Руса. Расширяя пределы

Глава 1. «Не время успокаиваться!»

— Поздравляю вас всех с окончанием года! — поднял заздравную чашу мой дедушка, и шум быстро стих. Все присутствующие, будь то мои родичи, сподвижники или гости издалека, прекрасно знали, как сильно любит Руса Еркат сын Ломоносов старого Тиграна. А сердить меня дураков не было. И вовсе не потому, что я — страшный тиран и деспот, а из-за прекрасной Дрипетиды, настоящей персидской принцессы, которую Александр Македонский выдал за меня почти два с половиной года назад.

Я когда впервые её имя услыхал, струхнул немного, подумал, что мне младшую дочь Дария, последнего из династии Ахеменидов, в жёны отдают. А оно мне надо? И так женили, не спрашивая согласия. Но, к моему счастью, обошлось, принцессу мне выдали рангом пониже, всего лишь дочь сводного брата Дария III, причём от третьей, самой младшей и не знатной из жён. Но нам и этого хватило, ох и намучались мы с ней поначалу, и я, и Софочка с Розочкой. А вот дед, тот сразу сумел ей вбить, что лучше «спина к спине против всего мира», чем свары в семье устраивать.

Так в результате и сложилось, что я — главный по вопросам стратегии, Софочка отвечает за планирование и контроль, Розочка — за финансы, торговлю и образование, а наша принцесса — за поддержание дисциплины.

Кто там фыркнул пренебрежительно? Вот вы попробуйте сначала выстроить вертикаль в городке, население которого составляют не только выходцы из Армении, но и эллины, уроженцы Иудею, египтяне и нубийцы. И это только основные группы, а так у нас хватает ливийцев, есть выходцы из Пунта и из царства Даамат[1], а теперь ещё и из Аравии народ потянется… А ведь надо не только мужиков «строить». Но и их жён, наложниц и детишек. Сам я не представляю даже, как к этому подступиться, да и мои умницы раньше таким не занимались, для этого имелись старшие родичи. А наша принцесса не просто справилась, ей это оставляло огромное удовольствие.

Хотя как она находила для этого время, не понимаю, ведь и кучей слуг руководила, и двух детишек мне родить успела… Впрочем, с этим делом проволочек не было, остальные тоже по одному добавили к уже имеющимся.

Так что стал я в свои двадцать три года отцом семи детей, кто бы мог подумать?

— А больше всех этому рад я сам, дорогие мои. Девять лет назад меня захватили в плен во время набега. Тогда я не рассчитывал даже года протянуть, поэтому каждый новый год я встречаю с огромной благодарностью к богам.

Учитывая пёстрый состав гостей, дед говорил на койне, который понимали все присутствующие, включая даже гостя из далёкого Китая, добравшегося сюда, «чтобы лично познакомиться с великим мудрецом». Это он про меня, если вдруг кто не понял. Флотилия Волка добралась уже и до тех земель, а Деметрос сумел не просто наладить общение с тамошними мудрецами, но и поразить их рассказами обо мне.

— Но не только мне, но и всем присутствующим стоит благодарить богов за то, что орудием спасения не только меня, но и всего нашего Рода они избрали моего внука Русу. Именно тогда они даровали ему необычайную мудрость…

А вот тут гости молчать не стали и громкими криками восславили богов. Оно и понятно, каждый из них благодаря моим знаниям уже занял высокое положение, за этим столом сидели избранные, те, кто уже преуспел, выдвинулся и надеялся на дальнейшее процветание.

— Даже великий царь Александр высоко оценил вклад Русы Ерката в свои победы. Бактрия, Индия, царства Аравии — всюду заметен вклад Русы, нашего рода, а теперь — и нашего города! За нас, дорогие, за процветание!

Все охотно мы присоединились к тосту, но, допив до дна, я впал в задумчивость. Память подсказывала, что в реальной истории великий завоеватель умер прошлым летом, так и не добравшись до аравийских царств. И Птолемей не становился правителем Пенджаба и Наместником царств Инда. А Клит Черный, друг Александра, в известном мне варианте истории и вовсе был убит в самом начале индийского похода, а не стал наместником в одном из царств долины Ганга.

Да и канал от Нила до Красного моря, насколько я помнил, должен был восстановить лишь сын Птолемея несколькими десятилетиями позже. В общем, покорёжил я историю знатно. Но… Что дальше?

— О чём думаешь, Руса? — тихо спросил дед на наречии айков.

— О будущем думаю, деда, — так же негромко ответил я. — Дети Македонского еще даже говорить не могут, случись с ним что — и его соратники, порвут державу на части. Что тогда станет с нами со всеми?

Он вздохнул.

— Не даёте вы мне, старику, помереть спокойно! Мой тебе совет: не порть людям веселье. Ешь, пей, тосты говори… А завтра поутру сядем и всё обсудим.

***

[1] Даамат — царство, находившееся на территории современной Эритреи и северной Эфиопии. Сведения о нём обрывочны и противоречивы, автор принял гипотезу, что оно образовалось в VIII в. до н. э., а распалось незадолго до описываемых событий. Собственно, поэтому, согласно авторской версии, Русе и удалось уговорить переселиться к себе часть тамошних мастеров и мудрецов.

***

Людей мы собирали из самых разных мест, поэтому даже системы счёта они использовали разные, не говоря про такие «мелочи», как языки, письменность или календарь. В административных делах мы говорили и писали на койне, для расчётов использовали десятичную систему, а вот с календарём всё было сложнее.

Александр принёс в Египет вавилонский календарь, только названия месяцев были на македонском. Теперь же он распространял его по всей империи. Официально я, как нубийский наместник, это начинание поддерживал, но праздники мы продолжали отмечать, как это было принято у Еркатов в Хураздане. Первый день года приходился на весеннее равноденствие, затем шло двенадцать месяцев по тридцать дней в каждом, после чего наступало «междугодие», продолжительность которого менялась.

В теории полагается отдыхать и пировать все эти дни, провожая истекший год и встречая наступающий, но никому из нас такой долгий отдых, разумеется, не светил. Тем не менее, посидели мы от души и расходились гости уже часа через три после заката, благо в нашем «элитном районе» имелось уличное электрическое освещение. Не сказать, что особо яркое, да и дорого это, всё же лампочка обходилась в пару шекелей, а менять их приходилось по два-три раза в год, но я на это пошёл.

— Красота какая! — вздохнула наша Принцесса. — Свет ровный и яркий, масло подливать не нужно. И сад… Никогда бы не поверила, что всего три года назад тут были голые скалы!

Вот именно создание впечатления и было главной причиной, по которой я не жалел не только денег, но и времени редких специалистов. Сами понимаете, электролампы в этом времени мало кто умел делать, причём всех их я и выучил. Да и сад за такое короткое время не вырастить, пришлось пересаживать сюда уже взрослые деревья.

А куда деваться? Мои люди не спаяны родством или религией, говорят на разных языках и поклоняются разным богам, и единственное, что их объединяет — это власть Наместника, то есть, в данный момент — моя. Однако понимание этого наполняло меня не гордостью, а тревогой и мыслями об основах совей власти, о её природе.

***

— Мы что-то напутали, дедушка! Погоди, не перебивай, дай я выговорюсь! Так вот, три года назад всё казалось простым и ясным: товары рода Еркатов продаются от Геракловых столпов[2] до самого Китая… Что? Ты прав, наши купцы тогда не бывали в этих местах, а вот товары — доходили! Больше скажу, их покупали севернее Ранхополиса и Южнее Пунта. Мы сумели объединить несколько самых богатых родов айков в Деловой Дом и почти на равных войти в Вавилон, новую столицу великой державы, создаваемой Александром Великим! — тут я захлебнулся длинной речью, просто воздуха не хватило, и чуть не зарыдал.

***

[2] На всякий случай напоминаю некоторые термины: Геракловы столпы — пролив Гибралтар, Ранхополис — присвоенное автором название реально существовавшему селению савроматов на излучине реки Ранха, т. е. Волга, примерно на месте сегодняшнего Волгограда. Волею автора в предыдущей книге Цикла ему придан статус города. Айки — один из народов, являющихся предками современных армян, часть населения реально существовавшего в те времена Армянского Царства.

***

Дедушка не стал напоминать мне, что взрослые мужчины так себя не ведут. Он просто улыбнулся, встал, обошёл столик между нами и крепко меня обнял. И тут меня прорвало. Я прижался к нему, обхватил обеими руками, и слёзы потоком хлынули наружу. Только рыдания старался сдерживать, чтобы снаружи не услышали.

— Не всё так просто, внучек. Ты забыл про основанное с твоей подачи Аспириновое братство, объединяющее медиков всей Ойкумены. Про то, что навигаторы научились напрямую ходить через море и точно наносить на карты место любого города, залива или острова. Тебя, Руса Еркат, сын Ломоносов, знают и чтут почти вровень с Александром IIIВеликим[3]. Ты — гордость не только нашего рода, но и каждого айка!

***

[3] Александр III Великий — полное и точное титулование Александра Македонского. Но современники часто звали его просто Александром Великим.

***

Он отстранился, лукаво улыбнулся и подмигнув, притворно пожаловался:

— Ты бы знал, как нам приходилось изворачиваться, чтобы, не нанеся смертельную обиду, отказывать всем родам, желающим выдать за тебя своих дочерей.

Я содрогнулся, зато сразу пропало желание плакать дальше.

— Кстати, многие были согласны даже на то, чтобы ты взял их дочерей в наложницы. Вот те же Корабелы.

— А им как получилось отказать? — снова удивился я. Нет, роль владельца гарема меня по-прежнему не прельщала, но я уже достаточно обтёрся, чтобы понимать, что не всё определятся моими желаниями. — Всё же один из трёх самых могучих родов в Армении, да и от их кораблей мы сильно зависим.

— Вот потому и получилось. Предложили им почётную замену. Вместо тебя одного — куча браков с Арцатами, Еркатами Долинными и Эребунскими, с нашими людьми в Айгиптосе, Трапезунде, Астрахани и других греческих полисах. Разумеется, и своих девчонок за их парней просватали. А ты и не заметил, да?

— Да когда мне? — слегка смущённо ответил я. — Мотался же по всему свету, головы не поднимая, вечно в делах по самые брови…

— Да ладно, — улыбнулся он. — Это я так, ворчу по-стариковски. Сам знаю, как ты занят. Тут удивительно, как ты на жён с детьми время находишь!

И не только на них. Несмотря на загруженность, я не бросал преподавание в Школе, просто последние годы ученикам приходилось самим ехать сюда, на Первый порог. Ну и переписка с учёными, эксперименты… Хотя всё больше и больше отнимали заботы управленца. Вспомнив о них, я снова помрачнел.

— Ладно, поболтали о пустом и будет! — заметив очередную перемену моего настроения, он вернулся на своё место и предложил: — Рассказывай, что тебя гнетёт. Так, как хотел, со всеми подробностями.

— Всё началось с никеля. Его тут намного больше, чем мы получали раньше. А ведь никель — это не только нержавеющая сталь для медицинских инструментов и мельхиор для украшений и монет, нет, это — катализатор, без него нам ни резины не получить, ни других интересных вещей. К тому же тут можно поставить огромное количество водяных колёс и получать кучу электричества… — тут я посмотрел на старшего родича, пытаясь определить, не слишком ли я ударяюсь в подробности.

— А для производства каучука и лучших сталей тоже нужно электричество! И для многих других видов химии. Я помню, почему мы так настойчиво просили у Великого царя это право. Дальше говори!

— Понимаешь, дедушка, когда царь вызвал нас в Вавилон, я времени понапрасну не терял. Мастерам нашим помог с наладкой дворцовых часов и с подсветкой, дела у них не ладились. В Аспириновом братстве показал настойку йода, которую наконец-то сумел получить из водорослей Эритрейского моря…

— Поучаствовал в турнире по чатурангу, — продолжил дед. — И поразил местных геометров, показав им доказательства нескольких теорем. Слухи об этом дошли до Александра, и он пригласил тебя побеседовать с глазу на глаз. Потом ещё раз, и ещё… В итоге он и решил сделать тебя Наместником Нубии. Это я не забыл, продолжай.

— Я не говорил никому раньше, но, мне кажется, я его понял. Долг заставляет его строить новую державу. Устанавливать по мере сил единые законы, вводить одинаковые деньги, способствовать торговле и обмену знаниями… Но это ему скучно, душа его жаждет войны, а вернее — военных побед.

Бровь моего собеседника изогнулась, но от фразы о том, что это и так всем известно он удержался.

— Я умаю, он потому и ударился по возвращению из Индии в загулы и пиры, что не знал, кого бы ещё победить. Конницу кочевников его фалангами не одолеть, путь в далёкий Китай не проверен, и к тому же лежит через горы и пустыни, если идти от Бактрии. Или через джунгли и горы, если добираться из Индии. Первым путём не ходят даже торговые караваны, а вторым — лишь самые смелые из купцов.

— Поэтому он и вернулся! — улыбнулся дед. — Дать отдых армии, навести порядок в державе, подождать пока не разведают путь и не узнают больше про последнего великого соперника. Если выяснится, что нельзя дойти по суше, то увеличить флот Неарха и добраться до Китая по морю. А тем временем для развлечения захватил Аравию.

— Ты прав, но главное не в этом. Он нашёл себе новые игрушки. Наши ружья и пушки. Он не просто так требует их улучшить, а ищет новых способов побеждать врагов. Стать грозой морей, гор, джунглей и степей. Александр — великий полководец, и ему нравится воевать и побеждать. Это — его главная страсть!

— И что с того? Почему это стало твоей заботой? Ты вдруг пожалел людей, которые при этом погибнут?

Я усмехнулся. Нет, разумеется, меня ничуть не радовали многочисленные жертвы предстоящих войн, но… В этом время войны и набеги были обыденностью. Не Александр, так другие найдут повод побряцать мечами.

— Чтобы выполнить его запросы, у нас слишком мало правильно мастеров и грамотных людей. Не хватит станков, медников, кузнецов и сталеваров, нужно учить новых химиков.

— Так мы и учим! — возмутился дед. — Здесь Школа, в Хураздане есть и в Трапезунде, в Эребуни и в Армавире тоже открыли. Возле канала — тоже Школа. И у родни Исаака в Газе.

— А ещё в куче греческих полисов есть наши общины, а при каждой из них — хотя бы один учитель, — согласился я. — Учит читать, писать, рассказывает, как устроен мир… В общем, даёт программу первого класса. А потом уговаривает родичей самых лучших учеников послать их продолжать обучение к нам. Или хотя бы в Трапезунд. А самых толковых, в конце концов, собираем здесь. И с мастерами то же самое. Всё верно, вот только… Скажи, ты слышал о Зеноне Элейском?

— Это ещё кто такой?

— Знаменитый греческий философ, умер больше века назад. Так вот, он обожал смущать умы людей своими апориями[4]. Например, он объяснял, почему быстроногий герой Ахиллес никак не может обогнать черепаху.

— Что за глупость? — возмутился дед. — Любой дурак знает, что черепаха — зверь медленный, её кто угодно обгонит.

— Да, но ошибку в его суждениях найти никто не смог. Ни при его жизни, ни до сих пор. А его я вспомнил лишь для примера. Я испугался, что в нашем, таком логичном плане, есть ошибка. Просто мы её до сих пор не замечали.

***

[4] Зенон Элейский (около 490 до н. э. — около 430 до н. э.) — древнегреческий философ, ученик Парменида, знаменит своими апори́ями, т. е. внешне парадоксальными рассуждениями на тему о движении и множестве. Научные дискуссии, вызванные этими парадоксальными рассуждениями, существенно углубили понимание таких фундаментальных понятий, как роль дискретного и непрерывного в природе, адекватность физического движения и его математической модели и т. п. Эти дискуссии продолжаются и в настоящее время.

***

Выслушав меня, дедушка задумался, а потом предложил обсудить то же самое расширенным составом. Пригласили троицу моих красавиц, Микаэля и Маугли. Поскольку мы с ним пропустили завтрак, дед заказал разбавленное вино, лепёшки, сыр, сласти и фрукты. Разумеется, я возражать не стал, поэтому говорил, время от времени закидывая что-то в рот и запивая.

— Понимаете, в результате наш город становится очень соблазнительной целью. Именно тут создаётся непобедимое оружие, здесь чеканят мельхиоровые оболы[5]. Да. Монетка мелкая, но когда их много… Короче, даже один сундук оболов — уже богатство. А ведь мы делаем ещё немало товаров.

— У тебя, как у наместника, есть немалое войско, — резонно заметила Дрипетида. — К тому же здесь стоит древняя крепость, которую мы сильно укрепили. Даже самая сильная шайка ливийцев или нубийцев ничего не сможет с этим поделать.

***

[5] Обол — древнегреческая монета, 1/6 драхмы. В разные периоды чеканилась из серебра, меди или бронзы, поэтому Александр Македонский вполне мог разрешить чеканить её из мельхиора.

***

— Захватить нас действительно непросто! — согласился я. — Но мы слишком зависим от поставок. Нам пока не хватает зерна, овощей, фруктов и другой еды, нужно много топлива и папируса для наших производств, мы зависим от поставок руд, соды, соли, поташа…

— Поэтому мы и создали запас всего, дорогой! — ответила Софочка. — Чтобы доставить нам существенные неприятности, пути подвоза надо перекрыть не меньше, чем на полгода. Кто на такое решится?

— Да хотя бы Клеомен! — фыркнул я. — Ему очень не понравилось, что из его управления забрали Нубию и отдали Еркатам. Да и Каналом управляем тоже мы.

— Нет! — подумав несколько секунд, возразил Микаэль. — Конечно, власти у него стало поменьше, но вот возможностей — куда больше. Сам знаешь, наши мастера просто не успевают выдувать стекло, делать бумагу варить мыло или ковать оружие и доспехи. Поэтому часть работ делают другие мастерские. Где-то — совместные, а где-то — и его собственные. В деньгах он только выиграл, а это для него главное!

— К тому же, он просто не рискнёт пойти против явно выраженной воли царя! — дополнила Розочка.

— А когда царь поменяется?

Вот от этого вопроса все, кроме деда, замерли.

***

Статы за истекшие три года дополнились значительно, но в этой главе из нового упомянута только настойка йода.

Глава 2. «Оружие! Мне нужно оружие!!!»[1]

Двор Печатного Дома был наполнен привычным шумом и суетой: нубийцы, разгружавшие стебли папируса, привезенные в бумагоделательный участок, переругивались с возчиком, привезшим туда же груз щелока, в углу двора рубили древовидные корни всё того же папируса, используемые в качестве топлива, со второго этажа доносились звуки разноса, устроенного наборщикам за срыв сроков, печатники, вышедшие во двор перекусить, слушали очередную байку местного балагура, время от времени взрываясь хохотом, под дальним навесом азартно спорили о чём-то рабыни-ливийки…

И вдруг на двор опустилась необычная тишина. Нет, при появлении начальства работники и в обычное время обычно вдруг вспоминали о делах, но обычно это сказывалось только в том, что спорить начинали потише, а откровенные бездельники возвращались к работе или прятались. Но сегодня Маугли одним только своим видом почему-то заставил пространство вокруг себя опустеть, а тех, кто никак не мог сбежать, — замолчать и сосредоточиться на работе.

Парень с полминуты смотрел на то, как рабы-ливийцы молча продолжали разгрузку, явно стремясь побыстрее закончить и убраться прочь, на возчика, присевшего, чтобы спрятаться за своей лошадкой, потом со всей дури пнул стену, взвыл от боли, развернулся и, прихрамывая, вынесся со двора.

***

[1] Вопль Джона Полака, главного героя фильма «Дежа-вю». Кстати, обращенный тоже к армянам.

***

— Нет, Маугли, здесь мы с тобой говорить не будем! Тебя же прямо трясёт. А теперь и меня начинает. Так что пойдём-ка мы с тобой на задний двор. Присядем в беседке, винца выпьем, сыром с лепёшками закусим и поговорим по душам.

Маугли ничуть не удивился тому, что Настоятель городского Храма предков «прочёл» его, как развёрнутый свиток. Ашот Проникающий-в-Суть-вещей в прошлом был храмовым дознавателем и раскрыл множество тайн, а пара лет в новой должности не могла лишить его способностей. Вот только почему теперь и он разволновался?

— Значит, спрашиваешь, что будет, если царь Александр умрёт? Во-первых, не «если», а когда, все мы смертны, даже наш божественный правитель.

Тут Ашот помолчал, отхлебнул немного сам и задумчиво сказал:

— И почему ты об этом переживаешь, я догадываюсь. Ты ведь с утра у Тиграна-старшего и Русы был, то есть, задали его именно там.

Тут жрец улыбнулся и, горько усмехнувшись, озвучил вывод:

— Сказать кому - не поверят! Русу все считают гением, Тигран-старший тоже известен своей мудростью, да и меня дураком до сих пор никто не считал. И надо же, трёх лет не прошло, как мы задумались над этим вопросом!

Маугли нахмурился, он-то до сих пор не понимал, в чём проблема.

— Сыновья у Александра есть. Старшего зовут Гераклом, но он — незаконный, так что и наследником быть не может. Есть ещё сын Роксаны, бактрийской принцессы, да и индийская[2] принцесса, как там её… тоже пару месяцев назад мальчика родила. В общем, с наследниками проблем нет, но все они ещё дети. Получается, если царь оставит наш мир в ближайшую дюжину лет, править будет Роксана.

— И что в этом плохого? — не понял молодой человек.

— Соратники царя могут эту власть не признать. В обычной ситуации это привело бы к перевороту, — неторопливо продолжал настоятель. — Но только, кто бы из них не попытался взять власть, остальные его не признают. И тогда державу разорвут на кусочки, и при этом будет много затяжных войн. Они не только друг с другом станут сражаться, но и с покорёнными Александром царями.

***

[2] В реальной истории индийская кампания закончилась иначе, поэтому и женитьба на дочери раджи не случилась. Аналогично в реальной истории не было и быть не могло бунта царя Абисара, который упомянут чуть дальше.

***

Маугли аж воздухом подавился от такой перспективы. Судорожно долил неразбавленного вина, несколькими жадными глотками выхлебал чашу и спросил:

— А если признают?

— Тогда начнутся мятежи покорённых царей. Ты пойми, сейчас они боятся божественного Александра. А вот его жён или детей они не испугаются.

— Их и царь не особо пугает. То в Македонии мятеж был, а недавно — царь Абисар в Индии бунтовал. В чём разница?

— В том, парень, что Александра они опасаются, потому и бунтуют редко. С массовыми бунтами даже он не справится! — тут хозяин кельи тяжело вздохнул и продолжил: — Так что ждёт нас в скором времени развал державы.

Маугли молчал, подавленный обрисованной перспективой.

— Теперь идём дальше. Помнишь, восемь лет назад Дарий войну проиграл? Хотя куда тебе, ты отроком ещё был. В общем, около года от грабителей не протолкнуться было. Повезло нам тогда, что Александр быстро порядок навёл. А теперь некому будет, так что не только войны нам всем грозят, но и засилье грабителей.

— Ох, мама!

— Вот именно! Ты выпей и слушай дальше! Раз кругом грабят, то купцам с товаром ходить опасно будет, они цены и задерут. А покупатели, наоборот, обеднеют. В итоге что? А то, что продаваться наша продукция хуже будет, намного хуже! И твои книги, и открытки, и сласти со стеклом… Только на оружие спрос вырастет.

— М-да-а, проблема! — пробормотал парень.

— Не-е-ет, парень, это всё — ещё только начало. И даже сложности с поставками сырья и оборудования — не самое страшное.

— А что тогда? — осипшим голосом спросил парень.

— Так я же уже сказал. Спрос на оружие только вырастет. А где у нас делают самое лучшее в мире оружие? Правильно, здесь!

— И в Хураздане ещё… — шепотом уточнил Маугли.

— Верно! А значит эти города — ценный приз, который захотят захватить все окружающие. Вообще все, понимаешь!

— А-а-а… Как же мы отобьёмся? От всего мира-то?

— Вот и я, парень, теперь гадаю — как?!

***

Во всех официальных документах говорилось про Александрию Нубийскую, город у Первого Порога. Однако на самом деле это была целая россыпь отдельных городков. Самым новым был Асуан, названный так с моей подачи, он строился вокруг гидроузла. Каналы, отводящие воды Нила в период разлива в специальное водохранилище для полива наших садов, полей и огородов. Система верхнебойных водяных колёс, связанная с электрическими генераторами. Производства, потребляющие много электричества. И посёлок при них.

Были ещё Верхний Порт и Нижний Порт, и род основных занятий тамошнего населения очевиден. Но основным был самый древний из них под названием Диб, что на языке нубийцев означает и «крепость», и «дворец». Военная крепость, административный центр, склады и, разумеется, дворец Наместника. Бывать там — часть моих обязанностей, но я этого не любил, а в нынешнем настроении это было просто опасно. Ещё вспылю на пустом месте, обижу важного гостя… Кому это нужно?

***

Вот я и отправился на Литейный двор. Формально — с очередной инспекцией, а на самом деле — чтобы душу потешить. Литейный двор был предметом моей вполне оправданной гордости. А почему нет? Это химические процессы я отлаживал и запоминал, а в области металлургии я имел только теоретические знания, причём отрывками — составы некоторых сплавов, диаграмма состояния железа да перечень основных легирующих элементов.

И вот на этом скудном основании мы с местными мастерами научились выпускать больше десятка сплавов. Про «германское золото», «небесный металл» и мельхиор я не раз упоминал, но лили их не здесь, а в тщательно охраняемом закутке Нового Диба — крепости, охраняющей наш Асуан со стороны ливийской пустыни. Запад в Египте издавна считался частью света, с которой приходит сама Смерть, никто не удивился, что именно там я расположил не только новую крепость, но и самое современное оружие, которое, кстати, ковалось именно здесь. Ха, «ковалось»!

Нет, братцы, наши новые пушки мы не точим из дерева и не куём, мы их отливаем! Нет, и чугун можно сделать ковким, в теории я даже знаю как именно. Обычная добавка магния. И магний я тоже знаю, как получить, ничуть не сложнее, чем алюминий. Но ради всех здешних богов, объясните мне, зачем? С какой целью мне это делать? Серый чугун отлично льётся. Правда, последующая механическая обработка требует осторожности, но для стрельбы крупным дробом и картечью вполне годится.

О! А вот, кстати и пушечка. Нет, не чугунная, корабельные мы льём из бронзы, кораблики-то здесь — смех один, на них ставят вертлюжные пушки, причём невеликого калибра, не более одной восьмой локтя, то есть 62.5 мм — это максимальный калибр. Тут я в очередной раз усмехнулся. В ХХ веке, во времена моего детства этот калибр вовсе не казался маленьким, знаменитые «трёхдюймовки» прекрасно провоевали всю Великую Отечественную войну, а с танками поначалу и вовсе «сорокапятки» воевали.

Здешним корабликам до танков далеко, так чего же мне не хватает? А всего! Чугунное ядро в такой пушке по массе даже до килограмма не дотягивает. Дыру-то во вражеском борту оно пробьёт, кто спорит? Только её и заткнуть недолго, мала она. Артиллерийские гранаты? Эти были эффективнее, вот только людей, которым я мог доверить их изготовление, отчаянно не хватало. А Неарх[3], знаменитый флотоводец Александра требовал с меня всё больше пушек, артиллерийских гранат и пороха. Рожу я ему их, что ли?! У него, по слухам, кораблей почти две тысячи, вот и считайте — по две пушки на каждый, по дюжине гранат на пушку… Так, Руса, спокойно! Ты сюда пришёл за душевным покоем, вот и переключайся.

***

[3]Неарх — военачальник, мореплаватель и сподвижник Александра Великого. Родился на Крите. Отец перевёз мальчика в Македонию, где тот стал одним из ближайших друзей детства царевича Александра. Во время Индийского похода македоняне построили флот, командующим которого стал Неарх. По утверждениям историка Арриана, этот флот насчитывал около двух тысяч кораблей. В реальной истории в 326—324 годах до н. э. Неарх возглавлял экспедицию из Гидаспа один из притоков Инда) к устью Евфрата в Персидском заливе и блестяще справился с поставленной задачей. В альтернативной истории Цикла в исследовании не было смысла, его ранее выполнила флотилия Савлака Мгели по прозвищу Волк.

***

Так что пойду-ка я налево. Нет, не в том смысле, новых невест мне, наложниц и хотя бы «девушек на ночь» мне и так постоянно пытаются подложить, причём, как ни странно, наиболее настойчиво этим занимается наша Принцесса. Согласно её убеждениям, человеку моего положения без полудюжины наложниц неприлично даже!

Ой, что-то я отвлёкся. Поворот налево и вот он — участок подшипников. Нужный состав баббита нам удалось получить не сразу, ведь оптимальный состав зависит от скорости вращения, нагрузки и рабочей температуры. Но зато теперь наши генераторы уверенно работали при 500-600 оборотах в минуту. Мелочь, скажете? Да что бы вы понимали! Чем быстрее мы крутим генератор, тем больше его удельная мощность, так что я смог сделать наши генераторы почти вчетверо легче.

Меньше расход проводов, меньше затрат квалифицированного труда на один генератор, да и КПД вырос. И всё это за счёт — вот этого маленького участка. На моё лицо снова наползла довольная улыбка. И сразу же потускнела, когда я вспомнил, с каким трудом нам достаётся сурьма для этого сплава.

Та-а-к, а теперь — самое сладкое. В этом сарае в прямом смысле слова приближали будущее.

— Трипидавр! — зарычал я, едва войдя. — Сколько раз тебе говорить, что свинец — смертельный яд?! Почему литейщики без респираторов работают? А этот почему без перчаток?

— Не шуми, большой начальник! — широко улыбнулся в ответ угольно-чёрный начальник участка. Происхождения своего он не знал, в Египет его он попал ещё ребёнком да так и прижился, вырос, стал помощником мастера свинцового литья, у которого я его и выкупил. Только имя сменил, прежнее прозвище было слишком уж ругательным. Что означало его новое имя, и откуда я его взял[4], вспомнить не удалось, но это слово тут же всплывало в памяти при взгляде на этого здоровяка. — Всё они знают, всё помнят. Но намордник носить свободному человеку не пристало. А перчатки… в толстых со шрифтом работать неудобно. А тонкие он надевал, но об заусеницу порвал полчаса назад.

— За заменой пошли! — прорычал я, успокаиваясь. Этих обормотов выучить было непросто, не хотелось их быстро потерять.

— Так сразу и послали. Но Печатный двор не только у нас стоит, и всем шрифты требуются, постоянно не хватает!

— Ладно, оставим это. Молоко пьёте? И окна пусть шире откроют! — проворчал я.

Нет, не получилось у меня успокоиться, надеюсь только, что на общении с дорогими гостями это не скажется.

***

[4] Трипидавр — неведомый зверь, упомянутый в книге Михаила Ахманова «Скифы пируют на закате».

***

— Пали! — сам себе скомандовал наводчик и сдвинул рычажок. Сдвинулся бронзовый колпачок и тлеющий фитиль коснулся конца запальной трубки. Пушка коротко рявкнула, и девяносто крупных свинцовых шариков устремилась к плещущемуся на расстоянии навигационной стадии плоту.

— Есть попадание! –подтвердил наблюдатель, но Неарх и сам видел, как полетели лохмотья от тростниковых чучел, поставленных на плоту.

— Заряжай! — скомандовал флотоводец. — Начать отсчёт!

— Два! Четыре! Шесть! — тут же начал отчётливо, хоть и негромко выговаривать матрос, прошедший специальное обучение на берегу, чтобы в любых обстоятельствах при счёте до сотни не отличаться от показаний хуразданского метронома более, чем на секунду.

Расчёт пушки тем временем приступил к отработанной процедуре. Специальным крюком извлекли из ствола остатки картонной оболочки предыдущего заряда. Влажным банником прочистили ствол, очищая его от несгоревших частиц и одновременно охлаждая, Быстро проделали то же самое сухим банником, чтобы даже случайно не подмочить следующий заряд. Утрамбовали картуз с порохом. Специальным пробойником прокололи его через запальное отверстие. Вложили в ствол новый заряд свинцовых шаров и засыпали порох в запальную трубку.

— Заряжено! — доложил старший расчёта.

— Остановить счёт! — распорядился Неарх и уточнил: — Сколько получилось?

— Сто восемьдесят шесть!

— Чуть дольше трёх минут! — подвёл итог Неарх. — Гранатомёты за это время по восемь выстрелов успевают сделать… Нет, надо на Русу давить, пусть не отнекивается, а придумает, как больше гранат делать!

***

— Ашот! Леонид! Дорогие мои, как же вы выросли!

— Здравствуй, Учитель! — ответил принц, приветствуя меня кивком. А потом, не сдержавшись, подошёл и крепко обнял. Подойдя сбоку, его действия повторил сын первого министра царя Михрана.

— Мальчики мои! — смахнул я неожиданно появившуюся слезу. — Как же вы выросли, как возмужали!

Да, восемнадцатилетнего принца никто уже не принял бы за «ботаника». Он окреп физически, но главное — было заметно, что ему уже довелось и повоевать, и покомандовать, причём за спиной у него далеко не одно сражение. Это были взгляд и поведение человека, которому довелось убивать, рисковать своей жизнью и подвергать риску чужие.

— Как там наследный принц поживает? — вежливо спросил я.

— Геворг-то? Да всё как положено! — рассмеялся Ашот. — Женили его на колхской принцессе, съездил к соседям с парой посольств, повоевал… Точнее, мы все втроём в Аравии бились. Ух, там и жара, Учитель, словами не передать!

— Ничего! — улыбнувшись, ответил я, здесь точно такую же несложно найти всего в дне пути. А я по рудникам уже поездил, и даже к Четвёртому порогу поднимался. Можете и вы подняться, хотя выше Второго — не рекомендую.

— Почему? — тут же уточнил второй юноша.

— Ниже Второго порога — Нижняя Нубия, тут относительно спокойно. А выше можно наткнуться на крупный отряд разбойников.

— О! — поднял палец Леонид. — Так мы за этим и приехали. Помочь вам с наведением порядка, разбойников погонять…

— А вам это зачем? — поразился я.

— Ответ выйдет долгим! — посерьёзнев, ответил Ашот. — Но если коротко, то отец послал нас у вас еще немного поучиться. И набраться опыта войны в этих краях. А затем…

— Ашот решил завоевать себе своё царство, Армения-то Геворгу достанется, как старшему сыну! — просто сказал Леонид. — А я подумал, что неплохо бы и мне ему компанию составить. Глядишь, со временем до первого министра дорасту, как мой отец.

Я молчал, просто слов не находилось.

— Учитель, вы же дадите нам оружие? — пытливо взглянув мне в глаза, спросил Ашот. — Воинов я и сам найду, отец собирает отряд, да и на наёмников денег обещал отсыпать. Но мне нужно оружие!

***

С прошлой главы статы пополнились чугунными и бронзовыми литые пушками.

Глава 3. «А вы не думали заняться работорговлей?»

— Не оружие побеждает, а дух воина и его навыки! — на ломанном персидском гордо заявил Ли, тот самый приезжий китаец, взыскующий приобщиться к моей мудрости.

— Не спорю, дух важен! — согласился Панкрат, начальник моей охраны. Вообще-то, его имя Левон, но большинство обращается к нему по прозвищу, он не возражает, а скорее даже гордится, ведь оно — сокращённый вариант изначального варианта «Панкратионист», т. е. мастер панкратиона, олимпийского вида единоборств, включающего в себя удары руками и ногами, а также технику борьбы. Здесь и сейчас получить прозвище Панкрат — всё равно, что во времена моей молодости заработать кличку Каратист, весьма почётно. — И умение тоже важно. Но разве одолеет безоружный воина в доспехе?

— Я могу показать. С один только посох для дорога! — койне давался китайцу куда хуже наречия персов.

— Хорошо! — легко согласился Левон. — Если наместник разрешит, я готов завтра…

— Нет завтра! — китаец почему-то разгорячился, вскочил со скамьи, повернулся ко мне, уважительно поклонился и попросил: — Позя-а-а-лу-ста, разрешить прямо сейчас!

Хм, а почему бы и нет?

— С одним условием! — не убивать и не калечить противника. Судить буду я сам. Как только скомандую «стоп», бой останавливается. Понятно? Ну, тогда идите готовьтесь, бой будет через полчаса, на площадке нашей Школы.

***

— Почему ты им разрешил, Учитель? — негромко спросил Ашот.

— Чудеса объединяют собравшихся здесь людей. Схватка с китайским бойцом — редкость, о ней в любом случае будут говорить. К тому же, я слышал, что китайцы любят биться зрелищно…

— Но это ещё не всё?

— Если Ли сумеет удивить Панкрата, это пойдёт на пользу моим воинам, они освоят новые ухватки и приёмы. Но я не сомневаюсь, что и Панкрат щёлкнет по носу китайца. Это полезно, тот захочет остаться подольше, а значит, мы успеем побольше узнать про Китай.

***

Я оказался прав, наш гость из Китая устроил перед схваткой целый танец[1], сначала совершенно без оружия, потом — с дорожным посохом. Судя по отполированной ладонями рукояти, занимался он с ним долго и упорно. Я даже слегка заволновался за нашего Панкрата.

Часть зрителей при виде этой пляски начали шумно ободрять китайца, в ответ на это другие начали громко прославлять местного бойца, как раз вышедшего к площадке. Я напомнил правила, предостерёг от опасности увлечься и ударом в небольшой гонг дал сигнал к началу.

После чего испытал острое чувство дежа-вю. Левон, вооружившийся малым щитом и хуразданской махайрой, наступал на китайца в точности так, как я делал это во время боя с копейщиком[2], с каждым шагом делая то короткий выпад левой рукой, держащей щит, то рубящий удар правой, в которой был меч.

***

[1] Во времена династии Чжоу (1045 — 221 г. до н. э.) обучение единоборствам включало в себя специальные танцы, состоящие из формализованной последовательности движений, связанных принципами ведения поединка с воображаемым противником или группой противников.

[2] Схватка Русы с копейщиком описана в главе 11 романа «Война, торговля и пиратство», кто забыл, может посмотреть там.

***

Правда, Ли, прекрасно понимающий, что у него в руке не копьё, а простая палка, не попёр вперёд, а начал кружить вокруг соперника, дожидаясь, когда тот приоткроется.

Наконец, он решился и попытался ткнуть соперника в горло. Левон, в точности как я когда-то, рубящим ударом отвёл палку вправо от себя, после чего сблизился с противником и попытался осторожно уколоть того в бедро.

Но гость с Востока сумел заблокировать удар концом посоха и отскочить.

«Прыткий, однако!» — уважительно подумал я.

Ли стремительно ушёл вбок, разорвав дистанцию, задумался на долю мгновения и изменил стиль боя. Он закрутил свою палку, как это частенько делали герои кинобоевиков, и бросился в атаку.

Вот теперь Панкрату пришлось нелегко. Китаец кружил по площадке, обрушивал град ударов, напирая теперь не на точность, а на силу и скорость ударов — по щиту, по шлему, по наручам. Дважды ему удавалось заставить моего воина опуститься на колено, и многие уже ожидали, что скоро Левон выронит меч или упадёт навзничь, но… То самое «хлещущее» движение, которому меня так долго обучали и посох при очередном ударе прошёл мимо, а Панкрат, сблизившись, нанёс укол в левое бедро, после чего тут же разорвал дистанцию.

— Стоп! — тут же скомандовал я.

Недоумевающий Ли что-то возмущенно прокричал по-китайски, попытался повернуться ко мне лицом, но раненная нога подвернулась, и он упал. Осмотрев себя, он всё же встал, отбросил посох, поклонился мне, а затем и Панкрату, после чего громко и уважительно произнёс:

— Ты — мастер!

***

— Ну что ты, Учитель, никакого риска не было, Панкрат знал, куда и как бить. Вот китаец — тот завёлся, колотил, как сумасшедший, — успокаивал меня принц Ашот. И тут же переключился на свою проблему: — Но оба они показали, что без хорошего оружия воину нельзя. Ты дашь мне оружие? Я заплачу!

— В умелых руках — и палка оружие! — лукаво подмигнул я. — Хочешь, я прикажу тебе палок выдать? Нет? Пушки и ружья нужны? А как я тебе их выдам, если с меня требуют, чтобы я флот Неарха первым делом вооружил? Даже Птолемею в Индию — и то запретили поставлять. А как я его вооружу, если у него одни кораблей две тысячи? Да по две пушки на каждый…

Леонид весело рассмеялся, а чуть позже к нему присоединился и Ашот.

— Учитель, ты те две тысячи видел? Там подавляющее большинство — просто крупные лодки, даже до миопарона не дотягивают. А крупных кораблей, на которые можно пушки ставить, хорошо, если сотни две-три наберётся. Да и то, на половину из них пушки совсем маленькие нужны, одна двадцатая локтя, не больше.

Хм, 25 мм? Это уже не пушка, а мушкет, скорее. Помнится, наши оружейники хвастались, что Левша для них новую конструкцию придумал, а то у «переломок» такого калибра приходится сильно ослаблять заряд.

— Это попроще, конечно. Но всё равно, не один год уйдёт, пока я заказ выполню. А в очереди и другие стоят. И на гранатомёты. И на «громовые стрелы». Так что ружья и пистолеты я тебе дам. Холодного оружия — сколько хочешь. И с боеприпасами не пожадничаю. А с остальным — думать надо!

***

— Да простит меня великий царь, но сейчас время не думать, а действовать! — горячо воскликнул Ильдар Экбатани[3], много раз «бывший»: бывший тысяцкий державы Ахеменидов, бывшему главный разведчик Спитамена, бывший руководитель разведывательной сети царя Пора в Персии, Египте и Элладе.

***

[3] См. роман «Руса. Покоритель Вавилона». Этот герой появляется в 24 главе.

***

— Объясни! — коротко распорядился Арджуна, недавно сменивший на троне княжества Абисар своего старшего брата.

— Птолемей слишком силён сейчас. Не численностью войска, а особым оружием. Мало им было, что у них есть пушки, ружья, пистолеты, «громовые стрелы» и «огненные змеи»! Нет, они заставили отдать им мастеров и мудрецов, которые делали огненные стрелы для царя Пора.

— Не испытывай моё терпение! — начиная гневаться, сказал Арджуна. — Я помню наш проигрыш, помню и его последствия. И то, что мятеж моего брата был подавлен, а сам он убит, я тоже помню. Но разве это не повод, чтобы затаиться и выжидать?

— Великий царь абсолютно прав! — льстиво поддержал владыку придворный мудрец.

— Царь Александр не может без войны, — начал объяснять перс. — И ждать он не привык, ему становится скучно. Сейчас у него есть два возможных противника - Карфаген и Китай. Первый находится под боком, так что начнут, наверняка, с него. Однако эта страна отделена от владений Александра пустынями и морем. Царь несколько раз уже вёл войско через пустыни, и ему не понравилось.

— А морем? У него же есть большой флот?

— У Карфагена тоже большой флот, владыка. И, если поделиться с ними секретом огненных стрел, он станет ещё мощнее. Нападение завязнет, и Александр начнёт бросать основные силы туда. Это, в свою очередь, приведёт к ослаблению Птолемея. И у вас получится его одолеть.

Арджуна только скривился и промолчал.

— Пойми, владыка, этот грек находится в двойном кольце врагов. Даже владыка Таксила, бывший союзник Александра, мечтает свергнуть наместника. Я уже не говорю про тебя, Мусикана и Портикана[4].

***

[4] Все эти владыки индийских княжеств — реально существовавшие личности и упоминаются романе «Руса. Покоритель Вавилона» Напоминаю, что в АИ романа Александр покорил и княжества на реке Ганг, посадив там наместником.

***

— Дело не в самом Птолемее, — скривился царь. — Я уважаю его, как достойного полководца, нашим брахманам любопытно обмениваться знаниями с его придворными мудрецами, через эллинов и персов в нашу страну приходят интересные товары… Нет, всё дело в налогах, которыми Александр обложил нас. Поэтому мятеж против своего наместника он будет считать мятежом против себя. И двинет против нас наместников с Ганга и из Бактрии.

— Поэтому я и предлагаю поделиться секретом с Карфагеном. Чем дольше Александр будет биться там, там меньше шансов, что потом он придёт сюда.

— Зачем ему сюда идти?! — вскричал придворный мудрец.

— Так на Китай проще отсюда идти, — пожал плечами Ильдар. — Сюда приплывут на кораблях, примут пополнение из воинов-индов и двинутся на Китай.

— Посуху или морем? — сглотнув, уточнил Арджуна.

— То мне неведомо, великий царь. Не потому, что у меня плохие шпионы, просто они и сами ещё не знают. Но земля индов — удобный пункт на этом пути.

Раджа вздохнул и признался:

— Мы не владеем этим секретом. Птолемей забрал себе всех посвящённых в него.

— Я знаю! — улыбнулся Экбатани. — Но у вас есть мастера, которые делают «пенджабское огниво», это хвостовая часть тех стрел. Если владыка прикажет им поделиться секретом, мы узнаем то, с чего нужно начинать: как делать «огниво» и где брать селитру.

— А стрелы?

— И образцы стрел нужны, желательно побольше! — кивнул шпион. — Думаю, тогда мы найдём мудрецов, способных их повторить.

Придворный мудрец скептически скривился, всем своим видом показывая своё неверие в то, что какие-то варвары смогут повторить достижение индийских мудрецов. Арджуна заметил это и вопросительно уставился на просителя.

— В земле Кем, именуемой эллинами Айгиптосом, есть мудрецы, владеющие такой наукой! — твёрдо ответил бывший тысяцкий. — Знаменитый Руса Еркат учился у их учеников. Поэтому я верю, что они справятся. И это даст вам лишние годы.

— Быть посему! — решился царь. — Мы дадим тебе всё, что ты просишь. И даже больше, мои люди помогут Карфагену с покупками селитры, им будет проще договориться с нашими соседями. Но с одним условием: если в Карфагене сумеют повторить этот секрет, они поделятся с нами!

— Разумеется, великий царь! — поклонился перс. — Они не смогут обмануть, ведь ты прозорливо решил, что селитру они будут получать через тебя.

***

— У меня интересные новости, Непоседа. В окружении Александра Великого раздрай. Одни хотят толкнуть его против Карфагена. За это выступают Неарх, наместник Македонии и большинство его полководцев. А другие хотят, чтобы он двинулся на Китай.

— Но как? — удивился Бел-шар-уцур. — Путь посуху труден и почти не изучен. Пытаться провести там войско — значит угробить его. Морской путь тоже опасен. Там легко провести десятки кораблей, но не тысячи, необходимые, чтобы за один раз перевести большое войско. А с малым китайцы легко справятся.

— Я это понимаю, и ты понимаешь. Но Клеомену, наместнику Айгиптоса, не хочется терять потоки карфагенских товаров. Наместник Ганга хочет завоевать земли к северо-востоку от себя. Клит Чёрный грезит землямиКашгара, богатыми железом. А Птолемей Сотер просто хочет новых войск и оружия.

— Это понятно! — отмахнулся «внук» Энкиду. — Он в кольце врагов, снаружи которого — кольцо недоброжелателей. А есть ли «партия мира»?

— Разумеется, такие имеются. Те же Еркаты просто мечтают, чтобы мирно торговать. Деловые Дома Вавилона тоже хотят торговли, но при этом не могут без рабов. Получается, где-то война всё равно должна идти.

— Это верно, нас устроит, если армянский принц будет сражаться в Нубии и ещё южнее за новое царство. Или сарматы нападут на савроматов и киммерийцев. Ладно, я понял тебя. Надо будет подумать, как извлечь из всего этого выгоду.

***

— Не о выгоде сейчас надо думать, дорогие мои!

Микаэль и Розочка запальчиво вскинулись. Дескать, как это не о выгоде?

— Руса прав! — поддержала меня Софочка. — Хороший купец не поплывёт на гнилом корабле и плохой командой и никудышной охраной. Иначе он утонет вместе с товаром или будет ограблен и убит.

— Это — просто способ сохранить прибыль! — огрызнулся Микаэль. — Настоящий купец не станет тратить на корабли и охрану столько, чтобы уйти в убыток. Он вмешивает на весах — вот затраты, вот прибыль, вот риски…

— Хорошо! — согласился я. — Прибыли у нас большие, теперь надо больше тратить на безопасность. Все согласны?

Дождавшись утвердительных кивков, я продолжил:

— Нам нужна своя еда, свой папирус как сырьё и топливо, своя разведка и своё войско. Какие есть идеи?

— Урожаи с наших полей постепенно растут, — осторожно начала Софочка. Если найти удобрения, как ты делал в Хураздане, года через два-три мы сможем обеспечивать едой не только себя, но и своих людей на рудниках, воинов и скот. В принципе, если прямо сейчас увеличить закупки зерна, то уже через год можно будет не беспокоиться, пусть и не очень сытно, но мы себя прокормим.

— С папирусом сложнее, — задумчиво сказал Маугли. — Он растёт медленно, и нужно нам его много. Может, тоже запас сделать?

— Не получится, — тут же отозвался Микаэль. — Я и так с наместниками Клеомена регулярно скандалю. Плохо в этой стране с топливом, самим не хватает.

— А если вверх по реке посмотреть? — спросил я.

— Реку мы плотно контролируем только между Первым и Вторым порогами, и оттуда и так берём всё, что они могут дать, — тут же отозвался Маугли. — Между Вторым и Четвёртым наш контроль слаб, так что на поставки оттуда рассчитывать не стоит. Да и не спасут они нас. А выше уже — не наша земля. Известно о ней мало, торговцы ходят туда нечасто и хранят свои секреты.

— Нужно их как-то убедить! — решил я. — Микаэль, Маугли и Роза, это — ваша задача. Сами думайте, как и чем этих торговцев соблазнить. Но нам нужен папирус или его замена. Дрова, тростник…

Они переглянулись и кивнули.

— Насчёт разведки я напишу Исааку, — негромко сказал дед. — Деньги всегда связаны со знанием секретов. Вот пусть делится. Не секретами, а мастерами по их добыче. Но вот войско… Тут проблема.

— Да в чём проблема-то, уважаемый Тигран?! — возмутился Микаэль. — С нашими деньгами мы можем нанять сколько угодно воинов.

— Можем! — согласился тот. — Но наёмники исправно служат в хорошие времена. А во время смуты они так и ищут, чего бы урвать. Мы их наймём, конечно. Но сердцем нашей обороны должны быть наши земляки. Нет, не обязательно хуразданцы, в такой дали любой айк будет нам роднее брата.

— Дедушка, но Ашоту и так пришлют воинов, — мягко напомнил я.

— Этого не хватит, внучек. Пусть шлют не только воинов, но и крестьян, лодочников, гончаров и кузнецов. И юношей, которые могут ими стать. Да, они годятся только в ополчение. Но как по мне, то лучше верный ополченец, чем наёмник, который может предать.

— Хм… Армяне нужны, говоришь? Думаю, мне стоит поговорить с принцем. Ему нужно оружие, а нам нужны люди. Попробуем договориться.

***

— Кажется, Ашот, я нашёл для твоего будущего царства источник дохода.

Оба юноши с интересом посмотрел на меня. Я рассказал про нашу нужду в поставках тростника и дров.

— В качестве дров годятся и корни папируса, если их высушить.

— Получается, нам надо будет наладить добычу и безопасную транспортировку? — уточнил Леонид. — Из мест, откуда даже торговцы не всегда возвращаются?

— Именно так! — улыбнувшись, ответил ему принц, опередив меня. — А ты что, дружище, думал, царство будет просто завоевать? Но я не понял, Учитель, оружие у нас будет?

— Будет. Ружья, пистолеты, боеприпасы к ним, зажигательные стрелы…

— А гранаты?

— Тоже дам! — со вздохом ответил я. — Но не к гранатомётам, а ручные.

Пришлось объяснять, что это и как будет работать.

— Надо попробовать! — решил Ашот. — На словах выглядит хорошо, а как оно получится на деле — посмотрим.

— Но всё это не просто так! — криво улыбнулся я. — Я помогу тебе завоевать царство, а ты поделишься со мной людьми.

— В смысле?

— Не говори мне, что ты собирался править жителями Африки, не имея под рукой тысяч соотечественников. Вот ими я и прошу поделиться.

— Это будет непросто! — посмурнев лицом, признался он.

А Леонид пояснил:

— Учитель, отец Ашота не просто так направил завоёвывать царство. Война — это рабы и доходы от работорговли. Царю Михрану нужно и то, и другое, ему не хватает рабочих рук и денег. Так что на каждого отправленного сюда подданного, будь то воин, чиновник, мастер или крестьянин, он ждёт в ответ хотя бы трёх рабов. Но чем больше, тем лучше. Кстати, а вы сами не думали заняться работорговлей?

***

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 4. «О благородстве и железе»

— Самому мне торговать невместно, Ашот! — спокойно ответил я. — А вот мои приказчики этим регулярно занимаются.

Цинично? Да, я вырос в убеждении, что рабство — уродливое явление. Более того, я продолжаю так считать. Вот только… Здесь и сейчас купить пленника часто означает спасти ему жизнь. Нубийцы воюют часто и много, хватает и межплеменных набегов, и схваток с соседями. При этом уклад жизни просто не позволяет прокормить пленников, так что их либо убивали, либо просто бросали в разорённых селениях, где их быстро добивали голод, соседние племена и хищники, это уж кому как выпадет.

А кроме того, у нас много работ, которыми свободный человек заниматься просто не станет. — добыча руды, её «обогащение» методом ручного отделения руды от пустой породы, разные грязные работы…

К тому же, людей мне отчаянно не хватает, так что многих рабов мы потихоньку приспосабливали для более респектабельного труда — грузчиками, подсобными рабочими, ткачами и прядильщицами… Причём им наглядно показывали, что добросовестным трудом можно получить свободу и стать уважаемым мастером. Тот же Трипидавр — яркий пример, даже в среднее начальство выбился.

И это не говоря уже о том, что у меня был маленький секрет: краски, получаемые от одного «донора мочи», даже оптом стоили в десятки раз дороже, чем прокорм раба.

— Проспорил! — радостно засмеялся Ашот и дурашливо толкнул Леонида, после чего пояснил: — Было заметно, Учитель, что вы рабство не одобряете. Вот мы и поспорили. Я утверждал, что вы осознали долг правителя и, хоть вам это и не нравится, рабов покупаете и используете. А как их при этом держать в узде, если не наказывать? Они должны знать, что в крайнем случае их отправят ломать камень или продадут другим, более суровым хозяевам.

Я криво усмехнулся. Да, приходилось и продавать иногда, хоть это и царапало мою совесть. Впрочем, обычно этот вопрос решала Дрипетида. Ответил же я о другом:

— Каменоломни у нас — не такие, как в других местах. Ломают камень взрывами, а таскают… Впрочем, это лучше увидеть. Пошли, тут недалеко!

***

Когда Ашот решил добывать себе царство и предложил ему место будущего первого министра, Леонид, разумеется, согласился, причём постарался выглядеть радостно. Но внутри его раздирали противоречивые чувства. Юношеский задор твердил, что посмотреть на диковинные места и людей — это прекрасно, что их ждут великие приключения. А разум, старательно вколачиваемый отцом и отшлифованный Русой, говорил, что первым министром можно стать и на месте, в уже состоявшемся царстве.

И лишь сообщение, что отправляются они к Учителю, успокоило его. Руса, хоть и не сильно их старше, с мелочёвкой не связывается. Так что у них есть все шансы и приключения получить, и новыми знаниями обогатиться, и царство построить даже более великое, чем Армянское.

«А на худой конец, при Русе устроюсь!» — тогда эта мысль окончательно его успокоила.

И вот сейчас он видел очередное чудо. Большая самоходная повозка, целиком собранная из железа, подъехала к каменной глыбе весом талантов в тридцать, упёрлась в неё здоровенной стальной двузубой вилкой, торчавшей спереди, и, натужно завывая, заставила перевернуться на другой бок.

— Это наш погрузчик! — небрежно пояснил Руса. — Работает по тому же принципу, что и боевые трициклы. Только он больше и прочнее.

Погрузчик тем временем подцепил камень своей «вилкой» и, снова взвыв двигателем, приподнял локтя на полтора.

— На распиловку повёз! — снова пояснил Руса. — Там специальные пилы, вращаемые двигателями, каждый из которых мощнее дюжины лошадей. Вот и получается, что рабам надрываться незачем. А теперь идём, я покажу ещё одно чудо.

***

Небольшая комнатушка, куда я их привёл, не впечатляла. Простой деревянный стол, две скамьи, одно окно, выходящее на север и невзрачный паренёк, к тому же лишённый левой руки.

— От Диба, под стенами которого мы сейчас находимся, до Асуана больше дюжины стадий по прямой. А дорога с изгибами — полтора десятка.

— Каких именно стадий, Учитель? — тут же уточнил Леонид.

— Навигационных, разумеется! — улыбнулся я. — Обобщая наблюдения сотен навигаторов, мы смогли определить длину, которая соответствует одной минуте долготы. Вот одну десятую этой длины я и назвал навигационной стадией.

— А в такой стадии — сто навигационных саженей, а в сажени — сто дактилей! — радостно подхватил Леонид. Он и в детстве любил показать знания по обсуждаемому предмету.

— А десять навигационных стадии вы назвали «навигационный милле пас». Или морская миля[1]! — дополнил Ашот.

— Молодцы! Вы оба! — рассмеялся я. — Так вот, даже голубю потребуется несколько минут, чтобы туда лететь. Но мы сделаем чуть иначе. Давай, Телемах, связывайся.

Паренёк замкнул один из контакт и в комнате прозвучал длинный звонок.

— Одновременно такой же звонок раздаётся в Асуане, — пояснил я. — Электричество доносит сигнал почти мгновенно.

Тут прозвучали два коротких звонка.

— А это нам из Асуана ответили, — продолжал объяснять я. — Подтвердили, что готовы к приёму.

***

[1] Морская миля — единица измерения расстояния, используемая в мореплавании, сейчас приравнена 1852 метрам. Изобретённая автором «навигационная стадия» примерно равна эллинистическому стадию того времени, как и дактиль, т.е. «палец» реально составлял 1,85 см. «Навигационная сажень» и «навигационный милле пасс» — предложены ГГ, реального прообраза не имели.

***

Дальше наш телеграфист начал отстукивать сообщение. Классические точки и тире. Правда, азбуку Морзе я никогда не знал, помнил только, что сигнал SOS состоит из наборов трёх точек и трёх тире, но даже тут не был уверен, что из них чему соответствует. Так что пришлось изобретать её заново, благо принцип я помнил.

— Короткий сигнал записывается точкой, длинный — тире. Для наиболее часто употребляемых букв выбраны самые простые комбинации, которые трудно спутать. Отсюда можно послать сообщения не только в Асуан, но и в Нижний Порт, и в Верхний, и в Новую крепость, имеется такая станция и в Школе! — деловито объяснял я.

— А что он передаёт, Учитель? — поинтересовался Леонид.

— Ваш вопрос стоит обсудить с моим дедом, настоятелем Храма предков и начальником Патруля, поддерживающего порядок вдоль реки и на наших рудниках. Может быть, дедушка ещё кого-нибудь позовёт. Вот мы и договариваемся.

Тут аппарат начал отстукивать ответ. К моему сожалению, принять его «на слух» я не сумел, пришлось уточнить у Телемаха.

— Уважаемый Тигран ответил, что соберёт всех на ужин у себя дома. Ждёт тебя с гостями за час до заката.

— Учитель, а можно такой механизм для дальней связи в Армавире поставить? И в Вавилоне? И… — вот теперь в Ашоте легко было узнать того самого «ботаника»-заучку.

— Можно, но не сейчас, а когда-нибудь потом! — ответил я и улыбнулся, глядя на его погрустневшее лицо. Поэтому пояснил: — Пока что у нас не получается передать сигнал дальше, чем на день пешего пути.

— Так можно там посадить другого человека, он передаст ещё на день пути! — горячась, сказал принц.

— Можно, конечно. Но, во-первых, при этом множатся ошибки. Помнишь, мы играли в «передай дальше»? После десятка пересказов фраза может измениться до неузнаваемости. А до Армавира не десятки, а сотни дней пути.

Он замолк, явно не желая соглашаться. Но и не находя разумных возражений.

— И это — не единственная причина. Над увеличением дальности я работаю, как и над способами устранения ошибок. Но дело в том, что мало поставить аппараты, их нужно связать между собой медными проводами, а это — дорого! А главное, куча народу так и норовит эти провода обрезать и украсть.

— Жа-аль! — шмыгнул носом юноша. — Представляете, как здорово было бы прямо сейчас связаться с Птолемеем и Аристотелем?

***

— И всё же, господин наместник, я считаю, что ваш Аристотель ошибается! — втолковывал Птолемею Арджуна, солидно огладив бороду. — Люди были созданы из разных частей бога Брахмы. Брахманов он создал из своей головы, поэтому только они могут знать волю Брахмы и правильно молиться богам. К этой варне[2] относятся все мудрецы и служители богов. Кшатриев он создал из своих сильных рук, нам дано воевать и править.

***

[2] Варна — в переводе с санскрита — «качество, цвет, категория» — термин, обозначающий четыре основных сословия древнеиндийского общества. Иногда варны ошибочно называют кастами. Деление на варны не всегда было наследственным, но к указанному периоду это было почти обязательным.

***

Птолемей Сотер улыбнулся, признавая, что теперь совмещает обе эти ипостаси.

— Из бёдер его были созданы вайшья. Это ремесленники, торговцы и земледельцы, — продолжал гость. — Они упорны и старательны, им даны многие умения, но не их дело забивать голову лишними мудрствованиями.

При этих словах эллин о чём-то задумался, и Арджуна, ставший не так давно правителем Абисара и принявший согласно традиции это имя, поспешил завершить свою мысль:

— Шудры же были созданы из ступней Брахмы. Это варна слуг, они часто не имеют ни своего дома, ни имущества. Согласись, глупо надеяться, что слуга может воспитать воина, мудреца или властителя.

— Я согласен, что правителю и истинному воину нужно благородство. Но Аристотель, у которого учился не то только я, но и божественный Александр, говорит, что его можно приобрести путём воспитания и обучения. Важно, чтобы наставник был достойным, а ученик — старательным. Тогда боги могут наделить его нужным благородством. Согласись, царь, что все царские роды когда-то начинались когда-то простыми воинами?

— И ты, уважаемый — блистательный тому пример! Да даруют боги твоему роду длительное правление! — склонил голову царь Абисара.

Грек был готов голову заложить, что это было сделано, чтобы не выдать истинного отношения к нему. Но чего ещё мог ожидать он, человек, получивший трон и титул наместника по праву завоевателя?

— Кстати, у меня есть блестящий пример человека, получившего благородство. Руса Еркат, сын Ломоносов. Он из рода мастеров, но сами боги вложили в него великую мудрость, и в результате теперь он правит огромной Нубией.

— Так было угодно богам, — улыбнулся один из брахманов, сопровождавших Арджуну. — И не нам спорить с их волей. Но как было справедливо отмечено, Руса ни у кого не учился. Этот пример не подтверждает мнение твоего учителя.

— Этот не подтверждает! — улыбнулся Птолемей. — Но был у меня в войске тысяцкий Жирайр, сейчас он в Вавилоне служит. Когда-то Руса взял этого крестьянского парня и выучил ремеслу. А потом, используя его науку, этот человек стал не просто воином, а военачальником. Он внёс очень большой вклад в разгром Спитамена, а потом и царя Пора.

Брахман не нашёл, что возразить, но промолчать не захотел.

— Славен и обласкан богами наставник, ученики которого достигают столь многого! — начал славословить он, а потом поинтересовался: — А почему Русе Еркату пришлось учить ремеслу крестьян? Неужели у них не хватало детей ремесленников?

— Род Еркатов издревле занимался железом и славился своими клинками, но Руса придумал, как делать его намного больше, — рассеянно пояснил Птолемей. — Поэтому мастеров стало не хватать. А потом он придумал множество других вещей, вот и пришлось ему брать в учение десятки, а потом и сотни обычных крестьянских детей, часто даже не из их рода. Многие из них стали мастерами, а некоторые — воинами и мудрецами, имеющими уже своих учеников.

— Вот видишь, наместник, — обрадовался Арджуна. — Лишь немногим обучение дало благородство, большинство же так и осталось вайшьями. Получается, не каждый на это способен.

— Ты прав, не каждый! — согласился Сотер.

— Но я бы не отказал от того, чтобы боги послали в моё царство такого вот Русу, — мечтательно пробормотал Арджуна. — Много железа мне бы совсем не помешало!

***

— Нам нужно больше железа, мальчики! — добродушно сказал нам дедушка.

— Конечно, уважаемый! — поспешил согласиться Ашот-царевич. — Нам нужно воевать, а для этого требуется много железа. Ой! Прости, старший, неразумного, что перебил.

— Да уж прощу, куда денусь! — улыбнулся Тигран-старший. — Но ты ошибаешься, царевич. Я говорил не об оружии.

На этот раз царевич промолчал, но всем своим видом показывал, что ему интересно, о чём же говорил глава рода Еркатов-Речных. Честно говоря, я и сам не очень его понял.

— Нас слишком мало, даже для того, чтобы усмирить племена, живущие в Верхней Нубии, не говоря уже о том, чтобы покорить их южных соседей. Это даже царям Египта не удавалось.

Следак и начальник Патрульной службы при этих словах одобрительно кивнули.

— Поэтому наш путь — это договориться с ними. Не только грозить им мечом, но и манить медовой лепёшкой. Торговля — вот наш путь! Если эти племена получат от нас вещи, очень нужные им, то их вожди сами призовут к порядку смутьянов и бузотёров. Или хотя бы не будут мешать нам в усмирении таковых.

При словах о торговле одобрительно заулыбался Микаэль.

— Дедушка, но мы и сейчас торгуем с ними. И египтяне торговали. А мира как не было так и нет! — не сдержался я.

— Ты прав. И тому я вижу две причины. Первая — мы продаём им забавные вещи. Цветные ткани, украшения, сласти… Это всё приятно, но без этого можно прожить. А вторая — те племена очень бедны. Им просто не на что покупать много. Поэтому торговля с ними чахлая. Это всё равно, как если вместо большой и свежей лепёшки, обильно политой мёдом, мы даём им лишь малую чёрствую крошку.

Ненадолго комната погрузилась в молчание, все обдумывали новый взгляд на ситуацию.

— А при чём тут железо? — спросил я секунд через тридцать, припомнив, с какого утверждения он начал.

— Я тоже не сразу сообразил, внучек. А между тем, всё просто. Мы точно знаем, что на месяцы пути к югу от нас нет никакого крупного царства. Больше того, египтяне говорят, что на их памяти там всегда жили племена, воюющие друг с другом. Такое бывает, когда жизнь скудна, и люди с трудом находят пропитание. Что мы слышали от рабов и торговцев про земли Юга?

— Они — разные! — ответил Микаэль. — Там есть засушливые пустыни и горы, есть леса, полные хищников…

— Верно! А ещё там не делают и никогда не делали своего металла. Ни бронзы, ни железа[3], всё им приходится покупать у торговцев с севера. А металл им нужен не только для войны, но и для охоты, защиты от хищников, чтобы копать колодцы, рубить дрова, ломать камень и строить дома, возделывать поля… Им очень нужен металл, но его мало, и он дорог. Если снизить цену, они купят много. А там, глядишь, станут богаче и смогут покупать всё остальное. Что мы предлагаем.

«А дед у меня растёт над собой!» — поразился я. — «Раньше он просто не задумывался о таких вещах!»

***

[3] Тигран-старший ошибается. В VIII веке до н. э. на эфиопских землях возникла крупная сабейская колония, быстро ставшая независимой. Согласно легенде, этим црством правили потомки царя Соломона и царицы Савской. Найдены остатки железоделательных печей. Да и племена Нубии до покорения Египтом изготавливали медные и бронзовые орудия.

***

— Мы не можем снижать цену! — горячо выпалил Микаэль. — Это разрушит всю торговлю! Об этом узнают другие покупатели и тоже захотят больших скидок.

— Я не предлагаю снижать цену на нашу сталь! — улыбнулся дед. — Все знают, что Еркаты делают лучшее оружие и броню. Но что, если Руса знает способ делать другое железо, похуже качеством, но зато много и дёшево?

Взгляды всех, присутствующих в комнате тут же устремились на меня.

— Что вы на меня так смотрите? — проворчал я. — Если б я знал, давно уже родичам рассказал бы. А так мне известно только, в каком направлении искать. И как быстро получится найти — не знаю. Тут лучше моего дедушку спросить, готов ли он испортить плавку железа?

— Да что ж ты за человек такой. Руса?! — от души возмутился он. — Всё бы тебе плавки портить! То Гайка, брата моего заставлял, теперь от меня того же хочешь?

— Это не я хочу, жизнь заставляет! — улыбнулся я. — Ты же сам говоришь, нужно много железа, дешёвого, пусть и хуже качеством. Для этого нужно получить много чугуна, иначе называемого «свинским железом». В идеале — чтобы вообще вся руда в чугун превратилась.

А куда деваться? Вся история металлургии показывает, что проще всего сначала получить чугун, а потом переделать его в сталь. По крайней мере, ещё долго будет проще, прямое восстановление железа сделали технологичным только в ХХ — ХХI веках.

— Смогу, конечно! — проворчал дед. — Надеюсь, предки простят меня за такое непотребство!

— Я их очень об этом попрошу! — на полном серьёзе ответил Ашот Проникающий-в-суть-вещей. — Думаю, если правильно объяснить, они ещё и благословят!

Дедушке при этих словах явно полегчало на душе, похоже, он реально опасался неодобрения предков. Ну, вот и ладушки. Дед наладит производство чугуна, а там посмотрим! Может быть, конвертер сделаю, а то и пудлинговкой можно обойтись.

— Но я не понял, чем они будут нам за железо платить? — уточнил я.

— Как чем? Ты же сам говорил, что нам нужны соль, дрова, тростник и поташ. Вот пусть всё это и продают! — ответил Микаэль.

А принц добавил, как само собой разумеющееся:

— А как только они на этой торговле хоть немного разбогатеют, соседи захотят их ограбить. Тогда у них и рабы на продажу появятся!

***

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 5. «Огненная феерия»

Ильдар Экбатани не знал анекдота про челночную дипломатию[1], но действовал в полном соответствии с ним. Убеждая правителя Абисара поделиться секретами «огненных стрел» с Карфагеном, он имел только намётки плана дальнейших действий.

***

[1] Анекдот слишком длинный, чтобы давать его в сноска, так что поищите сами в Сети. Ключевые слова «анекдот», «челночная дипломатия», «Генри Киссинджер».

***

Но в одном он был убеждён: продать готовый секрет можно дороже, чем подсказки о том, в каком направлении его искать. Для этого нужен химик? Прекрасно, у него такой есть! Откуда? О, это любопытная история! Вспоминая её, бывший тысяцкий невольно улыбнулся.

Несколько лет назад он сумел украсть способ производства льда и наладить своё небольшое, но весьма прибыльное дело. Однако чуть позже на рынке расплодились конкуренты, цены на лёд упали, а на нашатырь, наоборот, поднялись. Проклятый Руса, сын Ломоносов загребал на этом кучи серебра, а им оставались крохи. Вот тогда он и начал искать выход на химиков Египта, единственных, кто не был связан с родом Еркатов. И вынужден был отступиться. Искусство превращений в стране Кем оказалось тайным! Больше того, оно всегда таким было! Учениками становились только храмовые служители, и за пределы храмов эти знания не должны были выходить.

«Стоп!» — подумал он тогда. — «Но ведь предок Русы этому искусству обучался! Как же так?»

И начал разбираться. Оказалось, что Кир Великий, завоевав Египет, вывез в свою столицу немало трофеев. Среди них оказались и знатоки искусства превращений, которым приказали взять учеников и поделиться с ними знаниями. Однако постепенно знания постепенно терялись, и к настоящему времени знатоков в столице не осталось.

Другой на его месте опустил бы руки, но Ильдар не отчаивался и попытался разыскать хотя бы записи тех учеников. И что же? Оказалось, что в хранилищах пусто. Небольшой нажим на хранителя архивов, и удалось узнать имя — некий Хирам из Тира выкупил их года за три до завоевания города Александром Великим.

Уже почти ни на что не надеясь, Экбатани прошёл и по этому следу и, к своему удивлению, нашёл в Тире молодого Пигмалиона, сына того самого Хирама, представлявшегося всем «знатоком тайного искусства страны Кем» и умеренно процветавщего в этом разорённом городе. Именно к нему он сейчас и заявился.

***

— Здравствуй, партнёр! — улыбнувшись, приветствовал его дородный сын Хирама. — Давненько тебя не было видно. Угощайся, пиво холодное, только недавно со льда.

— Дела закрутили! — улыбнулся шпион и ухватил налитую хозяином дома кружку. Пиво было хорошим, ароматно пахло и даже слегка пенилось.

— М-м-м! И вкусно! — признал он.

— Сам варил! — гордо заявил химик. — Пытаюсь повторить секрет Еркатов.

— Ну, секреты мы с тобой оба любим! — засмеялся Ильдар.

— Хоть и добываем по-разному! — присоединился толстяк. — Я выпытываю у природы и вычитываю в древних записях, а ты — воруешь у людей.

Именно это и сделало их партнёрство на диво эффективным. Пигмалион тоже пытался найти способ получения аммиака, но лишь подсказка перса, что ученики Русы делают это из мочевины и негашеной извести, позволила быстро разгадать секрет. Они оказались нужны и полезны друг другу.

— Кстати, партнёр, скоро мы станем чуть-чуть богаче! — похвастался химик. — Оказалось, что если остаток от сплавления мочевины и извести разбавить воде и прокипятить, можно получить половину исходной мочевины[2].

— И это значит?

— Что теперь мы будем получать вдвое больше нашатыря с таланта мочевины, чем раньше!

— За успех! — подняв кружку повыше, провозгласил тост Экбатани.

— За наш успех! — поддержал его сын Хирама. — Чтобы разгадать побольше тайн!

***

[2] Реакция: CaCN2 + 3 H2O = Ca (OH)2 + (NH2)2CO

***

— Понимаешь, дедушка, наши тайны разгадывают и воруют. В Вавилоне нашли способ получения ацетона и изготовления лака, в Египте переняли секреты бумаги и прозрачного стекла, в Тире получают нашатырь, в Адене научились делать настойку йода.

— Так всегда было, — пробурчал он. — Но не каждый секрет можно украсть. Многие века «добрые клинки» Еркатов никто не мог повторить. Почему? Потому что хороший «чёрный камень» только у нас в Хураздане есть! Ну и в Иберии ещё...

— Согласен, — улыбнулся я. — Но здешняя руда — довольно обычная, а уголь из корней папируса[3] — не самый лучший из возможных. Поэтому наш способ производства железа рано или поздно повторят другие. И я опасаюсь этого.

— Почему?

— Ты сам объяснял, как железо делает народыбогаче. Я добавлю, что оно делает их сильнее. Нас здесь слишком мало, и сильные соседи станут опасны, едва только держава, собранная Александром начнёт распадаться.

Дед горько усмехнулся.

— Они уже сейчас слишком опасны для нас. И большое количество дешевого железа как раз нам и поможет стать сильнее! И не только за счёт торговли. Больше железа — больше нужно и кузнецов. А для любого в Царстве Армянском кузнецы — это «железные», то есть Еркаты. Сильный род, богатый и уважаемый. Вот увидишь, если только намекнуть, что здесь можно стать кузнецом, тысячи айков бросят всё и отправятся к нам. Железо, внучек — это основа силы рода Еркатов, оно нас никогда не подводило!

***

[3] Плиний Старший в своей «Естественной истории» пишет об использовании в Египте корней папируса для замены угля при кузнечной обработке железа.

***

Железо часто подводит людей. Клинки ломаются или гнутся, лезвия тупятся и выщербливаются, малейшая небрежность в уходе — и клинок покрывается ржавчиной! Бронза ничуть не лучше, разве что вместо рыжей ржавчины она покрывается зеленью или чернеет. Дерево гниёт, ломается с треском в самый ответственный момент или целиком сгорает. Стекло бьётся, давая кучу ни на что не годных и опасных осколков. Даже вечный, казалось бы, камень может лопнуть.

Что уж говорить о людях? Они лгут, завидуют, нарушают слово, данное врагам и партнёрам, предают друзей и близких… О! Про недостатки рода людского Ильдар Экбатани, лично завербовавший десятки агентов и научивший лучших из них, как вербовать других, мог написать целую библиотеку!

Разумеется, он не собирался этого делать, но именно поэтому он прекрасно знал, что торговать секретами «под обещание оплаты» — дело почти безнадёжное. Заплатят только в том случае, если будут надеяться на то, что ты принесёшь много пользы в будущем.

Опасными же секретами, а рецепт «огненных стрел», безусловно, относился именно к таким, торговать ещё сложнее. Грядущая польза для покупателей в этом случае сомнительна, а вот опасность дальнейшей утечки — высока, поэтому тут легко не только остаться без награды, но и лишиться, как минимум, свободы. Но это если очень повезёт, и тот, с кем ты торговался, осмотрительно пожелает сохранить возможность задавать тебе уточняющие вопросы. Однако мир переполнен любителями простых решений, поэтому куда более вероятно сразу лишиться жизни.

В том числе и поэтому Ильдар собирался продавать не технологию, а сами «огненные стрелы». Но и тут имелось препятствие. Люди по природе своей консервативны и недоверчивы. «Ежели оно при дедах-прадедах так делалось, так и нам негоже отступать. Предки мудрее, они жизнь прожили!»

Поэтому для потенциальных покупателей у него был заготовлен яркий показ товара. Можно сказать, зажигательный!

***

«Твоя главная задача — продать им эти стрелы, и продать дорого!» — говорил Титу тот человек. — «Но они не купят, если не поразить их до глубины души. Ты же в Афинах был? Театр видел? Так вот, им нужно устроить яркое зрелище. Буквально зажечь их!»

Разумеется, Тит Синопский не раз бывал в Афинах, не преминул он посетить театр, чьё новое мраморное здание с колоннами было предметом тщеславия афинян[4], и прекрасно осознавал, что хорошее зрелище требует тщательной подготовки.

Он и расстарался. Перед плаванием они тщательно очистили корпус корабля от наросших раковин, просмолили и законопатили корпус, а затем — выкрасили свинцовым суриком, купленным у Еркатов. Хоть и не очень велика от этого прибавка в скорости, но в его затее нет мелочей. Команду усилили двумя десятками ребят, ловко обращающихся с составными луками, способных стрелять часто, далеко и метко.

— Не могу я тебя постигнуть, Тит! — раздался вдруг со спины голос их кормчего Идоменея Критянина. — Ты боишься моря. И каждый раз, приставая к берегу, возносишь хвалу Посейдону, что он отпустил тебя, всех нас и наш корабль. Но при этом не просто торгуешь в самых опасных водах, но и будто специально дразнишь богов дополнительным риском. Как в тебе это уживается?

Вопрос был по существу, ведь их «Дельфинёнок», названный так в память «Чёрного дельфина», его прежнего корабля, погибшего в сражении пиратов с флотом Еркатов, сначала специально уклонился к югу, где был большой риск нарваться на пиратов, а после этого несколько часов тащил их за собой к Панормосу[5]. Правда, карфагеняне, захватившие его лет за тридцать-сорок до этого, иногда называют его Зизом, как было заведено при финикийцах, но особо на этом не настаивают.

***

[4] Строительство мраморного театра с колоннами было начато в 338 и завершено в 326 г. до н. э., это был исторически первое здание отвечающее сложившемуся образцу.Сиденья были каменные, в первом ряду стояли кресла художественной работы для почётных зрителей, передняя стена «сцены» была украшена колонами. Перед этим зданием для каждого представления возводилась временная деревянная стена — просцений.

[5] Панормос — город на территории современного Палермо. Первое поселение на этом месте основали финикийцы в VIII веке до н. э., оно называлось Зиз, т. е. «Цветок». К моменту, описываемому в романе, город был захвачен Карфагеном, но тем не менее название Панормос продолжало использоваться.

***

— Море — это смерть! И поэтому я каждый раз радуюсь, что остался жив и не лишился корабля, — серьёзно объяснил Тит Синопский. — Но оно же — жизнь! Посмотри на эти волны, они то поднимают наш корабль, то опускают. Так же бывает и в жизни, причём без разницы, бороздишь ли ты опасные воды или спокойно живёшь на берегу.

Он знал, о чём говорил. Партнёрство с Савлаком Мгелисделало Тита намного богаче, но затем пиратская флотилия попала в ловушку Еркатов, что лишило его сразу двух прекрасных кораблей, включая любимого «Чёрного дельфина»[6].

***

[6] Тит Синопский и упомянутые события описаны в романе «Война, торговля и пиратство…»

***

Затем Волк договорился с Русой. А там и замолвил за него словечко Вардану Рыжему, бывшему пирату, пошедшему на службу к Еркатам. И его снова «подняло» — Еркаты освободили из плена выживших моряков с его кораблей, дали бирему новой постройки, с парусным вооружением «трапезундского образца» и взяли к себе на службу. Тогда, кстати, Идоменей и появился в команде.

Но через несколько лет, как это всегда и бывает, «волна пошла вниз». Корабли Еркатов и сами стали ходить на север, менять там свои товары на янтарь, так что доходы от рейсов «Дельфинёнка» упали. А ведь Тит и так был младшим партнёром Еркатов, и отдавал им две трети прибыли. Команда начала ворчать и смотреть на сторону, и тут как раз и появился тот человек. Помог выкупить корабль, подсказал новые направления торговли, а взамен требовал сущую малость — внимательно слушать сплетни, смотреть по сторонам, делать выводы и делиться с ним всем, что узнал.

Тит правила игры принял и не остался в накладе. Среди его товаров появились «холодильники», причём на очень интересных условиях, а потом — и нашатырь для них. Да и партнёр, надо сказать, не жадничал, делилсяв ответ сведениями, очень полезными для торговца.

Поэтому уроженца Синопа, а ныне — гражданина Херсонеса всё устраивало. Он потихоньку рассчитывался с долгами и выкупал корабль, не забывая откладывать на «чёрный день», щедро вознаграждал команду и хорошо ухаживал за кораблём. А что ходить приходилось по самым опасным местам — то в страну Пунт, то в Аден накануне захвата его войсками Македонского, то в далёкую Индию или, как сейчас, на Сицилию, где уже три четверти века то затихала, то возобновлялась война Карфагена с эллинами — так это просто издержки их профессии. Корабль у них быстрый и надёжный, команда — проверенная, а плавать по морям — опасно по определению!

— Не стоит ли нам немного прибавить? — уточнил он у кормчего. — Вон та пентеконтера слишком уж близко.

— Иначе нельзя! — с напускным равнодушием ответил тот. — До порта час хода остался, если увеличим дистанцию, пираты не рискнут нас преследовать и повернут домой.

— Эх-х! — вздохнул судовладелец. — А на словах всё было так просто.

***

На словах всё было просто: «Дедушка, испорти плавку!»

Ага, «вот прямщаз!», как любили говорить мои ученики в прошлой жизни. Да у нас тут даже железоделательных печей не было! Железо высокой чистоты получали электролизом по уже отлаженной на Хураздане технологии, а потом плавили в электропечах под флюсом, добавляя углерод и, при необходимости, легирующие добавки.

Для легендарной стали Еркатов ничего лучше и не придумаешь, но для выделки чугуна пришлось для начала возвести печь. А точнее — немного доработать самую продвинутую из версий блауофена[7], что у нас имелись.

Пришлось дополнительно выпускать огнеупорный кирпич и плиты искусственного динаса, отливать и шлифовать цилиндры и поршни воздушных насосов и коленца для системы предварительного подогрева воздуха, пересчитывать систему подачи сырья в печь в ходе плавки и — «вишенка на торте» — эту печь строить.

Но вот, наконец, к летнему солнцестоянию у нас всё готово к первой плавке.

***

[7] В ранних произведениях Цикла упоминалось, что Еркаты прошли по технологической цепочке сыродутная железоделательная печь — штукофен — блауофен. Следующей в этой цепочке идёт Вестфальская домна. Что-то похожее на неё Тигран старший, дед Русы Ерката, и собирается поставить в Асуане.

***

— Руса, скажи людям речь! — тихо сказал мне дедушка. Увидев, что я впал в ступор, прошипел: — Не спорь! Я — глава рода Еркатов-Речных. Но запуск этой печи — дело не только города, а всего твоего наместничества. Так что вдохновлять их — твоя обязанность!

Он был прав, но… В душе появилась растерянность. Я уже привык, что по вопросам металлургии авторитет деда не подвергался даже тени сомнения. Все мысли вылетели, в голове крутилось только сказанное Чебурашкой: «Строили мы, строили, и наконец, построили!»

Конечно, изобретателю, мудрецу и чудаку Русе Еркату простят и не такое, посмеются, как удачной шутке. Вот только дед уступил трибуну не ему, а Наместнику. Да и принц Ашот ждёт совсем другого.

— Дорогие гости и жители Александрии Нубийской! Долгие века считалось, что за Первым порогом лежит окраина цивилизации, что здесь начинается дикая пустыня. Сегодня мы делаем гигантский шаг к тому, чтобы это мнение изменилось. Опыт говорит, что у нас не всё получится сразу. Но это не беда, тот же опыт говорит, что рано или поздно своего мы добьёмся! И тогда все станут говорить, что этот день перевернул мир! — тут я вдохнул поглубже, поднёс ко рту рупор и как можно громче скомандовал: «Зажигай!»

***

— За-а-ажи-и-и-га-а-а-ай! Каждому подготовить к стрельбе по дюжине «огненных стрел»! — проревел команду Тит Синопский. Выждав некоторое время и убедившись, что команда выполнена, продолжил: — Стрелять по центральному кораблю пиратов! Каждому отправить шесть стрел в корпус, три — уронить на палубу, и ещё три — отправить в парус! Приготовились… На-а-а-ча-а-ли-и-и!!!

До заката оставалось около часа, солнце клонилось к закату, но было достаточно светло. «Дельфинёнок» вполне успевал войти в порт и пристать к берегу засветло, благо до берега оставалось чуть больше четырёх стадий, а вот пиратам придётся возвращаться в темноте, что в этих водах непросто. Впрочем, никто и не сомневался в их мастерстве вождения кораблей и знании этих вод.

Но на корабль преследователей обрушился ливень «огненных стрел», впечатляющий даже в вечернем свете. К полутора десяткам специально нанятых стрелков судовладелец добавил ещё восемь человек из команды, наиболее ловких с луком. И каждый из них дисциплинированно отправил в цель по дюжине пылающих снарядов, так что со стороны казалось, что два корабля на некоторое время соединила пылающая дуга.

Первым загорелся парус, затем заполыхали просмоленные канаты, уложенные на палубу, а некоторое время спустя язычки пламени то тут, то там стали появляться и на просмоленных бортах пиратского корабля.

Миопарон был обречен, его экипаж быстро понял бесполезность борьбы и попрыгал в море.

— Приготовить вторую дюжину стрел, но пока не поджигать! — скомандовал Тит. Выждал некоторое время и распорядился: — От-ста-а-ави-ить! Не стоит тратить дорогие припасы, они убегают.

И вправду, на двух оставшихся кораблях прекратили погоню, затем подобрали уцелевших моряков с утопленного корабля и повернули восвояси.

— В порт! Надо успеть пристать до заката. Каждому велю к ужину подать по трети конгия[8] неразбавленного вина и выдать дополнительно по два обола! Стрелкам — по динарию. И клянусь принести быка в жертву богу Посейдону, не оставившему нас!

Эти слова Тита были встречены таким оглушительным рёвом команды, что даже стоявший рядом Идоменей не расслышал, как он негромко пробормотал:

— Главные сложности для меня ещё впереди!

***

[8] Конгий («кувшин») — мера объёма жидкостей в Древней Греции, ~ 3,28 литра.

***

В прошлой жизни я не раз объяснял своим ученикам химические процессы в доменной печи и конвертере и поэтому твёрдо знал, что главные сложности ещё впереди!

Но поверьте, мне за глаза хватило их и на начальном этапе. Печь мы останавливали и переделывали трижды. То ей воздуха почему-то не хватало, то вдруг жар в печи оказался слишком сильным. Странно, правда? Во всех учебниках и даже в популярных статьях не раз подчёркивалось, что именно повышение температуры процесса приводило к увеличению выхода чугуна. И на прошлых печах так и было, при переходе от штукофенов к блауоффенам доля чугуна с 10-15% выросла до 25-30%.

Однако теперь мы достигли точки, при которой шлак не просто размягчался, он быстро «стекал» вниз, к выпускным отверстиям. Оказалось, что по пути он жадно реагирует с рудой, образуя силикат железа и унося его из зоны реакции.

Этот момент поставил меня в тупик. Пришлось экспериментировать, добиваясь увеличения температур размягчения и плавления шлака и подбирая состав шихты так, чтобы шлак не застрял в печи колом, но стекал бы медленно, давая большей части железа восстановиться.

Вообще, назвать нашу печь домной ещё не совсем верно, как мне кажется. Там чугун и шлак выпускали через разные отверстия, у нас же стекает быстро застывающая смесь, от которой приходится отбивать крупные куски и тащить их потом на переплавку в отражательных печах. Но всё же…

Чёрт, накаркал! Похоже, где-то внутри печи возник небольшой затор, и жидкий чугун копился некоторое время, пока его возросший напор не вышиб эту пробку.

Ручеёк расплавленного чугуна, нагретый до белого каления, хлынул из отверстия, выбрасывая снопы искр.

— А-а-а! — заорали мастера, вместо положенного чинного «поберегись», разбегаясь во подальше от этого огненного дождя.

Уфф, пронесло! Судя по тому, как они ругаются, никто серьёзно не пострадал, все стояли достаточно далеко. Придётся мне восславить богов и принести жертву Ваагну. Богу пламени и предкам, что уберегли, иначе люди не поймут.

Но я, и правда, был благодарен судьбе, что всё обошлось. Эти люди, которых едва хватало для обслуживания одной-единственной печи, пока что единственные в мире, кто умеет вести непрерывные доменные плавки. Да, судя по тому, что уже двенадцатый день печь исправно выдаёт под тонну чугуна, перемешанного со шлаком, плавку можно считать непрерывной.

Конечно, скоро мы её остановим, ведь нужно осмотреть печь изнутри, учесть ошибки… Да и запасов древесного угля хватит ещё недели на две, не больше. Но это, братцы, прорыв. И я даже не берусь угадать, как именно он поменяет историю.

***

С прошлой главы статы пополнились доменной печь, способной осуществлять непрерывную плавку чугуна.

Глава 6. «Дела оружейные»

— Начальник порта отправил меня к вам, господин… — нерешительно сказал Тит, пытаясь рассмотреть собеседника, сидящего в кресле в самом тёмном углу комнаты. За окном сияло полуденное солнце летней Сицилии, а ему велели остановиться как раз напротив окна, поэтому получалось плохо. Бросалось в глаза только то, что голова мужчины полностью покрыта сединой. Старик? Но этому противоречил молодой, исполненный силы и власти голос.

— Моё имя — Диомед Фиванец, купец. Я — здешний таксиарх[1].

***

[1] Таксиарх — в Древних Афинах второй после стратегов военный чин.

***

Таксиарх? Впрочем, обращается он к Титу на койне, сам, судя по имени, из эллинов, как и почти половина здешних жителей, так что ничего удивительного.

— Я понял вас, господин таксиарх.

— Вижу, ты устал? Там рядом стоит скамья, присаживайся! — ровным голосом распорядился военачальник.

Торговец не то, чтобы устал, скорее, его штормило после вчерашнего. Долгая погоня, затем морской бой, причаливали уже в сумерках, так что обещанной третью конгия вина на брата они не ограничились. Для начала он удвоил порцию пьянящего напитка, а для оставшихся после этого на ногах — и утроил. Было несколько драк в припортовой капелее, горы свежих лепешек, сыра, оливок и оливкового масла прошлого урожая, жареная рыба для всех и баранина — для стрелков, вездесущие портовые девки и под самый конец — очередная огненная феерия, озарившая южную ночь, когда пятёрка его стрелков выпустила в чёрные ночные небеса по дюжине пылающих стрел.Кра-си-и-во-о было!

А с рассветом пришлось начать бегать и пристраивать привезённые товары. Герметично упакованные амфоры с нашатырём, необходимым для производства льда, посуда из прозрачного стекла и цветные пластинки из этого же материала для витражей, зеркала Еркатов и пластиковые браслеты, модная посуда из мельхиора и пуговицы из «небесного металла», специи из далёкой индии и шёлк из ещё более далекого Китая, окрашенный уже в Египте стойкими красками «от Русы Ерката», открытки и свитки с учеными трактатами, чистая бумага и твёрдое мыло, финики и сласти…

Проще было сказать, чего из даров Египта и продукции Еркатов не было в его трюмах. Железа и стали. И вовсе не из-за запретов, просто смысла не было. Карфагеняне везли сюда изделия иберийских кузнецов, не уступающие по качеству, но значительно более дешёвые. Здесь искусные резчики по дереву и кости делали стрелы, дротики и копья, которые потом продавались по всему Великому морю . Впрочем, не только их, здешняя земля была щедра на урожаи, поэтому корабли увозили мёд в Египет, зерно и оливковое масло — к эллинам, славились сицилийские мастера и тонкой керамикой.

Так что Тит занялся делом с самого восхода солнца, не позволяя шуму в голове и некоторой вялости взять верх над ним. К начальнику порта его вызвали за час до полудня, тот расспросил про вчерашний бой, выговорил за рискованные ночныен забавы, принял дары от торговца и направил его сюда, дав в сопровождающие пару стражников. Должно быть, чтобы торговый гость не заблудился. Так и получилось, что вместо вожделенного отдыха и обеда с кратером охлаждённого разбавленного винца он стоит тут.

Вернее, уже сидит, потому что пожелания, высказанные такими людьми, являются приказами, хоть иногда и выглядят заботой о твоём самочувствии.

— Я куплю у тебя все оставшиеся «огненные стрелы». Кстати, сколько именно у тебя уцелело после вчерашнего?

— Я брал их не для продажи, господин таксиарх! — хрипло ответил купец.

— Ну да, разумеется! — иронично ответил голос из тёмного угла. — Купец, не пытайся выглядеть глупее, чем ты есть. Ты уже третий раз посещаешь Панормос, тут прекрасно знают и тебя самого, и твой корабль, и — что главное для нашей беседы — твоего кормчего. Я был в порту и собственными глазами видел, что днище твоего корабля недавно чистили от ракушек и красили красной краской, делающей корабли быстрее. И после этого ты будешь рассказывать, что четыре часа не мог оторваться от погони пиратов?! Полно, не гневи богов, каждому разуминому человеку ясно, что ты хотел показать свои стрелы Панормосу во всей красе. Что молчишь? В горле пересохло? На столе есть вино и лёд, налей себе и освежись, после вчерашнего загула это будет не лишним.

Судовладелец поспешил воспользоваться предложением, а из угла тем временем донеслось:

— Так что изображать загул, и устраивать огненный дождь в гавани было уже излишне, я и так всё прекрасно понял. Ты ввёл себя в напрасные траты, торговец. Да и рисковал, ведь если бы твои люди что-то подпалили, покрывать ущерб пришлось бы именно тебе. Так что я жду ответа, сколько у тебя осталось стрел, и как дорого ты за них запросишь?

Тит шумно выхлебал первую порцию и торопливо ответил:

— Господин, я не планировал продавать их. Эта партия «огненных стрел» привезена мне из Индии. Тамошние купцы сумели утаить часть из запасов царя Пора. Так что запросили они дорого, но… Сами понимаете, это всё равно обойдётся дешевле, чем лишиться корабля, груза и жизни.

Тут собеседник поднялся из своего кресла и вышел на свет. Да, голос не обманывал, ему ещё нет и сорока. Но при этом взгляд подчинял и, казалось, заглядывал в самые темные уголки души. Тит поёжился и подумал, что даже Савлак Мгели с его знаменитой «волчьей» ухмылкой не вгонял его в такой трепет.

— Хм… Похоже, ты и сам не всё понимаешь… — задумчиво, как будто говоря сам с собой, произнёс Фиванец. — Что ж, я поясню. Как я уже говорил, ты здесь третий раз. И в прошлые разы у тебя в трюмах была куча товаров из попутных портов. Ковры из Газы, бронза с Крита, шерстяные ткани украшения из портов Эллады. Сейчас же ты привёз только то, что купил в порту Александрии Египетской. Отсюда вывод — ты спешил. Спешил именно в этот порт, но потратил несколько часов, чтобы притащить на хвосте пиратов и похвастаться своим новым оружием. Мне очень любопытно, кто это такой сведущий? Кто знал, что меня, уроженца Стовратых Фив, очень заинтересует оружие, которым едва не победили войско Александра? И особенно — что я вскоре отправлюсь в Карфаген, так что нужно поспешить?

— Я не знаю его настоящего имени, господин! — шёпотом признался Тит. — У меня осталось сто двадцать дюжин таких стрел. И он велел мне запросить за них по три тетрадрахмы[2] за каждую.

— Что?! — изумился неслыханной цене Диомед. — Даже в Афинах за стрелу не дают больше драхмы. А уж здесь, где их делают и продают вдвое дешевле… Такая цена выглядит наглостью.

— Согласен, господин, но мне запрещено продавать их дешевле, чем по десять драхм за штуку. Через месяц я могу привезти ещё пятьсот дюжин таких стрел.

— Мне мало этого!

— Он был готов к такому ответу. Но производство приходится держать в тайне, поэтому мастеров у него мало. Он готов продавать начинку для таких стрел по две тетрадрахмы за штуку. Это цена без торга, господин. Но зато я смогу каждый месяц привозить начинку хоть на четыре тысячи дюжин.

— Ладно! — помолчав, решился таксиарх. — Но ты же понимаешь, что таких денег у меня нет?

— Само собой, — облегчённо выдохнул торговец, чувствуя, как по спине. Несмотря на жару, стекают струи ледяного пота. — Я готов взять обычными товарами. Оливками, маслом, серой[3], вином, стрелами и керамикой. Приму по обычной цене, продам и рассчитаюсь с поставщиком.

***

[2] Тетрадрахма — крупная серебряная монета достоинством в четыре драхмы. Впрочем, в реальности романа их уже чеканили и из «небесного металла», о чём будет упомянуто далее.

[3] Достоверно известно, что на Сицилии самородную серу добывали при владычестве римлян, которые в реальной истории пришли на остров чуть позже, изгнав карфагенян. Однако нет указаний, что добыча эта была начата при римлянах. Автор решил, что в пространстве Цикла она началась ещё до прихода Карфагена, продолжается и к описываемому моменту.

***

— Нет, уважаемый Архелай, на это я пойти не могу! — упёрся Капис из народа элимов[4]. Выпив немного, он любил рассказывать, что происходит из рода вождей, но кому было до этого дело? Здешние вожди редко способны выставить хотя бы сотню воинов, а вот Капис из Панормоса руководил несколькими сотнями искусных мастеров, которые делали прекрасные стрелы, дротики, малые копья и резную мебель, так что его знали даже далеко за пределами острова. — Хочет уважаемый таксиарх особые стрелы — нет проблем, мы готовы их сделать. Готов он платить за них втрое против обычного — просто отлично, я рад встретить понимающего заказчика. Ему ведь надо много, быстро и качественно, а это дёшево не бывает. Но зерном, вином, оливками и маслом я больше, чем треть стоимости принять не могу.

— Но почему?! — чуть не плача спросил городской интендант. — Всегда же три четверти едой брали!

— Было дело, не спорю, — согласился начальник мастеров. — Только тогда от нас не требовали сделать восемь тысяч дюжин стрел за пару месяцев. Мы покупали прутки доброго иберийского железа, но наконечники для стрел ковали, шлифовали и затачивали наши мастера. Наши женщины и дети присматривали подходящее сырьё на древки, сушили его без спешки, запасали материал для оперения… А сейчас нам всё это придётся покупать. И для этого нам нужны деньги.

***

[4] Элимы — один из трёх древнейших народов Сицилии. Они населяли западную часть острова в период бронзового века и классической античности. В VIII–VI веках до н. э. на Сицилии появилось около десяти крупных греческих и финикийских колоний. Элимы быстро эллинизировались, переняв у новых соседей культуру, язык и верования.

***

Архелай приуныл. Не выполнить распоряжение Диомеда Фиванца он просто не мог. Своего начальника он боялся до дрожи в коленках и ничуть этого не стеснялся. Но и найти где-то две тысячи дюжин тетрадрахм… Быстро такого не провернуть, да и шум поднимется, а таксиарх ясно сказал, что всё надо проделать тайно.

— Скажите, досточтимый Капис, — спросил он некоторое время спустя. — Способны ли ваши мастера переделать уже готовые стрелы, что лежат на наших складах? Тогда вам не придётся ничего искать, древки, наконечники и оперения уже будут в наличии.

Теперь задумался элим. Глубоко и основательно.

— Это возможно! — признал он, но тут же поверг интенданта в отчаяние, сказав: — Только добавить придётся.

— Как добавить?! — взревел поражённый до глубины души интендант. — Я ведь вам материалов на три обола[5] экономлю! Боги мне свидетели, справедливость требует снизить цену до одной драхмы! Ведь я вам же потом новые стрелы закажу, чтобы возместить недостачу на складах. И как раз по три половине драхмы за штуку.

— Поймите, труд уменьшится только у подмастерьев, кующих и обрабатывающих наконечники, у женщин и детей, заготавливающих материалы. А мастерам, труд которых наиболее ценен, наоборот, придётся трудиться ещё больше, сначала разбирая готовую стрелу, и лишь потом делая из неё новую. К тому же, как ни бережно они будут работать, часть материала повредится, и придётся возмещать недостачу.

— Как это повредится? Они что, наконечник сломают? — делано рассмеялся интендант.

— Нет, но древко или оперение повредить могут. Придётся заменять…

***

[5] Одна древнегреческая драхма равна шести оболам.

***

Торговались они яростно, в итоге сошлись на цене драхма с третью за стрелу. Из них целую драхму начальник над мастерами согласился взять провизией и вином, ещё на один обол — тканями, и лишь оставшийся обол — звонкой монетой.

Но ведь потом придётся ещё три обола за восстановление запаса стрел платить! Эта мысль угнетала интенданта, но в настоящее отчаяние его погружал другой вопрос. Чем рассчитываться с проклятым Титом? Нет, товары на складах были, всё же суммарная численность гарнизонов на Сицилии превышала пять тысяч воинов, и содержание каждого из них обходилось от пяти оболов до драхмы ежедневно, в зависимости от сезона.

Они съедали просто прорву зерна, мяса, рыбы, сыра и оливок, потребляли сотни кувшинов вина и масла. Одного только мёда, выдаваемого им по праздникам, уходило столько, что полдюжины собственных пасек едва справляется.

Были в подчинении интенданта и свои виноградники, оливковые рощи и рабы, которые на них трудились, имелись кузни и кузнецы при войске, а часть провизии и тканей собирались в качестве налогов, всё это так…

Но слишком уж сильно размахнулся таксиарх, недостачу такого размера заметит любая ревизия, а кто тогда будет отвечать? Разумеется, Диомед, но ведь и Архелая не помилуют.

Немного утешала только мысль о том, что Фиванец не может этого не понимать. А значит, он планирует где-то эти деньги достать. Даже интересно, где именно?

***

Таксиарх Диомед не страдал излишней доверчивостью, поэтому озаботился тем, чтобы проследить путь Тита и его корабля. Конечно, в море множество путей, а в Великом море хватает островов и укромных мест.

Но он рассудил, что купец не может упускать прибыль. Весть о том, что сделка заключена, эллин отправил с почтовым голубем, который намного обгонит «Дельфинёнка», а изготовление начинки для «огненных стрел» потребует немало времени, так что спешить купцу некуда и незачем. А значит что? Значит, он будет по дороге заходить в крупные порты, продавать там часть имеющегося товара, закупаться новым… Вот там-то его и приметят агенты таксиарха и отправят весточку.

Так, порт за портом, есть шанс проследить его и до места, где он будет загружать начинку для стрел. А там уж…

Зачем дорого платить за то, что наверняка можно купить намного дешевле? А то и изготовить самому?

***

— Ну, хитроумный Паламед, чем ты хотел меня удивить? — добродушно спросил Птолемей Сотер, наместник Западной Индии и правитель Пенджаба. — Показывай!

— Благодарю за доверие и терпение, владыка! — склонился в поклоне один из доверенных управляющих, действительно ничуть не уступающий по хитроумию легендарному соратнику Одиссея[6]. — Мне запомнились твои рассказы о том, как организовано производство у Еркатов, поэтому, когда к нам из Адена сбежал мастер-стеклодув, я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться.

— Откуда в Адене искусный стеклодув? — поразился наместник.

— Клеомен пытался перехитрить Еркатов, — тонко улыбнулся управляющий. — Они многому научили его мастеров в Египте, но тамошние доходы приходилось делить пополам. Поэтому он переместил несколько мастеров в Аден, где ему оставалось уже три четверти.

— Думаю, сейчас он сожалеет об этом, поскольку лишился и мастеров, и их мастерских. Но я понимаю его резоны. Любой наместник и правитель нуждается в деньгах, а стекло приносит хороший доход.

— Владыка прав, как всегда, поэтому мы поставили здесь дюжину печей для плавки стекла, устроенных так, как нас научил беглый стеклодув, и теперь под его надзором тут трудится несколько дюжин мастеров и огромное количество подмастерий и рабов.

— Мастер не жалеет о своём решении?

— Нет, владыка. Мы отдаём ему пятнадцатую часть дохода, но это много больше, чем он мог получать самостоятельно.

— Прекрасно! Хвалю, ты превосходно управился. Но я догадываюсь, что это не всё?

— Ты снова прав! В этих печах удаётся добиться настолько сильного жара, что там плавится шлак от железоделательных печей и «свинское железо», получавшееся как отход. Всего в двух часах пути отсюда находится посёлок, в котором местные мастера уже десятки поколений делают вутц[7]. Я приказал от твоего имени дробить шлак от печей, накопившийся там, отделять куски «свинского железа» и перевозить сюда.

— Я внимательно тебя слушаю. Продолжай.

— Еркаты недавно начали продавать толстые листы, отлитые из чугуна. Так они называют «свинское железо». Ещё они отливают из него противни для приготовления пищи, гирьки и метательные снаряды для пращи. Да много чего делают и продают. Вот я и решил, что незачем нам покупать то, что мы можем делать сами.

***

[6] Паламед Эвбейский согласно мифам не только вынудил Одиссея отправиться на Троянскую войну, он знаменит, как изобретатель греческого алфавита (или его части), монет, игры в кости, создал один из календарей.

[7] Вутц — это тигельная сталь, для которой характерен узор из полос и высокое содержание углерода, был разработан в Индии в середине I тысячелетия до н. э., т. е. примерно за 200 лет до описываемых событий.

***

Птолемей улыбнулся, но промолчал, лишь показал жестом, что ожидает продолжения.

— Великий, я подумал, что надо дать мастерам время, пусть научатся для начала отливать простые вещи.

— А потом?

— А потом они начнут лить для нас пушки. Мы оба знаем, что сейчас всё стреляющее при помощи пороха, что изготавливают Еркаты, забирает себе Неарх. Великий Александр распорядился отдавать ему всю пригодную для этого бронзу, так что мы даже можем отливать бронзовое оружие. Но я подумал, что пушки нам всё равно нужны. А если отливать их из чугуна, мы не нарушим царское распоряжение.

— А порох ты откуда возьмёшь?

— Я подумал, великий, что этот вопрос лучше задать Русе. Селитра у нас имеется, пушки будут…

— Хи-тё-ор ты, однако! — засмеялся Наместник. — Недаром родители тебя так назвали. Ладно, твою идею я одобряю! Готовь пушки, закупай побольше селитры, а я доверенного гонца к Русе отправлю. Письму такое лучше не доверять.

***

Статы с прошлой главы не изменились.

Глава 7. «О тайне переписки»

— Случилось так, что Сайрата Ерката позвал на помощь владыка могучей страны. Ему нужен был выход к морю для торговли, но главная река его царства впадала в небольшое море, которое отделялась от большого засушливым полуостровом, удобным лишь для жизни враждебных кочевников. «Подскажи, как мне заселить эту землю своими крестьянами, мудрый Сайрат Еркат!» — попросил он. — «Своим трудом они смогут кормить войско и строителей, которые построят могучие крепости, а те — защитят порты и торговцев от врагов».

Да, сильно изменились обстоятельства за истекшие годы. Десятый год идёт, как я осознал себя попавшим в тело Русы. Тогда я придумал эти сказки, чтобы в простой форме доносить науку до сельских парней, не ведающих грамоты, почти не умеющих считать и не представляющих, как устроен мир.

Теперь же я читал эти сказки не только студентам, но и известным в своих землях мудрецам. А куда деваться? Получилось как в старом анекдоте, о том, как учёные оживили Ленина, а в толпе перепутали и скандируют «Лен-нон! Лен-нон!»

Согласно анекдоту Владимир Ильич, в конце концов, сдался и запел «Yesterday». А я не особенно и сопротивлялся давлению масс, мне эти сказки самому понравились.

— В той земле хватало полноводных рек, но подвести их воду на полуостров не давал горный хребет, который вздымался над рекой почти на две сотни локтей. Ли, ты хочешь что-то спросить?

Китаец, так и застрявший у нас, поднялся и, терзая уши своим акцентом, тем не менее, довольно грамотно произнёс на койне:

— Почему они не пробить тоннель в скала? Такое умеют даже дикари!

Пока что я свои лекции читаю в очень небольшой аудитории, здесь слушатели задают вопросы прямо по ходу лекции. Жду не дождусь, когда достроят большую аудиторию. Вернее, отстроить-то её уже отстроили — большой овальный зал, колоннада вокруг и каменные сидения. Чем-то это напоминает мне римский Колизей, которого тут пока нет, и я уже не знаю, будет ли он построен. Если Александр покорит карфагенян раньше, с него станется и по римлянам катком пройтись.

Хотя наш зал существенно меньше, да к тому же — крытый. Именно с куполом сейчас и возятся, он должен быть покрыт мозаикой, изображающей известную часть мира[1]. И с акустикой пока не всё получается. Но строители исполнены оптимизма и утверждают, что через год-другой… Ладно, заболтался я, пора давать ответ.

— Ты не прав, далеко не все цивилизованные народы это умеют, длина тоннеля составляла бы десятки стадий. Но в этом случае была ещё одна проблема. Дело в том, что долина по другую сторону хребта была выше уровня реки, а вода вверх сама по себе не течёт.

***

[1] Да, некоторые читатели угадали. ГГ изображён на обложке выступающим именно в этом зале.

***

Тут я улыбнулся, пережидая смешки слушателей.

— Поэтому Сайрат Еркат пошёл другим путём. Он построил множество норий, вырабатывающих электричество. А потом полученная энергия запитала множество двигателей, вращавших насосы. И вода пошла вверх. Потом она пошла вниз, по каналу, полностью преобразившему этот полуостров. Там появилось множество полей и виноградников. Кто скажет, какая при этом возникла проблема? Леонид, ответь ты!

Наши воители, едва вернувшись из очередного похода, тут же стали посещать занятия в Школе. Причём, что интересно, не только мои. Принц Ашот увлёкся панкратионом, а также очень активно изучал палочный бой у нашего гостя Ли. А вот Леонид не пропускал ни одного занятия, так или иначе касающегося экономики. Металлургия, торговля, сельское хозяйство, изготовление бумаги и стеклодувное дело — его интересовало всё.

— Засоление полей, Учитель, вот в чём главная проблема. В водах реки всегда есть соли. Сама вода испаряется, её выпивают растения и впитывает почва, но соли никуда не исчезают. Они накапливаются, и рано или поздно вместо поля у вас появится солончак, на котором ничего не растёт.

Так, понятно, это ему местные рассказали. Я, объясняя им про необходимость стока с полей и отведения этих вод вместо повторного использования для полива, чуть язык не стёр.

— Всё верно. Но эту более солёную воду всё же можно использовать. Сайрат Еркат пускал её на рисовые поля, а в конце — в специальные пруды, где разводил водоросли и рыбу.

— Всё в точности, как делают у вас в Асуане! — выкрикнул Ашот.

— Не совсем. В той стране уже достаточно солёную воду выпускали в море. Мы же пускаем её на специальные участки, где солнце окончательно отделяет соль от воды! — ответил я, показывая жестом, что сказка окончена. Благодарные слушатели наградили аплодисментами мою сказку.

Хотя почему сказку? Почти не искажённая история БКК — Большого Крымского канала. На участках выпаривания я повторяю то, с чего начинал в этом мире — получаю соль, известь, гипс, карбонат магния и немного соды. Водоросли тоже не пропадают: мы используем их для подкормки скота, как сырьё для получения целлюлозы и спирта, идут они и на топливо. Постепенно, по мере развития системы полей и каналов наша сырьевая и топливная зависимость от Египта уменьшается, но, боюсь, окончательно она не исчезнет.

— Вопросы есть?

— Учитель! — тут же вскочил Ашот. — А почему вы не повторите это на Втором пороге? И на других, выше по реке? Да, там тоже используют разливы Великой реки и поливают поля, сады и огороды. Но их площадь очень мала! Если построить нории и поставить насосы, её можно увеличить в дюжину раз, а то и больше!

— Причин тому несколько. Во-первых, мы ещё не установили нужное нам количество норий и двигателей здесь. Производство их — дело нелёгкое и медленное. Даже до Второго Порога пока руки не дошли. Во-вторых, там просто опасно, племена из Верхней Нубии могут налететь, сжечь поля и сломать оборудование. Сначала нужен мир, а потом уже — строительство. Ну и в-третьих, оборудование у нас стоит дорого, а служит не очень долго. Электричество выходит дорогим, дороже, чем получалось у Сайрата Ерката. Поэтому и полученное зерно выйдет тоже недешёвым.

— Учитель, простите, но я не согласен! — выпятил подбородок царевич. — Без зерна, прочей еды и травы там не поставить большого гарнизона. А без него не будет мира, о котором вы говорите. Мне кажется, тут нельзя всё измерить только деньгами.

— Хорошо, мы с тобой поговорим об этом отдельно! — кивнул я. — Ещё у кого-то вопросы есть? Да, Ли, говори.

— Такой канал — чудо света, наставник! Больше, чем Александрийский маяк на острове Фарос. Но даже про маяк я слышал ещё в Индии. Где же располагается этот канал?

История изменилась и в этом. Я точно помнил, что этот маяк, являющийся одним из чудес света, построили при правлении сына нашего Птолемея. Однако, как и в случае с каналом, течение событий слегка ускорилось, маяк уже достраивали, а в наших мастерских изготавливали для него большие карбидные лампы и зеркала-отражатели. Но что ответить китайцу?

— Я сам бы хотел это узнать, Ли. Но Ойкумена велика, а многие царства, когда-то великие, стёрты из памяти людей. Я точно знаю, что-то великое царство распалось на несколько, а в ходе войн между ними канал был разрушен, дальнейшая же их судьба мне неведома.

— Как моя родина! — кивнул он и сел на место, слегка опечаленный.

Да, к моему удивлению, Китай сейчас переживал не лучшие времена. Формально там правил некий Сянь-ван из династии Чжоу, но на самом деле ещё при его деде ванов[2] стало трое, сейчас же и сами китайцы путались в подсчётах. На сколько частей развалилось некогда единое царство? Пять? Семь? Ещё больше?

Разумеется, я поделился этими сведениями с Александром, но, судя по тому, что интереса они не вызвали, «китайская партия» и так уже об этом знала. И использовала как довод в спорах придворных и военных о том, куда именно нанести первый удар.

***

[2] Ван — титул правителя в странах «ханьского (китайского) культурного влияния» (кроме Японии), соответствующий примерно европейским лат. rex — царь или англ. King — король. Титул, судя по всему, является одним из древнейших и не входил в иерархию пяти степеней знатности (гун, хоу, бо, цзы, нань), а стоял над ними. В указанный период в Китае шла так называемая «эпоха воюющих Царств».

***

Пигмалион сын Хирама буквально сиял, ему явно не терпелось похвастаться своим успехом.

— Получилось? — с надеждой выдохнул свой вопрос Ильдар.

— Что получилось? — изумился толстяк. — А, ты про зажигательный состав? С ним самим особых сложностей и не предвиделось, Руса и его парни плохо хранят свои секреты. А твои идеи послать к нему несколько учеников и начать переписку с ним от имени ещё нескольких коллег-химиков — просто великолепны!

Экбатани хмыкнул. Руса до сих пор не знает, что три химика, якобы вскрывшие его секреты, — «пустышки». Нет, химией они занимаются, но сами по себе ничего особенного не представляют, обычные агенты в его шпионской сети. Мастера, делающие руками то, до чего додумался этот жирный любимец богов из Тира. Но как раз его заслуги они оба тщательно скрывают.

— В одном из писем звучали слова «карамельное топливо»[3]. Этого мне хватило, партнёр, я ведь знаю, как делают кармельные конфеты. Оставалось просто подобрать нужное соотношение сиропа с селитрой, и много времени это не отняло.

— Тогда почему же ты так сияешь именно сейчас? Ещё что-то открыл?

— Да! — жарко выдохнул химик. — Руса остался ещё без одного секрета, а мы заработаем неплохие денежки.

— Тебя не переделать! — покачал головой шпион. — Ты вообще помнишь, что у нас была всего пара месяцев на то, чтобы поставить этот состав на Сицилию? Причём это — с учётом времени в пути? И какие деньги это должно принести? Ах, ты не забыл? Тогда почему ты отвлекаешься на свои научные забавы?!

— Прошу тебя, оставь эти глупости! — махнул пухлой ручкой Пигмалион. — Я как раз этим делом и был занят. Для восьми тысяч дюжин стрел нам требовалось четыреста талантов селитры…

— И они у тебя имелись! — перебил его перс.

— Не спеши! Ещё потребовалось шестьсот талантов глюкозного сиропа. Как ты думаешь, такой заказ от скромного химика никого не удивил бы? Не привлёк бы к нам внимания? И потом, когда эти стрелы будут применены, никто не припомнит этого удивительного заказа?

Экбатани пробурчал нечто невразумительное, признавая правоту партнёра, а потом, как бы извиняясь, добавил:

— Когда я уезжал, мы не знали, что потребуется этот чёртов сироп.

— Но он потребовался, и срочно. Так что теперь мы знаем ещё один секрет Еркатов. Я наладил производство сиропа из ячменя и купоросного масла[4]. Ячмень я закупил якобы для производства пива, ведь многие знают, что я пытаюсь повторить рецепт Русы Ерката…

— Погоди! — насторожился Ильдар. — А купоросное масло ты откуда взял? Это не вызовет вопросов?

— А его я давно уже сам произвожу! — рассмеялся химик. — И делаю из него квасцы. Говорю же, Руса очень плохо хранит свои секреты. К своим установкам он никого не подпускает, зато на уроках и в письмах рассказывает очень многое.

***

[3]Карамельное топливо — твёрдое ракетное топливо, относящееся к смесевым топливам с органической связкой. Названо так из-за внешнего вида и использования в его составе калийной селитры (KNO3) в качестве окислителя и сахара, иногда сорбита в качестве восстановителя.

[4] Купоросное масло — одно из старых названий серной кислоты. Руса получал глюкозый сироп таким способом в романе «Ломоносов Бронзового века».

***

— Любишь ты учить, Руса! — констатировал настоятель городского Храма предков. — И ученики тебя любят. Вот только в результате секреты у тебя плохо держатся.

— Да, люблю! И не вижу в этом ничего плохого. Без учеников я так и остался бы мелким фокусником с дальней границы, которого и его родня едва знает! — с вызовом ответил я. — К тому же, помнится, несколько раз ты специально просил меня проболтаться. Разве нет?

— Всё так, сам просил! — улыбнувшись, признал он. — И теперь, благодаря этому знаю, кто тут для кого шпионит.

— Их что, много? — неприятно удивился я.

— А ты как хотел? Клеомен спит и видит, как здешние секреты до конца перенять. И Дом Энкиду своего человека прислал, парочка есть от Быков. В свите принца Ашота — человечек от его папы, тоже ищет. Пара философов регулярно своему учителю Аристотелю писала, пока он жив был[5]. Правда, не знаю, считать ли их соглядатаями? Что может быть естественнее, чем написать учителю?

— То есть, у нас всё под контролем? — легкомысленно спросил я.

— Нет! — огорошил он меня. — Есть тут двое, один у тебя лично учится, другой пару классов окончил и на производство устроился. Они с доверенными купцами шифрованные сообщения отправляют. Те самые, которые с помощью доски для чатуранга текст прячут. И проследить, куда они уходят, я не смог. Их из Египта отправляют дальше с помощью голубей.

— Погоди! Помнится, были у нас уже такие шпионы, они на индусов, кажется, работали. И что, до сих пор?

Следак потупился. Похоже, ему было стыдно, что он так и не смог одержать победу в давней схватке.

— Там не инд, а перс всей сетью руководил. Сначала работал на Спитамена, потом — на царя Пора. А на кого он работает сейчас — понятия не имею[6]. Ты говорил, что такие сообщения можно «взломать». Сделаешь?

— Можно-то можно… — проворчал я. — Только это сноровки требует и времени. А я лишь общий принцип знаю.

— Очень нужно, Руса! — он посмотрел мне в глаза. — Таких сообщений множество, ведь и Деловые Дома скрывают секреты, и просто крупные купцы. Как выделить нужные сообщения, если не можешь прочесть? А я чувствую, что время утекает!

— Хорошо, я попробую! — проворчал я. — Неси свои тексты.

***

[5] Аристотель умер в 322 году до н. э., т. е. незадолго до описываемого момента.

[6] Упоминание об этом есть в главе 27 романа «Руса. Покоритель Вавилона».

***

Было дело, следили мы за шпионами. Я тогда самонадеянно решил, что легко вскрою их переписку, пройдя путём Шерлока Холмса. И сел в лужу. Метод шифрования оказался иным. Я читал о таком в детстве, в романе Жюля Верна «Матиас Шандор». Называется — «шифрование сеткой». В этом случае использовалось поле из восьми строк по восемь символов, как в игре чатуранг. Всего 64 клетки. В листе бумаги вырезают 16 дырочек, накладывают на лист и пишут сообщение. Потом поворачивают по часовой стрелке и продолжают писать. И так четыре раза, пока не оказываются заполнены все клетки.

Как такое расшифровать? Да проще простого! Составляешь все возможные варианты сеток и пробуешь каждую. Рано или поздно ты получишь понятный текст.

Вот только вариантов таких много, даже с учётом того, что клетки при вращении не должны накладываться друг на друга и полностью заполнить поле. У меня получилось, что 4 в 16-й степени. Больше четырёх миллиардов. Да тут от старости можно помереть, прежде, чем прочтёшь!

Вот если бы компьютер иметь, я бы программку написал, ввёл словарь основных слов, а он бы проверял варианты. Пустые мечты! Придётся обходиться тем, что у меня есть. А что, кстати?

Ну, судя по шрифту, пишут они греческим алфавитом. Ашот по моей просьбе посадил пару грамотных подчинённых, которые посчитали количество букв в сообщениях. Частотный анализ говорит, что пишут они, скорее всего, на койне. Уже легче, трудно «расшифровывать» сообщение на незнакомом языке. Ещё что? К сожалению, ни цифр, ни знаков препинания в тексте нет, пробелы только между восьмибуквенными «строками». А жаль, именно за такие мелочи удобно зацепиться.

Думай, Руса, думай! Посмотри на прежнюю сетку, которую удалось раздобыть у прежнего шпиона. Они ведь недаром доску для чатуранга для шифровки используют, тут вовсю процветает нумерология! Даже число двенадцать считается магическим, потому что строй из такого числа воинов можно выстроить и в две шеренги, и в три, и в четыре. И даже в шесть, хотя при этом получается, скорее. «колонна по два».

Вы спросите, и что с того? А то, что такие перестроения веками были «секретом» египетской тактики, залогом военных побед и могущества фараонов. В шахматах, то есть сейчас — в чатуранге, тоже видят что-то магическое. Итак, что я вижу? О-о-о! Точно! Есть!

В той «сетке» было ровно по два пробела в каждой строчке, не больше и не меньше! И, к тому же, нет ни одного случая, чтобы пробелы были рядом. Значит что? Сколько вариантов заполнения одной строки? Посчитаем… Если первый пробел в первой клетке, для размещения второго остаётся шесть вариантов. Если во второй — пять. Итого, получается, сумма от 1 до 6, всего 21 вариант. А шаблон для двух строк, получается, 441 вариант? Правда, и получу я сущие слёзы — всего четыре буквы.

Хотя-я-я? Кто мне мешает уже без перебора просмотреть строчки сверху и снизу, выбирая из них по паре букв, которые дадут читаемое сочетание? Таких вариантов, наверняка, будет немного.

Немного поработав с плотной бумагой и острым лезвием, и я изготовил 42 «строчных» шаблона и засел за работу. Час спустя я сделал перерыв. И чего это я так боялся? Даже работа с первым квадратом оставила всего три варианта «трёхстрочного» шаблона. А сверка с остальными квадратами оставила всего один.

Повернув его дважды по часовой стрелке, я прочёл и нижние три строки. Почти в каждом «квадрате» у меня получались приемлемые сочетания букв, кое-где — даже целые слова. Ну что же, осталось угадать две центральных строчки, всего 21 вариант. Почему не 441? Ну как же, ведь пятая строка — это четвёртая же, просто её нужно дважды повернуть.

Ита-а-ак… А неплохо получилось. Всего-то полтора часа потребовалось. И никакой магии. Я улыбнулся, подумав, что удачно получилось, что за расшифровку сел я сам. Мало кто другой узнавал бы часто мелькающие здесь химические термины. Сообщения одного агента я прочёл, осталось ещё одно. Займусь, пока есть азарт!

***

С прошлой главы статы пополнились методом вскрытия «шифрования сеткой».

Глава 8. «Война как бизнес»

Дрипетида в лёгком наряде из одних тонких красных верёвочек и такой же шапочке на голове смотрелась весьма эротично.

— Отнесла ли ты пирожки своей бабушке, Красная Шапочка? — сурово вопросил я её.

— Нет, дяденька, не отнесла. Лес тёмный, дремучий, и там меня поджидал жуткий Серый Волк. Простите, я сильно испугалась и сбежала, бросив свою корзинку с маслицем и пирожками! — пролепетала она.

— Ты — плохая девочка! И сейчас я тебя накажу! — негромко пригрозил я. Всё же охрана под дверью бдит круглосуточно, незачем парней лишней эротикой напрягать. Я перевернул жену на живот, завёл её руки за спину и, стараясь не причинить вреда, связал. После чего легонько шлёпнул её по заднице.

— А-а-а! — непритворно застонала она. Не подумайте, что у меня на третьем десятке жизни изменились сексуальные пристрастия, просто… Жене надо давать то, что ей нужно, особенно если жён у тебя больше одной, а ты хочешь жить долго и, по возможности, счастливо. Больше всего наша Принцесса обожала власть, на следующем месте в её жизни стояли сладкие и крепкие ликёры, а вот к сексу она долгое время оставалась почти равнодушной, пока я, почти случайно, не познакомил её с ролевыми играми.

От шлепков по заднице я перешёл непосредственно к делу, отчего она застонала ещё жарче.

«Простите, парни!» — мысленно повинился я перед охраной, после чего отбросил все посторонние мысли. В конце концов, желательно, чтобы удовольствие было обоюдным.

***

— Любимый, а ведь ты — лентяй! — нежно проворковала она, когда мы отдышались. — Да-да, и не смотри на меня так! Сколько раз тебе объясняли, что нам нужно дешёвое железо? Теперь выяснилось, что на следующих трёх порогах нам нужно увеличить поливные поля. А ты?

— Милая, это ведь не так просто. Чугун мы уже делаем, две печи построены. Только корней папируса не хватает. А про генераторы я и не говорю, очередь на пару лет вперёд расписана!

— Руса, не нервируй меня! — голос её опасно зазвенел. — Это ведь не дети у тебя игрушку просят. Если сделать то, о чём принц с Леонидом говорят, сюда люди приедут, много новых людей. Это новые кузнецы, ученики в школе, новые работники и воины. А главное — мы из них ополчение обучим. Понимаешь? Трудные времена начнутся, а у тебя под рукой будут лишние тысячи воинов. И не одна, не две, а не меньше пяти.

Так, раз пошли военные вопросы, надо становиться серьёзным. Война и власть в этом времени связаны теснейшим образом, а легкомыслия в вопросах власти наша Принцесса никому не прощает. Эх, как же не вовремя! Так тянуло расслабиться после хорошего секса…

— Хорошо, давай серьёзно. Чугуна мы делаем много, но он не годится ни на оружие, ни на инструменты. Его нужно переделать. Понимаешь?

— Пока да, — легко кивнула она.

— Есть два способа переделки. Пудлинговка и выжигание лишнего углерода в конвертерах. Вот только первый требует много топлива, а его у нас и так не хватает. А второй требует множество хорошо обученных химиков. Такие у нас имеются, вот только почему-то их всегда не хватает, задач намного больше. И что прикажешь делать?

Она посмотрела на меня так, что мне стало неловко за свою интеллектуальную ограниченность.

— Ашот с Леонидом уже нашли, где взять корни папируса для угля. Если подняться вверх по Великой реке, а потом — по её притоку, попадёшь в огромное болото, оно называется Судд[1]. Там растёт много папируса и другого тростника. Леонид даже план предварительно разработал. Поставим крепость чуть ниже по реке, будем у местных покупать сырьё и перерабатывать на месте в спирт, ацетон и поташ. И сплавлять вниз на папирусных лодках вместе с корнями.

— Погоди, а почему они мне ничего не сказали? — пробормотал я.

— Они говорили! — припечатала она. — Объясняли, что туда не добраться без цепочки крепостей с сильными гарнизонами. И именно для их создания и укрепления нам и нужно много дешёвого железа и поливные поля у каждого из четырёх порогов. Иначе даже экспедицию не отправить. Однако у их обожаемого Учителя… — тут в её голосе добавилось сарказма. — Не нашлось для них ни времени, ни даже капельки внимания. Он просто пропустил их объяснения мимо ушей.

— Понял, всё осознал, мне уже стыдно! Зови сюда Сару с Розочкой, вместе думать будем. Нам нужен план действий.

***

[1] Судд — огромное болотов Южном Судане, располагается в долине Белого Нила. Судд вместе с бассейном реки Бахр-эль-Газальявляется одним из крупнейших водно-болотных угодий в мире и самым большим пресноводным — в бассейне Нила.

***

«Есть ли у нас план?» — мучительно размышлял Архелай. — «Точнее даже не так! Есть ли план у таксиарха?»

— А мне какое дело, что у вас цены на масло выросли? — шумел тем временем Тит. — Договаривались, что возьму по обычной цене, двадцать драхм за метрет[2], значит, так тому и быть!

И он, разумеется, был прав. Договор для того и заключался, чтобы зафиксировать цену. А что цены выросли, так в этом как раз виноват интендант, срочно скупавший остатки на складах, чтобы рассчитаться с купцом за первую половину заказа. Покупал он с отсрочкой оплаты на три месяца, на условиях одна десятая сверху для уплаты процентов. И сейчас мучительно гадал, есть ли у Диомеда план, как раздобыть необходимые деньги за столь короткий срок.

Он бы очень удивился, если бы узнал, что о том же самом мучительно размышляет сидящий напротив купец. Тот человек сообщил Синопскому, что здешний военачальник приложил немало сил, чтобы выследить, к кому он отправился и где загрузил заказанный товар.

Отсюда следовало, что Диомед возможно, изначально и не собирался платить, рассчитывая самостоятельно выйти на поставщиков и отобрать у них необходимую ему смесь. У него не получилось, поэтому за первую половину товара он рассчитался сполна и в срок. Но что он будет делать дальше?

***

[2] Метрет — мера объёма жидкости ~ 39,5 л. К описываемому моменту в Афинах масло стоило ~ 41 драхму за метрет, т. е. примерно вдвое дороже.

***

«Что же делать дальше?» — думал Паламед, ощущая непривычное, но почти непреодолимое желание напиться и махнуть на всё рукой. — «План казался таким надёжным…»

Он сумел прийти к соглашению с местной общиной железных дел мастеров. Договор простой: железные крицы из большой новой печи, что построит им мастер из Вавилона, пойдут на изготовление вутца, а весь чугун — ему. Вавилонянин клялся всеми богами, что соотношение будет два к одному, так что каждые пять-шесть дней мастера будут иметь восемь талантов железа, а он — четыре таланта чугуна. Худо ли?

Вот только… То ли дрова тут оказались жарче, то ли мастер что-то напутал, но чугуна печь давала почти половину. И куда прикажете девать излишки? Уголь-то не бесплатный…

— А это ещё что такое?! — возмутился он, ознакомившись с отчётом. — Мошенники! Воры! Вам на прошлой неделе десять талантов чугуна привезли, почему продукции только на восемь отгрузили?! Где ещё два таланта?! Отвечай немедленно.

— Не гневайся, господин! — униженно кланяясь, начал оправдываться старший литейщик. — Чугун грязный очень, чтобы от шлака отделить, пришлось дважды переплавлять, помешивая.

— Ты мне зубы не заговаривай! — вскипел Паламед. — Двойная переплавка объяснила бы перерасход угля… За который я с тебя ещё отдельно спрошу! Литьё где?

— На кочергу, которой помешивали, железо налипало. Приходилось отбивать и в сторону откладывать. Потому вес и уменьшился… Не можем мы тут железо плавить, уж не взыщи, господин.

— Ещё как взыщу! Железо они плавить не умеют… — начал доверенный приказчик Птолемея и вдруг застыл в изумлении. Затребовал поджать разбавленного вина со льдом, выпил чашу и продолжил совсем другим тоном: — Так говоришь, два таланта чугуна из десяти в железо переделались? За это ругать не буду, на всё воля богов! А теперь слушай мою волю. Первое: немедленно отвезти всё переделанное железо на войсковую кузню. И второе. Велю со следующей партии чугуна в железо не меньше трети перевести! Надо — мешайте дольше, надо — третий раз плавьте, и даже четвёртый. За перерасход угля спрашивать не стану. Но мой наказ чтобы был выполнен!

— Спасибо тебе, Гефест-искусник! — от всей души возблагодарил он бога, который даже на чужбине не оставил, помог найти выход из тупика. Хорошее железо стоит дорого, раз в пятнадцать дороже чугуна. Теперь его печь точно окупится. — Жертву обильную тебе принесу! Пару баранов и пифос вина обещаю.

***

— Треньк! — жалобно взвизгнул наконечник копья, воткнувшегося в мишень.

Так я и знал! Пудлинговка позволяет получить из чугуна сталь с низким содержанием углерода, потому что большая его часть остаётся в расплаве. Но вот от серы и фосфора так не избавиться. Корни папируса содержат достаточно много фосфатов, вот и сталь получается с высоким содержанием фосфора. Неизбежный результат этого — хладноломкость.

Попросту говоря, уже откованные изделия ломаются гораздо легче, чем наша знаменитая хуразданская сталь.

— Это никуда не годится, Ашот! Нельзя с таким оружием воевать! — воззвал я. — Подождите немного, я придумаю способ…

— Сколько именно ждать, Учитель? Полгода? Год? Нет у нас этого времени! Сейчас наш проект живёт взаймы. Мы одолжили корни папируса у Клеомена, а людей — у моего отца. Но процент высок и возвращать надо быстро. Так что не переживайте, справимся и с вот этим…

«Ну да, героизм одних — всегда следствие недальновидности других!» — печально подумал я.

Справиться-то они справятся, но сколько лишней крови при этом прольют? И своей, и чужой? И всё — только из-за паршивой стали.

***

— Ты посмотри, какая у нас сталь получилась! — довольно кудахтал Пигмалион. — Такие резцы только Еркаты делали! А теперь и мы так умеем! Эх, и разбогатеем же мы, партнёр!

— Погоди! Да постой ты! — озадачился Ильдар. — При чём тут сталь? Ты же — химик, а не железных дел мастер?

— Па-аду-умаешь! — презрительно оттопырив губу, ответил толстяк. — Руса — тоже химик. Но начинал он как раз с того, что отладил для родни способ делать сталь высокого качества. Ничего сложного, на самом деле. Сироп у нас теперь есть, так? Из него получаем уксус, в котором растворяем плохую руду. А потом из раствора получаем руду высочайшего качества. Еркаты её называли «чёрным камнем». Дальше обычная плавка с чистым углем и получаешь железную крицу. Руса уже и не скрывает этот способ.

— Погоди. А почему тогда ты раньше так не делал? — снова не понял Экбатани.

— А-а-а! Так чистую железную крицу получить — даже не половина дела, это многие умеют. И как насытить её углеродом, тоже многим кузнецам известно. Но Руса много раз говорил, что качественная сталь — это плавленая сталь. А там температуры такие, что… Ни одна обычная печь не достигает.

— Так ты что, новую печь придумал? Очень жаркую?

— Глупости! Я научился карбид получать. Ещё один секрет Русы раскрыл! — гордо выпятил куцую бороденку химик. — А в пламени карбида такой жар, что плавится даже чистое железо!

«Надо же!» — подивился шпион. — «А ведь этот неопрятный толстяк, похоже, и правда, настоящий гений. По крайней мере, секреты Русы он щёлкает один за другим, как белка орехи. Беречь его надо!»

***

Города бывают разные, и судьбы у них отличаются. Гела[3] была подобна упрямому деревцу, выросшему на отвесном каменистом склоне, и цеплялась за жизнь вопреки всем обстоятельствам. Даже название города, означавшее на языке аборигенов «зимний мороз», ясно говорило о суровом характере.

***

[3] Гела — греческая колония на Сицилии. Основана колонистами с Родоса и Крита в 688 году до н. э. Независимый город-колония, проводивший самостоятельную политику.

***

С первого дня колонисты вели ожесточенную борьбу с племенем сиканов, живших в этих местах до их прихода. Потом они бились с другими сицилийскими городами, вчерашние союзники при этом легко становились противниками, а враги — союзниками. Довелось отбиваться и от афинян, потом началась череда войн с Карфагеном, который ухитрился разрушить город и изгнать его жителей. Выжившие укрылись в соседних Сиракузах, но через несколько лет вернулись, отстроили город и добились признания своей независимости.

Шестнадцать лет прошло с тех пор, как закончили восстанавливать городские стены. Горожане вздохнули свободно, торговля, служившая основным источником богатств города, стала оживляться.

А потом Македонский сокрушил зазнаек из Тира и Газы, поверг в пыль Стовратые Фивы и покорил Персию. Потоки товаров с Востока хлынули в страны Великого моря полноводной рекой, резко прибавилось и золота с серебром, в результате аристократия Гелы разбогатела совершенно неприлично.

А в последние годы к этому добавили товары «от Еркатов», монеты «небесного металла» и многие приятные и удивительные вещи. Карфагенянам стало не до захватов новых территорий, своё бы сохранить, казалось бы — живи да радуйся? Но нет!

Стражник, размышлявший обо всём этом, зло сплюнул. Вечно богатеям неймётся! Спорят теперь о том, как быть, если Александр Великий решит собрать под своей рукой всю Великую Грецию[4]? Покориться, подобно сидонцам, или заключить союз с Карфагеном?

И добро бы они об этом просто спорили! Он снова зло сплюнул, вспомнив про «лучших людей города». Ведь доведут своими распрями до того, что город вымрет и без вражеского нападения[5].

***

[4] Великая Греция — историческая область с древнегреческими колониями, основанная в античный период (начиная с VIII века до н. э.). Великая Греция включала прибрежные территории южной части Апеннинского полуострова и Сицилии. Важнейшими городами были Тарент, Партенопея (Неаполис), Сиракузы и Кумы.

[5] В реальной истории при правлении Агафокла (тиран Сиракуз с 317 г. до н. э., правитель большей части Сицилии с 304 г. до н. э.) начались распри между аристократией и простыми горожанами, приведшие, в частности к тому, что карфагеняне в 311 г. до н. э. захватили Гелу без особого сопротивления. Аристократы фактически сдали город захватчикам. В альтернативной реальности Цикла распри начались раньше, да и судьба города отличается.

***

Нет уж, пора отсюда в Сиракузы податься, благо недавно жалованье подняли, и удавалось раз в неделю отложить новенькую блестящую тетрадрахму из «небесного металла». На удивление удобную штуку ввёл в оборот Александр Великий. Весит немного, принимают её от Геракловых столпов до далёкой Индии, а говорят, что и в далёком Китае принимают, причём даже дороже, чем здесь. И при этом даже он, простой стражник имеет возможность по одной такой монетке в неделю откладывать.

Нет, решено! Ещё год прослужит, и переберётся в Сиракузы! Он кивнул сам себе и вслушался в тишину ночи. Он не ошибся, смена приближается. Значит, скоро можно будет и вздремнуть. Немного, конечно, до восхода солнца чуть больше часа осталось, но ведь в это время и сон — самый сладкий. Он мечтательно вздохнул, да так и замер, удивлённо таращась на небо.

Из-за городской стены к Дровяным складам, где, вопреки названию, хранились не только дрова, но и лес для постройки и починки кораблей, брёвна на продажу заезжим купцам и для разных хозяйственных нужд, протянулась огненная дуга.

Множество стрел, каждая из которых, казалось, извергала огонь, устремились к этой цели. Он глухо вякнул, представив, что будет твориться в том месте через считанные минуты, как огненная река изменила направление, накрывая корабли, стоящие в порту и склады с оливковым маслом.

— Враги! На нас напали!!! — заполошно завопил он.

***

— Вот видишь, Архелай, и беспокоиться теперь не о чём! Хоть Гела и сильно пострадала от огня, но зерно в город ещё не свезли, так что урожай нам удалось сохранить. Я уж не говорю про оливки, сбор которых только начинается! — довольно улыбаясь, говорил интенданту Диомед Фиванец. — И половина кораблей уцелела. Рабов несколько тысяч взяли. По соглашению, заключенному мной с властями Карфагена, четверть добычи идёт войску, вот с этой доли мы и рассчитаемся по всем долгам. И воинам останется достаточно.

— Да, господин! — покорно согласился интендант. Добыча была неожиданно велика. Помимо упомянутой таксиархом добычи, захватили несколько ювелирных лавок и касс трапезитов[6], оказавшихся на удивление богатыми. Не Деловые Дома Вавилона, конечно, но… Звонкой монеты там было много, война окупала себя.

***

[6] Трапезиты (др.-греч.τραπεζῖται от τράπεζα — стол, аналогично по словопроизводству итальянскому bancherio, от banco — скамья, прилавок) — в Древней Греции первоначально менялы, функции которых к концу V–IV векам до н. э. значительно расширились и стали напоминать роль современных финансово-кредитных организаций.

***

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 9. «Игрушки для больших мальчиков»

— Как же мне надоели желтые бабы! — вздохнул Боцман, затем почесал в затылке, захотел плюнуть со зла, но не стал злить Колебателя Земли[1], дошёл до носа и сплюнул на берег.

— Так других-то нет! — простодушно вздохнул один из новеньких членов команды.

— А чем тебя жёлтенькие не устраивают? — добродушно хохотнув, похлопал приятеля по плечу Йохан Длинный. — У нас каких только не бывало! И чёрненькие, и смугленькие, в Индии и коричневыми пробавлялись.

— Чёр-рные! Кр-расавицы! — тут же поддержал хозяина попугай, усевшийся на рее.

— Не прав ты, птиц! — встрял в разговор Гоплит. — Лично мне больше всего эти нравятся, половинчатые. У которых один родитель черный, а другой — белый.

— Дур-рак! — припечатал его Пират.

— Да что вы ржёте, как жеребцы? — даже обиделся Боцман. — Не в цвете дело, а в размере! Они ростом не вышли, так ещё и худые, как щепки. У меня ощущение, что я с ребёнком это самое… А я — не такой! Мне бабу подавай, да не простую, а чтобы на ощупь ни с мужиком, ни с ребенком спутать нельзя было! А в этом их Че-Муль-По[2] и выбирать не из кого, я за две недели всех доступных баб, считай и перепробовал! Тоже мне, одно название, что порт!

— Зато до Виресона, столицы здешнего царства Пэкче[3], просто рукой подать! — возразил Полуперс. — А столица — это всегда интересно. Мы ведь теперь торгуем, понимаешь ли. Серебра отсюда увезём, красок разных, провизией свежей закупимся…

***

[1] Колебатель Земли — один из титулов Посейдона, бога моря, особо почитаемого древнегреческими моряками.

[2] Чемульпо (ныне — Имчхон) — один из крупнейших портов Кореи. Крупным портом и торговым центром он стал только в IV веке н. э., но поселения на его месте существовали со времён неолита. То, что посёлок носит такое же название, как город впоследствии — авторский произвол.

[3] Виресон — такое название с 370 г. до н. э. носил Сеул. В описываемое время он был столицей Пэкче, одного из трёх древних корейских государств, наряду с Силла и Когурё.

***

— А ты опять простофиль местных обыграешь! — поддакнул Гоплит и все заржали.

— Ой, было бы у них, что брать! — возмутился Полуперс. — Так, мелочь, пару пригоршней меди за вечер.

— Это тебе мелочь! — раздался суровый голос Волка. — А для местной нищеты — на месяц жизни хватит. Так что заканчивай с этим, Рустам, пока тебя не подрезали или бунт не случился. Лучше постарайся, да сам им понемногу проигрывай. А как выиграешь — угощай всех жареной рыбой, вареным рисом и рисовым вином. Пусть лучше они тебя за щедрость хвалят и побольше болтают.

— Но как же я им проиграю?! — взвыл Полуперс. — Они же совсем играть не умеют. Никто и не поверит, что…

— А ты постарайся! — включил знаменитую «волчью» улыбку Савлак Мгели. — Тогда я тебе и затраты компенсирую, и по две драхмы сверху добавлю. Кстати, остальных это тоже касается! Всё, что вечером на еду и выпивку потратите, я вам верну. А за интересные сведения награжу особо.

— А что нам интересно, командир?

— Всё! Их законы, история, налоги, бунты, сведения о соседях на севере, востоке и западе. И про металлы расспросите. Не пойму я никак, есть у них своё железо и бронза, или всё привозное.

— А последнее нам зачем? — спросил всё тот же молоденький матрос.

— Дур-рак! Ой, дур-рак! — донеслось с мачты.

— Затем, что воевать без бронзы и железа сложно. А мы должны знать, насколько они готовы к войне, — пояснил юнцу Полуперс.

***

— Ты смелый человек, купец Тит! — произнёс таксиарх тоном, в котором уважения совершенно не ощущалось. Скорее, интонация говорила о том, что уважаемого судовладельца считают редким глупцом.

— Почему, господин? — спросил торговец, всем видом и тоном своим показывая, что как раз он-то собеседника очень уважает и хочет понять до конца.

— У меня есть несколько причин так считать, — размеренно и неторопливо ответил Диомед. — Во-первых, после падения Гелы эллинские купцы избегают наших портов.

— Тем больше поводов приплыть сюда, господин! — ответил Синопский, уловив паузу в речи собеседника.

— Во-вторых, ты привёз резцы и прочие инструменты туда, где уже есть иберийские. Они не сильно уступают качеством, но в полтора раза дороже, чем Еркаты продают там, где ты закупался. Ты что, не боишься разориться?

— Именно так, не боюсь. Я готов продать свои инструменты по тем же ценам, что и иберийские. Но мои — лучше!

— Вот даже как? Любопытное утверждение. И где же ты их раздобыл, интересно? Нет, я не рассчитываю, что ты поделишься своим торговым секретом, Тит. Но дело в том, что я знаю твой маршрут. А ты знаешь, что мои люди за тобой следили. И, наверняка, сделал правильные выводы. Но, тем не менее, ты снова тут. Почему?

— У вас теперь есть, чем заплатить, господин таксиарх! — улыбнулся торговец. — А главное, теперь вы ещё больше заинтересованы в моём товаре. Так что вы заплатите!

— Дерзко! — тихо отметил Фиванец. — Но ты прав, я нуждаюсь в твоём товаре даже больше, чем раньше. И потому я сильно удивлён тем, что на твоём корабле нет нужных мне смесей. Нужна большая смелость, чтобы так играть со мной. Объяснись!

— Сейчас все пытаются найти того, кто поставил вам «огненные стрелы», — тихо ответил купец. — И поэтому я больше не буду привозить их сюда. Вам придётся забирать их в других портах, не связанных с Карфагеном. Ваша война изменила всё!

***

— Да ничего эта война не изменила! — отмахнулся Арам, племянник Левши и один из лучших его учеников. — Тебе давно запретили продавать дробовики, пушки и прочие стрелялки кому бы то ни было, кроме Неарха. Так? Так! Но при этом ты льёшь пушки для своих крепостей и вооружаешь ополченцев и войско наместника.

— Так я и есть Наместник! — захлопал я глазами. — Ты не понимаешь, это совсем другое! Это не поставки, я просто оставляю себе!

— Ну, так и найми отряд Ашота! — фыркнул он. — И станут они твоими наёмниками, а значит, ты снова не будешь никому отпускать, но вооружишь его лучше всех!

— Почему лучше? Так же, как всех!

— Нет уж, именно что лучше. Подожди, завтра на полигон пойдём, я вам свои новые «игрушки» покажу!

***

— До чего же хитрым этот перс оказался! — со странной смесью восхищения и негодования делился с нами Ашот-Следак. — Все ниточки к себе пока обрывает. Только и удалось, что имя его узнать. Ильдар Экбатани его зовут. Бывший тысячник Дария III, потом Спитамену служил, затем — царю Пору. А сейчас, похоже, на себя решил поработать.

— Почему ты так думаешь? — немного помолчав и подумав, поинтересовался дед. — Скорее всего, это именно он раздобыл для карфагенян «огненные стрелы». Получается, он на них работает?

— Это вряд ли! — тут же ответил я, опередив нашего главного контрразведчика. — Мне Птолемей присылал на исследование стрелы, применённые Пором в битве на реке Гидасп. А недавно удалось получить и парочку карфагенских. Даже не спрашиваю, чего это нашим людям стоило. Так вот, рецепты похожие, в основе лежит индийская селитра, да и «зажигалка» в конце стрелы точно такая же. А вот сам горючий состав довольно заметно отличается.

— Погоди! — тут же встрепенулся Ашот. — Ты хочешь сказать, что….

— Что нашёлся химик, который сам прошёл часть пути. Ему дали индийскую селитру, с того же самого месторождения, поделились секретом хвостовой «зажигалки», но остальное он сделал сам. И скажу вам, талантливо сделал, не хуже меня!

Все помолчали.

— А теперь ещё одно. Руса, три химика, переписывающихся с тобой, как оказалось письма не сами пишут. Они пересылали всё тому же Экбатани твои письма, а в ответ получали то, что надо отправить тебе.

— Тогда, скорее всего, они не сами и рецепты подобрали! — уверенно сказал я. — Значит, на этого Ильдара работает не только созданная им шпионская сеть, но и, как минимум, один очень талантливый химик. Знаете, дорогие мои, я очень хочу с ним познакомиться.

— Ты даже не представляешь, насколько страстно я желаю того же самого! — проворчал Проникающий-в-суть-вещей. — Правда, мне интереснее сам Экбатани. Но и его мастера мы найдём. Очень уж зажигательные игрушки у него получаются!

***

— Ба-бах! — глухо бахнула бронзовая пушка.

— Два… Четыре… Шесть… — тут же начал отсчитывать время специальный человек. Ну вот, опять чуть больше трёх минут. Народ жадно следил за действиями расчёта, а я всё никак не мог понять, зачем меня сюда позвали. Всё это я видел уже много раз.

— А теперь нечто новенькое! — загадочно сказал Арам. — Смотри внимательно!

И что тут новенького? Всё выглядело точно так же. А-а-а! Нет, разница есть. Теперь пушка смотрела на мишени, располагающиеся не на двух третях стадии, а примерно в полутора.

— Ба-бах! — судя по тому, как покрошило строй чучел, стреляли не дробом.

— Что это? Картечь? Настоящая?

— Ты помнишь?! — с восторгом спросил оружейник. — Да, мы научились делать специальный заряд, сначала он летит целый, потом подрывается и тяжелые пули накрывают строй. Или корабль.

— А дальность как регулируете? — поинтересовался я.

— Ты же сам говорил, что трубкой надо! — поразился он. — Вот мы их и отработали.

Ну да, было дело. Я ведь поначалу картечью назвал стрельбу крупным дробом. А потом уже вспомнил… Нет, не устройство картечной гранаты, откуда его знать мне, глубоко штатскому человеку? Так, обрывки сведений, разбросанных то тут, то там. И надо же, даже этих крох хватило.

— Я три года пытался! — похвастался он. — Получалось плохо. Левша даже рукой махнул. Но видишь, сумели мы.

— Молодец! — не удержался я и обнял его. При нынешней скорострельности важно было уметь работать по строю издалека.

— Погоди, это ещё не всё! — загадочно усмехнулся он.

***

Опаньки! А это уже не вертлюжные пушки Неарха. Упряжка из четырёх крупных лошадей вывезла бронзовую пушку на больших колёсах. И калибр у неё серьёзный, около ста миллиметров.

— Одна пятая локтя! — тут же подтвердил мою догадку он. — Но главное — не калибр, смотри внимательно!

Пушку вывезли на позицию, отцепили упряжку и споро начали готовить к ведению огня. Первый выстрел прозвучал неожиданно быстро.

— Два… Четыре… — снова начал отсчёт паренёк. — Двадцать два… Двадцать четыре!

— Ба-бах! — неожиданно прогремел следующий выстрел. Что-о-о?

На подготовку к третьему выстрелу ушло двадцать две секунды. К четвертому — примерно двадцать пять. Но как?! Я присмотрелся. Снаряды заряжались с казенной части орудия, оттуда же специальным приспособлением извлекали стреляные гильзы. А выстрел производился не поджиганием запальной трубки, а рывком за какую-то верёвку.

— Объясняй! — потребовал я.

— Сейчас, только они отстреляются…

***

— С казенной части мы давно оружие заряжаем! — довольно пояснял Арам. — И дробовики твои, и пистолеты-переломки, и даже гранатомёты. Вот только на том пути мы упёрлись в предел мощности выстрела.

— Ну да… Я Левше объяснял про затвор, — пробормотал я. — Но он сказал, что такое сейчас не потянуть.

Единственная конструкция затвора, которую я хоть немного знал — это продольно-скользящий, как в автомате Калашникова. Воспроизвели мы его легко, вот только запирать, как оказалось, нужно без малейшей щелочки. Тупик!

— Наставник объяснял мне. Но тут другая конструкция. Толстая стальная пластина опускается и поднимается, запирая канал ствола. Она его как бы заклинивает, поэтому мы так и назвали — клиновым затвором[4].

— Погоди, а как же вы через пластину удар по капсюлю обеспечиваете? — озадачился я. — Разумеется, можно оставить небольшое отверстие, но тогда через него вырвутся пороховые газы.

— Никакого отверстия! Мы встроили специальный механизм в саму запирающую пластину. Когда кто-то из расчёта дёргает за веревку, стопор освобождается и этот механизм ударяет по капсюлю.

— Ишь ты! — восхитился я, хоть ничего и не понял. — А ведь теперь мы скорострельность сильно поднимем. Так не только по пехотный строй перемолоть можно, но и кавалерию остановить.

— Можно! — скривившись, согласился он. — Проблема в том, что пока что такие затворы только три человека делать умеет — Наставник, сын его да я. Но для себя и царя таких пушек мы наделаем!

***

[4] Клиновый затвор — механизм огнестрельного оружия, обеспечивающий открывание и закрывание канала ствола путём поступательного движения затвора перпендикулярно оси ствола (вертикально или горизонтально).

***

— Ох, Паламед, ох, хитроумец! Из ничего, считай, пушек наделал. И ведь даже денег дополнительных не попросил! — шептал себе под нос Птолемей Сотер. Потом повысил голос, обращаясь к ловкому управляющему: — Двадцать три пушки, свинцовые пули и порох к ним. И всё это, не затратив ни обола лишнего. Как это у тебя получилось?

— Великий, никакого секрета тут нет, наши мастера научились переделывать чугун в сталь. Она хуже вутца здешних мастеров, но годится на кирки, мотыги, ножи, косы и лопаты. Так что новая печь быстро окупила себя, строим две новых, ещё больше.

— Ты это… Аккуратнее, а то мастера, делающие вутц, взбунтуются. Нам такого не надо, их оружие и инструменты чудо как хороши!

— Ты прав, но сейчас они довольны, как только что искупавшиеся слоны. Мы снизили им цену на уголь и на хорошее железо, забрали себе самую трудоёмкую часть работы. Так что цены на вутц они сами понизили, чтобы больше продавать в долину Ганга и в Китай. Там хорошей стали делать не умеют, а оружия нужно мно-о-ого!

Тут он попытался руками показать, насколько велики потребности восточных соседей в хорошей стали и чуть не упал, поскользнувшись.

— Осторожнее, Паламед! Тут всё же поле боя, а не дворцовые покои! — пробурчал наместник. — Со свинцом мне всё ясно, если есть деньги, достать его не проблема! Но ты так и не ответил, откуда порох достал?

— Великий, ты помнишь, что отправлял гонца к Русе, чтобы поговорить на тему пороха? Этот парень оказался хитрецом, не меньшим, чем я. Ответил, что не может нарушить запрет царя Александра, и потому весь произведённый у него порох отдаст Неарху. Но! У него как раз несколько мастеров едут к родне в недавно построенный полис на берегу Эритрейского моря. Тот полис в державу Александра не входит, а потому…

— Его мастера могут приготовить для нас порох? — догадался Птолемей и, получив подтверждающий кивок, от всей души рассмеялся. — И много с нас содрали за этот хитрый способ?

— Нет, всего на треть дороже, чем были обычные поставки. Но оплату Еркаты взяли не деньгами, а селитрой и алмазами.

— Плевать! — отмахнулся наместник.

— Ты снова прав, правитель, селитры у нас скоро будет столько, сколько потребуется. Напрасно наш южный сосед взбунтовался.

— У него выхода не было! — пояснил Птолемей. — Я, как наместник, направил на его рудники проверяющих. И потребовал дать отчётов о всех продажах за предыдущие три года.

— И что?

— Ты что, новостей не слышал? Карфагеняне сначала спалили Гелу «огненными стрелами», а потом захватили ещё пару городов. А Руса утверждает, что начинка для тех стрел делалась из индийской селитры.

— Да уж, такого царь Александр не простит.

— Именно. Но нам теперь осталась сущая мелочь — Выиграть эту битву!

***

— Пушки — это хорошо! — шумно радовался принц Ашот. — А то нам раньше только дробовики да пистолеты давали, а ими сражения не выигрываются! Дробовик на шестьдесят шагов бьёт, а пистолет — и вовсе на пятнадцать-двадцать. На большем расстоянии пуля летит, куда хочет, а не туда, куда ты целишься. А хорошие луки и на сотне шагов по строю эффективны.

— А гранаты? — спросил я.

— Ручные? — скривился Леонид. — Вещь страшная, не спорю, но мало кто кинет их дальше семидесяти шагов. Ещё два десятка — и осколки уже не пробивают хорошего щита. Нет, Руса, даже здешние кочевники уже выучились, что от оружия патрульных надо держаться вдалеке и закидывать нас стрелами. Я так трёх хороших ребят потерял.

Надо же, а мне об этом не докладывали. Интересно, почему?

— А вот тут у меня есть ещё пара новых игрушек! — улыбнулся Арам. Извлёк из кармана[5] маленький цилиндрик и показал. — Знаешь, что это?

— Пистолетный патрон, калибр — одна сороковая локтя, — недоумённо ответил тот. — У Русы такой пистолет есть, и у нас с Леонидом. Стоит раз в двадцать дороже обычного. За счёт нарезов в стволе хороший стрелок может из такого попасть в противника даже на сорока шагах. Но патрон слабоват, хороший доспех не пробивает.

— А если пистолет сделать не переломный, а с затвором, и патрон усилить? — лукаво прищурился оружейник.

— Тогда даже гетайру не поздоровится! — уверенно ответил Леонид. — Но гоплон[6] уже не пробьёт, я думаю. Да и дорог такой пистолет, мало их!

— А почему дорог? — продолжал допытываться ученик Левши.

— Трудно прямой канал ствола просверлить! — ответил я. — Чем меньше калибр, тем труднее.

***

[5] Автор в курсе, что в те времена в реальной истории карманов не знали. Но напоминает, что Руса и Розочка уже много лет назад познакомили мир и с карманами, и с рубашками, и даже с аналогом джинсов.

[6] Гоплон — круглый или овальный выпуклый щит, в боковой вырезке которого покоилось копьё. Изготавливался из нескольких слоев бычьей кожи, покрытых снаружи металлической пластинкой. Был основной защитой тяжелой греческой пехоты, получивших из-за этого щита название гоплиты.

***

Это особенность нынешнего станкостроения. Одну тридцатую локтя, то есть 16,7 мм удаётся нормально просверлить три раза из четырёх, процент брака приемлем. А вот на 12,5 — хорошо, если один из десяти нормально получается.

Нет, сварной ствол, навивкой полосы на оправку, наши мастера даже калибром 10,0 мм легко изготавливают, вот только швы по прочности существенно уступают стволу, полученному из хорошо прокованной цельнолитой заготовки. А это неизбежно ведёт к ослаблению заряда, то есть, к снижению начальной скорости. И уменьшение калибра лишается смысла, как и нарезы в стволе. Ослабленный заряд не всегда способен протолкнуть пулю по нарезам.

— Во-от! — торжествующе сказал Арам. — А теперь смотрите сюда!

Ну, смотрим. И что видим? Ствол у пистолета толстый, наружный диаметр больше двадцати миллиметров. Не «переломка», клиновый затвор стоит. Значит, патрон мощный, пороха не пожалели. Опаньки, а это что?

В этого монстра наш оружейник зарядил тот самый патрон «одна сороковая». С заметным усилием нажал на какой-то выступ, при этом затвор закрылся и сто-то щелкнуло.

— Это ударный механизм взвёлся! — пояснил он. — Гоплон говорите? У нашего патруля щиты получше! Геворг, ну-ка, закрепи свой щит на мишени! Да не бойся ты, ремонт я оплачу.

— Ба-бах! — щелкнул выстрел. Даже я уловил, что звук отличается от обычного выстрела из здешних пистолетов. Не просто громче, но будто тоном выше, с присвистом.

— Ну, что я говорил! — обрадовался оружейник, убедившись в наличии сквозной дыры в щите. — Пробило! И щит, и мишень за ним. А всё почему? Мы просверлили ствол большого калибра, а потом в него вложили сварной, калибром поменьше. Тяжеловато, конечно, но работает!

А ведь точно, припомнил я. Что-то такое про нарезные вкладыши в гладкоствольные ружья мне кто-то из учеников рассказывал. Да вот только сам бы я и не вспомнил. А тут получается, хроноаборигены додумались?

— И толку? Пусть он и мощнее, но всё равно, дальше сорока-пятидесяти шагов из такого пистолета не попасть! — попытался охладить его восторги принц.

— Нет, Ашот! — ответил я. — Таким же способом можно и нарезное ружьё мощное сделать. Тяжёлое, но недорогое. И с мощным патроном. Из такого наши патрульные смогут уверенно поражать противников даже на трёхстах шагах. Так что… Пусть твоя проблема и не решена пока, но мы знаем, в каком направлении двигаться!

***

С прошлой главы статы пополнились клиновым затвором и нарезным оружием малого (12.5 мм) калибра с мощным патроном.

Глава 10. «Новые способы ведения войны»

Архимеда я ограбил безбожно, даже неудобно как-то перед ещё не родившимся жителем Сиракуз. И винт его себе присвоил, и правила рычага, и даже закон про «тело, погружённое в жидкость…»

И ведь, теоретически, у меня есть шансы дожить до его рождения[1], хотя и не очень большие. Впрочем, я уже так изменил историю, что он может и не родиться. Карфагеняне как с цепи сорвались, уже три греческих полиса на Сицилии захватили и осадили ещё парочку. С такими темпами скоро все города под себя подомнут, причём не только на острове, но и на юге Итальянского «сапога».

***

[1]Архимед Сиракузский — древнегреческий учёный, инженер и математик. Родился в 287 г. до н. э. в городе Сиракузы на Сицилии. Как уже отмечалось ранее, на Сицилии и на территории будущей материковой Италии было множество греческих колоний. В указанный период шла война, карфаген постепенно подминал эти колонии под себя.

***

После этого Неарху трудновато станет десант высаживать. Но он с войной не торопится почему-то. Хотя… я как раз знаю причину, вот она, прямо передо мной. Новый тип корабля. За основу взяли пузатого финикийского «купца». Длина такая же, как у триремы, осадка и ширина палубы лишь самую малость больше, но по Каналу Фараонов должен пройти. А вот водоизмещение — существенно больше. Насколько? А вот мы сейчас и измерим!

Задачка-то непростая! Рассчитать математически? А как? Взвесить отдельно пустой кораблик, балласт и груз, заставляющий опуститься по самую ватерлинию и да просуммировать? Так нет у меня таких весов! В Трапезунде-то мы корабль по частям взвешивали, а тут Неарх уже готовый показал!

Вот мы и выкручиваемся. Завели корабль в слегка переделанный шлюз Канала и откачали всю воду, аккуратно посадив корабль на дно. К счастью, здешние корабли к такому обращению привычны, их регулярно вытаскивают на берег, чтобы почистить днище от ракушек, заново его осмолить и покрасить. Так что корпус выдержал, хоть и потрескивал.

Затем снова наполнили шлюз, замеряя специальным водомером количество поданной воды. Дальше что? Вывели корабль, довели уровень воды до прежней метки, а затем снова откачали воду. Получили разность 220 тонн. Или, если в мерках, установленных Александром, 5 500 метретов.

Точность, конечно, так себе, на пять-шесть тонн легко могли обмануться, но всё равно, получается, эта пузатая калоша способна перевезти сотен пять пехотинцев. Или больше сотни тонн снаряжения. Отличная штука для перевозки войска через море.

Экипаж — всего тридцать человек, да и гребных вёсел всего десяток. Для того, чтобы зайти в порт или выйти из него этого достаточно. Две мачты, косые паруса и усиленный судовой набор, управляются двумя рулевыми вёслами, а по морю планируют ходить только под парусами. Правда, из-за пузатой формы корпуса скорость сильно уступает пиратским миопаронам и биремам.

Разумеется, при наличии на борту хотя бы полусотни пехотинцев это не критично, но и без них кораблик способен огрызнуться — по три вертлюжных пушки по каждому борту и по одной — на носу и корме. Пушки казнозарядные, скорострельность у них — до трёх выстрелов в минуту, так что я лично не завидую «мышиной ладье», которая испытает свою удачу даже с единичным таким корабликом. А Неарх собирается строить их десятками.

Вот только займёт это ещё месяцев восемь, а то и десять, за это время таксиарх Диомед Фиванец способен захватить все порты Сицилии. И где он собирается высаживать десант? И, главное, как нам успеть снабдить его пушками? Заготовки под стволы даже отлить непросто, проковать — ещё сложнее, а уж стволы сверлить… У-у-у… У меня даже зубы заболели, как представил. Нужных станков у нас мало, мастеров, способных их строить и ремонтировать — по пальцам пересчитать можно, да и занимаются они не только этими станками…

Так что, наверное, и к лучшему, что Неарх тянет время!

***

— Эти сволочи опять тянут время! — возмутился Птолемей. — Снова отступили без боя. И как же мне их разбить?

— В первый раз сражение состоялось, наместник! — возразил ему таксиарх. — И поле боя осталось за нами!

Сотер только скривился. Подумаешь, попыталась конница южан атаковать левый фланг, получила пару залпов картечи и откатилась. Потом-то что было? Позорище сплошное получилось!

Нет, начиналось всё прекрасно, пехота противника просто сбежала, бросив обоз. Победа? Наверное. Вот только преследовать противника не получилось. Брошенные без лошадей повозки были перевернуты и подожжены, забив всю дорогу.

А затем… уже трижды противник ускользал от сражения, изредка оставляя отряд прикрытия.

— Они тянут время, — задумчиво пробормотал Птолемей. — Но зачем? Чего они добиваются?

— Я думаю, они договариваются с соседями, — осторожно предположил таксиарх. — Нас здесь никто не любит. Ни Арджуна, ставший царём Абисара, ни Таксил, обиженный на то, что Александр Великий не дал ему новых земель, ни цари Мусикана и Портикана. Если наше войско увязнет в этих землях, утомится в долгой погоне, а потом — и в осаде их столицы, соблазн ударить нам в спину станет настолько сильным, что может преодолеть их страх перед наказанием.

— Значит, надо обойтись без осады! — решительно сказал наместник и царь Пенджаба. — Будем брать город с ходу.

***

— Говорят, бог троицу любит! Только как мне быть, если я ни в каких богов не верю? У кого удачи просить? Ладно, третья попытка…– задумчиво пробормотал я себе под нос и замкнул контакт. Двигатель зажужжал, разгоняясь по мере того, как я сдвигал ползунок реостата.

— Тук-тук! Тук-тук! — всё чаще стучали поршни насоса. Кислород нагнетался, давление в ресивере постепенно повышалось.

— Только бы получилось! — тихо заклинал я судьбу, но…

— Бам-м-м! — рвануло что-то внутри насоса, и он загорелся.

С горестным и невнятным звуком я отключил питание, пока ассистенты храбро тушили пожар углекислым газом.

— Брось, Руса, не получится ничего! — сказал дедушка, до того тихо сидевший в углу лаборатории. — Два насоса сгорело, ещё один вообще взорвался, лаборанта ранило, двигатель сгорел… А это же штучная продукция, её мастера из мастеров делают. И всё зачем?

— Как это, зачем?! — раненным медведем взревел я. — Ты видел, как инструмент из нашего железа ломается? Это от того, что фосфора в нём много! И при ковке ломается потому что много серы. Корни папируса плохой уголь дают, он металл загрязняет!

— И что с того? Ты сообщения Волка читал? В Китае инструменты вообще из чугуна делают! А у их северных соседей, которых ты корейцами зовёшь, и такой инструмент — за счастье! Я уже приказал, чтобы и у нас самый простой инструмент тоже из чугуна лили. Дешевле продадим, а покупатели и такому рады будут.

— Нельзя, дедушка, как ты не понимаешь, нельзя нам этим путём идти! Внуки Энкиду поделились сведениями, что у Птолемея в Индии свои умельцы нашлись. Стекло делают своё, чугун льют, а недавно научились его в железо переделывать. Понимаешь?! Уголь у них лучше, руда хорошая, так что их сталь лучше нашей будет. Нельзя нам такого допустить!

— Поэтому ты себя и изводишь? — понимающе улыбнулся он. — Понимаю. Звание лучшего дорогого стоит. Но неужели ты не видишь, что перед нами тупик? Не получается нашими средствами кислород сжимать!

— Тупик, говоришь… — задумчиво проговорил я, пробуя каждое слово на вкус. — А ты прав, дед. Совсем я поглупел. Зайдя в тупик, незачем стену лбом крушить. Проще выйти назад и поискать обходной путь!

***

— Хитрец этот Диомед Фиванец! — уважительно пробормотал Библиофил. — Посмотреть со стороны, так он осадил Катанию[2] с суши и с моря, и только. Запасов у горожан много, гарнизон крепкий, стены высокие, тушить пожары они готовы. Так что осада явно затянется. Вот только Тавромений карфагеняне недавно захватили, а теперь и Регию с Мессеной торговлю перекрыли. А эти города не сами по себе, они Сиракузам подчиняются.

— И что из этого следует, наварх[3]? — спросил его Арам Арцат, навигатор их новенькой биремы.

— Провокация это! — уверенно заявил тот. — Карфагеняне ждут-не дождутся, чтобы Сиракузы сюда свой флот прислали. Тогда люди Диомеда его и сожгут!

— А нас?

— А нас-то за что?! — удивлённо посмотрел на него флотоводец, потом не выдержал и заржал. — Не волнуйся, я и сам погибать не собираюсь, и парней своих понапрасну класть — тоже. Прорвёмся!

***

[2] Катания (на карте почему-то обозначена как Катана) была основана в 729 году до н. э. греческими колонистами, прибывшими сюда из эвбейского города Халкида. К моменту, описываемому в романе подчинялся Сиракузам, как и Мессена (ныне — Мессина), и лежащий по другую сторону Мессинского пролива Регий (ныне — Реджо-ди-Калабрия).

[3] Наварх — иногда командир корабля, но в данном случае — командир флотилии.

***

— Не дрейфь, лекарь, прорвёмся! — хлопнул Никомеда по плечу десятник по прозвищу Синий Слон.

Тот слегка сморщился, отвык от панибратства за последние годы. Как-никак полноправный член Аспиринового Братства, один из учеников самого Ангела, дважды удостоился чести посетить лекции Русы Ерката. А тут… Но развивать эту тему не стал, а спросил о том, что его действительно волновало:

— Как же прорвёмся? Смотри, какие у южан стены высокие! У нас и лестниц таких нет, чтобы влезть. И тараном их не взять, построены из крепкого камня, а в толщину — десяток локтей.

— Вот ты скажи мне, ученик Эскулапа! — лениво начал Синий. — Я тебя разве учу, как людей лечить? Нет, я тебя в этих вопросах слушаюсь, как папку в детстве. Кого скажешь, того на стол и тащу. А потом — обратно оттаскиваю. Отметь — делаю это молча и без комментариев!

— Ага! — хохотнул лекарь. — Если ругань опустить, то вообще ни слова не произносишь!

— Не без того, — улыбнулся Слон, получивший это прозвище за габариты, огромный нос и пару слегка выпирающих верхних клыков. — Без крепкого словца и служба — не служба. Но я тебе не о том говорил. Вот скажи мне, с каких пор ты решил, что в военных вопросах лучше нашего Птолемея понимаешь?

— А что, у меня глаз нет? Сам вижу, что к стенам и не подойти — рвы глубокие и широкие, земляной вал высокий. Не подтащить сюда ни тарана, ни лестниц. И к воротам нынче не подойти, мост перед ними подняли.

— А если и подойдёшь… Крепостные башни тут не простые, — кивнул десятник. — Это только кажется, что ворота вышиб — и ты уже в городе. Нет, там дальше коридор налево ведёт, между двух стен, а в них бойницы, из которых вторгшегося противника и стрелами потчуют, и кипятком, и смолой расплавленной, и свинцом жидким.

— Ох! — только и выдал впечатленный лекарь.

— И это ещё не всё! Там вторые ворота, которые никак не выбить, изгиб коридора не даст таран подвести. А за ними — ещё один «коридор смерти» и новые ворота, И лишь за ними — Нижний город начинается.

— Но как же тогда?.. Наместник сказал, что осады не будет, город сходу брать будем. И как?

— А этого, братец, я и сам не знаю. Но мы с тобой сейчас всё своими глазами увидим!

***

— Правильно говорят, лучше один раз увидеть, чем дюжину раз услышать! А один раз сделать самому — лучше, чем пять раз посмотреть, как делают другие! — приговаривал Леонид, снаряжая патроны.

Непростая это наука оказалась. Сначала берешь донце патрона, специальные щипцы и впрессовываешь в гнездо капсюль. И так раз за разом, пока тридцать штук не наберётся. Потом эти донца аккуратно покрываешь с двух сторон лаком. Состав лака Руса в секрете держит и правильно делает! Никто пока такого не повторит, на то он и Руса Еркат, второго такого во всём мире нет! Любого в Армянском Царстве спроси, нет такого, чтобы Русой не гордился.

Так, все обработаны, теперь влага внутрь не попадёт. Ацетон высыхает быстро, пока последнее донце обрабатывал, первое уже высохло. Теперь берём цилиндрики, смазываем низ всё тем же лаком и, слегка поворачивая по резьбе, ввинчиваем в них донца. Готово! Первая гильза собрана!

Говорят, Руса ворчал, что надо целиком гильзу делать, а не свинчивать. Может, и надо, ему виднее. Вот только вытягивать или вытачивать цельную — долго и дорого. И такие, «склеенные-свинченные», хоть и служат недолго, всего три-пять выстрелов, но и делать их намного проще.

Та-ак… Теперь в каждую гильзу навеску пороха поместить, утрамбовать пыжом из нитрованной бумаги и-и-и… Аккуратно «посадить» в гнездо свинцовую пулю. Делать это приходится с усилием, иначе вывалится. Теперь последний штрих — нанести лак по невидимой щели, защищая содержимое патрона от влаги. Есть! Красавчики!

Жаль, что патроны калибра «одна сороковая» пока только под пистолет сделаны. Но ничего, Учитель и Арам-оружейник обнадёжили патрульных, что скоро и ружья такие появятся.

«Тогда-то мы грабителям и покажем!» — с надеждой подумал Леонид.

***

— Правее на два румба! — скомандовал Библиофил. — Так держать! Сейчас мы им покажем!

И улыбнулся, представляя, какой сумбур сейчас творится в головах у противника. Понять поведения его флотилии они точно не могут. С одной стороны, «купцами» его биремы не выглядят — быстрые, вёсел много, а значит, и экипаж не маленький. Да и не суются в последнее время купцы в эти воды.

А с другой стороны, их флотилия идёт вперёд под всеми парусами, а их принято перед боем снимать. Да и атаковать пятёркой не самых больших кораблей целую дюжину? Странно это, а всё непонятное вызывает опаску.

Ничего-ничего, ещё немного и они сократят дистанцию до одной навигационной стадии. И вот тогда…

— Носовое орудие! О-гонь!!! — проорал он. Несколько мгновений ничего не происходило, ведь стрельба с палубы — дело непростое. Корабли качаются на волнах, палуба кренится то на один борт, то на другой, да и нос то опускается, то задирается. Опять же и сам корабль то приподнимается на волне, то проваливается. Всё это требует от канонира немалого мастерства и чутья, приходится подгадывать момент для удачного выстрела.

— Ба-бах! — не так уж и громко кашлянула вертлюжная пушка на носу. Артиллерийская граната улетела и впилась в борт вражеского флагмана чуть выше ватерлинии. Взрыв заряда отсюда казался совсем не страшным, но в борту возник пролом.

— Кормовое! О-ого-о-онь!

В этот раз взрыв произошёл, едва граната коснулась вражеского борта. Хватит и двух проломов, чтобы утопить этот корабль? Нет, конечно! Но за ним следом, «в линию» идут ещё четыре биремы, и все они будут «клевать» повреждённый корабль, пока не добьют. А затем развернутся, и повторят обстрел.

Та-ак, а это ещё что такое? По третьему кораблю его флотилии открыли ответный огонь. Да, с качающейся палубы и с расстояния в целую стадию большая часть «огненных стрел» бесполезно падала в море, но почти треть застревала в палубе или парусах. И вот эти, последние, были особенно опасны. У них уже не хватало силы, чтобы пробить паруса насквозь, они застревали в них и поджигали.

— Команда по флотилии! Принять правее! Увеличить дистанцию до двух стадий! Огонь по противнику не прекращать! Включить насосы!

Насосы на военных кораблях стоят мощные, они способны и и с большой течью бороться, и пожал сбить за доли минуты, вот только никто и не думал тушить из них паруса. Направить струю вверх никак не получалось, так что на третьей биреме парусов не осталось, да и на четвертой лишись одного.

— Нич-чего! — зло оскалившись, прорычал наварх. — Мы и на вёслах повоюем! И с двух стадий! А вот что вы станете делать?

Флагман противника уже затонул, а его флотилия развернулась и атаковала следующий корабль. Да, с такого расстояния больше половины гранат падало в море, но зато и «огненные стрелы» противника вообще не доставали до его кораблей.

Похоже, это дошло и до командования противника, и их флот потянулся на север.

— Приказываю преследовать противника! Обстрел не прекращать! Следить за дистанцией, ближе двух стадий не приближаться! — продолжал командовать Библиофил. А потом тихо добавил: — И не надейтесь, легко вам не будет!

***

— Легко никому не будет! — прогудел Слон. — Но особенно я не завидую парням во-о-он в тех «черепахах». Едва они на стадию приблизятся, баллисты начнут по ним горшки с зажигательной смесью и камни пускать. А потом и лучники подключатся. Рано или поздно щиты проломят или подожгут. И спастись никому не удастся, лучники всех нашпигуют.

— А если они крепче, чем ты думаешь?

— Может, я и ошибаюсь! — неожиданно легко согласился десятник. — Но это им не поможет, всё равно они передо рвом застрянут. Так что времени у южан будет достаточно.

Однако вскоре ему пришлось удивиться. Первая из «черепах» вдруг резко увеличила скорость, разогналась до скорости бегуна на длинные дистанции и…

Никомед отказывался верить своим глазам, но передняя часть «черепахи» спокойно продолжала движение даже после того, как передняя пара колёс оторвалась от земли. Затем и вторая, но «черепаха» всё равно продолжала идти ровно. Нет, она всё же провалилась в ров, но не абы как, а перекрыв его своей верхней частью, будто восстановив потерянный мост.

А лекарь припомнил игрушку, которую им показывал Руса. Игрушечная птица, будто бы вопреки всем законам природы неподвижно висящая на кончике клюва. Разум отказывался поверить глазам, но Руса всё объяснил. Показал, что сама птица сделана из очень лёгкого материала, а в кончиках крыльев, чуть вынесенных вперёд, находятся тяжёлые свинцовые грузила.

Похоже, и у этой черепахи в корме собрали тяжелые аккумуляторы и движок, а остальную часть максимально облегчили. И тщательно рассчитали размеры, чтобы она закрыла брешь в дороге.

Тем временем вторая «черепаха» проехалась по первой и ударила по воротам, пробив их с одного удара.

— Лихо! — уважительно пробормотал Синий Слон. — А дальше что?

«Черепаха», взревев с такой натугой, что слышно было даже здесь, вырвала «клюв» тарана из городских ворот, отползла немного, снова разогналась и повторила удар. Затем снова. И снова. С седьмого удара удалось въехать внутрь всей «головой» «черепахи».

— Быстро они! — признал десятник, а потом с сожалением продолжил: — Но всё равно, застряли они!

Тут воины стали выбегать из второй «черепахи» и бросаться в ров.

— Это что ещё такое? — удивился Никомед, но через несколько мгновений всё разъяснилось. Ахнуло так, что лекарь ненадолго оглох. Башня треснула и развалилась, а воздух наполнился её обломками самого разного размера.

«Надеюсь, вода во рву спасла храбрых воинов!» — подумал лекарь[5].

***

[5] Разумеется, не спасла. Именно из-за несжимаемости воды взрыв в ней действует намного сильнее. Но Птолемею и Никомеду неоткуда было об этом знать.

***

С прошлой главы статы не изменились.