Рунный Воин: Небо в Осколках

Глава 1

Город раскинулся передо мной, словно бесконечное полотно из изогнутых крыш, величественных башен-пагод и парящих фонарей, мерцающих в сумерках подобно искусственным звездам. Их свет, мягкий и таинственный, отражался в темных водах многочисленных каналов, создавая причудливую игру теней и бликов, от которой захватывало дух.

Захватывающее зрелище? Несомненно. Экзотика в чистом виде? Без малейших сомнений. Идеальное место для всех фанатиков восточного фэнтези, которые сейчас бы рыдали от восторга и делали сотни фотографий для своих социальных сетей.

Жаль только, что я к этим фанатикам никогда не относился. Совсем. Вообще ни капельки. По натуре я приверженец классического "меча и магии" — благородные рыцари в сияющих доспехах, огнедышащие драконы, которых нужно победить, добротные таверны с шумными драками, где деревянная кружка летит быстрее любого заклинания. Я всегда предпочитал миры, где всё понятно и логично: вот добро, вот зло, вот меч, которым нужно рубить головы монстрам. А не вот это всё: загадочные культиваторы с их бесконечными медитациями под водопадами, мистическая ци, внутренние энергии и напыщенные кланы, которые грызутся между собой за право восседать на вершине какой-то там духовной лестницы, названия ступеней которой я даже выговорить не смогу.

И всё же — вот он я. Заперт в мире, будто вырванном из китайской дорамы с пафосом, выкрученным на максимум. Мир, где каждый второй говорит загадками и изрекает псевдомудрые фразы, а каждый первый считает себя избранным и особенным. Мир, где даже простое приветствие превращается в целую поэму с упоминанием десятка природных явлений.

Ещё сегодня утром, насколько я помню, я был абсолютно жив-здоров, сидел у себя за компьютером в уютной квартире, наслаждаясь результатом десятков часов упорного гринда — паладин максимального уровня, гордость всего сервера. Броня божественного ранга, тщательно продуманные билды, делающие меня практически бессмертным, и репутация того самого, кто карает всё, что косо посмотрит. Настоящий идеал воина света, гроза подземелий и рейдов.

А потом мой компьютер взорвался. Буквально. С искрами, дымом, хлопком и всем, что полагается при коротком замыкании. Я даже отскочить не успел, как меня затянуло в монитор, словно в портал. Последнее, что я помню из прошлой жизни — запах горелой пластмассы и ощущение, будто меня пропускают через мясорубку.

И теперь я здесь. Где бы это "здесь" ни находилось. В мире, который выглядит как декорации к историческому фильму про древний Китай, но с магией и летающими людьми.

Я пробрался в город под покровом ночи, стараясь держаться в тени узких извилистых улочек. Что, откровенно говоря, было задачей не из простых. Мой образ святого воина — сияющие доспехи цвета золота и лазури, исписанные древними благословениями и руническими символами — смотрелся здесь примерно так же уместно, как космонавт в полном скафандре на светском рауте. Или крестоносец, случайно забредший на фестиваль восточной культуры. Каждая металлическая пластина отражала свет фонарей, превращая меня в ходячий маяк, который можно было заметить за километр.

Пришлось срочно импровизировать, пока меня не заметила местная стража.

Я мысленно открыл свой Инвентарь — да, он каким-то чудом работал и в этом мире — и вытащил набор косметических предметов, который выпал мне когда-то во время игрового события, приуроченного к китайскому Новому году. Назывался он — "Высокая Яшмовая Заявка". Даже не спрашивайте, что это значит, я сам не понимал этого названия, но тогда просто забросил его в инвентарь, думая, что никогда не пригодится. Как же я ошибался.

С тяжёлым вздохом я нацепил эту вычурную красоту поверх своего божественного снаряжения, чувствуя себя нелепо и неуютно.

Прощай, несокрушимый праведный рыцарь в сияющих доспехах. Привет, шёлковый бездельник с тонной бесполезных побрякушек и вышивкой, от которой рябит в глазах.

Теперь я выглядел как типичный "молодой господин" из богатой семьи, который никогда в жизни не держал ничего тяжелее веера и чайной чашки. Минус пятнадцать процентов ко всем характеристикам за внешний вид? Просто издевательство. За что мне такое наказание?! Я же паладин, а не манекен для показа мод!

А, ну да. Это уже не игра. Это реальность. Жестокая, непонятная и совершенно нелогичная реальность, где мне предстоит как-то выживать.

Я глубоко выдохнул, мысленно досчитал до десяти, чтобы успокоиться, и пошёл вперёд, внимательно оглядываясь по сторонам, стараясь запомнить каждую деталь этого странного мира.

Улицы города оживали даже в этот поздний час, наполняясь звуками, запахами и красками. Торговцы неспешно сворачивали свои лавки, аккуратно укладывая непроданный товар в деревянные ящики. Уличные артисты демонстрировали зрителям удивительные фокусы с использованием ци — светящиеся шары энергии танцевали между их пальцами, формируя причудливые узоры и фигуры животных. А некоторые особо одарённые просто летали на мечах — да-да, буквально летали, используя их как какие-то волшебные скейтборды или ховерборды из фантастических фильмов. Они грациозно парили над черепичными крышами, оставляя за собой светящиеся следы энергии разных цветов, словно неоновые полосы в ночном небе.

Я снова тяжело вздохнул, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. — Определённо не тот жанр, — пробормотал я себе под нос, чувствуя себя героем, попавшим не в ту книгу, не на ту страницу и вообще не в тот книжный шкаф.

Постоялый двор, к которому я в итоге вышел после долгих блужданий по запутанным улочкам, оказался настоящим воплощением восточного безумия и роскоши. Всё вокруг пестрило яркими красками, шумело десятками голосов и пахло невероятно аппетитной едой, от которой желудок предательски заурчал, напоминая, что я не ел с момента попадания в этот мир. Шёлковые баннеры с золотыми драконами и замысловатыми иероглифами колыхались под высоким потолком, живая музыка создавала особую атмосферу праздника, смех и оживлённые разговоры смешивались с ароматами экзотических пряностей и жареного мяса... Я невольно проглотил набежавшую слюну, вспоминая, что последний раз ел бутерброд перед компьютером, который теперь казался воспоминанием из другой жизни.

По просторному залу грациозно сновали куртизанки в ярких шёлковых одеждах — их плавные, почти танцевальные движения завораживали, широкие рукава развевались словно крылья экзотических птиц, а улыбки были отточены до такого совершенства, что превращались в настоящее оружие обольщения. За многочисленными деревянными столами расположились колоритные посетители: воины с суровыми обветренными лицами и шрамами, шумные торговцы в богатых одеждах, задумчивые учёные с длинными бородами и свитками — все они что-то горячо обсуждали, спорили до хрипоты, ели, пили, активно жестикулировали, создавая атмосферу бурлящей жизни. В дальних углах зала молчаливо стояла стража или наёмники с каменными выражениями лиц, внимательно наблюдая за происходящим.

Именно то место, где очень не хочется привлекать к себе лишнее внимание, особенно когда ты — чужак из другого мира.

Я спрятался в тени у массивной резной деревянной колонны, опустив голову пониже и стараясь слиться с обстановкой. Слишком много людей вокруг. Слишком много внимательных глаз, которые могут заметить, что я здесь не свой. Нужно было просто слушать. Подстраиваться под местные обычаи. И ни в коем случае не светиться, если хочу дожить до завтрашнего утра, а не оказаться в местной тюрьме или, что ещё хуже, на алтаре для жертвоприношений.

Монет у меня при себе было достаточно — золотые и серебряные монеты из игры каким-то образом перенеслись вместе со мной, но что они здесь стоят и принимают ли их вообще — я понятия не имел. Проверять это прямо сейчас, привлекая к себе внимание, совершенно не хотелось.

Я начал внимательно прислушиваться к разговорам вокруг, надеясь почерпнуть полезную информацию о мире, в котором оказался. Мысленно отключил фоновый гул, настраиваясь на потенциально важные диалоги, как делал это во время рейдов, когда нужно было слышать команды рейд-лидера сквозь хаос битвы.

— ...а я тебе говорю, Златоград сейчас на пике своего расцвета! — вещал какой-то пожилой мужчина с окладистой седой бородой, уже изрядно навеселе от местного алкоголя. — Сорок лет назад старый патриарх Небесного Клинка всё это основал на пустом месте, и вот — настоящая жемчужина южных земель! Даже северяне завидуют нашему процветанию!

— Город героев, не иначе! — с энтузиазмом подхватил его собеседник, молодой парень с шрамом через всю щеку, чокаясь деревянной кружкой. — Фестиваль Восходящего Пламени обещает быть таким грандиозным, что даже сектанты из дальних горных провинций не смогут пройти мимо! Говорят, будут состязания по всем видам боевых искусств!

Секты? Ну конечно. Где культивация — там и секты. Чего ещё я мог ожидать от мира в стиле восточного фэнтези? Классика жанра.

— А я слышал от своего двоюродного брата, который служит в городской страже, что одна из Великих Семи Семей собирается прислать своего представителя на фестиваль! — вмешался третий собеседник, худощавый мужчина в дорогой одежде, понизив голос до заговорщического шёпота и оглядываясь по сторонам. — Если они действительно появятся — статус города мгновенно поднимется на совершенно новый уровень! Может, даже получим императорский патент на особый статус!

— Пф! — фыркнул первый бородач, отмахнувшись рукой. — Плевать на этих напыщенных полубогов с их бесконечными интригами! Главное — арену наконец-то откроют после реконструкции! Говорят, сам Молодой Господин Максим выйдет на поединок против чемпиона Западных Пределов! Вот это будет зрелище, достойное легенд!

Так, это определённо стоит запомнить: Молодой Господин Максим — персонаж, к которому определённо стоит либо присмотреться поближе, либо срочно обходить десятой дорогой. Как минимум — явно сюжетно важная фигура в этом мире, раз о нём говорят с таким уважением.

Великие Семь Семей? Это явно не какие-то мелкие гильдии третьего ранга или деревенские кланы. Скорее, что-то вроде легендарных династий с невероятными способностями, древними секретами и огромным политическим влиянием. Классическая верхушка пищевой цепочки в таких мирах.

Но сейчас мне было не до изучения местной истории, политики и социальной иерархии. Сейчас главное — выжить и понять, как вообще функционирует этот мир.

Я вообще не представлял, как здесь всё устроено. Культиваторы — да, ци — да, летающие мечи — да. Но у меня, на минуточку, нет ни капли этой загадочной "внутренней энергии", о которой все говорят. Зато есть мана и целый набор паладинских умений из игры. Вот только как они проявятся в мире, где люди запросто летают и разбивают горы голыми руками — одному богу известно. Сработают ли мои заклинания? Смогу ли я использовать свои способности? Или они трансформируются во что-то другое, соответствующее местным законам магии?

Пока я погрузился в тревожные размышления о своём печальном положении, к центральной стойке вышел грузный мужчина с грудью, как у племенного быка, и внушительным двойным подбородком. Судя по всему — хозяин заведения. Он громко хлопнул в ладони, привлекая внимание, и весь зал мгновенно затих, все взгляды обратились к нему.

— Братья и сёстры! — провозгласил он звучным, хорошо поставленным голосом, явно привыкшим командовать. — Сегодняшний вечер — настоящий праздник для нашего скромного заведения! И всё это благодаря невероятной щедрости не кого-нибудь, а самого Молодого Господина Артёма из клана Яшмовой Росы!

Он театрально указал наверх, где на втором этаже, на специальном балконе для почётных гостей, возлежал, окружённый прекрасными девушками, молодой человек лет двадцати в сверкающих шелках и с поясом, богато расшитым золотыми драконами. Он лениво махнул рукой, даже не удостоив толпу взглядом — и весь зал взорвался восторженными аплодисментами, словно им оказали величайшую честь.

Тут же по залу забегали официантки в ярких одеждах, разнося кружки с какими-то напитками. Мне тоже поставили одну прямо перед носом. Пахло странно, не похоже ни на что знакомое — смесь фруктов, трав и чего-то терпкого. Я сделал осторожный глоток, надеясь, что это не яд... и чуть не выплюнул всё обратно, едва сдержавшись.

Святые небеса! Что это за гадость?!

Это была не выпивка. Это была какая-то жидкая месть моим вкусовым рецепторам. Вкус напоминал уксус, который долго хранили рядом с несвежими кроссовками, а потом добавили туда перебродивших фруктов и щепотку перца для остроты. Я с огромным трудом проглотил этот глоток, чувствуя, как он обжигает горло, и больше не рискнул повторять эксперимент, опасаясь за свой желудок.

Но кружку всё же оставил при себе, делая вид, что наслаждаюсь напитком. Маскировка важнее вкусовых предпочтений. Вдруг здесь это считается изысканным деликатесом, и отказ будет воспринят как оскорбление?

Я откинулся на спинку деревянной скамьи, скрестил руки на груди и продолжил анализировать ситуацию, в которую попал, пытаясь найти выход.

Будь я каким-нибудь Личем-Уничтожителем Миров из другого класса персонажей — чувствовал бы себя здесь как рыба в воде. Личи, как и культиваторы, тоже одержимы идеей бессмертия и вечной жизни. Но паладин? Паладин — это про командную работу. Про поддержку товарищей. Про координацию действий в группе.

Хотя, справедливости ради, я уже не раз доказывал в игре, что могу эффективно действовать и в одиночку, вопреки всем стереотипам о своём классе. Не зря же меня прозвали "Солнечным Убийцей" после того памятного PvP-турнира, где я в одиночку уничтожил команду из пяти человек.

Но факт остаётся фактом: одному в этом чужом и непонятном мире придётся очень нелегко. Я, конечно, не новичок, в виртуальных сражениях себя отлично зарекомендовал, но это совершенно другой мир с другими правилами игры. И здесь цена ошибки — не потеря опыта или виртуальных предметов, а собственная жизнь.

Я поднялся со своего места, аккуратно отряхнул рукав шёлкового "наряда мудреца", собрался уже покинуть таверну — продолжить свою неожиданную жизнь в чужом жанре и поискать более спокойное место для ночлега — как вдруг...

Бум!

Столкновение. Причём весьма ощутимое, словно я врезался в стену.

— Ой, извините, я не... — начал я, но не успел закончить фразу.

— ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ОСЛЕП?! — взвился передо мной пухлый молодой человек, уже изрядно захмелевший от выпивки. Его щёки пылали ярким румянцем, а взгляд выражал такую неподдельную обиду, словно у человека, которому не дали золотую ложку в третью руку, когда он уже держал две.

На нём был дорогой шёлк самых изысканных оттенков, золотые драконы искусно вышиты на поясе, а парфюм настолько интенсивный и приторный, что им можно было бы сражать врагов на расстоянии без всякого оружия. Из-за его спины с балкона выглядывали куртизанки, едва сдерживая смех за расписными веерами.

И тут же снова этот громогласный хозяин заведения с грудью размером с бочку выскочил вперёд и театрально воскликнул, всплеснув руками:

— Ты что натворил, несчастный смертный?! Это же сам Кирилл! Молодой Господин Кирилл из знаменитого клана Пурпурного Лотоса Златограда! Наследник в третьем поколении!

Кирилл? Серьёзно? Такое обычное имя для напыщенного аристократа из фэнтезийного мира? Они точно не издеваются? Хотя, возможно, это я слышу его имя адаптированным под своё восприятие.

Этот Кирилл — видимо, тот самый, кто залил таверну дешёвым пойлом и теперь считает, что ему всё дозволено — надменно скрестил руки на груди и, насупившись, процедил сквозь зубы, глядя на меня сверху вниз, хотя был ниже ростом:

— На колени, ничтожество! Немедленно целуй мой сапог и проси прощения за свою дерзость! А не то прикажу тебя бросить в яму под городской стеной, где ты будешь гнить до конца своих дней!

Я внимательно посмотрел на него. Он — на меня, пытаясь испепелить взглядом.

И в этот момент я отчётливо понял: да, официально началась классическая глава под названием "Знакомство с местной напыщенной шишкой, которая станет заклятым врагом главного героя". Как по учебнику. Как в сотнях прочитанных мной книг и просмотренных фильмов.

Я вежливо кивнул и спокойно проговорил, стараясь не показывать раздражения: — Прошу прощения, уважаемый... Кирилл. Моё невежество, возможно, не столь велико, как ваше самомнение, но я искренне стараюсь над этим работать каждый день.

Толпа вокруг замерла в напряжённом ожидании, словно перед казнью. Кто-то в глубине зала тихо захихикал, не в силах сдержаться. Кирилл удивлённо моргнул, явно не ожидая такого ответа. А затем его лицо покраснело ещё сильнее, приобретая оттенок спелого помидора, готового взорваться.

— ТЫ... ТЫ СМЕЕШЬ ИЗДЕВАТЬСЯ НАД МОИМ ИМЕНЕМ И ПОЛОЖЕНИЕМ?! — заорал он так громко, что птицы, сидевшие на крыше, наверняка разлетелись во все стороны.

— Ни в коем случае, — невозмутимо ответил я, сохраняя спокойствие, — просто не привык видеть драконов на поясах у людей, которых может сбить с ног лёгкий ветерок. Обычно драконы выбирают более... достойных носителей.

Где-то в углу кто-то восторженно захлопал ладонями по столу. Куртизанки на балконе уже откровенно давились от смеха, прикрывая рты шёлковыми рукавами. Один из стражников даже кашлянул подозрительно громко, пытаясь скрыть улыбку за суровым выражением лица.

Кирилл взвился, как ужаленный, его лицо исказилось от ярости: — Эй! Охрана! Немедленно схватите этого наглеца и отрубите ему руки за оскорбление моей чести!

Из-за соседних столов неохотно поднялись двое амбалов — один с внушительной косой на плече, способной срубить дерево одним ударом, второй с харизмой кирпичной стены и шрамами по всему лицу. Они медленно встали, почесались, явно не горя желанием вмешиваться в конфликт. Я сделал шаг назад, готовясь к возможной схватке, и внезапно над моим правым плечом засиял яркий золотистый символ: "Ультимативный навык активирован: Божественное Возмездие".

Я сам не ожидал, что мои способности сработают в этом мире, но, видимо, стрессовая ситуация активировала защитные механизмы. Свет, аура, визуальные эффекты — всё выглядело впечатляюще и даже устрашающе. Даже если ты не знаешь, что это такое, инстинкт самосохранения подсказывает, что лучше не рисковать.

Амбалы мельком глянули на сияющий символ — и... внезапно забыли, зачем вообще поднимались. Один неловко поправил ремень, словно это было самым важным делом в мире, другой с преувеличенным интересом почесал ухо, разглядывая потолок.

Кирилл прошипел сквозь зубы, видя, что его приказ игнорируют: — Это ещё не конец, безродный! Ты ещё пожалеешь о своей дерзости! — и, фыркнув от негодования, удалился прочь, его шёлковые одежды эффектно развевались, а амбиции почти слышимо шуршали при каждом шаге.

Я спокойно вернулся за свой стол, чувствуя на себе десятки взглядов — от восхищённых до настороженных.

Ну вот, теперь точно пропал. Теперь либо я найду его в логове, либо он выследит меня. Всё зависит от того, кто первым получит квест на устранение противника. Классический сюжетный поворот, только теперь я в нём участвую по-настоящему.

Я слегка поклонился вслед удаляющемуся Кириллу, сохраняя учтивое выражение лица — балансируя на грани приличия и издёвки. — Прошу прощения, уважаемый господин. Моё невежество столь же велико, как ваше самомнение. Надеюсь, наши пути больше не пересекутся.

Он замер на месте, услышав мои слова. Пытался понять, оскорбил я его или похвалил. Его лицо приняло такое выражение, как у рыбы перед тем, как она делает "плюх" — смесь недоумения и возмущения — и весь зал тихо прыснул от смеха, не в силах сдержаться.

— Ты... ты смеешь издеваться надо мной?! — вскипел он, наливаясь винным румянцем до самых ушей, словно чайник на огне.

— Ни в коем случае, — спокойно ответил я, разводя руками. — Но если вы настаиваете, я могу вызвать местного стиральщика тапок. Или, как он тут называется... "Мастер шёлковых ступней"? Ваша обувь, кажется, нуждается в чистке после прогулки по таверне.

Зал отреагировал дружным хохотом, который невозможно было сдержать. Несколько человек даже захлопали в ладоши, выражая одобрение моей дерзости. За моей спиной какой-то бородатый воин одобрительно рявкнул, подняв кружку: — Так держать, брат! Давно пора кому-то поставить этих напыщенных павлинов на место!

Парень передо мной — лет двадцати, с пухлыми щёчками и причёской, явно стоившей больше, чем все мои доспехи вместе взятые — выглядел так, будто сейчас заорёт "Казнить!" и начнёт бросаться фразами вроде "Ты знаешь, кто мой отец?!" или "Мой клан сотрёт тебя в порошок!".

— Ты горько поплатишься за это оскорбление, — процедил он сквозь зубы, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Я — Вадим. Наследник дома Северного Облака! Мой отец — советник самого градоправителя! Запомни это имя, ибо оно станет последним, что ты услышишь в своей жалкой жизни!

Ах, ну да. Облака. Куда же в этом мире без облаков, туманов, дождей и прочих атмосферных явлений в названиях кланов и семей. Классика жанра.

— Тогда у вас наверняка есть полезные связи, — спокойно кивнул я, делая вид, что впечатлён. — Возможно, найдёте кого-нибудь, кто объяснит вам, что такое самоирония и чувство собственного достоинства? Это редкие товары, но для такой важной персоны, как вы, наверняка найдутся.

Двое охранников, уже направлявшихся в мою сторону по знаку Вадима, заметно замедлились, услышав мои слова. Один демонстративно кашлянул, пряча улыбку. Второй вдруг с преувеличенным вниманием заметил, что у него развязался ремень на секире, и принялся его поправлять, словно это было делом государственной важности.

И тут Вадим, поняв, что даже его охрана не горит желанием вступать в конфликт, резко развернулся и ушёл, фыркнув, как капризная кошка, случайно наступившая в лужу. Его шаги гулко отдавались по деревянному полу, а спина выражала крайнюю степень оскорблённого достоинства.

Я вернулся за свой стол, чувствуя, как адреналин постепенно отступает. Сделал ещё один маленький глоток из кружки, надеясь, что вкус улучшился. Он не улучшился ни на йоту. Всё та же отвратительная смесь, от которой сводило челюсть.

Может быть, в этом мире способность пить местный алкоголь тоже нужно прокачивать отдельным навыком? Или это специальное испытание для новичков?

Я поставил кружку и задумчиво облокотился на стол, обдумывая свои дальнейшие действия.

Так. Вернёмся к приоритетам и составим план выживания.

Первое: Деньги. У меня были золотые монеты из игры, но я понятия не имел, принимают ли их здесь и какова их ценность. Обмен валюты? Возможно, стоит найти ювелира или менялу. Поиск работы? Тоже вариант, хотя какие навыки я могу предложить в мире культиваторов? Участие в боях на арене? А вот это уже звучит интересно и перспективно. Драться я умел и любил. Арены в MMORPG всегда были моей стихией, где я чувствовал себя как рыба в воде. Но... здесь не пиксели и не условная шкала урона. Здесь — настоящие культиваторы с реальными способностями, которые могут разрезать камень голыми руками. И если я покажу что-то слишком необычное, меня могут принять за демона или еретика и устроить охоту на ведьм. А это точно не входит в мои планы.

Второе: Система. Я всё ещё отчётливо чувствовал свою ману, пульсирующую внутри, словно второе сердце. Скиллы паладина — тоже никуда не делись, что подтвердилось активацией ауры. Но как они работают здесь, в мире, где люди летают на мечах и сносят горы одним ударом кулака? Понять это — вопрос выживания и адаптации к новой реальности.

Третье: Информация. Пока — наблюдать, слушать, запоминать. Я уже знал, что город называется Златоград, что ему около сорока лет, и что сюда собираются представители Семёрки Старших Домов на какой-то важный фестиваль. А ещё есть некто по имени Максим, который явно местная знаменитость, возможно, важный босс, возможно — потенциальный квестодатель или союзник.

В общем, слишком много высокоуровневых фигур в одном месте. Надо уходить, пока меня не заметили и не втянули в какие-нибудь неприятности или интриги, к которым я совершенно не готов.

Я встал, поправил шёлковое одеяние с раздражающим эффектом минус пятнадцать процентов ко всем характеристикам (серьёзно, кто вообще придумал такой дебафф?), и направился к выходу, стараясь больше ни с кем не сталкиваться.

И, конечно же, судьба решила подшутить надо мной в очередной раз: я снова в кого-то врезался, словно магнитом притягивая неприятности.

— Извините, я не...

— ТЫ ЗНАЕШЬ, КТО ПЕРЕД ТОБОЙ?! — раздался громкий голос, полный... нет, не ярости. Скорее, праведного театрального возмущения. Громкий, напыщенный, как будто его обладатель долго репетировал эту фразу перед зеркалом, оттачивая каждую интонацию.

Я поднял глаза. Ещё один представитель местной элиты. Высокий, статный, с аккуратно подстриженной бородкой и холёным лицом, явно из тех, кто спит на шёлковых простынях и ест только с позолоченной посуды, которую потом выбрасывают. Его сопровождали двое приближённых, один с изящным веером из перьев редких птиц, другой с хмурым выражением лица и рукой на рукояти меча. Позади виднелся богато украшенный паланкин с занавесками из дорогой ткани и несколько слуг в ливреях.

— Отлично, — пробормотал я себе под нос. — Похоже, начинается бонусная сцена с очередным персонажем из высшего общества.

Я снова откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, мысленно готовясь к новому конфликту.

Ситуация у меня была... мягко говоря, не самая выигрышная. Два конфликта за вечер — это уже перебор даже для героя фэнтезийного романа.

Будь я каким-нибудь Личем-Пожирателем Душ — мне было бы даже комфортно в этом мире интриг и борьбы за власть. Личи и культиваторы, если задуматься, во многом похожи: оба одержимы идеей бессмертия, оба ведут себя так, будто время принадлежит только им, и оба склонны к непомерной мании величия и коллекционированию древних артефактов.

А я — паладин. Моя сила раскрывается в группе. В связке с целителем, магом, а лучше всего — с ещё одним паладином. Танковать, держать линию фронта, привлекать внимание монстров и карать нечисть. Это моя истинная стихия, а не светские интриги и словесные перепалки с напыщенными аристократами.

По крайней мере, так гласят стереотипы о моём классе, которые я всегда стремился опровергнуть.

Я эти стереотипы давно разбил в пыль своими достижениями, доказав, что паладин может быть не только щитом, но и мечом.

Но одно дело — доминировать в одиночку в игре, где максимум, что тебе грозит — это потеря виртуальных очков. Совсем другое — оказаться в чужом мире, где PvE становится не "подземельем на пятерых игроков", а реальной жизнью. И смертью, которая может наступить от неосторожного слова или взгляда.

Я, конечно, не из тех, кто жалуется на судьбу. В дуэлях один на один я всегда чувствовал себя уверенно, полагаясь на свои рефлексы и тактическое мышление. Но если на меня выйдет целая секта культиваторов с криками "Это нечисть!" или "Еретик!" — вряд ли я смогу просто нажать на кнопку "возрождение" и начать заново с контрольной точки.

А значит — нужно тщательно продумывать каждый шаг и не нарываться на неприятности, особенно когда я ещё так мало знаю об этом мире.

Первая серьёзная проблема: деньги и ресурсы для выживания.

У меня в инвентаре лежало несколько золотых монет из моей родной игры — те самые, за которые я когда-то приобрёл божественные наручи и нагрудник. Только кто скажет, имеют ли они хоть какую-то ценность в этом мире? Может быть, здесь есть обменные пункты или ювелиры, которые оценят чистое золото? Или придётся зарабатывать по старинке — сражаясь с монстрами и собирая добычу, как в любой классической RPG.

Вариант с ареной, о которой упоминали в таверне, выглядел... весьма заманчиво. Сражаться на арене, на глазах у восторженной толпы, получать награды и репутацию — всё это было мне хорошо знакомо и по душе. Я всегда любил честный бой один на один, где всё решают навыки, а не статус или происхождение.

Только есть один существенный нюанс: я совершенно не знаю местных правил и обычаев.

Если я выйду на арену и активирую свою ультимативную способность "Божественное Возмездие" или "Щит Праведности" — кто знает, как это воспримут? Возможно, решат, что я демон в человеческом обличье. Или скрытый культиватор из враждебной секты. А может, просто сочтут меня "слишком странным, чтобы оставаться в живых" и устроят охоту.

В мире, где господствует восточное фэнтези с его строгими иерархиями и традициями, можно легко стать врагом номер один, просто бросив не тот взгляд на не того человека или использовав силу, которая не вписывается в местную систему.

А мой класс — паладин, с аурой света, святой магией и щитом, которым можно отражать даже солнечные вспышки — не самый подходящий образ, чтобы втереться в доверие к людям, привыкшим к "мудрецам, медитирующим под водопадами" и "старцам, парящим на облаках".

А значит — идея с ареной пока откладывается до лучших времён, когда я лучше пойму этот мир и его правила.

Нужно собрать больше информации, прежде чем предпринимать активные действия. Выяснить: Как здесь работают магические силы и что такое эта загадочная ци. Что представляют собой культиваторы и их способности, какие у них ограничения. Где я могу применить свои паладинские навыки, не рискуя получить по голове арестом или проклятием. И — где проходит граница дозволенного, прежде чем меня решат "очистить от зла" или "изгнать демона".

Я глубоко выдохнул, встал и аккуратно поправил свои шёлковые одеяния — пусть они и дают штраф к характеристикам, но выглядят не хуже, чем у местной знати, что даёт мне хоть какую-то маскировку.

Пора двигаться дальше и искать безопасное место для ночлега, а утром на свежую голову продолжить исследование этого странного мира.

Но как только я развернулся — бац!

Столкновение номер два за вечер. Судьба явно испытывает моё терпение.

— Извините, я... — начал я по инерции, но меня тут же перебили громким и надменным окриком:

— ТЫ ВООБЩЕ ВИДИШЬ, С КЕМ СТОЛКНУЛСЯ, НИЧТОЖЕСТВО?!

Передо мной стоял ещё один представитель местной "золотой молодёжи". Лет двадцать с небольшим, но уже с таким выражением лица, словно он лично финансирует половину провинции и владеет жизнями всех её жителей. Рубашка с искусной вышивкой драконов и фениксов, дорогой веер из слоновой кости в руке, причёска, явно оформленная с помощью как минимум троих профессиональных стилистов и закреплённая золотыми шпильками.

За его спиной выстроилась целая свита: двое молчаливых телохранителей с каменными лицами и руками на рукоятях мечей, роскошный паланкин с резными деталями, пара услужливых слуг, готовых выполнить любой каприз, и... да, даже какой-то несчастный юноша с зонтиком, хотя на небе не было ни облачка и мы находились внутри помещения. Видимо, статус обязывает иметь человека с зонтиком даже в ясную погоду и под крышей.

Я молча посмотрел на него. В голове промелькнула мысль: ну всё, началась классическая бонусная сцена с очередным напыщенным аристократом. Третья за вечер. Это уже перебор даже для фэнтезийного романа.

Я выдохнул. Внутренне. Внешне же сохранял полное спокойствие, почти вежливость.

Встать на колени? Целовать сапоги? В другое время — возможно, я бы и сыграл по правилам жанра, ради собственного выживания. Но не сегодня. И точно не перед этим самовлюблённым павлином, который, судя по всему, считает себя центром вселенной...

Я молча развернулся и ушёл, не оглядываясь назад и не удостоив его ответом. Иногда молчание — лучший ответ на глупость. За спиной ещё долго слышался раздражённый голос этого напыщенного щёголя — Вадима, — и подобострастное подхихикивание его свиты, но я не обращал на это внимания.

Я вышел на улицу, с облегчением вдыхая свежий ночной воздух, наполненный ароматами цветущих деревьев и специй.

Ночь в Златограде — а именно так назывался город, если верить подслушанным разговорам — была поистине волшебной и завораживающей. Сотни разноцветных фонарей парили в воздухе, словно стая причудливых светлячков, танцующих по невидимым воздушным тропам. Торговцы неспешно сворачивали свои лавки, аккуратно укладывая товары, некоторые артисты всё ещё продолжали уличные выступления, собирая последние монеты, а над головой то и дело проносились изящные фигуры на летающих мечах, оставляя за собой светящиеся следы энергии разных цветов, словно волшебные кометы.

Я шёл без определённой цели. Просто двигался вперёд по извилистым улочкам, стараясь осмыслить всю информацию, которую удалось собрать за этот безумный вечер.

Итак.

Златоград — настоящая жемчужина южной провинции, построенная сорок лет назад каким-то могущественным патриархом из клана Небесного Клинка. Скоро здесь состоится важный фестиваль под названием Фестиваль Восходящего Пламени. Настолько значимый, что даже представители Семи Старших Домов могут почтить его своим присутствием, что для города является огромной честью и признанием. А среди местных знаменитостей особенно выделяется некто по имени Максим — видимо, местная звезда, возможно, важный босс, возможно — ключевой квестодатель или потенциальный союзник.

Ладно. Вся эта информация, несомненно, полезна для понимания общей картины. Но пока не самое главное для моего выживания.

Главное — выжить первые дни и понять, как здесь работает вся эта магическая механика, чтобы адаптировать свои способности.

Я остановился в тихом уединённом переулке, прислонился к прохладной каменной стене древнего здания и закрыл глаза, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям.

Я всё ещё отчётливо чувствовал свою ману, пульсирующую внутри, словно голубое пламя. Система навыков паладина тоже никуда не исчезла, что подтвердилось спонтанной активацией ауры в таверне. Значит, часть игровых механик осталась со мной в этом мире, что уже хорошо. Но при этом я не ощущал ни малейшего намёка на ци — ту энергию, которой, судя по всему, пользуются все местные. Ни единого. А судя по тому, что я видел, в этом мире абсолютно всё завязано именно на этой энергии.

Люди здесь летают на мечах, используют удивительные техники, даже уличные фокусники — и те демонстрируют трюки с применением ци, создавая иллюзии и манипулируя стихиями.

А у меня — только мана и паладинские способности, которые могут выглядеть здесь чужеродными и подозрительными.

Если я неосторожно использую что-то из своего арсенала — меня могут принять за демона или еретика. Или за представителя враждебной секты. Или, что ещё хуже, за еретика, которого необходимо срочно "очистить". В таких мирах это обычно означает одно: сожгут на костре и заставят переродиться заново, если повезёт. А если не повезёт — отправят в какое-нибудь измерение вечных мучений.

Я медленно провёл рукой по лбу, стирая выступивший пот, и глубоко выдохнул, пытаясь успокоиться.

Нет, рисковать пока нельзя. Сейчас моя стратегия — только наблюдение и сбор информации, пока я не пойму правила игры в этом мире.

Но тут, словно по закону подлости, впереди раздался громкий возбуждённый крик глашатая, привлекающий внимание прохожих:

— Братья и сёстры! Сегодня ночью нам выпала невероятная честь! Настоящий подарок судьбы! И не от кого-нибудь, а от самого Молодого Господина Вадима из клана Северного Облака!

Я медленно обернулся, предчувствуя новые неприятности. Похоже, этот вечер ещё не закончил преподносить мне сюрпризы

Глава 2

В прошлой жизни, когда я ещё играл в Lost Legends Online, мне приходилось сталкиваться с самыми разными персонажами. От запрограммированных НПС с завышенным самомнением до реальных игроков, для которых троллинг был не просто развлечением, а настоящим искусством самовыражения. Поверьте, за годы игры я повидал такое, что хватило бы на целую энциклопедию человеческой изобретательности в области раздражения ближнего своего.

Были те, кто специально загораживал вход в подземелья, выстраиваясь цепочкой и не давая пройти другим игрокам. Были те, кто намеренно стягивал огромные толпы монстров прямо на тебя в самый разгар битвы с боссом, когда у тебя уже нет ни сил, ни ресурсов на дополнительных противников. А мои особые "любимчики"? Те изощрённые личности, кто засыпал торговыми запросами прямо посреди рейдового сражения, когда от твоей мгновенной реакции зависела жизнь всей группы, а на экране вместо интерфейса боя внезапно появлялось окно с предложением купить бесполезный хлам за астрономическую цену.

Так что сейчас вопрос стоял предельно просто: как разобраться с этой ситуацией, не создавая лишних проблем?

Ответ? С умом, хладнокровием и стратегическим расчётом.

Видите ли, по натуре я довольно спокойный человек. Не тот, кто ждёт медаль за вежливость или стремится получить титул "Самый терпеливый игрок года", а тот, кто умеет сохранять лицо и контроль даже тогда, когда перед ним истерит полный идиот с манией величия. А Максим, стоящий передо мной с перекошенным от возмущения лицом и трясущимися от гнева руками, был именно таким идиотом. И с ним нужно было обращаться крайне осторожно, как с неразорвавшейся бомбой.

Особенно учитывая, что он был, мягко говоря, в стельку пьян — настолько, что, казалось, вот-вот рухнет под собственным весом.

— У тебя что, камни вместо глаз, деревенщина?! — пошатываясь и едва удерживая равновесие, Максим пытался выглядеть грозно, но получалось скорее комично, как у ребёнка, изображающего разгневанного дракона. Его лицо исказилось в гримасе преувеличенного возмущения, а глаза никак не могли сфокусироваться на одной точке. — Или твоя мать уронила тебя головой вниз в младенчестве? Хотя... это многое объясняет! Ахахаха!

С балкона над нами его спутницы — две молодые девушки в дорогих шёлковых платьях — прыснули в ладошки, кокетливо обмахиваясь расписными веерами, словно наблюдали за увлекательным представлением в дорогом столичном театре. Их смех, высокий и звонкий, разнёсся по всему залу таверны, привлекая ещё больше внимания к нашей сцене.

— Может, он немой? — поддразнила одна из них, прикрывая накрашенные губы краем веера, расписанного цветущими вишнями. — Или просто слишком глуп, чтобы понять, с кем имеет честь говорить?

Максим замер, будто его озарило внезапное откровение. Его лицо просветлело, как у человека, только что разгадавшего величайшую загадку вселенной.

— ААА! Ну конечно! Глухой! Слепой! Немой! Да ещё и в лохмотьях! — он попытался ткнуть пальцем мне в грудь, но промахнулся на несколько сантиметров, чуть не потеряв равновесие от собственного резкого движения. — Думаешь, раз нацепил шёлка — стал кем-то важным?! Ты даже не представляешь, кто я такой!

Я моргнул, сдерживая невольную улыбку. Технически, это даже не мой лучший комплект одежды. Просто... визуальный костюм для маскировки, который я выбрал, чтобы не привлекать лишнего внимания. Серьёзный минус к характеристикам, но существенный плюс к незаметности. Ну, почти незаметности, как оказалось. Видимо, в этом мире даже простой шёлк считается признаком высокого статуса.

Он навалился ближе, обдавая меня волной винных паров такой концентрации, что воздух между нами, казалось, мог воспламениться от случайной искры. Я почувствовал, как несколько капель слюны попали мне на щёку, когда он продолжил свою тираду:

— Ты должен ползать у моих ног за то, что тебе разрешено дышать одним воздухом со мной! Мой отец — советник самого наместника! Одно моё слово — и тебя вышвырнут из города, как бродячую собаку!

Классика жанра. Типичный диалог из разряда "напыщенный аристократ встречает главного героя". Я мог бы процитировать десятки подобных сцен из популярных квестов Lost Legends Online. Всегда одно и то же — богатый наследник, власть, угрозы, а потом... ну, обычно это заканчивалось дракой или унижением одной из сторон.

Но я даже не дрогнул. Выражение лица оставалось абсолютно нейтральным, как у профессионального игрока в покер.

За годы в MMORPG я видел в чате оскорбления и похуже. Один только случай, когда новичок третьего уровня обвинил меня в краже легендарного меча, которого я даже не подбирал, а потом собрал целую гильдию для "восстановления справедливости", стоил всех этих пьяных выкриков. Тогда мне пришлось иметь дело с сотней разъярённых игроков, а не с одним пьяным аристократом.

Не было никакого смысла опускаться до уровня Максима. Это только усложнило бы ситуацию.

Никаких вспышек гнева. Никакой ответной агрессии. Никаких резких движений, которые можно было бы истолковать как угрозу.

Это не значит, что я не просчитывал уже свой следующий шаг, как в шахматной партии. В голове уже выстраивалась цепочка возможных действий и их последствий. Я видел как минимум семь различных способов разрешить эту ситуацию, от самых мирных до... ну, скажем так, не очень мирных.

Максим продолжал нести бессвязный бред, слова уже слипались, язык заплетался всё сильнее с каждой секундой. Лицо приобрело ярко-багровый оттенок, напоминающий перезрелый помидор, дышал он тяжело и хрипло, как загнанный зверь после долгой погони. От перегара, казалось, мог бы загореться сухой лист — если бы он, не дай бог, заговорил где-нибудь в лесу в засушливый сезон.

Вокруг нас уже собралась приличная толпа зевак. Кто-то смотрел с интересом, предвкушая драку, кто-то — с опаской, боясь оказаться втянутым в конфликт. Я заметил, как хозяин таверны нервно протирает стаканы, явно беспокоясь о сохранности своего имущества.

Пора было заканчивать этот фарс, пока он сам не натворил чего-нибудь непоправимого или не спровоцировал меня на действия, о которых мы оба пожалеем.

Я расслабил лицо, придав ему максимально спокойное и доброжелательное выражение. Ни тени угрозы или раздражения. А голос сделал ровным, с лёгкой дружелюбной ноткой — ровно такой, чтобы сбить с толку и разрядить накалившуюся атмосферу.

Я слегка склонил голову в вежливом полупоклоне, как если бы действительно признавал его высокий статус:

— Прошу прощения, Господин Максим, — проговорил я вежливо и чётко, чтобы каждое слово было отчётливо слышно всем присутствующим. — У меня не было ни малейшего намерения вас оскорбить или проявить неуважение. Я всего лишь путешественник, недавно прибывший в ваш прекрасный город.

Толпа вокруг, которая уже мысленно делала ставки на предстоящую драку, разочарованно выдохнула. Кто-то даже поморщился, словно у него отняли долгожданное развлечение. Девушки на балконе переглянулись с недоумением — видно было, что они совершенно не понимали, как так вышло, что ожидаемое представление внезапно пошло не по сценарию.

А Максим... растерянно моргнул, как человек, внезапно разбуженный посреди глубокого сна. Он явно не ожидал, что я не стану ни униженно извиняться в слезах, умоляя о прощении, ни бросаться в бой с ответными оскорблениями и угрозами. Я не подыграл его сценарию. И не пошёл на открытый конфликт. Просто — идеально выверенное извинение, которое невозможно ни продолжить, ни превратить в повод для эскалации.

Я не пресмыкался. Но и не бросал вызов. Идеальный баланс.

А затем — добавил мастерский финальный штрих. Положил руку ему на плечо — мягко, ненавязчиво, почти по-дружески. Ладонь лёгкая, но уверенная, как будто мы старые знакомые, просто немного не поняли друг друга.

— Похоже, вино сегодня оказалось не слишком благосклонно к вам, господин, — сказал я тихо, словно делясь секретом, который не предназначен для чужих ушей. — Вам стоит отдохнуть и набраться сил. Было бы крайне досадно, если бы вы утомились до начала завтрашнего фестиваля. Я слышал, это будет грандиозное событие, достойное вашего присутствия.

Он был слишком пьян, чтобы осознать, что его искусно направляют. Его мутный взгляд на мгновение прояснился, словно он пытался понять, что происходит. Я слегка подтянул его к себе, будто собирался поделиться ценным советом, который может услышать только он.

И в этот момент — активировал одну из своих не самых часто используемых способностей:

Божественное Слово: Покой.

Мягкое золотистое сияние на долю секунды окутало мою ладонь и тут же исчезло — практически незаметно для окружающих в тусклом свете таверны. Никто не обратил внимания на это мимолётное свечение, приняв его за отблеск свечей. А вот Максим... его веки затрепетали, как крылья бабочки. Он пошатнулся сильнее, пытаясь сфокусировать взгляд. И...

Шлёп.

Рухнул на колени, словно марионетка, у которой обрезали нити. Глаза закатились, сознание отключилось мгновенно.

Его управляющий — круглолицый мужчина средних лет с растерянным выражением лица и каплями пота на лбу — ахнул, бросаясь к своему господину:

— Г-господин Максим?! Что с вами?! — в его голосе слышался неподдельный испуг.

Я быстро подхватил пьяного аристократа под руку, не давая ему упасть лицом на пол и получить травму, и спокойно передал его в руки слуги, как будто ничего необычного не произошло.

— Похоже, молодой господин просто перебрал с вином, — сказал я мягко, с ноткой сочувствия в голосе. — Было бы правильно отнести его в комнату, чтобы он мог отдохнуть в комфорте. Утром он придёт в себя и, возможно, даже не вспомнит об этом маленьком недоразумении.

Слуга замешкался на мгновение, переводя взгляд с меня на своего бесчувственного господина, но затем кивнул быстро, почти рефлекторно:

— Д-да! Конечно! Благодарим вас, почтенный гость! Вы очень добры! — он подал знак двум крепким парням, стоявшим неподалёку, и те поспешили на помощь, подхватив Максима под руки.

И вот так, без драки, без шума, без лишних проблем — конфликт был исчерпан. Ни крови, ни скандала, ни разбитой мебели. И, самое главное — я не нажил себе врага в лице пьяного наследника с хрупким самомнением и влиятельным отцом. Наоборот, его слуги теперь считают меня благородным человеком, который помог их господину в трудную минуту.

Идеальное разрешение ситуации. Даже лучше, чем я рассчитывал.

Я вышел из таверны, глубоко вдохнув свежий ночной воздух. Он был прохладным, освежающим — и, в отличие от того, что витало в зале, не пах тупостью, перегаром и дешёвыми духами.

И это, чёрт побери, был только первый день.

Ещё даже не прошло суток в этом мире — а я уже успел ввязаться в конфликт с местной шишкой. Это, наверное, своеобразный рекорд даже по меркам моей насыщенной игровой карьеры. Если здешняя логика хоть отдалённо напоминает Lost Legends Online, то, возможно, я уже в полуфинале какого-нибудь сюжетного квеста под названием "Неприятности на свою голову" или "Как нажить врагов и разозлить людей".

Но всё это будет потом. Сейчас — не время отвлекаться на мелочи и самоиронию.

С Максимом покончено. По крайней мере, на ближайшие часы.

Теперь пора подумать о более важных вещах — как выживать в этом новом мире, полном неизвестности и потенциальных опасностей.

С этими мыслями я неспешно побрёл по городу, впитывая окружающую атмосферу всеми чувствами, стараясь запомнить каждую деталь, каждый звук, каждый запах. Всё могло оказаться важным для понимания этого места.

Несмотря на поздний час, Златоград не спал. Он жил — тихо, но с той самой глубокой, тлеющей энергией, как угли в костре после яркого пламени. Люди сновали туда-сюда по узким улочкам, усталость висела на их плечах, как тяжёлая накидка, но они не останавливались, движимые каким-то внутренним упорством. Завтра — праздник, и каждый готовился, как мог, не жалея сил и времени.

Отовсюду свисали флаги и вымпелы — тёмно-золотые, багряные, с искусной вышивкой иероглифов, что закручивались в элегантные, почти танцующие линии, словно застывшие в ткани. Наверняка какие-нибудь благословения — на удачу, богатство, долголетие, защиту от злых духов. Шёлковые ленты колыхались на лёгком ветру, между ними — крошечные фонарики из рисовой бумаги, отбрасывающие мягкий, тёплый свет на булыжную мостовую, создавая причудливые тени.

Торговцы и ремесленники работали далеко за полночь, выстраивая прилавки, развешивая товары, готовясь к завтрашнему наплыву гостей и покупателей. Кто-то забивал таблички с ценами — чёрные иероглифы на свежем дереве, выведенные уверенной рукой каллиграфа, кто-то любовно раскладывал украшения, благовония и тканевые изделия, каждый надеясь, что завтра именно его лавка привлечёт больше всего внимания и, соответственно, монет.

Из бокового переулка донеслась громкая перебранка, эхом отражаясь от каменных стен:

— Да хоть бы ты привёз доски из самой Западной Провинции, Иван старый! Всё равно же шатается, как пьяный козёл на льду! — кричал молодой парень, яростно указывая на деревянный прилавок, который действительно выглядел не слишком устойчивым.

— Шатается, говоришь? Да это ветер! Просто ветер! — огрызнулся седой плотник, яростно размахивая руками, как мельница в бурю. — А ремесло моё — безупречно, понял?! Тридцать лет я строю, тридцать! Тебе фигурки сахарные продавать надо? Плати за работу, или ищи другого мастера!

Я невольно усмехнулся, проходя мимо. Некоторые вещи, похоже, универсальны для любого мира — споры о качестве работы и её стоимости существуют везде.

Дальше по улице группа женщин — скорее всего, служанки из чайного дома, судя по их одинаковым передникам — перешёптывались с нескрываемым азартом, собравшись тесным кружком:

— Слышала, сам наместник на праздник придёт в этом году, — говорила одна, с длинной косой, перекинутой через плечо. — Говорят, он привезёт подарки для города.

— Правда? И говорят, Алексей из Старших Кланов тоже будет! — подхватила другая, пониже ростом, но с живыми, блестящими глазами. — Тот самый, что в прошлом году победил на турнире всех претендентов!

— Ох, только представь, если он заметит нас... — мечтательно протянула третья, самая молодая, с румянцем на щеках. — Говорят, он ищет себе невесту.

Мимо пронеслись дети — стайка мальчишек с деревянными мечами в руках, изображая героев из своих любимых сказок. Они кричали, смеялись и толкались, полные энергии даже в столь поздний час.

— Завтра я пойду на арену! — гордо воскликнул один, с растрёпанными волосами, размахивая самодельным оружием так, что чуть не задел проходящую мимо женщину с корзиной. — Буду смотреть, как настоящие воины сражаются!

— Я слышал, у мастеров культивации удар может землю расколоть! — добавил другой, веснушчатый, и смачно взмахнул игрушечным мечом, как будто сейчас пустит волну энергии клинка. — Бах! И гора пополам!

— А мой дядя говорил, что видел, как один мастер летал! Прямо по воздуху! — не желая отставать, вставил третий, самый маленький, но, похоже, самый фантазёр из всей компании.

Я невольно улыбнулся, глядя на их искреннее воодушевление и детскую непосредственность. Дети и их фантазии... Хотя, судя по тому, что я уже видел и испытал в этом мире, возможно, они не так уж далеки от истины. Если я могу пробить камень пальцем, то почему бы кому-то не уметь летать?

Чем больше я слушал разговоры вокруг, тем яснее вырисовывалась общая картина этого места и его обитателей.

Город жил традициями. Каждый уголок дышал подготовкой, ожиданием, ритуалами, передававшимися из поколения в поколение. Все были заняты, каждый по-своему — и всё было направлено к завтрашнему дню, который, судя по всему, имел огромное значение для местных жителей.

Завтра будет важный день.

Для города.

И для меня — возможность узнать больше об этом мире и его правилах.

Я стоял на самой высокой точке Златограда — на смотровой площадке старой сторожевой башни, куда мне удалось забраться без особого труда, глядя вниз, на россыпь огней, рассыпанных по улицам, словно звёзды, упавшие с неба на землю. Фонари качались на ветру, освещая извилистые улочки, где торговцы и ремесленники продолжали суетиться, несмотря на глубокую ночь. С высоты весь этот хаос казался... отстранённым, почти нереальным. Лишь отголоски. Лёгкие шумы, уносимые ветром в ночное небо, усыпанное незнакомыми созвездиями.

Вид, конечно, был потрясающий — город, раскинувшийся внизу, напоминал огромную светящуюся карту, прочерченную линиями улиц и площадей. Но я был здесь не ради эстетического удовольствия или туристических впечатлений.

Я всё ещё не понимал, как обменять своё игровое золото на местную валюту. Видел несколько лавок менял, но не рисковал подходить, не зная курса и правил обмена. Но хотя бы меня не беспокоили насущные проблемы с едой и сном, мучающие обычных путешественников.

Один из бонусов 275 уровня — а это, на минуточку, максимальный уровень в Lost Legends Online, доступный лишь единицам из миллионов игроков. По игровой легенде, после 250 уровня персонаж становился полубогом. Больше не связанным ограничениями смертного тела. Еда — опциональна, скорее удовольствие, чем необходимость. Сон — рекомендация, но не обязательное требование для восстановления сил.

Хоть что-то радовало в моём положении, учитывая, что я оказался в чужом мире без гроша в кармане (точнее, с кучей золота, которое пока нельзя потратить).

Я, конечно, не знал, сколько времени смогу так прожить, но пока это явно не входило в список первоочередных проблем. Возможно, эти способности со временем ослабнут, но сейчас у меня были заботы поважнее.

Сейчас было важнее другое.

Я сам. Моё тело. Мои возможности.

Я сжал пальцы в кулак. Разжал. Снова сжал. Почувствовал, как по венам будто гудит энергия, пульсируя в такт сердцебиению. Не просто усиление — какая-то запредельная чёткость в каждом движении, словно моё тело настроено на идеальную частоту. Это не просто сила. Не просто скорость. Это... инстинкт. Знание на клеточном уровне.

Только не мой.

Инстинкты персонажа, которого я создал и развивал годами.

Я знал, как двигаться. Как сражаться. Как держать меч, будто он часть меня, продолжение руки. Каждое движение — отточено до совершенства, до автоматизма. Как мышечная память... которой у меня, по сути, никогда не было в реальной жизни. Я никогда не держал настоящий меч, не говоря уже о том, чтобы сражаться им.

Это что, игровая инерция, перешедшая сюда вместе с телом? Или какая-то особая магия этого мира, адаптировавшая меня к новой реальности? Или, может быть, я просто сплю, и это всё — невероятно реалистичный сон?

Неважно. Главное — это делало меня потенциально очень опасным. И очень уязвимым одновременно, если кто-то узнает о моих способностях раньше, чем я научусь их контролировать.

И пора было это проверить. По-настоящему проверить, на что я способен.

Я глубоко вдохнул, наполняя лёгкие прохладным ночным воздухом. Пригнулся, чувствуя, как мышцы напрягаются, готовые к действию.

И прыгнул.

Меня подбросило вверх, словно катапультой, и я легко перелетел на соседнюю крышу, преодолев расстояние, которое обычный человек никогда бы не смог перепрыгнуть. Касание черепицы — перекат, тело инстинктивно смягчило инерцию, распределив удар по всей поверхности, и я тут же пошёл в следующий рывок, не теряя ни секунды. Прыжок. Ещё один. Ещё. Ритм движений пошёл сам по себе, как хорошо отрепетированный танец.

Это ощущалось... естественно. Правильно. Словно я всю жизнь только этим и занимался.

Я в жизни никогда не занимался паркуром, даже близко не подходил к этому виду активности, но двигался так, будто делал это каждый день с рождения, с грацией и уверенностью профессионального трейсера. Легко. Чётко. Идеально выверенно. Без единой ошибки или неуверенного шага.

"Ловкость у меня в билде никогда не была топовой", — подумал я, приземляясь на очередную крышу и на мгновение замирая, чтобы оценить следующий прыжок. — "Но даже при этом она была сверхчеловеческой по любым стандартам".

Прыгая с крыши на крышу, я постепенно сместился к южной части города, где здания становились всё ниже и реже, пока наконец не оказался у заброшенного парка на окраине Златограда — тихого, пустынного места, которое, судя по всему, давно не посещали даже местные жители.

Заросшие каменные дорожки, клочья дикой травы, пробивающейся сквозь трещины в плитах, и редкие, кривые деревья, стоящие, как молчаливые стражи под бескрайним звёздным небом, создавали атмосферу забытого, заброшенного места.

Вот тут — меня никто не потревожит. И можно по-настоящему проверить свои возможности, не опасаясь нежелательных свидетелей.

Но сначала — мера предосторожности.

Божественное Чутьё!

Я активировал Божественное Чутьё — один из моих скиллов обнаружения, который в игре был незаменим для выявления скрытых врагов и ловушек.

В игре он проявлялся просто: красные точки на мини-карте, показывающие враждебные цели в определённом радиусе вокруг персонажа. По описанию, особенно эффективен против нечисти, демонов и небожителей, способен проникать сквозь стены и иллюзии. Иногда даже умудрялся показывать их намерения — что, согласитесь, чертовски полезно в любой ситуации, особенно когда не знаешь, друг перед тобой или враг.

Я закрыл глаза, позволяя способности развернуться наружу, охватывая пространство вокруг меня невидимой сферой восприятия. Ощущение было странным — словно я одновременно находился в своём теле и вне его, чувствуя каждый камень, каждый лист, каждое движение воздуха в радиусе нескольких десятков метров.

...Ничего.

Никакой враждебной активности. Ни засады. Ни убийц в тенях. Ни демонических сюрпризов, ждущих подходящего момента для нападения. Только мелкие животные — крысы, ночные птицы, насекомые, но ничего опасного для меня.

Отлично.

Значит, можно начинать без опасений.

На губах появилась лёгкая ухмылка предвкушения. Я потянулся, разминая руки и плечи, чувствуя, как суставы слегка похрустывают. Всё тело гудело от энергии, требующей выхода, как перетянутая струна.

Пора узнать, насколько я теперь силён. По-настоящему силён.

Моё появление в этом мире было... странным, мягко говоря. Настолько странным, что иногда мне казалось, что я всё ещё сплю и вижу невероятно реалистичный сон.

Один миг — я сижу за компьютером в своей квартире, радуюсь своему идеальному билду, который собирал и оттачивал месяцами. Следующий — взрыв. Монитор, ослепительная вспышка, адская белизна, заполнившая всё поле зрения.

А потом — свободное падение.

Без предупреждения. Без красивой заставки с логотипом игры. Без гейм-мастера в мантии, объясняющего сюжет и правила нового мира. Просто я, летящий с неба, с шикарным, но пугающим видом на незнакомый мир внизу... и абсолютно никакого контроля над полётом, только ветер, свистящий в ушах, и паника, сжимающая горло.

А потом — золотой огонь.

Это не было обычное пламя. Без жара. Без боли. Просто сияющее, божественное пламя, охватившее всё моё тело, будто я не человек, а комета, входящая в атмосферу. Всё во мне — пульсировало энергией, каждая клетка, каждый нерв. В глазах плясал свет, не слепящий, а какой-то... родной. Знакомый. Словно я всегда был его частью.

Это должно было пугать. Это должно было жечь. Но вместо этого — это чувствовалось правильно. Естественно.

Будто так и было задумано изначально. Будто я возвращался домой после долгого отсутствия.

Когда я наконец врезался в землю, то пронёсся сквозь крону деревьев, ломая ветки, как спички, и впечатался в лесную почву, оставив за собой приличную воронку, словно метеорит. Результат? Никаких переломов. Ни единой царапины. Ни одного синяка. Только лёгкое, тёплое послевкусие той самой магии, которая охватила меня в падении, и странное ощущение завершённости, словно последний кусочек головоломки встал на место.

Времени на осмысление не было. Лес вокруг кишел жизнью. Только это была не та жизнь, которая тебе дружелюбно улыбается и предлагает чашечку чая. Это была та, что следит. Ждёт. Тихо дышит в темноте, выбирая момент для нападения.

Я почувствовал их раньше, чем увидел. Твари. Жуткие. Звери или монстры — не суть важно. Их жажда крови висела в воздухе, словно густой туман. Почти осязаемая, с металлическим привкусом на языке.

Типичные лесные мобы. В игре я бы даже не обратил на них внимания, просто прошёл бы мимо — слишком низкоуровневые, чтобы представлять угрозу. Но здесь, в реальности, с неизвестными правилами и без понимания своих возможностей... лучше было не рисковать.

Инстинкты включились мгновенно, словно кто-то щёлкнул переключателем в моей голове.

Нельзя стоять на месте. Никаких геройств. Сначала — в город. Цивилизация. Люди. Порядок. Или хотя бы объяснения, что это за место и как я сюда попал.

И я рванул.

Сквозь заросли. Между деревьями. Ловко, быстро, с какой-то врождённой точностью движений. Будто тело знало, что делает, даже если разум ещё не успевал осознать.

Баланс. Координация. Рефлексы. Всё на уровне, недоступном обычному человеку.

Оно просто знало.

И я был быстр. Гораздо быстрее, чем когда-либо в игре, где скорость всё же ограничивалась анимациями и механиками.

Вскоре я увидел грунтовую дорогу, петляющую между деревьями. А там — тропа привела меня к высоким стенам Златограда, возвышающимся над лесом, как каменный страж.

Времени на размышления не было. Ни тестов. Ни скиллов. Только бег — с затаившимися в тени тварями, которые, кажется, не решились броситься вдогонку, но наблюдали из темноты леса, их глаза светились в темноте, как маленькие красные фонарики.

А сейчас — у меня наконец появилось время. Время и безопасное место для экспериментов.

Я медленно выдохнул, позволяя прохладному ночному воздуху наполнить лёгкие, очищая разум от лишних мыслей. Парк был тихим. Изолированным. Идеальным местом, чтобы по-настоящему проверить свои способности без риска навредить кому-то или привлечь нежелательное внимание.

Я размял пальцы, повращал плечами и быстро осмотрелся вокруг, выбирая подходящую цель для первого теста.

В нескольких метрах впереди, между двумя кривыми деревьями, стоял огромный валун. Выветренный, массивный, покрытый мхом и лишайником. Настоящая каменная глыба, явно весом в несколько тонн, вросшая в землю, словно часть ландшафта.

Я подошёл ближе и положил ладонь на шероховатую поверхность, ощущая прохладу камня и текстуру мха под пальцами.

Он был реальным. Настоящим. Твёрдым. Не иллюзия, не сон. Здесь не было игровых условностей. Никакой "удобной для игрока" разрушаемости, как в подземельях, где стены могли рушиться от одного удара, если того требовал сюжет. Только грубый, неуступчивый камень, существовавший здесь, возможно, сотни лет.

Я поднял руку. И... вытянул один палец. Указательный.

Обычный укол. Ничего больше. Просто простое, прямое движение, без замаха, без усилия.

Мой палец коснулся камня — и прошёл сквозь него, как сквозь мягкую глину или масло, оставленное на солнце.

В течение одного короткого мгновения я почувствовал сопротивление. Лёгкое. Едва ощутимое. Как если бы между пальцем и камнем была тонкая папиросная бумага. А потом валун раскололся. Идеально ровное отверстие пронзило его насквозь, словно лазерный луч. Через долю секунды по поверхности побежали трещины, как паутина, расходясь от точки удара, и вся глыба обрушилась, рассыпавшись в груду обломков с глухим грохотом.

Я уставился на неё с изумлением, не веря своим глазам.

— Хм.

Без скиллов. Без баффов. Без специальной активации или подготовки. Просто обычное движение, которое я сделал бы, нажимая кнопку дверного звонка.

И камень не выдержал. Рассыпался, как карточный домик.

Я сжал кулак. Разжал. Снова сжал. Сила внутри меня будто пульсировала, напоминая о себе, требуя выхода.

Да... Я действительно силён. Невероятно силён.

Но вот насколько? Каковы мои пределы?

Я начал с осторожных экспериментов, методично проверяя каждый аспект своих физических возможностей.

Сначала — скорость.

Слева — древнее дерево с искривлённым стволом, впереди — разрушенный фонтан, когда-то, вероятно, бывший центральным элементом парка. Я сосредоточился, напряг мышцы ног, чувствуя, как энергия собирается в них, готовая к высвобождению... и рванул.

Мир размазался в одноцветную полосу — камни треснули под ногами от силы толчка, ветер свистнул мимо ушей, как при сильном шторме. Я остановился — дерево уже было далеко позади, а я стоял у фонтана, преодолев расстояние в десятки метров за долю секунды.

Слишком быстро. Баланс пошатнулся от резкой остановки. Я почти оступился, чудом удержав равновесие.

Снова.

На этот раз я дал себе больше устойчивости, лучше подготовился, ушёл с места, словно исчез в одной точке. И появился уже в другой, притормаживая чуть раньше, чем полностью остановиться, гася инерцию постепенно.

Гораздо лучше. Дыхание — ровное, несмотря на скорость. А вот разум немного поплыл от такой скорости и резкой смены перспективы, словно мозг не успевал обрабатывать информацию с той же скоростью, с которой двигалось тело.

Вот как ощущается ловкость паладина на максимальном уровне... Не просто быстро — нечеловечески быстро.

Теперь — сила.

Я сжал кулак и ударил вперёд. Не по цели. Просто в воздух. Обычный прямой удар, без особой техники.

Раздался резкий треск, словно хлопнул кнут, и по полянке прошла ударная волна, подняв пыль с земли у моих ног и заставив ближайшие ветки деревьев качнуться, как от порыва ветра.

Дополнительные тесты были уже ни к чему. Это доказательство само по себе — я мог создавать ударную волну просто движением руки, без контакта с целью.

Для проверки баланса и координации я прошёл серию сложных акробатических движений — разворот с прыжком, контролируемое сальто в воздухе и лёгкое приземление на узкий деревянный столбик, оставшийся от какой-то разрушенной конструкции. Каждое движение — точное, выверенное до миллиметра. Каждый шаг — плавно перетекает в следующий, без малейшей заминки или неуверенности. Будто это не я учился, а тело уже знало все эти движения наизусть. Как будто годы интенсивных тренировок вписались мне в кости, мышцы и нервы.

Я выдохнул, чувствуя странную смесь восторга и тревоги. Эта сила — пока ещё не совсем моя. Инстинкты не поспевали за возможностями. Разум не успевал осознать всё, что может тело. Одна ошибка — и можно разнести себя вместе с окружающим пространством. Или случайно убить кого-то, просто не рассчитав силу.

Надо быть предельно осторожным. Учиться контролировать каждое движение, каждый жест.

И наконец — настоящий тест. То, что я откладывал до последнего момента.

Я потянулся в Инвентарь — странное ощущение, словно проникаешь рукой в карман другого измерения — и вытащил клинок. Не кричаще-яркий, не позолоченный, без драгоценных камней и вычурных украшений, но любой опытный воин мгновенно распознал бы его истинную ценность и смертоносность.

Серебряная Сталь.

Легендарный длинный меч, за которым я охотился в игре почти год, проходя одно и то же подземелье снова и снова, пока наконец удача не улыбнулась мне. В своей простоте — почти скромен, даже аскетичен. Без сияющих рун, без лишнего пафоса и декоративных элементов. Просто — оружие, доведённое до абсолютного совершенства мастером своего дела. Его острота могла перерезать даже мифрил — редчайший металл, считавшийся в игре практически неразрушимым.

Стоило только взяться за рукоять — и я почувствовал это: знакомое, почти хищное ощущение. Жажду. Тело требовало. Хотело двинуться. Размахнуться. Проверить пределы. Словно меч был не просто оружием, а продолжением меня самого, жаждущим действия.

Но я удержался от немедленного порыва.

Я был слишком близко к городу. Если культиваторы тут действительно ощущают всплески энергии, как это бывает в историях и легендах... мне сейчас совсем не кстати светиться. Пока рано привлекать к себе внимание, особенно когда я так мало знаю об этом мире и его правилах.

Вместо этого — концентрация на контроле. На точности. На сдержанности.

Одной рукой крепко обхватил рукоять. Обычному человеку понадобились бы обе руки для такого тяжёлого оружия, но у меня была пассивка "Обезьяний Захват" — дающая возможность свободно орудовать тяжёлым оружием одной рукой, не теряя в скорости и точности.

Я провёл клинком в воздухе — медленно, осознанно. Чувствуя вес, выверяя длину дуги, привыкая к балансу оружия. Меч прошёл сквозь воздух, будто скользил по воде — идеально сбалансированный, словно был создан специально для моей руки.

Я чуть улыбнулся, ощущая растущую уверенность.

Медленно, размеренно, я начал двигаться, выполняя базовые формы фехтования, которые никогда не изучал в реальной жизни. И внезапно —

Меч запел. Прошёл сквозь воздух, как струя талой воды весной. Острый, как первый иней на осенней траве. Моё тело само пошло в атаку, словно включился какой-то древний механизм. Каждый удар — точен, выверен до миллиметра. Каждый шаг — безупречен, словно часть хореографии, отрепетированной тысячи раз. Будто эти движения записаны у меня в душе, в самой сути моего существа.

Это было... слишком естественно. Слишком правильно.

С каждым взмахом перед глазами вспыхивали воспоминания — битвы, которых я никогда не вёл, противники, с которыми никогда не сражался, победы, которых никогда не одерживал. Но всё это ощущалось реальным, словно прожитым. Мышцы работали сами, но разум начал отставать, не поспевая за телом.

Дыхание сбилось. Пальцы на рукояти сжались крепче. По спине побежал холодок. Не от усталости. Не от страха. От чего-то глубже, более фундаментального.

Что-то было не так.

Глава 3

В какой-то степени я уже начал понимать, что за мир меня окружает... Но всё же, признаюсь честно — я не знаток сянься. Я — человек меча и магии. Мечей, доспехов, рыцарей и фаерболов. А не вот этого всего: "собери 1000 лет ци, посиди под водопадом и стань бессмертным, пока грызёшь траву из горной расщелины." Но ничего. Привыкну.

Утро пришло неожиданно мягко. Золотистый свет проливался на улицы, смывая остатки ночной прохлады. Ветер доносил аромат поджариваемой уличной еды, свежезаваренного чая и лёгкие нотки благовоний, тлеющих у дверей лавок. Запах жареных каштанов смешивался с ароматом свежих цветов, которыми торговцы украшали свои прилавки к празднику.

Ночные улицы, ещё недавно тихие, теперь превратились в бурлящее море движения — повсюду слышались голоса купцов, путешественников, культиваторов и просто горожан. Казалось, весь город проснулся одновременно, выплеснувшись на улицы разноцветным потоком. Над головами развевались шёлковые полотнища с золотой вышивкой — драконы, облака, символы долголетия и удачи. Красные фонари покачивались на ветру, готовясь вспыхнуть с наступлением вечера. Торговцы громко зазывали покупателей, рекламируя одежду с вышитыми оберегами, талисманы от бед, редкие ингредиенты, которые якобы «пробуждают скрытый меридиан» и «открывают путь на новый уровень культивации».

— Лучшие амулеты! Только сегодня! — кричал пожилой торговец с седой бородой. — Защита от злых духов! Привлечение удачи! Проверено мастерами культивации!

В воздухе звенели звуки гуциней и пип, вплетаясь в общий шум: разговоры, смех, звон чашек, перекрикивание через толпу. Где-то вдалеке слышались барабаны — глухие, ритмичные удары, задающие пульс всему городу. Мимо проходили знатные господа — в дорогих одеждах, под тенями шёлковых зонтиков, которые держали для них слуги. Их лица выражали то самодовольство, которое бывает только у людей, уверенных в своём положении и власти.

Культиваторы — кто в богатых сектантских мантиях, кто в простой дорожной одежде — двигались спокойно, с той самой уверенностью, что бывает только у людей, которые могут одним ударом превратить камень в пыль. Их глаза смотрели сквозь толпу, словно видели что-то большее, недоступное обычным смертным. Между ними сновали обычные люди — дети с бумажными фонариками в форме тигров и фениксов, смех, суета, жизнь. Мальчишки с деревянными мечами играли в культиваторов, девочки в ярких платьях водили хороводы вокруг цветочных композиций.

А я? Я просто шёл. Не спеша. Смотрел. Слушал. Запоминал. Впитывал каждую деталь этого нового, странного мира, который теперь стал моим домом — хотел я того или нет. Такой фестиваль — это не просто праздник. Это — шанс. Когда столько людей в одном месте — информация начинает циркулировать, как кровь. Если где-то и всплывут слухи о забытых наследиях, далёких сектах, древних артефактах — то здесь, в толпе, между чашкой рисового вина и игрой на лютне.

И всё же, мысли вновь вернулись к Анне. Она назвала меня "младшим в культивации". Что означало — она недооценила меня. Приняла за новичка, за очередного юнца, который только начал свой путь. И это — отлично. Если честно, я её не виню. Мои способности не базируются на ци, а значит, по их стандартам я выгляжу... Ну, не нуб, конечно, но явно не гранд-мастер с третьей ступенью просветления.

Скорее, я выгляжу как "молодой господин", который умеет махать мечом, имеет кое-какие таланты... но не больше. Не угроза. Не монстр. Просто... один из многих. Очередной искатель приключений, которых в этом мире, похоже, пруд пруди. Прекрасно. Меня это более чем устраивает. Пусть так и думают. Пусть считают меня очередным мажором с хорошим воспитанием, странным набором трюков и скверным чувством юмора. Тем больше у меня свободы. Если меня недооценивали — это открывало целую кучу возможностей. Возможностей, которые я не собирался упускать.

Меньше внимания. Меньше подозрений. Больше свободы. Можно спокойно прокрасться сквозь охрану, выдать неожиданный удар в бою, или просто наблюдать, как сильные мира сего раскрываются, считая тебя «мелкой сошкой». Но и обратная сторона у этой монеты была. Иногда... авторитет решает всё. И если тебя списали со счетов с самого начала — вход в определённые места, разговоры с нужными людьми или участие в важных событиях становятся невозможными. Или, как минимум, невероятно сложными. Двери закрываются перед твоим носом, а информация обтекает тебя, как вода — камень.

Я тихо вздохнул. Надо будет учесть это в будущем. Придётся балансировать между "незаметным фоном" и "достаточно внушающим уважение странником". Тонкая грань, но я всегда любил сложные задачи. Но сейчас всё это — потом. Мой фокус был на другом. Информация. Если в этом городе и можно было найти зацепки — подсказки, ключи, легенды, которые помогут мне разобраться в этом мире, — то именно в хаосе фестиваля они и могли всплыть. Нужно только знать, где искать и как слушать.

Я шёл по улицам, смешиваясь с толпой, подстраиваясь под общий ритм, прислушиваясь ко всему, что говорилось вокруг. Мои глаза не упускали ни одной детали, уши ловили каждый обрывок разговора. У чайного дома стояла группа молодых учёных, явно из состоятельных семей — в дорогих мантиях, с подвязанными аккуратными причёсками и нефритовыми заколками. Их руки были мягкими, без мозолей — руки людей, которые никогда не знали тяжёлого труда.

— Это мой первый визит в Златоград, — говорил один, поправляя заколку. Голос — благоговейный, с нотками восторга, которые он пытался скрыть за напускной серьёзностью. — Местная архитектура — невообразимая. Эти изогнутые крыши, эти каменные драконы на фасадах... Даже столица рядом кажется... грубой.

— Тут мастера — под личным патронажем семьи Городского Главы, — отозвался другой, поглаживая свиток, который держал в руках. — Говорят, они собирают таланты со всех уголков страны. Лучших резчиков по камню, лучших художников, лучших архитекторов. Ничего не жалеют для красоты города.

Интересно. Значит, Городской Глава — ценитель искусства. Или просто хочет произвести впечатление. В любом случае, полезно знать. Пара шагов дальше — женщина в дорожном плаще рассматривала расписные веера на прилавке. Лёгкое движение пальцев по тонкому шёлку, задумчивое «хм-мм». Её осанка выдавала в ней человека, привыкшего к уважению.

— Говорят, в этом году фестиваль пышнее, чем обычно, — сказала она, словно себе под нос, но достаточно громко, чтобы продавец услышал. — Городской Глава, должно быть, пытается произвести впечатление. Интересно, на кого?

Старый продавец, с бородой до груди и глазами, в которых уже не удивляешься ничему, усмехнулся. Морщины на его лице складывались в карту прожитых лет.

— Правильно слышали, госпожа. Культиваторы из главных сект уже прибыли. Даже те, кто обычно не снисходит до таких мероприятий. Ходят слухи... — он понизил голос, наклонившись ближе, — в городе появится великая возможность. Что за возможность — никто не знает. Но все её ждут.

Великая возможность? Это уже звучало по-настоящему любопытно. Не просто слухи о празднике, а что-то большее. Что-то, ради чего даже высокомерные секты решили почтить город своим присутствием. Я ускорил шаг — и чуть впереди увидел двух молодых парней в дорожных мантиях, сидящих у уличной лапшичной, склонившихся над мисками горячей лапши. Пар поднимался от их еды, окутывая лица лёгкой дымкой. Они говорили тихо, почти шепотом, но в их голосах звучал тот самый азарт, который выдает: "мы знаем что-то, чего другие не знают".

Нужно послушать. Я замедлил шаг, делая вид, что рассматриваю товары на ближайшем прилавке.

— Слышал, на аукционе в этом году покажут древний артефакт, — сказал один из парней, между глотками лапши. Его палочки замерли в воздухе, пока он говорил. — Что-то связанное с сектой, которая исчезла несколько столетий назад. Говорят, это может изменить баланс сил во всём регионе.

Его друг фыркнул, даже не поднимая головы от миски:

— Ты во всё веришь, что услышишь на улице? Какая вероятность, что это правда? Каждый год одно и то же — слухи о великих сокровищах, а в итоге — обычные торги за обычные вещи.

— А ты сам подумай, — возразил первый, понизив голос ещё сильнее. Я едва мог его расслышать сквозь шум толпы. — Один мой знакомый видел, как старейшины Секты Туманного Облака прибыли вчера ночью. Все трое! Они бы не перлись через полстраны просто ради фейерверков и танцев. Что-то здесь не так, говорю тебе.

Я нахмурился, делая вид, что разглядываю нефритовый амулет на прилавке. Это был уже второй раз, когда я слышал намёк на нечто большее, чем просто фестиваль. Сначала — «великая возможность». Теперь — артефакт исчезнувшей секты. Совпадение? Или всё же это — тот самый след, за которым я охотился?

Я продолжил идти, как ни в чём не бывало, но каждую мелочь запоминал. Разговоры. Имена. Секты. Слухи. Всё складывалось в мозаику, которая пока не имела чёткого рисунка, но уже намекала на что-то интересное. По крайней мере, теперь было ясно одно: Златоград — это не просто город. Это перекрёсток. Здесь сталкиваются интересы могущественных сект, богатых кланов и амбициозных одиночек. Здесь все чего-то ищут. Здесь каждый преследует свои цели, часто скрытые за улыбками и вежливыми поклонами. Значит, невежество — роскошь, которую я себе позволить не могу.

Если я хочу выбить для себя место в этом мире — мне нужно больше, чем сила. Мне нужно знание. О культивации, о сектанских иерархиях, о том, как на самом деле перераспределяется власть — не в битвах, а в переговорах, взглядах, сделках за кулисами. Мне нужно понять правила игры, прежде чем я смогу в неё играть. И я чувствовал: прорыв близко. Словно воздух вокруг был наэлектризован возможностями. Сейчас — просто наблюдать. Собирать. Понимать. И быть готовым, когда момент настанет.

Как по заказу — словно сами небеса решили проверить мою готовность — первый урок пришёл неожиданно. Не в форме тайного манускрипта. Не в виде поучения от мудрого мастера. Не из-за усердного наблюдения. Нет. Судьба, как обычно, решила, что будет весело пнуть меня под рёбра, подкидывая возможность в форме ограбления. Классика жанра, ничего не скажешь.

Переулок, в который я свернул, был тускло освещён, в стороне от шумной части города. Воздух пропитан влагой, древними запахами камня и гнилого дерева. Стены, покрытые мхом, казалось, хранили истории сотен лет. Вдалеке, за поворотом, доносился гул праздника — весёлый, живой, будто всё вокруг продолжало танцевать, не подозревая, что в этой узкой улочке сейчас начнётся совсем другая история.

Передо мной стоял человек. Фигура в рваной одежде, лицо скрыто под тёмной тканью. Только глаза были видны — резкие, хищные, сверкающие холодной злостью. Как у зверя, загнанного, но всё ещё опасного. В них читалось отчаяние, смешанное с решимостью — опасное сочетание. В стене рядом со мной — нож, вонзившийся в кирпич, словно в масло. Лезвие дрожало, передавая остатки импульса. Не швырок в панике. Точный, хладнокровный бросок. Лезвие вошло ровно на два пальца, застыв в кирпичной кладке, как предупреждение.

Такое не сделает обычный вор. Это был кто-то, кто уже ступил на путь культивации. Кто-то, кто знает, как направлять энергию в оружие, как усиливать свои броски чем-то большим, чем просто мышечная сила. Я медленно выдохнул. Спокойно. Не совсем так я хотел познакомиться с этим миром, конечно... но и жаловаться не собираюсь. Если уж суждено вляпаться, то хотя бы извлечь пользу. А если уж небеса ко мне благосклонны, то, может, даже удастся провести реабилитационную работу с этим гением воровского пути.

Разбойник повёл плечами, сделал шаг ближе. Голос — хриплый, но с дерзким оттенком: — Тц. Медлительный ты, Юный Мастер. Большинство уже стояли бы на коленях и молили о пощаде. — В его словах звучала насмешка, но за ней скрывалось что-то ещё. Напряжение? Страх? Отчаяние?

Я не шелохнулся. Выражение — каменное. Я смотрел прямо в глаза нападавшему, не выказывая ни страха, ни гнева. — И о чём же, по-твоему, мне следует просить? — мой голос звучал ровно, почти скучающе.

Он усмехнулся. Пальцы коснулись рукояти второго ножа на поясе. Движение было быстрым, отточенным — явно не первый раз он так делал. — О жизни, конечно. Сними мантии. Оставь всё — украшения, деньги, хранилище, кольца. Сделаешь это — возможно, я дам тебе уйти. — Он сделал ударение на слове "возможно", словно наслаждаясь властью, которой, как ему казалось, он обладал в этот момент.

Прямо к делу. Без театра. Честно? Уважаю. По крайней мере, не стал выдумывать бред про "наставление" или "проверку духа". Никаких высокопарных речей о том, как молодёжь нынче не уважает старших или как я должен научиться смирению. Просто грабёж, без прикрас.

Я скрестил руки, слегка наклонив голову. Изучающе посмотрел на него, словно на интересный экспонат в музее. — То есть, дай угадаю: ты хочешь, чтобы я разделся, выложил всё ценное — и тогда ты, возможно, отпустишь меня? — в моём голосе появились нотки любопытства, словно мы обсуждали какую-то абстрактную философскую концепцию.

— В точку, — хмыкнул он из-под маски. — Ты быстро схватываешь. Это хорошо. Может, проживёшь дольше.

Я кивнул. Серьёзно, вдумчиво. Словно действительно обдумывал его предложение. — Хм. Любопытно.

А потом — я исчез. На долю секунды мир размазался, словно кто-то провёл кистью по реальности. Цвета слились, звуки стали приглушёнными, время замедлилось. А в следующий миг — я уже стоял у него за спиной. Так близко, что мог почувствовать запах пота и грязи от его одежды.

Мгновенный шаг. Flash Step. Простейшая техника перемещения — ничего особенного, никаких вспышек, ни сверкающего эффекта. Но для тех, кто стоит ниже по силе — этого достаточно, чтобы напомнить: "Ты не главный в этой сцене." Это как показать волку, что ты не овца — иногда достаточно одного движения, чтобы всё изменилось.

Разбойник резко напрягся, мышцы задёргались — инстинкт попытался крикнуть «опасность!», но уже поздно. Его тело среагировало раньше, чем сознание успело осмыслить происходящее. Глухой удар. Я легко толкнул его ладонью в спину. Без злости, без размаха. Но точно и уверенно. Просто показывая, что могу коснуться его в любой момент, что расстояние между нами — иллюзия, которую я могу разрушить по своему желанию.

Он пошатнулся, едва не врезался в каменную стену переулка. Послышался резкий вдох, судорожный — тот самый звук, когда до человека доходит: "Ты не контролируешь происходящее." Звук осознания, что ты больше не хищник, а добыча. Он начал разворачиваться, рука потянулась к ножу, но я уже шагнул вперёд — ближе, к уху — и произнёс, медленно, холодно, точно его же словами: — Раздевайся. Сними с себя всё. Хранилище. Кольцо. И, может быть... только может быть... я пощажу тебя. — Я намеренно копировал его интонацию, его манеру речи, отражая его собственные слова как зеркало.

Разбойник застыл. Его плечи напряглись, словно струны, готовые лопнуть от напряжения. А потом — к моему полному изумлению — он действительно начал раздеваться. Я моргнул. Погоди. Что?

Его руки дрожали. Он возился с рваной одеждой, неуклюже тянул завязки, торопливо сбрасывал лоскуты. Дыхание сбилось, движения — резкие, как у зверя, загнанного в угол. Каждое движение выдавало панику, страх, отчаяние. Никакого вызова. Никакого хвастовства. Никакой попытки сопротивляться или убежать. Только страх. Чистый, неприкрытый страх.

Я не собирался это доводить до такого. Это должен был быть урок, небольшой психологический переворот. Взять его же слова и отразить зеркально, чтобы он почувствовал, каково это — быть жертвой. Может быть, слегка напугать, показать превосходство, а потом отпустить с предупреждением.

Но теперь, глядя на то, как он в панике пытается снять с себя всё, как будто от этого зависит его жизнь, я... Я понял. Этот мир — на порядок жестче, чем я думал. Если одного слова хватило, чтобы человек сломался, если один толчок — и всё самообладание исчезло, если наказание за проигрыш здесь может быть куда страшнее, чем "возврат на чекпоинт"... Значит, здесь другие ставки. И другая цена ошибки. Здесь проигрыш может означать не просто потерю опыта или предметов, а нечто куда более страшное. Смерть. Пытки. Рабство. Что-то, что заставляет даже вооружённого человека дрожать от страха при мысли о поражении.

— П-пожалуйста, старший! — взвизгнула она, рухнув на колени. Голос внезапно стал выше, тоньше. — У меня нет сокровищ! Ни кольца хранения! Я просто... я пыталась выжить! Пощадите! Я сделаю всё! Всё, что угодно!

Я почти не услышал, что она сказала. Потому что вдруг осознал другое. Она. Теперь, когда я смотрел внимательно, всё стало очевидно. За слоями грязи, за мешковатой одеждой, за обмотками и тканью, скрывавшей лицо — силуэт был женским. Тело — худое, жилистое, но с лёгкими изгибами. Голос, хоть и грубый от усталости и уличной жизни, имел ту самую интонацию, которую трудно спутать.

Балаклава и одежда скрывали многое, но теперь — это было безошибочно. Передо мной была девушка, маскирующаяся под мужчину. Возможно, для безопасности. Возможно, чтобы внушать больше страха. Возможно, по каким-то другим причинам. И вот она — на коленях, лбом прижатая к грязному, холодному камню. Дрожит. Не двигается. Даже не смотрит вверх. Словно... готовится к удару, который вот-вот последует. Или к чему-то худшему.

Я медленно выдохнул. Ну вот. Прекрасно. Теперь я чувствовал себя абсолютным ублюдком. Последним мерзавцем, загнавшим в угол испуганную девушку. Идеально. Просто идеально. Я провёл рукой по лицу, потер висок. Вот не так я представлял себе свою первую "встречу с миром".

Я рассчитывал, что это будет какой-нибудь бандитик, который решил, что я лёгкая добыча. Подраться немного. Может, выбить из него информацию, и оставить лежать в углу с лёгким стоном и хорошим уроком на будущее. Всё просто. Всё понятно. Прямолинейно. Как в играх — встретил врага, победил врага, получил опыт и лут.

А вместо этого — Я загнал в угол истощённую девушку, которая теперь дрожит на камнях, как бездомная собака, привыкшая к ударам. Которая готова на всё, лишь бы выжить. Которая, возможно, просто не видела другого выхода, кроме как грабить прохожих.

Я снова взглянул на неё. Уже по-настоящему. Не как на противника, а как на человека. Худая. Не скелет, но явно недоедавшая — это было видно даже сквозь слои одежды. Щёки впалые, скулы выступают слишком резко. Руки — в старых, выцветших бинтах. Там, где бинты были порваны, виднелась грубая, потрескавшаяся кожа — следы неустанных боёв, и полного отсутствия передышек. Под ногтями — грязь, но не от лени, а от жизни на улице, где нет возможности поддерживать чистоту.

Это... культиватор? Таких обычно рисуют сияющими. Уверенными. Почтительными — или смертоносными. В шёлковых одеждах, с идеальной осанкой, с аурой силы и достоинства. А не такими. Не сломленными. Не отчаявшимися. Не готовыми унижаться ради шанса прожить ещё один день.

С лёгким движением запястья я извлёк из Инвентаря два мягких, уютных кресла, которые тут же материализовались посреди переулка — словно по волшебству. Они выглядели абсолютно неуместно в этом грязном, тёмном месте — плюшевые, с резными деревянными ножками, словно перенесённые из богатой гостиной. Вера аж подпрыгнула, глаза расширились от шока. И, честно говоря, это было... приятно. Видеть, как удивление вытесняет страх, как любопытство борется с недоверием.

Ну да, удивляйся. Кто в здравом уме держит мебель в инвентаре? Я. Конечно же, я. Когда я ещё играл в Lost Legends Online, у меня была целая система: выносить из подземелий всё, что не прибито. Табуреты, ковры, статуи, подсвечники. Всё, что можно было подобрать. Хотел сдать всё это НПЦ за золото... но не успел — комп рванул. Теперь вот сижу в новом мире, а со мной целый комплект обстановки, будто я забыл открыть не чайную, а хостел. Смешно, если подумать.

Вера, уже одетая, осторожно опустилась в кресло, будто не была уверена, что оно не исчезнет под ней или не превратится в какое-нибудь чудовище. Она сидела на самом краешке, готовая вскочить в любой момент. Я сам устроился поудобнее в соседнем кресле и выдохнул. Время узнать правду.

Я сцепил пальцы, глядя спокойно и чуть отстранённо: — Начнём с простого. Зачем пошла в бандиты? — мой голос был спокойным, без угрозы, но и без особой теплоты. Деловым.

Она вздрогнула. Пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели от напряжения. — ...Мне нужны были ресурсы, — выдавила она, глядя в сторону, словно боясь встретиться со мной взглядом.

— Это расплывчато, — я постучал пальцем по подлокотнику. Звук получился глухим, успокаивающим. — Какие именно?

— Еда. Лекарства. Травы, что питают энергию... — она говорила тихо, словно признаваясь в чём-то постыдном. — У меня нет секты. Нет покровителей. Никого. Я... — она сжалась, голос сорвался, в нём прозвучала такая глубокая боль, что я невольно напрягся. — У меня ничего нет.

Бродячая. Без клана, без связей, без помощи. Всё ясно. В мире, где принадлежность к секте или клану определяет твоё место, твои возможности, твою защиту — быть одиночкой означает быть никем. Особенно для культиватора, которому нужны ресурсы для роста.

— Ладно. Какой у тебя уровень? — я решил сменить тему, перейти к чему-то более конкретному.

Она опустила взгляд, потом прошептала, словно признаваясь в чём-то постыдном: — Область Закалки. Первая Звезда. Конец стадии.

Без понятия, что это значит. Абсолютно никакого представления. Звучит как что-то из руководства по йоге или восточным единоборствам. Но я кивнул так, будто понял каждое слово: — И это...? — я намеренно оставил вопрос открытым, ожидая пояснений.

Вера взглянула на меня с пустым, плоским выражением. В её глазах промелькнуло что-то — подозрение? Недоумение? Она явно не ожидала, что кто-то, кто смог так легко её обезвредить, не знает базовых вещей о культивации. — Это первый основной этап культивации, — сказала она медленно, словно объясняя ребёнку. — Самый начальный.

— Ага. И сколько всего этапов? — я продолжал расспрашивать, словно проводил обычное интервью, а не допрос в тёмном переулке.

— Одиннадцать. Я знаю только первые четыре. Их называют Четыре Великих Состояния, — в её голосе появились нотки уважения, когда она произносила эти слова. Словно само их упоминание было священным.

Я кивнул, жестом предлагая ей продолжить: — Продолжай. Расскажи подробнее.

— Самый низший — это Уровень Закалки, — начала Вера. Голос у неё стал чуть увереннее, как у ученицы, которая хотя бы в чём-то чувствует себя полезной. Она выпрямилась, словно рассказ о знакомых вещах придавал ей сил. — Это основа. Тут укрепляется тело — мышцы, кости, выносливость. Прежде чем работать с разумом, ты должен закалить плоть. Сделать её сильнее, выносливее, подготовить к принятию энергии ци.

— А следующий? — я слушал внимательно, запоминая каждое слово. Это была ценная информация, базовые знания о мире, в котором мне предстояло выживать.

— Просветление Разума, — сказала она, и в её глазах появился странный блеск. — Культиватор на этом уровне укрепляет ментальную силу, развивает восприятие. Чувства, интуиция, контроль над ци — всё это становится острее и точнее. Ты начинаешь видеть то, что скрыто от обычных людей. Слышать то, что недоступно обычному слуху.

Я едва не скривился. Отлично. Противники с экстрасенсорикой. Телепаты, улавливающие твои мысли, и бойцы, которые предчувствуют удар до того, как ты замахнулся. Приятно. Очень. Именно то, что нужно для сбалансированного игрового процесса. А Вера тем временем продолжала, не замечая моего внутреннего кризиса веры в PvP-баланс.

— Потом идёт Укрепление Воли, — её голос стал тише, словно она говорила о чём-то, что видела лишь издалека, но никогда не испытывала сама. — Здесь человек закаляет намерение. Его техники становятся куда мощнее. Некоторые говорят, что если у кого-то воля сильна достаточно, он может подавлять более слабых одним только присутствием. Одним взглядом заставить противника отступить.

Ну вот и приехали. Аура подавления. Пассивка страха. Проклятый дебафф от факта существования. Я уже предвкушаю весёлые встречи с такими в переулках. "Извините, я просто хотел спросить дорогу, а вы меня взглядом в асфальт вдавили. Не очень вежливо с вашей стороны."

— И последний уровень, который ты знаешь? — я старался сохранять нейтральное выражение лица, не выдавая своего скептицизма.

Вера слегка кивнула, и в её глазах появилось что-то похожее на благоговение. — Тайна Духа. На этом этапе культиватор начинает соприкасаться с истиной Дао. Ци очищается, становится глубже, и появляются способности, которые обычным людям даже не понять. Говорят, именно отсюда начинается настоящая культивация. Всё, что было до этого — лишь подготовка.

Я медленно выдохнул, обрабатывая всю эту информацию. Пытаясь уложить её в какую-то понятную мне систему. Итак... тело, разум, воля, дух. Звучит как RPG-древо с духовной начинкой. Выглядит впечатляюще. Звучит угрожающе. Баланс — отсутствует, как всегда. Типичная прогрессия от физического к метафизическому, от материального к духовному. Знакомая схема, но с местным колоритом.

А потом Вера добавила, почти между делом, словно это было чем-то само собой разумеющимся: — Каждый уровень делится на девять Звёзд. А каждая Звезда — на раннюю, среднюю и позднюю стадии.

Я замер. А потом мысленно сел и достал блокнот. И калькулятор. И, возможно, бутылку чего-нибудь крепкого. Итак, если я правильно понял, то: 4 основных уровня, которые она знает. Каждый уровень — 9 звёзд. Каждая звезда — 3 стадии. Это... 108 ступеней. И это только первые четыре уровня из одиннадцати. Я мысленно присвистнул. Вот это я понимаю — гринд. Разработчики этого мира явно знали толк в прокачке. Это тебе не "набил 60 уровень и пошёл в рейды". Это "потрать тысячу лет, чтобы добраться до середины пути, а потом узнай, что это был только пролог".

— А ты? — вдруг спросила Вера, осторожно, будто боялась, что вопрос может разозлить меня. Её глаза на мгновение встретились с моими, но тут же опустились. — Какой у тебя уровень?

Я улыбнулся. Загадочно. Как человек, который знает больше, чем говорит. Как наставник из фильмов о боевых искусствах, который никогда не отвечает прямо. — Достаточный.

Она кивнула, не настаивая. Умная девочка. Знает, когда не стоит давить.

— Ты... ты убьёшь меня? — спросила она тихо, глядя в пол. В её голосе не было страха, только усталое смирение. Словно она уже приняла такую возможность и просто хотела знать наверняка.

Я вздохнул. Глубоко. Устало. — Нет. Конечно, нет. Я не убиваю людей за то, что они пытаются выжить, — я говорил искренне, и, кажется, она это почувствовала. — Особенно тех, кто может быть полезен.

Она подняла взгляд — недоверчивый, настороженный. В её глазах появилась искра интереса. — Тогда... что ты хочешь? — в её голосе звучало недоумение, смешанное с осторожной надеждой.

Хороший вопрос. Что я хочу? Я хочу информацию. Я хочу понять этот мир. Я хочу найти способ вернуться домой — или, если это невозможно, создать себе новый дом здесь. Я хочу выжить, стать сильнее, найти своё место. Но прямо сейчас?

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне всё, что знаешь о фестивале. О городе. О слухах, которые ходят. О "великой возможности", о которой все шепчутся, — я говорил спокойно, деловито, словно предлагал обычную сделку. — Информация — это тоже ценность. Иногда даже более важная, чем деньги или артефакты.

Вера моргнула. Явно не ожидала такого поворота. Она выпрямилась в кресле, её плечи немного расслабились. — Я... я не так много знаю, — начала она осторожно, словно боясь разочаровать меня. — Я в городе всего три дня. Но... я слушаю. Наблюдаю. Запоминаю. Когда живёшь на улице, это помогает выжить.

И она начала рассказывать. Медленно, сначала запинаясь, потом — всё увереннее. Её голос становился тверже, взгляд — яснее, словно возможность быть полезной возвращала ей достоинство. О том, что фестиваль в этом году действительно особенный. О том, что Городской Глава пригласил представителей всех крупных сект, даже тех, кто обычно игнорирует подобные мероприятия. О том, что по городу ходят слухи о каком-то древнем наследии, которое будет выставлено на аукционе.

— Говорят, это что-то связанное с Сектой Лазурного Лотоса, — сказала она, понизив голос, словно само упоминание этого имени могло привлечь нежелательное внимание. — Они исчезли столетия назад. Никто не знает, почему. Просто... однажды их не стало. Их земли опустели, их ученики пропали. Но их техники культивации считались одними из самых мощных. Говорят, они умели делать то, что другим даже не снилось.

Я кивнул, запоминая каждое слово. Исчезнувшая секта, древние техники, таинственное наследие — звучало как классический сюжет для квеста. Но в этом мире всё было реальным, со всеми вытекающими последствиями.

— А что насчёт самого города? Кто здесь главный? Какие фракции? — я продолжал расспрашивать, пользуясь моментом. Чем больше я узнаю сейчас, тем легче будет ориентироваться потом.

Вера задумалась, собираясь с мыслями. Её лицо стало серьёзным, сосредоточенным. — Городской Глава — это Виктор Соколов. Он... справедливый, говорят. Но жёсткий. Не терпит нарушения порядка. Его семья правит городом уже пять поколений. Под ним — четыре благородных клана: Орловы, Волковы, Морозовы и Кузнецовы. Они контролируют торговлю, ресурсы, охрану. У каждого клана своя сфера влияния, свои интересы.

— А секты? — я подался вперёд, показывая свой интерес.

— В самом городе постоянно присутствуют только две: Секта Пяти Стихий и Секта Железной Ладони. Первая специализируется на элементальной магии, вторая — на боевых искусствах. Они как бы... уравновешивают друг друга. Остальные приезжают только на важные события. Как сейчас, — она помолчала, потом добавила: — Есть ещё мелкие группы. Гильдии. Торговые объединения. Но они не имеют реальной власти. Просто... существуют.

Я медленно кивнул, складывая кусочки головоломки. Картина постепенно прояснялась. Городской Глава. Четыре клана. Две постоянные секты. Плюс приезжие. Плюс обычные люди, торговцы, ремесленники. Классическая феодальная структура с элементами магического общества. Сложная система. Но понятная. Как в любой MMO — есть фракции, есть иерархия, есть баланс сил. Есть правила, писаные и неписаные. И есть те, кто эти правила устанавливает.

— Спасибо, — сказал я искренне, с лёгким кивком. — Это очень полезно. Ты хорошо наблюдаешь.

Вера кивнула, всё ещё настороженная, но в её глазах появилось что-то новое. Гордость? Надежда? — Что... что теперь будет со мной? — спросила она, и в её голосе звучала не столько боязнь, сколько усталая готовность к любому исходу.

Я посмотрел на неё внимательно. Худая. Измученная. Но в глазах — искра. Та самая, которая говорит: "Я ещё не сдалась." Та самая воля к жизни, которая заставляет людей бороться даже тогда, когда всё кажется безнадёжным. И я принял решение. Возможно, неразумное. Возможно, опасное. Но единственное, которое казалось правильным.

— Как тебя зовут? Полное имя, — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Вера, — ответила она тихо, словно само произнесение имени делало её уязвимой. — Просто Вера. У меня нет фамилии. Нет клана. Нет... ничего, что могло бы определить меня, кроме этого имени.

Я кивнул, принимая её ответ. — Хорошо, Вера. У меня есть предложение, — я сделал паузу, подбирая слова. — Ты знаешь город. Ты знаешь, как выживать на улицах. Ты умеешь наблюдать и запоминать. Ты можешь быть полезной.

Она напряглась, явно ожидая подвоха. В её глазах промелькнуло подозрение — она слишком долго жила в мире, где никто ничего не предлагает просто так.

— Я предлагаю сделку, — продолжил я, глядя ей прямо в глаза. — Ты станешь моими глазами и ушами в городе. Будешь собирать информацию. Слухи. Новости. Всё, что может быть полезно. Всё, что поможет мне понять этот мир и найти своё место в нём. А я...

Я сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. Мне нужно было, чтобы она поняла серьёзность моего предложения. — А я помогу тебе с культивацией. Ресурсы. Защита. Возможность расти. Возможность стать кем-то большим, чем просто бродячий вор, которого в любой момент могут убить в переулке.

Её глаза расширились. Недоверие. Шок. Проблеск надежды. Целая гамма эмоций промелькнула на её лице, прежде чем она смогла их скрыть. — Почему? — спросила она, и в её голосе звучало искреннее недоумение. — Почему ты предлагаешь это? Ты даже не знаешь меня. Я пыталась тебя ограбить. Я... никто.

Я улыбнулся. Не снисходительно, а по-настоящему. Впервые за весь разговор. — Потому что я вижу потенциал. И потому что мне нужен кто-то, кому я могу доверять в этом городе. Кто-то, кто знает его изнутри, а не по путеводителям и рассказам.

Это была правда. Не вся правда, конечно. Но достаточно. Полная правда была в том, что я сам был чужаком в этом мире. Потерянным. Без карты. Без руководства. И иметь союзника — даже такого, как она — было бы неоценимо. Кто-то, кто может объяснить неписаные правила, показать скрытые пути, рассказать о том, что не найдёшь в книгах.

Вера смотрела на меня долго. Изучающе. Словно пыталась разглядеть ловушку. Её взгляд скользил по моему лицу, пытаясь найти признаки лжи или скрытых мотивов. А потом медленно кивнула. Решительно. Твёрдо. — Я согласна.

И вот так, в тёмном переулке, среди шума далёкого фестиваля, родился странный союз. Между потерянным игроком из другого мира и отчаянной девушкой, которая просто хотела выжить.

Я протянул руку: — Тогда — партнёры?

Она осторожно пожала мою ладонь. Её рука была маленькой, но с мозолями от тренировок и боёв. Рука человека, который знает, что такое борьба. — Партнёры, — эхом отозвалась она, и в её голосе звучала странная смесь недоверия и надежды.

И в этот момент я почувствовал, как что-то изменилось. Словно невидимая нить протянулась между нами. Связь. Контракт. Обещание. Что-то, что связало нас крепче, чем просто слова. Я не знал, куда приведёт этот путь. Не знал, правильное ли решение принял. Не знал, можно ли доверять этой девушке, которая ещё час назад пыталась меня ограбить. Но одно я знал точно: в этом странном, новом мире, полном культивации, сект и древних тайн, лучше иметь союзника, чем быть одному. И, может быть, именно эта встреча была первым шагом к чему-то большему. К пониманию. К силе. К дому. Только время покажет

Глава 4

Алина опустилась на одно колено так резко, что я сначала подумал — она теряет сознание. Но нет. Вся её поза была предельно осознанной: руки сжаты в кулаки до побелевших костяшек, спина прямая как струна, а в глазах — огонь, какой нечасто увидишь даже у самых преданных воинов, готовых умереть за свои идеалы.

— Прошу, позвольте мне следовать за вами! — произнесла она с дрожью в голосе. Но дрожь эта была не от страха — от решимости, которая, казалось, исходила от неё почти осязаемыми волнами. — Я ничтожна, но клянусь своей жизнью: я буду служить вам всем, чем обладаю! До последнего вздоха!

Я нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает лёгкое раздражение. Только не это. Только не сейчас. С компьютерными персонажами всё просто: нажал «отказ» — и до свидания, никаких моральных дилемм, никаких сложностей. А вот настоящие люди? Гораздо, гораздо сложнее. Особенно когда они смотрят на тебя с таким обожанием, словно ты — последняя надежда в их жизни.

— Ты мне ничего не должна, — сказал я ровным голосом, стараясь звучать спокойно и рассудительно. — Твоя жизнь — твоя собственность. Делай с ней что хочешь, но мне не нужны последователи. Ни ученики, ни слуги, ни кто-либо ещё.

Я развернулся, собираясь уходить, мысленно поставив точку в этом разговоре. И тут что-то схватило меня за ногу, удерживая на месте с неожиданной силой. Я застыл на полушаге, медленно опуская взгляд вниз, уже догадываясь, что именно — вернее, кто именно — не даёт мне уйти. Алина вцепилась в мою штанину обеими руками, словно утопающий в спасательный круг. Её пальцы побелели от напряжения, а в глазах читалась такая мольба, что на мгновение мне стало неловко.

Я приподнял бровь, глядя на неё сверху вниз. Она вздрогнула под моим взглядом, но хватку не ослабила. Упрямая. «Серьёзно? Это что, местная романтика такая? Судьба посылает попутчиков на ровном месте, как в дешёвых романах?» — пронеслось в моей голове. Если так — пусть эти «небеса» сами себе и объясняют свои замыслы. Я сюда туристом не подписывался. Не просил перемещения в этот мир, не просил сверхспособностей, и уж точно не просил преданных последователей, готовых целовать землю под моими ногами.

С другой стороны, холодный рассудок подсказывал: иметь кого-то, кто знает этот мир изнутри, — не худшая идея. Я всё ещё понимал местную систему силы на уровне: «там что-то с энергией и горящими глазами, и все почему-то летают». А если я продолжу применять земную логику в мире, где она не работает — меня рано или поздно кто-нибудь превратит в пар из вежливости, даже не осознавая, что сделал что-то не так.

Хммм. Перевоспитание бывшей бандитки звучит, как квест с моральным бонусом. Почему бы не попробовать? В конце концов, я всегда могу отказаться от её услуг, если она окажется бесполезной или, что хуже, опасной. Я глубоко выдохнул, принимая решение.

— Ладно. Хочешь следовать — не буду мешать. Но учти: я не обещаю ни защиты, ни обучения, ни чего-либо ещё.

Она вцепилась сильнее, и на её лице расцвела такая искренняя улыбка, что на мгновение я даже забыл, что ещё вчера она была готова перерезать мне горло:

— Клянусь, Учитель! Клянусь всеми богами и предками! Я не подведу вас!

Я скрестил руки на груди, принимая более строгий вид:

— Тогда пройдёшь испытание. Первое из многих, если действительно хочешь следовать за мной.

Она моргнула, и в её глазах мелькнула тень неуверенности.

— И-испытание? Какое испытание, Учитель?

Я вытащил из рукава несколько золотых монет. Не цифровой баланс, как в виртуальных мирах, а реальный, тяжёлый металл, что теперь хранился в моём внутреннем пространстве, будто стал частью физического мира. Монеты тускло блеснули в утреннем свете, и я заметил, как несколько прохожих бросили в нашу сторону заинтересованные взгляды. Алина округлила глаза, глядя на монеты, словно я достал из рукава не деньги, а звёзды с небосвода.

Я бросил их ей — она поймала, хоть и с дрожью в пальцах. Её лицо металось между благоговейным восторгом и полным непониманием, словно она не могла решить, как реагировать на такой неожиданный подарок.

— Твоя задача простая, — сказал я, наблюдая за её реакцией. — Обмени эти монеты на местную валюту и встреться со мной здесь до заката. Ни минутой позже.

Она вертела одну из монет в пальцах, разглядывая каждую гравировку, каждый изгиб и символ, словно пыталась запомнить их наизусть. А потом, следуя древней традиции, которая, видимо, существует во всех мирах, осторожно укусила край монеты. Я с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Некоторые вещи не меняются, даже если переместиться в параллельную вселенную.

— Учитель... это слишком ценно, — сказала она, в голосе слышалось то ли сомнение, то ли благоговейный страх. — По виду и резьбе — это может быть ещё и исторический артефакт. Такие монеты... я никогда не видела подобных. Они не похожи ни на что из известных мне.

Она помедлила, явно борясь с внутренним конфликтом... и вернула почти все монеты, оставив себе только три. Словно держать больше было бы уже призывом к проклятию или испытанием, которое она не готова принять. Я приподнял бровь, искренне удивлённый таким поворотом.

— А если бы я велел тебе обменять все? Что тогда?

Она тут же напряглась, словно я задал вопрос с подвохом. Уставилась на монеты в своей ладони. Молча. Глубоко.

— ...Это подвох, — пробормотала она после долгой паузы. И, будто проверяя свою теорию, пропустила тонкий поток духовной энергии через челюсть и укусила монету снова, на этот раз с большей силой.

Монета не согнулась. Не треснула. Даже не дрогнула под давлением усиленных энергией зубов. Её глаза распахнулись, и в них читалось внезапное озарение:

— Понимаю! Это не обычное золото... Если попытаться продать слишком много сразу, можно привлечь нежелательное внимание. Или навлечь беду на себя и на вас. Но... — она подняла взгляд, в котором теперь светилось понимание. — Для кого-то вроде вас, Учитель... это ведь — мелочь, крупица вашей силы, не так ли?

Я кивнул, скрывая удивление. Ну что ж... разум у неё есть, и неплохой. Это радует. Возможно, она окажется полезнее, чем я предполагал изначально. Золото из моего прошлого мира никогда не было просто валютой. Эти монеты чеканились из особого сплава — редкие металлы, чёрное золото и высококачественная сталь, обработанные особым способом. Экономика там была стабильной, а потому требовала неразрушаемой валюты. По крайней мере, согласно легендам, которые я когда-то слышал...

Алина выровняла дыхание, словно приняла важное решение. В её взгляде снова появилась решимость, но теперь к ней добавилось что-то новое — осознанность и понимание ответственности.

— Я выполню задание и докажу свою преданность, Учитель! Клянусь, я не подведу вас!

Не дождавшись ответа, она развернулась на пятке и исчезла в толпе фестивальных улиц с такой скоростью, что я едва успел заметить направление её движения. Я моргнул, слегка озадаченный. Ну... оперативно. Даже слишком. Я ведь даже толком не подтвердил, что принимаю её в ученицы или спутницы — а она уже взялась за дело с фанатизмом человека, получившего второй шанс в жизни. Что ж, возможно, именно этим для неё и является встреча со мной — вторым шансом, возможностью начать всё с чистого листа.

«Ступай же, моя Алина! Принеси славу в этой торговой операции!» — мысленно усмехнулся я, наблюдая, как её фигура растворяется в пёстрой толпе.

Я выдохнул, потянулся, хрустнув плечами и шеей, и наконец огляделся по сторонам, позволяя себе расслабиться. Теперь, когда вопрос с Алиной был (временно) решён, у меня появилось свободное время для изучения города и его обитателей. Улицы Златограда кипели от жизни, словно муравейник в разгар лета.

Фестиваль набирал обороты: над торговыми рядами покачивались разноцветные фонари всех форм и размеров, заливая всё вокруг мягким тёплым светом, создающим почти волшебную атмосферу. В воздухе витал аппетитный аромат жареных шашлычков на длинных деревянных шпажках, сладковатый запах пара, поднимающегося от варёных булочек с разнообразными начинками, и тонкий, едва уловимый аромат пряного вина, которое разливали из больших глиняных кувшинов в маленькие чашечки.

Артисты в ярких шёлковых одеждах, расшитых замысловатыми узорами, скользили сквозь толпу, танцуя под ритмичные звуки барабанов и нежные переливы флейт. Их движения были настолько плавными и отточенными, что казалось, будто они не ходят, а плывут над землёй. Всё это буйство красок, звуков и запахов было... немного через край. Слишком ярко, слишком громко, слишком насыщенно — словно кто-то взял реальность и выкрутил регуляторы яркости и контрастности на максимум.

В прошлой жизни я таких мест старательно избегал, предпочитая тишину и уединение. Слишком людно, слишком шумно, слишком велик шанс, что тебя кто-нибудь затянет в ненужные приключения или, что ещё хуже, попытается завязать светскую беседу. Но теперь? Нет карты, на которой можно отметить безопасные зоны. Нет меню быстрого доступа, чтобы проверить характеристики встречных. Никакого мгновенного перемещения в случае опасности. Если я хочу выжить в этом мире — мне нужно жить в нём. Учиться по его правилам. Не как гость или турист, разглядывающий диковинки. А как местный, для которого всё это — обыденность.

Хотя... отвыкать от прежних привычек будет непросто. Рука до сих пор иногда тянется к несуществующему интерфейсу, а глаза ищут индикаторы и подсказки там, где их нет и быть не может. С каждой новой минутой я понемногу привыкал к странностям этого мира, впитывая их, как губка. Некоторые — веселили своей нелепостью. Некоторые — сбивали с толку своей нелогичностью.

И самая странная из них — язык. По-хорошему, я не должен был ни понимать, ни говорить на местном наречии. Это должно было стать первым и самым серьёзным барьером. А оно выходило... само собой, естественно, словно я всю жизнь говорил на нём. Слова — естественные, ложащиеся на язык без усилий. Грамматика — как будто совпадала с моими мыслями, не требуя перевода. Надписи на вывесках, свитках, знаках — воспринимались без малейших затруднений, словно были написаны на моём родном языке.

Сначала я подумал: ну всё, халява, бонус за переселение, подарок от высших сил. Но потом заметил странность, которая не давала мне покоя. Я понимал язык — но не всё в нём. Некоторые фразы, обороты, идиомы — приходилось прямо анализировать, разбирать на составные части, чтобы уловить смысл. Будто в голове есть структура языка... но не вся культурная подложка, которая делает его живым.

У меня появилось подозрение: дело в моём даре Лингвиста, который каким-то образом перенёсся со мной в этот мир. В прошлом мире такие дары не давали боевых навыков или впечатляющих фейерверков, как у воинов и магов. Они были утилитарными, незаметными на первый взгляд, но невероятно полезными в долгосрочной перспективе. Кузнецы ковали мечи, способные разрезать камень как масло, портные шили зачарованные мантии, защищающие от стихий, повара готовили блюда с особыми свойствами, дающими временные усиления.

А Лингвист — это дар из разряда мудрецов и учёных. Хотя не стоит думать, что я был каким-то там книжным червём, проводящим дни напролёт за изучением древних манускриптов. Я никогда не увлекался древними текстами — максимум пролистывал важные документы, когда это было необходимо для продвижения. Но раз мой дар позволяет понимать языки, мне не обязательно их учить — и это невероятно удобно.

Лингвисты чувствовали язык на интуитивном уровне, почти мистическом. Устную речь, даже если слышали её впервые. Письменную, даже если видели такие символы впервые. Забытую, даже если её не использовали тысячелетиями. Символику древних цивилизаций, даже если от них остались лишь руины. Переводить я мог практически мгновенно. А вот понимать глубинный смысл, культурные отсылки, исторический контекст — приходилось додумывать, опираясь на логику и интуицию. На практике — я был скорее переводчиком-интуитом с бонусом к общению, чем мудрым учёным, способным объяснить происхождение каждого слова.

Я раньше об этом особо не задумывался, воспринимая свой дар как должное, но, учитывая с какой скоростью я начал понимать местный язык, всё это теперь начинало обретать новый смысл и значение. Это всё работа дара Лингвиста? Или моя повышенная способность к обучению тоже дала свою долю? Она у меня, конечно, не была самой высокой среди других характеристик, но всё же значительно превосходила обычный человеческий уровень. Сверхчеловеческая память вполне могла ускорить обучение, позволяя схватывать нюансы и закономерности быстрее большинства обычных людей.

И всё же — говорить на языке, который я никогда в жизни не изучал, не видел и не слышал — было... тревожно. Словно кто-то залез в мою голову и перестроил часть сознания, отвечающую за речь. Я тряхнул головой, отгоняя непродуктивные мысли. Нет смысла зацикливаться на том, что я не могу изменить. Будь то дар переселения или скрытая способность моего подкласса — жаловаться я точно не собирался. В конце концов, это давало мне огромное преимущество в новом мире.

Я просто продолжил идти, позволяя потоку фестиваля нести меня, как река несёт лист. Фестивальный шум, тепло толпы и музыка постепенно уступили место чему-то другому, более напряжённому и тревожному. Смех и звуки всё ещё висели в воздухе, но под ними затаилась напряжённость, почти осязаемая. Что-то изменилось в атмосфере города. Улицы гудели ожиданием, словно перед грозой. Шепотки расходились среди людей, как искры по сухой траве, передаваясь от одного к другому.

Я последовал за этим эхом, позволив ногам нести меня по знакомым переулкам, доверившись интуиции, которая редко подводила. Долго идти не пришлось — я оказался в том самом заброшенном парке, где вчера тестировал свои способности, прыгая через деревья и поднимая камни, которые обычный человек не смог бы даже сдвинуть с места. Только теперь парк уже не был заброшен.

Просторная поляна, ещё вчера пустынная и тихая, теперь превратилась в место сбора. Посадочную зону для сильнейших мастеров и представителей великих родов. Город буквально кипел от возбуждения, пока мастера силы прибывали партиями, один за другим, каждый со своей свитой и последователями.

Они спускались с небес на сверкающих мечах, в золотых колесницах, инкрустированных драгоценными камнями, на завихрённых туманом гигантских листьях, на облаках, обмотанных светящимися нитями энергии. Некоторые прибывали верхом на огромных журавлях с радужным оперением или других духовных зверях, чьи глаза светились внутренним светом. Их одежды, богато украшенные вышивкой и драгоценностями, развевались на ветру, демонстрируя гербы и символы великих школ.

Воздух трещал от духовного давления, исходящего от этих могущественных существ. Даже я, с моей невосприимчивостью к энергии, чувствовал что-то вроде статического электричества на коже. Толпы горожан и гостей фестиваля собрались по краям поляны, но не приближались, держась на почтительном расстоянии. Жители Златограда знали: когда великие мастера начинают высаживаться — лучше держаться в стороне, если не хочешь случайно оказаться раздавленным волной силы или попасть под горячую руку какого-нибудь вспыльчивого ученика.

Городская стража — стройная линия солдат с копьями наперевес и в начищенных до блеска шлемах — выстроилась вдоль периметра, образуя живой барьер между толпой и прибывающими гостями. Полированные доспехи сверкали под утренним солнцем, отражая свет и создавая впечатление, будто солдаты сами излучают сияние. Они не двигались. Только следили, внимательно и настороженно. Любой слишком любопытный прохожий, рискнувший пересечь эту линию — и всё, прощай, зубы, а может, и голова.

А в самом центре происходящего — стояла она. Елена. Всё в том же официальном мундире городской стражи, с той же безупречной выправкой, которая выдавала в ней человека военного до мозга костей. Она встречала прибывающих представителей школ с вежливой, холодной сдержанностью, кланяясь ровно настолько, насколько требовал протокол — ни миллиметром больше, ни миллиметром меньше. Совсем не той высокомерной манерой, которую она демонстрировала мне прошлой ночью, когда мы столкнулись в переулке.

Но, впрочем... Это были не простые странники, не бродяги с большой дороги. Это были три главные школы региона, чья мощь и влияние простирались далеко за пределы Златограда. Я остался среди зрителей, делая всё возможное, чтобы не выделяться из толпы. Вокруг меня толпились торговцы в ярких одеждах, вольнонаёмники с потрёпанными мечами на поясе, бродячие мастера в скромных, но чистых одеяниях. Все они шептались, переглядывались, переговаривались в полголоса, каждый второй — с горящими от возбуждения глазами:

— Это же Школа Туманного Облака! Никогда не думал, что увижу их вживую! — восторженно шептал молодой парень своему товарищу, указывая на группу людей в серебристо-голубых одеждах.

— Посмотри на их одежды! Безупречные... Ни единой складки, ни единого пятнышка! Наверняка внутри спрятаны артефакты на тысячи золота! — отвечал его друг, не менее впечатлённый.

Минуточку. Я ведь уже слышал, что они прибыли вчера, когда подслушивал разговоры в таверне? Значит, то была только разведка? Или часть делегации, прибывшая заранее, чтобы подготовить почву для основной группы?

Школа Туманного Облака была знаменита своими иллюзиями и техниками тумана, позволяющими скрываться от врагов и проникать в самые защищённые места. Их члены двигались как дым, бесшумно, как будто не ступали по земле, а скользили над ней, едва касаясь поверхности. И вот — серебристое облако, похожее на кусок живого неба, мягко коснулось земли в центре поляны. Из него — вышли воины в серо-голубых одеждах с серебряной вышивкой, а позади них — старик с длинной седой бородой и пронзительными глазами цвета зимнего неба, словно сошедший со страниц древней легенды.

Он обменялся несколькими словами с Еленой, и та, поклонившись чуть глубже, чем остальным, лично проводила их в город, указывая дорогу к отведённым для них покоям. Если Школа Тумана двигалась, как мыслители, плавно и задумчиво, а Школа Небесного Меча — как бойцы, чётко и решительно, то эти... они были как тени на закате. Безмолвные. Холодные. Как нечто, что смотрит сквозь тебя — и мимо, видя что-то за пределами обычного восприятия.

Одна из учениц, молодая девушка с волосами цвета вороного крыла, слегка повернула голову — её взгляд скользнул по толпе, словно сканируя каждое лицо. И тут же — тонкое касание. Проверка. Духовное восприятие, похожее на невидимую сеть, наброшенную на всех присутствующих.

Я не стал паниковать или как-то реагировать. Просто ничего не делал. Стоял неподвижно, как обычный зевака. Моё отсутствие энергии, моя пустота в плане ци, стала лучшей маскировкой — там, где другие светились для её восприятия, я был просто тёмным пятном, не заслуживающим внимания. И, вдобавок, я чуть приопустил плечи, слегка склонился, подогнул осанку — включил режим: "я тут просто мимо проходил, ничего интересного, не обращайте внимания".

Взгляд девушки задержался на мне на долю секунды — и ушёл дальше, не найдя ничего достойного интереса. Фух. Пронесло. Но всё только начиналось. Толпа снова зашевелилась, послышались восторженные возгласы и шепотки.

На этот раз — не летящие мечи и не облачные артефакты привлекли всеобщее внимание. Кареты. Тяжёлые, вычурные, украшенные золотом и драгоценными камнями, запряжённые редкими духовными зверями с рогами и светящимися глазами. Их прибытие — не менее величественное, чем у мастеров школ. А может, даже и более устрашающее своей демонстрацией богатства и власти.

Это были наследники Великих Родов, древних семей, чьё влияние простиралось на целые регионы. Не монахи, ищущие просветления. Не аскеты, отказавшиеся от мирских благ. Будущие правители. Те, кто унаследует власть и богатство, накопленные поколениями. Если мастера школ медитировали в пещерах и точили клинки, готовясь к битвам с демонами и чудовищами, то эти — точили влияние, родословную и геополитику, готовясь к битвам за власть и территории.

Первым появился высокий статный парень, примерно моего возраста, в глубоких, синих одеждах, расшитых золотой нитью узором, напоминающим дорогу, уходящую за горизонт. Его осанка и взгляд выдавали в нём человека, привыкшего к безоговорочному подчинению. Толпа зашепталась, почти в унисон, как хорошо отрепетированный хор:

— Это Михаил Путин! Наследник Рода Путина! Будущий глава Торгового Союза!

Род Путина. Имя, которое несёт за собой — дорогу, путь, движение вперёд. И философию, от которой веет железом и несгибаемой волей: «Стезя без конца — и воля без границ». Торговцы, разведчики, дипломаты. Идущие вперёд, не оглядываясь назад, не останавливаясь перед препятствиями. Кто-то считал их кровью экономики, движущей силой прогресса. Кто-то — мягкими завоевателями, которые берут не мечом и огнём, а дорогой и торговлей, опутывая целые регионы сетью зависимости.

Михаил двигался, как человек, который никогда не сомневался в своих решениях и поступках. Ни в слове. Ни в шаге. Ни в себе самом. Холодный, оценивающий взгляд, словно прикидывающий стоимость всего, что попадает в поле зрения. Безошибочная, уверенная походка человека, знающего своё место в мире. Ощущение, что он уже владеет всем, на что смотрит, и лишь позволяет другим временно пользоваться этим.

Некоторые из зевак инстинктивно опустили глаза, словно их инстинкты самосохранения кричали: "не высовывайся, не привлекай внимания, не становись на пути". Он прибыл не один, конечно же. За ним — шествие клана, целая процессия слуг, охранников и младших членов семьи. Всё в синих и золотых тонах, цветах Рода Путина. Каждый — в строю, на своём месте. Каждый — как будто часть единого организма, где сердце бьётся в ритме командного шага.

— Говорят, Род Путина не знает покоя, — прошептал кто-то рядом со мной, пожилой торговец с седой бородой. — Куда приходят — там строят дороги, прокладывают торговые пути. А потом... забирают всё вдоль этих дорог, постепенно, год за годом, поколение за поколением.

— Страшные люди... — выдохнул другой, помоложе, с тревогой в глазах. — Им не нужно завоёвывать земли силой оружия. Они просто прокладывают путь, а потом всё само падает к их ногам, как спелые плоды.

Я слегка нахмурился, наблюдая за процессией. Михаил Путин был опасен. Это чувствовалось интуитивно, на уровне инстинктов. Даже не из-за силы, которая, несомненно, у него была. Из-за уверенности, граничащей с высокомерием. Из-за отсутствия сомнений в собственной правоте. Из-за взгляда, которым он уже размечал территорию, мысленно расставляя флажки: моё, моё, и это тоже будет моим.

Я встречал таких, как он, в своём прежнем мире. Тех, кто никогда не проигрывал. Кто с детства знал только успех и победы. А с такими людьми есть одна маленькая проблема: Они не признают, что проигрыш вообще возможен. Не умеют проигрывать достойно. Не знают, как справляться с неудачами. А в мире мастеров силы, где каждый второй может призвать предков с того света или обрушить гору одним движением руки — это означает, что если ты случайно побьёшь их слишком сильно, задев их гордость, они просто... позовут папу. Деда. И всех своих предков впридачу, чтобы стереть обидчика с лица земли. Утомительно. И крайне опасно.

Почему-то Михаил Путин мне уже не нравился, хотя мы даже не обменялись ни словом, ни взглядом. Это было нерационально, я понимал это. Он, по сути, ничего мне не сделал. Возможно, он даже не знал, что я существую, и никогда не узнает. И всё же — его самоуверенность, походка «мир у моих ног», это вечное выражение: «я знаю, что победю в любом случае» — вызывали у меня внутреннее желание запустить в него булкой. Или чем-нибудь потяжелее.

Что за странное отвращение? Я ж не завидую... вроде бы. Может, это какая-то инстинктивная реакция на потенциальную угрозу? Я нахмурился, наблюдая за ним ещё пару секунд, пока мысли сами не унеслись в сторону, зацепившись за другую деталь.

Род Путина... Дорога? Постой. «Путин» — это ведь почти как «Путь», то есть дорога. Даже в имени заложена их философия. Я чуть не фыркнул вслух от этого наблюдения. То есть они настолько серьёзно подошли к своему девизу «Стезя без конца», что назвали весь клан в честь дороги? Это как если бы семья пекарей взяла себе фамилию Хлебниковы, а род кузнецов — Кузнецовы... Хотя, стоп, так ведь и происходило в истории Земли.

Это почти смешно в своей прямолинейности. Если бы я основал школу, я бы хотя бы постарался не называть её «Горящий Пламенный Орден» или «Острый Клинковый Клан». Хотя, кто знает, может, через пару поколений она бы сама собой превратилась во что-то подобное. ...Хотя, если подумать, в этом мире такая прямолинейность как раз норма. Школа Туманного Облака специализируется на техниках тумана. Школа Небесного Меча — на боевых искусствах с использованием летающих мечей. Всё логично и понятно даже ребёнку.

Я покачал головой, отгоняя эти мысли, и переключился на следующую волну прибывших, которая уже привлекала внимание толпы. Михаил Путин мог быть первым, но точно не был единственным наследником, прибывшим на праздник силы. Фестиваль в Златограде, как я уже понял, был событием регионального масштаба, привлекающим всех, кто имел хоть какой-то вес и влияние.

Одна за другой, новые процессии входили в город — каждая несла знамя великого рода, каждая стремилась превзойти предыдущую в роскоши и демонстрации силы. Самые крупные, насколько можно судить по реакции толпы и количеству сопровождающих.

Первым после Путина прибыл Род Волков, в простонародье известный как Воинский Род, чья слава в боевых искусствах гремела по всему региону. Их члены не блистали изяществом мастеров школ, не было в них той утончённости и сдержанности. Но в их каждом шаге была сила, в каждом движении — жесткий опыт настоящих боёв, а не тренировочных поединков. Это были воины, закалённые в сражениях, а не в медитациях.

Их одежды — алые, как свежая кровь, с изображением рычащего волка на груди — символом их рода, внушающим страх врагам и уважение союзникам. Они шли так, будто только что вышли из боя и уже готовы войти в следующий, не нуждаясь в отдыхе. Их глаза постоянно сканировали окружение, оценивая потенциальные угрозы и пути отступления — привычка, выработанная годами выживания в самых опасных ситуациях.

— Говорят, один воин Волков может сразиться с тремя мастерами того же уровня из любой школы, — прошептал кто-то у меня за спиной с нескрываемым восхищением. — И выйти победителем!

— Ха! Ну а как же! — послышался возглас рядом, полный гордости, словно говоривший сам был связан с этим родом. — Их с детства гоняют, как бешеных! Никаких поблажек, никакого снисхождения. Для них битва — это и есть путь к силе! Не медитации в горах, а настоящая кровь и пот!

Если Род Путина был похож на завоевателей экономического фронта, то Род Волков — это были военачальники, чья сила была прямой и недвусмысленной.

А потом прибыли Соколовы. Род Соколов. Известные как Следопыты, мастера выслеживания и сбора информации. Одежды — глубокий зелёный, цвета леса, с узорами, напоминающими завитки тумана или вихрей, прошитыми по краю золотой нитью. В отличие от массивных, мускулистых воинов Волков — они были стройные, сухие, с острыми чертами лица и настороженными, как у охотников, глазами, замечающими малейшее движение.

— Род Соколов специализируется на слежке и разведке, — тихо пояснил торговец своему спутнику, понизив голос до едва слышного шёпота. — Говорят, от них не скрыться, даже если ты спрячешься на дне океана или в центре вулкана...

— Неудивительно, что их часто нанимают... для "уборки следов", — ответил его собеседник, многозначительно подняв брови. — Если кто-то исчез без вести, и никто не может найти даже намёка на его судьбу — ищи следы Соколовых.

Я сделал мысленную пометку: с этими лучше не ссориться. Даже случайно. И уж точно не поворачиваться к ним спиной.

Следом прибыли Ветровы — Род Ветров, в народе известный как Небесные Гонцы, мастера воздушных путей и быстрой доставки. Они парили над площадью на гигантских ястребах с размахом крыльев не меньше пяти метров, а их одежды, лёгкие и струящиеся, развевались в воздухе, словно сами были частью ветра, живыми и подвижными. Их герб — изогнутая струя воздуха, почти незаметная, но в ней была сила и стремительность.

Когда они спрыгивали с седел своих воздушных скакунов, казалось, что они не ступают по земле, а скользят по воздуху, едва касаясь поверхности — настолько лёгкими и грациозными были их движения.

— У Ветровых самая большая флотилия летающих судов во всём регионе, — кто-то восхищённо произнёс справа от меня. — Благодаря им торговцы проходят огромные расстояния за дни, а не за месяцы! Без них торговля бы просто остановилась.

Империя логистики и транспорта. Вот это я понимаю. Уважительно. Не самые заметные, но, возможно, одни из самых полезных и влиятельных в долгосрочной перспективе.

После них прибыли два рода одновременно, словно намеренно демонстрируя свою связь и противоположность — Светловы и Черновы. Два полюса одной оси. День и ночь. Свет и тень. Светловы — в одеяниях, ослепительно белых, без единого пятнышка, с лицами, словно высеченными из мрамора, идеальными и безупречными. От них исходила аура света и праведности, почти осязаемая. Целители. Изгоняющие. Учёные. Хранители знаний. Ну... если верить витринам и их собственной репутации.

Черновы — напротив, полная противоположность. Мантии — из чёрной ткани, будто поглощающей свет вокруг себя, создавая впечатление, что они движутся внутри собственной тени. Лица скрыты капюшонами, видны лишь подбородки и губы. Движения — выверены до миллиметра, экономны и точны. Шепчутся о шпионах. Убийцах. Или... о тех, кто знает то, что другим знать не положено, хранителях тёмных секретов.

И наконец, когда казалось, что все важные гости уже прибыли...

— Род Небесных! Небесный Дом прибыл! — выдохнули сразу несколько голосов в толпе, и по рядам зрителей прошла волна движения, когда люди подались вперёд, чтобы лучше видеть.

Даже другие роды повернулись в сторону новоприбывших. Взгляды — цепкие. Почтительные. Или настороженные, оценивающие потенциального соперника. Золотые колесницы, сияющие так ярко, что на них больно было смотреть, спускались с небес, тянемые духовными зверями, похожими на драконов, но меньшего размера, что буквально сияли небесным светом, оставляя за собой след из искр и звёздной пыли.

Род Небесных был не просто могущественным. Они были... как знать. Как династия, стоящая над обычными смертными. Как потомки богов, снизошедшие до мира людей. По крайней мере, люди так считали, судя по благоговейному шёпоту вокруг меня.

Молодые наследники ступили вперёд — в одеждах голубого и золотого, идеально сочетающихся между собой, со спокойными лицами и безупречной осанкой, словно они с детства не знали, что такое сутулиться или двигаться неграциозно.

Я медленно выдохнул, переваривая увиденное. За этот короткий промежуток времени я уже узнал многое. О школах силы и их специализациях. О кланах и их влиянии. О расстановке сил в этом регионе, о иерархии и негласных правилах. Но слушать слухи и перешёптывания — это одно. А увидеть всё своими глазами, почувствовать атмосферу, уловить нюансы взаимодействия — совсем другое, гораздо более ценное.

Этот мир — это не просто карта с безликими фигурами и указателями, как в компьютерной игре. Не плоская декорация. Он жил. Двигался. Дышал. У него были свои правила. Своё давление. Своя иерархия. Свои течения силы и влияния, невидимые, но от этого не менее реальные. И я — прямо в её центре, пока ещё незаметный, но уже вовлечённый в эту сложную паутину отношений.

Я опустил голову, продолжая наблюдать из-под полуопущенных ресниц, запоминая каждую деталь, каждое лицо, каждый символ. Потому что если я хочу выжить в этом мире — я должен понять, где нахожусь. Каковы правила игры. Кто главные игроки. И самое главное — кого тут лучше не злить, если хочешь дожить до следующего восхода солнца.

Глава 5

Собрание культиваторов, которое поначалу казалось захватывающим зрелищем, быстро потеряло свою привлекательность. Да, наблюдать, как они спускаются с небес на своих летающих мечах, причудливых колесницах, огромных листьях и даже клубящихся облаках, было впечатляюще, но лишь первые несколько минут. Новизна этого парада быстро угасла. Их грандиозные, тщательно отрепетированные появления вызывали восхищенный шепот и восторженные вздохи в толпе, но за всей этой мишурой и показухой скрывались лишь очередные напыщенные представители элиты, уверенные в своей исключительности.

У меня больше не было никаких веских причин интересоваться ими, кроме простого, мимолетного любопытства. Я уже видел достаточно пафоса и высокомерия.

Поэтому я развернулся и ушел, оставив их наслаждаться собственным обществом.

Улицы города, напротив, кипели неудержимой жизнью, представляя собой яркий, живой контраст с чопорным, холодным высокомерием культиваторов. Пока я бесцельно бродил по шумным переулкам, меня внезапно осенила мысль — деньги. Я все еще не до конца разобрался в хитросплетениях местной экономики, но одно знал точно: оставаться без гроша в кармане совершенно не входило в мои планы. Конечно, Алина должна была заниматься нашими финансами, но немного подзаработать самостоятельно никогда не помешает. К тому же, мне нужно было чем-то занять время, пока она выполняла мое поручение.

В голове начала формироваться простая, но потенциально прибыльная идея.

Я достал из своего верного Пространственного Хранилища небольшой деревянный ящик и простую глиняную миску, быстро установив их на углу оживленной улицы, где всегда было многолюдно. Затем, ловко запрыгнув на ящик, я прочистил горло, готовясь привлечь внимание.

— Уважаемые гости и достопочтенные прохожие, прошу вашего внимания на минутку!

Раз уж я решил заработать немного денег, почему бы не попробовать себя в роли уличного барда? Это казалось достаточно безобидным и даже забавным.

Музыка — это ведь универсальный язык, не так ли? Это было непреложной истиной в моем старом мире, на Земле, и я сильно сомневался, что этот новый, странный мир чем-то кардинально отличается в этом плане. Люди везде остаются людьми, со своими слабостями и любовью к прекрасному.

В моей прошлой жизни, в захватывающей виртуальной реальности игры «Утерянные Легенды Онлайн», игроки могли выбрать себе основной боевой класс и дополнительный подкласс. Подклассы, как правило, не предназначались для сражений, а фокусировались на различных ремеслах, знаниях или социальных навыках. Я тогда выбрал подкласс Лингвиста — не столько из-за глубокого научного интереса к языкам, сколько потому, что это значительно облегчало решение хитроумных головоломок и давало ощутимое преимущество в PvE контенте, открывая доступ к скрытым квестам и диалогам.

Забавно, правда? Учитывая, как сильно я обожал PvP сражения и дуэли.

Но вся суть была в том, что подклассы в УЛО практически не давали никаких реальных преимуществ в прямом бою с другими игроками. Их сила заключалась в другом.

Класс Лингвиста даровал мне уникальную способность понимать абсолютно любой язык, будь то древние руны, наречия давно забытых рас или тайные шифры. Это открывало доступ к секретным диалогам с NPC, позволяло расшифровывать древние тексты и находить скрытые подсказки. Он также немного улучшал мою речь, делая ее более убедительной, хотя и не так сильно, как специализированный класс Дипломата. Но самое главное, у Лингвиста был бесценный навык — Перевод. Он позволял безупречно, без малейших искажений, переводить слова и целые фразы между любыми языками.

А это означало… что я мог взять любую песню с Земли, любую мелодию, которая мне нравилась, и заставить ее звучать так, будто она всегда принадлежала этому миру, была написана на местном языке.

Конечно, я не был профессиональным Бардом с соответствующим классом. Но годы, проведенные в караоке-барах с друзьями, дали мне достаточно уверенности и опыта, чтобы неплохо держать мелодию и попадать в ноты. А если добавить к этому небольшой бонус к качеству речи от моего класса Лингвиста? Я вполне мог заставить это звучать… хорошо. По крайней мере, достаточно хорошо для уличного выступления.

Возможно?

Хотя… нет. В худшем случае это будет просто безобидный, немного неловкий эксперимент. Терять мне было нечего.

Сделав глубокий, успокаивающий вдох, я дождался момента, когда шум окружающей толпы немного стихнет, создавая почти идеальную тишину. Затем —

Я запел.

Мелодия полилась в воздух, плавная, текучая и удивительно поэтичная, словно эта песня действительно всегда существовала на языке этого мира, была его неотъемлемой частью. Это была бессмертная классика из моей прошлой жизни — песня легендарной группы Queen, исполненная неподражаемым Фредди Меркьюри. Если уж браться за такое дело, то делать это нужно с размахом, выбирая лучшее.

Сначала мой голос прорезал окружающий шум, словно неожиданный, легкий бриз — мягкий, но отчетливый и чистый. Несколько голов тут же повернулись в мою сторону, на лицах прохожих отразилось любопытство. Затем, когда я продолжил петь, набирая уверенность с каждой нотой, мой голос окреп, наполнился силой и эмоциями.

— Это реальная жизнь? Или просто сладкая фантазия?

Слова текли легко и без малейших усилий, идеально адаптированные к мелодике и грамматике местного языка благодаря навыку Перевода. Слоги ложились на музыку с безупречной каденцией, создавая полную иллюзию того, что песня родилась именно здесь, на этих улицах.

Люди начали останавливаться.

Сначала всего лишь горстка заинтригованных. Потом их становилось все больше и больше.

Знатная дама, облаченная в дорогие шелка, замерла на полушаге, ее изящные одежды слегка колыхались на ветру, пока она внимательно наклоняла голову, прислушиваясь. Группа торговцев, отдыхавших у соседней чайной лавки, заинтересованно подалась вперед, отложив свои чашки. Маленький ребенок настойчиво дергал мать за рукав, указывая на меня пальцем, его глаза были широко раскрыты от удивления и восторга.

Я продолжал петь, мой голос оставался ровным и сильным, темп — идеально выверенным, точно следуя оригинальной композиции.

— Потому что я легко прихожу, легко ухожу, немного высоко, немного низко… Куда дует ветер, мне уже все равно…

Рыночная площадь постепенно затихала, звуки улицы уступали место магии музыки. Мелодия окутывала слушателей, создавая особую, почти интимную атмосферу. Мужчина в потрепанных, но чистых одеждах — возможно, странствующий культиватор невысокого ранга — одобрительно кивал в такт, скрестив руки на груди, его губы слегка подрагивали, словно он подпевал про себя. Молодая женщина в развевающемся лазурном одеянии, явно ученица какой-то младшей секты, слегка покачивалась из стороны в сторону, на ее лице застыло задумчивое, мечтательное выражение.

А затем начались первые аплодисменты.

Сначала всего несколько робких хлопков — нерешительных, неуверенных, словно люди боялись нарушить волшебство момента. Но когда зазвучал мощный, всемирно известный припев, когда мой голос поднялся, набирая силу и страсть вместе с нарастающей интенсивностью песни, энергия толпы изменилась. По рядам слушателей пробежало ощутимое волнение. Некоторые начали хлопать в такт музыке. Другие просто улыбались, их лица светились неподдельным восторгом и удивлением.

На одно короткое, драгоценное мгновение, в этом суровом мире мечей, магии и бесконечных сектантских разборок, музыка воцарилась безраздельно, объединяя всех.

Да, это определенно было весело.

Возможно, немного бесцельно с точки зрения моих глобальных планов, но чертовски весело.

А затем последовало настоящее, материальное доказательство их признательности —

Дзинь!

Первая монета упала в мою скромную глиняную миску. Затем еще одна. И еще.

Я украдкой бросил взгляд вниз посреди песни и едва сдержал довольную усмешку. Моя маленькая деревянная миска, еще недавно совершенно пустая, теперь постепенно наполнялась блестящими серебряными и тусклыми медными монетами. Какой-то щедрый дворянин, одетый в парчу, с легким кивком бросил целую золотую монету, его губы изогнулись в выражении явного удовольствия. Седовласый наемник с суровым лицом последовал его примеру, подбрасывая серебряную монету с отработанной, небрежной легкостью.

— Вот это я понимаю, развлечение! — пробормотал кто-то в толпе.

— Кто это такой? — удивленно спросил другой.

— Наверное, какой-то странствующий менестрель? Но голос у него… необычный.

— Я никогда раньше не слышал эту песню… Она прекрасна!

— Это просто невероятно! Откуда он взялся?

Я достиг самой кульминации песни, оперной части, выжимая из своего голоса максимум возможного. Мой бонус к качеству речи от класса Лингвиста обеспечивал кристально чистое произношение каждого слова, каждая эмоция, заложенная в оригинале, обнажалась в мелодии, становясь понятной даже без знания языка оригинала. Я, конечно, не был профессиональным оперным певцом, но годы упорных тренировок в караоке достаточно хорошо натренировали мои связки, чтобы уверенно держать даже самые сложные ноты.

Последняя, затихающая нота повисла в воздухе, растягиваясь ровно настолько, чтобы этот волшебный момент успел закрепиться в памяти слушателей.

Наступила тишина. Полная, звенящая.

А затем — воздух взорвался громовыми аплодисментами.

Восторженные возгласы, оглушительные хлопки, даже несколько одобрительных свистков. Люди сияли, глядя на меня, их глаза светились неподдельным восторгом и благодарностью. Некоторые уважительно кивали в знак одобрения, в то время как другие оживленно перешептывались, обсуждая мое неожиданное выступление. Моя деревянная миска теперь была прилично наполнена монетами — наглядное свидетельство того, что, несмотря на все их смертоносные мечи и сложные техники культивации, даже люди из совершенно другого, чуждого мне мира, умели ценить хорошую, душевную музыку.

Я шумно выдохнул, довольная, немного самодовольная улыбка тронула мои губы. Затем, с легким, изящным поклоном, я поднял руку, призывая толпу к тишине. Шепот и разговоры мгновенно стихли, когда люди подались вперед, жадно ожидая, что я скажу дальше.

— Благодарю вас за ваше внимание и щедрость, — сказал я плавно, мой голос легко разносился над собравшимися людьми благодаря все тому же бонусу Лингвиста. — Но я должен отдать должное истинному автору — эта песня не моя.

Волна неподдельной интриги прокатилась по аудитории. Лица выражали удивление.

— Эта великолепная композиция была создана легендарным бардом из очень далекой, почти мифической земли — его звали Фредди Меркьюри, — я позволил этому имени повиснуть в воздухе на мгновение, давая ему возможность укорениться в их сознании. — Хотя его, к сожалению, больше нет среди нас, его музыка продолжает жить, преодолевая границы времени и пространства, трогая сердца людей.

Некоторые слушатели торжественно кивали, словно молча отдавая дань уважения невидимому собрату-артисту из неведомых краев. Другие просто снова зааплодировали, тронутые этим искренним, как им казалось, чувством.

Я усмехнулся про себя, скрывая истинные эмоции. Если бы они только знали, насколько далекую землю я имел в виду на самом деле… Землю, которой, возможно, больше не существует для меня.

Я уже давно смирился с тем фактом, что был абсолютным чужаком в этом мире. Законы физики и самой реальности здесь были иными, как и населяющие его люди. Сила здесь определялась уровнем культивации, статус — знатностью происхождения и принадлежностью к могущественной секте. И все же, несмотря на всю эту чуждость и потенциальную опасность, я не мог заставить себя впасть в отчаяние. Какой в этом был бы смысл?

Это больше не была игра, где можно было перезагрузиться или начать заново. Это была реальность. Но я все еще подходил к ней с мышлением игрока. Как я уже говорил себе, от старых, въевшихся привычек трудно избавиться. В конце концов, единственное, что я мог делать — это двигаться вперед. Продолжать двигаться, продолжать адаптироваться к новым условиям. Находить «сломанные» механики этого мира, лазейки в его законах, и беззастенчиво использовать их в своих интересах. А когда становилось особенно тяжело и тоскливо — находить радость и удовлетворение в маленьких, незначительных победах.

Например, в том, чтобы превратить спонтанное уличное выступление в довольно прибыльное предприятие.

Когда толпа окончательно разошлась, оставив после себя щедрые пожертвования в моей миске, меня посетила еще одна, не менее интересная идея.

Музыка была одним из эффективных способов увлечь и очаровать аудиторию, но далеко не единственным. В следующий раз я не просто буду петь — я расскажу им историю. Захватывающую историю из моего мира.

И песни, и увлекательные сказания обладали своей собственной, уникальной силой. А с моим классом Лингвиста и навыком Перевода я мог безупречно вплетать их в ткань языка этого мира, делая их понятными и близкими местным жителям.

Спрыгнув с деревянного ящика, я с удовлетворенной ухмылкой ссыпал заработанные монеты в прочный кожаный кошель.

— Да, это определенно было весело, — пробормотал я себе под нос, ощущая приятную тяжесть в руке.

Я присел на корточки, подобрал свою глиняную миску и слегка встряхнул ее. Мелодичный звон серебряных и медных монет был настоящей музыкой для моих ушей. Совсем неплохой улов для совершенно импровизированного уличного выступления, не так ли?

Одним легким, привычным движением запястья я убрал миску, деревянный ящик и весь свой заработок в надежное Пространственное Хранилище. Этот артефакт, реликт из моего времени в «Утерянных Легендах Онлайн», оказался гораздо более полезным и незаменимым в реальной жизни, чем я когда-либо мог себе представить.

Теперь у меня были деньги. А деньги означали, что я наконец-то мог позволить себе нормально, по-человечески поесть.

Рыночная площадь все еще гудела и кипела жизнью, несмотря на прошедшее собрание культиваторов. Бесчисленные лавки и магазинчики выстроились вдоль мощеных улиц, их яркие, красочные вывески и флажки весело развевались на легком полуденном ветру. Соблазнительный аромат жареного мяса, пряных, насыщенных бульонов и свежеиспеченных паровых булочек наполнял воздух, заставляя мой желудок протестующе и довольно громко урчать.

Я не спеша бродил мимо оживленных торговых рядов, с интересом наблюдая, как местные торговцы умело и бойко занимались своим ремеслом. У лавки с дымящимися пельменями выстроился постоянный поток нетерпеливых клиентов, а повар, ловкий и проворный, едва успевал перекладывать готовые, пышущие жаром булочки на большой деревянный поднос. У соседней лапшичной очередь изголодавшихся посетителей тянулась далеко за дверь, а миски с ароматным, наваристым бульоном быстро передавались из рук в руки.

В конце концов, после недолгих поисков, я нашел более традиционную, уютную харчевню — простое деревянное заведение с небольшой обеденной зоной на открытом воздухе под навесом. Аппетитный запах шипящего на жаровне мяса и жареного до золотистой корочки чеснока доносился изнутри, маня и обещая вкусную трапезу.

Вот это… да, это определенно был правильный выбор.

Войдя внутрь, я быстро нашел свободное место у окна, откуда открывался неплохой вид на улицу, и жестом подозвал ближайшего официанта.

Как только мой заказ — большая порция лапши и жареные пельмени — был принят, я удобно откинулся на спинку деревянного стула, позволяя своему взгляду лениво блуждать по интерьеру харчевни. В ней был свой, особый деревенский шарм — потертые, но чистые деревянные столы, негромкая болтовня других посетителей, в основном путешественников и местных ремесленников, обменивающихся последними новостями и историями, ритмичный, успокаивающий стук палочек для еды о края керамических мисок.

Вскоре прибыла и моя долгожданная еда.

Дымящаяся, огромная миска лапши с нежной тушеной свининой, толстые, упругие нити лапши щедро покрыты богатым, темным, невероятно ароматным бульоном. Рядом на тарелке возвышалась горка жареных пельменей, их золотисто-коричневая, хрустящая поверхность аппетитно блестела от масла. И чтобы все это запить, мне принесли небольшую чашку теплого рисового вина, его легкий, едва уловимый аромат нес в себе тонкую, приятную сладость.

Я не стал терять ни секунды.

Первый же укус лапши был просто божественным. Бульон — глубокий, насыщенный, сложный — нежно покрыл мой язык своей многогранной смесью соевого соуса, ароматных специй и вкуса медленно приготовленного, тающего во рту мяса. Свинина была настолько нежной, что буквально распадалась на волокна, каждый кусочек был свидетельством долгих часов тщательной и умелой подготовки повара.

Пельмени оказались не менее восхитительными. В тот момент, когда я откусил один, горячий, ароматный сок брызнул наружу, а хрустящая, золотистая оболочка уступила место нежной, сочной, идеально приправленной мясной начинке.

Глоток теплого рисового вина. Приятное тепло медленно разлилось по груди, расслабляя и успокаивая.

Я шумно выдохнул, довольный, удовлетворенный вздох сорвался с моих губ.

— Черт возьми, — пробормотал я себе под нос, не в силах сдержать эмоций. — Это просто охренительно хорошо.

Прошло слишком, непозволительно много времени с тех пор, как я в последний раз наслаждался такой простой, но невероятно вкусной едой.

В моей прошлой жизни, на Земле, еда часто была второстепенной — простой необходимостью для поддержания жизни, а не источником удовольствия или особым опытом. В виртуальном мире «Утерянных Легенд Онлайн» еда и вовсе была не более чем временными баффами, набором цифр, потребляемым исключительно для повышения характеристик персонажа, а не ради вкуса. Но здесь? Здесь, в этом странном мире, еда, казалось, имела значение. Конечно, возможно, в каком-то ином, метафизическом контексте, связанном с ци и энергией. Но лично для меня, в этот момент, я чувствовал, будто наполняю не только желудок, но и свою уставшую душу… Черт… как же я внезапно и остро соскучился по дому, по привычной еде, по друзьям…

Как раз в тот момент, когда я собирался с наслаждением отправить в рот еще один кусочек нежной свинины, знакомый, немного запыхавшийся голос раздался прямо из-за моего стола.

— Я наконец-то нашла вас!

Я медленно поднял взгляд, мои палочки для еды застыли в воздухе на полпути ко рту.

Алина буквально плюхнулась на сиденье напротив меня, нетерпеливо срывая свою пыльную балаклаву с широкой, самодовольной ухмылкой, которая буквально излучала гордость за выполненное задание. Ее острые, немного мальчишеские черты раскраснелись от быстрого бега и возбуждения, когда она с громким стуком положила на стол два тяжелых, увесистых мешочка.

Они приземлились с характерным металлическим звоном, явно доверху набитые монетами.

— Я успешно выполнила задание, Учитель! — торжественно объявила она, гордо выпятив грудь.

Я устало вздохнул. Ну конечно. Как же иначе.

Еще даже не наступил закат, а я уже не мог спокойно, без помех поесть.

Я демонстративно отложил палочки в сторону, одарив ее совершенно невозмутимым, даже немного раздраженным взглядом.

— Знаешь, Алина, есть время и место для деловых отчетов, и это, — я выразительно указал палочками на свою наполовину съеденную, остывающую еду, — совершенно точно ни то, ни другое.

Самодовольная ухмылка Алины мгновенно дрогнула и сползла с ее лица.

— Ах… верно. Прошу прощения, Учитель! Я… я не хотела мешать вашей трапезе. Я просто так обрадовалась…

Она действительно выглядела искренне виноватой и немного смущенной.

Что ж, по крайней мере, у нее присутствовало хоть какое-то элементарное самосознание и понимание ситуации. Это уже было неплохо.

Я снова вздохнул, удобнее откидываясь на спинку стула.

— Ладно, неважно. Что ты там получила? Рассказывай.

Она мгновенно оживилась, глаза ее заблестели, и она с энтузиазмом подтолкнула мешочки с деньгами ко мне через стол.

— Как вы и приказали, Учитель, я успешно выполнила то важное задание, которое вы мне доверили. Мне удалось без проблем обменять то сокровище на местную валюту, — она снова гордо выпятила грудь. — И кстати, люди в нижних, бедных районах города оказались на удивление болтливы и словоохотливы, когда им предлагаешь пару кувшинов дешевого вина. Я уже успела собрать некоторые интересные слухи о кое-каких подпольных сделках и темных делишках…

Я поднял руку, останавливая ее поток информации.

— Это все, конечно, прекрасно и очень ценно, Алина, но можешь ты хотя бы дать мне сначала спокойно доесть?

— О! Да! Конечно, Учитель! Простите!

На этот раз она выглядела искренне смущенной и даже немного испуганной, быстро сложив руки на коленях, словно провинившийся ребенок, ожидающий наказания.

Я выдохнул через нос, сдерживая раздражение, и снова подозвал официанта.

— Что будет заказывать моя спутница? — спросил я у него тоном, не оставляющим места для возражений или споров. Затем повернулся к Алине: — Давай сначала поедим нормально, а потом уже поговорим о делах.

Алина немедленно напряглась и начала быстро качать головой.

— Нет-нет, что вы, Учитель! Не нужно! Я совсем не голодна! Я не хочу навязываться и обременять вас…

— Это не вариант, — гладко и безапелляционно перебил я ее. — Либо ты сейчас нормально ешь со мной, либо я просто оставляю тебя здесь на произвол судьбы. Выбирай.

Она заметно колебалась, явно чувствуя себя крайне неловко и неуютно.

Я мог с уверенностью сказать, что, несмотря на все ее внешнее позерство и показную смелость, она совершенно не привыкла быть на принимающей стороне чьей-либо щедрости или заботы. Это, в общем-то, имело смысл — еще этим утром она была всего лишь голодной, отчаявшейся уличной воровкой, готовой на все ради куска хлеба. Если она действительно хотела следовать за мной и стать моей ученицей, ей придется привыкнуть к таким вещам, к нормальному отношению.

После нескольких мгновений видимой внутренней борьбы, отразившейся на ее лице, она наконец уступила.

— …Хорошо. Я… я буду то же самое, что и вы, Учитель, — тихо пробормотала она, опустив глаза.

Официант понимающе кивнул и быстро поспешил на кухню выполнять заказ.

Я усмехнулся, снова удобно откидываясь на стуле.

— Серьезно, Алина? Не прошло и одного полного дня с тех пор, как ты пыталась меня ограбить на улице, а ты уже так отчаянно стремишься мне угодить во всем?

Алина смущенно опустила голову, теребя края своих потрепанных рукавов.

— Я… я не лгала вам тогда, Учитель, когда сказала, что сделаю для вас абсолютно все. Если вы действительно примете меня в ученицы, я обязательно докажу вам свою ценность и преданность.

Я не ответил ей сразу.

Вместо этого я снова взял палочки и молча продолжил есть свою остывающую лапшу, намеренно позволяя ей сидеть в неловкой тишине со своими мыслями и обещаниями.

Когда ее порция еды прибыла, она снова заколебалась на мгновение, глядя на дымящуюся, ароматную миску так, словно это был какой-то редкий, невиданный деликатес или драгоценное сокровище. Я с интересом наблюдал, как она осторожно подняла палочками несколько нитей лапши с кусочками тушеной свинины, аккуратно подула на них, прежде чем очень осторожно откусить маленький кусочек.

В тот самый момент, когда вкус коснулся ее языка, выражение ее лица неуловимо изменилось. Ее брови слегка удивленно приподнялись, и хотя она не издала ни единого звука, то, как она тут же, без промедления, взяла еще один, уже гораздо больший кусочек, говорило громче любых слов.

Я снова усмехнулся.

— Вкусно, не так ли?

Она быстро проглотила, молча кивнула один раз, а затем вернулась к своей еде с новообретенной, почти звериной сосредоточенностью, быстро поглощая лапшу.

Я вновь обратил свое внимание на собственную еду, смакуя каждый кусочек, каждую нотку вкуса.

Мир сяньсянь, безусловно, имел свои многочисленные и существенные недостатки — чрезмерно высокомерные и заносчивые молодые мастера из богатых кланов, нелепые, часто смертельные соперничества в культивации из-за ресурсов или статуса, и почти болезненная одержимость понятием «лица» и репутации — но я должен был отдать должное там, где оно было действительно заслужено. Их специи? Они были просто абсолютно божественны….

Глава 6

Бульон в моей лапше был невероятно насыщенным, пропитанным сложными слоями вкуса, которые я даже не мог начать толком описывать. В нем был глубокий, мясной умами-вкус, но с каким-то тонким, ароматным ударом, который приятно щекотал ноздри — вероятно, какая-то местная духовная трава, добавленная в блюдо не только для усиления вкуса, но и для улучшения циркуляции ци в теле едока. Свинина, медленно тушенная до идеальной мягкости, таяла без малейших усилий на моем языке, оставляя приятное послевкусие.

Я взял еще один кусочек сочного мяса, позволяя приятному теплу медленно осесть в желудке. Даже если моему телу, благодаря улучшенным игровым характеристикам, больше не требовалось столько еды для поддержания сил, хорошая, вкусная еда оставалась хорошей едой. И в отличие от их отвратительного, низкокачественного эля, который едва ли мог сравниться даже с самым дешевым пивом из моего старого мира, местная кухня была чем-то, что я действительно мог искренне оценить и чем насладиться.

Я потянулся за своей чашкой рисового вина, делая еще один осторожный глоток. Оно было гладким, легким, с едва уловимым цветочным оттенком. Совсем неплохо. Все еще не так хорошо, как настоящий, выдержанный виски, к которому я привык, но определенно намного лучше, чем то пойло, которое мне доводилось пробовать в более сомнительных и дешевых тавернах этого города.

Алина, тем временем, заметно замедлилась после того, как почти мгновенно проглотила добрую половину своей огромной миски. Она подняла на меня взгляд, ее выражение лица было на удивление серьезным.

— Я… я хотела извиниться перед вами, Учитель, — она аккуратно положила палочки на стол, снова сложив руки на коленях. — За то, что не следовала вашим инструкциям в точности. Вы сказали встретиться с вами на закате в том темном переулке, но я… — она на мгновение заколебалась, подбирая слова. — Я немного забежала вперед и нашла вас раньше.

Я снова вздохнул, слегка качая головой.

— Да забудь ты уже об этом, — я небрежно отмахнулся. — Просто ешь свою чертову еду, пока она не остыла окончательно.

Алина удивленно моргнула, а затем тихо, почти неслышно рассмеялась.

— Вы… вы даже не собираетесь меня отругать за непослушание?

— А какой в этом смысл? — я взял еще один золотистый пельмень, с хрустом откусывая его аппетитную оболочку. — Ты и так уже прекрасно знаешь, что немного ошиблась, и ты действительно искренне извиняешься за это. Это уже гораздо больше, чем я могу сказать о подавляющем большинстве людей в этом мире, особенно о культиваторах.

Она опустила взгляд, задумчиво обдумывая мои слова на мгновение, прежде чем медленно кивнуть в знак согласия. Затем, без лишних слов, она снова взяла палочки и продолжила есть, но уже не так торопливо, как раньше.

Некоторое время мы просто ели в комфортной, дружеской тишине.

Рыночная площадь продолжала гудеть и шуметь вокруг нас, неумолкающая болтовня торговцев, покупателей и случайных путешественников наполняла воздух непрерывным фоновым гулом. Слабый, но аппетитный аромат жареного мяса и свежеиспеченной выпечки из соседних лавок смешивался с все еще сохраняющимся насыщенным ароматом моей собственной еды.

Я испустил еще один довольный, расслабленный вздох, делая последний глоток теплого рисового вина.

Жизнь, конечно, была далеко не идеальной. Я был заброшен в чужой, опасный мир, лишен всего, что знал и любил.

Но, по крайней мере, прямо сейчас у меня была отличная, вкусная еда, вполне приличная, хоть и немного странная компания, и карман, приятно оттягиваемый полным кошельком монет.

Все определенно могло быть и намного хуже.

Мы наконец закончили наши огромные миски с лапшой, не оставив после себя ничего, кроме тонкого, блестящего слоя ароматного бульона на самом дне. Еда была невероятно удовлетворительной — богатой, насыщенной, ароматной и именно тем, что мне было так необходимо после долгого, немного утомительного утра, проведенного в пении на улице и бесцельном блуждании по незнакомому городу.

Тем не менее, я еще не был готов уходить из этой уютной харчевни.

Я снова жестом подозвал проходившего мимо официанта.

— Скажите, у вас есть какой-нибудь десерт?

Это был, честно говоря, выстрел наугад. Такое простое, непафосное место вполне могло и не иметь в меню каких-либо особых деликатесов, к которым я привык в своем мире, но, к моему искреннему удивлению, глаза официанта тут же просветлели.

— Да, конечно, Молодой Господин! У нас есть нечто довольно редкое и особенное — колотый лед с фруктовым сиропом!

Я удивленно моргнул.

— Колотый лед? Здесь?

Официант энергично закивал головой, явно гордясь своим заведением.

— Да! Это наша фирменная специальность. Дело в том, что наша семья обладает древней реликвией, которая позволяет нам создавать чистый лед даже в самый разгар жаркого лета!

Это немедленно привлекло мое внимание. Реликвия, создающая лед?

— Реликвией, говорите?

— Да, именно так, — сказал он с нескрываемой гордостью в голосе. — Это настоящее сокровище, передаваемое в нашей семье из поколения в поколение. Хотя это, конечно, всего лишь артефакт довольно низкого уровня, он очень хорошо служит нам и привлекает клиентов.

Артефакт, значит? Интересно.

Я не был полностью уверен в том, как именно работают артефакты в этом мире, но знал из общих соображений, что они были подобны магическим инструментам или зачарованным предметам, обладающим особыми свойствами. Это было примерно все, что я знал на данный момент. Я определенно не собирался лезть в их семейные тайны и расспрашивать подробности, поэтому просто кивнул.

— Отлично. Тогда принесите нам две порции.

Через несколько минут перед нами появились две глубокие миски, наполненные пушистым, белоснежным колотым льдом, слегка политым сверху сладким, ароматным фруктовым сиропом.

Я осторожно попробовал ложечку. Холодно. Сладко. Освежающе. Совсем неплохо для этого мира.

Напротив меня Алина снова колебалась, наблюдая за мной с любопытством мгновение, прежде чем тоже осторожно зачерпнуть немного льда своей ложкой. В тот момент, когда лед коснулся ее языка, ее глаза слегка расширились от удивления, хотя она и не произнесла ни слова. Вместо этого она молча и сосредоточенно принялась методично поедать свой неожиданный десерт.

Пока мы наслаждались прохладным лакомством, я решил вернуться к тому разговору, который привлек мое внимание ранее.

— Ты упомянула что-то о каких-то подпольных сделках в городе, — сказал я как можно более небрежно, словно между прочим. — О чем именно шла речь?

Алина тут же отложила ложку, ее интерес был явно возбужден этой темой.

— Ах, да. Тот слух, который мне удалось подхватить в трущобах — он касается боссов преступного мира Города Желтого Дракона. Похоже, все крупные банды и группировки неожиданно согласились на временное перемирие.

Я удивленно приподнял бровь.

— Перемирие? Между ними?

Она уверенно кивнула.

— Да. Говорят, они объединили свои силы и ресурсы, чтобы организовать и управлять массивным подпольным игорным кольцом, связанным с завтрашним большим дуэльным событием.

Вот это уже было действительно интересно. Очень интересно.

— Дай-ка угадаю, — сказал я с сухой усмешкой. — Местный Городской Губернатор, конечно же, великодушно закрывает на все это глаза?

Алина хитро усмехнулась в ответ.

— Не только закрывает глаза, Учитель. По слухам, он активно поддерживает это предприятие и даже получает с него долю.

Я выдохнул через нос. Ну разумеется. Классика жанра.

Подпольная игорная операция такого огромного масштаба — где заклятые враги, соперничающие банды, внезапно откладывают в сторону свои кровавые обиды и начинают сотрудничать — была бы просто невозможна без серьезной официальной поддержки сверху. Если Городской Губернатор действительно был вовлечен, то это было уже не просто какое-то мелкое подпольное тотализаторное предприятие для местных.

Это было полностью санкционированное, хорошо организованное и, вероятно, чрезвычайно прибыльное предприятие.

Учитывая, что в городе сейчас собрались представители крупных сект и великих кланов со всей округи, ставки в этом игорном кольце обещали быть просто астрономическими.

Алина слегка наклонилась вперед через стол, понизив голос до заговорщицкого шепота.

— Это дуэльное событие и так уже у всех на устах в городе. А с добавлением азартных игр и возможности сделать ставки… завтра здесь будет твориться абсолютный хаос и безумие.

Я задумчиво постучал ложкой о край пустой миски, глубоко погрузившись в свои мысли.

Я никогда не был большим любителем азартных игр, но должен был честно признаться самому себе — мне было чертовски любопытно посмотреть на все это.

Буду ли я присутствовать на этом событии? Абсолютно точно.

Выйду ли я сам на дуэльный ринг? Ни за что на свете.

Прямо сейчас последнее, что мне было нужно, это привлекать к себе ненужное внимание со стороны могущественных культиваторов или местных властей. Мой приоритет был предельно прост: наблюдать со стороны, учиться, собирать информацию и оставаться как можно более незаметным, сливаясь с толпой.

Тем не менее… я с нетерпением ждал возможности увидеть эти дуэли. Это могло быть весьма поучительным зрелищем.

Одним легким движением запястья я развязал тесемки на мешочках, которые передала мне Алина, обнаружив внутри аккуратно сложенные стопки блестящих золотых монет, тускло поблескивающих под светом фонаря над нашим столом.

Я издал тихое, одобрительное мычание. Совсем неплохо. Очень неплохо.

Это были изначально золотые монеты из мира УЛО, теперь каким-то образом конвертированные в местную валюту этого мира. Подумать только, что всего три золотые монеты из игры превратились в такое внушительное количество местных денег… впечатляющее зрелище, нечего сказать.

За столом Алина с нескрываемым любопытством смотрела на меня.

— Учитель… но зачем вам вообще нужно обычное золото? Вы ведь могли бы легко обменять его на Духовные Камни.

Ах, да. Духовные Камни.

Краеугольный камень экономики и жизненная сила всех культиваторов — используемые как для торговли между сектами, так и для непосредственной практики культивации, поглощения чистой энергии. Это был стандарт практически в каждой истории жанра сяньсянь, которую я читал, и, очевидно, этот мир не был исключением из правил.

Я задумчиво зачерпнул горсть золотых монет, позволяя им мелодично звенеть, пересыпаясь между моими пальцами.

— Мне нужны обычные деньги на текущие расходы, для оплаты мирских услуг и товаров. Вроде еды в этой харчевне. Довольно очевидно, не так ли?

Алина все еще выглядела совершенно сбитой с толку.

Я снова вздохнул и откинулся на сиденье. Ну да. Я забыл. Это же был мир сяньсянь.

Обычные смертные здесь не считались чем-то важным или значимым.

Для кого-то вроде Алины, выросшей в этом мире, использование обычного золота вместо драгоценных Духовных Камней должно было казаться совершенно абсурдным и нелогичным. В ее глазах, зачем вообще тратить время и ресурсы на валюту, которая никак не могла помочь в улучшении ее собственной культивации?

Черт… эта типичная сяньсяньская чушь снова дала о себе знать.

Тем не менее, у меня сейчас были дела поважнее, чем читать лекцию по основам базовой экономики кому-то, кто, вероятно, провел большую часть своей недолгой жизни, просто отчаянно пытаясь выжить изо дня в день.

Мой взгляд снова внимательно скользнул по ее внешности.

Она выглядела определенно лучше, чем когда мы впервые встретились тем утром, но это, честно говоря, не о многом говорило. Она все еще была слишком худой, почти истощенной, ее цвет лица был грубым и нездоровым, а ее одежда… ну, назвать ее просто “потрепанной” было бы явным преуменьшением. Она не была грязной, но всем своим видом производила впечатление человека, который слишком долго и тяжело боролся за выживание на самых нижних ступенях общества.

Я выдохнул через нос, затем быстро скользнул одним из мешочков с деньгами в свое надежное Пространственное Хранилище, прежде чем небрежно передвинуть второй мешочек через стол к ней.

Алина удивленно моргнула.

— Учитель…?

— Возьми. Это тебе.

Она нахмурилась, явно не понимая.

— Но… зачем?

Я указал на нее своей ложкой от десерта.

— Затем, что ты выглядишь просто ужасно. Как оборванка.

Алина тут же напряглась, в ее глазах мелькнула обида.

Я проигнорировал ее реакцию и спокойно продолжил.

— Купи себе нормальную, приличную одежду. Может быть, какой-нибудь крем для ухода за кожей — или что там люди делают в этом мире, чтобы хоть немного улучшить свою внешность и выглядеть презентабельно.

Ее выражение лица исказилось от явной обиды и возмущения.

— Мне не нужно…

Я прервал ее своим самым невозмутимым и плоским взглядом.

— Послушай меня внимательно, Алина, — сказал я ровным, спокойным тоном, — если моя единственная последовательница и ученица выглядит как последняя нищенка с улицы, то что это, по-твоему, говорит обо мне, как о ее Учителе?

Алина открыла было рот, чтобы возразить, но затем медленно закрыла его, не найдя слов.

Я слегка наклонился вперед через стол, понизив голос.

— Ты действительно хочешь так сильно унижать мое достоинство и позорить мое имя своим внешним видом?

Ее лицо прошло через целую гамму эмоций – от обиды и гнева до растерянности и стыда, прежде чем окончательно остановиться на выражении абсолютной, всепоглощающей вины.

Я практически мог слышать ее панические мысли в этот момент.

“О нет! Я позорю своего благодетеля! Я не должна навлекать такой позор на Учителя! Я должна выглядеть достойно!” Или что-то в этом роде. Типичная реакция для персонажа сяньсянь.

Алина с трудом сглотнула, затем низко склонила голову.

— Я… я все понимаю, Учитель. Простите меня.

— Вот и хорошо, — я небрежно отмахнулся от нее. — А теперь иди и приведи себя в порядок, пока я не передумал и не забрал деньги обратно.

Она колебалась лишь одно короткое мгновение, прежде чем быстро схватить мешочек с деньгами, словно это был спасательный круг. Затем, без лишних слов, она вскочила и почти бегом умчалась из харчевни — без сомнения, уже лихорадочно планируя в голове, как наилучшим образом “восстановить мое достоинство” и не опозорить меня своим видом как можно быстрее.

Я усмехнулся про себя, наблюдая за ее удаляющейся спиной.

Манипулировать этими типичными персонажами сяньсянь с их обостренным чувством чести и долга было до смешного легко.

Но прежде чем она успела уйти слишком далеко, я окликнул ее.

— Алина! Постой! Еще кое-что.

Она немедленно остановилась как вкопанная и выпрямилась, ожидая дальнейших указаний.

— Да, Учитель?

Я задумчиво постучал пальцами по столу, затем жестом пригласил ее снова сесть на место.

— Я хочу, чтобы ты использовала оставшиеся после покупок средства, чтобы подкупить определенных нужных людей и собрать для меня некоторую информацию.

Глаза Алины тут же заострились, в них появился профессиональный интерес.

— Какого рода информацию вы хотите получить, Учитель?

Я снова откинулся на спинку стула, задумчиво опираясь подбородком на руку. Здесь я должен был быть особенно осторожен. Если бы я слишком явно показал, что отчаянно ищу базовые знания об этом мире, она могла бы что-то заподозрить. Последнее, что мне сейчас было нужно, это чтобы кто-то начал ставить под сомнение, почему я, такой могущественный (по ее мнению) культиватор, был настолько невежественным в элементарных вещах.

Поэтому я постарался надеть свое лучшее легкомысленное, немного эксцентричное выражение лица, как будто меня только что посетила совершенно мимолетная, случайная прихоть.

— Я тут подумал… — задумчиво произнес я, стараясь изобразить праздное любопытство. — Я хочу построить свою собственную, личную библиотеку.

Алина удивленно моргнула.

— …Библиотеку?

Я небрежно кивнул.

— Именно. Большую, внушительную библиотеку. Я хочу собрать в ней все возможные виды книг — обычные мирские тексты, руководства по различным техникам культивации, древние исторические записи, хроники кланов, даже скучные торговые журналы и отчеты гильдий. Если в чем-то есть слова и информация, я хочу иметь хотя бы одну копию этого в своей коллекции.

Алина нахмурилась, явно пытаясь понять, зачем кому-то, кто не принадлежал ни к одной известной секте или ученому ордену, могла понадобиться такая обширная частная коллекция разнообразных книг.

— …Учитель, вы… вы что, Ученый?

Я громко рассмеялся.

— А я что, похож на занудного Ученого в очках?

— …Вообще-то, нет.

— Вот именно, — я усмехнулся. — Просто так получилось, что я… очень наслаждаюсь процессом получения новых знаний. Любых знаний.

Алина колебалась еще мгновение, явно озадаченная, но затем в конце концов медленно кивнула.

— Я… я поняла вас, Учитель.

Я достал из своего верного Пространственного Хранилища еще дюжину блестящих, новеньких золотых монет УЛО, положив их на стол с мягким, приятным звоном.

— Вот, это тебе дополнительные средства на расходы, — я небрежно передвинул монеты к Алине. — Обменяй их на Духовные Камни, если понадобится, купи редкие травы для подкупа или найми каких-нибудь местных головорезов для силовой поддержки, если потребуется. Мне, честно говоря, все равно, как именно ты их используешь. Считай это дополнительным испытанием твоих способностей и сообразительности.

Алина не взяла монеты сразу. Вместо этого она снова заколебалась, ее брови обеспокоенно нахмурились.

Я вопросительно приподнял бровь.

— В чем проблема на этот раз?

Она нервно сжала кулаки.

— Учитель… я ведь всего лишь культиватор самого низкого, Первого Царства. Мои силы очень ограничены.

— И что с того?

— Если я буду слишком активно перемещаться по городу с большими суммами денег или ценными предметами, я могу привлечь нежелательное внимание со стороны более сильных культиваторов или местных банд. Если люди заподозрят, что у меня есть богатство, меня могут легко ограбить… или даже хуже.

Ах. Точно. Я совсем забыл об этом.

Культиватор Первого Царства был не намного сильнее, чем хорошо тренированный, но все же обычный смертный. В жестоком мире сяньсянь она едва ли была чем-то большим, чем обычное пушечное мясо, легкая добыча для любого мало-мальски сильного противника.

Я выдохнул через нос, затем снова потянулся к своему Пространственному Хранилищу. Если уж я собирался отправить ее выполнять мои важные поручения, я должен был хотя бы убедиться, что она не погибнет глупой смертью в процессе.

Одним быстрым движением запястья я достал три небольших свитка, каждый аккуратно свернутый и перевязанный тонкой шелковой лентой.

Глаза Алины расширились от удивления и предвкушения.

— Учитель…?

Я положил свитки на стол перед ней, один за другим.

— Это магические свитки.

Она никак не отреагировала — было очевидно, что она совершенно незнакома с этим термином.

Я снова вздохнул. Придется объяснять.

— Они содержат в себе заранее наложенные заклинания. Чтобы активировать их, тебе нужно просто разорвать свиток пополам.

Она протянула руку очень нерешительно, касаясь свитков кончиками пальцев, как будто боялась, что они могут внезапно взорваться у нее в руках.

— Какого рода заклинания они содержат, Учитель?

Я указал на каждый свиток по очереди.

— Этот — Мерцание — это заклинание мгновенной телепортации на короткое расстояние. Полезно, чтобы быстро уйти от опасности или преодолеть препятствие.

Ее губы слегка приоткрылись в немом благоговении.

Я перешел ко второму свитку.

— А это — Великая Телепортация. В отличие от Мерцания, она требует две-три секунды концентрации для активации, но зато отправляет тебя гораздо дальше, возможно, даже за пределы города.

Наконец, я постучал пальцем по последнему, третьему свитку.

— А этот — Невидимость. Думаю, тут все самоочевидно. Делает тебя невидимой на некоторое время.

Алина смотрела на три скромных свитка так, как будто это были бесценные, легендарные сокровища, способные изменить ее судьбу.

— Учитель… но… они слишком ценны для кого-то вроде меня. Я не могу их принять.

— Они действительно дорогие, — честно признал я, — но ты ведь теперь моя последовательница и ученица, не так ли?

Она немедленно выпрямилась, в ее глазах вспыхнула решимость.

— Да, Учитель! Безусловно!

— Ну вот. Тогда моя работа, как твоего Учителя — убедиться, что ты не погибнешь глупой смертью, выполняя мои поручения.

Ее губы слегка задрожали. Неужели она сейчас расчувствуется и расплачется?

Я решил проигнорировать это и продолжил объяснения.

— Если бы я только мог, я бы просто дал тебе какое-нибудь магическое кольцо с теми же самыми эффектами, — задумчиво произнес я вслух, словно размышляя сам с собой. — Это было бы гораздо дешевле и практичнее, чем использовать мой весьма ограниченный запас одноразовых свитков.

Алина слегка опустила взгляд, немного колеблясь, прежде чем осторожно заговорить.

— …Тогда… есть какая-то особая причина, по которой вы предпочитаете использовать именно эти свитки, Учитель?

Я снова вздохнул, изображая легкое раздражение.

— Потому что я понятия не имею, как зачарованные предметы из моего мира будут взаимодействовать с местной энергией ци.

Она удивленно моргнула.

— Ци и… ваш вид магии… они что, не смешиваются?

Это, конечно, было просто удобным оправданием.

Настоящая причина, по которой я вообще упомянул гипотетические “магические кольца”, заключалась в том, чтобы внимательно оценить ее реакцию на это упоминание.

Я уже узнал достаточно из ее реакций на мое золото и магические свитки, но больше данных никогда не повредит. Если бы она показала хотя бы малейший проблеск удивления или благоговения при упоминании магических колец с врожденными эффектами, это сказало бы мне, что в этом мире действительно существуют подобные мощные артефакты — кольца, дарующие владельцу особые способности или повышение характеристик, как и мои собственные.

Но ее реакция? Абсолютно посредственная. Нейтральная.

Она даже не моргнула глазом при этой идее, просто вежливо поинтересовалась, почему я не использую их вместо свитков. Это косвенно предполагало, что либо такие кольца здесь были обычным явлением, либо, по крайней мере, не настолько редкими и удивительными, чтобы вызывать какое-либо реальное волнение или особый интерес.

Проблема была в том… что кольца, которыми владел я, не были просто обычными аксессуарами или простыми хранилищами.

Я рассеянно провел большим пальцем по простому на вид, но невероятно мощному кольцу на своем указательном пальце. Это был зачарованный артефакт высочайшего уровня — предмет, который давал мне врожденные, пассивные навыки или значительное повышение моих базовых характеристик.

И из того, что я успел заметить за это короткое время, культиваторы в этом мире носили только самые неприметные, простые кольца — вероятно, это были обычные Кольца Хранения для переноски вещей. Никаких сложных, витиеватых дизайнов, никаких мерцающих рун или надписей силы на поверхности — просто простые, утилитарные, практичные инструменты.

Если бы Алина проявила больше почтения или удивления при упоминании зачарованных колец, я мог бы с уверенностью заключить, что кольца с врожденными навыками существуют и здесь. Но поскольку она этого не сделала, я остался с неотвеченным, но крайне важным вопросом — были ли кольца местных культиваторов не более чем прославленными, дорогими сумками для хранения вещей?

Я тихо выдохнул и снова откинулся на спинку стула, мой взгляд задумчиво скользнул к шумной улице за окном харчевни.

Мне определенно нужно было больше информации. Гораздо больше.

— Алина, — сказал я, нарушая установившееся короткое молчание.

Она немедленно выпрямилась, готовая слушать.

— Да, Учитель?

— Когда ты смотришь на мои кольца, что именно ты видишь? — спросил я прямо, слегка постукивая пальцем по тому кольцу, которое я носил на указательном пальце.

Алина внимательно взглянула на мою руку, затем снова перевела взгляд на меня, явно не уверенная, к чему я клоню своим вопросом.

— …Ну… они кажутся очень хорошо сделанными, Учитель. Качественная работа.

Я вопросительно приподнял бровь.

— И это все? Больше ничего?

Она снова заколебалась на мгновение.

— Прошу прощения, Учитель, но… честно говоря, они не кажутся мне какими-то особенными. По крайней мере, чисто внешне. Обычные кольца.

Я хмыкнул про себя. Это практически подтвердило мои первоначальные подозрения.

Если бы зачарованные кольца с мощными врожденными навыками были здесь обычным явлением, она бы по крайней мере как-то прокомментировала их возможное могущество или редкость. Но для нее они были не более чем просто хорошо сделанными, качественными аксессуарами.

Отлично. Это означало, что у меня все еще было значительное, скрытое преимущество перед местными культиваторами.

Я слегка потянулся, прежде чем снова вернуть свое внимание к ней.

— Ты упомянула какие-то талисманы ранее. Как они сравниваются по принципу действия с моими магическими свитками?

Алина слегка поджала губы, явно тщательно подбирая слова для объяснения.

— Талисманы обычно рисуются специальными чернилами, наполненными ци, на особой бумаге или других материалах. Они сгорают при активации, высвобождая сохраненный в них магический эффект. Однако их реальная сила и надежность напрямую зависят от мастерства и уровня культивации того, кто их начертал. Талисман, созданный мастером высокого уровня, может быть очень мощным, но низкокачественные талисманы часто бывают нестабильны и могут не сработать в нужный момент или сработать неправильно.

Я кивнул. Это вполне соответствовало стандартным описаниям талисманов в большинстве историй жанра сяньсянь.

— А что насчет артефактов? — надавил я дальше. — Тех, которые хранят в себе какие-то способности или заклинания.

Брови Алины слегка нахмурились в раздумье.

— Артефакты создаются и очищаются различными, часто очень сложными способами, но большинство из них требует, чтобы владелец активно направлял свою собственную ци для их активации и использования заложенных способностей. Чем глубже и мощнее сам артефакт, тем сильнее требование к уровню культивации и количеству ци владельца. Некоторые особенно могущественные сокровища высокого уровня могут использоваться только культиваторами уровня Духовной Тайны или даже выше.

Я задумчиво постучал пальцами по столу, быстро обрабатывая полученную от нее ценную информацию.

— Хорошо, значит, ты не солгала мне насчет своего незнания, — я сделал вид, будто она только что успешно прошла какой-то мой скрытый тест на честность. Интересно, как долго я смогу злоупотреблять этим удобным оправданием в будущем для получения информации?

Алина заметно вздохнула с облегчением, словно с ее плеч свалился тяжелый груз.

— Спасибо вам, Учитель.

За что спасибо? Неважно…

Я слегка откинулся назад и решил все же дать ей более полное объяснение насчет свитков и колец.

— Эти свитки работают очень просто – их нужно просто разорвать, не требуется никакой сложной активации или вливания энергии. Но вот зачарованные кольца из моего мира? Они требуют определенного, специфического вида энергетического ввода для активации своих эффектов. И я, честно говоря, совершенно не знаю, будут ли местная энергия ци и моя собственная магия хорошо смешиваться или они конфликтуют друг с другом.

Алина снова нахмурилась, глубоко задумавшись над моими словами, ее пальцы машинально касались края одного из свитков, которые я ей вручил. Я почти мог видеть, как шестеренки крутятся в ее голове, как она пытается сопоставить факты и сделать выводы, то, как ее брови сосредоточенно хмурились в концентрации.

Вся эта ситуация окончательно подтвердила для меня кое-что очень важное — чем бы ни был этот мир на самом деле, это точно не был просто какой-то ранее неоткрытый или забытый регион из игры «Утерянные Легенды Онлайн». Если бы это было так, она бы по крайней мере узнала или почувствовала знакомые типы магии или артефактов. Разрыв между ее пониманием магии и моим был слишком глубоким и фундаментальным, чтобы это было просто вопросом незнакомства с конкретными заклинаниями или предметами.

Казалось, она хотела спросить что-то еще, уточнить детали, но через мгновение она явно проглотила свое любопытство и просто медленно кивнула.

— Я… я понимаю вас, Учитель, — тихо сказала она. — Тогда… я буду очень беречь эти свитки.

— Вот и хорошо, — я усмехнулся. — Смотри, чтобы так оно и было. Они могут спасти твою жизнь.