Я его бросила и точка!

– Не знаю, кто из вас виноват. Но факт остается фактом: драку начала ты, – мой аргумент пропустили мимо ушей. Значит, факт приставания побоку?! Она меня не слышит или не воспринимает всерьез?.. Кажется, все же второе. Нда, родителям на меня наплевать… Ну, что ж, я в этом и не сомневалась! Вот только почему же тогда так обидно, что слезы подступают к глазам? Отвернулась к окну, а мама, ничего не заметив, продолжила: – Ну, неужели нельзя было все мирным путем решить?

– Я же тебе говорю, он меня спровоцировал! – воскликнула в сердцах. И опять же была проигнорирована!

«Она меня вообще слышит?!» – этот вопрос возник у меня уже не в первый раз за те безумно длинные два часа, что мы провели в пути. А если слышит, то какого… игнорирует? Или же не игнорирует, а попросту не верит, несмотря на то, что поводов уж для этого-то я не давала? Ах, да, как я могла забыть?! Она же об этом не знает!

– Света, выслушай меня, наконец! – мама повысила голос и мельком глянула на меня, продолжая следить за дорогой. – Тебя чуть не выгнали из школы! За драку, Света! – возмущалась она, все больше повышая голос.

– Мам, мне что надо было терпеть его приставания?! – я предприняла последнюю попытку достучаться. И опять нулевая реакция! – Что ж, учту.

Как оказалось, мама думала о своем:

– Ты хоть представляешь, какие проблемы будут у твоего отца, если эта история всплывет?!

– Так вот почему вы так всполошились! – осенило меня. Ну, конечно, как я не догадалась?! – У папы из-за меня могут быть проблемы! Конечно же, надо замять всю эту историю! Как угодно, но замять. И, если придется отправить единственную дочь не пойми куда, то сделать и это. Как же вы меня достали!!! – я в сердцах пнула рюкзак, стоявший у моих ног, и отстегнула ремень безопасности.

– Что ты делаешь? – удивилась мама, ни слова не сказав против моих выводов. От этого стало ещё больнее. Промолчав, обняла колени и, уткнувшись в них носом, на неё больше не смотрела. По щекам текли слезы. Поставить папину карьеру выше меня? Так только мои «заботливые» родители могут!

Я чувствовала на себе её взгляд, как чувствовала и то, что ехали мы совсем медленно. Потом мама вздохнула и надавила на газ. Если бы она остановилась и, по крайней мере, выслушала меня, приняла мою версию событий, я бы простила. Но она не захотела.

Как она может думать только о выгоде, о карьере?! Неужели я для неё не имею никакого значения? Ещё некоторое время я предавалась саможалению, накручивая себя, пока не пришла к вполне закономерному выводу: раз им на меня наплевать, то и мне на них тоже! Знаю, что звучит очень по-детски, но разве это не правда? По крайней мере, теперь мне даже хочется учиться в этой дурацкой школе посреди леса. Хоть их видеть буду реже. Хотя, что уж скрывать, я и раньше-то родителей не больно часто видела…

– Светик, а вон уже и школа! – сообщила мама. Какая я ей Светик после такого?! Она что решила “забыть” о ссоре? Своеобразный побег от проблемы? Не лучший выход, но это её выбор.

Посмотрела в окно. Впереди виднелось трехэтажное здание типичной такой формы, наполовину закрытое растущими вокруг деревьями и забором. Других строений в пределах видимости заметно не было. То есть школа реально стояла посреди леса! И здесь мне придется учиться?!

Мама остановила автомобиль за несколько метров от кованных ворот, в полуметре от огромного сугроба, видимо, образовавшегося в ходе расчистки дороги. Других машин в пределах видимости не было и это тоже напрягло. Хотя, может, они их в какой-нибудь гараж загнали? Ворота позволяют.

Пока я оглядывалась, мамуля сноровисто поменяла обувь и, выбравшись, приказала спохватившейся и застегивающей сапоги мне:

– Вылезай! И помоги вытащить твои сумки.

Могла бы и не напоминать: не маленькая я уже вещи оставлять. Не спорю, я не очень-то хочу учиться здесь, но это не значит, что я буду банально из вредности оставлять рюкзак! Страдать-то от отсутствия вещей потом мне: сомнений в том, что меня здесь, хочу я того или нет, оставят, у меня почти не было.

Кипя от снова поднявшей голову обиды, открыла дверь, вдохнула непривычно свежий воздух и поспешно застегнула куртку: здесь оказалось неожиданно прохладно, гораздо прохладней, чем в Энске.

Забрав вещи, пошли к школе. И чем ближе мы подходили, тем лучше я понимала, что конкретно попала. Несмотря на некоторую вычурность, ограда выглядела весьма внушительно. Теоретически, конечно, перелезть можно, да только куда потом-то деваться?! Лес вокруг. Да и если свалишься с трех, а то и четырехметровой высоты, мало не покажется.

Казалось бы, довольно стандартная внешне школа типа «коробки» вызывала странные ассоциации. Мерещилось в ней что-то средневековое, мрачное, суровое. Может, виной тому были темные камни, из которых она была сложена, а может, высокие и явно старые ели, её окружающие.

Нас уже ждали: видимо, заметив машину из окна, стройная женщина в застегнутом всего на пару пуговиц кремовом пальто быстрым шагом двигалась по дорожке нам навстречу. Волосы, заплетенные в сложную конструкцию из косичек, вплетенных одна в другую, были абсолютно черными, без малейших признаков седины, что и неудивительно – встречающая была ещё очень молода.

Ступив на территорию школы, я поежилась от непонятного холодка, пробежавшего по спине. Оглянулась, но ничего странного не заметила: мамина одинокая машина, сугроб, уходящая вдаль дорога, на которой лежали глубокие, но сейчас короткие тени от растущих вплотную к ней елей, ну и забор.

Тычок в бок заставил обернуться. Вовремя – встречающая как раз остановилась в паре шагов от нас:

– Добрый день, – её голос прозвучал буднично. Женщина оказалась высокой, выше меня, по крайней мере (а я вообще-то уже метр шестьдесят семь). Хотя может, то была заслуга сапогов на шпильке, кончик которой выглядывал из-под прямых черных брюк. Я по такой погоде – а было довольно скользко, по крайней мере в городе – вообще предпочла отказаться от любимых сапожек на высоком каблучке, но ей, похоже, было вполне комфортно.

– Добрый, – согласилась мама немного напряженно. Кажется, она нервничала. Наверняка боится, что с моей «шикарной» характеристикой, выданной классной руководительницей из прежней школы, меня могут сюда не взять. Впрочем, в данный момент подмоченная репутация была мне только на руку.

– Меня зовут Илина Владимировна, я – директор этой школы, – слишком молодая для такой должности женщина улыбнулась. Дежурно, одними накрашенными губами. Красивое лицо с узким подбородком, большие, сильно подведенные глаза и алая помада мало вязались в моем сознании с образом руководителя. Я оглянулась на маму, но та даже бровью не повела. Тоже подкрашенной к слову.

– Рада знакомству, – абсолютно формальным тоном отозвалась она. Ну ладно, ей виднее. – Я – Валентина Григорьевна Смирнова. А это моя дочь – Светлана, – представили и меня. Я ограничилась кивком.

– Очень приятно, – директриса окинула меня непонятным взглядом. Было в нем что-то такое… пугающее. На мгновение показалось, будто её и без того синие глаза словно заполнились потусторонней синевой. Захотелось спрятаться за мамину спину.

– Думаю, нам многое предстоит обсудить. Пойдемте, – предложила маме Илина Владимировна, прежде чем обратиться ко мне: – А ты можешь пока отнести в комнату вещи. – Похоже, она даже не сомневалась, что я тут останусь. Странно. Ладно, я, я-то свою мамулю знаю, но с чего такая уверенность у директрисы? Женщина тем временем оглянулась, словно в поисках кого-то: – Алина, проводи Свету в общежитие. Как я уже говорила, она будет жить с тобой.

Я сначала не поняла к кому она обращалась, как, по-моему, и мама, но потом нашим глазам предстала, по всей видимости, одна из учениц.

– Хорошо, – ответила, дружелюбно улыбнувшись мне, девчонка примерно моих лет, выходя из тени ели. Но почему она там стояла? Пряталась? Не от солнца же в конце марта? Странно. И навевает мысли о вампирах. Тпру! Пора завязывать с увлечением вампирской тематикой! А то ещё и не такое в голову забредет.

Поношенная куртка серого цвета, синие джинсы и невысокие черные сапоги гармонировали друг с другом, не привлекая внимания. В целом, она могла бы быть незаметной «серой мышкой», если бы не одно но: рыжие волосы переливались в солнечном свете. Собранные в толстую тугую косу, перекинутую через плечо, они доставали до пояса. Эх, мне бы такую! Моя-то до лопаток едва-едва и тоньше раза в два... Лицо девушки, разумеется, украшала россыпь веснушек на скулах. Цвет чуть прищуренных глаз в обрамлении темных, но не черных ресниц различить было сложно.

– Ну, а как устроишься, тоже приходи ко мне в кабинет, Алина покажет дорогу, – мягко, но непоколебимо продолжила распоряжаться директриса.

Нехотя согласилась:

– Ладно. – Одного взгляда на странную главу этой странной школы хватило для того, чтобы понять: она уже все решила и переубедить её будет непросто. Да и нужно ли?

– Пошли? – предложила моя рыжая соседка.

Рюкзак и сумку с ноутбуком я и не снимала, так что нужно было только снова вытянуть из чемодана на колесиках специальную ручку, за которую его можно было катать, и можно было идти.

– Пойдем, – согласилась я, проделав нужные манипуляции. И натянуто улыбнулась, старательно прогоняя раздражение. Не стоит начинать знакомство с отрицательных эмоций.

Алина свернула на довольно широкую тропинку, уходящую в сторону от здания, к которому направились мама с директрисой. Снег по сторонам лежал аккуратными симметричными кучками. С равными интервалами встречались старинные или стилизованные под старину фонари. Чуть дальше, за ними виднелись ели.

Через некоторое время из-за довольно длинного строения показалось другое. Тоже прямоугольное и приземистое. Видимо, к нему мы и направлялись.

– Выглядишь расстроенной, – заметила моя провожатая, когда мы миновали небольшую развилку. – Что-то случилось?

– Нет, – резче чем следовало бы ответила я. Потом глянула на неё и, заметив столь редкую искреннюю заботу, исправилась: – То есть да, но я разберусь. Просто, – поколебалась и выдала упрощенную версию своих проблем: – немного переживаю из-за того, что все мои друзья и родные остались в Энске… – Вздохнула. Говорить то, что не хочу тут учится, показалось не тактичным, тем более я успела понять, что директриса явно настроена меня взять. Мама же явно намерена сплавить, иначе не стала бы тратить такую прорву времени на дорогу. Мое мнение взрослых, скорее всего, интересовать если и будет, то исключительно формально. Так что стоило настраиваться на то, что я здесь останусь, а значит заводить знакомства. Так почему бы не начать прямо сейчас? Тем более с соседкой по комнате уж точно надо если не дружить, то хотя бы не враждовать. На самом деле я вообще с трудом представляла, как буду жить с кем-то в одной комнате постоянно… Я ведь даже, когда ночевала у крестной, спала отдельно! Но делиться этими мыслями с посторонней мне девчонкой не стала. – Я всю жизнь там прожила. Даже почти не выезжала. На юг как-то ездила, конечно, но давно и с родителями.

– А школьные лагеря? Ну, в смысле загородные?

Я мотнула головой. Насчет лагеря категорически возражал папа, да и тетя Лена не особенно эту идею, как-то высказанную мамой, поддержала. Так что лето я проводила в городе, выбираясь максимум покупаться на карьеры. Заключила:

– Так что я вообще смутно представляю, как и что тут у вас устроено. И не только в смысле быта, но и учебы. Класс новый, опять же… Со своим-то я почти восемь лет вместе училась. Пусть не со всеми, но с большинством. Ещё и среди года… А я не сказала бы, что любитель зубрить. Ну и вообще дорога эта, сборы… – Спохватилась: – Прости, я, наверное, тебя слишком гружу своими проблемами?

– Да ладно! – Алина похлопала меня по плечу. Вообще-то конкретно озвученная часть проблем волнует меня лишь поскольку-постольку… Хотя, бесспорно, тоже волнует, но на контрасте с очередной ссорой с мамой и её предысторией это такие мелочи! Однако выносить ссор из семьи мне не хотелось. Да и кто знает, вдруг моя новая знакомая болтушка и сплетница? – Я ведь сама спросила. И знаешь что? Здесь не так плохо, как ты, наверняка, думаешь, – она взяла меня за руку, и мы пошли дальше. – Я тут около года и, честно говоря, не жалею. А освоиться мы с подругами тебе поможем.

– Спасибо, – поблагодарила, осторожно освобождая запястье. И, постаравшись отстраниться от проблем, чтобы завязать уже первое в этой странной школе знакомство, спросила: – Ты в каком классе?

– В восьмом.

– Я тоже, – сообщила чуть растерянно. Честно говоря, её ответ несколько удивил (при ближайшем рассмотрении мне показалось, что она все же чуть старше), но приятно. – А класс в параллели один?

– Ага. Так, что будем вместе учиться, – одноклассница ободряюще улыбнулась. И продолжила: – Только тебе придётся догонять: у нас много предметов, которые в других школах обычно не изучают.

Ей удалось меня удивить. Хотя, мало ли всяких странных предметов? Потому уточнила:

– Например?

– Ты умеешь плавать? – вместо ответа спросила соседка. Я кивнула, не понимая, к чему это она. Хитро улыбнувшись, Алина просветила: – Тогда тебе, безусловно, понравится плаванье ежедневно первым уроком!

– Скажи, что ты шутишь! – с наполовину притворным ужасом попросила я. – Каждое утро плавать в качестве зарядки – это же хочешь, не хочешь, а проснешься!

– Ага, – с показной грустью вздохнула девчонка. – А если серьезно, то это классно. Мы наперегонки плаваем и в салочки играем.

– Класс, – улыбнулась я. Против плаванья я ничего не имела. Хотя, конечно, ставить его первым уроком – это всё-таки жестоко. Стоп! А как я с мокрыми волосами буду?! Именно предвкушая мороку с феном и пытаясь вспомнить, взяла ли его вообще, спросила: – А перемена после него обычная?

– Конечно. У остальной-то школы плаванье не первое.

– Вот интересно, кому это именно наш класс так удружил?

– О-о, это длинная история, – заулыбалась непонятно чему Алина. – Потом напомни, расскажу.

Настроение, после ссоры с мамой пребывающее где-то на отметке «паршивое», немного улучшилось. Да и интересно стало. Кажется, моя новая знакомая говорила, что предметов «много»?

– Ну-у, – протянула, как-то подозрительно задумавшись, моя соседка, когда я задала ей этот вопрос. – Мода и кулинария ещё есть.

– Вы изучаете моду? – Это звучало интересно. Кажется, я поторопилась с выводами, здесь не так уж плохо. К наличию в расписании кулинарии я отнеслась равнодушно: не очень люблю готовить, но поучится в принципе не против.

– Факультативно, раз в неделю. Обычно просто смотрим фильмы по истории костюма и дизайну, – поморщилась одноклассница. Так, она явно не любит этот предмет. Интересно, просто так или тому есть причина? К примеру дурной характер преподавателя. Спрашивать я не стала: или сама разберусь, или спрошу через пару дней, когда получше познакомимся. Алина обогнула очередной немаленький такой сугроб, на котором возвышался уже слегка подтаявший снеговик. Потом, обернувшись к чуть отставшей из-за чемодана мне, добавила: – И это, кстати, ещё не все предметы!

После сугроба тропинка наконец пошла прямее и уже через пару минут мы подошли к общежитию, построенному из того же темного камня. Оно было поменьше основного здания, и имело просто таки огромное число узких окон, чем-то напомнивших мне бойницы. Белый пластик смотрелся на фоне каменных стен довольно странно, но зато внутри должно было быть тепло: в школе, теперь уже прежней, я застала времена окон деревянных, причем старых и рассохшихся, и это был форменный кошмар. Особенно, когда ветер менялся и дул с реки.

Моя провожатая открыла дверь, даже с виду тяжелую и очень-очень старую, и посторонилась, пропуская меня с чемоданом в маленькую комнатку, какие часто делают в зданиях в нашем суровом климате. Только потом зашла сама.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, когда Алина поймала вторую дверь, открытую мной.

– Не за что, – улыбнулась девушка и замолчала, давая мне время осмотреться. А посмотреть было на что: эта дверь вела уже непосредственно в просторный холл. Стены здесь были от пола и до самого потолка оклеены обоями невероятно синего, с множеством переходов от цвета морской волны до небесно-голубого, цвета. Казалось, что находишься посреди моря, такого, каким его изображают на картинах – синего, штормового, богатого оттенками. Диванчики, кресла, салфетки на кофейных столиках из темного дерева, выдержанные в той же гамме, только увеличивали сходство. Даже два больших телевизора, на одном из которых группа девчонок сейчас смотрела одно из комедийных шоу, не портили общее впечатление, странным образом сочетаясь со всем остальным. Ещё несколько местных обитательниц что-то увлеченно обсуждали, так что на нас даже внимания не обратили, разве что мельком глянули. Странно даже. У них, что часто появляются новенькие? Или просто они не поняли, что я новенькая? Хотя школа не показалась мне большой, но едва ли здесь все друг друга в лицо знают, правильно?

– Пойдем, – потянули меня к лестнице на второй этаж. И пояснила: – Наша комната наверху.

Спорить я не стала, только руку снова осторожно высвободила руку – не люблю, когда так резко нарушают личное пространство. Рядом с лестницей имелась арка, за которой уходил вдаль коридор с множеством одинаковых дверей. Такой же виднелся с противоположной стороны холла.

– Там живут учителя, – заметив мой взгляд, пояснила Алина.

Кивнув в знак того, что поняла, сложила ручку чемодана и подцепила его за другую. В таком виде багаж оказался неожиданно увесист, так что площадку второго этажа я встретила облегченным вздохом. И что там такое тяжелое?

– Тут раздевалка, – девушка остановилась около стеклянной (и тоже весьма старой) двери, расположенной прямо напротив лестницы, – здесь мы вешаем куртки, чтобы они не занимали место в комнатах. – Я послушно начала расстегиваться, но была остановлена: – Но нам с тобой все равно скоро идти к Илине Владимировне, так что в комнате переоденемся.

Кивнув, уставилась на неё в ожидании дальнейших указаний относительно дороги.

– А, да, нам направо, – спохватилась соседка, смутившись. И быстрым шагом пошла вперед по коридору. Здесь, кстати, стены были покрашены светло-зеленой краской, на некоторых дверях помимо номера висели какие-то стикеры, бумажки и даже вышивки с названиями или чем-то вроде гербов. – Да, пока не забыла, номера в раздевалке соответствуют номерам комнат.

– Удобно. И нам и учителям, – оценила я. А потом добавила: – Причем им даже удобнее, ведь отсутствие курточки говорит об отсутствии её хозяйки. И если каких-то курточек нет, можно сразу же выяснить по номеру, кто конкретно отсутствует.

– Быстро же ты догадалась! – восхитилась Алина, с удивлением глядя на меня. – Я, пока Наташа – моя подруга – меня не просветила, не додумалась.

– У моей крестной подобная система проверки наличия меня, – я улыбнулась, вспомнив, как однажды попалась только из-за этого. Родители тогда были в командировках, и я решилась сходить на ночную дискотеку. Сходила. Повеселилась неплохо, да и нервы нарушением правил пощекотала, милиции не попалась, вот только от крестной, а потом и от мамы влетело. Но я же не думала, что тетя Лена вернулась из своего отпуска! Тогда нотации звучали обидно, хотя и справедливо, теперь же, по прошествии времени, воспринимались совершенно иначе. Отогнав воспоминания, поинтересовалась: – А все учителя живут прямо тут? В смысле, тут же должны быть поблизости какие-то деревни или поселки?

– Есть, конечно, – подтвердила мои предположения Алина. – Не сказала бы, что близко, правда. Но большинство учителей живет прямо в школе. У них на первом этаже спальни. Точнее, даже не спальни, а апартаменты: у них несколько комнат. А вот и наша, – она толкнула белую, ничем не отличимую от соседней дверь. Только маленькие циферки номера комнаты отвечали за ее индивидуальность. Я вошла следом. – Располагайся.

Комната была светлой – небольшое окно, наполовину занавешенное кремовыми шторами, выходило на юг. Сейчас в него как раз заглядывало выглянувшее из-за облаков солнце. У стен, оклеенных обоями в неяркую вертикальную бледно-желтую полоску, перемежающуюся с такой же, но светло-розовой, справа и слева от окна были расположены кровати. Одна из них, правая, была не застелена, из чего я сделала вывод, что она будет моей. Между кроватями вплотную к окну стоял письменный стол, на котором приличной горой возвышались книги.

– Уютно. А там что? Ванная? – я махнула рукой на дверь слева от меня. Собственное предположение казалось довольно странным, но что я знаю о жизни в общежитии?

– Ага, – подтвердила мои догадки Алина, уже избавившаяся от куртки и сапог.

Аккуратно сняла с плеча ноут, поставила на пол рюкзак и последовала её примеру, повесив пуховик на свободный стул, стоявший у шкафа с книгами. Он, как и второй шкаф, занимавший пространство между входной дверью и дверью в ванную, был светло-коричневым и вполне себе современным. Как, впрочем, и остальная мебель.

Заметив, что ровно половина книжного шкафа пустует, заглянула в гардероб. Там оказалось примерно так же лишь с тем отличием, что уже имевшаяся одежда занимала даже не половину, а едва ли треть места, что на плечиках, что на полках. Заставляет задуматься.

Обернулась к Алине:

– Это моя половина?

– Конечно! Чья же ещё-то? – слегка удивилась соседка.

– Отлично.

Уже прикидывая, что и как повешу (благо плечиков взяла с запасом, мстительно оставив маму почти без них), прошлась по комнате. Остановившись у стола, выглянула в окно, из которого виднелось главное здание. Налюбовавшись, опустила глаза. – Алин, только, пожалуйста, не говори, что эта гора книг – учебники! – взмолилась я, с опаской глядя на приличную такую стопу.

– К сожалению, именно они, – преувеличенно печально вздохнула она. В голосе слышался сдерживаемый смех. Кажется, моя реакция её веселила.

– Так много! – выдохнула я, потрясенно разглядывая толстенную математику.

– Это только часть. Вон на полке остальные, – «успокоила» Алина, махнув рукой в сторону книжного шкафа. – Ты же не думала, что мы тут дурака валяем? – она ехидно усмехнулась, по-хозяйски устроившись на своей постели, сейчас аккуратно заправленной зеленым покрывалом.

– Нет, конечно, но столько учебников…

– Да это они просто на несколько лет, – отмахнулась одноклассница. Это немного успокоило. – Твои тебе к вечеру, наверно, принесут. Или завтра утром сами в библиотеку сходим, возьмем.

Заглянув ради интереса ещё в ванную, открыла чемодан. Смысла себя обманывать не было: от идеи устроить меня сюда мама едва ли откажется. Сверху оказались запиханы вещи, о которых я вспомнила в последний момент, вроде полотенца и расчески. Дальше шли блузки.

– А у вас тут дискотеки бывают? – как можно небрежнее поинтересовалась я, вытаскивая друг за другом кофточки, рубашки, водолазки, блузки и, за неимением пока засунутых глубоко плечиков, раскладывая их пока на кровати. – Ну, или ещё какие-нибудь развлечения? Не одна же учеба целый год?

– Конечно, – соседка явно не видела в этом ничего необычного. Пояснила: – Если бы не было, мы б в Рыбки сбегали и Илина Владимировна прекрасно это понимает. Это поселок тут неподалеку. До него километров двенадцать, если по лесу.

– Ничего себе неподалеку! – возмутилась я.

– Ну, знаешь ли, до города-то ещё дальше! К тому же, ты думаешь, мы туда пешком ходим? – Алина хитро улыбнулась, подтверждая тем самым обратное. – До автобусной остановки пара километров, так зачем же ноги мозолить, если доехать можно? Автобусы, конечно, редко ходят, но можно же подгадать.

– А этот поселок – ближайший населенный пункт? – поинтересовалась, приостанавливая разбор вещей. Если на двенадцать километров вокруг только лес, я бы все-таки предпочла тут не учиться. Хотя кто меня спрашивает? Эх…

– Нет, конечно! – успокоила Алина. – Тут есть деревня в семи километрах восточнее, я только не помню, как она называется, – нахмурилась, видимо вспоминая, и неуверенно сообщила: – Рыбаки вроде. Ну и чуть дальше ещё одна. Раньше, лет тридцать назад, говорят, ещё несколько деревень были, но там теперь никто не живет.

– И как там? Страшно?

– Без понятия. Пилить десять километров ради острых ощущений я не захотела.

– А я бы наверно сходила, – сказала задумчиво. Интересно ведь! Где я ещё заброшенную деревню найду?

– Ещё успеешь, – усмехнулась соседка.

– Успею, – я вздохнула печально, но уже без прежней безнадежности. Окинула взглядом гору блузок на кровати и все еще более чем наполовину забитый чемодан и постановила: – Так. Знаешь, я, пожалуй, займусь разбором сумок потом. А сейчас не проводишь меня к директрисе?

Надеюсь, что мама втихую не сбежала. А то она может!

– Без проблем, – Алина резво соскочила с чуть скрипнувшей кровати.

Пока шли, почти не разговаривали. Я обдумывала полученную информацию, а Алина не лезла. То, что здесь есть не только учеба, но и что-то кроме, те же дискотеки, просто чудесно. То, что мама об этом не знает, ещё лучше. А вот заброшенные деревни настораживают. Как-то даже жутко становится. Но я все равно туда как-нибудь летом схожу!

– Алин, а здесь не страшно жить? – поинтересовалась осторожно, нервно накручивая кончик косы на палец. Посмотрев на собеседницу уточнила: – Ну, посреди леса ведь! Да ещё заброшенные деревни эти…

Она понимающе улыбнулась и попыталась успокоить:

– Не-а, не страшно. Дикие звери не лезут, а то, что вокруг на несколько километров только лес и никаких людей, так даже спокойней.

– Спокойней? – удивилась я. По-моему, я чего-то не понимаю. Что может быть спокойного в обитании посреди леса?

– Ага, – кивнула соседка. А у меня по спине пробежали мурашки. Что-то тут нечисто. Но не спрашивать ведь? Вряд ли она ответит, даже если моя интуиция права.

В холле основного здания, я остановилась, изумленная: обстановка поражала. Раньше подобное я видела только в фильмах. Колонны, поддерживающие балкон, ковры на лестницах, паркет… На стенах, в небольших углублениях деревянных панелей из светлого дерева, висели картины, изображающие море, причем рамки их были лишь чуть темнее самих стен. В углах располагались вазы с живыми цветами, у стен – несколько скамеек. Прямо напротив нас под балконом виднелась дверь с непрозрачным витражом из синих стеклышек.

– Там столовая, – сообщила Алина. Я кивнула, показывая, что поняла, и продолжила оглядываться.

Окна, находящиеся прямо над нами – холл включал не только часть первого, но и часть второго этажа – представляли собой витражи, сейчас, к сожалению, не освещенные. Наверно, из-за пасмурной погоды: пока я разбирала вещи, она снова испортилась. Причем я точно помнила, что снаружи витражи были незаметны. Интересно, как такого добились?

Две лестницы вдоль боковых стен со статуэтками дельфинов в начале перил заканчивались как раз у очаровавшего меня балкона. Надо ли говорить, что поднималась я не спеша, то и дело оборачиваясь, чтобы оценить вид?

Сверху он вообще оказался потрясающий. Сложно было даже поверить, что это все настоящее.

– А что там за балкончики? – спросила я у своей спутницы, показывая на ещё два симметрично расположенных архитектурных изыска, один из которых, правда, был чуть длиннее. Они, также как и тот, на котором мы стояли, находились на втором этаже, только вот располагались за лестницами на третий, вроде и отделенными от холла стеной, но все равно заметными.

– Левый – балкон учительской, правый – бального зала, – ответила Алина и, улыбнувшись, с гордостью поинтересовалась: – Нравится?

– Очень, – с благоговением подтвердила я. Вот интересно, а какой оттуда вид?

Стоп! Она сказала «бального зала»? У них что тут отдельный зал для танцев? Спросила и получила утвердительный ответ с уточнением, что балы наша школа принимает где-то раз в три-четыре года. Интересно, кто на них приезжает? Ведь если это именно балы, то и танцы бальные, а они парные. Но школа-то для девочек! Пока я ломала голову над этим вопросом, моя провожатая продолжала без умолку что-то рассказывать. Прислушавшись, узнала, что рядом кабинет завуча, которого Алина никогда не видела. На закономерно возникший вопрос «В смысле?» мне не ответили: мы как раз остановились около кабинета Илины Владимировны, находившегося на этом этаже, просто чуть дальше от лестницы, сразу за поворотом коридора.

– Обратно дорогу найдешь? – с беспокойством спросила соседка.

– Какой у нас номер комнаты? – уточнила на всякий случай. На самом деле я вроде запомнила, но мало ли. – Не хотелось бы ворваться в чужую.

– Двадцать первая.

– Теперь точно найду.

– Тогда я пошла? – неуверенно предложила она.

– Хорошо. До встречи, – попрощалась я.

– До встречи, – Алина развернулась и быстрым шагом пошла обратно. Не доходя до дверей учительской, обернулась и, заметив мой, наверно, испуганный взгляд ободряюще улыбнулась: – Все будет хорошо.

Кивнув, я глубоко вдохнула, замерла на пару мгновений и, собравшись с духом, постучала. Сделала я это больше для приличия, потому как, не дожидаясь ответа, вошла. В нос сразу ударил запах каких-то трав. Странно.

В кабинете, выдержанном в синих тонах, у всех стен стояли старомодные, деревянные шкафы. Одни занимали объемные папки, другие – старые на вид книги, содержимое третьих скрывали закрытые дверцы. За двойной деревянной рамой окна (тут их сменить, видимо, ещё не успели), на подоконнике которого стояла пара горшков с орхидеями, виднелись ворота и уходящая вдаль дорога, на которой одинокая мамина машина смотрелась как-то не только чужеродно. Стоп! А почему здесь только мамина машина?! Ни за что не поверю, что ни у кого из учителей нет прав. Хотя сейчас каникулы… Мурашки снова промаршировали по позвоночнику.

Директриса сидела за аккуратным столом из светлого дерева, буквально заваленном какими-то бумагами, которым похоже недавно пытались придать вид более аккуратных стопок, но безуспешно. Боком к столу стояли два кремовых кожаных кресла, выглядящих так, словно их украли из музея. В одном из них, лицом к дверям, а значит и к ворвавшейся в кабинет мне, сидела мама.

Женщины явно о чем-то беседовали. Видимо, обо мне, потому что стоило мне войти, повисло немного неловкое молчание. Первой его нарушила мамуля:

– Устроилась? – её голос был полон заботы. Наигранной, надо думать. Я это проигнорировала, переведя взгляд на Илину Владимировну, жестом предложившую сесть.

Послушно приземлившись во второе кресло, вновь посмотрела на хозяйку кабинета. Теперь я разглядела её лучше: черные волосы, на которые я уже успела обратить внимание, красивое лицо с большими синими глазами, длинные ресницы со следами туши, острый подбородок, полные губы, идеально чистая кожа, аккуратно выщипанные черные же брови. Впрочем, не факт что они на самом деле такого цвета. У меня, например, русые волосы, светлые ресницы и брови, но немного туши и краски для волос, и я могла бы выглядеть не хуже, ну или не намного хуже. Директриса, в свою очередь рассматривающая меня, выглядела довольно представительно и одновременно с этим женственно. И это при её-то, на мой взгляд, весьма небольшом возрасте (тридцати ей было не дать)! Хотелось бы мне вырасти такой! Жаль, что никакая косметика не может сделать из утенка лебедя, проще говоря, расти мне ещё и расти.

– Что ты сказала? – переспросила, встряхнув головой. Мама терпеливо, но несколько раздраженно повторила. – Да, – коротко и резко. – А вы тут что решили?

– Ну, мы тоже даром время не теряли. Уже обо всем договорились, – она довольно улыбнулась. И разъяснила: – Если все будет нормально, то теперь ты будешь здесь учиться до конца одиннадцатого класса.

По-моему, это было очевидно. Если уж запихивать в такую даль, то надолго. Не скрывая недовольства, бросила:

– Ясно. – Потом задала один из самых важных вопросов: – Надеюсь, на каникулы я смогу ездить домой?

Кто знает, может родители меня сюда потому и засунули в эту школу, что она круглогодичная? Мне же не хотелось бы безвылазно торчать тут почти четыре года. Вопрос я адресовала в первую очередь директрисе, так что она и ответила:

– Конечно, – кивнула женщина, а потом добавила уже тише: – если захочешь, разумеется.

– Отлично! – встряхнулась я, успешно пропустив мимо ушей последние слова. Значит, хотя бы иногда смогу видеться с тетей Леной и друзьями. Настоящих друзей, а не просто приятелей у меня, конечно, не много, но ведь есть же. Та же Вероничка.

Повисло молчание: мама явно не знала, что сказать, директриса что-то писала, я строила планы на ближайшие каникулы, до которых была ещё целая четверть – весенние как раз подходили к концу. Будь школа поближе, можно было бы и на выходные домой ездить, но почти три часа на машине наверняка на автобусе обернутся всеми пятью. Так что смысла в такой поездке не было.

Маму установившаяся тишина явно нервировала, к тому она то, и дело смотрела на часы. Наконец она решилась:

– Прости, Свет, но мне пора ехать, а то не успею на работу, – с этими словами она поднялась, глядя на меня. А я все думала, когда она это скажет? Так было всегда: стоило ей уделить мне немного времени, как снова надо работать. Карьера для неё давно стала важнее, чем я.

– Уже? – в голос закрались просительные нотки. Даже несмотря на недавнюю ссору отпускать маму мне не хотелось, ведь это означало, что я останусь совсем одна среди незнакомых людей да ещё и посреди леса. А это пугало.

Встала и боковым зрением увидела, что директриса осталась сидеть, словно ещё больше углубившись в какие-то бумаги, внушительная (и неровная) стопа которых лежала на краю стола. Вряд ли она действительно была поглощена работой, скорее просто делала вид. Но даже так я чувствовала себя уверенней, нежели если бы она смотрела на нас.

– Да, извини, мне уже несколько раз звонили… – стала оправдываться мама.

Перебила:

– Ладно, я понимаю. – Ненавижу, когда она оправдывается! Да ещё при посторонних!

– Ты не обидишься? – в её голосе проскользнули умоляющие интонации.

– Нет, что ты, – соврала я, натянуто улыбнувшись. Дурацкий вопрос. Конечно же обижусь! Ну почему? Почему так всегда?!

– Вот и хорошо. Проводишь меня? – предложила мама, похоже, даже не заметив, что я вру. А тетя Лена бы сразу догадалась! С крестной такие фокусы никогда не проходили.

– Да, конечно, – кивнула и первой поспешила к двери.

Мы уже сделали несколько шагов к выходу, когда меня окликнули:

– Света.

– Да? – обернулась.

– Потом вернись сюда, у меня есть несколько вопросов, – сообщила хозяйка кабинета. Я кивнула.

– До свиданья, – попрощалась мама уже у дверей. – Приятно было познакомиться.

– Взаимно, – ответила любезностью на любезность Илина Владимировна. Кажется, даже вполне искренне. – Счастливого пути.

– Благодарю.

Оказавшись в коридоре, накинули куртки и молча пошли к выходу из здания. Мне разговаривать не хотелось совершенно, а мама, думается, не знала, что сказать. Всё-таки из-за их постоянных разъездов, общих тем у нас было прискорбно мало.

Уже на улице она нарушила окружающую тишину. Подозрительную такую тишину, честно говоря. Но тогда я не обратила на это внимания.

– Надеюсь, на новом месте ты начнёшь новую жизнь и наконец возьмешься за ум, – и это не сбавляя шага! Стало обидно.

Я многое могла на это сказать, многое припомнить, но портить последние минуты перед расставанием новой ссорой не хотелось. Поэтому с трудом выдавила:

– Постараюсь.

– И, надеюсь, ничего подобного той истории здесь не будет, – продолжала мама. Вот это я уже не могла простить. Но усилием воли всё же удержала рвущиеся с языка слова. Но она не унималась: – Можешь мне это обещать? Всё же это было очень неприятно, узнать, что твоя дочь затеяла драку! – Я ведь уже объяснила! И не раз, между прочим. Она меня вообще слышит?! Или поставила себе целью напоследок вывести меня из себя? Что ж. Ей это удалось. Не замечая близкой грозы, мамуля напомнила: – И не забывай мне звонить!

– Обойдешься! – сорвалась я.

– Что? – от удивления она остановилась.

– Я сказала: «Обойдешься»! – повторила почти спокойно. Лишь на мгновение в голосе проскользнула ярость. – Если ты думаешь, что можешь безнаказанно делать и говорить мне все, что угодно, спешу тебя разочаровать. Я уже не ребенок. Да, мне недавно исполнилось пятнадцать, но это не означает, что я все прощу или даже не замечу того, как ты себя ведешь. Вам с папой важна ваша работа, карьера, а вовсе не я! Так что нечего корчить из себя заботливую мамочку, которая волнуется за свою дочь! Будь честна хотя бы с собой!

– Света… – растерянно пробормотала она.

Я повернулась и пошла прочь. К общежитию. Не хочу её видеть! Хотя в глубине души я надеялась, что она пойдет следом, успокоит меня, прижмет к себе, объяснит все. Но мама опять не поняла меня. Постояв, глядя мне вслед так, что я спиной чувствовала её взгляд, она просто ушла. А потом, посидев некоторое время в машине и, видимо, надеясь, что я приду извиняться, уехала.

А я смотрела на удаляющийся автомобиль из-за одной из ёлок, куда еле-еле пробралась по высоченным сугробам, и не могла сдержать слез.

Вывалившись на дорожку, кое-как отряхнулась и побрела обратно. Видок у меня сейчас наверняка был тот ещё, хотя я и постаралась, как могла, скрыть следы истерики. На счастье навстречу никто не попался, а в корпусе я достаточно быстро смогла найти уборную, где и привела себя в порядок.

Когда вышла, холл встретил абсолютной тишиной. Возникло чувство, будто я одна во всем здании. Новая школа показалась мне чужой и пугающей, несмотря на всю свою красоту. Ускорила шаг. Проходя мимо кабинета завуча, вспомнила, как на вопрос о его хозяине Алина ответила, что никогда его не видела, хотя так-то он есть. Теоретически. Поежившись, почти побежала.

Когда я не вошла, вбежала в кабинет, не постучав перед этим, Илина Владимировна что-то читала. Ничуть не удивленная вторжением (наверняка слышала шаги, эхом отдававшиеся в коридорах) директриса только, не поднимая головы, спросила:

– Проводила? – она сделала какую-то отметку на полях и отложила лист. На мгновение мне показалось, что он испещрен странными закорючками, но потом хозяйка кабинета перевернула его, так что понять мерещиться мне или нет, я не смогла.

– Да, – ответила хрипло. И не дожидаясь приглашения, присела в кресло, которое до того занимала мама.

– Не расстраивайся, – попыталась утешить явно все понявшая женщина. – Она же не по своей воле так рано уехала. Отсюда до Энска не близко…

– Знаю, – подавила грустный вздох. Не люблю, когда меня жалеют, особенно малознакомые люди, но к ней я почему-то испытывала доверие. Наверно, все дело в том, что она учитель.

– Понимаю, – так, что я действительно в это поверила, произнесла директриса. – Когда-то я ведь тоже была подростком и тоже стояла в самом начале своего Пути. Знаю, тебе тяжело, но если ты сосредоточишься на своих чувствах, легче не станет. Потому давай-ка займемся делами. – С этими словами мне протянули несколько бланков, где уже стояли мамины подписи.

Помедлив пару мгновений – да, это была лишь формальность, но… школа пугала. Интересно, что будет, если я не подпишу? – аккуратно вывела свою подпись сначала на одном, потом на другом.

– Надеюсь, тебе у нас понравится, – улыбнулась директриса, забирая бумаги. Я тоже на это надеялась. И, словно извиняясь, продолжила: – Конечно, школа у нас несколько специфичная: основана она была достаточно давно, а потому богата разнообразными традициями, во власти которых мы все волей-неволей находимся. – К чему это она? Что за традиции? – Но к этому быстро привыкаешь, так что не переживай. Хочешь, покажу все?

От неожиданной смены темы и тона я несколько опешила и забыла уже сформулированные вопросы, но всё же смогла ответить вежливо:

– Да, если Вас это не затруднит. – Даже если она спросила чисто из вежливости, никто её за язык не тянул. Мне экскурсия точно не повредит.

– Не затруднит, – Илина Владимировна поднялась со своего места, откинула поправила выбившиеся из прически пряди и пояснила: – с бумажной волокитой я всегда успею разобраться, а вот показать школу новенькой – нет. Не так уж часто у нас теперь новенькие появляются, – она грустно улыбнулась и шепотом, словно по секрету призналась: – К тому же все эти бумаги мне ужасно надоели! Нет ничего хуже в работе директора, чем вся это бюрократия!

Я неуверенно улыбнулась.

Начать решили с первого этажа, но рассказывать директриса начала сразу:

– Школа была основана более ста лет назад, но сюда перебралась в начале прошлого века. В стране было неспокойно, поэтому моя предшественница решила перестраховаться и перебраться подальше от возможных волнение. Как позже оказалось, не прогадала. Само здание было построено сразу строилось под школу, поэтому во многом нам проще, чем некоторым учебным заведениям, находящимся в старых постройках – ну, знаешь, всякие запреты на переделку фасадов и тому подобные заморочки.

Поняв, что от меня ждут какой-то реакции, кивнула.

– Холл сделан по эскизу все той же моей предшественницы. Она вообще весьма разносторонняя личность, а живопись – её маленькое хобби, – почему-то в настоящем времени сообщила Илина Владимировна. Тогда я не придала этому значения, а зря. – Некоторые картины в школе также принадлежат её кисти. Например, вон та с парусником. – Указанное полотно, изображающее старинный фрегат посреди штормового моря, занимало почетное место в самой заметной из стенных ниш. Смотрелось… натурально. И немного пугающе.

Кратко перечислив, какие кабинеты и помещения находятся на первом этаже и с какой стороны от холла их искать, директриса уже явно намеревалась вернуться обратно на второй, но меня, вполне мне кажется, предсказуемо заинтересовал бальный зал. Точнее даже пара моментов с ним связанная.

Так что воспользовалась паузой в монологе:

– Простите, что перебиваю, но Алина сказала, что раз в три-четыре года здесь бывают балы. И мне стало интересно, почему так редко и кто же на этих балах танцует, всё же это ведь школа для девочек?

– Это довольно сложно объяснить в двух словах, – моя экскурсовод присела на скамеечку, стоявшую у стены, я опустилась рядом, сжимая свою куртку. – Но, если не вдаваться в подробности, мы сотрудничаем с шестью другими частными школами. В том числе и с такой, где учатся юноши. А балы – один в начале учебного года, второй в конце – мы принимаем по очереди. Потому и получается интервал в три с половиной года.

Звучало интересно.

– То есть всей школой едем в другой город?

– Вроде того, – подтвердила Илина Владимировна.

– Здорово! – я воодушевилась. Сама идея мне нравилась: можно разные места посмотреть, в других школах побывать, новых знакомых завести… – А можно на него, в смысле, бальный зал посмотреть?

– Конечно, – директриса сделала приглашающий жест и направилась в левый коридор. Когда проходили мимо, по всей видимости, раздевалки, предложила: – Можешь, кстати, повесить куртку в раздевалку.

Отмахнулась:

– Да ладно, она не тяжелая.

Коридор завершался красивой деревянной дверью, отличающейся от всех остальных как размером во всю ширину коридора, так и материалом. Толкнув её (похоже, кабинеты здесь не запирали), посторонилась, пропуская меня.

Потолок терялся в темноте, хотя часть светильников Илина Владимировна щелчком выключателя зажгла. Посреди зала висела, таинственно сверкая, выключенная сейчас люстра. Зал казался огромным: здесь, наверно, влезли бы две-три столовых из моей прошлой школы. Прямо над нами, подпертый колоннами нависал балкон. Даже он был шириной метра полтора, что уж говорить о размерах зала? Темный, блестящий паркет покрывал пол, витражи в высоких, в два этажа окнах изображали в основном русалок. Странный сюжет для школы, надо признать, даже при том, что большинство из них были целомудренно одеты в короткие платья, из-под которых торчали хвосты. И этих витражей с улицы тоже видно не было.

– Нравится? – Илина Владимировна немного самодовольно улыбнулась.

Я кивнула, не в силах передать все впечатления от этой красоты словами, прошлась, сначала вдоль стены, а потом и в центр зала. Задрала голову. Так люстра, которую директриса все же включила, выглядела ещё больше.

– Потом ещё насмотришься, – мягко заметила директриса спустя некоторое время. – Может, пойдем дальше?

– Да, пожалуй, – улыбнулась и вышла в коридор.

Осмотр второго этажа, где помимо кабинетов администрации располагались классы языковых предметов, а также отдельный танцевальный зал, много времени не занял. Наличие ещё одного зала для танцев меня весьма удивило, но спрашивать я постеснялась.

На третьем проходили занятия по химии, биологии, математике, ИЗО и «некоторым другим предметам», как таинственно выразилась Илина Владимировна, то ли уставшая перечислять, то ли спешащая поскорее закруглить экскурсию. А ещё там была библиотека, в которую я решила в ближайшем будущем заглянуть.

В целом в школе было красиво. В отличие от предыдущей моей школы, где стены были просто покрашены, тут их оклеили обоями, причем, явно относительно недавно, поверх которых во множестве висели картины. В основном пейзажи, хотя были и портреты. Искусством я успела восхититься только мельком, потому что шли мы довольно быстро. Похоже, хотя директриса и говорила, что бумажная волокита подождет, ждать та могла недолго. Впрочем, надо отдать ей должное: осматриваться в наиболее интересных местах она мне время давала.

В один из таких моментов, когда я как раз любовалась мастерски, до чешуйки выточенной скульптурой русалки (что-то их тут реально многовато) в одном из коридоров третьего этажа, и произошла очередная странность. Только я наклонилась, чтобы лучше рассмотреть плавники, открывшаяся рядом дверь одного из кабинетов заставила меня отскочить.

Появившаяся в дверях шатенка лет тридцати на вид, заметив меня, явно удивилась. Собранные в высокий пучок и очень официальный, в отличие от директорского костюм, в котором можно было хоть сейчас выступать на каком-нибудь мероприятии. Туфли на шпильках, хотя и пониже, чем у директрисы дополняли образ бизнес-леди. И в довершении ко всему, вернее вопреки всему, за спиной у неё висело что-то большое и обоюдоострое (топор-переросток какой-то!), а на поясе – приоткрытая кобура с пистолетом. В опущенной правой руке эта странная дама легко и привычно держала кинжал со следами крови. Через левую же была перекинута кольчуга. По крайней мере, я опознала это как кольчугу.

Я, честно говоря, была в шоке, но, когда женщина наклонила голову, присматриваясь ко мне, опомнилась и попятилась. По спине пробежали мурашки. Зачем ей этот топор? И пистолет? И чья эта кровь на кинжале?

Илина Владимировна, до этого спокойно стоявшая неподалеку, подхватилась и буквально запихнула странную личность обратно в кабинет.

– Анна Викторовна! Я тут школу новенькой показываю, а Вы!.. – послышалось из-за двери. Больше, к моему разочарованию, слышно ничего не было. Через несколько минут директриса вышла из кабинета: – Извини, если Анна Викторовна тебя напугала, – вздохнула директриса. – Она не специально.

– Понятное дело не специально, – поёжилась я.

На этом с осмотром главного здания было решено заканчивать, тем более, по словам Илины Владимировны, на территории располагалось ещё четыре строения, не считая теплицы. Мне обещали показать спортзал. Но только мы спустились на второй этаж, как навстречу пронеслось нечто опутанное какими-то то ли ремнями, то ли веревками…

– О! – нечто притормозило рядом с нами. – Илина Владимировна, вы Анну Викторовну не видели?

– Она у себя. А что это с твоей одеждой? – нахмурилась директриса.

– Да ничего особенного, всего лишь пыталась решить, куда и как крепить ремни и немножко запуталась, – махнула рукой девушка, скрытая под слоем, по всей видимости, кожаных ремешков. Опутаны были даже темно-коричневые волосы, едва доходившие до плеч, и лицо, на котором сверкали карие глаза. Как можно было так запутаться оставалось только гадать. Впрочем, я все ещё пребывала в некотором шоке от вида той учительницы, так что только вяло удивилась. – У меня вот тетива порвалась, – в качестве иллюстрации она продемонстрировала метровый, не меньше деревянный лук с оборванной тетивой. И, больше ничего не поясняя, направилась на третий этаж, явив нам висящий за спиной полный стрел с белым оперением колчан. Ого, она что стрелять умеет? Из лука?!

– Эмм. Илина Владимировна, а у вас тут что, клуб поклонников Средневековья есть? – осторожно спросила я. «Или дурдом?» – добавила мысленно. Где это видано, чтобы по школе разгуливали ученицы с луком и учителя с топорами?! Чтобы в школах проводились балы и, что важнее эти самые школы располагались в сотнях километров от города, посреди леса? Куда я попала?!

– Нет, что ты, – она вымученно улыбнулась и продолжила спуск на первый этаж.

Однако меня подобный ответ не устроил. Но ничего спросить я не успела: от объяснений директрису избавило появление ещё одной женщины. Выглядела она постарше предыдущей, хотя и ненамного – ни единой морщинки на лице не было, ни единого седого волоска в черных, коротко подстриженных и припорошенных снегом волосах. Снег был и на одежде – войдя в холл, незнакомка сняла и, что-то ворча, одной рукой встряхнула длинный черный плащ с черным же подкладом. Такой традиционно вампирский плащ. Под ним оказались черная тонкая, кажется, шелковая рубашка с манжетами и черные же облегающие стройные ноги брюки, заправленные в довольно странные сапоги без каблука, но до колена высотой. Этой же рукой, перекинув странное одеяние через предплечье, отряхнула волосы. Причины подобного были вполне прозаичны: в другой руке брюнетка держала деревянную палку с сугробом на конце, которую почему-то не стала ни прислонять к двери, ни ставить куда-нибудь в уголок.

– Ну и метель, Илина! – воскликнула она, заметив нас и делая несколько широких шагов в нашем направлении. – Вот скажи на милость, как теперь крышу чистить?

– Без понятия, – отозвалась директриса, замедлив спуск. Мне тоже пришлось притормозить. – Вы же завхоз, не я.

Когда мы спустились, женщина с плащом подошла ближе:

– Поговорить надо, – завхоз выразительно глянула сначала на начальницы, потом на меня. Кажется, поговорить им надо было наедине.

– Говорите, – не поняла намека Илина Владимировна.

Было видно, что такой вариант её собеседницу не устроило, взгляд на меня был весьма красноречив, и я хотела уже взять все в свои руки и сбежать куда-нибудь под благовидным предлогом, но прежде чем его нашла, странная дама вздохнула, и сообщила вполне обыденное:

– Тут тебе письмо пришло, – она извлекла из кармана плаща пухлый белый конверт. Самый обычный, но от того не менее невероятный: в эту глушь почта наверняка шла целую вечность. Не проще ли было воспользоваться электронной?

Я стояла недалеко, но не настолько, чтобы различить, что написано на конверте. Но Илина Владимировна от чего-то нахмурилась и не убрала конверт, а сразу начала вскрывать. Наблюдавшая за этим брюнетка ещё больше помрачнела, снова удостоила меня напряженного взгляда, но никак не прокомментировала, вместо этого поинтересовавшись:

– Что с косой делать будем? Заржавеет ведь в сарае! – она приподняла сугроб на ручке. Видимо, в качестве иллюстрации.

Мне сразу вспомнился просмотренный буквально накануне (после новостей о переводе в новую школу и поспешных сборов мне не спалось) ужастик, в котором как раз коса фигурировала. После топора и лука я даже не усомнилась в том, что это именно она. Я вообще уже не понимала, чего ещё ожидать.

– Может, я… я тогда пойду? – спросила, заикаясь, и с опаской глядя на сугроб на ручке. Коса! Боже мой! Куда я попала?!

– Да-да, конечно, – кивнула директриса, не отрываясь от чтения извлеченного из конверта письма, написанного на плотной бумаге далекого от привычного формата. – Завтра утром продолжим.

Быстро и по широкой дуге миновав женщину с косой, на ходу накинула куртку и поспешно ретировалась. Уже на крыльце, задержалась, чтобы застегнуться, и услышала обрывок разговора:

– И что ты собираешься делать с девочкой?

– Что-что. Пока пусть … поживет, а там сами знаете, – ответила Илина Владимировна. Одно слово я, увы, не расслышала, но сомневаюсь, что оно сильно меняло общий смысл.

Уже не просто опасаясь, а по-настоящему паникуя, выскочила на улицу и понеслась к выходу с территории. Лучше уж два километра до остановки пешком шлепать, а потом непонятно сколько ждать автобус, чем оставаться в этом дурдоме!

Однако моим планам не суждено было сбыться: ворота оказались закрыты на цепь и огромный замок. Пару раз толкнув створку и поняв безнадежность этого, подняла голову, пытаясь оценить свои шансы перебраться через забор. Ветер бросил в лицо пригоршню снега. Верхняя часть ограды терялась в снежном мареве. Быстро темнело.

Малодушно оглянулась на главный корпус, почти невидимый в этом буране. Выделялись только несколько светящихся окон. Снова посмотрела на мрачный лес за забором. Очередной порыв ветра заставил поежиться. Это заставило здравый смысл возобладать над паникой. Ну куда я пойду в такую погоду, да ещё вечером? Ладно бы ещё дорогу знала, но так недолго и заплутать. Как там сказала директриса? Пока пусть поживет? Что ж, будем надеяться, что это пока хватит до завтра, а там я придумаю, как отсюда выбраться! С такими мыслями я поспешила в общежитие. Там хотя бы тепло.

Безумно хотелось с кем-нибудь – тетей Леной или Вероничкой – посоветоваться, но телефон-то был разряжен, а просить у кого-то позвонить в этой безумной школе я опасалась. Можно было, конечно, попросить зарядку, но у Алины телефона я не заметила, а больше я никого пока не знала и не уверена была, что хочу знать.

По дороге, пробираясь по слабо из-за метели освещенной фонарями тропинке, я немного успокоилась, убедив себя (хотя это отдавало самообманом) в том, что всему должно быть рациональное объяснение и то, что я его не вижу, не значит, что его нет. В сущности что такого экстраординарного я видела? Ну, подумаешь, топор, пистолет, кинжал. Может, это муляжи для какой-нибудь школьной постановки? Ну, лук, так увлечения разные бывают. С косой было сложнее, но, если подумать, форма сугроба была слишком округлой для косы… Убеждая себя так, ввалилась в тамбур.

Общежитие встретило теплом и громким обсуждением какого-то фильма. Судя по нескольким фразам, я его относительно недавно смотрела. В другой момент я бы наверняка поучаствовала, заодно бы познакомилась с другими девчонками, но сейчас я все ещё была слишком взвинчена, так что сразу направилась в комнату. Уже у дверей спохватилась, что не повесила куртку в раздевалку. Пришлось возвращаться: проблем с учителями не хотелось. Тем более что странные они тут.

Когда я вошла, Алина что-то читала.

– О! Света, что-то ты долго, – заметила она, заложив книгу какой-то бумажкой. Она выглядела совершенно спокойной.

Изначально я хотела попробовать узнать у неё, что в этой школе происходит, но, оказавшись в комнате, с этой идеей распрощалась. Потому ответила то, что первым пришло в голову:

– Мне Илина Владимировна экскурсию устроила. – Сняв сапоги, переобулась в тапки и поинтересовалась: – У тебя есть зарядка для телефона?

– Нет. Здесь связи почти нет, да и некому мне особо звонить… – в голосе послышалась грусть. Расспрашивать я не стала. – Ты зря раздеваешься, ужин скоро.

Вот об этом я не подумала. Но снова одеваться и куда-то идти не только не хотелось, но и было страшновато, так что я выбрала из двух зол – остаться без ужина и куда-то идти – первое. О чем и сообщила выйдя из ванной (все-таки собственная отдельная ванная это хоть и странно, но здорово):

– Я не пойду, – встряхнула кисти, чтобы быстрее высохли. Соседка довольно резво отодвинулась подальше, словно боясь, что я на неё накапаю. – Лучше вещи разберу, на перекус у меня пара яблок есть.

– Ну, как хочешь, – не стала меня уговаривать девушка.

Ужин действительно оказался скоро – я едва успела разобрать рюкзак, когда Алина засобиралась. Учитывая, что присутствие в непосредственной близости незнакомого человека вызывало как минимум неловкость, после её ухода я испытала облегчение.

Спокойно закончила с сумками, задвинула чемодан с рюкзаком под кровать, заправила её предусмотрительно прихваченным постельным бельем и наконец вытащила ноутбук. Конечно, соседка говорила, что связь здесь ловит плохо, но это ведь еще и от оператора зависит, верно? С собой я взяла утащенный у папы USB-модем, с которым он ездил в командировки. Приложение уже было установлено, так что подключилась быстро. Правда, грузила страница маленькую вечность: качество сигнала действительно было ужасным. А учитывая, что я решила посмотреть карту местности, чтобы хотя бы представлять в какой стороне упомянутые Алиной Рыбки… В общем, у меня были все шансы ждать загрузки карты вплоть до возвращения соседки с ужина.

Перебралась на кровать и, чтобы как-то скоротать время, открыла новую вкладку и нажала на закладку любимой соц. сети. Она тоже грузилась долго, так что я успела заскучать и от скуки начать разглядывать сложенные на столе стопочкой Алинины учебники. Интересно, моя соседка просто такая заучка, что даже на каникулах их читает, им задают много, или учебники так просто валяются, как напоминалка?

Кожаные, какие бывают у старых, переплетенных книг, корешки большинства были не подписаны, а может надписи стерлись от старости. Протянув руку, подвинула стопу к себе. Взяв лежавшую сверху математику, полистала. Материал выглядел знакомым. Тут наконец подгрузилась страница и я, отложив учебник, полезла проверять, онлайн ли крестная. Однако моим надеждам не суждено было сбыться: тетя Лена в сети отсутствовала. Как и Вероничка. Вздохнув, снова открыла вкладку с картой и протянула руку за следующим по порядку учебником. Биология. Сразу отложила в сторону. Что там дальше? Оказалось, русский.

Пока пролистывала знакомые и набившие уже оскомину правила орфографии и пунктуации, карта загрузилась, высветив упомянутые Рыбки, как я и забила в поисковике. Мамину карту я толком не рассмотрела, но общий вид примерно помнила, так что уверенно уменьшила степень детализации и двинулась вдоль дороги налево. Чтобы не запутаться. С трудом, сквозь зубы ругая ужасно тупящий интернет, долистала до деревушки, которую мы точно проезжали. Но школу так и не нашла. Видимо, пропустила где-то. Двинулась обратно. Наконец, уменьшив масштаб отыскала озеро, которое было на маминой карте, приблизила и все-таки нашла дорогу, по которой мы ехали до того как свернуть непосредственно к школе. Дорога, виляющая, как я и запомнила, минуя большой очищенный от леса участок, заканчивалась на поляне по другую сторону озера. Вот только никаких зданий там не было! На спутниковом снимке! По спине промаршировали мурашки. Что за чертовщина?! Как такое возможно?! Тем более… на маминой-то карте она была! Снова вспомнились все местные странности. В очередной раз остро пожалела о том, что телефон разряжен. Я уже готова была даже простить маме спешный отъезд (Как она по такой погоде доберется до города?), если она меня отсюда заберет. Впрочем, есть же Интернет!

Снова открыв вкладку с соц. сетью принялась быстро набирать сообщение маме, а потом, подумав, и крестной. Так шансов выбраться отсюда было больше.

Скрипнув, открылась дверь. Я вздрогнула, но это оказалась всего лишь Алина.

– А, это ты… – выдохнула я.

– Ну да. А ты кого-то другого ждала?

– Да так, не бери в голову. Я тут твои учебники, пока страницы грузили, немного полистала. Ты, надеюсь не против?

Соседка покачала головой, но учебники забрала, отнесла в шкаф. Я вновь уставилась в экран.

– Может, тебе с ноутбуком лучше за стол сесть? – спросила она через несколько минут, переодевшись.

– Да мне и так нормально, – успокоила я её.

– Ну как хочешь, – она снова не стала настаивать. И, стоило мне вновь сосредоточится на изложении всех странностей крестной, оповестила: – Я мыться.

– Хорошо, – не отрывая взгляда от экрана, кивнула я.

Закончив с письмом, скопировала часть с изложением странностей Вероничке, подкорректировала и дописала в начало собственно новость о переводе в новую школу (вчера я ей звонить или писать не стала, надеясь, что родители ещё передумают). Тетя Лена явно и так была в курсе, и, раз уж по словам мамы, здесь училась её племянница, наверняка была в курсе, чем все это объясняется, так что письмо к ней сводилось к банально-актуальным «что за фигня здесь творится» и «что делать». Потом попыталась посмотреть фотки выложенные одной знакомой, но, поняв, что грузить они будут ещё долго, открыла вкладку с поисковиком, но, так и не дождавшись загрузки, закрыла и его. И только сейчас осознала, что Алина все ещё в ванной. Ну, голову, наверное, моет.

В ожидании ответа от крестной, подруги или хотя бы мамы, выключать ноут я не стала, а чтобы как-то скоротать время открыла простенькую мини-игрушку, имевшуюся на компьютере. Но соц. сеть молчала, а соседка не торопилась покидать ванную.

Переставив ноутбук на стол, прошлась по комнате. Взгляд предсказуемо зацепился за книжный шкаф. Не удержавшись, вытащила одну из книг, у которой названия не оказалось не то что на корешке, но и на обложке. Открыла и обалдела. «Прикладная магия», – значилось на первой странице. Оглянулась на дверь в ванную. Полистала. Не думала, что Алина таким увлекается! Впрочем, каждый сходит с ума по-своему. Не успела я поставить книгу обратно на полку, как в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в комнату заглянула девочка.

– Ой! Привет, ты, наверно, Света? Новенькая, соседка Алины? – предположила она, немного смутившись. Я кивнула. – Я Наташа, её подруга. Я ей обещала тетрадку занести.

– Она в ванной, – сообщила я не спеша отходить от шкафа. – Уже довольно долго.

– А ну, ладно, пусть плавает. Я подожду, – девочка без приглашения присела на Алинину кровать.

Мне ничего не оставалось как поставить книгу обратно на полку и сесть напротив. Гостье едва ли было меньше одиннадцати, на это указывала уже не совсем детская форма лица, да и взгляд, но из-за небольшого роста она выглядела младше своих лет. Светлые, практически платиновые волосы, даже забранные в высокий хвост, доходили ей до талии. Опрятная, простая и вполне подходящая для общежития одежда: черные спортивные брюки и лиловая футболка.

Пока я разглядывала Наташу, она делала тоже самое. Внимательный, серьезный, не детский взгляд голубых глаз немного напрягал.

– Я в соседней комнате живу, – первой нарушила молчание девочка, дружелюбно улыбнувшись. Улыбка обозначила две миленькие ямочки на щеках.

– Понятно. – Что ещё сказать я не знала. Отчасти потому что чувствовала себя не очень уверенно, принимая гостей в фактически спальне. Слишком личное пространство для абсолютно незнакомых людей.

– Как тебе школа?

– Странная, – емко обрисовала я свои впечатления. Потом рискнула: – Наташ, здесь не страшно жить? – Заметив её недоумение, пояснила: – Я имею в виду, школа ведь посреди леса!

– А, ты про все эти легенды? – лицо девочки озарило пониманием. – Так это все бред не имеющий ничего общего с реальностью.

– Что за легенды? – заинтересовалась я. Ох, чую, сейчас мне будут страшные истории рассказывать. Я и сама с успехом справлялась с самозапугиванием, но послушать все равно было интересно. Вдруг в них найдутся разгадки странностей?

Как оказалось, насчет запугивания я угадала. Застращав меня изобилующими разнообразной нечистью и пугающими фактами страшилками, так что по спине табунами маршировали мурашки, поздняя гостья снова повторила, что бред все это, и засобиралась:

– Ладно, пойду я, пожалуй. Меня уже наверно соседка потеряла. Алине скажи, что я заходила. Кстати, у нас отбой в одиннадцать. Сейчас хоть и каникулы, а заметят, все равно влететь может, если засидишься, особенно с верхним светом, – Наташа положила тетрадку, которую до этого держала в руках на стол и вышла, пожелав мне спокойной ночи.

Вот только что-то я сомневаюсь, что она будет спокойной. Встала и снова постучала в дверь ванной:

– Алин, ты там утонула? – Никакого ответа. – Алина! – постучала посильнее. Никакого ответа. – Алина!!! – И вновь никакого ответа. Вариант с «утонула» показался вполне реальным, так что я испугалась и пнула дверь. Вот сейчас войду, а она там… Я закусила губу, представив, почему она не отвечает. Ещё раз пнула. Наконец из-за двери высунулась Алина в белом полотенце:

– Что-то случилось? – спросила она, вытаскивая из уха наушник, шнурок которого болтался в районе её колен вместе с небольшим плеером.

– Да! Сколько можно плескаться?!

– Прости, я голову мыла, – повинилась моя странная соседка. Как можно мыть голову с наушниками?! Как вообще с ними мыться можно? Хотя может это какие-то новые, влагоустойчивые наушники? Если так, хочу себе такие! – А что?

Умолчав, что я вообще-то тоже в ванную хочу, сообщила то, что звучало менее эгоистично:

– Наташа заходила, тетрадь тебе какую-то принесла.

– А-а! Хорошо. Я сейчас, – она закрыла дверь.

Я плюхнулась на постель, взяла ноут, нажала на кнопку обновления страницы, и тут сообразила, что волосы-то у девушки сухими были! Мда. Хотя может она их уже феном высушила? Только почему я тогда не слышала? Странно.

Сообщений не было. Видимо, Вероничка увязла в очередной книге, а то и серии. В другое время она в отличие от мамы и тети Лены заходила в соц. сеть достаточно часто, чтобы уже прочитать.

Когда Алина наконец вышла, пришел мой черед. Закрывшись, безуспешно поискала фен. Табун мурашек промаршировал обратно. Ну ладно, может я просто его не нашла. Успокаивая себя так, залезла в ванну, собираясь сполоснуться под душем, и этого самого душа не обнаружила. Что за странная школа?! По-моему это скоро моим любимым вопросом станет!

Что ж, придется набирать воду и мыться так. Но теперь хоть понятно, почему Алина так долго. Открыв кран, ещё раз поискала фен. Но наткнулась только на склад всяких полезных мелочей вроде запасного шампуня, нескольких одноразовых станков для бритья, влажных салфеток… Брать ничего не стала – практически все это у меня было с собой. Ещё поискав, убедилась в отсутствии даже розетки, не то что фена.

Тем временем ванна наполнилась уже наполовину – напор был хороший. Забравшись, обнаружила, что она какая-то чересчур длинная, а расположение кранов несколько необычное.

Нежась в горячей пенной воде (пену для ванн я, решив, что хуже не будет, из дома тоже утащила), успокаивала себя тем, что это я, наверно, что-то не так поняла. Вот только количество странностей зашкаливало настолько, что списать их на недопонимание было сложно.

Взгляд сам наткнулся на зеленую чешуйку, лежащую на бортике. Взяв в руки, повертела. Она была маленькой, меньше ногтя раза в четыре, но не похожей на рыбью. Слишком необычного цвета – как трава в начале лета, слишком гладко-теплая, слишком крупная для рыбы. Странная чешуйка, в общем.

Вздохнув и послав все эти странности дальним лесом, выбралась из ванной. Странную находку сунула в карман пижамы.

Свет в комнате был уже выключен, Алина мирно посапывала, так что пришлось, оставив дверь в ванную открытой, пробираться и сначала включать настольную лампу, а потом уже выключать свет в ванной.

Постельное белье привычно пахло домашним порошком, почему-то вызывая этим запахом слезы. Обняв подушку, постаралась успокоиться, но вышло паршиво. Хотелось домой. Из головы никак не выходили многочисленные странности этого дня. Спокойное, но все равно вполне слышимое дыхание соседки не позволяло забыть о том, что я не одна в комнате, даже когда я отвернулась к стене. А тут ещё и из коридора послышались странные шорохи…

Примерно полчаса спустя, успев вспомнить рассказанные Наташей страшилки, совместить их с увиденным сегодня, с отсутствием школы на карте, с фильмами ужасов, которых видела немало, я встала и, спотыкаясь, двинулась к двери. За ней только что полыхнуло так, словно там фейерверк устроили, и теперь раздавались едва слышные шепотки:

– … – ты дура! Какого лешего ты используешь … в коридоре?

– ... – ответ мне слышен не был.

– Девчонки, вы не видели мои ... для косы?

Я поежилась, взяла стул и подперла дверь им.

– …

– … я долго заряжала арбалет. А на луке тетива порвалась.

– …

– Что за гадость?

– …

– Фу!

Под дверь, неплотно прилегающую к косяку, просочился какой-то странный дым. Я притащила из ванны табуретку, стоявшую там под корзиной для белья, и села около входа, решив огреть ей того, кто войдет первым, а там будь, что будет. Из коридора продолжали раздаваться голоса, шебуршание, струился отвратительно пахнувший дымок.

Наплевав на предупреждение Наташи насчет света, я его включила, снова вытащила ноутбук, подключила к нему наушники и USB-модем. Алину мои перемещения даже не потревожили, хотя пару раз я вопреки стараниям что-нибудь роняла. Оставалось ей только позавидовать.

Заткнув уши, увеличила громкость так, чтобы не слышать коридорных разговоров, и засела под дверью с ноутом, наушниками и табуреткой наизготовку. Свет, подумав, все же выключила: объясняться с учителями не очень-то хотелось даже при том, что они наверняка могли бы ответить на мои вопросы.

Глава 2

Мое утро началось с вопроса:

– Света? Ты чего под дверью делаешь?

– Ммм? – отозвалась сонно.

Мотнула головой, пытаясь собрать мысли в кучку. Начать следовало с того, где я. Несколько секунд потребовалось на то, чтобы вспомнить вчерашние события. Когда же те соизволили выстроиться в хронологической последовательности, поморщилась и ответила новообретенной соседке:

– Ничего особенного. Музыку слушаю, книжку читаю, – в голосе была удивившая меня саму злость. Что, впрочем, понятно: никому не пожелаю такого – всю ночь просидеть без сна и задремать лишь под утро. Сидя. Да ещё и после весьма нервного дня!

– А почему у двери? – не покидая пока постели, поинтересовалась Алина. Милая пижама с розовыми слониками и растрепавшиеся косы (на ночь она заплела две) придавали ей весьма несерьезный вид.

– Чтоб тебя не разбудить! – резко отозвалась я, с громким стуком захлопывая ноут. С трудом выпрямилась, прогнулась до хруста и направилась в ванную.

Там глянула в зеркало и поморщилась: сегодня синие глаза были красными. Нет, вовсе не как у классических вампирчиков. Просто радужку окружала сеточка полопавшихся сосудов. Вот наглядный результат чтения в темноте при свете экрана! Темные круги под глазами красноречиво дополняли эту в высшей степени ужасную картину.

Что ж, придется искать косметичку. Хотя всё равно бы пришлось, уж слишком я без косметики светленькая.

Закончив с умыванием, переоделась в джинсы и первую попавшуюся водолазку. Та оказалась черной, под цвет настроения, так сказать. Расчесав волосы (они у меня, кстати говоря, были русыми), заплела их в косу, кончик которой едва доставал лопаток. Да, я блондинка! И ничуть по этому поводу не переживаю. С какой радости цвету волос как-либо отражаться на умственных способностях? На мой взгляд, это всего предрассудки: вон у моей мамы волосы тоже светлые и ничего. Хотя, пожалуй, пример не слишком удачен… Я же не могу утверждать, что она не совершает глупых поступков. Да их все совершают! Короче, не верю я в эти суеверия! Едва удержалась от того, чтобы пропеть последнюю фразу хотя бы из вредности и принялась приводить себя в порядок.

В итоге, на лицо пришлось нанести хороший такой слой тональника. Потом слегка подвела глаза, накрасила ресницы и чуть разбавила мрачный эффект светлыми тенями. Занималась этим уже в комнате, чтобы не пришлось слишком долго ждать соседку. Хотя, учитывая, что водные процедуры у Алины затянулись минут на двадцать, ждать пришлось всё равно. Честно говоря, никогда не понимала, как можно столько копаться при том, что голову не моешь!

Когда она наконец была готова, я уже изнывала от нетерпения (и голода, если честно), так что на завтрак шли быстро.

Столовая оказалась небольшой, но все равно не слишком уютной, какой-то слишком общественной. Стены покрывали панели, очень похожие на те, что были в холле, разве что чуть более темного оттенка. Шесть широких окон, выходящих на противоположную входу сторону, давали возможность любоваться территорией школы, сейчас изрядно заметенной. Наверняка под окнами были разбиты клумбы, пустого пространства там хватало, так что летом вид должен был быть красивым, пока же он навевал только уныние. Кроме общежития за снежной круговертью виднелось ещё одно здание непонятного пока назначения.

Народу здесь было немного. Как объяснила Алина, сейчас из-за каникул завтракали все в разное время. Оно и понятно: когда ещё доведется толком выспаться?

Стоило нам устроиться за одним из столов, как к нам подсели подруги Алины: Наташа, вчера приносившая тетрадку, и Рия, в которой я с трудом опознала ту самую опутанную ремнями девчонку. Разглядев её получше, сообразила, что это и есть племянница крестной, о которой говорила мама. Наверное, если бы не сходство во внешности, я бы и не поняла. Да, имя показалось знакомым, но его вполне могли упоминать и Алина, и директриса. Вот только фамильное сходство было налицо: у Рии были такого же тёмно-коричневого цвета волосы, правда, гораздо короче, карие глаза того же оттенка, хотя и немного другого разреза... В общем, почти вылитая тетя Лена. Интересно, у неё сестра или брат? Она, как ни странно, ни разу не упоминала об этом, а спрашивать у малознакомой Алининой подруги было как-то стремно.

Разговор за столом не клеился, и я понимала почему. Они не знали, как ко мне относиться, потому и не разговаривали. От гнетущего молчания я чувствовала себя лишней. Понимая, что надо как-то приспосабливаться, попыталась завязать беседу сама, но мои попытки не увенчались успехом. Не знаю почему, но отвечали мне неохотно и большей частью односложно. Это несколько напрягало, но кто знает, что тому причиной. Новенькой мне прежде бывать не приходилось, так что о том, как быстро ко мне привыкнут, я могла только гадать. Надеюсь, что скоро. Но если что, на Алининой компании ведь свет клином не сошелся, найду других приятелей. Будет, конечно, обидно – девчонки они вроде адекватные, без фатальных перегибов – но я переживу, все-таки одной только адекватности бывает мало. Гораздо лучше, когда есть кто-то близкий по интересам. Доказано нами с Вероничкой – моей лучшей и наверно единственной настоящей подругой.

Мы познакомились в первом классе, когда в семье у меня было, мягко говоря, не всё гладко, да ещё и детсадовских приятелей в один класс со мной не попало. Так что адаптироваться в школе оказалось непросто – со знакомыми всегда как-то легче. Прошел примерно месяц с начала учебы, а я всё ещё ни с кем подолгу не общалась, перемещаясь от одних кучкующихся одноклассниц к другим. Дома царило запустение, я вот уже две недели жила с крестной, которая отводила меня в школу и встречала оттуда.

В тот день как-то так получилось, что тетя Лена не пришла. Шел дождь, я стояла на крыльце школы и испуганно озиралась, ища глазами крестную. Но её всё не было.

– Привет, – поздоровалась со мной темноволосая одноклассница, прописанная нашей классной на первой парте третьего ряда. Как её звали, я на тот момент ещё не запомнила.

– Привет, – угрюмо отозвалась я.

– За тобой тоже не пришли?

– Ага.

– А ты далеко живешь?

– Да не, мы с тетей Леной за полчаса выходим и, когда приходим, я ещё долго сижу. А ты?

– А я вон в том доме, – она указала на девятиэтажку, до которой было минут пять, не больше.

– Мой дом не видно, он за твоим спрятался, – серьезно заявила я.

– Может, тогда пойдем вместе? – предложила одноклассница.

– Давай, – обрадовалась я. Крестную ждать было прохладно, да и скучно, а идти одной страшно, ведь по пути надо было переходить дорогу.

Открыв зонтики и взявшись за руки, мы направились в сторону дома. Если правильно помню, тетю Лену мы встретили почти сразу за дорогой: она торопливо шла нам навстречу. Заметив, она сначала нас отругала, что ушли одни, без взрослых, а потом поинтересовалась именем моей спутницы и тем, где же она живет. Так я узнала, что мою одноклассницу и будущую подругу зовут Вероника.

Ну а дальше понеслось: мы стали общаться, выяснили, что обе ходим в танцевальные кружки, хотя и разные, любим мармелад, ну и ещё живем в одной стороне от школы, а значит, можем вместе ходить домой, на фоне этого и сдружились.

Затем, класса с третьего стали ходить друг к другу на дни рождения, а там и просто в гости, потом разделили любовь к фэнтези. Хотя правильнее сказать, Вероничка, у которой читали родители, меня на него подло “подсадила”. Злостно подобрав такую книжку, что я просто не смогла оторваться, пока не дочитала. Ну а потом была вторая часть, следом за ней третья… А дальше остановиться уже было невозможно.

Разумеется, мы общались не только друг с другом, но, пару раз обжегшись, я придерживаюсь мнения, что можно, конечно, общаться с кем-то просто ради того, чтобы занять время, но, во-первых, это не так интересно, а, во-вторых, довольно сложно долго поддерживать отношения с людьми, с которыми нет общих тем для разговоров – ведь даже поговорить не о чем.

Когда я уже собиралась относить поднос с посудой, а Алина, тихо переговариваясь с подругами о каких-то незнакомых мне людях, пила чай, к нам подошла Илина Владимировна. Сегодня она была одета примерно в том же стиле, что и вчера, то есть вроде и не очень официально, но вполне подходяще должности.

– Приятного аппетита, девочки, – до странного мелодичный голос немного настораживал. Нет, не потому что он был каким-то странным именно в этот момент. Он вообще у неё красивый, похожий на журчание ручья, это я ещё вчера мельком заметила. Вот это и было странно. Людей с такими голосами я раньше не встречала. Сразу всплыли в памяти ночные страхи. – Света, вижу, ты уже поела. Как насчет продолжения экскурсии?

Поднялась:

– Я только за. – Все лучше, чем вот так молчать. Только чего я ещё не видела, интересно? Странных учителей-поклонниц средневековья? Учениц с луками? Непонятных личностей с сугробами на ручках? Огромных бальных залов с большущими витражами, совершенно незаметными с улицы?

– Тогда пойдем. – Не дожидаясь меня, директриса направилась к выходу.

Захватив из раздевалки верхнюю одежду – директриса сегодня почему-то предпочла старомодный плащ, родной братец того, что был вчера на завхозе, пальто, вышли на улицу. От моих вопросов Илину Владимировну спасло только то, что она продолжила экскурсию примерно с того места, на котором вчера остановилась: рассказа о территории и собственно её демонстрации. Слушала я вполуха, больше косясь на странное одеяние женщины, которое других учениц – а навстречу нам они попадались – совершенно не смущало. Я уже подумывала все же спросить, когда слух привлекла очередная фраза.

– Конечно, наши традиции – это не то, к чему легко привыкнуть, но, поверь, все они возникли не просто так.

Наверняка она ожидала вопроса об этих самых традициях, но я её разочаровала:

– И школу именно здесь построили тоже не просто так? – я не хотела грубить, просто уже не удержалась, слишком сложными был вчерашний день и сегодняшняя ночь.

– Разумеется, – абсолютно спокойно подтвердила директриса. И, ничего не поясняя, снова вернулась к рассказу. Действительно интересными в нем было только то, что кроме спортзала на территории имелась конюшня, но лошадей сейчас там не держали, а около ворот имелся домик-сторожка, где обитала вчерашняя странная личность с косой. В остальном же в основном сухие факты о размере территории и разных достопримечательностях. Собственно то, что их тут хватает, я уже поняла.

Здание из все того же непонятного темного камня, видневшееся из окна столовой, выросло впереди, стоило нам пройти мимо общежития и миновать сугроб в пару метров высотой (по словам моего экскурсовода, там, закрытый на зиму располагался фонтан).

– Ну, вот и пришли, – непонятно чему обрадовалась директриса. – Как я уже говорила, спортзал для удобства совмещен с бассейном.

Окон на первом этаже не было, они присутствовали только на втором и то в небольшом количестве. Странно. Хотя, если там бассейн, вполне логично.

Неожиданно заболела голова. Как будто со всего маху приложилась обо что-то твердое. Наверно с недосыпа. Поморщилась, но директрисе ничего говорить не стала. Потерплю.

– На втором этаже находятся тренажерный зал и зал для спортивных игр, на первом – раздевалка и два бассейна, – продолжала Илина Владимировна, когда я следом за ней вошла в небольшой холл, где были только лестница и несколько дверей. Директриса уверенно свернула направо. Теплый влажный воздух вырвавшийся из помещения, стоило ей открыть дверь, лучше всех слов сказал, что там находится. Даже при том, что привычный запах хлорки совершенно отсутствовал. Неужели озоновая очистка? Вот повезло!

Как ни странно, никого кроме нас здесь не было. Видимо, всем хватало уроков плаванья, чтобы вдоволь накупаться.

– Этот бассейн побольше второго, – заметила моя экскурсовод, пока я осматривалась. Не слишком большой, в длину бассейн был где-то метров пятнадцать, то есть значительно короче обычных, двадцатипятиметровых. – Конечно, до настоящих спортивных ему далеко, но для наших нужд хватает.

Я сняла куртку, в которой тут было слишком жарко, и спросила:

– А зачем два бассейна? – Поспешила уточнить: – Я имею ввиду, почему нельзя было сделать один большой, но подлиннее?

Сделав вид, что рассматриваю стену с мозаикой, как можно незаметнее помассировала виски, мучаясь усилившейся головной болью.

– Чтобы можно было одновременно вести занятия у двух классов, – объяснила она, если задуматься, вполне очевидное.

– Ааа, – что тут ещё сказать я понятия не имела.

Обернувшись, я обнаружила, что она внимательно смотрит на меня. Но спрашивать ничего директриса не стала, так что я сделала вид, что ничего не произошло. Подошла ближе к пологому спуску, этакой горке, которой начинался бассейн. У её края плескалась вода. И она словно манила меня. В висках застучало, в голове вдруг стало пусто. Я как зачарованная смотрела на спокойную гладь. Куртка выпала из рук и, шурша, упала на пол, но я отметила это как-то отстраненно.

– Похоже, время пришло, – пробормотала Илина Владимировна, быстро избавляясь от плаща, черной кляксой расползшегося у её ног. Подошла ко мне, приподняла за подбородок лицо, заставляя смотреть себе в глаза: – Не нужно сопротивляться или бояться. Тебе сейчас должно хотеться в воду, вот и иди в неё.

– Но…

– Просто слушай свой организм. Все будет хорошо, – она чуть подтолкнула меня в сторону бассейна.

Я снова увидела воду и уже не смогла оторвать от неё взгляда. Осознавая, но, практически не контролируя то, что делаю, сделала первый шаг. За ним второй. Иррациональное желание нырнуть в бассейн прямо в одежде только усилилось.

Директриса следовала за мной. Около самой воды я замерла, пытаясь понять, что и зачем делаю, и женщина без малейших сомнений вошла в бассейн. Её брюки сразу промокли, но она, казалось, не обратила на это не малейшего внимания.

– Иди сюда. – И, видя, что я колеблюсь, постаралась успокоить: – Не бойся. Это нормально. Я все потом объясню.

Вода притягивала меня, как хороший магнит притягивает гвоздик. И я сдалась. Вот ног касается ласковая влага, заливающаяся через верх сапог, пропитывающая джинсы, делая их много тяжелее и тем самым замедляя движение. Но я продолжаю брести к женщине, блузка которой уже колышется где-то на уровне груди. Ещё шаг. Вода доходит до колена. Действительно становится лучше.

Джинсы окончательно и полностью промокают, но это меня не волнует, я захожу ещё глубже. Воды уже по пояс, но и этого мне кажется мало. Пытаюсь продолжить путь, но оказавшаяся рядом Илина Владимировна придерживает меня за плечо. Не удержавшись, поскальзываюсь и падаю. Вода касается волос, висков, лица… Головная боль мгновенно проходит, словно кто-то её выключил. Но, не успеваю я обрадоваться этому, как сознание предательски меня покидает.

Ласковые объятия стихии, равномерный плеск, тишина. Не тикают часы, не хлопают двери, не звонит телефон, не слышно даже отголосков разговоров. Блаженство. Как я, оказывается, устала от шума и суеты! Лежала бы и лежала так.

Стоп! Лежала? Это ещё почему? Открыв глаза, увидела только высокий белый потолок. На периферии маячил бассейн. Хмм, где это я? Попыталась приподняться, чтобы получше осмотреться, но была остановлена мягким, но непреклонным:

– Не стоит пока. – При этом собеседница – красивая брюнетка – оказалась в поле зрения. Она села так, чтобы я её видела.

– Почему? – мой голос был хриплым, словно я долго молчала.

Но мне ответили вопросом:

– Как ты себя чувствуешь?

Прислушалась к себе. Голова не болит, остальное тоже. Разве что у ног странное ощущение.

– Нормально, вроде. А что случилось?

– Что ты последнее помнишь? – Это она опять от ответа уходит?

Но и правда, что я помню? Выходило что, по крайней мере, о том, как могла оказаться тут, немного. Лишь смутно припоминалась долгая поездка на машине. Оставив это бесполезное занятие, поинтересовалась:

– Где я?

На лице странно знакомой незнакомки проскользнуло беспокойство:

– А ты не помнишь? – Мотнула головой. – Это школа-интернат для девочек. Точнее, её бассейн.

Эти слова прорвали плотину забвения и на меня навалились воспоминания последних суток. Вспомнилась ссора с мамой, экскурсия, устроенная директрисой, которой и была эта женщина. Звали её довольно странно – Илина Владимировна. Вроде всего одна буква неправильная, а звучит имя совсем по-другому… Потом стало всплывать и остальное, в том числе все ужасы вчерашнего вечера и ночи, и то, как мы, продолжая экскурсию, пошли в бассейн, где мне вдруг стало плохо. Кажется, я даже потеряла сознание, потому что неопределенный промежуток времени в памяти отсутствовал.

– Кажется, вспомнила. Что со мной произошло? Я упала в обморок?

– Что-то вроде того, – подтвердила директриса. В голосе явственно слышалось облегчение. Прежде чем я успела задать новый вопрос, она продолжила: – Но позволь объяснить по порядку. Всё дело в том, что наш мир много сложнее, чем ты привыкла считать. Рядом с людьми испокон веков жили другие существа. Одни из них от людей внешне не отличались, другие имели пусть незначительные, но отличия. На протяжении тысяч лет они влюблялись и женились на людях, у них рождались дети, нередко не наследующие родительских способностей, – в голосе женщины прозвучала грусть, но потом она довольно бодро закончила: – и к нашему времени найти чистокровного человека стало практически невозможно.

Это звучало как в какой-то фэнтези-книжке, но я уже успела понять, что все, или по крайней мере некоторые, тут несколько не вполне нормальные. В смысле на голову. Но просить прекратить не стала, решила подождать. А может и подыграть. Возможно, тут сыграло то, что подобные сказки любила мне в детстве рассказывать крестная…

– И люди не знали? – я чуть развернулась в сторону рассказчицы.

– В большинстве своем нет. Так остается и по сей день, – ответила она, задумчиво скользя взглядом по чему-то в стороне. – Почти все эти существа владели и владеют волшебным искусством, магией.

Поинтересовалась:

– А эти другие существа в мифах случайно не описывались? – подтянула почему-то, несмотря на влажность, почти сухой плед, накрывая замершие плечи. Стоит заметить, на мне сейчас был только бюстик. Вопросы, кто меня раздел, почему и зачем я отложила на потом. Тем более что, учитывая, что я вроде как ухнула в воду с головой и всю одежду промочила, решение избавить меня от мокрого было не лишено логики.

– Описывались, – меня вознаградили довольной улыбкой. – Да и не только в мифах. Нереиды, дриады, русалки, ангелы, вампиры, оборотни, боги, эльфы и многие, многие другие. О большинстве ты слышала, поскольку они в той или иной степени реалистично описаны в мифах разных народов, литературе, показаны в фильмах… В общем давно и плотно вошли в человеческую культуру. Но не о том речь. Со временем магические существа столкнулись с проблемой обучения своих молодых сородичей. Если с обучением потомков как-то справлялся род, то появляющиеся среди людей одаренные, чьих родственников в магическом сообществе найти было в большинстве случаев невозможно, представляли проблему. Ведь необученный маг – это серьезная опасность и для людей, и для сохранения тайны существования магического мира. Тогда были созданы школы. Такие, как наша, – тут она сделала паузу, давая мне время осмыслить информацию.

Я молчала, последние её слова медленно доходили до сознания. «Как наша…», значит ли это, что она верит, что какие-то из этих существ обучаются в этой школе? Или же когда-то обучались?

Вопросительно посмотрела на директрису. А она закончила:

– Конкретно наша школа с древних времён обучала и обучает русалок. Все здесь, как учителя, так и ученицы – русалки.

– И Вы тоже? – вот теперь я удивилась. Русалки… Сказка, любимая с детства. Я читала в интернете, что есть те, кто на самом деле верят в их существование, или даже себя воображают русалками, но встречать раньше не приходилось.

– И я тоже, – с улыбкой подтвердила Илина Владимировна. – А несколько часов назад ты стала одной из нас.

– Вы шутите? – вскричала я, позабыв о приличиях. Я – русалка? Бред! – Никакая я не русалка! У русалок есть хвост, а у меня его… – я посмотрела на ноги и осеклась: на месте ног обнаружился серо-голубой, под цвет камней бассейна, хвост.

Не веря своим глазам, подняла то, что воспринималось мозгом как ноги, а выглядело как самый настоящий русалочий хвост, коснулась рукой. Хвост слушался, как будто всегда был частью меня. На ощупь чешуйки, покрывающие его, были теплыми и слегка шершавыми, как та, что я нашла в ванной, но капельки воды легко скользили по их поверхности, стекая мне на живот. И как я его раньше не заметила? Ведь сразу обратила внимание на странные ощущения, но не придала значения! Уж не потому ли, что меня умело отвлекли разговором? Или же это какая-то магия? Ведь если хвост вот он, реален, значит и магия…

– Ну, договаривай, ты ведь хотела сказать «нет»? – иронично поинтересовалась женщина, прежде чем я закончила мысль.

– Но как? – только и смогла спросить я, не отрывая глаз от своего приобретения. Ласково погладила чешуйки, отметив, что прикосновения пальцев я ощущала почти так же, как прикосновения к коже.

– И почему никто не хочет просто принять это как данность?! – почти простонала директриса.

Предположила:

– Наверное, потому что это невероятно! – Накатило осознание. Хвост. Полностью подконтрольный, настоящий. Я – русалка! Поверить не могу! Надо же! – Сказка, ставшая реальностью. Детская мечта, вдруг воплотившаяся в жизнь тогда, когда в её выполнимость уже не веришь.

– Может и так, – пожатие плеч. – Я всегда знала, что русалка, так что мне понять ваше удивление сложно.

– Как это всегда знали? – поразилась я, даже отрывая взгляд от хвоста.

– Я – потомственная. То есть родилась в семье русалок и выросла с мыслью, что однажды тоже обрету хвост, – просто объяснила Илина Владимировна. – Когда я превратилась, родители отправили меня сюда, – на лице директрисы появилась та улыбка, которая сопровождает приятные воспоминания. – Закончила школу, потом Марианский университет…

Погрузившаяся в прошлое женщина на некоторое время замолчала, дав мне тем самым возможность изучить возможности своего хвостика. Надо признать, они впечатляли: хвост гнулся в коленях, плавники отлично шевелились и самое главное я их ощущала! Да ласты даже близко не стояли! Они ведь как груз на ногах, а это те же ноги, только другой формы. Безумно захотелось попробовать хвост в деле.

– А можно мне..? – взглядом указала на бассейн.

– Конечно, – вынырнула из мыслей директриса. – Даже нужно.

Откинув плед, села и соскользнула в приятно прохладную воду. Поскольку я практически спрыгнула, то и на поверхности не удержалась, ухнув на глубину. Чтобы всплыть сделала несколько движений руками, неловко помогая себе хвостом. Оказавшись на поверхности, судорожно вдохнула.

– Вовсе не обязательно всплывать, чтобы сделать вдох – любая русалка может дышать под водой, – заметила Илина Владимировна. Она легко держалась неподалеку. Темные волосы, намокнув, стали ещё темнее. Но меня поразило не это, а её восхитительный золотой хвост. Желание его потрогать сдержать оказалось непросто, но я справилась. Черные волосы и золотой хвост – интересное сочетание, хотя бы потому, что в большинстве просмотренных мною фильмов золотохвостые русалки были светловолосыми. Этакий разрыв шаблона.

Но что она там говорила? Можно дышать под водой? Это же здорово! Ради интереса попробовала. Погрузила голову в воду и заставила себя выдохнуть весь имеющийся воздух. Это оказалось довольно сложно – я инстинктивно порывалась оставить хоть немного. Вдохнуть в воде оказалось ещё тяжелее. Тело просто-таки отказывалось делать вдох. Так что я опять всплыла, не сумев, именно психологически, не физически. Ладно, попробуем иначе.

Первый вдох сделала с закрытыми глазами, чтобы не отвлекаться на окружающее. Всё как на суше. Воздух, как воздух, только, пожалуй, немного чище. Открыла глаза, опустилась глубже и выдохнула, вдох получился чисто автоматически. Кислород наполнил легкие. Странное ощущение.

Сделала несколько гребков, помогая себе хвостом. Толчок даже в моём неумелом исполнении он давал хороший, вот только я всё пыталась просто рефлекторно сделать привычные движения ногами. В результате хвост дергался из стороны в сторону, так что я периодически шарахалась то влево, то вправо. В общем, что-то я явно делала не так, но всё равно было круто!

– Стой! Хвост – это не довесок к телу, а часть тебя, именно он дает основную скорость, – подтвердила мои предположения директриса. Я обернулась к ней и остолбенела: она говорила под водой! И не испытывала никаких затруднений. Однако! Попыталась ответить, но получился невразумительный бульк. – Пока ты так не сможешь, только года через четыре, после стабилизации.

Жаль, конечно, но не так уж страшно. Потерплю четыре года. Но что значит стабилизация? Спросить по понятным причинам не смогла. Да и некогда стало: директриса решила провести мастер-класс. Оказалось, если уж я хочу плавать брасом, надо лучше контролировать движения хвостом. Можно ещё добавлять волнообразные движения всем телом. Золотой хвост Илины Владимировны, когда она показывала мне это, переливался в свете солнца, проникавшем через расположенные под потолком окна. Я так засмотрелась, что с первого раза даже не уразумела, что же от меня требуется.

После того как женщина, вздохнув, продемонстрировала все ещё раз, я, вроде как уяснив, что и как, попыталась повторить. Скоординировать все движения у меня пока не получалось, так что выходило совсем не то, что надо. К тому же я рефлекторно задерживала дыхание и порывалась всплыть, когда воздух заканчивался.

– Привыкнешь, – подбодрили меня. – Попробуй пока плавать с прямыми руками.

Попробовала. Это оказалось легче. Не приходилось одновременно следить и за руками, и за хвостом. Явным минусом оказалась потеря в скорости. По идее русалки должны плавать быстрее обычных людей, у меня же пока получалось даже медленнее, чем с ногами. Кроме того, изредка продолжало швырять из стороны в сторону.

– Главное практика. Как только все станет получаться рефлекторно, скорость увеличится. Кроме такого стиля плаванья, есть ещё несколько. Например, этот, – она продемонстрировала принципиально другую последовательность действий.

Золотой хвост вновь переливался, притягивая взгляд. Но это было единственным, что напоминало предыдущий вариант. Вначале директриса показала быстро, потом медленнее, чтобы я смогла разобраться, из каких движений этот стиль состоит. Оказалось, необходимо сгибать и разгибать хвост в районе коленей, которые, хотя их и не было заметно, были и в этом… воплощении, если можно так выразиться. Кроме того, можно одновременно двигать руками как в кроле, если плывешь по поверхности, но это не очень удобно. Под водой руки можно было разве что выпрямить и делать ими загребающие движения наподобие браса.

– Есть ещё не меньше трех стилей, плюс их комбинации, – «обрадовали» меня. – Но там надо иметь хорошую координацию движений, до которой тебе ещё работать и работать.

Подведя такой своеобразный итог, директриса поплыла обратно к камню причудливой формы, расположенному у бортика бассейна. Именно там, судя по пледу и подушке, я и пришла в себя.

– Забирайся, немного отдохнешь, и ещё поплаваем.

Я не возражала: с непривычки чуть ныли мышцы пресса, да и рук тоже. Всё же давно я даже просто не плавала, а тут ещё и хвост. Сама же директриса устроилась на бортике, опустив плавники в воду.

– Тебе главное сейчас привыкнуть к хвосту, – подтвердила мои догадки женщина, – тренируйся каждый день хотя бы по полчаса-часу, и примерно через неделю-две, а может и раньше начнет получаться. – Это звучало долго. Но выхода у меня не было: или последовать совету, или так и изображать из себя маятник. – Привыкнуть, сломать стереотип – самое сложное, дальше будет легче.

Вздохнула:

– Надеюсь, у меня получится хоть немного быстрее.

– Это от тебя зависит. А получится, конечно, получится. У всех в итоге получается, просто у кого-то раньше, у кого-то позже. Потом ты еще посмеешься над тем, как училась, – заверили меня. И проницательно предложили: – Если есть что-то непонятное, спрашивай. Важно ведь не только плавать научиться, но и адаптироваться к нашему миру.

– А как вы узнали, что я – русалка? – повернулась на бок, чтобы лучше видеть собеседницу.

– Одна из старших русалок тебя заметила и, когда пришло время, посоветовала твоим родителям отправить сюда, – охотно пояснила женщина. – Они согласились, и это значительно упростило нашу задачу.

– Но как она поняла? – не отставала я. Надо же знать, чем русалки от людей отличаются, пока не хвостаты.

Несколько секунд на меня директриса смотрела как-то задумчиво, словно даже изучающе, потом, видимо, удостоверившись, что я спрашиваю всерьёз, сцепила пальцы и начала объяснять:

– У любого разумного существа имеется своеобразная энергетическая оболочка, называемая нами магическим полем, или полем превращения. Именно из неё мы черпаем энергию для того, чтобы принимать и человеческий, и русалочий облик.

– Как аура? – припомнила почерпнутую в фэнтези информацию. Вот интересно, а теперь, став русалкой я смогу читать фэнтези, или же я, сама того не желая, начну всё сравнивать с реальностью и это будет мешать погружаться в выдуманные миры? Ладно, поживем, увидим. Пока я в любом случае ничего нового начинать не буду – надо же и в реальном положении дел разобраться. Тем более это и важней, и интересней.

– В принципе да. Вообще, насколько знаю, это одно и то же. Вот только аура – то же поле, но видимое менее точным магическим зрением. Она показывает состояние, но не отображает расу, дар и тому подобные вещи. А поле показывает все и сразу, надо только уметь по нему читать. У нас, русалок, оно синее. К тому же аура, вроде бы более многоцветна, но я, честно говоря, не особо этим интересовалась. Поле и удобней, и привычней. Именно по нему мы находим таких, как ты, непотомственных непревратившихся русалок то есть.

– Кажется, поняла в общих чертах, – потом разберусь в конкретике. Не так уж сложно, вроде бы. Некоторые авторы гораздо более сложные вещи выдумывают. Такие, что без учебника физики под рукой и не разберешься, да и с ним не всегда. Впрочем, я обычно и не пытаюсь: не люблю физику. Всё же я больше гуманитарий, так что даже в том, что мы проходили, с трудом разбираюсь, а уж в том чего не прошли… тихий ужас в общем. Но не о том речь.

– А если б мои родители не согласились? Что бы Вы делали тогда?

По тому как Илина Владимировна отвела взгляд, я сразу поняла, что ответ мне вряд ли понравится. Так и оказалось:

– Мне пришлось бы внушить им, что они этого хотят. Так что ты в любом случае бы оказалась здесь. Не люблю внушение, это ведь фактически насилие над чужой психикой, но юной русалочке слишком опасно оставаться среди людей, – женщина вздохнула. Потом пояснила: – Превращение само по себе опасно – велика вероятность, что что-то пойдет не так – и лучше, чтобы рядом был кто-то из взрослых русалок. Да и ничего не знающая ни о мире, ни о себе только что превратившаяся русалочка способна найти крупные неприятности. Так что в этом случае цель оправдывает средства.

Хорошенькое решение, хотя если подумать лучше наверно уж так, чем Превратиться непонятно где, да ещё и потом самой во всем разбираться. Брр, представляю, что бы я себе могла напридумывать, если бы сама разбиралась!

Воспользовавшись моим молчанием, Илина Владимировна перевела тему обратно на меня:

– К счастью, в твоем случае этого делать не пришлось.

– Значит, они согласились сами, – пробормотала себе под нос. Это о многом говорило.

Директриса предпочла этой фразы не заметить:

– И вот ты оказалась в школе как раз вовремя для того чтобы Превратиться здесь, под присмотром, а не где-нибудь в городе.

– А что такое бывает? Даже несмотря на то, что вы можете легко определить будущую русалку? – изумилась, перестав от удивления шевелить плавниками, которые слушались меня так же, если не лучше, чем когда были ступнями. Ведь они же были ступнями, правда? А если так, то это странно: ведь чисто по логике, в ступнях и кости, и мышцы, а в плавниках? Они же гораздо тоньше! Надо будет потом разобраться. Или спросить

– И достаточно часто, – ответила на озвученный мной вопрос Илина Владимировна. В её голосе была искренняя грусть. – Не всем везёт быть замеченными нами до Превращения.

– И как тогда? Они же не Превращается прямо на улице? – Живо представила, как мне прямо на улице становится плохо, и прихожу я в себя уже с хвостом в окружении толпы удивленных людей, фотографирующих меня на телефоны.

– Нет, по крайней мере, в большинстве случаев, – опровергла мои предположения директриса. – Как правило, или уже дома, или неосознанно добираются до какого-нибудь водоема и, уже оказавшись в воде, Превращаются. Превращение вообще сильно зависит от воды, причем требуется достаточно большое её количество. В нашем климате под дождем в первый раз не Превращаются, если ты об этом.

– А во время сильного ливня? Бывает же сильные и длительные дожди, когда даже речки из берегов выходят.

– Тогда может, конечно. Но гораздо чаще готовящиеся превратится, не помня себя, добираются до реки, озера или пруда и если мы их вовремя не находим, попадают в сети, откуда не всегда могут выбраться сами, – тут она вздохнула. – И хорошо, если рыбаки просто испугаются. Находятся ведь желающие нажиться на диковинке, а для того продемонстрировать её всему миру… Или вообще пускающие в ход оружие. Хуже только когда недавно превратившиеся толком ничего не понимающие подростки вроде тебя попадают к фанатикам, желающим изучить необычное «существо», чтобы понять, как такое возможно. Естественно, нам приходится их спасать, да ещё и с последствиями разбираться… – сообразив видимо, что ушла в сторону от основной темы, Илина Владимировна спохватилась: – Но вернёмся к твоему случаю. Тебе в этом отношении повезло. Лена дружит с твоей матерью, и потому давно тебя заметила.

Не поверила:

– Хотите сказать, тетя Лена – русалка?! – Нерациональная обида обожгла: почему она молчала? Я думала, у нас нет секретов! Теперь и её возня со мной и все эти сказки про русалок обрели новый смысл. И мне он не нравился.

– Именно, это я и имею в виду, – подтвердила директриса, не замечая какое впечатление произвели на меня её слова.

Илина Владимировна что-то говорила, но я практически её не слушала, занятая своими переживаниями. Неужели крестная только из чувства долга заботилась обо мне? Только потому что знала, что я стану русалкой?! Хотя… Может, вначале это и было только из чувства долга, но потом она явно привязалась ко мне. Как и я к ней, что уж тут скрывать. А такое не подделаешь.

– А то, что её можно принять за человека, так это у нас всех так, – продолжала между тем директриса. – На суше мы выглядим как люди, когда не пользуемся магией, разумеется. Ну и ещё стареем медленней.

– Так вот почему тетя Лена выглядит так молодо! – дошло до меня. Моя любимая крестная выглядела, пожалуй, даже моложе Илины Владимировны. И на положенные тридцать семь ну никак не тянула. – А я-то все гадала, почему она кажется значительно моложе моей мамы, хотя они вроде как одногодки… – Потом меня заинтересовало другое: – И насколько же медленней?

– Намного, – расплывчато ответила Илина Владимировна и пояснила: – Чем дальше, тем больше: до двадцати почти как люди, а вот после медленней.

Почему-то сразу же захотелось узнать, сколько директрисе на самом деле лет… Но спрашивать не стала, помня, что подобные вопросы женщине считаются не слишком приличными.

Тут моя собеседница спохватилась:

– Погоди! Насколько я знаю, Лена, как и все, кто живет среди людей, носит иллюзию. Хочешь сказать, ты видела сквозь неё?

– В смысле? – не поняла я.

– Ты должна была видеть не её настоящую внешность, а иллюзию. Обойти её не так-то просто даже специально. Разве что… – она, кажется, даже побледнела. – Да ну, это вряд ли…

– Что вряд ли?

– Есть артефакты, позволяющие обойти иллюзию даже без необходимых знаний. Но едва ли один из них мог оказаться у тебя.

Тут с ней можно было согласиться.

– А не может быть такого, что она специально мне позволила видеть себя настоящую? Я имею в виду, всё-таки она – моя крестная…

– Может и так, – задумчиво согласилась Илина Владимировна, явно продолжая размышлять над этой загадкой. – Кстати, мою ты тоже не замечала?

Пожала плечами:

– Не знаю. – Откуда мне знать? – Сейчас Вы выглядите точно также как и вчера.

– Значит да, – кивнула своим мыслям женщина, – потому что я должна была казаться старше. Для твоей мамы, наверно, так и было.

Я не сдержала удивленного восклицания. Магия представлялась чем-то недостижимым, невозможным. Несмотря на множество прочитанных фэнтезийных книг, рассказываемые тетей Леной сказки и мечты о приключениях поверить было сложно. Именно в магию, в русалок я поверила почти сразу: сложно было не поверить, имея такое наглядное доказательство как хвост. Кто-то бы, наверное, стал сомневаться, не мерещится ли ему, не спит ли он. Для меня же то ли из-за того, что я всегда мечтала о чем-то подобном, то ли потому что крестная меня к этому как-то подготовила, угол видения мира просто чуть сместился, переводя русалок из фантастической, невозможной области в область аксиом. Есть и точка.

Кстати, о магии…

– А у меня она есть? Ну, магия? Я смогу колдовать? – Да, я понимала, что раз она и тетя Лена могут, то наверно и я смогу, но мало ли? В книгах же магический дар не у всех есть, вдруг и в реальности также?

– Конечно, сможешь, – успокоила директриса. – И, честно говоря, потенциал у тебя неплохой.

Сдержать улыбку было сложно. Я и не стала.

После отдыха ещё с полчаса без особого результата побившись над совершенствованием моих навыков – я даже на поверхности держалась только пока не задумывалась над этим – директриса решила заканчивать это безобразие.

Стоило нам подплыть к берегу, хвост Илины Владимировны исчез, из бассейна она вышла уже в одежде. Правда штанины тут же намокли, но и с этим женщина быстро справилась: просто провела рукой, и они стали сухими. Закончив приводить себя в порядок, посмотрела на застывшую с приоткрытым ртом меня и с улыбкой оповестила:

– Бытовая магия заметно облегчает жизнь.

Вот уж точно! Я закрыла рот и по наклонному склону выползла на берег. Это, к слову, оказалось не так-то просто.

– И что теперь делать? – перевернулась на бок и посмотрела на женщину.

– Ждать, пока высохнешь, – пожала плечами директриса, присев на стул, стоявший неподалеку. Интересно, почему ей ждать не надо? Постаралась устроиться поудобнее: хвост подогнула, оперлась на руку и спросила, сдерживая зависть:

– А почему у Вас сразу исчез?

– Я свои превращения давным-давно стабилизировала, так что от воды не превращаюсь, – пояснили мне серьезно. Печально вздохнула и в очередной раз позавидовала. А преподавательница ехидно улыбнулась и спросила: – А что, завидно?

– Угу, – поморщилась, меняя положение – рука быстро уставала, так что я решила перенести вес на локоть. Потом до меня дошел смысл предыдущей фразы, и я выпалила: – А я что от воды теперь превращаться буду?! – В душе явственно зрела паника, переходящая в истерику.

– Будешь, – совершенно спокойно подтвердила Илина Владимировна. Ой, ё моё! Вот так попала! – Одна капля и у тебя хвост.

– Но это ужасно! – взвыла я, представив. Ни руки помыть, ни в душ сходить… Это было реально ужасно. Вот только разум зацепился ещё за что-то. Что-то в этой фразе меня насторожило. «Одна капля», – повторила мысленно. Что-то знакомое. Прикусив губу и нахмурившись, постаралась вспомнить... Может фильм какой-то? Нет, это вряд ли. Или книга? Я уже хотела отступиться, но тут меня осенило. Ну конечно!

– То есть, чтобы обнаружить русалку достаточно одной капли? – уточнила на всякий случай.

– Только русалку вроде тебя, то есть уже превратившуюся, но ещё не стабилизировавшуюся, – уточнила директриса. – Но в целом да. Хотя этим редко пользуются для обнаружения: слишком большой стресс для детей. Да и смысл какой, когда по полю все видно? Поверь, уж от человека-то другую русалку любая отличит. С кое-какими другими народами сложнее, у них поле тоже в синей цветовой гамме, но там оттенки другие, немного опыта и не перепутаешь.

Последние её слова я слышала, но не слушала: догадка ошеломила. Одна капля. Значит...

– Скажите, а медсестра в моей старой школе тоже русалка? – Я бы и спрашивать не стала, но очень уж странным казалось в этом случае то, что она рисковала раскрыть существование себе подобных.

– Едва ли, – Илина Владимировна чуть качнула головой. Взгляд стал отсутствующим: женщина явно что-то вспоминала. – Скорее всего, нет, только если кто-нибудь совсем недавно не приехал… Она давно работает?

Теперь уже я напрягла память.

– Насколько помню, когда я пошла в первый класс, уже работала.

– Значит, нет, – уже увереннее ответила директриса и поинтересовалась: – А почему ты спросила? Она вела себя странно? – в голосе появилась подозрение.

– Да, – энергично кивнула, – капала всем по капле воды из пипетки на запястье, объясняя это какой-то научной работой. Но мы не очень-то ей верили. Если это какое-то исследование, то зачем делать каждый год одно и то же, причем на всей школе?

– И, правда, странно, – похоже, я её заинтриговала. – Весьма странно. Говорю же, мы не пользуемся таким способом, – женщина в задумчивости постучала по ручке стула и пообещала: – Постараюсь выяснить насчет неё: она может угрожать нашей безопасности, особенно если ей все-таки попадется кто-то недавно превратившийся… Спасибо, что сказала.

– Когда узнаете что-нибудь, скажите, ладно? – попросила, сделав умоляющее лицо. Любопытство заест, если не узнаю. – А то мне жуть как интересно!

– Ладно, – моя гримаса заставила Илину Владимировну улыбнуться. – Рада, что ты так спокойно восприняла известие про превращение от воды. А то некоторые такие истерики закатывали, – она поежилась.

Я улыбнулась в ответ. Стоп. Стоп! Превращаться от капли воды. Это же под дождь не попадать, в речке не купаться, в душ не ходить, руки не мыть! Ужас!!!

– А как же руки мыть и воду пить? – нервно озвучила я возникший вопрос.

– Для рук у нас стоят специальные артефакты магической очистки. Вне школы лучше обходиться влажными салфетками, воду пить можно, но осторожно, не обливаясь, – просветли меня. – Если влага попадает на губы, ничего не случается, а вот если на кожу даже вокруг них…

– А слезы? Кровь? – спросила я и замерла, кажется, даже не дыша в ожидании ответа. Если окажется, что и они тоже, то это уже не ужас, а катастрофа.

– Кровь, слезы и прочие жидкости, содержащиеся в нашем организме, катализаторами превращения не выступают, – успокоила директриса. – Как это ни странно, учитывая процентное содержание в них воды.

– Фух! А я-то уж испугалась!!!

– Ну да, если бы выступали, проще было бы из воды не вылазить, – согласилась женщина.

– И как долго это продолжается?

– Года четыре, иногда дольше, – “обрадовали” меня. Мдаа, похоже, теперь мне каникулы дома обломились. – Около восемнадцати у большинства происходит стабилизация превращений и это прекращается. У некоторых задерживается до девятнадцати. После стабилизации превращение будет зависеть только от твоего желания. Спровоцировать превращение взрослой русалки, конечно, можно, но только специальным составом.

Я уже хотела спросить, зачем это делать, когда хвост вдруг исчез, и вместо него появились ноги, на которых были все те же джинсы и сапоги. Пока я привыкала к обратной смене ощущений, шевеля пальцами в чуть влажной обуви, Илина Владимировна присела и, махнув рукой, подсушила её. А волосы-то, кстати, высохли, стоило хвосту исчезнуть. Чудно! Прощай фен! Я провела по ним рукой, просто желая немного пригладить, и с ужасом поняла, что на голове один сплошной колтун. Представив сколько времени уйдет на расчесывание, застонала.

– Да, после превращения обратно приходится долго и нудно разбирать волосы, особенно если они длинные, – подтвердила женщина, пытаясь пригладить свою только кажется чуть менее спутанную шевелюру. О ужас! Это что же получается? На расчесывание теперь будет уходить ежедневно по часу, а то и по два? – Поэтому во всех легендах русалки с гребнями. Сейчас некоторые, вопреки традициям стригутся как можно короче. Но таких немного: это довольно радикальный способ решения проблемы. Мой тебе совет: расчесывайся до того как превратишься обратно. Тогда чуть легче. Ну и репейное масло ещё помогает.

Слов нет, одни эмоции!!! Вернее есть, но сплошь нецензурные. Надеюсь, на этом ложка дегтя закончилась? Что-то подсказывает, что вряд ли, ведь это не книга про попаданку встретившую прекрасного принца, едва оказавшись в другом мире, а реальность. А реальность как известно бывает богата подвохами.

Поинтересовалась:

– Ещё неприятные новости есть?

– Как не быть, – вздохнула Илина Владимировна. И замолчала.

Поторопила не спешащую просвещать меня женщину:

– И какие же?

– Одежда, которая на тебе, если она не зачарована, исчезает.

Чудессно!

– Почему же моя осталась?

– Вероятно, потому что зачарована. – Чертовски логичный ответ. Неужели, тетя Лена позаботилась?

– Скорее всего, – ответили на мой, видимо, высказанный вслух вопрос.

– Значит, становясь русалкой, я рискую лишиться предметов гардероба?

– Именно. Хотя подозреваю, Лена многую твою одежду зачаровала.

– Надеюсь.

Это бы здорово облегчило жизнь. Иначе одежды не напасешься.

– И, кстати, ты не становишься русалкой, ты всегда русалка. В каком бы воплощении ты не находилась – в человеческом или истинном – суть не изменяется.

Интересный факт. Только вот что с этим делать? Нет, понятно, что жить дальше, учиться магии, плаванью и тому подобному, но как прожить четыре года, превращаясь от воды?!

Медленно поднялась. Ноги после хвоста слушались не очень, да и пусть слегка, но все же влажный пол, выложенный плиткой, устойчивости не добавлял. Хорошо ещё каблук у сапог маленький, а то бы точно навернулась. И повезет если не обратно в бассейн. Взглядом отыскала куртку.

Директриса дожидалась около дверей.

– Думаю, мы как раз успеваем на обед, – сообщила она, когда мы вышли на улицу.

Изумилась:

– Уже обед? – Кажется, в отключке я провела больше времени, чем думала.

Женщина кивнула и больше, пока шли до общежития, не проронила ни слова. Сначала я хотела задать ещё миллион вопросов, вертящихся в голове, но потом поняла, что не стоит. Тем более мне было о чем подумать. И на первом плане стоял даже не хвост, а то что тетя Лена ничего мне не сказала. Ведь могла же. Едва ли предупредить меня хотя незадолго до Превращения было бы нарушением каких-то правил. Но она почему-то не сказала. И от этого было горько и обидно: я думала, у нас нет секретов. А оказалось… Хотя, конечно, за то, что она зачаровала одежду (знать бы ещё какую именно), я была ей очень благодарна. Да и возможность обсудить все не могла не радовать. Но не проще было бы сказать все заранее? Самой отвести меня в школу? Ведь знала же она, не могла не знать, что мы с мамой опять разругаемся. С Рией бы повидалась заодно. Ну или хотя бы могла с нами поехать, стать «буфером», если так нужны были именно подписи кого-то из родителей. Хотя вообще-то документы прекрасно пересылаются по электронке, распечатываются и отвозятся уже подписанные.

Не доходя несколько метров до общежития, у сугроба-фонтана протоптанная в подтаявшем снегу тропинка раздваивалась. Мы свернули на левую и направились к массивному зданию главного корпуса. Сейчас я с удивлением обнаружила те самые витражные окна, которые почему-то не замечала раньше. Даже с улицы они выглядели великолепно. Теперь русалочьи и морские мотивы стали вполне понятны.

– Как у вас с Алиной? Получилось найти общий язык? – вдруг спросила моя спутница.

– Да вроде, – я не была в этом так уж уверена, но впутывать в отношения с соседкой директрису не собиралась.

– Тогда, думаю, ты не будешь против, если я попрошу её с подругами ввести тебя в курс дела и помочь разобраться с программой первого полугодия? – Я мотнула головой. С чего бы мне возражать? Или это она так намекает на то, что знает о том, что я не договариваю? – Если они чего-то не смогут объяснить, ты всегда можешь обратиться ко мне или учителю по предмету.

– Спасибо, – поблагодарила, отлично понимая, что обязанности директора отнимают море времени.

В главном корпусе все выглядело так же как и раньше. На первый взгляд по крайней мере. Столовая оказалась заполнена гораздо сильнее чем во время завтрака. Осознать то, что каждая из весело болтающих девчонок – русалка, было сложно. Они выглядели совершенно обычными. Тут я заметила одетую весьма старомодно девушку около раздачи и мысленно поправилась: почти обычными.

Алина и её подруги пили чай за тем же столиком, что и утром. Рано было делать выводы, но, кажется, он был их любимым. Взяла на раздаче второе, салат и компот и подсела к ним. Надеюсь, я не помешаю.

– Ну что, можно уже тебя поздравить? – жадно поинтересовалась Рия, стоило мне только опустить поднос. О чем она я поняла сразу.

– Похоже на то.

Лицо шатенки озарила улыбка:

– Тогда поздравляю, – она мигом стала казаться куда дружелюбнее.

– И как тебе? – полюбопытствовала моя соседка, положив на пустую тарелку приборы. – Успела опробовать хвост в деле?

– Неожиданно очень. Но в целом понравилось, – призналась я и не смогла не пожаловаться: – хотя плавать непривычно. И вообще не верится. Хочется сунуть руку в воду и проверить, не почудилось ли мне.

– Привыкнешь, – пообещала серьезная Наташа. – На это нужно время. Русалкой ты может и родилась, но плавать нужно еще научиться. – И без перехода поинтересовалась: – И кто же твоя наставница?

Непонимающе уставилась на неё и растеряно пробормотала:

– Не знаю. – О чем это она? – Кто такие наставники вообще и что они делают? В смысле, я понимаю общее значение слова, – поспешно уточнила, заметив удивление на лицах собеседниц, – но вот каково оно в вашей… нашей, – поправилась поспешно, – школе?

По-видимому, устройство школы тут отличается от привычного мне. Интересно, насколько сильно?

– Ну, смотри, – начала младшая из девчонок, теребя платиновый локон. – В обычных школах есть классные руководители, так?

– Так, – подтвердила я, вспомнив нашу классную. Поморщилась: как же она меня доконала! То есть она, конечно, хорошая и как учитель, и как организатор, но мы с ней не поладили. Она не любила способных лентяеек, которые ничегошеньки не уча, умудряются учиться на «четыре» и «пять», не всегда утруждают себя домашкой, да и прогулять иногда не против. Я же терпеть не могла, когда ко мне придираются из-за мелочей и воспитывают. Вот и получилось так, что по её предмету – английскому, у меня несмотря на знания в голове, был трояк. Ну не вижу я смысла в зубрежке, что поделать?

– А у нас наставницы, – продолжала между тем Наташа характерным тоном заправской отличницы, постоянно что-то кому-то объясняющей. – Конечно, в основном у нас занятия классом, но что-то, особенно магию, гораздо легче осваивать на индивидуальных занятиях. В классе мы учим новые заклинания, а отрабатываем их уже сами. Если не получается, идем к наставнице.

– Ничего об этом мне Илина Владимировна не говорила. Может, забыла?

– Вряд ли, – покачала головой девочка. – Забывчивостью она не страдает. Если не сказала, значит, скорее всего, будет ей сама. Мне она тоже не говорила, а я её ученица, до сегодняшнего дня единственная. Директорских обязанностей у неё уйма, но время на объяснения всегда находится.

Я, обернувшись, посмотрела на директрису. Интересно, Наташа права? Почувствовав мой взгляд, Илина Владимировна подняла глаза и с улыбкой кивнула. Интересно, как она догадалась, о чём я хочу спросить? Использовала какую-то магию? Или просто предполагала, что могут спросить девчонки? Так или иначе, ответ на Наташин вопрос был получен.

Глава 3

После обеда мы вчетвером устроились в холле общежития – девчонки решили начать объяснения сразу, пока я не успела запутаться. Причем я не видела, чтобы директриса к ним подходила и что-то говорила, а значит, это была их личная инициатива, что было вдвойне приятно. Говорить им, что вообще-то уже запуталась так, что распутываться буду долго, пока не стала, решив, что по ходу дела разберемся.

– Собственно магию я тебе пока объяснять не рискну: на первых порах это чревато, – сразу предупредила Наташа, с ногами забравшаяся на диван. – По всем вопросам её касающимся лучше к Илине Владимировне обращайся. Зато все остальное – устройство школы там, порядки, особенности магического мира, историю и тому подобное – вполне могу. А Рия с Алиной мне помогут. Правда, девочки?

– Конечно, – не очень уверено подтвердила Алина, устраиваясь в кресле с ногами. Потом пояснила: – Просто из нас лучше всех учится именно Наташа, она и объясняет лучше. И да, мы все в одном классе. А теперь и ты с нами.

Странно, Наташа явно ведь младше… Впрочем, возможно классы тут определяются как-то иначе? В любом случае, тот факт, что мы будем все вместе, не мог не радовать. Одно дело одна знакомая одноклассница, а другое дело три. Так что я совершенно искренне обрадовалась:

– Здорово! А я уже думала, как что буду в первый день искать всё, потому что где какие кабинеты находятся, из экскурсии с Илиной Владимировной я запомнила весьма смутно.

– Охотно верю, – усмехнулась Рия. – Я, если бы не Наташка, первое время однозначно постоянно терялась: у кабинетов-то только номера подписаны, а где что проходит только в расписании.

– А его она постоянно куда-то засовывает, – хитро посмотрев на подругу, сообщила Алина.

– Да ладно тебе! – шутливо возмутилась племянница моей крестной. – Я может его брату отправила, чтоб он знал, где меня искать.

– Ой, не ври! – пихнула её Наташа. – Я только вчера в учебнике математики вместо закладки твоё расписание нашла!

– Что же ты его мне не отдала?! – вскричала шатенка.

На что девочка поинтересовалась:

– Чтоб ты его снова потеряла?

– Ну хоть сказать-то могла?

Слушая перепалку подруг и не встревая, моя соседка с улыбкой смотрела на них и, видимо о чем-то размышляла. О чём я узнала, когда она, наклонившись к моему уху, шепнула:

– Когда они вот так уютно переругиваются, слушаю их и понимаю, что тут я дома, на своём месте.

Кивнула, соглашаясь с её утверждением: почему-то у меня было сходное ощущение, хотя я и жила здесь не больше суток. Может дело в какой-то магии? Не додумав мысль до конца, зевнула.

– Не выспалась? – удивленно поинтересовалась Алина.

– Угу. Я всю ночь не спала, – призналась, потирая виски. – Только под утро задремала. И то под дверью и в наушниках.

– Что так? – удивилась Рия.

– А ты сама представь, – предложила я с неожиданной злостью. – Приезжаю я, значит, в новую школу, которая стоит посреди леса. Уже жутковато, ведь неизвестно какие причины заставили основателей поставить её тут. Ну, встретила Илину Владимировну, с Алиной в общежитие вещи отнесли, стало вроде не так жутко. Но тут моя дорогая соседка поведала мне, что завуча никогда не видела, хотя вообще-то он есть. Напрашивается какой вывод?

– Завуч в декрете? – предположила Наташа, перебирая волосы. Она вообще, как я успела заметить, постоянно это делала.

– Нет, что она пропала при таинственных обстоятельствах, – поморщилась я, прежде чем поинтересоваться: – А она что, правда, в декрете?

– Ага, – подтвердила Рия, мягко отбирая у подруги её же волосы. – А Алина не в курсе этого только из-за того, что не спрашивала.

– Ясно, – поморщилась. Так и думала, что тут всё просто. – Только это ещё только самое начало! Повела меня Илина Владимировна школу показывать, идем мы по третьему этажу и тут… – я сделала паузу, усиливая эффект. Взгляды девчонок обратились ко мне. – Бац! Открывается дверь и из кабинета выходит женщина в строгом сером костюме с какой-то железякой подозрительно напоминающей топор-переросток за плечами, кобурой с пистолетом на поясе и окровавленным кинжалом в руках.

– А-а! Так это моя наставница – Анна Викторовна, – гордо сообщила Рия. Я с состраданием посмотрела на неё. Если эта странная личность – её наставница, ей можно только посочувствовать. – И это не топор-переросток, а секира, – педантично поправили меня. Кажется, на луках увлечение оружием у неё не заканчивается. – Меня тоже кровь заинтересовала Оказалось, она вчера кинжал точила и порезалась, когда ей позвонили из тритонской школы. Порез заживила, а пятно на лезвии осталось.

– Из какой школы? – перебила я.

– Тритонской. Она в Антарктиде, там парни-русалки учатся, их тритонами называют, – объяснила Наташа. А я-то ещё гадала, почему здесь только девочки. Как-то не верилось, что мужчин-русалок не бывает. Да и Илина Владимировна говорила что-то про школу для мальчиков… – Ри, продолжай!

Любительница оружия и продолжила:

– … и попросили секиру, кому-то она для тренировок понадобилась. Она облегченная, у тритонов таких обычно не бывает… Но представляю, что ты могла подумать!

– Да уж. Я поняла все совсем не так, – пробормотала, смутившись. И призналась: – Честно говоря, приняла её за сумасшедшую ну или, в крайнем случае, поклонницу Средневековья.

Захохотав подруга Алины, выдавила:

– Поклонница Средневековья! Ну, ты сказала, конечно!

– Что в этом смешного? – не поняла я.

– Да то, Света, – начала с улыбкой Наташа, – что Анна Викторовна родилась в конце семнадцатого века в дворянской семье. Она застала ещё Петра Первого. Неудивительно, что к средним векам у неё повышенный интерес.

– Ой! – поняв комизм ситуации, я тоже рассмеялась. Надо же! А я бы ей и сорока-то не дала. В конце семнадцатого, это же получается… Резко перестав смеяться, задала пришедший на ум вопрос: – Это получается, ей больше трех сотен?

– Ага, – все ещё хихикая, подтвердила Алина. – По ней не скажешь, так ведь?

– Так, – подтвердила я, удивившись русалочьей продолжительности жизни. – А сколько мы вообще живем?

– А это никто не знает, – ответила Наташа. – От старости русалки не умирают. Мы очень медленно стареем после стабилизации.

– Это как? От чего же тогда умирают?

– Несчастные случаи в основном. Ну, войны ещё всякие, – как-то скомкано объяснила девочка.

– Давай продолжай! – поторопила Рия. – Ну встретили вы Анну Викторовну, дальше что? Что она сделала?

– Да ничего. Её Илина Владимировна обратно в кабинет чуть ли не затолкала. – Это их явно разочаровало, так что я поспешила продолжить: – Но на этом мои злоключения не закончились. Спускаясь по лестнице, мы с директрисой встретили всклокоченную и обвитую ремнями…

– Меня! – закончила Рия, оставляя в покое Наташины волосы, которые теперь были сплетены в косу. – Я решала, как мне удобнее цеплять свой арсенал, не решила, зато в ремнях запуталась. Хотела магией распутать, но что-то перепутала и запуталась ещё больше.

– Так ты, небось, опять заклинание перепутала! – хмыкнула её соседка.

– Возможно, – не стала отрицать любительница оружия. – Да ещё и тетива порвалась прямо посередке. Вот и пошла к наставнице, просить совета, помощи и запасную тетиву.

– Понятно, – от такого объяснения я испытала даже некоторое облегчение. Все же после нашей первой встречи к Рие я относилась настороженно. Тут Алина пихнула слишком задумавшуюся меня. – Ау. Ну так вот. Увидела я Рию с луком и стрелами и подумала, куда это я попала? Вариантов, если честно было немного. И клуб поклонников Средневековья был самым мягким. Впрочем, апогеем экскурсии стало вовсе не это, а встреча с женщиной в черном и с сугробом на ручке.

– Сугроб на ручке? Это как? – прищурилась соседка. Я попыталась представить и засмеялась.

– На самом деле в руке у неё была палка, на конце которой висел сугроб, – пояснила, успокоившись.

– А-а, – немного разочарованно протянули эти трое. Не скрывая разочарования, Алина пояснила: – Это она лопату наверно держала.

– Скорее всего, – немного подумав, согласилась я. – Но я приняла её за косу.

– Косу? Почему? – с интересом уставилась на меня Наташа.

– Да потому что она про косу что-то у директрисы узнать решила и этой «лопатой» при этом тряхнула!

– Про что? – переспросила моя соседка.

– Про косу, – повторила и пояснила: – Отдала директрисе какое-то письмо и спросила что-то вроде: «Что с косой делать будем? Заржавеет ведь в сарае!» – процитировала я.

– И ты подумала, что она этой косой… – сообразила Рия. Не договорив, она снова засмеялась.

– А ведь косой Лилия Николаевна газонокосилку называет, – хихикая, поделилась Алина. Теперь засмеялась и я. Судя по всему, мне надо было смотреть меньше фильмов ужасов и читать о всякой мистике. А то воображение уж очень буйное.

Только дождавшись, когда одноклассницы успокоятся, продолжила рассказ:

– Но и это ещё не конец. Вышла я из главного здания, чрезвычайно пустого, стоит заметить, увидела на воротах замок и вернулась в общежитие. А когда вы ушли на ужин, мне стало ещё страшнее, потому я и включила ноутбук. Решила просмотреть пути к бегству и не нашла школы на картах!

– Всё правильно, школы на картах нет, – серьезно подтвердила Наташа. – Официально она находится на территории санатория. До него можно добраться, если ехать дальше по дороге.

– Которого тоже нет на картах! – вспомнив заканчивающуюся пустой поляной карту, сообщила я.

– Потому что есть Охотники, – мрачно объяснила девочка.

– Кто? – заинтересовалась я, чуть наклоняясь вперед.

– Тсс! – шикнули на меня и шепотом поведали следующее: – Охотники – наши враги, они считают нас и всех магически одаренных существ нечистью, подлежащей истреблению. Вот этим самым истреблением они и занимаются. А показывать им, где наша школа, сама понимаешь, подобно самоубийству. На картах, если правильно помню, на месте школы болота. Даже иллюзия болот стоит. Потому они и не лезут сюда. Кто лез, те к своим не возвращались, так что слава у места дурная.

Я поежилась. Веселье разом испарилось. Получается, не обо всех подвохах мне рассказала директриса. На фоне фанатиков исчезновение одежды при превращении и само превращение от воды выглядели бледно.

Стоп! Но на маминой-то карте школа была! Хотя ей ведь вроде её тетя Лена вручила, так что, учитывая, что та – русалка, всё объяснимо. Подруге она доверяла, вот и все. Хотя санатория там, по-моему, не было! Спросить что ли?

– А почему санатория-то на картах нет? – поинтересовалась я, откидываясь на спинку дивана.

– О! Это отдельная история! И страашная тайна, – тоном бывалой сплетницы протянула Алина. Я недоверчиво хмыкнула. На меня посмотрели слегка обиженно и начали рассказ: – Давным-давно…

– По меркам русалок, не очень-то! – вставила Наташа.

– Не перебивай! Сама сейчас рассказывать будешь, – пригрозила моя соседка. Её подруга демонстративно закрыла рот на воображаемую молнию. Алина хихикнула и наконец продолжила: – Стояла наша школа в Петербурге и никому не мешала…

– Разве что глаза Охотникам мозолила! – не выдержала теперь уже Рия.

– Продолжалось это лет двести, пока не начались в стране волнения страшные народные, – многообещающе посмотрев на неё, рассказывала Алина. Или правильнее будет сказать «сказывала»? – И пошла тогда директриса прежняя к Пророчице совета просить.

Молвила она такие слова: «Гложет меня предчувствие дурное, спать не дает, волнуюсь я за девочек моих. Скажи мне, о, Пророчица, что грядет и есть ли опасность в том для школы?»

Отвечала ей та провидица: «Что грядет, я того не ведаю, но будут это перемены великие, что опасность страшную несут».

Развернулась тогда мудрая директриса и пошла все к отъезду в глушь собирать поскорее. Волновалась она за русалочек, что её заботам поручены. В тот же день собрала всех воспитанниц и сообщила сии вести страшные, – Алина обвела нас задумчивым взглядом. Мы молчали, в ожидании продолжения этой странной сказки. – За три дня собрали они вещи все, в дальний путь на край света пустилися. Под покровом беззвездным тьмы ночной уплывали русалки из города. Долго ль коротко ль они добиралися, нам сказания того не сказывают. Добралися они до озера, разместились они в пещере. Улеглись все русалки уставшие, директрисе только не спится. Поплыла она на разведку и наткнулась на место удобное. И решила там школу поставити. Так нашли они место сие. Поселились и школу построили. Но мало было того для защиты от недруга страшного – Охотников. Тогда решила директриса санаторий организовать. Как пришла ей та идея, не ведаем, но лечили там справно – магией.

– Так что стал он достаточно популярен у власть имущих, – закончила Наташа. – О нем мало кто знал, уж они позаботились. А школа осталась на его территории. Да ещё и в иллюзорном болоте.

– Да, – кивнула Алина. – Вот такая вот сказочка.

– Сказка ложь да в ней намек, не так ли? – с улыбкой спросила "фанатка Средневековья", подходя к нашей компании.

– Именно, – не стала спорить моя соседка, ничуть не удивившаяся появлению учительницы, похоже, заметила её раньше меня.

– Интересно получилось, – похвалили её. На этот раз наставница Рии была без оружия и потому выглядела вполне нормально. Учитель как учитель. Ну, почти. В отличие от привычных мне учителей, предпочитавших юбки или брюки, она была одета в черные явно брендовые джинсы, белую рубашку с манжетами и подобием корсета поверх. Подобием ли? Как-то сразу вспомнилось то, что она старше на десяток, а то и больше поколений. Моих прапрапрабабушек ещё и в планах не было, а она уже жила. С ума же сойти можно! – Хотя все, конечно, было не совсем так.

– Я знаю, – серьезно кивнула Алина. – Просто так звучит красивей и запоминается лучше.

– Не буду спорить, – спокойно согласилась женщина. И с любопытством глядя на меня, попросила: – Не представите мне новенькую? Я её правда уже видела, но тогда было не до знакомства, – она ободряюще улыбнулась. Мне даже неудобно стало за все то, что я про неё думала.

– Анна Викторовна, это Света. Её наставница – Илина Владимировна. Свет, а это моя наставница и наша учитель самообороны – Анна Викторовна, – церемонно представила нас друг другу Рия.

– Ну что ж, – задумчиво произнесла трехсотлетняя русалка. – Значит, Илина взяла ещё одну ученицу. Рада за неё. Но не буду отвлекать вас, – она встала с до того пустовавшего кресла, которое заняла в начале разговора, и направилась к одному из коридоров с преподавательскими апартаментами.

– Что скажешь? – поинтересовались подруги чуть ли не хором, когда стук каблуков затих в отдалении.

Честно признала:

– Она не такая, как я представляла после первой встречи.

– Естественно, – фыркнула Рия. И с предвкушением в голосе попросила: – Но давай рассказывай дальше, что ещё ты себе напридумывала.

– На чем я остановилась? – задумалась. Вспомнив, продолжила: – Ну, Алина, вернувшись, засела в ванной, а потом пришла Наташа и рассказала мне кучу страшных историй.

– Ты сама спросила! – воскликнула младшая русалочка. – Я ж не знала, что ты и без того себе ужасов навыдумывала!

– Да знаю я, – отмахнулась. Кто ж кроме меня самой-то виноват? Тетя Лена разве что. И то она не обязана была мне рассказывать все. Просто, если бы рассказала, было бы легче. – А потом Алина из ванной не откликалась. Я уж подумала, она там утонула!

– Ага! Представляю картину: русалка, утонувшая в собственной ванной! – ухмыльнулась Алина. – Голову я там мыла и сама мылась. С хвостом быстро не получается. Потом ещё расчесывалась.

– И за сколько минимум можно вымыться? – заинтересовалась я. Насколько мне раньше вставать придется, учитывая мою любовь мыться по утрам?

– Без мытья головы пятнадцать минут, – ответила Рия. – С головомойкой по-разному: зависит от длины волос. Мне вот, – она откинула отросшую темную прядь со лба, – хватает двадцати.

Я чуть не застонала, сообразив, что если мыть голову утром надо вставать на час раньше. Придется отучаться от этой привычки.

– Это все или были ещё какие-то приключения, о которых ты ещё не рассказала нам? – полюбопытствовала моя соседка.

– Кроме запаха из коридора, дыма оттуда же и шепотков ничего. Ну, и чешуйки ещё, зелененькой такой, Алининой наверно.

– Моей, естественно, – подтвердила догадку соседка. Потом заинтересованно уточнила: – Какого ещё дыма?

Мы с Рией ответили хором:

– Ты уже спала, – я.

– Наташа пыталась лавандовый запах подушке наколдовать, – Рия. Потом подумав, добавила: – А шепотки, это наверно, это наша с Наташкой перебранка. Она в коридоре это делала, на спор с Викой. Потом ещё Карина – второкурсница – искала свои резинки для волос. Они, видишь ли, у неё заколдованные на что-то. Были.

– Там ещё что-то про арбалет было.

– Это я объясняла, почему я ту сороку, что её резинки с подоконника стащила, не остановила. Пока я его заряжала, эта поганка улетела. Но тут Каринка сама виновата. Зачем резинки свои на подоконнике в коридоре бросила, да ещё окно открытым оставила, спрашивается?

– Да уж, – только и сказала я.

– Фантазия у тебя богатая. Даже слишком, пожалуй, – вынесла вердикт моя рыжая соседка. И тут я была с ней согласна.

– Похоже на то, – признала со вздохом.

До ужина мне рассказали о русалочьей истории, традициях, в общем, о всем том, что мне требовалось знать в этой новой жизни. Правда, поведать успели не слишком много: мы то и дело отвлекались на попутные вопросы, одноклассниц, знакомых девчонок из других классов и просто болтовню. Но я не возражала: да, мне было любопытно, но познакомиться тоже надо.

Русалки, оказывается, жили рядом с людьми на протяжении многих тысяч лет. Никто уже и не помнил, откуда они взялись: летописная история их начиналась с Атлантиды, огромного города-государства Подводной богини. Кто такая эта самая богиня я так и не поняла. А спросить не подумала, потому что на тот момент факт, что легендарная Атлантида в самом деле существовала, занимал меня как-то больше. Девчонки рассказали мне про нее не слишком многое, попросту отослав к учебнику истории и заявив что «там все лучше описано».

После еды и знакомства с ещё несколькими одноклассницами, прослышавшими о моем Превращении и подошедшими поздравить, разошлись по комнатам. Я сразу отправилась мыться, так сказать разбираться в плюсах и минусах появления русалочьего воплощения. Да, мне хотелось на хвост полюбоваться, что уж тут отрицать?

Воду я набирать начала заранее, ещё снимая макияж (точнее его остатки), так что долго ждать не пришлось: стоило воде коснуться ног, как они стали покрываться чешуей. Чертыхнувшись, едва успела сесть до того, как ступни стали плавниками. Как ни странно белыми, а не серо-голубыми. Вот теперь я оценила длину ванны и расположение крана. Будь они стандартными, до крана было бы не дотянуться, а хвост почти наверняка не помещался. Душа, кстати, как сообщила Алина, у нас не было, потому что он сломался и был в ремонте. Намыливаясь, обнаружила, что бюстгальтер к хвосту не прилагается, хотя во многих фильмах про русалок это именно так. Логично, в общем-то. Значит, об этом надо заботиться самой. Но как, если вся одежда исчезает? А может не вся? Когда я превратилась в бассейне, на мне он вроде бы был. Получается, исчезает вся одежда, кроме него? Что ж, учту. Но все же интересно, почему так? Может, остается то, что наиболее плотно прилегает к телу? Или же только конкретная часть белья? Или как-то иначе зачарованная?

Нежась в теплой воде, куда напустила ещё не успевшей разойтись по просторам ванной пены, я с интересом рассматривала хвост. По форме он не сильно отличался от ног, в общем-то: также расширялся от живота к бедрам, потом плавно сужался к коленям, снова чуть расширялся и снова сужался. По ощущениям, примерно на уровне щиколоток плавно переходит в плавники. Сине-серый в бассейне, сейчас он весь был белым. Интересно, это нормально? Надо будет спросить у Алины. Правда, с вопросами придется подождать, пока я не обрету обратно вместо плавников свои ноги.

Кстати говоря, о плавниках. Они и выглядели, и ощущались довольно странно. Согнув ноги, попыталась рассмотреть поближе. Это вышло, но с трудом и вероятной шишкой на макушке (я не рассчитала и стукнулась о бортик). Длинных косточек, делящих плавники на сектора, было десять – по пять на каждом. Как пальцев на ногах. Оно и логично. Не из ниоткуда же они берутся, в самом деле? Между ними была натянута тонкая, но плотная и крепкая перепонка, на которой чешуек почти не было.

Следующим объектом моего интереса стала чешуя. Самая мелкая, едва заметная глазу, покрывала те самые косточки, а самая крупная, едва ли не по нескольку сантиметров длиной, доходила почти до пупка спереди и, кажется, примерно до того же уровня сзади. Потрогала – шершавая только слегка, она даже в воде скользкой не была и на рыбью не походила. А ещё была теплой, как и кожа, и до странного однотонной с перекрывающими друг друга чешуйками. Ковырнула одну ногтем и ойкнула: больно!

Эта боль лучше любых доводов окончательно убедила меня в том, что это не сон. Хотя хвост все ещё вызывал странные чувство чужеродности. А уж то, что я даже не стала русалкой, а была ей всегда, казалась странным, даже страшным, но я была рада, почти что счастлива. Тяжело жить, думая, что магии нет, но мечтая о ней и приключениях; быть обычной девчонкой, одной из многих, учиться, переписываться в соц. сетях, бегать на дискотеки, ходить по магазинам и знать, что, сдав экзамены, поступишь в самый обычный университет на самую обычную специальность, а потом влюбишься и выйдешь замуж, родишь детей и будет у тебя все по схеме «дом, работа, дом, дети», а потом ты состаришься и умрешь. Как и все. И единственной отдушиной в этой серой жизни будут совершенно волшебные, вырывающие из реальности книги. Книги, в которых живут иные миры, где есть магия. Теперь же я сама оказалась одной из героинь таких книг. Надеюсь, с хорошим концом. Но, по крайней мере, теперь-то моя жизнь сложится иначе. И, кроме того, будет куда длиннее. Что не может не радовать.

А четыре года это не так уж много, если разобраться. Особенно, если с вечностью впереди сравнивать. Можно пережить. Жаль только что Вероничке похвастаться нельзя: это я успела уточнить у девчонок. Подруга бы наверно была рада узнать, что магия всё же существует.Но из-за Охотников русалки старательно скрывали свое существование от людей.

Мыться с хвостом было, скорее непривычно, чем неудобно. И если привыкнуть (ну и запастись терпением, потому что сохла я о-очень долго даже с полотенцем) это вполне реально.

Отложив расчесывание на потом, выглянула в комнату:

– Алин, а то, что мой хвост меняет цвет, нормально?

– Ни разу такого не видела. Мой не меняет. У других девочек тоже, – отозвалась она, доплетая косу. – А возможно ли это в принципе, не знаю. Давай у Наташи спросим.

Как оказалось, под «спросим» соседка имела в виду сходим в гости, так что пришлось накинуть на пижаму халатик – в коридорах было свежо – и тащиться следом.

Соседняя, двадцатая комната, оказалась обставлена почти также как наша. Оглядевшись, с порога поинтересовалась:

– Хвост может менять цвет?

– Только у хамелеонов, – ответила Наташа, не отрываясь от книги, которую читала в постели. Левая нога девочки была накрыта отогнутым уголком одеяла в белом пододеяльнике, а вторая лежала поверх него. Потом до неё дошло: – А что, меняет?

И столько надежды, замешанной на любопытство, было в её голосе, что я поспешила подтвердить:

– Меняет.

– Уверена? – Рия вышла из ванной с расческой в руке.

Кивнула и пояснила:

– В бассейне он был почти как камень. Серо-голубой, а в ванной стал белым.

– Покажешь? – жадно заинтересовалась девочка, одетая в пижаму с цветочным рисунком, отложив в сторону фолиант (А как ещё такую толстенную книгу назвать? Уж точно не книжкой!).

Закусив губу, кивнула, и мы отправились обратно в нашу с Алиной комнату: как-то неудобно на чужую кровать садиться, особенно когда она расправлена.

Устроившись поудобнее, окунула указательный палец в притащенный Алина стакан с водой. Ждать пришлось недолго, хотя и дольше чем в ванной, но там и воды больше было. Её количество, как я поняло, на скорость все же влияло. На этот раз хвост, почти наполовину свешивающийся с кровати, был частично под цвет простыни, то есть белый, частично светло-коричневый как пол.

– Ух ты! – воскликнула моя соседка.

– Класс! – подтвердила Рия.

– И в самом деле хамелеон, – потрясенно пробормотала Наташа.

– А теперь расскажите мне, кто такие хамелеоны, – попросила я, заползая повыше. Ощущения от соприкосновения простыни с чешуей были довольно странные.

– Ну, вообще-то про дары я хотела рассказать тебе завтра, но раз уж так получилось… – начала Наташа. И в двух предложениях изложила суть вопроса: – В общем, у нас в дополнении к магии и хвосту есть ещё дары, их ещё иногда способностями называют. Сколько их всего сказать трудно: многие встречались раньше, но сейчас вроде как исчезли и считать ли их непонятно.

Видимо, устав от этого разглагольствования племянница моей крестной перебила:

– Самые редкие – целители. Хамелеоны и повелители воды встречаются чуть чаще, но все равно редко. – Коротко и по существу. Как раз в характере Рии.

– А самые частые поисковики и сирены, – неодобрительно посмотрев на нее, продолжила маленькая всезнайка. И не дожидаясь моих вопросов разъяснила: – Поисковики лучше других находят непревратившихся, да и превратившихся тоже, у сирен очаровывающий голос. Они хоть кого зачаровать могут, если захотят. Именно из-за этой их способности школы раздельные: на противоположный пол это сильнее действует, а дар не все контролируют. Но я сейчас не об этом, – заметив, что Рия снова собирается её перебить, вспомнила о теме девочка. – Хамелеоны могут маскироваться, их хвост подстраивается к окружающей среде по цвету. А после обучения они могут ещё и становиться невидимыми сами. Целители, понятное дело, исцеляют в том числе поле, если ты знаешь, что это. Повелители воды, как следует из названия, управляют водой: могут призвать дождь, могут наоборот его остановить…

– А вы кто? – я обвела их взглядом.

– Мы не знаем, – ответила Алина. – Быстро обнаруживаются только хамелеоны. Мимо меняющего цвет хвоста не пройдешь.

– Это точно, – кивнула, разглядывая уже исчезающий хвост. Исчезал он интересно – вначале начинала пропадать чешуя на животе, затем исчезали плавники, а потом резко возникали ноги, ещё покрытые в некоторых местах чешуйками. Пижама, кстати, тоже оказалась зачарована. На моё счастье.

– Я, по словам тети Лены, поисковик, – призналась Рия. – Но точно сказать сложно. У меня в семье в принципе большинство как раз поисковики: и родители, и Фыв, и Аква, и тетя Лена, и дедушки с обоих сторон, так что это вероятнее всего. Но так-то с дарами это не показатель: у ребенка может вообще какой-то левый вылезти, к примеру сиренский, при том что большинство в семье поисковики.

– Понятно. – Наследование даров мне было не слишком интересно, поэтому задала новый вопрос: – А ещё хамелеоны в школе есть?

Серьезно посмотрев на меня, Наташа сообщила:

– Ты – единственная и первая за много лет. Это редкий дар.

Вот чувствую, что-то тут с этим даром нечисто! Но свои сомнения оставила при себе. Ещё немного повосторгавшись и стребовав с меня обещание завтра же рассказать директрисе, а до этого никому не говорить (как будто мне было кому), девочки ушли.

Алина, в бессчетный раз выдав нечто восхищенное, пошла мыться, а я уснула, едва коснувшись головой подушки: сказывалась бессонная ночь.

Вот так прошёл мой первый день этой новой жизни, жизни русалки. Уже засыпая, прошептала: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте» и сразу провалилась в Сон.

«И если все предыдущие случаи вписывались в общую картину, то исчезновение графини не укладывалось ни в какие рамки.

– А ты не думаешь, что эта леди могла сама сбежать?»

Скрипнула дверь. Я на секунду оторвался от книги, удостоверился в том, что это вернулся Степка, и нырнул обратно в детектив. Но прежде чем успел прочитать хотя бы предложение, сосед по комнате окликнул:

– Эй, Лёха! Чё ты там опять делаешь? Опять в книжку пялишься? Мы с пацанами в футбол ща играть будем! Будешь с нами? – Его речь резала слух (особенно после книжной), но отучить его от всего этого, несмотря на все усилия у меня не получалось.

– Не-а, – и никак не комментируя, вновь сделал попытку продолжить чтение.

«– Накануне собственной свадьбы?»

– Да хватит уже дурью маяться! Вставай давай и пойдем! – вырвал меня из книжного мира приятель.

– Стёп, отстань, а? Мне лень! – взмолился я.

– Без тебя у нас на две команды не поделится! – продолжал уговоры Стёпка.

Закрыв очередной выверт мысли популярной писательницы, смерил соседа взглядом. Небрежная спортивная одежда, стрижка под горшок, оставившая от светлых волос жалкое напоминание, и серьга в левом ухе сделали из когда-то нормального, по крайней мере, на вид, парня непонятно кого. А если сюда добавить его единственное, на мой взгляд, достоинство в виде спортивного телосложения, получался этакий классический браток. Впрочем, относительно последнего я ему завидовал – сам я был субтильным как девчонка несмотря на регулярные тренировки.

– Мне надо к Зубрилке, – использовал я последний аргумент.

– Значит, вставай и топай на пересдачу! – разозлился сосед.

– Я не готовился! – Ну, неохота мне было открывать учебник!

– И чё? Так не наболтаешь?

– Смотря, что спросит.

На самом деле, все я знал. Вроде бы. В основном по прочитанным ещё в той далекой нормальной жизни книгам, но вспоминать было неприятно. Нереиды прочно ассоциировались с греческой мифологией, а она в свою очередь с учителем истории, который вел у нас в пятом классе. Пожилой дядечка в неизменном сером свитере монотонно, но безумно захватывающе рассказывал о древних войнах, религиях и культуре. Иногда даже создавалось впечатление, что он сам все это видел. Вряд ли, конечно, но проверять, не нечисть ли он мне как-то не хотелось. Наверно, я боялся оказаться прав. Ведь тогда мне придется сдать его старшим…

– Какая у тебя контроша-то?

– Десятая.

– Это по..?

– По классификациям, – вздохнул я. – Они все одинаковые какие-то!

– Точняк, – согласился приятель. – Я если б не Артурчик фиг бы написал.

Артурчиком звали нашего отличника, с которым повезло в этом полугодии сидеть Степе.

– Ты Охоту-то того..? – вспомнил этот спортсмен о больном.

– Сдал, – с гордостью ответил я. Этот предмет был у нас самым сложным. Благодаря ведущему его Преподу, естественно. – В отличие от русского и английского.

Обидно даже. С иностранным-то у меня давно были нелады, а вот с родным проблем не было: постоянное чтение в какой-то момент дало приятный бонус – чувство языка. Проблемы были скорее с русичкой – эта дама за что-то меня жутко не любила.

– А их когда добивать? – заинтересовался мой сосед. – Я ведь тоже эту дурь завалил.

– Завтра в десять русский, а в двенадцать – английский, – со вздохом ответил я.

– Иди уж добивай, – поторопил друг. Пересдачу он всегда называл добиванием. Кого – учителя, предмета или ученика – неизвестно. Но, думается мне, всех вместе. – Как-нибудь обойдёмся мы без тебя. Удачи! – бросил он, выходя.

Глянув на часы, отметил, что время ещё есть, и вновь завалился на постель с открытой книгой. Чтобы тут же отложить в сторону, встать и открыть окно: запах Степкиных сигарет, от которого я, казалось, избавился, с его приходом снова удушливым облаком заполнил комнату. Как кому-то это нравится? И ладно бы ему одному, так нет, к никотину непонятную мне страсть питала едва ли не половина школы. Учителя пытались с этим бороться, наказывая пойманных с поличным, но и сами многие курили.

«– Более чем уверен, это договорной брак. Девица её возраста вряд ли могла влюбиться в герцога.

– Он знатен и богат. Некоторым этого достаточно».

С улицы послышались азартные крики – на расчищенном от снега стадионе Степка с «пацанами» уже гоняли мяч. Посмотрев на часы, подскочил.

Поначалу я шёл быстрым шагом, но, чем ближе приближался к переходу между корпусами, тем больше замедлялся. Едва удержал непривычно тяжелую металлическую дверь, норовившую закрыться за шедшим впереди младшеклассником. Обычно на занятия я ходил по улице, чтобы хоть как-то развеяться.

На стенах то тут, то там висели напечатанные на листах А3 страницы двух последних выпусков школьной газеты. Содержание их отличалось редким постоянством, так что я не стал даже приглядываться, что там в очередной раз «сочинила» редколлегия.

Уже в конце перехода, навстречу мне попался глава нашего управления – Василий Петрович. Выглядел он лет на тридцать пять (хотя было достоверно известно, что ему не меньше полувека), в темных коротко подстриженных волосах мелькали отдельные седые пряди. Сейчас, судя по его виду, самый главный Охотник региона шёл либо с какого-то опыта, либо от директора: серую рубашку навыпуск украшали цветные пятна непонятного мне происхождения. Вообще по поводу взаимоотношений директора и главы управления слухов ходило много: после общения друг с другом оба мужчины постоянно ходили побитые и в следах зелий (версий того, чем они там наедине занимаются по школе ходил не один десяток, причем были среди них и весьма неприличные, и даже откровенно пошлые). Я поздоровался, мужчина вежливо кивнул и прошел мимо. Нет, лично мы знакомы не были, но легендарный в определенных кругах химик был вежливым и кивал всем, кто с ним здоровался, даже младшим (в школу принимали с пятого класса), хотя малышня редко решалась заговорить с кумиром. Обычно они ходили табуном и, раскрыв рот, пялились на взрослых. Что с них возьмешь, с мелких-то? Хотя, думаю, их поведение бесило не только меня. Правда, боюсь, поначалу и я вел себя не лучше.

Уверенно свернув направо, оказался перед лестницей, спустился на два пролета, дошел до конца коридора и оказался аккурат перед кабинетом мифологии. Сделал несколько успокаивающих вдохов и вошёл в класс.

Несмотря на солнечный день, здесь было сумрачно – сказывалось то, что окна выходили во внутренний двор. В целом же это был типичный общеобразовательный кабинет: жалюзи, новые парты и стулья, потертый линолеум, выкрашенные нами прошлым летом стены и полное отсутствие каких бы то ни было реактивов.

Под бдительным взглядом Зубрилки человек пять из разных параллелей уже скрипели ручками по бумаге.

– Что у тебя? – поинтересовался у меня преподаватель, когда я приблизился к его столу, сознательно закрывая знакомого от всевидящего взора учителя. Молодой худой брюнет брился нерегулярно, попеременно блистая свежевыбритыми щеками и недельной щетиной (как сейчас). Причем переходные состояния почему-то отсутствовали. Помимо этого он носил очки с толстыми стеклами и постоянно был в заляпанной реактивами рубашке (кажется, одной и той же). Что было удивительно, учитывая то, что все трое преподавателей химии, которые вели у нас за прошедшие четыре года, смешивающие что-нибудь практически круглосуточно, поголовно блистали белоснежными рубашками и столь же белоснежными лабораторными халатами. Да и химики управления отличались чистоплотностью (Василий Петрович после общения с директором не в счет).

– Десятая, – вздохнул я.

Быстро отыскав нужный бланк в упитанном скоросшивателе, мне вручили лист А4, заполненный мелким шрифтом. Мда. Самостоятельно взяв чистый лист для ответа из стопки на первой парте (не впервые исправлял), занял место подальше от учительского стола.

Текст контрольной заставил меня поморщиться: на пересдачу Зубрилка снова дал усложненный вариант! Похоже, одного листка мне не хватит…

Быстро справившись с тестом, я попытался вспомнить хоть одно из требуемых определений, но как назло ни одно в моей голове полностью не задержалось. Вспоминались только отдельные слова, в лучшем случае словосочетания. Оставив несколько свободных строчек, двинулся дальше.

Так. Географо-мифологическая классификация. Примеры. «Древне-греческая группа: нереиды, дриады, русалки, кентавры. Европейская группа: вампиры, демоны». Решив, что этого достаточно, перешел к следующему вопросу: «В чем относительность географо-мифологической классификации?». Действительно, в чем? Хмм. Поразмыслив, написал «большинство нечисти встречается в нескольких мифологиях, имея разные названия».

Следующим вопросом значилось: «Охарактеризуйте вторую классификацию (определение, основополагающий принцип, примеры)». Черт! Как же она называется?! А, ладно, назвать не сказано. «В основе второй классификации лежат стихийная общность нечисти. Так, нереид объединяют с русалками и магами воды, поскольку все связаны с водой. Дриад данная классификация роднит с эльфами, как представителей стихии земли».

Последним вопросом оказалось вездесущее: «Укажите названия нечисти, встречающейся в нашем регионе». Подавив вздох, начал перечисление: вампиры, русалки, дриады, маги, мерфитки, подводноветренники, храмовики, феи, эльфы, сильфы. Вроде, никого не забыл? А, впрочем, даже если и забыл не страшно, на допуск должен набрать и так, а большего мне и не нужно.

Перевернув исписанный моим убористым подчерком лист, снова уткнулся в несделанное второе задание. Нервным движением заправил за ухо длинную темную прядку из своей неухоженной шевелюры. Несколько секунд сверлил взглядом ближайшую стену, потом психанул. В итоге «нереиды» обзавелись у меня определением вроде «нечисть полностью состоящая из воды, впервые упоминаются в мифах Древней Греции», а русалки стали «нечистью хвостатой, в Древней Греции почитавшейся служанками Посейдона».

Проверять ничего не стал. Смысл? Встал, убрал в «полевую» сумку предусмотрительно взятую ручку и пошёл сдаваться. За то время, что я писал, остальные успели все доделать и разбежаться, так что мы с Зубрилкой остались наедине.

– Давай сюда, – распорядился преподаватель. И прежде чем я успел сбежать подальше от позора, приказал: – Сядь пока.

Споро, без всякого ключа, пробежался взглядом по моим ответом, в паре мест черкнул красной ручкой и поинтересовался:

– Вампиры и феи встречаются в нашей местности с одинаковым постоянством? – Это был довольно простой вопрос. Вот интересно, он боится, что на более сложный я не отвечу, или же наоборот верит, что уж ответ на этот-то вопрос я знаю? А может просто куда-нибудь торопится?

– Нет. Фей уже много лет ни один Охотник не видел, а вампиры встречаются регулярно.

– А другая перечисленная тобой нечисть? Как часто встречается она? – продолжил опрос преподаватель, вставая. Вообще-то это уже больше из курса Охоты вопрос, но проблем с ней у меня нет, так что…

– Вампиры, русалки, дриады у нас встречаются постоянно, как, впрочем, и везде. Часто обнаруживаются мерфитки и подводноветренницы, в других регионах они бывают на порядок реже. Феи, эльфы, сильфы и демоны у нас можно сказать экзотика, но случаи были.

– И чем ты можешь объяснить такое распределение? – выключая невесть зачем включенный проектор, спросил он.

Честно говоря, я растерялся, а потому смог выдать только невразумительное:

– Э-э.

– Ясно. Тогда другой вопрос. Ты очень коротко охарактеризовал русалок и нереидов. Есть что добавить? – мужчина присел на парту. Я удивился, но ничем не выразил своих чувств. Редко можно наблюдать, как кто-то из учителей сидит на столе, хотя всем и известно доподлинно, что периодически они сидят на партах. Особенно часто, по слухам, это происходит в учительской.

– Русалки – хвостатые, нереиды полностью из воды, – промямлил я, отлично сознавая, что такой ответ, по меньшей мере, жалок и повторяет уже написанное.

– Больше ты ничего про них не знаешь? – терпеливо, хотя и с некоторым недовольством повторил Зубрилка.

– Нереиды по сути неживые, это вода в форме человека, а русалки имеют все те же органы, что и люди, – припомнил я раздел по анатомии нечисти, изучаемый нами в прошлом году на Охоте.

– Хорошо. Ещё что-нибудь?

– Ну, ещё русалки похотливые и подлые, но умные твари, а нереиды – дуры, – выдал я. И тут же сам понял, что сказанул, но было поздно.

– Кто тебе это сказал? – мне показалось или в голосе мужчины прозвучала обида?

– Пр… – Ой! – Николай Петрович нам так говорил, – Чуть ведь не назвал его Преподом. Вот скандал бы был.

– На самом деле все не совсем так, – покачал головой Зубрилка. – Но ему виднее. – Что-то он темнит. Но это не мое дело, в принципе. – Это все?

– Да, извините, – опустив глаза, пробормотал я. Ну вот, сейчас мне снизят оценку, а ведь так хорошо все начиналось!

– Ладно, – принял решение Зубрилка, ещё раз просмотрев ответ на листке, – четыре я тебе поставлю. Авансом! Сделаешь реферат по русалкам к концу каникул. Хотя бы пробел в знаниях ликвидируешь. Можешь идти.

– Спасибо, – обрадовался я и поспешил ретироваться.

– Да не за что, – отмахнулся он. Потом посерьезнел: – Только запомни: без знания мифологии ты пропадёшь. Вовремя не отличив русалку от нереида, ты можешь использовать не то оружие и быть убитым. Цена незнания на Охоте – жизнь!

– Может, оно и так. Но это же самое нам говорят на ОБЖ, физкультуре, Охоте, химии и биологии, – пробормотал я, уже выйдя из кабинета.

Ну и сон! Бред какой-то! Слишком реальный, что ли? Самое странное, что точно помню: я чувствовала все, словно была этим парнем. И это странно. Очень странно. Почти также как то, что я – русалка. Или то, что я – хамелеон. Надо будет завтра с утра зайти к Илине Владимировне, сказать. С такими мыслями я вновь уснула. На этот раз без сновидений.

В совершенно другом месте десятью часами позднее

Инна Олеговна

– Русализм излечим, – глядя на начальство, уверенно сообщил молодой человек. – Нужно только понять, как именно.

– Браво, Игорь! Если это то, до чего ты додумался за два месяца работы над этой темой, то позволь тебя поздравить – это самый фееричный провал в истории лаборатории, – с сарказмом сообщила Инна Олеговна, поправляя очки в тонкой оправе. – Или у тебя есть что добавить?

– Я смотрел выкладки по вампирам и…

– Русализм и вампиризм – это два разных синдрома, – заметил скучающим тоном Вениамин, сорокалетний брюнет, сейчас работающий над вопросом научного обоснования способности вампиров получать из крови жертвы гораздо большее количество энергии, чем та в принципе может содержать.

– Да, но…

– Дайте уже молодому человеку высказаться! – прикрикнул на подчиненных Семен Иванович, весьма солидный, одетый в обычного вида костюм мужчина в очках. Его наполовину седые волосы были немного взлохмачены, словно начальство, забывшись, их взъерошило для улучшения соображения.

Получивший возможность изложить свою теорию Игорь приосанился и выдал:

– Я считаю, что для понимания природы русализма нужно провести тесты, в том числе генетические. Вполне возможно, что нарушение происходит в какой-то из групп генов, которые можно блокировать искусственно.

– Это все? – мягко, обманчиво мягко, уточнил зав. лабораторией. Паренек кивнул. Не колеблясь ни минуты, начальник изрек вердикт: – Передашь свои материалы и наработки Инне Олеговне, она, уверен, лучше сможет ими распорядится. Сам поступаешь под начало Вениамина Викторовича. Инна, передай дела по «Летучей мыши» Коле, а сама займись «Камбалой». У тебя вроде бы на примете был информатор? – Брюнетка кивнула. – Вот и хорошо. Останься, обсудим план. На этом, господа и дамы, у нас все. Всем спасибо!

Когда все вышли, Семен Иванович указал подчиненной на стул рядом с собой и сообщил:

– Как ты помнишь, кое-кто из наших коллег уже работал с русализмом. Всего несколько случаев, но тем не менее. Я выдам тебе материалы, которые мне передали.

– Почему они сами не продолжат исследования?

– Финансирование, – развел руками мужчина. – Все как всегда упирается в деньги. У нас же за счет спонсорской помощи сейчас возможности пошире. На одних вампирах далеко не выедешь, их все кому не лень изучают, публикаций хватает. Портфель «Вестника паранормального» уже давно, говорят, заполнен. Публикации по вампирам на полгода расписаны, а нам отчитываться надо. – Женщина задумчиво кивнула. – Да и тема в принципе интересная: с каждым годом все больше случаев становятся достоянием гласности. А о скольких мы ещё не знаем?

Инна оживилась:

– Я интересовалась вопросом, по неофициальной статистике, каждый год из системы образования города в неизвестном направлении исчезают один-двое на каждую сотню. Конечно, не у всех именно русализм, но все равно данные потрясают.

– Вот именно. Стоит этим заняться. Игорь, возможно, в чем-то прав, хотя, если это действительно гены, подобрать что-то будет непросто.

Глава 4

Света

Проснулась я поздно: сказывалась вчерашняя ночь. Часы, висящие над дверью, показывали десятый час, Алины в комнате уже не было. Умывание заняло почти двадцать минут, а расчесывание и того дольше, так что из ванной я вышла злая.

– С добрым утром, – приветствовала меня уже одетая в так сказать уличную одежду (джинсы и водолазку) соседка, тоже занятая волосами. Как она этот густой рыжий водопад день. каждый расчесывала оставалось только гадать.

– Какое ж оно доброе? – пессимистично отозвалась я.

– Что «радует» проблема с умыванием?

Кивнула:

– Ещё как. – И уточнила на всякий случай: – Вы на завтрак уже сходили?

– Наташа с Рией да, я нет ещё, – ответили мне, пока я переодевалась из пижамы в разношенные черные джинсы и обтягивающую оранжевую майку. Подумав, натянула теплую белую кофточку. Все-таки в школе было прохладно. – Я и встала-то минут сорок назад.

– И, умывшись, сразу же убежала к девчонкам? – предположила, роясь в сумке на предмет наличия балеток.

– Ага, – кивнула соседка. А зачем мне балетки, кстати? Столовая ведь в том корпусе! Убрав по закону подлости как раз попавшиеся под руку туфли, вытащила из шкафа сапоги. – Не хотела тебя случайно разбудить. – И бесхитростно добавила: – Ты, когда спишь, такая милая!

– Мне говорили, – проворчала я, заплетая косу. Хвост слишком сильно быстро, особенно с шапкой приходит в состояние «я упала с сеновала», а это никуда не годится. В целом мне моя внешность в принципе нравилась, хотя до модельной ей было ой как далеко. Русая коса кончиком щекотала спину в районе лопаток, большие синие глаза, на мой взгляд, были слишком наивными, светлые – даже слишком! – реснички и не очень яркие брови слишком блеклыми, а острый подбородок странно смотрелся с пухлыми губами… Но многое из этого я обычно компенсировала легким макияжем (от того что слишком сильно краситься в повседневной жизни не стоит мне крестная объяснила). Где там моя водостойкая тушь?..

– Сейчас пойдешь к Илине Владимировне? – поинтересовалась наблюдающая за моими манипуляциями со своей кровати Алина.

– После того как поем, – уточнила, уже убирая косметичку. – А то, думаю, я зависну у неё надолго. Хочу попросить её поучить меня магии.

– А-а, – протянула девушка. Мне показалось или в её голосе было сомнение? – Хорошее дело. Пойдем, что ли завтракать.

После завтрака, за которым Алина между делом «обрадовала» меня, заявив, что во время учебы все мы обязаны носить форму, я пошла к директрисе. На вопрос как эта форма выглядит, ничего внятно ответить она не смогла, так что теперь у меня в голове билась сумасбродная мысль спросить об этом наставницу.

– Здравствуйте, – поприветствовала я Илину Владимировну, нерешительно остановившись в дверях.

– И тебе добрый день, – не отрываясь от заполнения каких-то бумаг, ответили мне.

– Вообще-то ещё утро, – устроившись в кресле, сообщила осторожно.

– Если ты недавно встала, может для тебя ещё и утро, – глава школы на секунду все-таки оторвалась от бумаг и посмотрела на меня. Взгляд был усталым. – А я вот вожусь с этими проклятущими бумажками с восьми утра, – несколько нервно она провела указательным пальцем по боковой стороне внушительной стопы. Потом, видимо, вспомнив обо мне, поинтересовалась: – Ты что-то хотела?

Кивнула и, собравшись с духом, сообщила:

– Вчера, когда я мылась, мой хвост стал белым. – Это новость заставила Илину Владимировну полностью сосредоточить свое внимание на мне. О том, что в бассейне он был серо-синим, скорее даже серым, она явно помнила. – Ну, я спросила у Алины, но она не знала, чем это объяснить. Тогда мы пошли к Наташе, я показала ей. – Смутившись под взглядом директрисы, несколько скомкано закончила: – В общем, она сказала, что я – хамелеон.

– Очень интересно, – протянула директриса. Удивленной она не выглядела. Кажется, она не слишком удивилась. – Я подозревала, что так будет – очень уж узор в поле характерный – но не была уверена, – она внимательно смотрела на меня и словно не видела. – Показывать не прошу, других причин для смены цвета быть не может.

– Значит, Наташа права?

– Права. – И, явно предугадав мой следующий вопрос, пояснила: – Сразу после Превращения дар ещё слабо активен, в поле слишком мало энергии, и хвост обычно практически не хамелеонит, так что не удивительно, что я не заметила…

– А остальное? Я правда смогу становится невидимой?

– Маскироваться, – поправили меня. – У маскировки есть принципиальные отличия от невидимости. И да, сможешь.

– Круто!

– По полю тебя все равно будет видно. Любой магически одаренный заметит, стоит только посмотреть магическим зрением, – спустили меня с небес на землю.

– А ещё что-то? Ну, кроме неви… маскировки?

– Исключительно маскировка в разных её проявлениях. Наши дары не слишком-то разнонаправленны. Те же поисковики могут только отслеживать поле, сирены влиять голосом, целители исцелять, ну и так далее. – Захотелось узнать, кто по дару она сама, но спрашивать я постеснялась. – Но ведь кроме них есть ещё и магия. – Это действительно успокаивало.

– Я действительно единственный хамелеон на всю школу? Этот дар такой редкий?

– Да. В шести из семи школ тоже сейчас по одному. Только у тритонов двое.

– Было бы интересно с ними познакомиться!

– С мальчишками или вообще с коллегами по дару? – подколола директриса. Я от такого немного растерялась, но она и не стала ждать ответа: – У тебя будет такая возможность: каждое лето хамелеоны из всех семи школ соревнуются в состязании по маскировке. Как впрочем, и русалки с другими способностями.

– И раз у нас хамелеона не было…

– Мы последние тридцать лет оказывались за кормой Соревнований хамелеонов, – кивнула директриса. – Выигрывать общий зачет нам это не мешало, но приходилось сложнее чем остальным.

– И сколько у меня времени до этих Соревнований?

– До ближайших? Около трех месяцев. Но если ты не успеешь подготовиться в этом году, никто тебя винить не будет.

Это она считает, что не будут. Или просто хочет меня успокоить. Потому что едва ли другие ученицы мне игнорирование этих самых Соревнований простят.

– Значит, буду готовиться. Что для этого нужно?

Илину Владимировну этот вопрос явно позабавил:

– Не спешить: пока твое поле не восстановится после Превращения ни маскировка, ни магия тебе на пользу не пойдут. – Вот и попросила поучить магии… – Так что осваивайся, учись плавать с хвостом и не забивай пока голову Соревнованиями. Вот разберешься с плаваньем, тогда и поговорим и о тренировках, и о магии. Хорошо? – Я кивнула. – И раз уж мы заговорили про то, как ты осваиваешься… Как обстоят дела?

– Ну-у, нормально, в общем-то. После того как я с помощью девчонок разобралась в том, что себе с перепугу напридумывала, вообще хорошо стало.

– Вот и чудесно, – отрешенно кивнула погрузившаяся в какие-то свои мысли женщина. Потом слегка мотнув головой и вновь сосредоточив внимание на мне, поинтересовалась: – Какие-нибудь вопросы у тебя есть?

– Да. Эмм, – я задумалась, как же лучше сформулировать вопрос. Она снова подняла голову. – Когда мне выдадут форму? Алина сказала, она тут есть. И надо ли мне самой получить учебники в библиотеке?

– Учебники уже должны были принести к тебе. Я поручила это одной из старшеклассниц. А форму тебе надо получить у Лилии Николаевны, она живет в домике у ворот. Все?

– Кажется… – я встала, собираясь уйти.

– Только не переусердствуй с плаваньем, – словно прочла мои мысли директриса. И пояснила: – Издеваться над собой тоже ни к чему. В первую очередь тебе надо восстановить силы, растраченные на Превращение, так что, доводя себя до изнеможения, ты только хуже сделаешь. Поэтому постарайся всё же не перенапрягаться, ладно? – Кивнула. Что уж тут непонятного? – Вот и хорошо. Будут ещё вопросы, заходи.

Задерживаться я у неё не стала.

До лестницы дошла, снова никого не встретив: похоже, на каникулах в этот корпус ходили только для того чтобы поесть. Ну а поскольку завтракали все в разное время, а обедали и ужинали примерно в одно, с утра на первом этаже ещё было оживленно, после полудня же народ явно появлялся только ближе к приему пищи. Вот и сейчас пока я спускалась, входная дверь то и дело открывались: кто-то шел с завтрака, а кто-то наоборот на него.

На меня внимания почти не обращали, занятые своими разговорами. И это почему-то заставило почувствовать себя так одиноко... Впрочем, прочувствовать это я не успела: стоило спустится, как мне показалось, что что меня кто-то окликнул. Однако наверху никого не оказалось. Зато на перилах обнаружился почему-то ранее незамеченный мной большущий резной деревянный щит с искусно нарисованным, но все равно схематичный гербом. Как нетрудно догадаться, основным персонажем на нем была русалка, сидящая на камне. Белое платье струилось вдоль серебряного хвоста, не скрывая его. За темноволосой головкой высилась береза, прекрасно узнаваемая по узору. В руках она держала зеркало и гребень. Причем на зеркале (а благодаря размеру основного герба, зеркало было достаточно большим) красовался другой символ, изображающий рыбу-удильщика, заплывающую в арку, за которой виднелись какие-то постройки, что-то вроде города. Интересно, что это за герб? Логично предположить, того города, что за аркой. Только вот что это за город? Да и разве бывают города под водой? Конечно, в сказках тети Лены они были, но сколько в тех историях правды?

Спрашивать у проходящих мимо девчонок постеснялась, предпочтя узнать у Алины и компании. Все трое обнаружились в комнате Наташи с Рией. На мой вопрос ответила, как ни странно именно последняя:

– Это Марианский – один из подводных городов. Там очень красиво и глубоко. Так глубоко, что лучи солнца не достают... – благоговейно-восторженное выражение её лица совершенно не вязалось со сложившимся у меня образом Рии. Пример того, что первое впечатление не всегда правильное. Как и второе, впрочем. Тряхнув головой, пояснила: – Я была там несколько раз в гостях у дедушки.

– А на школьном гербе он изображен из-за того, что наша школа была первой, – с гордостью сообщила Наташа, устраиваясь на стуле, – и изначально она была именно там. Но уж больно туда нырять тяжело. А для русалок вроде нас, ещё не стабилизировавших превращения, вообще почти нереально. Поэтому её и перенесли сначала в Питер, потом сюда. Правда, уже после того как на суше была создана европейская. Наша, к слову, сначала марианской и называлась. Сейчас её обычно славянской называют.

– Так просто? – удивилась я. – Разве нет каких-то, ну я не знаю, названий?

– Да есть, конечно. Просто никто не заморачивается с названиями, – пояснила Рия. – Они на атлантийском. Сейчас мало кому охота ломать язык.

– И, между прочим, очень зря! – вскинулась Наташа. – Красивый язык. Я мечтаю когда-нибудь его выучить. На нем знаете сколько книг написано?!

– Красивый, – не стала спорить любительница оружия. – Вот только почти что мертвый. На нем давным-давно никто не говорит кроме совсем уж древних русалок. Общемагический куда как проще и удобнее.

– Общемагический? – заинтересовалась я. И в итоге стала обладателем горы сведений не только о языке, распространенном среди магов, но и многих вещах косвенно этого вопроса касающихся вроде подводных городов, других народов магически одаренных, даже внеземной жизни! Против я, разумеется, не была, но уложить все в голове было сложно. Так что о том, что забыла получить форму, спохватилась я не скоро, уже ближе к обеду. Компанию мне, как ни странно, вызвались составить все трое. Зачем я спросить не рискнула: было подозрение, что девчонки хотят понаблюдать за моей реакцией, а значит едва ли кто-то кроме Рии станет отвечать честно о побудивших их на эту прогулку причинах.

Пока шли, гадала, что же это за форма такая? Неужели их тут заставляют носить какую-нибудь безвкусицу прошлого столетия? Или мантии? Или даже страшенные балахоны? Представив себя в длинном до пят и почему-то черном балахоне, поежилась.

Между тем, пока я себя накручивала, мы добрались до домика завхоза, стоявшему в окружении елей невдалеке от ворот. Он был каменным и, в отличие от остальных зданий, одноэтажным, так что сугробы доставали едва ли не до середины окон. Постучавшись (эту честь единогласно предоставили Рии) в простую дверь из темного дерева, миновали небольшую прихожую, где в творческом беспорядке валялась обувь и стояла прислоненная к стене лопата (по-моему, та самая, ошибочно принятая мною в первый день за косу) и вошли в основное помещение дома, своеобразную гостиную. Здесь оказалось уютно, но, на мой городской вкус, довольно странно: беленая печь, стол со стульями, несколько сундуков, половики, кружевные занавески на выходящих на ворота окнах.

Женщина в черном, мало вязавшая в моем воображении с занавесочками, полотенчиками и половичками, выглянула из-за книжного шкафа, который отгораживал гостиную от чего-то ещё, по-видимому, спальни:

– Что случилось?

– Мне сказали, что форму нужно получить, – несколько робея под её взглядом, сообщила я.

– Ты ведь Света? – Кивнула. – Меня зовут Лилия Николаевна. Подожди, сейчас найду тебе форму, – она повернулась к сундукам и махнула рукой. Один из них открылся, оттуда выплыла некая синяя с вкраплениями белого куча. Я, едва ли не открыв рот, наблюдала за этим представлением. – Думаю, эта подойдет. Надо будет только погладить. Где у нас прачечная и гладильня тебе девочки, я думаю, покажут, – тут она посмотрела мне за спину.

– Конечно, покажем, – заверила её Алина.

Миг и завхоз отдала мне стопку одежды, только что бывшую кучей. Менее мятой та не стала, но хотя бы лежала аккуратно. Причем я не заметила, чтобы властительница формы даже пальцем пошевелила. Опомнилась я не сразу, так что Рие пришлось меня пихнуть для ускорения соображения.

– Простите, я еще не очень освоилась со всей этой магией.

– Привыкнешь, – Лилия Николаевна по-доброму усмехнулась.

Разумеется, по пути в общежитие я пытала одноклассниц на тему только что увиденного. Магия казалась чем-то невероятным, а уж такое её, бытовое, обыденное применение и вовсе вызывало оторопь.

– Чему ты удивляешься? – не поняла Рия. – Бытовая магия заметно облегчает жизнь.

– Здесь многие пользуются бытовой магией, – поддержала её Алина. – В этом нет ничего такого. У нас даже есть предмет, называется, «Прикладная магия».

Значит, это был учебник! И что-то мне подсказывает, раз его не убрали, я как и с иллюзиями, не должна была его видеть. Делиться догадкой пока не стала: едва ли Алине понравится, что я без разрешения трогала её вещи. Вместо этого спросила просто так, ради вопроса больше чем ради ответа, может ли так любая русалка. Какого же было мое удивление, когда Наташа отрезала:

– Лилия Николаевна – не русалка.

– А кто?

– Не знаю точно. Но не русалка. Магиня, скорее всего.

– Я думала, здесь все русалки?

– Практически все, но не все.

В общежитии первым делом я разложила форму на кровати. Получилось… впечатляюще. Настолько, что я жалобно поинтересовалась:

– И мы постоянно должны в этом ходить?! – Конечно, мои худшие ожидания форма не оправдала, то есть ни мантией, ни балахоном не была, но я вообще была не сторонницей формы. Особенно на постоянной основе.

– А как ты думаешь? – вопросом на вопрос ответила Алина, расставляя врученные нам встреченной старшеклассницей мои учебники на полке. Заметив мой ужас, рассмеялась и успокоила: – Нет, конечно. Юбку и блузку одевать надо только в торжественных случаях. Обычно вообще только в начале учебного года.

Я посмотрела на темно-синюю плиссированную юбку где-то до колен или чуть ниже. Белая блузка, напоминающая рубашку, лежала рядом под жилетом того же темно-синего цвета с эмблемой школы в районе левой ключицы.

– Там в кармане должен быть ещё значок и заколка-гребень, – Рия наслаждалась моей реакцией, сидя на Алининой кровати.

– А они зачем? – я вытащила указанные предметы.

– Значок на блузку сверху цепляют. Или просто на одежду. Мы их обычно летом цепляем. А заколка – дань традициям. Видела на гербе русалка с зеркалом и гребнем? Вот потому и заколка в форме гребня.

– Ясно, – я взяла одежду и скрылась в ванной. Оделась, глянула на себя в зеркало и с удивлением заметила, что все идеально сидит. Даже лодочки, вытащенные из коробки.

– Тебе идет, – резюмировала осмотр меня Алина, когда я вышла. – Нигде не жмет, не расстегивается?

– Не-а, – ответила, пройдясь по комнате и пошевелив руками.

– Всегда поражалась этой способности Лилии Николаевны угадывать с размером.

– Давай переодевайся обратно и пойдем уже в прачечную. Забросим все это в стирку и на обед! – поторопила Рия.

Прачечная – небольшая комнатка с десятком стиральных машин – обнаружилась на первом этаже общежития. Несколько машин работало, но практически беззвучно. Проводов от них тоже, на первый взгляд, никуда не тянулось.

– Они магические? – вырвалось у меня.

– Само собой. Иначе мы бы превращались, стоит белье после стирки вытащить.

– Логично. – Я продолжила оглядываться. Подошла к шкафу рядом с входом и взяла одну из пластиковых бирок, которых тут было множество, все с цифрами, которые, кажется, не повторялись: – А это ещё зачем?

– А как ты думаешь, мы разбираемся, в какой машине чья одежда стирается? – Рия взяла табличку с номером двадцать и поставила её на ту машину, куда загрузила свою гору белья.

– То есть, – я покрутила в руках такую же, но со своим номером. – Мне надо поставить бирку с цифрой двадцать один?

– Ага, – радостно подтвердила Алина.

– А почему их так много?

– Так и комнат не мало, – заметила на это Рия. – Народу-то в школе хватает, это сейчас каникулы и многие разъехались по домам. Иногда даже приходится в другую прачечную ходить, хотя там машинки постарше и помедлительнее.

– А, кстати, в самом деле, сколько всего челов… русалок в школе? Если у нас всего один класс в параллели?

– Около двухсот, – без раздумий ответила Наташа. – У четвертого курса два класса, а у остальных так же по одному. Но у пятого там и целого класса не наберется. – И пояснила прежде чем я успела сформулировать вопрос: – Там те, кто четыре года отучился, но ещё не стабилизировался, учатся.

Немного. В моей старой школе учеников было больше тысячи. Впрочем, они не были русалками, да и школа не была интернатом.

За постиранной формой я зашла сразу после обеда. У Рии вещей было больше, так что она поставила на более долгую стирку, так что пошла одна. Как и говорили девчонки, машинки оказались магическими: вытащенная форма была уже сухой, пускай и мятой. Удобно!

Утюги и гладильные доски обнаружились в соседней комнате, в которую из прачечной имелась дополнительная дверь. Водя утюгом по юбке, осмысливала рассказанное девчонками после вопроса об общемагическом языке. Тем более что там было что осмысливать. Так, кроме Марианского, основанного первым, вскоре после гибели Атлантиды, были и другие подводные города, общим числом двенадцать. Из них три, включая собственно Марианский, в самом глубоком месте планеты – Марианском желобе. Самым же ближайшим к нам городом был находившийся в озере Байкал Азимос. Он же был самым мелководным и единственным пресноводным.

– Хотя знаешь, Азимос сложно назвать городом, – вздохнула Рия, в задумчивости крутя кончик Наташиной косы. Причем та на это отреагировала достаточно спокойно: недовольно посмотрела, но отбирать не стала. – Слишком уж он маленький. Вряд ли сейчас там больше пары тысяч постоянных жителей. А если и больше, то ненамного. Конечно, я выросла там и люблю этот городок, но до Марианского или любого другого города ему далеко.

– Почему так?

– Там особо нечего добывать и сложно что-то выращивать. Особенно сейчас, когда рядом столько людей. К тому же приходится тратиться на водоочистители – люди ж постоянно Байкал загрязняют, – такого отношения к крупнейшему озеру потомственная русалка (а Рия была именно потомственной) явно не понимала. Я, впрочем, тоже: это же одно из чудес природы, зачем в него отходы сливать?

Другие подводные города были рассредоточены по планете. Роднило их одно: строили русалки, напуганные затоплением Атлантиды, глубоко.

Погладив юбку с жилетом, я приступила к приведению в порядок блузки, когда услышала голоса из прачечной, видимо, кто-то пришел постирать. Я не вслушивалась, занятая одной из дурацких складочек, но тут услышала знакомое имя: кто-то говорил о Рие. Удержаться было трудно, так что я подошла к не до конца прикрытой двери и прислушалась.

– Рия – эта мелкая зараза – совсем обнаглела! Представляешь, она посмела отказаться от поездки к бабушке! И ладно бы нашла достойную причину, нет, заявила, что ей в школе интереснее! – жаловалась девушка с немного визгливым голосом.

– И из-за этого тебя тоже не взяли? – голос её собеседницы звучал несколько подобострастно, но с сочувствием.

– Да, – почти пошипела первая. Похоже, сестра моей одноклассницы. – Я сегодня с мамой встречалась, она подтвердила. С порталом возиться из-за одного никто не будет, а нырять сама понимаешь… В итоге Ри сорвала мне все планы! Я все рассчитала, со всеми списалась, договорилась и тут она заявляет бабушке такое! Ещё и про друзей что-то сказала. Как будто не знает, как бабушка к непотомственным относится! Мерзавка!

– И что ты теперь будешь делать?

– Мстить, конечно! У меня столько планов было на каникулы, а из-за этой любительницы колюще-режущего все сорвалось и пришлось сидеть в школе! – визгливая явно была зла. – Поскольку колдовать она практически не умеет, можно сделать что-нибудь с помощью магии. Ей или этим её человекорожденным подружкам. Жаль, только автора практически любого заклинания можно отследить… Но я что-нибудь придумаю, а ты мне поможешь. Поможешь ведь?

– Ну, разумеется, – подтвердила вторая. Затем воцарилось молчание. Я собралась вернуться к глажке, когда разговор продолжился: – Смотри-ка! Как на заказ. Двадцатый номер.

– И правда! А вот ещё двадцать первая. Как кстати! Поменяем-ка мы их бирки местами… скажем, с этими двумя.

– Ты уверена, что сработает?

– Вот ты когда кидаешь что-нибудь в стирку, запоминаешь машину? – спросила первая заговорщица и сама же ответила: – Нет. Вот и моя сестричка, могу поспорить, тоже. Можно ей немного жизнь подпортить. Мелочь, конечно, но приятно.

Значит, и в самом деле сестра, причем, старшая.

– А не легче на дуэль вызвать?

– На железяках сестрица меня положит. В оружии она, бесспорно, хороша, – в голосе послышалась некоторая зависть. – А на магии нельзя. Первогодок старшим вызывать нельзя.

– Но наоборот-то можно, – вкрадчиво заметила подхалимка.

– Что ты предлагаешь? – сестра Рии заинтересовалась.

– Пойдем в комнату, там расскажу. А то мало ли кто зайдет.

Дождавшись пока они выйдут, выждала ещё минуту и выскользнула в прачечную. Нашла ту машину, откуда вытащила свою форму, взяла с неё и соседней бирку и отправилась на поиски наших номеров. Найдя, поменяла обратно, а свою бирку поставила на полку. И только потом отправилась доглаживать.

В комнату вернулась с аккуратно сложенной одеждой и с подпорченным настроением. Пакостников не любила никогда, а уж когда пакостили мне, да ещё просто потому, что я с кем-то общаюсь... подобное злило. Тем более я не понимала причин.

– Что-то случилось? – спросила Рия, как раз сидевшая у нас и что-то объяснявшая Алине. Как я поняла, они с Наташей были здесь частыми гостями. Хотя сейчас девочки тут не оказалось.

С укором заметила:

– Ты не говорила, что у тебя есть старшая сестра.

– Предпочитаю лишний раз о ней не вспоминать, – любительница оружия поморщилась. – Хотя, конечно, учитывая, что мы видимся за завтраком-обедом-ужином и регулярно сталкиваемся в коридорах, это не так-то просто.

– Вы не общаетесь? – не слишком удивилась я. После подслушанного разговора, чего-то такого я и ожидала.

– Фактически враждуем, – в голосе Рии не было ни сожаления, ни злости. Просто констатация факта. – А почему ты о ней заговорила?

– Пока гладила, случайно услышала один разговор. Причем он не предвещал тебе ничего хорошего, – я села напротив них, устроившись на своей кровати.

Шатенка вздохнула и поинтересовалась:

– И что же ненаглядная Ква задумала на этот раз?

– Ква? – удивилась я. Странное имя.

– Ну да. Мы с Фывом – моим старшим братом – её так зовем. Они погодки, но учатся оба на третьем. Только он, ясное дело, в Антарктиде, а она здесь. Превратились они в один год с разницей в пару месяцев, хотя Аква и старше на полтора года: Фыву сейчас шестнадцать, а ей в мае исполнится восемнадцать. А терки у нас на тему бабушки и свободы выбора. Аква поддерживает бабулю, – последнее слово Рия выговорила с горечью смешанной с сарказмом, – а мы с Фывом как бы находимся во враждебно настроенном лагере, также как тетя Лена и оба дедушки.

– Я правильно понимаю, что твоя бабушка тоже русалка? – уточнила, а то вдруг ошибаюсь.

– Разумеется. Я же потомственная, у меня все русалки и тритоны, – племянница моей крестной пожала плечами. – Так вот. Бабуля буквально помешана на чистоте крови и её не смешивании с потомками людей. Даже против того чтобы я общалась с непотомственными! – возмущенно поделилась Рия. – А как я могу перестать общаться с Алиной и Наташей? Или с тобой? Особенно с Наташкой? Она ведь моя лучшая и самая первая настоящая подруга. Перестать общаться с ней просто в угоду старой перечнице? Увольте! Даже если бы мне было дело до мнения бабули, подобное было бы предательством. Я не могу так поступить ни вообще, ни, особенно, с Наташей. Хватит с неё предательств.

Я вопросительно наклонила голову, изображая полнейшее внимание. Девчонки переглянулись, явно молчаливо решая, достойна ли я доверия. Судя по взгляду, Алина была за то, чтобы рассказать, а вот Рия сомневалась. Оно и понятно, в общем-то. Мы же с ней ещё практически не знакомы.

– Что ж, лучше тебе мы расскажем, чем кто-то вроде Ква, – всё же решилась потомственная. – Так ты хоть правду будешь знать, а не перевранную раз десять версию. В общем, Наташа оказалась в школе пять с половиной лет назад. Ей тогда было всего шесть. Как так получилось, спросишь ты? В общем-то, достаточно просто, но от того не менее грустно. Они с родителями поехали на природу, в деревню. Куда конкретно, не знаю. Кажется, на пикник собирались. Там было озеро, даже не озеро, а скорее озерце. Местные жители в нём не купались и никому не советовали, называли озером дьявола. А было лето, самая жара. Разумеется, Наташа не удержалась, тем более что плавать она умела. Когда родители отвлеклись, она всего лишь забежала в воду, но этого хватило, чтобы запустить Превращение. Удивительно ещё, что оно прошло без осложнений. Но ты представляешь, какой это шок для маленького ребенка?

– А почему это вообще произошло? – Это ведь, наверное, странно. Хотя я и мало знаю про этот мир. – Она ведь совсем маленькой была!

– Существуют так называемые Озера Превращения, способные мгновенно увеличивать поле до нужного для начала Превращения уровня, – объяснила Алина. – Правда, с вероятностью в пятьдесят процентов, причем вторые пятьдесят на необратимые изменения в организме и даже неспособность превращаться вообще. Так что Наташе сказочно повезло. И, кстати, после Озера обратно превратиться можно только через двое суток.

– Но главное в этой истории не это, – продолжила Рия, – хотя и это, конечно, тоже. Родители Наташи, увидев её с хвостом, потащили её к врачам, но те только руками развели. Однако они были согласны на все лишь бы избавить её от этой напасти. Даже на некий весьма сомнительный эксперимент согласились. Но так получилось, что это информация попала к журналистам…

– Ну а там у взрослых есть информаторы, – подхватила повествование моя соседка. – Они сообщили директрисе, а она отрядила несколько поисковиков. Те вызволили Наташу и привезли в школу. Ну и разобрались с утечкой информации, конечно же.

– Наташа говорит, родители смотрели как на ущербную, – Рия вздохнула. – Отец даже по имени не называл. И согласились даже рискнуть её жизнью, только бы избавить от хвоста.

Она замолчала. Молчали и мы с Алиной. Я была слишком ошеломлена рассказом, пониманием того, что Превращение можно воспринимать совершенно иначе, а они, наверно, вспоминали, как им это Наташа рассказывала.

Несколько минут в комнате царила тишина, которую в конце концов нарушила потомственная:

– Вот в том числе и из-за этого у меня разногласия с родителями, – объяснила она свою позицию. – Я сама буду решать с кем мне общаться и за кого потом выходить замуж. Но мама полностью подчиняется бабушке, папа идет на поводу у неё и как результат они диктуют мне волю этой пятисотлетней занозы.

– Понятно, – вздохнула и, поддавшись порыву откровенности, в том числе для того чтобы отвлечь девчонок, начала рассказывать: – У меня все не так плохо, но тоже не образец счастливой семьи. Мой папа занимает один из постов в областной администрации. Не то чтобы он важная шишка, – заверила поспешно, – но все же человек не последний. Хотя и от верхов далек. Посерединке где-то болтается и все пытается подняться выше. А мама отвечает за закупки или что-то подобное в сети магазинов бытовой техники. Так получилось, что ездить в командировки приходиться обоим. Мама договаривается с поставщиками, контролирует магазины, расположенные в других городах области, и делает ещё что-то такое, я не особо вникаю. Папа тоже мотается, утрясая проблемы.

– И с кем же они тебя оставляли? – с сочувствием спросила сразу догадавшаяся о следствии родительских командировок Алина, пересаживаясь ко мне.

– С крестной, – призналась нехотя. Не люблю отвечать на подобные вопросы. Помню, в начальной школе даже называла её своей тетей, маминой сестрой, чтобы ребята прекратили считать её моей мамой. – Как я недавно узнала, она Риина тетя.

– Что? – вскинулась потомственная. При этом выражение лица у неё выглядело до ужаса знакомым. Всё-таки похожи они. – Тетя Лена – твоя крестная? – Спокойно кивнула. – Мне она про тебя никогда ничего не говорила, – в голосе девушки было подозрение.

– Аналогично. Она вообще мало о себе рассказывала, как оказалось, – поделилась я с горечью, вспомнив свое удивление тому факту, что самый близкий мне человек и не человек вовсе, а русалка, скрывавшая от меня это. При мысли о крестной неожиданно вспомнила, с чего мы вообще затеяли этот разговор про родителей и родных, и сообщила: – Но не о том речь. Похоже, твоя сестра и ещё кто-то, вероятно, её подруга затевают пакость.

Затем пересказала разговор, не забыв о переставленных бирках.

– Как всегда. Напакостит и сбежит. Ещё и по себе меня ровняет. Я запоминаю машины, вообще-то, – проворчала девушка. – Что до дуэли… На мечах или огнестреле ей со мной действительно не тягаться, – с явной гордостью подтвердила мнение родственницы Рия. И тут же сникла: – Так же как мне с ней в магическом поединке. Но вызвать меня на магическую дуэль она пока не может. До сентября как минимум. Но откладывать эту свою месть она ни за что не будет, слишком нетерпелива. Вот только не представляю, что Ква может придумать…

– А это значит, что она попробует тебя спровоцировать, – подвела итог Алина. Было заметно, что она тревожится за подругу.

– Это все же лучше чем подлая месть из-за угла, – пожала плечами племянница моей крестной. И засобиралась: – Ладно, пойду «обрадую» Наташу, да и пора уже вытаскивать её из библиотеки.

Мы с Алиной остались одни. Она пересела на свою кровать и взяла со стола книгу, кажется, учебник, а я включила ноутбук. Поинтересовалась осторожно:

– Алин, а как ты тут оказалась?

Соседка вздохнула, отложила учебник в сторону, посмотрела на меня, снова вздохнула и наконец, когда я решила, что она попытается избежать этого разговора, стала рассказывать:

– Мне было тринадцать. Ну и как-то так получилось, что я начала встречаться с парнем старше на два года. Мы были вместе уже полгода, когда я случайно узнала, что он гуляет с другой, – девушка смотрела поверх моей головы, вспоминая или не желая видеть моей жалости. – Я не стала ничего ему говорить, не смогла, хотя сначала, когда узнала, хотела. Так что просто написала записку, сообщая, что разрываю отношения, и бросила в почтовый ящик. А сама после этого пошла на набережную: вид реки всегда меня успокаивал. Я стояла на мосту и смотрела на воду. Было ужасно: в этот момент я чувствовала себя никому не нужной. Начинал накрапывать дождик, и я уже повернула обратно, решив побродить по парку, – она замолчала, сглатывая комок в горле. Я подсела к ней и обняла. – Я шла по мосту, а навстречу шел пьяный мужчина. Его шатало, так что он наверно не нарочно меня толкнул. Очень неудачно: прямо на перила, которые оказались слишком старыми и проржавевшими или закреплены были плохо… Не знаю. Но стоило мне налететь на них, как они поддались, и я полетела вниз в воду. Ты не представляешь, как я испугалась, – Алина поежилась. – Рухнула в воду, столкновение выбило из меня весь воздух. Рефлекторно вдохнула и стала захлебываться… И вдруг, после нескольких минут боли смогла снова нормально дышать. Знаешь, – она всхлипнула и подняла на меня ярко-зеленые глаза, полные слёз. Слезинка скатилась по усыпанной веснушками щеке. – Я думала, что умерла. Я не сопротивлялась течению, оно несло меня все дальше и дальше. Когда поняла, что конца все не видно, вынырнула. Увидела мусор по берегам и поняла, что все ещё жива. Ведь не может же на том свете быть столько мусора?! Куда возвращаться я не знала. Плыть обратно против течения пробовала, но быстро выбилась из сил и вылезла на берег. Так начались мои странствия по рекам.

– А как ты тут-то оказалась? – повторила я вопрос.

– Подожди, сейчас расскажу, – Алина промокнула глаза носовым платком, извлеченным из кармана. – На мое счастье уже было лето, середина июля. Выбравшись на берег и, увидев хвост, я поразилась. Долго сомневалась в его реальности. Снова встав на ноги, удивилась ещё больше. И практически полное исчезновение одежды, сама понимаешь, меня не обрадовало.

При напоминании об этом факте я поморщилась.

– Кое-какую одежду нашла потом в реке – видимо кто-то зазевался и рубашка уплыла. Она, конечно, драная была, но на первое время сгодилась. Попав под первый же дождь, я поняла весь ужас своего положения. Ты не представляешь, какого это лежать посреди леса с хвостом абсолютно беспомощной!.. – Я крепче обняла девушку. Помолчав немного, она продолжила: – Потом утащила у поставивших на берегу палатки туристов более-менее полный комплект одежды и кое-что по мелочи из еды и простейших вещиц. Что под руку подвернулось, если честно. До осени собирала ягоды и грибы. Страшно похудела – одними ягодами сыт не будешь, а рыбачить или охотиться я не умела, да и не было у меня ничего. Хотя, в конечном счете, ловить рыбу под водой я научилась вполне неплохо, но это потом, а вначале было тяжело. Хорошо, хоть мои родители были изрядными любителями лесных даров и научили меня в них разбираться. К концу лета я окончательно заблудилась. Одна река выносила меня в другую. В море меня не вынесло только потому, что, оказываясь в большой судоходной реке, я спешила свернуть в какой-нибудь из её притоков: боялась теплоходов и лодок. Может быть, в море было бы легче, но как ты помнишь, реки у нас в большинстве своем впадают в Северный Ледовитый, а найти там пропитание было бы гораздо труднее, так что я не рисковала.

Случайно наткнулась на то ли вымытую водой, то ли просто так странно образованную породой пещерку, в которую было два входа. Один с суши, второй под водой. Там я и решила перезимовать. Натаскала веток, сделала из них постель. Разжилась дырявой простынкой и ещё одним комплектом одежды – старый был мною утерян в результате очередного дождика. Насушила грибов, ягод, запасла орехи. В деревни я ходить боялась, да и не было поблизости ни одной. Не знаю, почему меня не трогали дикие звери, может, везло, а может русалочья суть помогала. Часто шли дожди, и лишний раз я не выходила, боясь превратиться. Была уже осень, а у меня не было ни одеяла, ни теплой одежды. Даже костер разводить получалось не всегда. Конечно, пробовала спать в воде, ведь там теплее, да и в русалочьем воплощении холод легче переносится, но там было течение и меня сносило. Озеро же было искать поздно, да и опасалась я закрытых водоёмов. Так что я спала в пещерке. И само собой простыла очень скоро.

Алина выглядела несчастной. Вспоминать это все явно было тяжело. Не выдержав, я воскликнула:

– Можешь не рассказывать дальше, я же вижу, тебе трудно переживать это заново!

– Лучше уж расскажу все. Я ведь не первый раз рассказываю, да и дальше там все станет лучше, – пообещала моя соседка. Собравшись с мыслями, продолжила: – Наверно, у меня был жар. Не знаю, все может быть. Меня спасла кошка. Она, видимо, пришла на запах рыбы, которую я выловила перед тем, как заболеть – полдня за ней гонялась. Так или иначе, проснувшись, я почувствовала тепло. В пещерке горел костер, и около него сидела грязная палевая кошка. Я поняла, что накрыта одеялом. Заметив, что я проснулась, кошка подошла и мяукнула что-то. Она смотрела мне в глаза разумным, человеческим взглядом. Сунула в рот какую-то травку. Я была слишком обессилена, так что послушно прожевала и снова уснула. Проснулась, думая, что все это сон, но одеяло никуда не делось, а кошка свернулась клубком рядом со мной под ним. Костер потух. Хотела встать и разжечь снова, но кошка меня опередила: выскользнула из-под одеяла и протянула лапу к нему. С когтя слетела искорка, которая разожгла огонь. Я уже ничему не удивлялась. Вместе с ней мы провели зиму. Вначале она охотилась на птиц, притаскивая их мне, разжигая огонь. А я готовила. Сырыми она их не ела, предпочитая подождать, когда тушки поджарятся на углях. Потом, проболевшись, я стала ловить рыбу. Её мы тоже жарили. А ещё мы ели грибы.

– Разве кошки едят грибы? – удивилась я.

– Как видишь, едят, – подтвердила девушка. – Я разговаривала с ней, она понимала, но ответить не могла. Вернее, она что-то мяукала в ответ, но это ничего не давало. Так вот, несмотря на отсутствие возможности получить нормальные объяснения, мне удалось научиться у неё разжигать огонь. Когда, наконец, стало тепло, она на несколько дней куда-то ушла, а потом вернулась уже не одна. Её спутница была серой в черную полоску. Увидев меня, она превратилась в человека. Я тогда была в шоке: такого я несмотря ни на что не ожидала. Но девушка объяснила на довольно хромом русском, что многие кошки на самом деле разумнее, чем мы думаем. Спасшую мне жизнь звали Палевка, раньше она жила с людьми, но потом хозяин выкинул её котят, и она ушла от него. Котят спасти уже не смогла, но и возвращаться не стала. А эту полосатую звали просто Мурка. Правда, к имени добавлялось ещё странное Полосатая Вторая. Она была представительницей Империи Кошек в этой местности. Оказалось, на Мурксе, далеко-далеко от Земли живет кошачий народ. Они владеют магией и даже могут превращаться в людей.

– Серьёзно? – не поверила я. – Целая кошачья планета? – О планетах магов, переселившихся туда во время катастрофы в Атлантиде, мне уже успели рассказать. Но планета кошек? – Есть и другие обитаемые планеты кроме Земли и планет магов? Ещё скажи, инопланетяне существуют?

– Планеты-то есть, а вот с инопланетянами в привычном смысле напряженка. Ты потом напомни нам с Наташей, чтобы поподробней рассказали.

Кивнула:

– Хорошо. – О таком точно напомню.

– На чём я остановилась?.. А! Так вот Палевку магии научила её мать, которую научила её бабушка, ну и так далее. В кошачьем воплощении она могла немногое. Но именно это немногое спасло мне жизнь. По словам Мурки, Палевка собиралась переселиться на Муркс уже давно, ещё зимой, но не захотела оставлять меня. А сейчас привела ко мне Мурку, чтобы та помогла мне добраться до безопасного места, а она могла спокойно переехать. Мы тепло попрощались: эта кошка без преувеличений мне жизнь спасла. Представительница Империи и правда подбросила меня почти до школы. Она отвезла меня к самому нашему озеру, сказав, что где-то недалеко оттуда есть место, где обитают русалки. Где точно она не знала, но, по словам её соплеменников, это было именно так.

Предположила:

– Могу поспорить, ты решила, что русалки живут под водой? Ну лично я бы так решила.

– Конечно, – Алина улыбнулась. – Я нырнула и несколько часов обшаривала дно, но нашла только пещеру. Их тут, кстати, тоже хватает. На мое счастье, именно в эту пещеру приплыла Наташа, которой как раз вздумалось прогуляться и подумать в тишине. Ну, она и привела меня в школу. Это было в конце прошлого апреля. Так что я тут почти год. Меня в отличие от тебя ввиду того, что оставался всего месяц, решили пока не учить вместе со всеми, так что первый год обучения начался для меня с сентября... Вот такая история.

– Да уж, – только и сказала я. – Намучилась ты, конечно. – Помолчав, добавила: – Думаю, с кошкой тебе очень повезло. – Алина кивнула. В этом она, похоже, и сама не сомневалась. – Только странно, что никто тебя не хватился. Ведь, как я поняла со слов Илины Владимировны, за непревратившимися присматривают?

– Стараются, – кивнула соседка. – Но человеческий фактор никто не отменял: кто-то справляется со своими обязанностями лучше, кто-то хуже…

– А твои родители? Они же наверняка тебя искали?

– Наверняка. Но, видимо, внимания поисковика нашего города это не привлекло. Или у нас вовсе его не было… Не знаю. Я как-то никогда не интересовалась этим вопросом.

– А что сказали родители, когда узнали? Им ведь как-то объяснили твое отсутствие? – я все еще примеряла на себя ситуацию с неожиданным превращением вне школы.

– Они не знают, где я, – соседка опустила голову. – Считают наверно, что мертва.

– Но это как-то неправильно, не находишь? Я имею ввиду они же волнуются… Даже учитывая наши с родителями отношения, я бы не хотела, чтобы они считали... так, – сказать вслух страшные слова не смогла.

– Неправильно, конечно. Но как ты себе это представляешь теперь, два года спустя? Не могу же я просто заявиться и сказать «Вот она я. Не ждали?» – горько поинтересовалась Алина. – И потом как все объяснить? Не могу же я открыть правду? А врать родным, считавшим, что потеряли меня, я просто не смогу!

– Но… – начала была я, собираясь напомнить о в общем-то очевидном, а именно о том, что наверняка директриса могла бы как-то с этой ситуацией помочь, однако соседка слушать мои варианты не пожелала.

– Нет, Света. Я разберусь с этим сама,– неожиданно жестко отрезала девушка. – Понимаю, ты хочешь как лучше, но я не готова. Пока не готова, – она тяжело вздохнула и закрылась от меня книгой.

Сначала я хотела было попытаться её успокоить и вразумить, но потом решила, что сама бы не хотела, чтобы ко мне в душу лезли. Наверное, и ей не хотелось, чтобы я лезла с советами и ещё больше бередила воспоминания.

Так что больше для того чтобы не смущать Алину открыла ноут. Хотя мысли же мои были далеки от компьютера. В частности, размышляла о том, что было бы окажись я в Алининой ситуации. И итог этих размышлений не радовал: я бы не смогла выжить самостоятельно. Всё же я городской житель, знания о съедобных грибах-ягодах мне чужды. То, что соседка смогла не только выжить, но и выпутаться, не могло не восхищать. Конечно, без помощи кошек, она бы наверно ещё долго пространствовала. Если бы смогла перезимовать, правда. Но всё равно, я бы так не смогла. О чём и сообщила совсем загрустившей девушке. Та чуть улыбнулась. На душе сразу стало легче.

Так что я всё же воткнула модем и открыла браузер. Любимая соц. сесть, разумеется, была закреплена в закладках, так что я даже не задумываясь совершенно автоматически её открыла. Та ещё зараза эти соцсети, если подумать! Создашь там страничку, оценишь удобства и будешь каждый день туда лазить. Вдруг кто написал? Столько времени непонятно куда. А вдруг сейчас ответят? Тьфу! Самой тошно, а отвыкнуть никак не могу. Но это я так только иногда возмущаюсь и то по примеру крестной скорее. Чаще просто зависаю: листаю ленту, читаю постики в группах, переписываюсь...

Писем оказалось несколько: одно было от папы, интересующегося, как у меня дела, из-за чего мы поссорились с мамой и почему до меня невозможно дозвониться, а второе от крестной. Папе я довольно резко ответила, написав правду. А вот письмо тети Лены открыла только после того как закончила с папиным. Открывала, едва ли кипя от негодования на мамино поведение. Но текст заставил задуматься.

«Дорогая моя Света!

От всей души поздравляю! – Возникает закономерный вопрос с чем? Неужели с Превращением? Да, наверно, так, потому как больше не с чем. Вот только интересно, как она узнала? – Да, не удивляйся, я все знаю. – О! Ей, наверно, директриса сказала. Продолжила читать: – Илина Владимировна тут не при чем. – Облом! – Надеюсь, с учебой у тебя все будет нормально. Знаю, ты поругалась с мамой. Она сказала. – Вот ябеда! – Нет, она не говорила, это я из неё все вытянула. Зря ты так. – А вот и не зря. И вообще она сама виновата! Совсем меня не знает! – Да, я знаю, что она сама виновата и главный её недостаток в том, что она тебя совсем не знает. Но и ты, зная это, могла бы быть помягче. Она хочет как лучше. Просто видит это как-то очень по-своему. Помирись с мамой, пожалуйста. И прости, что не сказала. Но так было лучше для тебя.

Люблю, скучаю, твоя крестная»

Лучше? Чем интересно? И почему все думают, что знают, что для меня лучше? Впрочем, тетя Лена, может и знает: вон как она мои мысли предугадывает. Вот только причины этого её «лучше» мне все равно были безумно интересно. Но в одном она точно права: я не могу требовать от родителей большего. Все же они не давали мне повода для беспочвенных надежд.

Поблагодарила крестную за совет и заботу, добавив в конце, что «может и лучше, но мне всё равно обидно!». Вздохнула, написала маме письмо с извинениями за свое поведение. Потом подобное отправила папе. Затем написала так и не получившей моё письмо Вероничке (похоже, той опять попалась затянувшая её книга), сообщив, что со всем разобралась и всё у меня нормально.

Уже когда я собиралась выходить, пришло сообщение от одной из моих бывших одноклассниц, ярой любительницы всяческих тусовок и дискотек, к которой я иногда присоединялась. В свое время именно Лиз меня и подбившей сбежать на ночную дискотеку пока родители в отъезде.

Щелкнув по диалогу, вчиталась и замерла: в письме был жесткий и безосновательный ультиматум. И особого выбора у меня не было. Если, конечно, не хочу скандала. А то и более катастрофических последствий.

Собиралась быстро. Ну, насколько это возможно, когда вещи еще не на привычных местах. Сапоги на каблуках, джинсы и открытая блузка. Сумка, косметичка, телефон, кошелек…

– Ты куда? – спросила уже давно настороженно следившая за моими попытками привести себя в выходной вид Алина, когда я уже подкрашивалась.

– Долго объяснять. – А времени в обрез. Да и впутывать её во все это не стоит. Мой косяк, мне и отдуваться.

– Света? – соседка строго посмотрела на меня, но и это не возымело должного результата. Тогда она вышла из комнаты и, прежде чем я успела сбежать, вернулась уже с Наташей и Рией.

– Куда это ты намылилась? – потомственная русалка закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, тем самым красноречиво намекая, что никуда меня не выпустит.

Врать о том, что внезапно захотела посмотреть территорию, было поздновато. Потому ответила:

– Вам не стоит в это лезть. Я справлюсь сама. – И если и влетит, то мне одной.

– Света! – Рия не позволила мне проскочить мимо. Её голос стал строже: – Или ты объясняешь, что случилось, и куда ты собралась, или я найду способ тебя задержать. А то и вовсе позову Илину Владимировну! Так что давай выкладывай.

Домыслить было не сложно – директриса явно никуда меня не пустит и Лиз устроит то, чем грозилась. Хотя, если честно, в реальность угрозы не очень верилось. Но ни школьных порядков, ни Рию я пока еще толком не знала, так что рисковать не стоило.

– Давай, садись и рассказывай, – уловив смену моего настроения, указала любительница оружия на кровать.

Ну, я и рассказала. И про то, что люблю танцевать и как-то вопреки предупреждениям крестной пошла на поводу у одноклассницы и начала вместе с ней ходить на разные тусовки (одну её не отпускали родители, так что была тут выгода и ей). И про то, что только что получила от неё письмо с требованием явиться на тусовку сегодня в пять, иначе она выложит в Интернет наше с Максом выяснение отношений, перешедшее в безобразную драку, которую, оказывается, записала на видео. Учитывая, что она была там, это было вполне возможно, хотя и звучало мерзко. Но по сторонам я как-то особо не смотрела, так что наверняка сказать не могла. Вздохнув, признала и то, что это может повредить моему отцу. А я, разумеется, но так подставлять не хочу. Мама опять же раскричится. Да и самой как-то не слишком хотелось светиться в Инете. Особенно вот таким образом.

– Так, – Рия расхаживала по комнате, – а она написала, что ей надо от тебя кроме того, чтобы ты явилась?

Покачала головой. Этот вопрос тревожил и меня саму. Но, для себя я решила, что либо Лиз просто так решила приколоться (первое апреля не за горами, а мне безумно хотелось верить, что я в ней не ошибалась), либо требования она озвучит при встрече. Озвучила свои мысли.

– Значит, будет драка, – сделала свой вывод любительница оружия. – Ей есть за что тебе мстить?

– Не знаю. Вроде нет, – я вообще не видела причин для шантажа. Нормально же общались. Неужели всему виной наш конфликт с Максом?

– А если подумать? Какие-то затаенные обидки?

– Да нормально мы общались!

– Видимо, так считаешь только ты. В общем я иду с тобой, – решительно заявила Рия.

Алина с Наташей поддержали:

– И я!

– Я с вами!

То, что спорить с ними бессмысленно, я поняла сразу.

– Ладно. Но раз уж вы надумали идти со мной, будьте любезны сообщить, как отсюда выбраться?

Рия и Алина ответили хором:

– Автобусом, – Алина.

– Порталом, – Рия.

– Чем-чем? – переспросила удивленно. Разумеется, я читала про порталы в книгах, но одно дело читать, а другое узнать, что они и правда существуют. То есть возможны.

– Порталом, – объяснила Наташа. – Открываешь портал, проходишь через него и через мгновение уже в месте назначения.

– Класс! – восхитилась я. Хочу научиться открывать порталы! Интересно, это сложно? Подумать только: один шаг и ты уже в другом месте, может даже на другом материке. Или на другой материк нельзя?

– Только я их открывать могу худо-бедно и недалеко, – вздохнула Рия. Ну, раз она может, значит и я наверно смогу… – Вот если бы Фыв…

– Так зови его! – в голосе Алины послышался странный энтузиазм. По тому, как украдкой переглянулись её подруги, стало понятно, что не только я это заметила.

– Сейчас, – потомственная вытащила из кармана телефон. На вид самый обыкновенный. И через примерно минуту гудков вздохнула: – Молчит. – Мобильник коротко тренькнул, Рия обрадовалась: – О! – Несколько щелчков кнопок и одноклассница печально вздохнула: – Занят он.

– Тогда давайте на автобусе, – приняла за всех решение Наташа. – Собирайтесь.

Глава 5

Выйдя из общежития, направились вроде как к спортзалу, но на самом деле выскользнули через дыру в заборе с противоположной воротам стороны. И вот теперь брели по лесу к остановке. Ноги проваливались в снег, и наслаждаться красотами природы мне было некогда. Самым важным казалось не намокнуть (о чем мне, как ещё не успевшей привыкнуть не премянули напомнить), а для этого надо было очень внимательно следить за дорогой. Вот этим я и занималась. В такой ситуации было как-то не до того факта, что наших следов разве что слепой не заметит.

Снег, в городе уже основательно подтаявший, здесь хотя и осел, но недостаточно, чтобы не представлять проблемы. Каким чудом мы не промочили ноги, оставалось только гадать. Но когда наконец вышли на остановку, то буквально рухнули на скрипнувшую от неожиданности скамейку.

Автобус ждали молча: просто переводили дыхание. Пришел он на удивление быстро. А я-то всегда считала, что они ходят в лучшем случае раз в час, а то и вовсе пару раз в день. Хотя, может, так и было, и девчонки просто подгадали время? Потому и темп такой задали?

Забрались, я заплатила за проезд всей компании. Все же ехали мы из-за меня, так что я настояла. К тому же, сомневаюсь, что у Алины или Наташи вообще есть сбережения, учитывая их ситуацию. Конечно, по их словам, школа платит тем, кто хорошо учится, стипендию, но не больно она большая. Спорить ни они, ни Рия не стали, ни когда я рассчитывалась, ни когда подсела к Алине.

Пассажиров кроме нас почти не было: только несколько старушек с большими сумками и парень с большими черными наушниками. Судя по всему, данный маршрут особой популярностью не пользовался. На это указывали и средние размеры автобуса. Девчонки заняли места в центре салона, подальше от дверей.

Немного отогревшись и поняв, что не могу перестать думать о предательстве Лиз, окликнула сосредоточившуюся на проносящихся за окном пейзажах соседку:

– Алин. – Она посмотрела на меня и я продолжила: – расскажи что-нибудь, а?

– Опасно обсуждать магию в автобусе, – наклонившись ко мне, прошептала девушка.

– Да я понимаю. Но есть же и другие темы. Просто что-нибудь расскажи. О чем угодно. О себе, к примеру.

Она немного помолчала, прежде чем удовлетворить мою просьбу:

– Знаешь, мой папа работает физруком в школе, – видимо мысли о родителях, растревоженные мною, все никак не уходили, – мне всегда нравилось сидеть у него на уроках: освобожденные меня развлекали, рассказывали о своих уроках и учителях, – она чуть улыбнулась. – А ещё я любила, когда папа показывал какие-нибудь упражнения. Маленькая я по его примеру даже ходила в секцию по плаванью, потом бросила, правда. Папа тогда ругался, а мама поддерживала меня, считая, что девушке широкие плечи не к лицу. Она, кстати, к спорту довольно равнодушна, как папа не пытался её «пристрастить», работает продавцом в промтоварном магазине. Ей даже зарядку делать лень. Впрочем, мне обычно тоже. Из всей семьи только брат и папа как-то умудряются заставлять себя вставать в несусветную рань.

– У тебя есть брат? – удивилась я. Почему-то мне казалось, что она тоже единственный ребенок.

– Ага. Костя. Он старше меня почти на десять лет, ему сейчас уже двадцать четыре. Незадолго до того, как я свалилась в реку, он женился. – Алина вздохнула. – У него наверно уже и дети есть. Тогда его жена, по-моему, уже ждала ребенка. Почему-то мне так казалось.

– Наверное, здорово, когда у тебя есть брат или сестра, – вздохнула я. Мне всегда хотелось кого-то близкого по возрасту, кто бы со мной играл. Лучше, конечно, сестренку.

– Очень, – улыбнулась соседка. – Костя всегда обо мне заботился. Играть-то, конечно, редко играл, слишком у нас разница была большая, но книжки читал и с домашкой помогал.

– Это классно. Мне-то всегда тетя Лена помогала.

– Всегда-всегда? – не поверила соседке.

– Ну, в начальной школе да. А потом я уже и сама справляться стала. Но если были какие-то проблемы, всегда помогала. У неё работа такая, что она могла себе это позволить.

– А кем она работает?

После этого вопроса я и поняла, что не знаю. В детстве мне всегда говорили, что это сложно объяснить и я не пойму, а потом я и не спрашивала. Знала, что обычно она уходит на работу, когда я в школе. Иногда она отлучалась неожиданно, объясняя это необходимостью. Но и только. Это и попыталась объяснить Алине.

– То есть в начальной школе она с тобой сидела вместо родителей?

– И сидела, и уроки делала, и на собрания ходила, – подтвердила я. – Меня с ней первый раз на ночевку ещё в садике оставили. Ненадолго, всего на пару дней, но все же. У родителей тогда командировки наложились и переиграть было никак. Мама переживала очень, тетя Лена потом рассказывала, до этого кто-то из них со мной оставался, а тут на крестную оставили. Но я практически и не капризничала – на день-то с тетей Леной меня и раньше оставляли…

Я помнила тот день. Смутно, но помнила.

Воспитательница сказала мне, что за мной пришли. Я встала с ковра, на котором играла с другими девочками. Сложила двух своих любимых Барби в рюкзачок и вышла из группы. В комнате со шкафчиками меня ждала тетя Лена. Это было уже далеко не первый раз, когда она меня забирала, но утром папа говорил, что сам меня заберет и сводит поесть мороженого.

– Света! – крестная обняла меня. От неё пахло, как мне тогда казалось, какими-то цветами. Эту деталь я хорошо запомнила – была зима.

– А где папа? – я готова была расплакаться.

– Твой папа опять уехал, – в голосе крестной прозвучало неодобрение. Я знала, что мама уехала ещё вчера.

– Но он обещал меня забрать! – топнула ножкой я.

– Он очень торопился.

– А ты сводишь меня к мороженому? – спросила.

– Обязательно. Куда именно ты хочешь? – помогая мне одеваться, спросила тетя Лена. Я принялась путанно объяснять.

Из группы выглянула воспитатель:

– Опять они уехали?

– Увы, – женщина вздохнула.

– Нельзя так относиться к ребенку!

– А то я не знаю, – крестная помогла мне надеть курточку.

Ели ли мы тогда мороженое я уже не помнила. Но свои обещания тетя Лена обычно держала, так что, наверное, да.

– Когда я постарше стала, они и подгадывать перестали, – продолжила рассказ я. – Ездили, как необходимость была.

– Понятно, – только и сказала Алина. Это и хорошо, что она не стала меня жалеть. Не люблю этого. Тем более, крестная отлично обо мне заботилась и всегда уделяла больше внимания, чем мама с папой, даже будучи дома. Она водила меня в детский сад, читала на ночь сказки, всячески утешала, развлекала и баловала.

С первого класса, когда командировок у родителей стало раза в два больше (или они просто перестали от них отказываться), я фактически жила у неё, так как бабушек у меня не было вообще, а единственный дедушка жил в другом городе и ни разу не приезжал (пару раз мы с мамой к нему ездили). Крестная помогала мне с домашним заданием, ходила на родительские собрания и прочее, прочее, прочее… Она многому меня научила и потому была как родная, даже роднее родителей. Поэтому жалела я только о том, что наши отношения с ними не сложились.

В Энск мы въехали около четырех. Ещё минут тридцать, собирая пробки, ползли до вокзала. Я не переживала: Лиз ждала меня к пяти, а значит мы вполне успевали. Вообще, о том, что мы могли не успеть, я как-то даже не задумывалась. А стоило бы, учитывая, как долго нам с мамой пришлось добираться до школы. По счастью, «долетел» автобус быстро и без приключений. Но мне все равно дорога показалась ужасно долгой: так далеко я раньше на автобусе не ездила, только на поезде. И то буквально пару раз.

По дороге разговаривали мало: после разговоров о родных и меня, и Алину потянуло на воспоминания, так что мы были поглощены своими мыслями, а Рия с Наташей читали одну на двоих книгу, прихваченную постоянной обитательницей библиотеки. Потом, когда мы уже ехали по городу, все трое как приклеенные смотрели в окна и засыпали меня самыми разными вопросами один другого необычнее. Потомственная, по-моему, прежде вообще не бывала в человеческих городах, а наша младшая подруга хотя и была, но давно. Алина же просто впервые оказалась в Энске. Другие пассажиры на нас косились, но помалкивали. Не знаю, что они о нас думали. Наверное, посчитали за деревенских, впервые выбравшихся в областной центр. А может что ещё. Но вряд ли кто-то из них мог хотя бы предположить истинную причину Рииного любопытства.

Выбравшись из автобуса, огляделась, пытаясь сориентироваться. Город я знала неплохо, но в этом районе бывала редко.

– Куда дальше? – поторопила меня потомственная русалка. Было заметно, что городская суматоха её нервирует.

– Туда, – постановила я, вроде бы сориентировавшись.

Мы перешли дорогу от автовокзала (приезжающие автобусы останавливались не на платформе, а с улицы) и бодрым шагом двинулись в сторону набережной. Девчонки нервно озирались. Что и неудивительно: шум, активное городское движение, множество людей слегка ошеломили даже меня, хотя я-то всего пару дней как отсюда уехала.

Чтобы как-то их успокоить, я продолжила рассказывать про город и находящиеся по дороге здания то, что знала сама.

– Нам далеко? – спросила Алина. Она явно чувствовала себя увереннее подруг, хотя по собственному заявлению, раньше в Энске не бывала.

– Не очень. Осталось пара кварталов. Мы сейчас идем в сторону набережной. Потом, если хотите и будет время, туда сходим, – пообещала я. И продолжила экскурсию: – Вон там видите башенку? Это пожарная станция.

– А она не слишком низкая? – скептически спросила Рия, в очередной раз поправляя рукав.

– Ну, когда её строили, многоэтажек в городе не было, – усмехнулась я. – А вон там ботанический сад…

В общем и целом путь от автовокзала занял у нас чуть больше получаса. Да, далековато для пешеходной прогулки, особенно, когда времени не то что бы много, но ехать общественным транспортом означало снова собирать пробки, да и не ходило тут ничего прямого, насколько я знаю.

У клуба мы оказались как раз после открытия. Резко остановившись, шепотом сообщила:

– Это здесь.

– Значит, пойдем, – решительно потянула меня за руку Рия.

Но я медлила. Под настойчивым взглядом потомственной призналась:

– Я боюсь.

– Если что я их всех побью! – хвастливо заявила она. И… снова поправила рукав.

– Ри, что у тебя там? – с подозрением спросила я. Мне продемонстрировали странный браслет. – И что это?

– Мини-арбалет, – с абсолютно серьезным выражением лица пояснила эта… ненормальная любительница оружия.

Испуганно зашипела:

– Туда нельзя с оружием! Это же клуб, там охрана!

– Они даже не поймут что это, – заверили меня. – Пошли уже.

– Только, пожалуйста, давай ты не будешь его использовать, – попросила я. – И от магии тоже лучше воздержись.

– Свет, ну я же не дура! – обиделась потомственная. – И получше тебя знаю правила. Это, – она указала на рукав, – на крайний случай. Только если есть угроза жизни. Так что хватит уже оттягивать. Пошли. Или передумала?

– Нет, конечно.

Мы вошли в клуб, на входе мило улыбнувшись охраннику. Никого из знакомых я не заметила. В принципе, это и неудивительно, все приходят позже. Выбрав один из столиков у стены в той части, что была вроде зоны отдыха от танцев, устроились. Сняли куртки, заказали у подошедшей официантки напитки.

– Её пока нет? – настороженно спросила Рия.

Покачала головой и с надеждой предложила:

– Может, потанцуем пока? – Мне жизненно необходимо было отвлечься.

– Пойдем, – согласилась моя соседка.

– Я лучше посижу, – отказалась потомственная. – Дай знать, если она появится.

Наташа желания танцевать тоже не изъявила, так что пошли мы вдвоем с Алиной.

Лиз появилась в конце второй песни. Махнула рукой в сторону от сидений, к той части зала, где был полумрак. Я встретилась взглядом с Рией, и направилась к бывшей однокласснице, одетой сегодня в короткое платье и высокие сапоги. Сама я ради дороги одета была гораздо практичнее: в джинсы и пусть и открытую, но довольно скромную блузку. Так что рядом мы наверняка будем выглядеть эдакими противоположностями. Ну и пофиг. Я сюда не искать себе парня пришла. И даже не танцевать.

Девушка вроде бы улыбалась своими тонкими, как нитки, алыми от помады губами, но было за этой улыбкой ещё что-то. И это что-то мне не нравилось.

– Ну и что это за шантаж, Лиз? – спросила я, возвышаясь над ней почти на полголовы, несмотря на более высокий каблук её сапог. – Если это шутка, то очень дурная. Ты не представляешь, каких трудов мне стоило сюда добраться!

– А я и не думала шутить.

– Мне казалось, мы подруги?

– Больно ты мне нужна! Подруга, скажешь тоже! – зло ответила на это девушка. Серые глаза с вызовом смотрели на меня. Привычного дружелюбия и заинтересованности в них не было ни грамма. Был только вызов. Я с удивлением поняла, что три года, которые мы достаточно хорошо общались, мне лгали. Причем лгали, явно ожидая какой-то приз, который почему-то не получили. – Как будто ты действительно считала подругой кого-то кроме своей Вероники! Этой зашуганной серой мыши, вечно уткнувшейся в книги!

Мои руки сжались в кулаки. Так говорить о Вероничке я позволить не могла. Но первый порыв ударить сдержала, вместо этого поинтересовавшись:

– А что ты сделала, чтобы стать моей настоящей подругой? Что, Лиз? Использовала меня как прикрытие для родителей, чтобы ходить на дискотеки, где решала свои дела, кадрила парней и регулярно уходила с ними, а не со мной! Сколько раз ты меня кидала, даже не предупредив? А я понятия не имела, ушла ты уже или где-то в клубе! И каждый раз на следующий день не знала даже, увижу ли тебя в школе! Ты ни разу не удосужилась меня даже СМСкой или сообщением в соц. сетях предупредить!

Лиз на мою отповедь только фыркнула и тряхнула головой, как делала, когда была чем-то раздражена. Короткие пепельные волосы упали на лоб. Из её прически выпала невидимка, громко звякнув как раз в тишине короткой паузы между песнями. Несколько человек обернулись к нам. Но ей, кажется, было все равно.

– А ты у нас белая и пушистая? И это я тебя силком на дискотеки таскала? И не кидала меня, уходя с Максом?

Я поняла, на какой случай она намекает. И отрезала:

– Уже после того, как ты не раз и не два кинула меня. – Заметила движущуюся к нам Рию и спохватилась: – Но какой смысл это обсуждать? Говори уже, что ты от меня хочешь за то, чтобы удалить запись и проваливай!

– О, я много чего хочу, – осклабилась одноклассница. Уже, к счастью, бывшая. – Вот только ты мне больше не можешь этого. Так что единственное, чего я от тебя хочу теперь, это подпортить твой тупой face. – Временами Лиз изъяснялась на жуткой смеси русского с английским, коверкая тем самым оба. Видимо, ей казалось, что так она выражает свое я или ещё что-нибудь в том же духе. Прежде чем я успела среагировать на угрозу и отступить под прикрытие Рии и девчонок, Лиз куда-то за спину мне бросила: – Проучите эту наивную курицу, boys!

Я обернулась. В паре от меня, как раз в зоне слышимости, обнаружились двое бугаев, по команде двинувшихся ко мне. На пиджаке одного из которых красовался бейджик «охрана». Даже так, значит? Я скосила взгляд на «подругу». Та смотрела на меня и предвкушающе так улыбалась. Вот ведь гадина! Гнев на предательницу притупил чувство опасности, вернувшееся, только когда парни оказались совсем близко.

Но тут рядом возникла Рия. Оделась она ещё практичнее меня: в водолазку, рукав которой красноречиво топорщился от «браслетика», и облегающие синие джинсы.

– Я с ними разберусь, – едва слышно прошептала она, закрывая меня собой. Учитывая, что потомственная была меня пусть немного, но выше, ей это вполне удалось, даже не смотря на отсутствующий у кроссовок подъем. Я не слишком верила в возможность того, что хрупкая девушка может справиться с двумя парнями, но любительница оружия выглядела уверенной в себе, а Наташа и Алина спокойными.

Парни рванулись вперед, кажется, собираясь схватить то ли меня, то ли Рию. Потомственная легко ушла от них в сторону, отпихнув ещё и меня. Затем, не успели они развернуться, бросилась в атаку. Не прошло и минуты, как оба растянулись на полу, поскуливая от боли. Куда уж там она надавила или стукнула, я не знала: всё произошло слишком быстро. Мне оставалось только пораженно переводить взгляд с девушки на парней. Что это было, спрашивается?! Какие-то боевые искусства? Магия?

Пока я хлопала глазами, Рия, наклонившись к противникам, уверенно заявила:

– Если не хотите проблем и переломов, катитесь отсюда!

И как ни странно, приспешников Лиз как ветром сдуло. Причем на ноги они поднялись с явным трудом. А моя новая одноклассница направилась к двуличной гадине, улыбка которой медленно сползла с лица.

– Хочешь сама с ней поговорить? – предложила любительница оружия, сверля отступающую Лиз недобрым взглядом.

Коротко кивнула, с омерзением глядя на ту, что считала подругой.

– Если что, я рядом, – шепнула моя защитница и отошла.

– Хорошо, – благодарно улыбнулась. И переключила внимание на предательницу: – Так что же тебе было от меня надо, а, Лиз? – спросила я, надвигаясь на неё. Мы обе знали, что при желании я смогу с ней справиться. На моей стороне была быстрота реакции, рост и гораздо более устойчивая обувь.

– А то ты сама не знаешь? – зло выплюнула она.

Я прищурилась:

– Значит так? Ну что ж, – я сделала ещё один большой шаг и, за плечо прижав мерзавку к стене, тихо спросила: – Где видео?

– Не скажу, – попробовала отвертеться она, кося взглядом мне за спину. Надеялась на охрану, должно быть. Или просто хотела меня отвлечь. Но я отвлекаться не спешила. Сзади была Рия. Да и Алина с Наташей. Они прикроют. Если понадобиться, то и магией, как бы странно это ни звучала. Схватив Лиз за жидкие волосы, не слишком сильно (пока) потянула их вверх. – Хорошо-хорошо! Только не трогай волосы!

О том, что это её слабое место, я, разумеется, знала. Трудно было не знать, учитывая, сколько она тратила сил для того, чтобы снова отрастить их после чьей-то глупой и злой шутки с клеем. Тогда Лиз пришлось побриться наголо, а виновного так и не отыскали, несмотря на всю шумиху, поднятую её мамашей. Потом Лиз некоторое время носила накладные. И все об этом знали, так что многие подшучивали. Из-за этого она тогда и перешла в наш класс, вот только слухи были живучи и это мало помогло. Свои волосы у неё отрастали медленно, плохо и выглядели при этом хуже накладных. Когда-то я её жалела. Сейчас мне было плевать.

– Ну так где? – ласково поинтересовалась я.

– Не было никакого видео. Я солгала.

Она смотрела мне в глаза, и раньше бы я могла поклясться, что Лиз не врет. Но сейчас уверена в своих ощущениях я больше не была. Так что верить я не спешила, и потому обернулась к подругам:

– Можно как-то…?

– Можно, – подтвердила Рия и махнула Наташе с Алиной, державшимся в стороне. Девочка, когда Ри объяснила ей на ухо что нам нужно, как-то странно сложила пальцы, ободряющей улыбнулась мне и кивнула. Потомственная перевела: – Повтори вопрос.

– Лиз, где видео? – чуть сильнее натянула волосы.

– Да нет никакого видео, говорю же! – взвыла эта девица, попытавшись меня отпихнуть.

– Это правда, – тихо, особенно учитывая громкую музыку, подтвердила Наташа.

– Тогда можно идти. – Прежде чем отпустить волосенки обманщицы, проникновенно сообщила: – Если я ещё раз тебя увижу, шуточка с клеем покажется тебе детской забавой.

И направилась к выходу.

– Ты не хочешь знать why? – догнал меня вопрос бывшей одноклассницы.

Обернулась:

– Нет. И так знаю, – я не лукавила. Все на самом деле было просто. У Лиз был мотив для шантажа. Даже два. Во-первых, она уже давно строила глазки Максу, но тот плевать на это хотел. Про мой перевод она явно ещё не знала – сейчас ведь были каникулы. А в том, что драка была окончательным и бесповоротным концом наших странных отношений, похоже, уверена не была (Хотя казалось бы что может быть однозначней?). Во-вторых, мама Лиз работала вместе с моим отцом. Она могла бы что-то выгадать в случае скандала. Наверняка и «дружбу» со мной Лиз завязала не по своей инициативе: по должности её мама была ниже. Не удивлюсь, если она надеялась, что у папы окажется какой-нибудь нелегальный бизнес. Но бизнес был только у мамы, и тот не свой и полностью легальный. Не удержавшись, бросила: – Будь уверена, твой Макс мне не нужен даже с доплатой.

– Ты чокнутая, Смирнова. И друзья у тебя чокнутые! – вслед мне крикнула Лиз.

Я дернулась в её сторону, чтобы все же объяснить ей её неправоту, но Рия меня удержала. Она же оставила в книжке с чеком наличку за газировку и протянула мне куртку. Я молча оделась и потянулась было к стакану – обидно платить за то, что даже не попробовала – но потомственная русалка снова меня остановила:

– Расплещешь и обольешься. Знаешь, что тогда будет? – она сделала рукой волну.

– Совсем забыла, – повинилась я.

– Тебе можно, – успокоила Наташа.

Клуб мы покидали молча. Так же молча пошли по улице. Направление вроде как выбирала я, так как мои спутницы город не знали, но в тот момент я о нем совершенно не думала. Мне было о чем поразмыслить. К набережной и расположенному на ней любимому кафе я свернула случайно. Просто по привычке: по той же улице пролегала дорога от школы к дому и после занятий я туда время от времени забегала. Сообразив, куда иду, решила, что эта идея не так уж плоха.

– Не возражаете против кафе? – спросила у девочнок.

Они ответили хором:

– Нет, – Наташа.

– Ничуть, – Рия.

– Если тебе это поможет, – Алина.

Так мы и оказались в кафе «Под Веселым Роджером». По настоянию Рии заняли столик у окна, откуда открывался вид на набережную, по случаю вечернего времени заполненную гуляющими парочками, мамочками с колясками и собачниками.

– Интересное место, – потомственная русалка окинула цепким взглядом интерьер, оформленный в столь любимом в школе водном стиле. Только если там в основном был подводный, то тут все было в столь популярном после выхода нескольких нашумевших фильмов пиратском стиле. Шторы, напоминающие паруса, пиратский флаг над стойкой, штурвал на одной из стен, пиратская форма официантов и множество всяких создающих атмосферу мелочей, вроде оригинальных названий блюд и стилизованных под старое дерево дверей.

– Тете Лене тоже здесь нравится, – поделилась я, устраиваясь на стуле. – Мы с ней много раз сюда ходили. А ещё здесь просто офигенное мороженое!

– Тогда давай закажем, – загорелась Ри. – Давным-давно мороженое не ела!

– Чур, платим пополам, – согласилась я до того как Алина или Наташа успели отказаться. То, что у них по понятным причинам денег на карманные расходы не было, отнюдь не было причиной отказывать себе в удовольствии поесть лучшего в городе мороженого. Тем более что в город мы наверняка ещё долго не выберемся.

Подошел официант, мы сделали заказ.

– Свет, ты сказала ей, что знаешь почему… – не выдержала пытки любопытства Алина, стоявшая слишком далеко, чтобы слышать мои последние слова.

Вздохнув, изложила свои мысли насчет Лиз, её матери и Макса. Рия, выслушав, согласилась:

– Думаю, ты права. Но надо было все же её выслушать.

– Может и надо, но, – я поморщилась, глядя в окно, – у меня никакого желания дальше её слушать не было. И даже если бы появилось, возвращаться я бы не стала. Тем более, навряд ли она станет ждать: слишком много свидетелей было у нашего разговора. И её унижения. Даже странно, что никто не позвал охрану.

– Ничего странного, – возразила на это Рия. Я обернулась к ней и по хитрому выражению лица поняла благодаря кому не появилась охрана. Допытываться, что она сделала, я не стала, да и стало не до разговоров: принесли мороженное.

Облизнув ложку, я откинулась на спинку стула и уже хотела рассказать подругам об одном забавном случае из школьной жизни (настроение после сладкого заметно улучшилось, да и вообще я решила не зацикливаться на Лиз), когда Алина также уже закончившая со своей порцией буквально прикипела взглядом к чему-то за моей спиной. Её глаза вначале чуть сощурились, а потом удивленно расширились.

Оглянувшись, я увидела как раз вышедшего откуда-то из подсобных помещений рыжего мужчину. Он был одет в темную куртку и темные же брюки и выглядел лет на двадцать с хвостиком. Самого обычного, в общем-то. Впрочем, кого-то мне напоминал. Повернувшись к Алине за объяснениями, я сразу поняла кого именно. Вот так встреча!

Подруга радостной не выглядела. Она поспешно накинула капюшон куртки, скрывая приметные рыжие волосы, и опустила взгляд.

– Ты чего? – удивилась Рия, сидевшая рядом со мной.

– Обернись, только внимание не привлекай, – посоветовала я.

Любительница оружия выполнила указание. Потом перевела взгляд на Алину:

– Ты уверена, что не хочешь с ним встречаться?

Та кивнула.

– Тогда надо уходить, – постановила Рия, посмотрела на меня…

Я поняла её без слов:

– Идите. Я догоню. – Мы не расплатились, а значит кто-то должен был остаться.

Рия – благо она сидела со стороны прохода – прикрыла Алину, пока та вставала, своей спиной закрыв от Кости, потом поправила на ней капюшон и направилась к двери. Наташа последовала за ними.

Я вновь аккуратно повернулась, следя за братом соседки. Он как раз о чем-то говорил с обслуживавшим нас официантом, так что наших маневров не видел. Заметив мой взгляд, блондин принял его на свой счет и, что-то сказав Косте, направился ко мне. Его рыжий, по всей видимости, коллега не отставал, но незадолго до нашего столика коротко попрощался и поспешил к дверям.

– Принести Вам счет? – спросил у меня официант.

– Да, если не сложно, – подтвердила я. – Наличкой.

– Минутку, – кивнул работник кафе и поспешил к стойке.

Перевела взгляд на все ещё не покинувших кафе подруг: по дороге им попалась семья с перевернувшим стакан ребенком, и видимо пришлось её обходить, чтобы не намокнуть. Алина явно хотела оглянуться, но Наташа ей не позволила. И правильно: рыжий мужчина, страха перед водой лишенный, тем временем почти их догнал.

Они встретились у дверей. Он, попытавшись их обогнать, толкнул Алину, она, удерживая равновесие, отшатнулась. Капюшон упал. Небольшая потертая сумка выпала из рук. Девушка, несмотря на потянувшую её Рию, застыла на месте. Её брат наклонился, чтобы поднять упавшую по его оплошности вещь. Время словно замедлилось. Медленно он поднял сумку, отдал хозяйке и только тут увидел её лицо. Теперь застыл и он.

И тут время снова побежало с положенной скоростью. Рия снова попыталась вытащить подругу на улицу, но Алина не двигалась с места, не отрываясь глядя на брата. Он смотрел на неё, все ещё держа сумку за ручку.

Официант, кажется вообще не заметивший происходящее у дверей, подал мне счет. Я мельком глянула на сумму и вложила несколько купюр. После чего поблагодарила и направилась к выходу, собираясь, если что, быть рядом с подругами.

Вдруг, уже, когда я была в каком-то метре от них, взявшийся из ниоткуда дым ирреально быстро заволок помещение. Вместо девчонок и Кости сквозь него даже мне было видно только силуэты. Противно завопила пожарная сигнализация, посетители вскочили, началась паника. Хлопнула дверь. Опомнившись, я двинулась к выходу, оттолкнув плечом все ещё стоявшего там мужчину. Кажется, он настолько растерялся, что не заметил или не осознал бегства сестры.

Когда я выскользнула на улицу, подруги уже почти скрылись за поворотом, так что пришлось мне пробежаться. Нагнала я их довольно быстро: Алину трясло от с трудом сдерживаемых рыданий, и бежать она не могла, Рия и Наташа тянули её вперед.

– Наташа? – отдышавшись, спросила я.

– Что? – обернулась девочка. – Если ты о дыме, то да, это я его наколдовала.

– Давайте поторопимся! – мрачно попросила потомственная.

Уже втроем мы буквально затащили Алину в тихий переулок, где, убедившись, что её брат нас не преследует, дали ей прийти в себя. Она присела на ступеньку и разрыдалась.

Я растерянно посмотрела на подруг. Утешать кого-либо у меня не очень-то получалось. На их лицах была написана такая же неуверенность. Вздохнув, села рядом и обняла Алину. Соседка прижалась ко мне, продолжая плакать.

– Алин, – Наташа присела на корточки напротив неё. – Слышишь меня? Все будет хорошо. Все уладится.

– Нет, – всхлипнула она. – Теперь не будет. Он знает и не успокоится, пока не найдет меня!

– А ты не хочешь, чтобы он тебя нашел? – спросила я, гладя её по спине. Алина замотала головой, едва не ударив ей меня. – Совсем-совсем?

– Совсем, – всхлипнула она.

– Но ты же любишь его. Он твой брат. Ты же сама мне рассказывала, какой он хороший. Неужели думаешь, он может причинить тебе боль?

– Нет…

– Тогда почему не хочешь, чтобы он тебя искал? Неужели плохо то, что он хотя бы знает, что ты жива и здорова?

– Это… не… не… плохо… Но он… он… будет меня искать! – выдала она сквозь слезы.

Беспомощно подняла взгляд на Ри и Наташу. Они Алину, кажется, тоже не понимали. Я молча указала на всхлипывающую подругу. Попробовать решилась Рия:

– Может быть, – только и сказала она. Потом, видимо подобрав слова, добавила: – Но сама подумай, как он может тебя найти? Школы нет на картах, о ней знают лишь избранные.

– Он найдет… Он упорный, – она всхлипнула. – И родители… Он скажет им! А я… я не смогу…

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещала я. Пускай я и не понимала мотивов Алины, особенно учитывая, что её семья в моем представлении была чем-то идеальным, но это был её выбор и я в самом деле хотела помочь.

Так мы и сидели: я, обнимающая прижавшуюся ко мне Алину, Наташа на корточках напротив неё и Рия, севшая с другой стороны от рыжей подруги.

Когда Алина уже почти успокоилась, с другого конца грязного переулка, в который нас занесло, неожиданно послышался звук падения и ругань. Мы насторожились: все, даже Алина, встали и прижались друг к другу. Рия выступила вперед, держа руку на своем браслете.

Но больше не было слышно ни звука. Что не мешало нам пугливо чего-то ждать. Ощущение опасности повисло в воздухе.

– Как думаете, кто это? – нарушила молчание Наташа.

– Пьяница какой-нибудь, – предположила я, обводя глазами стены, в которых не было ни единого окна или арки. Мы умудрились забраться в тупик. Единственная дверь, расположенная за нашей спиной, была наглухо закрыта. Старый дом, построенный явно не для жилых целей, навевал мрачные мысли. Скорее всего, здесь был какой-нибудь склад, но страшные предположения не покидали моих мыслей. То же по всей видимости творилось и с девчонками.

– Охотники? – предположила Рия. Кто это я до конца так и не поняла. Но то, что понять смогла, меня пугало. Особенно после того, что я видела во сне. Правда, сколько в этом сне правды, я могла только гадать.

– Верно, русалочка! – из-за поворота вышел рослый парень. Явно старше нас – лет семнадцать или восемнадцать на вид, хотя я и плохо определяю возраст на глаз. Серая куртка, темные джинсы. Темные волосы коротко подстрижены. Через всю щеку тянется шрам. В обеих руках по пистолету. В правой настоящий огнестрельный, а в левой – детский водяной. Не поняла! Он что собирается угрожать нам игрушкой?! Потом до меня дошло, что мы от воды превращаемся… И я поспешила последовать примеру синхронно сделавших шаг назад подруг.

В руках у Наташи появилась – тут я своим глазам едва поверила – пара огненных шариков. Рия, крепко сжимая небольшой арбалет, навела его на неожиданного гостя. Браслета на её руке уже не было.

– Парни, я их нашел! – крикнул незнакомец, ничуть не смущаясь наведенного на него оружия и заклятий.

Спустя несколько секунд из-за того же поворота появились ещё трое.

– Что, русалочки, доигрались? – ухмыльнулся блондин. Кривая ухмылка испортила привлекательное лицо.

– Будете ли ещё дым в кафе напускать, честным людям своим колдовством мешать? – третий, преступного вида брюнет, вытащил из ножен большущий кинжал.

– Парни, давайте скорей, пока они чё-нить не начаровали! – последний выглядел лишним в этой компании. Опрятная, чистая одежда, очки на носу, Аккуратно подстриженные черные волосы. Обычный парень. Только вот манера речи оставляла желать лучшего, а в руках у него был небольшой арбалет, почти что родной братец того, что сжимала Рия.

Первой не выдержала Наташа, бросившая огненный шар в блондина. Тот, видимо, ожидал этого, потому что увернулся. Следом из арбалета выстрелила Рия. И, не тратя время на его перезарядку, сунула его Алине, а сама выстрелила уже из непонятно откуда взявшегося пистолета. Этого первый, как-то увернувшийся от болта, явно не ожидал: в руку ему угодила пуля. Хлынула кровь, он взвыл от боли и выронил свое оружие. Оно ещё не успело упасть, а вторая пуля уже увязла в стене в нескольких сантиметрах от головы брюнета-“интеллигента”. Я расширенными глазами смотрела на происходящее, с трудом осознавая его реальность.

Охотники ответили, одновременно, словно по команде нажав на кнопки. По счастью, всего лишь водяных пистолетиков. Нас окатило струями воды. Одежда промокла в момент. Я упала, больно ударившись копчиком, ещё прежде чем поняла, что у меня появился хвост.

Каким-то образом успевшая отскочить Наташа, метнула второй огненный шар в арбалет Охотника. Это спасло мне жизнь: уже почти спущенный болт ушел в небо.

Девочка запустила в Охотников ещё одним заклинанием, большим прозрачным шаром, прикрывая нас от их атак. Парни снова выстрелили из водяных пистолетов, на этот раз целясь именно в до сих пор стоявшую на ногах девочку. Пускать в ход обычный пистолет они почему-то не спешили.

Несколько струй воды уже приближались к Наташе, когда все вдруг окутала тьма. Неужели я умерла? Как? Почему? Но не успела я даже додумать эту мысль до конца, как тьма исчезла, а я снова упала. На этот раз на мягкое.

Огляделась. До боли знакомые белые обои с замысловатым узором, люстра на три плафона-цветочка, книжный шкаф из темного дерева у стены, противоположной окну, буфет в тон ему рядом, жидкокристаллический телевизор у стены напротив. Мы были в гостиной в квартире моей крестной.

Слева послышалась ругань. Повернула голову. Рия валялась на покрытом ковром полу рядом с серым кожаным диваном, на который я так удачно приземлилась, и потирала копчик. Алина обнаружилась рядом со мной, а Наташа на полу чуть в стороне. Естественно, все кроме неё с хвостами и в весьма нелепых позах. Так, на моем хвосте лежала моя соседка, плавники которой оказались на спинке. Потомственная перевернулась на спину, раскинула руки и вздохнула.

– Таак! – только и сказала тетя Лена, остановившись в дверях. Такая привычная, такая родная в своих любимых серых спортивках и не менее любимой зеленой футболке. Темно-коричневые волосы, действительно оттенком не отличающиеся от Рииных, были забраны в косу. Вот только её голос не предвещал ничего хорошего. Да и зеленые глаза, окруженные пушистыми ресницами, практически метали молнии. Шумно вдохнув-выдохнув, она чрезмерно спокойным тоном спросила: – И что вы тут делаете?

– Лежим, – глубокомысленно заявила её племянница. – Жизни радуемся.

– Надо понимать потому, что недавно избежали смерти? – предположила моя крестная, нависая над Рией.

– Ага, – счастливо подтвердила та. Явно не думая о последствиях или не собираясь отрицать очевидное. Тетя Лена на это ещё раз вздохнула и провела рукой над хвостом племянницы.

– Спасибо, – первым делом та ощупала пострадавший копчик.

То же самое крестная повторила с Алиной и мной. Причем, встретив мой испуганный взгляд, она ну очень ласково улыбнулась. По спине пробежали мурашки. Трепка будет нешуточной!

– Лена, а можно полотенце? – раздался из ванной голос мамы. Я вздрогнула и отползла подальше от крестной.

– Сейчас, – крикнула она в ответ и указала нам на гостевую (то есть фактически мою) спальню: – Марш! Разберусь с вами после ухода Вали.

Мы встали и послушно поплелись в указанном направлении. Вернее, это девчонки поплелись, а я практически побежала, так как встреча с мамой обещала ещё большие проблемы, чем трепка от крестной.

Выдохнула только, закрыв за нами дверь на задвижку. Прежде чем пройти дальше, разулась и сняла куртку. После этого буквально рухнула на кровать. Несколько минут молча лежала, глядя в потолок. Потом спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Что это было?!

– Охотники, – сообщила и без того уже понятное Наташа. – Ученики ещё, судя по возрасту. От старших мы бы живыми не ушли.

– Старшие, может, и нападать бы не стали, – не согласилась с ней Рия. – У нас же Соглашение, если помнишь.

– Как будто они его придерживаются! – возмутилась отличница.

– Официально, придерживаются, – возразила на это потомственная. – Слухи – это только слухи. Новой войны никто не хочет.

– Войны? Мы с ними воевали? – удивилась я.

– И не только мы, – подтвердила Алина.

– Так. Давай лучше я рассказывать буду, – остановила её Наташа. – Иначе ты сейчас Свету запутаешь, потом замучаемся на вопросы отвечать. В общем так. Около четырехсот лет назад, в эпоху известную охотой на ведьм и свирепствующей Инквизицией, Охота действительно была. Вот только далеко не на ведьм, а на русалок. Началось все, когда Инквизиторы, они же Охотники беспричинно напали на европейскую школу русалок...

– Европейская была первой сухопутной школой, но были уже и другие, – вставила Рия. – Наша тогда все ещё была в Марианском.

– Они использовали яды, действующие на поле. Противоядий к ним тогда ещё не существовало и даже те немногие, кто выжил в той бойне, в итоге все равно погибли, только уже от яда. Спасти их просто не смогли. Однократным актом жестокости это не было: буквально через несколько часов Охотники атаковали одно из русалочьих поселений в Средиземноморье. Его основали когда-то в незапамятные времена те, кто спасся из Атлантиды и пожелал жить на суше. После этого Орден развернул настоящий геноцид – Охоту. Собраться с силами и ответить сильно разрозненным в те времена (как и сейчас, впрочем) русалкам удалось не сразу. Но и в контратаках гибли десятки. Стоило яду попасть в кровь и тритон или русалка были обречены. Вернее, почти обречены: кому-то, если процесс не зашел слишком далеко, целители все же успевали помочь. Алхимики безуспешно бились над противоядиями. Это длилось несколько долгих и кровавых лет до тех пор, пока не вмешались Мерфит и Подводный ветер – два государства, тоже вышедших из Атлантиды. Совместными усилиями им удалось справиться с Охотниками и заставить их подписать Соглашение. Вот только они умудряются его обходить. Но доказать это не получается.

– А что будет, если получится?

– Не знаю, – пожала плечами Наташа. – Может, ещё одна война. Сейчас-то противоядия существуют.

– Ты идеалистка, Наташ, – заявила Рия. – Наши до последнего будут избегать этого. Возможность второй Охоты их слишком пугает. Возможно, это и происходит сейчас.

– Тебе виднее, – не стала спорить отличница.

На этой тягостной ноте разговор снова на некоторое время завял. Я пыталась осмыслить рассказанное, да и произошедшее тоже. Девчонки, видимо, размышляли о чем-то сходном, потому что все были мрачны.

– Это твой? – тронув меня за плечо, Алина указала на висящий в рамке детский рисунок на стене напротив. Видимо, чтобы сменить тему. Она выглядела печальной, но, судя по всему, задвинула мысли о семье подальше.

– Угу. – И уточнила: – Тетя Лена повесила. А сейчас снимать отказывается. Говорит, что ей и так нравится.

– По-моему, мило, – дипломатично заметила Наташа.

– Ты мне льстишь. Никогда не умела рисовать.

Повинуясь минутному порыву, выдвинула нижний ящик тумбочки и вытащила фотоальбом:

– Хотите фотки посмотрим? – Тут я заметила зарядку для телефона, и, обрадовавшись, сунула её в карман. Вот и ответ, почему я её забыла.

– Твои? – удивилась Алина.

– Ну а чьи же? – Столкнувшись с удивленными взглядами пояснила: – Тут я жила, когда родители были в командировке. Считай, я тут провела большую часть жизни. Так будете смотреть или убираю?

Подруги устроились вокруг меня на краешке кровати. Я чувствовала, что и меня, и их все ещё трясет после пережитого. Я открыла довольно увесистый (размером с пятую книгу «Гарри Поттера») альбом. Ну да, фотографий у меня не мало, спасибо крестной. Впрочем, даже при её старании этот талмуд всё равно не до конца заполнен.

На первой фотке я была совсем маленькая, в милом розовом одеялке на руках у мамы. Они с папой выглядели счастливыми. Неудивительно, учитывая, что, судя по закрытым глазам, я сплю.

– Я называю это фото: «Наконец-то уснула!»

– Ты была неспокойным ребенком? – спросила Рия.

– Я и сейчас не очень-то спокойная, если ты не заметила, – я перевернула страницу. Моё недовольное личико крупным планом. – А эта – «Дайте доесть!».

Девчонки рассмеялись. Я приложила палец к губам:

– Давайте не будем шуметь. Мне как-то пока объясняться с мамой не хочется, – вздохнула, подумав, что, скорее всего, и не захочется. Подруги понятливо кивнули.

Время за просмотром фотографий пролетело быстро. Мы не успели дойти до середины альбома, где на большинстве фоток я была уже с тетей Леной или одна, иногда с Вероничкой или другими одноклассницами. Фотографий с родителями становилось все меньше. Была тут и фотка с Лиз. Её я вытащила и перевернула оборотом вверх. Хотелось разорвать, но… лучше сделать это потом: сейчас во мне говорят эмоции. Порвать никогда не поздно.

– Веселитесь? – спросила хмурая крестная, появляясь в дверях. Засов, надо понимать, отодвинула магией. Одета она была уже не в домашнюю одежду, а в джинсы и темно-синюю блузку с рукавом три четверти.

– Ну да. Фотографии мои смотрим, – ответила я. – До пятого класса как раз дошли.

– А мы тут с твоей мамой готовили торт, – тетя Лена привалилась к косяку.

– Для кого? – поинтересовалась Рия, прежде чем я успела задать тот же вопрос.

– Для Светиного дедушки, она завтра к нему поедет.

– Ни за что! – воскликнула на это предложение я. Поездки к дедушке я терпеть не могла.

– Да не ты, а Валя, – оборвала мои возмущенные возгласы крестная. – Пойдемте на кухню. Расскажете куда вы вляпались.

На светлой кухне, после того как чай был практически допит, моя крестная вытянула из нас всю историю и только после этого успокоилась.

– Лиз, значит, – тетя Лена отхлебнула чай, который, кстати, показался мне каким-то странным. Был какой-то привкус. Знакомо-незнакомый. – От неё следовало ожидать чего-то подобного.

– Я знаю. Она двуличная, – кивнула я. Прислушалась к себе и с удивлением поняла, что абсолютно спокойна, несмотря на то, что ещё пять минут назад, когда мы все рассказывали, меня опять трясло.

– Ты даже не представляешь насколько! – крестная вздохнула. – Не знаю, знаешь ли ты об этом, но на последнем родительском собрании обсуждалось её поведение. На одной из дискотек она с кем-то очень серьезно поссорилась. Парень, который был с ней и назвался её бойфрендом, покалечил девушку с ней повздорившую. Закончилась история в отделении милиции. Там Лиза заявила, что она ни при чём, и этого юношу вообще не знает. Все свидетели утверждали, что она пришла с ним, танцевала, целовалась. А она продолжала настаивать на том, что эта пострадавшая девушка была подружкой того молодого человека.

– Не знала об этом, – я наклонила голову, глядя в чай. Ведь и правда не знала. – Меня на ту вечеринку как ты помнишь, не пустили. Но это многое объясняет. Например, то почему Лиз рассталась с Михом. Наверняка, это был именно он.

– Наверно. Имя называли, но я не запомнила.

– Лиз ведь человек? – спросила Рия. Кажется, она была уверена в положительном ответе.

– Да, – подтвердила крестная.

– Значит, больше мы с ней не столкнемся, – обрадовалась я.

– Как знать, как знать. Любой человек может стать вампиром или Охотником. Необходимо только попасться кому надо на глаза, – глубокомысленно изрекла тетя Лена. Из её уст это звучало до того необычно, что я подзависла. – А теперь что касается тебя, Алина, – крестная помолчала, добиваясь внимания. – То, что ты столкнулась с братом, означает только одно: надо разобраться с этим. Ты не должна скрываться от родных, – Начинается! Терпеть не могу нотации, особенно в её исполнении. Следующие слова я слышала, но не слушала, привычно отключившись от беседы. – Они – люди, и если с ними что-то случится, ты ведь не простишь себя никогда. Русалки живут тысячи лет. Людская жизнь максимум сто. Мы переживаем их слишком надолго. Понимать, что ты что-то не успела сказать, всё же больно, поверь мне. Моя мать, несмотря на то, что была русалкой, покинула нас очень рано, я ещё даже не Превратилась, – сознание ухватилось за последнее предложение, и я вынырнула из мыслей о пережитом.

– Она умерла? – спросила Наташа.

– Нет, – покачала головой Рия. – Бабушка просто уснула. Вполне возможно навсегда. – Ответ заставил вздрогнуть. Я понимала, что они родственники, но как-то к тому, что мать крестной будет соответственно Рииной бабушкой была не готова. – Ну, если можно это так назвать…

– Как так? – не поняла. Уснула? Это она в коме, что ли?

– Это сложно объяснить, – тетя Лена вздохнула. Требующего ответа взгляда я не отвела, так что крестная, сдавшись, продолжила: – Мама была повелительницей воды. Это очень мощный дар. Ты ведь, полагаю, уже слышала о дарах? – Я кивнула. – Тогда, наверное, знаешь, что повелители воды могут управлять водой в разных её состояниях, вплоть до вызова тайфунов и наводнений?

– Что-то такое мне говорили, – подтвердила осторожно, еще не понимая, куда она ведет.

И она это поняла:

– Именно повелители воды во время Краха Атлантиды сдержали шторм, дав остальным время. Правда, они настолько исчерпали резерв и перенапрягли дар, что после этого все оказались в откате. То же случилось и с моей матерью. Люди назвали бы это состояние комой, но были бы не правы. В откате русалка не стареет, не может умереть, но не может и очнуться. Поле словно съеживается, консервирует тело в том состоянии, в котором оно было на момент наступления отката. Официально его не существует, те, кто находятся в нём, считаются умершими. Хотя вообще-то с его существованием спорить сложно. Просто многие, в том числе те, кто определяет нашу политику, предпочитают считать именно так, врут сами себе. Так или иначе… повелители воды, попав в откат, крайне редко из него выходят. Считается, что это плата за могущество.

– Ты не говорила, – это прозвучало немного укоризненно.

– Не смогла бы объяснить, – она пожала плечами, не глядя на меня. Наверно, чувствовала, что у меня к ней ещё много вопросов, о том, что она «не смогла бы объяснить» или же не захотела. – Ты и сейчас-то не все поняла, так ведь?

– Так, – вынужденно согласилась я. Смысл спорить, если она права. Конечно, поспорить-то можно, но она ведь заставит описать, как я все понимаю! Плавали, знаем. Для начала, кто бы мне толком объяснил, что же все-таки такое поле? Из объяснений директрисы я только основную суть уловила.

– То-то и оно! – крестная похоже прекрасно догадалась о моих мыслях. – Но хватить заговаривать мне зубы! То, что Рия смогла открыть портал, да ещё без начертания, удивительно. Вам очень повезло.

– Я не уверена, что именно я его открыла, – призналась наша потомственная. – Дело в том, что…

– Я тоже пыталась открыть портал, – призналась Наташа. – Чей именно сработал, сейчас не понять. В теории, конечно, можно попытаться найти след, но очень уж это трудоемко. Да и возвращаться туда… Брр!

– Ну хоть кто-то в школе все же учится, а не постороннюю литературу на уроках читает! – обрадовалась крестная и улыбнулась девочке. Кажется, это был камень в мой огород. Или не мой? Судя по тому, как отвела взгляд Рия, не только мой. – Вообще, раз вы оказались у меня, то, скорее всего, сработал все же Риин, причем я даже не знаю, каким образом именно сюда, Ри ведь у меня бывала-то раз или два... Но не вздумайте возгордиться: благополучный итог не отменяет ваших ошибок! – её голос стал жестче. Я, предчувствуя продолжение, поёжилась. – Первой из которых стало то, что вы покинули школу без разрешения! Думаю, учитывая последствия, я буду вынуждена сообщить Илине, – закончила тетя Лена. Заметив наши удивленные взгляды, поспешно добавила: – Владимировне.

– А может не надо? – заискивающе глядя в глаза тете, спросила Рия. Она явно знала её хуже меня или просто не нарывалась на такой вот тон. В такой ситуации умолять крестную бесполезно. Вот если подождать, пока она остынет…

– Надо, – отрезала женщина. – Это ведь не шутки! Вы чуть не погибли, попавшись Охотникам, а я должна это скрывать от директрисы, которая, между прочим, отвечает за ваши жизни и здоровье?! Я уж не говорю, что так подводить её я просто не хочу!

Наступила тишина, я мрачно обдумывала, что нам будет за побег. Девчонки, могу поспорить, думали о том же самом. О чем размышляла тетя Лена, не знаю, но тишина установилась надолго. Затянувшееся молчание нарушил вскипевший чайник. Крестная даже не подумала встать и его выключить. Покипев секунд тридцать, он выключился автоматически.

– Может, раз уж Вы решили нас сдать, откроете портал в школу, пока нас не хватились, а то уже восемь скоро? – осторожно спросила Рия.

– Да пожалуйста, – моя крестная махнула рукой, и мы оказались в нашей с Алиной комнате, минуя тьму за считанные мгновения. В руках у меня осталась чашка. Тетя Лена, приземлившаяся точно на мою кровать спросила: – Довольна?

– Очень, – ответила я вместо потомственной, скидывая тапки. – Особенно тем, что наши обувь и куртки остались там!

– Не проблема, – мне на голову упала куртка, а рядом с кроватью шлепнулись сапоги. Одежда подруг поступила также.

– Мне бы так запросто порталы открывать! – завистливо вздохнула Ри.

Тетя Лена пожала плечами:

– От Энска до школы не то чтобы далеко. Тренируйся, уровень продрастишь и сможешь, – крестная встала и направилась к выходу. За секунду до хлопка двери она тихо сообщила: – Может, я и не скажу.

Весь остаток вечера мы провели как на иголках. Особенно нервным стал ужин, куда мы, конечно же, опоздали. Первым делом, войдя в столовую, я поискала взглядом тетю Лену. Конечно, она могла уже перенестись обратно домой, но вряд ли бы сделала это, не попрощавшись. Я оказалась права: крестная обнаружилась за одним столиком с Илиной Владимировной и ещё одной белокурой женщиной примерно того же возраста, одетой в серую юбку ниже колена, почти до пола, белую блузку и жилет, напоминающий корсет. Они тут все на корсетах помешались, что ли? Столик стоял недалеко от учительского, где сидели ещё несколько взрослых.

– Кто это с Илиной Владимировной? – спросила я у Алины.

– Где? – она обернулась. – А, это. Моя наставница, Юлия Олеговна. Она у нас танцы ведет.

Крестная, заметив нас, только кивнула, на минуту отвлекаясь от беседы. Видимо, обсуждали они что-то интересное. Видеть её в стенах школы было странно.

Ужин, как уже было сказано, прошел в напряженном ожидании невесть чего. Но, если Илина Владимировна и знала, то она предпочла не объявлять это во всеуслышание, а разобраться с нами тет-а-тет. Но не окликнула нас директриса и после ужина.

Выйдя из ванной, я обнаружила в комнате тетю Лену. Замерла на пороге, так что Алине пришлось меня несколько раз пихнуть, чтобы пройти. Как только на грани слышимости зашумела вода, крестная ласково позвала:

– Ну, иди сюда, котенок!

– Ты не сказала? – спросила я. Я всегда обращалась к ней на «ты»: маленькому ребенку про «ты/вы» объяснить сложно, а когда с детства говоришь «ты», глупо на «вы» переходить. Тем более мы обе к этому привыкли.

– Как видишь, нет, – женщина вздохнула. Потом посерьезнела, добавив: – Но я прикрываю ваши с Рией выходки первый и последний раз!

– Хорошо, – подошла и, сев рядом, прижалась к ней. – Я соскучилась!

– Я тоже, – она погладила меня по голове. – Даже не думала, что мне будет так сильно тебя не хватать! Оказывается, я уже привыкла готовить на двоих, выпихивать тебя в школу и отлавливать с дискотек, – крестная грустно усмехнулась.

– А мне не хватает твоего контроля, – я улыбнулась. Потом задала уже довольно долго мучавший вопрос: – И, кстати говоря, о контроле. Ты нам случайно успокоительного в чай не добавила?

Тетя Лена чуть заметно кивнула и вновь провела по моим волосам:

– Догадливая ты моя. – Потом, гораздо серьезнее, спросила: – Испугалась сегодня?

– Очень, – призналась честно.

– Охотники ужасны, – вздохнула она. – И самое плохое, что я ни о чем не подозревала. Расслабилась, что ты в безопасности и перестала постоянно присматривать. Хотя ведь знала, что спокойно ты не усидишь! – Я успокаивающе коснулась её плеча. Её вины в нашей «везучести» не было. – Вы могли погибнуть там, если бы не перенеслись. Да и вообще, судя по всему, очень многое сегодня пережили. Особенно Алина. Присмотри за ней, ладно? – я кивнула. – Думаю, ей понадобится ваша поддержка. Да и с её братом могут возникнуть проблемы. Если что, сразу сообщи мне. Помогу, чем смогу.

– Хорошо. Меня тут девчонки навели на одну мысль, – замялась, не решаясь продолжить. Крестная же явно ожидала продолжения. – Кем ты работаешь?

Тетя Лена рассмеялась:

– Ты меня этим вопросом изводишь лет с трех! Но теперь так и быть отвечу. Я – старший поисковик Энска. – И видя, что я не понимаю, пояснила: – Я слежу за непревратившимися, главным образом, непотомственными.

– Такими как я?

Она кивнула и продолжила:

– Слежу, чтобы они не Превращались где попало, чтобы вовремя оказались в школе, чтобы если окажутся рядом с Озером Превращения, об этом узнал поисковик его контролирующий. Без необходимости мы не вмешиваемся, но когда есть опасность раннего Превращения, стараемся его предотвратить. Опять же присматриваем, чтобы Охотники не навредили как непревратившимся, так и превратившимся. Сегодня не только вы нарушили правила. Я обязана была доложить Илине. В первую очередь, потому что промашка это была моя: я должна была заметить и то, что вы оказались в городе, и то, что оказались в опасной близости к Охотникам. Если бы тебя ранили, тем более так близко ко мне, я бы узнала, а до того…

– Ну, все закончилось хорошо. Мы отделались испугом.

– Только чудом, Света. Только чудом, – прошептала она мне в волосы. Прижалась к ней, спрятав лицо на её груди. Так мы просидели несколько минут, потом я отстранилась:

– Меня все мучает вопрос. Почему ты мне не сказала? Ведь знала же, что я однажды Превращусь и всё равно узнаю!

– Почемучка ты моя, – улыбнулась крестная ласково. И признала очевидное: – Знала, конечно. Но, понимаешь, Свет, я хотела дать тебе возможность пожить нормальной жизнью без всей этой магии. Ты не представляешь, как иногда этого не хватает!

– Предположим. Но, поняв, что до Превращения мне уже недалеко, ты могла сказать!

– Могла, – согласилась тетя Лена с некоторой долей вины в голосе.

Встав, я нервным движением задвинула стул и призналась:

– Ты не представляешь, что я себе навыдумывать умудрилась!

– Представляю, – возразила она, – ты же мне писала. Остальное я, зная тебя, вполне смогла додумать. Но твою версию с удовольствием послушаю.

– Могла бы ответить!

Она пожала плечами. Знала, что я не люблю оправданий.

– Ну что, расскажешь? – предложение, но не требование.

Вздохнув, кивнула и кратко пересказала свои заблуждения и комментарии к ним девчонок. Взрослая русалка (хотя воспринимать её в этом качестве было пока сложно, я не переставала себе об этом напоминать) смеялась долго. А потом извинилась:

– Прости меня. Просто я никак не могла решиться. Да и у тебя и без этого проблем тогда хватало.

– Что правда, то правда, – согласилась я, припомнив все многообразие проблем, которые возникли из-за небольшого публичного выяснения отношений. – Ладно уж, прощаю. Но теперь, раз уж ты так хорошо знаешь и меня, и тот новый мир, в котором я оказалась, расскажи о нём. То, что мне нужнее всего знать.

– Сказку хочешь? – хитрая улыбка.

Не поняла:

– В смысле сказку?

– Ну как же? Раньше я рассказывала тебе все именно как сказки. Помнишь, я рассказывала о Подводном городе?

– Конечно! Такое не забывается! – воскликнула я с жаром. В детстве именно это история была моей самой любимой. Я могла её слушать хоть каждый вечер и лишь изредка позволяла чередовать с «Русалочкой», когда была совсем маленькой, и «сказкой о Русалке и волшебнике», когда стала постарше.

– Все описания там Марианского. – Так вот в чем секрет! И, кажется, я знаю, о чем хочу услышать. – Или моя версия Русалочки? Там ведь не все как у Андерсена.

– Помню-помню! – я улыбнулась своим воспоминаниям. – Как-то, ещё лет в пять я потребовала её у мамы. Она и прочитала мне оригинал. Услышав его, я расстроилась, а потом спросила тебя, почему ты рассказывала другую сказку?

– И я ответила, что просто забыла первоисточник, – крестная засмеялась. Посерьезнев, призналась: – На самом деле, я просто его не люблю. Очень уж там все печально… Так о чем тебе рассказать?

– О Марианском. Настоящем. Ты ведь там была? – я устроилась поудобнее. В ответ на удивленный взгляд пояснила: – Хочу услышать более реалистичную версию сказки о Подводном городе!

– Как была ребенком, так и осталась, – усмехнулась чуть горько тетя Лена прежде чем начать рассказ. – Была, конечно, и не однажды, – мечтательно подтвердила она. – Вообще-то все мое детство прошло там. Среди русалок: взрослых и детей. На глубине в шесть километров. В вечной тьме Марианского и при свете его фонарей. Вообще-то дети по улицам там почти не плавают, если только под контролем взрослых, с кучей заклинаний наготове и в воздушных пузырях. Так что я наблюдала это все в основном из окна.

За века существования город сильно разросся, раскинувшись километров на двадцать, если не больше. Это целая страна в миниатюре, под огромным куполом, защищающим его от избыточного давления и холода. Из-за глубины и залежей магического минерала, магита, значительно затрудняющих прямые порталы, доставлять туда продукты сложно, так что многое выращивают прямо в Марианском. Там есть и свои фермы с водорослями, и свои рыбопитомники, и самые разные производства, сырье для которых доставлять легче, чем готовые продукты. На продажу Марианский производит накопители, амулеты и артефакты из того самого минерала, из-за которого с порталами такие сложности.

В центре города находится площадь, к которой сходятся три главные улицы. На ней фонари не стоят, а висят прямо в воде, разгоняя вечную тьму. По размеру она больше Энской раза в четыре, если не больше. На неё выходят фасады дворца правительства, исторического музея, больницы и особняков самых старых семейств, тех, что этот город основали. Антарио, Веринесс и нескольких других. – Тут крестная сделала паузу и обеспокоенно заметила: – Знаю, рассказываю я довольно сухо, но ты сама просила рассказать о реальном, а не сказочном Марианском.

– Ничего не сухо, – возразила я упрямо, пытаясь вообразить себе все это. – А ты где там жила?

– Дом моей семьи расположен чуть дальше – на второй по длине улице города – улице Жемчужин, – охотно ответили мне. – Часть его окон выходит на третью по размерам площадь, малую. В Марианском вообще довольно много площадей. Сейчас там живет папа и несколько очень дальних родственников с маминой стороны. Знаешь, – тетя Лена улыбнулась, вспоминая: – из окна моей комнаты открывался чудесный вид. Только представь себе: малая площадь, гейзер, бьющий в её центре, плавающие вокруг него парочки из числа студентов, завораживающе прекрасное здание одного из корпусов Марианского университета… Жаль, что ты не видишь иллюзий, я могла бы попытаться показать.

Изумленно уставилась на неё:

– Откуда ты знаешь?

– Све-ет, ну ты смеешься? – устыдила меня моя по сути воспитательница. – Чтобы за столько лет с тобой я не выяснила столь важный факт? Думаешь, я не пыталась, когда ты была маленькой, прятать от тебя различные вещицы? Для сования пальцев в розетку ты, когда тебя на меня начали оставлять, была уже, конечно, слишком взрослой, но для рисования в моих книгах по магии ещё вполне подходила по возрасту.

Не удержавшись, рассмеялась. Крестная тоже улыбку не сдержала.

– Так что насчет иллюзий я просекла быстро, – закончила она. – А в Марианский летом сплаваем, если все будет нормально.

– Ловлю на слове! – улыбнулась. Вряд ли я о таком обещании забуду! Потом спохватилась: – Погоди, а фотографий у тебя нет?

– Нет, конечно. Это стратегическая информация. Да и не беру я туда мобильный. Смысла никакого: не ловит все равно.

– Понятно. Но ты отвлеклась!

– Знаю. Просто думала, тебе не очень интересно слушать такие вот описания…

– Интересно, мне все интересно, – заверила я её.

Прежде чем продолжить рассказ тетя Лена несколько мгновения молчала, видимо, собираясь с мыслями:

– Гейзер на площади притягивал нас с Лёней с раннего детства. Совсем маленькой я любила смотреть на то, как по ту сторону стекла спешат по своим делам жители Марианского. Помню, я уговаривала маму сделать для меня пузырик, чтобы я тоже поплавала там, – продолжила крестная. – Я же была непревратившейся, то есть плавать по улицам не могла. В конце концов, мы уже вместе с братом уговорили её сделать его, при условии, что приберемся в своих комнатах. Это было так весело: мы болтались в одном на двоих пузыре, который мама с помощью магии буксировала по площади. А потом она разрешила нам покататься на гейзере. И мы взлетали вверх снова и снова, – крестная даже зажмурилась. Потом помрачнев, добавила: – Это было за полтора года до того как мама оказалась в откате. Я теперь редко бываю в Марианском: там все о ней напоминает. Мне даже учиться в Университете было тяжело из-за этого. Она ведь так и лежит у нас дома, накрытая защитными чарами – папа не захотел отправлять её к другим, – в глазах крестной стояли слезы. Я ободряюще сжала её ладонь. – Первое время было тяжело. Я все рвалась туда, к ней. Сидела рядом. Надеялась, что она вот-вот выйдет… Потом стало полегче. Правда, по нашим отношениям с братом – Рииным отцом – это ударило так, что до сих пор оправиться не можем. Не сразу, конечно, а потом, когда я подросла, став очень похожей на маму. А затем Леонид женился на Лифтерии, к которой в комплекте с приданым шла ещё властолюбивая теща с заскоком на почве чистоты крови…

Именно этот момент Алина, и так подозрительно долго мывшаяся, выбрала, чтобы выйти из ванной и тетя Лена засобиралась:

– Пойду, пожалуй. Я Илине обещала, что скоро вернусь… – Чмокнула меня в щеку: – Спокойной ночи!

– Спокойной.

Алина, как ни странно, вопросов не задавала. Она просто легла, отвернувшись к стенке, и, судя по выровнявшемуся через несколько минут дыханию, очень быстро заснула. Подозрительно быстро. Уж не приложила ли крестная руку и тут?

Я же после умывания, ещё некоторое время ворочалась, но вскоре тоже уплыла в страну грез. Хотя мне и не давал покоя один вопрос: почему крестная называет директрису по имени, постоянно забывая об отчестве?

Под ногами мерзко чавкало, с реки дул промозглый западный ветер, срывающий с деревьев последние листья. Но, кажется, Преподу, который продолжал бодро чесать впереди группы, было плевать и на грязь, и на холод – мы все глубже уходили в лес. На подобное никто не рассчитывал, так что многие уже явно начинали мерзнуть. Высказывать недовольство преподавателю Охоты открыто не решались, так что бурчали исключительно себе под нос. Я в отличие от большинства погоду, благодаря тому что на занятия предпочитал ходить по улице, а не по переходу, оценивал здраво и одевался как обычно, а не с расчетом на пятиминутную прогулку. Просто по привычке, а вовсе не потому что предполагал подставу. Николай Петрович редко устраивал занятия на природе, а уж тем более длительные, так что её никто не предполагал.

Заведя нас едва ли не в самую чащу, мужчина повернулся к нам и заявил:

– Ваша задача - вернуться в школу. На первый раз всем вместе и под моим присмотром

– То есть разделяться нам нельзя? – тут же поинтересовался Тимур.

– Отчего же? Можно. Учтите только, что мне не разорваться, так что если заплутаете, выводить вас будет некому. – Вот вроде выбор и дал, а вроде и нет.

Так полтора года назад началась наша «полевая» практика. В тот раз мы с треском провалились. Несколько следующих тоже – лично мне на тот момент только-только исполнилось четырнадцать, большинство же было на полгода-год младше. За время «полевых» мы побывали практически везде: в лесу, на болоте, на пойменном лугу, на плавучем островке посреди озера, в центре мегаполиса, даже в горах. Задания были разные: групповые и индивидуальные, на ориентирование на местности и на выживание, с поиском предмета или охраной «заложника». После всех тех испытаний леса бояться было бы глупостью. Никто из нас и не боялся. Не любили, да, но не боялись. Я же неожиданно даже для себя лес, да и вообще природу, полюбил.

К моему сожалению, ни в классе, с которым я ходил на общеобразовательные предметы, ни в группе, с которой посещал профильные, никто подобным не проникся, предпочитая проводить время в тренажерке, спортзале, на стадионе или в кабинете информатики. Близких друзей я здесь не завел, со старыми тоже отношения не поддерживал, так что гулял один. Впрочем, меня это не особо тяготило. Никогда не любил шумные компании. Но все равно иногда одиночество накатывало…

Взяв свои любимые лыжи – наши старшие за спортивные развлечения – махнул рукой дежурному и покинул территорию школы. Сегодня я был не единственным фанатом лесных прогулок, о чем свидетельствовала только чуть припорошенная снегом, а не полностью скрытая им лыжня, убегающая в сторону реки. Наверняка, кто-то из преподов или “управленцев” (в смысле взрослых Охотников работающих в управлении, а не школе). Прокладывать новую не было никакого желания, так что я пошёл на поводу у обстоятельств и привычки – я всегда сначала шел в ту сторону.

Крики опять во что-то играющих ребят затихли вдали, сменившись тишиной весеннего леса. Несмотря на раннее время (на дворе был конец марта), уже вовсю перекликались птицы. По счастью снега ещё было достаточно для лыжной прогулки. Хотя скоро он всё же сойдет и придется или ходить пешком, или выпрашивать у завхоза велик. Последнее было не так-то просто в первую очередь из-за того, что обычно парни брали велосипеды (иногда без спроса) для того, чтобы сгонять в Тимушки, или ещё куда-нибудь к цивилизации, куда пешком далеко и до отбоя не успеть. Ездили в магазин за чипсами, шоколадками для девчонок и прочими товарами, входившими в список строго и условно запрещенных на территории школы, а также к подружкам: девчонки ведь любят этаких мачо. А учитывая, что до всего этого было километров пятнадцать минимум (школу специально построили вдали от цивилизации), без транспортного средства даже тренированным парням не побегаешь. Потому велосипеды пользовались спросом, завхоз злился, директор ругался (и из-за нарушения запрета на пронос определенных продуктов, и из-за выхода за пределы разрешенной для прогулок десятикилометровой зоны, и из-за того, что некоторые так и норовили при этом вляпаться в какую-нибудь историю), но пресечь вылазки не получалось. Тем более, что некоторые особо предприимчивые обзавелись личным транспортом и начали брать заказы. За ними, конечно, следили особо, да только нас за двести человек, а взрослых даже с управленцами, постоянно находящимися на территории школы-управления, раза в три меньше.

Где-то справа хрустнула ветка. Я резко развернул голову, готовый ко всему – в период нашей активной полевой муштры мы с чем только не сталкивались – но это оказался всего лишь один из работников управления, темноволосый Гаврил Гаврилыч:

– Туда лучше не ходи, – посоветовал он, указав палкой себе за спину. – Там на горке какой-то умник всю лыжню перепахал своей задницей.

Я благодарно кивнул, и мы разъехались: я пошел к реке, он – к школе.

Где-то над головой гортанно прокричал грач. Надо же, уже прилетели! Похоже, скоро станет тепло, и на нашей маленькой речке начнётся ледоход. Снег стает и лес наполнится настоящими звуками жизни.

А потом придет лето. И после зачетов-экзаменов, после короткой «полевой» под руководством Препода, можно будет целых два месяца отдыхать: гулять, рыбачить, смотреть фильмы, читать… Парни, конечно же, будут играть в футбол, волейбол, баскетбол и прочую спортивную фигню, и я даже буду к ним иногда присоединяться.

Правда, учитывая, что даже за эту неделю я временами зверел от скуки, может не так уж это хорошо. Тем более что, похоже, с детективами я скоро завяжу. Слишком однообразным было то изобилие книжек в мягких обложках, которые занимали несколько стеллажей в библиотеке. Раньше, кажется, в прошлой жизни я увлекался мифами Древней Греции и фэнтези, даже мечтал как, наверное, многие, получить письмо из Хогвартса. Сейчас – мог читать только детективы и иногда научную фантастику.

А все потому что магический мир оказался гораздо реальнее и опаснее, чем в книгах. Вампиры, русалки, маги, демоны, дриады, эльфы, феи, нереиды… Все они оказались вполне реальны. И опасны. Они ни во что не ставили человеческие жизни, убивая, похищая и издеваясь, ставя опыты, подстраивая козни. Играя целыми государствами! Половина убийств, исчезновений, войн была на совести нечисти, даже при том, что наш Орден уже более пятисот лет всячески пресекал подобное.

Глава 6

Елена Валерьевна

Когда старший поисковик Энска постучала в дверь апартаментов директрисы, та открыла сразу – благодаря магическому зрению русалки всегда могли заранее узнать о даже неожиданном госте. Другое дело, что далеко не всегда отслеживали.

– Как же ты вовремя! – Илина Владимировна обняла лучшую подругу.

– Я тоже рада тебя видеть, – та приобняла её в ответ. И, едва прикрыв за собой дверь, поинтересовалась: – Как дела у Светы?

– Разве ты не от неё идешь? – удивленно ответила вопросом на вопрос Светина наставница. – По-моему, когда я заметила тебя, ты была именно там.

Стены маленькой уютной гостиной, где расположились женщины, были оклеены светло-зелеными обоями с белым узором волн, пол устилал мягкий ковер несколькими тонами темнее. Места едва хватало на небольшой диванчик, закинутый кремовым покрывалом, кресло ему под стать и кофейный столик. Единственное окно выходило на главное здание. Через него, сейчас закрытое шторами, днем было видно и дорожку, и ворота. Все что требуется для того, чтобы заниматься своими делами, не забывая о работе.

– Была, конечно. Но хочется услышать твое авторитетное мнение, – призналась Елена Валерьевна, устраиваясь в мягком кресле. Обе усмехнулись одной им понятной шутке.

– Вроде бы осваивается потихоньку, – не слишком уверенно ответила директриса. И не удержалась от шпильки: – Хотя ей было бы не в пример легче, если бы ты все ей объяснила.

– Давай не будем это обсуждать, – попросила Светина крестная.

– Как скажешь, – покладисто согласилась Илина Владимировна. И, наклонившись к подруге, взволнованно сообщила: – Но, Лен, она – хамелеон! С полноценным истинным зрением! Она мою иллюзию даже до Превращения не замечала! Кстати, твою, видимо, тоже.

– Значит, все-таки хамелеон, – задумчиво протянула одна из лучших поисковиков подконтрольного школе региона. И даже, не подозревая, что почти дословно повторяет слова подруги самой Свете, поделилась: – Я предполагала, но не была уверена… Вот не было проблем…

– И не говори, – согласилась глава школы, разливая кофе по чашкам. – Погоди! А про способность к истинному зрению ты значит в курсе?

– Конечно, – не стала отрицать своего умолчания её подруга. – Я достаточно быстро этоопытным путем выяснила. Правда, поняла не сразу, сначала грешила на то, что сама с иллюзиями напортачила. Потом отца попросила одну книгу зачаровать, и в результате обнаружила её почеркушки только через несколько лет. А с иллюзиями все вскрылось, когда это чудо малолетнее вломилось ко мне в ванную (я, разумеется, была с хвостом), а следом Валя зашла, чтобы Свету вытащить и отчитать. Валя иллюзию видела, Света – нет. Пришлось потом ей аккуратно память подтереть.

– А зачем ты вообще принимала ванну, когда они были у тебя? – задала вполне резонный вопрос директриса.

– Света у меня ночевала, что прикажешь хвост не мыть в таких случаях?! А у Вали просто ключ был, чтобы Свету не будить.

– Понятно. А насчет истинного зрения ты мне сразу сказать не могла?

– Забыла как-то, – развела руками поисковик. – Я-то уже с этим фактом свыклась.

– В следующий раз я тоже что-нибудь «забуду как-то» сказать, – шутливо предупредила директриса. И сменила тему: – Что хоть за книга-то была? Ну, в которой она порисовала?

– «Великая книга…», – поморщилась наследница рода Миллиос. – Исчерканные фломастерами родословные выглядели надо признать весьма экстравагантно.

Илина Владимировна не сдержала смешка.

– Как Света её достала-то, что ты не заметила? Это ведь не сборник стихов!

– Я под шкаф сунула, – нехотя призналась Елена Валерьевна. – А она, видимо, порисовала и обратно задвинула.

– Сообразительный ребенок, – директриса откровенно потешалась.

– Не то слово, – вполне серьезно согласилась крестная обсуждаемого «ребенка».

Несколько минут обе наслаждались кофе, потом директриса вздохнула:

– Надеюсь, по части владения даром она окажется такой же сообразительной. Надо же к Соревнованиям её готовить. А до них два месяца осталось.

– Может, до следующих отложишь? – с надеждой и беспокойством предложила потомственная, вполне представляющая, что из себя представляют эти самые соревнования.

Её лучшая подруга вздохнула и развела руками:

– Да я бы с удовольствием, только меня же не поймут. Ни сама Света, ни тем более другие девочки. Пусть хоть попытается.

– Если хочешь, я могу с ней поговорить…

– Не надо, справимся как-нибудь. Тем более для тебя есть дело поважнее. Как раз твоя крестница задачку и подкинула, – вроде бы шутливо, но с серьезным и даже обеспокоенным взглядом пожаловалась глава школы. Прекрасно знающая её Елена Валерьевна отставила уже поднесенную к губам чашку в сторону. – Знала ли ты о странном поведении их школьной медсестры?

– Нет, – уверенно ответила женщина, но потом задумалась. И вспомнила: – Хотя, постой, Света что-то такое говорила, но я не придала значения. А что?

– Да вот, похоже, та – либо на Охотников работает, либо на кого-то ещё, – сообщила Илина Владимировна. – Займешься?

– Без проблем, – сразу согласилась напрягшаяся поисковик. Если подруга была права в своих предположениях, это создавало нешуточную угрозу. – Только скажи, что именно тебе про неё Света рассказала, что ты решила эту даму проверить?

Через сутки после памятного разговора с Илиной, Елена Валерьевна быстрым шагом шла по улице. Вот и знакомая школа. Сколько раз она заходила сюда за крестницей? Сколько раз посещала родительские собрания вместо её родителей? Не перечесть. И вот теперь идет сюда по делу, важному для безопасности русалок. «Как же все быстро меняется!» – с грустью подумала поисковик.

Каблуки черных сапог застучали по крыльцу. Распахнув дверь, женщина зашла в холл. Небольшой для такого здания он даже сейчас, во время урока, не пустовал. Охранник поднял голову, скользнул по ней взглядом и не заметил. Все правильно, ведь она невидима.

Без проблем проскользнув мимо спешащих по своим делам учителей и учеников, русалка поднялась на третий этаж. Каблуки теперь цокали по-другому, хотя никто кроме неё этого не слышал, как не слышал бы и любых других звуков скрытых сложным комплексом заклинаний невидимости и тишины. Остановившись у медицинского кабинета, она отошла к стене и перешла на магическое зрение.

На всю школу не было ни одного красного или зеленого поля, а вот синие были. Восемь. Все ещё непревратившихся. «Похоже, появился кто-то новенький», – поисковик Энска сделала себе мысленную отметку проверить. Для очистки совести она зашла-таки в кабинет, проскользнув вместе с каким-то старшеклассником, решившим избежать контрольной, прикинувшись больным.

Не раз виденная ею на собраниях светловолосая женщина, одетая в белый с синей отделкой халат, как раз вручила юноше градусник. Поле у неё было белым, как и всех людей. Ни капли примеси русалочьей или иной магической крови по нему не прослеживалось. Создав «маячок», повесила его на подозреваемую и, дождавшись, когда старшеклассника отправят обратно на урок, выскользнула вместе с ним.

После этого отправилась разбираться, откуда приехали двое новеньких обладателей синих полей, на которых её «маячков» не было: откуда-то из районов (за областью следил другой поисковик) или же из другого региона.

В это же время в совершенно другом месте

Инна Олеговна

Выслушав подчиненную, Семен Иванович задумался. То, что ей удалось, было неслыханной удачей: обычно, насколько он знал, больные русализмом уходили в несознанку, не желая и слышать об излечении, а тут осознающая свою болезнь и желающая от неё избавиться девушка, да ещё и уже внедренная в эту их школу. Это могло быть интересно.

– Пообещай ей что угодно, скажи, что мы работаем над вопросом, что ищем лекарство и у нас есть идеи, – не терпящим возражения тоном потребовал он. – В общем, обнадежь, склони к сотрудничеству. Только не забывай, что она может не вполне адекватно оценивать свои действия.

– О таком сложно забыть. Мне зайти, когда составлю список вопросов?

– Было бы неплохо. Главное выясни, каким образом они определяют друг друга до появления симптомов, ведь как-то, кильки вредные, определяют!

Кивнув, брюнетка вышла. Её начальник некоторое время сидел, о чем-то размышляя, потом поднялся, вытащил из сейфа записную книжку и вернулся к компьютеру. Стоило кое-кому написать.

Света

С нашего возвращения из Энска прошло два дня. Очень насыщенных два дня, стоит заметить. Пускай и только для меня, пытающейся разобраться в устройстве магического мира. От обилия новых сведений голова «пухла». Всего я попросту не запомнила, хотя общее представление мне это составить помогло. Но, как правильно сказала на это Алина, разберусь со временем.

Рассказывали, кажется, вообще обо всем, чем только можно: о магии, истории, культуре, веяниях моды, отдельных особенно выдающихся личностях, школах вообще и нашей в частности. То, что именно наша школа была первой, мне уже говорили и раньше, только я ни за что бы не подумала, что создана она была больше тысячи лет назад, по нашим, ну в смысле человеческим, понятиям в дремучем Средневековье! Правда, устройство её тогда было совершенно иным: именно с тех времен осталась так удивившая меня система наставников. В первые лет сто общих занятий практически не было, всё основное ученики (тогда она ещё была смешанной) разбирали индивидуально или небольшой группой, состоящей из учеников одного наставника. Ну, а поскольку основана школа была в Марианском, учились там только потомственные. Уже потом основавшая школу атлантийка, сейчас известная под именем Маргариты Николаевны, и другие учителя стали приводить встретившихся им на жизненном пути непотомственных. И хотя сейчас это кажется естественным, тогда многими подобное воспринималось в штыки: поборников чистоты крови среди русалок хватало и делиться знаниями с такими как мы не горели желанием. Но настойчивости древней русалке было не занимать, все недовольства она решительно пресекала и со временем страсти поутихли. А сейчас потомки тех первых непотомственных учеников уже полноправно считаются потомственными.

Несколько позже, когда битва за совместное обучение потомственных и непотомственных русалок уже была если не выиграна, то была близка к тому, несколько энтузиастов при поддержке все той же Маргариты Николаевны создали вторую школу, европейскую. Решение расположить её на суше продавили с большим трудом (и впоследствии во время Охоты об этом весьма пожалели), но продавили. А пару десятилетий во многом из-за особенности неконтролируемого сиренского дара влиять особенно сильно на противоположный пол, для тритонов была открыта антарктическая школа.

Когда я чувствовала, что перестаю воспринимать информацию, мы шли плавать. Надо ли говорить, что это случалось раз по пять на дню? Честно говоря, мне так нравился собственный хвост, что иногда я немного лукавила насчет переполненности мозга новыми сведениями. Судя по усмешке Рии, она это прекрасно понимала. Да и остальные наверно тоже. Как результат, плавала я уже гораздо увереннее, и контролировать одновременно и хвост, и руки, и дыхание у меня более-менее получалось.

Кроме того мне нравилось наблюдать за тем как плавают девчонки. Солнечный свет, уже по-весеннему насышенный необычно и завораживающе играл на ярких зеленых чешуйках Алины, светло-синих, почти голубых Наташи и серебряных Рии.

Хвост маленькой отличницы ей очень шел и превосходно сочетался с её платиново-светлыми волосами и голубыми глазами. Моя соседка в воплощении напоминала диснеевскую русалочку Ариэль: рыжие волосы, зеленый хвост, разве что глаза у неё были зеленые, а не синие. Когда я ей это сказала, она рассмеялась и заявила, что в детстве просто обожала этот мультфильм. Хвост потомственной был почти таким же, как у русалки на гербе, разве что плавники чуть другой формы. Короткие волосы темным ореолом окутывали её голову. Смотрелось это ничуть не хуже чем у её более длинноволосых подруг, а хлопот доставляло на порядок меньше. Мне и то приходилось помучиться, разбирая пряди после обратного превращения, что уж говорить об Алине с Наташей с их косами?

Движения у девчонок выходили так естественно, что казалось, будто нет ничего проще. Когда же я пыталась повторить… Если коротко, все шло наперекосяк. При первой такой попытке Рия угорала так, что потом никак не могла отделаться от икоты. Впрочем, я не отчаивалась и на смешки более опытных русалок не обижалась.

У меня вообще, даже несмотря на наше небольшое приключение в городе – тетя Лена, кстати, уехала (или правильнее будет сказать, ушла?) на следующий же день – и странные сновидения от лица незнакомого парня, было на редкость оптимистичное настроение. А Сны продолжали сниться. Вчера, к примеру, приснилось, как он писал тот самый заданный для восполнения пробелов реферат о русалках:

Оставив читательский у библиотекаря, я направился к нужным стеллажам. Где что стояло, я прекрасно представлял, потому нужную книгу нашел быстро. «Малая энциклопедия нечисти» может быть не самый лучший в плане подробности источник, зато в нем гарантированно есть основное. Потом можно посмотреть и «Большую мифологическую…», и другие, более специфические издания. Прихватив заодно «Анатомию нечисти», занял любимое место у окна. Оттягивая неизбежное, открыл потрепанную общую тетрадь, не спеша пролистал до чистого листа, положил рядом ручку, карандаш и ластик. Потом долго искал нужный раздел, принципиально не став пользоваться оглавлением. Но вот энциклопедия открыта на нужной странице, все необходимое выложено. Глубоко, как перед прыжком в воду, вздохнул и принялся за дело.

Итак, русалки.

«Водная нечисть, имеющая два облика: человеческий и русалочий. Способны менять один на другой по собственному желанию (кроме подростков). Разумны. Магически одарены. Внесены в список «А».

Я знал, что это обозначает «обязательны к уничтожению». Но знал и что из списка «A» русалки уже лет двести, а то и больше перенесены в список «B», то есть «уничтожение в случае угрозы человеческому населению». В полностью перепечатанную с исходно рукописной «Энциклопедию» это не вошло как раз потому что перепечатывали с сохранением всех особенностей исходного издания за исключением собственно рукописности и языка. По сути в список «А» сейчас включали только вампиров и демонов. Причем и тех, и других со сносками: у первых значилось «кроме высших», у вторых – «требуется вызов специально обученных изгоняющих». Сходная приписка, кстати, имелась у мерфиток, включенных в «B» список. Ладно, что-то я отвлекся!

«В человеческом облике отличимы только по магическому полю (за исключением подростков (обычно с тринадцати-четырнадцати до восемнадцати-девятнадцати лет), которые превращаются от контакта с водой). Цвет магического поля – оттенки синего, чаще ближе к сапфирово-синему. Как и у другой нечисти, его размер указывает на силу. Связываться с русалкой, имеющей поле, в диаметре превосходящее один её рост не имея численного превосходства в три и более раз не рекомендуется. Русалки с небольшим полем тоже могут быть опасны, в особенности для новичков в Охоте.

В русалочьем облике имеют хвост, внешне напоминающий рыбий, развернутый на девяносто градусов, способны дышать и даже говорить под водой (по неуточненным данным в человеческом воплощении тоже)».

Тут я решил прерваться на «Анатомию нечисти». Кто-то добрый (или предусмотрительный) уже вложил в учебник закладки в начале глав, так что требующуюся мне я нашёл в рекордные сроки.

«В человеческом облике русалки (mermaids) анатомически неотличимы от человека. Относительно облика русалочьего имеется много вопросов, поскольку по правилу дер Викта после смерти любое существо возвращается в тот облик, в котором рождено.

…Хвост расположен во фронтальной плоскости (а не в сагиттальной как рыб), покрыт чешуей разного размера, формы и оттенка. Оканчивается плавниками, с пятью лучами каждый (образуются из фаланг пальцев ног). Цвет хвоста различен у разных особей, но обычно выдержан в холодной части спектра…

Механизм дыхания под водой остается неясным – жабры отсутствуют, дыхание легочное, осуществляется через ротовую и носовую полости. Большинство исследователей склоняются к тому, что здесь замешана магия».

Думаю, этого будет достаточно. Ради интереса пролистал главу до конца, не нашёл ничего для себя нового и интересного для общего обзора, необходимого мне в реферате. Отложив в сторону «Анатомию», пододвинул толстую энциклопедию.

«Встречаются повсеместно. Нередко живут среди людей, скрывая свою суть. Дети, родившиеся от союза русалки и человека, как правило, тоже являются русалками.

Тритоны (mermans) – русалки мужского пола – встречаются в несколько раз реже. Не менее, а зачастую и более опасны: сильнее физически, владеют боевыми искусствами».

Ну, так мужчины тоже, как правило, сильнее женщин! Так что ничего странного. В отличие от того, почему их мало. Скрываются? Или это как-то связано с генетикой или какой-то магией? Может даже для нескольких видов работает – у демонов, говорят, мужчин тоже меньше, в основном женщины.

«Хитры, изворотливы, мстительны».

Вот уж точно! Буквально пару дней назад четверо парней-выпускников встретились в кафе, чтобы вместе возвращаться в школу. Но не прошло и нескольких минут, как какие-то малолетние русалки напустили в помещение дым только для того чтобы смыться втихаря. Наверно, платить не хотели. Парни их выследили (подобное было уже на грани «угрозы человеческому населению»), но русалки воспользовались порталом и сбежали, ранив одного из ребят. Ранение от старших, разумеется, не скроешь, да и в принципе парни наивно полагали, что ничего предосудительно не сделали, так что сами вызвали взрослых… Отчитывал их директор показательно перед всей школой. За самодеятельность. Поскольку «не закончивший обучение Охотник вне случаев крайней необходимости обязан сначала сообщить старшим коллегам, а потом уж лезть в омут головой»! В общем досталось ребятам и от нечисти и от своих. Бедняги.

Но что там у нас дальше?

«Умеют открывать порталы, отводить глаза, зачаровывать голосом. Некоторые обладают даром предвиденья, могут исцелять, насылать шторма и грозы. Ярким примером последнего является случай периода «охоты на ведьм», когда одна русалка, оказавшись в темнице в подвале, разрушила замок до основания, несмотря на принятые меры предосторожности.

Для уничтожения могут быть использованы заряженные антирусалочьим ядом стрелы, болты или тщательно обработанное оружие».

Отлично. Что там ещё по плану (он у нас был общий для характеристики любого из видов)? «История Охоты на указанную нечисть». Ну, тут уже нужен учебник по истории.

Встав, отнес больше ненужные книги на места и взял справочник-указатель исторической литературы. По необходимой теме оказалось написано немало, но я, верный своим принципам не лезть сильно глубоко в тему, если этого не нужно, остановил выбор на небольшом обзоре «Охота на русалок. История и современность».

Бодро пролистав введение с общими словами, я нашел то, что требовалось:

«В любом учебнике Охоты мы можем увидеть фразу типа «Русалки были признаны обязательной к уничтожению нечистью после ряда случаев нападения на людей, разрушения поселений и прочих мерзопакостных деяний». Но что за ней стоит? Ответ на этот вопрос можно найти в хрониках периода охоты на ведьм. То, что творили русалки в те времена, безусловно оправдывает их уничтожения: потопы, торнадо, взрывы, заведенные в топь отряды, потопленные корабли. Жертвы, многочисленные и невинные.

Но с чего началась Охота на русалок, спросите вы? И получите простой ответ: с нападения. Более трехсот лет назад русалки напали на резиденцию Ордена Инквизиции и полностью разрушили его, не оставив в живых никого. Прибывшие на зов о помощи коллег Инквизиторы обнаружили лишь руины и трупы. В ходе столкновения пострадали и мирные жители городка».

Вот ведь твари!

«После случившегося Орденом было принято решение о начале военных действий. В ответной операции впервые был применен противорусалочий яд. Он оправдал возлагаемые на него надежды: оказался эффективным против русалок без вреда самим Охотникам. В последующие годы было разработано и опробовано более десятка ядов против русалок с разным механизмом действия.

Война с русалками растянулась на несколько лет (см. хронологию в главе 22). Героизм и самоотверженность лучших членов Ордена позволили сократить численность русалок и заставить их считаться с людьми и защищающим их Орденом».

О чем-то из этого нам рассказывали, о чем-то нет, но про то, что именно благодаря так называемому периоду «охоты на ведьм» нечисть удалось загнать хоть в какие-то рамки, знал любой Охотник. Правда, и невинных в те темные времена пострадало немало. Как нам говорили, виной этому стало то, что Охотники-Инквизиторы того времени не смогли вовремя предотвратить вмешательства в Охоту людей, неспособных отличить нечисть от человека. Как результат на кострах сожгли даже нескольких Охотников! С тех пор привлечение к операциям человеческого населения строго регламентировано.

Проснувшись после этого кошмара, я долго лежала без сна. Было жутко. Слишком много в этом сне было того, что я не знала, не могла знать. Но был ли он реален? Существовал ли герой моего Сна на самом деле? Я не знала. Хотя кое-какие идеи о том, как это выяснить, у меня были. Но это можно было сделать только утром, аккуратно выспросив необходимое у девочек или полистав учебники. Что я, надо сказать, и сделала.

Выяснить удалось немногое. Так, способность предвиденья действительно существовала, но уже многие столетия по-настоящему сильного дара такого рода ни у кого не было, исцелять в принципе способна любая более-менее магически одаренная русалка, но лучше всего это получается у целителей, обладателей особого целительского дара, позволяющего латать в том числе и поле. Когда же я про это спросила, Наташа удивленно на меня посмотрела и заявила, что мне же об этом вроде как уже рассказывала. Я пожала плечами – может и рассказывала, но я не запомнила, слишком уж много новой информации на меня вывалили.

С другой стороны, это её заявление успокоило: выходит, я это знала, а значит этот Сон мог быть просто шуткой уставшего от новых сведений разума. Тем более, что и история про дым в кафе вполне могла быть такой шуточкой. Хотя, учитывая всю эту магию и моё полное незнание её законов… ни в чём нельзя было быть уверенной. Но это все было на следующий день. А той ночью я лежала, смотрела в потолок и пыталась понять, как может кто-то воспринимать русалок так? Спокойно рассуждать об «уничтожении», «сокращении численности» разумного народа? Моего народа? Вся вина которого была в том, что он отомстил за нападение на одну из своих школ?! Ведь неспроста же они напали на резиденцию Ордена Инквизиторов? Неспроста! То, что мне об этом нападении говорили, я прекрасно помню – я же сама спросила потом, когда об Охоте снова зашла речь: «Отомстили ли русалки за нападение на школу?». И Рия подтвердила, что да, отомстили. Многие пострадали, но отомстили. Потому что у многих в европейской школе учились дети, племянники, сестры, внуки, правнуки, а выживших в той бойне практически не было.

У Рии, которая все это рассказывала (как потомственная русалка она знала об этом больше), глаза были на мокром месте (что вообще-то, насколько я успела её узнать, для неё нехарактерно). Как она достаточно скупо пояснила: «Во время Охоты погибли многие мои предки и родственники».

И вот после воспоминания об этих её словах, о непролитых слезах, мне безумно захотелось пойти и высказать всё, что думаю об увиденном во Сне его герою. Рассказать ему реальную историю, ну или, по крайней мере, ту версию, которую рассказывали русалки. Иную точку зрения, так сказать. Не знаю, к счастью или к несчастью, сделать этого я не могла.

Здоровый сон без сновидений слегка сгладил впечатления, но все равно на следующий день я ходила довольно мрачная, расспрашивала девчонок о некоторых моментах, пытаясь понять насколько реально то, что я увидела, и поражалось общей школьной суматохе. Ровно до того момента, когда меня огорошили тем, что завтра начало четверти, так что многие вернулись из дома. Это оказалось для меня полной неожиданностью – в последние дни я как-то совсем потерялась во времени.

День прошел суматошно: девчонки доделывали домашку, бегали к одноклассницам что-нибудь уточнить, спорили как делать то или иное задание… в общем, всячески пытались сделать вид, что в каникулы что-то учили. Преподаватели наверняка о подобных тенденциях в ученической среде прекрасно знали, но, видимо, относились с пониманием, потому что пару раз Наташа ходила с вопросами напрямую к Анне Викторовне и возвращалась с пояснениями.

Я не стала даже пытаться вникнуть в задания нового класса, предпочтя провести время не в судорожных попытках что-то понять из середины, а начать с начала. Потому забравшись в уголок и, стараясь не мешать занятым делом подругам, обложилась новыми учебниками. Знакомство решила начать с самого, на мой взгляд, интересного (особенно в свете моих занимательных снов) – истории.

Начинался учебник предсказуемо – с введения. Общая информация о том, что история русалок тесно переплетена с историей других магически одаренных народов и людей меня мало заинтересовала – “вода” она и в Африке “вода”. А вот дальше пошло интереснее:

«Доподлинно неизвестно когда и каким образом возникли русалки. Существует множество точек зрения на эту проблему, каждая из которых располагает теми или иными доказательствами. Создал их кто-то из богов или же они жили рядом с людьми всегда, были они следствием неудачного магического опыта или же возникли естественным путем? Никто из историков не может сказать наверняка. Нам остается лишь придерживаться известных фактов.

Как известно, в древности люди знали о существовании магии и магически одаренных. Русалок традиционно почитали наряду с другими “духами природы” (лесными, огненными, воздушными). В те суровые времена иногда только магия помогала людям выживать. Свидетельств этому достаточно в преданиях любых народов.

Задолго до возникновения Древней Греции и Древнего Рима на Южном материке был основан Великий город Подводной богини – Атлантида. Под рукой мудрой правительницы город рос. Процветали ремесла, развивалась торговля. И вот уже слухи о чудесном городе магов воды достигли других континентов. Многие магически одаренные устремились в Атлантиду. Постепенно город превратился в государство и занял целый континент. В эти времена история русалок неотделима от истории будущих Подводного ветра, Мерфита и Храма Подводной богини.

В известной степени самостоятельным русалочий народ стал только после гибели – Краха – Атлантиды. Это трагическое событие стало поворотным моментом в истории всего магического мира. Именно после него появились первые поселения на Язмеле и Алеарине, были основаны Академия Мерфит, Подводный ветер, Храм Подводной богини (позднее переименованный в Храм Астерианской Империи), и, конечно же, Подводные города».

О многом из этого мне уже рассказывали. Так что я вполне обосновано решила пролистать пару глав и узнать побольше о гибели Атлантиды, а лучше сразу об Охоте. Вот только учебник моей затеи не оценил. Сначала я подумала, что с книгой что-то не то, но когда и третья попытка успехом не увенчалась – наглое пособие уверенно возвращалось к той странице, на которой я остановилась, – я обратилась к одноклассницам:

– Вы не говорили, что у учебников дурной характер! – в моём голосе прозвучала обида.

– А ты читай все подряд, – посоветовала на это Наташа, ненадолго отвлекаясь от какой-то супер сложной домашки по самообороне.

Пару секунд я размышляла, насколько ли сильно хочу узнать про Атлантиду, чтобы читать целых пять параграфов. Первый – «История магического мира как наука» – окончательно задушил любопытство, так что историю я закрыла, вместо неё открыв русалковеденье. Там меня тоже ждал облом: учебник так же не желал давать заглядывать вперед. Но в этот раз от названия главы не веяло вселенской скукой, так что я добросовестно начала читать параграф под названием: «Общие сведения о русалочьем сообществе».

«Многие века магически одаренные народы (за некоторым исключением) развивались бок о бок, потому нет ничего удивительного в том, что все они имеют общие черты. В частности, практически все опираются на древние, ещё атлантийские традиции, плотно экономически и культурно контактируют между собой и с людьми, с интересом следят за развитием человеческой цивилизации, нередко заимствуя её идеи (последние два пункта особенно касаются Астерианской Империи, русалок и вампиров). Русалки в этом плане не являются исключением. Но, разумеется, есть у русалок и свои особенности. О чем мы подробно и поговорим далее.

Как и другие части бывшей Атлантиды, в том числе формально оставшиеся в составе Астерианской Империи, после Краха русалки утратили единство. На первых этапах, в Смутные десятилетия это проявилось в разделении на две группы: одна ушла под воду и основала Подводные города; вторая – предпочла жизнь среди людей на суше. Дальнейшее разделение возникло из-за внутренних разногласий в первой группе. Именно по причине расхождения во мнениях относительно ряда вопросов с правящими структурами уже существующих городов (а первым был Марианский) были основаны более половины Подводных городов. Отсутствие единой власти привело к разнице в законах, системе налогообложения и даже форме правления от города к городу. Так, Марианским управляет градоправитель, выбираемый из рода Антарио его представителями (как правило это Глава рода), а Азимосом – Совет Старейших.

Всего подводных городов двенадцать, хотя три расположенные в непосредственной близости друг от друга образуют так называемую Марианскую агломерацию и уже сейчас управляются одним градоправителем. Хотя последнее “заслуга” скорее Охоты, изрядно сократившей численность представителей ряда родов, и предприимчивости рода Антарио (управляет Марианским со времен его основания), нежели прогрессивных взглядов. Подробности политики, экономики и устройства подводных городов будут рассматриваться в соответствующих параграфах.

Общая численность русалок остается во многом загадкой: двойное, тройное и т.д. подданство, постоянные перемещения с использованием порталов, проживание многих представителей среди людей, большая продолжительность жизни и нежелание некоторых русалок идти на контакт с себе подобными мешают подсчету. Бесспорно то, что самым крупным городом является именно Марианский (даже без учета Марианской агломерации).

Внешняя политика русалок достаточно запутана: разные города имеют разные отношения с другими народами. Поэтому данный вопрос будет рассматриваться в соответствующих параграфах.

Как во внешней, так и во внутренней политике велика роль школ. Такое положение вещей обусловлено их сухопутным расположением и соответственно большим контактом с людьми (и реже другими магически одаренными). Совет директоров решает многие вопросы, не решаемые градоправителями и правительствами Подводных городов.

В русалочьем обществе сильны противоречия. Это обусловлено как биологическими особенностями, так и социальными. По мнению ряда авторов, непрекращающиеся разногласия между потомственными и непотомственными, и до сих пор существующие пережитки прошлых эпох (брак по расчету, кровная месть и т.д.) в значительной мере тормозят дальнейшее развитие».

Нахмурившись, подняла голову от учебника:

– Рия, у вас в самом деле брак по расчету до сих пор существует или автор тут краски сгущает?

– Лучше б сгущал. Существует, – мрачно отозвалась потомственная, отрываясь от увлеченного списывания Наташиной домашки. – И, зная мою бабулю, такое со мной вполне могут провернуть. Впрочем, разведусь потом, если что. Хотя это и не так-то просто сделать.

Мда, не всё так лучезарно, как казалось. Удивленно покачав головой, вернулась к чтению:

«Повсеместно преобладает женское население (что объясняется генетикой способностей к превращению). В результате таких глобальных потрясений как Крах и Охота количество долгожителей, в особенности среди хамелеонов, повелителей воды и целителей, значительно сократилось. На данный момент преобладает население моложе трехсот пятидесяти лет. Тем не менее, продолжает существовать наметившаяся ещё в Атлантиде тенденция к поздним бракам».

Ну, оно и не удивительно – куда торопиться-то? Если чисто теоретически можешь прожить тысячи лет, смысл рано обзаводиться семьей?

«Основой экономики являются экспорт морепродуктов (водорослей, жемчужниц, рыб и т.п.) и добыча полезных ископаемых из подводных месторождений. Немалую часть доходов Марианского также составляет производство накопителей, амулетов и артефактов. Торговые связи многообразны и разнородны: русалки торгуют между собой, с другими магическими народами, с людьми. Безусловно, велика роль экспорта производимых продуктов людям (разумеется, через посредников)».

– Получается, люди едят выращенную в том же Марианском морскую капусту и понятия не имеют об этом?

– Ага, – подтвердила Алина.

– Из Марианского водоросли экспортировать невыгодно, он слишком глубоко. Они там слишком плохо растут, так что гораздо логичнее их в самом городе и использовать, – заметила тяготеющая к справедливости Наташа. О чем-то таком тетя Лена говорила. – Там полезные ископаемые, в том числе магит, из разлома добывают. Продукты у них в основном импортные. Ну, кроме тех же водорослей и рыбы.

Не зная, как комментировать это, вернулась к чтению.

«Как и большинство магически одаренных единой религии русалки не придерживаются: основная масса атеисты и последователи Подводной богини, встречаются также христиане, буддисты и исповедующие иные человеческие религии. По принятой почти два века назад конституции Марианского, документально закрепившей ряд давно сложившихся норм, каждая русалка или тритон имеет в числе иных свободу вероисповедания и совести.

Искусство очень сильно связано с человеческим. Наиболее выдающимися и самостоятельными областями являются архитектура и музыка. Что вполне логично объясняется особенностями подводного строительства и распространенностью дара сирены (в количественном отношении второй после дара поисковика).

В образовании основная роль принадлежит семи разбросанным по всей планете школам (первая основана в 6 веке н.э.) и Марианскому университету (в других подводных городах высших учебных заведений нет). Доля получающих полностью домашнее образование с каждым столетием сокращается. Научные исследования в большинстве своем направлены на модернизацию обеспечивающих существование подводных городов технологий, технологий добычи полезных ископаемых, выращивания морепродуктов, совершенствование фундаментальной магической науки».

– Нет, ну это же общага какая-то! – возмутилась я. А названо красиво так «Русалковеденье»!

– Что? – не поняла Рия.

– Обществознание, – пояснила я. – Сокращенно – общага. Его сейчас чуть ли не все сдают, потому что практически везде оно нужно. Так-то интересный предмет, ещё бы в нем не было такой сборной солянки. Изучает политику, экономику, общество, законы ну и тому подобное.

– Понятно, – протянула потомственная. Потом добавила: – У нас все это вроде бы входит в русалковеденье.

– Печально.

«Подводные города были основаны после Краха Атлантиды. Являются цитаделями и основами цивилизации русалок. Как уже было сказано выше, всего городов двенадцать...»

Возмутилась:

– Нет, ну это, конечно, интересно, но они хотя бы картинку поместили, что ли?! А то текст, да текст… И вообще, это уже было чуть выше!

– Свет, прекрати капризничать. Никто фотки Марианского в текст вставлять не будет. Это слишком опасно, – напомнила Наташа. Я сразу вспомнила про свои сны и помрачнела. Юная одноклассница, видимо, поняла мою мрачность по-своему, потому что предложила: – Лучше пойдем, поплаваем.

Разумеется, я сразу же согласилась.

– А мы? – взвыла Рия.

– А вы скорее заканчивайте и присоединяйтесь, – бросила девочка, милостиво оставляя свои записи подругам.

В бассейне в этот раз было куда оживлённее: обычно кроме нас тут максимум двое-трое находились, сейчас же было не меньше десятка. Одна компания, состоящая из старшеклассниц, затеяла игру в салочки, другая, на вид помладше, – плавала наперегонки, третья – просто валялась на мелководье и беседовала. На нас особого внимания не обратили, только разговаривающие на несколько секунд отвлеклись, приветствуя Наташу.

Мне ни салочки, ни какие другие активные подводные игры были пока недоступны, так что мы просто ныряли. Где-то через полчаса подтянулись и Алина с Рией. Вчетвером было гораздо веселее, а через некоторое время старшие ушли и те две болтливые лентяйки, что валялись на берегу, позвали нас поиграть в мяч. Меня, как я не отнекивалась, тоже в это втянули. Так я познакомилась с Ирэной и Ликой.

Напрыгавшись (играли, разумеется, не под водой, а над ней), мы вылезли на берег обсыхать. Тут новые знакомые и выяснили, что я хамелеон: Рия то ли случайно, то ли нарочно коснулась моего хвоста своим. Сразу же начались охи-ахи и вопросы. Я едва дождалась возможности сбежать от слишком навязчивого любопытства.

– Ну и зачем ты это сделала? – мрачно поинтересовалась я у потомственной, когда мы наконец избавились от общества болтушек.

– Это лучший способ пустить сплетню, – отозвалась потомственная.

– К вечеру о тебе будет судачить вся школа, – подтвердила Наташа. Радостной она не выглядела.

– Это я почти сразу поняла. У них на лицах написано, что они – сплетницы. Только не понимаю, зачем мне это?

– Завтра проще будет, – непонятно объяснила Ри.

– Она права, Свет, – неожиданно поддержала подругу Алина. – К непотомственным некоторые относятся не слишком хорошо. Если все будут знать, что ты – хамелеон, к тебе наверняка отнесутся гораздо теплее, чем ко мне или Наташе.

– Всё настолько плохо? – поразилась я. Как-то прочитанное в учебнике я к своей ситуации не применяла.

– Да нет. Просто в семье не без урода, – с горечью ответила потомственная. На этом тема была закрыта.

Противный писк висящих на противоположной стене ванной комнаты часов вырвал меня из воспоминаний. Эти часы, на вид совершенно обычные, по заверениям Алины совершенно не боялись воды и были настроены сообщать каждые полчаса, если в ванной кто-то находится. Видимо, чтобы мы слишком-то уж в ванной не засиживались. Актуально на самом деле: в воде я чувствовала себя замечательно и за размышлениями совсем не заметила, как увлеклась: сейчас стрелки уверенно показывали половину одиннадцатого.

Алина, конечно, уже вымылась, но все равно стоит поторопиться, если я хочу выспаться. Будет неприятно, если в первый же день учебы я буду зевать на уроках.

Уснула я не сразу – страшил новый класс, новые учителя, новые предметы. Надеюсь, уроки будут интереснее учебников. Хотя и те, впрочем, были познавательны, я больше из лени их забросила… Потом мысли как-то свернули на тетю Лену и родителей. Некстати вспомнилась Вероничка и то, что я так и не проверила, ответила ли она мне и даже ей не позвонила, хотя собиралась и телефон зарядила. В общем, я проворочалась минут сорок, пока наконец не заставила себя прекратить этот хоровод мыслей и устроиться поудобней. Сон как всегда пришел неожиданно.

Под лыжами тихо и размеренно поскрипывал подтаявший местами снег, весеннее солнце едва заметно припекало спину, из-за чего впереди меня бежала тень. Тем же путем возвращаться явно не стоит – слепить будет. Тогда оно тоже было ярким… С усилием отогнал вот уже четыре года преследующие меня воспоминания.

Мои одноклассники и одногруппники сейчас наверняка выдумывают розыгрыши на завтра. Степка и меня звал, но я не пошёл – смысл? Ничего «дельного» по их мнению я предложить не смогу (прошлый год поддался на уговоры и сходил), а просто слушать? Да и вопрос к кому примкнуть – к группе по профильным предметам или одноклашкам по общеобразовательным – пришлось бы решать. Я старался общаться и с теми и с другими, но, наверное, из-за того что и там, и там присутствовал лишь на части занятий, все равно был чужим. Поначалу это тяготило (разумеется, уже после того как я пришел в себя после приведших меня в школу событий), потом стало все равно.

Тьфу ты! Собирался же не думать об этом!

Но одна мысль по ассоциативному принципу цепляла другую и вскоре в памяти уже снова всплывали события четырехлетней давности.

Поначалу этот день ничем отличался от многих сотен других апрельских дней. По тротуарам и дорогам вовсю бежали веселые ручейки, по ночам ещё исправно замерзающие и превращающие дорогу куда бы то ни было в одну сплошную полосу препятствий. Яркое солнце заглядывало в школьные окна, с крыши весело капало, подтаявшие сугробы неаккуратными кучками громоздились на клумбах и в тени.

Первой ласточкой беды стал неуд по литературе. Я сам в общем-то был виноват: стоило хотя бы краткое изложение почитать, если не все. Тем более что рассказ совсем небольшой – за полурока можно осилить. Решив не тянуть с исправлением, я остался после занятий. Это не заняло много времени, так что я успел пожалеть, что отпустил сестру одну. Вместе все одно веселей было бы идти. Но как я не торопился, догнать сестренку не смог – фора в десять минут в этом вопросе оказалась решающей. И роковой для нас обоих.

Лифт не работал, так что подниматься пришлось пешком. Впрочем, мне было не привыкать: на седьмой этаж я поднялся, даже не запыхавшись.

Дверь, несмотря на осторожность сестренки, оказалась приоткрытой. Для Риты подобное было нехарактерно, так что я уже тогда насторожился. Может, я её обогнал, а в квартиру кто-то забрался? Или же сестра только пришла и не успела закрыть? Прислушался, но не услышал ни звука.

Не став больше медлить, покрепче сжал мешок со сменкой и вошел. Ритин рюкзак в прихожей подтвердил несостоятельность первой версии. Саму Риту я увидел, едва влетел в гостиную. Сестра расслабленно раскинулась на диване, а над ней склонился мужчина в странной очень старомодной одежде. Воспользовавшись тем, что он пока меня не заметил, я бросил в него, метя в голову, сменку.

Но незнакомец развернулся так быстро, что мои глаза едва успели это зафиксировать, и легко остановил мой летящий с приличной скоростью снаряд. На губах и острейших клыках незваного гостя была кровь. Оценивающий взгляд красных глаз скользнул по мне и тут же метнулся обратно к моей сестре. Прежде чем я сумел хотя бы осознать происходящее, легко подхватив её на руки, он в несколько скачков преодолел комнату и выпрыгнул в почему-то открытое окно.

Издав едва слышный писк, долженствующий обозначать крик отчаяния, я рванулся следом и потому успел увидеть, как незнакомец с моей сестрой, перекинутой через плечо, пересек двор, чтобы могучим рывком выломав дверь черной иномарки, забросить туда Риту и заскочить самому.

Опомнившись, я закинул ногу на подоконник. Опасность разбиться меня в тот момент не волновала. И я бы обязательно прыгнул, если бы не чьи-то сильные руки. Внизу грохнул выстрел и к машине побежали какие-то люди. Но кровосос уже сорвался с места.

Только полминуты спустя, целую вечность, как мне показалось тогда, следом рванула серенькая легковушка. Когда она скрылись за поворотом, удерживающий меня некто решил, что я видел достаточно и оттащил мою несопротивляющуюся тушку от окна. Враг это или друг, мне в тот момент было абсолютно без разницы. Что со мной сделают волновало ещё меньше.

Осторожно, даже бережно усадив меня в кресло, незнакомый блондин присел на корточки напротив. Все было, как в тумане, потому кроме бросившихся в глаза светлых волос я ни на что не обратил внимания.

– Ты как, парень? – спросили у меня. С беспокойством, как я понял позже. В голове было пусто, запоздалый ужас от произошедшего сковал тело и душу, накатила апатия.

– Оставь его в покое, Руслан. Не видишь, парень в шоке? – послышался мужской голос со стороны двери в родительскую спальню.

– Ну и что ты предлагаешь? Оставить его так?! – тот, кого назвали Русланом, зло посмотрел на спутника и, не дожидаясь ответа, довольно осторожно (но я все равно ощутил тяжесть привыкшей бить руки) похлопал меня по щекам: – Так, парень, хватит пялиться в пустоту. Так ты делу не поможешь! – Я не без труда сфокусировал взгляд на лице собеседника. И он, видимо, заметив это, продолжил: – Давай начнем с простого. Как тебя зовут?

– Леша, – ответ дался гораздо легче, чем я ожидал. Голос звучал хрипло.

– Руслан, – ткнул он себя пальцем в грудь. Совершенно автоматически я отметил яркий рисунок, выглядывающий из-под невзрачной тёмно-коричневой куртки. А новый знакомый продолжил расспросы: – А лет тебе сколько?

Я снова перевел взгляд на его лицо. Самое обычное, незапоминающееся.

Вопрос заставил задуматься.

– Двенадцать, – ответил я после небольшой паузы. И видимо это маленькое усилие прорвало пелену шока: – Кто это был? И куда он утащил Риту?

– Вампир, – ответил второй мужчина, уже отошедший к окну. – Низший. Уже неделю за ним гоняемся.

Мир раскололся на части. Привычная комната со светло-синими обоями, буфетом, книжным шкафом из светлого дерева, телевизором и диваном с двумя креслами вдруг стала неуютной, небезопасной.

– К-кто? – голос мой сорвался.

– Вампир, – терпеливо повторил брюнет, подходя ближе. Он тоже выглядел вполне обычным. Разве что шкафообразная фигура выпадала из этого образа. Тронутые сединой волосы коротко подстрижены, не красивое, но и не уродливое лицо выражает недовольство. – Нечисть такая кровососущая. Наверняка в фильмах видел. – Я не только видел в фильмах, но и читал в книгах. Поэтому так и испугался. А собеседник без перехода спросил: – Девчонка – твоя сестра?

– Виктор, думай, что спрашиваешь! – воскликнул Руслан. – Парень ещё в себя от потрясения не пришел!

– Я просто хочу получить ответ! – повысил голос Виктор. – И хватит сюсюкать с ним. Он мальчишка, а не кисейная барышня! – И гораздо спокойнее обратился ко мне: – Так сестра?

– Да, – я сглотнул комок. – Он выпил её кровь, да?

– Вероятно, – подтвердил мужчина.

– Значит, она …м-мертва? – я с трудом сдержал слезы. Вот зачем, зачем я отпустил её одну?!

– Будь мертва, была бы тут. Вампиру нет смысла таскать с собой труп, – с непонятной горечью ответил брюнет, вновь отходя к окну.

– Не волнуйся, наши постараются его догнать, – попытался успокоить меня Руслан. Я прикусил губу. Значит, ещё есть надежда? Или нет?

– Если он её обратил, то что толку? – резко обернувшись, поинтересовался его спутник.

– А если нет?! – возразил блондин.

– Ты сам-то в это веришь? Не собирайся он её обратить, выпил бы насухо и оставил тело, или же наоборот подкрепился и бросил тут! Так что велика вероятность, что он её обратил или же собирается!

– Обратил, в смысле сделал вампиром? – уточнил я. Потрясение сделало меня тугодумом.

– Да, – кивнул Виктор. – Варианта на самом деле всего два: либо он её обратит, либо убьёт.

– Может бросить по дороге, – дополнил Руслан.

– Не давай ребенку ложных надежд. Живыми вампиры жертв бросают только по ошибке. Так что я бы поставил на то, что он сделает её вампиршей.

Вампиршей. Это слово, произнесенное обыденным тоном мужчины, всё звучало и звучало у меня в ушах. Как так может быть? Разве вампиры существуют? Разве могут они вот так ворваться в нашу тихую мирную жизнь? Разве может моя Рита стать одной из них? Это неправильно, ужасно, невозможно!

Стандартный звонок мобильника прозвучал словно весть из привычного, обычного мира без всяких вампиров.

– Да? Что?! Оповестите патрули и ГАИшников. Встретимся на базе, – он нажал на отбой и не глядя сунул телефон в карман.

– Ну что? – нетерпеливо спросил блондин.

– В ДТП они попали. Вампир проскочил перед самым носом у грузовика, наши – за ним. Ну скорость реакции у них не та, так что результат соответственный: грузовик в этих оболтусов врезался.

– Целы? – спросил Руслан, заметно напрягшись в ожидании ответа.

– Иначе б не звонили. Целехоньки: выпрыгнули. Но машина восстановлению не подлежит.

– Ясно. Опять придется отчитываться о порче имущества.

– Мне же отчитываться-то, не тебе, – со вздохом напомнил Виктор. И вновь посмотрел на меня.

Но я задал вопрос раньше:

– Они его потеряли, да?

– Да, но номера запомнили – эта тварь вырванную дверь иллюзией прикрыла. То есть пусть не из высших, но к магии способна – и уже должны были сообщить их всем нашим патрулям и людским ГАИшникам, хотя последние скорее десертом для него будут, – тут странный гость позволил себе мрачную ухмылку. – Если повезет – перехватят. – То, как это было сказано, намекало, особо надеяться на такой вариант не стоит.

– И что мне делать? – я уставился на взрослых.

– Для начала не терять надежду, – спокойно посоветовал Руслан, ободряюще касаясь моего плеча. – Шанс небольшой, но есть.

– То есть просто ждать и надеяться на лучшее? – возмущенно вскинулся я.

Мужчины переглянулись, молчаливо переговариваясь. Видимо приняв какое-то решение, Виктор смерил меня взглядом и предложил:

– Ты можешь присоединиться к нам.

Не понял. Потому переспросил:

– Помочь вам искать Риту?

– Нет. Для этого есть более опытные Охотники. Новобранцам это не по плечу. Но ты можешь присоединиться к нам, стать Охотником и научиться противостоять нечисти, такой как вампиры и даже более ужасной. Убивать её. Чтобы она не могла навредить другим.

Это звучало заманчиво. Но... Я не был уверен, что смогу убивать пусть даже и нечисть. Охотники не торопили, молчаливо ожидая.

– Я не знаю, – предельно честно. И сорвался: – Я ничего теперь не знаю!

– Оставь его, – Руслан взял напарника за локоть. – Парень ещё в себя толком не пришел! Дай ему время!

– Как будто оно у нас есть! – зло ответил Виктор. Несколько мгновений нового молчаливого диалога и старший в этой паре сдался: – Ладно! У тебя сутки на размышление! – и направился к дверям. Но, не дойдя, остановился: – Через это время, если он её обратил, она станет вампиром. – И хлопнул дверью.

– Никому не рассказывай о случившемся, – попросил задержавшийся блондин. Я кивнул и он пояснил: – Чем меньше люди знают о нечисти, тем лучше для них самих. Это и тебя касается. Если твой ответ будет отрицательным, мы обязаны будем стереть тебе память.

– И я все забуду? – в ужасе уточнил я. Не хочу забывать! Хочу хотя бы знать, что с ней случилось. Что она хотя бы может быть жива. Если это слово применимо к вампиру. Да, это страшно, но жить ложной надеждой, наверно, ещё хуже.

– Весь сегодняшний день, – кивнул Охотник. Помолчал, глядя на меня. Кажется, с жалостью. И протянул визитку: – Наш номер.

Я машинально взял. Таким меня и нашли родители.

А на следующее утро, едва дождавшись рассвета, я позвонил по номеру Виктора и… согласился. Потом я не раз спрашивал себя, поступил ли бы так, если бы у меня была возможность изменить это. И не находил ответа.

Глава 7

Распахнув глаза, я некоторое время пыталась понять, где я и кто я. Сновидение казалось настолько реальным, настолько живым, каким никогда не сможет стать ни один фильм. Сон был таким же настоящим, как моя собственная жизнь. А первые мгновения после пробуждения казался даже более реальным. Словно я и есть Охотник-ученик по имени Алексей.

Впрочем, это достаточно быстро прошло, и разум захватили вопросы, ответы на которые мне не у кого было узнать. Вот только это ничуть им не мешало. В первую очередь меня интересовала судьба Риты. Ведь то, что Алексей ничего о ней не знает, не значит, что все плохо: вон Алина ведь тоже семье о своем местонахождении не сообщает. Кто знает, может, Рита тоже вполне счастлива? Даже если она стала вампиршей. Да и то, что вампиров ненавидят Охотники-Инквизиторы, вовсе не показатель: они и русалок ненавидят! Хотя, конечно, если все вампиры поступают как тот, что заставил парня податься в Охотники, основания для ненависти у его собратьев определенно есть. Но среди людей тоже есть преступники! Может, и у вампиров так? Как в тех же «Сумерках» есть адекватные, а есть настоящие маньяки?!

Так, стоп! Почему я рассуждаю так, словно это реальные люди? Это ведь сон. Просто слишком реалистичный сон, а на самом деле ничего подобного не происходит, и не происходило! Все эти события – лишь плод моего буйного воображения!

Хотя со всей этой магией… Да и настолько реалистично все… И не в первый раз… Может, это какой-то дар? Вроде предвиденья? Пфф! Бред! Дар ведь бывает только один. Тем более, девчонки говорили, что способности к предсказанию будущего у русалок практически утеряны! Кажется, кое-кто тут просто книжек перечитал. Тех самых, в которых героиня/герой попадает в другой мир (или ей открывается правда о её родном) и тут же оказывается самой талантливой, способной и вообще избранной.

Может все-таки стоит рассказать об этих Снах тете Лене? Хотя, наверное, лучше не надо. Это ведь всего лишь сны, вреда он них никакого, кроме морального. Глупо из-за них дергать крестную, я же уже не ребенок, в конце-то концов!

И всё же вдруг он реален?! Черт! Я спустила ноги на пол и направилась в ванную. Пока добралась до нужной двери, сто раз пожалела о том, что не надела тапочки – пол-то давненько не подметали, а ходим, в том числе и в уличной обуви. Даром что на улице ещё снег лежит и песка быть особо не должно. Интересно, а есть какие-нибудь заклинания для уборки? Наверняка ведь маги не мучаются с вениками и пылесосами. Хотя крестная вон и подметала, и пол мыла сама… Или она это для конспирации при мне, а сама втихомолку заклятьями пользовалась?

Набрав в стакан немного воды прямо из-под крана (артефакты отлично справлялись с очищением), сделала пару глотков и поняла, что все-таки не зря поленилась искать тапки: бытовые мысли вполне удачно потеснили странный сон. Ну и отлично. Тем более, что времени половина третьего.

Несколько часов, пролетевшие словно минуты, прошли в объятиях Морфея без всяких там слишком реалистичных сновидений. Разрушила грезы раздавшаяся неподалеку от уха трель телефона. Протянув руку, попыталась наощупь вырубить будильник, но вместо этого подняла трубку.

– С добрым утром! – раздался из динамика до тошноты бодрый голос мамы.

– Погоди секунду, – попросила я шепотом, нехотя вставая. Мельком не без зависти глянула на продолжавшую мирно спать соседку. Ретировавшись в ванную, вновь поднесла мобильник к уху: – Да?

– С добрым утром! – жизнерадостно повторила мама. Излишне жизнерадостно для такой рани. Хотелось забраться обратно в кроватку. Прислонилась спиной к единственной условно свободной стене. Холодная. – Знаешь, я тут подумала, не приехать ли мне…

– Что? – подобное предложение мигом заставило меня проснуться. Ещё этого мне не хватало! В первый учебный день!

– С первым апреля! – рассмеялась эта… слов цензурных на неё нет! Обнаглела!!!

С трудом сдержавшись от чего покрепче и потому родителями не приветствуемого, выдала относительно нейтральное:

– Вот черт!

– Здорово я тебя разыграла? – кое-кто продолжал демонстрировать потрясающую бодрость. И глупость с вредностью заодно.

– Дурацкая шутка, – заметила хмуро. Маму я видеть не желала совершенно. Не сейчас, по крайней мере. Я ей ещё спешного отъезда не простила. Она ведь мою новую комнату даже не посмотрела! Да и мамин приезд в школу полную русалок, которые ради неё скрываться вряд ли будут… В общем, плохая идея.

– Да, пожалуй, – она вздохнула, разом став серьезней. – Прости, не смогла придумать ничего лучше.

О! Неужели она сама признала свою неправоту? Как бы снег опять не выпал! За такое можно и в самом деле её простить. Сонно потерла левый глаз и, зевнув, сообщила:

– Прощаю. И за шутку и за то, что разбудила.

– Ты ещё спала? – мамуля была явно удивлена. Вот не будила она меня каждый день в школу к восьми, а то бы знала, что поспать лишние пять, десять и т.д. минут я никогда не прочь.

– У нас уроки с восьми пятнадцати, – сообщила устало. Могла бы потрудиться хотя бы расписание звонков изучить, Илина Владимировна наверняка в числе прочего его давала. Хотя ознакомься она с такими мелочами, это была бы уже не моя мать.

– Тогда извини. – Забыв, что меня не видят, махнула рукой. Хотела уже закруглить разговор и пойти ещё хоть чуточку вздремнуть, как мама снова включила зануду: – Ты помнишь, какой сегодня праздник?

– Какой же? – я присела на край ванной. Что-то не припомню никаких праздников. Ну, помимо первого апреля. Предположила: – День, когда ты отстанешь от меня и дашь доспать?

– Нет, – спокойно возразила мама. Что это с ней? Даже столь явный сарказм оставила без внимания! – День рожденья твоего дедушки. – Она что-то путает. Всегда был двадцать девятого марта.

– Разве он был не три дня назад? – осторожно уточнила я. – А сегодня день смеха.

– Не попалась, – констатировала мама. Конечно, я вроде на память не жалуюсь! Особенно, если это что-то важное вроде дней рождений родственников. – Да. Он был двадцать девятого. Я к нему ездила. А ты даже не позвонила! И на мои звонки не отвечала!

Вот блин! Думала же, что что-то забыла. Но закрутилась совсем с этим Превращением. Но и мама хороша, знала ведь, что я зарядку для телефона забыла.

– Забыла, – покаянно призналась я. – Позвоню сейчас.

– А я ещё у него! – с детской радостью в голосе сообщили мне. Теперь хотя бы понятно, с чего вдруг она ведет себя нетипично. – Сейчас дам ему. Пока!

– Здравствуй, Света, – от этого спокойного голоса по спине пробежал табун мурашек. Дедушка меня пугал, что уж скрывать. Было в нем что-то такое… странное, нечеловеческое. В свете последних событий стоит уточнить у тети Лены, человек ли он вообще… – Валя сказала, ты перешла в новую школу.

– Да. С прошедшим тебя днем рожденья! Желаю счастья, здоровья, долголетия, – выпалила я, закрыв слипающиеся глаза.

– Надеюсь, не шутишь, – перед глазами возник дедушка. Мужчина лет сорока-пятидесяти на вид на самом деле был гораздо старше, ведь даже маме уже исполнилось тридцать семь. Одет он был просто и вполне обычно. Для него обычно, я имею в виду. Белая рубашка, черные брюки. Папа так дома не одевался, обычно предпочитая разношенные спортивные штаны и майку им под стать.

Дед сидел на темном кожаном диване. Сидел и смотрел прямо на меня голубыми как небо глазами. Такими же, как у мамы по цвету, но отчего-то словно бы ледяными. Рядом, положив голову отцу на плечо, устроилась внимательно слушающая разговор мама. Подслушивающая по сути. Стало немного неприятно. Впрочем, он же все равно бы ей рассказал.

– Не шучу, – подтвердила я, мужественно сохраняя спокойный тон. Табун мурашек пронесся снова. Почему он смотрит так, будто видит меня?

– И как тебе новая школа, нравится? – что-то в его голосе заставило насторожиться.

– Да, – без колебаний подтвердила я.

– Уже не хочешь перейти в другую, поближе к дому? – глаза хитро блеснули.

– Нет, – четко и честно.

– Ну, как хочешь. А то я тут с твоей мамой говорил на эту тему. Перед переводом ей надо было посоветоваться со мной. Но она этого не сделала, – косой взгляд в её сторону. Мама поежилась. – Ну, ладно, тебе наверно некогда. Надо умыться, позавтракать и все такое. Пока, русалочка моя! – и дедушка положил трубку.

Его последние слова заставили меня вздрогнуть. Картинка, стоявшая перед глазами на протяжении всего разговора, пропала, развеявшись голубоватым туманом.

Как?! Неужели он знает?! Или это просто совпадение?

«Успокойся, Света. Успокойся», – твердила я себе, забираясь в ванну. Но спокойствие не приходило. Меня даже начало немного трясти. Напустив пены, откинулась на бортик.

Решив, как только высохну, позвонить тете Лене, посоветоваться, более-менее успокоилась. Горячая вода с весёлыми то взмывающими под самый потолок, то опадающими обратно пузырьками почему-то в форме разнообразных животных значительно подняла настроение. Ещё бы, учитывая, что все эти слоники и жирафики умудрялись ещё и меня щекотать! Припомнив, что это вроде та самая пена, что подарила мне крестная на Новый год и почему-то мной только сейчас открытая, улыбнулась. Наверно, какая-то хитрая магия. К вопросу о магии… Снова вспомнилось реалистичное изображение родственничка во время разговора. Почему-то теперь мне казалось, что дедушка совсем не человек. И это несколько пугало. Вернее даже не это, а то, что я не знала, кто именно он и как относиться к русалкам.

Когда, закончив со всеми утренними процедурами, я вернулась в спальню, Алина только проснулась. Хотя ещё б она не проснулась! Механический будильник громко верещал, оповещая о том, что уже семь.

– С добрым утром! – сказала я, одевая синие джинсы и белую кофточку. Хотела футболку с совой, но потом решила, что для первого дня это будет слишком вызывающе. Кто знает этих потомственных с их заморочками?

– С добрым, – зевнула соседка. – Рано ты. Давно встала?

– Уже успела вымыться, если ты об этом, – кивок на ещё не закрытую дверь.

– Эх, я-то надеялась тебя разбудить и разыграть! – Алина вздохнула.

– Меня уже разбудили. И разыграли, – поморщилась. – Не очень удачно.

Я не стала делиться подробностями, а она не навязывалась, ограничившись формальным выражением сочувствия, прежде чем уйти в ванную. Все же хорошо, что у меня такая соседка! Могла бы достаться какая-нибудь приставучая, постоянно лезущая в душу зануда наподобие одной моей одноклассницы. Не люблю людей, которые лезут не в свое дело, даже не заморачиваясь этической стороной этого, а потом начинают охать и ахать, якобы сочувствуя, и распускать сплетни у меня за спиной…

Странный разговор с дедушкой меня изрядно напугал, так что, не откладывая в долгий ящик, нашла в журнале вызовов крестную. Но видимо, тетя Лена ещё спала, потому что телефон был выключен. На ночь она мобильный предпочитала выключать, чтобы не было вот таких вот историй, как у меня сегодня. С одной стороны, может, это и правильно – кому надо перезвонят, – но мало ли возникнет что-то срочное? Вот как у меня сейчас. Или у русалок есть какие-то свои способы связи?

Решив, что пока соберу сумку, крестная может и выйдет на связь, взяла распечатанное на, кажется, вполне не магическом принтере расписание, подошла к книжному шкафу, куда мы сгрузили учебники, и… осознала, что хоть убейте, не помню, какой сегодня день недели. Пришлось консультироваться с телефоном. Оказалось, среда. Снова вернулась к шкафу.

Так, что у нас первое? Ага, плаванье. Тут только купальник, больше ничего понятное дело не нужно. А вторым у нас… математика! Отыскала учебник. Он оказался в два раза толще моего прежнего (то есть примерно пять сантиметров толщиной, ну может и не пять, но три-то с половиной точно!), хотя уроков у нас было больше! Потом я заметила, что он на восьмой-девятый класс, да ещё и совмещает алгебру с геометрией, и успокоилась. Что следующее? Магия самозащиты. Это чудо печатной мысли на фолиант уже не тянуло, правда, на обложке было написано только название и напрочь отсутствовали картинки. По крайней мере, в той части, что была мне доступна, то есть в самом начале. Догонять, судя по тому, как девчонки вчера ботали, будет непросто, но, если предмет так же интересен, как его название, я справлюсь. Дальше стояла биология. Здесь учебник опять же оказался не очень-то толстым, тоньше математики, по крайней мере.

Сложив найденное в сумку, снова заглянула в листок. Так, пятым уроком… Танцы! Отлично. Даже прекрасно. Словно чтобы омрачить этот праздник души последним стоял английский. Правда, небольшой размер учебника (а толщина их, учитывая, что я пропустила три четверти из четырех, означала вполне определенные проблемы) несколько смирил меня с самим фактом наличия в сегодняшнем расписании не самого любимого предмета.

– Доброе утро! Вообще-то уже пора завтракать, – сообщила, заглядывая к нам, Рия, сегодня одетая в джинсы и блузку синего цвета, сверху которой красовалась знакомая жилетка. Опс, а я про свою забыла!

– Ещё целых полчаса! – возразила Алина, как раз вышедшая из ванной.

– Всего полчаса, – поправила Наташа, в тёмно-фиолетовой юбке до колен и вязанной кофточке цвета морской волны. Поверх тоже была надета жилетка. – А ты ещё не одета!

– Ну, сейчас, сейчас! – Алина вытащила из шкафа зеленое шерстяное платье и снова скрылась в ванной. Вернувшись, похвасталась: – Моё любимое! И главное с форменной жилеткой отлично смотрится, – она накинула упомянутую и застегнула.

– Миленько! – оценила я, воюя с мелкими пуговичками на своей.

– Она его постоянно носит, – подтвердила Рия, заглядывая в зеркало и поправляя и без того почти идеально приглаженные волосы. Даже странно было её видеть такой аккуратной. Впрочем, могу поспорить, после плаванья от этого порядка не останется и воспоминания.

В столовой сегодня было непривычно оживленно. Как мы и предполагали, сплетня о моем даре уже облетела школу – я постоянно чувствовала на себе любопытные взгляды. Если то, что говорила Илина Владимировна насчет того, что хамелеонов в школе уже давно не было, правда – а обманывать в этом вопросе ей не было никакого резона – популярность мне обеспечена. Вопрос только какая и к чему это приведет. В целом же завтрак шел своим чередом. Разве что составитель меню, вывешенное на стене, решил пошутить и написал, что сегодня у нас непонятная и даже звучащая неприятно похлебка из щуки. На самом деле, как убедительно показала давно живущая в школе Наташа, была вполне нормальная рисовая каша.

– Шутка с меню – это почти традиция, – успокоила она решившую было отказаться от завтрака меня. Ну не люблю я рыбу на завтрак! Мои домыслы насчет того, что русалки рыбу не едят, у меня быстро развеяли, напомнив, что в подводных городах как раз рыба – основной и относительно просто добываемый ресурс. Да и просто полезно.

В столовой было шумно, так что ей пришлось немного повысить голос. Пока стояли в очереди, как можно незаметнее оглядывалась, пытаясь оценить, кто во что одет, понять, что вообще модно среди русалок, но какого-то единого стиля не нашла. Носили тут разное: от джинсов с футболками до платьев в пол. Встречались даже весьма старомодно, чуть ли не в платья с корсетом одетые девушки! Единственным, что было общим у всех, были жилетки. Не было единообразия стилей и среди преподавателей, которых тоже стало значительно больше: кроме трёх наших наставниц за преподавательским столом сидели ещё человек двадцать взрослых. Что показательно, мужчина был только один. Маленький, плотненький шатен в возрасте, одетый в разношенный коричневый свитер.

– Математик, – заметив мой изумленный взгляд, шепнула Рия.

– А как же сиренское очарование, не позволяющее тритонам учиться вместе с нами? – поинтересовалась я. Странно ведь.

– Он не тритон, а водный маг, подводноветренник, – поправила Наташа, отвлеклась от каши. – У него, я так поняла, иммунитет к сиренским чарам, да и как математик он хорош. Только, по-моему, ему следовало бы лучше поддерживать дисциплину на уроках.

– Понятно. – Что тут еще можно сказать? – А остальные?

– Разберешься по ходу, – отмахнулась от моего любопытства Алина. – Все равно всех сразу не запомнишь, затянется это надолго. Имена у некоторых невыговаривальные и длинные.

– Нормальные имена, – не согласилась Рия. Она хотела ещё что-то добавить, но её грубо перебили:

– Ну и как там поживает наш дорогой братец? – осведомилась старшеклассница, до этого поставившая поднос на соседний столик. Этот голос, уже слышанный однажды, я узнала почти сразу. С интересом уставилась на сестру потомственной. В глаза сразу бросилось сходство с нашей потомственной и тетей Леной соответственно. Хотя черты лица были резче, а длинные волосы гораздо темнее, практически черные. Это и необычные тёмно-фиолетовые мастерски подведенные глаза делало её довольно привлекательной. Внешне.

– Представляешь себе, Ква, понятия не имею! – спокойно поднимаясь на ноги, ответила наша любительница оружия, оказавшаяся пусть чуть-чуть, но выше старшей сестры. Притом, что та была в сапогах на шпильке, а Ри – на небольшом чисто символическом каблуке, разница в росте у них должна быть весьма значительной.

– Разве ты не похвасталась ему своей новой подружкой? – наигранно изумилась эта стерва. И уже глядя на меня: – Она ведь хамелеон, не так ли?

– Даже если и так, это её дело, – ответила Ри прежде, чем я сообразила, как лучше ответить.

– Полагаю, не только, раз об этом судачит вся школа.

– Завидуй молча! – вмешалась уже я, вскакивая.

– О! Неужели она ещё и разговаривает? – деланно осведомилась Аква.

– Представь себе! Или это в твоих куриных мозгах не укладывается? – ответила резкостью на резкость.

В руках Рииной сестры что-то засветилось. Магия? Я даже чуть не забыла о ссоре, зачарованно глядя на это проявление новой для меня науки.

– Что здесь происходит? – я не сразу узнала Илину Владимировну, настолько иначе звучал её голос. Теперь это была именно Директриса. Строгая, но справедливая.

– Абсолютно ничего, – магия из рук Аквы тут же исчезла.

– Что ж. Эта ваша версия, Аквата. Рия? Света?

– Ничего страшного, Илина Владимировна, – заверила Рия. Я кивнула, соглашаясь с подругой. Жаловаться глупо. Ничего же не случилось.

– Раз так, будьте любезны сесть на места и заканчивать с завтраком. Дождавшись, пока мы рассядемся и вернемся к еде, моя наставница направилась к выходу: – И не опаздывайте на занятия!

Стоило ей отойти, как Наташа наклонилась ко мне:

– Не стоило тебе влезать. Теперь она тебя запомнит и может решить отомстить.

– Плевать, – довольно громко ответила я.

– Наташа права, – неожиданно поддержала младшую подругу потомственная. – Мне Аква особых неприятностей доставить не сможет, а вот тебе…

– Ри, даже если так, молчать я не стану.

– Ну и правильно, – улыбнулась эта непостоянная личность.

Других неожиданностей завтрак не принес, хотя взглядов в нашу сторону и шепотков стало ещё больше.

– Сейчас делимся на группы, – по дороге к спортзалу, где должно было проходить плаванье, сообщила Алина. – Наша идет на плаванье, а вторая на английский. Света, ты меня слушаешь?

Я осмыслявшая стычку с Рииной сестрой, вынырнула из воспоминаний и виновато покачала головой:

– Так о чем ты говорила?

Довольно мелодичная трель звонка прозвучала, когда я следом за подругами выходила из раздевалки. Чуть ускорившись, поспешила к дверям в бассейн (напрямую они не сообщались) и чуть не налетела на директрису. С момента нашей прошлой встречи Илина Владимировна успела переодеться в тёмно-синий спортивный костюм, что могло означать только одно, но было до безумия невероятно. Я замерла в шаге от дверей.

– Удивлена, что я веду плаванье? – угадала мои мысли наставница, связывая волосы в хвост. Кивнула. Она же, жестом пропустив меня вперед, усмехнулась: – В таком случае удивлю тебя ещё больше: все директора ведут в своих школах именно плаванье. Ну и предметы по своей специализации. Я, к примеру, раньше вела русалковеденье, жаль, потом стало не до него, – тут она не сдержала вздоха. И, не дожидаясь моего ответа, развернулась к классу: – Милена, звонок был!

– Простите! – пискнула невысокая брюнетка с заплетенными в две длинные косы волосами, до окрика продолжавшая что-то увлеченно рассказывать немного похожей на неё девчонке в синем купальнике.

Я, пока не досталось и мне, поспешила к остальным.

– Надеюсь, все хорошо отдохнули за каникулы? Четверть будет насыщенная. А сегодня, если успеем, попробуем полосу препятствий, я уже подготовила её во втором бассейне. Ну что стоим? Быстренько разминайтесь и в воду!

Мы начали с обычных упражнений, по большей части разминая руки, потом немного поплавали в уже известном мне бассейне. В середине урока моя наставница, чья болтовня уже поднадоела (мы-то в воде могли только булькать и мычать), привела в действие потайной механизм, и в стене открылся проход. Все тут же ринулись туда. Я старалась не отставать, хотя это и было непросто.

Второй бассейн оказался больше и глубже первого. Кроме того, в нём, как и обещала наша преподаватель, были установлены разнообразные кольца и трубы, подобные которым бывают на детских площадках. Короче, что-то типа полосы препятствий.

– Задание проще некуда: проплыть всю полосу препятствий как можно быстрее. Тройки не ставлю. Зато тому, кто затратит меньше всех времени, поставлю две пятерки. Желающие? – таковых не оказалось. – Нет? Ну что ж, тогда Рия. Каждое следующее препятствие светится, разберёшься? – Отыскав взглядом первое, потомственная кивнула. – Тогда на старт! – Ри замерла у мягко светящейся черты. – Внимание! Марш!

Резво стартовав, наша любительница оружия в какие-то секунды миновала светящийся обруч, прямую трубу, ненадолго скрылась из виду и снова появилась из-за её более изогнутой копии. Я отплыла подальше, чтобы и видно было получше и очередь до меня дошла попозже. Хоть посмотрю, как другие плавают, порядок запомню. Да и позориться не хотелось: даже несмотря на ежедневные тренировки плавала я пока плохо. С ногами, наверно, и то быстрее. Рия буквально пролетела последнее кольцо. Директриса щелкнула кнопкой секундомера. Похвалила:

– Минута тридцать пять. Неплохо. Иди наверх – оттуда лучше видно. Катя, – две девчонки переглянулись и вопросительно уставились на преподавательницу. Та разрешила их сомнения: – Сначала Иванова.

После Кать были ещё Вика, Милена, Галя и другие, чьих имен я пока не запомнила. Наташа проскочила где-то в серединке. Свою очередь я оттягивала, как могла, заняв позицию подальше от старта и стараясь не отсвечивать. Но ничто не длится вечно:

– Света, – позвали меня. Обреченно вздохнув, я подплыла к наставнице. Вот и пришло время моего позора! – Давай-давай, нечего стесняться: мы все не сразу быстро с хвостом плавать научились. Готова? – изменила она своей традиции. Я кивнула. – Удачи, – пожелали мне так, так, что вряд ли слышал кто-то ещё. И уже громче: – На старт! Внимание! Марш!

Я поплыла. Как уж могла. Обруч. Труба, которую я с легкостью миновала в несколько взмахов хвостом (внутри было слишком тесно для работы руками). И ещё одна, слегка изогнутая. По счастью, изгиб был только один, иначе бы я там точно застряла. Проплыв через неё, поняла, что ускорилась, видимо сработал какой-то русалочий инстинкт. Сейчас главное было не запутаться в движениях. Ещё несколько препятствий. И вот уже видно финальное кольцо. Я энергичнее заработала хвостом, преодолела препятствие и по инерции проплыла ещё несколько метров, прежде чем остановиться. – Две минуты сорок пять секунд. Просто отлично для начала! Можешь идти наверх, – разрешили мне. И посоветовали: – Расчесать волосы до обратного превращения не забудь.

Я смущенно поправила растрепавшуюся косу и поплыла наверх, заметив, что к старту готовится Алина.

Всплыв, в несколько гребков подплыла к бортику. Здесь для нашего удобства тоже была горка. Когда выбралась на сухое место, кто-то присел рядом:

– Молодец! – похвалила Рия.

Устало поблагодарила и призналась:

– Никогда так быстро не плавала. Как у тебя получается ещё быстрей?

– Тренировки и ещё раз тренировки, – она пожала плечами. – Это не так сложно, когда освоишься.

– Держи вот, попей, только немного, – Наташа протянула мне бутылку минералки.

Благодарно кивнула и сделала два больших глотка. Мрачно поинтересовалась:

– Я совсем опозорилась?

– Вовсе нет, – заверили меня. – Я не засекала, правда…

– Где-то две с половиной, – поделилась своими наблюдениями потомственная. – Это вполне пристойный результат, особенно для начала.

– Две сорок пять, – уточнила Алина, выбираясь на бортик. – А у меня две ровно.

– Я ж говорю, где-то две с половиной, – самодовольно кивнула Ри. Я не сдержала улыбки.

Минут через пять, когда я уже успела расчесаться и немного отдохнуть, из воды выбрались директриса и последняя участница.

– Ну что ж. Самой быстрой у нас оказалась Вика, – все посмотрели на высокую темноволосую девушку. Волосы чуть длиннее плеч, – а они, кстати, значительно шире моих – глаза вроде бы карие, губы узкие как ленточка, подбородок с ямочкой, брови вразлет. – Она проплыла полосу препятствий за минуту тридцать, обогнав Рию на пять секунд.

– Молодец! – Рия хлопнула Вику по плечу. Та радостно улыбнулась.

– Но вообще все улучшили результаты, молодцы. Кстати, я не представила вам вашу новую одноклассницу. Знакомьтесь, это Света, – Все тут же обратили внимание на меня. Я выпрямилась и улыбнулась. – По дару хамелеон, между прочим, – закончила она.

Народ, и без того не без любопытства на меня смотревший и шептавшийся, заинтересовался ещё больше. Сплетни сплетнями, а их подтверждение из уст директрисы – это все-таки нечто качественно другое. Вообще, если бы мы не задержались сначала из-за перепалки с Аквой, а потом из-за забывшей купальник Наташи, то я почти уверена: ещё до начала занятия успела б перезнакомиться, по крайней мере, с самой активной частью группы.

– Урок закончен, – объявила словно не замечающая всех тех взглядов, что на меня бросали, Илина Владимировна. – До завтра.

Стоило ей выйти, как я удостоверилась, что наставница подложила мне свинью: всем хотелось узнать про хамелеонов и – что значительно хуже – убедиться, что мой хвост действительно подстраивается под окружающую среду. К счастью, Рия не дала Вике и её подругам осуществить эксперимент, напомнив, что перемена не резиновая, до главного корпуса надо ещё добраться, а на мой хвост они насмотреться успеют.

– Света, – окликнула меня Илина Владимировна, когда я, переодевшись, выходила из спортзала. Девчонки должны были ждать меня на улице.

– Да? – я остановилась, глядя на вновь обыкновенно одетую директрису, снизу вверх. И, если честно, подумывая высказать ей то, что думаю на счет устроенной подставы. Потому что одно дело сплетни, распускаемые двумя болтушками, другое – подтвержденные директрисой сплетни. Меня же теперь замучают! Но не успела.

– Очень неплохо для первого раза, – мягко похвалила женщина. – Думаю, теперь можно начать заниматься магией. Сегодня жду тебя у себя в кабинете в два.

Эта неожиданная новость настолько выбила меня из колеи, что я забыла всё, что хотела сказать, и с воодушевлением пообещала:

– Я приду.

– Надеюсь, – улыбнулась наставница.

На математику я села с Алиной. Этот урок прошёл скучно, всё зевали и тихонько переговаривались. Надо сказать, наш класс состоял из тридцати двух девочек, а это, поверьте, ужасный шум, даже если разговоры ведутся шепотом. Внимательно слушала, по-моему, одна Наташа. Учитель – тот самый пожилой мужчина в костюме и очках с толстыми стеклами, которого я заметила на завтраке – не делал попыток расшевелить скучающий класс и убаюкивающее рассказывал что-то про квадратичную функцию. Я, начиная с середины занятия, не могла дождаться его конца: следующей стояла магия самозащиты. И видимо не я одна: как только прозвенел звонок, все быстренько скидали учебники и тетради в сумки.

Нужный кабинет оказался на третьем этаже в числе тех классов, про которые при экскурсии по школе Илина Владимировна сказала «ещё некоторых предметов». Именно из него появилась тогда Анна Викторовна. Мне даже чуть стыдно стало за свои нелепые предположения о том, что директриса и сама не помнит, какие предметы тут проходят. Разумеется, она просто не хотела мне раньше времени говорить о магии, вот и выкручивалась как могла!

Видимо, Риина наставница придерживалась каких-то своих особых правил: внутрь нас пустили только со звонком. Огромное помещение могло бы вместить два стандартных по размеру кабинета. Дверь располагалась примерно посередине. В правой половине стояли парты, в левой – лежали спортивные маты. С любопытством оглядываясь, подмечала всё больше странного: таблицы, приборы, нарисованный мелом прямо на стене овал (в этом кабинете обои отсутствовали, вместо них были голые каменные стены), книжный шкаф, запертый на увесистый с виду замок.

На этот раз я устроилась с Рией за второй партой среднего ряда. Кстати, парты тоже были непривычные – с наклоненной столешницей и соединенной со столом скамейкой, как в каком-нибудь историческом фильме. Подруга шепотом объяснила, что принятых сейчас у людей конструкций школьной мебели наша учительница не приемлет.

На вопрос «Зачем маты?», мне ответили коротким «Для практики». Больше ничего спросить я не успела – Анна Викторовна подняла руку ладонью к нам и класс тут же затих. Это так резко контрастировала с предыдущим уроком, что вызывало дополнительные вопросы.

– Это она так призывает к тишине, – шепнула потомственная.

– Рия, я все понимаю, но нельзя ли оставить разговоры на перемену? – строго спросила преподаватель.

– Извините! – опустила голову подруга.

– Начнем с организационных вопросов. В следующий раз субботнее занятие мы посвятим практике.

– Первое апреля – никому не верю! – хором сказали почти все.

– Вообще-то я серьёзно, – нахмурилась Анна Викторовна. Потом хитро улыбнулась, разом перестав казаться такой строгой: – Но если вы не хотите…

– Правда? Неужели? Наконец-то! – загомонили вокруг. Кажется, раньше их практикой не баловали.

– Если вы не успокоитесь, то мы посвятим это время повторению правил дорожного движения в разных странах мира! – все разом замолкли. – Так-то лучше. Кстати, о правилах. Если я узнаю, что кто-то из вас, – она обвела глазами класс, – опять умудрился перескочить дорогу в неположенном месте в каком-нибудь Египте или где-нибудь ещё, весь класс будет писать мне рефераты по дорожным знакам и ПДД в разных странах мира, в том числе подводных городах! Тебя, Вика, это в первую очередь касается!

– А что сразу я-то? – насупилась брюнетка.

– Хочешь сказать, это я зачем-то мало того, что решила прогуляться до Франции, так и ещё ПДД там нарушила? Хорошо, не сбили. А если бы всё же сбили и ты в больницу попала? Это опасно даже без учета того, что ты могла серьезно пострадать. Ни денег, ни документов, ни знания языка и превращаешься от воды!

– Я не подумала, – смутилась девушка.

– А надо было. Подойдёшь за дополнительным заданием, – жестко распорядилась Анна Викторовна. Сурово она. Хотя, если разобраться, действительно ведь опасно. Мало того, что сбить могут, так ещё и превратишься потом в больнице. Учитель тем временем продолжила: – Сдаем эссе! – Рия тут же подняла обычную тетрадку. То же сделали и остальные. Короткий взмах руки преподавателя и все тетради мгновенно оказались у неё в руках. – Что ж, неплохо. Теперь к теме урока. Я так понимаю параграф, заданный на каникулы, лучше не спрашивать? Или есть желающие? А кроме Наташи? Печально. Неужели понадеялись, что забуду? Ну-ка открыли учебники, – вдруг скомандовала она. После прошлась по рядам. Остановившись около меня и заметив демонстрируемое учебником оглавление, попросила: – Кстати, Света, после урока подойди ко мне, я дам тебе задание, чтобы ты быстрее догнала класс. – Я кивнула, показывая, что поняла. Надо было хоть первую главу прочитать. И то не так стыдно было бы. Почему я вообще начала с истории и русалковеденья? – Что ж, раз большинство из вас не удосужилось даже прочитать, послушаем тех, кто это сделал. Наташа, будь любезна. – И пока девочка шла к доске, снова обратилась к классу: – Для ленивых и забывчивых напоминаю: параграф назывался «Опасность Охотников».

– Начиная с семнадцатого века и по настоящее время именно Охотники – главная угроза безопасности русалок. Несмотря на магическую силу и долгую жизнь русалки чрезвычайно уязвимы, особенно в период между Превращением и Стабилизацией. Но и после стабилизации опасность едва ли значительно уменьшается. Традиционно Охотников подразделяют на начинающих, обучающихся, опытных и профессионалов. Эта классификация в большой степени условна и во время Охоты использовалась для описания сил врага. Начинающие представляют наименьшую угрозу – сражаться они ещё толком не обучены, поле видеть не умеют, а потому, если вы не дадите им повода для подозрений, вас не обнаружат.

Обучающиеся поле уже видят, хотя это и дается им тяжело, обычно вооружены, в том числе и водяными пистолетами, то есть вполне могут доставить серьезные неприятности нестабилизировавшеся русалке, особенно если та толком не владеет магией. Если вы превратитесь во время боя, то сразу же станете в разы уязвимей поскольку практически лишены будете возможности увернуться без помощи магии.

Опытными называют Охотников уже закончивших курс обучения, а потому гораздо более опасным. Как правило, они активно используют яды и наносят их на оружие, потому даже незначительная рана может стать фатальной. В данном случае следует учитывать, что, как правило, яд действует довольно медленно, поскольку для окрашивания поля превращения требуется время, зависящее в первую очередь от размера самого поля и состава яда. Стоит помнить, что изредка Охотиниками применяются и более быстрые средства.

Охотники-профессионалы, или, как их ещё называют, специалисты, наиболее опасны, они специализируются на конкретной расе магически одаренных и с другими связываются редко. Иногда встреча с таким может закончиться простым обменом парой ударов, а иногда смертью. Тут многое зависит от конкретной ситуации. Скажем, Охотник на вампиров может и не захотеть связываться с русалкой. Худший вариант – встреча именно со специалистом по русалкам. В этом случае особую опасность представляют видоспецифичные яды и оружие. Даже у взрослой хорошо владеющей магией русалки шанс выйти из такого столкновения невредимой крайне мал.

Но в целом любой Охотник может доставить серьезные неприятности, недооценивать его опасно. Истории известны случаи, когда сильнейшие в магическом плане русалки погибали при встрече с новичком-Охотником. Не стоит забывать и того, что внешне Охотники выглядят совсем как люди, живут среди них, пользуются их достижениями, зачастую имеют влияние на массы. Единственным существенным отличием является насыщенно красный цвет поля превращения. Потому необходимо быть крайне осторожными и внимательными, пользоваться магическим зрением.

Наташа замолчала, оставляя неприятную, настороженную тишину. Понимание насколько мы рисковали, заставило поёжиться. Догадливая Рия под столом сжала мою руку.

– Отлично, Наташа. Что и требовалось доказать, – удовлетворённо кивнула Анна Викторовна. – Садись. – Девочка вернулась на своё место прямо передо мной. – Теперь у меня вопрос для остальных. Что вы будете делать при встрече с обучающимися?

– Постараюсь избежать уединенных мест и найти кого-нибудь из взрослых или же добраться до реки, – с места ответила Вика.

– В общем-то, правильно, – согласилась учитель. – Сегодня мы разберём тот случай, если вас всё-таки загнали в уединённое место. Идеи?

Что-то мне это напоминает. Мы с Рией переглянулись. Озвучивать пришедшие в голову мысли и воспоминания о подобной ситуации не стали и так ясно, что они у нас сходные.

– Можно попытаться спрятаться в одном из домов, – предложила русая девочка с первой парты, кажется, одна из Кать.

– Один из вариантов, – подтвердила преподаватель. – Но что если на подъезде домофон?

– Можно позвонить в любую квартиру, – предложила Вика.

– А откуда ты знаешь, какие там квартиры? – задала вполне логичный вопрос Риина наставница.

– На подъезде иногда написано… – немного растерялась брюнетка.

– Вот именно что иногда. Мы же разбираем наиболее типичные случаи. Так что не написано. – Анна Викторовна села на свой стул и внимательно посмотрела на класс.

– Вдруг повезет? – подала голос Рия.

– А если нет, это может стоит тебе жизни. Предположим, ты, Катя, – женщина повернулась к блондинке, – угадала, но дома никого нет.

– Позвоню в соседнюю.

– Ладно, ты дозвонилась, что будешь говорить?

– «Спасите, убивают!»

– Поверили, пустили, вызвали милицию. Всё закончилось хорошо. А если не пустили и повесили трубку или же Охотники успели тебя обрызгать?

– Закричу погромче!

– И большинство проигнорирует это, – напомнила о людском равнодушии русалка. – Ну, предположим, нашелся кто-нибудь сознательный и вызвал милицию, ты будешь спасена, их арестуют за ношение огнестрельного оружия. Если не учитывать опасность, что они увидят тебя русалкой и сдадут ученым, но это другая ситуация. А если нет? Не нашлось сознательных? Ты один на один с Охотниками, на твои крики никто не реагирует. Что будешь делать?

– Использую магию?

– Как вариант, но, если хорошо подумать, что кроме простейших заклятий ты можешь применить? Думаешь, их напугают одна-две воздушные сферы, которые ты сможешь создать?

– Ну они же не будут знать, что я больше ничего не умею.

– С новичками подобное ещё пройдет, с кем поопытнее едва ли, – возразила на это учительница. – Но в целом ладно, из ситуации ты возможно выпуталась. Садись. Едем дальше. Рия, та же ситуация, но на двери не домофон, а кодовый замок, а твои простенькие заклятья их не напугали?

– Я всегда ношу с собой газовый баллончик и пистолет, – я, как и большинство ошарашено посмотрела на неё. Хотя про пистолет предполагала. Не из ниоткуда же она его тогда вытащила!

– А ты уверена, что сможешь убить человека, даже Охотника? – серьезно спросила Анна Викторовна. Рия потупилась. – Но даже если сможешь. Ты можешь промахнуться. Да, ты лучшая по стрельбе в школе и практически никогда не мажешь, но все же всякое от нервов бывает.

Такая похвала из уст преподавателя многое значила. Я с опаской посмотрела на подругу. Интересно, тогда с Охотником она всё-таки промахнулась или же в руку и целилась? Что-то мне подсказывает, что всё-таки второе…

– То есть я промазала? – уточнила потомственная. Её наставница коротко кивнула. – Всё равно люди услышат выстрел и вызовут милицию.

– Могут и не услышать, – возразила на это женщина. – А даже если услышат, и приедет она достаточно быстро, вас всех могут арестовать за ношение огнестрельного оружия без лицензии. Это, между прочим, статья.

– Сбегу до прибытия милиции, – пожала плечами Рия. Я б так и сделала.

– И до тебя доберутся Охотники, – жестко напомнили ей.

По-моему, в такой ситуации она повела себя вполне нормально – открыла портал. Правда, в конечном счете, это все равно чуть не стоило нам жизни.

– Из отделения выбраться проще, чем с того света, – заметила наша любительница оружия.

– Логично. Ладно, это другая ситуация. Вернемся к первой. Ты забыла пистолет дома, – кажется, ответы Рии забавляли учительницу.

– Выбью у противников, – подруга пожала плечами.

– Как правило, Охотники – мужчины, так что они сильнее тебя. Ну, положим, выбила. Но давай рассмотрим общую ситуацию, ты не умеешь стрелять.

– А у меня ещё газовый баллончик есть.

– Нету! – с усмешкой опровергла этот вариант женщина.

– Надаю по морде и сбегу, – дерзко ответила потомственная. Я снова перевела взгляд на её наставницу. Сейчас нагоняй за «морду» устроит.

– Тоже вариант в случае, если ты умеешь драться врукопашную. – Анна Викторовна даже не поморщилась. – Только опять же не забывай, что они сильнее. Но, хорошо, предположим, тебе удалось от них сбежать, но далеко ты не убежала – ты оступилась и сломала ногу. И без этих словечек, пожалуйста!

Всё-таки отреагировала. Хоть что-то в этом мире как у людей.

– Как уже говорила Катя, закричу погромче.

Почему-то вариант с порталом, Рия упорно не предлагала, хотя явно знала о нём. Может, потому что не хотела каким-либо образом навести наставницу на мысль, о том, что с Охотниками уже сталкивалась?

– Тебе зажали рот.

– Укушу.

– Заткнули кляпом? – хитро спросила Анна Викторовна.

– Выплюну.

– По-моему, описание базового комплекта Охотника я тебе уже давала, – в голосе преподавателя послышалось недовольство. – Если помнишь, там кляп такой, что не выплюнешь.

– Так, нога сломана, во рту кляп… – моя подруга задумалась. – Ага! Вытащу его руками.

– Руки связали.

– Открою портал.

– И как же? – заинтересовалась её наставница, пояснив: – Руки-то у тебя связаны! Но ты угадала то, что я задумала.

– Ну, если руки уже связаны, во рту кляп, а нога сломана, то попробую перенестись без начертания. Это, конечно, опасно, но хоть какая-то возможность спастись!

– Это конечно. Но такой портал требует огромной концентрации и достаточно большой уровень магии. Впрочем, я уверена, ты бы смогла его открыть, если что, – женщина кивнула Рие и вновь обратилась к классу: – Итак, как вы, надеюсь, поняли, с сегодняшнего дня мы изучаем порталы. И в следующий раз будем учиться их открывать. А сейчас, запишите в тетрадях тему…

Когда прозвенел звонок, и все начали собираться, я повернулась к Рие (спрашивать во время урока я поостреглась):

– Ты действительно носишь с собой пистолет и газовый баллончик? Кроме арбалета?

– А как же иначе? – удивилась потомственная. – Когда я выхожу за пределы школы, то обязательно их беру. Ты же видела. А при передвижении по школе обхожусь одним баллончиком.

– А если ты их забудешь или специально не возьмешь?

Складывая сумку, эта параноидальная любительница оружия, пожала плечами:

– У меня заклинание переноса на них настроено. Если на меня нападут, я их просто вызову.

– Почему же ты не сказала об этом Анне Викторовне?

– Стоять надоело, – призналась она с абсолютно серьезным выражением лица. Мы с подошедшими Алиной и Наташей рассмеялись. – К тому же, как ты помнишь, в условиях оговорили, что стрелять я не умею.

Я сложила сумку, взяла блокнот с ручкой и направилась к учительнице за заданием. Как я и предполагала, мне сказали переписать материал у подруг, а потом отчитаться по нему. Причем предупредили, что вопросы будут и освещенные только в учебнике.

Следующей была биология. Кабинет общий для неё и химии (или как значилось на табличке «алхимии») тоже оказался довольно занимательным, хотя и не настолько как предыдущий. Парты здесь были вполне обычные прямые, хотя и покрытые каким-то странным материалом. Вдоль ближайшей из стен стояли древние шкафы, занятые разнообразным оборудованием (колбами, пробирками, спиртовками и тому подобным) и разноцветными реактивами в аккуратно подписанных баночках-бутылочках. Несколько другие по внешнему виду шкафчики стояли у противоположной окну стены. Но в них стекла не было, так что оставалось только гадать об их содержимом. Проверить не было никакой возможности: все это химическо-биологическое великолепие было заперто на устрашающего вида посверкивающие странными искрами замки. В углу у окна имелся специальный шкаф с вытяжкой (у нас в школе был такой же), смотрящийся возмутительно новым на контрасте с остальной мебелью.

По словам Наташи, изучали они не анатомию человека, как мы в обычной школе, а всякие общие закономерности: химический состав и строение различных органических веществ, клетки. Правда, преподаватель никогда не гнушалась отвечать на вопросы, так что иногда речь шла и о растениях, и о животных, и о человеке.

Голубоглазая учительница, вошедшая в класс со звонком, выглядела молодо, как впрочем, и все в этой школе. Я уже не обманывалась на этот счет, ей наверняка давно за сотню. Одета она была в лиловое платье с более темным, почти черным поясом. Откинув с лица покрашенные в темно-фиолетовый волосы Ольга Дмитриевна (так её назвала отличница) начала занятие:

– Здравствуйте, девочки! Садитесь. – Заскрипели задвигаемые стулья. – В этой четверти мы разберем, наверняка, интересующий вас вопрос «Почему вы стали русалками?» с точки зрения генетики. Потому сегодняшняя тема наша звучит так: «Законы Менделя и их открытие».

После нам рассказали о Менделе, его экспериментах, выведенных им законах, их дальнейшей судьбе и цито... в общем каком-то там молекулярном обосновании. Не забыли сказать и про то, что магически одаренные генетикой тоже не брезговали, но из-за стремления объяснять все магически далеко не продвинулись. Потом решали задачи. Самыми интересными, на мой взгляд, были задачки на форму плавников. Что-то вроде: «Русалка с широкими плавниками вышла замуж за тритона с узкими. Какая форма плавников будет у их детей, при условии, что отец русалки тоже имел узкие плавники?» Получалось, кстати, что могут быть и такие, и такие, потому что русалка гетерозиготна. Для меня это было тем интереснее, что я вообще не обращала внимания на то, что у кого-то они уже, у кого-то шире. Нет, то что форма немного отличается, замечала, конечно, но не особо присматривалась.

Когда прозвенел звонок, нам пообещали, что на следующем уроке мы продолжим. Вроде бы было не сложно, объяснять Ольга Дмитриевна умела, но эти задачи явно имели математическую основу, а с математикой у меня не лады. Придется помучиться, в этом всем разбираясь, особенно учитывая, что те вопросы которые они изучали прошлые четверти для меня темный лес. И здесь догонять…

Танцы – следующий наш урок – проходили в большом кабинете на втором этаже. Правильнее было бы назвать его даже не кабинетом, а малым залом: по размеру он не сильно уступал столовой. Впрочем, это все я узнала потом. Сперва же, не успели мы пойти к двери, как она открылась и, оттуда смеясь и держась за руки, вышли парень и девушка. Я заглянула в кабинет. Удивительно, но там были парни! Блин, а я, оказывается, соскучилась по обществу противоположного пола! И это за несколько дней… Что ж дальше-то будет?!

– Ух ты, тритоны! – обрадовалась Алина. Кое-кто явно разделяет мои желания по разноображиванию окружения. Хмм, разноображивание – интересное слово, хотя я что-то не уверена в его существовании в словарях. Ну и ладно. Мои мысли, что хочу то и думаю!

– Фыв! – Рия влетела в кабинет и с разбега прыгнула на юношу, похожего на неё. Тот, что удивительно, учитывая набранную ей скорость, девушку поймал.

– Ри! – они на глазах у всех обнялись.

Мы подошли ближе. Парень определенно был её братом – очень уж они оказались похожи, гораздо сильнее, чем с Аквой. Оба коротко подстриженные шатены, с карими глазами и сходными чертами лица. Если б не разница в возрасте, думаю, даже сошли б за двойняшек. Вот подрастет Ри и наверно так и будет, а пока она на полголовы ниже. И это при том, что и так не низенькая!

– Я соскучилась, – потомственная чмокнула брата в щеку. Потом задумчиво провела по ней же и выдала: – Ух ты! Ты колючий!

– Не вижу ничего радостного, – парень явно её энтузиазма не разделял.

– Да не, прикольно! – не согласилась его сестра. – Кстати, Фыв, это моя новая подруга – Света, крестница тети Лены. Света, это мой брат – Фыв.

– Наслышан, – парень улыбнулся. – И от тети Лены, и от этой егозы, – он потянулся к Рииным волосам, но та была начеку. Быстро сориентировавшись, тритон протянул мне руку: – Рад наконец познакомится.

– Я тоже, – пожала протянутую ладонь. Она оказалась неожиданно большой. – Надеюсь, слышал только хорошее?

– В основном, – улыбка Фыва, мигом ставшая куда ироничней говорила об обратном. Надеюсь, крестная ему обо мне рассказывала не «веселые» по её мнению истории с моим участием.

– Почему при мне-то она ни разу о Свете не говорила? – возмутилась Рия. Осведомленность обо мне брата её явно задела.

– Дай подумать? Может потому, что ты вечно сидишь на каникулах в школе?

– Мне кажется, в школе она чаще чем у нас дома бывает, – возразила на это Ри, поморщившись.

– Один-один, сестренка, – признал Фыв.

Тут наставница Алины (Юлия Олеговна, если ничего не путаю) громко напомнила: «Ребята, разбивайтесь на пары!» и предыдущая тема разговора была забыта.

– Чур, я с тобой! – Рия вцепилась в брата.

Парень вздохнул и напомнил:

– Я-то только за. Но ты же помнишь, мистер Лит в прошлый раз запретил. – Тритон хитро прищурился и добавил: – И на девичью память он не жалуется в отличие от некоторых, так что давай-ка искать пары.

– Да ну тебя! – шутливо стукнула юношу потомственная. Тот рассмеялся и уже хотел ей ответить, когда девушка отошла чуть в сторону от него и не терпящим возражений тоном заявила: – Ты танцуй с Алиной. А мне подойдет кто-нибудь из твоих одноклассников, только желательно примерно одного с тобой роста и танцевать умеющий.

– Ну у тебя и запросы, Ри! – возмутился Фыв, но тем не менее быстро сориентировался и подвел сестру к кучке парней. Окинул их взглядом, судя по всему, прикидывая, кто же из одноклассников Рииным запросам соответствует. Видимо определившись, тронул одного из них за плечо: – Володь, не потанцуешь с моей сестрой, нам с ней учителя в прошлый раз запретили?

– Почту за честь, – отвесил шутливый поклон темно-русый юноша одного с братом Рии возраста. И роста. С трудом сдержала хихиканье. У Алины с выдержкой оказалось похуже.

– Учти, наступишь ей на ногу, я буду мстить, – слишком серьезно для правды предупредил потомственный.

– Ночью и в темноте, – закончил за него Володя. – Знаю. Я тебя и твои замашки вообще уже хорошо знаю. За три-то года выучил! Иногда думаю и за какие грехи мне такой сосед достался? Так что, не боись, на ноги твоей сестре наступать не буду… Она наверняка такая же мстительная!

Все слышавшие этот короткий монолог засмеялись.

– Не переживай, братик, скорее я ему наступлю, – с проказливой улыбкой заметила Рия. – Каблуком, – она приподняла ногу и продемонстрировала пятисантиметровый каблучок. Парень явственно побледнел. Мы переглянулись, стараясь снова не засмеяться.

– Вот! Я ж говорю, такая же! – воскликнул он, тем не менее беря Ри под руку.

– Осталось найти пары Наташе и Свете, – заметил Фыв, чуть прикусывая губу.

– Я с Люком буду, – девочка мягко улыбнулась. – Очень интересный собеседник. Его ведь взяли?

– Взяли, взяли. Вон он, – Володя мотнул голову вправо. Там на скамейке сидел щуплый темноволосый мальчишка в очках и читал толстенную книгу. По-моему он был младше остальных, хотя может просто казался таковым из-за маленького роста.

– Значит, осталась Света, – сделал вывод брат Рии, снова обводя одноклассников задумчивым взглядом.

– Я правильно понимаю, что у леди нет пары? – к нам подошел юноша, судя по направлению движения возвращавшийся от учителей. Такой красивый, что сердце пропустило удар. Как я его сразу не заметила?! Черные волосы свободные от пут резинок и завязок касаются плеч, глаза, окруженные густыми, но не слишком длинными черными ресницами чуть прищурены. Завершали образ узкие, словно выщипанные, тёмные брови и такие привлекательные немного полные губы. Ммм.

– Правильно, – чуть ли не прорычал Фыв. Я удивленно посмотрела на него. Судя по выражению лица, они с этим парнем не ладили. Интересно, почему?

– В таком случае, можно мне пригласить Вас на танец? – красавчик подал мне руку.

– Д-да,– запинаясь, ответила я, вкладывая свою ладонь в его. Тренькнул звонок.

– Андре, – представился он, сверкнув синими глазами, по цвету похожими на мои.

– Света, – шепотом сообщила я.

– Юноши и девушки, – начала учительница. – Сегодня, как вы уже заметили, у нас совместный урок танцев. И, как обычно в таких случаях, танцуем вальс. Напоминаю, что меня зовут Юлия Олеговна, а моего напарника – мистер Лит. Все уже разбились на пары? Нет? Ну, так давайте скорей! Ирэна, ну что там опять у вас?!

Я хотела обернуться, чтобы посмотреть, что же там происходит, но Андре обыденным тоном сообщил:

– Не обращай внимание: всего лишь ссора из-за того, кто с кем танцует. – он говорил, чуть иначе произнося слова, но, судя по всему, в целом русским владел. – Умеешь танцевать? Просто, ты ведь новенькая, да?

Прежде чем я собралась с мыслями, чтобы ответить что-то небанальное, преподаватели разобрались с происшествием, и мистер Лит с гораздо более сильным акцентом, чем у моего партнера, распорядился:

– Как только я включу музыку, вы можете начинать танец.

Все распределились по залу (отдельные личности успели поскандалить ещё и из-за места), мы с Андре замерли напротив друг друга. Оказалось что, несмотря на семисантиметровые каблуки, я всё равно его ниже. Ненамного, правда. Но что без каблуков-то было бы?!

– Если ты не был уверен, умею ли я танцевать, зачем пригласил? – наконец собралась с мыслями я.

– Вообще-то, я видел, как ты двигаешься. Чтобы девушка с такой гибкостью не умела танцевать, это как-то… – он замолчал, явно подыскивая слово.

Оборвала:

– Ты прав, умею.

– А вальс? – тонкая бровь приподнялась.

– И вальс в том числе, – я с вызовом посмотрела на него. И тут же постаралась сгладить резкость: – Тебе, как удобнее, чтобы я говорила по-русски или по-английски?

– Говоришь по-английски? – ухмыльнулся Андре на упомянутом языке, безукоризненно (на мой взгляд) выговорив все слова.

– Да, – на нем же коротко ответила я. Потом неожиданно даже для себя призналась: – Но не люблю.

Парень мелодично рассмеялся. Могу поспорить, он – сирен, очень уж голос красивый. Или я неправильно понимаю суть их дара? Может, не в красоте дело?

Заиграла музыка, и ладонь Андре оказалась на моей талии. Рука была твердой, уверенной и я чувствовала, что если будет надо, он сможет меня удержать. Его уверенность передавалась мне. Если вначале приходилось приноравливаться к его шагу, то чем дальше, тем легче становилось, и я все больше отдавалась танцу. Так у меня ещё никогда не было. На бальных танцах, я имею в виду. На дискотеках бывало и не раз.

Мой сегодняшний партнер вел меня с легкостью, говорящей о большом опыте. Мы сделали уже два круга, даже немного ускорились. Все же для такой толпы народа зал был маловат.

– Хорошо, – Андре улыбнулся. – Признаться, ты меня удивила.

Всё же не зря посещала этот паршивый факультатив! Нет, особой любовью к бальным танцам, как и к английскому, я никогда не отличалась, просто родители считали, что я должна уметь хорошо танцевать. Зачем, я так и не уразумела. Интересно? Ни капли! Приятно? Ничуть! Что может быть приятного в том, что посторонние парни касаются тебя? Да ещё и на ноги наступают. У меня-то с координацией и гибкостью все окей, хоть что-то хорошее от предков унаследовала, а вот у некоторых моих одноклассников… Тихий ужас. Но оказывается, я зря так относилась к танцам. К тритону, хотя и малознакомому я почему-то отрицательных эмоций не испытывала. Даже наоборот.

– Ты офигенно танцуешь! – с восторгом ответила я. И только потом с запоздание сообразила, что значения слова «офигенно» он может и не знать. Но либо все же знал, либо понял по интонации.

– Думаешь, я не знаю, – он самодовольно улыбнулся, подпортив тем самым общее впечатление. – Танцы – мое всё. Моя жизнь, моя любовь, мое увлечение.

– Мое тоже. Только я предпочитаю более современные.

– Те, что на этих сборищах, лишь по ошибке именуемых танцами? – мне показалось или в его голосе прозвучало презрение? – Пробовал пару раз, но мне не понравилось, – коротко бросил он.

– А может ты просто не хотел, чтобы тебе понравилось? – не удержалась от шпильки я.

– Может быть, – он, как ни странно, не стал спорить.

Музыка сменилась. Заиграл другой вальс. Мы подстроились под него и продолжили разговор:

– Знаешь, пытаюсь представить тебя на дискотеке, – призналась я.

– И как? – заинтересованно изогнул бровь юноша.

– Не получается, – вздохнула. – Ты слишком … – я замялась, не в силах подобрать подходящее слово, – аристократичный, что ли?

Андре снова рассмеялся:

– Такого мне ещё не говорили!

– Да?

– Обычно моя, как ты сказала, аристократичность привлекает девушек, а не наоборот, – объяснил он.

– Я не говорила, что она меня не привлекает! – упрямо поправила я и тут же пожалела об этом, но все же продолжила: – Я сказала, что из-за неё не могу представить тебя...

– Значит, я тебе нравлюсь? – уточнил парень. Я растерялась. Блин! Кто меня за язык тянет? Что я вообще несу?! Кажется, я покраснела. – И правда! Ну что ж, – он улыбнулся так, что у меня едва колени не подогнулись и очаровывающим шепотом спросил: – Что ты делаешь в субботу?

– Учусь! – резко ответила я. Его дыхание щекотало шею, а от руки, скользнувшей по спине, вдруг бросило в жар.

– Жаль. Я хотел предложить встретиться, – Андре преувеличенно печально вздохнул. – Потанцевать. Говорят, у вас по субботам бывают дискотеки, – продолжал этот соблазнитель.

– Ммм, – протянула я.

– Или мы могли бы попробовать что-нибудь из бальных танцев, – продолжал искушать тритон.

– Прости, но я и правда учусь, – отказалась с сожалением.

– Только с утра, – продолжал настаивать он.

– Боюсь, после обеда тоже. Мне надо нагнать класс.

– Очень жаль, – он вздохнул, поцеловал мне руку и, резко развернувшись, направился к мистеру Литу. Как раз в этот момент прозвенел звонок. Парень повернулся обратно, посмотрел на меня и, вернувшись, вручил извлеченную из кармана бумажку, на которой был написан номер мобильного. – На случай если передумаешь.

– Это вряд ли.

– Посмотрим, – он ухмыльнулся и продолжил путь к ожидающему его учителю.

– Знаешь, вы с Андре классно смотритесь! – заметила Наташа, появляясь рядом. Я вздрогнула. – Из вас бы получилась отличная пара.

– Он, конечно, симпатичный, но мне что-то не нравится, как он себя ведет, – сказала я, не отрывая глаз от спины удаляющегося Андре.

– Да ты что? Он же самый классный танцор из всех тритонов! – изумилась, подошедшая к нам Алина.

– Он мне, конечно, немного нравится… – протянула я. Спина замерла. Но я поспешно добавила: – Но только немного! – Андре направился дальше, уже не обращая внимание на наш разговор.

– Ну, ты даешь! – восхитилась соседка по дороге из зала. – Понравилась одному из самых крутых и недоступных парней, а самой на него наплевать!

Я пожала плечами и сменила тему:

– А ты призналась Фыву? Даже танцуя с Андре, я видела, как ты на него смотрела.

– Не-а, побоялась, – она даже не удивилась, что я её раскусила.

– А зря, мой брат не дурак, давно понял, но ждет, когда ты сама это скажешь, – сообщила Рия, незаметно подошедшая к нам.

– Ой! Ри, извини, что тебе не сказала! – опустила глаза Алина.

– Да по твоим взглядом любой идиот все поймет! – заметила потомственная. – Если этот идиот хорошо тебя знает, разумеется. Иди уже, поговори с ним, – она подтолкнула подругу к брату, замершему у дверей. – Ну же! Да не бойся ты, не укусит он тебя! – И заговорщицким шепотом сообщила остолбеневшей девушке: – Ты ему тоже симпатична!

– Правда? – с надеждой спросила та. Любительница оружия кивнула. – Тогда я пошла…

Алина чуть ли не бегом устремилась к Фыву. Ладно, потом расскажет. Мы с подругами пошли дальше.

– Так что у тебя с Андре? – голос Рии прозвучал странно. Я удивленно посмотрела на неё.

– Ничего. Потанцевали, дал свой номер телефона и ушел, – ответила, не вдаваясь в подробности.

– Ничего себе «ничего»! Он же никому его не давал, как не умоляли! – Мне мерещится, или этот парень ей небезразличен? Плохо, если так.

– А мне дал, – коротко и весомо.

– Ты ему нравишься! – авторитетно заявила Рия.

– Может быть, – я пожала плечами.

– Свеет! Ну, неужели он тебе ничуть не симпатичен? – чуть ли не простонала потомственная. – Он ведь такой, такой…

– Фыв знает, что ты по Андре вздыхаешь? – останавливаясь, поинтересовалась я.

– Нет, конечно! – фыркнула девушка. – Они и так не в ладах. И самое паршивое, что я даже не знаю из-за чего! Но по Андре почти все девчонки вздыхают, так что, думаю, он догадывается.

– Ты не похожа на других, – заметила я. – Так что не факт.

– Ой, да брось, Свет! У Андре каких только девушек не было!

– И много их у него было? – как можно безразличнее спросила я.

– Много. Он их меняет постоянно, – поделилась слухами потомственная.

Паршиво. Потому что кажется, он мне действительно понравился. Есть в нем что-то притягательное. Но эта его самоуверенность! Как она меня бесит! И что же делать?

На английском я продолжала думать об Андре, и потому отвечала невпопад. Может пока проигнорировать его? Если я ему правда симпатична, он не отступит, а если нет, то нет. Вот если он такой только на публике…

– А что тебе про Андре Фыв говорил? – не выдержав, шепотом спросила я у сидевшей рядом Рии.

– Только, то, что Андре – чуть ли не лучший в школе ученик, – так же тихо ответила она, прежде чем вновь с головой уйти в скрытый учебником справочник по оружию.

Английский, по счастью, быстро закончился.

Решив не тратить время на переодевание в уличную обувь и беготню до общежития, после обеда сразу направилась к наставнице. Да и что скрывать, магия манила. Потому волевым решением выбросила из головы всякие посторонние мысли о редкостных красавчиках и постучала:

– Можно?

– Заходи, – директриса сидела за столом и что-то писала. Снова. – Сейчас закончу. Устраивайся, – она махнула в сторону кресла. Я села, пристроив сумку в ногах. – Видишь на подоконнике свеча, банка с водой, пустой горшок и вертушка, ну такая штучка, которая вертится на ветру? Понятия не имею, как её точнее назвать.

Чуть развернувшись, сразу заметила перечисленные предметы. Кивнула. Не получив дальнейших указаний, уточнила:

– И что мне с ними делать?

– А как ты думаешь? – Илина Владимировна испытующе посмотрела на меня. Я пожала плечами. Идей у меня было много, но некоторые откровенно бредовые. – Тебе надо зажечь свечу, заморозить воду, вырастить цветок или раскрутить вертушку.

– Мне надо сделать это все или только что-то одно?

– Как получится. Начни с вертушки или свечи, для большинства это почему-то проще, – она снова уткнулась в бумаги.

– А как? – спросила осторожно.

– Ну, ясное дело не спичкой! – усмехнулась наставница. – Магией. Тебе надо просто захотеть.

Я честно уставилась на свечу и захотела. Ничего не произошло. Тогда попробовала с вертушкой. Тоже ничего.

– И как долго мне пытаться?

– Пока не получится, естественно, – не отрываясь, ответили мне.

Время шло, но результата не было, как я не старалась. Прошло, по моим ощущениям, минут двадцать, когда Илина Владимировна все-таки сжалилась:

– Смотри, – она взглянула на свечу, и та вспыхнула. – Это простейшая магия стихий. Заклинаний в отличие от бытовой не требует. На первых этапах, по крайней мере. – Возможно, было бы лучше, если бы требовала. Я б хотя бы понимала, где ошибаюсь. – Если тебе сложно сделать это взглядом, просто задай направление рукой. Например, раскрути вертушку.

Я очень-очень захотела, направила руку, но ничего не вышло. Попробовала ещё раз.

– Ты что-то делаешь неправильно, – заявили мне. Это я уже и так поняла. – Что именно ты желаешь?

– Раскрутить вертушку, – оторвав наконец взгляд от злосчастного предмета, ответила я.

– Вот! – кажется, учительница поняла, в чём дело. – Скажи мне, что надо сделать, чтоб вертушка закрутилась?

Предположила неуверенно:

– Я должна захотеть?

– Нет. В обычных условиях, без магии, – терпеливо уточнила вопрос директриса.

– Чтобы ветер подул, – не задумываясь, ответила я.

– Ну и как это сделать с помощью магии?

– Я должна захотеть, чтобы подул ветер? – дошло до меня.

– Конечно! – обрадовалась Илина Владимировна. Блин! Могла бы и сама догадаться!

Я захотела, сильно-сильно захотела. Боясь, что не получится, зажмурила глаза. А потом показалось, что кто-то открыл окно. Вокруг зашумел ветер, взъерошивая волосы, шелестя бумагами.

– Света! – возмущенно окликнула меня наставница.

Открыв глаза, первым делом заметила бешено вращающуюся вертушку. Но почему-то голос директрисы быль отнюдь не радостным. Посмотрела на неё и поняла причину недовольства: бумаги на столе перемешались, часть из них упала на пол, а темные волосы взлохматились. Это я сделала?

Пригладив шевелюру, Илина Владимировна вздохнула:

– Я просила раскрутить вертушку, а не устроить ураган!

– Я случайно! – виновато потупилась.

– Знаю, – она махнула рукой, приводя стол в порядок. – Думаю, со свечой придется повременить: ещё устроишь мне тут пожар. Попробуй заморозить воду, только, пожалуйста, не надо для этого охлаждать воздух во всем помещении! Охлади лучше воду.

Я посмотрела на банку, захотела охладить воду, и ничего не получилось. Спорим, фокус тут такой же?! Что там происходит при нагревании? Кажется, расстояние между молекулами увеличивается? Я задала рукой направление, представила виденную когда-то картинку беспорядочно расположенных молекул, и спустя секунд пять от банки повалил пар.

– Света, – почти простонала Илина Владимировна. – Ну и зачем ты её испарила?!

– Ой! – только и смогла выдавить я. Видимо, придется мне физику учить. Паршиво.

Глава 8

Так потянулись школьные будни. Отдыхать я практически не успевала, поскольку все время уходило на домашние задания и занятия магией. Про Интернет также не могло быть и речи. Когда, если я уходила утром в семь тридцать, а возвращалась в пять-шесть и тут же садилась за домашку?

Вообще я последнее время, похоже, задалась целью наверстать всё то, что упустила в старой школе. Поначалу постоянно учить, делать задание и читать учебники сверх нормы было непривычно. Но потом то ли я притерпелась, то ли учебники оказались куда интереснее моих прежних. В общем, дела пошли на лад.

Из всех новых для меня предметов самыми интересными были, пожалуй, прикладная магия, самозащита, история, на которой мы изучали события, часто поданные диаметрально противоположно тому, как они изучались в обычных школах, и, конечно же, русалковеденье. На прикладной магии мы (я пока в теории – на практику не хватало умения) за прошедшие несколько уроков разобрали несколько весьма полезных заклинаний вроде расчесывания без расчески или быстрой чистки одежды. На самозащите мучились с порталами. Настоящая история нашего мира, скрытая от людей, большей частью зачаровывала, я правда, не врубалась в некоторые моменты ввиду катастрофического отставания от класса: они уже давно разбирали начало нашей эры, а я все мучила постатлантийское время, а это, между прочим, почти четыре тысячи лет разницы! Но самым-самым оказалось русалковеденье, изучающее не только общество, как показалось мне сперва, а особенности русалок как вида вообще: то самое непонятное поле превращения, дары, некоторые особенности превращения и тому подобное. К моему сожалению, по этому предмету я тоже сильно отставала. Хотя и не так катастрофично как по общемагическому языку. Спасало только то, что отдельные простейшие слова словно всплывали из глубин памяти. Разгадать эту загадку помогла Рия, предположившая, что тетя Лена в детстве со мной им занималась. Сама потомственная говорила на общемагическом куда лучше, чем на английском. И не одна она, надо сказать: видимо, азы этого языка входили в обязательный минимум дошкольного образования в семьях магов. Так что тут мы с остальными выходцами из людей, исключая разве что давно занимавшуюся им Наташу, были белыми воронами. И это бесило, так что я пообещала себе наверстать.

Выходные прошли в зубрежке и бесконечных домашках. Даже сил сходить на вроде как устраиваемую в главном корпусе дискотеку не хватило, что, учитывая мою любовь к танцам и наличие возможности, было совсем для меня не характерно. Но после изматывающей недели хотелось не танцевать, а просто полежать в тишине (о которой в общежитии оставалось только мечтать) или хотя бы без необходимости куда-то бежать.

Грело душу то, что сегодня в отличие от многих предыдущих дней у меня, наконец, стало получаться кое-что из магии: я смогла вырастить сорняк (и то хорошо). Раскручивать вертушку без урагана я начала на второй день, вода испарилась на третий, свечу мне доверили только сегодня. И я её зажгла, не спалив при этом ничего лишнего! Илина Владимировна, при этом явно испытавшая облегчение, обещала, что в следующий раз мы перейдем к более сложным заклинаниям, а пока я развлекалась тем, что выращивала в стакане с землей из школьной теплицы сорняки. Из семян у меня упорно ничего не прорастало. По словам наставницы, этому могло быть несколько причин: либо склонность к стихии земли у меня была слишком маленькой, либо я, что вероятнее, снова делала что-то не так. Что именно мы понять так и не смогли, так что мне рекомендовали не отчаиваться и на досуге попробовать ещё. Игнорировать совет я не стала, вот и сидела сейчас, вперив взгляд в стакан. Мысли то и дело угуливали куда-то далеко, так что периодически приходилось их отгонять и снова сосредотачиваться.

Я так увлеклась, что не заметила, как вошла Алина.

– Чем это ты занимаешься? – спросила она, падая на свою кровать.

– Вот! – я с гордостью протянула ей стакан, откуда свешивалось мое творение. Из середины радостно торчала одинокая крапива.

– Ты что решила заняться садоводством? – не поняла соседка, скептически оглядывая произведение моего магического искусства.

– Нет. Это я вырастила с помощью магии.

– О! – до неё явно дошло. – А почему сорняки, а не яблоню, скажем?

– Она не хочет расти. Вообще никак, – пожаловалась, не прекращая растить сорняки.

– Может семечки не те? – предположила соседка.

– У Илины Владимировны же они прорастают! – У директрисы и правда прорастали практически все семена. А у меня, сколько я не билась ни в какую. Весь подоконник директорского кабинета уже был буквально заставлен рассадой. Именно поэтому мне простили даже сорняки.

– Ну тогда не знаю.

– Вот и я тоже, – вздохнула. – Как свидание?

– Чудесно, – Алина счастливо улыбнулась. С Фывом они встречались почти каждый день. Обычно он переносился к школе, забирал мою соседку, и они куда-нибудь ещё улетали. Вчера, вроде, в Санкт-Петербурге были. Или это было позавчера? Не помню.

– Куда сегодня летали? – поинтересовалась, душа зависть.

– В Питере в Эрмитаж ходили, – отозвалась эта влюбленная. Блиин! Тоже хочу в Эрмитаж! Может, позвонить все-таки Андре? – Всегда хотела там бывать. Потрясающе просто. Но народу многовато. Представляешь, там… – Алина ударилась в пересказ впечатлений. Очень быстро я поняла, что киваю как болванчик, сама витая мыслями где-то далеко. В основном вокруг запавшего в душу брюнета.

Наконец поток восторгов подошел к концу, спрашивать я ни о чем не стала, решив, что перерыв закончен и пора делать домашку. Подруга же, решив не мешать (она вообще неплохо чувствовала момент) убежала к Рие.

Пока искала нужные тетради, мысли каким-то непостижимым образом свернули с Андре на продолжавшего мне сниться Охотника. Причем с завидным постоянством. Чаще всего бывали эпизоды, в которых он рассуждал о том, о сем, иногда книги, которые он читал, или его прогулки, изредка проскальзывали уроки. Последнее я больше всего не любила. Просыпаясь от очередного кошмара с этой их теорией убийств, которую он именовал Охотой, я подолгу не могла уснуть. Несколько раз снился непонятный предмет, называемый токсикологией. В обилии терминологии поняла я мало, но из того, что поняла, смогла сделать вывод, что это предмет о ядах и их применении. Помимо этого, Охотники очень подробно изучали химию, в данный момент общую и биохимию, а до этого, как я поняла из мыслей Алексея, были ещё неорганика и органика. Разницу между ними я улавливала, но очень поверхностно – химию мы изучали первый год и она меня особо не интересовала. Так что если что-то из общей я понимала (в обычной школе у нас она же была), то биохимия с её странной записью веществ была для меня темным лесом. Хотя мысли прекрасно понимающего её Охотника и облегчали мне восприятие, без базовых знаний давало это мало. Вообще-то кое-что полезное я из его химических визуализаций почерпнула и даже использовала на алхимии. Так что положительные моменты в Снах тоже были. Правда, я все больше и больше уверялась в их реальности. Просто потому что всего этого я не могла знать и тем более не могла выдумать. Взять хотя бы первоапрельский Сон:

«…Солнце опустилось за горизонт, я задернул штору и вернулся к дневнику, который вел время от времени просто чтобы хоть иногда высказывать свои мысли: «Сегодня первое апреля. Все потихоньку тает. Похоже, на лыжах кататься скоро будет невозможно.

Мои любимые одногруппники сегодня решили разыграть преподавателей. День смеха ведь! На первом уроке (мифологии) намылили мылом доску (для этого эти энтузиасты встали едва ли не на рассвете), насыпали на стул кнопок, мел спрятали. Ага, мне тоже понравилась их логика. Зачем спрашивается доску натирать, если на ней все равно писать нечем?! Кроме того, никто не учел, что Зубрилка неплохо владеет магией… На этом и прокололись. Когда он вошёл в класс, то сразу заметил мел – кое-кто додумался спрятать его в шкафу и от дверей тот был прекрасно заметен. Преподаватель молча вытащил его и, проходя мимо нашей парты, вручил Степке, потребовав схематично изобразить отличие магического поля вампира-графа, высшего то есть, от обычного низшего. Сосед поплелся к доске как на казнь – прекрасно ведь знал, что мел писать не будет. Так и оказалось.

Ничуть не удивленный таким поворотом учитель влепил несчастному «пару» и вызвал следующего, Лёньку. Кажется, мужчина решил не мудрствовать и пошел по алфавиту. Вот когда я возблагодарил родителей за свою фамилию. Все же иногда хорошо быть в конце списка, но не последним. Так продолжалось больше половины урока. Все сидели, боясь даже дышать. Кто-то на задних партах спешно вспоминал курс химии, пытаясь придумать, как избежать неминуемой двойки. Избежать не получилось – идея протереть доску была одной из первых, но Зубрилка, садистки улыбаясь, не позволил. В итоге почти три четверти группы открыли новую четверть пятерками наоборот. Каким-то немыслимым образом нашему мифологу удалось вычислить всех зачинщиков и словно случайно пропустить не замешанных.

Уже ближе к звонку успевший словно невзначай стряхнуть кнопки Зубрилка, сам вышел к доске и записал тему. У него как ни странно это получилось. Из кабинета все обласканные вниманием мстительного препода выходили хмурые.

У меня впереди был русский, так что я поспешил покинуть группу. Идея пошутить не обошла и моих одноклассников. Но то ли организаторы в девятом классе были лучше (или опытнее), то ли им просто повезло, но вот тут все прошло идеально. Розыгрыши, правда, были так себе, местами даже жестокие, но русичку не любил не я один. Первым делом над дверями подвесили ведро с мыльной водой (сколько мыла за время подготовки к розыгрышам извели энтузиасты, даже представлять не хочу). Проскользнуть, чуть приоткрыв дверь ещё было можно, если осторожно, а вот распахивая створку с ноги, как любила делать эта дама, шансов избежать встречи с содержимым ведра никаких. Прежде чем она успела опомниться сработал второй механизм – натянувшаяся из-за открытия двери веревка опрокинула мусорное ведро, висевшее по соседству с предыдущим. Дамочка за неё ещё и запнулась, так что эффект получился сногсшибательный. Особенно когда она увидела своевременно выпущенную из клетки мышь (Мыши, кстати, в школе страшненькие, разной степени клыкастости (линия «вампир», как её напыщенно называла наша биологичка, не пожелала сидеть в клетках и разбежалась по зданию). После такого представления она (русичка, а не мышь!) удрала к директору писать докладную, а мы заперлись и слушали, как выразился один любитель сленга, «музон». Ровно до тех пор как к нам через окно, продемонстрировав применение «полевых» навыков в быту, залез директор собственной персоной (видимо, с крыши) и устроил ТАКУЮ взбучку…

Дальше была общая химия, и я поспешил обратно к профильной группе. Те как раз, раздосадованные неудачами (по словам Степки, на математике у них тоже все пошло наперекосяк) пошли вразнос. Учителя в кабинете не оказалось, а у кого-то явно отказала логика. Ну а как иначе объяснить то, что эти умники вылили на доску серную кислоту (как-то на себя не попав), неведомым образом перепутав её с запланированной для розыгрыша и заранее подготовленной смесью. Эффект пусть она и была разбавленной был вполне наглядный (это я успел оценить, когда на пару секунд заскочил в кабинет). После эти придурки, если не сказать покрепче, уронили реактивы, приготовленные для практической работы и ещё десяток колб (разумеется, абсолютно случайно, это Костик у нас такой безрукий). Вот этот момент я и застал, вернувшись. Заглянул, оценил панику одногруппников, поднимающийся над полом зеленоватый дымок и ретировался. Остальные, опомнившись, последовали за мной.

Когда же учитель заглянул в класс, по полу стелился зеленый дым… Кажется, выделился хлор... По-видимому, там солянка была или что-то из её солей и фтороводородная. Или что-то ещё подошедшее. Тут такое началось… Зато все оставшиеся уроки отменили… К вечеру газ ликвидировали. Как именно не знаю, вполне возможно, не обошлось без магии. Ну, а нам досталось от администрации и преподавательского состава. Думаю, необходимость пересдачи всей техники безопасности в химической лаборатории надолго отобьёт нашим энтузиастам желание шутить.

Обидно только, что мне тоже пересдавать придется, хотя уж я-то совсем не причем! Да и не только я. И директор, оравший на нас вплоть до середины перемены, мог бы это учесть… Но у нас же коллективная ответственность!»

Все эти химические названия были мне знакомы настолько смутно, что тогда я снова начала подозревать, что это вовсе не шутки подсознания, а все-таки какая-то магия. Но говорить кому-то я все равно пока не хотела. Ещё решат, что у меня, так сказать, «крыша едет»…

– Как дела? – спросила крестная, возникая словно из ниоткуда. Я чуть не подскочила, мгновенно отвлекаясь от мыслей об Охотнике. Тетради посыпались на пол.

– Ты меня напугала! – собирая тетради, возмутилась я. Взрослая русалка и не думала помогать, сидела себе спокойно на моей постели, закинув ногу на ногу. Одета она была в джинсы и кремовую блузку-рубашку.

Бросив стопку на стол, села рядом. Коротко обняла её, и на секунду замерла, вдыхая родной запах.

– Извини, дело срочное, – чмокнув меня в щеку, сообщила тетя Лена. И по тому как это было сказано, я сразу поняла, что она явно чем-то взволнована.

Это заставило напрячься:

– Что случилось? – В голове уже крутились самые разнообразные варианты, начиная с очередной пакости от Лиз и заканчивая проблемами у родителей. Причем, эти ещё были самыми безобидными…

– Мне захотелось мороженого, – как-то излишне мрачно опровергла мои догадки крестная. Фух! А то я уж надумала… – Шариками.

Искренне удивилась:

– И что в этом такого? Или мороженое русалкам вредно?

– Только если его переесть, – усмехнулась на мое предположение, больше шутливое, чем серьезное взрослая русалка. – Дело не в этом. Просто я решила сходить в кафе на набережной. Сходила, – тетя Лена поморщилась. И продолжила: – Брат Алины, как ты помнишь, работает именно там.

– И что? – все ещё не доходило до меня.

– А то, Свет, что официант тебя узнал! – огорошили меня. Вот ведь память у человека! Причины мрачности крестной я все еще не улавливала. И она это поняла: – Более того, он ещё и вспомнил, что неоднократно видел тебя со мной!

А вот это уже грозило проблемами. Сама-то я когда еще в Энске появлюсь, а вот тетя Лена там живет все-таки. И раз она это рассказывает, значит, наверняка выяснила опытным путем. Вопросительно уставилась на неё. Но крестная, словно специально нагнетая атмосферу, молчала.

Наконец я не выдержала:

– И что он сделал? Ты же это не из мыслей его узнала?

– Нет, к сожалению. Не имею привычки в чужих головах шарить. Да и не так это просто. Все проще и сложнее: тот официант сказал про тебя и меня брату Алины. Ну а тот, не долго думая, ко мне подошел и спросил. Достаточно милый молодой человек, кстати говоря. А ещё весьма терпеливый и со склонностью к детективам… Но речь не об этом. Долго ходить вокруг да около он не стал: показал фото с камеры видеонаблюдения, о которых никто из нас не подумал. Твое в том числе. Я сказала, что не понимаю, о чем он. Костя – Так ведь его зовут, кажется? – настаивал. Пришлось слегка воздействовать на него магией. Но он твердо решил не прекращать поиски, и переубедить его будет сложно. А раз теперь брат Алины ищет её, то так получается, что и вас. И если Рия с Наташей направление бесперспективное, то вот с тобой гораздо проще. Если он наткнется, к примеру, на твою страничку...

– Проблем может быть выше крыши, – нахмурилась я. – И только от него зависит каких.

– Ну, в целом мне он показался вполне порядочным, – поделилась впечатлениями взрослая русалка, – тем более что носители того видео я уничтожила, а фотографии сожгла. Сделать это, правда, было не так-то просто: пришлось на него принуждением воздействовать, чтобы выяснить, где и в каком виде он их хранит. Надеюсь, ничего не упустила.

– А сделать так, чтобы он прекратил поиски, ты не могла? – я оперлась спиной на стену, внимательно глядя на крестную.

– Я и так сделала больше, чем следовало, – устало помассировав виски, возразила тетя Лена. – Ментальная магия – опасный раздел магической науки, лишний раз её использовать ни к чему. И опасность даже не в том, что она сложна или энергоемка, хотя и это тоже, а в том, что с ней легче легкого заиграться. Одно дело узнать какую-то информацию, другое – подтолкнуть к нужному тебе решению, третье – изменить стремления человека. Тебе бы понравилось, если бы тебя лишили свободы выбора? К примеру, чисто теоретически я в любой момент могла внушить тебе не сбегать больше на дискотеки с этой твоей Лиз. По-твоему, это было бы правильно или нормально? – Вопрос риторический, но я мотнула головой. Пример... впечатлил. – Вот и не стоит решать за других. Подобное запрещено и пусть о нарушении даже не будет известно, это несмываемым пятном ляжет на твою совесть. А где одно нарушение, там и два, и три… Можно создать армию из подчиненных солдат, слушающихся каждого твоего приказа. Если талант и сила есть, разумеется. Есть такие примеры в истории магического мира. Вот только хорошо это никогда не заканчивалось. И для тех людей, чью психику постоянно расшатывали внушениями, и для конкретного мага, и для магического мира в целом.

– Охотники за это нас ненавидят? – спросила я тихо.

– В том числе. Там много всего намешано. И правды, и выдумки, – ответила крестная, кажется, ничуть не удивленная моим вопросом. Вот только вряд ли она догадывается, сколько всего я успела про них узнать. Спасибо Снам.

– А что касается всех этих внушений… Я вообще не сторонник всего такого. Но обязанности поисковика иногда вынуждают, – поделилась взрослая русалка. Несколько мгновений помолчала, мотнула головой и вернулась к изначальной теме: – Но я не для того чтобы тебе лекции читать перенеслась. – Видимо, сообразив, что это прозвучало достаточно категорично, она спохватилась: – Хотя объяснить или рассказать что-то никогда не против.

– Охотно верю, – я чуть улыбнулась. На самом деле я очень-очень многое хотела у неё спросить. Вопросы возникали постоянно, но обычно я задавала их подругам и удовлетворялась их ответами. Тревожить лишний раз Илину Владимировну я боялась, а дергать по пустякам крестную казалось глупым. Я ведь уже не ребенок, чтобы постоянно просить у неё помощи. Да и объяснения по телефону – это несколько не то, что вживую, а каждый раз заставлять тетю Лену переноситься ко мне, тратить на это магию (она ведь телефонным разговором ограничиваться не станет, да и не стоит доверять такое технике, которую можно прослушать) совесть не позволяет.

– Ты, как посмотрю, в Интернет не залазишь? – вдруг сменила тему она, растрепав мою и так далекую от аккуратности прическу.

Развела руками:

– Некогда. Никогда не думала, что скажу это, но учиться интересно.

– И соответственно писал ли тебе Костя, ты мне сказать не можешь? Сама знаешь, если у него была твоя фотография, найти – дело пары кликов и определенной настойчивости. Было бы желание.

– Могу проверить сейчас, – предложила я и, не дожидаясь в общем-то очевидного ответа, вытащила ноут из-под стола. Встретившись взглядом с мечущими молнии глазами, попросила: – Не надо на меня так смотреть. Стол завален был, вот я и сунула под него. – Правда, было это неделю назад, если не больше. О чём красноречиво свидетельствовала скопившаяся на сумке пыль. Нажав на кнопку включения и положив ноутбук на кровать рядом, махнула рукой в сторону подоконника, где стоял стакан с моими сорняками: – Я вон тут магии учусь.

– Ну-ка покажи! – заинтересовалась крестная, успешно сбитая с настроя на очередную нотацию о необходимости аккуратности. Оглядев мое творение, сделала вывод: – Что-то ты явно делаешь не так. – Затем строго вопросила: – Почему сорняки?

Смутившись, объяснила. Тетя Лена тяжело вздохнула и, обняв меня за плечи (я с радостью вновь вдохнула такой родной запах), попросила:

– Закрой глаза и расслабься.

Поскольку доверяла я ей безоговорочно, вначале послушалась, а потом уже задалась вопросом «Зачем?». Не успела спросить, как крестная направила мою руку чуть вперед.

– Теперь представь яблоню, – попросила она. Я послушно вообразила белое от многочисленных цветов дерево. И совершенно неожиданно почувствовала расход магии. – Что и требовалось доказать, – удовлетворенно сообщила самая близкая мне русалка.

Открыв глаза, я с удивлением обнаружила посреди моих сорняков, чуть в стороне от крапивы небольшую, всего сантиметров двадцать, но уже с десятком листиков и одиноким цветком яблоню.

Потрясенно выдохнула:

– Как ты это сделала?

– Это сделала ты. Я только помогла тебе сосредоточиться, – поправили меня с улыбкой. Ничего себе!

– Мы с Илиной Владимировной над этим уже дней десять бьемся! И ничего не получалось! Даже сорняки появились только сегодня. А тебе стоило прийти и все вышло!

– Потому что я знаю тебя лучше, – она погладила меня по волосам. Вздохнула и вернулась к насущному: – Ну, что там у тебя в сообщениях?

– Сейчас, – я поставила ноут на колени, запустила Интернет и открыла нужную вкладку. Сообщения висели в пяти диалогах: Вероничкином, родительских отдельных, нашем с ними общем и… Кости (аватарка была вполне узнаваемой даже в миниатюре).

– А я о чем? – мрачно спросила тетя Лена. – Давай открывай!

Щелчок мыши. Сообщение гласило: «Я видел тебя с моей сестрой. Надеюсь, ты не хочешь проблем и поможешь мне её найти? Отпираться бесполезно, у меня есть доказательства».

Перевела взгляд на крестную:

– И что мне делать?

– Можно проигнорировать. Только вряд ли это поможет. Так что тащи сюда остальных и вместе решим.

Согласившись с таким вариантом, я не без помощи со стороны заботливой крестной отыскала тапки и направилась к девчонкам.

Напряжение в соседней комнате ощущалось ещё с порога. Рия явно места себе не находила и, кажется, задалась целью вычислить среднее расстояние от стола до дверей, потому что не остановилась даже при моем появлении. Мрачная Наташа и напуганная Алина, подогнув ноги, сидели на заправленной кровати отличницы.

– Что происходит? – закрыв дверь, поинтересовалась я.

– Ничего, – мрачно ответила чуть притормозившая потомственная, взвешивая в руке пистолет. К постоянному наличию у неё оружия я успела привыкнуть, но от выражения её лица по спине все равно промаршировали мурашки. Проскользнула мимо явно не вполне адекватной Ри к Алине.

– Она поцапалась с Аквой, – оповестила моя соседка шепотом в ответ на уже озвученный вопрос.

– И? – На моей памяти сестры уже раза три успели поругаться. Как они когда-то жили в одном доме, для меня оставалось загадкой.

– Вызвала её на дуэль, – добавила Наташа мрачно.

– Да уж, – только и сказала я. Смутно представляя, что такое в их мире дуэль, я тем не менее понимала, что это гарантированные неприятности. Особенно учитывая, что её сестра именно это и планировала. – Пойдем к нам. Там тетя Лена приехала, то есть перенеслась, и у неё есть новости. Вместе и обсудим.

– Нет. Она не должна знать, – возразила Рия, резко останавливаясь. – Это наше с Аквой личное дело. Обещайте, что не скажите ни тете Лене, ни кому-либо другому!

– Обещаю, – вздохнула Алина.

– Как скажешь, – спокойно согласилась Наташа. Кажется, она такому требованию ничуть не удивилась.

– Может, всё-таки лучше… – начала было я. Но Ри так посмотрела, что пришлось нехотя согласиться: – Хорошо, обещаю. Идемте.

Тетя Лена, пока ждала нас, задумчиво листала мой учебник по самообороне. У неё он перелистывался спокойно, по-видимому, когда-то уже был прочитан. Или она знала некую хитрость. Надо будет спросить. Хотя все равно ведь не ответит… При нашем появлении, взрослая русалка отложила в сторону книгу и поздоровалась с девчонками.

– Вы чего-то хотели? – тянуть и ходить вокруг да около Рия не любила и не умела, потому, кивнув в ответ на приветствие, сразу перешла к делу.

Развела руками в ответ на недовольный взгляд крестной:

– Я не успела рассказать.

– Я встретила в кафе Алининого брата. И он меня узнал, – ответила тетя Лена, поправляя выбившуюся из-за уха прядь. Учебник самозащиты, перекочевавший к моей соседке, упал на пол. – Он спрашивал у меня о Свете. Нас ведь с ней не раз видели вместе.

– И что Вы ему сказали? – напряженно спросила Алина.

– Отделалась отговорками, – отмахнулась женщина.

– А фотографии? – проявила логику Наташа.

– И фотографии, и видеозапись ваших похождений я уничтожила. Надо было по-хорошему это ещё тогда сделать, но что уж теперь.

– Так в чем же дело? – зло вопросила потомственная, явно раздосадованная тем, что её отвлекают от моральной и физической подготовки к дуэли.

– Он нашел меня в соц. сети, – оповестила мрачно. – Наверное, поиск по похожим фотографиям задал. Или задавал вопрос обо мне ещё кому-то. Я же не только с тетей Леной в эту кафешку ходила!

– Может просто выставил критерии поиска и порылся, – возразила крестная. – Но это в общем-то не важно.

– И что он написал? – тихо спросила моя соседка.

– Вот. Читай, – я поставила ей на колени ноутбук. Ри и Наташа заглянули сбоку.

– Можешь просто не отвечать! – фыркнула, прочтя, потомственная.

– Или ответь, что не понимаешь о чем он, – поддержала её наша спец по теории магии.

– Это-то не проблема, – я забрала компьютер обратно. – Но что если он начнет копать? И накопает что-нибудь не то?

– Пусть копает, – пожала плечами Рия. – Если не знать где и что, искать можно вечно. Так что нечего панику разводить.

– В общих чертах ты, разумеется, права, – согласилась тетя Лена. – Рассказывать о магии первому попавшемуся человеку никто не станет. Особенно после Охоты. Но если он сможет войти в доверие…

– Ты бы рассказала моим родителям? – в чем-то копируя Рию и сама это понимая, спросила я. Крестная отвела глаза. – Значит, волноваться не о чем.

– Света…

– Если мы не будем давать ему новых зацепок, все будет нормально, – спасла положение потомственная.

– Ничего серьезного он не найдет, – согласилась крестная. – По крайней мере, не должен. Все осведомленные предпочитают молчать и посторонних не вмешивать.

Все осведомленные… Все ли? Кто-то ведь может проговориться, если ему это будет на руку. «Будет на руку», – повторила я про себя. Что-то мне в этой фразе казалось подозрительным. Ну конечно! Охотники. Им-то точно только на руку это любопытство!

– Даже Охотники? – осведомилась осторожно, тем самым подводя крестную к своим выводам. При этом по привычке изогнула левую бровь. «Опять!» – ловя себя на этом действии, мысленно возмутилась. Дурная привычка. Ведь знаю же, что выглядит это, мягко говоря, глупо и все равно делаю.

– Они нет, – взрослая русалка нахмурилась. – Я, кажется, поняла твою идею. И если так ты права: Костя своими поисками может взбаламутить болото и встретиться с Охотниками. Но тут можно уповать только на везение. Потому что альтернатива молчанию у нас только одна. Но, насколько понимаю, Алина не готова открыться. – Соседка замотала головой. – И я могу это понять. Но в таком случае у нас всего один выход, потому что лгать чревато, – заключила поисковик Энска, а потом добавила немного печально: – Но никогда не поздно. В общем, я присмотрю за ним в меру возможности.

– Спасибо, – вставила Алина тихо.

Кивнув, тетя Лена продолжила:

– Свет, притворись, что ничего не знаешь. Так будет лучше для всех. И на будущее прими меры. – Теперь уже я утвердительно склонила голову, хотя и не решила пока, что стоит сделать. – А мне пора: и так надолго город покинула. Всем хорошего дня! – и крестная мгновенно исчезла, даже не удосужившись встать. Кажется, это снова был тот самый портал без начертания.

Оставшись вчетвером, заговорили далеко не сразу, и первые несколько минут в комнате стояла довольно подавленная тишина. Я не выдержала первой:

– Рассказывайте.

– Да что тут рассказывать? – невесело усмехнулась Рия, переводя взгляд с неба за окном на меня. – Аква меня подтолкнула на лестнице, и я, если бы не Наташа, посчитала копчиком ступеньки с третьего этажа по первый – сестричка ещё каких-то заклятий навесила. А так я только по трем или четырем проехалась. Но всё равно приятного мало. Так что, встав, естественно, накинулась на неё. А там слово за слово… Ну и получилось то что получилось.

– Уверена, Аква специально Ри раздразнила, – вставила Наташа.

– Однозначно, – согласилась потомственная. – Так что на дуэль её вызвала я. А по Дуэльному Кодексу оружие выбирает вызванный, – Рия горько усмехнулась. – Аква, разумеется, выбрала магию. Так что она меня размажет. Тут даже без вариантов. Она и старше, и сильнее на несколько уровней минимум[1].

– А отозвать вызов ты не можешь? – спросила я.

– В теории могу. На практике – отказ от дуэли хуже поражения. Как минимум потому, что сестренка растрезвонит об этом всем кому только можно.

– А о поражении не растрезвонит?

– Растрезвонит, – не стала спорить любительница оружия, – но это не так постыдно, особенно учитывая разницу в возрасте и опыте.

– И когда? – поинтересовалась Алина.

– Завтра в четыре утра встречаемся за спортзалом. А там видно будет.

Рвущиеся с языка слова относительно столь ранней побудки я удержала с трудом. Оставалось гадать, кто из двоих сестер был столь ранней пташкой.

Утро началось для меня в три часа ночи. Алина, растолкавшая меня, была уже одета, умыта и расчесана. Я же, спасенная от кошмарного сна, в котором Алексей, морщась, изучал весьма красочный атлас по пыткам и их особенностям для разных видов нечисти (особое внимание уделив вампирам, но и не обделив и русалок), быстро вскочила и стала собираться.

До назначенного времени оставалось десять минут, когда мы вчетвером выскользнули из общежития, отперев запертую на щеколду дверь, быстренько добежали по примятому и уже слегка осевшему снегу до спортзала и, обогнув его, застыли в ожидании. Здание спортзала надежно закрывало нас со стороны общежития, а главный корпус, находившийся ещё дальше, прикрывал со стороны ворот.

Две темные в предрассветной дымке фигуры вышли из общежития около четырех. Мы в ожидании их успели застыть не только фигурально, но и буквально, потому и караулили у угла здания. Но Аква и её подруга торопиться и не думали. Дорога заняла у них несколько минут.

– Готова, сестренка? – спросила Ква. Одета она была достаточно легко, видимо, чтобы одежда не стесняла движений.

– Навалять тебе по первое число? Конечно! – ответила Рия, скидывая и отдавая Наташе куртку. Она явно храбрилась.

– Поставь сферу поединка, – приказала третьекурсница подруге. Та кивнула, что-то отрывисто произнесла, и над нами раскрылся прозрачный купол. Я во все глаза уставилась на тонкую пелену. Самой мне до такого было ещё о-очень далеко. Мгновение спустя из-под защиты словно вымело остатки снега, заставив нас пошатнуться. Старшекурсницы, устоявшие на ногах, смотрели с превосходством. Вдоволь насладившись эффектом, девушка создала внутри первого купола второй, поменьше. Отошедшие в сторону сестры оказались как раз под ним.

– Ну что? До признания поражения? – ехидно уточнила старшая. Калечить сестру она все же не собиралась. По словам Алины кроме этого варианта были ещё «до первой крови» (но он обычно использовался при немагических дуэлях) и «до исчерпания резерва». Почему Аква не предложила последний, я, честно говоря, не поняла.

Рия кивнула, соглашаясь с озвученными условиями.

Больше не говоря ни слова, дуэлянтки разошлись в разные стороны, остановившись у самой границы, кивнули сначала друг другу, после – подруге Аквы и приготовились: в руках засверкали искры. Я тоже приготовилась… наблюдать. Прежде реальную боевую магию я видела во время стычки с Охотниками, но там мне было не до разглядывания сотворенных Наташей огненных шариков.

– Начали, – скомандовала секундант.

И сразу же в Рию полетел сгусток огня. Она, словно ожидавшая чего-то подобного, высоко подпрыгнула, уклоняясь. И прямо в воздухе швырнула свой огненный сгусток. Но Аква тоже уклонилась, хотя и без такой акробатики. Ещё пять шаров последовало за первым, но третьекурсница уклонялась без особых проблем. Когда же Ри остановилась буквально на секунду, её старшая сестра воспользовалась моментом: к любительнице оружия пронеслось нечто отдаленно напоминающее ледышку. Каким-то чудом та в последнее мгновение все же сумела уйти из-под удара, как следом за первой полетела вторая. По-моему, от этой она увернулась только благодаря везению.

Но долго так продолжаться не могло, даже с физической формой потомственной, такой темп было просто не выдержать, так что третья ледышка пусть вскользь, но Рию зацепила. Девушка пошатнулась и, когда Аква подалась вперед, швырнула в ответ что-то, отбросившее её на два шага назад. Её ещё и по земле проволокло, так что на ноги третьекурсница поднялась весьма далекая от спокойствия. Рия, благородно давая той время подняться, тут же об этом пожалела: друг за другом с рук её противницы сорвались несколько ледышек, а потом нечто, промчавшееся с неописуемой быстротой и протащившее по мерзлой земле уже любительницу оружия. В ладонях Аквы начало формироваться что-то ещё.

– Аква, стоп! – выкрикнула держащая купол подруга третьекурсницы. – До признания поражения, помнишь?

И, как ни странно, казалось бы не на шутку разгневанная валянием по земле девушка тут же кивнула и поинтересовалась:

– Ну что сдаешься? – Ри, не торопящаяся вставать, не ответила, кажется, восстанавливая дыхание. Аква, вдруг посерьезнев, попросила: – Не дури, у тебя энергии в резерве уже нет. Будешь рисковать полем? Я могу тебя еще минут пятнадцать повалять, но смысл? Мы обе знаем, каким будет результат. Ну так что, Риялина?

– Не называй меня так, – садясь, попросила наша любительница оружия. – А то сразу вмазать хочется. – И нехотя признала: – Ты победила. Довольна?

– Да. Впредь думай, кого на дуэль вызываешь, – согласно кивнула Аква. И тут же испортила впечатление от своей серьезности самодовольной улыбочкой.

Оба купола – сначала внутренний, а потом уже внешний – опали. Порыв ветра взметнул остатки снега и сухие листья, невесть как оказавшиеся здесь.

– Скорее уж, возьму пример с тебя, чтобы сражаться на своих условиях, – в спину сестре, когда та направилась к общежитию, заметила Рия.

Аква и её подруга предпочли этой фразы не услышать. Наташа, раньше нас оказавшаяся рядом с Ри, недовольно покачала головой, но комментировать никак не стала, вместо этого поинтересовавшись:

– Ты как?

– В порядке, – Рия поморщилась. – Лихо она меня разделала, да?

– Она старше, – Алина протянула ей руку. Я последовала её примеру.

– Да я знаю, – горе-дуэлянтка оперлась на нас с Алиной и таки встала. – Но вызови она меня на дуэль, я б выбрала оружие. Лучше огнестрел, но можно было бы и холодное. Тогда бы то, что она старше, мне не помешало.

– Сделанного не воротишь, – резонно заметила на это отличница.

– Увы, – вздохнула потомственная и, отклонив нашу помощь, сама пошла к общежитию.

– Она тебя не ранила? – в том, какой вред могут причинить чужие заклятья я пока не разбиралась, так что может быть вопрос был глупым, но не спросить я не могла.

– Не, просто поцарапала, – отмахнулась Ри. – Так что задета оказалась только моя гордость.

Шедшая последней Наташа магией заметала все оставшиеся следы произошедшего. Давалось ей это сложнее, чем третьекурсницам, но то, что давалось, уже делало ей честь.

Встать второй раз оказалось гораздо сложнее, чем в первый: организм протестовал против насилия над собой, и перспектива пропустить первый урок его ничуть не пугала.

– Похоже, не стоило снова ложиться, – высказала созвучное с моими мыслями предположение Алина.

– Похоже на то, – отчаянно зевая, согласилась я.

Изначально мы спать и не собирались, обсуждая произошедшее. Соседке пришлось многое мне объяснять, а, поскольку она и сама не особо в магии разбиралась, понятней стало ненамного. Но идти к Наташе посреди ночи было стремно: на момент возникновения вопросов подруги наверняка уже давно спали. За всю дорогу до комнаты явно измотанная Рия не сказала больше ни слова и, не прощаясь, сразу скрылась за дверью. Отличница явно напуганная таким поведением обычно разговорчивой и активной подруги даже сильнее, чем самой дуэлью, поспешила за ней. Мы было дернулись следом, но девочка напомнила про учителей и пообещала, что сама о Ри позаботится. Так что, оставив вопросы на потом, я вслед за Алиной отправилась на боковую. Долго лежала, обдумывая произошедшее, и проспала, наверное, не больше часа.

Первым делом, мы, разумеется, к ним и отправились. Рия выглядела помятой. Когда моя соседка ей на это указала, та объяснила свой внешний вид магическим истощением. Мы приняли это объяснение и больше не докучали. Наташа, правда, как-то при этом косо на неё посмотрела, но ничего не сказала.

К тому моменту, когда мы все вчетвером явились в столовую, завтрак уже был в самом разгаре, а в относительно небольшом помещении уже собралась вся или почти вся школа.

Получив свои порции гречки, устроились за как раз освободившимся столом у окна. Пусть вид за стеклом сейчас не очень, это все равно интереснее, чем сидеть посреди зала. Да и народу меньше мимо ходит.

Наши с Алиной тарелки опустели достаточно быстро. Когда мы уже отнесли свои подносы к окошку и сели пить чай, Рия всё ещё задумчиво и как-то вяло ковырялась в каше.

– Тебе надо поесть, – тихо, но уверено заявила Наташа, неодобрительно поглядывая на практически не тронутую кашу своей соседки. – Силы из ниоткуда не возьмутся.

– Она права, – поддержала отличницу и Алина.

– Отстаньте, – отмахнулась потомственная, проводив взглядом гордо и самодовольно улыбающуюся сестру, как раз в компании сокурсниц не иначе как специально прошествовавшую мимо. Они что-то бурно обсуждали, словно невзначай бросая взгляды на наш столик. Выводы было сделать несложно.

– Не обращай на них внимания, – постаралась успокоить сжавшую руки в кулаки подругу Наташа.

– Если бы это было так просто! – Подняв свой поднос, Ри уверенно направилась к столу для грязной посуды.

– Аква – трепло, – коротко и ёмко охарактеризовала победительницу наша отличница, со стуком ставя чашку. Расплескавшийся по столешнице чай заставил и меня, и Алину отодвинуться подальше: превращение у всех на виду совершенно не входило в наши планы.

Никак комментировать это мы не стали, прекрасно понимая чувства подруги. Поинтересовалась:

– Как только Ри с ней сколько лет вместе жили?

– Дома-то у них ещё Фыв был, – напомнила Алина.

Она ещё что-то говорила, но я уже не слышала что. Потому что видела, как возвращавшуюся к нам Рию вдруг повело в сторону. Но прежде чем я успела как-то отреагировать, горе-дуэлянтка вдруг замерла прямо в воздухе, словно кто-то подхватил её. Я вскочила, зацепив по дороге стол и обливая разлитым чаем Наташу. Отличница в защитном жесте вскинула руку, но напиток это не сдержало. В четыре руки мы сумели удержать превратившуюся подругу на стуле, в то время как учителя, лишь мельком глянувшие на наш переполох, занимались Ри.

Первой рядом с ней, соткавшись словно из воздуха (видимо, задействовав всё тот же портал без начертания), оказалась Анна Викторовна. Кажется, именно она сняла заклинание, подвесившее потомственную в воздухе, и осторожно опустила ученицу на пол. Следом появились директриса и ещё несколько учителей, также задействовавшие порталы.

Остававшиеся в столовой девчонки, которых было немного, так как большинство уже поело, старательно прислушивались к беседе, но явно безрезультатно. Как я выяснила, подойдя к ним, даже в метре от говоривших уже ничего не было слышно. Кажется, пора учится читать по губам. Хотя видно тоже было немного: спины загораживают. Впрочем, вполне очевидно, что склонившаяся над Ри учительница самообороны, использовала магию. Только видимого результата это не давало.

Обсуждение же видимо зашло в тупик, потому что Илина Владимировна обернулась, словно в поисках кого-то обводя взглядом помещение, и тут же наткнулась на меня:

– Света! – позвала она. И как ни странно, сейчас я её услышала.

– Что с Рией? – я тут же ухватилась за возможность узнать о случившемся с подругой.

– Это ты мне скажи.

– Я не знаю, – ответила, испуганно глядя на бледную бесчувственную потомственную. Не нарушая обещание не рассказывать, но честно. Я ведь и правда не знала, хотя и подозревала, что это из-за дуэли. – Надеюсь, ничего серьезного?

– Света… – начала было строго наставница, но была перебита.

– Похоже на магическую травму, – оповестила Анна Викторовна. – И в комплекте с истощением это наводит на определенные мысли…

– Думаете..? – намеренно оставила фразу незаконченной директор.

– Практически уверена.

– Это опасно? – бесцеремонно перебила я их обмен намеками.

– Не слишком, хотя приятного мало, – снизошла до ответа одна из незнакомых мне учителей – шикарно выглядящая брюнетка. Я с облегчением перевела дыхание. – Но если причина в том, в чем я думаю, проблем у девчонки будет немало.

Пока я отвлеклась, Анна Викторовна с легкостью, словно та ничего не весила, подхватила Ри. Илина Владимировна – сегодня она была в тёмно-синем платье с длинными рукавами – поспешила следом, не глядя бросив:

– Идем. – И только в дверях обернулась и поторопила: – Света!

Похоже, директриса не теряла надежды разобраться в произошедшем и явно подозревала, что сказала я далеко не все. Разобравшиеся с Наташиной хвостатостью девчонки (от меня в деле магической сушки толку все равно не было), разумеется, поспешили следом.

В медпункте я оказалась впервые – прежде и незачем, и некогда было. В небольшой комнатке, видимо, выполнявшей функции приемной, пахло травами, пучками свисавшими с потолка и лежащими в пакетиках в занимавшем целую стену шкафу. Странно, учитывая, что обычно в местах, связанных с медициной, народные методы вроде трав не приветствуются. Хотя, учитывая магическую направленность школы, может это и логично.

Учителя вместе с Рией и заправлявшей этим царством травок женщиной скрылись за дверью. Мне же было приказано никуда не уходить.

Илина Владимировна вышла к нам спустя целую вечность после звонка на первый урок, но как ни странно до звонка с него, хотя по моим ощущениям должны были уже два урока пройти:

– Рассказывайте! – коротко бросила она, занимая стул.

– А Рия… – начала было Алина.

– В порядке ваша Рия. Поспит и вообще как огурчик будет, – опередила директрису Анна Викторовна, незаметно для нас последовавшая за ней и теперь стоявшая прислонившись к косяку. – Так что не переживайте и рассказываете: кто, когда и почему. – Мы, потупившись, промолчали. – Мы ждем, девочки.

– Эмм… мы обещали Ри, что никому не скажем… – попыталась возразить моя соседка.

– Обещали, не обещали, сейчас уже не важно. Вы не расскажите, так она сама признается, никуда не денется, – довольно жестко заявила Риина наставница. – Ну так что?

Пока мы переглядывались, терпение у учительницы самообороны закончилось:

– Они ведь с сестрой сцепились, не так ли?

– Да, – не стала отрицать Наташа, встретившись взглядом с серыми глазами женщины.

Илина Владимировна помрачнела и проворчала:

– Вот только это не хватало.

– Дуэль или просто драка? – продолжала натиск Анна Викторовна.

– Дуэль, – ответили мы хором.

– И судя по всему, вызывала Рия?

– Аква её спровоцировала.

– Что ж. В таком случае в ваших же интересах поведать нам, как это произошло, – мрачная донельзя директриса закинула левую затянутую в черный капрон ногу на правую.

Рассказ не занял много времени. Говорила в основном Наташа, мы с Алиной лишь дополняли. Когда она закончила, обе женщины, в течение повествования все больше хмурившиеся, выглядели озабоченными. Они переглянулись:

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – поинтересовалось Анна Викторовна.

– Вполне возможно, – осторожно согласилась Илина Владимировна. – Сейчас позову Лену. Думаю, с родителями до поры до времени лучше повременить.

Я ожидала чего-то магического, но директриса вытащила тривиальный мобильник. И немного потыкав, поднесла его к уху:

– Привет. Ты мне нужна в школе.

Я от такого испытала жуткое разочарование вперемешку с подозрением. Может, я параноик, но, учитывая оговорки крестной, кажется мне, что знакомы они достаточно хорошо.

Меньше чем через минуту из портала возникла тетя Лена:

– Что случилось? – Судя по черным брюкам и открытой белой блузкой с не завязанной декоративной ленточкой, крестная собиралась куда-то по делам. В театр, наверно, она ведь заядлая театралка. Хотя сейчас же утро! Значит, не в театр. Потом она заметила нас: – Таак, а где Рия? – Взгляд директрисы указал на дверь медпункта, глаза тети Лены словно сверкнули и, не дожидаясь ответов на два первых вопроса, она тут же задала третий: – С кем поцапалась?

– Вот за что люблю хороших поисковиков, так это за то, что им не надо ничего объяснять! – сообщила учительница самообороны с одобрением. – Рия вызвала Акву на дуэль.

– Но по Дуэльному Кодексу... – сразу сообразила тетя Лена.

– Оружие выбирает вызванный, – кивнула Илина Владимировна. – Как ты понимаешь, Аква выбрала магию. Что в их ситуации вполне логично: всё-таки её знания в магии несколько превосходят таковые у Рии.

– Несколько превосходят? – переспросила Анна Викторовна таким тоном, что становилось понятно, насколько эта фраза не соответствует её пониманию ситуации. – Илина, да Аквата знает в сотню раз больше! Риялиˊна как маг, не спорю, весьма перспективна, – из уст преподавательницы полное имя Ри прозвучало как-то иначе, весомее, – но владеет пока что только базовыми боевыми заклятьями типа огненного шара. И вообще, если помнишь, специализируется на стрельб, в то время как Аква – на боевой магии. У неё даже уровень выше в несколько раз. У Рии на часть заклинаний даже уровня бы не хватило.

– Я в курсе, – спокойно ответила на это директриса. – Собственно поэтому дуэли с первокурсниками и запрещены Директивой Совета директоров во всех школах ещё пятьсот лет назад. А кроме того, дуэли с младшими родственниками, не достигшими совершеннолетия, проходят только с разрешения главы рода.

– Да знаю я, – недовольно отмахнулась Анна Викторовна.

– Получается, Аква не имела права принимать вызов? – спросила Наташа. – И нарушила при этом два положения?

– Да, – мрачно подтвердила тетя Лена. – И не удивлюсь, если не только их. Так что мы обязаны каким-то образом выяснить, какие именно.

– Каким-то образом? – наставница Рии усмехнулась. – Удивляюсь, что ты ещё не догадалась каким именно, Лена.

– Вы хотите…? – моя крестная не договорила, с удивлением смотря на Анну Викторовну. Сейчас, когда они находились рядом, было заметна весьма значительная разница в возрасте между тетей Леной и Илиной Владимировной с одной стороны и учительницей самообороны с другой. Не удивлюсь, если последняя успела поучить самообороне обеих.

– Да, – коротко подтвердила директриса. С моей крестной они явно были достаточно близко знакомы для того, чтобы понимать с полуслова. – Это, между прочим, довольно обычная проверка, если имеются свидетели.

– И кого же вы намерены использовать как Свидетеля? – в голосе крестной проскользнул непонятный страх.

– Света, – обратилась ко мне вместо ответа наставница, – ты ведь хочешь помочь нам разобраться, правда?

Я уверенно кивнула. За что удостоилась нехорошего такого взгляда крестной. Она в восторге от моего согласия явно не была.

– Вот и отлично! Вы тут пока разбирайтесь, а я пойду, – как-то очень поспешно засобиралась Анна Викторовна, перехватившая этот взгляд. – У меня там наверное уже третий курс на ушах стоит… Кстати, у них два моих урока, так что после второго приведу Акву.

– Хорошо, – согласилась с таким вариантом Илина Владимировна. И, когда дверь за учительницей самообороны закрылась, повернулась к нам: – Алина, Наташа, вы уже помогли всем, чем было необходимо, так что можете идти.

– Но у нас же плаванье! – напомнила Наташа.

– Вместо него физкультура, – «успокоила» их учительница того самого плаванья. – Так что идите. Ни к чему прогуливать.

Когда не слишком довольные таким поворотом дел девчонки оставили нас втроем, Илина Владимировна перешла к делу:

– Проверка не сложна по своему содержанию, но требует большое количество магических сил и...

– И всё-таки лучше было бы выбрать Наташу! – упрямо заявила тетя Лена, занимая освободившееся место рядом со мной.

– Лена! – повысила голос директриса.

– Что, Ил? – сбилась на совсем уж фамильярное сокращение моя крестная. – Считаешь, я не права? Она если бы и согласилась, то хотя бы знала на что! Ты же видела, она в отличие от Светы понимала, о чем речь!

– Лена! Давай ты…

Может, она и права, но почему они обсуждают меня так, будто меня тут нет?! Нет уж, терпеть такое обращение я не намерена! Напомнила о себе:

– А давайте вы не будете забывать, что я всё же тут! – Вот так. Теперь они обратили на меня внимание. И судя по их лицам (точнее по лицу тети Лены, поскольку с лица директрисы эмоции практически не считываются, особенно если она того не желает) чувствуют себя виноватыми. – Я согласилась. И теперь мне хотелось бы знать на что.

– Прости, Свет, – крестная тронула меня за плечо. – Илина, позволь, я ей объясню. Одна из нас, скорее всего, я, – она махнула рукой, отметая возражения директрисы, и та как-то очень уж легко это ей спустила, – как бы заглянет в твое сознание. А ты постараешься вспомнить дуэль в мельчайших подробностях. Все что от тебя требуется это согласие, причем искреннее, пустить меня и вспомнить. Понятно?

– Да. И чего же тут такого? – Она явно не договаривает чего-то важного.

– Кроме твоих воспоминаний о дуэли я прочту все твои мысли на этот момент, – признала тетя Лена. Вот так и знала, что тут не без подвоха. – Как ты понимаешь, немногие согласны на это. Все-таки личное должно оставаться личным. Именно поэтому я так недовольна: ты не знала, на что именно соглашаешься.

Мне такая постановка вопроса тоже не понравилась, но согласие уже дано, так что давать задний ход поздно.

– Но я согласилась, – напомнила довольно резко. – поэтому давай сделаем все, что нужно, поскорее. Ожидание, знаешь ли, хуже контрольной. Тебе, – я выделила это слово, – я доверяю. В конце концов, что ты обо мне еще не знаешь?.. Поэтому давай не будем тянуть. Быстрее сделаем, всем же проще будет.

– Да, пожалуй, – бледно улыбнулась тетя Лена.

Каких-то сложных пассов, мудреных заклятий или зелий крестной не потребовалось: она просто устроилась поудобнее, закрыла глаза и где-то через минуту просто обмякла, словно уснув.

– Теперь вспоминай, – проинструктировала меня, выждав ещё немного времени, директриса. – Можешь закрыть глаза, так удобнее будет.

Я последовала совету и постаралась вызвать воспоминания о дуэли, стараясь не думать об остальном. Особенно, о своих Снах. Получалось не очень – и то ли воспоминания о кошмарах как-то связались с разговором с дедушкой, то ли мысли о крестной их вызвали, но я довольно быстро поймала себя на том, что думаю не о том, о чем нужно. Постаралась сосредоточиться на нужном, вспомнить детали. Главным оказалось зацепить нужную мысль, остальное сделало то море новых впечатлений, что я получила от первой в моей жизни дуэли. Линейно все воспроизвести у меня, кажется, не вышло, мысли скакали с собственно дуэли то на её последствия – повисшую в воздухе Ри, взгляды в столовой – то на предшествующие события, собственно сам рассказ о вызове, подслушанный разговор в прачечной… После того как я вспомнила кажется все, что вообще относилось, а порой и вообще не относилось, к дуэли, и худо-бедно пролистала в памяти все события до появления крестной, а отклика никакого не получила, открыла глаза и вопросительно посмотрела на директрису:

– И что дальше?

– Ждем.

Прошло ещё минут пять, прежде чем я почувствовала, что какая-то часть отделилась от меня и исчезла. Где-то на каком-то подсознательном уровне мне это весьма не понравилось, и я интуитивно, не задумываясь о последствиях (а стоило бы), попыталась найти её и вернуть обратно. Хотя из этого ничего не вышло, попыток я не оставила.

Тут рядом очнулась злая и недовольная крестная:

– Почему вы мне вчера не сказали? – с яростью спросила она, корпусом развернувшись ко мне. – Нет, я понимаю, что Рия попросила, но у тебя и своя голова есть! Ты же понимала, что надо сказать, так почему промолчала?!

Хотела ответить, что так я бы предала доверие подруги, много что хотела сказать, но… как раз в этот момент я нащупала пропавшую частицу и потянула её на себя. Однако, частица оказалась сильнее и в результате не она двинулась ко мне, а наоборот. Как два груза на веревочке, один из которых оказался тяжелее. Это сравнение было последним, о чем я подумала.

Как она могла? Нет, как они могли?! Ведь из-за безалаберности всей четверки Рия ранена, хорошо ещё обошлось без действительно серьезных повреждений. А ведь могло и не обойтись! Аква легко могло не рассчитать сил или не сдержаться, у неё самой опыта не так много!

– Ты могла просто рассказать мне, и никакой дуэли не случилось бы… Света, ты меня вообще слушаешь? – наклонилась к вдруг как-то резко расслабившейся крестнице. Потрясла её за плечо. Голова мотнулась. – Света!

– Кажется, ты где-то напортачила, – заметила подруга, прежде чем я успела испугаться. – И, вернувшись, затянула её к себе.

– Думаешь?

– Ну а что ещё? Поле нормальное, – Илина поднялась и направилась к шкафу. Перейдя на магическое зрение, где всё привычно стало синим, убедилась в её словах. Директриса, позвенев бутыльками, вернулась с нашатырем. Поднесла к носу Светы: – И на нашатырь не реагирует. Значит, ты все же затянула её к себе. – Я поспешила усилить блок на те воспоминания, о которых Свете знать не следовало. – И поскольку отделить свое сознание сама она вряд ли сможет, тебе придется сделать это за неё. Так что давай ищи её сознание, а я подстрахую.

Найти островок чужого разума оказалось не сложно, отделить тоже, гораздо сложнее было безболезненно выгнать его, уже увязшее в моих мыслях, за их пределы. Хорошо хоть, у Илины в предках были чтецы мыслей и, поскольку определенные склонности к этому у неё были, её этому учили куда подробнее, чем меня. Она ничего об этом не говорила, но даже по её молчанию я понимала, что зря не позволила использовать заклятье ей. Я уже начала сомневаться в своих силах, тоже нервничающей подруге пришлось меня успокаивать тем, что это состояние не опасно, Света то же самое что спит, а у нас, если не получится у самих, всегда есть возможность обратиться к менталистам. Но наконец ощущение чужого присутствия исчезло.

Голова в районе висков ныла тупой болью. Поморщилась.

– Ну как ты? – в голосе крестной слышались нотки искреннего беспокойства. Я открыла глаза и обнаружила, что лежу на том же диванчике, где сидела во время разговора, а она сидит рядом.

– Голова гудит.

– Это обычный побочный эффект, – заметила директриса.

– Прости, я случайно затащила тебя к себе, а потом выпихивала, – повинилась крестная.

Я красочно представила картину случайного затаскивания и последующего выпихивания меня из квартиры крестной. А представив, не смогла сдержать смешок.

– Что смешного я сказала?

Но я уже и сама поняла свою ошибку: воспоминания о времени, проведенном в сознании крестной, стремительно возвращались. Анализировать полученные вместе с её мыслями разрозненные обрывки информации сейчас было не время, но их количество потрясало.

– Ничего. Я сама виновата. Это я потянулась за ушедшей от меня частицей, хотя могла ведь догадаться, что это твое сознание. Ну а, потянувшись, попыталась вернуть.

– И, конечно же, притянулась к более сильному, – закончила Илина Владимировна. На её обычно бедном на эмоции лице отчетливо проступило облегчение. – Больше так не делай. Ты заставила нас поволноваться.

– Я знаю, видела, – сообщила, сев. И тут же пожалела об этом, потому что обе с явным и таким одинаковым беспокойством посмотрели на меня.

Крестная решилась первая:

– И что же ты узнала из моих мыслей? – вопрос прозвучал напряженно. Похоже, кое-кому есть что скрывать. Впрочем, в этом я уже не сомневалась. Я перевела взгляд на Илину Владимировну. Что показательно, она тоже напряженно ждала ответа. Значит, или тетя Лена в курсе её тайн, или эти тайны у них общие. Интересно!

– В школе вы были соседками по комнате, – начала я с простого.

Директриса спокойно кивнула и уточнила:

– Три года. Я немного старше.

– Что-то ещё? – Нет, крестной определенно было что скрывать!

Отношение ко мне тети Лены для меня не новость, так что это, думаю, можно опустить.

– А ещё вы довольно близкие подруги и именно тебе Илина Владимировна поручила разбираться с нашей странной медсестрой. Правда, ничего кроме того, что никакого исследования нет, ты не узнала. Что уже подозрительно, на мой взгляд.

– Это я бы тебе так и так рассказала, – пожала плечами крестная, немного успокаиваясь. – Это всё?

– Ну, – протянула я, вылавливая все полученные знания. – Ещё немного нового о магии, поле, о том, как оно выглядит.

– То есть ничего такого, чего ты не узнала бы когда-нибудь, – подвела итог моя наставница, определенно сдерживая облегчение.

Почему же? Думаю, кое о чем я бы не узнала никогда. Но говорить этого я не буду. Слишком это странное знание. Причем оно меня капитально так выбило из колеи. Многое теперь придется переосмыслить.

– В общем-то да, – без колебаний соврала я. И сменила тему, пока крестная не раскусила обман: – А что ты выловила в моей? – Надеюсь не мои сны про Охотника. Почему-то мне хотелось сохранить их в тайне даже от неё. Особенно от неё.

– Об этом мы ещё поговорим, – пообещала крестная.

– А пока нам надо разобраться с последствиями дуэли, – мастерски перевела тему директриса. – Ты ведь все что нужно выяснила? – Тетя Лена без колебаний кивнула. – Вот и отлично. Скоро урок закончится и сюда придет Аква. Сможешь связаться с братом или попозже? Или лучше мне?

– Нет, я сама, – в восторге от этой перспективы крестная явно не была.

– Я, наверное, пойду, – присутствовать при наверняка намечающемся скандале я не планировала.

– Да-да. Ни к чему пропускать дальнейшие занятия… – поддержала это решение Илина Владимировна. Тетя Лена кивнула, но все же уточнила, как я себя чувствую, прежде чем отпустить. Заверив, что голова почти прошла, уточнила насчет Рии и поскорее сбежала.

Пять оставшихся уроков – пропустила я, как оказалось, только первый – прошли довольно быстро, хотя и не сказать чтобы спокойно. Несмотря на все заверения взрослых, я переживала из-за Рии. И, кроме того, не могла перестать думать о том, что узнала из мыслей крестной.

Настоящим спасением стали танцы, которые сегодня были без тритонов, что не могло не радовать. Не потому что я не хотела встречаться с Андре. Нет. Основной причиной сегодня был Фыв: не хватало ещё его втянуть в разбор дуэли (С него станется самому вызвать Акву). К тому же испытывать суперобаяние Андре я тоже как-то не очень рвалась. В первую очередь потому, что с недавних пор понимала: Андре – тот ещё ловелас, искренние чувства ко мне он вряд ли испытывает. Я всего лишь «одна из». Так что лучше с ним не сталкиваться. В общем, сегодня мы разучивали один из уже известных мне стилей. Я с головой ушла в танец, и это как всегда помогло. По крайней мере, ненадолго.

Втроем обедать было непривычно, все волновались за Ри, разговор не клеился, да и взгляды, а то и шепотки со всех сторон нервировали. Кажется, о дуэли и её последствиях уже знала вся школа… Впрочем, меня гораздо больше занимали мысли крестной, за что было немного стыдно. Но они касались меня и папы, так что отделаться от них было сложно. В итоге решила, что едва ли смогу сейчас сосредоточится на чем-то полезном. Гораздо лучше будет пройтись, проветрить голову, так что забросив сумку в комнату, уточнила у девчонок, где тут можно побродить одной и направилась к реке. Девчонки предлагали пойти со мной, но я отказалась. Слишком многое требовало осмысления, чтобы отвлекаться на разговоры. Да и устала я от постоянного присутствия рядом кого-то…

Я шла по тропинке вдоль ограды и размышляла. То, что тетя Лена как минимум раньше, а может и до сих пор была влюблена в папу, многое меняло и объясняло. Многое, но не то, почему она сдалась, почему в свое время уступила его маме, ведь могла бы хотя бы попытаться отбить. Больших и светлых чувств я за родителями никогда не замечала. Или они все же были, просто «любовь прошла, завяли помидоры»? А крестная просто не стала вмешиваться? Мама о чувствах подруги явно не знала, иначе едва ли у них были бы такие отношения. Наверняка она бы постаралась держать тетю Лену подальше от папы. По крайней мере, я бы наверное так поступила на её месте. Хотя мне и сложно судить об их мотивах.

Интересно, как относится к тете Лене папа? Судя по тому, что я видела, просто как к другу. Если бы между ними хоть что-то когда-то было, очень сомневаюсь, что они могли бы так спокойно общаться. Видимо, она все же не открылась ему. И это странно. Влюбилась и даже не попыталась?! Я бы так не смогла. Наверное.

За такими мыслями (крестная наверняка бы пришла от них в ужас) и не заметила, как дошла до берега реки. Пожалуй, тут должно было быть красиво, когда лежал снег. Я имею в виду нормальный белый снег, а не подтаявший днем остаток, впоследствии ночью заледеневший, сейчас сверкающий на солнце. Хотя и он весьма неплохо смотрится: река, скрытая льдом, снег на её берегах, ёлки вокруг (я как раз была на высоком, заросшем лесом, берегу). Противоположный берег тоже был одет в серо-зеленый, с той разницей, что зеленого было меньше.

Интересно, а если идти вдоль реки, куда можно выйти? В смысле, куда она впадает: в море, другую реку или какое-нибудь озеро? Наверно или первое или второе, иначе тут бы школу не построили. Порталы порталами, а запасные пути никогда не помешают. И если я что-то поняла насчет предыдущей директрисы, она наверняка их подготовила. И едва ли один.

Ноги в легких сапогах начали слегка мерзнуть, пришлось продолжить путь по утоптанной тропинке вдоль берега.

И всё же, как тетя Лена так может? Может, папе она тоже нравилась? И они бы были счастливы, если бы она призналась. Счастливее, чем с мамой? Или это какие-то русалко-человеческие заморочки? Если так, почему никто ничего про это мне не говорил? Впрочем, мне о многом, похоже, ещё не говорили, особенно если судить по той куче сведений, что болталась в мыслях крестной. А вот почему, ещё предстояло выяснить. Можно даже у самой тети Лены. Правда, главный свой вопрос на сегодня я едва ли решусь задать. А она ведь заметит! Это же тетя Лена, она меня как облупленную знает.

От мыслей о том как спросить то, что мне интересно ещё, но не выдать главного, меня отвлек странный звук. Вообще-то он был вполне обычен, но не здесь, не в лесу. Кто-то стучал. И это едва ли был дятел. Вначале я даже его не замечала, поглощенная своими переживаниями на тему того, на чьей я вообще была бы стороне, выяснись, что крестная папе тоже нравится – на её или маминой, но стук усилился. Огляделась: никого. Лес, река, тропинка. Снова стук. С удивлением поняла, что звук идет от реки. Наверное, не стоило бы этого делать, но мне стало любопытно, так что я осторожно спустилась по уже почти пологому здесь склону к самому льду. Стук стал громче. И… он слышался из-подо льда!

Наклонилась, смахивая снег и… увидела подо льдом лицо. Красивое. Улыбнувшееся при виде меня. Завизжала. Перед лицом появилась прозрачная рука. Она и постучала по льду. Замолчала. Тот, кого отделяла от меня ледяная поверхность, был абсолютно прозрачен. Сквозь него (а это был именно он, а не она, о чем свидетельствовала такая же прозрачная как все остальное бородка) виднелась толща воды. То ли здесь было глубоко, все же высокий берег, то ли просто вода мутная. Прозрачный субъект сложил руки в умоляющем жесте. Кажется, он хотел выбраться. Но я непонимающе помотала головой. Что я могу сделать, я не понимала: лед ведь только выглядит тонким. Кажется, незнакомец вздохнул, словно сетуя на мою тупость, поманил меня пальцем и поплыл куда-то. Видя, что я не тороплюсь, вернулся, снова поманил и снова поплыл. Посомневавшись пару мгновений, но решив, что если что утонуть я едва ли утону, осторожно поставила ногу на лед и сделала первый неуверенный шажок. Лед держал. Значит, ещё крепкий. Осмелев, медленно пошла. Хорошо сапоги не катающиеся.

Странный тип ждал меня в нескольких метрах от берега. Там он снова сложил руки в умоляющем жесте. Потом снова постучал по льду. Я снова помотала головой. И тут что-то хрустнуло. Потом ещё и ещё. Я не сразу поняла, что это лед. А когда поняла, было поздно – между мной и берегом пробежала трещина. И расстояние между её краями все быстрее увеличивалось. Только что прочный лед у берега откололся и… поплыл. Я замерла, боясь пошевелиться: моя часть льдины пока стояла на месте. Но надолго ли?

В образовавшуюся полынью вынырнул прозрачный мужчина. Он весь словно состоял из воды со странными цветными примесями. Они напоминали то ли разводы бензина, то ли ещё что. Короткие и такие же водяные, как все остальное, волосы, полупрозрачное тело, одетое в одну лишь обмотанную на бедрах ткань. Тоже прозрачную, но тела не обнажавшую. Словно и не было под ней ничего.

Это странное создание – называть его человеком язык не поворачивался – что-то сказало на незнакомом мне языке. Интонация была вопросительной. Я покачала головой. Не понимаю.

– Саэльо, – указал он на себя.

– Света, – сообразив, что он хочет, ответила я. Он снова что-то сказал, но я снова ни словечка не поняла. Вздохнула: – Я не понимаю, прости.

– Спасибо, – на ломанном русском выдал этот Саэльо. И растаял в воздухе. Видимо, перенесся. Интересно, почему он не мог сделать этого из-под воды? Лед мешал? Или есть какие-то заморочки, которых я не понимаю?

Так или иначе, я осталась одна. На льдине. Запоздалый страх накрыл паникой. Переступила, надеясь добраться до ближайшей соседней, находящейся ещё достаточно близко к берегу. Лед снова затрещал. Мой импровизированный плот, от которого тянуло холодом, отделился и не спеша тронулся с места. Ой, мама!

Осторожно, боясь сделать ещё хуже, переступила обратно. Мысль о том, что если что утонуть я не смогу при всем желании, а при необходимости можно прыгнуть в воду и добраться до берега вплавь, уже не казалась такой уж хорошей. Вода-то ведь ледяная! Да и оказаться на пути льдин мне как-то не улыбалось…

Берег тем временем проплывал мимо. Как жаль, что я не умею открывать нормальные порталы! И телефон-то ворона такая в школе оставила!

– Помогите, – попыталась крикнуть я. Но вышел лишь шепот. Кажется, зря я визжала.

Когда я уже отчаялась и настроилась на то, что придется плыть, моя льдина покачнулась.

– Давай руку! – приказал парень примерно моего возраста. На нем были шапка черного цвета, серая невзрачная куртка, джинсы. И решительное выражение на довольно симпатичном лице. Не задумываясь, схватилась за него. – По моей команде прыгай, поняла?

Кивнула. Мой потенциальный спаситель замер, следя за льдинами и, когда очередная проплывающая мимо толща льда (наша под двойным весом не только просела, но и двигалась вроде как медленнее) оказалась на расстоянии меньше метра, крикнул: «Давай!».

Я сама не поняла, как оказалась уже на другой льдине. А парень рыкнул: «Не стой!». И мы снова прыгнули. Нога поехала на мокром льду, но крепко держащая рука не позволила свалиться в воду. Хороша бы я была, если бы сейчас начерпала в сапоги и превратилась прямо тут!

Следующую «платформу» нам пришлось снова выжидать, хотя мимо и проплывали небольшие льдинки. Но, видимо, слишком небольшие, чтобы рисковать на них прыгать.

Прежде чем мы добрались до берега, пришлось прыгать ещё два раза. А ведь зашла я вроде совсем недалеко! Первым желанием, когда ноги коснулись надежной поверхности, было тут и упасть, но мой спаситель мне этого сделать не позволил, потащил к переброшенному в каких-то десяти метрах впереди деревянному мосту. Возражать не было ни сил, ни желания.

– И какого черта тебя понесло на лед в апреле, а? – спросил парень, сверкая сине-зелеными глазами, когда я упала на прохладное дерево. Я не нашла, что сказать, пристыжено опустив голову. – Лёша.

– Света, – представилась я, когда спустя пару секунд, до меня дошел смысл его слов. – Спасибо.

– Это было ужасно глупо, – уже спокойнее сообщили мне. – Кивнув, прикрыла глаза. Сердце билось как после пробежки за автобусом. Руки, кажется, тряслись. – На вот, попей, – открыв глаза, увидела небольшой термос.

Схватившись за него как утопающий за спасательный круг, кое-как открутила крышку и сделала несколько глотков. Горячий сладкий чай обжег нёбо. Понимание того, что не стоило бы этого делать, можно ведь облиться и превратиться, пришло много позже, в тот момент я слишком хотела пить. Вернув термос парню, тут же убравшему его в маленький рюкзачок, прежде мной незамеченный, поблагодарила.

Помолчали. Что ещё можно сказать в такой ситуации, я не знала. Тем более что адреналин ещё вовсю бежал по венам, меня слегка потряхивало.

Мой новый знакомый первым нарушил молчание:

– Ты в порядке?

– Вроде, – я оглядела руки-ноги.

– Испугалась?

Выпалила:

– Безумно!

Снова помолчали. Немного придя в себя, спросила:

– Ты откуда здесь взялся?

– Да вот, погулять вышел. Скучно стало. А ты?

– Я тоже. Ты тут живешь?

– Нет, конечно. Я что похож на идиота в лесу жить?

– Разумеется, нет, – заверила его. И решила оставить эту тему. Ну гуляет человек и гуляет. Его право. Девчонки говорили здесь поселок не очень далеко. – Спасибо, что помог. Я уже и не надеялась с этой льдины выбраться.

– Больше на лед не лазь, и волноваться не придется, – посоветовали мне.

– Ни за что в жизни, – абсолютно серьезно пообещала я, рассматривая своего спасителя.

Он оказался симпатичным шатеном с довольно темным оттенком волос, выбившихся из-под обычнейшего вида шапки. Лицо было вполне обычным: прямой нос, острый подбородок, не очень полные губы, глаза неопределенно болотного цвета в обрамлении коротких ресничек. Одет он был по-весеннему: в слегка потертую невзрачную куртку и тонкие перчатки, сверкающие небольшой дыркой между мизинцем и безымянным правой руки. Под одеждой телосложение было непонятно, но, учитывая произошедшее, явно не хлюпик.

Пока я разглядывала его, он гораздо более бесцеремонно рассматривал меня. И уж не знаю, что парень там увидел, но следующий вопрос прозвучал чуть смущенно:

– Проводить тебя?

– Только если до дороги, а там я и сама дойду, – оглядевшись, согласилась я. Отказываться было глупо: местность мне незнакомая, так что если он меня не проводит, я рискую заблудиться, а мне вот только этого сегодня не хватало! Да и вообще заблудиться в лесу, да ещё когда снег лежит, страшно! Ближе к вечеру меня, конечно, хватятся, и с помощью магического зрения наверняка найдут, но до тех пор многое может случиться. Лучше бы было, конечно, если бы он проводил меня прямо до школы, но за такое меня по головке не погладят. Да и как объяснить парню, куда мне надо, если о школе никто не знает?

– Здесь вообще-то не одна дорога, – заметил спутник. Логично. И сам же разрешил мои сомнения: – Который берег? – Я встала по течению, несущей льдины реки, и уверенно указала на левый. – Ну, идем.

Прежде чем последовать за ним, привела себя в порядок: отряхнулась, поправила волосы, осмотрела оказавшиеся мокрыми снаружи, но почему-то сухими изнутри сапоги. Наверняка и тут не обошлось без крестной, но, положа руку на сердце, возможно, было бы проще, если бы я превратилась на льдине и выплыла, а не паниковала, не зная как выбраться.

Путь наш лежал сначала по мосту (выбраться мы, как оказалось, умудрились на противоположный берег), а потом по наполовину заваленной снегом проселочной дороге. Шли молча – мой спаситель явно не был особо разговорчивым (или просто не знал, что сказать), а я старалась не лезть не в свое дело. Да и если честно, о чем говорить я понятия не имела. Что вообще может интересовать деревенского парня? Вряд ли то же, что обычного? Или я неправильно представляю деревенских ребят? Я ведь всю жизнь прожила в городе и в деревне бывала только проездом. Сада мы не держали (когда моим родителям ещё им заниматься?), единственный дедушка жил в мегаполисе, тетя Лена тоже фанаткой сельского отдыха не была. Потому представление о сельской местности и её жителях я имела весьма, полагаю, далекое от реальности.

До главной дороги оказалось всего ничего – не прошло и десяти минут, как мы вышли недалеко от поворота на школу. По крайней мере, мне почему-то так показалось в тот момент.

– Спасибо, что проводил, – поблагодарила я и поспешила скорее сбежать: – Отсюда я уже и сама доберусь.

– Света, – окликнул он меня, когда я отошла на пару метров.

– Да? – я обернулась.

– А ты уверена, что тебе в ту сторону?

Я остановилась. А ведь и правда.

– Трасса на Энск ведь в той стороне?

– В той, – подтвердил парень.

– Значит, в ту, – я продолжила путь. Но не успела сделать и двух шагов, как меня снова окликнули. Остановилась и повернула голову.

– Может, погуляем вместе? Например, послезавтра? – заметно смущаясь, спросил догнавший меня спаситель.

– Давай, – легко согласилась я.

– Тогда у моста в пять вечера?

– Договорились.

На этом мы и разошлись, наверное, оба чувствуя себя весьма неловко.

Я шла по обочине неширокой дороги, ведущей к школе, и не могла перестать глупо улыбаться даже несмотря на то, что ноги начали мерзнуть, а сапоги даже кажется ледком покрылись. На нос упала снежинка. Не дожидаясь пока она растает, стряхнула, за одним накидывая капюшон, и прожила путь. Если достаточно капли, значит и снежинки хватит. Так что в снегопад гулять – идея плохая. Впрочем, скоро уже должно потеплеть: уже ведь почти середина апреля. Вообще странно: май на носу, а ещё сугробы. И кто-то ещё кричит про глобальное потепление? По мне так это похолодание какое-то..! Вот интересно, а сложно магией погоду менять?..

Снег повалил чаще, вынуждая добавить шагу. Чем быстрей доберусь до школы, тем скорее окажусь в тепле!

Школу заметила, едва дорога повернула: в главном здании ярким магическим светом горели немногочисленные окна. Близость тепла и безопасности словно добавили сил, я едва ли не побежала.

Оказавшись за оградой, перевела дух. Здесь, даже если и превращусь, помогут.

За время пути по территории никого не встретила. Похоже, снегопад разогнал всех по комнатам. В пользу этой догадки свидетельствовали и многочисленные светлячки за стеклами общежития.

Сидящие в холле старшеклассницы на меня внимания не обратили, только глянули мельком и вернулись к разговору. Долетающие до моего слуха фразы подтверждали отсутствие всякой порядочности либо у Рииной сестры, либо у её подруги: обсуждали дуэль. Стиснув кулаки, поднялась на второй этаж. Повесила куртку, сняла сапоги и, держа их в руках за наиболее сухую часть, как была в носках направилась к себе.

В комнате никого не оказалось. Сунула мокрые сапоги поближе к батарее (по крайней мере, так я для себя этот целиком магический артефакт аналогичный ей по назначению именовала), переоделась в более домашнее и, что важнее, сухое, залезла в тапки и едва сдержала стон блаженства (всё-таки все познается в сравнении). Подумав, прихватила тёплый плед и пошла к девчонкам.

Алина, как я и предполагала, обнаружилась там же:

– Света! – вскочила соседка.

– Где тебя носит? – младшая из подруг оторвалась от толстенной книги.

– Прошлась вдоль реки, привела мысли в порядок, – отмахнулась я как можно беспечнее. У подруг и другие поводы для переживаний имеются. Да и рассказывать о своих приключениях почему-то не хотелось. Совсем. О странности этого я решила подумать позже. – Снегопад жуткий начался, еле дорогу обратно нашла.

Такое объяснение моей задержке девчонок устроило. По крайней мере, расспрашивать они не стали.

Я же присела рядом с непривычно тихой и задумчивой Рией:

– Ты как?

– Нормально. Хотя бывало лучше, – призналась она, отводя взгляд от окна. – Проблем, правда, теперь как воды в Байкале. – Горько воскликнула: – Угораздило ж сестричку именно это заклинание использовать! – И тут же успокоилась и злорадно усмехнулась: – Впрочем, у Аквы проблемы не в пример серьезнее. Вот только она-то у нас бабушкина любимица в отличие от меня! Скандал буде-ет. А учитывая, что в моей сумасшедшей семейке отношения и без того весьма натянутые… – потомственная поморщилась.

Прежде чем я успела придумать, что сказать для её ободрения, средство для поднятия настроения само вывалилось из возникшего посреди комнаты портала. Правда, пребывал Фыв в далеком от благожелательного настроения: злой, мокрый и, разумеется, с хвостом. Последний оказался серо-синего цвета. Девчонки при виде тритона синхронно отдернули ноги, я же наоборот с любопытством подалась вперед. Раньше хвостатые представители противоположного пола мне не попадались.

В целом выглядел хвост точно так же как наши, разве что чуть шире и длиннее. Хотя, как я успела заметить, это от комплекции и роста зависит.

Рия дернула меня назад, подальше от натекающей с гостя лужи. Её братец, по всей видимости нехило приложившийся об пол, заявил что-то очень экспрессивное кажется на общемагическом и нашел взглядом сестру:

– Ри! Ты в порядке?

– Буду, как только мой дорогой брат соизволит высохнуть сам и высушить пол, – не без иронии ответила потомственная.

– Без проблем! – Фыв провел рукой над своим хвостом. Тот разом высох. А вот лужа нет, так что в перспективе лежащий в ней парень должен был скоро превратиться обратно. Чертыхнувшись, он провел рукой ещё раз. На этот раз результат был достигнут: лужа исчезла. Правда, одежда при этом словно затвердела.

Наташа хихикнула. Я тоже улыбки не сдержала. Тритон же снова пробормотал что-то явно ругательного содержания и махнул рукой в третий раз, возвращая одежде нормальный вид.

– Рассказывайте, – приказал он, занимая стул.

Улыбка Рии померкла.

Вечером, уже после ухода прочитавшего нотацию сестре Фыва и ужина в нашей комнате возникла тетя Лена. Возникшие при её появлении мысли я поспешно отогнала. Тем более были и другие интересные вопросы, например, как ей снова удалось подгадать время так, что Алина как раз ушла в ванную, мне оставалось только гадать. Хотя, в принципе можно было бы и спросить…

– Как ты умудряешься так удачно выбирать момент для появления?

Явно ошеломленная вопросом крестная некоторое время молчала, прежде чем ответить:

– Честно? – она лукаво улыбнулась. Я кивнула. – Никак. Это случайность. А в принципе можно по полю отследить. Это совсем не трудно.

– Получается, поле – ещё и что-то типа маяка? И с помощью него любого можно в любой момент найти?

– Ну не преувеличивай. В любой момент чужое поле, даже хорошо знакомое найти – это больше мечты, чем реальность. Наш мир ведь огромен. Если ты знаешь, где поле искать и хорошо помнишь его особенности, то в рамках небольшой территории найти, конечно, можно быстро. Но в рамках всей планеты, или хуже того всего мира, включая Магическую галактику… это за гранью фантастики. Можно, конечно, если очень постараться, но достаточно трудоемко. К примеру, каждую из нескольких десятков населенных планет придется проверять отдельно. И хорошо если ты ищешь синее русалочье поле на планете, где обитают одни кентавры, у которых оно коричневых тонов. А если на водной? Да даже на Земле! Поверь, Свет, это как искать иголку в стоге сена. У нас, поисковиков, конечно, есть особая способность – раскидывать Поиск в заданных границах, но региональный не всегда помогает, а планетарный ужасно энерогоемкий. Да и для него надо хорошо представлять то поле, которое ищешь. Обычно мы его не раскидываем, пользуемся так называемыми «маячками». Они помогают отслеживать нужные поля, но радиус их действия ограничен. Да и количество, которое поисковик может постоянно держать тоже… А само по себе поле не маяк, – завершила мысль тетя Лена. И спохватилась – Ты вообще представляешь, что такое поле?

– Илина Владимировна объясняла, – осторожно ответила я, судорожно вспоминая. Судя по выражению лица крестной столь расплывчатое заявление её не убедило. Потому я решила уточнить: – Это что-то типа ауры, как её в книгах описывают.

Подсовываемую Вероникой фэнтези тетя Лена пару раз как минимум открывала, так что сравнение должно было быть ей понятно. Вот только встречено было скептически:

– Илина прямо так и сказала?

Я потупилась:

– Нет. Она подтвердила, что это одно и то же, когда я спросила. Но сказала, что поле точнее.

Таким ответом крестная явно не удовлетворилась, потому что поспешила восполнить пробел в моих знаниях:

– Магическое поле, или, иначе, поле превращения – это то, благодаря чему мы не только превращаемся, но и колдуем, используем дар и вообще в конечном счете являемся тем, кто мы есть. Русалками. Целители через поле исцеляют как раз потому, что эта по сути наш магический «мозг». Хотя такое сравнение достаточно грубо, но оно точнее всего отражает понятие. Но ты мне зубы не заговаривай. Объясни-ка мне, с чего это вдруг ты решила, что я заботилась о тебе только потому, что ты была непревратившейся?!

Вопрос оказался неожиданностью: того, что тетя Лена выловит в моей голове именно это, я никак не ожидала. Ответить на него было не так просто. Закусила губу. Выразить в словах многочисленные бушевавшие на эту тему чувства и мысли казалось невозможным, но я попыталась:

– Раньше ты вела себя иначе.

– Я хотела дать тебе шанс освоиться самостоятельно. Ты же сама всё время говорила, что ты «уже взрослая», – напомнила крестная. Ну, говорила. – К тому же так ты быстрее подружилась с девочками. – Пожалуй. Но мы всё равно бы сдружились. – Если ты хотела, чтобы я помогла, тебе достаточно было попросить.

– Не хотела отвлекать тебя своими детскими проблемами. Решила, что справлюсь сама, – призналась я.

– И справилась же, – заметила на это тетя Лена.

Поморщилась:

– Я бы так не сказала. Сложно во всем так сразу разобраться. Тем более что приходится нагонять остальных, а они за три четверти успели уйти далеко вперед.

– Догонишь. Ты способная, – уверенно заявила взрослая русалка. – Особенно если не ленишься.

Ответить на этот неожиданный комплимент я не смогла.

Илина Владимировна

– Ну что ты нашла? – поинтересовалась директриса, когда они обе устроились креслах в той же самой гостиной, что и в прошлый раз

– Двух новых непревратившихся, – пожала плечами поисковик Энска. – Брат с сестрой. Мальчику сейчас восемь, девочке – почти двенадцать. Приехали к нам из Владимира, к родственникам. Причем поисковик, ответственный за их город, мне ничего не сообщил. А тебе?

– Мне тоже. Разберусь, – сделала заметку в лежавшем на столике блокноте. – А что насчет той дамы?

– Как уже сказала Света, я ничего такого не нашла: никакого исследования на самом деле нет. Повесила на неё маяк и контролирую. Пока что она не контактировала ни с мерфитками, ни с Охотниками, ни с кем-либо из наших. Разве что со мной.

– Ты расспрашивала её? – уточнила Илина Владимировна.

– Да, – Елена Валерьевна поморщилась. Заклинания принуждения она не любила. – Но она даже не знает, кто такие Охотники. То же самое с Мерфитом и Подводным ветром. На большее у меня не хватило сил. Если хочешь, можешь попробовать сама.

– Думаю, ни к чему, – решила через пару секунд директор школы. Она любителем подобным образом воздействовать на людей тоже не была, хотя умела не в пример лучше. – Главное, что она не работает на Охотников.

– Значит, мне прекращать наблюдение? – обрадовалась поисковик. В ответ на укоряющий взгляд подруги пояснила: – У меня ведь нет лишних маяков. А надо ещё на этих двоих повесить.

– Пока понаблюдай. Что-то меня во всей этой истории напрягает. А маяк сними со Светы.

– Ты же знаешь, не могу, – вздохнула Елена Валерьевна. – Так я меньше за неё переживаю. Поверь, она – мастер влипать в неприятности. А если учесть, что она ещё и хамелеон с их везучестью… Нет уж, мне так спокойнее. И, кстати о ней, я всё же считаю, что стоило использовать как Свидетеля Наташу. Она, как я поняла, видела сам вызов.

– А ты уверена, что смогла бы это воспоминание считать? – задала весьма интересный вопрос Илина Владимировна. – Больше двенадцати часов прошло.

– Если бы она думала об этом…

– Лен, с момента дуэли прошло несколько часов и всё равно, могу поспорить, вычленить нужное было непросто. Мысли же не линейны.

– Но это было не так уж сложно…

– Потому что это Света, – как можно мягче пояснила директриса. – Она тебе доверяет, ты хорошо её знаешь. Плюс она сама по себе достаточно открытая. С Наташей было бы иначе: она замкнутая, в детстве “обжегшись”, она боится доверять. И её в этом отношении можно понять. Но “читать” было бы на порядок тяжелее. Даже мне, хотя я её наставница.

– Тебе виднее, – сдалась поисковик Энска. – Мне к подобным заклятьям приходится прибегать крайне редко.

– Да мне, к счастью, тоже. Но приходится.

Света

– Опять они! – Учебник полетел в стену. Рухнув на кровать, толстая «Математика» чуть не развалилась.

– Ри, успокойся, пожалуйста, – попросила Алина. – Истерикой ты себе не поможешь.

– Так же как чем-либо другим! – отрезала потомственная.

Истерила она по вполне приятной причине – сегодня сообщили, что для того, чтобы разобраться в ситуации в школу прибудут родители Рии и Аквы. А учитывая Риины с ними взаимоотношения, для неё их визит не мог нести ничего хорошего. Да и со стороны вся эта история с дуэлью выглядела не в её пользу: на дуэль вызвала Акву она, то есть сама и являлась главной виновницей. На это, как я поняла со слов крестной, и упирала третьекурсница, когда пришла её очередь общаться с директрисой. Причем свою провокацию она, разумеется, отрицала, строя из себя белую и пушистую. Тетя Лена и Илина Владимировна ей само собой не поверили, а вот реакцию родителей было предсказать сложно.

Ещё и Фыв успел отличиться: оказывается, вчера он, несмотря на наши доводы, перенесся не в родную школу, а к старшей сестре. Результат был вполне предсказуем. Если бы не своевременное вмешательство Анны Викторовны, быть ещё одной дуэли и на этот раз вполне законной. Узнали мы об этом происшествии только утром как раз от учительницы самообороны, за завтраком передавшей для Фыва сообщение. Так что теперь оставалось только надеяться на здравомыслие собственно родителей этого драчливого трио, приезд-прилет которых был запланирован на вторую половину дня. Вот только потомственная по какой-то причине на это самое здравомыслие особо не рассчитывала.

– Ну все, ты меня достала! – не выдержала больше обычно спокойная Наташа, когда в стену полетела толстая книга с заголовком «Травы как элементы заклинаний». Отложила в сторону книгу, которую читала, и бросила в Ри заклятье, полупрозрачным коконом окутавшее горе-дуэлянтку.

– Отпусти! – не сумев самостоятельно освободиться, попросила-приказала Рия.

– И не подумаю, пока ты не успокоишься, – Наташа принялась собирать разбросанные книги. Потомственная снова попыталась сама, не преуспела в этом и воззрилась на нас. – Алина этого заклятья не знает, Света тем более. Так что освободить тебя могу только я. А я не собираюсь этого делать, пока кое-кто не прекратит без толку истерить.

Потомственная выругалась, но, как ни странно, и в самом деле успокоилась, причем достаточно быстро. Когда она спокойно повторить просьбу, Наташа взяла с неё обещание больше не бедокурить и только тогда освободила.

Появление в столовой одетой в деловом, но каком-то немного старомодном стиле дамы заставило Рию с сожалением положить поднос на место:

– Ну, пожелайте мне удачи! – вздохнула потомственная и, не дожидаясь нашего ответа, устремилась к вошедшей. Со стороны столиков уже спешила Аква.

Когда все трое оказались рядом, стало заметно, насколько сильно похожа на мать Аква и насколько не похожа Рия. Это усугублялось тем, что Аква во многом – в стиле одежды, манерах, прическе – копировала её, Рия – никогда. Так, на голове у неё опять было воронье гнездо, которое она опять взлохматила в порыве чувств, в то время как у новоприбывшей волосы (по оттенку они тоже были ближе к Акве, чем к Ри, только ещё темнее) собраны в аккуратный пучок, волосок к волоску, скрепленный каким-то украшением.

– Надеюсь, всё будет в порядке, – проводила взглядом удаляющееся семейство Алина. Наташа только вздохнула.

Разговор затянулся: мы успели, не торопясь, пообедать, сделать пару десятков кругов по коридору около директорского кабинета, решить, что так только хуже, вернуться в общежитие, поговорить о всякой чепухе просто для того, чтобы занять время и отвлечься, попытаться начать делать домашку… в общем переделать кучу “дел” и всё без толку. В итоге пришли к тому, что Алина расхаживала по комнате из конца в конец, а мы с Наташей бездумно колдовали. Она плела что-то вроде паутинки, а я выращивала сорняки (с яблоней опять ничего не выходило). Задумывалось это как небольшое занятие магией, но ничего из этой затеи не вышло. Так что обе мы бездарно тратили время и силы.

Рия явилась через два часа. На красных от холода щеках виднелись дорожки от слез, ворот куртки покрывали льдинки (как раз снова резко похолодало). В общем, все указывало на то, что подруга долго плакала на улице, прежде чем вернуться в общежитие.

– Ри! – Алина обняла её за плечи и чуть ли не волоком дотащила до кровати, куда девушка и рухнула.

– Ну как ты? – Наташа присела на корточки перед ней. Но потомственная только помотала головой. – Помогите ей снять куртку, как бы наша расстроенная леди не обморозила что-нибудь!

Вместе мы стянули с Рии куртку, сапоги и смерзшиеся варежки. Пальцы на руках оказались подозрительно бледными.

– Ты их хоть чувствуешь? – сжав холодные руки подруги, спросила я. Ответом мне был неуверенный кивок. Похоже, дело фигово!

Именно этот момент выбрала тетя Лена, чтобы явиться. Возникнув буквально из ниоткуда прямо посреди комнаты, моя крестная, явно находящаяся в одном из своих худших настроений, огляделась и, обнаружив не слишком вменяемую племянницу, села рядом:

– Ну чего ты? Все ведь не так уж плохо. Могло быть и хуже. Например, тебя могли сослать в какую-нибудь другую школу. Или вообще запереть дома, как грозились.

Я в немом ужасе уставилась на крестную. Она вздохнула и пояснила:

– В общем, родители во всем обвинили Рию. И слушать не хотели о том, что это Аква её спровоцировала. – Всегда считала, что это у меня проблемы с родителями. На деле же оказалось, что по сравнению с Ри, у меня так… проблемки с взаимопониманием… и не более того. – Моему отцу пришлось буквально давить на Леонида, чтобы не позволить ему перевести Рию на домашнее обучение. – И явно для меня пояснила: Для потомственных, если они злостно нарушают правила, такое практикуется. И по всем правилам родители могут настоять на этом. Но Илина достаточно категорично заявила, что подписывать такое заявление не будет ни при каких условиях, а потом мой отец вступился – а его слово как Главы рода весьма весомо. Папа, кстати, выдвинул встречное предложение о переводе на домашнее обучение Аквы. Не смотри на меня так удивленно, Ри, это было уже после твоего ухода. И между прочим, у него адекватных аргументов было на мой вкус побольше: Аква не имела права соглашаться на дуэль без его разрешения. Уж она-то должна бы знать об этом пункте Дуэльного кодекса. И она знала, будьте уверены, но явно надеялась, что Ри жаловаться не станет и дед не узнает. Но родители и тут встали на её сторону, а так как вы обе несовершеннолетние… в общем, как ты понимаешь, что против их воли еще и в этом вопросе идти нам было неразумно.

– Жаль. Она это заслужила, – не сдержалась Наташа. – Так на каком наказании для неё всё же остановились?

– Мы с Илиной и отцом добились того, что ей вынесено предупреждение и трехлетний запрет на дуэли. А твой двухмесячный домашний арест под надзором родителей и как следствие невозможность участвовать в Соревнованиях удалось смягчить до домашнего ареста в стенах школы (а в дальнейшем лагеря) под надзором Анны Викторовны. Под личную ответственность Илины Владимировны. Но чтобы больше никаких дуэлей, понятно?

– Правда? – в глазах и голосе Рии недоверие мешалось с радостью.

– Правда. Твоя наставница пусть с запозданием, но появилась. Она пригрозила довести дело до Суда Старших. А учитывая, что состав преступления – грубое нарушение основополагающих положений Дуэльного Кодекса, причем не одного, а минимум трех, второго секунданта ведь не было, – налицо, а у Анны Викторовны немало весьма обширных связей… Ну и само появление было весьма эффектным.

– Могу поспорить, – потомственная улыбнулась, – при этом она потрясала своим двуручником, красноречиво намекая на то, что для неё не составит труда кого-нибудь тоже на дуэль вызвать. Причем уж ей-то без разницы, на чем сражаться!

– В точку: она была в полном боевом облачении и небрежно так мечом потрясала, – совершенно серьезно подтвердила это бредовое на мой взгляд предположение крестная. Потом с ухмылкой добавила: – Одной левой. А в правой была заготовка чего-то вроде боевого варианта Весеннего ливня. И мне кажется, Ри, в этот момент уже твои родители задумались о побеге. Боевой маг да ещё с таким опытом как у Анны Викторовны – это страшно. А уж невменяемый боевой маг…

– Почему невменяемый? – не поняла Алина.

– А сама бы ты что подумала, если б при тебе кто-то себя так вёл? – проявила проницательность Наташа. – Это мы знаем, что она адекватная и просто на публику играла…

– Ну, вообще-то мама тоже в этой школе училась, – сообщила Рия.

– Я, знаешь ли, тоже, – напомнила крестная. – Но лет-то сколько прошло? – И призналась: – Я с Анной Викторовной периодически контактирую, и то засомневалась.

Мы промолчали, не зная как это комментировать.

В совершенно другом месте

Инна Олеговна

– Я списался с одним знакомым из Европы, – начал Семен Иванович, когда Инна села. – Смотри, что мне ответили, – он подвинул к подчиненной распечатку. И, пока женщина внимательно читала, снял и не спеша протер очки.

– Значит, генетика больше не вариант, – сделала вывод из прочитанного Инна.

– Не вариант, – кивнул начальник. – Но нашим проще. Сама знаешь, насколько дорого это выходит. А уж все эти заявки… Та ещё тягомотина.

– Я не очень понимаю, что он имеет ввиду под «физиологической и химической механикой Превращения». – Встретив недовольный взгляд, поправилась: – То есть что это в теории я представляю. Но на практике? Эти их Превращения же непредсказуемы!

– Ошибаешься, – возразили ей. – Вполне предсказуемы. Более того, их даже можно стимулировать раньше срока. Это было в другом письме, содержащаяся в нем информация строго секретна, так что показать, увы, не могу.

– И как же его стимулировать?

– Есть способы, – туманно ответил мужчина. – Увидишь. Пока же подбери человек десять тех, у кого симптомы ещё не проявились. Можно тех, на кого твой агент указала.

– Они разного пола и возраста, – напомнила Инна. Для публикаций требовалась чистота эксперимента.

– Не критично на нашем этапе, – отмахнулся явно захваченный идеей начальник. – Набросай список мыслей по поводу механизмов и веществ. Я посмотрю. Наиболее дельные проверим.

Женщина, не слишком довольная таким поворотом событий, кивнула. Ей хотелось руководить проектом, как ей обещали, а не плясать под дудку начальства как это бывало обычно. Тот её недовольство видел, но ничего менять не собирался. Не после провала шестилетней давности, когда именно руководитель проекта, одна из талантливейших его учениц оказалась слабым звеном. Да ещё и на финальной стадии. А все из-за невовремя взыгравших гормонов, будь они неладны! Ведь чуть-чуть оставалось! Чуть-чуть! Но эта идиотка не только позволила сбежать вампирше, но и отпустила их постоянного подопытного вампира! И при этом не чувствовала себя виноватой… Впрочем, когда месяц спустя Катерина погибла в ДТП, он тоже себя виноватым не чувствовал. Да и виноват-то, если вдуматься, был только косвенно… Но были у неё дельные мысли, были. Он до сих пор помнил слово в слово то, что она сказала ему напоследок: «Мне становится страшно, когда я задумываюсь о тех, кто, такой регенерацией не обладая, Вам попадется». У русалок вампирской регенерации не было и это стоило обязательно учесть.

[1] Как я уже успела узнать, уровнями обозначалась сила мага. Причем любого: русалки, вампира, Охотника. Маги, имеющие с первого по пятый уровень, считались сслабыми, с шестого по десятый – средними, с десятого до восемнадцатого сильными, с восемнадцатого и выше очень сильными. Где-то там начинались и уровни, подвластные лишь богам, у которых градации были свои, да к тому же разнящиеся в разных пантеонах. Так вот, свой я не знала – по словам наставницы ещё рано было судить, ясно пока было только то, что один из средних. Среднячками были и мои подруги.

Глава 9

Следующий день у меня опять начался в третьем часу ночи. Только на сей раз ничего экстраординарного не происходило, я всего лишь уснула за уроками. Растолкала меня Алина. Спина и шея ныли, так что искренне поблагодарив подругу, переползла на постель и сразу же вырубилась снова.

Утром из сладких снов без сновидений меня вырвал уже будильник. Нашарив его, выключила, повернулась на другой бок… и поняла, что надо вставать, иначе останусь без завтрака.

Едва не заснув в ванне, все ещё в полудреме поползла в столовую, где чего-то поела и, ведомая заботливыми, более опытными и чуть менее сонными подругами, куда-то пошла. С тоской подумала о потраченных на домашку часах сна.

Окончательно проснулась я, лишь зайдя в холодную воду бассейна. С удивлением обнаружила, что когда-то успела переодеться. Задумавшись, пропустила момент превращения, так что чувствительный удар о пол ошеломил.

– Света! Ты чем ночью занималась, что на мелководье превращаешься? – сердито спросила наставница, возникая рядом.

– Уроки делала, – ответила, скатываясь по склону на более глубокое место.

– А днем их сделать было нельзя?! – возмутилась Илина Владимировна. – Ах да, – голос был полон сарказма, – днем ты, могу поспорить, волновалась!

– Именно, – вздохнула я. А что ещё можно сказать? – А потом как-то забыла. Вспомнила, если честно, уже после ужина.

– Что же мне с тобой делать? – вопросила директриса в пустоту. Потом смягчилась: – Иди уж. Вздремни хоть чуть-чуть, а то ещё уснешь на уроке.

– Спасибо! – едва веря своему счастью, поблагодарила я.

– Рия, Алина, Наташа вы тоже. У вас в распоряжении полтора часа: русалковедения сегодня не будет. – С некоторым трудом выползла обратно на “сушу”, где мгновенно была высушена заботливой наставницей. Впрочем, заботилась она явно не только обо мне – успевшую превратиться Алину тоже высушила. Уже выходя в коридор вслед за подругами, я слышала недовольный голос Илины Владимировны: – Так! Я не поняла, почему до сих пор не размялись?!

– Кажется, кто-то сегодня встал не с той ноги, – прокомментировала это Алина.

– Неудивительно, после вчерашнего, – вздохнула Ри. – Мои родители иногда хуже вампиров.

Очень хотелось поподробней расспросить об этой популярной в современной литературе расе, но желание спать было сильнее. Потом спрошу.

Час сна оказался как раз тем, что мне было нужно. Думаю, это касалось и моих подруг. По крайней мере на следующей за отменившимся русалковедением биологии никто из нас не заснул. Правда, и тема была достаточно интересной, хотя и сложной. Так что была то заслуга сна или преподавателя с уверенностью судить было трудно.

Мы наконец-то добрались до собственно повода нашего изучения генетики – причин превращения и закономерностей наследования способности превращаться. Теперь я поняла, почему нам пришлось начинать с азов: мы бы просто не поняли это без подготовки! Да и с ней-то не особо понимали. Все оказалось жутко сложно.

– Смотрите, что мы имеем, – Ольга Дмитриевна взяла мел и, подойдя к доске, стала писать, что дано. – Есть два гена, – она вывела на доске латинские буквы b и a, – первый сцеплен с X хромосомой, соответственно записывается так, – она дописала к b символ X, так что bоказался на месте степени. Как двойка у икс в квадрате. – Этот ген будучи доминантен, – на доске появилась XB, – блокирует проявление гена а. Который в свою очередь и отвечает за превращение. В доминантном состоянии он дает способность превращаться, в рецессивном нет. То есть два признака, наследуемые независимо друг от друга, связаны таким образом, что при наличии одного другой не проявляется. Это называется доминантный эпистаз, мы с вами разбирали его на примере оперения у куриц, – Мы зашуршали тетрадями: большинство не помнило. – То есть, когда первый ген гомозиготен по рецессиву, – объясняла она, выводя на доске две буквы X с надписанными на месте степени b и такую же X рядом с Y, обозначая тем самым мужской вариант генотипа, – блокировки нет. Если же этот ген доминантен, – учитель написала те же две Х только теперь уже с большой В, – он блокирует действие второго гена, отвечающего за превращение, – снова символы – теперь это были АА и Аа. Я понятно объясняю?

Некоторые из нас, в частности Наташа утвердительно кивнули. Остальные же, в том числе я, дали отрицательный ответ. Ольга Дмитриевна вздохнула и начала заново:

– Ген, отвечающий за возможность превращаться, является аутосомным, то есть с половой хромосомой не сцеплен. Он подавляется другим, сцепленным с Х хромосомой. Для проявления гена превращения необходимо чтобы ген, блокирующий его, был рецессивен либо хотя бы гетерозиготен. У мужчин гетерозиготность в отношении признаков, связанных с Х хромосомой, в принципе невозможна из-за того, что Х хромосома у них только одна. Гетерозиготность же у женщин в данном случае мы называем неполной блокировкой. В зависимости от различных факторов, в частности поля, она может блокировать или не блокировать превращение. Получается, что для усвоения синего поля, то есть возможности превращаться, русалке необходимо иметь один из четырех различных генотипов. Из в принципе девяти возможных по этим признакам. А тритону – лишь один из двух, при максимально возможных по этим признакам шести.

И снова ничего не понятно!

– Значит, у женщины вероятность 4/9 оказаться русалкой, а у мужчины лишь 2/6, то есть 3/9? – уточнила быстро посчитавшая Наташа. Как она это считает?! У меня уже голова пухнет!

– Именно, – радостно подтвердила преподаватель. – В обход неполной блокировки способности к превращению появляются чаще всего под воздействием синего поля. Как известно, оно оказывает проявляющее воздействие на всех, имеющих предрасположенность к Превращению, то есть тех, у кого блокировки нет либо она неполная. Известны, кстати, случаи, когда под действием поля превращались и те, у кого была полная блокировка. Но это большая редкость.

В общем, урок прошел мучительно. Я, равно как и многие, ничего не понимала даже несмотря на несколько прорешанных нами задач. Хотя, судя по горящим глазам Наташи, для кого-то это не было таким уж сложным. Наверно, это как с физикой и математикой, гуманитариям вроде меня не дано.

Следующим был русский. И здесь нас к моему огромному сожалению осчастливили диктантом. Вот слабо ей было предупредить, а? Я б домашку не стала делать и в результате поспала бы лишних полчаса!

Когда по истории преподаватель сообщила, что сегодня мы пишем большую контрольную, проверяющую, как хорошо мы усваиваем материал, я сквозь зубы чертыхнулась. И эта туда же! Учитывая, что я ещё не успела догнать остальных, на нормальные оценки не приходилось даже надеяться. Тяжело бытие новенькой! Интересно, а переписать-то можно будет?..

Общемагический прошёл, как и раньше. Со скрипом. Как я не пыталась наверстать, за такое короткое время сделать это было попросту невозможно. Так что пока максимум на что я была способна – складывать отдельные словосочетания из простейших. По счастью понимала это и преподаватель, так что меня особо не спрашивали.

Последней по расписанию у нас была кулинария. Переглянувшись с подругами, дружно решили прогулять. Это ведь факультатив, а значит и посещение его факультативно. Теоретически. На практике за отсутствие может и влететь. В моей прошлой школе влетело бы, здесь не знаю.

Пообедав, мы с Алиной вернулись в комнату и уже хотели лечь поспать часик-другой (утреннего сна всё-таки казалось недостаточно), когда я неожиданно вспомнила о назначенной встрече с Алексеем в пять и уроке магии с наставницей в два. Пришлось, с завистью поглядывая на всё же решившую вздремнуть соседку, срочно садиться за домашку.

Задали нам, не иначе как по закону подлости, порядочно: с десяток задач на концентрацию веществ по алхимии и два параграфа по прикладной магии, повествующих о загово́рах и их применении. Благодаря относительно небольшой толщине учебника, по этому предмету я класс уже догнала, так что на меня оно тоже распространялось. Будь это задание в старой школе я б, честно говоря, даже открывать не стала, но тут такое не проходило – учебник ведь, пока тему не прочтешь, дальше не пускает. Причем, любой, даже чужой учебник. Рия рассказывала, что пробовала не читать и работать по одному с Наташей, но ничего у неё не вышло: Наташе учебник демонстрировал нужную страницу, а ей ту, на которой она закончила. А так как на уроках мы нередко работаем с вопросами в конце заданного домой параграфа, то обнаружить, что кто-то не прочел для учителя легче легкого.

Закончив с прикладной магией, посмотрела на часы и, решив, отложить алхимию на вечер, побежала к директрисе.

– Извините за опоздание, – выдала слегка запыхавшаяся я, влетев в кабинет.

– Ты как раз вовремя, это я раньше закончила. Садись, – предложила Илина Владимировна, указав на кресло. Вот чувствую, опять что-то трудное приготовила! – Сегодня я начну учить тебя маскировке – умению, присущему лишь хамелеонам.

– То есть Вы – тоже хамелеон? – перебила я, обрадовавшись.

– Нет, к сожалению, – по лицу наставницы скользнула странная тень. – Кроме тебя хамелеонов в школе нет. Я по дару поисковик. Но теорию знаю, так что, надеюсь, смогу объяснить, – заверила она довольно уверенным тоном. Остается надеяться, что она права. – Суть маскировки заключается в становлении как бы невидимой. Хорошо замаскированного хамелеона не способны заметить ни животные, ни люди, ни маги. Правда, если не смотрят на поле. Замаскироваться не сложно – это под силу любому даже самому слабому и необученному обладателю этого редкого дара. Другой вопрос в качестве такой маскировки. Мы с тобой начнем с самого простого – маскировки на месте. Потом попробуем в медленном движении, затем в воде. Где-нибудь через месяц, если всё будет, как я думаю, перейдем к маскировке при быстром движении. Затем будешь учиться маскировать предметы.

– Отлично, – оценила, терпеливо выслушав перспективы. – Как это делается?

– Просто представь себя невидимой, – как само собой разумеющееся сообщила наставница.

Вот легко ей говорить! А как это представить, что ты невидима? Можно ли мысленно вообразить своё тело и представить, как оно постепенно исчезает? В принципе как иначе-то? Зажмурилась и нарисовала перед мысленным взором себя отраженную в большом зеркале шкафа, стоящего дома в прихожей. Чудно. И как дальше?

– А как оно должно исчезать? – продолжая удерживать картинку в голове, посмотрела на женщину. На секунду возникло ощущение вроде дежавю. Но я отогнала странную мысль. Не до того сейчас. – Можно постепенно или надо сразу? Не хотелось бы себе случайно навредить.

– Не навредишь, не бойся, – успокоила Илина Владимировна. – На материализацию сложной магии мысленно тебе просто сил не хватит, так что пробуй, что задумала.

Ну что ж. Снова закрыла глаза и стала смотреть на постепенно исчезающее от пара отражение.

– Молодец! Правда, в следующий раз не забывай и про одежду.

Распахнув глаза, обнаружила, что для себя я осталась видима. Не слишком удобно – без посторонней помощи даже не узнаешь, получилось или нет. Хотя с другой стороны, в другой ситуации это может и хорошо.

– А обратно как?

– Так же. Просто представь.

Всё то же запотевшее зеркало, которое я протираю, вновь показывая отражение.

– Вот и всё. Не сложно, правда?

Правда. Особенно если бы кое-кто понятнее объяснял. Уловив принцип, я довольно быстро (всего с третьей попытки) скрыла сначала одежду, а потом и тень. Причем как я сделала последнее, я и сама не поняла. Наверно, это заложено в хамелеонах на уровне инстинктов.

– Молодец, даже лучше чем я надеялась! – похвалила наставница. Я радостно улыбнулась: она, конечно, хвалила меня и раньше, но все равно было приятно. Да и обычно так быстро у меня нужного результата достичь не получалось… – Только ты не учла, что воздействуешь ещё на кресло – по нему видно, что на нём кто-то сидит. Но это уже исправляется иллюзиями. Хотя в теории можно наверно и маскировкой… – уверенности в этом вопросе в её голосе не звучало. – Теперь попробуй стоя. Это будет несколько труднее.

Так и оказалось. Когда я стояла, то ко всему прочему не могла расслабиться толком, ведь приходилось удерживать тело в пространстве. Да и тень так была длиннее. Да, я понимаю, что тень отбрасывает предмет, но, даже становясь невидимой для других людей, я все равно отбрасывала тень. Как это ни странно. Оказалось, надо учитывать ещё и солнечные лучи, и свет от ламп, то есть делать из маскировки практически невидимость. Как объяснила Илина Владимировна, существенное отличие между ними было помимо этого ещё и в том, что невидимость делала предмет незримым, а маскировка лишь скрывала, подгоняла под окружающую среду. Честно говоря, я немного не поняла, в чём разница, но спрашивать было стыдно. По ходу дела разберусь, сейчас вся эта теория мне и не нужна особо, главное практика.

Закончили мы в половине пятого. В общем-то, было интересно и познавательно, но будь на месте директрисы реальный хамелеон, уверена, было бы куда проще. Он бы дал конкретные указания, что и как делать, а не пространные рекомендации из книжки. Наше с наставницей общение напоминало по сути своей попытку слепого научить ребенка различать цвета. В теории она знала, как это сделать, но ни показать, ни объяснить, как это выполнить на практике, Илина Владимировна не могла. И это мешало.

Времени на то, чтобы возвращаться в общежитие уже не было (но может и к лучшему, меньше объяснений), так что я быстрым шагом направилась к воротам. Выйти за территорию не составило труда: у распахнутой створки никто не дежурил, да и поблизости никого не было. Даже странно, учитывая, что мы вроде как опасаемся Охотников. Или от них защищает отнюдь не забор?

За день, несмотря на недавнее похолодание, снег ещё подтаял. И немудрено, учитывая, как жарило солнце. Перекликались птицы, пахло хвоей. В общем самое то погода для прогулок. В какой-то момент мне даже показалось, что не я одна так решила, но потом голоса затихли где-то вдали, так и не приблизившись. Впрочем, судя по Алине и Фыву случайных встреч, а значит очередных сплетен можно было не опасаться – все умеющие открывать порталы предпочитали гулять вовсе не в окрестностях школы.

Путь до моста занял около четверти часа. Леши ещё не было. Замедлив шаг, дошла до середины деревянного настила и там остановилась.

Здесь дул несильный, но довольно холодный ветер. Река внизу продолжала не спеша нести свои воды куда-то вдаль. Изредка виднелись немногочисленные льдины. Сразу вспомнилась та самая, о которой я старалась не думать. Поёжилась. Чтобы я ещё когда-нибудь на лед вылезла!

Природа постепенно просыпалась от зимнего сна. Уже пели птицы, а на опушках пробивались первые подснежники и молодая зелёная травка. Лес жил своей сложной и малозаметной для посторонних жизнью.

Неподалеку опустилась синичка. Чирикая, она поскакала в мою сторону. Я в поисках каких-нибудь крошек, сунула руку в карман и не без удивления обнаружила там семечки, купленные с месяц назад. Бросила несколько птице. Наблюдая за тем, как, обнаружив угощение, та клюет одно за другим, очистила несколько для себя.

За этим делом меня и застал назначивший встречу парень:

– Привет, – поздоровался Леша, подходя совершенно не с той стороны, откуда я его ждала.

Вздрогнув, едва не потеряла равновесие. Синица, которая уже почти ела с моих рук (по крайней мере в моих мечтах), вспорхнула. Я, не сдержав разочарованного вздоха, выпрямилась.

– Привет. Я тут уже минут десять торчу, – заметила недовольно. – Вон почти все семечки уже съели.

– Прости, задержался, – в голосе было искреннее сожаление, – снег тает, невозможно идти толком – проваливается.

– А я как-то нормально дошла.

– Так ты по дороге, наверно, шла. Так ведь? – уверенно предположил парень. Кивнула. – Ну вот. А я по лесу, мне так гораздо ближе получается, чем если обходить. Там это очень даже заметно. Я даже пожалел, что лыжи не взял, подумал, что для них уже слишком тепло.

По-моему, для лыж уже полтора месяца слишком тепло. Но этого я говорить не стала, всё же мы сейчас севернее Энска, тут погода другая. Вместо этого заметила:

– Ещё бы, середина апреля ведь. – И не удержавшись от горестного вздоха: – В городе наверно всё уже давно растаяло!

– На то это и город. В лесу всегда дольше тает. Да и листья позже разворачиваются.

– Да я знаю, просто непривычно это.

– А ты недавно приехала?

– Угу.

Так за разговором мы и брели по берегу, выбирая места, где снега было поменьше. А то хороша я буду, если провалюсь в сугроб и превращусь!

Затем беседа как-то незаметно свернула на погоду, природу и времена года. Выяснилось, что Лёше нравится зима, «когда идешь, и снег скрипит под ногами, а вокруг все бело». На это я заметила, что, на мой взгляд, зимой уж чересчур холодно. То ли дело лето, особенно его начало: ещё клейкие зелёные листочки, цветущие черемуха и яблоня, изумрудный ковер травы с яркими пятнами цветов и порхающими над ними бабочками. С очарованием пробуждающейся природы мой спутник согласился, хотя, по его мнению, лучшими моментами в тёплом сезоне были рыбалка и каникулы.

Разумеется, стоило заговорить о каникулах, как мы плавно и вполне логично перешли на школьную тему. Как и я, математику он не любил, хотя и в языках силен не был. Знание английского он для иллюстрации продемонстрировал. Я потом долго смеялась. Ещё бы! Сказать такое! Я ему, хихикая, перевела услышанное. И он веселился вместе со мной, повторяя «Я шел идти!». Как мне удалось выяснить, когда мы успокоились, юноша хотел сказать: «Я пошел гулять», но забыл, как будет «гулять». Когда же я произнесла, как это должно было звучать, мы снова смеялись. Потом говорили ещё о чем-то маловажном, чего я даже не запомнила. Но было классно.

В общем, за разговором мы и не заметили, что забрели довольно далеко. Отвлек нас неожиданно прозвучавший заливистый смех откуда-то из-за кустов. Сразу насторожившись (мало ли?), переглянулись и крадучись направились туда.

Ещё не преодолев заросли кустов, Леша остановился и шепнул: «Там костер!». Я, приглядевшись, кивнула. Далее мы пробирались едва ли не на цыпочках. Как оказалось, наша осторожность не была лишней, но и толку от неё оказалось немного. А всё потому что, увидев творящееся на поляне, я непроизвольно вскрикнула.

Прыгавшая в этот момент через костер девушка обернулась на звук и… чуть-чуть недопрыгнула, упала. Прямо в огонь! Я взвизгнула от ужаса. Уже гораздо позже до меня дошло, что нормальный человек так быстро среагировать не мог. А пока сильные руки спутника сжали мои плечи, не давая двинуться с места. Да я и не собиралась, испуганно замерев.

Снега на небольшой поляне не было, как, впрочем, и травы. Радостно стрелял искрами костер, поглощающий кусок сухого ствола. Кажется, одной из еще не очень высоких елей, которых тут росло в изобилии. Возвышались немолодые уже сосны. Но это всё я отметила уже потом – тогда окружающая природа мало меня занимала, поскольку то, что творилась на самой поляне, было куда интереснее. Страшнее. И страннее.

Девушка, упавшая в костер, перекатилась, сбила пламя с немногочисленной одежды и, совершенно не обращая внимания ни на красные пятна ожогов, ни на подпалины на джинсах и футболке, направилась к нам. Я, решившая уже, что по моей вине пострадал, если не погиб человек, оцепенела. А незнакомка как ни в чем ни бывало подмигнула мне и, схватив за руку, вытащила на поляну. Леша, все ещё держащий меня за плечи, был выдернут следом:

– Эй, народ, смотрите-ка у нас гости! – воскликнула она. Провела рукой вдоль, кажется, ещё тлеющей штанины и от дыры не осталось следа. Магия? Парень ахнул. Я скосила на него взгляд. – Да ещё какие!

На нас тут же скрестились взгляды присутствующих. На поляне воцарилось молчание. Наконец поднялась с места сидевшая чуть в стороне:

– И что ж вам, гости, дома не сиделось? – она показалась мне самой старшей, если не по возрасту, но уж по поведению точно. Как и все остальные одета (или правильнее будет «раздета до…»?) была очень легко – в черный раздельный купальник. Светлые волосы, длиной ниже пояса распущены и чуть заметно шевелились то ли от ветра, то ли от жара костра. Резкие и какие-то непривычные черты лица: узкие губы, остро очерченные скулы и не менее острый подбородок, длинный прямой нос, большие раскосые глаза.

– Так мы пойдем? – как-то очень осторожно, просительно поинтересовался мой спутник.

– Почему же? – удивилась она. И широким жестом обведя поляну, предложила: – Оставайтесь, у костра погрейтесь, повеселитесь с нами. – Поделилась заговорщицким тоном: – Мы тут окончание третьего курса празднуем. Так что давайте располагайтесь! Я, кстати, Индра. А вас как зовут?

– Света, – представилась я, подходя ближе. Судя по всему, они – маги. А значит лучше с ними не спорить. Я сама-то могу замаскироваться и уйти, а вот Леша – нет. И то не факт, кстати. Поле они должны видеть, так что толку от моей маскировки, к тому же не особо устойчивой, как от козла молока. Значит, раз говорят оставаться, то остаемся. Пока, по крайней мере.

– А твой спутник? – продолжила мини-допрос Индра. Остальные в беседу не вмешивались, слушали.

– Это Леша, – оглянувшись, представила я его. От меня не укрылось, что он вздрогнул.

– Рада знакомству, – Индра улыбнулась. И повторила приглашение: – Располагайтесь. Повеселитесь с нами.

– Спасибо.

Кивнув, она отошла к девушке с гитарой и о чем-то заговорила. Мы оказались предоставлены сами себе.

Девушки, все ещё бросая на нас любопытные взгляды, вернулись к своей гулянке и через костер прыгнула очередная любительница адреналина, я тихо спросила:

– Ты их боишься? Почему?

– А тебе они разве не кажутся странными? – вопросом на вопрос ответил парень.

– Кажутся, – не стала я отрицать очевидного. Странно было бы, если бы не казались. Они были странно одеты: ни на одной из девушек не было и намека на теплую одежду – максимум блузки и джинсы, а в основном юбки, зачастую просвечивающие, с шортиками и топами. Не мерзнут они что ли? Странно себя вели – о такой забаве как прыжки через костер (немаленький кстати) я только в книгах читала, и то речь там шла о временах Древней Руси. Да и вообще само их присутствие тут было довольно странным. – Но и повода для страха я не вижу.

– Ты просто не слышала тех легенд, что слышал я, – мрачно заявил парень, глядя вслед Индре. Что-то в его словах или тоне, царапнуло, вызывая ощущение сродни дежавю. – Нам лучше уйти.

Покачала головой:

– Давай немного посидим. – И, чтобы как-то объяснить свою просьбу, пояснила: – Я замерзла.

На самом деле мне было интересно. Будили эти их странные развлечения в душе что-то такое… сложно объяснимое.

Юноша моего предложения явно не оценил, но и без меня уходить не стал. Мне же было не до того: устроившись в корнях дерева, я наблюдала за прыгающими через огонь. Было в этом что-то завораживающее, древнее, манящее. Но пробовать не стала. Я же не смогу так исцелиться! Вот, когда освою магию получше, можно будет попробовать.

Вскоре им явно надоела эта забава: над костром повесили котелок, а праздновавшие расселись вокруг кто на что. Так, в ход пошли туристические коврики, одеяла, чья-то непонятно откуда взявшаяся куртка, даже старомодный плащ вроде того, какой был у нашего завхоза. Нам дали одно из потертых видавших виды одеял. Поблагодарив, я расстелила его поближе к костру, но чуть в стороне. Все-таки чувствовала себя несколько лишней на этом странном празднике.

Пока все устраивалась, самая одетая из компании тихонько перебирала струны гитары. Остальные терпеливо ждали. И были вознаграждены – девушка затянула какую-то медленную, почти заунывную песню на незнакомом мне языке.

– Это баллада о любви Охотника и русалки, – наклонившись к самому моему уху, сообщила Индра, когда Леша отошел к костру, чтоб погреться. Я вздрогнула и с удивлением посмотрела на неё. Как она поняла, что я русалка? – По полю увидела. Сразу как вы появились, – пояснила девушка так же тихо. Про поле я слышала от Илины Владимировны, так что это меня несколько успокоило. Хотя вопрос, кто они, если его видят, да и вообще знают о магии, оставался открытым. Видимо, предполагая нечто подобное, девушка добавила так, как будто это все объясняло: – Мы – мерфитки, если ещё не поняла.

Название было знакомым, я явно его где-то слышала, но ничего конкретного оно мне не сказало. Хотя, разумеется, показывать этого я не стала. И из множества крутившихся на языке вопросов задала наверное самый бесполезный:

– На каком языке она поет? – Это было одновременно похоже и непохоже на общемагический, я вроде бы слышала знакомые слова, но не могла уловить суть.

– На атлантийском, – с готовностью ответила блондинка. Надо же! Не думала, что доведется его так скоро услышать! Мне о нём немного рассказывали, и послушать хотелось, вот только никто из подруг в этом мне помочь не мог, а отвлекать наставницу такими просьбами было как-то несерьезно. – Мы его все учим ещё на первом-втором курсе.

Интересно, откуда они? Где атлантийский учат также, как мы английский или общемагический? Кто вообще такие мерфитки? Вопросов было много, но спрашивать было и стыдно, и опасно. Тем более Леша как раз направился от костра к нам, а человеку знать о магии не стоит. Так что я прикрыла глаза, наслаждаясь музыкой. Когда же девушка допела, в ответ на логичный вопрос признала:

– Красиво.

– Да, – кивнула Индра. И шепотом уточнила: – И печально. Там Охотник нечаянно, стреляя по полю, убивает возлюбленную.

Я подавилась воздухом. Убивает? Да уж! Слов нет.

Следующая песня была веселой, о студентах. Насколько я поняла, что-то в меру похабное. А может и не в меру. Текст, к сожалению, опять был на древнем языке магов.

Не знаю, сколько прошло времени, но песен было значительно больше десятка, и все они были разными. В основном, конечно, на атлантийском, но были и английские, и парочка русских (обе вполне нейтральные и уже достаточно старые). Одну из них я даже знала, а потому тихонько подпевала, как и многие мерфитки, впрочем. Только они-то в отличие от меня одной песней не ограничивались. А поскольку слух у всех явно был в наличии, от этого мелодии только выигрывали.

Эти посиделки у костра были настолько приятно домашними, что меня даже слегка разморило. А вот мой спутник был напряжен и даже насторожен, старался не отходить от меня надолго, словно боясь, что со мной что-то сделают. Даже чай не дал пить, пока сам не глотнул. Странно в общем себя вёл. Но оно и понятно, всё же для него мерфитки должно быть были чем-то ещё более непонятно-загадочным, чем для меня…

Когда солнце стало клониться к закату, нас отпустили, вернее даже оправили прочь, пригласив заходить ещё. Мы шли в молчании. Я подсвечивала дорогу телефоном.

Уже когда подходили к мосту, Леша остановился и прервал отнюдь не тревожную тишину:

– Света, извини, что так получилось…

– Извинить? За что? – не поняла я.

– Я подверг тебя опасности. Прости.

Какой ещё опасности? Разве нам что-то угрожало? По-моему, мерфитки не замышляли ничего дурного. Но, если он вбил себе в голову иное, это его дело. Я почему-то была уверена в обратном. А потому легкомысленно махнула рукой:

– Да ладно. Уверена, тебе просто показалось. На самом деле нам ничего не угрожало. Хорошие девчонки.

– Может, тебя проводить? – видимо сообразив, что я не понимаю, за что он просит прощения, парень отступился.

– Не, – покачала головой. Ещё не хватало, чтобы он школу увидел! – Тут недалеко. Встретимся завтра?

– Давай, – согласился Леша. Что-то прикинув, предложил: – Здесь же в четыре? Идет?

Кивнула:

– Идет.

– Тогда до встречи!

– До встречи, – улыбнулась в ответ и пошла прочь. Раздразненная, но не напевшаяся шла и тихонько мурлыкала себе под нос прилипчивый мотивчик.

Отойдя на достаточное расстояние, кое-как наложила маскировку: надо же когда-то тренироваться? Да и чей-то взгляд в спину мерещился, я даже подумала, что Леша все-таки решил меня проводить, негромко окликнула, но никто не отозвался.

Знакомая дорога уже не пугала, даже несмотря на то, что быстро темнело. Всё-таки здорово посидели! Жаль, никаких контактов не взяла, можно было бы потом ещё пообщаться, я бы с удовольствие послушала ещё песни в исполнении той мерфитки…

До школы добралась уже в полной темноте. Сдается мне, если бы не фонарь у входа, я б её и не нашла. По счастью, ворота были не заперты. Прикрыв за собой створки, поспешила к общежитию, озаренному светлячками окон. Причем светилось их не так уж много.

– Где тебя носит? – спросила Илина Владимировна, стоило мне переступить порог. Она сидела на диване в пустом холле и была одета так же как днем – в серые брюки и кремовую блузку, видимо ещё не переодевалась.

Наставница указала в сторону кресел. Я нехотя поплелась к ближайшему:

– Гуляла, – ответила лаконично, усевшись. И опередила следующий вопрос: – Кто такие мерфитки?

Директриса проглотила уже явно заготовленную речь и недоуменно поинтересовалась:

– Это-то тут причем? – Тут же, впрочем, опомнившись, и вновь попытавшись начать воспитательные мероприятия: – Объясни мне, какие черти носили тебя в темноте по лесу? А если б я каждый вечер не проверяла, все ли ученицы в школе? Ты бы в лесу ночевать осталась? После активации охранных заклятий в школу бы ты не попала, это я тебе гарантирую.

На это мне ответить было нечего. Последующую за моим молчаливым признанием вины речь Илины Владимировны я пропустила мимо ушей. Никакого желания знакомиться с ночными обитателями леса у меня не было. Так что хорошая у неё привычка, полезная. Сложно представить, что бы я делала ночью в лесу одна да ещё в такую темень! Хотя что я переживаю? Вернулась бы к мерфиткам, делов-то. Сомневаюсь, что они так быстро собрались, наверняка ещё не один час сидеть будут. А может и всю ночь. Дров у них ещё навалом.

– Может, Вы сперва выслушаете? – перебила я почти дословно знакомый по крестной монолог. – Я вовсе не специально так долго гуляла. Просто так вышло. Я спокойно шла по берегу и наткнулась на компанию мерфиток, праздновавшую окончание третьего курса. Они очень убедительно предложили посидеть с ними. Было ещё светло, отказываться неудобно, ну я и заслушалась так, что не заметила, как стемнело.

На несколько минут наставница потеряла дар речи. Когда же он вернулся, только и смогла заметить:

– Это же надо умудриться! Наткнуться в окрестностях школы на компанию мерфиток! Да ещё добродушно настроенных!

Последняя фраза напрягла.

– Так кто они такие?

– Завтра расскажу, – пообещали мне. – А сейчас марш в комнату! И постарайся больше не нарушать режим.

– Но…

– На часы посмотри и сделай выводы, – она указала на циферблат, висящих на стене часов. Те показывали без четверти десять. Ничего себе! А мне ведь ещё уроки доделывать…

– Спокойной ночи! – я вскочила и буквально взлетела по лестнице.

– Спокойной, – судя по перестуку каблуков, наставница направилась к себе.

Сразу по пробуждению за столь позднее возвращение мне влетело ещё и от подруг (когда я пришла Алина уже спала, со включенным светом, правда), так что настроение не задалось с самого утра. Впрочем, я отомстила им тем, что сказав о странной встрече, подробности её замолчала, хотя девчонки и изнывали от любопытства – они-то никогда вживую мерфиток не видели. Но то была палка о двух концах: из-за моего отказа, они тоже рассказывать об этом народе ничего не стали. Так что оставалось надеяться на наставницу.

Первая половина дня положительных эмоций не добавила. Что может быть интересного в физкультуре и двух трудах? Правильно, ничего. Несколько разбавили скуку следовавшие за ними прикладная магия и алхимия. Правда, на прикладной магии мне опять пришлось довольствоваться теорией (практическую часть догнать я ещё не успела), что было обидно – сегодня изучали магическую подгонку одежды. Но я не отчаивалась, тем более что результаты освоения заклинания одноклассницами заставляли смеяться чуть не до икоты. Уж лучше я потом этому научусь, не так стыдно будет.

На алхимии у нас снова была практическая работа на весь урок: наша преподаватель разумно полагала, что на практике материал усваивается лучше. С исключением некоторых опытов из школьной программы она была категорически не согласна. Впрочем, опасаться ей было нечего – магические способности преподавателей позволяли школе самой устанавливать правила – человеческие чиновники какого-то бы ни было уровня, даже попади они сюда, вернулись бы восвояси твердо уверенные в непогрешимости администрации. Их бы не смутило ни отсутствие котельной (она была попросту не нужна, поскольку отопление осуществлялось магией), ни магическая природа электричества (как мне объяснили, для этих целей существовал специальный артефакт), ни даже несоответствие зданий правилам пожарной безопасности (а наличие кучи картин, обоей и паркета явно им не соответствовало). И уж тем более никто бы не обратил внимание на такую мелочь, как перекроенные по собственному желанию образовательные программы.

Пообедав, направилась к той единственной русалке в школе, с чьим мнением должны были считаться учителя при составлении планов занятий. Да-да, к директрисе. Ну а что? Кто-то мне обещал рассказ про мерфиток! О чем я и не преминула напомнить.

– Значит, мерфитки, – Илина Владимировна задумчиво постучала пальцами по столу. Видимо, собравшись с мыслями начала рассказ: – Как ты уже должна знать, около шести тысячелетий назад на Земле существовал великий город-государство – Атлантида. – Я кивнула. – Её население хоть и было в основном представлено водными магами, но и кроме них кого там только не было. Одним из таких народов и были мерфитки. Тогда, правда, они назывались иначе. Думаю, ты встречала упоминание об Ордене Проклинающих? – Припомнив что-то такое, я снова утвердительно наклонила голову. – Именно выжившими членами Ордена после Краха была основана Академия Мерфит. Разумеется, не сразу, но факт остается фактом. После этого их и стали называть мерфитками.

Не сдержала любопытства:

– И это название что-то означает?

– Наверняка.

– Но Вы точно не знаете?

– Они, знаешь ли, не делятся секретами с первым встречным, – довольно язвительно ответили мне. – А настолько хороших знакомых мерфиток, чтобы поделились, у меня нет, да и я как-то не интересовалась этим вопросом. – Жаль. Знала бы вчера, спросила. Сама того не заметив, сказала это вслух. Наставнице мои планы явно не понравились: – Не лучшая идея: мерфитки действительно опасны.

– Чем же? Они ведь по сути такие же маги, только без возможности превращаться!

– Маги без возможности превращаться магами и называются. А это мерфитки. Их практически нельзя убить навсегда: уже вскоре после Инициации они учатся самовоскрешаться. И в среднем уже курса со второго при соблюдении некоторых условий воскресают даже из пепла. Они в совершенстве умеют накладывать проклятия, поднимать зомби и управлять ими...

– То есть они – некроманты? – уточнила я, вспоминая веселую компанию. Что-то не верится. Хотя… возможно.

– В какой-то степени, – согласилась Илина Владимировна. – Но кроме, как ты выразилась, некромантии, они чем только не занимаются. И наукой, и медициной, и экономикой. Именно Мерфит – является основным производителем различных зелий, в том числе и противоядий, да и другая промышленность у них неплохо развита. Но это все вторично: с их бесконечной жизнью надо чем-то себя занимать. Скука – страшная вещь. А уж скука в совокупности с реальным, а не теоретическим бессмертием и неограниченными возможностями… Представь, какое у них отношение к смерти при таких особенностях? – Я сглотнула. Воображение у меня было хорошим.

Но всё-таки я была не совсем согласна с директрисой:

– Может, это стереотипы? Вы же сами сказали, что близко с мерфитками никогда не общались… – Под её взглядом я смешалась. Попыталась объяснить: – Просто те, которых я встретила, показались мне милыми и дружелюбными. Хотя не без странностей, конечно. Может, они позже становятся опасными?

– Может и так, Света. Только история знает немало случаев, когда мерфитка с милой улыбкой приносила кого-то в жертву ради неясных целей или убивала, потому что считала это правильным. И сородичи её оправдывали! Мораль Мерфита очень сильно отличается от привычной нам. Для них убийство – один из способов достижения целей. Для нас оно всегда остается убийством, и никакие высшие цели не могут его оправдать. Да, разумеется, в глобальном смысле, любой из нас однажды умрет и, если миры смерти действительно существуют, переродится в новом теле. Но оправдывать этим чью-то смерть? На мой взгляд, это дико, а для мерфитки – абсолютно нормально, – высказавшись, она на несколько секунд замолчала, переводя дыхание. – Хотя, конечно, глупо отрицать, что именно благодаря вмешательству Мерфита и Подводного ветра Охота была остановлена. Только это не повод забывать об осторожности при встрече с мерфиткой. Никогда не знаешь, что взбредет ей в голову в следующий момент: она может как спасти попавшую в беду русалку, так и убить. А может и просто пройти мимо.

– И всё-таки… – начала было я.

Но меня перебили:

– Не веришь, можешь взять в библиотеке энциклопедию магического мира, том, если не ошибаюсь, пятый, называется «Магически одаренные народы».

– Возьму, – пообещала я, вставая. Рассказ Илины Владимировны меня впечатлил, но слишком расходился с моими собственными впечатлениями: я была абсолютно уверена, что конкретно эти мерфитки нам не угрожали.

Наставница проводила меня слегка печальным взглядом:

– Хотя бы вечерами по лесу не броди. Там и помимо мерфиток опасностей хватает. Те же дикие звери. Или люди, которые порой куда опасней.

– Буду возвращаться засветло, – пообещала я, прежде чем выйти от явно чем-то из нашего разговора расстроенной директрисы.

Закинула сумку в комнату и с маниакальным упрямством отправилась на встречу с Лешей. Ведь ещё же не темно? Не темно. А мерфитки вряд ли будут два дня подряд праздновать. Да и не пойдем мы к ним.

Леша ждал меня на обычном месте. Поприветствовав друг друга, сначала пошли дальше по дороге. Потом заметив машину, свернули в лес – к чему отвечать на ненужные вопросы? В целом погуляли очень даже неплохо, несмотря на то, что просто часа полтора бродили по лесу и разговаривали о всяком разном.

В школу я пришла где-то в седьмом часу, когда уже начало смеркаться. Завхоз, как раз сгребающая снег, неодобрительно на меня посмотрела, но промолчала. И чего она недовольна? Всего-то пару часов погуляла…

Вечером опять долго сидела с домашкой: сказывалось отставание. «Умные» учебники уже откровенно раздражали. Сколько ж можно? Я так вовек класс не догоню! Долги все копятся и копятся. Мне бы хотя бы одну недельку без учебы и я б все разгребла, а так…

В результате на сон времени осталось прискорбно мало. Естественно, сны после такого дня были самыми обычными. Я уже давно отметила эту закономерность и иногда пользовалась. Особенно, когда не хотелось опять видеть эти его учебники по Охоте, после которых меня едва ли не тошнило.

Первые три урока прошли как в тумане. Я то клевала носом, то вспоминала вчерашнюю прогулку и предвкушала завтрашнюю. О встрече на сегодня мы не договорились, потому что и мне, и ему надо было заняться делами. На четвертом уроке – магии самообороны – мы учились наконец-то чертить порталы.

Не спрашивайте, чем мы до этого три урока занимались. Вспомнить жутко! Как оказалось, нарисовать контур для портала не так-то просто. Во-первых, линия должна быть сплошной, иначе нужен большой контроль над своей силой, чтобы переместиться в нужное место, а не куда-то по соседству. Что актуально, учитывая, что даже портал в идеально начерченном контуре мы умудрялись открывать совершенно не туда. Вот и чертили три занятия. Во-вторых, как нам объяснили, в зависимости от дальности цели приходилось вкладывать разное количество силы, которое прежде нужно было ещё рассчитать, иначе можно переоценить свои возможности и перенапрячься. Или того хуже – вложить в портал кроме магии ещё всё поле и жизненную силу, что уже смертельно опасно.

– Я не спорю, Наташа, – продолжала Анна Викторовна. – Можно открыть обычный портал на любое расстояние. Но есть одно но: при его открытии время, проведенное в Ничто, прямо пропорционально расстоянию от места входа до места выхода.

Ничто, как я уже успела узнать, – это то самое черное пространство, через которое мы переходим, когда перемещаемся порталом. Темнота и пустота.

– Получается, если нет времени высчитывать, то всё же можно использовать стандартный портал? – уточнила Рия.

– Да, – подтвердила её наставница. – Но это небезопасно. Вы можете застрять в Ничто или уйти в минус. И вот это уже чрезвычайно опасно. Поэтому мы и учим необходимые дополнения к рисунку. А на следующем уроке будем учиться высчитывать необходимое количество магии. Когда натренируетесь, если уровень магии позволит, будет достаточно их просто представлять, – пообещала учитель, видя наше разочарование.

Эх! Надеюсь на это, потому как что-то мне совсем не хочется всю жизнь высчитывать расстояние до цели, расход магии на его преодоление и выводить соответствующие завитушки. Но в любом случае придется эти самые завитушки учить до автоматизма. Вот так и становятся отличниками.

На биологии мы решали задачи по генетике превращения. Ужас полнейший. Я путалась ещё на этапе определения генотипа родителей, Алине задачи давались лишь чуть лучше, так что с самостоятельным заданием мы справились едва-едва. В конце урока наша мучительница поинтересовалась:

– Есть вопросы? – Вопросы были, вот только задавать я их не рискнула. – Да, Наташа?

– Ольга Дмитриевна, вот мы говорим про Превращение с точки зрения генетики, но я уверена, всем интересно, что же происходит при нем с точки зрения анатомии и физиологии?

– Вообще-то это тема следующего года… – начала было преподаватель. Но наши взгляды заставили её сдаться: – Ну, если вам очень интересно…

– Да, да! – тут же загомонил класс.

– Тогда на следующем занятии мы уделим этому время.

Следующими по расписанию у нас были танцы. Я зашла в малый зал, где проходили занятия, и застыла – сегодня здесь были тритоны.

Рия, вошедшая следом, буквально завизжала от радости и опять повисла на шее у Фыва. Алина же стояла рядом и просто смотрела на него. Но в её глазах были такие эмоции… Я поспешно отвернулась и увидела, что через зал легкой танцующей походкой идет Андре. Сомнения в том, к кому он направляется, развеялись мгновенно – стоило ему только, заметив мой взгляд, улыбнуться.

Остановившись в полуметре от замершей в ожидании меня, тритон неожиданно наклонился и, уверенным жестом приподняв мою правую руку, поцеловал запястье, внимательно наблюдая за реакцией. Меня бросило в жар.

А явно довольный парень выпрямился и сообщил:

– Безумно рад тебя видеть!

– Я тоже, – улыбнулась чуть неуверенно и позволила увлечь себя к стоявшим у стен мягким скамеечкам.

– Как дела? Как учеба? – он сел, я устроилась рядом, хотя и не вплотную.

– Пытаюсь догнать остальных. – Вздохнула: – Пока не слишком успешно.

– Я могу чем-то помочь?

Покачала головой:

– Вряд ли. Но спасибо за предложение.

– Тебе виднее. Если передумаешь, обращайся, – серьезно заявил Андре. А потом ехидно уточнил: – Я всегда к твоим услугам.

– Учту, – усмехнулась в ответ. – Как твои-то дела?

– Я страдал, – пафосно, приложив ладонь к груди, сообщил танцор. – Время вдали от тебя казалось мне вечностью… – и фыркнул, не сдержавшись. Я тоже рассмеялась. Когда веселье схлынуло, спокойно и уже без улыбок и кривляний, поделился: – А если серьезно, я думал о тебе. Почему ты не позвонила?

Вот как-то не верю я его словам. Уж слишком это похоже на ожившую мечту. Пояснила:

– Слишком много всего навалилось.

– А ещё меня достали путающиеся в ногах партнерши! – снова превращаясь в паяца, трагическим шепотом признался парень. Вот это уже больше похоже на правду. – Ты не представляешь, какого это, когда по пять-шесть раз на дню наступают на ноги каблуком! И кроме того смотрят так, словно съесть хотят! – Тут их можно понять. Такой кавалер – мечта любой.

Зазвенел звонок, и мы встали. Заняв свободное место, продолжили разговор:

– Ты прав, не представляю, – серьезно кивнула я. – Зато отлично представляю, какого это в противоположном случае, то есть когда тебе со всей дури наступают на ногу партнеры!

Андре рассмеялся. Мелодично до жути. Не, ну он точно сирен!

Вошедшие в зал учителя не без интереса посмотрели на нас, как, впрочем, и все остальные. Я слегка смутилась, а тритон даже бровью не повел: ему излишнее внимание явно было не в новинку. Ободряюще стиснув мою ладонь, парень обвел присутствующих взглядом, словно спрашивая: «А вам какое дело?». Что удивительно, все поспешили заняться другими делами, например, разговором с партнером.

– Не думал, что тебя заботит мнение окружающих, – шепнул Андре, когда мы закружились в вальсе.

– А кого оно не заботит? – задала риторический вопрос я. Заметив, его самодовольную улыбку ехидно добавила: – Хочешь сказать, тебя?

– Именно. Мне плевать, что обо мне говорят и, тем более, что думают, – заявил этот самовлюбленный тип.

– Ой ли! – скептически усмехнулась.

– Хочешь, докажу?! – зло вопросило его задетое эго.

– И каким же образом? Поцелуешь меня? Вряд это что-то докажет, учитывая твою репутацию дамского угодника и ловеласа. А вот мне статус твоей девушки может повредить.

– В таком случае, готов выслушать твои предложения, – заявил этот… самоуверенный. Что удивительно, даже не став спорить насчет моего утверждения о репутации.

– Когда они появятся, я обязательно тебе их сообщу, – пообещала я.

– Договорились, – согласно кивнул танцор. – И учти, я запомнил твоё обещание.

За разговором я не обращала внимания на танец, все получалось так легко и свободно, что контроля разума не требовало. Впрочем, тут была немалая заслуга моего партнера, уверенно ведущего меня. Для него танец был чем-то простым вроде чтения на родном языке. Все было выучено до рефлексов.

– Тебе это ещё не надоело? – спросила, сообразив сколько раз надо повторить все эти движения, чтобы затвердить вот так, до автоматизма.

– Есть немного, – признал он. И со скрываемой надеждой поинтересовался вроде бы невзначай: – Не будешь возражать, если я поимпровизирую самую капельку?

– Нет.

– Тогда просто доверься мне, – Андре улыбнулся и поставил ногу чуть по-другому. Шаг в сторону, ближе к центру, несколько едва уловимых глазом изящных движений и вот он уже за моей спиной. Сильные руки прикасаются к талии лишь на мгновение, обнимая, а потом меня с легкостью, говорящей об опыте, быстро и плавно разворачивают. Я чуть наклоняюсь назад. Но вот он уже снова оказывается напротив так, будто ничего не произошло. Ещё и улыбается: – Ты меня не разочаровала. Может, ещё?

– Давай.

Вот после этого и понеслось. Чего мы только не делали, при этом умудряясь не слишком выбиваться из мелодии. Он вел, а я лишь следовала, не ведая, куда он приведет, но полностью доверяя. Я чувствовала, что чем дальше, тем большей сноровки требуют движения, но остановиться не могла, так это было захватывающе.

В какой-то момент мир словно замер. Больше не было ничего вокруг: не было зала, не было других пар, не было даже музыки, которой надо следовать. Был только танец и его руки. Ещё немного и исчезнет даже разум, оставив лишь инстинкты. Если уже не исчез, ведь теперь тело двигается само, практически без моего контроля. Словно откликаясь на его движения.

Все закончилось неожиданно и все также логично: он меня поцеловал. В первое мгновение я даже не поняла этого, как бы странно это не звучало. Наслаждение от танца плавно перешло в наслаждение поцелуем. Его губами. Скажу одно: так меня никогда раньше не целовали. Хотя, в общем-то, до него я целовалась разве что с Максом. Так что прекращать сама я бы ни за что ни стала.

То, что Андре держит меня практически на весу, я осознала лишь, когда он оторвался от моих губ и то не сразу. Я смотрела ему в глаза и таяла.

С ощутимым сожалением тритон поставил меня на ноги. Только после этого я осознала, где мы. Вот черт! Надо же было так увлечься! Попыталась отпрянуть от парня, но он не позволил, удержав меня за талию.

Осторожно огляделась. Всё так, как я и предполагала, то есть все, едва ли не открыв рот, пялятся на нас. Даже преподаватели. Первым опомнился, кстати, мистер Лит. Привык наверно уже, всё же вряд ли Андре такое в первый раз вытворяет… Эта мысль отравила всю радость, так что я постаралась её скорее отогнать.

– Волшебно, Андре! Действительно волшебно! – восхищенно произнес он. Кажется, я поторопилась с выводами.

– Спасибо, учитель, – в голосе тритона послышалась улыбка. – Но давайте всё же обсудим это потом. Вы позволите нам покинуть вас? – И без перехода продолжил по-английски: – Нам очень надо поговорить!

Ну и наглость! Мне бы такую!

– Конечно, конечно, – закивал малость прибалдевший учитель танцев. Не поняла! С чего это он нас отпустил? Что мы такого только что сотворили?!

Пока я гадала над этими вопросами, Андре, придерживая за талию, вывел меня из зала и повел в сторону от кабинетов, к окну.

– Здесь у вас есть место, где можно спокойно поговорить? – спросил он, все ещё не отпуская.

– Что? – не поняла. Потом до меня дошло: – Не знаю, я тут не так уж давно. Если только у меня в комнате.

– Ты уверена, что эта хорошая идея? – парень смотрел мне в глаза. И взгляд его был полон нежности и заботы. – В смысле приглашать меня в свою комнату? Моей-то репутации это уже не повредит, ты её точно охарактеризовала, а вот ты свою изрядно испортишь.

– Разве поцелуй с тобой на глазах у всех моих одноклассниц и твоих одноклассников и последующий уход непонятно куда её уже не испортил? – вопросом на вопрос ответила я.

– Не думаю, – тритон покачал головой. – О! Вспомнил. У вас тут вроде большой бальный зал есть. Вряд ли там сейчас кто-то занимается, как думаешь?

Я согласно кивнула и повела Андре на балкон бального зала.

Толкнула дверь, по счастью оказавшуюся открытой, и оказалась на довольно широком – метра два, если не три – балконе. За перилами виднелся уже виденный мной во время экскурсии по школе зал, возвышавшийся ещё на этаж. А у стен стояли такие же как в малом зале обитые мягким скамеечки, называемые, кажется банкетками.

Мой спутник прикрыл дверь и сел на одну из них, я устроилась рядом. Он осторожно обнял меня за плечи. Я не сопротивлялась. Мне было хорошо.

Но надо бы расставить все точки над ё. Не без сожаления отстранившись, поинтересовалась:

– Андре, скажи честно, что это было?

– Поцелуй, – прикинулся ничего не понимающим он.

– Не придуривайся! – чуть стукнула его по плечу. – Я имею в виду то, что было до поцелуя!

– Танец, – промурлыкал он, делая попытку подобраться ближе. Но я не позволила. Обиженно вздохнув, парень не без восторга сообщил: – Ты, признаюсь, буквально поразила меня! Вот так без музыки, вернее с совершенно не той музыкой, танцевать наль’веттер!

– Чего? – не поняла я.

– Прости, забыл, что ты непотомственная, – вздохнул юноша. – Наль’веттер – традиционно русалочий танец, возникший гораздо раньше тех бальных танцев, что придумали люди. Изначально исполнялся в воде в неполном воплощении, значительно позже, уже после появления вальса был переработан для человеческого воплощения. Я бы даже сказал, адаптирован. В принципе, основа от вальса не сильно и отличается, хотя некоторые моменты как раз таки и взяты из той, первой версии.

– Хочешь сказать, что мы сейчас исполнили совершенно незнакомый мне танец? – уточнила я, изворачиваясь так, чтобы видеть лицо тритона. Андре кивнул. Он усмехался, глаза его лучились радостью и, кажется, счастьем. – Не может быть!

– Я же говорю, он на вальс похож! – напомнил парень. – Так что очень даже может.

– Как ты это сделал?!

– Ну, у меня предположим, музыка в голове. Я её столько раз слышал, что она мне и не нужна. Хотя сам тоже лишь пару раз его танцевал. Больше смотрел. А вот как ты это сделала, тебе лучше знать. Я ведь сначала просто проверял тебя, мне было интересно, сможешь ли ты без подготовки и репетиций танцевать со мной что-то кроме обычного вальса. А потом как-то само получилось, – юноша пожал плечами. – Но тебе ведь понравилось, не отрицай, – его пальцы скользили по обнаженной коже руки.

– Безумно! – с жаром выпалила я.

– Хочешь попробовать под музыку? – хитро спросил он. Я лишь кивнула. – Тогда в субботу не планируй ничего, я за тобой зайду. А пока у нас есть немного времени до конца урока… – Андре не договорил, прижимаясь к моим губам в поцелуе. Меня унесло. С концами. Это было Нечто. Именно так, с большой буквы. Оторвавшись на секунду, танцор спросил: – Я тебе симпатичен?

Он ещё спрашивает!!!

– Да! – Всё что угодно скажу, лишь бы он продолжил!

Он и продолжил. Только вот недолго. Зазвеневший звонок заставил нас разорвать очередной поцелуй. Я печально вздохнула, вздох тритона был мне ответом. Андре плавным движением встал, подал руку, поцеловал в щеку на прощание и со словами: «Люблю тебя!» улизнул. А я замерла, растерянная. Не так я представляла себе признание в любви!

Думаю, можно не говорить о том, что на английском я витала в облаках. На урок явилась вместе со звонком. Нет, я не избегала допроса, и не надо на меня так смотреть, Рия! Просто проходя мимо зеркала, я в него заглянула и направилась в туалет приводить себя в порядок. Губы припухли от поцелуев, волосы растрепались, а синие глаза сияли. Пока пригладила волосы, пока кое-как себя в порядок привела (без возможности даже умыться, не превратившись, это оказалось не так-то просто)…

Отвечала я, естественно невпопад и не то, что надо. После третьего моего неправильного ответа, мисс Притнл покачала головой и отступилась. А мои подруги едва дождались конца урока. Стоило прозвенеть звонку, как меня чуть ли не за шкирку потащили в общежитие. Отбиваться я даже не пыталась.

– Давно вы встречаетесь?! – закрыв дверь в нашу комнату, спросила Рия.

– В смысле? – уточнила я, целенаправленно мучая подруг.

– Света, не дури! – воскликнула Алина. – Признавайся! Это ведь на свидание с Андре ты бегаешь вот уже четыре дня?

– С чего вы взяли? – неподдельно изумилась я.

– А с того, дорогая моя, – сладким голосом начала моя соседка, – что ты неожиданно стала ходить гулять ежедневно, да ещё одна!

Вот блин! Знала же, что, по крайней мере, она может заметить, несмотря на свои свидания, и все равно сбегала, прикрываясь нелепой отговоркой «погулять». И как мне им теперь объяснить?

– Мы с Андре не виделись с прошлого урока танцев, – честно ответила я. Заметив скептическое выражение их лиц, поспешила предложить: – Если не верите, можете у него спросить.

– А откуда нам знать, что вы не договорились хранить правду в секрете? – резонно вопросила Ри. И, правда, откуда?

Задумалась. Как же их убедить? О! Кажется, придумала!

– Если бы мы хотели сохранить все в тайне, разве стали бы сегодня при всех целоваться? Вот ты, Алин, ведь не целуешься с Фывом при всех, хотя и танцуешь с ним.

– Не целуюсь, – согласилась она и следующим утверждением не оставила от моих аргументов камня на камне: – Но знаешь, как хочется иногда?!

– Только иногда? – с иронией уточнила Наташа.

– Я ему скажу! – поддержала Рия.

– Ах вы! – задохнулась эта влюбленная.

– Да и Андре таиться не привык, – как ни в чем не бывало продолжила потомственная. – Создается впечатление, что на окружающих ему плевать с высокой вышки. А поцелуй мог быть и случайным. Не выдержал парень, вот и все!

Ррр! Ведь логично звучит! Зануды!

– Послушайте, в последний раз говорю: не было у нас с ним свиданий! И сегодняшний поцелуй был первым, ясно вам?

– Вообще-вообще первым? – с наигранным удивлением уточнила эта неугомонная ехидна. – Как же я тебе завидую: первый поцелуй и с тааким парнем!

– Рия!!! – вскричала я, запуская в неё подушку. Она издевается! Ведь знает же, что у меня уже был парень!

Увернувшись от пущенного мной снаряда, подруга с хохотом подцепила другой и метнула в меня. И вот я увернуться не успела. Сраженная метким выстрелом, рухнула на постель.

– Ну и как он целуется? – устроившись на моих коленях, спросила эта снайперша. Я мечтательно вздохнула. – Божественно?

– Не то слово! – закрыла глаза, вспоминая.

– А чем вы занимались, когда сбежали от нас? – подхватила любопытная Наташа.

– Целовались? – предположила соседка. – Или чем-то другим развлекались?

Я покраснела. Ну что за намеки, а?

– Ой! Неужели она угадала?! – потомственная аж заерзала от любопытства (что я весьма хорошо прочувствовала – она ведь так с моих ног и не слезла!). Приподнявшись на локтях, помотала головой. – Жааль, такая сплетня была бы…

Да какая к черту сплетня?!

– Говорю же, не было ничего такого!!! – возопила я.

– И даже страаастных поцелуев? – все-таки сползая с меня провокационно поинтересовалась эта зараза.

– Ну…

– Вдвоем, в укромном месте, во время урока… Ммм! Романтика! И прямо раздолье для сплетников.

– Ага! Спорим, уже завтра по школе будет гулять не меньше трех-четырех версий, включая самую пошлую и грязную?

– Вот даже спорить не буду, – мигом посерьезнела Алина.

– И, возможно, она будет не далека от истины, а, Света?

– Ну все, ты меня достала! – я схватила опрометчиво оставленную рядом со мной подушку и с ней наперевес направилась к Ри.

– Ой, боюсь-боюсь! – заверещала она, пятясь. Девчонки посторонились, пропуская меня. Заметив их маневр, потомственная возопила: – Эй, где ваша солидарность?

– Там где нет боев на подушках, – заявила Наташа, забираясь как можно дальше от нас.

В совершенно другом месте

– Семен Иванович, – склонил голову в приветствии начальник загородного филиала. – Как добрались?

– Благодарю, Артур, вполне благополучно, – мужчина вытащил из кармана неизменно-полосатый платок, аккуратно его расправил, снял запотевшие очки и тщательно их протер. Подчиненный отлично знакомый с привычками начальства молчаливо ждал. Наконец убрав платок обратно в карман, визитер поинтересовался: – Как у вас тут дела? Как идет подготовка?

– Достаточно успешно. Возникли кое-какие затруднения, но мы работаем.

– Это хорошо, что работаете, – одобрительно заметил ученый, снимая верхнюю одежду. – План экспериментов уже составлен?

– Большей частью, – подтвердил руководитель практической части проекта «Камбала». – Желаете ознакомиться?

– Разумеется, – кивнул начальник, уверенно направляясь вглубь здания. И как бы, между прочим, поинтересовался: – Сведения, присланные Инной, оказались полезны?

– Да. Она, судя по всему, весьма перспективный специалист.

– Но? – озвучил не прозвучавший союз Семен Иванович.

– Но теоретик, – отрезал Артур. – Многое мне пришлось переработать с учетом практических реалий. Но общая канва предложена ей. И мне, честно говоря, нравится.

– Что ж. Посмотрим.

Семен Иванович ещё раз просмотрел план экспериментов, удовлетворенно кивнул и завизировал. Его всё устраивало, хотя, разумеется, придется внести ещё не один десяток изменений непосредственно в процессе. Теперь оставалось дождаться окончания подготовки. Встав, мужчина включил кофеварку.

«И всё же, вдруг мы что-то упустили?» – засомневался он, допив кофе. Снова сел за стол, открыл на ноутбуке папку предыдущего проекта лаборатории. Отсканированная копия рукописного «плана экспериментов», написанного рукой одного из, казалось бы, лучших сотрудников лаборатории. Как же могло так получиться, что именно она стала слабым звеном в их команде? Да ещё в момент когда до успеха оставалось всего ничего?

Глава 10

Света

Почти неделю сны у меня были самые обыкновенные, без каких-либо посторонних жизнеописаний. Но стоило мне расслабиться, как ситуация повторилась. Случилось это дня через два после нашего столь запоминающегося танца с Андре. Имевшего обширные последствия в виде кучи самых разнообразных слухов, кстати говоря. Я понимала, что бороться с ними особого смысла нет, но и терпеть иногда сил не было.

В этот день, как и в предыдущий, я гуляла с Лешей. И совесть меня не особо грызла: Андре – это, конечно, хорошо и головокружительно, но все же временно. По зрелому размышлению, я решила, что вряд ли у него ко мне что-то серьезное. Скорее так, очередное увлечение. Я в свою очередь сильно увлекаться тоже не собиралась.

Признаться, с Лешей я на какие-либо отношения кроме дружеских тоже была не настроена. Успею ещё найти своего единственного и неповторимого. У меня на это целая вечность, между прочим.

Но гулять мне с этим немного замкнутым парнем нравилось. Он, как и я любил читать, хотя не сказала бы, что наши интересы в этом сходились. Кроме того, мне импонировало его восхищение природой, умение видеть красоту в каждой мелочи. Да и, что уж греха таить, с ним я отдыхала от чисто женского коллектива и его многочисленных особенностей.

Так что в тот день отказывать себе в прогулке в приятном обществе я не стала. Хотя, признаюсь, вид наверняка имела несколько излишне мечтательный. Что явно не укрылось от глаз моего приятеля, хоть он ничего и не сказал. Только выражение лица стало каким-то печальным, подавленным, впрочем, я быстро отвлекла его от хандры, так что через пять минут мы уже вместе смеялись. Потом снова говорили обо всем и ни о чем одновременно, бродили по берегу и лесу…

В общежитие я вернулась довольно поздно в отличном настроении. Алины в комнате предсказуемо не обнаружилось – она предупреждала, что пойдет на свидание. До «отбоя» времени было не так уж много, но Фыв обычно переносил мою соседку порталом, так что проблем возникнуть было не должно.

Глаза буквально слипались, так что, быстро сполоснувшись, легла, не дожидаясь Алину. Тут-то все и началось.

Стёпка уже давно чуть похрапывал, а я всё лежал без сна, раз за разом мыслями возвращаясь к девушке, с которой меня свела судьба.

Я ещё ни разу не пожалел о том, что тогда переборол себя и предложил ей погулять. Света оказалась интересным собеседником, значительно более интересным, чем любая знакомая мне девчонка. Так легко мне, пожалуй, было общаться только с сестрой в те далекие времена, когда оба уже мы стали постарше, прекратили драться друг с другом из-за пустяков и начали разговаривать. Конечно, многое в новой знакомой меня удивляло, казалось непонятным, даже немного раздражало. Но так было даже интересней, появлялась некая загадка.

Хотя меня поражало, как можно быть настолько беспечной. К примеру, та её выходка, благодаря которой мы познакомились. Это ж надо было додуматься полезть на лед в середине апреля, когда все уже тает! Но она полезла и не знаю, что бы она делала, если бы я не забрел слишком далеко от школы и вовремя не заметил её. Повезло ещё, что в воду лезть не пришлось. А то хороши бы мы были мокрые по такой погоде вдали и от жилья, и от школы.

А та встреча с мерфитками? Да даже просто её согласие на прогулку по лесу! О чем она тогда думала, я гадать не возьмусь, но явно не о том, что оставаться вдвоём с незнакомым парнем в лесу может быть опасно! А если бы это был не я, а какой-нибудь вампир? Или просто придурок какой-нибудь?! А возвращаться одной в сумерках? Без фонарика даже? В лесу ведь и звери водятся. Я пытался проводить её так, чтобы девушка не заметила, но ничего не вышло. Она видимо что-то заподозрила, потому что негромко окликнула меня, так что пришлось укрыться за деревом. Когда я рискнул выглянуть, Светы и след простыл. Вряд ли она решила срезать через лес – по нему девушка ходила так, что было бы слышно – а значит просто ушла вперед по дороге. Бежать следом означало выдать себя, а возможно и напугать девушку, тем более что быстро темнело. Только поэтому я отказался от этой идеи и побрел в школу. Пробраться туда так поздно и так будет непросто. По дороге думал о том, что все-таки стоило настоять и проводить беспечную знакомую до дома, но переигрывать уже было поздно.

Правда, этой её беспечности могло быть объяснение и помимо неприспособленности к жизни или непривычности обстановки. Вот только думать о нем мне хотелось. Как не хотелось думать и о том парне, из-за которого у Светы был сегодня настолько мечтательный вид. Вот только мыслям приказать не так-то просто. И, если во время прогулки девушка сумела меня от них отвлечь, то сейчас отвлекать было некому.

Больше всего меня напрягала встреча с мерфитками. Конечно, Света не понимала опасности, но неужели её не насторожили специфические развлечения незнакомок, их внешний вид, поведение? Да и после первого испуга из-за падения той некромантки в костер она не слишком ли быстро успокоилась? Не было ни обычных охов-ахов, ни вопросов о чудесном исцелении, которые буквально напрашивались. Она вела себя абсолютно спокойно! Я же испугался едва ли не до дрожжи. Потому что представлял, чем такая встреча может нам грозить. Девушка, разумеется, не представляла, но всё-таки не слишком ли неестественным было её спокойствие? Ситуация ведь была, мягко говоря, неординарной: лес, костер, толпа полуголых девиц…

Причин, конечно, может быть несколько и самая очевидная – магия мерфиток, наложивших на нас обоих какое-то заклятье (ведь я тоже уж чересчур легко принял произошедшее). Это, похоже, имело место. Да только меня все равно грызли сомнения: что если дело в чем-то ином, что если она уже {знает} о магии? Что если она и сама нечисть?

И не проверишь ведь: магическое зрение или, иначе, Охотничье видение мне пока не по силам. А жаль, хоть увидел бы как магическое поле мерфиток в реальности, а не на картинке выглядит. Что это именно они прекрасно и без поля было понятно, характерные признаки в наличии.

Правда, их поведение не укладывалось ни в какие рамки. И в чем причина расхождения реальности и того, что нам говорили, я тоже не понимал. Они не атаковали нас, не угрожали, не пытались похитить, и вообще вели себя как обычные девчонки. Разве что чувствовалось, что они старше, чем кажутся. Такая покладистость расходилась с казалось бы прописными истинами и заставляла сомневаться.

Не знаю, как, но я сумела вырваться из захватившего сознание Сна. Наверное, помогли мои собственные эмоции.

Распахнув глаза, несколько мгновений тупо смотрела в белый потолок, прежде чем заплакать. Я не могла, не хотела верить. Не мог мой Леша быть тем самым Охотником в мыслях и воспоминаниях которого я оказывалась во всех этих Снах! Не мог спокойно рассматривать анатомические атласы и с интересом читать про пытки мне подобных. Не мог пренебрежительно называть магически одаренных нечистью. Да вообще знать о магии не мог!!!

«Это просто сон. Да, просто сон. Шутки моего мозга и все. Он просто обрабатывает информацию», – уверяла я себя, в глубине души зная, что вру сама себе. Слишком много того, чего я просто не могла знать. Слишком реально для простого сна. И, наконец, его поведение при встрече с мерфитками. Оно ведь тоже не вписывалось в то, как повел бы себя человек, с магией не сталкивавшийся. И мне следовало бы обратить на это внимание сразу. Но это не доказывает, что он именно Охотник.

Слепо верить каким-то снам я не собиралась. Пусть косвенно и подтвержденным словами той мерфитки, Индры. Она ведь говорила, что баллада о русалке и Охотнике, а потом пояснила, что увидела по полю, сразу как {мы} появились. Тогда я не обратила внимания на вторую половину фращы и, видимо зря. А может и не зря. Возможно, как раз сейчас я трактую её слова неправильно и в действительности имелась в виду только моя сущность? Жаль, найти её и спросить возможным не представляется… Но как разрешить эту загадку иначе, притом что магическим зрением нас пользоваться будут учить только в конце года? И то не факт, что мне с моим отставанием удастся сразу его освоить.

Некоторое время я размышляла. Итог раздумий был неутешителен: выходило, что никак, кроме как спросить у него самого. Единственное, что можно было сделать – это убедиться в реальности или нереальности сна. Да, кое-какие аргументы «за» реальность у меня уже имелись (вся та химия, новые сведения), но были аргументы и «против». Кроме того, в верности части полученных сведений я сомневалась, на поход в библиотеку не хватало сил и времени, а как убедиться иначе я не знала. Видимо, придется все-таки выкроить пару часов на поиск чего-нибудь наподобие его учебников. Наверняка ведь в нашей библиотеке есть что-нибудь типа анатомического атласа магически одаренных или энциклопедии. Проще всего было бы посмотреть те формулы ядов, которые отпечатались в памяти, но вряд ли они находятся в свободном доступе…

За продумкой плана дальнейших действий и придумыванием предлога чтобы взять подобную книгу, я сама не заметила, как успокоилась и начала задремывать. Уже на пороге сна мысли какими-то одним им ведомыми путями свернули к Андре.

Полумрак большого тренировочного зала разгоняли тут и там сверкающие всполохи заклинаний. Сплетя «Огненный вальс», чуть вывернул кисть и сбросил. Фаеры закружились вокруг меня, заставляя мерцать защитную перегородку. Шаг в сторону, разворот, легкий жест и они движутся следом, словно хорошая партнерша. Такая как Света. Ничего, уже завтра я увижу её…

Ехидное: «Показушник», принесенное ветром. Вскинуть контрольную руку – и огненные шарики взмывают ввысь. Резкий атакующий жест и все они устремляются к цели, намеченной на защите, чтобы рассыпаться, едва коснувшись её. Будь на том месте противник и от него бы мало что осталось. И насмешники, уверен, отлично это поняли. На что и было рассчитано. Да и вообще люблю, когда заклинание не только эффективно, но и эффектно...

Другой зал, похожий на тот, но более светлый и без перегородок защиты. Замерший напротив преподаватель фехтования. Ничего удивительно, Теренс часто удостаивает меня личных поединков: это ведь тот же танец, только с оружием.

Привычно отражая атаки подаренным отцом мечом, размышлял я о вещах весьма далеких от урока. Началось с того, что я подумал, о том, что было бы интересно провести тренировочный бой со Светой. Учитывая, как она двигается, фехтование наверняка должно неплохо ей даваться… Надо обязательно завтра ей это предложить. Продолжая фантазировать на эту тему, я одну за другой отбил две довольно заковыристых атаки.

«Не даром попросил прадеда со мной позаниматься», – мелькнула и пропала мысль. Пропала потому, что стало вообще не до мыслей: кажется, мне удалось впечатлить Теренса Октано, потому что, ухмыльнувшись, тот провел нечто такое, что даже и атакой-то назвать нельзя. Отражать я подобное бы не рискнул, потому ушёл в сторону и танцевальным па развернулся, устремив острие клинка к плечу противника. Его в свою очередь почти уперся в мое бедро.

– Ничья, – опустил оружие хамелеон. – Очень неплохо, Ниол, очень. Тебе давно следует подумать о дополнительных занятиях.

Покачал головой:

– У меня и без них свободного времени как воды в пустыне.

– Вот не ври, а? – с намеком улыбнулся дальний родственничек.

Я проснулась рывком. Так. Что это было? Что, а?! Неужели я теперь ещё и глазами Андре видеть буду? Или это из-за того, что я о нем подумала? Стоп! А не означает ли это что…

– Доброе утро, – из ванны с расческой вышла Алина. – Что-то ты рано. – Не поняла! Устремила на подругу недоумевающий взгляд. – Нам же к третьему, – напомнила та. – Спи ещё.

– Да не, я выспалась, – потянулась и откинула одеяло. Как-то после таких снов спать не тянет. – А ты чего встала?

– Ммм, – смутилась соседка. – Мы с Фывом договорились встретиться перед занятиями. У тритонов сегодня выходной.

Мы обе завистливо вздохнули. Посмотрели друг на друга и рассмеялись. Настроение, испорченное странными снами, несколько поднялось.

Пока умывалась (само собой лежа в ванной, иначе никак), осмысляя увиденное, в голову стукнула идея. Поскорее выпустила воду, махнула рукой, подсушивая хвост. Заклинание сушки было выучено мною одним из первых, вскоре после того как проросли сорняки. Хотя получалось, конечно, не всегда с первого раза. Пока что оно являлось одним из двух мною освоенных, разумеется, если не учитывать стихийную магию (там заклятий пока не было, чистая сила, подкрепленная волей и жестами).

Молясь, чтобы Алина ещё не ушла, выскочила в комнату. Мне повезло вдвойне: в комнате обнаружилась не только соседка, но и обнимающий её брат Рии.

– Привет! – поздоровалась я.

– Привет, – улыбнулся он, ничуть в отличие от девушки не смущенный. Наглость у них с Ри общая.

– Фыв, а как зовут вашего учителя фехтования? – пошла напролом я.

– Теренс Октано, – ответил тритон. Я похолодела. Как в моем сне. – А почему ты спрашиваешь?

– Октано? – заинтересовалась Алина. – Он ведь хамелеон, да?

– Ага, – подтвердил Фыв. Вот ведь правду говорят с кем поведешься от того и наберешься. Моя соседка тоже это междометие любит.

– Ну, так Света тоже хамелеон, вот ей и интересно, – пожала плечами моя соседка. – Я права? – Вымученно улыбнулась и кивнула, соглашаясь. – Вот видишь!

Поскорее скользнула из комнаты обратно в ванную, не забыв телефон. Надо поговорить с тетей Леной. Эти сны слишком похожи на реальность. Нашла номер в последних, щелкнула по кнопке вызова.

– Нам надо поговорить, – сообщила я, едва крестная взяла трубку. И добавила: – Это очень важно.

– Сейчас буду, – ответили мне. Вот за что люблю тетю Лену. Никаких лишних вопросов, раз сказала, что важно, значит и правда важно.

– У нас нельзя: там сейчас Алина с Фывом, – вспомнила я. – Перенесешь к себе?

– Ладно, сейчас тебе портал создам, – вздохнула взрослая русалка. Это было много тяжелее, так что я преисполнилась благоговения. – Ты только на месте стой.

Портал – вертикально висящее овальное окно наподобие тех, что мы учились создавать на самозащите – открылся меньше чем в полуметре от меня. Не мешкая, заскочила внутрь и спустя мгновение темноты оказалась на знакомой кухне.

Практически родная обстановка вызвала щемящее чувство. За прошедшие с моего прошлого появления две с лишним недели (показавшиеся гораздо более длительным временем) здесь на первый взгляд ничего не изменилось. Большую часть пространства занимали белая газовая плита, холодильник с обширной морозилкой, тумбочки и шкафчики из светлого дерева (или из чего-то только похожего на него: сейчас же почти все искусственное). У окна стояли стол овальной формы из того же материала, только на несколько тонов темнее и четыре табуретки с мягкими сидениями. Даже кастрюля на плите была той же, что и в прошлый наш с девчонками визит.

Хозяйка всего этого в бирюзовой домашней майке и любимых серых спортивках, протертых на коленках, стояла неподалеку от того места, куда выкинул меня портал, облокотившись на тумбочку.

– Привет! – обняла её, попутно обнаружив, что сегодня она с косой.

Меня обняли в ответ так, что я едва сдержала желание задержаться в родных объятиях чуть дольше, чем позволяло время. Но утро не резиновое. Потому отстранилась.

– И что же такого важное ты мне хочешь сказать? – пристально глядя на меня поинтересовалась взрослая.

– Можно чаю? – попросила я, устраиваясь на табуретке. – А то я не завтракала.

– Тогда может кашу? – чисто для проформы спросила крестная, уже накладывая мне рисовую кашу из той самой кастрюльки. Я улыбнулась. Всё же кое-что совсем не меняется. – Думаю, мое любопытство подождет до тех пор, пока ты поешь. – То есть, пока не поем, слушать меня не будут. В принципе, не имею ничего против. – Твоя проблема ведь не требует срочного решения?

Покачала головой и с аппетитом принялась за еду. Как бы хорошо не готовили школьные повара, тетя Лена всё равно лучше. Для меня, по крайней мере.

Задумавшись о том, с чего начать, чуть было не решила вручную помыть тарелку. На моё счастье, крестная бдела и от подобной ошибки меня уберегла. Поблагодарив её за заботу, аккуратно налила себя чаю, снова устроилась на табурете и коротко пересказала сегодняшний сон про Андре. Пришлось, разумеется, объяснять, как мы с танцором вообще познакомились.

– А ты уверена, что прежде нигде про Теренса не слышала? – осведомилась крестная, болтая ложечкой в своей чашке.

– Ну не стопроцентно, конечно, слишком много информации на меня свалилось в последнее время…

– Просто это довольно слабое доказательство реальности сна.

– А сны вообще могут быть реальными?

– Смотря что понимать под «снами» и под «реальными», – ожидаемо уточнила крестная. – Но если не вдаваться в подробности, ответ «да»: во время сна можно увидеть реально происходящие события. В том числе и от чужого лица, тогда это по сути перемещение части твоего сознания в чужое. Это было похоже на то, что ты испытала, когда случайно оказалась в моём?

Припомнив и сравнив ощущения, медленно кивнула.

– Тебя именно это насторожило?

– Наверное. Мне просто показалось, что сон слишком реальный для сна, а почему именно я не поняла. – И уже не в первый раз, только говорить об этом я не стану. С тем Охотником, особенно если это и правда Леша, я в состоянии разобраться сама. Главное узнать вообще возможна ли подобная моей ситуация. – Так что, думаешь, я правда видела глазами Андре?

– В принципе, спонтанный, без настройки перенос сознания возможен, – осторожно подтвердила тетя Лена. – Только вот почему и как это произошло, я, честно говоря, не понимаю. Самый простой вариант решения твоей проблемы – спросить у самого Андре, о чём он думал в тот момент…

– Так и сделаю, – кивнула я, отхлебывая чай. – Тем более, что мы сегодня как раз собирались потанцевать...

– Собирались что? – строго переспросила крестная.

– Ну-у, он предложил сходить на танцы, – смутилась я, кляня себя за излишнюю болтливость.

– А поподробней? – не удовлетворилась ответом она. – Ваши отношения не ограничились уроками?

– Вроде того, – вынужденно была признать очевидное я. – Но это будет первое свидание. Он предлагал встретиться и раньше, но со всей этой учебой…

– Ты в курсе, что этот парень тот ещё Дон Жуан? – перебила меня тетя Лена.

– Ри говорила.

– Но ты всё равно решила рискнуть?

– Он та-ак танцует, – мечтательно протянула я. – Сколько я ходила на этот идиотский факультатив, такого не видела и не испытывала!

– Всё с тобой ясно, – резюмировала крестная. – Только учти, что надеяться на большое и чистое чувство с его стороны вряд ли стоит. Слишком он ветренен.

– Я и не рассчитываю, – вздохнула.

– Не ври себе, – посоветовали мне. – Не рассчитывает она. Как же.

Тут я была вынуждена признать её правоту. Хотелось стать для него той самой, единственной. И то, что я эти мысли гнала, не значит, что их не было. Вот только признавать этого вслух я не собиралась. Впрочем, тетя Лена слишком хорошо меня знала, так что это и не требовалось.

Для того, чтобы как-то хоть немного перевести тему спросила:

– А ты-то откуда про него столько знаешь? В смысле, мне казалось, уж тебя-то он не интересует!

– Ни капли, – искренне рассмеялась взрослая русалка. Посерьезнев, сообщила: – Только этого не скажешь о Рие: одно время она по нему вздыхала, и я постаралась узнать все возможное. Ты готова к её ревности?

– Не очень, – честно признала я. Сориться с Ри из-за парня не входило в мои планы. – Но, по-моему, и она понимает, что даже если у нас с ним что-то будет, то, скорее всего, недолго.

А жаль, честно говоря. Он, хотя и самоуверенный эгоист, но мне нравится. Даже очень.

– Что ж, когда расстанетесь, готова послужить жилеткой.

Кивнула:

– Я учту.

– Надеюсь на твое благоразумие, – закруглила разговор крестная. И посмотрела на часы: – Ты не опоздаешь на занятия?

– Мы сегодня с третьего урока, – тоже бросила взгляд на циферблат.

– Чего вдруг?

– Суббота. У нас всегда так.

– Балует вас Илина, – покачала головой тетя Лена. – Вот когда мы учились… – она не договорила, схватившись за виски. На лице отразилась боль.

Я вскочила и, даже не запомнив, как обогнула стол, оказалась рядом:

– Что с тобой?

– Со мной всё хорошо, – тяжело дыша, успокоили меня. – А вот мои маячки разом исчезли. Подожди, разберусь и объясню.

Из этих её слов я уразумела только, что это как-то связано с магией и даром поисковика, но с вопросами не лезла, понимая, что надо дать ей разобраться.

Примерно минуту крестная молчала, сидя с закрытыми глазами. По застывшему лицу невозможно было понять, что случилось. Когда она вновь посмотрела на меня, я вздрогнула и поняла: случилось что-то непредвиденное и очень-очень плохое.

– Ты возвращаешься в школу! – не терпящим возражений тоном сообщили мне.

– Но почему?!

– Долго объяснять. И некогда, – отмахнулась крестная и взяла со стола телефон. Несколько нажатий и она поднесла мобильный к уху: – Илина, мои маяки на тех восьми непревратившихся пропали! Разом!

– Как пропали? – услышала я из динамика встревоженный голос директрисы.

Поморщившись, тетя Лена сбавила звук, так что теперь я слышала только её реплики:

– Просто исчезли. Все одновременно. – Пауза. – Конечно, пыталась, Ил! Да, не нашла. Похоже, они вне моей зоны. Ну, до Антарктиды дотягиваюсь, хотя и не вижу так четко как вблизи. Маячки исчезли одновременно, сама знаешь, если бы они выехали за пределы моей досягаемости, то исчезали бы, по крайней мере, на секунду-другую позже друг друга. – Короткая реплика Илины Владимировны. – Нет, точно не межпланетка. Они на Земле, в этом я уверена.– Снова пауза. – Пожалуй, это ближе к истине. Я тоже об этом подумала, – кивок. Пауза и экспрессивное: – Нет, оставайся в школе. Это может быть ловушка как раз на тебя. Да. Со мной она, со мной, – на меня строго так поглядели. – Сейчас договорим, перенесу к тебе. Не надо? – удивленно. – Нет, тебе тоже силы ещё понадобятся. Лучше возьму её с собой, – вздох. – Хамелеон лишним не будет. Ну, я знаю, у кого спросить. Да ничего с ней не случится! Мы ж не к Охотникам идем! За кого ты меня принимаешь?! Я туда без боевого мага, обученного хамелеона, бронежилета и полного комплекта вооружения никогда не сунусь. Тем более не буду рисковать Светой. Позвоню, как только что-то узнаю, – и сбросила вызов.

Этот монолог заставил меня ещё сильнее обеспокоиться. Впрочем, до беспокойства крестной мне было далеко. С минуту после окончания разговора с Илиной Владимировной она смотрела на меня, явно что-то для себя решая, потом вздохнула и приказала:

– Пойдешь со мной. Одевай что-нибудь удобное. Никаких каблуков. Не знаю, куда нас занесет, но лучше быть готовыми к худшему.

Кивнув, направилась к себе в комнату. О произошедшем оставалось только догадываться, но крестной и её мнению я доверяла как себе, если не больше. Забралась в, так сказать, резервные джинсы и серую водолазку, которую одевала, когда каталась на лыжах. С удивлением отметив, что несколько похудела, вставила в шлёвки первый попавшийся ремень. Хорошо ещё, тетя Лена заставляла меня всегда складывать вещи в одни и те же места, и долго искать ничего не пришлось. Ну, кроме парных носков.

Сходным образом одетая крестная, когда я вышла, уже зашнуровывала кроссовки. Порадовавшись, что у нас одинаковый размер обуви, надела те, что стояли рядом. Перекатилась с пятки на носок. Пойдет.

– Сейчас я прикрываю тебя невидимостью, мы спускаемся вниз, где садимся в машину и едем к этой твоей подозрительной медсестре. Думаю, она как-то замешана в исчезновении детей. Потому что все они из твоей школы.

– А если нет? – надевая спортивную куртку, спросила я. То, что вместе с маячками пропали и те, на ком они были, я уже поняла.

– Что-нибудь придумаем, – пообещала тетя Лена. Кажется, в случайно данной мной зацепке она была уверена. – И хватит пока об этом.

Ну, хватит, так хватит. С крестной, когда она нервничает, лучше не спорить, это я усвоила давно и прочно. В молчании мы покинули квартиру, я привычно вызвала лифт. Стоило в него зайти, накатило ощущение дежавю. На мгновение показалось, что события прошедшего месяца в школе русалок были просто сном. Или безумно захватывающей книгой, в которую погружаешься с головой и потом удивляешься, почему в реальности кто-то что-то делает не так, как должен бы. По книжным реалиям. И на самом деле я всё ещё обычный человек, а не русалка.

– Ты всегда была русалкой, Света, – тихо сказала крестная, словно прочтя мои мысли. – Превращение проявляет нашу суть, а не изменяет.

Вздохнула:

– Знаю. Но все так поменялось. – Попыталась пояснить свою мысль: – Да, я мечтала о магии, но когда она оказалась реальностью, все словно встало с ног на голову. Прежде относительно понятный мир оказался несоизмеримо больше и непонятней. И мои знания о нём настолько отрывочны, что я всё время боюсь что-то сделать, сказать не так. Я же многих элементарных для потомственных вещей не знаю!

Взрослая русалка ободряюще сжала мою ладонь:

– Со временем разберешься, а мы с Илиной и девочками тебе поможем. Всё будет хорошо. А сейчас кончай меланхолить, у нас куча дел.

– Спасибо, – бледно улыбнулась я.

Кивнув, крестная первой покинула лифт и быстрым шагом устремилась к выходу.

А уже практически в дверях подъезда мы столкнулись с папой. Боже, как я соскучилась! Едва сдержала желание обнять его.

– Лена! Привет, – поприветствовал он, к сожалению, только крестную. Судя по привычному глазу костюму – темно-серым, почти черным брюкам и официального вида серому пальто – идет с работы, не иначе. Для походов по магазинам, неформальных встреч и неофициальных мероприятий папа одевался иначе, говорил, что делового стиля и на работе хватает.

– Валера, – она чуть напряженно, но искренне улыбнулась. – Ты домой?

– Дурацкий вопрос в данных обстоятельствах, не находишь? – ехидно поинтересовался папа.

– Пожалуй, – вынужденно согласилась тетя Лена. Повисла пауза, которую почти тут же поспешили нарушить: – А я по делам поехала…

– К вечеру будешь? – вопрос застыл таких же в синих, как у меня, глазах. Всё же что-то он к ней чувствует. Пожатие плеч в ответ. – Жаль. Посидели бы, поговорили.

– О чем? – в голосе сквозила печаль. Кажется, с общими темами проблемы были не только у меня.

– О Свете, – удивил отец. Он, кажется, не заметил эмоций собеседницы. – Могу поспорить, ты как всегда знаешь больше нас. Тебе она доверяет, – в его голосе послышался упрек. И грусть.

Прикусила губу, чтобы не выдать своего присутствия.

– Не буду спорить. Но давай не будем об этом сейчас: не время и не место, – тетя Лена украдкой бросила выразительный взгляд в сторону скрытой невидимостью меня.

– Конечно. Как будешь дома, заходи.

Она кивнула и поспешила к дверям. Я вынужденно последовала за крестной. Уже выходя, обернулась. Папа стоял на том же самом месте и смотрел сквозь меня в спину тети Лены. Это… царапнуло. Как и ощущение странного узнавания, накатившее на миг. Но лишь на миг.

Тетя Лена молчала, когда отпирала машину, молчала, когда я, привычно отряхнув ноги, забиралась на пассажирское место и пристегивалась, молчала, когда мы выезжали со двора… Наконец я не выдержала:

– Ты ведь любишь его?

Крестная так резко надавила на тормоза, что меня бросило вперед. Ремень безопасности натянулся. Тетя Лена повернулась ко мне:

– Почему ты так решила? – судя по тону, я явно попала в точку. Впрочем, это мне и так было известно.

Призналась:

– Случайно узнала из твоих мыслей. – Женщина побледнела. А я поспешила продолжить: – Ты тогда сначала обо мне, а потом о папе думала. И знаешь, ты ведь ему тоже нравишься. Я только сейчас заметила, раньше как-то не приглядывалась.

– Света, у нас с твоим отцом ничего не было, и быть не может! – тетя Лена отвернулась, съехала на обочину и снова остановила автомобиль.

– Почему? – сорвалось с языка прежде чем я подумала головой.

– Я старше его на девятнадцать лет, – тихо, с каким-то непонятным отчаянием ответила тетя Лена. Я попыталась подсчитать возраст крестной, но для меня это оказалось довольно сложно. По крайней мере, пока я хотя бы точный папин возраст не вспомню.

– Ну и? – не понимаю, причем здесь это. Дорого бы я дала, чтобы сейчас заглянуть в её голову, потому что она явно что-то не договаривает.

– На девятнадцать, Света! – женщина повысила голос. Теперь она почти кричала. – Я уже училась в университете и, заметь, была старше тебя сейчас, когда он только родился! И он – человек. Это для нас, русалок, такая разница не существенна, а для людей очень даже.

– Вот именно, для нас не существенна! – ухватилась я за её слова. И всё же сколько ей? Где-то около шестидесяти, получается, раз папе ещё сорока нет.

– Он умрет до того, как я стану выглядеть на тот возраст, на который должна выглядеть сейчас по человеческим меркам, – тяжело вздохнув, объяснила крестная. – Он будет стареть, а я останусь такой как сейчас ещё не один десяток лет, а то и столетий. Жестоко поступать так с ним, не находишь?

И вот тогда я наконец поняла. Раньше как-то не осознавала. Да, знала, что русалки живут в сотни, тысячи раз дольше людей, но как-то не связывала это с тем, что мои родители – люди. И вот теперь до меня дошло. Мои родители смертны, им уже почти сорок. Значит даже при самом лучшем раскладе, они проживут ещё лет шестьдесят (что вообще-то, если взглянуть правде в глаза, маловероятно). А потом состарятся, умрут, а я, если ничего не случится, проживу ещё сотни и тысячи лет. В горле запершило, из глаз сами собой потекли слезы.

Черты лица тети Лены смягчились, порывшись в сумочке, она протянула мне платок.

– Это ужасно! – прошептала я. Крестная согласно кивнула, хотя все же добавила:

– Но так устроен наш мир, – в голосе её была печаль и боль. – Мало кто может сравниться с русалками по продолжительности жизни. – И напомнила, снова заводя мотор: – Нам пора.

Всхлипнула:

– Знаю.

За время недолгой дороги я успела успокоиться. Мысли о краткости жизни родителей никуда не исчезли, разумеется, но с эмоциями я более менее справилась.

Тетя Лена остановила автомобиль неподалеку от панельной пятиэтажке. Что я могу о ней сказать? Обыкновенная пятиэтажка. Обыкновенный подъезд, в который мы вошли без проблем – домофон не работал (да и работай он, вряд ли для взрослой состоявшейся русалки это могло стать проблемой). Не менее обыкновенная дверь в квартиру: серая, металлическая, с золотистой циферкой «7». У нас почти такая же, может чуть подороже.

Крестная позвонила. Противная трель была слышна и в коридоре. Слышимость вообще была здесь чересчур хорошей: несколько секунд спустя послышались шаги, кто-то явно направлялся к дверям.

– Кто там? – спросил смутно знакомый голос.

– Мне сказали, что Вас можно найти тут, – бросив на меня предупреждающий взгляд, ответила поисковик. Я поспешно замаскировалась.

– Проходите, – дверь отперли.

Заходя, внешне спокойная крестная, словно бы случайно придержала дверь так, чтобы смогла прошмыгнуть я. В прихожей было довольно темно, хотя некоторое количество света и проникало из кухни.

– Нина, – представилась женщина, нажав на выключатель. Она совсем не выглядела удивленной, словно ожидала кого-то, кто вполне может ответить именно так. И это уже было весьма подозрительно.

– Лена, – ответила в свою очередь взрослая русалка. Она, как и хозяйка, разглядывала собеседницу. Учитывая, что с нашей прошлой встречи та практически не изменилась, разве что волосы стали значительно темнее, непозволительно долго разглядывала. Молчание затягивалось.

– Вас ведь Инна прислала? – наконец уточнила школьная медсестра.

– Да, – коротко и четко, так что сомнений в правдивости ответа даже не возникло. Надеюсь, она понимает, что рискует, выдавая себя за кого-то другого при том, что раньше с ней встречалась.

– Пойдемте в гостиную, – предложила Нина, жестом указав направление. Видимо, зрительная память не была в числе её достоинств.

Едва войдя в светлую продуманно обустроенную комнату, я замерла: оказывается, у Нины были и другие гости. Вернее гость, причем и мне, и крестной уже знакомый. Костя, Алинин брат. Даже не знай я об их родстве, в этот момент могла догадаться, уж слишком похоже он хмурился, что в совокупности с одинаковым оттенком глаз и волос, вызывало замешательство.

Тетя Лена обогнула меня, не налетев разве что чудом, и встретилась взглядом с мужчиной. И он явно её узнал.

– Это мой гость – Костя. Он недавно на меня вышел, – словно это что-то объясняло, добавила женщина. – Костя, это одна из тех, с кем Вам предстоит сотрудничать – Лена.

– А, так вы из этих, – выделив последнее слово, произнес брат Алины. – В таком случае позвольте узнать, как со всем этим связана моя сестра?

– Напрямую, – честно ответила поисковик и сделала замысловатый жест, активируя какое-то заклятие. Оба её собеседника буквально застыли. Интересно, а я так смогу?

– Света! – напряженно позвали меня. Я тут же сбросила маскировку и невидимость. – Сейчас я займусь этой дамочкой, а ты поговоришь с ним, – кивок головой на Костю. – Узнай, что ему известно. Особенно, кто его с ней свел. И да, можешь отвечать на его вопросы, если он сможет таковые задать. Я все равно потом сотру ему память об этой встрече. Всё ясно?

Покачала головой и уточнила:

– Всё, кроме того, как мне заставить взрослого мужчину мне что-либо рассказать.

– Заклинание я применю, – не стала вдаваться в подробные объяснения тетя Лена. – Тебе будет достаточно спрашивать.

– Тогда всё.

Вдвоем мы без всякой магии перевели чрезвычайно послушную (настолько, что это пугало) женщину в комнату, являвшуюся, по-видимому, спальней. После этого крестная применила к Косте несколько заклятий и отправилась расспрашивать Нину.

– Если что зови, – оставляя дверь приоткрытой, предупредила она. И вот меня оставили наедине с мужчиной. Поёжилась. – И не бойся, вреда он тебе причинить не сможет.

Сразу стало легче. Да я и сама уже удостоверилась в этом: Костя смотрел на меня и словно не видел. Вздохнув, приступила к расспросам. Начала с простых:

– Как зовут женщину, живущую в этой квартире?

– Нина, – механически ответил он.

– Кто рассказал тебе о ней? – обращение на «ты» получилось как-то само собой.

– Женька, – тем же странным голосом ответили мне. Если ему это что-то говорит, то мне нет!

– Кто он?

– Мой друг и коллега. Работает официантом в «Роджере».

– В кафе? – уточнила то, в чем была практически на сто процентов уверена. Но мало ли.

– Да.

Ох, не нравится мне вот так расспрашивать! Допрос это какой-то! Но надо. Мало ли что могло произойти с теми детьми? Вдруг это поможет.

– Ты знаешь, кто такая Нина?

– В смысле? – в голосе появилось нечто живое.

Уточнила вопрос:

– Чем она занимается?

– Работает медсестрой в школе. А ещё расследует странные случаи исчезновения детей.

– Так-с, – протянула я. Что ещё надо узнать? О! – Что ты знаешь обо мне?

– Тебя зовут Света. Ты – постоянная клиентка кафе. Часто бываешь у нас с друзьями или той женщиной, Леной. – И предвосхищая мой вопрос: – Об этом мне сказал Женька. В прошлый раз я видел тебя с моей сестрой.

– А имя? – я подалась вперед. – От кого ты узнал его?

Краткий ответ:

– Одна из твоих подруг сказала.

Как же меня этот разговор бесит! Сделала несколько успокоительных вдохов-выдохов и поинтересовалась:

– Можешь её описать?

– Белобрысая такая. Ещё английские словечки постоянно вставляет в речь. Женька вспомнил, что видел тебя с ней, ну и спросил. Она и имя, и фамилию сказала.

– Лиз, – я поморщилась. Снова она! – А теперь давай рассказывай, что ты хотел от меня.

Мужчина поправил ворот клетчатой рубашки (видимо, заклинание слабело) и только тогда ответил:

– Я хочу знать, где моя сестра. Мне сказали, что сидели вы вместе. Значит, по крайней мере, знакомы. Это так? – Точно слабеет, раз уже мне вопросы задают.

– Да. Знакомы, – подтвердила я, на всякий случай отодвигаясь. – Алина – моя подруга.

– Как она?! – воскликнул Костя. От прежней замороченности не осталось и следа.

– У тебя все нормально? – выглянула тетя Лена.

– Да, – подтвердила я и только потом ответила взволнованному мужчине. У него даже глаза словно загорелись. Мне стало его жаль, и потому я сообщила: – Скучает и безумно хочет увидеться, но боится объяснений.

– Да родители считают, что она мертва! – вскричал он. Мужчина явно был взволнован и рассержен. – И я считал, пока не увидел! Конечно, объясняться придётся, но ведь это того стоит! Или по-твоему это нормально, что мы, её родные понятия не имеем где они и что с ней?!

Сглотнув вдруг вставший в горле комок, пообещала:

– Я ей скажу.

– Пусть возвращается, – в голосе появились молящие нотки. – Уговори её! Прошу тебя!

– Вернуться она не сможет при всем желании, – отрезала я. Заметив, что Костя, мягко говоря, расстроился, поспешно добавила: – По крайней мере, до тех пор, пока школу не закончит.

– Школу? – заинтересовался он. – Она где-то учится?

– Да, – раз крестная сказала, что можно говорить правду, смысл скрывать? Но говорить слишком много мне всё же не хотелось, потому перевела тему: – Слушай, Алина сказала, ты женат. А дети-то у тебя есть?

– Есть, – мужчина улыбнулся. Вот он определенно любит и жену и детей. – Дочка – Альбина. Ей скоро полтора. Я как раз собирался сообщить семье о положении жены, когда Алина пропала. Кто-то говорил, что она упала с моста, но мы не верили.

Из соседней комнаты вышла тетя Лена:

– Я всё. А ты?

– Тоже.

– Ну-ка, – крестная приблизилась и села напротив брата Алины. – Чем занимается Нина в, так сказать, свободное от работы время?

– Ищет пропавших детей, – ответил тот спокойно.

– Не знает, – констатировала. – Оригинально она придумала! В данный момент детей, пропавших с её помощью, ищем мы. Ну, ладно. Сейчас сотру память об этой даме и все. Придется, конечно, потом забежать в гости…

– Постойте, – Костя схватил её за руку. Крестная вздрогнула, она явно не ожидала, что он настолько оправился от заклинаний. – Я не знаю, кто вы, но пожалуйста, не заставляйте меня забыть об Алине!

– О чем вы говорили, Светик? – не глядя на меня, напряженно уточнила взрослая русалка. Я кратко пересказала. – Что ж. Можно не тратить силы. Но учти: если ты с этой дамой сговоришься, то только навредишь сестре. Не связывайся с Ниной и не доверяй тому, кто тебя к ней послал, и я обещаю привести твою сестру к тебе. В противном случае, приду и сотру воспоминания не только о нашей сегодняшней встрече, но и о том, что ты вообще видел Алину. Договорились?

– Да, – кивнул мужчина. Я видела, он не очень-то поверил в такую угрозу, но предпочел перестраховаться. Странности только что произошедшего и собственную ненормальную покорность он явно не забыл.

Из квартиры вышли вместе, но у подъезда наши пути разошлись. Костя, всю дорогу как-то странно на нас смотревший, пошел в одну сторону, мы в другую, к магазину, у которого оставили машину.

Пристегиваясь, поинтересовалась:

– Куда едем? Она действительно замешана, да?

– Да. Нам надо за город, – крестная повернула ключ зажигания. – Я выудила, куда ехать из её головы, но портал туда открыть не смогу при всем желании. Слишком плохо представляю, куда именно нам надо.

– А ты не боишься заблудиться? – поинтересовалась опасливо.

– Нет, дорогу она нормально объяснила. Лучше бы её с собой взять, но за ней пришлось бы следить и заклинание поддерживать, а сейчас не до того. Пришлось усыпить. В крайнем случае, я в любой момент могу открыть портал обратно к ней и уточнить. Так что не волнуйся, – говоря это, тетя Лена уже уверенно вела машину в сторону выезда из города, противоположного тому, который вел в школу. Светофоры нам благоволили, пробок не было, так что за окном проносились дома и улицы.

– Как думаешь, кому они понадобились? Ну, непревратившиеся? – не выдержала я, когда мы проехали пару кварталов.

– Сложно сказать, – поисковик явно не горела желанием играть в детективов.

– Охотники? – в памяти тут же всплыли все те ужасы, что я подсмотрела в памяти Леши. Заставить себя не думать о ночном сне оказалось не так-то просто, но я справилась. У нас тут других проблем навалом.

– Едва ли. Думаю, очередные фанатики, мнящие себя исследователями паранормального. Вот только как они узнали, у кого синее поле есть, а у кого нет, не могу понять.

Эта фраза заставила меня крепко задуматься. Ведь и правда, если это непревратившиеся иначе как по полю их не узнаешь. Значит, должен был быть кто-то, кто его видит. Но кто из магически одаренных стал бы помогать таким людям?!

– А может, пропали не только они? У тебя на них-то маячки были, а на остальных ведь нет.

– Нет, Свет. Я расспросила Нину. Они забрали конкретно непревратившихся и только их.

Значит, кто-то из магов им помогает. Но зачем?

Ответа на этот вопрос не было ни у крестной, ни у меня. То есть, наверняка, если покопаться в воспоминаниях Нины, разобраться будет можно, но на это нужно время. А его у нас было не особо много: кто знает, что в голову похитителям взбредет.

Мы переехали мост через реку, когда крестная решила пообщаться на другую, более личную тему:

– А теперь, дорогая моя, рассказывай, почему так долго молчала о том, что знаешь.

Я сразу поняла, о чём она. Тихо, не поворачиваясь, ответила:

– Мне надо было это осмыслить.

– И почему же ты решила принять мою сторону?

Ответила вопросом на вопрос:

– По-твоему, они с папой счастливы вместе? – Крестная пожала плечами. – Мне вот так не кажется. Иначе к чему эти бесконечные командировки? У меня вообще иногда складывается впечатление, что вместе их держит только моё существование. – Я не раз об этом думала. Все факты указывали, что больших и горячих чувств между родителями нет. – Мне кажется, что они вообще поженились из-за меня. Мама ведь уже ждала меня, когда выходила замуж? – Со математикой у меня, конечно, были проблемы, но не настолько, чтобы не суметь подсчитать.

– Да, – подтвердила подозрения крестная. – Но едва ли сама уже об этом знала. Срок небольшой был. А вот я, как поисковик, это видела.

– Так ты поэтому..?

– Нет, Света, – как-то зло отрезала тетя Лена. – И хватит на этом разговоров о нас с Валерой.

– Иногда я думаю, что им было бы лучше, если бы я не появилась. Разошлись бы и все дела.

– Думаю, ты ошибаешься, – мягко возразила поисковик. – Ни им, ни мне уж точно не было бы лучше без тебя.

Это заявление растрогало настолько, что я сглотнула комок. Через несколько минут, хрипло заметила:

– Я бы на мамином месте нашла бы возможность, для того чтобы быть с мужем и ребенком. А ты? Только честно?

– Я бы тоже, Света, – с грустью подтвердила мои предположения тетя Лена. Я предполагала, что она в этом вопросе со мной согласна, но получить подтверждение всё равно было приятно. – Даже если бы не любила по-настоящему мужа, сделала бы все для того, чтобы быть с ребенком. Детям нужны внимание и забота. Особенно со стороны матери.

Вздохнула:

– Вот видишь.

– В её оправдание я могу сказать только, что она сама росла без матери и вряд ли представляет, как себя вести с тобой.

– Знаю. – Я нарисовала на стекле грустный смайлик. Спохватившись, что взаимодействовать с водой мне не стоит, поспешно вытерла руку о джинсы. – Но кто ей не даёт хотя бы попытаться?

– Я не знаю, Света, – честно ответила крестная. Она вообще предпочитала быть честной. Во всем. Потому ещё, наверное, так не любила заклинания ментальной магии. И мне это в ней нравилось. Как и многое другое, впрочем. В такие моменты я жалела, что не она – моя мама! И, насколько знаю её, тетя Лена тоже неоднократно сожалела об этом.

Больше мы не разговаривали, но это совершенно не напрягало, как молчание в компании с незнакомцем. При наших отношениях, нам вполне достаточно было присутствия рядом.

Крестная сосредоточилась на дороге, но нет-нет да поглядывала на меня: я хоть и смотрела в окно, отлично чувствовала направленные на меня взгляды.

– Если бы не эти исчезновения, я бы плюнула на всё, остановилась где-нибудь и по-нормальному поговорила, – произнесла она через некоторое время. Удивленно глянув на неё, отвечать я не стала. – Всё слишком запуталось после твоего Превращения, чтобы с этим можно было разобраться походя.

Проснулась от тряски. Видимо, судьба у меня такая. Ну, и дороги в Энской области.

– Разбудила? – оглянулась на меня крестная. Кивнула. – Прости.

– Да ты-то причем? Если дороги у нас такие, тут ничего не попишешь.

– Разве что жалобу губернатору, – усмехнулась тетя Лена. – Только это всё равно практически бесполезно: их у нас как-то так ремонтируют, что они ещё хуже год от года становятся. Собственно потому я и предпочитаю порталы.

Очередная яма вынудила меня схватиться за ручку двери:

– И тут я могу тебя понять. – Выглянув в окно, уточнила: – Мы точно правильно едем?

Как-то не внушали мне доверия чахлые деревца, не скрывающие болот, раскинувшихся по обеим сторонам от разбитой бог весть когда асфальтированной дороги.

– Вроде бы, – в голосе взрослой русалки проскальзывала неуверенность. – По крайней мере, я следую Нининым объяснениям.

Напряглась:

– А если она неправильно объяснила?

– Вряд ли она могла соврать под принуждением, – покачала головой моя собеседница.

– Да я не про соврать. Ты не думала, откуда ей вообще знать точную дорогу? Она сама туда ездила? И, кстати, вообще, куда туда?

– Как я поняла, это что-то вроде исследовательской лаборатории. У Нины там родственница работает. И да, она ездила.

– Значит, мы имеем дело с кем-то вроде тех, к которым Наташа угодила? – Рассказанная Рией история подробностями не изобиловала, но за прошедшие недели я успела выяснить немного больше о нашей маленькой отличнице.

– Видимо, – коротко ответили мне. Вот только меня такой ответ не устроил, и я продолжила требовательно смотреть на крестную. Вздохнув, та пояснила: – Нина мало что знала, да и у меня не было ни лишних сил, ни лишнего времени с ней бороться за подробности. Зря, наверное, но сейчас важнее найти детей. А с ней потом разберемся.

– Думаешь, они в порядке? – забеспокоилась я.

– Ну, это же не Охотники, – крестная явно нервничала куда сильнее меня, но умело это подавляла. – Контакты Нины я проверяла ещё тогда, и Охотников там не было. Если это просто люди, проблем быть не должно. По крайней мере, я на это очень надеюсь. Хотя меня несколько смущает тот факт, что кто-то вообще заинтересовался непревратившимися. Да ещё и смог оборвать маячки.

Уточнила:

– Без магического зрения понять, что они – русалки нереально, ведь так?

– Практически, – кивнула тетя Лена. – Есть косвенные признаки вроде любви к воде и повышенной потребности в ней. Но такого и среди людей сколько угодно.

– Значит, им кто-то помогает?

– Похоже на то. Нине на нужных детей указали. Кто и как, для меня загадка, но варианты не радуют.

– И при этом мы все равно едем туда одни?

– Ключевое слово, Светик, «едем», – усмехнулась поисковик. – На месте свяжусь с Илиной, она обещала всё подготовить.

Глава 11

Каким-то чудесным образом (дорога лучше не стала) мне удалось снова задремать. Наверное, сказалась не слишком богатая на нормальный сон ночь. Или кое-кто набросил на меня сонное заклятье. Других причин сладко спать в неудобном кресле, да при такой тряске даже представить сложно.

Крестная растолкала меня не меньше часа спустя. Спросонья, не поняв где нахожусь, я пробовала возмущаться, но мне бесцеремонно зажали рот и шепотом предупредили:

– Будешь спать, отправлю в школу!

– Встаю, – я потерла так и норовившие закрыться глаза.

– Давай вылазь. Дальше пойдем пешком – слишком опасно. Ты ведь не сможешь замаскировать машину?

Покачала головой:

– Вряд ли. – И пояснила: – Я сама-то в движении научилась маскироваться совсем недавно. А предметы вообще замаскировать не могу.

Такие новости тетю Лену не обрадовали.

– Плохо, – она знакомо нахмурилась. – Ты просто не пробовала или сил не хватает?

– Не пробовала, – я выбралась из автомобиля на мягко говоря далекую от приличной дорогу. Хорошо, хоть взрослая русалка догадалась выбрать для остановки место посуше, а то хороша бы я была, если бы ноги промочила и превратилась. Хотя увидеть тут меня некому – вокруг мрачноватый хвойный лес. Кажется, мы забрались в ещё большую глушь чем даже та, где находится наша школа.

– Идем, – позвала меня крестная, что-то колдовавшая над машиной, пока я оглядывалась. Обернувшись, автомобиля я не обнаружила:

– Ничего себе! – только и сказала я, даже глаза потерев.

– Преимущества знакомства с толковыми магами-артефактниками, – усмехнулась тетя Лена. – Вопросы потом. И не шуми, мало ли.

Послушно перешла на шёпот:

– Стихийной магией пользоваться можно?

– Нужно, – серьезно ответили мне, устремляясь дальше по дороге. В колеях стояла вода, так что я не спеша, избегая опасных мест, последовала за ней.

На большую поляну мы вышли минут через десять. И пустой она не была: нашим глазам предстало приземистое кирпичное здание практически полностью скрытое за высоким бетонным забором. Сама поляна сейчас представляла собой ту ещё пакость: около деревьев ещё лежал снег, дальше шла прошлогодняя трава пополам с грязью.

– Пришли? – спросила, тронув крестную за плечо. Та, не поворачиваясь, кивнула. – Значит, ждем помощь?

– Именно, – взрослая русалка бодро защелкала кнопками телефона. Бросив пару коротких фраз, отошла в сторону.

Прежде чем я успела последовать её примеру, буквально в шаге от меня открылся портал. Испуганно отскочила, чтобы любопытству предаваться уже с безопасного расстояния.

Тем более понаблюдать было за чем: обычным, вроде тех какие мы открывали на занятиях, портал был буквально пару секунд, после же переливающаяся всеми цветами радуги окружность превратилась в подобие окна в бальный зал.

По ту сторону помимо Илины Владимировны обнаружилась Анна Викторовна и довольно большая группа тритонов, включавшая взрослого мужчину-преподавателя, показавшегося мне смутно знакомым.

Что-то сказав остальным, первой в портал шагнула наша учительница самообороны. Одета «поклонница Средневековья» была во что-то смутно напоминающее доспехи, за спиной висели ножны с мечом, на поясе кобура с пистолетом и кинжал в ножнах. Оказавшись на поляне, она тут же отошла в сторону, кивнула оставшимся по ту сторону и только после обратила внимание на нас:

– Лена, Света, – больше констатация факта, чем приветствие.

– Анна Викторовна, – в той же манере ответила крестная.

Дальнейший обмен «любезностями» прервало появление следующего персонажа:

– Они там? – не здороваясь, поинтересовался взрослый тритон, вышедший следом. Одет он был сходным образом, хотя оружия было значительно меньше: только меч и кинжал. Внешне не старше крестной, довольно симпатичный, но совершенно не в моём вкусе: темно-коричневые волосы были подстрижены так коротко, что едва понятно было какого они цвета, мне же как-то больше длинноволосые по душе…

– Да, Теренс, – подтвердила крестная, явно не слишком довольная появлением конкретно этого мужчины.

И я, немного приглядевшись, вспомнила, где его видела: сегодня ночью. Глазами Андре. Конечно, ракурс был немножко другой – танцор меня всё-таки выше – но это определенно был тот самый учитель фехтования. Похоже, то всё-таки был не просто сон. И если этот сон реален, значит другие тоже. Слишком уж схожи ощущения. Вывод следующий из этого был слишком неприятен, чтобы я даже мысленно стала его озвучивать. Подумаю об этом позже.

– О! Лена! А я-то думаю, кто ж у нас такой талантливый поисковик, – иронично с легким акцентом заметил знакомый незнакомец.

– Вот и я думаю, какого же это не слишком толкового хамелеона мне обещали прислать в помощь? – в тон ему отозвалась тетя Лена. Кажется, я чего-то о ней не знаю…

– Прекратите! – прикрикнула на них Анна Викторовна.

Стоп! Хамелеона?! А ведь Алина говорила об этом! Как я могла забыть? Уже другими глазами взглянула на мужчину. Но ничего такого уж необычного в его облике не было.

Преподавательница между тем продолжила:

– Как дети, право слово! Вы не на прогулке и не на свидании!

Крестная покраснела. Неужели..? Да, похоже, между ними когда-то что-то было. Надо же, как богат этот месяц на открытия, связанные с личной жизнью моей воспитательницы…

– Вы правы, Энн. Прошу прощения, – признал её собеседник. И, видимо, чтобы сменить тему, самодовольно поправил: – Кстати о хамелеонах, нас тут двое. – И, оглянувшись назад в сторону портала, движением головы указал вправо, на одного из своих спутников, одетого в джинсы и легкую кожанку. – Я ещё Сэма взял.

– Тогда уж трое, – возразила наставница Рии. – Ещё Света.

– У славянской появился хамелеон? – удивился мужчина и перевел взгляд на меня. Анна Викторовна кивнула. Я тут же оказалась в центре внимания. Но подошел только тот самый парень в кожанке:

– Сэм Октано, хамелеон антарктической, – протянул мне руку симпатичный парень лет семнадцати. Чем-то он был похож на своего преподавателя. Такого же темного-каштанового оттенка волосы, только более длинные (даже длиннее чем у Андре) и потому забранные в хвост, сходная форма лица. Не удивительно, раз они родственники – фамилия-то одна. Но были и отличия: ямочка на подбородке, другой оттенок глаз. Никаких особых признаков дара ни у того, ни у другого не было. Впрочем, я тоже ведь ничем не выделяюсь, если не превращусь.

– Старший из них, – педантично поправил ученика учитель фехтования.

– Света Смирнова, – я пожала широкую и уверенную ладонь. Смущенно улыбнулась.

– Эй, Сэм! – из портала вышел Фыв с луком в руках. – Не вздумай клеиться к подруге моей сестры! Я все Лине скажу! Привет, Света, кстати.

– Говори, – безразлично пожал плечами парень. – Мы расстались после прошлогодней истории со свадьбой.

– Привет, – ответила я, проглотив готовое уже сорваться с языка "Виделись уже". Все правильно, он же скрывает свои отношения с Алиной.

– Все прошли? – громко спросила Анна Викторовна. Мужчина, оглядевшись, кивнул. – Тогда сейчас накладываем маскировку и идем. Накладывают Сэм и Теренс, Света смотрит и учится, – уточнила она, строго глянув на меня. Согласно кивнула. Я ж разве против? – И вообще, Лена, Света, вам лучше остаться здесь или даже вернуться в школу.

– Пусть учится, – твердо отрезал старший хамелеон. – Сэм прикроет. А Лена пригодится как поисковик. Да и чем больше взрослых, тем лучше, сами знаете.

Видимо, возразить на это нашей учительнице самообороны было нечего, так что она неохотно кивнула.

Маскировка удалась тритонам легко, чувствовался опыт, они словно и не напрягались вовсе. Это я себя-то толком замаскировать не могу, не то что такую толпу. Впрочем, оценить по достоинству их искусство я не могла: ни у Теренса, ни у Сэма я маскировки не видела то ли потому что сама находилась под ней, то ли все из-за той же способности видеть сквозь иллюзии. Ведь явно же иллюзия, невидимость и маскировка имеют схожие принципы действия, если в технические подробности не вдаваться.

Закончив с вопросами безопасности, двинулись к забору. Под ногами чавкала грязь, а учитывая, что мы с Сэмом оказались в самом конце, нам она доставалась особенно мясистая.

– Ну и пакостная же у вас погодка!

– В Антарктиде лучше? – удивилась я.

– Ну, грязи там точно ещё долго не будет: в южном полушарии середина осени. Все уже снегом завалило. Но мы под водой, так что нам в общем-то пофигу.

Я поскользнулась и чуть не упала, но парень вовремя удержал. И отпускать уже не стал, спросив:

– Не против? Так будет удобнее.

Мотнула головой:

– Нет, конечно. – И задала интересующий меня сейчас больше всего вопрос: – Как вы такую толпу накрыли?

Несколько тритонов взлетели над забором. Я проследила за ними взглядом. То же сделал и хамелеон. И только потом, когда ворота начали открываться, ответил:

– Да просто договорились, кто кого закрывает и маскировку растянули, – коллега по дару пожал плечами. – Половина моя, половина дяди. Можно было бы и двойную сделать, но мало ли ещё силы для чего понадобятся. Да и людям, что двойная, что одинарная без разницы. Это ж не Охотники.

Из этого монолога поняла я хорошо если половину. Видимо, увидев это по моему лицу, Сэм, наклонившись, шепотом (мы приближались к воротам) спросил:

– Давно Превратилась?

– В конце марта, – ответила, чувствуя себя немного некомфортно: он был слишком близко.

– То есть месяц назад? Да ты совсем кроха! – полушутя заметил мой собеседник.

Постаралась ответить той же монетой:

– От великана слышу. – Учитывая, что он был меня значительно выше и явно на пару лет минимум старше, правду сказала.

Парень рассмеялся:

– А ты мне нравишься. Настоящая хамелеоночка. Пусть и мелкая пока.

– Мне уже пятнадцать! – возмутилась я.

– Я же говорю, мелкая, – усмехнулся парень. И пояснил: – Моему младшему брату столько же. Так ребенок-ребенком.

На это я не нашлась, что ответить. Да и смысл доказывать что-то этому самодовольному тритону? Тем более мы как раз миновали ворота.

За забором скрывалось не одно здание, как казалось снаружи, а целых три, пускай и разных размеров. Одно внешним видом напоминало гараж и, скорее всего, им и являлось, а вот другие два вполне могли содержать лаборатории.

Когда мы с Сэмом подошли, взрослые как раз закончили краткий спор, по итогу которого решили не разделяться, все же не так нас много. Всем вместе безопаснее. Так что направились в то строение, где, как пояснил мне Сэм, виднелись синие поля наших сородичей.

Чуть раньше

Инна Олеговна

Когда Инна составляла программу эксперимента, когда искала носителей русализма, когда организовывала похищение, она свято верила в то, что делает как лучше, что ищет способ исцелить несчастных, верила в то, что говорил начальник, и едва ли задумывалась о цене. Её план не содержал ничего опасного для подопытных, однако таинственные способы стимулировать Превращение оказались настоящим варварством. Усложняло ситуацию то, что до последнего на все вопросы о них Семен Иванович только загадочно улыбался. Когда же она узнала правду, менять что-то было поздно. Но она попыталась.

– Куда? – сильные руки Вениамина ухватили её за талию. – Тебе же сказали, не лезь!

– Но это… Это преступно! Они же могут утонуть!

– Наука требует жертв, – холодно отозвался коллега, щекоча своим дыханием её ухо.

Она попыталась вырваться:

– Не могу на это смотреть!

– Ну так не смотри, – усмехнулся мужчина, не спеша разжимать руки. И, зная её уязвимое место, поинтересовался: – Только неужели тебе не интересно?

Ей было, было интересно, тем более что мальчишка вдруг сделал глубокий вдох (под водой!), а потом резко выгнулся, пытаясь освободиться. Люди зачарованно смотрели как Превращение захватываем все его тело: начали быстро изменяться ноги, особенно серьезные изменения охватили ступни. Приборы истошно пищали – пульс и давление зашкаливали, дышал ребенок часто и поверхностно – а кости пальцев все сильнее вытягивались, формируя лучи плавников. Сросшиеся в единый хвост ноги быстро покрывала темно-синяя чешуя, начинающаяся почти от пупка и идущая почти до самых кончиков плавников. На формировании хвоста видимые глазу изменения закончились, но, судя по приборам, на этом ничего не завершилось. Что-то изменялось внутри и им ещё предстояло выяснить, что именно. Наконец сердцебиение замедлилось, давление нормализовалось, юный русал (или правильнее называть их как-то иначе?) спокойно дышал и с явным удивлением хлопал глазами при виде хвоста.

– Время? – оглянулся Семен Иванович на Игоря.

– Пять минут три секунды.

– Достаточно быстро для таких масштабных изменений, – задумчиво заметил начальник. И принялся отдавать распоряжения: – Вытаскивайте его. Коля, тащите следующую. Вениамин, отпусти уже Инну и займись мальчишкой.

– Будешь делать глупости, запру в кладовке, – сообщил на ухо коллега, прежде чем её отпустить и направиться к уже вытащенному из воды мальчишке.

Инна последовала за ним. Вблизи русаленок выглядел ещё более впечатляюще, чем издалека. Мальчишка все ещё ничего не понимал, пытался задавать вопросы, но его никто не слушал. Всех гораздо больше интересовал хвост. Не удержавшись, женщина прикоснулась к чешуе. Она была теплой, едва ли намного холоднее остальной кожи, и ничуть не скользкой.

– Температура тела? – не удержавшись, спросила она.

Пока лаборанты брали кровь, мазки и образцы, Игорь, видевший, что Инна пытается сравнить, приставил бесконтактный термометр сначала к животу, потом к хвосту:

– Тридцать ровно. И там, и там.

– А ну разошлись! – прикрикнул на них начальник. – Мальчишку на стол какой-нибудь пристройте и там уже анализы берите. Придумали тоже, на полу возиться! Грязно же! – Спорить никто и не подумал. – Закончите с этим, займитесь другими. Что делать знаете. Сами справитесь?

Вениамин кивнул:

– Справимся.

– Вот и отлично, – Семен Иванович направился к выходу. Предупредил: – Превратится обратно, полейте водой. Артур, Вениамин, остаетесь за старших. Будете цапаться, премии лишу. Инна, со мной.

– Может, просто контакт с чем-то влажным поддерживать? – предложил Игорь.

– Потом поддерживайте, а пока не стоит. И засеките время.

Плотно прикрыв за собой дверь, начальник повернулся к Инне:

– Что ты себе позволяешь?

Но её не так просто было запугать:

– Что Вы себе позволяете?! А если бы он захлебнулся?

– Страдающие русализмом не могут захлебнуться, – отрезал Семен Иванович. – У них начинается это их Превращение. Такая вот защитная реакция.

– А если бы наш агент ошибся?

– Ты заверяла меня что он надежен.

– Но от ошибок никто не застрахован.

– Откачали бы, – безразлично отрезал мужчина.

– Это жестоко! Чем мы лучше нацистов с такими опытами?!

То, что последняя фраза была лишней, женщина поняла сразу. Такого ей явно не простят.

– Жестоко, Инна, закрывать глаза на происходящее. Русализм распространяется. И распространяется быстро! Поставь себя на место родителей, у ребенка которых он обнаружился. Который, заметь, потом ещё и исчез в неизвестном направлении!

– Это верно, но… Вызывать это Превращение так…

– Наука требует жертв, ты прекрасно это знаешь. И раз уж не хочешь помогать, будь добра, хотя бы не мешай, – начальник направился по коридору в противоположную выходу сторону. До сжимающей кулаки исследовательницы донеслось сказанное себе под нос: – Чтоб я еще раз поставил начальником проекта женщину!

Сэм Октано

В здание проникли без проблем: люди явно больше надеялись на неприступность ворот и охрану, так что дверь была даже не заперта. Магическое зрение позволяло без особого труда обнаружить и последовательно обезвредить всех местных обитателей, так что уже через несколько минут Теренс Октано стряхнул с пальцев остатки сонного заклинания, наложенного на явно куда-то собиравшуюся женщину, обнаружившуюся в ближайшей к входу комнате. Синие капли магических излишек разлетелись в стороны, чтобы растаять, не достигнув пола, словно брызги экзотической воды. Иногда Сэму хотелось нарисовать все те безумно прекрасные узоры заклинаний, что творили его сородичи. Но, к его глубокому сожалению, художественными талантами его предки и боги обделили. Иначе увековечить всю эту красоту можно было разве что с помощью мыслеобразов лисаре, так что тритон лелеял надежду однажды научиться их создавать…

Тряхнув головой, Сэм перешел с магического зрения на обычное и легонько сжал запястье мелкой хамелеоночки. Кажется, на неё увиденное произвело впечатление. Ну, ничего, привыкнет. Как привык он сам. Правда, он-то о магии с детства знаю, а она у людей росла… Вообще это было очень странно, непотомственная и вдруг хамелеон. И ведь не слабый. Поле для пятнадцатилетней да ещё недавно превратившейся было более чем шикарное… Что наводило на весьма конкретные мысли. Интересно было только, кого же это угораздило, да ещё так, что девочка свята уверена в собственной непотомственности?.. Решив, при случае приглядеться к ней повнимательнее, Сэм снова перешел на магическое зрение.

Тритоны отодвинули усыпленную женщину с прохода, чтоб самим же в случае чего не запнуться и, более не задерживаясь, двинулись дальше. Чуть желтоватые, цвета слоновой кости человеческие поля суетились, кажется, в другом конце коридора. Законы перспективы работали и для магического зрения, так что определить расстояние не составляло такого уж труда. В отличие от наличия или отсутствия неживых препятствий на пути. Хотя по слухам поисковики, да и просто опытные маги могли и это.

Помещение оказалось заполнено кучей разнообразного оборудования. Несколько человек суетились за столами, смешивая какие-то реактивы. Сколько бы Сэма не муштровали на алхимии, вещества классической человеческой химии он узнать до сих пор был не в состоянии, так что не стал и пытаться. Этих вырубила Анна Викторовна, просто и скучно надавив на нужную точку на шее. Не лишено логики, учитывая, что непонятно, что тут за химикаты и как они на магию среагируют.

– Кровь, похоже, исследуют, – сообщила она, бегло осмотрев столы. Судя по легкости движений, русалка в химии разбиралась. Качнула плоскодонную колбу: – И тут у них вампирская слюна.

Общепонятный вывод озвучил Теренс:

– Значит, они не только нами заинтересовались.

– Кто-то из детей серьезно ранен, – оборвала их поисковик. Которая, если Сэм ничего не путал, когда-то была девушкой его дяди. По крайней мере, несколько их совместных фотографий в семейном альбоме он определенно видел. Очень романтичных, причем. Оставалось гадать, по какой причине они расстались.

Разумеется, все тут же поспешили туда, где виднелись слабенькие поля непревратившихся. Кажется, их чем-то блокировали, потому что видимость была отвратительной. А для того чтобы ухудшить видение поля о нем нужно знать. И то, что это могло означать, Сэму не нравилось. Да и остальным, судя по хмурым взглядам, тоже. Одна Света мало что понимала. Отпустив руку подопечной, тритон заготовил пару заклинаний, уже понимая, что они вполне могут пригодиться.

Как по компасу двигаясь следом за поисковиком в направлении небольших синих полей, по дороге они наткнулись ещё на четверых любителей изучать паранормальное. Но задерживаться опять же не стали, оставили двух тритонов разбираться и поспешили дальше.

Искомая комната оказалась полупустой. Кроме четверых ребят разного возраста там обнаружились ещё трое людей, не успевшие даже понять, что дверь открылась не сквозняком, перед тем как погрузиться в глубокий сон. Непревратившиеся на первый взгляд были в порядке. Просто испуганные ребята. Учитывая, что через маскировку они не видели, не мудрено испугаться, когда прямо из воздуха возникают незнакомые люди. Сэм поспешил последовать примеру дяди и убрал маскировку с госпожи Салтыковой. Чем она тут же и воспользовалась:

– Вы в порядке? – мягко спросила женщина.

В дальнейший разговор хамелеон не вслушивался, отвлеченный тихим сообщением поисковика:

– Четырех не хватает.

Теренс сбросил с себя маскировку (непревратившиеся вздрогнули) и приказал:

– Анна Викторовна, оставайтесь с детьми. – Русалка не стала спорить. Она была боевым магом, а они привыкли подчиняться командиру без пустых разглагольствований. – Люк, Ланс, Матело, – снимая с парней маскировку, продолжил хамелеон, – останетесь тут. Остальные за мной. Лена, веди!

Снова скрывшись под покровом силы своего дара, родственник Сэма вышел следом за госпожой Миллиос. Протиснувшись мимо отчего-то замешкавшихся парней и практически волоча на буксире Свету, сам Сэм поспешил за ними.

Коридор из конца в конец пересекли едва ли не бегом. За углом оказалась дверь. Распахнув её, тритоны, потеснив русалку, ворвались в небольшой зал с малюсеньким бассейном и множеством оборудования, за которым суетились люди.

То, чем они занимались, когда Сэм вообще сообразил, что это, потрясло привычного тритона настолько, что он едва удержал маскировку. На счастье Светы, реакция у хамелеона была куда быстрее большинства людей, так что среагировал он быстро, и покорно следовавшая за ним девчушку происходящее разглядеть не успела. Правда, для этого пришлось прижать её лицом к своей груди, благо не слишком высокая. В том, что ей недавно превратившейся и далекой ещё от полевой работы, этого лучше не видеть, юноша даже не сомневался. Если уж его равнодушным происходящее не оставило, то девушка наверняка скатится в истерику. Успокаивай её потом. Сопротивления явно не согласной с позицией спутника русалочки, тот почти и не заметил, маленькой она ещё была, но общение с Линой научило перестраховываться:

– Лучше постой так. Поверь, о тебе забочусь. – И выдал упрощенную версию: – Они тут малость с утоплением как стимулом для превращения поэкспериментировать решили. Зрелище не для девушек.

Возражать, любопытствовать и сопротивляться девушка не стала, чем уже заслужила уважение старшего товарища. А тот, разобравшись с этой проблемой, снова огляделся, выясняя, не нужна ли кому его помощь. Но пока все справлялись и так. Все-таки с людьми справиться было не так и сложно.

Теренс Октано «Мгновенным оглушением» вывел из строя ближайших людей и поспешил к уже превратившемуся и почему-то бессознательному мальчишке, вокруг которого крутились, явно что-то замеряя, несколько человек, а поисковик бросилась в воду к пытающейся Превратиться русалочке, по пути взмахом руки вырубая человека, стоящего около девочки. Разумное распределение.

Сэм вмешиваться не спешил, четко помня инструкции, твердящие, что без крайней необходимости младший хамелеон в атаку лезть не должен. Нужно же кому-то и маскировку держать, и быть готовым если что резерв старшего подпитать.

Тут грохнул выстрел (похоже, кто-то из людей стрелял наобум или просто в сторону дверей целился). Пуля просвистела в опасной близости от Сэма и Светы. Девушка вздрогнула и сильнее прижалась к груди своего сопровожающего, уже сама обхватив его талию руками.

– Все хорошо, – шепнул он, успокаивающе гладя её по спине. – Мы под защитой в том числе и от физического урона. А ещё под маскировкой, тихушкой и кучей всего. Мы с дядей Теренсом все же не новички. Так что вреда он нам не причинит. – Наблюдая за тем, как одноклассники споро разоружают стрелка, хамелеон уточнил: – И вообще уже никому не причинит. Сейчас наши быстро их скрутят. Применение огнестрельного оружия многое меняет. – И пояснил: – После этого можно боевые заклятья применять. Так что сейчас тут будет жарко. – Тут грохнул второй выстрел. – Ого! Весьма жарко! Давай-ка в коридор, – не спрашивая её согласия, парень вытолкнул девушку за дверь. – Замаскируйся и жди.

Пока люди не оказывали серьезного сопротивления – это была спасательная операция, но как только прозвучал первый выстрел, начался бой. И это снимало многие ограничения. Хотя, честно говоря, Сэм и до этого вряд ли стал бы жестко их придерживаться. Не после того, что они сотворили с детьми.

Стоило закрыть дверь, в её полотно ударила пуля. Точнее ударила бы, не стой там находящегося под защитой тритона.

– Ну все, ребята, вы доигрались, – ногой отшвырнув смятый о щит кусочек металла и плюнув на инструкции для хамелеонов (не в первый раз), Сэм вступил в бой. Легко сплел и направил в стрелка «Струю воды». В него же устремились и другие заклятья. «Копье Грома», «Паралич» и «Яд Арахны». Туда же понеслись несколько арбалетных болтов и стрелы. Оставалось только посочувствовать человеку: криворукостью взятые на спасательную операцию стрелки не отличались. Фыв Миллиос, находящийся под маскировкой Сэма, так что тот его видел, наложил на лук очередную стрелу.

– Сэм, Фыв, дети! – крикнул Теренс, вырубая второго стрелка.

Учитывая, что помимо тех двоих несчастных здесь наличествовала ещё только одна, сложным выбор не был. Девчонка лет одиннадцати была мокрой до нитки и признаков жизни не подавала, хотя, судя по наличию поля, и была пока жива. Ключевым тут было «пока». Признаки утопления на лицо. К подобным случаям тритонов готовили серьезно (хотя и не предполагалось, что в качестве утопающего будет другая русалка), так что инструкции и нужные заклятья оба отлично помнили. Первое – удалить воду из легких. Пусть она и русалка, соответственно много попасть было не должно, но всё же лучше перестраховаться. Подходящее случаю заклинание и, как живая, вода заструилась прочь. Второе – диагностика. Дыхания нет, но сердце бьется. Уже легче. Третье – запустить заклятье искусственного дыхания... Последнее оказалось неожиданно энергоемким. Сэм скрипнул зубами и усилил маскировку, чтобы уж наверняка не слетела.

Кто-то предусмотрительный и определенно обладающий даром поисковика тут же сунул ему накопитель. Отлично! Хотя лучше бы, конечно, было использовать свой, но до него ещё нужно было добраться, так что хамелеон сжал тот, что дали. Чужая, но вполне подходящая (явно кто-то из относительно близкой родни заполнял) энергия хлынула в резерв.

Света

Надо сказать, поначалу спасательная операция мои ожидания не оправдала. Ничего не напоминало то, что показывают в кино, мы просто переходили из комнаты в комнату, по пути вырубая всех людей. Никаких спецэффектов вроде вспышек заклинаний не было: просто кто-нибудь из взрослых делал несколько движений руками и человек падал без чувств. Впервые увидев подобное, я испугалась. Это было жутко. Особенно понимать, что кто-то ведь также запросто может вырубить и меня, достаточно лишь захотеть. Но должна ведь существовать защита?!

Теперь я поняла, почему к нам отправили всего двух взрослых: перед магически одаренными люди были беспомощны. После увиденного пропаганда об опасности «нечисти», многократно виденная в Снах про Охотника не казалась таким уж бредом. По крайней мере определенное рациональное зерно в ней было. Захоти нам подобные и люди будут порабощены. И не поможет им никакое суперсовременное оружие…

Мои размышления прервало сообщение крестной, о том, что кто-то из детей ранен. Понимание того, что эти люди отнюдь не невинные овечки испугало, но неожиданно отрезвило. С чего я вдруг начала всерьёз думать об опасности магов для людей? Не иначе не могу привыкнуть к тому, что больше не человек. Да и не была им никогда, если разобраться.

Практически без остановок, встретив всего несколько мужчин в белых халатах, мы добрались до комнаты, куда так тянуло крестную. Вот только там оказалось не восемь ребят, а только четверо. И, как потом оказалось, это стало первым камешком в сносящем всё оползне. Но в тот момент этого ещё никто не подозревал.

Пока взрослые разбирались, я с любопытством разглядывала непревратившихся: до того будущих русалок мне видеть не приходилось. Но тут меня ждало ещё одно разочарование – на первый взгляд от людей они никак не отличались.

Первым обратил на себя моё внимание мальчишка лет семи, одетый в обычную для его возраста одежду, с темными коротко подстриженными волосами и испуганными карими глазенками. Остальные трое были девочками, старшая всего на год или два младше меня. Кажется, мы пару раз виделись в коридорах школы. По крайней мере, я точно помню, что видела в школе темно-русые волосы с синими прядями, а была ли это именно она или же кто-то похожий... Так или иначе, будущая русалка пребывала в каком-то заторможенном состоянии. В шоке, наверно. Бедняжка. Две другие, похоже, были двойняшками. Обе блондинки от силы лет девяти с широко распахнутыми голубыми глазами удивленно взирали на появившуюся из воздуха (для них) учительницу самообороны.

Анна Викторовна

Первым делом Анна Викторовна бросила на детей успокоительное заклинание: слишком много они пережили за этот день. Хотя, надо признать, они и так вели себя достаточно сдержанно, не поддавшись панике, ни когда охранявшие их люди один за другим попадали без чувств, ни когда прямо из воздуха возникла она сама. У женщины даже возникло подозрение, что дети находятся под действием чар или каких-то препаратов. Увы, проверить это в полевых условиях было не так-то просто. И не быстро. Потому примененное ей заклинание было с возможностью быстрого снятия. Обезопасив себя от истерик, учительница самообороны присела на один из стульев:

– Ну, давайте знакомиться? – ободряюще улыбнулась она. – Меня зовут Анна Викторовна. Мы пришли вас отсюда вытащить.

– Вы из милиции? – спросила одна из близняшек.

– Нет. Из школы. Можно сказать, магической.

– Значит, Вы – ведьма? – этот вопрос задала уже вторая. – Из Хогвартса?

Один из оставленных с неё тритонов сдавленно закашлялся. «Гарри Поттера» был слишком популярен, чтобы ничего о нём не знать, даже будучи потомственным. Собственно, Анна Викторовна благодаря работе с детьми тоже была знакома с данным произведением.

Потому улыбнулась:

– Наша школа. Школы, – мельком глянув на мальчишку, поправилась она, – называются иначе. Но вряд ли их названия что-то вам скажут. Существование магии скрывают от людей не только в книгах, но и в реальности.

– А мы люди? Или волшебники? – задала закономерный вопрос девочка.

– Русалки, – исправила Анна Викторовна. – Как я и эти молодые люди. Правда, их правильнее называть тритонами.

– И у Вас есть хвост?! – хором вопросили близняшки.

– Есть, – с достоинством подтвердила преподаватель. – У вас тоже через несколько лет появится. Только здесь не слишком подходящее место для его демонстрации.

– Да ладно! Магия, русалки… Сказки! – заявила старшая девушка, до того казалось бы не следившая за беседой. – Где доказательства?

Легким движением руки взрослая русалка сотворила светлячок.

Света

Снова крепко схватив меня за руку, Сэм поспешил за рванувшими дальше тетей Леной и Теренсом Октано (Анну Викторовну решено было оставить с детьми). Значительно обогнав остальных тритонов, мы пронеслись по длинному коридору, повернули и влетели в какое-то помещение. Рассмотреть я практически ничего не успела: Сэм зачем-то резко прижал меня к себе. Оказавшись в кольце сильных рук, я уткнулась носом ему в ключицу. Ну и высоченный же он! Под два метра, наверное. А пахнет приятно…

Попыталась освободиться: я сама в состоянии решить, смотреть мне на что-то или нет! Ну в самом деле, что там может быть такого уж страшного? Тем более после Лешиных книжек по Охоте?

– Лучше постой так, – шепнул коллега по дару. – Поверь, о тебе забочусь. Они тут малость с утоплением как стимулом для превращения поэкспериментировать решили. Зрелище не для девушек.

Вспомнив то, что нам про это говорили, вырываться я перестала. Пожалуй, и правда не хочу на такое смотреть.

Грохот выстрела заставил вздрогнуть. Все мысли из головы буквально выдуло.

– Все хорошо, – успокаивающе гладя меня по спине, прошептал Сэм. – Мы под защитой в том числе и от физического урона. А ещё под маскировкой, тихушкой и кучей всего. Мы с дядей Теренсом все же не новички. Так что вреда он нам не причинит. И вообще уже никому не причинит. Сейчас наши быстро их скрутят. Применение огнестрельного оружия многое меняет. – Предвидя, что едва ли я в курсе всех этих их правил, уточнил: – После этого можно боевые заклятья применять. Так что сейчас тут будет жарко. – Тут грохнул второй выстрел. Я вздрогнула снова. – Ого! Весьма жарко! Давай-ка в коридор, – не спрашивая моего согласия, меня буквально за дверь. – Замаскируйся и жди.

Оказавшись в пустом коридоре, по двери я тут же и сползла. Снова грохнул выстрел. Кое-как накинула на себя маскировку. Потом, подумав, отползла под защиту стены.

Из комнаты доносился странный шум, кажется, там кипела магическая битва. Ждать, не имея представления о происходящем, было, по-моему, даже страшнее, чем быть в центре событий. Я успела пожалеть о недавних мыслях. Нет в перестрелках и сражениях ничего хорошего!

В какой-то момент (счет времени я потеряла) наступила тишина. Решив, что все закончилось, заглянула. И сразу поняла, почему Сэм предпочел сделать так, чтобы я этого не видела. Затошнило – каша запросилась наружу. Ужас какой!

В небольшом бассейне, расположенном метрах в трёх от дверей, тетя Лена, стоя по пояс в воде, творила какие-то заклятья над бесчувственной девочкой лет десяти. Но в этом как раз ничего страшного не было. Как не было и в той девчонке, над которой сейчас колдовал хамелеон: она, кажется, просто нахлебалась воды. Хотя это и странно для русалки[1]. Действительно страшным было то, что сделали с мальчишкой. Даже, несмотря на то, что спины склонившихся над ним тритонов закрывали большую часть – на самом деле была видна только белобрысая макушка да кончик какого-то ободранного, кровоточащего хвоста – домыслить мне после книг Алексея было несложно.

Ну вот, зря я снова туда посмотрела: только что более-менее успокоившаяся тошнота вновь подступила к горлу. Поспешно отвернулась. Бунтующий желудок (в отличие от маскировки) я удержала с великим трудом и то благодаря вовремя вспомнившемуся заклинанию, случайно пойманному у крестной в голове ещё тогда, после дуэли. Вот ведь! В экстремальной ситуации соображается быстрей.

– Света! – окликнула меня тетя Лена, когда я уже была готова выйти из пропитавшегося запахом крови помещения.

– Да? – я обернулась.

Крестная выглядела всерьез обеспокоенной. Даже испуганной. А это значит, дело серьезное, потому что обычно у неё все под контролем.

– Бегом за Анной Викторовной. Скажешь, что Превращение идет неправильно, – быстро и четко проинструктировали меня.

Коротко кивнула и выскочила за дверь. Думать о смысле переданного сообщения не хотелось. Поворот, добежать до конца коридора и влететь в комнату, где мы оставили учительницу самообороны.

Моё появление было встречено готовыми сорваться с пальцев заклинаниями (пусть я и не владела магическим зрением, но характерные жесты уже начала запоминать) и встревоженным:

– Что случилось? – обеспокоенная наставница Рии поднялась со стула, сидя на котором, явно что-то объясняла детям. – Кто-то ранен? Мы слышали выстрелы, но решили, вы справитесь.

Помотала головой.

– Там у одной… – зажмурившись, отогнала мысли о других. Потом, всё потом. Заставив себя собраться, выпалила: – Тетя Лена сказала, Превращение идет неправильно. Ей лет десять всего…

Анна Викторовна мгновенно подобралась:

– Идем, – и поспешила к двери, уже у выхода вспомнив о подопечных: – Ребята, берите детей и за нами, – распорядилась женщина.

После чего так посмотрела на меня, что я бросилась вперед, указывать дорогу. Обратный путь показался ещё короче, мы не шли, бежали. Нужную дверь учительница нашла и без моей помощи, едва не выбив косяк, вбежала внутрь и тут же поспешила к бассейну.

Я предпочла остаться снаружи, тем более что следовало дождаться парней с детьми. Снова привалившись к стене, постаралась перевести дыхание. Звук уверенных шагов заставил мою интуицию завопить. Сама ещё не понимая зачем, снова накинула маскировку. Видимо, удачную, потому что пожилой мужчина в белом халате, неожиданно появившийся с другой стороны коридора, прошел мимо, словно меня и не было.

Первый испуг немного отпустил, и я сообразила, что направляется он явно в ту сторону, откуда только что пришли мы с Анной Викторовной. Черт! Сосредоточилась, призывая силу в знакомую форму. В руке возник небольшой огненный шар. Резко, также как кинула бы мяч, метнула его в мужчину.

Время словно замедлилось. Вот мой файербол летит в безобидного на вид человека, который лично мне ничего не сделал. Ударяет его в лопатку. Начинает пожирать ткань. И… распадается на мелкие огненные клочки, от которых занимается не успевшая заняться одежда. А вот ничуть не испуганный и не обожженный, а только разозленный человек ме-едлено поворачивается ко мне, одновременно вытаскивая откуда-то из-под халата пистолет.

Я отшатнулась, и время снова побежало с положенной скоростью. В глазах моего первого противника плескалась злость, и он явно меня видел, потому что целил в грудь. Кажется, в какой-то момент я утратила контроль над маскировкой.

Не знаю, что бы было со мной, но на мое счастье, с противоположной стороны из-за поворота как раз вынырнули тритоны. Высокий блондин выбросил вперед руку, кинув что-то под ноги мужчине. Выстрел ушел в воздух, а мужчина начал заваливаться в мою сторону. Но и тут тритоны успели вовремя, не только окутав поверженного врага сетью, но и перехватив его прежде, чем эта туша рухнула на меня.

– Испугалась? – спросил мой спаситель. За его широкой спиной спрятались обе двойняшки. Не в силах вымолвить ни слова, кивнула. Меня била запоздалая дрожь. – Сейчас станет легче, – пообещал парень, явно накидывая на меня какое-то заклинание. Стоило чужим чарам коснуться кожи (момент прикосновения я почувствовала), как дрожь прекратилась, а я почувствовала себя значительно лучше. Спокойней.

– Спасибо, – поблагодарила внимательно следящего за моим состоянием блондина.

– Не за что, – перестал сверлить меня насыщенно зелеными глазищами тритон.

Один из его товарищей – маленький щуплый и смуглый брюнет – в это время разглядывал «улов»:

– А что это он какой-то пригорелый? – поинтересовался тритон.

Пояснила:

– Это я. Поняла, что он в вашу сторону идет, и огненным шаром в него кинула. – И растерянно заметила: – Только он не подействовал!

– Быть не может! – хором возразили парни.

– Сами попробуйте! – предложила я обиженно. Уже потом сообразив, что идея это глупая и не слишком человеколюбивая. Но как ни странно, переглянувшись, мальчишки присели рядом с мужчиной. Третий и явно самый младший – Где-то я его видела! Может на танцах? – зажег огонек на кончике пальца и сдул на пленного. Попав на рукав халата, огонь зашипел, прожег дыру в одежде, но вреда не причинил.

– Ничего себе! – присвистнул парень. По-русски он говорил чище двух других, почти без акцента. – На нём защита от магии! Правда, понять не могу, какая именно. Но она вся, между прочим, зараза энергоемкая до жути.

– Минимум тринадцатый уровень, – подтвердил первый, не без сожаления поглядывая на бессознательного (стараниями приятелей) пленника. – Было бы интересно узнать, кто это его таким облагодетельствовал.

– Может артефакт?

– Может и артефакт, – согласился младший. – Только моего вопроса это не снимает. Кто-то же ему его дал.

Мда, открытие неприятное. Выходит, кто-то из магически одаренных этим людям все же помогал. Вопрос кто и зачем? Вероятнее всего, конечно, Охотники, подобные исследования в их духе, но насколько знаю, настолько сильных магов у них нет. Хотя, может, я и ошибаюсь…

Из мрачных размышлений, которые, уверена, одолевали не только меня, нас вырвал по-детски наивный вопрос:

– Это тоже магия? – поинтересовался мальчик, о котором все уже успели забыть. И добил: – А я так смогу?

– Если учиться будешь хорошо, – первым сориентировался брюнет.

– Буду-буду! – мальчишка явно загорелся.

– Что значит «Превращение идет неправильно»? – вдруг спросила старшая.

Мы растерянно переглянулись. Я представляла ответ в общих чертах, но предпочитала об этом не думать. И уж тем более не рассказывать детям. Ещё испугаются. А у них самих Превращение ещё впереди. Примерно так же, похоже, рассуждали и тритоны:

– Это вам потом взрослые расскажут, – ответил ей парень с широкими плечами.

– По-вашему, мы не имеем права знать, что происходит? – девчонку такая ситуация явно бесила. – Нас увезли непонятно куда, держали взаперти, чуть ли не в заложниках, а вы отказываетесь объяснять, что вообще происходит! Ваши сказочки про магию, школу и дурацкие фокусы, которым наверняка есть логическое объяснение, годятся для таких, как они, – она кивком головы указала на близняшек и мальчишку. – Меня же так просто не одурачить и не отвлечь. Потому я спрашиваю ещё раз: что происходит? Что означает та фраза?

– Так, слушай сюда, девочка! – мой спаситель поймал блондинку за подбородок и с высоты своего роста заглянул в глаза. – Понятно, тебя похитили и ты боишься. Но объяснений сейчас требовать ты не в праве. Никто не будет тебе проводить вводную лекцию, когда в любую секунду из-за поворота может выйти враг. Ясно?

– Яясно, – растеряв всю браваду, кивнула девчонка.

– Зачем ты так? – упрекнула его я. Просто её слова звучали так… знакомо... – Она же просто пытается разобраться! И вообще понятия не имеет, что происходит!

– Пусть учится думать, – отрезал тритон, садясь на пол. Остальные, навесив на коридор какие-то заклинания, приземлились рядом. Недолго думая, я последовала их примеру. Дети устроились между нами. Даже скандалившая девчонка. Видимо, сочла, что так безопаснее.

– Расскажите что-нибудь, а то страшно, – попросила одна из двойняшек спустя пару минут.

– Например, о том, как вы нас нашли, – поддержала её сестра.

– Нет уж, – отрезал блондин. Он явно был главным в этой команде. – Это тоже потом. И рассказывать взрослые будут.

И снова тишина.

Сэм Октано

Едва не утонувшая девочка начала приходить в себя. Сэм облегченно вздохнул и усыпил её заклинанием. Не хватало малышке ещё увидеть, что тут творится. Незачем калечить детскую психику, когда этого можно избежать.

Поднявшись на ноги, огляделся. Несколько его одноклассников, после стрельбы не надеясь на одну только магию, споро увязывали пленных. Две взрослые русалки завершали Превращение той несчастной в бассейне. Остальные суетились над парнем и, кажется, дело шло неплохо. По крайней мере, жить будет. К ним Сэм и направился, решив, что им лишней помощь хотя бы энергией не будет. Тем более Теренсу накопитель племянника вполне подойдет.

Света

Эта тишина угнетала, так что теперь молчать долго не смогла уже я. Воображение и воспоминания об увиденном подпитывали страхи, так что мне просто жизненно необходимо было отвлечься. Да и разобраться в происходящем было любопытно.

– Слушай, прости, не знаю, как тебя зовут, ты сказала, вас похитили? – обратилась я к девочке.

– Да. С экскурсии, – коротко ответила она. – Я – Таня.

– А я Света, – с трудом улыбнулась. – А твоих спутниц как зовут?

– Аврора и Авелина, – представила себя и сестру одна из девочек. – А это Коля, – кивок в сторону мальчика.

– Люк, – представился младший из тритонов. Вспомнила! Он с Наташей танцевал!

– Ланс, – бросил блондин. Интересно, это полное имя или сокращение от Ланселота?

– Матело, – брюнет протянул ладонь для рукопожатия.

– Рада познакомиться, – я пожала, – с вами всеми. Хотя жаль, что это произошло при таких обстоятельствах.

– Аналогично, – кивнул Ланс. И повернулся к детям: – Раз уж заговорили о похищении… Сколько вас было?

– Ну, с нами привезли четверых, – мрачно оповестила Настя, потирая виски. – И тут ещё пятеро были.

Мы с парнями ошеломленно переглянулись. Вот так поворот: мы-то искали восьмерых. Неужели крестная и остальные не заметили лишние поля. Или..?

– Сколько там? – Ланс ткнул в сторону двери.

– Я видела троих, – также тихо ответила я.

Тритон встал на ноги, отряхнулся и вытащил мобильный:

– Связь тут у вас! – проворчал он. Прошёл пару шагов, подбирая место, где ловит. – Ага! – Несколько кликов, пара мгновений ожидания, и он уверенно заявил, как ни странно, по-русски: – Директор, нам нужно подкрепление. Нет, никто не ранен, насколько я знаю. Просто все взрослые уже заняты, а нам ещё шестерых искать. Да, их оказалось больше, чем мы думали. Нет, люди, хотя, похоже, им кто-то помогал. Да, неплохо бы. Что? – удивление в его голосе настолько зашкаливало, что я поняла – случилось нечто невероятное. – Как не можете? Ладно, сейчас. Парни, портал создайте к славянской.

– Не выходит, – изумленно сообщил Люк спустя минуту.

– Хорошо, ждем, – парень нажал на кнопку, сунул мобильный в карман и сообщил: – Здесь блокировка. Портал даже Альберт пробить не может.

Вот это попали! Насколько я успела узнать, порталы заблокировать было не так-то просто. И для этого, разумеется, о них надо знать. А это, вместе с тем фактом, что кто-то выбрал из множества детей только непревратившихся русалок, а также установил на мужчину защиту, означало, что нам вряд ли противостоят только простые люди.

– Мы поняли, – вздохнул Люк.

– Они с директрисой славянской сейчас как можно ближе к нам его откроют и пошлют подкрепление. Если удастся, Отряд.

– Ого! – присвистнули парни. А я хоть и не поняла о чем речь, спрашивать постеснялась. Наверняка это что-то простое, известное всем. Вроде милиции. Так что не хотелось показывать глубину своего незнания.

– Пойду, скажу, – встав, направилась к двери в зал.

– Сиди, я сам, – остановил меня Ланс. И скрылся за дверью. Чтобы минуту спустя появиться оттуда резко побледневшим. Выдохнул с яростью: – Убил бы гадов!

С сочувствием коснулась его плеча.

– За что? – заинтересовались тритоны.

– Изверги они, – ответил блондин. И столько гнева было в его голосе, что никто не решился спрашивать.

После этих слов Таня помрачнела. Она явно понимала в ситуации больше остальных, недаром же была старше. Хотя и близняшки явно что-то подозревали. Но тоже молчали, помня о реакции парней на лишние по их мнению вопросы.

Не знаю, сколько бы мы просидели в ожидании подкрепления. Может, ещё пять минут, а может и час. Но тишину нарушил приглушенный расстоянием вскрик, раздавшийся откуда-то слева. Переглянувшись, мы вместе с детьми поспешили туда, решив, что это пришла подмога (пленника тритоны ещё раньше перенесли в зал). Хотя мерами безопасности пренебрегать не стали: парни накинули на нас невидимость, а я маскировку (Правда, вышла она корявенькая, но я же впервые растягивала её на других! Ладно хоть Сэм объяснил, как это делается…) И хорошо, что мы это сделали.

Добравшись до конца коридора, осторожно приоткрыли тяжелую дверь. По ту сторону обнаружился ещё один коридор, продолжающийся в обе стороны. На наше счастье пустой.

– И куда нам? – поинтересовалась я.

На секунду замерев, Ланс ответил:

– Вроде налево, – и первым двинулся в указанном направлении. – По крайней мере, какие-то синие поля там есть. Отряд – это, конечно, круто, но поле они скрывают, так что магическим зрением их не обнаружишь.

Поле все-таки можно скрыть? Как интересно! Интересно, это какое-то особое заклятье, артефакты или одна из граней какого-то дара? Может, даже и хамелеонского? Сделав мысленную заметочку потом этот вопрос прояснить, задержалась для того чтобы привязать к ручке нужной двери носовой платок – не хотелось бы потом искать нужную методом тыка. Будет глупо, если мы не сможем вывести подкрепление к своим.

Вот только никакого подкрепления в очередном зале, которым заканчивался коридор, не обнаружилось. Зато обнаружились искомые дети, все шесть, а также человек двадцать людей в белых халатах, вокруг них суетящихся.

Парни выругались. И я с трудом удержалась, чтобы не последовать их примеру. Впрочем, могла и не сдерживаться: судя по тому, что никто кроме нас их экспрессивную (по большей части иностранную) лексику не услышал, кто-то из них накинул полог тишины.

– Возвращаемся, – оценив силы, решил старший тритон. – Берем кого-нибудь из взрослых и тогда уже отбиваем их.

Остальные согласно кивнули. И спорить тут было глупо. Потому ни я, ни тем более наши испуганные спутники возражать и не стали.

Мы уже направились обратно, когда вскрик повторился. Боль, звучащая в нём, заставила вздрогнуть. Обернулась я чисто рефлекторно. Кричала девочка лет семи, привязанная к решетке, опущенной в бассейн. Все её тело оплетали какие-то провода. Вокруг суетились люди. Вот только отвязывать они её явно не собирались, наоборот, проверяли ремни.

Закусила губу и оглянулась на Ланса. Его лицо потемнело. Юноша посмотрел сначала на девочку, потом на тех, кто был с нами, явно решая, имеет ли право рисковать четверыми ради одной.

– Ланс, она же Превращается, а раз кричит, значит, обезболивающее закончилось. И поле тоже, – тихо заметил Матело, глядя только на девочку. Тут и я заметила медленно формирующийся хвост. – Она ведь погибнет, – добавил тритон. В голосе звучала мольба.

Нам о таком рассказывали в контексте того, что если мы обнаружим непревратившегося, надо о нем сообщить, чтобы о нем знали, если ещё не знают. Потому что на Превращение, даже когда оно происходит в срок, не всегда хватает энергии, а иногда и поля тоже и тогда оно уже опасно для жизни.

И Ланс, определенно все это знающий, решился:

– Возвращайтесь, – бросил он мне. – Мы попробуем ей помочь.

Я с облегчением кивнула и, обхватив всхлипывающих и трясущихся двойняшек за плечи, сняла маскировку с парней. Таня прижала к себе Колю. Причем я не знаю, кому из них это объятие было сейчас нужнее. Но оно и понятно: вряд ли кто-нибудь из нас сможет забыть увиденное. Даже под успокоительным заклятием меня пробирало так, что не будь рядом детей, безопасность которых была сейчас целиком и полностью на мне, забилась бы куда-нибудь и разрыдалась. Каким чудом держаться они, я не понимала. Впрочем, не исключено, что подобные чары тритоны набросили и на них…

– Идем, – шепотом приказала я, дотронувшись до плеча девочки.

Убедившись, что они следуют за нами, двинулась вперед. Быстро идти не получалось: дети явно были испуганны и плохо соображали.

Когда мы наконец отошли от комнаты достаточно, чтобы не быть услышанными, поторопила: «Надо скорее сообщить взрослым!». Кивнув, близняшки отлепились от меня, и идти сразу стало проще. До отмеченной мной двери добрались за пару минут. Возблагодарив свою предусмотрительность, уверенно потянула за ручку с повязанным белым платком.

Последний отрезок дороги мы пробежали. Я заглянула так, чтобы дети ничего не увидели, и позвала Анну Викторовну.

– Что, Света? – устало поинтересовалась она, выходя из зала. Заметив мою компанию, мгновенно напряглась: – А где мальчишки?!

– Мы нашли остальных, – коротко ответила я. – Парни там. И дела там плохи.

– Теренс! Нам пора! Бери только тех, кто способен сражаться, – распорядилась наша учитель самообороны. – С детьми останется Лена. – Отдав приказы, женщина перевела взгляд на моих маленьких спутников. Пристальный взгляд, какое-то заклятье и вот они уже безвольно-сонными куклами по воздуху вплывают в помещение. – Этих я усыпила, – это моей крестной. И уже мне: – Веди!

Я кивнула и побежала обратно. Сон для ребят будет лучшим выходом. Хотя вряд ли после увиденного им приснятся зеленые лужайки…

Когда мы ворвались в зал, мальчишки как раз перешли в открытое столкновенье. Сверкали мечи, грохотали выстрелы, носились боевые заклятья. Взрослые тут же вступили в бой. Чуть погодя в него включились и остальные парни. А я и Фыв, как нам и было сказано по дороге, занялись пленниками.

Сэм Октано

Первым делом, оказавшись в зале, полном какого-то непонятного оборудования и, что главное, враждебно настроенных людей, Сэм растянул маскировку на Ланса с ребятами, а потом поспешил им на помощь.

Дальнейшее развитие событий было предсказуемо: все же пятнадцать магов тем более под маскировкой в разы превосходят даже вдвое большее количество людей. Особенно если часть не вооружена, да и вообще с оружием толком обращаться не умеет.

Пока хамелеон увеличивал площадь воздействия дара (в условиях сражения на всех её держал именно он), его спутники уже совсем не мягко уложили половину. С оставшимися легко справились несколько кинутых Анной Викторовной заклинаний. Так что, в конечном счете, сам Сэм успел использовать только один «Паралич».

Света

Учитывая, что сама я мало что могла сделать, предоставила выбор направления тритону. И он, разумеется, устремился к той самой кричавшей девочке. Около неё уже колдовал Люк, явно пытавшийся хоть как-то облегчить страдания Превращающейся. Но нашему появлению он оказался весьма рад. Вдвоём они с Рииным братом разрезали путы, а я, с трудом сдерживая тошноту (И это при обновленном антитошнительном заклинании!), отцепила многочисленные провода. Мало ли. Она и так, бедняга, едва живая. А если ещё и током долбанет...

– Без «Зеркала» тут не обойтись, – сообщил Фыв и как-то оценивающе посмотрел сначала на меня, потом на Люка. Видимо, результатом он оказался не доволен, потому что приказал: – Займитесь остальными.

– Уверен? – Наташин партнер по танцам явно сомневался.

– Справлюсь, – решительно заявил поисковик, передавая товарищу небольшую сумку, из которой перед этим уже извлек какой-то флакон.

Явно сомневающийся мальчишка тем не менее забрал сумку и подтянулся. Я выбралась следом. Высушив хвост, благодарно кивнула подавшему руку Люку и вместе с ним последовала дальше. Благо от заклятий больше уворачиваться не требовалось.

– Держи, – мне протянули сумку Фыва. – Там вода из Озера Превращения. Помогает при Превращении раньше срока. Пятьдесят на пятьдесят, правда.

– И что мне с ней делать?

– Если видишь, что поля не хватает, давай её им выпить, – проинструктировали меня. После чего подло кинули. А ничего, что я поле ещё видеть не умею?!

Последовала за парнем к ближайшей пленнице, собираясь возразить. Но так и замерла. Не знаю, что с ней делали, но выглядела она паршиво. Чешуя покрывала… ноги. До середины бедра. Кости стоп превратились в плавники, но при этом не срослись. Слова замерли у меня на языке. А Люк тем временем уже начал какое-то заклинание.

Глянув в сторону ещё одной и поняла: не справлюсь. Чем думала Анна Викторовна, давая мне это поручение?

– Успокойся. Нервы делу не помощник, – голосом Илины Владимировны ответило подсознание. Это у меня от нервов уже глюки? В принципе, было бы неудивительно... – Нет, Света, не сошла, – будь директриса рядом, она бы улыбнулась краешками губ. – Это в самом деле я. Я использовала один из вариантов Соединение Сознаний. Как тогда, после Рииной дуэли, Лена. – Уточнение было не лишним, действительно, стало понятнее. – Я хотела сообщить, что мы все-таки открыли портал и скоро у вас будет Отряд, но дозвониться ни до кого из вас не смогла, вот и пришлось…

– Отряд? – вслух переспросила я.

– Потом объясню, – отмахнулись от меня. – Так, а теперь извини.

«За что?» – мелькнула мысль. Осознание пришло вместе с изменившимся зрением. Предметы потеряли четкость, мир раскрасился в синий и белый. Почти как тогда, когда я смотрела глазами тети Лены, и она переходила на магическое зрение. Секунда и все снова стало прежним.

– Иди к той, что слева от тебя. Тут ты ничем не поможешь. – Да я и другим вряд ли помочь смогу… – Что было можно, мальчик уже сделал. Для остального нужен целитель, – Илина Владимировна вздохнула. По крайней мере, мне так показалось, потому что как она могла вздохнуть так, чтобы я это услышала, физически пребывая совершенно в другом месте, было выше моего понимания.

Послушно повернулась налево. Хотя и слабо понимала, что я буду делать, когда доберусь. Оглянулась. Тритоны были заняты скручиванием пленников, Анна Викторовна что-то колдовала над одной из девочек.

– Ты не права, – «услышала» мою мысль наставница. – Конечно, с твоим уровнем знаний, ты пока что мало что можешь, но потенциал у тебя вполне приличный, если не сказать больше. Так что, если объединить его с моими знаниями, помочь кому-то вполне можно. – И прежде чем я успела ответить, вернулась к инструкциям: – Теперь чуть вправо. Стой. – Снова магическое зрение. Прямо передо мной был синий овал. Но не однородно синий, а разных оттенков. – Так. Что там тебе дали мальчишки? Только воду из Озера? Уверена? Открой-ка сумку!

Послушно расстегнула замок. Внутри оказалось множество кармашков из странной прозрачной материи, не похожей ни на одну знакомую мне ткань, каждый был снабжен этикеткой. На общемагическом, который я почти не понимала.

– Крайнее слева во втором ряду, – распорядилась наставница. Я вытащила флакончик с лиловым зельем. – Поставь пока. Теперь второе справа в третьем и прозрачное рядом с ним. Да, это.

– И что я должна с ними делать?

– Погоди, торопыга! Сначала надо последние два смешать. Возьми пустой флакон с дозатором и налей туда примерно половину из последнего.

Открутила крышечку и, чтобы не расплескать, сначала поставила пустую бутылочку на стол, а потом уже перелила половину.

– Теперь две капли из второго. – Выполнила указания. – Молодец! Теперь заставь её выпить хотя бы глоток того, что получилось. – Задачка оказалась не из легких, но с помощью подсказок наставницы я справилась. Удостоверившись, что девочка проглотила зелье, директриса продолжила инструкции: – Теперь то, лиловое распыли на хвост. Только на себя не брызни – превратишься.

Сняв колпачок, убедилась, что на флакон надет распылитель типа тех, что бывают у духов. Первый раз я нажала слегка, и на себя боясь попасть, и вообще, опасаясь.

– Смелее, – подбодрили меня. – И не на одно и то же место.

Несколько раз, не забывая нажимать, провела рукой с флаконом над хвостом девочки. Сначала результат стал виден на поле, когда моя наставница проверила его, а потом и чешуйки на ногах моей невольной пациентки начали исчезать. Зелье каким-то образом поворачивала вспять начатое насильно превращение.

– Повернуть нельзя. Этот состав возвращает её в человеческое воплощение. Учитывая, что её при обратном в самом конце остановили, это не так уж сложно. Но если не вернуть, очень опасно, – объяснили мне.

– Как вообще можно остановить превращение?

– Есть специальные составы, – нехотя ответила Илина Владимировна.

– Но случайно их не приготовить? – догадалась я.

– Именно. Разумеется, есть крохотная вероятность угадать, но она слишком мала, чтобы рассматривать её всерьёз.

Убедившись, что девочка полностью приняла человеческое воплощение, сложила флакончики в сумку и поспешила к следующей.

Там оказалось сложнее: во-первых, девушка лет семнадцати была уже превратившейся, причем давно, во-вторых, как и у того мальчишки чешуя частично была ободрана, кроме того пострадали плавники… Рвотный рефлекс я подавила с трудом. Спасибо заклинанию.

– Изверги! – возмутилась Илина Владимировна. – Крайний флакон в верхнем ряду. Слева. Вата там же. Намочи и прижми к ране. Это кровоостанавливающее.

Но стоило мне прижать вату к кровоточащим, чуть ли на ленточки порезанным плавникам, как чья-то рука легла на плечо:

– Хватит, дальше я сама, – Голос был мне незнаком. Я обернулась. Длинные черные волосы, глаза, кажется, зеленого цвета, овальное лицо. Незнакомка, мягко оттеснившая меня, была одета в старомодный серый плащ. Боюсь даже предположить, сколько лет ей было, потому что выглядела она едва ли не в два раза старше моей крестной. Да что там крестной, даже Анны Викторовны старше.

– Маргарита Николаевна – моя наставница, – сообщила мне директриса несколько удивленно. Кажется, для неё появление этой женщины тоже оказалось сюрпризом. Но поразмыслить над этим я толком не успела, потому что Илина Владимировна продолжила характеристику: – Предыдущая директриса нашей школы. Самая сильная из ныне живущих целителей. Она справиться, я уверена. Она всегда справляется. Так что я тебя покину.

Оставшись в своем сознании одна, оглянулась на остальных. Помещение заполнили взрослые тритоны, выглядящие настоящими воинами. Один из них как раз разговаривал с Теренсом Октано и Анной Викторовной.

В изнеможении опустилась на пол – осознание, что всё позади и теперь можно отдохнуть, лишало сил. Кажется, последние минут двадцать я действовала на адреналине и силе воли. Безумно хотелось забраться куда-нибудь в тёплое место и не вставать, пока кто-нибудь не выведет нас отсюда. Отмахнувшись от странных реакций организма, перевела взгляд на незнакомку-целительницу.

Пока я осматривалась, плавники девушки срослись, а чешуя вылезла новая. А потом девушка, повинуясь движению руки, лежащей, по всей видимости, на поле, вообще превратилась обратно в человека. Мгновение Маргарита Николаевна пристально разглядывала свою работу, потом сдернула плащ и накрыла им обнаженную девушку (одежда той явно не была зачарована и исчезла при превращении). Под плащом оказалось не менее старомодное платье в пол.

И спокойно направилась к следующей пленнице. Я, не отрываясь, следила за ней и видела, как срастаются сломанные кости, восстанавливается кожа, зарастают даже самые страшные раны, завершается слишком рано начатое Превращение. Это было чудо. Самое настоящее чудо.

От восхищенного наблюдения за целительницей меня оторвал вопрос присевшей рядом усталой крестной:

– Любуешься работой Маргариты Николаевны?

Кивнула и пояснила:

– Она так легко их лечит! – восхищение в моем голосе явно зашкаливало.

– Это только так кажется, – возразила тетя Лена. И восхищенно вздохнула: – Видела бы ты, что она с их полем вытворяет. Меня всегда поражала её уверенность: ведь одно лишнее движение и можно сделать что-нибудь совсем не то. Но она всегда так спокойна, словно ничуть не волнуется! Может, тут дело в опыте, а может в том, что она пережила Охоту… Не знаю. Но меня всегда восхищала её работа. Удивительно красивая и важная.

Что-то в её словах напомнило недавнее общение с Илиной Владимировной, так что я подозрительно прищурилась:

– Скажи, а твоей наставницей случайно не она была?

Крестная согласно наклонила голову и поинтересовалась:

– Как догадалась?

– Просто предположила, – пожала плечами. Новости, переданные директрисой, всё равно уже явно запоздали. А остальное… захочет, Илина Владимировна расскажет. А я устала. – К тому же ты так о ней говоришь… С благоговением, что ли?

– С благоговением… – повторила крестная и кивнула: – Пожалуй. Но о ней иначе и не говорят. Многие обязаны ей жизнью. За века она стольких спасла, что не перечесть. Очень редко она не справлялась. Да и то только во время Охоты, когда ей просто не хватало сил, чтобы спасти всех. Но тогда у целителей сложности с энергией были.

Из сказанного я вынесла одно:

– Значит, все эти дети выживут?

– Наверняка, – заверили меня.

Облегченно вздохнула. Я боялась за них, на самом деле боялась. Не знаю уж что было тому основной причиной: жалость и сострадание или ощущение некоторой вины. Может, не задерживай я крестную, и она оказалась бы тут быстрее? Сейчас уже не скажешь.

Тетя Лена, не подозревающая о моих мыслях, продолжала:

– Она вовремя успела. И я, кажется, знаю, кого нам за это благодарить.

– И кого же? – заинтересовалась я, опираясь спиной на какой-то шкаф.

– Лияну, – тетя Лена кивком головы указала на также склонившуюся над кем-то из пострадавших женщину с ярко-рыжей косой до пояса. Судя по её действиям, она тоже была целительницей. – У неё два дара: целительский и провидческий, – подтвердила мою догадку крестная. Значит два дара у русалок все-таки бывают… – Второй, хотя и слабый уже много веков помогает нашему народу предотвращать катастрофы, готовиться к неприятностям. Или так же, как сегодня: вовремя привести помощь.

Так вот о ком говорила когда-то Алина, рассказывая историю школы… Во все глаза я смотрела на эту живую легенду. Впрочем, если правильно понимаю, Маргарита Николаевна была не менее легендарна. Ведь это она, будучи предыдущей директрисой, перенесла школу из предреволюционного Петербурга на современное место, да и в Питере её основала тоже, если ничего не путаю, именно она.

[1] Насколько я помню, утонуть мы не можем – срабатывает защитный механизм, начинающий Превращение. По крайней мере должен срабатывать.

Глава 12

Странную блокировку порталов, как выяснилось, не смогла обойти даже Маргарита Николаевна, которая, по словам крестной, магически была одной из сильнейших русалок. А это что-то да значило. Тратить силы на то, чтобы пытаться взломать чужое заклятье изнутри (неприятный факт его наличия она обнаружила ещё по пути к нам), целительница не пожелала. Так что пришлось ждать, когда взрослые тритоны проверят два оставшихся здания, а после выходить за пределы огороженной территории. Нам, разумеется, потому что пострадавших отправили в безопасное место сразу же, как только выпала возможность. Тогда, собственно, факт непробиваемой блокировки и выяснился.

После того, как дети были перенесены, здания осмотрены, и мы уже готовились вернуться в школу, из вновь открывшегося пространственного окна вышло ещё одно звено Отряда. Так, кстати говоря, называли элитное военное подразделение, занимающееся в основном защитой подводных городов. Соответственно, всего звеньев было чуть больше дюжины: по числу городов и несколько резервных. Эти самые резервные и были присланы к нам на помощь. Стандартно в звено входили порядка тридцати взрослых тритонов и нескольких русалок, как я поняла, отвечающих за порталы. Был среди них и хамелеон. Это мне мимоходом объяснил Сэм, отыскавший меня, стоило суматохе улечься. Кажется, парень чувствовал себя ответственным за мою персону. Он же сообщил то, что полностью эта структура называется «Отряд Ауксилиума», и попасть в неё не так-то просто, это можно сказать элита, конкурс туда огромный. Правда, с нашим даром все несколько упрощается.

– То есть это что-то типа гвардии, привилегированные военные? Дань традициям?

– Не совсем, – возразил хамелеон, – хотя какие-то общие черты есть. И это отнюдь не дань традициям – они постоянно сражаются.

– Я думала, под водой безопасно…

Сэм усмехнулся и пояснил:

– Сейчас, конечно, не Смутные десятилетия[1], но до спокойствия далеко. Чудовища всё ещё время от времени встречаются, да и обычные «рыбки», те же акулы, могут представлять угрозу. И не только для одинокой русалки, но и для города в целом – они же находятся под куполами, регулирующими давление, температуру и прочее. Повреди купол и жителям придется несладко. Особенно в Марианском…

[1] Судя по тому, что я успела узнать из учебников по истории, Сэм имеет в виду годы после Краха Атлантиды. Океан в те времена буквально наводнили опасности начиная от невиданных чудовищ и заканчивая относительно безобидными участками магических аномалий.

Ещё некоторое время прошло, пока бывшая директриса отдавала распоряжения командиру вновь прибывшего звена Отряда, который едва увидев её, опустился на одно колено, словно она была монархом. Целительница приняла это как должное.

Когда со всеми вопросами было покончено, взрослые наконец открыли портал. Шагнув в пространственное окно следом за ними, я оказалась в каком-то подвале. Впрочем, судя по тому, что ни Маргарита Николаевна, ни тетя Лена беспокойства не проявляли, перенеслись мы по адресу. Проследив за моим появлением, крестная, о чем-то беседующая с Маргаритой Николаевной, жестом приказала следовать за ней и вышла из помещения. Следуя за ними, я поднялась по лестнице, прошла через открытую дверь и оказалась в знакомом коридоре возле школьного медпункта. Помявшись, в обитель здравоохранения, куда направились мои проводники, я не пошла, предпочтя думать, что моё присутствие им без надобности, а найти дорогу к себе я в состоянии.

Правда сразу в комнату я не попала, пришлось задержаться: в холле я взглядом наткнулась на Андре, устроившегося на ближайшей ко мне лестнице. Тритон читал какую-то книгу, но при этом так нетерпеливо постукивал ногой по ступеньке, что становилось ясно – он не почитать сюда перенесся. Черт! Мы же договаривались встретиться.

Словно почувствовав что-то, парень захлопнул книгу и поднял голову, разумеется, сразу заметив меня. Во взгляде сквозило такое недовольство, что я почувствовала себя виноватой. Он тут ждет, а я… Хотя стоп! Мы же не обговаривали конкретное время, а просто собирались вместе на танцы, так ведь? А поскольку танцы вечером, я вполне могу гулять с утра! Придав себе как можно более уверенный вид, гордо вскинула подбородок и чуть наклонила голову, выражая тем своё удивление. Потом до меня дошло. Гулять… Блин! А я сегодня разве не собиралась с Лешей погулять?! Недовольно закусила губу, размышляя, о чём ещё умудрилась забыть?

– Привет, прогульщица! – вниз по лестнице сбежала Рия. Кажется, я знаю, о чем ещё забыла. Об уроках, вот о чем! – Как погуляла?

– Лучше у Фыва спроси, – посоветовала я, наугад ткнув пальцем себе за спину. И пока подруга отвлеклась на брата, направилась к Андре.

– Только не говори, что вместе с нашими была на операции, – обреченно, словно уже зная ответ, попросил парень. За те несколько мгновений, на которые я отвлеклась, выражение его лица претерпело кардинальные изменения, что-то похожее на беспокойство (по крайней мере, мне хотелось бы, чтобы это было оно) полностью вытеснило предыдущие эмоции.

– Не буду, – присела на ступеньку рядом с танцором. Кажется, моё утверждение его успокоило. Временно, поскольку я продолжила: – потому что изначально я просто заглянула к крестной в гости. – О причинах этого визита пока умолчим. – Так совпало, что её маячки исчезли именно в этот момент, – пожала плечами. Наверное, я наконец расслабилась, потому что все пережитое как-то разом навалилось, заставляя искать утешения: – Знаешь, это было так страшно. – Перед глазами возник тот самый первый мальчик, а потом девочка, привязанная к решетке и другая, с плавниками вместо ступней и ногами покрытыми чешуей.

– Ну-ну, – рука Андре скользнула по спине (я чуть вздрогнула от неожиданности), притягивая ближе. В нос ударил запах его парфюма. Приятный, хотя и не возьмусь сказать на что похожий. – Все ведь закончилось хорошо, не так ли?

Кивнула, едва не стукнув его макушкой по подбородку.

– Вот и не плачь.

А я разве плачу? Коснулась щеки. Мокрая. И, правда, плачу. Хорошо, от слёз не превращаются… Стало чуть-чуть стыдно. Что-то я расклеилась. Хотя после такого, думаю, мне простительно. Решив так, уткнулась носом в рубашку парня. О том, что мы в людном месте, я в этот момент думала в последнюю очередь. Мне хотелось тепла. Простого человеческого тепла. Он прижал теснее, обнял, насколько это позволяло положение. И сразу стало так спокойно… Может, Андре тоже набросил на меня заклинание?

– Идем, тебе сейчас не помешает чай, – решил он спустя некоторое время, счет которому я успешно потеряла. Отстранившись, тритон помог мне встать и, оценивающе оглядев, добавил: – С чем-нибудь успокаивающим.

Толкнув витражную дверь, Андре поинтересовался:

– Много колдовала? – Устало кивнула: использование дара ведь тоже считается. Тритон несколько секунд смотрел на меня, кажется, даже задействовав магическое зрение, после чего постановил: – Тогда ты давай садись, а я чай принесу. Что предпочитаешь успокоительные чары или по старинке капли?

– Давай лучше капли. – Хватит с меня успокоительных заклинаний. – Только не сильно много: Ланс на меня уже заклятье накладывал.

Тритон нахмурился, но ничего не сказал. Легонько подтолкнул в сторону обеденной зоны и, быстро сориентировавшись, отправился к столику, где всегда стоял чайник.

Стоило занять излюбленное место, как рядом опустился Сэм:

– Ты как? Сильно испугалась?

– Честно говоря, да, – призналась я, прикрыв глаза. – Там как-то это не так чувствовалось. То ли из-за успокоительного, то ли на адреналине… А сейчас как-то навалилось.

– Привыкнешь, – хамелеон грустно вздохнул и ободряюще коснулся моего плеча. – Хотя я, что уж врать, тоже испугался. К этому тяжело привыкать. Да и я в таких передрягах ещё не бывал. Обычно с Охотниками стычки. Там страшно, но такой безнадеги нет, – поделился коллега по дару. И, видимо, счёл за лучшее сменить тему: – Кстати, ты в Соревнованиях участвовать будешь?

– Не знаю пока, – с трудом вообще вспомнив, что же за соревнования такие, ответила я. Кажется, они проводятся летом между школами. В их числе и соревнование хамелеонов есть, наставница вроде говорила что-то такое. – Илина Владимировна, конечно, меня муштрует, но я мало чему успела научиться.

– Будет жалко, если ты не поучаствуешь, – похоже он искренне огорчился. – У нас с Линкой это, вполне возможно, последние. За меня уже, наверно, брат участвовать будет, да и Лина предположительно до следующих стабилизируется… – И вдруг предложил: – Слушай, а хочешь, мы тебя потренируем?

– Не знаю, – растерялась я. В принципе, почему нет?

– Давай я на следующие танцы напрошусь и обсудим, – продолжил он разрабатывать план. – У тебя же ещё нет постоянного партнера?

Прежде чем я успела ответить, вернулся Андре. Надо сказать с чайником в левой руке и двумя фарфоровыми чашечками в правой, выглядел он несколько необычно.

– Вообще-то есть, Сэм, – заметил явно услышавший вопрос танцор.

– Андре? – хамелеон был явно удивлен. – Ты что здесь делаешь?!

– Пытаюсь вырвать свою партнершу у некоторых не в меру активных личностей, – ехидно отозвался танцор, аккуратно устраивая посуду – чайник в центре, чашечки, с уже налитой в них заваркой передо мной и у свободного места напротив явно знакомого ему парня.

– Вот опять ты! – в голосе Сэма послышалось возмущение. Полушутливое, но всё же. – То Линку у меня уводишь, то вот… – он не закончил, натолкнувшись на предостерегающий взгляд Андре.

– По поводу Линки все претензии к ней, – отрезал, твердо глядя на собеседника, танцор. – Да и вообще, ты сам виноват: не стоило с фрейлинами её флиртовать. Кузина у меня вообще ревнивая, знаешь ли. Так что смотри, скажу ей, что ты глаз на Свету положил.

– Да как ты..! – вскинулся было хамелеон.

– Прекратите, а? – закрыв глаза, попросила я. – И так голова раскалывается!

– Прости, – Андре налил мне кипятка и уже занес над моей чашкой небольшой флакон, вытащенный из кармана, когда Сэм перехватил его руку.

– Что это? – старший тритон (по крайней мере, мне казалось, что он старше, да и сам он говорил, что скоро стабилизируется) вывернул руку явно возмущенного его действиями танцора так, чтобы прочесть этикетку.

– Успокоительное! – сквозь зубы процедил Андре.

Но Сэм успокоился, не только изучив этикетку, но и понюхав содержимое:

– Настойка валерьяны алхимическая.

– А я о чем! – брюнет отобрал бутылочку.

– Не больше десяти капель, – предостерег его хамелеон. И пояснил: – И так с заклинаниями мешаем.

– Я. Знаю! – рыкнул Андре. – Не делай из меня идиота, Октано! И вспомни, будь любезен, чем моя прабабушка занимается. – Высказавшись, наконец добавил нужное количество капель в мой чай.

Благодарно улыбнулась и сразу же сделала несколько глотков. Со всеми событиями этого бесконечного дня я и забыла, когда в последний раз утоляла жажду. Так что прежде чем поставить чашечку на стол, выпила я не меньше половины.

– Лучше? – с беспокойством поинтересовался танцор.

Прислушалась к себе и кивнула: головная боль действительно прошла, да и я успокоилась.

– Не думала, что так быстро подействует.

– На то это и алхимическая настойка, – довольно ответил на это хамелеон.

Убедившись, что мне стало лучше, оба расслабились и разговор свернул на другое:

– Ты давно из школы? – поинтересовался Сэм.

– Часа полтора. – Тут мне снова стало немного стыдно. И, видимо, поняв это, парень накрыл мою ладонь своей. – А что? Интересует, залатали ли уже пробоину? – Андре ехидно усмехнулся.

– Весьма. Хочется, знаешь ли знать, превратишься ли, едва оказавшись в родных пенатах, – в том же тоне отозвался хамелеон. И явно для меня пояснил: – Купол над нашей школой часто повреждается и тогда школу заливает. Ну так что?

– Ту заделали, – выделив голосом первое слово, ответил брюнет. – Но в процессе на северо-западном направлении, аккурат над столовой образовалась новая. Так что советую пообедать где-нибудь в другом месте.

– Отличный совет. Предупрежу дядю и сплаваю к предкам, – Сэм явно решил нас покинуть.

Но прежде, чем он задвинул стул, мой партнер по танцам попросил совсем другим, серьезным тоном:

– Вечером зайди ко мне, пожалуйста. Впечатлениями об операции поделишься. – Сэм замер, кажется, собираясь танцора с такими просьбами послать куда подальше. Но тот тоже это понял, воспользовавшись козырем: – И я, возможно, не буду ничего говорить кузине.

– До вечера, Андре, – зло бросил хамелеон. Кажется, Фыву по поводу разрыва отношений он соврал. Интересно, почему? Хотя, не моё дело. Тем более, что ко мне он обратился совсем другим тоном: – Рад был с тобой познакомиться, хотя и при таких обстоятельствах, Света, хамелеон славянской.

– Я тоже, – с улыбкой попрощалась я. Снова посмотрев на Андре, обнаружила, что последние слова Сэма явно произвели на танцора впечатление. Нахмурилась: – Ты чего?

Тритон отмер и со стуком поставил чашку на стол:

– Это правда? – в его глазах был… страх? Нет, вряд ли, скорее напряженность. – То, что ты хамелеон?

– Ну да, – я пожала плечами. – А что, это важно?

– Ты даже не представляешь насколько, – мрачно подтвердил парень. Потом, видя, что я не понимаю, вздохнул и пояснил: – Понимаешь, хамелеоны крайне редко живут долго и счастливо. А если живут, то лишь в том случае, когда не суются во всякого рода сомнительные предприятия. Они все время на передовой: маскируют Отряды, разведывают планы Охотников, причем нередко в одиночку. Просто… – он замолк на несколько секунд, словно подбирая слово, – я боюсь, что ты не сможешь остаться в стороне, и с тобой что-нибудь случится.

Андре нежно коснулся моей щеки. Я замерла, не зная, что сказать. Он боится за меня? Но почему? Я правда важна для него или это только слова, за которыми нет чувств? Так хочется ему верить, но и Ри, и тетя Лена говорили… Черт! Может, это слухи? Просто грязные сплетни? Ведь не может же вся его забота, все беспокойство быть лишь игрой? Игрой, целью которой является лишь очередная галочка в списке побед?

– Думаю, тебе надо отдохнуть, – отвлек вконец запутавшуюся меня парень. – Вряд ли ты в состоянии идти ещё и на танцы, так ведь?

– Наверное, ты прав, – вынуждена была признать я. – Проводишь?

Андре кивнул и подал руку. Я, разумеется, помощь приняла – слишком устала, чтобы думать об общественном мнении. К тому же, нас наверняка и так уже куча народа видела и на лестнице, и в столовой, так что поводом больше, поводом меньше… Для сплетниц уже не принципиально. Да и локоть у него удобный…

До общежития шли молча. Но молчание это не тяготило. В отличие от кучи косых взглядов и открытых ртов. Кажется, я поспешила насчет непринципиальности подобной прогулки.

– Тогда до следующей субботы? – развернулась я к спутнику, когда мы поднялись на крылечко.

– До среды, – поправил тритон. – В преддверии бала мистер Лит обещал нам дополнительные совместные уроки. И не забывай об обещанной мне проверке, – Андре коснулся губами моей щеки и легким шагом направился в сторону главного здания.

Я же, постояв пару секунд, направилась к себе, преследуемая завистливыми и сочувствующими взглядами русалок. Наконец оказавшись за плотной дверью комнаты, с трудом нашла в себе силы наскоро (насколько это вообще возможно, превращаясь от воды) умыться. И буквально упала в постель, чтобы мгновенно вырубиться. Думаю, даже будь Алина в этот момент в комнате, никаких ответов она бы от меня не добилась.

Сны мне снились в эту ночь сплошь кошмарные.

Вечером того же дня

Найти помещение для расширенного совета директоров оказалось задачей достаточно сложной. Кабинет Илины Владимировны отвергли сразу: в нем и впятером-то развернуться было сложно. Учительскую – после категоричного заявления знавшей школу как свои пять пальцев Маргариты Николаевны. Пришлось спешно приводить в порядок один из учебных классов. Впрочем, даже не используй Анна Викторовна чистящее заклинание, никто бы и слова не сказал: всех интересовала отнюдь не чистота школы.

Помимо всех семи директоров (а точнее шести директрис и одного директора) присутствовали командиры обоих звеньев Отряда, целительницы и, разумеется, задействованные в операции взрослые.

Мужчины сноровисто сдвинули парты, кто-то из директрис (вероятно, хозяйка) принес скатерку и чайник из учительской. Анна Викторовна через портал перенесла печенье из столовой. Получилось очень по-домашнему.

– Как раньше, – вздохнула Мери Лина Каррес, возглавлявшая американскую школу с самого её основания, глядя на невозмутимую Маргариту Николаевну.

– Не совсем, – возразила та серьезно. Все тут же посмотрели на неё, а целительница невозмутимо пояснила: – Раньше электрических чайников не было. – Даже пребывающая в подавленном настроении Елена Валерьевна улыбнулась. А целительница всё тем же тоном продолжила: – И прекратите так на меня смотреть. Не на уроке.

Кое-кто смутился, но на большинство, закаленное десятилетиями, а то и столетиями педагогической работы подобное уже давно не действовало.

– Мы, безусловно, рады Вас видеть, Маргарита Николаевна… – начала с весьма заметным, даже несмотря на то, что разговор велся на общемагическом, акцентом Сална Тен – директриса азиатской школы.

Но была бессовестным образом перебита странными воплями с улицы. Илина Владимировна, вздохнув, поспешила к окну, чтобы вернуться со словами:

– Ничего особенного. – И Анне Викторовне: – Рия на брате висит, отпускать не хочет, видимо.

– Распустила ты их, Илина, – покачала головой основательница школы. Её приемница молча склонила голову, признавая правоту наставницы. Спорить сейчас было не время и не место, хотя её взгляды на воспитательный процесс и отличались. – Да и ты, Альберт, тоже. На часах половина десятого, а твои тритоны в моей школе!

Это «моей» вызвало улыбки у всех без исключения присутствующих, кроме разве что директора тритонов:

– Сейчас разберусь, – вскочил он. По сравнению с остальными присутствующими мужчинами Альберт казался щуплым, хотя, как и всякий представитель русалочьего народа за годы постоянного плаванья успел неплохо накачать и плечи, и пресс. Впрочем, то, что и хамелеону, и командирам Отряда он проигрывает, было ничуть не удивительно, поскольку воином шатен не был и даже плаванье, как остальные его коллеги не вел, правда, в первую очередь из-за нехватки времени – антарктическая школа была самой крупной и соответственно требовала куда большего внимания руководства. В целом же Альберт был, по меркам что человеческого, что магического мира, довольно симпатичен: с каштанового цвета волосами до плеч, связанными так чтобы не лезть в лицо ни в воде, ни на суше, смоляными бровями вразлет и аккуратной бородкой. Человек не дал бы ему больше тридцати пяти, а между тем он только школой руководил без малого сто двадцать лет. Что, разумеется, не могло не сказываться, в том числе на манере одеваться: как и практически у всех остальных светло-серый костюм тритона вышел из моды пару десятилетий назад.

– Сиди уж, – махнула рукой целительница. – Илин, ты тоже. Завтра разберетесь. Скажи лучше, Лилия к нам не присоединится?

Самая молодая директриса покачала головой:

– Нет, к сожалению.

– Тогда, думаю, можем начинать, – Маргарита Николаевна коротким жестом поставила на комнату заклятье тишины. – Как верно хотела заметить Сална, собрала я вас отнюдь не из-за того, что соскучилась. Хотя, честно говоря, без этого тоже не обошлось.

– И мы.

– Мы тоже, – загомонили присутствующие.

Один взгляд и все мгновенно замолчали, а долгожительница продолжила:

– О событиях сегодняшнего дня все вы, конечно же, в большей или меньшей степени уже осведомлены. Но чтобы не было недопонимания, заслушаем отчет представителей Отряда. Да не переглядывайтесь вы! – Тут явственно не хватало «не дети на экзамене». – Кто первым на месте оказался, тот пусть и начинает!

– Ну, по логике тогда начинать Лена должна, – вставила Анна Викторовна. Долгое время проработав бок о бок с бывшей директрисой славянской школы, она чувствовала себя свободней многих и уж точно свободнее Илины Владимировны, во многом до сих пор воспринимающей наставницу именно в этой роли.

– Отлично. Лена, прекрати жаться к Илине и рассказывай уже, – приказала целительница. Заметив взгляды двух закадычных подружек, предположила: – Или я что-то не поняла и она тоже в этом участвовала?

– Участвовала, наставница, – подтвердила с улыбкой Илина Владимировна.

– И почему я не удивлена? – себе под нос пробормотала та.

Их рассказ о странностях поведения медсестры в одной из школ Энска, предпринятом расследовании и пропавших маячках занял не меньше получаса. Елена Валерьевна в подробностях описала и свои ощущения в момент разрыва, заинтересовавшие присутствующих, и выводы, приведшие её именно к Нине.

– Это был риск, Лена, – заметила Маргарита Николаевна осуждающе. – Неоправданный и довольно серьезный. У тебя не было никаких гарантий, что эта женщина замешана. Что если бы ты ошиблась? И не надо сейчас про интуицию и всё такое прочее. Это не оправдание. Ты рисковала жизнями детей.

– А что бы Вы сделали на моём месте, наставница? – встретилась с ней взглядом поисковик. – Стали бы искать место последнего контакта с маячками?

– Разумеется, нет. Я не поисковик, и как следствие не стала бы полагаться на одни только маячки, у меня слишком небольшой охват. Так что я бы запомнила или зарисовала рисунок и узор поля.

– Это входит в должностную инструкцию, – чуть обиженно напомнила Елена Миллиос. – Само собой, я все это сделала.

– Но? – заинтересовалась основательница школы.

– Поиск в масштабах всей области занял бы чересчур много времени: здесь слишком много русалок.

– Лена права, – поддержала молодую коллегу по дару Анна Викторовна. – Школа при масштабном поиске оттягивает на себя внимание.

Кое-кто из директрис согласно кивнул, с подобным феноменом они у себя тоже сталкивались.

– Вот поэтому я и решила сперва попробовать вариант с Ниной, – уже более уверенно продолжила поисковик Энска. – И оказалась права.

– Намекаешь, что «победителей не судят»? – усмехнулась Маргарита Николаевна. – Не обольщайся, это не твой случай. Так что к этому разговору мы ещё вернемся.

«И к тому, зачем ты взяла с собой юную хамелеоночку тоже», – мысленно добавила целительница.

– Если Вы намекаете, что Лене следовало привлечь ещё одного поисковика, наставница, то это было сделано, – вклинилась в разговор явно разозленная обвинениями в адрес подруги Илина Владимировна. Прежде она молчала только потому, что ждала, когда Маргарита Николаевна выскажет это вслух, но поскольку та явно решила оставить выяснение всех обстоятельств для узкого круга, не вмешаться директриса уже не могла. Подобные заявления были оскорбительны и для неё как непосредственного начальника. Тем более высказанные при остальных директорах, среди которых у самой молодой директрисы и без того были не самые прочные позиции. – Лена сразу же сообщила мне. И Поиск раскидывала я.

– Из школы? – неподдельно изумилась Элиза Кристи.

– Я прекрасно знаю, как выглядят рисунки поля моих учениц, так что для меня это не такая помеха, как для Лены, – отрезала Илина Владимировна. Достаточно прямолинейный намек заставил главу африкано-австралийской школы покраснеть. Лияна сдержанно улыбнулась. – Тем более что рисунок и узор пропавших у меня имелись в виде мыслеобразов, созданных ещё при их обнаружении и периодически обновляемых.

– И каковы же были результаты Поиска? – не без гордости глядя на преемницу, поинтересовалась Маргарита Николаевна.

– К сожалению, он действительно занял слишком много времени, так что, когда я закончила, Лена была уже почти у цели, – не подвела наставницу та. – Так что Поиск только подтвердил верность направления. Коэффициент скрытия в том районе был явно завышен, так что я отправила запрос на переброску Отряда.

– Но всё равно отправила туда тритонов?

– Не в укор присутствующим будет сказано, но между вызовом звена и его появлением зачастую проходит слишком много времени, чтобы рассчитывать только на него, – вновь вмешалась Анна Викторовна. – Поэтому мы решили не медлить. Будь там Охотники, мы, разумеется, не стали бы рисковать учениками.

– Разумное решение, – согласилась Маргарита Николаевна. – И раз уж Вы сами взяли слово, может быть, продолжите историю?

– Охотно, – склонила голову преподавательница самообороны. – Теренс, ты не против?

Теренс Октано, кажется, побаивающийся целительницу, с явным облегчением кивнул. Впрочем, это не помешало ему местами дополнять рассказ Анны Викторовны, уточняя детали, а в той части, где её оставили присматривать за детьми, даже взять повествование на себя. Вдвоём закончили они довольно быстро: опыта как участия в операциях различной сложности, так и рассказа о них обоим было не занимать.

Несмотря на сухой стиль изложения и краткость, вышло у них довольно образно: обладающая достаточно хорошим воображением и впечатлительная Элиза Кристи к концу повествования явственно позеленела. Закончили преподаватели сообщением о явной утечке информации.

Подогрев успевший остыть чай, директриса африкано-австралийской школы прошептала над ним несколько слов заклинаний. Алхимиком госпожа Кристи была достаточно выдающимся, чтобы творить простейшие снадобья без положенной им материальной компоненты. К примеру, ту же алхимическую настойку валерьяны без самой валерьяны.

– Собственно на этом у нас все, – закончила учитель самообороны и наконец позволила себе сделать несколько глотков изрядно остывшего кофе.

– Господа командиры? – обозначила дальнейших рассказчиков долгожительница.

– Представьтесь, пожалуйста, чтобы мы знали, как к вам обращаться, – добавила Лияна, как всегда сидящая справа от подруги.

– Мое имя – Унред Стриминиан, я командир третьего резервного звена Отряда, – выполнил её просьбу мужчина, – прибывшего на место первым. Все люди перенесены в наш штаб, где были допрошены. Все документы, результаты и оборудование также было изъято после обследования специалистами Сыска. Все материалы и выводы по ним в этой папке, – мужчина подвинул толстую черную папку без заголовка Маргарите Николаевне. – Не стану скрывать, что её копия уже на столе градоправителя Марианского, поскольку подчиняемся мы ему. Мой коллега сейчас расскажет вам общую суть, а мне позвольте откланяться – Владимир Антарио ждет моего отчета не позднее семи утра по времени города, а туда ещё доплыть надо.

Если учитывать, что школа и Марианский располагаются в разных часовых поясах и разница во времени у них составляет четыре часа, опасения тритона были вполне обоснованы. Тем более что часовая стрелка неуклонно приближалось к полуночи, а чтобы добраться до подводного города с поверхности даже тренированному мужчине надо никак не меньше двух с половиной, а то и трех часов.

– Идите, – чуть поморщилась целительница. Она могла бы открыть гостю прямой портал в подводный город, но предпочла не тратить силы попусту. – И передайте градоправителю, что я бы хотела обсудить сложившееся положение завтра за обедом. Я пока планирую задержаться в школе, так что пусть постарается не путать часовые пояса, – по сути это был ультиматум, но никто и не подумал возмутиться: атлантийка могла себе позволить и не такое. Елена Валерьевна даже не сомневалась в том, что градоправитель придет в назначенное время, хотя и повозмущается для проформы. С Маргаритой Николаевной не спорят.

Мужчина отвесил уважительный поклон и вышел, уже в коридоре открывая портал. Переносится (даже без начертания) при вышестоящих в случаях не требующих того считалось дурным тоном.

Проводив коллегу взглядом, руководитель второго звена начал скупо и безэмоционально описывать сложившуюся ситуацию:

– Йенер Твинс, – представился тритон. В отличие от своего коллеги – светловолосого и высокого он был лысым невысоким, но жилистым мужчиной. – Были обнаружены аппаратура и некоторые весьма специфические реактивы явно не человеческого производства. Что также, как и допрос под заклинанием подчинения воли, – присутствующие разом поморщились: это заклятье любили разве что законченные садисты, но применять приходилось многим, – указывает на участие Охотников самых высоких рангов.

По кабинету пронесся ропот: задействовать людей Охотники и раньше задействовали, как во времена Охоты, так и позже. Но по условиям того шаткого перемирия, что было установлено посредством вмешательства Подводного ветра и Академии Мерфит, настолько посвящать людей они никакого права не имели. Как собственно и вообще заниматься русалками.

– Мы с Лияной на основе характера травм у детей пришли к тем же выводам, – мрачно кивнула оставшаяся спокойной целительница. – Слишком хорошо они знали, что и как делать для незнакомых с нашими анатомией и физиологией. Прямых доказательств, надо полагать, никаких?

– Увы, – развел руками военный. – Возможно, полностью проработав материалы дела, Сыск на что-то и наткнется, но пока указания только косвенные. И судя по ним тут замешан кто-то из приближенных Великого либо даже он сам. – Снова ропот. Все понимали, что может означать подобное. – Причем, скорее всего, без ведома главы местного управления. Тот известный химик, создатель ядов и противоядий, но не фанатик. На столь серьезное нарушение Соглашения он не пойдет, слишком предусмотрителен. О том, что его же первым и заподозрят, если все вскроется, он не может не знать.

– Но все же не стоит его совсем исключать из списков подозреваемых, – заметила Анна Викторовна. – Мало ли какие у него могут быть мотивы.

– Этой версией уже занимаются, – не стал спорить мужчина. – Далее, судя по некоторым данным, в том числе упоминании некого агента, у нас есть шпион. И, судя по всему, он в этой школе, – присутствующие переглянулись. Взгляды скрестились на Илине Владимировне. Та хмурилась, явно уже перебирая кандидатуры. – Вероятнее всего это одна из учениц, причем не менее третьего года обучения: сведения от агента поступали именно в течение этого срока. Хотя исключать преподавателей тоже не стоит.

Последнее предположение возмутило всех без исключения: методы отбора преподавательского состава во всех школах были сходными. И все были абсолютно уверены, что уж как бы не была юна (по меркам русалок) их коллега, пригреть на груди такую ядовитую змею она никоим образом не могла.

– Я абсолютно уверена в каждом, – отрезала хозяйка. – Ни один из преподавателей на такое бы не пошел. Если не верите мне, спросите у Маргариты Николаевны, костяк коллектива формировала именно она.

– Хочешь сказать, изменений за почти тридцать лет моего отсутствия не было? – удивилась предыдущая директриса.

– Были, – не стала спорить её преемница. – Но в них я уверена не меньше, чем в остальных. Да и Вы, уверена, со мной согласитесь, если познакомитесь с личными делами.

– В любом случае исключать такой вариант тоже нельзя, – спокойно сообщил командир звена.

– При всем уважении, Йенер, – вмешался Альберт. – Я бы советовал не тратить времени и сил: предателей среди учителей быть не может.

– Но…

– Просто поверьте, – практически приказала Маргарита Николаевна.

– Даже если так, – мужчина явно не проникся, – в деле замешан сильный маг. На территорию были наложены «Затуманивание магического зрения», «Блокировка порталов» и «Отсечение маяков». Причем площадь воздействия больше четырех квадратных километров, а это знаете ли вряд ли под силу ученице.

– Мери, насколько реально увязать эти заклятья в одно, не повышая затраты на десяток уровней? – спросила вдруг Лияна.

– Увязать точно можно, но вот насчет затрат я не уверена – надо рассчитывать, – подумав секунду, ответила Мери Лина Каррес. Как теоретик магии бессменная директриса американской школы была известна далеко за пределами подводных городов.

– Не надо увязывать все три, – возразила Елена Валерьевна. – Маячки были отсечены раньше, иначе бы найти место не составило труда.

– «Отсечения» на территории не было, – согласилась с ней Илина Владимировна. И привела тот аргумент, о котором остальные как-то и не подумали: – Мой маячок на ученице остался цел, несмотря на то, что она была там.

– К тому же само заклинание не площадное, – поддержала их теоретик.

– А «Затуманивание» с «Блокировкой» уже давным-давно увязаны, – задумчиво сказал Альберт. – Связка «Западня». Когда нет браслетов скрытия, для операций в Охотничьих штабах используется. Её на третьем курсе Университета вроде бы изучают.

– Мы на четвертом проходили, – поправила Талина Тирис, директриса средиземноморской школы. – Только для неё требуется пятнадцатый уровень. Если же заклятья по отдельности друг за другом применять, то вообще семнадцатый.

– Илина, на старших курсах есть настолько сильные маги? – поинтересовалась Маргарита Николаевна, наливая себе ещё кофе.

– Есть, – уверенно кивнула директор. Секунду подумав, продолжила: – Но всего четверо, и все потомственные. Полина Елиф-Картанэ, Аквата Миллиос-Пирреи, Джиниана Джаннан-Ланессе и Людмила Лаамонд-Цвертс.

– Я бы сказала, что Аквата и Полина точно нет, – заметила преподавательница самообороны. – Первая пускай и не отличается идеальным поведением (в особенности по отношению к сестре), но в целом послушна воле родителей и бабушки, да и не потянула бы – она едва-едва до пятнадцатого дотягивает. Примени она даже связку, мы бы потом её на том же месте и нашли в глубоком минусе, как минимум. А у второй лисаре – одна из младшего круга Старейшин, так что в сомнительные авантюры Полина не ввязывается. А если бы и ввязалась, попробуй утаи подобное от менталиста уровня Старейшины.

– Повезло девочке, – одобрительно кивнула основательница школы.

– Ну, это как посмотреть, – усмехнулась Мери Лина. Сама будучи наездницей в подобной паре, проблемы Полины она понимала как никто другой. – Трехсотлетняя лисаре, свободно читающая твое сознание, когда ей вздумается, это, знаете ли, сомнительное счастье. Особенно, когда ты подросток.

– А две других? – поинтересовался Альберт.

– Людмила больше по части боевой магии, а не защитной, да вы её на Соревнованиях видели, она нашу школу представляла, – напомнила Анна Викторовна. – И она тоже наездница, хотя её лисаре совсем молод. А вот Джиниана вполне могла бы применить нечто подобное – у неё почти восемнадцатый, – в этих словах было уважение. И не мудрено, ибо уровень выше семнадцати даже среди присутствующих был далеко не у всех. – Только вот мотивов я не вижу, – закончила Анна Викторовна.

– К тому же, девочка – повелительница воды из уважаемого рода, любимица леди Тилин, – дополнила Илина Владимировна.

– Проверим всех четверых, там видно будет, – решила Маргарита Николаевна. – У вас все, Йенер?

– Не совсем, – ответил внимательно слушавший их рассуждения командир звена. – Некоторые, по-видимому, наиболее важные люди оказались защищены от прямого магического воздействия. До десятого уровня включительно. И это, наверняка, также работа кого-то второго, не обязательно даже русалки.

– Думаете, Охотника? – не без скептицизма осведомилась Джулия Омик, директриса европейской школы. Мужчина пожал плечами. – У них нет магов такой силы. Тем более наши заклятья для них неприменимы. А чтобы отсечь маяки надо как минимум иметь синее поле, а желательно вообще дар целителя или поисковика!

– Мы знаем, Джули, – мягко напомнила старшая целительница. – Мне вот что хотелось бы узнать, уважаемый Йенер: кто будет заниматься расследованием?

– Думаю, это Вы обсудите с градоправителем, – складывая бумаги в свою папку, ответил военный.

– А что насчет вампирьей слюны, найденной нами? – вспомнила вдруг учитель самообороны. – Вампирами они тоже занимались?

– Да, в течение двадцати пяти лет, – кивнул тритон. – Кстати говоря, вампиров мы там не нашли. Вполне возможно, их изучали в другом месте. Этим вопросом сейчас также занимается Сыск.

– Возможно, – согласилась целительница. – Надо будет связаться с графами и узнать, что им об этом известно. Но это завтра, – она посмотрела на часы, висевшие над доской, – хотя вернее уже сегодня. А пока предлагаю допивать чай и по домам.

Возражать никто и не подумал. День у всех выдался длинный, а той же Элизе Кристи через несколько часов предстояло вести занятия: в её часовом поясе уже было не очень раннее утро. Как и остальным, впрочем. Причем, у кого-то впереди ещё была половина рабочего дня.

Но Маргарита Николаевна ещё не закончила:

– Сална, Джулия, Талина, – обратилась основательница школ к директрисам азиатской, европейской и средиземноморской. – Загляните ко мне утром часиков в одиннадцать. Только, пожалуйста, по местному времени, а не по вашему! И прихватите отчеты по своим школам. Альберт, Элиза, Мери Лина, – это уже директорам антарктической, африкано-австралийской и американской – трех едва ли не самых крупных школ. – Вас я буду ждать часа в три дня. Отчеты обязательны. Ну а с тобой, Илина, мы поговорим после того, как я хотя бы немного посплю. Надо отдохнуть, завтра будет тяжелый день. Нас всех ожидают большие перемены.

Продолжение следует…

август 2012 - июль 2013 (окончание) - июнь 2021 (периодические правки)

Вторая часть будет выкладываться тут: https://author.today/work/312087