Руса. Архипелаг надежды

Глава 1. «Вьется легкий предутренний бриз»[1]

— Бирема прямо по ветру! — раздался крик сигнальщика.

— Судя по окраске — из Нового города[2]! — негромко пробормотал критянин Идоменей.

— Разумеется, — согласился с кормчим наварх Библиофил. — Кого ещё можно встретить в этих водах? Пунийцы всех остальных топят без разбора!

— Но мы-то здесь! — ухмыльнулся тот. — А судя по тому, сколько нового олова появилось на рынках к востоку отсюда, в этих водах хватает и других пиратов.

— Но-но! — осадил подчинённого наварх. — Мы — не пираты! А, как там бишь нас назвал Руса Еркат?

— Наместник Нубийский выдал нам грамоту на каперство. Так что мы — благородные каперы! — улыбнулся кормчий. — Хотя честно сказать, я не вижу особой разницы! Ещё что-нибудь видишь, парень?

***

[1] Слова из песни Евгения Лукина «Капитан Пьер Легран»

[2] То есть Карфагена. Название Qart-ḥadašt (в пунической записи без гласных — Qrtḥdšt) переводится с финикийского языка как «Новый город».

***

Вопрос был не праздным, становилось всё светлее, предрассветная дымка рассеивалась.

— Вижу ещё два лаврака[3] и две бармбунары[4]! — тут же ответил тот, вглядываясь в подзорную трубу. — Идут один за другим, большие корабли — в центре строя, мелкие — по бокам! Дистанция между кораблями — примерно три с половиной длины корпуса.

— Пиратов опасаются! — хмыкнул наварх. — Поэтому вместо гаул, пушечные «толстушки» металлом загрузили.

— Мы этого ожидали! — напомнил кормчий. — Думаю, бирема у них не тоже одна, но они их в дальний дозор разослали.

— Начнём с ближней! — принял решение Библиофил. — Идём курсом перехвата, без команды огонь не открывать! Постараемся утопить до того, как он за «толстушек» спрячется.

***

[3] Лаврак — вид лучепёрых рыб из семейства мороновых. Распространены в Атлантическом океане, встречаются в Средиземном и Чёрном морях. Максимальная длина тела — 1 м, масса — до 12 кг. Древние греки называли его λαβράκι — «лавраки», в переносном смысле это слово означало «толстушка», «пышка» по отношению к женщине. Автору показалось весьма вероятным, что другие народы слегка исказят это название, придя к современной форме «лаврак». В ресторанах для этой рыбы используют английское название сибас (англ. sea bass).

[4] Бармбунара (др. греч. — μπαρμπουνάρα) — крупная барабулька, в переносном значении — «толстушка», «пышка» (о женщине).

***

Крупные корабли новой конструкции, с усиленным судовым набором и косыми парусами, недавно наконец-то обрели новое название — «толстушки». При этом крупные, от десяти до двадцати тысяч талантов водоизмещением, называли «лавраками», потому что эта рыба покрупнее будет, до половины таланта весит, да и в длину — до двух локтей, а те, что поменьше — «бармбунарами». Почему разделение прошло именно по цифре в десять тысяч? Всё просто — те «толстушки», что не превышали эту цифру, спокойно проходили по Каналу фараонов, и могли плавать в Эритрейское море и дальше.

— Ты не думаешь, нас кто-то сдал? — задумчиво спросил критянин. — Больно уж много пушек они собрали. Да и воинов у них больше.

— Это не так уж и важно, знали они конкретно про нас или нет, — рассудительно ответил наварх. — Кто-то уже грабил их гаулы, и этого достаточно. Пунийцам очень нужны олово и медь, которыми набиты трюмы «толстушек». Да и сталь из Западной Иберии[5].

— А Еркатам, наоборот, не нужно, чтобы они отлили новые пушки! — согласился Идоменей.

— Верно, говоришь, кормчий. Только я предпочёл бы не топить их, а захватить. Дополнительные тетрадрахмы нашим парням не помешают… — тут Библиофил коротко хохотнул и распорядился. — Сигнальщик! Передать на остальные корабли. Действуем по основному плану! Огонь без команды не открывать!

Получится утопить дозорную бирему — отлично, но гоняться за ней корсары не собирались. Первой задачей было пушечным огнём повредить рангоут и такелаж «толстушек», а биремы при этом отогнать или утопить, как получится. А уж затем атаковать лишенных хода и прикрытия «толстушек» с носа и с кормы, привести к молчанию курсовые и ретирадные пушки и — на абордаж.

Безумие? Так можно подумать, ведь даже на бармбунаре воинов больше, чем на биреме, что уж говорить про лавраки? Всё так, всё так. Но у корсаров есть множество пистолетов и дробовиков, что существенно повышает их шансы!

***

[5] Напоминаю, что в то время существовала ещё и Кавказская Иберия, причём она была даже более цивилизованной и известной. Поэтому для определенности испанскую Иберию называли Западной.

***

Двигатель взревел, но колёса прокручивались впустую, выбрасывая назад фонтаны грязи.

— Глуши мотор! — скомандовал Жирайр. — Рубите кусты и тащите сюда ветки, подложим под колёса, будет за что зацепиться.

Он обошёл электрический броневик, любовно его поглаживая. Эта машина сильно отличалась от трициклов, на которых он начинал. Начать с того, что колёс было уже не три, а четыре. Пусть передние и стояли вдвое ближе друг к другу, чем задние, всё равно управлять стало намного удобнее. Двигатель стал мощнее, задние колёса сдвоенные. Но главное отличие в другом. Машина ведь недаром так называется, её стальной бронёй обшили, теперь их даже в упор из ружья не пробить. А вот экипаж может вести ответный огонь из дальнобойных ружей и гранатомётов, никому мало не покажется!

Правда, за всё в этой жизни приходится платить… Проходимость у броневика невелика. В грязи он вязнет, в песках, как оказалось, тоже. Да и скорость снизилась раза в полтора.

Придётся заново тактику применения вырабатывать, ведь она не из головы рождается. Нет, военные опираются на опыт. На пролитую кровь, на поломки, на радость одержанных побед и боль поражений. Да, в начале всего лежат идеи изобретателей, затем добавляется умение мастеров и последующие испытания на полигоне, но лишь боевое применение позволяет проверить все эти идеи на практике.

Огнестрельное оружие буквально ворвалось в мир всего шесть лет назад. И, если бы не Руса, развивалось бы очень медленно. Однако и Учитель знает не всё. Поэтому и приходится думать им, военным.

Он, Жирайр, думает о применении трициклов, принц Ашот — о способах борьбы с кочевниками, Неарх и Библиофил — о том, как будут сражаться между собой парусные корабли, вооружённые пушками…

С момента, как Александр Великий начал свои завоевания, мир начал стремительно меняться. Но ему такая жизнь нравилась!

***

— Ох, Руса, не даёшь ты мне помереть спокойно! — хрипло проворчал старый Тигран. — Только соберусь, а ты что-то новенькое придумываешь! Вот и приходится мне в этом мире задерживаться, чтобы посмотреть, чем дело кончится!

Дед бодрился, но я-то видел, что он сдаёт. По квартире он ещё передвигался с палочкой, но по городу разъезжал только на электромобиле, игрушке дорогой, посильной только царям, высшим аристократам и жрецам. Ну и некоторые купцы из самых богатых себе позволяли.

К счастью, род Еркатов был богат, да и производили эти игрушки только мы, так что… Могли себе позволить и не такое. Да и вообще, для родни мне почти ничего не жалко.

— Тогда жить тебе вечно! — улыбнулся я. — И не жалуйся, я же вижу, что тебе нравится!

— Так штука-то полезная! Дай-ка я сам порулю!

— Извини, дедушка, но даже мне не положено. Самоходная баржа — штука тонкая, а русла у здешних каналов узкие, опыт нужен. Наш рулевой долго на прудах тренировался, прежде, чем его к управлению допустили.

— Тогда и меня тренируйте! — капризно потребовал он.

Ну да, игрушка у нас получилась интересная. Промзона Александрии Нубийской[6] теперь вся пронизана небольшими каналами, по ним на лодках доставляют сырьё и вывозят готовую продукцию. А теперь мы ещё пару самоходных барж изготовили и сюда запустили.

С аккумуляторами и электродвигателями, прямо как в оставленной мной Москве будущего. Они не только перевозили грузы, но и работали передвижными пожарными насосами. Если где-то что-то загоралось, через считанные минуты они подплывали туда, врубали на полную мощность насосы и быстренько тушили.

А заодно мы обкатывали конструкцию винтов из алюминиевой бронзы и рулей. Так-то здесь даже здоровенные лавраки управлялись парой рулевых вёсел, поэтому корму у этих кораблей приходилось делать невысокой.

Кстати, то, что бронза для винтов содержит 15% алюминия — один из моих страшных секретов, «небесный металл» тут стоит втрое дороже золота, так что если узнают, сопрут эти винты моментально, никакая охрана не поможет!

— Как скажешь, дедушка! — кротко согласился я. — Через месяц ещё один такой корабль на воду спустят, вот на нём и потренируешься, ладно? Тем более, он побольше будет. И на нём пушка будет стоять.

— Пушка, говоришь? — хитро прищурился дед. — А стрельнуть дадут?

***

[6] На всякий случай напоминаю: Александрия Нубийская в АИ Цикла размещается на первом пороге, примерно соответствует современному городу Асуан и включает в себя районы Диб (Старая Крепость), Асуан (элитное жильё и Школа), Верхний Порт, Нижний Порт и Промзону, опирающуюся на источники электроэнергии. Кроме того вокруг города устроены пруды, орошаемые поля и огороды.

***

Ох уж эти корабельные пушки, как же я с ними намучился! Мне ведь повезло куда больше, чем другим «попаданцам», попал я не куда-нибудь, а в древний род Еркатов, кузнецов и сталеваров. А сам, хоть и простой школьный учитель химии, но набил руку на процессах, которые любому коллеге-«попаданцу» пригодились бы. Что? Нет, я не готовился попасть в прошлое, что вы! Просто, таким образом подогревал у своих учеников интерес к предмету.

В результате стволы у первенцев здешней артиллерии, применённые Македонским и его полководцем Птолемеем Лагидом в битве при Гидаспе, имели стволы, выдолбленные из дерева. Потом-то мы научились ковать и высверливать стальные стволы, делать и притирать клиновые затворы, вот только во всём мире насчитывалось лишь трое мастеров, способных на такое. Да ещё процент брака поначалу насчитывал два затвора из трёх. И три ствола из четырёх.

Поневоле пришлось слегка «откатить» назад. Начать лить пушки из чугуна и бронзы, делать их дульнозарядными… А раз так, то и дымный порох сойдёт, делать его попроще будет. Хотя… Это для кого как. Я вот дымный порох делать так и не научился. Местный умелец нашёлся, Пигмалион сын Хирама, уроженец Тира. Он пытался повторить мой рецепт, а придумал дымный порох. И даже сам дошёл до способа его гранулировать. Правда, его подход к технике безопасности меня лично просто ужасал. Брали рабов, обучали и заставляли производить небольшими партиями. В случае взрыва — пострадавших работников просто заменяли.

Сначала он продал властям Нового города небольшую партию дымного пороха. Технологию литья бронзовых пушек их шпионы подсмотрели самостоятельно, так что попробовали и им захотелось ещё. Но Пигмалион и его компаньон Ильдар Экбатани рисковать не стали, они продали пунийцам технологию производства, продолжая наживаться на поставках дефицитнейшей селитры.

Конец оказался немного предсказуем. Сначала при дворе Александра Македонского в этих поставках обвинили меня, так что я даже успел побывать в застенках, еле-еле избежав пыток. А затем специалисты обеих сторон начали искать этих умников, в итоге «поделив по-братски». Карфагену достались сам Экбатани, оборудование и почти все специалисты. А нам удалось вывезти лишь самого Пигмалиона[7].

***

[7] Более полно эти события изложены в романе «Руса. Расширяя пределы».

***

Теперь обе стороны спешно вооружались. Причём, к моему немалому удивлению, пока что преимущество было на стороне «новгородцев». Оказалось, что именно они контролировали большую часть добычи олова и значительную часть — меди. Разумеется, эти прирождённые торговцы в чистом виде металлы старались не продавать, поэтому у них жила большая часть мастеров по литью бронзы. И сейчас лучших из них озадачили изготовлением пушек.

Да и с кораблями дела обстояли аналогично. Самые крупные корабли этого времени делали в Карфагене. А поскольку они не пускали никого в Атлантику, то они же обладали и опытом строительства самых крепких кораблей.

Спросите, при чём тут это? Так под пушки требуются крупные корабли с крепким корпусом. Здешние-то мастера раньше вообще мастерили сначала обшивку, и лишь затем кое-как укрепляли их набором корпуса. После того, как я поделился со здешними мореходами «секретом» косых парусов, это едва не привело к трагедиям. Здешним корабликам элементарно не хватало прочности корпуса, особенно в продольном направлении.

Постепенно корабелы набирались опыта. Выбирали более прочные и толстые элементы, заменяли «лёгкую» древесину на дуб и ливанский кедр, укрепляли конструкцию железными скобами, гвоздями и болтами. А затем даже рискнули начать строительство корабля с силового набора. Вот только… Это сказать легко! Здешние технологии обкатывались веками, поэтому мастера то и дело «стукались» о разные непредвиденные моменты. И любая «набитая» ими «шишка» тормозила и удорожала строительство.

Вот поэтому я, посоветовавшись с родственниками и ближайшими партнёрами, и рискнул отправить эскадру наварха Библиофила «пощупать за вымя» карфагенян. Глядишь, это чуть притормозит их подготовку к войне.

Ну и с выработкой тактики поможет. Мы же вообще ничего не знали! Наши пушки со стальными стволами способны отправить свои снаряды примерно на километр. Но при этом даже на шести сотнях метров во вражеский корабль попадал лишь один снаряд из трёх-четырёх. И это — у лучших канониров при слабом волнении. Увы, чугунное литьё даёт слишком «неровные» снаряды, да и порох у меня тоже не особенно стабилен по свойствам. Вот и получалось такое рассеяние.

А какие результаты у противника? Мы знали, что их пушки способны стрелять картечью и ядрами. Удалось установить, что они копировали наши бронзовые пушки, поэтому вес их чугунных ядер составлял пятую, десятую или двадцатую части золотого таланта[8]. Но как далеко они могли выстрелить? На какой дистанции начинали уверенно попадать? Как быстро они перезаряжались? Какое влияние на точность их канониров оказывала морская качка?

Всё это предстояло выяснить парням, которым я выдал каперский патент.

***

[8] Талант — мера веса. Золотой талант державы Ахеменидов, унаследованный Александром Великим в разное время соответствовал от 25,2 до 26 кг. В данном Цикле он принят равным 25.2 кг. Соответственно вес ядер — 5.04, 2.52 и 1.26 кг. Что лишь немногим меньше встречавшихся в реальной истории 12, 6 и 3-фунтовым чугунных ядер.

***

Дозорная бирема карфагенян резко развернулась и поплыла почти по ветру, изо всех сил помогая ему вёслами.

— Похоже, они нас тоже заметили! — с лёгкой усмешкой прокомментировал увиденное Идоменей.

— Вполне ожидаемо, — спокойно отозвался Библиофил. — Слепых в дозор не отправляют. Рассчитай курс и командуй. Задача — выйти «толстушкам» на «догоняющий» курс. Перед боем спустим паруса, перейдём на вёсла и атакуем замыкающего с кормы.

— Их ядра в два раза тяжелее наших снарядов. И у них по две пушки на корме, а у нас на носу лишь одна! — тихо заметил Идоменей.

— Зато наши пушки в разы точнее и раз в десять-пятнадцать быстрее стреляют! — парировал наварх. — К тому же мы атакуем их строем фронта с дистанции примерно в две с половиной — три стадий. Будет пять наших пушек против двух вражеских. Посмотрим, как им такое понравится!

***

Догнать дозорную бирему не вышло, она, как и пять оставшихся дозорных спряталась от корсаров за «толстушками».

— Бирем у них больше, на каждой по три пушки. В трусости моряки Нового города замечены не были… В чём же причина? Знают про наши пушки? — задумчиво пробормотал кормчий.

— Сам над этим голову ломаю! Может, конечно, и так. Но скорее всего, нам просто предоставляют возможность убиться об лавраки и бармбунары.

Судя по тому, что удавалось рассмотреть в подзорную трубу, версия вполне разумная. У лаврак было по восемь «тяжелых» пушек с каждого борта, и две «средних» — на носу и корме. Бармбунары имели по шесть «средних» пушек с каждого борта, одну «тяжёлую» на носу и две «средних» — на корме.

— Ладно, бой покажет! — решил Библиофил. — Начнём с книппелей[9]. Огонь!

***

[9] Книппель (нид. Knuppel — дубинка) — снаряд корабельной артиллерии во времена парусного флота. Снаряд предназначался для разрушения такелажа и парусов и состоял из двух массивных чугунных деталей (ядер, полуядер, цилиндров), соединённых железным стержнем или цепью.

***

Орудие глухо бумкнуло, и два снаряда, которые Руса называл «килограммовыми», вылетели из ствола, вращаясь вокруг соединяющей их толстой цепи. И прошли почти на тридцать шагов левее цели.

— Мазилы! Целиться надо лучше! — прошептал себе под нос Идоменей. Наварх комментировать выстрел не стал, дожидаясь пока не отстреляются остальные корабли. Однако их результаты оказались не лучше.

— Отставить книппели! — скомандовал Библиофил. — Стреляем фугасными!

Двадцать секунд спустя бахнул новый выстрел.

— Есть попадание! — доложил наблюдатель. — В корму, четыре локтя выше ватерлинии!

Командир не отреагировал, и корабли флотилии продолжили огонь. Каждые пятнадцать-двадцать секунд гремел новый выстрел, но далеко не все они попадали в цель. Часть снарядов зарывалась в воду, не долетев, некоторые пролетали над палубой, множество уходило в стороны. Но около трети пробивало корму и взрывалось в трюме «толстушки».

— Бум! — вскоре после седьмого попадания бухнул выстрел с кормы бармбунары, и ядро пролетело буквально в трёх локтях от левого борта флагманской биремы. Кто-то из моряков вскрикнул.

— Бам! — раздался второй выстрел, и ядро пролетело справа, но гораздо дальше.

— Продолжать огонь, сохраняя дистанцию! — скомандовал наварх.

«Без снарядов мы не останемся, запас большой!» — подумал он про себя. — «Но каждый фугасный снаряд обходится в семь тетрадрахм. Да и ствол, судя по результатам испытаний, выдержит всего три-четыре сотни выстрелов. Каждая минута боя золотой получается!»

Руса жаловался, что взрыватели срабатывают не одинаково. Один взрывается сразу же, пробив борт, другие успевают пролететь десяток-другой локтей, третьи вообще взрываются, пробив и второй борт. А около четверти — вообще не взрывается.

Наверное, поэтому, хотя в корму бармбунары было уже три десятка попаданий, никаких видимых изменений не происходило.

— Бам! — прогремел новый выстрел кормовой пушки. В этот раз они били не по флагману, а по ближайшей биреме. — Бум! — прогремел второй выстрел и ядро пробило борт биремы на высоте гребной палубы. Несколькими мгновениями позже пораженный корабль начал сильно забирать влево. Похоже, больше всего пострадали гребцы дальнего, левого борта.

— Продолжать огонь! Держать дистанцию! — твёрдо скомандовал он. На «подранке» вытащили вёсла, и корабль потихоньку отставал, вываливаясь из строя. Но отстали они не сильно. Судя по тому, что удалось рассмотреть в подзорную трубу, там ставили паруса, так что смогут следовать за остальными кораблями, держась слегка в отдалении. Разумно, кстати. Если отстанут сильнее, на подранка набросятся вражеские биремы.

— Да-дам-м-м! — грохнул грандиозный взрыв, и корма обстреливаемой ими «толстушки» исчезла, разметавшись на множество обломков. Оставшийся обломок опрокинулся на бок и начал тонуть.

— Продолжаем преследование! — скомандовал Библиофил. — Огонь на догоняющем курсе с дистанции в две стадии!

***

Бой вышел тяжелым для обеих сторон. Осознав, что «толстушки» уязвимы с носа и кормы для точных и скорострельных пушек корсаров, карфагеняне начали стараться поймать их биремы под бортовой залп, да и их парусно-гребные корабли тоже вмешались в бой, превратив его в свалку.

Когда одна из наших бирем подставилась под выстрел картечью и «выкатилась» из боя, Библиофил скомандовал отход. К этому моменту им удалось зажечь вторую бармбунару и утопить ещё две биремы противника, так что их не преследовали.

— Извини, Руса, мы без добычи! — виновато сказал он мне при встрече. — Да и две трети груза они смогли довезти, лавраки-то целыми остались.

— Ничего, за битого двух небитых дают! — зло усмехнувшись, припомнил я подходящую поговорку. — Четыре корабля вернулись, люди опыта набрались… А они вас теперь бояться будут!

***

В статах с прошлой книги появились алюминиевая бронза, книппели, фугасные снаряды, электрический четырёхколёсный броневик, руль и винты у самоходной баржи.

Глава 2. «Есть у меня пара мыслишек»

— Выпьем за наших героев! — прокричал какой-то забулдыга на всю капелею «Золотое Руно». Несколько лет назад её открыл прижившийся в Александрии Египетской колх, но на чужбине люди тянутся к землякам, поэтому чуть позже она стала любимым местом всех колхов, айков и выходцев из Трапезунда и других полисов Понта Эвксинского[1].

***

[1] Напоминаю: айки — одна из народностей, ставших предками современных армян, в описываемое время — государствообразующий народ Армянского Царства. Колхи — одни из предков современных грузин. Жили не только в царстве Колхидском, но и в Кавказской Иберии, а также за пределами этих царств. В частности были соседями рода Еркатов Речных, жили на другом берегу реки Хураздан (нынешнее название — Раздан). Трапезунд — нынешний Трабзон. Крупный греческий полис. Понт Эвксинский — так древние греки называли Чёрное море.

***

Разумеется, посиделка в капелее, особенно в припортовой, — это вам не симпосий! Народ другой, нравы грубые. Хотя слух посетителей всё равно услаждали флейтистки, да и вино пили охлаждённым и разбавленным. Пусть и разбавляли едва-едва.

Зато, отдавая должное египетским традициям, в изобилии подавали разнообразные лепёшки. Хватало и сыра, фиников, жареной рыбы. Так что, хоть пили много, но пока что все держались на ногах. И не преминули выпить за моряков Библиофила. А чего ж не выпить, если угощают?

Однако дары Диониса начали оказывать своё коварное действие, поэтому один выпивох не так уж и тихо проворчал себе под нос:

— Ха, герои! Один корабль потеряли, четверть команды убитыми и столько же раненных. И никакой добычи. Если бы наместники Клеон и Руса им премию не выдали, то и выпить было бы не на что.

— Что ты сказал?! — возмутился один из корсаров. — Добычи нет? Ну да, не получилось захватить. Так у нас пять кораблей против их десяти было! И всё равно мы две «толстушки» утопили. Да ещё и то ли пару, то ли тройку их бирем.

— Языком трепать все горазды! — огрызнулся бродяга, мысленно проклиная себя за то, что не вовремя распустил язык. — Доказательства где? Кто подтвердит ваши хвастливые слова?

Лица оскорблённых моряков потемнели, некоторые поднялись на ноги, собираясь пересчитать рёбра хулителю. Он же, сообразив, что дело может обернуться худо, извлёк нож немалых размеров и приготовился защищаться.

— Оставьте его! — скомандовал критянин Идоменей, сидевший за столом для почётных посетителей. — Пусть проваливает, невежа. Гермес, покровитель путников сам накажет его за оскорбление угощавших.

Бродяга торопливо выскользнул наружу, а Идоменей задумался. Как тонули четыре корабля Нового города, он видел своими глазами. Но сколько ещё не дошло до порта? Насколько пострадали уцелевшие? Каковы потери в людях и товаре? Это важные вопросы, но ответы на них добыть удастся не скоро.

***

— Любишь ты экзотику[2], Ильдар! — лениво растягивая слова, заметил Диомед Фиванец. Непривычная для окружающих расслабленность была вызвана продолжительными банными процедурами и последующим энергичным массажем. Эллина баней не удивишь, но Экбатани отстроил специально для себя небольшой персидский вариант, где было существенно теплее. — Рабынь себе накупил всех цветов: желтые, белые, коричневые, черные, мулатки. Напитки разные… То кофейный ликёр, то банановый. Потом коньяк был., а теперь вот — рябина на коньяке. Зачем тебе всё это? Или просто по принципу: «могу себе позволить»?

— Я — человек любопытный! — ответил тот. — И вырос в державе, в которой жила половина мира. Нас трудно было удивить заморскими диковинками. Нет, везли из Индии шёлк, специи, удивительное оружие из вутца… С севера привозили диковинных женщин с необычными чертами лица. Но в юности мне казалось, что удивить меня трудно.

— Понимаю, — задумчиво протянул стратег Сицилии. — Хочешь сказать, что завоевания Македонского смогли тебя поразить до глубины души?

— Нет. Скорее, в этом повинен Руса Еркат и его род. Это они восстановили Канал фараонов и построили новые корабли с необычными косыми парусами. Они отправили бывшего пирата Савлака Мгели осваивать Китай и другие, ещё более далёкие места[3]. Зато теперь у меня в доме есть сумчатые собаки и удивительный зверь кенгуру. И я могу угостить тебя сладким печеньем из овсяной муки и кокосовой стружки.

И он, не откладывая, сделал сигнал одной из рабынь подать поднос с упомянутым лакомством.

— Вкусно, — согласился Фиванец. — Но ты забываешь, что и Карфаген имеет доступ в Океан. Наши купцы плавают от Экватора до Альбиона.

«Однако экзотики не привозят. Всё те же сталь, олово и медь, которые есть везде!» — мысленно возразил ему перс. — «Необычные вещи начал приводить Тит, да и то — с подачи Русы Ерката. Интересно, если Еркаты получат доступ в Атлантику, они и оттуда что-то необычное повезут?»

Но развивать эту мысль не стал даже в мыслях. О другом надо говорить.

***

[2] Слово «экзотика» происходит от древнегреческого exöticos, т. е. «чуждый», «иноземный».

[3] Эти события более подробно описаны в романах «Руса. Покоритель Вавилона» и «Руса. Расширяя пределы».

***

— Когда-то давно мой наставник пошутил, что бывших шпионов не бывает, только мёртвые! — задумчиво продолжил он. — Тогда мне это показалось смешным, но… Казалось бы, сейчас у меня есть возможность жить спокойно и богато. Больше скажу, я так и не смог понять, кого из выстроенной мной сети следователи Русы и Македонского смогли обнаружить и перевербовать. Так что логичнее было бы забросить прежние дела и отдыхать. Но… Наставник говорил правду. Я просто не способен отказаться от своей профессии. Тем более, учитывая последние новости.

— Ты о чём? — мгновенно собрался Диомед.

— Я про то, что из Западной Иберии вышел целый караван из двух лаврак, двух бармбунар и шести бирем. Груз они везли очень ценный — медь, олово, серебро, свинец и приличное количество оружия и брони из превосходной иберийской стали. Вещи это тяжёлые, а ведь на кораблях хватало ещё и тяжёлых пушек, ядер и воинов, так что в трюмах осталось немало пустого места. Поэтому в «толстушках» везли ещё и мешки с шестью. А что? Весит такой товар немного, а места занимает прилично. Да и стоит он у иберийцев недорого. Продав ткани в Новом городе можно выручить раз в семь, а то и в десять больше.

— Да, вижу, что шпионить ты не перестал. Даже за теми, у кого нашёл приют! — криво усмехнувшись, отметил Фиванец. — Но вещи ты рассказываешь занимательные.

— Дальше будет ещё интереснее! В море их поджидала эскадра наварха Библиофила. Ребята отчаянные, они напали на конвой, насчитывающий вдвое большее число кораблей. А количество пушек я даже сравнивать боюсь. У напавших их на всех кораблях насчитывалось всего десять штук.

— Не забудь, что помимо пушек у них имелись гранатомёты, — нахмурившись, заметил гость.

— Согласен, это было бы некорректно. Именно зажигательные гранаты сожгли одну из «толстушек». Да и на лавраках шерсть тушили трижды. Но вот беда, уважаемый Диомед: гранатомёты даже на дистанции в одну стадию едва-едва попадают в «толстушку»! И уж тем более, не способны пробить достаточно толстые борта лаврак, ведь их строили, чтобы плавать по Океану. А борта кораблей, с трудом добравшихся до ближайшего порта, напоминают решето. Некоторые из снарядов ухитрялись пробить борт, в щепки разбить попавшуюся на пути мачту из ливанского кедра и, так и не взорвавшись, пробить второй борт и улететь дальше.

— Но не все же?

— Нет, разумеется, не все! — всплеснул руками Экбатани. — Часть из них всё же взрывалась в трюмах, поражая осколками всё, до чего те могли дотянуться. Говорят, большинство из них запуталась в мешках с шерстью… Уж не знаю, к худу ли или к добру. С одной стороны, это уменьшило количество жертв. А с другой — именно загоревшаяся шерсть и дала начало, как уверяют моряки, трём едва потушенным ими пожарам. Да и потом продолжала чадить так, что мешки пришлось выбросить за борт, иначе команды рисковали задохнуться.

— А ты молодец! — заметил Диомед без малейших признаков былой расслабленности. — Даже я не всё знал, хоть мне и положено. Но почему ты называешь эти новости тревожными?

— Получается, у Библиофила были какие-то новые пушки. Даже с ними он потерял около половины людей и всего один корабль. Раненные частично вернутся в строй, а оставшуюся треть он с лёгкостью заменит. И серьёзный ремонт оставшимся кораблям не требуется. Но Новый город потерял четыре корабля, и все оставшиеся требуют серьёзного ремонта. Выходит, новое оружие Русы Ерката на удивление эффективно, а его корабли очень быстры. Они легко потопят слабых. И убегут от тех, кто сильнее. Если купцы откажутся ходить по морям без сильной охраны, это ударит в самое сердце торговли. А Сицилия интересна Карфагену только потому, что торгует пшеницей, оливковым маслом и серой. А с недавних пор — продаёт порох и зеркала. Лиши наш остров возможности торговать, и правители Нового города станут сильно недовольны расходами на содержание здешнего войска и флота.

Диомед нахмурился, было ясно видно, что об этих последствиях он до сих пор не думал.

— А мы с тобой — компаньоны. И то, что ударит по тебе, вдребезги разнесёт и моё благополучие! — завершил свою мысль Экбатани.

— И что ты предлагаешь? Не тяни! Я же вижу, что у тебя есть решение. Ты знаешь, как делать такие же пушки?

— Увы, этого не ведал даже мой прежний компаньон. Но! — тут он оскалился по-волчьи. — Зато я знаю, как сделать так, чтобы их не стало и у противника. Как я уже говорил, бывших шпионов не бывает! Мы тихо подберёмся и ударим им в самое сердце!

***

У выстроенных нами предприятий электрическое сердце. Энергия воды вращает колёса, те крутят генераторы, производящие электрическую энергию, а уже она — вращает моторы, шлёт сообщения по телеграфу, питает химические превращения в электролизёрах и помогает точно нагревать до высоких температур то, что нуждается в нагреве.

Поэтому производства Еркатов привязаны к рекам, а ещё точнее — к порогам на реках. На Хураздане в Армении, и к Нильским Порогам здесь, в Нубии. Начинали мы с Первого Порога, на котором в моём будущем построили Асуанскую ГЭС, но теперь генераторы стоят и на Втором Пороге, и выше, вплоть до Четвёртого.

Если продолжать аналогию, то металлургия — наш хребет, а химия — мышцы. Вот только, любому организму нужны ещё и вены с артериями, по которым циркулирует кровь. Эту роль выполняют транспортные коридоры. Великая река Нил и Канал фараонов, восстановленный нами между рекой и Красным морем, которое местные называют Эритрейским. Но недавно у нас появилась ещё одна тропиночка. Очень уж не хотелось нам зависеть от доброй воли наместника Египта Клеона, вот и протянули караванную тропу от Первого Порога, за которым, собственно, заканчивался Египет, и начиналось моё наместничество — Нижняя и Верхняя Нубия.

Всего одиннадцать дневных переходов по пустыне, каждый около тридцати километров длиной, и караван оказывался в морском порту. Новый Хураздан, полис, построенный эллинами и людьми нашего Делового Дома, процветал, особенно после того, как разработанные мной опреснители морской воды решили проблемы с его водоснабжением. Поэтому и караванный путь с каждым месяцем становился всё более оживлённым. Укрепленные пункты, в которых можно было не только напоить скот, но и перекусить и отдохнуть появились не только в местах ночёвок, но и там, где караваны останавливались переждать полуденный зной.

Двадцать две остановки в местах, где учтены все потребности путников — и маршрут пройден. Время от времени этим же путём движутся водовозы, только их бочки движутся не так быстро, преимущественно ночами, да и проходить весь маршрут из конца в конец им нет нужды.

Недавно у меня появились кое-какие мысли насчёт водоснабжения, но до сих пор руки не дошли даже проверить, насколько они реализуемы.

Однако время от времени находятся отдельные торопыги, вроде меня, которым жаль терять в пути столько времени. Для них была организована система подмены животных и специальные крытые повозки, лёд из адсорбционных холодильников. Плати — и двигайся почти круглосуточно, даже спать можешь во время езды. Если, конечно, организм позволит. Трое с половиной суток, если не случится нападения разбойников или поломки экипажа, и ты доберёшься до финиша. А там можно сесть на корабль, и продолжить свой путь, причём даже в чуть более комфортабельных условиях, ведь подобные «торопыги» способны и каюту снять.

Впрочем, лично мне плыть никуда не нужно. Флотоводец Неарх, для встречи с которым я и решился на этот подвиг, ждёт меня и нашего финансиста Микаэля в порту. И с большим нетерпением ждёт, надо отметить.

***

— Руса, мне нужны такие пушки! — возбуждённо начал Неарх, даже не поздоровавшись. — К чёрту эту бронзу!

— Тебе не нравится бронза? — притворно удивился я. — Можем заменить на чугун.

— Пониже спины его себе засунь! — рявкнул он. Потом осёкся, вспомнив, что говорит почти с равным, скроил виноватое выражение лица и попробовал уговаривать. — Что я, не пробовал? Чугун — хрупкий, заряд держит хуже бронзы, поэтому пушки тяжелые получаются. А вот ваша сталь…

— А что сталь? Да, она прочнее бронзы. Но главная особенность этих пушек — в том, что они нарезные и заряжаются с казённой части. Понимаешь? Только поэтому они стреляют так точно и быстро.

— А бронзовый ствол можно сделать нарезным? –жадно спросил он.

— Мы пробовали. Нарезы быстро изнашиваются.

— Погоди, Руса! — видно было, что его «несёт на волне креатива». — А если делать гладкие бронзовые стволы, но с такими же снарядами? Будет стрелять быстрее?

— Будет! — согласился я. — Но это тебе не поможет. Знаешь, почему? Микаэль, расскажи ему, в какую сумму обошёлся этот поход.

— За время короткого боя эскадра Библиофила истратила около ста дюжин снарядов. Семь тетрадрахм каждый, между прочим! — тут наш финансист многозначительно поднял палец. — Две пушки утеряны вместе с кораблем, семь стволов и один затвор — под замену. Опять же бирему потеряли. Этот поход нам обошёлся почти в двадцать тысяч тетрадрахм.

Флотоводец только крякнул от этой цифры, а я поспешил добить его следующим вопросом:

— У тебя скоро будет сотня бармбунар и примерно столько же бирем, на которых можно установить пушки. Как думаешь, в какую сумму обойдётся их содержать? Потянет казна такие расходы?

Ответ был очевиден, поэтому и Неарх угрюмо промолчал.

— К тому же, дело не только в деньгах. Чтобы возместить израсходованные снаряды и гранаты нам потребуется почти полтора месяца. Мастеров нужной квалификации не хватает. Десяток стволов потребует около месяца.

— Почему тогда ты не учишь новых мастеров? — напряжённо спросил он.

— Я учу! — возмутился я. — Только знаешь что? Даже девять женщин не родят тебе ребёнка за месяц. Время нужно! Года через два-три число мастеров утроится. Лет через пять их будет вдесятеро больше.

— Я не могу ждать! — разочарованно выдохнул он. — Руса, я не могу ждать! Воевать надо сейчас.

— Мы сейчас пробуем пушки со съёмными каморами[4], но… Результаты не вдохновляют.

— А хорошие новости у тебя есть? — угрюмо поинтересовался он.

— А как же! — улыбнулся я. — Эскадра Библиофила показала высокую эффективность, так что мы денег не пожалеем. Дадим ему ещё три корабля, людей наберем, снаряды с пушками… И отправим на запад, пусть карфагенских купцов топит.

— А ещё лучше — пусть захватывает! — уточнил Микаэль. — Иначе мы разоримся на такой войне.

Неарх встал, прошёлся по комнате, задумчиво потирая бритый подбородок.

— Мысль хорошая! — согласился он. — Только трёх кораблей маловато будет!

— Так пушек нет, чтобы больше вооружить!

— И не надо! — радостно осклабился он. — Зачем на абордаж пушечным биремам ходить? Их беречь надо, пусть издалека работают. А я Библиофилу ещё полторы дюжины простых кораблей дам, без пушек. Вот они и будут на абордажи ходить. Да и захваченные корабли в наши порты конвоировать — тоже для них задача.

— Для этого и миопароны сгодятся! — возразил я. — Дать на каждый по парочке гранатомётов, зажигательные снаряды и патрульные карабины, позволяющие с двух-трёх сотен шагов в человека попасть. Вполне хватит, чтобы вышибить дурные мысли у купцов и их экипажей.

Он согласно кивнул и вдруг требовательно напомнил:

— Помнится, ты обещал хотя бы бронзовых орудий больше произвести. Я же тебя за язык не тянул? Вот и давай мне дополнительные пушки. И не говори, что у Библиофила не получилось захватить альбионское олово.

«Ага!» — угрюмо подумал я. — «И тут тоже работает принцип: пацан сказал — пацан сделал!»

— Ладно! — проворчал я. — Есть у меня пара мыслишек…

***

[4] В реальной истории в конце XV — начале XVI веков активно использовались орудия со съемными каморами. Однако из-за низкой надёжности от них потом отказались.

***

С прошлой главы статы пополнились орудиями со съёмными каморами. Правда, они оказались не очень надёжны.

Глава 3. «Джамиля, Зарина, Гюзель, Саида…»[1]

[1] Если кто-то не узнал, это имена жён Чёрного Абдуллы, чей гарем выпало сопровождать красноармейцу Фёдору Сухову в фильме «Белое солнце пустыни».

***

Я не стал мчаться назад, как ошпаренный. Зачем? Вот-вот в Новый Хураздан должен был приплыть Савлак Мгели, к которому у меня был очень серьёзный разговор. Так что я поспал немного, сходил в баньку, потом на массаж и собирался с приятностью провести время за ужином с местной аристократией, как в дверь моей комнаты осторожно постучался наш здешний управляющий. В смысле управляющий здешним поместьем рода Еркатов.

Хлопотная, кстати, должность! Ему приходится совмещать в одном лице хозяина гостиницы для особо важных персон, заведующего складом, банкира и менялы, агента по закупкам и начальника узла правительственной связи. Да, он не только командует здешней голубятней, но ещё и ведёт архив, а также лично занимается шифровкой-зашифровкой и переводом особо важных сообщений.

Я бы от такой жизни нервничал постоянно и высох, как щепка, особенно в здешнем климате. А вот Арам — наоборот, стал круглым, за что и получил от меня прозвище Колобок. Так что в глаза его все уважительно именуют Арамом Еркатом, а за глаза — только Колобком или Арамом Толстым.

— Случилось что-то, Арам? Или ты меня поторопить хотел? Так я уже выхожу!

— Нет, уважаемый Руса, совсем наоборот. Я просил бы вас задержаться. Тут ваши жены и дедушка письмо с голубиной почтой прислали. Важное и срочное.

А лицо его так и дополняло: «Вы уж на меня не гневайтесь, я только гонец!»

Хм, что ж там такое пишут мои дорогие и любимые? Голубиная почта не позволяет растекаться в цветистых оборотах, поэтому послание было предельно деловым. Начала письмо Дрипетида, самая младшая из моих жён что по возрасту, что по сроку брака. Зато гонору у неё, настоящей персидской принцессы, хватило бы на добрую дюжину царских дочерей.

«Руса, царство Даамат по-прежнему хочет с нами породниться! Теперь они одну из своих принцесс тебе даже в наложницы согласны отдать. Будь умницей. Не вздумай отказываться или увиливать!»

Ага! Царство Даамат. Наш основной поставщик кофе. И никого не смущает, что оно распалось несколько поколений назад, а претендентов на престол там насчитывается больше дюжины. Ну не хочу я никакого гарема, мне и три жены — перебор, неужели не ясно? Так, а ниже приписка от Софочки, главной разумницы нашей семьи.

«Любимый, выразить не могу, как я рада, что тебе не нужны другие женщины, кроме нас. Но дело очень серьёзное. Если ты откажешься принять Сабу, нас ждут проблемы. Большие проблемы!»

Хм, Сабу… Саба, она же Сава, она же царица Савская… По легенде, именно ребёнок, рождённый её от царя Соломона и стал первым царём Даамата, положив начало династии. Такое имя кому попало не дадут, обычно это первая дочка, предназначенная для того, чтобы своим браком укрепить династию. Почему же её — и в наложницы предлагают? Да нет, какое там не предлагают? Мне её навязывают!

Что там пишет наша прелестница Розочка?

«Руса, пожалей девчонку! Если ты от неё откажешься или попытаешься отложить решение хоть на день, её останется только утопиться!»

Э-э-э… Это что же, мне предлагают, так сказать провести консумацию[2] этой же ночью? Так, а что дед пишет?

***

[2] Консумация (лат. consummatio — «завершение, окончание») — термин, употребляемый иногда для одной из составляющих брака, а именно первого осуществления брачных отношений (полового акта).

***

«Внучек, не хочется тебя заставлять, но дела и впрямь обстоят серьёзно. Так что не упрямься, хорошо? У нас есть шанс царство Даамат возродить и сделать союзником».

Ну, ради такого я даже жену новую готов взять, а не только наложницу! Хм…

— А где она, Арам?

Вместо ответа тот, как говорится, куда-то метнулся бодрым кабанчиком, и меньше чем через минуту привёл ко мне это чудо. Ой, мама моя родная! Это ж пигалица, а не женщина. Тощая, на четверть метра меня ниже, глазища в половину лица. Кожа светлая, ближе к белой, чем к чёрной, с лёгким кофейным оттенком. Фигура ещё только начала формироваться, а талия такая тонкая, что, кажется, я могу её пальцами рук обхватить.

— Ей лет-то сколько? — со вздохом спросил я у Колобка.

— Мне пятнадцать вёсен! — твёрдо ответила девица на наречии эллинов. Странно, спрашивал-то я на языке айков. Она и его знает? Или просто догадалась? Хм… Пятнадцать вёсен? А у нас на дворе середина ноября примерно. Получается, скоро шестнадцать исполнится? По здешним меркам, когда выдают замуж в четырнадцать, а то и в тринадцать, она — почти перестарок. Интере-е-есненько-о! И при этом она хорошо говорит на койне и, кажется, хотя бы понимает наречие айков. Получается, её минимум года два-три назад начали мне в невесты готовить? Лестно, конечно. Вот только… В жёны я её не взял. И даже не знал, честно говоря, про существование этой девочки. А женщины обидчивы. Ладно, не до того, играем теми картами, что имеем.

— Сначала поужинаем! — сказал я по-персидски, решив проверить, владеет ли она и этим языком.

— Хорошо! — с улыбкой ответила она. — А чтобы ты не ломал голову, меня учили аккадскому и египетскому языкам, могу объясниться с финикийцами, понимаю наречие айков и колхов. Умею считать, танцевать, играть на кифаре, немного играю в чатуранг, владею десятичным счётом и стреляю из лёгкого лука.

— Да уж, тяжелый тебе явно не по силам! — улыбнулся я. — Ладно, пошли за стол.

***

Просыпался я трудно. Нет, Саба оказалась сообразительной и весёлой девчонкой, умела поддержать беседу и, в принципе, мне нравилась. Вот только её тощая фигура никак не давала мне перейти к делу, всё казалось, что я малолетку соблазняю. Пришлось основательно набраться, перейдя от вина сначала к рябине на коньяке, а потом и к чистому коньяку. Но и потом я постарался растянуть прелюдию, чтобы у девчонки не создалось превратных впечатлений о взаимоотношениях полов, так что заснуть удалось только за час до рассвета. А всего три часа спустя меня безжалостно разбудили.

— Прости, Руса, но ты строго-настрого наказал немедленно сообщить тебе, когда корабли Волка войдут в порт, — с видимым сожалением проговорил Колобок. — Может, ещё поспишь?

— Нет, прикажи, чтобы кофе подали. И хаш, он от похмелья прекрасно помогает.

— Кофе уже готовится! — широко улыбнулся он. — А хаш я ещё с вечера приказал к утру приготовить. Я же твои вкусы знаю!

Тут его взгляд устремился на подоконник и глаза округлились. На обозрение всему свету была выставлена простыня с пятном крови. Кажется, я покраснел. Не принято у нас было интимные подробности всему свету демонстрировать. Нет, ханжества не было, ничего не прятали, но… Тут я припомнил некоторые детали из письма. Похоже, Саба не просто слепо следовала родовым обычаям, а реально спасала свою жизнь.

— Не снимай, пусть так висит! — распорядился я, и отправился умываться. Потом разберёмся, что там и к чему. А сейчас надо привести себя в порядок и готовиться к разговору с Волком. Не то, чтобы я ждал от него сложностей, просто Савлак Мгели такой человек, что к любому разговору с ним стоит готовиться как к сражению.

***

— Кстати, Руса, — как бы, между прочим, заметил Волк. — Мы тебе из Китая девчонку привезли!

При этих словах горячий и крепкий кофе пошёл не в то горло. Пока я долго и трудно откашливался, пытаясь одновременно жестами пояснить, куда они все должны пойти со своими подарками и девицами, он вытащил откуда-то из-за спины девчонку лет девяти.

— Знакомься! Зовут её Мэйлань, то есть — Цветок сливы, а происходит она из рода мастера Ли.

— Да вы что, с ума сошли, что ли? Она ж девчонка совсем, небось и девяти лет не наберётся. Рано ей ещё, а вы туда же — девчонку, в подарок…

— Это ты с ума сошёл! — возмущённо возразил Боцман. — Кто тебе говорил, что мы тебе её дарим?! Нет, нельзя тебе от жён уезжать, сразу все мысли на блудные дела переходят!

— Нет, вы послушайте его! — заржал Полуперс. — «Рано ей», говорит. А кто тебе сказал, что её для этого самого привезли? Никто, ты сам додумал!

— Да-а, Руса, — укоризненно проговорил Волк. — Не ожидал я от тебя такого. А Мэйлань к тебе учиться приехала, между прочим. Её род, оказывается, веками занимался окраской шёлка в розовый цвет. И когда они увидели ткань, окрашенную твоей краской, решено было послать к тебе ученика. Только вот единственный сын-наследник умер недавно, вот пигалицу и направили.

Мне стало стыдно. Действительно, что это я?

***

— Идея твоя мне нравится, Руса, — мягко начал Мгели. — Повоевать мы всегда готовы, пушки твои нам нравятся, от добычи тоже не откажемся.

— Вот только… — продолжил я. — Эти слова так и напрашиваются, Савлак. Так что?

— Вот только время мне нужно. Это только сухопутным кажется, что вода всюду одинаковая. А она разная, в каждом море — своя. И ветры себя по-разному ведут. А мы к западу от Эллады и не бывали никогда. Значит что? Местных нам в команду набрать нужно. Моряков, кормчих, вояк палубных и пушкарей.

— Пушкарей тоже местных? — не удержался я от подколки. — Пушки тоже в каждом море по-разному стреляют?

— Нет, — вернул он мне улыбку. А точнее — свою знаменитую «волчью» ухмылку. В прежние времена я от неё вздрагивал, но где они, те времена? — Пушки всюду стреляют одинаково. Просто пушкарей у нас некомплект. А вот обычных гребцов, толмачей да людей учёных лучше наоборот на берегу оставить, нам лихие ребята потребуются, которые и с мечом не растеряются, и с пистолетом ловко управляются.

— Ещё нужно найти тех, кто с карфагенскими гаулами и «толстушками» дело имел! — рассудительно добавил Полуперс. — Борта у них высокие, с нашей палубы запрыгивать несподручно. Но не может быть такого, чтобы до нас никто не придумал, как эту проблему разрешить. Найдём таких, поговорим, послушаем… Подумаем над услышанным.

— Со мной потом поделитесь! — проворчал я. — Я хоть и не такой уж великий рубака, но знаю много разного, глядишь, тоже что-то предложу.

— Хорошо! — согласился Волк. — И да, тебя там наши учёные люди с травой какой-то ждут.

— С какой ещё травой?

— Тростник сладкий, они его на большом острове нашли…

Договаривал он уже мне в спину, так быстро я убежал…

***

Старый Деметрос по состоянию здоровья тягот дальнего плавания переносить уже не мог, поэтому научной частью у Волка заведовал его ученик, Птолемей[3].

— Местные говорили нам, что самую сладость сок этого тростника набирает в период зимнего солнцестояния. Но я ждать не стал, собрал сразу[4].

— А как они его выращивают?

— Никак! Просто, если где-то находят, пропалывают всё остальное и дают разрастить как можно больше. И в урожай собирают не всё, части дают зацвести, выбросить семена. Так и получается, что он сам растёт, местные только помогают немного.

— Это плохо. Ну а дальше они что делают?

— Измельчают, выжимают сок, кипятят его. А потом добавляют понемногу в еду. Или в напитки. Иногда, чтобы не испортился, снова кипятят. Сок я тоже купил и привёз, три дюжины кувшинов.

— Отлично! — обрадовался я. — Вот с его упаривания мы и начнём!

***

[3] Оба упоминаются в романе «Руса. Покоритель Вавилона». Причём Деметрос - многократно.

[4] Родина сахарного тростника достоверно неизвестна, но наиболее вероятным кандидатом учёные считают Папуа-Новую Гвинею. Слово "сахар" и созвучные ему есть во многих древних языках, таких как санскрит, арабский или персидский). Однако первое достоверное упоминание встречается у Плиния (I век н.э.). С другой стороны, ни у кого из историков, описывавших Индийский поход Александра Македонского, сахар или сахарный тростник не упоминаются. Поэтому автор принял версию, что культурное возделывание сахарного тростника в Индии и производство сахара в реальной истории произошло позже описываемого времени.

***

Следующие двое суток мы этим и занимались. Выжимали сок, замачивали тростник, потом снова выжимали. А параллельно упаривали на слабом огне разные партии жидкостей. Тут — привезённый сок, тут выжатый, тут — вторая выжимка после промывки…

Я ведь химик, а не сахарозаводчик. И тонкости сахарного производства. Как и рафинирования мне раньше были ни к чему. Но основу производства понимал, поэтому ничуть не удивился, когда густой сироп застыл у нас в небольшую сахарную голову. Сахар разных партий отличался по цвету. Желтоватый, жёлто-коричневый, с легким зеленовато-соломенным оттенком. Но всё равно, это был сахар, имевший давно позабытый вкус.

— Вот что, Птолемей, Мгели будет немного занят сейчас… Но я тебе найду и корабли, и людей. Отправитесь на тот остров и научитесь, как этот тростник размножать. Попробуешь семенами и черенками… Да что я тебя учу? Важно научиться его пересаживать, понять, какие условия он любит, а каких не переносит. Потом вернёшься сюда. Я к тому времени научусь делать сахар белым-белым и без посторонних привкусов. И вот тогда… Ну ты понял, да?

***

Обратно мы ехали уже вчетвером. Саба болтала почти непрерывно, причём интересовало её вообще всё. Я уже думал, что заткнуть её невозможно, однако, стоило мне взяться за чтение, как она мгновенно умолкла. Точно так же она затихала, стоило мне начать клевать носом или задумываться. Деликатность? К сожалению, вряд ли. Скорее, она просто старалась не раздражать меня, пока не изучит. Но и то хлеб!

— Господи-ин! — завопила она издалека, когда мы остановились на очередной стоянке. И когда отойти успела?

— Мы же договаривались, что просто Руса! — поправил её я.

— Это мы договаривались когда наедине или в кругу семьи! – твёрдо возразила дааматка. — А так положено или господин, или господин наместник.

— Хорошо, пусть будет «господин наместник»! — согласился я.

— Господин наместник. Смотри, что я нашла! Вон там, за курганом.

— Колючка! — равнодушно опознал я. — Я же тебе говорил, есть растения с длинными корнями, которые…

Чёрт! Которые достают до воды. Получается, тут можно вырыть колодец?

Однако короткая радость закончилась разочарованием.

— Нет, господин! — с поклоном, но твёрдо возразил мне хранитель этого приюта посреди пустыни. Колючку мы обнаружили давно, и колодец уже рыли. Но вода там оказалась солоноватая. Не как в море, но пить такую невозможно. Да и на полив она не годится, почва быстро засаливается.

Я разочарованно цокнул языком, но Саба тихо уточнила:

— В Новом Хураздане морская вода совсем солёная. Но ты же придумал, как её опреснять, верно?

Хм… А она умная. Точнее — умная, наблюдательная и упорная. Такое сочетание может стать источником проблем, причём не только для моих жён, но и для меня. Гаремные интриги — та ещё головная боль! Но сейчас она права.

— Где, говоришь, вы колодец рыли? Что с ним теперь? Начало песком заносить? Очень плохо! Придётся вам его снова отрывать и беречь, как зеницу ока! Это теперь будет ваше главное богатство!

Насос поставлю, опреснители, огородик рядом разобьём… И ещё такие места поищем. Если будет вода, наша караванная тропинка превратится в торную дорогу!

***

— Охрана у Еркатов хорошо поставлена! — с лёгкой завистью в голосе произнес Экбатани. — Купцы, матросы и путешественники легко могут попасть в Верхний или Нижний Порт, чиновники — во дворец Наместника в Дибе, а ученики и преподаватели — в Школу в Асуане. Но вот к производствам чужих и на выстрел не подпускают. Если первый раз, то заворачивают обратно, но начинают присматривать. А вот подозрительных и тех, кто повторно попадается… С теми уже работать начинают.

Тут он недовольно поморщился.

— Так что идея быстрого удара в самое сердце, считай, тихо скончалась.

Тут уже недовольно скривил лицо Диомед, но перс не дал ему высказаться, а продолжил:

— Поэтому я перешёл ко второму плану. Организовать восстание племён. Набег ливийцев или нубийцев. Тем более. что поводов для недовольства у них много.

— Да-а? — удивился Фиванец. — А я слышал, что наместник Руса правит весьма разумно, попусту подданных не ущемляет, но и вольностей не даёт. Его Патруль следит за порядком и не допускает набегов, так что ближние кочевники лояльны к властям.

— Это так, — согласился Ильдар. — Но люди есть люди, и всем не будут довольны даже в Элизиуме!

— А конкретнее?

— Самые лояльные вожди недовольны тем, что Руса отказывается брать их дочерей в жёны. Прежние наместники иногда и по десятку жён имели да по две-три дюжины наложниц, лишь бы с местными поближе сойтись. А Руса, видишь ли, гордый, как двух жён привёз, так новых и не брал. Самому Македонскому пришлось его свадьбу с персидской принцессой организовать.

— Да ладно! — не поверил седой стратег. — Врут небось, люди!

— Нет, Дрипетиду я сам, лично знал, ещё когда при дворе царя Дария бывал. Она — настоящая принцесса, пусть и не высшего сорта.

— Да-а, ты прав, занёсся наш мудрец, а люди этого не прощают.

— Всё даже хуже! –ощерился шпион. — Буквально на днях он дааматскую принцессу в наложницы взял. Настоящую, любимая дочь и любимая внучка основного претендента на престол. Так вот, даже не в жёны, а только в наложницы. Но взял!

— Это ещё лучше! — довольно улыбнулся Диомед. — Теперь осталось нашептать вождям, что Руса совсем зазнался, даже принцесс только в наложницы берёт, и они мигом припомнят ему все свои обиды, действительные и мнимые!

— И вождям… Но главное — жёнам вождей! — уточнил Экбатани. — Матерям несостоявшихся невест. Женщины обидчивы… И умеют воздействовать на мужчин. Вроде бы и ничего такого, как вода капает. Кап… Кап… Кап… Но вскоре любой вождь готов хоть на войну идти, хоть мятеж поднять, лишь бы это всё прекратилось.

— Прекрасно!

— А дальним и нелояльным вождям мы напомним о том, как ущемляет их Патруль. Кто сказал обидные слова «грабить не дают!»? И не так это вовсе! А придираются, подозрениями обижают и не в свои дела лезут.

Седой только усмехнулся, услышав такую трактовку.

— А главное, мы и тем, и другим напомним, что Руса их золото из земли достаёт. И их медь. И олово. И не делится при этом даже медным халком.

— Ну да, ну да… И кому какое дело, что они никогда и ничего до египтян оттуда не добывали? — ухмыльнулся Фиванец. — Ты прав, все люди устроены одинаково. Я не я буду, если через полгода все народы пустыни не будут думать о том, как отомстить Русе за все причинённые им обиды.

— Из которых реальностью будет только то, что он их дочерей в свой гарем брать отказывался. Но нам так даже лучше, верно?

***

Статы с прошлой главы не изменились.

Глава 4. «Баня, деньги и стволы»

По прибытии домой нас с Микаэлем немедленно отправили в баню. Почти сразу компания пополнилась Левоном Панкратионистом[1], чьё прозвище почти всегда сокращали до Панкрата, затем подошёл настоятель Храма предков Ашот, совмещающий религиозную деятельность с контрразведкой, чуть позже присоединился принц Ашот, второй сын царя Армении, твёрдо намеренный завоевать себе в Африке собственное царство, и Леонид, рассчитывающий стать его премьер-министром.

***

[1] Панкратионист — так называют спортсмена, занимающегося панкратионом — боевым искусством, сочетающим удары руками, ногами и борцовскую технику. В описываемое время панкратион являлся олимпийским видом спорта.

***

Но говорить в парилке не стоило, до полного комплекта нашего «штаба» не хватало главных «заговорщиков» — моего деда и жён. Деда я нашёл в предбаннике, кряхтящим под руками нашего массажиста. Дело серьёзное, тем более, что Ангел, греческий врач, вместе с которым мы и создавали Аспириновое братство, считал, что жизнь нашим старикам продлили именно эти процедуры.

Так что разговор начался позже, когда мы начали пить чай, посторонние удалились, а к нам присоединились София, Розочка и Дрипетида.

— Понимаешь, внучек, всё случилось неожиданно для всех. Да, дааматцы давно сватали за тебя царевну Сабу, но мы отказывали…

— Почему? — выдохнул я, не сдержавшись.

— Так ты и сам отбивался руками и ногами, а главное — до недавнего времени слишком уж многого её родня хотела…

И полились подробности, от которых я только за голову хватался. Соломон, отец Сабы, считал себя единственным законным претендентом на трон и основным наследником царя Соломона и царицы Савской. И требовал, именно что требовал, чтобы его дочь стала моей главной женой, а я и род Еркатов обеспечили ему не только приведение к покорности всего царства Даамат, но и всех и окрестных земель, которые оное царство присоединяло к себе хотя бы на один день.

Я совершенно не шучу и не преувеличиваю. Удивительно, как он при таких амбициях не потребовал, чтобы мы к его ногам бросили ещё и царство Савское с Израилем.

— В итоге всё закончилось небольшим дворцовым переворотом, — закончил знакомить меня с предысторией Ашот Проникающий-в-суть-вещей. — Теперь там за главного Давид, младших брат покойного Соломона и дядя Сабы. Он оказался куда умереннее в своих желаниях. И за помощь готов заплатить.

— Чем?

— Раньше в той части Даамата, которую продолжает контролировать их семья, добывали золото и медь. Россыпи почти исчерпаны, но… Ведь всем известно, что ты умеешь извлекать драгоценный металл даже из уже опустевших рудников. В оплату за нашу помощь он готов отдать нам эти рудники.

Ну да, насколько мне известно, в этом времени разрабатывать коренные месторождения золота кроме меня никто и не умел, как и отыскивать их.

— А оно того стоит? — меланхолично спросил я. Никак не привыкну к тому, насколько легко отдельные люди ради власти идут на предательство и убийство.

— Не сомневайся, стоит. Месторождения там богатые. А золото будет твоим, не придётся делиться ни с Александром, ни с наместником Египта. К тому же, в той местности протекает река Аббай[2], крупный приток Нила. Это удобная дорога в те места, несмотря на пороги.

— Пороги придётся крепостями прикрывать, — всё так же вяло продолжил я. — Так что сначала придётся вкладываться. И не только деньгами, но и людьми. Работниками и воинами. А у нас и так их не хватает!

— Ещё в их владениях растёт дааматская ягода! — добавил дед. — И последние годы царская семья активно увеличивала площади её посадок. Так что мы ещё и на торговле кофе сможем заработать. А взамен он от нас хочет всего лишь поставок пороха, доспехов и оружия, как огнестрельного, так и холодного.

— Ладно, — махнул я рукой. — Вы мне другое лучше объясните. Почему этот дядя Сабу тупо не прирезал? И почему вы так спешили?

— У них есть интересный обычай. Девушка тоже может наследовать, когда ей исполняется шестнадцать. Но только если она до этого времени не вышла замуж, — ответил принц Ашот. Потом предугадал мой вопрос и уточнил: — Наложницы тоже лишаются права на наследство. Так что Давиду сплошные выгоды — и от потенциальной соперницы он избавился, и с тобой всё же породнился.

***

[2] Так эфиопы называли и называют Голубой Нил.

***

Я только хмыкнул. Этот новоявленный «родственничек» мне что-то не нравился, несмотря на свою умеренность и прагматичность. Но решил прояснить последний вопрос:

— А спешить-то так зачем было? Как я понял, шестнадцать девчонке только весной исполнится?

— Дядя у неё слишком нервничал! — криво усмехнулся дед. — Похоже, не все рады его воцарению, есть и такие, кто не прочь были бы царевну на престол вернуть. Поэтому он рисковать не захотел, и назначил крайний день, когда она должна стать твоей намного раньше дня её совершеннолетия. Так что выбор у нас остался небольшой: либо девчонку свои же придушат, либо мы арестуем всё посольство Даамата, что тоже, сам понимаешь…

— Понимаю, как не понять… — криво улыбнулся я. — Ладно, замнём эту тему. Что сделано, то сделано, пусть и криво. Но где мы достанем лишнее оружие, порох и воинов, чтобы охранять торговые караваны?

— О-о-о! Ты же не в курсе новостей! — оживился принц Ашот. — Тут у Арама-Оружейника чудо-ученик отыскался. Он тако-ое придумал…

***

— Это что? — спросил Ильдар, тупо хлопая глазами.

— Не что, а кто! — на удивление живым тоном ответил Диомед, хлопнув по заду рыжую девушку и подтолкнув её к персу. — Ты же у нас любишь экзотику, верно? Вот я тебе подарочек и подогнал. Таких ты даже не видел, её купцы аж с самого Альбиона привезли.

Шпион рассмотрел предполагаемый подарок внимательнее. Волосы ярко-рыжие, глаза — зелёные и яркие, как изумруды, лицо всё в конопушках. Если не знать, что привезли её из земель малоизвестных, о которых мало кто что знает, то ничего необычного, таких до сих пор две-три на сотню среди эллинок, хватает их и среди женщин колхов или айков, а среди кельтов — так каждая пятая.

— Похоже, её недавно привезли! — задумчиво предположил он. — Рабской покорности в глазах не заметно. Спасибо, беру!

Фиванец улыбнулся и промолчал. «Зачем звал?» — читалось в его молчании.

— Мои люди начали работать с ливийскими и нубийскими вождями, — неторопливо излагал Экбатани после того, как передал девушку на руки своему управляющему. Как и ожидалось, для этого требуются деньги и оружие. Но, к моему удивлению, самый высокий спрос у них на огнестрельное оружие.

— Это плохо! — отреагировал стратег, когда пауза затянулась. — Тут даже я помочь не смогу. Всё трофейное оружие приказано сдавать в столицу. И даже те самоделки с бронзовыми стволами, что в Карфагене делают самостоятельно, я для нас раздобыть не смогу.

— Я знал, что ты так ответишь! — фыркнул перс. — Пошли, покажу кое-что.

Идти пришлось далеко, почти стадию, благо поместье себе бывший шпион завёл большое. Там посреди сада стоял длинный и совершенно невзрачный сарай, что заставило эллина недовольно поморщиться. Его растили в привычке жить среди красоты, так что он искренне был убеждён, что даже вспомогательные постройки должны услаждать взор, особенно в имениях у людей, которые могут себе это позволить. Ильдар это заметил и отреагировал:

— Извини, партнёр, строили это здание в спешке, специально, чтобы шум приглушить. Украсить времени не хватило.

Стиль «невзрачно, но функционально» сохранялся и внутри: вдоль стен до самого потолка были выложены мешки с песком, глушащие звук.

— Такие же мешки и на крыше! — небрежно проинформировал Экбатани. — Так что даже если мы с тобой будем кричать во всё горло, в саду будет слышно еле-еле, а на улице вообще ничего не расслышат. Но мы тобой займёмся совсем другим.

Тут он достал спички, разжёг свечу, а потом, пройдясь по помещению, запалил еще два десятка масляных светильников. Тьма рассеялась, сменившись на неяркое освещение. Хозяин поместья достал откуда-то шкатулку из лакированного дерева, раскрыл и извлёк два пистолета калибра «одна тридцатая». Переломил один, вставил патрон в тыльную часть ствола, со щелчком вернул ствол на место и, взведя курок, протянул оружие Фиванцу.

— Видишь мишень на дальней стене? Стреляй в неё!

Диомед, не выказав удивления, исполнил его просьбу, ожидая пояснений. Но вместо этого перс изготовил к стрельбе второй пистолет и предложил повторить.

— Ну, — нетерпеливо спросил он после второго выстрела. — Ты заметил разницу?

— Нет. А она должна быть?

— Ещё бы! — отозвался Ильдар, довольно потирая руки. — Один из них — трофейный, я купил его у пиратов за огромные деньги. А вот другой…

— А что второй?

— Ствол второго сделал мой человек. Я же тебе рассказывал, что мой прежний партнёр нашёл способ делать сталь высокого качества и сваривать куски такой стали межу собой? Ну вот, из такой стали мой кузнец выковал полосу, навил её на оправку, а потом сварил по швам. То, что получилось в результате, по прочности не уступает изделиям Еркатов.

Седовласый стратег обдумал услышанное, потом осмотрел оба пистолета и уточнил:

— Твой человек мог получить только заготовку для ствола, грубую и нуждающуюся в отделке. Но провести её обычному кузнецу не под силу!

— Правильно! — довольно расхохотался перс. — Но не забывай, что мы находимся в Сиракузах! Здешние механики изготавливают тончайшие навигационные механизмы[3], так что им не составило труда обработать ствол и создать копию пистолета. Правда, заломили эти умельцы такую цену, будто он из золота.

— Так-так-так! — Диомед даже не пытался скрыть своё возбуждение. — Значит, пистолеты мы сможем повторить?

— Насколько мне известно, механики Карфагена не особенно уступают здешним. Так что сможете. И пистолеты, и дробовики. И даже патроны. Правда, на дымном порохе, и капсюли будут те, что мы вам продавали, изготовленные из спичек. Они уступают изделиям Русы, но…

— Но это намного лучше, чем ничего! — согласился Фиванец. — Чего хочешь лично ты?

— Производство оружия нашим с тобой мастерам не потянуть! — самокритично признал перс. — И даже большого количества стволов они не осилят. Поэтому эти секреты я спокойно отдам новой родине, пусть пользуется. Мне достаточно того, что я заработаю на производстве карбида и капсюлей.

***

[3] Знаменитый Антикитерский механизм, судя по картине неба, был изготовлен именно в Сиракузах или на Родосе. Автор своим произволом решил, что их изготавливали в обоих этих местах. И, хотя корабль с единственным найденным образцом антикитерского механизма затонул в I веке до н. э., но сам механизм и его более ранние версии, скорее всего, изготавливались задолго до этого момента.

***

Его партнёр задумался.

— Не жадничай, Диомед! Я же сказал, чтобы подтолкнуть нубийцев и ливийцев к войне с Русой, нам понадобится много денег. Очень много!

— Ну, хорошо, это я отстою. Ещё что?

— Мой человек будет делать стволы для пистолетов и дробовиков. Но мне нужны мастера и станки, чтобы самому делать это оружие.

— Тут обещать не могу… — протянул седой.

— Диомед, ты же понимаешь, что всё оружие, произведённое в столице, пойдёт на нужды армии и флота Карфагена? И что тогда я буду дарить вождям? Нет, нам совершенно точно необходимо производить огнестрел самим!

— Ладно, сделаю! — согласился Фиванец. — А теперь, дай ещё пострелять. Есть у тебя патроны с дымным порохом и вашими капсюлями? Хочу их тоже испытать!

***

— Всё началось с твоей идеи про болты и гайки! — Арам начал объяснять издалека, пока его ученик приходил в себя. Парень настолько походил на молодого Рустама Полуперса из «волчьей стаи», что спрашивать про родителей я счёл неуместным. Да и то, что его звали Рустамом-младший тоже намекало.

Ну да ладно, Полуперс был парень головастый, в своё время сам разработал и реализовал план создания шпионского гнезда в Трапезунде[4], да и ума пристроить отпрыска в ученики к знаменитым оружейникам — тоже хватило. Однако, похоже, сынуля его, Рустам Рустамович, дальше пойдёт. Но сейчас он пребывал в обалдении, что сам Руса Еркат, сын Ломоносов пришёл знакомиться с ним и его идеями. Между тем Оружейник продолжал:

— Очень уж быстро спрос на них растёт. А цена невелика. Вот старшие родичи и придумали, как шестигранные прутки не ковать, а прокатывать. Так и стандартные размеры выдержать проще, и труда на одно изделие намного меньше уходит.

Я кивнул, подтверждая, что понимаю.

— А я и подумал, что если сразу с дыркой прокатывать! — вступило в беседу наше «молодое дарование». — Крупную дырку[5] ровно просверлить проще, верно? Ну вот мы здесь и попробовали.

— И что? Получилось? — заинтересовался я. Не из вежливости, разумеется. И не ради гаек. Это же был прямой путь к изготовлению бесшовных труб.

— Не-е-ет! — огорчённо помотал он головой. — Дырка ещё после первых проходов переставала быть круглой. И вообще, потихоньку зарастала как бы. Приходилось регулярно рассверливать[6]…

— Не скромничай, Рустам! — хлопнул его по плечу наставник. — Обычное сверло там не годилось, оно ведь в основном остриём работает, по центру. А в этом случае там — пустота, снимать лишний материал только по краям надо. Сверло постоянно в сторону уводило. Вот он и придумал такой инструмент, который только краями снимает[7]. При этом у него рабочую часть этого инструмента не только сзади толкают, но и спереди тянут, дырка-то сквозная.

— Тогда почему твой Рустам говорит, что не получилось? — не понял я.

— Не обращай внимания, Руса, это в нём четвёртая часть персидской крови играет. Честный слишком! — и Арам хлопнул ученика по другому плечу настолько энергично, что паренёк даже покачнулся. — Не понимает пока, что иногда лишняя точность и скромность делу только во вред идут! Хотя в главном-то он прав. Процесс слишком уж муторным получился, гайки таким способом изготавливать смысла нет, слишком дорогими получаются. И трубы… Слишком короткие и дорогие. Сварные дешевле, и наши давления спокойно выдерживают.

***

[4] См. роман «Война, торговля и пиратство…»

[5] Автор в курсе, что правильно говорить не «дырка», а «отверстие». Но это принято сейчас, после веков научно-технического прогресса и выработки технической культуры и терминологии. Но даже ещё в XIX веке мастера говорили «дырка». А у нас тут живые люди в самом начале пути. Кстати, именно поэтому даже моряки тут говорят «плавать», вместо «ходить». Древние греки и римляне по морям именно что плавали. Термин «ходить» пришел к русским морякам много позже, от европейских учителей.

[6] Эту технологию автору подсказал один знакомый материаловед, специализирующийся как раз на стали. На практике её не применяют, т. к. процесс получается слишком трудоёмким и материалоёмким. Но он уверял, что короткие бесшовные трубы и стволы так получить можно.

[7] Такой инструмент называется развёртка. И в наше время прекрасно известен. Но тогда знали только сверление.

***

Тут он торжествующе поднял к потолку указательный палец и продолжил:

— А вот стволы выходят — просто залюбуешься! Хочешь — одна сороковая, хочешь — даже одна пятидесятая или одна шестидесятая локтя[8]. А что снаружи они гранёные, так это не страшно! Мы фаску снимаем, получается двенадцатигранник. И нормально, лишнего веса почти не остаётся. Впрочем, для богатеев можем и снаружи до идеальной окружности обточить. Всё равно производительность уже втрое выросла

— Ну, парень… — потрясённо произнёс я. — Ну, ты даёшь, Квартерон!

— Как он меня назвал? — спросил ученик почему-то не у меня, а у наставника.

— Квартирантом, вроде… — почесав в затылке, повторил Арам. — Ты гордись, парень, тебе сам Руса Еркат прозвище дал. Не каждому такая награда выпадает!

— Да я и горжусь — расправил плечи паренёк. — Только знать бы, что это слово означает.

— Не квартирантом, а Квартероном! - поправил я. - Так в одном месте называют тех, в ком течёт четверть чьей-то крови. Вот в тебе — четверть персидской. Отсюда и прозвище..

Про то, что место это называется Римом, я говорить не стал. Пока что он — достаточно глухая провинция, и римляне с переменным успехом воюют с окружающими их жителями Центральной Италии. Не заслуживают они пока, чтобы их наречие знал такой крутой тип, как я, это только лишние вопросы вызовет.

— Только, уважаемый Руса, мы пока не умеем делать нарезы в стволах с калибром меньше «одной сороковой», — признался мой свежеиспечённый крестник. — В одной пятидесятой пять из шести стволов в брак отправятся, даже если ствол делать короткий, для пистолета. А для нарезного ружья и вовсе не потянем.

— Для винтовки! — поделился я с ними ещё одним новым прозвищем. — Ружьё с нарезами отныне будем называть винтовкой. Для краткости.

Потом положил парню руку на плечо, заглянул в глаза и, стараясь, чтобы это вышло душевно, произнёс:

— Ничего, Рустам Квартерон, я в тебя верю! Придумаешь ещё! И как тонкие винтовочные стволы нарезать, и многое другое. Какие твои годы?

***

[8] Т.е. калибры 12.5 мм, 10.0 мм и 8,3 мм. Как раз то, что ГГ нужно под его патроны с бездымным порохом.

***

Статы пополнились технологией изготовления бесшовных стальных стволов небольшого калибра.

Глава 5. «Высокая школа механики»

— Учитель, я пришёл попрощаться! — с поклоном произнёс Ли. — У нас принято делать наставнику подарки на прощание, в благодарность за полученную науку. Вот, держите!

И он протянул мне сшитую стопку рукописных листов.

— Здесь труд нашего великого мудреца и учителя Кун-Фу-Цзы. Точнее, мой перевод на койне.

Ого! Кун-Фу-Цзы — это, как я понимаю, Конфуций? Он что, такой древний[1]?

— Спасибо, Ли, я слышал про этого великого мудреца и с большим интересом знакомлюсь с его трудами. Ты отправляешься прямо домой?

— Нет, Учитель, сначала я собираюсь посетить библиотеку в Александрии Египетской, потом — навещу мудрецов Вавилона. После чего намереваюсь остановиться в Индии, у великого Птолемея Лагида. Говорят, он собрал вокруг себя много мудрецов из разных народов. А потом, по пути домой заеду в Александрию Малаккскую[2] и скорее всего, заеду в Александрию Маргаритскую. Это всё — центры науки, торговли и ремёсел, там есть чему поучиться. Но я уверен, что больше, чем у вас, мне нигде не почерпнуть. Ещё раз примите мою благодарность.

Он ушёл, а продолжал думать над его словами. Перечисленные им места лучше всего подходят, чтобы постичь знания, технологии и возможности державы Македонского.

«Надо посоветоваться с дедом и Ашотом-Следаком!» — решил я.

***

[1] Конфуций (Кун-цзы, Кун Фу-цзы, латинизировано как Confucius; собственные имена — Кун Цю и Кун Чжунни, ок. 551 до н. э.,479 до н. э.) — древний мыслитель и философ Китая. Его учение оказало глубокое влияние на жизнь Китая и Восточной Азии, став основой философской системы, известной как конфуцианство.

[2] В реальной истории Александрии Малаккской и Александрии Маргаритской не существовало. В АИ Цикла морская торговля более развита. поэтому ГГ и его компаньоны основали в Малаккском проливе Александрия Малаккская (примерно на месте современного Сингапура), а неподалёку от реки Чжуцзян, что переводится как Жемчужная, они основали Александрию Маргаритскую. Маргарита переводится как «жемчужина».

***

— Так что тебя смущает, внучек?

— Вероятность того, что я долгое время принимал у себя шпиона! — бухнул я.

— Почему ты так решил? — настоятель задал свой вопрос спокойным и ровным тоном, как у человека, которому совершенно не о чём волноваться.

— Он подарил мне перевод книги великого мудреца их страны. Среди прочего он пишет: «Успех зависит от предварительной подготовки, и без такой подготовки неизбежен провал!»

— Правильно пишет! — улыбнулся дедушка. — Действительно, мудрый человек. Но скажи мне, Руса, ты что, и сам этого не знал? Что без тщательной подготовки любое сложное дело развалится? Знал!

— Разумеется, он постарается привезти домой побольше знания о нас! — поддержал деда Ашот. — И не потому, что шпион. Любой учёный человек имеет те же цели. И торговец тоже собирает сведения. Так что ничего страшного не случилось, Руса. Он увёз какие-то знания о нас, но и сам при этом дал нам немало сведений о Китае.

— Но он мог обманывать… — запоздало спохватился я.

— Тебя?! Своего Наставника?!

Судя по тому, как уставились на меня эти двое, мне удалось поразить их до глубины души.

— Нет, Руса, после такого он и сам себя уважать перестал бы, и весь свой род покрыл бы позором! — уверил меня Проникающий-в-суть-вещей. — Да и зачем? Ведь мы эти сведения сообщаем своим купцам. И всё равно узнаем, если они не подтвердятся. Да и глупости всё это. Главные наши секреты китайцы узнали уже давно. Они знают, что мы умеем плавать на такие расстояния, что у нас есть огнестрельное оружие, прекрасная сталь и резина. А главное — у нас есть интересные им товары.

— Он прав, внучек. Вспомни про Мэйлань. Раз к тебе даже девочки из рода красителей шёлка приезжают, значит, в Китае уже многие и многое знают и про тебя, и про нас. И это не удалось бы скрыть, даже если бы мы пытались. Знания утекают, смирись с этим!

***

Китаец Ли был воином и учеником мудреца, а главное — он отнюдь не был бедным человеком, поэтому в путь вниз по Нилу он отправился, обзаведясь целым комплектом рекомендательных писем, слугой-переводчиком и несколькими надёжными телохранителями из числа персов и эллинов.

Был среди его спутников и ловкий малый, неплохо умеющий торговать. Зачем? Это же очевидно, уважаемые! Проживание в чужих землях стоит недёшево, место на надёжном корабле — тем более. Немалые средства уходят и на наём слуг и охраны. Нет, можно, конечно, прихватить с собой большую сумму, но это сделает путешественника соблазнительной целью для грабителей и нечестных чиновников. Зачем лишний риск, если ты всё равно путешествуешь? Ведь многие вещи можно дёшево купить в одном месте, и с немалой выгодой продать в другом.

Поэтому из Китая в Индию с Ли отправилось несколько штук шёлка и тюки с чаем, а из Индии в Вавилон — клинки из вутца, жемчуг, пара алмазов и специи. От Первого Порога вниз по Нилу он вёз зелёнку, аспирин, навигационные приборы и огнестрельное оружие самого лучшего качества. Нет, что вы, никакой контрабанды, только то, что разрешено к свободной продаже.

Вот об оружии, использующем порох, он и беседовал с главным своим охранником, пока кораблик плыл вниз по Великой реке.

— Признаться честно, уважаемый Арсений, услышав впервые про пушки, я отнёсся к ним с неоправданным пренебрежением. Ты хочешь знать, почему? Поясню на примере. У детей Первого Порога есть такая игра — «камень-нож-полотно». Ты слышал о ней? Ах, даже играл! Тогда тебе проще будет понять. Любое оружие имеет не только сильные, но и слабые стороны. Острый нож легко режет ткань, но ломается о грубый камень. Тот легко сломает нож, но его можно спеленать тканью… Вот и это оружие. Да, пушки легко пробивают каменные стены, а ружья и пистолеты спасуют только перед самой серьёзной бронёй, да и то не всегда. Но ведь пушки тяжелы, дороги, а припасы к ним быстро заканчиваются. А ружья и пистолеты уверенно попадали только на не очень большом расстоянии. Достаточно остановиться на большом расстоянии и засыпать их роем стрел. Или можно надеть тяжелую броню и спрятаться за надёжными щитами. И всё, ты одержишь победу.

— Не получится! — недовольно прогудел гигант. — Патрульные карабины уверенно поражают лучников на расстоянии в стадию, а лучшие из них — и в полторы. Стрелы с такого расстояния не достанут. Защититься от них мощными щитами можно, но для этого требуется плотный строй. По нему патрульные еще с трёх сотен шагов ударят из гранатомётов, а когда сблизятся хотя бы шагов на семьдесят, добавят ещё и ручными гранатами, те вдвое дешевле.

— Ты совершенно прав, уважаемый Ли. Нубийский Патруль нащупал идеальную комбинацию. Крепостные ворота они вышибут из полевых пушек, атаку кавалерии сдержат картечью и строем пикинеров, прикрывающих стрелков. Они — мастера этой игры. Неважно, крепость противостоит им, конница кочевников или плотный строй фаланги, против каждого противника они выставят свою сильную сторону. У них не только лучшее оружие, но и отработанная тактика его применения.

— Это тебя тревожит? — с неожиданной проницательностью посмотрел на него телохранитель.

— Разумеется! — китаец и не пытался скрыть горечь в голосе. — Царь Александр — великий полководец, и он не может жить без войны. Сейчас он будет воевать с Карфагеном, но потом обрушится на мою родину. Боюсь, мы не устоим.

Бывалый воин широко улыбнулся.

— Я бы на твоём месте этого не боялся. Ты же сам отметил, что Патруль отладил тактику против кочевников. Так что после пунийцев Александр Великий, скорее всего, отправится покорять кельтов. О, я уверен, что любое их войско он разгромит с лёгкостью, но их бескрайние леса опаснее их войск, они с легкостью отнимут у него два или три года. А после неизбежной передышки он отправится покорять сарматов и савроматов, и их степи и лесостепи отнимут у него не меньше. Потом снова отдых и война со скифами за рекой Яксарт, ведь ему до сих пор не даёт покоя то, что он не смог их победить[3]!

— Мы по-разному смотрим на время, — рассудительно возразил китаец. — Ты пытаешься успокоить меня тем, что Александр не сможет напасть на нас раньше, чем через десятилетие-полтора. Но меня это не утешает, ведь на моей родине царят раздоры, и наши правители не станут использовать это время, чтобы подготовиться к войне.

— Тебе виднее, уважаемый. Но я говорил не только о подготовке. Хоть Александра и называют божественным, он — обычный смертный. Его могут убить в одной из битв. Или ранить настолько тяжело, что он больше не сможет ходить в походы. И даже обычная болезнь или кинжал заговорщиков могут оборвать его жизнь.

— И что с того? Воюют не цари, а державы! — невесело ответил Ли.

— Ты прав. Но кто станет его наследником? Будет ли он так же любить воевать? И что станет его главной целью? Страх за родину говорит тебе, что он попробует захватить Китай. А вот я думаю, что он будет занят удержанием уже захваченных земель. Так что не тревожься, твоей стране ничего не угрожает, она слишком далеко. Если наследники Александра и придут к вам, это будет очень не скоро.

«Надеюсь, что за это время у нас наведут порядок. И научатся делать оружие не хуже, чем у людей Запада!» — понадеялся про себя китайский мудрец. — «А привезённые мной знания должны в этом помочь!»

***

[3] Река Яксарт — Сырдарья. По её берегу проходила граница державы Ахеменидов, а позднее — державы Александра Македонского. В 329 году до н. э. войско Македонского пыталось разгромить скифов, но начавшийся в тылу мятеж Спитамена заставил их вернуться. Об этом уже кратко упоминалось в романе «Руса. Покоритель Вавилона».

***

— Хватит копать! — скомандовал я. — Теперь стержень в землю забей, так, чтобы всего на пару пальцев выступал. Ага, а теперь полей солёной водой. Всё, дальше я сам.

Заземление громоотвода я делал всего однажды в жизни, ещё студентом-стажёром. Но прекрасно помнил все операции, и теперь мы педантично их повторяли. На ушко железного стержня я лично закрепил клемму изолированного кабеля.

— Хорош! Теперь крути генератор.

Принц Ашот с энтузиазмом начал крутить ручку, а мы с Леонидом уставились на приборы.

— Та-ак… Записывай, Леонид.

Тот послушно занёс в таблицу расстояние между заземлёнными электродами, напряжение и силу тока.

— Теперь сдвинем один из электродов вон туда на сотню локтей! — скомандовал я.

— Учитель, а зачем мы это делаем? Зачем пропускаем электричество через землю? — поинтересовался принц.

— Наконец-то! — усмехнувшись, прокомментировал я. — А то я уже начал бояться, что ваше любопытство заснуло. Воду мы ищем, дорогие мои. Земля в пустыне сухая и отличается высоким сопротивлением. А вот вода содержит соли и неплохо проводит электричество. Если внизу есть вода, сопротивление нарастает с расстоянием иначе, чем если там только сухая почва. Вы слышали, как мы с Мэйлань и Сабой воду нашли? И сразу путь через пустыню стал намного легче. В том месте мы даже разбили огороды, и там выросло небольшое поселение.

— Но там колючка помогла! — возразил мне Леонид.

— Верно, но если вода находится глубже, корни растений уже не могут её достать. Поэтому мне пришлось изобрести этот способ! — с улыбкой ответил я.

На самом деле, я его не совсем придумал. Про использование электрического тока для исследования недр я слышал ещё в оставленном мной будущем. А вспомнил об этом методе после того, как съемка магнитных полей помогла найти новое месторождение магнетита в окрестностях города Хураздан[4].

— А почему вы думаете, что вода найдётся? — заинтересовался более практичным вопросом Ашот.

***

[4] Подробнее об этом поиске можно прочесть в романе «Руса. Расширяя пределы». Хураздан — город, построенный роднёй ГГ на берегу реки Хураздан (ныне — река Раздан). Город Хураздан не совсем совпадает по местоположению с нынешним городом Раздан, но находится несколько выше по течению.

***

И что ему ответить? Что в далеком будущем ливийский лидер Муаммар Каддафи создал проект «Великая рукотворная река»? Про сложную сеть водоводов, которая снабжала пустынные районы и побережье Ливии водой из Нубийского водоносного слоя?

— Вода тут была, мальчики! — тихо сказал я им. — Ещё несколько тысяч лет назад тут было засушливое место, а не пустыня. И в этих местах хватало полей, пастбищ и огородов, кормивших предков нынешних ливийцев. Потом вода ушла с поверхности, но в глубинах она должна была остаться. Не в любом месте, разумеется. Но её там, в глубине, целое море.

— Это вам духи предков рассказали? — благоговейным шёпотом спросил Ашот.

Я думал отделаться неопределённым кивком, но потом, не желая лгать своим ученикам, добавил:

— Не стоит об этом говорить. Главное, мальчики, в другом. В том, что мы найдём эту воду и сможем создать посреди пустыни целую цепочку оазисов.

Тут Леонид замер, потрясённый пришедшей ему в голову мыслью.

— Учитель, а ведь, когда мы это сделаем, нубийцы и ливийцы тоже начнут считать вас богом. Или хотя бы — посланцем богов. И перестанут на нас нападать!

— Ну, это вряд ли! — невесело рассмеялся я. — Люди любят воевать. А за воду в этих местах они воюют с особенной охотой. Так что нападут обязательно! И, скорее всего, не раз!

А про себя подумал, что мне стоит озаботиться системой защиты. Сделать так, чтобы захваченный кочевниками или другими противниками оазис быстро остался без воды. И вот тогда-а-а… Убедившись, что воду в пустыне без меня не получить, кочевники, и правда, могут на поколение-другое стать надёжными союзниками.

***

— Руса, что это за ерунда? — в голосе деда ясно слышалось удивительное сочетание растерянности и возмущения. — Ты же обещал, что нормальное олово получится!

Если быть точным, то ничего я не обещал и обещать я не мог. Просто в голове застряло, что при плавках по технологиям Древнего Мира и Средневековья часть олова уходила в так называемую «пену». И что его можно выделить повторной плавкой, просто температура требуется более высокая, да и угля уходит больше. А высокотемпературные печи мы уже давно научились делать.

— Это и есть олово, дедушка. Просто с примесями. «Пена» — она ведь грязная, вот и запачкала. Но ничего, мы электричеством почистим.

— А не дорого получится? — тут же встрял Микаэль.

Тут он прав, хоть мы и снизили себестоимость электричества до 17 халков за киловатт-час, но на электрорафинирование тонны олова этих самых киловатт-часов уйдёт от полутора до двух тысяч. Это что же получается? С учётом работы и угля олово обойдётся примерно в полторы сотни драхм за талант?

— Не скажу, что мы на этом много заработаем. Себестоимость выходит примерно вдвое ниже рыночной цены! — поморщившись, признал я. — Немного не то, к чему мы привыкли. Но вы же знаете, олово нам нужно для чеканки халков и для литья пушек. И то, и другое.

— Да помню я, помню… — скривился он. — И то, и другое нужно, чтобы нам прислали больше людей. А люди нам нужны для усиления Патруля, в гарнизоны новых крепостей и на производство.

— Во-от! — довольно произнёс я. — А всё это в итоге принесёт нам больше продукции, далматского золота, меди и кофе. То есть — новые деньги, развитие и безопасность.

— Не будет безопасности, внучек! — как-то виновато проскрипел мой дед. — Вернее, будет, но не сразу. Нам мало просто лояльных людей. Их сначала выучить надо. Потом рабочим дать станки и инструменты, а воинам — оружие, доспехи и боеприпасы. На всё это потребуется время. И не дни или недели, а месяцы и годы. Нам их не дадут…

На минуту повисло тягостное молчание.

— И что прикажешь делать, дедушка? Сдаться? Или сбежать на край света? Так ведь не поможет! Слишком уж громко мы о себе заявили, нас теперь даже в Китае отыщут.

— Не только в Китае! — криво ухмыльнулся Микаэль. — Но и в Австралии. И в дремучих кельтских лесах. Или в дикой скифской степи.

— Нет уж, к скифам мы не побежим! — заверил их я. — Будем ускоряться! Как? Да всё так же! Строить города, находить воду в пустыне, изобретать новые технологии и станки…

— Для этого тоже люди нужны, Руса! –напомнил мне Микаэль. — Особенные люди. Вроде тебя, Левши, Пигмалиона или Арама-Оружейника. Но таких мало!

— Согласен, таких немного. Но всё же больше, чем кажется. Просто многие из них завязли в рутине или не имеют нужных ресурсов. И мы это изменим!

***

Газет этот мир ещё не знал, письменные объявления тоже не получили широкого распространения. Поэтому нам пришлось немало заплатить глашатаям, чтобы во всех более-менее крупных городах современного мира на разных языках зачитывали одно и то же объявление:

— В Александрии Нубийской открывается Высокая Школа Механики. Туда бесплатно принимают всех, проявивших склонность и способности к изобретательству, конструированию и созданию сложных механизмов. В этой Школе создаются отделения измерительных и навигационных инструментов, строительства станков и насосов, изготовления и ремонта часов, производства землемерных инструментов, оптических приборов и оружейное. Любой, кто считает себя или своих детей подходящим, может явиться на собеседование к представителю рода Еркатов в нашем городе. Прошедшим собеседование оплатят проезд в Александрию Нубийскую и будут содержать всё время, необходимое для принятия по ним окончательного решения. В случае отказа в приёме таковым по их выбору либо будет оплачен обратный проезд и выплачена некоторая сумма за беспокойство, либо помогут с обустройством на месте по специальности…

Народ, услышав это, неизменно начинал шуметь. Мы позаботились о том, чтобы запустить в народ слухи о необыкновенно высоких заработках мастеров на Первом Пороге.

— Тем же, кто не нуждается в обучении, и имеет готовые изобретения, помогут с их реализацией! — добивали слушателей глашатаи.

***

С прошлой главы статы пополнились методом электрической разведки недр, позволяющим находить воду в Нубийской пустыне.

Глава 6. «Главная ценность – это люди!»

Я никогда не был, что называется, мастером на все руки. Поклеить обои, приготовить несколько простеньких блюд, покрасить пол — всё это, практически, мой потолок в прошлой жизни во всём, что не касалось химии. В этой, разумеется, пришлось делать намного больше, но… Всё же я чаще работал головой, а разные операции после отработки основного принципа сбрасывал на своих учеников и помощников.

Вот и о том, как работает буровая установка, я не имел ни малейшего понятия. Так, «большое сверло», вот и дырки в земле оно бурит шире и глубже. Однако даже мне было известно, что при сверлении стенки, например, приходится время от времени останавливаться и «выдувать» пыль, чтобы она не мешала дальнейшей работе.

Но там речь идёт о считанных сантиметрах. А как с справляться с удалением измельчённой породы, если речь идёт о десятках метров? Как охлаждать рабочую часть бура? Как укреплять стенки скважины, чтобы они не осыпались? Как передать вращающее усилие на такие расстояния?

Вопросы, одни только вопросы. Нет, оказалось, что египтяне уже умели бурить камень и уже многие века применяли эти технологии в строительстве. Но и их установки «дотягивались» лишь на метр-другой-третий, что для наших потребностей было маловато.

В итоге моя родня, оставшаяся на Хураздане, столкнулась с проблемой — как без огромных трудозатрат проверить, где именно под землёй располагается самая толстая часть пласта? На какой глубине?

Можно было, конечно, выдолбить узкие колодцы, средства позволяли. Вот только на это ушло бы немало лет. К нашему счастью, удалось где-то на юге отыскать мастера, владевшего технологией долбления скважин. вместо бурения. Долбящую головку приподнимали на верёвках и с определённой высоты сбрасывали вниз. И повторяли это много раз. Затем извлекали дробящий инструмент наверх, проверяли его состояние и крепость верёвок, при необходимости ремонтировали.

И во время этого «технологического перерыва» извлекали из скважины измельчённую породу. Как? Очень просто! Заливали в скважину немного воды, взбалтывали её и извлекали образовавшуюся пульпу специальными ведёрками. Повторять тоже приходилось неоднократно. Представляете себе производительность такого «передового» процесса?!

Вот и пришлось мне мобилизовать часть мастеров на изобретение буровой установки. Безо всяких кавычек. Ничего подобного тут не существовало, а принцип его работы тут знали задолго до меня. Но пришлось искать ответы на все перечисленные вопросы и на другие, вставшие при их решении.

Что? Почему меня не устраивало рытьё колодцев? Да, вы правы, слои воды очень широк, а сама она текуча. Поэтому риска «промаха» не возникало. Бери и рой колодец где угодно, мимо воды не промахнёшься!

Да, всё верно. Не промахнусь. Но колодец — это просто и понятно. Опустил ведро и поднял. Если даже его засыпать взрывом — снова откопают. При этом я ни на секунду не сомневался, что кочевники будут время от времени захватывать мои источники воды. Поэтому мне нужно было настоящее чудо. Узкая скважина и относительно сложное оборудование, качающее воду из глубин. Такое хозяйство будет нуждаться в обслуживании, время от времени ломаться… Но для меня это и было то, что нужно! Потому что в результате без меня и моей «обслуживающей кампании» с Первого Порога будет невозможно обойтись.

Вот и пришлось затеять серию «мозговых штурмов» по разработке буровой установки.

— Значит так! Перечисляю, до чего мы уже договорились раньше. Во-первых, чтобы стенки не осыпались, мы по мере углубления скважины будем подавать в неё обсадные трубы, укрепляющие стенки. Источником вращения будет электрический двигатель, находящийся в самой скважине и запитываемый с поверхности по изолированному кабелю[1].

***

[1] Перечисленные сведения подтверждаются историками. Египтяне применяли технологии сверления камня ещё при строительстве пирамид. А долбление скважин применялось, например, китайцами, задолго до описываемого времени. Бурение скважин с применением электродвигателя, погружаемого в скважину — изобретение самого начала ХХ века, для нужд ГГ, на самом деле, избыточное. Но он и не обязан находить сразу оптимальное решение.

***

Участники «штурма» кивками подтвердили, что всё поняли. Ха! Как будто я не знал, что уже через несколько минут выяснится, что многие услышали, но выводов не сделали.

— Напоминаю, на время нашего «штурма» все чины снимаются. Предлагать можно любую глупость, критика запрещается. Но переход на оскорбления запрещаю. Как и драки. Так, ножи все сдали?

Нож — непременный атрибут свободного мужчины, но больно уж горячий тут народ собрался. Причём почти половина — пришлые «механики», для которых я, конечно, авторитет. Всё же человек известный, философ, изобретатель, наместник Нубии и ближник самого Александра Великого… Но — не Учитель. Поэтому в горячке могут и сорваться. Пришлось оружие отбирать, да и охрану ставить на всякий случай.

— Итак, как удалять со дна скважины измельчённую породу.

— Колодец надо рыть! — тут же буркнул рыжий Фрасимед. Сам он утверждал, что родился в Византии и весьма там процветал, но при этом собеседование для поступления в Механическую Школу он проходил в Яффе, причем родне Микаэля пришлось не только оплатить ему дорогу сюда, но и погасить имеющиеся у него долги. Человек очень конфликтный и с большим самомнением. Вот и сейчас он просто пропустил мимо ушей всё, что я говорил в начале. — Тогда и проблем не будет.

Эх, ну вот как с ним быть? Сокровище то ещё! Образование его носило фрагментарный характер, но я, скрепя сердце, оставил его в городе и даже допустил к занятиям. Руки у мужика оказались золотые. Клины для пушечных затворов он шлифовал идеально. А главное, что меня подкупило, он просто бредил идеей создания шлифовальных станков, на которых эта работа станет посильна даже продвинутому подмастерью.

— Мастер Фрасимед, идею отказа от бурения скважин мы уже не обсуждаем! — напомнил я ему.

— Предлагаю подавать воду, а пульпу вёдрами поднимать! — подал голос Арам Бурильщик. — Мы так в Хураздане делали, хорошо получалось.

— Не позорь род Еркатов, парень! — насмешливо заметил его тёзка Арам Оружейник. — Медленно это, очень медленно!

— Критика во время «штурма» запрещена! — напомнил я, прежде чем начался спор, который неизбежно перерос бы в свару. — И оскорбления, кстати, тоже. Сама идея поднимать пульпу мне нравится, но сделать это надо как-то быстрее.

— С этим проблем нет! — тут же отреагировал Оружейник. — Твой винт, Руса, может и пульпу поднимать. Хорошо поднимает, если скважину наклонной сделать.

— А воду где брать? Пустыня же кругом! — тут же прозвучал чей-то вопрос.

— А вот это уже следующий вопрос! — подхватил я. — Часть воды наверху с пульпы стечёт и будет использована повторно. А часть придётся возить, ничего не поделаешь. Кстати, заодно вода и тепло отводить будет, решаем проблему с охлаждением…

***

Помните, «каждый год, тридцать первого декабря мы с друзьями ходим в баню»[2]? Вот и здесь у нас постепенно сама собой сложилась похожая традиция. В один из выходных дней перед здешним Новым годом, приходящимся на весеннее солнцестояние, мы большей частью городской «верхушки» отправлялись париться. Это носило почти сакральный характер, ведь вступить в новый год чистым — это важно.

***

[2] Фраза Евгения Лукашина, главного героя фильма «Ирония судьбы или С лёгким паром».

***

Постепенно выработалась традиция, что важные дела мы там не обсуждаем. Так, ленивый трёп «ни о чём», анекдоты и байки травим, а после бани нас ждут массаж и холодное пиво или чай — по выбору. Крепкие напитки здесь тоже не допускались, чтобы не искушать стариков.

— Кстати, хотите анекдот? — вдруг спросил Проникающий-в-суть-вещей и, не дожидаясь ответа, начал излагать. — Мастера Карфагена недавно научились стальные стволы для ружей сваривать. Но гладкоствольных пистолетов и дробовиков им показалось мало, они сделали нарезку.

— И что? — тут же заинтересовался Оружейник.

— Разорвало, конечно! — улыбнулся рассказчик. — Тогда они сделали стенки ствола более толстыми и укрепили их специальными накладными кольцами. Выстрелили и… Пуля застряла в стволе!

Жизнерадостный гогот слушателей сотряс предбанник.

— Ага! Тогда они усилили заряд…

— И у них казённая часть не удержала пороховые газы! — уверенно заявил Арам. — «Переломки» всем хороши, но ограничены по мощности заряда.

— Верно, не получилось у них, — подтвердил Следак. — Тогда они казённик для прочности заварили наглухо, оставили только маленькое отверстие для запальной трубки.

— Погоди, а заряжают как? — не понял я.

— А как пушку, через ствол! Дымный порох засыпают, потом тщательно шомполом уплотняют, потом пыж и напоследок пулю заряжают.

— Так я о том и спрашиваю. Если пулю сделать легко вставляющейся, она по нарезам не пойдёт и толку не будет. А если она к стволу плотно прилегает, то как они её загоняют?

— Молотком! — ответил Ашот. Увидел моё недоверчивое лицо и повторил: — Деревянным молотком лупят по шомполу и вгоняют свинцовый шарик.Он деформируется и ввинчивается по нарезам.

— Свинцовый шарик, говоришь? — задумчиво переспросил Микаэль. — Так у него масса меньше получается, чем у наших пуль. Получается, и пробивающее действие слабее?

— Получилось бы! Но они ствол шире сделали. Так что теперь у них есть небольшие такие нарезные дульнозарядные пушки калибром одна двадцать вторая локтя[3]. Заряжать её приходится несколько минут, да ещё и после каждого выстрела нужно чистить, больно уж их дымный порох грязным получается.

***

[3] Одна двадцать вторая локтя ~ 22,7 мм.

***

Собравшийся народ снова грохнул. Посмеяться над «тупыми пунийцами» желающих нашлось немало, только я не спешил присоединяться к общему веселью.

— Эта штука называется штуцером! — медленно проговорил я. — Недостатков у неё множество, это так. Да и первые экземпляры будут «сырыми», кто ж спорит. Но…

— Что «но», внучек? Говори уж, раз начал!

— Если я правильно помню, то они, когда конструкцию штуцеров отладят, будут попадать из них в ростовую фигуру примерно с двух стадий. И пробивать при этом самый прочный доспех из тех, что мы способны сделать.

— Погоди! — нахмурился Оружейник. — Получается, они наши патрульные карабины превзойдут?

— По точности и пробивающей способности — да! — признал я. — А по скорострельности всё равно сильно уступать будут.

— Это никуда не годится! — тут же вмешался принц Ашот. — Нужно нам повторить!

— Повторять не будем. Зачем? Мы превзойдём! — криво улыбнулся я. Не хотел я торопить прогресс оружия, но — куда деваться? Отставания мы себе позволить не можем!

***

— Нет, братцы, калибр увеличивать не нужно! Да, я вас услышал и понял, что гильза патрульного карабина увеличенного заряда не выдерживает. Ну и что? Увеличить объём можно и без того, чтобы наращивать калибр! Что значит «как»? Можно гильзу удлинить, а можно и форму гильзы изменить, сделать её не цилиндрической, а похожей на бутылку.

— Плохая идея! — тут же отреагировал Арам Оружейник. — У наси цилиндрические выходят дорогими, вручную каждую гильзу подгоняем. А «бутылочные»…

Он только рукой махнул.

— Для «бутылочных» придётся отдельный станок изобретать! — поддержал наставника Квартерон. — А может, и не один. Это долго, Руса.

— Хорошо! — согласился я. — Давайте пока просто удлиним. Прежний патрон имел одну десятую локтя? Вот и сделаем длиннее на четверть. И заряжать будем по-прежнему с казённой части, это даже не обсуждается!

— Руса, ты не перегрелся, часом? — озабоченно спросил Оружейник и потянулся пощупать мой лоб. Когда я отстранился, он пояснил: — Разумеется, с казённой части, раз заряжаем патроном с металлической гильзой.

Надеюсь, я при этом не покраснел.

— Затвор делаем клиновый. Только надо придумать, как бы его легче открывать и закрывать.

— А что тут думать? — тут же встрял Рустам Квартерон. — Сделаем внизу примерно вот такую скобу… Стрелок на неё нажмёт, и затвор откроется. Можно будет стреляную гильзу достать и новый патрон вставить. Потом рычаг обратно вернёт, и затвор плотно закроет камору, можно стрелять.

— Хм… А не слишком сложно? — усомнился я. Получившийся карабин напомнил мне ружья из фильмов про Гражданскую войну в США[4]. Потянем ли мы такой уровень? Но не штуцеры же дульнозарядные нам делать, верно?

Впрочем, и от них можно получить пользу. И я даже знал, как.

***

[4] Действительно, у ГГ и его команды получился аналог карабина Шарпса, применявшегося в ходе Гражданской войны в США и при покорении Дикого Запада. Даже скоба Спенсера применяется. И тоже однозарядный, заряжание и извлечение гильзы производится стрелком вручную. Есть лёгкие отличия по характеристикам гильзы и пули, но главное отличие в том, что ГГ использует бездымный порох. Кстати, оригинальный карабин Шарпса отличался исключительно меткой стрельбой. В 1874 году из карабина Шарпса с расстояния 1538 ярдов (около 1406 м) Билл Диксон попал в воина-индейца, что для того времени было незаурядной дальностью стрельбы. Вряд ли можно ожидать, что «гаражная самоделка» родни Русы Ерката покажет такие же характеристики, но, как говорится, потенциал имеется!

***

— Что это, господин? — недоумённо спросил Паламед[5].

***

[5] Паламед — управляющий производствами у Птолемея Сотера, который в АИ Цикла не правит Египтом, зато стал Наместником Западной Индии и местоблюстителем в паре царств. Оба героя и события упоминаются в романе «Руса. Расширяя пределы».

***

Нет, дураком он не был, напротив. Отличался изрядным хитроумием, как и спутник Одиссея. В честь которого и был назван. А потому понимал, что перед ним ружья. Неясным оставалось другое — при чём тут он? Почему господин Наместник показывает эти ружья именно ему? Впрочем недоумевал он недолго.

— Такие ружья Руса Еркат называет штуцерами. Придумали их оружейники Карфагена, но мастера Еркатов быстро сумели их повторить и улучшить.

«Кто б сомневался?» — подумал Паламед. — «Руса Еркат собрал у себя лучших мастеров. И продолжает собирать!»

— Эти два штуцера он прислал мне в подарок. И для опробования. Они стреляют простыми свинцовыми шариками и заряжаются дымным порохом, так что проблем с боеприпасами у нас не будет.

— Для двух ружей их в любом случае не возникло бы! — осмелился прокомментировать управляющий.

— Правильно рассуждаешь! Но кто говорил о паре? Руса утверждает, что штуцеры эти отличаются высокой точностью и пробивающей способностью. А он готов не только поделиться с нами всеми секретами производства, но и капсюли для них производить прямо тут. У нас уже работает несколько его химиков, вот один из них и будет делать… Представляешь, хитроумный Паламед?! У нас будут ружья, способные попасть в воина на той же дальности, что и пушки! И не просто попасть, но и пробить любой доспех!

— Я очень рад, господин наместник! — ответил тот и бледно улыбнулся. Это царям новое оружие приносит радость побед и новых приобретений. А ему, бедному управляющему — только головную боль. Обучать мастеров, строить новые печи и станки, искать лишнее сырьё, находить деньги… О, кстати!

— Господин мой, щедрость рода Еркатов всем прекрасно ведома. Но не менее широко известно и то, что с ними лучше рассчитываться. Чем придётся расплачиваться в этот раз? Оружие из вутца? Отборный жемчуг? Лучшие ткани из хлопка? Или, может быть, алмазы?

Улыбка Птолемея слегка поблекла.

— Нет. Сейчас они хотят плату людьми. Воинами, мастерами-литейщиками, кузнецами, искусными механиками и тому подобное. Список я тебе позже перешлю.

Паламеду поплохело. Увы, именно хороших мастеров ему и так больше всего недоставало… Говорят, Руса Еркат как-то обронил, что «главная ценность — это люди!»

Управляющий был полностью с ним согласен, только дополнил бы, что люди должны быть знающими и умелыми.

***

С прошлой главы статы пополнились разрабатываемой буровой установкой, дульнозарядным штуцером и аналогом однозарядного карабина Шарпса с металлической гильзой, клиновым затвором и скобой Спенсера.

Глава 7. «Пожрал, как волк овцу»

Сегодня после обеда я послал всех окружающих далеко и надолго, приказал обходиться без меня и заперся в лаборатории. Настроение было мерзкое и хотелось кого-нибудь даже не просто покусать, а натурально загрызть. В таком состоянии от важных дел близких людей лучше держаться подальше. И заняться чем-нибудь успокаивающим. Для меня таким делом всегда была химия.

Сегодня я решил исследовать состав шлама, образующегося при очистке олова электричеством. Основной примесью, как и ожидалось, было железо. Его я отделил, и теперь попытался разобраться с остатком.

Та-ак, а если попробовать сплавить со щелочью в среде кислорода? Отлично, масса изменилась, значит произошло окисление. Растворяется ли получившийся сплав в воде? О! Появилось характерное окрашивание. Марганцовка. Значит, марганец есть. Ну да, вот и характерный осадочек выпадает, значит, марганец тоже есть.

Проверим, что будет если подкислить? Хм, соединения марганца, как и должно быть, растворились. Исчезли и осадок, и характерная окраска ионов перманганат. Отлично, значит пузырьки — это кислород. А что у нас за белый осадочек на дне остался? Ничего, сейчас высушу и взвешу. А пока можно чайку пойти попить. Только куда отправиться? Домой? Не хочу! Там Софочка и Дрипетида с Сабой, а именно они мне нервы и «раздёргали».

Может, к деду? Заодно и поболтаем, заняться-то всё равно нечем. К другим людям меня пока выпускать рано, а осадок ещё час будет сушиться, не меньше. Решено, навещу старика!

***

— Так чего ты так разозлился-то, я не понял? — уже в третий раз переспросил дед.

— Чего ты не понял, дедушка? Вы мне сами эту Сабу в койку подложили. Да ещё и требовали, чтобы я не смел отказываться. Было дело? Было! Ладно, понимаю, это было лучшее решение. Но раз девчонка стала частью моей семьи, значит, простите, и получать она всё положенное должна. И общение, и обязанности, и…

— Да понятно, понятно! — замахал на меня руками Тигран-старший. — Я не настолько стар, внучек, и что именно мужчина должен давать своим женщинам, ещё помню. Но, как я понял, с этим всё в порядке?

— В том-то и дело, что нет!

— А что именно не так? Жёны её к тебе не подпускают?

— Да нет, деда… Но странно как-то… Вижу же, что мутят они! То за ткацкий станок девчонку усаживают, то на кухню отсылают, то учителя с ней занимаются… В результате я её днём почти и не вижу. Только во время приёмов пищи, да и то не часто.

— Ну и что? — пожал он плечами. — Учат они её. Ты никогда не думал о том, что в царстве Даамат люди живут совсем иначе? Другое едят, иначе готовят, по-другому хранят припасы… Может быть, и ткацкие станки у них другие. Когда узнает, что надо, найдут ей и другие дела, более важные.

— Думаешь?

— Ну да. Они у тебя мудрые, даже умудрились не поцапаться, а союз образовать. Как ты как-то сказал: «Спина к спине против остального мира». У нас, внучек, врагов хватает… И они это понимают. Так что не волнуйся, её они тоже постараются в свой союз затянуть. Поэтому мой тебе добрый совет: не лезь в женские дела без нужды. Пока они сами справляются? Саба тебе не жалуется? Ну и прекрасно!

— Погоди! Ладно, пусть они её учат. Но почему они с ночными делами мутят?

— В смысле? Там-то что не так?

— На прошлой неделе я уже договорился, что ночь проведу с Розочкой, а следующую — с Софией, но они вдруг передумали и четыре ночи подряд направляли ко мне Сабу. А вчера я хотел быть с ней, так нет, пришла Принцесса… Тьфу ты! А как теперь их различать? Саба-то тоже принцесса…

— А тут, внучек, тем более не встревай! — улыбнувшись, посоветовал дед.

— Это почему ещё? Мой голос и желания что, совсем никого не интересуют? Я что тут, для мебели? Кто хозяин в моём доме, я спрашиваю?!

Тут я вдруг осознал, что ору на него. Причём не просто повысил голос, а под конец полностью потерял над собой контроль.

— Прости, деда… Правда, прости. Сам не понимаю, что это на меня нашло?

— Эх-х, внучек… — с этими словами он встал, подошёл и ласково потрепал меня по волосам. — Вся беда в том, что ты слишком умный. И слишком привык всё понимать и держать под контролем. А тут… Ты чувствуешь, что всё это неспроста, но не понимаешь, что именно происходит. А объяснять тебе твои хитроумные жёны не хотят. Эх… Умные-то они умные, но тут сглупили. Проще было тебе объяснить.

— Погоди… Так ты что, в курсе?

— Нет! — улыбнулся он. — Ничего они мне не говорили. Но догадаться не так уж и сложно, я ведь живу давно, повидал многое…

— Так объясни, не тяни!

— Вспомни наши традиции. Отец на твоей матери когда женился? Правильно, когда у неё сын родился. Да, я тебя имею в виду. Я тебя тогда в Род принял, потому что так положено. А наложница, сына которой приняли в род, у Еркатов неизбежно становится женой.

— Ну и что? Нет, остальное я понял. Софочка многое знает в этих вопросах, понимает и то, какие дни благоприятны для зачатия, а какие — нет! Получается, они не хотят, чтобы Саба из наложницы стала женой? Ревнуют, что ли?

— И это тоже! — улыбнулся дед. — Но ты упустил другое слово. Главное в данном случае. Они не хотят, чтобы она стала твоей женой сейчас! В этом году. Или в начале следующего.

Я тупо уставился на него, ощущая себя последним двоечником в этой школе.

— Дядя её нам не нравится, — снизошёл он до объяснений. — И дело не в его личности. Просто, царь и союзник из него… Не очень для нас подходящий. Но если его племянница родит тебе сына и станет тебе законной женой, то нам придётся поддержать его по-настоящему.

— А что изменится через год? — хриплым голосом спросил я.

— Мало ли… — неопределённо пожал он плечами. — Нашему принцу Ашоту царство Даамат приглянулось. А там есть подходящая молодая претендентка. Женится на ней и завоюет себе царство. Он давно собирался…

— Э-э-э… — промычал я. — А почему?..

— Почему это от тебя скрывали? Точно знать я не могу. Но думаю, внучек, это потому, что врать ты плохо умеешь, особенно близким. А твои жёны решили, что Сабе об этом знать пока не стоит. Вот и…

— Ну, я и дура-ак! — хлопнул я себя по лбу. — Навоображал себе невесть что, накрутил себя… А оказывается, всё так просто. Спасибо тебе, дедушка!

***

Пока возвращался в лабораторию, торопливо обдумывал ситуацию. Выбор между принцем Ашотом и дядей Сабы для меня даже не стоял, понятное дело, что первый перспективнее. И не только потому, что он — мой ученик, хоть это тоже играет роль. Важно и то, что мы оба зависим от поддержки с родины. Именно айки — самые лояльные среди наших людей. Не из-за национальности, она пока мало что значит, а в силу родственных связей. Здесь и сейчас принято помнить предков минимум до седьмого колена, и даже родство типа «брат моего прадеда на сестре его прадеда женился» — это реальное родство.

Однако узы брака с племянницей другого претендента на царство — родство более серьёзное, так что меня могут не понять свои же, когда я поддержу Ашота против Давида. И не взять Сабу в жёны, если она родит мальчика, тоже нельзя.

Вывод? Мои девчонки правы, спешить в этом деле не стоит. Пусть наша вторая принцесса пообтешется, обучится немного нужным навыкам, а заодно за это время Ашот либо подберёт под себя Даамат, либо откажется от этой затеи.

Тут я с моими «заговорщицами» во всём согласен. Правы они и в том, что самой Сабе об этом знать не стоит. Нет, не потому, что она питает нежные чувства к дяде, какое там! Он её убил, угрожал и её жизни…

Но сама-то она, наверняка хочет моей законной женой стать, и побыстрее. Другой статус, куда более почётный, что ни говори. Получается, знать ей ничего не надо. И как же мне сохранить тайну? Дед прав, врать я так и не выучился!

Тут я улыбнулся. Хе! Для того, чтобы сохранить тайну, вовсе не обязательно ловко обманывать. И уклоняться от общения или молчать — тоже не обязательно. Достаточно просто направлять умело беседу. Задавать заранее выбранные безопасные темы.

Например, пусть рассказывает мне историю своей страны. Или — особенности кухни. Да мало ли других тем найдётся! В конце концов, и я могу немного о себе рассказать, благо есть о чём, заодно Саба в языках попрактикуется. Да и заняты мы будем не только разговорами.

***

— Так, парни, хватит пустых разговоров! — голос Савлака Мгели был жёстким. — Давайте подведём итоги. Что мы выяснили?

Ближние члены «волчьей стаи» переглянулись, выбирая, кто начнёт.

— Идти на абордаж на обычных биремах смысла нет, командир! — прогудел Гоплит. — Корпус недостаточно прочный, одно попадание ядра — и всё, у тебя не корабль, а инвалид.

— Да и под картечь подставляться опасно, у толстушек пушечные палубы расположены выше, борт не прикроет. Половину экипажа потерять можно! — дополнил Йохан Длинный.

— Кар-ртечь! Непр-ри-ятель! — традиционно поддержал хозяина попугай.

— При абордажах на борта «толстушек» с бирем карабкаться тоже мало удовольствия! — вернул себе слово Гоплит. Они намного выше, как на крепостную стену лезть приходится.

— Нам нужен корабль с высокой палубой, крепким корпусом и достаточно быстрый, чтобы мог догнать «толстушек» и убежать от бирем! — подвёл итог Волк. — Это всё?

— Нет, командир. Ещё он должен иметь пушки. Желательно не только на носу и на корме, но и по бортам, — высказался Полуперс. — Флотилии Библиофила не хватило именно огневой мощи.

«Волки» призадумались.

— Получается, нам нужно что-то типа бармбунары, но не такое пузатое, чтобы быстрее ходило? — не слишком уверенно подвёл итог Длинный. — А такие корабли бывают? Или строить придётся?

— Строить нам некогда! — отрезал Волк. — Руса и его компаньоны торопятся. Но я слышал, что-то похожее род Корабелов для плавания в Индию и Китай построил. Там расстояние большое, вот они и пожертвовали возможностью проходить Канал ради высокой скорости и приемлемой грузоподъёмности. Но пушек у них всего три — одна на носу и пара — на корме.

— Ну, нам-то много груза возить не придётся! — усмехнулся Йохан. — Так что можно немного эти кораблики переделать и соорудить пушечную палубу. Хорошая штука должна получиться. Любую «толстушку» догоним, растерзаем и сожрём. Как волк овцу!

Все старые члены «волчьей стаи» радостно оскалились при этом сравнении.

— А корпус-то у них крепкий? — поинтересовался Гоплит.

— А сам как думаешь? Они по океану плавают! — и Волк «порадовал» ближний круг своей знаменитой ухмылкой.

— Это всё хорошо, но отдадут ли нам эти кораблики? — охладил общую радость Рустам Полуперс. — И ещё вопрос у меня имеется. А что мы будем делать, если прямо перед боем или во время него ветер стихнет? «Толстушки» под вёслами еле-еле ковыляют, а у пунийцев и вёсельные корабли имеются!

— Хорошие замечания! — признал Волк. — Получается, нам тоже от вёсельных корабликов отказываться не стоит. Пусть прикрывают. А вот на тему «отдадут ли» — это надо с Русой обсудить. Рустам, ты у нас самый грамотный. Подготовь письмецо, а я с ним к Колобку схожу. Отправим с голубиной почтой.

***

Гравиметрический анализ — штука простая, но требовательная. Берёшь вещество, взвешиваешь и нагреваешь. И следишь за тем, как изменяется масса со временем. Белое вещество, которое у меня осталось в осадке, почти наверняка было гидроксидом, а вещества этого класса при нагреве теряют воду.

Когда температура поднялась примерно до 70-100 градусов, масса начала уменьшаться, а порошок пожелтел. Хм… Я напряг память, но не смог вспомнить соединения, которому свойственна такая окраска.

Ладно, продолжаем. После того, как вес стабилизировался. Я начал повышать температуру. Дело несложное, но долгое, так что мысли перешли на просьбу Волка.

Нет, почему ему нужны именно наши новые кораблики, я понимал. Вот только как убедить партнёров поделиться? Денег предложить? Это само собой, платить придётся. И за оба построенных кораблика, и за третий, который достраивается, и за переделку. Кстати, а где я возьму деньги? Лишних ни у меня лично, ни у рода не было.

Я скривился. С одной стороны, денег на мои личные нужды или на нужды семьи было с избытком. А с другой, на бизнес и нужды наместничества — постоянно не хватало.

Просто темное колдовство какое-то! Вот, казалось бы, нашёл я внеплановый источник олова. Каждая плавка приносит около четырёх центнеров этого металла, а в здешнем сухом климате можно делать до трёхсот плавок в год.

При нынешних ценах это больше восьми тонн серебра. Три с третью сотни талантов Два миллиона драхм. А корабли, вместе с переделкой и вооружением даже до ста тысяч не дотягивают, о чём вообще тут можно говорить?

Оказывается, можно. Во-первых, себестоимость олова — чуть больше половины выручки. То есть, уже остаётся меньше миллиона. Во-вторых, новое производство потребовало массу электроэнергии. Пришлось срочно в строительство новой генерации вкладываться. А это не только водяные колёса и генераторы. Нет, надо в инфраструктуру вкладываться. В запруды, водоводы, город и охрану…

Кстати, об охране. Кучу денег потребовал проект новых ружей, тех, что с клиновым затвором. И производство новых патронов тоже недёшево обошлось. А ведь пришлось ещё новых патрульных набирать, верблюдов и лошадей покупать…

Вот уже всего четыреста тысяч осталось. Но я еще и набор в Школу Механиков провёл. Даже не спрашивайте, во сколько это обошлось, даже вспоминать не хочу!

А ещё есть флотилия Библиофила, тоже отъедающая свою часть доходов.

Ну и «вишенка на торте», как говорится, пушки для Неарха. Лить-то мы их льём, а вот платить нам не спешат. «Денег в казне нет!»

То есть, на бумаге у меня прибыль, а в реальности денег только меньше стало, чем запланировано. Если бы не чеканка монеты, даже и не знаю, как бы мы выкрутились. Вот и получается, что свободных денег у меня нет.

Та-ак, при 700 градусах снова началась потеря веса. И цвет порошка снова стал меняться, он становится лимонно-жёлтым. Что же это, всё-таки такое?

Ладно, похоже, всю воду этот гидроксид потерял, теперь у меня остался оксид. Что же, на этом на сегодня и остановлюсь. А пока схожу к Микаэлю, посоветуюсь. Может, хоть он придумает, где лишние сто тысяч достать.

***

— Руса, да ты с ума сошёл! — возмутился наш финансист. — Какие дополнительные сто тысяч? Откуда?!

Я терпеливо повторил ему свои рассуждения о добавочных доходах от олова.

— Ну кто так считает?! — схватился он за голову.

— А в чём я неправ?

— Да во всём, буквально во всём! — почти прокричал он, начав расхаживать по комнате. — Вот смотри сам, ты считаешь доходы за год, верно? Но ведь ещё и четверти не прошло, так что и доходов у нас пока ровно вчетверо меньше.

М-да, этого я не учёл…

— Зато расходы мы уже несём. Так что у нас минус куда серьёзнее.

— А как же мы выкручиваемся? — поинтересовался я. — Ведь деньги-то в казне есть!

— Имеются, конечно! — рассмеялся он. — Что-то даёт чеканка халков и тетрадрахм. Железа и стали мы тоже делаем больше, чем планировалось. Селитру продаём, Клеон её хорошо берёт, даже предоплату даёт в полном размере. Но главный источник, Руса, это векселя. В смысле, долговые жетоны. Мы под это олово и будущие поставки кофе из Даамата уже векселя выпустили. И под дааматское золото. И под медь. Только за счёт этого и выкручиваемся.

— М-да-а-а… — протянул я. — Получается, проект с оловом вместо того, чтобы дать новые деньги, наоборот, заставил нас влезть в долги?!

— Ну-у-у… Не всё так плохо! — успокоил меня он. — В главном ты был прав, доходы возрастут. Просто сейчас у нас — «кассовый разрыв». Приходит денег ненамного больше, а затраты сильно возросли. Так что извини, но я не знаю, где нам денег на оснащение Волка и его стаи раздобыть. Нашим партнёрам ведь векселя не втюхаешь, им «живые» деньги нужны! И бронзовыми халками им не заплатишь. А выпуск денег из «небесного металла» и так на максимуме. Если сделать больше, им перестанут доверять.

Я только вздохнул, а он на всякий случай напомнил мне:

— Это я не говорю о том, что партнёрам именно новые корабли нужны, а не деньги. Торговля с Китаем и Индией приносит хорошую прибыль. И как ты убедишь их от неё отказаться? Тут нужно что-то очень интересное предложить!

Я понимал, что он прав. Во всём прав. Кажется, Волк останется без кораблей. А овцы Карфагена продолжат ходить по морям без особой опаски. Тут в голове почему-то мелькнула фраза: «Пожрёт, как волк овцу!»

К чему бы это? Откуда? Ой, кажется, я вспомнил. Олово. Волк, пожирающий овцу. Мой лимонно-жёлтый порошок. Точно! Я вспомнил, что это такое. И знаю теперь, как убедить и чем убедить партнёров!

***

С прошлой главы статы пополнились новым типом кораблей повышенной мореходности, скоростных и с относительно большим водоизмещением.

Глава 8. «Связь – основа управления!»

Разумеется, я не удержался, и снова побежал в лабораторию. По дороге минут на десять забежал домой, просто, чтобы продемонстрировать, что со мной всё нормально, на людей уже не бросаюсь и вообще — тих и благостен, только очень вдохновлён.

Заодно пересказал моим умницам мысли Микаэля и попросил подумать над тем, где нам срочно раздобыть денег. Что характерно, идеи появились у каждой из них, и это обнадёживало. Какая-нибудь да сработает, а значит, мы снова выкрутимся.

Но обсуждение я оставил «на потом», не терпелось окончательно убедиться в своей догадке.

— Привыкай, Саба! — услышал я голос Розочки уже в дверях. — Руса у нас — человек учёный, философ. И очень увлекающийся. Если ему приспичило отправиться в лабораторию, его никто не удержит.

Я тихо фыркнул, но возвращаться и спорить не стал.

Итак, что мы имеем? Лимонно-жёлтый, довольно тяжёлый порошок. Начну-ка я его снова нагревать. Если я угадал, то… Ну вот, точно! Всё так и есть! При температуре выше 800 градусов началась возгонка. Можно было на этом и остановиться, но я продолжал нагрев. Не было бы у меня электропечи, намучился бы, пытаясь расплавить. А так — никаких проблем. 1470 градусов примерно.

Почему примерно? Так термопары на эту температуру у меня нет. Приходится ориентироваться на температурное расширение тугоплавкого стержня. А там точность измерения — плюс-минус градусов десять-пятнадцать.

Я в возбуждении прошёлся по лаборатории. «Ну что, Руса Еркат, сын Ломоносов, ты доволен? Хватит тебе на сегодня?» — мысленно спросил я сам у себя. И понял, что нет. Мне нужно принести домой металл. И похвастаться. Только чем мне его восстановить? Углеродом? Не то, рискую загрязнить металл карбидом. Водородом? Хорошо бы, но нужно установку собирать. А установка с водородом требует тщательности при сборке, минимум день потребуется. А я и так один день от всех обязанностей отстранился. Взять второй выходной подряд — роскошь, которую я не могу себе позволить.

Значит, что у нас остаётся? Правильно, восстановление алюминием. Вот только, кажется, у этой смеси температура реакции слишком высокая, получившийся металл не просто плавится, но и испаряется, несмотря на свою тугоплавкость. Что с этим делать?

Ничего, безвыходных ситуаций не бывает! Разбавлю термитную смесь чистым оксидом алюминия, вот температура горения и понизится! Что ещё? Ах да, на всякий случай надо будет реакцию в нейтральной среде проводить, чтобы продукт снова не окислился.

Ну что, всё готово? «Махмуд, поджигай!» — мысленно скомандовал я сам себе и замкнул контакт электрического зажигания смеси. Неожиданно яркий свет пламени ударил по глазам и ослепил даже сквозь предусмотрительно надетые защитные чёрные очки.

Я довольно улыбнулся. Раз выделяется столько энергии, значит. Реакция идёт, как надо, и добавка глинозёма ей не мешает.

Слиток полученного металла, казалось, прикипел к «шапке» из оксида алюминия, так что пришлось потрудиться, освобождая его. Сначала отбивал молотком, остатки продуктов горения удалил соляной кислотой. Память не подвела, целевой продукт в ней почти не растворялся.

Так что через некоторое время я гордо демонстрировал своим девчонкам полученный слиток.

— Надо же, — уважительно пробормотала Софочка. — Размером невелик, а тяжёлый.

— Всё верно, милая! — я поцеловал довольную своей наблюдательностью жену. — Этот металл на севере называли вольфрамом, «волчьей пеной». Его примесь заставляет олово уходить в пену. Говорили, что он «пожирает олово, как волк овцу». И он очень плотный, почти как золото.

— И такой же дорогой? — деловито поинтересовалась Дрипетида. — Может, будем его делать и продавать? Тогда и деньги найдутся!

— Не думаю, что им кто-нибудь торговал, — улыбнулся я. — Слишком он редкий. У нас и сырья для его получения пока что немного, весь полученный из него металл в одной руке спрятать можно.

Наша Принцесса в ответ улыбнулась с видом «ну, я хотя бы постаралась».

— Но ты права, для нас этот металл намного дороже золота. И он, как я надеюсь, позволит нам убедить партнёров не только отдать Волку новые корабли, но и по-быстрому их переделать. Кстати, я думаю, его список переделок стоит дополнить.

***

— И-и-и-р-раз! И-и-и-р-раз! Правый борт — суши вёсла!

Построить даже бледное подобие плотины Асуанской ГЭС с имеющимися у нас силами нечего было и думать. Поэтому мы поступили иначе — выстроили цепочку водоводов и прудов, а также несколько каскадов водяных колёс при них, одновременно решив несколько задач: производство электроэнергии, мелиорация новых земель, обрыбление прудов и выращивание тростника, служившего нам сырьем для многих производств и топливом. Как сказали бы в покинутом мной будущем, комплексное развитие территории.

Самое крупное из водохранилищ закончило заполняться только в прошлом году. Это был крупный и достаточно глубокий пруд с тремя относительно крупными островками и почти десятком мелких. В длину он лишь чуть-чуть не дотягивал до трёх километров. А в самом широком месте почти достигал полутора.

И вот посреди этого «полигона» сейчас шла азартная игра. Три крупных лодки пытались догнать и взять на абордаж необычную конструкцию, которую я, за отсутствием нужного термина, называл самоходной электрической баржей.

Кстати, управлял ей сейчас мой дедуля, Тигран Еркат-старший. Я, как и обещал, предоставил ему возможность обучиться управлению, и сейчас он резвился, как дитя, раз за разом уклоняясь от атак пиратов. Да, именно пиратов, потому что на вёслах сидели ребята из экипажей Волка, и всем отобранным сюда ремесло «джентльменов удачи» было не чуждо.

Впрочем, защищали баржу тоже их коллеги.

— Аккуратнее, с кормы заходить не стоит, винтами перемолоть может! — напомнил я Савлаку Мгели, в лодке которого я в данный момент сидел. — Или струёй опрокинуть.

Волк в ответ только кивнул. Он сам видел, как четверть часа назад так перевернулась лодка Боцмана.

— Правее правь! Парни, готовимся к абордажу! — распорядился он.

Но в этот момент бумкнула пушка, стоящая на корме дедовой баржи. Разумеется, выстрел был холостым, но на такой короткой дистанции мне показалось, что огнём опалило лицо. Я попытался уклониться и завалился на спину, несмотря на то, что сидел в лодке, а не стоял. Впрочем, я был в этом не одинок, многие прекратили грести, отчего их вёсла перепутались с вёслами других, пытавшихся продолжать движение, несмотря ни на что. Нашу лодку при этом почему-то повело вправо, она опасно закачалась и остановилась.

— Мы условно убиты. Снова! — донёсся до меня совершенно спокойный, и даже чем-то довольный голос Волка. — И по условиям игры должны подождать три минуты, прежде чем возобновить движение. Гребной указчик, начать счёт!

— Два! — раздалось почти сразу же. — Четыре… Шесть…

Но едва он дошёл до ста тридцати двух, как прозвучала сирена., означающая конец игры.

— Конец игре, гребём к пирсу! — распорядился Мгели.

***

— Ну, спасибо тебе, Руса. От всей души спасибо! — поблагодарил он меня при всех. — отличная штука эта твоя баржа! Борта высокие, с миопарона или другой ладьи и думать нечего на абордаж взять. Да и с биремы трудновато будет. И пушки есть, и гребцы не перед боем не изматываются…

— И даже на рулевых вёслах держать никого не надо! — присоединился к его восторгам Полуперс. — Так то у нас во время боя на каждом из пары вёсел по два-три человека стоит. И ещё пара свежих на подмену. А тут — один человек штурвал крутит. Даже старик справляется!

— Этот старик был лучшим плавильщиком у рода Еркатов-Речных! — напомнил я. — И отличным кузнецом.

— Я не спорю, Руса, дед у тебя замечательный! — мягко согласился он. — Но ему уже восьмой десяток идёт, так что силы всё равно не те, что прежде. И к тому же. Я это в похвалу сказал.

— Вы особо-то не радуйтесь! — поспешил я охладить их восторги. — Батарей хватает всего на три часа работы на полной мощности. Потом ещё час-полтора двигатели проработают, но скорость постепенно будет снижаться. Так что основным движителем у вас останутся паруса. А движки — так, чтобы в порт войти и из порта выйти. Ну и для манёвров в бою, разумеется.

— А пушки ты нам какие дашь? — деловито уточнил Савлак. — Стальные, как у Библиофила? Или бронзовые, как у Неарха?

— Вперемежку! — признался я. — А сколько каких — это ещё посчитать нужно будет.

— Ну что ж, посчитаем! Но ты имей в виду, кроме новых кораблей я с собой ещё парочку бирем возьму, их тоже перевооружить придётся.

— Разумеется. И не только пушками, кстати. Дадим вам немного новых ружей и штуцеры. Они, конечно, перезаряжаются долго, зато стоят в семь раз дешевле. Да и выстрел из них втрое дешевле обходится.

— На войне экономить на вооружении — последнее дело, Руса! — недовольно напомнил мне Волк.

— Я знаю. Но и попусту деньги тратить не стоит. Новое оружие тратит деньги так, как будто стреляет драхмами, а не пулями и картечью.

***

— Прими мой дар, вождь! — с этими словами Ильдар уважительно наклонил голову, как тут принято приветствовать равных, и указал на внесённые слугами длинные и узкие ящики. — Тут дюжина новых ружей, очень точных и дальнобойных.

— Они лучше карабинов Патруля? — недоверчиво спросил глава племени Леопардов.

— Если правильно их использовать, то да, лучше! — произнёс Экбатани, гордо выпятив подбородок. — Их делают на далеком острове, в моей мастерской, находящейся в далёком городе Сиракузы. Ещё их умеют делать мастера Карфагена. А недавно стали копировать и Еркаты, что живут возле Первого Порога.

— Вот как? Ты говоришь, что Еркаты копируют твои ружья? Должно быть, они очень хороши?

— Из них можно уверенно попасть в человека на четырёх сотнях шагов. Или даже на четырёх с половиной. Пуля летит и дальше, но там уже попасть можно только при большой удаче. И на этом расстоянии она может пробить броню, которой Патруль защищается от ваших стрел.

— Это полезное свойство! — улыбнулся он.

— Кроме того, оно заряжается дымным порохом, так что у тебя не будет проблемы с зарядами. Мы поставим его столько, сколько потребуется. Кроме того, у вас будут пулелейки, так что пули вы сможете делать из свинца сами. Я привёз два бочонка пороха, два таланта свинца и по сотне капсюлей к каждому штуцеру. Их мы тоже делаем сами.

— А недостатки у них есть?

— Есть, доблестный предводитель Леопардов. Заряжается долго. Но если одеть стрелков в нашу броню, пули из карабинов патрульных будут бессильны против них. И вы сможете, не торопясь, отстреливать их.

Сидевшие в палатке одобрительно загомонили, но вождь призвал их к молчанию, подняв руку.

— Дюжины стволов мало! — недовольно сказал он.

— Я привёз ещё полсотни дробовиков и три дюжины пистолетов. Да, они гладкоствольные и стреляют не так далеко и точно, зато прекрасно работают против обычных ополченцев с копьями.

После этих слов вождь не стал обрывать ликование приближённых, да и сам изобразил удовлетворение.

***

— Вот это — конденсатор. Как я вам рассказывал, он может накапливать электрический заряд при довольно высоком напряжении. Сейчас я замкну этот контакт, и он начнёт разряжаться, пропуская ток через вот эту катушку. Хотя нет, лучше ты замкни, Левон! — поощрительно улыбнулся я одному из самых перспективных своих учеников. Нет, по части химии Пигмалион сын Хирама пока оставался непревзойдённым, но этот оказался весьма одарён в области физики. И особенно — по электрической части. Он просиял и, быстро подбежав, щелкнул рубильником. Я продолжил: — Я выяснил, что катушка как бы сопротивляется тому, чтобы через неё протекал ток, и поэтому он нарастает постепенно. Это свойство я назвал индуктивностью. Чем выше индуктивность катушки, тем медленнее нарастает ток.

Слушатели внимали. Вообще-то, я тут собрал самых перспективных, так что не удивительно.

— Однако, когда конденсатор окончательно разряжен, именно индуктивность катушки заставляет ток продолжать течь в том же направлении, тем самым заряжая конденсатор, но уже с противоположной полярностью.

— Учитель! — поднял руку Левон. — Получается, индуктивность для катушки подобна инерции в механике?

— Именно! — просиял я. — Но на этом процесс не останавливается. Со временем ток останавливается, и конденсатор начинает гнать его в обратную сторону.

— Как у маятника часов? — сообразил Левон.

— Ты снова прав. Только наш маятник совершает одно колебание за две секунды. А тут процесс явно намного-намного быстрее.

Я даже знал, разумеется, насколько он быстрее. Этот конкретный колебательный контур должен генерировать короткие волны. Таковыми считаются радиоволны с длиной волны от десяти до ста метров, и я выбрал тридцать, как среднее геометрическое. Если поделить скорость света на длину волны — получим частоту, то есть десять мегагерц. Да, за секунду наш контур совершает десять миллионов колебаний. Вот только я это не измерил, а вычислил, опираясь на знания будущего

— Но главное в другом, дорогие мои мальчики! Как и ожидалось, при этом катушка и конденсатор нагреваются. Исходя из экспериментально подтверждённого мной закона сохранения, вся энергия конденсатора должна была перейти в нагрев. Однако выяснилось, что часть энергии делась неизвестно куда.

Тут я назидательно поднял палец. Разумеется, я знал, что она ушла с излучением. Но у моей задачей было не только и даже не столько вложить им в головы готовые знания, сколько продемонстрировать методику научного поиска.

— Я начал искать, и выяснил, что если изменить конструкции вот таким способом, потери мощности станут максимальными. Эту деталь я назвал антенной.

— Учитель! — а это уже Леонид интересуется. — А куда пропадает часть энергии?

— А сам как думаешь? — улыбнулся я. — Не догадываешься! Но это же элементарно! Раз она не остаётся внутри конструкции, значит — излучается наружу. Как бывает с излучением тепла. Или света. Вот только это — не тепло и не свет.

— А можно это излучение как-то уловить? — вернул себе инициативу Левон.

— О! Правильный вопрос. Давайте пройдём в соседнее крыло… Видите, тут я поставил такую же антенну. И присоединил к ней похожую конструкцию из конденсатора и катушки.

— И что? — нетерпеливо поинтересовался чей-то голос из задних рядов.

— И ничего. К сожалению, сигнал сюда доходит рассеянным, даже если мой приёмник его улавливает, мощность слишком мала для обнаружения.

Не думал, что вздох разочарования может быть настолько слитным. Пришлось продолжить

— Тогда я придумал вот эту штучку, она называется когерер. Обычная лампа, из которой я откачал воздух, а между электродами поместил железные опилки. Их сопротивление велико, поэтому ток через когерер течёт, но не очень большой. Однако! Под воздействием излучения, уловленного антенной, сопротивление опилок уменьшается[1].

***

[1] В целом, Руса верно описывает принципы работы колебательного контура, радиопередатчика и радиоприёмника с когерером. При этом, разумеется, он многое опускает и упрощает. Но в целом он создал аналог искрового передатчика. Применение вакуумного триода для усиления сигнала позволило добиться достаточно дальней передачи.

***

Реакция аудитории была разной. Некоторые сразу сообразили, что это означает, другие — мучительно пытались догадаться, к чему я клоню. И не нашлось ни одного, кто тупо ждал бы продолжения, даже не попытавшись мыслить самостоятельно. Чёрт, вы бы знали, как это меня порадовало! Всё же я так и остался учителем, несмотря на пост наместника и обязанности руководителя и владельца многих бизнесов.

— Левон, этот контакт точно такой же, как в той лаборатории. Когда ты его замкнёшь, контур там начнёт разряжаться и излучит часть энергии. Смотрите внимательно, что будет дальше.

Едва он замкнул контакт, сопротивление когерера резко уменьшилось, и стрелка амперметра резко дёрнулась.

— Учитель, — спросил Левон несколько секунд спустя. — А почему ток не уменьшается? Ведь импульс давно уже прошёл, да?

— Это такая особенность у когерера! — улыбнулся я, довольный его пытливостью. — Сопротивление понижается необратимо. Поэтому, чтобы он мог принять новый сигнал, опилки нужно слегка встряхнуть. Для этого достаточно стукнуть по этой детали молоточком.

***

Месяц спустя я снова был в Новом Хураздане. Почти всё это время мои ученики упражнялись, передавая сигнал по радио. Азбуки Морзе я не знал, поэтому несколько лет назад пришлось разработать её аналог для здешнего проводного телеграфа.

Но «просто присоединить» телеграф к радио не получалось. Конструкция у нас вышла капризной и медленной, нуждающейся в постоянном присмотре и наладке. А людей, способных к этому, у меня нашлось всего две дюжины, причём половина по ходу отсеялась. Кто-то, что называется, «так и не воткнул» в основные принципы, иные оказались слишком нужны на других участках… Но даже дюжины мне вполне хватило для необходимой демонстрации. Кому? Ну, вы и спросили! Разумеется, моим ненаглядным деловым партнёрам.

— Да, уважаемые, сначала у нас получалось передавать сообщения всего на половину стадии. Но потом я изобрёл вот эту лампу. Она усиливает самые слабые сигналы, поэтому я её так и назвал — электронный усилитель. Или по особенностям конструкции — вакуумный триод. Можно и так, и эдак. И теперь мы можем обмениваться сигналами с Александрией Нубийской.

Да, сам с трудом в это верю, но за месяц с небольшим сумел поднять дальность уверенной передачи и приёма радиосигнала с восьмидесяти метров до более чем трёхсот километров. Помогло открытие вольфрама, без него качество работы триода оставляло бы желать лучшего.

— Что хотите спросить?

— Как там погода? — тут же поинтересовался Вальтасар из Дома внуков Энкиду.

Радист застучал ключом, отстукивая вопрос, потом перешёл на приём. Минуты через полторы он зачитал ответ:

— Жарко и сухо. Тридцать восемь градусов в тени.

— Ну, ещё бы! — скептически заметил представитель Быков. — А какой ещё она может быть посреди пустыни в это время года? Можно было и не спрашивать! Поинтересуйтесь лучше, пришла ли из Даамата новая партия кофе! И если пришла, то сколько просят за мешок?

Снова обмен сообщениями, на этот раз ответа пришлось ждать почти три минуты, после чего мы узнали цену и сушеной дааматской ягоды, и чистых зёрен, причем и за мешок в четверть таланта, и за оптовую партию в сотню мешков по два таланта каждый…

— Как видите, сигнал можно передать очень быстро! Подвёл я итог. Почтовый голубь летел бы два или три часа в одну сторону. И потом ему нужно дать отдохнуть и вернуть с караваном обратно. К тому же голуби не летают по ночам. Это долго, дорого и неудобно по сравнению с радио. Вы все — деловые люди, и прекрасно знаете, что связь — основа управления любым делом. Войной, торговлей или государственными делами — всё равно.

— Ладно, Руса, мы поняли, что эта штука — очень перспективна! — вздохнул представитель Корабелов. — И что ты готов ей поделиться. Что ты хочешь взамен?

— Три новых корабля, разумеется. Это сейчас. И ещё девять таких же — в течении года. Но главное, мне нужны деньги на войну. Не пугайтесь, не очень много. Мы посчитали, и получилось, что пяти миллионов хватит!

***

С прошлой главы статы пополнились вакуумным триодом, искровым радиопередатчиком и приёмником.

Глава 9. «Я думаю, торг здесь неуместен!»

— Я думаю, что торг здесь неуместен! — бухнул я, и собрание уважаемых деловых людей замолчало в недоумении. Они ожидали от меня многого, но заявление о неуместности торга поразило всех присутствующих до глубины. Даже Микаэль, который по определению должен быть на моей стороне, смотрел на меня с недоумением. — Да-да, господа! Все необходимые расходы на предстоящую кампанию посчитаны, и попытка уменьшить их выглядит, как нежелание нашей победить. Род Еркатов уже внёс свою долю, так что-либо вы вносите свою, либо мы отказываемся от нашего общего проекта.

— От какого ещё проекта? — недоумённо переспросил представитель рода Корабелов.

— Ну как же! — подхватил Микаэль, поняв, к чему я веду. -Проект перехвата у Карфагена добычи олова и других металлов в Западной Иберии и получения свободного выхода в Атлантический океан.

При этих словах общество застонало.

— Я-таки не понял, — экспрессивно начал седоватый, но всё ещё очень активный Давид, представляющий купцов Яффы. — Это что же, вкладываться будем только мы, а торговать — все, кто пожелает? Или род Еркатов договорился с великим царём Александром о монополии?

— Нет, об этом не может быть и речи! — твёрдо отрезал я. — Больше скажу, после того, как он разобьёт Карфаген, право торговли наверняка будет предоставлено и их купцам.

— Ну-у-у, — разочарованно протянуло сразу несколько голосов, — тогда это несерьёзный разговор!

А представитель Яффы развернул их мысль:

— Пунийцы имеют там базу и связи, у них есть готовый флот для плавания по океану, так что они оставят за собой самые сладкие куски. А одни только иберийские рудники… Нет, они дадут прибыль, но при таких объёмах вложений это не очень-то и интересно!

Судя по выражениям лиц, остальные хотели высказаться в том же духе, но я оборвал их жалобы:

— Простите, что напоминаю, но девять лет назад большинство присутствующих здесь не поверило в то, что Канал фараонов можно восстановить. И доводы были аналогичные, дескать, вложимся мы одни, а торговать будут все… И про то, что объём торговли с Пунтом и Индией скуден, а вложения велики, тоже говорили. И роду Еркатов пришлось вкладываться самому.

Все промолчали. Не потому, что им нечего было возразить. Было видно, что многие из присутствующих просто подбирало слова, которые не станут оскорблением нашего Рода и меня лично. Дураков, готовых смертельно ссориться со мной сюда просто не позвали.

— Однако сейчас многие из вас периодически жалуются, что в результате наш род «слишком много отхватил»! — заметил я, подпустив в голос сарказма.

— Ну, ты сравнил! — недовольно возразил Бык. — Там же не только с Индией торговля оказалась, но и с Китаем. Да и с островов много всякого интересного везут. Жемчуг, кокосы, копру ту же… Животных экзотических…

— А почему вы решили, что за Геракловыми Столпами торговля есть только в тех местах, куда ходят корабли Карфагена? — широко улыбнулся им я.

***

Честно говоря, я был убеждён, что этим сравнением уговорю их. Наверное, в моём сознании с детства застрял образ из фильмов, когда Пётр I русских купцов только подначил слегка, сравнив цены на зерно в Риге с ценами в Амстердаме, и они «сразу достали кошельки». Однако то ли и тогда в реальной истории всё вышло не так просто, или сейчас нашим партнёрам вполне хватает торговли с Индией и Китаем, но решение вышло половинчатым.

«Почтенное сообщество» коллективно согласилось выделить лишь половину. Хотя… Хорошо мне говорить «лишь». Вообще-то, два с половиной миллиона драхм — это почти десять с половиной тонн чистого серебра.

Да, любой из Деловых Домов оперировал куда большими суммами, но всё равно, согласие изъять её из оборота и вложиться в достаточно рискованный проект, — это знак высокого доверия к роду Еркатов и ко мне лично.

Тем более, что остальную сумму они тоже согласились выделить, просто на других условиях. Если вкратце, то они давали нам их взаймы. Если у нас всё получится, то возвращать эти деньги Еркатам не придётся, как и платить проценты по ним. Расчёт произойдёт долями в новом торговом проекте.

Ну а если нас постигнет неудача, то платить придётся. Пусть и в рассрочку, пусть под низкие проценты, но — никуда мы не денемся[1]. Как сказал представитель Дома Быков: «Вы этот проект разработали, вы им управляете, и выгод в случае удачи вам тоже достанется больше, чем другим. Согласись, справедливо, что и ваши риски выше!»

Я собирался спорить дальше, но Микаэль аккуратно наступил мне на ногу и прошептал: «Не спорь, на большее они не согласятся! Нам радоваться надо, что они залог потребовали всего на полтора миллиона, а не на полную сумму долга!»

***

[1] На современном фондовом рынке существует аналог этой сделки, облигации, конвертируемые в акции. Облигация — долговая бумага, и её покупатель получает не только занятую сумму, но и дополнительный интерес (в виде процентов и/или дисконта). Но иногда эмитент дополнительно заинтересовывает покупателей, предоставляя им возможность (по их выбору) получить деньги или стать совладельцами предприятия.

***

М-да-а… «Всего»! Всего на полтора миллиона, чёрт побери! Вот только что прикажете оставлять в залог? Все производимые нами товары идут на продажу, и доходы от их продажи уже учтены в бюджете. Выпустить дополнительные монеты? Увы, и тут наши возможности практически исчерпаны. Парадокс, но хотя рынок продолжает активно нуждаться наших алюминиевых и мельхиоровых монетах[2], но в единицу времени он может принять только строго оговоренные порции, лишь чуть больше, и наступит «отравление», а там и до инфляции недалеко. Сейчас даже наши корабли, идущие в Индию, Китай, Пунт, Даамат или к сарматам, помимо товаров обязательно везут тетрадрахмы, оболы и халки нашей чеканки. И стараются их там оставить.

***

[2] Про чеканку тетрадрахм из алюминиевого сплава, мельхиоровых оболов и бронзовых халков довольно подробно рассказывалось в романах «Руса. Покоритель Вавилона» и «Руса. Расширяя пределы…»

***

Примерно в таком духе я Микаэлю и высказался, когда карета с нами помчалась обратно. Но лишь привёл его в состояние весёлого удивления.

— Руса, похоже, ты сам не понимаешь, что сделал! — заявил он мне, посмеиваясь. — Ты пойми, я ехал сюда в готовности, что нам придётся занимать все пять миллионов. О, боги! Да я привёз с собой подготовленный перечень ценностей, годных в залог, на десять миллионов. Ведь обычно эти жадные крокодилы требуют, чтобы залог можно было продать за сумму, в полтора раза большую, чем они занимают. И не всё им годится…

— Погоди… — промычал я. — У нас что, есть активы на десять миллионов драхм?!

— У нас есть гораздо больше, господин Наместник! — криво усмехнулся он. — Но не всё годится в залог. Что-то не возьмут они, чем-то не готовы рисковать мы. Слушай, ты в курсе, сколько получают воины в нашем Патруле?

— Две драхмы в день! — уверенно ответил я.

— Это рядовой воин и в обычный день! — напомнил мне он. — Десятник, пушкарь или снайпер, как ты их называешь, получают уже тетрадрахму. Помощники лекаря — три драхмы. Командиры и механики получают ещё больше. Есть дополнительные выплаты по ранению или болезни. В походе по пустыне или по Верхней Нубии плата удваивается, а южнее Четвертого Порога или на территории ливийцев — увеличивается в два с половиной раза. Да твоя казна только на выплату жалования Патрулю тратит больше двух миллионов ежегодно!

Я сидел, как пыльным мешком по голове стукнутый. Такие траты. И ведь это только на жалование, а им нужен провиант, кони, верблюды и прочие животные, у патруля есть свои корабли, их нужно снабжать оружием, боеприпасами, доспехами и прочей амуницией. Это сколько же мы тратим? И как я упустил момент, когда мы стали настолько неприлично богаты? Но позориться ещё больше и спрашивать я не стал, а просто выжидательно уставился на нашего финансиста.

— Хочешь услышать, что именно мы можем предложить в залог? — усмехнулся он. — Ну, для начала — украшения и посуду из «небесного металла» и мельхиора. Это монеты мы «выбрасываем осторожно. А украшений можем сделать много, так что примерно на миллион у нас только всяких там алюминиевых и мельхиоровых ложек с вилками имеется.

Я мысленно крякнул.

— Потом есть запас древесины в сушилках. В Египте с деревом плохо, поэтому местные корабелы используют акацию, а также стебли и корни папируса. Финикийцы используют сосну и ливанский кедр. Эта древесина получше, но для Индийского океана нужен дуб. И сушить его надо как минимум год. Это для самых простых досок. Материалы для силовых элементов сушат от двух до пяти лет.

— Погоди, но ведь мы этот дуб расходуем! Разве можно брать материалы из залога? — удивился я.

— Почему нет, если мы его заменим другим, причём качественным? — в свою очередь не понял он. — Вот ещё примерно на треть миллиона. Причём заметь, им даже интереснее, чтобы мы эти деньги не вернули. Тогда они со временем получат даже не сухой лес, а построенные из него корабли. Они стоят намного дороже, и принесут им немало прибыли.

Я согласно кивнул, а Микаэль продолжил:

— Есть еще коньяк, кальвадос и вина, набирающие выдержку. На три с лишним миллиона, если считать по оптовым ценам.

Тут я не сдержался и присвистнул.

— Кстати, почти половина этого принадлежит лично твоему деду, Дрипетиде и Храму Предков! — добил меня он. — В равных долях.

Нич-чего себе! Мой дедуля, оказывается, только в бухле держит почти пол миллиона? И это — по оптовым ценам? А у меня почему нет? Где справедливость?!

— А ты у нас в недвижимость вкладываешься! — ответил он на мой невысказанный вслух вопрос. — Как и остальные твои жёны. Да и я. Кстати. Капелеи, таверны, участки поливной земли возле каждого из Порогов, огородики и строения на караванном пути в Новый Хураздан, склады в Александрии Египетской и Александрии Эритрейской… А также в Вавилоне, Яффе, Газе и куче других городков по всей державе. И я, кстати, ежегодно передаю твоим секретарям обновлённый реестр твоей недвижимости.

Ага, передавал, помню. А я каждый раз откладывал «на потом». Надо же, так вот жил, и не знал, что давно миллионером стал.

— Ещё Птолемей передал алмазов почти на полмиллиона, их я тоже включил в список. Всё равно искусных ювелиров у нас не так уж и много, им этого запаса лет на пять хватит. Так чего камням просто так лежать? Украдут ещё! А так пусть вавилонские Деловые Дома их охраняют.

Я улыбнулся, припомнив анекдот о том, как новый русский брал кредит в банке на сто долларов на одну неделю. И оставил в залог свой новенький «Порше». Изнывающие от любопытства работники банка поинтересовались причиной такого странного займа. А он и объяснил, что летал на Мальдивы отдохнуть. «Где ещё я охраняемую стоянку за два доллара в неделю в Москве найду?»

— Поэтому рабов я даже не стал в список включать! — закончил он свой развёрнутый доклад.

— Рабов? — уточнил я. — Каких рабов?

— Ну как же? Вавилонские Деловые Дома начинали с торговли землёй, прочей недвижимостью и рабами! — напомнил мне он. — И под эти активы они охотнее всего дают кредиты. А нам же люди нужны! Вот мы от трёх до пяти тысяч в год и покупаем.

— Погоди, но я же даю им возможность получить волю!

— Даёшь! — согласился он. — Но некоторым это не нужно. Раба у нас сытно кормят, одевают, не морят непосильным трудом. А главное — думать не надо. А есть ещё те, кто просто не успел добиться освобождения, на это же обычно год-другой уходит.

Опаньки! Оказывается, я не только олигарх, но и рабовладелец. Не-е-ет, надо срочно разобраться со своими активами, а то мало ли, что ещё выяснится?

***

Интересно, кто первый сказал, что если хочешь рассмешить богов, расскажи им о своих планах[3]? Не знаю, но сейчас эта поговорка уже в ходу. И точно не я запустил её в народ!

Немедленно по прибытии пришлось нырнуть в накопившуюся текучку, параллельно обсуждая по переписке окончательный состав залога и тесты договоров с нашими деловыми партнёрами и своим «ближним кругом». Посетил запуск экспериментальной буровой установки, затем пришлось разнимать «вошедших в клинч» начальников рудников. Каждый, у кого рядом с объектом нашли воду, доказывал, что именно его объект достоин стать первым в очереди на решение остро стоящего вопроса водоснабжения. Пришлось почти на полтораста тысяч увеличить расходы в бюджете на этот остро стоящий вопрос.

А потом, совершенно неожиданно для меня, один за другим посыпались «вопросы научно-технического прогресса».

***

[3] «Если хотите рассмешить бога — расскажите ему о своих планах!„ — один из законов Мэрфи. Но автор убеждён, что этот принцип был известен людям задолго до ХХ века.

***

— Руса, пришло письмо от великого мореплавателя и открывателя новых земель Савлака Мгели! — доложил мне один из секретарей. — Он и его люди подумали, поэкспериментировали и пришли к выводу, что им мало трёх-четырёх часов хода под аккумуляторами.

— Напиши, что можно увеличить примерно до шести, — ответил я. — Но дальше тупик. Иначе корабль будет возить только источник питания.

— Я уже спросил, им и шести мало будет.

— Тут я ничего не могу поделать, для перезарядки нужен источник электричества… — начал я, но сам себя оборвал. — Хотя постой-ка! В принципе, я вижу, три возможных пути. Но каждый из них нужно будет испытать. Да, так ему и напиши, что прорабатываем и скоро решим.

***

— Понимаешь, дедушка, электрический корабль всем хорош. Даже в море и на паруснике. Мы ведь аккумуляторы, двигатели и винты. Считай, что вместо балласта грузим. Они веди низко размещаются. Поэтому полезная грузоподъёмность не должна пострадать. И скорость выше, и экипаж перед боем не устаёт… Но Волк говорит, что ему нужна возможность подзаряжаться.

— Но как? — задал он вполне ожидаемый вопрос. — Реки в море нет, водяное колесо крутить нечему. Значит и электричества взять неоткуда!

— Крутить колёса может не только вода, — напомнил ему я. — Помнишь, я его крутил, прежде чем ногу пропорол[4]. А потом мы ослов ставили крутить. Вот и сейчас электричество для буровых установок волы или ослы вырабатывать будут, мы проект разработали.

— Ослов в море тащить глупо, пусть моряки колёса крутят! — предложил он.

— Вот за этим я и пришёл, деда. Это на суше удобнее всего по кругу ходить. А в море нужно что-то очень небольшое, что можно в трюме разместить. И желательно, чтобы установка могла складываться и раскладываться. Вот смотри…

И я по памяти нарисовал ему несколько тренажёров из будущего, на которых мускульная сила человека превращалась в электричество. Так называемые «тренажёры для лентяев». Хочешь посмотреть телевизор? Не вопрос, только сядь и покрути педали. Или перейди на другой тренажёр и шагая по велодорожке. Или «греби на вёслах».

— Надо попробовать все варианты, дедушка. И быстро!

— А я тут при чём? — не понял он. — У тебя Школа Механики есть, к ним иди!

— Извини, деда, но мне просто некогда. Дел навалилось… Так что ты уж поруководи, ладно?

Это тоже ход из оставленного мной будущего. В Советском Союзе иногда привлекали к проработке пенсионеров и кружки «Юных техников». Там это обычно делали, чтобы отчитаться о «воспитании смены». Или потому, что денег заплатить в бюджете не было. А я был вынужден к этому способу прибегать просто потому, что все взрослые и состоявшиеся были загружены по самые брови.

— Ладно уж, помогу! — улыбнулся он. — Беги, другими делами занимайся!

***

[4] См. роман «Ломоносов Бронзового века», гл. 1.

***

И я побежал. Только занялся всё тем же вопросом. Генерацией электричества, только другим способом. Паровые котлы у нас уже имелись, так что мне нужна была только сама машина, способная превращать энергию пара во вращение.

— Паровую турбину строить долго, — рассуждал я сам с собой. — Там лопатки нужны сложной формы, их десятилетиями разрабатывали и совершенствовали. Да и об аэродинамике я знаю только то, что она очень сложна с точки зрения математики. Нет, это не мой путь. Паровая машина Уатта? С цилиндрами и системой клапанов? Это проще, и понятнее. Только вот, если я правильно помню, первый пароход, пересекающий Атлантику, не вёз никакого груза, только топливо. Но и то, большую часть пути он прошёл под парусами. Нет, это тоже не мой путь. Точнее, мой, конечно. Но не для этой войны. Мне нужно для начала показать нечто простенькое и способное заработать прямо сейчас. О, идея!

***

Не прошло и недели, как множество уважаемых людей, а также все, обучающиеся в Высокой Школе Механики были приглашены на «демонстрацию прорывной технологии от Русы Ерката».

Зрители тут другие, чем в оставленном мной будущем. Ради обещанного представления они терпеливо ждали около часа, пока мы поднимали давление пара в котле. Потом я повернул рычаг, и струя пара под давлением четыре с половиной атмосферы вынеслась из сопла и раскрутила маленькую модель верхнебойного колеса, взятую мной из Школы. К колесу был присоединён генератор, но пока что он вращался вхолостую.

— Обратите внимание на установку! — громко произнёс я и запитал электромагниты статора.

Мгновение, и под потоком засияла люстра с пятью электрическими лампочками. Я был к этому готов. Но всё равно ощутил торжество. Первая тепловая электростанция этого мира заработала!

***

С прошлой главы статы пополнились демонстрационной паровой машиной.

Глава 10. «Для войны нужны три вещи»[1]

[1] Полностью эта фраза звучит так: «Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги!» Многие ошибочно приписывают авторство Наполеону Бонапарту. Но на самом деле её произнёс маршал Джан-Джакопо Тривульцио (1448–1518) в ответ на вопрос Людовика XII, о том, что ему нужно для завоевания Миланского герцогства.

***

— Мастер, у меня к тебе большая просьба: займите мне триста тетрадрахм!

Сказать, что просьба Пигмалиона сына Хирама из Тира меня поразила, — всё равно, что не сказать ничего! Я этого самородка разыскивал долго, пришлось привлекать к поискам не только своих безопасников, но и их коллег, служащих самому Александру Великому. За его тогдашние проказы я даже угодил в пыточный подвал, откуда выбрался чудом. Но вместо мести предпочёл привлечь этого человека на свою сторону. Разумеется, денег для него я не жалел. Больше скажу, помимо жалования монетами, он регулярно получал премии драгоценными камнями. Получил он и служебное жильё, транспорт, прислугу… И, разумеется, охрану. Так что ему и тратить-то свою получку, вроде, не на что. И вдруг… Просит о займе? Да ещё в размере двух месячных окладов?! Для чего?

Хотя, не мне бы удивляться! Взять хоть меня? Как недавно выяснилось, я — настоящий миллионер. Не просто «управляю наместничеством с многомиллионным бюджетом», и даже не «принадлежу роду, владеющему миллионами», а сам, лично владею активами, стоящими больше дюжины миллионов. Но при этом вот прямо сейчас «в кошельке» не наберётся даже трети запрошенной им суммы.

А что поделать? Скандал между начальниками нубийских рудников, который начался, когда мы составляли список очерёдности бурения водных скважин, удалось погасить, только вбросив в эту тему новые деньги.

Нет, я не альтруист, так что в первую очередь заставил вкладываться как раз рудничное начальство. Потом, когда и их средств оказалось недостаточно, развернул программу «инвестиционная недвижимость». Суть её проста, как мычание: вкладываешься в покупку бросового участка земли и даёшь часть средств, необходимых для мелиорации. Через полгода, год или пару лет твой участок стоит намного дороже. Насколько именно — зависело от многих факторов. В первую очередь — от длительности инвестиционного периода, а во вторую — от рискованности самих вложений.

Например, первым в списке у нас стоял оловянный рудник. Вода там должна была появиться месяцев через пять-шесть, однако инвесторы рассчитывали вернуть минимум вдвое против вложенного. Почему? Плата за риск! Рудник находился на самой границе с землями, где кочуют ливийцы. Племя Леопардов, ближайшие, так сказать, соседи, мелкие набеги совершали с завидной регулярностью, да и крупных за неполных восемь лет моего наместничества случилось уже пять.

Так что инвесторы поначалу в очередь не вставали, пришлось и мне личные деньги вложить. После этого некоторые, самые рискованные, решили, что «уж свои-то вложения Руса защитит» и рискнули. После этого бюджет проекта снова «сошёлся», но мне пришлось уже из казны наместника тратиться, усиливая Патруля в тех местах. Ладно, я отвлёкся…

— Может и отыщу, если для тебя нужно. Сам знаешь, Пигмалион, как я тебя ценю. Но объясни мне, ради всех богов, почему у тебя в карманах пусто?

— Сначала я на свою лабораторию потратился, — бодро начал отвечать он. — Есть у меня интересный проект по резине, потом расскажу. А потом — в новые участки вложился. Даже камни, что ты мне давал, все заложил. Но здешние трапезиты[2], я тебе скажу. Это нечто! Они даже мне всего половину от цены камней заняли. И под тридцать процентов годовых.

Ого! Нет, это я не про условия, они как раз для этого времени относительно вменяемы, я здешним менялам «берега» чётко обозначил. Но, оказывается, они дают кредиты под мои синтетические сапфиры и рубины! Интересно, а под посуду и украшения из «небесного металла» они кредит дадут? Я сделал себе пометку в памяти. Если что что, тысяч сто-двести драхм тут можно будет перехватить.

— Понимаю, ты крупно вложился. И рассчитываешь на хороший куш. Так потерпи, немного осталось. Через восемь дней получишь жалование за девятый месяц[3]…

— Этого не хватит, мастер! Да и деньги эти мне потребуются на свои эксперименты. Говорю же, интересная задумка с резиной получается…

— Так на что тебе деньги-то нужны?! — начал терять терпение я.

— Помнишь, ты в прошлом месяце нам про графики рассказывал?

***

[2] Трапезиты (от τράπεζα — стол, аналогично по словопроизводству итальянскому bancherio, от banco — скамья, прилавок) — в Древней Греции первоначально менялы, функции которых к концу V–IV векам до н. э. значительно расширились и стали напоминать роль современных финансово-кредитных организаций.

[3] Напоминаю, в Нубийском наместничестве девятый месяц соответствует концу ноября — началу декабря, заканчивался за несколько дней до зимнего солнцестояния. То есть разговор происходит примерно в середине декабря 219 года до н. э. История сильно изменилась, в том числе — под влиянием ГГ, так что Александр Македонский всё ещё жив.

***

Ещё бы не помнить! Я тот урок почти две недели готовил. С одной стороны, графики и функции — это «язык» физики моего времени. Многие вещи без них объяснять приходится весьма упрощённо. А с другой — мышление людей этого времени сильно отличалось. Естественным путём математика до понятия функций и графиков дозреет не скоро[4]. Вот и пришлось, адаптируясь к уровню аудитории показывать на примерах. Линейные функции на примере равномерного движения с постоянной скоростью или опустошения бассейна при равномерном вытекании воды прошли «на ура», подобные задачи были уже привычными даже для учеников начальной школы. Равноускоренное движение свободно падающего тела и парабола дались уже труднее. Здесь это — «задачи со звёздочкой», с ними далеко не каждый выпускник справится. Но здесь я собрал немало умников, так что примерно пять-шесть десятков освоило и это, чем я немало гордился.

— Так вот, Левон интересную идею подал. Предлагает построить график движения маятника.

— Ого! — я не посчитал нужным скрывать удивление. — А как он собирается замеры проводить? И на чём? Часы-то вещь редкая!

— Он получил разрешение от архонта[5] здешней Школы, — увлечённо начал объяснять толстяк. — Тот сам загорелся идеей, и разрешил провести опыты. Но для них нам нужен ещё хотя бы один датчик, который реагирует на прохождение маятника мимо определённого положения. А его продают только вместе с часами. Спрос большой, их продают по предварительной записи по тысяче тетрадрахм за штуку. Тысячу я и отложил. Но за то, чтобы купить без очереди, просят ещё три сотни сверху, а у меня их нет…

***

[4] В реальной истории понятие функции и её графика разработали и внедрили математики Рене Декарт и Франсуа Виет в XVII веке.

[5] Архонт (др.-греч. ἄρχων, родительный падеж ἄρχοντος, «начальник, правитель, глава».

***

И посмотрел на меня с видом побитой собаки. Я чуть не рассмеялся. Ну как ребёнок, её богу! Бросаться деньгами, разбирать дорогие часы на запчасти, и всё ради обычного эксперимента? Но, с другой стороны, такую любознательность и готовность на жертвы для науки мне нужно всячески поощрять!

— Я вам иначе помогу! — улыбнулся я. — Такие датчики не только часовщики собирать умеют, первый я своими руками сделал. Так что и ещё изготовлю. Но ты объясни, что именно вы делать собрались.

Он буквально просиял от моего обещания и начал, путаясь в словах, рассказывать. Оказывается, Левон с друзьями из Механической школы уже собрал механизм, способный равномерно протягивать бумагу. Что-то там с опускающейся гирькой. Я в детали вникать не стал. И теперь они собирали устройство, которое при срабатывании датчика моментально наносило бы на бумагу точку в определённом месте, пропорциональном углу отклонения маятника от вертикали.

Хм, интересная идея, я оценил. Было бы у них таких датчиков несколько десятков, синусоида выстроилась бы за один проход. Но датчик — штука ценная, как и часы.

— А как вы собираетесь всего парой датчиков обойтись, я не понял?

М-да, голь на выдумки хитра, как говорится. Левон предположил, что, раз в крайних положениях маятник оказывается строго с интервалом в две секунды, то и всё остальное повторяется периодически. Для меня-то это очевидно, но только потому, что так мне в школе рассказали. А вот додуматься до этого пареньку, который и про функции с графиками всего месяц назад услышал, — это прорыв. Я бы даже сказал, научный подвиг. А он не только предположил, но и придумал, как это проверить.

— А дальше, если разница между вертикальным положением и измеряемым вторым датчиком всегда будет одинакова, мы просто нанесём на один график эту разницу из десятков разных экспериментов. Да хоть из сотни.

Мама дорогая! Да этот Левон — настоящее сокровище. Не меньшее, чем Ангел в медицине или Пигмалион — в химии. Это не просто люди с научным мышлением, таких тут хватает, это те, кто понял идеи, донесённые мной, и начал развивать науку самостоятельно. Это и есть настоящие сокровища, которые я собираю.

— Не волнуйся, датчик я вам прямо завтра пришлю. И знаешь… Если будут ещё деньги нужны… Ты не стесняйся. Найду! — пообещал я.

***

— Корабли на горизонте! — раздался крик наблюдателя. — Пять «больших» и три биремы и миопарон.

— «Больших»! — ядовито повторил Библиофил. Увы, даже в подзорную трубу теперь сложно было отличить гаулу от лаврака или бармбунары. Пунийцы быстро осознали, что корсары осторожничают, только сталкиваясь с «толстушками», а вот гаулы или одинокие вёсельные корабли безжалостно топят или берут на абордаж. И прибегли к маскировке. Поди отличи купеческую гаулу от «толстушки», если у неё на бортах — фальшивые порты, изображающие пушечную палубу, а на носу и корме — деревянные макеты пушек. Впрочем, разведка доносит, что макеты постепенно заменяют настоящими и опасными изделиями из бронзы.

Впрочем, на близкой дистанции бывалые моряки ухитрялись отличить хлипкие конструкции «купцов» от прочных корпусов лаврак и бармбунар. Но для этого требовалось рискнуть и подойти на дистанцию досягаемости из пушек.

— Рискнём! — решил наварх и скомандовал: — Паруса убрать! Приготовиться к бою! Заходим с кормы.

Опыт предыдущих схваток показывал, что именно с этого направления атаковать «толстушек» наиболее безопасно. За последние месяцы они отправили на дно не только полдюжины бармбунар, но и две лавраки. А ещё одну так изрешетили, что её команда предпочла сдаться, выторговав взамен обещание сохранить им жизнь и свободу. Библиофил согласился, и слово своё сдержал, высадив моряков на одном из пустынных пляжей Сицилии.

Он даже причмокнул, вспомнив размеры премии, выплаченной им Еркатами за этот приз. Не всякая гаула вместе с грузом столько приносила.

— Похоже, это «толстушки», — негромко предположил Идоменей. — Купцы, даже если у них настоящие пушки, стараются держаться к нам строго кормой. А эти, как видишь, норовят бортом развернуться, чтобы выдать по нам максимально мощный залп.

— Ты прав! — со вздохом признал флотоводец. — Но такая добыча нам не по зубам. Придётся дождаться Волка с его «стаей» и новыми кораблями. А пока… Командуй поворот! Поищем добычу попроще, не такую зубастую.

***

— Ну что тебе сказать, Руса? — доклад почему-то начал Рустам Полуперс. — Корабли у тебя задуманы хорошо. И под парусом быстро ходят, и без него быстро ходят, так что на длинной дистанции любую бирему догонят. Или при надобности убегут.

— Да и оружие впечатляет, — присоединился к восхвалениям Длинный. — Одна стальная пушка на носу, две — на корме, да по три — с каждого борта. И ещё по четыре бронзовых, так что по мощности залпа даже лавраке не сильно уступят.

— Но если с лавракой борт в борт сойдёмся, то мы её за счёт скорострельности потопим! — теперь к моему «облизыванию» присоединился Мгели, что не могло не настораживать.

— Так! — для пущего эффекта ударив ладонью по столу, вмешался я. — Хватит меня сиропом поливать. Что, много недостатков нашли?

— Не так, чтобы много! — закряхтел Йохан, но тут его прервал Пират:

— Не вр-ри! Пр-равду го-вор-ри!

— Ладно, признаюсь честно, недостатков хватает. А что ты хотел, парень? Идея-то сырая!

И понеслось. Выяснилось, что, хоть аккумуляторы в море мы применяли уже почти десяток лет, ещё для скорострелок и электрических помп, но раньше-то их старались на самое дно трюма не ставить, убедились, что морская вода замыкает клеммы накоротко. Да и внутрь банок может забраться. Но сейчас пришлось их ниже расположить, полностью заменив корабельный балласт.

— При сильном волнении их, считай, что и нету! — разгорячившись, резал в глаза правду-матку Рустам. — Приходится контакты снимать, а клеммы и пробки мастикой от воды защищать. Тогда да, бурю переждать можно.

Получилось, что в бурю им помпы вручную пришлось качать. И винты… Оказалось, что огни парусник слегка притормаживают. Нужно слегка проворачивать их, чтобы сопротивление не мешало развивать полную скорость. А это тоже аккумуляторы разряжает.

— Ну, тут мы придумали кое-что, чем помочь! — порадовал их я и рассказал про «мускульные генераторы». На вопрос о том, что лучше, генераторы или вёсла, я честно признался, что не знаю. С одной стороны, около трети мощности теряется на двойном преобразовании — сначала в электрическую энергию, а потом — обратно в механическую. А с другой — вёсла ворочать тоже не подарок.

— Сами и испытаете, короче! — завершил свою мысль я.

А сам подумал, что корабли снова придётся переделывать и дополнительно оснащать. Снова нужны деньги. И где я их достану?

***

— Братишка, как же ты посолиднел! Дай я тебя обниму, родной! Сколько ж лет мы не виделись! — радость моего сводного брата и нынешнего главы рода Еркатов Тиграна-младшего была мощным фонтаном. — А дети-то у тебя как подросли! Старшая-то уже почти невеста!

— Вот это ты брось! — строго ответил я. — Она только в четвёртый класс пошла, одиннадцати девчонке нет! Какая она тебе «невеста»?! Если сватать приехал, так и думать забудь!

— Вах, обидные слова говорить! Зачем сватать? Для того свахи есть! Я тебя увидеть хотел, дедушку нашего, чтоб он до ста лет жил, остальную родню… Наливки новые привёз, ты таких и не пробовал, а род Еркатов теперь и ими на весь мир славится, наливками да настойками, вот!

Я поневоле улыбнулся. И да, разумеется, я был очень рад его видеть. Пусть поначалу, когда я только попал сюда, мы с ним и враждовали по глупости, но потом… Я точно знал, что могу на него положиться во всех делах. И что в бою он мне спину прикроет, даже ценой своей жизни.

Вот только… Теперь я познал на своей шкуре, что такое обязанности главы рода. Не мог он просто так сорваться на целые месяцы, дело какое-то у братца было. Или даже дела. Впрочем, с этим можно и не спешить.

— Вот и хорошо, что приехал. У нас тут чудес знаешь сколько? На воздушном шаре полетаешь, на мгновенную связь за тысячи стадий посмотришь, на умников в моей Школе полюбуешься, оружие новое испытаешь…

По тому, как слегка дёрнулось у него лицо, я понял, что угодил в цель. Брату зачем-то нужны наши новые ружья и пушки. Ну что ж, для родни мне не жалко, только пусть скажет.

— Кстати, о мастерах и умниках. Со мной наши дети приехали, те, которых отобрали у тебя учиться. И не только из Хураздана, со всей Армении, брат. И с Колхиды, из Астрахани и много ещё откуда. Даже из Ранхополиса[6] привёз. И мастеров тебе привёз. Пусть немного, всего две с половиной дюжины, но, брат, это — лучшие механики в мире!

— Лучшие? Тридцать человек? — недоверчиво переспросил я. Нет, что у нас в роду были уникумы, я знал. Взять хоть того же Левшу. И механик, и оружейник, и на все руки мастер. Без его участия я многое не смог бы сделать, просто прямизны рук не хватило бы. И он совершенно точно был одним из лучших в мире. Но три десятка?!

— Так они, Руса, из Сиракуз! Их роды навигационные инструменты уже второй век делают, причём точности удивительной. Но когда Диомед Фиванец решил Сиракузы под себя взять, не все там остались, многие убежали! — гораздо тише и серьёзнее пояснил брат.

— Понятно. И спасибо, Тигран, подарок — просто царский.

— Это не совсем подарок, брат, — совсем уж серьёзно ответил он. Оттуда не только мастера сбежали, но и торговцы многие, и трапезиты.

***

[6] Ранхополис - "город на Ранхе", то есть на Волге. Волгоград, короче. По странному совпадению, находится на месте сегодняшнего Волгограда. В реальной истории на том месте имелось селение савроматов, но как оно называлось, и было ли городом - неизвестно. Это уже произвол автора. Как и то, что сотрудничая с родом Еркатов, Ранхополис сильно разросся и неприлично разбогател.

***

Я слушал очень внимательно.

— У нас приято к денежным воротилам Эллады относиться снисходительно, дескать, куда им до Деловых Домов Вавилона. И раньше так и было, не спорю. Но раньше и в Армении своего Делового Дома не было. А теперь мы почти любой из вавилонских по прибыли обходим, пожалуй. Капитал у нас пока что меньше, а вот доходы получать получается хорошо.

— Не спорю! — признал я. — Но это если Еркатов по всему миру посчитать, да ещё Арцатов с Корабелами добавить. И наши младшие роды.

— Неважно! — отмахнулся он. — Я о другом говорю. Александр из казны Дария много денег получил. И в Индии немало награбил. Да ещё и торговля со всем светом, включая даже Пунт и Китай, налоги… Денег он получил много, и на родину тоже немало отправил. Так что нынче греческие трапезиты уже совсем не те. А Сиракузы были самым богатым городом в Великой Греции[7]. Денег у них очень много! И теперь они ищут новую родину. Поэтому я и приехал. Часть из них хочет обосноваться в полисах, которые мы строим на землях сарматов и савроматов. И они просят обеспечить род Еркатов им защиту.

— Почему нас?

— Они много слышали про Патруль наместника Нубии! — улыбнувшись, ответил Тигран. — И верят, что ты не пожадничаешь секретами, поделишься с братом.

— Поделюсь! — улыбнулся я и крепко обнял его. — Эх, братишка, как же я рад тебя видеть!

Какое-то время мы молчали, потом я всё же продолжил разговор.

— Ты сказал, что там ищет новый дом только часть. А остальные?

— А остальные, брат, подумывают о том, чтобы осесть здесь. Но они не хотят. Чтобы их ограбили, желают сохранить свои богатства и влияние. Примешь их на таких условиях?

Так! Богатые беглецы из Сиракуз. С кучей денег. И ищут, где приткнуться. А у меня как раз денег не хватает.

— Тигран! Брат, а как ты думаешь, сколько они заплатить за то, чтобы вернуть себе Сиракузы?

***

[7] Напоминаю, Великая Греция — это историческая область с древнегреческими колониями, основанными в античный период, начиная с VIII века до н. э. Она включала прибрежные территории южной части Апеннинского полуострова и Сицилии.

***

С прошлой главы статы не изменились.