Рунный маг империи. Том 6

Глава 1

Тренировка с дедушкой, конечно, оказалась… специфической. Особенно когда я понял, что рунная магия мне в чем-то одновременно и усложняла, и облегчала обучение. Впрочем, обо всём по порядку.

Первые три часа ушли на то, чтобы хотя бы примерно повторить то, что до этого сделал дедушка. Я снова направлял ману в «Восприятие», следил за движением потока и пытался избавиться от завихрений, которые теперь прекрасно замечал. Получалось, мягко говоря, не очень.

Стоило сосредоточиться на одном участке, как в другом поток снова начинал вести себя привычным образом. Иногда мне удавалось на несколько секунд добиться чего-то похожего на нужный результат, после чего контроль снова рассыпался и приходилось начинать сначала.

Впрочем, теперь я хотя бы понимал, к чему стремиться. Это уже сильно упрощало дело.

Куда интереснее оказалась другая проблема.

Дедушка показал мне принцип управления маной на примере одного потока. Если говорить совсем грубо, энергия должна была выходить из внутреннего резерва и равномерно распределяться по телу. Только моя магия работала несколько иначе.

Сначала мне требовалось направить ману в рунный знак, а уже от него распределять её дальше. С одним «Восприятием» мне хотя бы не приходилось одновременно следить за несколькими потоками. Но для полноценного усиления тела я обычно использовал сразу несколько знаков, каждый из которых отвечал за собственный эффект.

Получалось, вместо одного потока мне приходилось одновременно контролировать сразу несколько отдельных точек, а затем следить ещё и за тем, как энергия расходится от каждой из них. А ведь это только первая часть тренировки. Мне ещё предстояло добиться того, чтобы все четыре потока двигались без лишних завихрений и встречали как можно меньше сопротивления…

Теперь стало понятно, почему дедушка сразу заставил меня оставить только один знак.

Правда, назвать такую особенность недостатком я тоже не мог.

Руны усложняли управление самой маной, зато сильно облегчали всё остальное. Мне не требовалось самостоятельно заставлять один и тот же поток одновременно ускорять тело, укреплять его и повышать другие характеристики. Каждый знак уже отвечал за конкретное действие. Мне всё ещё приходилось следить за самим потоком, поддерживать необходимую плотность маны и правильно распределять энергию, но непосредственно нужный эффект создавали руны.

По сути, дополнительную сложность я получал на одном этапе и избавлялся от неё на другом.

— Ну что? — голос дедушки заставил меня открыть глаза. — Три часа уже просидел. Хоть что-нибудь понял или только землю задницей греешь?

Я несколько раз моргнул, после чего посмотрел на него.

— Понял, почему ты заставил меня оставить один знак, — ответил я. — С моей магией всё немного сложнее. Мне приходится сначала распределять ману между несколькими точками, а уже потом управлять потоками от каждой из них.

Рассказывать подробнее я не собирался. Дедушка и без того видел достаточно, чтобы прийти примерно к тем же выводам.

— Но ты ведь не просто так используешь сразу несколько знаков? — Улав задумчиво провёл пальцами по бороде.

— Не просто так, — согласился я. — Они отвечают за разные вещи. Благодаря этому я могу отдельно усиливать нужный мне аспект. Если требуется скорость, нет необходимости одновременно вливать столько же маны во всё остальное.

Подобным я пользовался и раньше. Во время боя постоянно менял количество энергии, направляемой в отдельные знаки, в зависимости от ситуации. Мог также перераспределять прошедшую через них ману между руками и ногами, чтобы усиление лучше соответствовало текущему движению.

Правда, до сегодняшнего дня смотрел на это куда проще.

Та же скорость сама по себе мало что давала, если тело не выдерживало возросшей нагрузки. Когда-то я уже пытался слишком сильно усилить этот знак и быстро понял, что сухожилия подобные эксперименты совершенно не оценят.

Теперь же проблема выглядела немного иначе.

Недостаточно было просто подобрать нужное количество маны для каждого знака. В идеале все потоки ещё и должны были нормально работать вместе, не мешая друг другу и не создавая лишних потерь.

— Необычный у тебя случай, — задумчиво произнёс дедушка. — Но дальше сидеть на месте особого смысла нет. Принцип направления потока маны ты понял, а выравнивать его можешь хоть до вечера. Твоя магия всё равно этим не ограничивается.

В ответ я кивнул и поднялся на ноги.

— Во время боя тебе придётся одновременно следить за потоками, поддерживать усиление тела и создавать заклинания, — в голосе дедушки появились суровые нотки. — Если научишься нормально управлять маной только сидя на месте, толку от этого будет немного. При первом же движении или заклинании весь твой контроль рассыплется. Поэтому переходим ко второй части. Создай что-нибудь и попробуй провести ману так, как я тебе показывал. Не думай пока, как именно это сделать. Просто повтори.

Я не стал спорить и начертил «Воду+Лёд», создавая ледяное копьё. Рука привычно закончила последние линии, передо мной сформировался снаряд, после чего я направил его в свободную часть площадки.

Всё это время я внимательно следил за движением собственной маны, стараясь хотя бы примерно повторить то состояние, которого удалось добиться во время предыдущей тренировки.

Получилось не особо лучше обычного. Поток начинался достаточно ровно, но по мере движения по телу постепенно появлялись уже знакомые завихрения.

Особенно хорошо это чувствовалось возле руки, когда энергия направлялась к перу, а затем расходовалась на создание самих рунных знаков. Ледяное копьё при этом получилось совершенно нормальным и спустя мгновение врезалось в землю в нескольких десятках метров от нас.

Я проводил его взглядом, одновременно прислушиваясь к ощущениям. Никакой заметной разницы. В момент создания заклинания окружающий магический фон точно так же пришёл в движение, а после выстрела от копья разошлись хорошо ощутимые колебания. Если дедушка до этого мог использовать магию, почти никак не возмущая окружающую ману, то у меня всё осталось примерно на прежнем уровне.

— Я всё равно не понимаю, как ты это сделал, — признался я, повернувшись к Улаву. — Поток я старался выравнивать, но сопротивление практически не изменилось.

Дедушка несколько секунд молча смотрел на меня, после чего протянул руку и указал сначала на моё плечо, а затем на перо.

— Потому что ты исправлял только то, что уже научился замечать, — спокойно произнёс он. — Посмотри внимательнее на путь своей маны. Она выходит из резерва, идёт к руке, а потом к твоему концентратору. И ещё до того, как ты начинаешь само заклинание, часть энергии уже расходуется впустую.

Я машинально перевёл взгляд на перо. Когда-то даже просто передать к нему ману было для меня отдельной проблемой. Энергия постоянно ускользала, и только когда я перестал пытаться направить слишком много сразу, получилось понемногу вытянуть её из тела и протянуть нить к перу. С тех пор мой контроль заметно вырос, и подобных трудностей давно не возникало.

— Ты это делаешь почти неосознанно, — продолжил Улав, заметив мой взгляд. — Для обычного боя это даже хорошо. Только если хочешь изменить сам способ управления маной, привычка начинает мешать. Ты уже привык вести поток определённым образом и каждый раз автоматически повторяешь одни и те же ошибки.

Я несколько раз медленно моргнул, глядя в небо и припоминая собственные ощущения во время создания копья.

Возразить тут было нечего. Я, действительно, больше следил за теми завихрениями, которые уже научился замечать, но практически не обращал внимания на сам момент, когда мана проходила через руку и соединялась с пером.

— Есть ещё одна проблема, — добавил дедушка и кивнул в сторону места, куда я только что выстрелил. — Когда создавал копьё, на чём ты был сосредоточен?

— На цели и самом заклинании, — ответил я после короткой паузы. — Следил за формой, количеством маны и тем, куда собираюсь стрелять. В данном случае, целился в барьер.

— Вот именно. И это правильно, если твоя единственная задача — попасть во врага, — Улав провёл ладонью перед собой, указывая уже на всю площадку. — Только при этом ты практически перестаёшь замечать, что происходит вокруг. А тебе теперь нужно следить ещё и за окружающей маной.

Я посмотрел по сторонам.

Магический фон здесь и без всякого усиления ощущался непривычно плотным, однако до этого я воспринимал его скорее как постоянное давление вокруг себя. Когда же начинал создавать заклинание, внимание почти сразу переключалось на собственную ману и конечную цель.

— Чем меньше твой поток конфликтует с окружающей маной, тем меньше сопротивление, — продолжил дедушка. — А чем меньше сопротивление, тем слабее колебания и изменения в магическом фоне. Именно поэтому хорошо контролируемую магию сложнее заметить заранее.

— Только подстраиваться под то, чего ты не чувствуешь, невозможно, — закончил я мысль за деда.

— Схватываешь на лету, — хмыкнул он. — Сначала научись чувствовать окружающую ману. Потом уже начнёшь понимать, как с ней работать. К тому же здесь маны столько, что даже тебе должно быть проще её чувствовать. Так что не теряй время зря. Пользуйся возможностью.

Дедушка на секунду замолчал и хотел что-то добавить, но я его опередил.

— А, так вот в чём дело, — протянул я, поскольку меня осенила идея.

В Системе среди навыков одним из первых высвечивалось «Чувство маны». Там прямо говорилось о способности ощущать ману вокруг и внутри себя, а также о том, что по мере развития навыка я смогу всё лучше повелевать магией.

Что, собственно говоря, мешало мне использовать эти слова в рунной связке? Пожалуй, только то, что и «Чувство», и «Мана» вполне являлись Истинными Словами, поскольку содержали в себе фундаментальные основы и глубокие понятия. Слишком уж много разных смыслов можно было вложить в каждое из них.

А чем хуже я понимал слово, тем больше требовалось тратить маны, чтобы получить нужный результат. В своё время даже одной «Воды» хватало, чтобы при попытке создать что-то сложнее обычного, приходилось вкладывать неприлично много энергии. Здесь же речь шла сразу о двух подобных словах, причём «Чувство» я до сих пор толком не понимал.

Да и нагрузку на энергетические каналы никто не отменял. Например, после боя со скорпионом я прекрасно запомнил и жжение, и дрожащие пальцы. Тогда я слишком сильно нагрузил каналы, пропуская через них большое количество маны, и повторять подобный опыт без весомой причины не хотелось.

Поэтому раньше проверять эту связку я не торопился.

Предполагаемая польза выглядела слишком скромной на фоне возможных затрат. Улучшенное ощущение маны, скорее всего, лишь незначительно повлияло бы на контроль и мощь остальных рунных знаков, а ради такого результата рисковать каналами и тратить ману на ещё одну печать особого смысла не было.

К тому же возможностей для экспериментов мне и без того хватало с избытком. Новые идеи появлялись постоянно, и пусть многие из них можно было проверить довольно быстро, нормально разобраться с каждой уже не получалось. Приходилось выбирать те направления, от которых можно было ожидать наиболее заметного результата, а остальные откладывать на потом.

Во многом именно поэтому Рубеж оказался настолько удобен. Там обычно не приходилось гадать, зачем мне может понадобиться очередная идея. Возникала конкретная проблема, я придумывал возможное решение и тут же проверял его на практике. Заодно сразу становилось понятно, насколько хорошо оно вообще работает.

Впрочем, с тех пор кое-что изменилось. Во время Рубежа я наконец начал лучше осознавать само слово «Мана» и увидел хотя бы часть возможностей, которые за ним скрывались. Теперь проблема оставалась в основном с «Чувством».

Но куда важнее было другое.

Дедушка несколько часов назад наглядно показал, насколько сильно хороший контроль и понимание окружающей маны могли повысить эффективность магии, даже с учётом моих особенностей использования магии, которые отличаются от классической школы, известной магам. Меньше сопротивления, меньше потерь энергии, слабее колебания магического фона, что, в свою очередь, помогало скрыть присутствие.

И чтобы добиться всего этого, мне в первую очередь требовалось куда лучше чувствовать происходящее вокруг.

Так что теперь у связки «Чувство+Мана» появилась вполне конкретная польза. Да и не мог я это использовать как-то иначе, игнорируя руны. Просто надо было все осознанное адаптировать под тот инструмент, что был у меня в руках. Впрочем, чем-то похожим я занимался ещё до того, как впервые смог прикоснуться к магии, так что в этом не было ничего нового для меня.

Я ещё раз прислушался к окружающему магическому фону и призвал перо. Риск никуда не исчез, но впервые он хотя бы выглядел оправданным.

Не откладывая дело в долгий ящик, я сотворил перед собой два знака. Затем сложил их в печать, дождался, пока она ляжет на тело, после чего сосредоточился на собственных ощущениях.

Эффект от «Чувство+Мана» оказался заметен практически сразу.

Собственный поток ощущался куда отчётливее, а окружающий магический фон перестал быть просто плотным давлением со всех сторон. Теперь я гораздо лучше чувствовал саму ману вокруг себя и изменения, которые в ней происходили.

Правда, вместе с этим появилась другая проблема. Информации оказалось слишком много. Стоило попытаться охватить вниманием всю площадку, как ощущения начинали накладываться друг на друга, а в голове довольно быстро появлялось неприятное давление.

Расход маны тоже оказался ощутимым, хотя я пока даже не пытался выжать из печати максимум. Учитывая мои прежние опасения насчёт этой связки, лишний раз усиливать её точно не стоило.

К счастью, сейчас в этом и не было необходимости. Мне не требовалось искать отдельные источники маны на большом расстоянии или пытаться почувствовать всё вокруг. Достаточно было следить за ближайшим пространством и тем, как собственный поток взаимодействует с окружающим фоном.

Получалось, одновременно приходилось удерживать внимание всего на двух направлениях: собственной мане и той, что находилась вокруг. Вопреки ожиданиям, это оказалось намного проще, чем пытаться следить сразу за четырьмя отдельными потоками усиления тела.

Я медленно направил энергию из резерва к руке и на этот раз специально не позволил привычке закончить всё за меня. Теперь я старался следить за потоком с самого начала, ещё до того, как он достиг пера.

Стоило мане начать отклоняться, как я сразу это замечал и пытался вернуть её к тому состоянию, которое несколько часов назад показывал дедушка. Идеально, разумеется, не получалось. Поток всё ещё двигался куда грубее, чем у Улава, однако прежних резких завихрений стало заметно меньше.

Добравшись до пера, я не стал торопиться с созданием заклинания. Обычно «Вода+Лёд» мог начертить практически на автомате, но сейчас намеренно замедлил руку, вспоминая самые первые тренировки с рунами. Перо неспешно оставляло в воздухе линию за линией, а я параллельно следил за каждым изменением собственного потока.

Одновременно теперь ощущалось и происходящее «снаружи».

Сначала сформировалась вода. Затем поверх неё начал распространяться лёд, постепенно придавая заклинанию привычную форму копья. И впервые я настолько отчётливо замечал, как окружающий магический фон реагирует практически на каждый этап создания рун.

В одних местах сопротивление ощущалось сильнее, в других собственная мана проходила заметно свободнее. Я несколько раз осторожно менял движение потока, стараясь не просто протолкнуть энергию вперёд привычным способом, а подстроить её под то, что чувствовал вокруг.

Получалось пока далеко не всегда. Иногда очередное изменение только сильнее возмущало окружающую ману, и приходилось возвращаться к предыдущему состоянию. Но теперь я хотя бы понимал, что именно пытался сделать.

Закончив заклинание, я выждал ещё пару секунд и прислушался к ощущениям. Поток оставался сравнительно ровным, а окружающая мана уже не сопротивлялась ему настолько сильно, как во время первой попытки.

Только после этого я отправил копьё вперёд.

Снаряд быстро пересёк площадку и вонзился в землю примерно там же, где предыдущий.

В этот раз разница ощущалась сразу.

Колебания никуда не исчезли, однако оказались заметно слабее. Я ещё некоторое время прислушивался к магическому фону, сравнивая его с тем, что чувствовал после первого выстрела, после чего удовлетворённо выдохнул.

Пожалуй, для второй попытки результат получился куда лучше, чем я ожидал.

Я повернул голову к дедушке, собираясь узнать его мнение, и только тогда заметил выражение его лица.

Глава рода стоял на том же месте, но прежняя спокойная уверенность куда-то пропала. Несколько секунд он молча смотрел на меня, затем перевёл взгляд на торчащее из земли ледяное копьё. Даже пальцы, которыми дедушка до этого привычно поглаживал бороду, остановились на полпути, застыв в воздухе.

Судя по всему, такого результата со второй попытки он точно не ожидал.

— Мать честная… — наконец произнёс он, опомнившись и всё-таки проведя пальцами по бороде. — Что тебе сказать, внучок… удивил старика, так удивил.

— То есть до этого моя непонятная магия ничуть не удивляла? — усмехнулся я, наблюдая за такой забавной реакцией.

— Кто ж говорит, что не удивляла? Удивляла, но по-своему, — ловко извернулся дедушка. — Тут другое дело, тем более различных подходов к магии хватает, несмотря на то, что их вытеснил современный подход к этим явлениям. У меня даже подходящие слова на языке не вертятся, чтобы объяснить произошедшее.

— Почему? — приподнял я бровь. — Технику для второй попытки я, думаю, повторил неплохо, но до идеала тут далеко.

— До идеала-то понятно, недотягиваешь, — покачал головой Улав, после чего тяжело вздохнул и выпятил грудь вперёд. — Давай проще объясню. У меня год ушёл на то, чтобы добиться того же результата, что ты мне показал. Год. А ты справился со второй попытки. Как думаешь, что я сейчас чувствую?

— Недоумение? — ответил я первым, что пришло на ум.

— Если только чуть-чуть, — дед тут же повеселел. — Гордость за внука я испытываю, гордость. Вот это я понимаю, достойное поколение растёт. Знал бы я о твоём потенциале, раньше бы пригласил в гости, чтобы передать накопленные знания. Хотя с твоей магией есть у меня подозрения, что это будет проблематично.

— Скорее уж, обычные методы изучения магии мне мало подойдут, — невольно улыбнулся я, наблюдая за тем, как радовался дед. — Свитки заклинаний практически бесполезны, если только я по ним не собираюсь сдавать теоретическую работу. То же самое касается родовых техник. Приходится самому нащупывать и протаптывать путь, но зато это мой путь.

— Беда… — он тут же нахмурился. — Зря, значит, я собрался тебе свитки с заклинаниями дарить. Ладно, вместо них подарю что-нибудь ещё. А насчёт собственного пути, как я вижу, посоветовать мне тебе нечего. Результаты говорят сами за себя.

— Спасибо за комплимент, — вежливо ответил я, но ничего больше добавить не успел.

— Что ж, раз такой прогресс налицо, надо будет это дело вечером отметить, — дедушка произнёс это таким тоном, что мне сразу стало не по себе. — У меня как раз есть одна такая вещь для особых случаев. Посидим вечером ты и я, вдвоём, поговорим как дед с внуком. Заодно обсудим твой план тренировок, раз уж обычные методики тебе не слишком-то подходят.

— Обсудить план тренировок я не против, — чуть подумав, ответил я. — Особенно учитывая открывшиеся возможности. Только можно как-то обойтись без этой «вещи»? Мне как-то «нектара» хватило. Да и сомневаюсь, что мама после такого будет в восторге.

— А мы ей не расскажем, — весело ухмыльнулся дедушка, снова проводя пальцами по бороде. — Должны же у деда и внука быть свои секреты. К тому же нам с тобой есть что обсудить, а решать подобные вопросы за пустым столом — неправильно.

— Да. Нужно налить чашечку чая или кофе, поставить конфеты, эклеры, трубочки и другие пирожные, — не растерялся я, услышав такое заявление.

— Ты прямо вторая Лиара. Такой же сладкоежка, — закатил глаза Улав. — Вот твой отец молодец. И аппетит хороший, и не прочь по-другому позабавиться, даже зная, что наутро будет мечтать поскорее умереть.

— Видел я последствия такой «забавы», — ответил я, сложив руки на груди, после чего сам тяжело вздохнул. — Но, как говорится, это настолько очевидная ловушка, что я зайду в неё из принципа.

— Вот это мой внук! — радостно провозгласил дедушка, после чего махнул рукой. — Так, вечером ещё нашутимся, а то заговорил ты меня. А тренироваться кто будет? Создавай новые копья. Будем твой резерв опустошать, а заодно учиться быстрее восстанавливать ману.

Глава 2

— Молодой господин, вы в порядке? — спросила Фадия, застав меня лежащим в постели. — Нужна помощь?

— В порядке… — тихо протянул я, проведя языком по высохшим губам. — Я, пожалуй, тут задержусь… принеси супа… горячего…

— Поняла, — не стала ничего уточнять Фадия и, тут же закрыв за собой дверь, побежала дальше по коридору.

Сам же я просто пытался прийти в себя, вспомнить, что вчера произошло и как вообще дошёл до такого состояния…

Первые воспоминания, к счастью, оказались достаточно ясными.

После разговора о грядущем вечере мы с дедушкой продолжили тренировку. Я создавал одно ледяное копьё за другим, попутно стараясь следить за движением маны и постепенно исправлять замеченные ошибки.

Продолжалось это до тех пор, пока в какой-то момент я не почувствовал, что выжимать из себя очередное заклинание уже попросту нечем.

— Всё, — произнёс я, развеивая остатки рун. — Я пуст.

— Тогда самое время перейти к восстановлению, — дедушка задумчиво провёл рукой по бороде. — Только сначала уточню одну вещь. Тебе твои необычные знаки нужны, чтобы почувствовать поток маны и направить её в резерв?

— Нет. Тут всё немного проще, — покачал я головой. — Окружающую ману я чувствую и без рун. Собственную тоже. Во время медитации могу восстанавливать резерв обычным способом, с этим особых проблем нет.

— А управлять ею? — тут же уточнил дед.

— Могу, — я поднял руку и несколько секунд прислушивался к едва заметному движению энергии внутри тела. — Правда, скажем так, с очень большой натяжкой.

С этим за последние месяцы дела стали намного лучше. Когда-то мне потребовались десятки попыток только для того, чтобы нормально почувствовать движение маны от резерва к руке, а затем протянуть тонкую нить к перу.

Сейчас подобное давно не являлось проблемой. Только одно дело — направить энергию примерно туда, куда мне требовалось, и совсем другое — полноценно ею управлять.

— Самостоятельно создать заклинание или усилить тело я всё равно не смогу, — продолжил я. — Мой максимум — это направить ману к перу или уже созданным знакам. А дальше именно руны запускают все остальные процессы. Так что обычный путь обучения всё ещё не подходит, если ты к этому клонишь.

— Понятно, — Улав понимающе кивнул. — Значит, проверим два способа. Для начала садись и покажи, как обычно восстанавливаешь ману. Без знаков.

Я опустился на землю, скрестил ноги и прикрыл глаза. Несколько глубоких вдохов помогли выровнять дыхание, после чего внимание постепенно сместилось к окружающей мане.

Здесь её было настолько много, что даже с моей чувствительностью искать энергию вокруг не приходилось. Оставалось только сосредоточиться на привычном процессе и позволить мане постепенно заполнять опустевший резерв.

— Хорошо, — наконец произнёс дедушка, спустя несколько минут молчания. — Теперь используй те знаки, которые помогли тебе лучше понять сегодняшнюю технику.

Я сразу понял, что он имел в виду.

Призвав перо, начертил «Чувство» и «Ману», после чего сложил их в уже знакомую печать. Ощущения практически сразу стали ярче. Окружающий фон, который до этого воспринимался одной плотной массой, снова разделился на множество отдельных движений, а собственная мана ощущалась куда отчётливее.

Я вернулся к медитации.

Разница обнаружилась почти сразу. Если раньше процесс шёл привычно и достаточно медленно, теперь я гораздо лучше чувствовал, откуда именно поступает мана и как она проходит по каналам. За счёт этого направлять поток оказалось проще, и резерв начал восполняться заметно быстрее.

Правда, радость продлилась недолго.

Сама печать продолжала потреблять ману, причём немало. В результате энергии я всё ещё тратил больше, чем успевал восстановить.

— Почувствовал, как быстрее пошло дело? — поинтересовался дедушка.

— Да. Намного быстрее, — согласился я, не открывая глаз. — Только толку пока мало. Печать съедает больше, чем я получаю.

— Это не столь важно, — незамедлительно ответил дедушка. — Теперь смотри внимательно.

Я открыл глаза и увидел, как Улав сел напротив меня, приняв примерно такую же позу. Несколько секунд ничего не происходило, а затем окружающий магический фон пришёл в движение.

С действующей печатью происходящее ощущалось настолько отчётливо, что я невольно сосредоточил на дедушке всё внимание.

Мана стекалась к нему сразу с нескольких направлений. Отдельные потоки не сталкивались и не мешали друг другу, а плавно сходились возле тела, после чего продолжали движение уже вместе. В моём восприятии это больше всего напоминало несколько рек, одновременно впадающих в одно русло.

При этом я практически не чувствовал того сопротивления или колебаний маны, которые сопровождали мои собственные попытки. Улав не пытался грубо тянуть окружающую энергию к себе. Потоки будто сами находили нужный путь, постепенно соединялись и уходили внутрь.

Я невольно вспомнил сегодняшнюю тренировку.

По сути, принцип оставался тем же самым. Дедушка снова не заставлял ману двигаться так, как ему хотелось, а подстраивал собственные действия под её движение, сводя лишнее сопротивление к минимуму.

Спустя некоторое время Улав открыл глаза.

— Примерно так это и должно выглядеть, — произнёс он. — Только повторить за мной один в один у тебя всё равно не получится.

— Из-за рун? — задал я вопрос.

— В том числе, — кивнул дедушка, после чего провёл пальцами по седой брови. — У тебя свой путь, внучок. Чем больше смотрю на твою магию, тем лучше это понимаю. Какие-то вещи я могу объяснить, какие-то показать, но физически научить тебя всему так же, как учил бы обычного мага, не получится. Это я уже молчу о том, что у каждого человека своё восприятие мира.

— Другими словами, дальше придётся разбираться самому, — кратко подытожил я. — Что ж, мне не привыкать. Особенно учитывая мои многолетние попытки найти способ избавиться от недуга.

— А куда деваться? Так и живём, — хмыкнул дедушка. — Что тут ещё скажешь? Смотри, как работают другие. Смотри, как работаю я. Понимай принцип, а потом ищи способ повторить его своими средствами. Судя по сегодняшним результатам, с последним у тебя проблем как раз меньше всего.

— Приму за похвалу, — усмехнулся я на это заявление.

— Главное, не возгордись. Этот путь никогда не заканчивается ничем хорошим, — предупредил дедушка, после чего поднялся и сказал: — Ладно, пока продолжай медитацию. Потом приходи к обеду, иначе твоя мама с меня шкуру спустить захочет. И бабушка тоже. А я пока другими делами займусь.

В тот момент ещё ничего особо не предвещало беды. Особенно учитывая, что медитация прошла без сучка и задоринки. Я лучше начал понимать принципы работы маны и в целом мог сказать, что мой контроль маны возрос.

Не настолько, чтобы Система выдала мне новый ранг навыка, но тем не менее я заметно продвинулся вперёд. Причём за один день, что не могло не радовать.

Того и гляди, скоро и испытание Система выдаст… Впрочем, после пережитого на Рубеже мне хотелось хоть немного пожить спокойно, прежде чем снова рисковать жизнью.

С такими мыслями я провёл остаток вчерашнего дня. Ближе к началу вечера я поговорил с мамой, делясь с ней историями из Академии, посидел в библиотеке, навестил Сигрид с Алисой, поспорил с Хаконом… В общем, весело проводил время.

Но вот дедушка пригласил меня в свой какой-то отдельный домик в лесу, и дальше что-то явно пошло не по плану…

Домик находился примерно в получасе неспешной ходьбы от основного поместья. Дедушка никуда не торопился и всю дорогу рассказывал какие-то истории, пока мы постепенно углублялись в лес.

Когда между деревьями наконец показалась небольшая деревянная постройка, я сперва даже решил, что мы пришли к обычному охотничьему дому.

Внешне он именно так и выглядел. Один этаж, высокая крыша, небольшая терраса перед входом и сложенные под навесом поленья. Только, само собой, никаких следов охоты вокруг я не заметил. Ни развешанных трофеев, ни выделанных шкур, ни хотя бы рогов над дверью.

Я невольно улыбнулся, вспомнив, как Хакон, несмотря ни на что, притащил из Рубежа свой несчастный трофей. Что-то мне подсказывало, что окажись у Хакона такой дом, он бы в первую очередь повесил добытое на входе.

— Я сюда обычно от всей суеты сбегаю, — вырвал меня из мыслей дедушка. — Особенно, когда хочется расслабиться и выпустить пар. Здесь никто не мешает. Место тихое, до дома далеко, да и зверья нет. Чем старше становишься, тем больше начинаешь ценить часы спокойствия. Эх…

— Ага, только всё равно почему-то в твоих словах я слышу подвох, — заметил я, поднимаясь следом за ним на террасу.

— Всё тебе подозрительно, — слегка улыбнулся дедушка и открыл дверь. — Заходи, не стесняйся. Чувствуй себя как у себя дома.

Внутри меня тоже не встретило ничего необычного.

Просторная общая комната занимала бо́льшую часть дома. Стены и пол были деревянными, возле одной из стен находился большой каменный камин, напротив него стояла пара широких кресел и диван. Ещё дальше располагалось несколько шкафов, а рядом с окнами нашлось место для небольшого стеллажа с книгами. Из комнаты вели ещё три двери, одна из которых, судя по всему, уходила в кухню.

Обстановка простая, но вполне уютная. Место, действительно, больше походило на дом для отдыха, нежели на охотничий. Правда, всё моё внимание очень быстро переключилось на другое.

— Ого…

В середине комнаты стоял накрытый стол. Ещё через мгновение я понял, что столов здесь вообще-то три. Их просто сдвинули рядом, потому что на одном вся приготовленная еда физически не помещалась.

Чего здесь только не было.

Несколько видов сыра, копчёности, ветчина, нарезанная тонкими ломтиками буженина, небольшие колбаски, солёные огурцы, помидоры, мясные рулетики, канапе, слабосолёная рыба, маринованные грибы и ещё с десяток закусок, названия которых я даже с ходу не определил.

Проще было перечислить, чего на этих столах не находилось.

— Дедушка, — я медленно повернул голову к Улаву. — Мы точно вдвоём собираемся всё это есть? Нет, я, конечно, рад, что ты такого высокого мнения обо мне…

— А что тебя смущает? — совершенно серьёзно спросил тот.

— Да так, — хмыкнул я в ответ, вспомнив, какой у дедушки, вообще-то, аппетит. — Уж, считай, ничего.

— Вот и правильно, — довольно произнёс Улав. — Тем более это ещё не всё. У меня сзади дома коптильня стоит. Там ножка одного монстра уже закоптилась и, так сказать, дожидается своего часа. Как монстра зовут, вообще не помню, но вкусный он, моё почтение. Тебе понравится. Гарантирую.

Что тут сказать. Попробуй поспорить с таким потрясающим аргументом… наверное, и вправду вкусный по северным меркам. Хотя у них вся местная кухня простая, но вкусная.

Пока я разглядывал оставшиеся закуски, Улав скрылся в соседней комнате. Оттуда почти сразу донёсся какой-то грохот, а спустя несколько секунд дедушка вернулся, прижимая к себе огромный глиняный кувшин с изображением дракона.

Я приподнял брови.

Да в этот кувшин литров семь помещалось точно. Может, все восемь. А стоило дедушке вытащить пробку, как по комнате пошёл такой запашок, от которого я закашлялся. Дед в ответ на это начал весело смеяться и улыбаться.

— Нет, я всё понимаю, но если ты так хотел избавиться от внука, то мог выбрать другой способ, — сказал я, прикрывая нос рукавом. — Что это вообще за алкоголь такой, от одного запаха которого можно быка насмерть уложить?

— В смысле алкоголь? — искренне удивился Улав, поставив кувшин на край стола. — Здесь ни грамма алкоголя нет. Зачем такой прекрасный эликсир богов спиртом портить.

— А что тогда это такое? — недоумённо спросил я. Слова дедушки доверия совсем не внушали.

— Здесь двадцать восемь лет выдержки трав и специй, — с гордостью сообщил дедушка и похлопал ладонью по кувшину. — Это тебе не какой-нибудь дешёвый спирт, который пьют, лишь бы захмелеть. Не-е-ет. Это, внучок, настоящее лекарство! К запаху ты привыкнешь, не переживай. Главное — пить не торопись. Нам спешить некуда.

Затем он отодвинул для себя стул и совершенно спокойно добавил:

— Не стесняйся, садись рядом. У нас весь вечер и ночь впереди!

Если бы я только знал, что за этими словами последует…

От одних этих воспоминаний у меня ещё сильнее начала раскалываться голова. Тем не менее я должен был вспомнить всё.

Первым в памяти всплыл вкус.

Я помнил, как с немалым подозрением поднёс наполненную кружку ко рту, задержал дыхание и сделал совсем небольшой глоток. После запаха я ожидал чего угодно. Горечи, жжения, желания немедленно выплюнуть содержимое обратно. Однако вместо этого на несколько секунд даже замер.

Вкус оказался неожиданно приятным.

Сначала чувствовались выраженные дубовые нотки, следом за ними появлялись виноградные, затем их постепенно сменял ореховый привкус. Уже после него на языке оставалась свежая пряность, переходящая в лёгкую, едва заметную остринку.

Я ещё раз осторожно отпил из кружки, прислушиваясь к ощущениям. И нет, мне не показалось.

Вкус менялся буквально один за другим, и при этом ни один не перебивал остальные. Даже странный запах после пары глотков начал беспокоить куда меньше.

— Слушай, а вкусно, — признался я, вновь посмотрев на содержимое кружки. — Вот вообще не ожидал. Кажется, я в жизни ничего подобного не пил. А ведь мне довелось быть в одном хорошем месте, где бармен уж очень сильно импровизировал со вкусами. Я бы даже сказал, извращался. Зря я так сразу вынес вердикт.

— А я тебе что говорил? Лекарство! — дедушка довольно хлопнул ладонью по столу и тоже сделал несколько глотков. — Профилактическое, правда, но иммунитет повышает. А ты ещё отказывался. Я его, между прочим, зря, что ли, столько времени хранил?

— Угу. Особенно запах лечебный, — хмыкнул я, потянувшись за закуской. — От такого организм либо сразу становится крепче, либо решает, что дальше жить вообще не стоит.

— К запаху привыкнешь, — совершенно невозмутимо отмахнулся Улав. — Главное, не торопись. Хорошие вещи спешки не любят.

Кажется, после этого я перестал особо спорить.

Дальше воспоминания уже начинали путаться. Я помнил, как мы сидели за столом, пили, закусывали и о чём-то разговаривали. Помнил вкус копчёностей и сыра, помнил, как дедушка то и дело подкладывал мне что-нибудь на тарелку, а вот сам разговор распадался на отдельные куски.

Один из них почему-то запомнился особенно хорошо.

— Вот поэтому меня, между прочим, сто семнадцать раз пытались отравить, и ни разу не получилось! — похвастался дедушка, подняв кружку. — И это только те случаи, которые я считал.

— Сто семнадцать? — я приподнял брови и недоверчиво посмотрел на него. — Да быть того не может! Ладно бы за всю жизнь. Чёрт с ним, даже за год ещё можно поверить. Но не за месяц же.

— Почему не может? Очень даже может, — Улав фыркнул и потянулся за очередным куском мяса. — Я тебе точно говорю. Сто семнадцать блюд. Специально считал, чтобы потом никто не сказал, что я наговариваю на людей.

Я несколько секунд молча смотрел на дедушку, пытаясь понять, ослышался или нет. В его голосе при этом не было ни капли сомнения.

— Погоди, — я поставил кружку на стол. — Ты сейчас говоришь про сто семнадцать попыток тебя отравить или про сто семнадцать блюд? Я что-то совсем запутался.

— А какая разница? — Улав недоумённо нахмурился. — Я тебе говорю: их еда — одна сплошная отрава. За месяц чего только не пришлось съесть. Вот помню, принесли они мне курицу. Знаешь, насколько она была горелая? Да проще было бы горящий уголь сожрать, честное слово. А чёрную жижу, которую они добродушно так назвали диетическим супчиком? Да мне, Улаву Стернхольму, некоторые блюда до сих пор вспоминать страшно!

— Дедушка, это всё-таки немного разные вещи, — заметил я, с трудом сдержав улыбку. — Если тебе просто не понравилась еда, это ещё не значит, что род маркиза сто семнадцать раз пытался тебя убить.

— Так я сначала тоже думал, что просто не привык к местной кухне, — неожиданно серьёзно ответил Улав. — Тем более смотрю: они сами всё это едят. Причём добровольно! Вот тогда я уже заинтересовался.

— И продолжил есть? — я уставился на него ещё более недоверчиво. — После того как решил, что тебя этим пытаются отравить?

— Конечно, продолжил! — дедушка посмотрел на меня так, словно странный вопрос задал именно я. — Они же тоже ели. Вот я и решил проверить, это им, действительно, нравится или они таким хитрым способом пытаются меня из дома выкурить. Уже чисто из принципа начал пробовать всё, что на стол ставили.

Я потёр переносицу, пытаясь уловить логику дедушки. По ощущениям казалось, что он просто решил сломать мне мозг.

— То есть ты целый месяц ел то, что сам называл отравой, просто потому, что хозяева дома делали то же самое?

— Ну да, — Улав совершенно спокойно кивнул. — Надо же было докопаться до истины. Хотя второму варианту я бы сильно удивился. Они меня сами пригласили. Какой смысл потом из собственного дома выгонять?

С этим доводом спорить было сложно. Правда, главным образом потому, что вся история целиком уже давно перестала укладываться у меня в голове.

Дальше воспоминание снова начало расплываться.

Кажется, после этого разговор ещё какое-то время крутился вокруг путешествий дедушки и его знакомств, но отдельные фразы уже сливались друг с другом. Я помнил только, что мы продолжали пить и постепенно добрались до второй половины закусок.

Следующий более-менее ясный кусок относился уже к тренировкам. Причём обсуждали мы почему-то не сегодняшний день.

— В Академии я сейчас в основном с друзьями тренируюсь, — рассказывал я, задумчиво крутя кружку в руках. — Ну и иногда преподаватели что-нибудь устраивают. Недавно вот с Вельгардом пришлось драться.

— С тем, кто тебя на дуэль вызвал? — Улав оторвался от тарелки и заинтересованно посмотрел на меня.

— Да, этот, — подтвердил я, сделав ещё один глоток. — Слабаком назвать его не могу. Хорошо дрался. Только сам поединок какой-то странный получился.

— Это ещё почему? — дедушка отложил закуску и посмотрел на меня внимательнее.

— До начала всё было нормально. Насмехался, пытался спровоцировать, красовался перед зрителями, — я задумчиво провёл пальцем по краю кружки, восстанавливая события в памяти. — А потом в какой-то момент будто подменили. Начал вести себя совсем иначе и всерьёз пытался меня убить.

— Мало ли что у человека в голове творилось, — Улав пожал плечами и снова потянулся за едой. — Чужой разум — лабиринт. Иногда лучше даже не пытаться туда заходить.

— Может быть, — протянул я, не став развивать тему дальше. — В любом случае победил и ладно.

Я смутно помнил, что после этого начал рассказывать уже про обычные тренировки. Про Алису, Хакона, Сигрид и Винсента. Кажется, даже про наши регулярные посещения лазарета упомянул, но тут воспоминания опять смешались.

— Так, как его там? Винсент Кренч? — дедушка на несколько секунд задумался, явно перебирая что-то в памяти. — Что-то род знакомый… погоди-ка. А, точно! Олафа Кренча знаю. Хороший мужик.

— Олафа? — я перестал тянуться за очередной закуской и вместо этого отпил из кружки, освежив горло.

— Да, его точно Олафом звали, — довольно кивнул дедушка. — Мы с ним полвека назад вместе на монстров охотились. Потом я ещё на его свадьбе был, а через какое-то время и на свадьбе его сына погулял. Эх, молодость…

Я попытался представить молодого дедушку вместе с дедом Винсента, но почему-то ничего внятного в голове не сложилось.

— Внук такого человека плохим быть не может, — заключил Улав и потянулся за кружкой. — Так что с хорошим человеком ты подружился, я уверен.

— С другом мне точно повезло, — ухмыльнулся я, сделав ещё глоток. — Правда, любит он быть чересчур прямолинейным и чуть что встревать в конфликт. Клянусь, он на северянина больше похож, чем сами северяне.

— А чего удивляться? — дедушка сделал глоток и поставил кружку обратно. — Олафа ведь в честь его дедушки назвали, а тот как раз родом из наших краёв.

Я на несколько секунд задумался.

— Так вот откуда ноги растут! — усмехнулся я и тут же закусил бужениной. — А я-то думал, как он может столько жрать что попало, а потом ходить так, будто ничего не случилось.

— Вот, значит, в следующий раз приезжай вместе с ним ко мне, — Улав тут же подхватил мою мысль. — Покажем твоему другу его историческую родину. Пусть посмотрит, где его предки монстров валили.

— Дедуль, поверь, его дважды уговаривать не придётся, — я вновь усмехнулся, представив реакцию Винсента на подобное предложение. — Особенно если сказать, что здесь можно жрать, сколько влезет, и охотиться на монстров.

— Дедулей меня ещё никто не называл, — рассмеялся глава рода и следом добавил: — Тогда решено! Как приедет, покажем ему север. Давай, за твоего Винсента!

— За Винсента, — вместе с дедом я поднял кружку.

В следующий раз я уже сидел, опираясь локтем о стол, и чувствовал себя заметно хуже. Комната перед глазами вроде бы не вращалась, но стоило чуть быстрее повернуть голову, как происходящее начинало неприятно плыть. Да и я чувствовал себя как-то слишком расслабленно…

Я несколько раз глубоко вдохнул и поморщился.

— Что-то меня совсем мутит, — признался я, отодвигая кружку подальше. — По-моему, твоё лекарство всё-таки решило меня убить.

— Конечно, мутит. Это же яд, — совершенно спокойно ответил дедушка, продолжая жевать.

Я медленно повернул к нему голову.

— В смысле яд? — несколько секунд я просто смотрел на Улава, ожидая, что тот сейчас рассмеётся. — Ты же говорил, что это лекарство.

— Так одно другому не мешает, — дедушка проглотил мясо и указал пальцем на кувшин. — Яд в малых дозах — лекарство. А тут что? Всего ничего. Организм только крепче станет.

Я ещё раз посмотрел на кувшин, потом на свою кружку и только после этого снова на дедушку.

Почему-то именно в тот момент мысль о том, что мне следовало задавать намного больше вопросов ещё до первого глотка, показалась особенно разумной.

— Ты мог сказать об этом до того, как я выпил неизвестно сколько кружек, — заметил я, отодвигая свою ещё дальше. — Думаю, это довольно важная подробность.

— Так я сказал, что это лекарство, — Улав развёл руками. — Всё честно. И ведь предупреждал, чтобы ты не налегал.

— Это вообще не одно и то же, — возмутился я.

— Да нормально всё будет, — отмахнулся дедушка, после чего внезапно оглянулся в сторону двери. — Сейчас, погоди. Надо ножку принести.

Что именно я ему ответил, так вспомнить и не удалось.

Следующий кусок воспоминаний начинался с того, что передо мной стояла тарелка с нарезанным мясом. Судя по всему, ту самую копчёную ножку дедушка всё-таки притащил.

Я медленно прожевал очередной кусок, пытаясь понять, что именно напоминает мне этот вкус. Само мясо оказалось мягким и достаточно нежным, а снаружи покрывалось хрустящей корочкой.

— На молодую телятину похоже, — наконец произнёс я, отрезая ещё небольшой кусок. — Только с хрустящей корочкой.

— А то! — Улав довольно рассмеялся и тут же положил себе ещё мяса. — Я же говорил, тебе понравится.

Кажется, после этого я ел уже вообще без каких-либо вопросов. А вот что произошло дальше, вспоминалось совсем обрывочно.

Какие-то разговоры, смех дедушки, очередные закуски. Моя кружка снова откуда-то оказалась полной, хотя я совершенно точно помнил, что собирался больше не пить.

Потом мы почему-то начали обсуждать деньги.

Или не деньги?

Перед глазами всплыло довольное лицо Улава, который что-то очень увлечённо мне объяснял, размахивая рукой над столом.

Я некоторое время слушал его, всё сильнее теряя нить разговора, а затем всё-таки не выдержал.

— Какие акции? — я непонимающе уставился на дедушку, пытаясь собрать воедино хотя бы последние несколько предложений. — Какой бизнес? Какое кафе? Какое управление?

А дальше всё остальное было как в тумане…