Рунный маг империи. Том 3

Глава 1

— Энкрид, мой отец приглашает тебя на следующей неделе посетить наше поместье в столице.

Я невольно приподнял бровь и на несколько секунд замер посреди коридора, не сразу сообразив, что именно меня удивило больше: само приглашение или упоминание поместья Эгремонтов.

— Поместье в столице? — переспросил я, внимательно посмотрев на Виолетту.

Девушка кивнула. Её пальцы крепче сжали ремешок небольшой сумки, висевшей на плече, а взгляд на мгновение опустился к полу. Похоже, она и сама не до конца понимала, чего ждать от предстоящего визита.

Новость о наличии у Эгремонтов столичного поместья, действительно, оказалась неожиданной. Местные земли стоили огромных денег, а уж участки в пределах столицы и вовсе редко попадали на рынок.

Владельцы могли годами не пользоваться домами, позволять садам зарастать и, наоборот, тратить целые состояния на содержание пустующих зданий, но продавать их никто не торопился.

Впрочем, достаточно было немного подумать, чтобы всё встало на свои места.

Скорее всего, поместье принадлежало Эгремонтам ещё с тех времён, когда их род находился на вершине своего могущества и не испытывал финансовых трудностей. Возможно, его построили несколько поколений назад или получили вместе с землёй за заслуги перед империей. В таком случае продавать владение было бы крайне неразумно.

Какие бы финансовые проблемы ни испытывал род, от подобной собственности избавляются в последнюю очередь.

Поместье в столице ведь являлось не просто дорогим домом. Оно служило напоминанием о прежнем положении Эгремонтов, позволяло принимать высокородных гостей на собственной территории и показывало всем окружающим, что род всё ещё сохраняет влияние. Пусть лишь и внешнее.

Продать такой лакомый кусок — означало не только потерять землю, которую потом едва ли удалось бы вернуть, но и собственными руками нанести удар по репутации семьи, которые уже никогда не исправишь. Даже самые далёкие от политики аристократы сразу бы решили, что положение Эгремонтов стало настолько отчаянным, что они начали избавляться от родового имущества.

Нет, глава рода на подобное не пошёл бы. По крайней мере, пока оставались другие способы поправить финансовое положение. Тем более что подобный ход заставил бы Балтеров действовать куда активнее, с целью полного поглощения рода.

Само приглашение меня удивило не меньше.

Я медленно провёл ладонью по подбородку и чуть сузил глаза, вновь посмотрев на Виолетту.

Почему глава рода пригласил именно меня и именно сейчас?

Лоркан сам говорил, что занимается делами Эгремонтов. Он уже договорился о совместном проекте, распределил обязанности и взял на себя решение бюрократических и юридических вопросов.

Если главе рода понадобилось обсудить дальнейшие условия сотрудничества, куда логичнее было бы пригласить моего брата, а не пятнадцатилетнего ученика Академии, который пока не имеет никакого веса среди аристократов.

В голову лезли только два объяснения.

Первое — произошло что-то серьёзное, из-за чего Лоркан был вынужден отложить этот вопрос и передать его мне. Правда, такой вариант выглядел сомнительно. Брат не стал бы молча перекладывать на меня важные дела рода, не отправив слуг или хотя бы короткого сообщения с объяснениями.

Второе — отец Виолетты хотел поближе познакомиться со мной и тем самым укрепить отношения между нашими семьями. Он точно знал, что мы с его дочерью дружим и проводим много времени вместе. Значит, возможный союз между Эйзенхорнами и Эгремонтами будет держаться не только на взаимной выгоде, деньгах и поставках ресурсов.

Глава рода хотел добавить к этому личную связь, и, если подумать, такой подход выглядел довольно разумно.

— Думаю, в следующие выходные я буду занят, — наконец ответил я. — Тянуть до них не вижу смысла. Как насчёт завтрашнего дня? Директор возражать не будет.

Плечи Виолетты едва заметно расслабились, а на губах появилась тёплая улыбка.

— Хорошо. Я передам, — спокойно ответила она. — В таком случае не смею тебя задерживать.

— Так заметно, что я устал после тренировок? — улыбнулся я, подметив, что её тон стал куда увереннее, нежели с нашей первой встречи.

Думаю, в скором времени она научится полностью скрывать своё волнение.

— Самую малость, — хихикнула она в ладошку. — Шучу. Мне Алиса рассказывала, как вы тренируетесь до изнеможения, вот и догадалась. А так совсем незаметно.

— Спасибо за комплимент, — весело ответил я и добавил: — Тогда до завтра.

— Увидимся утром, — ответила она и помахала мне рукой.

***

Утром следующего дня Виолетта уже ждала меня возле главного входа в Академию.

Я заметил её издалека. Девушка стояла рядом с припаркованным автомобилем и время от времени поглядывала в сторону ворот, из которых выходили немногочисленные ученики. Завидев меня, она сразу выпрямилась, а её пальцы перестали теребить край рукава.

— Привет, — первой поздоровалась Виолетта и слегка улыбнулась. — Надеюсь, ты хорошо отдохнул после вчерашних тренировок?

— Насколько это вообще возможно после спарринга с Винсентом, — подойдя ближе, ответил я. — Зелье и целители сделали своё дело. Утром рёбра перестали болеть, так что можно считать, что я полностью готов к поездке.

— Слышала, вы там теперь частые гости и вас всегда встречают с распростёртыми объятиями, — с улыбкой сказала Виолетта.

Я приятно удивился тому, что она стала чаще шутить.

— Мы просто решили проверить, насколько сильно там по нам соскучились, — подмигнул я девушке.

Уголки губ Виолетты дрогнули. Она прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать смех, но всё-таки тихо хихикнула.

— Представляю выражения радости на их лицах в тот момент.

— Увидев Винсента, они даже предложили выделить ему отдельную палату, чтобы он каждый раз не занимал новую, — я посмотрел в сторону Академии. — Очень великодушно с их стороны, я считаю. Правда, когда наш общий друг спросил, почему в лазарете до сих пор не лежат его любимые конфеты…

Обменявшись ещё парой фраз, мы направились к автомобилю. Водитель стоял рядом с открытой дверью и, дождавшись, когда Виолетта сядет внутрь, коротко поклонился мне.

Я устроился рядом с девушкой. Дверь мягко закрылась, почти полностью отрезав шум с улицы. Удобненько. Надо будет на обратном пути спросить, что за марка такая. Люблю ехать в тишине, размышляя о своём.

Спустя несколько секунд автомобиль тронулся с места, а следом за ним пришёл в движение остальной конвой.

Впереди ехали две машины Эгремонтов. Ещё одна держалась позади нас, а замыкали колонну слуги моего рода. Отец, узнав о поездке, наверняка посчитал бы подобную охрану недостаточной и добавил ещё несколько автомобилей, но моих слуг вполне устроило сопровождение хозяев поместья, тем более они сами согласовали все моменты важные для обеспечения безопасности.

Всё-таки мы направлялись не в Подземелье и не на территорию враждебного рода.

Хотя, бросив взгляд через заднее стекло, я пришёл к выводу, что даже с текущим количеством охраны никто в здравом уме не стал бы устраивать целенаправленное нападение с целью моего устранения.

Для этого пришлось бы заранее перекрыть дорогу, одновременно атаковать несколько машин и каким-то образом не дать слугам двух родов вызвать подкрепление. И это уже не говоря о скором прибытии наряда Имперской Службы Безопасности.

Слишком много риска ради крайне сомнительного результата.

Первые полчаса мы ехали по оживлённым столичным улицам, однако постепенно высотные здания стали попадаться всё реже. Высокие дома сменились небольшими частными владениями, затем исчезли и они. За окнами потянулись поля, редкие рощи и длинные каменные ограждения, за которыми скрывались земли аристократов.

Машин на дороге, кроме наших, практически не осталось.

Иногда навстречу попадался одинокий грузовой автомобиль или экипаж местных слуг, но бо́льшую часть пути трасса оставалась совершенно пустой. Обычный транспорт, судя по всему, сюда не ездил.

Дорога вела к паре десятков загородных поместий, а случайному человеку здесь попросту нечего было делать.

Благодаря этому поездка прошла быстро и спокойно. Водителю не приходилось перестраиваться или снижать скорость, поэтому уже вскоре впереди показались высокие металлические ворота.

Узоры на них я не успел разглядеть. Ворота открылись ещё до того, как первая машина конвоя успела к ним приблизиться.

Автомобили один за другим въехали на территорию поместья и продолжили двигаться по широкой дороге, выложенной светлым камнем. По обе стороны от неё росли аккуратно подстриженные деревья. Между ними виднелись клумбы, небольшие статуи и фонтаны, вода в которых тихо стекала по каменным чашам.

Я ожидал увидеть обычный дом, окружённый садом и несколькими хозяйственными постройками, но передо мной возвышался целый комплекс. Центральное здание соединялось крытыми переходами с двумя боковыми крыльями. За ними виднелись пара невысоких башен и ещё несколько строений, часть которых скрывалась за деревьями. Скорее всего, там находились гостевые дома.

В целом поместье оказалось куда больше, чем я предполагал. Глядя на него, я бы не сказал, что род испытывает какие-либо финансовые трудности.

Само место даже не выглядело заброшенным. Каменные стены были чистыми, окна вымыты, а на ступенях главного входа не лежало ни единого опавшего листа. Сад тоже находился в хорошем состоянии. Кусты были подстрижены, дорожки расчищены, фонтаны работали.

А ведь на поддержание всего этого точно уходило немало денег, с учётом того, что это было не родовое поместье. Оно, со слов Виолетты, находилось на землях рода. Это же поместье, в свою очередь, служило для приёма почётных гостей.

И всё же что-то здесь казалось неправильным.

Я не сразу понял, что именно вызывало во мне такое ощущение. Лишь когда автомобили остановились и мы вышли наружу, ответ постепенно начал складываться сам собой.

В огромном дворе почти никого не было.

Нас встретили всего несколько слуг. Двое открыли двери автомобилей, ещё трое занялись багажом сопровождающих, а возле входа стояли четверо охранников. Для обычного загородного дома такого количества людей хватило бы с избытком, но не для поместья подобных размеров.

В нашем родовом имении слуги постоянно перемещались между зданиями. Кто-то следил за садом, кто-то проверял защитные контуры, кто-то сопровождал гостей или занимался десятками других дел. Здесь же я практически ничего подобного не наблюдал.

Через несколько минут мы вошли внутрь, и мои шаги гулко разнеслись по просторному вестибюлю.

Помещение выглядело чистым, ухоженным, однако и внутри сохранялась та же странная пустота. За всё время нам навстречу попались только две служанки. Обе остановились, поклонились Виолетте и сразу же продолжили заниматься своими делами.

Охраны, как я заметил, тоже не хватало.

На первом этаже я заметил всего несколько бойцов, стоявших возле лестниц и проходов в боковые части здания. Реши кто-нибудь напасть на поместье, этим людям пришлось бы одновременно защищать слишком много направлений. Даже не было необходимости брать здание штурмом. Достаточно проникнуть на территорию с нескольких сторон и устроить поджог.

«А что, если…» — невольно промелькнула мысль в голове.

Я привычно сосредоточился, пытаясь почувствовать проходящие сквозь стены потоки маны, но ничего не обнаружил. Ни слабого давления защитного барьера, ни следов следящих плетений, ни постоянной циркуляции энергии под полом.

Необычно как-то.

Нет, без усиленного восприятия я, конечно, хуже чувствовал ману, но чтобы не почувствовать хоть какие-то магические колебания… как ни посмотри, странная получается ситуация.

Думаю, защитная система поместья перестала работать далеко не вчера. Её могли создать ещё при основателе рода, а затем десятилетиями поддерживать и восстанавливать, пока у Эгремонтов хватало на это средств.

Внедрить новые контуры стоило баснословных денег. Даже богатые аристократы не спешили полностью перестраивать защиту крупных поместий, предпочитая восстанавливать старые системы по частям. Эгремонтам же подобные траты сейчас были явно не по карману.

— Отец пока занят приготовлениями, — произнесла Виолетта, вырвав меня из размышлений. — Он хочет встретить тебя подобающим образом, поэтому просил немного подождать. Можем прогуляться по поместью, если ты не против.

— Совсем не против, — ответил я, отведя взгляд от пола и стен. Всё-таки со стороны это выглядело странно.

К слову, сама прогулка по поместью считалась стандартной практикой.

Когда хозяин приглашает гостя к себе домой, нельзя сразу вести его к столу или в зал для переговоров. Для гостя это будет выглядеть так, словно хозяин хочет поскорее обсудить дела и избавиться от него. Само собой, подобное станет проявлением неуважения и огромным оскорблением, из-за которого вполне может начаться кровная вражда. История знает немало таких примеров.

Поэтому гостю показывают владения, дают отдохнуть с дороги, могут предложить отобедать и только потом переходят к основной причине встречи.

Мы с Виолеттой двинулись по длинному коридору, ведущему в центральную часть поместья.

Здесь ощущение пустоты стало ещё сильнее. Огромные окна пропускали внутрь много света, под потолком висели дорогие люстры, вдоль стен стояли резные столики и высокие вазы, но всё это словно терялось в слишком просторных помещениях. Даже наши негромкие шаги разносились далеко вперёд.

Единственное, пожалуй, что заполняло эту пустоту, — картины на стенах.

Через каждые несколько метров висели картины. Пейзажи, портреты, изображения старых городов, морских сражений и неизвестных мне мест. Некоторые полотна занимали по несколько метров стены, другие были не больше книжной страницы и заключены в тонкие деревянные рамки.

Я задержал взгляд на картине, изображавшей закат над незнакомым морским городом. Художник настолько тщательно прорисовал отражение света на воде, что издалека полотно можно было принять за окно. И это без магических фокусов.

Круто, ничего не скажешь.

— Кто-то из Эгремонтов любил коллекционировать картины? — поинтересовался я.

Виолетта остановилась рядом и посмотрела на тот же пейзаж.

— Основатель нашего рода, — честно призналась она. — Он очень любил искусство и собирал картины со всех краёв света. Часть покупал сам, часть получал в подарок, а некоторые привозил из походов. Эта, к слову, из разрушенного королевства.

Она приблизилась к полотну и провела пальцами по небольшой деревянной табличке под рамой. В её движениях появилась осторожность, словно девушка боялась случайно задеть картину.

— Многие из них стоят огромных денег, — продолжила Виолетта. — Если продать хотя бы часть коллекции, мы смогли бы заметно улучшить положение рода. Однако этого никогда не случится.

— Понимаю, — спокойным голосом ответил я.

Виолетта повернулась ко мне, и прежняя мягкость исчезла из её взгляда. Пальцы девушки сжались, а подбородок едва заметно поднялся.

— Это главное напоминание о существовании основателя и наследие, которое он нам оставил, — твёрдым и полным гордости голосом произнесла она. — В истории рода были времена намного хуже нынешних. Мы теряли земли, влияние и людей. Несколько раз Эгремонты находились на грани полного уничтожения, но даже тогда ни одной картины не продали. Лишиться этих картин — всё равно что отречься от аристократического титула.

Я вновь понимающе кивнул.

Наследие всегда было щепетильной темой для любого старого рода. За столетия могли меняться владения, богатство и положение при дворе. Один глава расширял влияние семьи, другой терял всё достигнутое предшественниками. Однако некоторые вещи переживали любые взлёты и падения, напоминая потомкам, кем были их предки и кем они сами обязаны оставаться.

Для Эгремонтов, очевидно, этими вещами стали картины.

Деньги помогли бы решить текущие проблемы, но вместе с ними род лишился бы части собственной истории. А подобные потери невозможно восполнить даже за все богатства мира.

— Не думали перевезти эти картины в родовое поместье? — решил я полюбопытствовать. Всё-таки, учитывая, что здесь почти не было охраны, это выглядело несколько странно. В родовом хранилище им всё-таки было бы безопаснее.

Напряжение в плечах Виолетты исчезло. Она ещё раз посмотрела на изображённый на картине город, после чего на её губах появилась едва заметная улыбка.

— Основатель хотел, чтобы гости могли любоваться ими, — объяснила Виолетта. — Какой смысл в картинах, если другие не способны лицезреть их красоту? Искусство нужно беречь как зеницу ока и не отдавать в руки тем, кто запрёт прекрасное за семью замками. Так звучала его воля.

— Отдаёт философией, — невольно подметил я. — В этом плане я согласен с твоим предком. Если другие не могут лицезреть картину, она теряет всякую ценность. В конце концов, не всё должно измеряться материальными благами.

— Думаю, основателю было бы приятно услышать твои слова, — ответила Виолетта, в последний раз посмотрев на картину. — Пойдём дальше. Здесь ещё много картин, которые я хочу тебе показать. Отец всё равно не закончит приготовления так быстро. Кстати, я тебе рассказывала, что сама люблю рисовать в свободное время?

— Так, а с этого момента поподробнее, — заинтересованно сказал я.

***

То, что Виолетта увлекается изобразительным искусством, стало для меня неожиданностью. Об этом она не рассказывала ни мне, ни Алисе, ни Винсенту. Да и в целом девушка виду не подавала, что хоть сколько-то заинтересована этой темой.

С другой стороны, как я заметил, аристократы почему-то вообще не любят раскрывать своих увлечений. Например, я за несколько лет дружбы с Алисой только недавно узнал, что она увлекается духами.

Причём, когда я напрямую спрашивал её, чем она любит заниматься в свободное время, она упоминала только походы в лес и охоту. Это, конечно, тоже можно назвать увлечением, только моя подруга воспринимала это как очередную тренировку.

С Винсентом та же история. Его послушать, так он любит только вкусно покушать, хорошенько поспать и потренироваться. Всё это правда, но что-то мне подсказывает, что не только этим он любит заниматься в свободное время.

Боюсь представить, какие тайные увлечения у него могут оказаться… Пусть лучше это останется тайной. Мне всё-таки не хочется, чтобы по ночам приходили кошмары после услышанного.

Впрочем, это уже совсем другой разговор.

Картины Виолетты так же висели на стенах поместья. В основном девушка рисовала пейзажи в мрачных тонах. Например, чистое поле под тучами, ливень и дикий ветер, уносящий листву и траву, а на заднем плане — деревня и её жители.

Выглядели рисунки, на мой вкус, интересно, но, со слов Виолетты, они сильно уступали настоящим произведениям искусства. Я на этот счёт спорить не стал, поскольку красота — вещь субъективная, а для девушки это, наоборот, было мотивацией расти над собой и улучшать навыки.

Также перед встречей мы перекусили отварной картошкой с сыром внутри. Слуг, конечно, удивила такая скромная еда, но мне ничего другого в тот момент не хотелось. Видимо, я переел сладкого за завтраком, не иначе.

Уже после самой трапезы я направился вместе с Виолеттой на встречу с главой рода.

Как и принято, глава рода встретил нас в гостевом зале, сидя в кресле за небольшим столом с разными сладкими угощениями, чашечками чая и кофе.

Сам глава рода, Эдмунд Эгремонт, выглядел примерно таким, каким я его себе представлял.

Высокий, слегка худощавый мужчина лет пятидесяти. Тёмно-русые волосы уже заметно поседели на висках.

Лицо барона было узким, с выраженными скулами и небольшими морщинами возле глаз. Также он, видимо, по привычке плотно сжимал свои тонкие губы, из-за чего выглядел напряжённым и довольно-таки суровым.

Учитывая, что он был воином, который за свою жизнь зачистил множество Подземелий, я ничуть не удивился такой привычке. Тем более, учитывая своё положение, он практически не имел права показывать слабину.

Но, несмотря на «угрожающее» выражение лица, от него всё равно чувствовалось гостеприимство. Как у него так получалось, для меня оставалось загадкой. Хотя, скорее всего, дело было в опыте.

— Ваше Сиятельство, — встав с кресла, поприветствовал меня глава. — Пожалуйста, присаживайтесь.

— Ваше Благородие, — поздоровался я с отцом Виолетты. — Благодарю.

Когда мы втроём расселись, я взял в руки блюдце с чашкой кофе и посмотрел в глаза Эдмунду Эгремонту. Как и ожидалось, мужчина в первую очередь пытался понять, что я собой представляю. Прямо как воин перед поединком с врагом.

— Премного благодарен вам за то, что пригласили меня к себе в поместье, — первым заговорил я, продолжая держать блюдце и смотреть главе рода в глаза. — Мне очень понравилась коллекция картин, в том числе и те, что рисовала ваша дочь.

— Отрадно слышать, — едва заметно кивнул он и точно так же потянулся за чашкой чая, не отводя от меня взгляда. — Моя дочь постаралась на славу.

— Спасибо, отец, — тихо сказала Виолетта.

Что ж, на этом с формальностями покончено. Значит, пора действовать.

— Ваше Благородие, сомневаюсь, что вы пригласили меня просто погостить у вас дома, — сказал я, после чего отпил кофе, поставил блюдце с чашкой обратно на стол и добавил: — Так что случилось?

Глава 2

Ещё несколько недель назад Эдмунд Эгремонт не мог представить, что сложившиеся обстоятельства могут помочь выбраться из той пропасти, в которую неизбежно падал его род.

Последние тридцать лет Эгремонты балансировали на краю пропасти, в которую их терпеливо и методично подталкивали Балтеры.

На протяжении всех этих лет у рода по загадочному стечению обстоятельств постоянно случались «неприятности». То происходил саботаж на предприятиях, то совершались покушения на членов рода, то внезапно появлялись на их территории монстры…

В итоге у Эгремонтов было довольно плачевное положение. Несколько маленьких предприятий практически не окупали себя. Основным источником дохода служили Подземелья с редкими материалами, однако у рода не хватало сил и ресурсов для их полноценной добычи, особенно когда на конвои постоянно совершались нападения.

Барон хорошо знал, что за всеми бедами стояли Балтеры, но не мог с этим ничего поделать. Прямых доказательств их незаконной деятельности не было, а значит, у Имперской Службы Безопасности были связаны руки.

Сами Балтеры при этом действовали весьма хитро. Предлагали помочь с долгами, обеспечить защиту земель, оказать поддержку и предоставить доступ к новым торговым путям через их земли. Другими словами, предлагали решить абсолютно все проблемы взамен на принятие вассалитета.

Для человека, не знакомого с историей Балтеров, такие условия могли показаться спасением. Эдмунд же прекрасно понимал, чем всё закончится. Согласиться на их предложение — означало собственными руками уничтожить род.

Эгремонты были далеко не первыми, кого Балтеры пытались подчинить подобным образом.

Их схема всегда оставалась простой. Сначала оказавшийся в тяжёлом положении род добровольно принимал вассалитет. Балтеры помогали выплатить часть долгов, предоставляли военную защиту и на какое-то время действительно облегчали жизнь своим новым вассалам.

Затем проходили годы, а за ними десятилетия.

По каким-то совершенно случайным обстоятельствам чужие земли начинали постепенно переходить под управление Балтеров. Сначала временно, ради удобства, безопасности или упрощения торговли.

Позже «внезапно» находились старые долговые обязательства, дополнительные соглашения и юридические лазейки, которыми Балтеры активно пользовались в своих целях, всё сильнее затягивая ошейник на шеях своих вассалов.

А потом начинались несчастные случаи.

Один наследник погибал во время зачистки Подземелья. Другой умирал от редкой болезни, с которой не справлялись даже опытные целители. Третий пропадал во время поездки или становился жертвой наёмников.

Со стороны каждая такая смерть выглядела случайностью. Имперская Служба Безопасности никак не могла связать один случай с другим, ведь Балтеры действовали очень аккуратно, не оставляя следов.

Спустя несколько десятилетий род оставался без прямых наследников, после чего его земли на совершенно законных основаниях переходили сюзерену. Балтеры устраивали пышные похороны, выражали искренние соболезнования и обещали сохранить память о погибшей семье.

В результате они получали новые владения, а окружающие продолжали считать их надёжными покровителями, до последнего поддерживающими своих вассалов.

Само собой, находились те, кто обращал внимание на странные закономерности, особенно на то, что земли Балтеров постоянно росли на протяжении последней сотни лет. Однако кому было дело до маленьких родов? Сами виноваты, раз оказались поглощены. Аристократический мир не терпит слабости. Так что с репутацией у Балтеров всё было хорошо.

Как ни посмотри, на поддержку со стороны рассчитывать не приходилось. Именно поэтому барон с огромной настороженностью отнёсся к предложению Эйзенхорнов о союзе.

Да, его дочь дружила пусть и не со старшим, но все же наследником рода Эйзенхорнов. Да, Шевард Балтер совершил глупость, начав конфликт с наследником и втянув во всё это Виолетту. Однако где он, бедный барон, а где Маркус Эйзенхорн, столп империи и приближённый Его Императорского Величества?

Первое время Эдмунд почти не выпускал из головы мысль о том, что земли Эгремонтов могут превратиться в главное поле будущей войны.

Стоило Эйзенхорнам открыто выступить на их стороне, как Балтеры могли окончательно отбросить осторожность. Тогда поджоги предприятий и нападения на конвои показались бы лишь безобидным предупреждением.

Однако встреча с Маркусом Эйзенхорном несколько ослабила давившее на его плечи напряжение.

Глава Эйзенхорнов не торопил его, не пытался давить своим положением и не требовал немедленного ответа. Вместо лишних слов он спокойно положил перед Эдмундом подготовленные документы и позволил изучить каждый пункт соглашения.

Чем дольше барон читал, тем сильнее сходились его брови.

Эйзенхорны предлагали вложить огромные средства в новые предприятия, восстановить старые дороги, построить новые торговые пути и усилить защиту земель. Отдельно предусматривалось финансирование охраны конвоев, развитие поселений и расширение добычи ресурсов в Подземельях.

Всё то же, что обещали Балтеры, только в куда большем объёме и с явными гарантиями выполнения обещаний.

Эдмунд несколько раз перечитал соглашение. Его пальцы медленно постукивали по краю стола, а взгляд вновь и вновь возвращался к особенно выгодным пунктам. С какой стороны ни посмотри, предложение выглядело слишком заманчивым. А значит, в нём должен быть подвох.

Маркус Эйзенхорн в тот день озвучил его сразу.

— У нас с вами два варианта, как мы можем договориться, — безмятежно сказал глава рода Эйзенхорнов, показав два пальца. — Первый — это экономический союз. Эйзенхорны окажут вам всю финансовую поддержку, указанную в документах. О деталях позаботятся наши и ваши юристы. Однако в таком случае с военной помощью возникнут проблемы. Да и мы заинтересованы в отдаче от наших вложений.

— Да… — коротко ответил барон, сдержав желание потереть лоб пальцами.

Перебросить огромную часть военных сил попросту не позволили бы законы Империи. Малые силы — да, например, для поддержки истребления монстров, но, учитывая, как действуют Балтеры, этого, скорее всего, будет недостаточно. Да и для такого нужен более весомый повод, чем защита делового партнера.

Как ни посмотри, ситуация выглядела максимально паршивой. С одной стороны — Балтеры, которые такими темпами поглотят род, а с другой — Эйзенхорны. Если от первых ещё было понятно, чего ожидать, то от вторых веяло, несмотря на доброжелательность, неизвестностью.

— Второй вариант — вассалитет, — граф озвучил именно ту мысль, которую ожидал услышать барон. — Я могу стать вашим сюзереном на определённый срок и помочь решить все внутренние проблемы. Однако я бы остановился на первом варианте.

Эдмунду на секунду показалось, что он ослышался. Ещё несколько секунд ему понадобилось на то, чтобы переварить полученную информацию.

— Могу узнать, почему? — коротко поинтересовался барон.

— Конечно, — сдержанно улыбнулся граф. — Я не собираюсь вас к чему-то принуждать и тем более лишать свободы. Мы можем спокойно обойтись первым вариантом. То, что при таком варианте возникнут проблемы, не означает, что эти проблемы невозможно решить. Вопрос лишь в том, готовы ли вы довериться мне и моему роду.

Барон молчал около полминуты, обдумывая ответ, прежде чем сказать:

— Я многое слышал о благородстве рода Эйзенхорнов. Ваш сын лишь подтвердил это, встав на защиту моей дочери, — барон слегка расслабил плечи и взял небольшую паузу перед тем, как продолжить: — Надеюсь на вашу помощь и на то, что мой род в скором времени сможет отплатить вам за неё.

С того разговора прошло больше полутора месяцев. Оба рода заключили союз. Эйзенхорны сразу же принялись выполнять обещания, и для Эгремонтов наконец-то наступили благоприятные времена.

Однако Эдмунд помнил, что главным толчком для всех этих событий стал друг его дочери. Поэтому он решил, что самое время пригласить его в поместье, чтобы выразить благодарность и заодно получше узнать, что он за человек такой.

Именно поэтому, когда Энкрид Эйзенхорн вошёл в гостевой зал вместе с Виолеттой, Эдмунд сразу же насторожился. Увиденное слишком сильно расходилось с тем образом, который сложился у него после рассказов дочери.

Виолетта описывала своего друга как человека, способного провести весь свободный день в библиотеке.

Энкрид постоянно изучал теоретическую магию, читал старые трактаты, спорил с преподавателями и по какому-то необъяснимому стечению обстоятельств регулярно оказывался в центре неприятностей.

С её слов, Энкрид был в первую очередь исследователем. В целом, это вязалось с тем, что он не обладал даром творить магию.

Надо ли говорить, что Эдмунд сильно удивился, увидев перед собой не столько юного учёного, сколько молодого воина.

Он поднялся с кресла, продолжая спокойно наблюдать за приближающимся гостем. Взгляд барона всего на мгновение задержался на широких плечах парня, после чего опустился ниже. Даже хорошо подобранная одежда не могла скрыть развитую мускулатуру.

Друг Виолетты не выглядел огромным или чрезмерно массивным, однако его тело явно не было результатом редких утренних упражнений. Подобную форму тело приобретало лишь после долгих и постоянных тренировок.

Особенно хорошо это было заметно по предплечьям и кистям. На пальцах виднелись небольшие мозоли, характерные для человека, привыкшего держать оружие. Спина оставалась прямой, плечи расслабленными, но при этом Эдмунд не заметил в его осанке ни капли аристократической скованности.

Однако куда больше барона насторожило не телосложение гостя, а его странные движения. Они выглядели обычными и в то же время неестественными.

Эдмунд едва заметно прищурился и решил не развивать дальше эту мысль. Наверняка за этим скрывалась какая-то тайна, к которой барон не хотел иметь никакого отношения.

После обмена приветствиями и парой формальных фраз барон планировал свести разговор к обыденным темам, чтобы создать расслабленную обстановку. Однако Энкрид, похоже, воспринял приглашение совсем иначе.

— Ваше Благородие, сомневаюсь, что вы пригласили меня просто погостить у вас дома, — сказал Энкрид, после чего отпил кофе, поставил блюдце с чашкой обратно на стол и добавил: — Так что случилось?

Эдмунд на секунду растерялся. Неужто это его вечно хмурый вид натолкнул паренька на подобные мысли?

— Ничего, — быстро взяв себя в руки, ответил барон и позволил себе расслабиться. — Наши роды продолжают сотрудничать. Благодаря участию магов земли строительство новых предприятий и инфраструктуры идёт полным ходом. Нападения монстров на поселения также сократились. Вас же я пригласил, чтобы познакомиться с человеком, о котором мне столько рассказывала Виолетта.

— Отец… — девушка бросила на него короткий взгляд.

— Что ж… видимо, я не так интерпретировал приглашение, — Энкрид сдержанно улыбнулся. Барон также отметил, что ситуация его ничуть не смутила. — Прошу меня простить, если ненароком задел вас своими словами.

— Всё в порядке, Ваше Сиятельство, — с уважением кивнул барон.

Дальше разговор пошёл плавнее.

Следующие пару часов Эдмунд, Виолетта и Энкрид беседовали на самые разные темы: о прошедшем учебном семестре, увлечениях, тренировках, магии и многом другом.

Так продолжалось ровно до того момента, когда тон парня резко стал серьёзным.

— Мне очень приятен наш разговор, однако в скором времени нам с Виолеттой придётся откланяться, чтобы успеть прибыть в Академию до комендантского часа, — сказал парень и сразу же продолжил: — Поэтому, раз уж выдалась такая возможность, я бы хотел поднять один вопрос, касающийся вашей дочери.

Барон слегка напрягся, в отличие от Виолетты. Последняя выглядела совсем растерянной. Что ж, она всегда была эмоциональной девочкой.

— Энкрид? — прямо обратилась она к своему другу.

— Это касается обещания, которое я дал тебе, — ответил парень, после чего посмотрел на Эдмунда. — Я вижу в Виолетте очень перспективного мага. Однако будем объективны: вам не раскрыть весь потенциал её дара. Не с вашими возможностями и ресурсами. Зато это могу сделать я.

— Я догадываюсь, куда вы клоните, — задумчиво ответил мужчина, внимательно следя за тоном гостя.

— В таком случае, думаю, вы всё понимаете, — парень сложил руки на груди, после чего посмотрел на Виолетту. — Если я просто так начну предоставлять Виолетте ресурсы рода, меня попросту не поймут. Другие высокородные семьи могут расценить мои действия так, словно я выбрал её своей фавориткой, а такие слухи ни вам, ни мне не нужны. Близость со мной такого рода так же может стать для неё угрозой. Поэтому единственное решение, которое я вижу — чтобы она вошла в мою свиту и стала моим человеком. Тогда я смогу использовать возможности рода для защиты Виолетты.

— Другими словами, вы хотите провести процедуру принятия вассалитета, — барон с трудом удержался от того, чтобы тяжело вздохнуть. Вместо этого он молча постарался собраться с мыслями и взвесить все за и против.

Как бы ему ни хотелось этого признавать, парень был прав. Род Эгремонтов сейчас находился в упадке. Даже Виолетту он с большим трудом смог устроить в Академию. С какой стороны ни посмотри, было бы глупо отказываться от такого предложения. Тем более что его речь звучала искренне.

— В целом, да, — выдержав небольшую паузу, ответил Энкрид. — Я вижу это самым благоприятным вариантом. Вы получите очень сильного мага, и при этом союз наших родов ещё сильнее укрепится. Ограничивать свободу вашей дочери я так же не намерен, но ресурсы в нее будут вложены и это накладывает определенные обязательства. Однако выбор в первую очередь должен оставаться за самой Виолеттой.

— Справедливо, — ответил Эдмунд, после чего посмотрел на свою дочь. — Я так понимаю, ты успела сама для себя всё решить.

— Да, отец, — уверенным голосом ответила Виолетта. — Я согласна на предложение Энкрида. Я доверяю ему как своему другу.

— В таком случае можете считать, что моё одобрение получено, — кивнул барон, бросив взгляд на парня. — Однако сам процесс принятия вассалитета не получится провести раньше весны. Всё дело в юридических тонкостях вопроса.

— Для меня это, скорее, плюс, — неожиданно весело улыбнулся парень. — В ином случае мне бы пришлось лететь вместе с Виолеттой домой.

— Вам настолько нравится учиться в Академии, что нет желания полететь домой? — удивленно посмотрел на него мужчина.

— Не совсем… — загадочно улыбнулся парень.

***

Что ни говори, а неделя продуктивно началась.

Мне понравилось побывать в гостях у Виолетты. Её отец, конечно, во время всего нашего разговора выглядел напряжённым, но я вскоре понял, что это у него, скорее, такая привычка — пристально смотреть на всё.

Вопрос с вассалитетом моей подруги, можно сказать, тоже оказался решён. Возможно, стоило поговорить об этом во время нашей поездки, но что случилось, того не изменишь. Главное, что всё прошло гладко, без сучка, без задоринки.

Разве что мы приехали ночью, и поужинать мне не удалось. Этот факт меня немного расстроил, но мы с Виолеттой забрали с собой разных вкусняшек на такой случай, так что голодным я не остался.

Проснувшись утром, я планировал весь день посвятить учёбе, даже не отвлекаясь на практические тренировки. Последние два дня я ими почти не занимался, поэтому требовалось наверстать упущенное.

Однако, как говорят в Амрателе: «Хочешь рассмешить судьбу — расскажи ей о своих планах».

Так и тут. Ничего не предвещало беды, пока на «горизонте» не появилась Алиса.

— Энкри-и-и-ид, — радостно протянула она при виде меня. Ещё и схватила меня за ладонь и встала на цыпочки.

Похоже, мне будет сложно привыкнуть к тому, что она в последнее время стала вести себя настолько открыто. С другой стороны, она так вела себя не на глазах у других аристократов.

— Знаешь, есть у меня небольшое подозрение, что ничего хорошего после этих слов меня не ждёт, — улыбнулся я и почувствовал аромат её духов. Сладкий клубничный аромат — её любимый. — Откуда такая радость?

— У меня просто хорошее настроение, — хитро улыбнулась девушка, после чего отпустила мою руку и шагнула назад.

— Просто так кошки в лес не ходят, — подметил я и добавил: — Тем более ты выглядишь так, словно у тебя подвернулась возможность сказать Винсенту: «А я предупреждала».

— Вообще, вчера так и произошло, — весело улыбнулась Алиса. — Я ему сто раз сказала, что, если жареную картошку во фритюре залить литром острого соуса, ничего хорошего его не ждёт. Он ссылался на то, что у него крепкий желудок и вообще он обладает устойчивостью к любым ядам. Как можешь догадаться, он слёг в лазарет с болью в животе.

— Ты, видимо, совсем плохо знаешь Винсента, — сложил я руки на груди и покачал головой. — Его желудок способен без проблем переваривать камни. Что ему какой-то острый соус? Это он нарочно его нажрался, чтобы потом симулировать боль. А симулировал он её затем, что не хотел идти на занятия и имел желание побольше отоспаться после нашей с ним тренировки

— Так… ах он хитрый лис! — резко изменилась в лице Алиса. — И главное, мне жаловался, как ему плохо и зачем он только так себя наказывает…

— В нём пропадает актёр большого театра, — пошутил я, после чего злорадно потёр ладони. — Ничего, если захочешь отомстить, принеси жареные кабачки и сядь рядом с ним. Он даже их запаха терпеть не может.

— А он точно не догадается, что это ты меня на такое надоумил? — с небольшим сомнением в голосе спросила Алиса.

— Ещё как догадается, — усмехнулся я. — На то и расчёт. Нечего занятия прогуливать. Тем более это для его же блага. Потом будет жаловаться, что ему оценки занижают. Впрочем, проехали. Пойдём, завтрак сам себя не съест.

— Тогда по дороге расскажу, — ответила девушка и зашагала вслед за мной. Правда, шаг из-за эмоций, так и бурлящих в ней, был чуть ли не подпрыгивающий. — Если без подробностей, я новое заклинание изучила. Такое, что, если попадёт, ни одному монстру мало не покажется. Те же взрывные стрелы ни в какое сравнение с ним не идут! А как у наставника глаза округлились, ты бы видел.

— Звучит, мягко говоря, угрожающе, — повернул я голову в сторону Алисы. — Покажешь потом?

— Обязательно, — весело улыбнулась моя подруга. — Только мишень потребуется побольше и покрепче, а то от обычного манекена ничего не осталось.

После слов Алисы я невольно задумался о том, что мне самому не хватает в арсенале убойных заклинаний. Нет, комбинация воды и молнии, в целом, очень полезная, но она далеко не всегда может сработать.

В теории я могу создать такое же копьё, которое демонстрировала Виолетта, но в моём исполнении оно явно будет уступать. Я могу влить много маны и сохранить форму, но тогда будет страдать скорость. Без неё снизится убойная мощь, да и попробуй тогда ещё попасть им в цель.

В целом, я мог попробовать сначала создать копьё, затем удерживать его в воздухе, добавить к нему новые печати и только потом атаковать. Только на практике это заняло бы целую кучу времени, и не факт, что я не потерял бы контроль над заклинанием. Хотя…

А что мне мешало сначала создать ледяные копья, а затем добавить к ним печати и вернуть контроль? Лёд — это ведь та же призываемая мной вода. При таких условиях ничего не стоило заманить тварь в ловушку, после чего атаковать её градом заклинаний. Мне даже ничего не пришлось бы кастовать.

Правда, время действия самих печатей всё равно будет ограничено. Снарядов тут не напасёшься, но факт остаётся фактом: это вполне реализуемо. Надо будет про…

[Вы добились успехов в познании истинного слова «Вода».

Ваше понимание истинных слов улучшилось.]

Неожиданному появлению окошка Системы я не удивился. Не в первый раз всё-таки. Что важнее, Система этими словами точно указала мне направление, которое следует изучать.

Будет забавно, если после практики она пошлёт мне новое испытание для улучшения пера. С другой стороны, сейчас я, можно сказать, нахожусь в самом начале пути.

Тут ведь ситуация ровно такая же, как в играх. На первых уровнях прокачка идёт в геометрической прогрессии, а на более поздних стадиях поднятие даже одного уровня становится той ещё задачкой.

— Задумался? — Алиса прервала мой поток мыслей.

— Да. Твои слова навели меня на одну идею, которую нужно будет проверить, — улыбнулся я. — Спасибо тебе. Ты не представляешь, насколько ты сейчас помогла.

— Да было бы за что, — сказала Алиса, и я заметил, как слегка покраснели её ушки. Видимо, поэтому она тут же решила сменить тему. — Энкрид, я вот что хотела спросить…

— Не против ли я сходить с тобой вечером в город, чтобы вдвоём поразвлечься? — сразу же высказал я догадку и попал точно в цель.

Алиса на секунду остановилась, пару раз хлопнула глазами, после чего снова зашагала следом за мной и недоверчиво ответила:

— Почему-то мне кажется, что Винсент был прав. Ты и, в самом деле, умеешь читать мысли людей? — с нескрываемым интересом произнесла девушка.

— Скорее, я хорошо читаю людей, — развёл я руками. — Опережая твой вопрос: ты не такая предсказуемая. Просто мы много лет дружим, поэтому я хорошо тебя знаю. И да, я совершенно не против прогулки.

— Настолько, что готов отложить книги и тренировки? — чуть погодя хитро и провокационно улыбнулась девушка.

— Находиться в твоей компании мне куда приятнее, нежели в компании книг и манекенов, — улыбнулся я и затем с удовольствием наблюдал, как Алиса раскраснелась и всячески пыталась спрятать взгляд.

Глава 3

Шевард Балтер сидел в своей комнате, в родовом поместье, и глядел в окно на то, как падают снежинки. Они медленно кружились в воздухе, опускались на подстриженные кусты, каменные дорожки и крыши хозяйственных построек, постепенно укрывая всё вокруг тонким белым слоем.

В поместье всё шло своим чередом, словно за последние месяцы ничего не изменилось. Только сам Шевард уже больше часа сидел неподвижно, подперев подбородок кулаком, и вновь прокручивал в голове события, которые привели его сюда посреди учебной недели.

На столике возле кресла стояла чашка давно остывшего чая, к которому Шевард не думал притрагиваться. Его занимали совсем другие мысли. В частности, как он умудрился допустить самую большую ошибку в своей жизни.

А ведь всего-то требовалось держаться подальше от Энкрида Эйзенхорна и не втягивать его в разборки с Виолеттой.

Главной ошибкой стало то, что Шевард слишком легкомысленно отнёсся к Нулёвке. Зря он поверил слухам, не удосужившись узнать о нём побольше, прежде чем втягивать в свой план.

Маркиз устало потёр брови и откинулся назад, вновь вернувшись мыслями к прошлому.

Всё началось с Виолетты Эгремонт. Среди всех детей барона она была его любимицей. Эдмунд мог сколько угодно пытаться скрывать своё отношение, но поступки говорили сами за себя.

Финансовое положение Эгремонтов уже много лет оставляло желать лучшего. Предприятия почти не приносили прибыли, нападения на конвои срывали поставки, а на восстановление повреждённого имущества постоянно уходили последние свободные средства.

Несмотря на это, барон сумел отправить дочь в одну из лучших Академий империи и продолжал оплачивать её обучение. Шевард не сомневался, что Эдмунд особенно сильно ратовал за будущее Виолетты и видел в ней задатки по-настоящему сильного мага. Такого, какого в их семье не было уже несколько поколений. Правда, потенциально, но тем не менее.

Впрочем, дело заключалось не только в магии. Столичная Академия собирала в своих стенах детей самых влиятельных аристократов Амрателя. За несколько лет Виолетта могла обзавестись друзьями и знакомыми, а затем использовать эти связи для помощи своему роду.

Эдмунд наверняка рассчитывал хотя бы на такой исход, когда тратил огромные деньги на её обучение. Даже дружба с наследником небольшого, но богатого рода могла открыть Эгремонтам новые возможности.

А уж если бы Виолетта кому-то приглянулась в романтическом плане, то весь многолетний план по подчинению их земель мог пойти коту под хвост.

Шевард прекрасно это понимал и собирался лишить их последней надежды. Только ему и в голову не могло прийти, что в итоге он собственными руками поможет дочери барона найти именно того человека, который вытащит её семью из долговой ямы.

С начала первого семестра всё складывалось так, как задумал Шевард. Он делал всё, чтобы, по сути, затравить Виолетту и не позволить ей сблизиться с другими учениками.

Для этого не требовалось открыто угрожать каждому, кто пытался с ней заговорить. Достаточно было несколько раз напомнить окружающим, что Эгремонты являются соседями Балтеров, а отношения между родами с давних пор оставались весьма натянутыми.

Остальное высокородные ученики понимали с полуслова и не горели желанием портить отношения с родом Балтер. Как итог, одни перестали разговаривать с девушкой, другие не садились рядом с ней в столовой, а третьи и вовсе начали повторять колкости Шеварда, желая заслужить его расположение.

Надо сказать, успех не заставил себя ждать. Всего за месяц Виолетта перестала общаться даже с одноклассниками, всё свободное время проводила в одиночестве и опускала взгляд, стоило Шеварду появиться поблизости.

Девушка больше не пыталась спорить с ним и никак не отвечала на насмешки. Всё, что ей оставалось, так это учиться и тренироваться, строя иллюзии, что однажды она станет настолько сильным магом, что сможет дать отпор Балтерам.

Пальцы Шеварда медленно сжались на подлокотнике кресла. Наивность девушки до сих пор вызывала у него раздражение.

Даже если Виолетта станет сильным магом, что она одна сможет сделать против целого рода? Убить парочку наёмных убийц? Защитить один конвой? Разобраться с какой-нибудь тварью, кошмарящей поселение? Или она решила в одиночку напасть на родовое поместье? Идиотка.

У Балтеров имелись армия, деньги, земли и десятки вассальных семей. Один маг ничего не изменит, особенно, если за его спиной стоит ослабленный род, неспособный самостоятельно справиться даже с собственными долгами.

Шевард хотел наглядно доказать ей это, уничтожить последние крупицы надежды и заставить признать очевидное. Ему хотелось поскорее сломать девушку, чтобы её отцу не осталось ничего иного, кроме как принять предложение Балтеров о вассалитете.

Именно тогда маркизу пришла мысль использовать «Нулёвку».

По слухам, Энкрид Эйзенхорн совершенно не обладал магической чувствительностью и не мог самостоятельно сотворить даже простейшего заклинания.

Всё, что Нулёвка мог делать — прилежно учиться. С этой задачей, как ни крути, парень справлялся отлично.

Энкрид проводил много времени в библиотеке, прекрасно разбирался в теории и даже пользовался уважением некоторых преподавателей.

Только из-за таких успехов и поведения ещё больше учеников считали его изгоем, который оказался в Академии исключительно благодаря положению своего рода. Многие завидовали его оценкам и похвалам со стороны наставников, что играло маркизу только на руку.

Для плана Шеварда более подходящей кандидатуры нельзя было и представить. С одной стороны — умный ученик, который наверняка согласится продемонстрировать свои знания. С другой — бездарь, которого ничего не стоит поставить на место.

План казался простым и почти гениальным. Шевард собирался одним выстрелом убить двух зайцев. Энкрид должен был взяться за обучение Виолетты, после чего девушка проиграла бы публичное состязание.

Перед собравшимися учениками стало бы очевидно, что никакого скрытого таланта у неё нет, а мечты стать сильным магом так и останутся мечтами.

Заодно все увидели бы, что знания Нулёвки яйца выеденного не стоят. Можно сколько угодно заучивать магические формулы, читать древние книги и получать высокие оценки, но всё это не имеет смысла, если человек не способен применить теорию на практике.

После победы положение Шеварда в Академии только укрепилось бы. Чем чаще аристократа обсуждали, тем больше людей хотели оказаться рядом с ним.

Одни искали покровительства влиятельного рода, другие надеялись завязать полезные знакомства, а третьи были готовы стать приспешниками лишь ради возможности находиться рядом с будущим главой Балтеров.

Из таких людей можно было сформировать собственное окружение ещё до окончания учёбы. Они собирали бы информацию, выполняли поручения и создавали нужное мнение среди остальных учеников.

А если ещё добавить к этой формуле то, что другие равные ему аристократы начнут больше его уважать… Да, это определённо принесло бы очень много пользы роду.

Стать врагом самого Энкрида Шевард не боялся. Кто в здравом уме стал бы заступаться за бездаря, который проиграл обычное академическое пари? Произошедшее даже полноценной обидой назвать было бы сложно. Так, небольшие разборки между учениками, не стоящие внимания взрослых.

Даже если бы отец Шеварда узнал обо всём и решил отчитать сына за лишний риск, возможная выгода с лихвой перекрыла бы неприятный разговор.

Кто же в здравом уме мог подумать, что всё обернётся полным крахом?

Шевард оторвал взгляд от окна и посмотрел на подлокотник. Он сжимал его с такой силой, что дерево треснуло. Проклятый Энкрид…

Он проиграл пари перед учениками, которых сам же позвал посмотреть на состязание. Виолетта превзошла его в контроле, использовав незнакомый способ создания ледяных игл. И ведь вместо того, чтобы принять поражение и сохранить лицо, Шевард позволил раздражению взять верх, обвинил девушку в жульничестве и начал угрожать ей именем своего рода.

Энкрид воспользовался этим без промедления. Он встал между Шевардом и Виолеттой, назвал её своим другом и спокойно предложил проверить, решатся ли Балтеры выступить против Эйзенхорнов.

После этого любое дальнейшее давление на девушку могло превратить обычное пари в полноценный конфликт между родами. Шеварду оставалось только уйти под шёпот собравшихся учеников, чувствуя на спине их взгляды.

Уже через несколько дней последствия поражения стали очевидны. От него отвернулось несколько человек. Один перестал появляться рядом, сославшись на дополнительные тренировки. Второй внезапно решил сосредоточиться на учёбе. Третий продолжал приветствовать Шеварда в коридорах, но при любой попытке завязать разговор находил причину уйти.

Даже оставшиеся приспешники больше не смотрели на маркиза с прежним восхищением. Они выполняли его просьбы, смеялись над шутками и сопровождали в столовой, но теперь внимательнее следили за словами и старались не вмешиваться, когда речь заходила об Энкриде.

Однако потерянная репутация стала лишь началом проблемы. Энкрид продолжил общаться с Виолеттой, познакомил её со своими друзьями и окончательно вытащил из столь тщательно созданной Шевардом изоляции.

Девушка перестала опускать взгляд при его появлении. На занятиях она уверенно отвечала преподавателям, разговаривала с другими учениками и вела себя так, словно мнение Балтеров больше не имело для неё никакого значения.

Будто этого было мало, не прошло и месяца, как Эйзенхорны заключили союз с Эгремонтами.

Шевард резко поднялся из кресла и подошёл к окну. Ладонь упёрлась в холодное стекло, а сам он с трудом сдержался, чтобы не сломать раму.

Действия Шеварда не только помогли Виолетте найти друга, но и привлекли внимание Эйзенхорнов к бедственному положению её семьи. Теперь у барона внезапно появились деньги, новые торговые пути, строящаяся инфраструктура и ценный союзник.

Все многолетние усилия Балтеров могли пойти прахом, учитывая, что Эгремонты могли стать вассалами своих союзников.

В итоге отец Шеварда вызвал его в родовое поместье и жёстко отчитал в своём кабинете.

— Ты хотел ускорить принятие вассалитета, но вместо этого собственными руками подарил Эгремонтам союз с Эйзенхорнами. Ты потерял часть сторонников, подставил имя нашего рода и привлёк внимание людей, которые прежде не собирались вмешиваться в наши дела, — отец медленно поднялся из кресла и обошёл стол. — Объясни мне, Шевард, какую часть своего плана ты считаешь успешной. Я внимательно выслушаю хотя бы один разумный довод. Пока что я слышу от тебя только оправдания.

— Мне нечего сказать, — произнёс Шевард, понимая, что любые доводы могут сделать только хуже.

— Глава рода обязан видеть последствия раньше, чем они превращаются в проблему. Слова о том, что ты чего-то не мог предположить, оставь для слуг, забывших выполнить приказ, — мужчина сделал шаг назад. — Ещё одна ошибка подобного масштаба, и я начну готовить к наследованию другого твоего брата. У меня достаточно сыновей, Шевард. Не заставляй меня выбирать того, кто не проигрывает всё из-за желания покрасоваться перед толпой.

После этих слов Шевард впервые всерьёз задумался, что может лишиться права занять место главы рода. Раньше отец наказывал его, ограничивал расходы, увеличивал количество тренировок и давал неприятные поручения, но никогда не ставил под сомнение положение наследника. Теперь же всё изменилось. Одно неудачное пари превратилось в угрозу будущему, которое Шевард с детства считал своим.

Он убрал ладонь от холодного стекла и выпрямился.

Проигранное состязание забудется. Репутацию всегда можно вернуть грамотными поступками. Доверие отца можно снова завоевать, если грамотно разыграть карты. Главное теперь — перестать действовать вслепую.

Энкрида Эйзенхорна больше нельзя считать безобидным бездарем. Это полноценный враг, с которым нельзя церемониться. Если и действовать жёстко, то сейчас. Причём так, чтобы у него больше не возникло желания дружить с Виолеттой.

Он должен понять, что у любого выбора есть свои последствия.

Недолго думая, Шевард достал телефон, включил дисплей и открыл контакты. Его взгляд остановился на имени Роланд Хартвуд.

Что ж, видимо, самое время принять предложение княжича.

***

До столовой мы добрались как раз к тому моменту, когда основной поток учеников уже успел разойтись по аудиториям. Я слегка удивился этому, поскольку привык приходить в числе первых.

Мы взяли по подносу, выбрали завтрак и уселись за стол. Винсента и Виолетты не было, поэтому мы не стали их дожидаться и принялись завтракать. Всё-таки горячая еда вкуснее холодной, особенно зимой.

— Итак, раз уж мы решили вечером выбраться из Академии, осталось понять, куда именно пойдём, — я разрезал вилкой кусок запеканки. — Только давай сразу исключим места, где придётся два часа стоять в очереди или проталкиваться через толпу.

— Тогда вариантов становится намного меньше, — Алиса подперла подбородок ладонью и на несколько секунд задумалась, водя взглядом по тарелке. — Недавно в столице открыли новый парк аттракционов. Судя по фотографиям, там есть огромное колесо обозрения, горки и даже башня, с которой людей сбрасывают вниз в специальных креслах. Только добираться туда будем долго и покататься не успеем.

— Аттракцион с башней звучит интересно, — я отпил немного горячего какао и вернул стакан на стол. — Винсенту бы точно понравилось. Зная его, он ещё попросил бы отключить защитные крепления, чтобы ощущения были ярче.

— Было бы смешно, если бы это не было правдой, — Алиса прикрыла рот пальцами, но тихий смех всё равно прорвался наружу. Она несколько раз качнула головой и продолжила: — Думаю, идти в ресторан тоже нет смысла. Здесь нас и так хорошо кормят, а ехать в город ради того, чтобы снова сесть за стол и разговаривать, мягко говоря, такое себе удовольствие.

— Трудно не согласиться, — я кивнул, после чего посмотрел на подругу. — Пойдём в парк возле озера. Сейчас не сезон, людей там должно быть немного. Сможем спокойно прогуляться и побыть вдвоём, наедине, как ты и хотела.

Вилка в пальцах Алисы замерла, так и не коснувшись тарелки. Она медленно подняла на меня взгляд, затем отвела его в сторону и поправила прядь волос, хотя та и без того лежала ровно.

— Неправда, я такого не говорила, — она принялась старательно рассматривать пустую стену. — Ты сам озвучил эту мысль.

Я решил не напоминать детали того разговора. Зачем ещё сильнее смущать девушку в такой ситуации? Тем более я и сам был вполне не против провести с ней время.

— Тем не менее моё предложение остаётся в силе, — я не скрывал улыбки. — Разве не приятно зайти в кафе, взять по стакану горячего шоколада и гулять вдоль берега, созерцая звёзды на небе?

— А я и не подозревала, что внутри тебя спит романтик, — Алиса перевела взгляд в мою сторону и кокетливо улыбнулась. — Ты, как обычно, полон сюрпризов.

— Так говоришь, будто в моих словах есть что-то странное, — я пожал плечами, после чего вновь отпил какао.

— В том-то и дело, что от тебя подобное слышать непривычно, — девушка улыбнулась на этих словах. — Из нас четверых ты самый прагматичный, поэтому от тебя непривычно слышать такие слова.

— Одно другому не мешает, — немного подумав, ответил я. — Раз на то пошло, мне особенно сильно нравится смотреть издалека на огни большого города…

Мы с Алисой весело беседовали ещё минут десять. Наши друзья не торопились появляться, так что мы решили не задерживаться в столовой. Мы встали и взяли пустые подносы, чтобы отнести их к выходу.

Однако интуиция внезапно забила тревогу. Я отвлёкся от того, что говорила Алиса, и быстро осмотрелся.

Среди немногочисленных учеников, проходивших между столами, мой взгляд зацепился за незнакомого парня с полным подносом еды в руках. Самый обычный, ничем не примечательный ученик.

Только свободных столов рядом с ним хватало, но сам парень не торопился за них садиться и почему-то прямиком шагал в нашу сторону.

Пару месяцев назад я, скорее всего, не обратил бы внимания на такое поведение. Подумаешь, может, человек привык есть в определённом месте. Мы с Алисой и сами постоянно садились за один и тот же стол.

Только благодаря тренировкам я научился в какой-то мере считывать намерения людей, прямо как тогда, в клубе. Этот человек явно шёл к нам не с добрыми намерениями. Или, точнее, ко мне. Вопрос только — зачем?

— Алиса, отойди немного в сторону, — тихо сказал я, будучи уверенным, что незнакомец ничего не услышит.

Моя подруга не стала спорить и молча послушалась меня. Умница.

Я как ни в чём не бывало шагал вперёд, делая вид, что не замечаю парня. Ровно в тот момент, когда между нами оставалась всего пара метров, он слегка опустил правое плечо, крепче ухватился за край подноса и ускорился ровно настолько, чтобы со стороны всё выглядело случайностью.

Похоже, парень решил, что, если испачкать мне одежду, это непременно опозорит меня на всю Академию. Как по-детски. А ведь этому учащемуся на вид все восемнадцать, уже должна быть голова на плечах.

Я плавно шагнул в сторону и увернулся от летящего в мою сторону незнакомца. Поднос выскользнул из его рук, тарелка перевернулась в воздухе, а следом раздался грохот. Парень, к моему небольшому удивлению, тоже грохнулся на пол.

Падая, незнакомец успел выставить ладонь, отвернуть лицо от осколков и практически не удариться коленом, по крайней мере, он смог смягчить удар. Назвать его неуклюжим у меня язык не поворачивался, с такой-то реакцией.

Незнакомец резко поднялся, оттолкнувшись ладонью от пола, и стряхнул с рукава кусочки еды. Я, в свою очередь, внимательнее его изучил.

Высокий, широкоплечий, с короткими светлыми волосами и аккуратно уложенной чёлкой. Сомневаюсь, что парень пренебрегал физическими тренировками.

Не припоминаю, чтобы мы прежде встречались. Значит, дело либо в моей семье, либо в тех конфликтах, которые успели накопиться вокруг меня за последние месяцы.

Из размышлений меня быстро вырвал его голос:

— Вы совсем ослепли, Эйзенхорн?! — незнакомец с силой расправил испачканный рукав и шагнул ко мне. А он неплох, быстро привлёк внимание толпы. — Вы намеренно толкнули меня, испортили форму и устроили это представление перед другими учениками. Думаете, громкая фамилия позволяет вам вести себя как заблагорассудится?

Нет, поторопился я, конечно, с похвалой. Парень явно переигрывал. Мог бы обойтись первой фразой и заявлением о том, что я его толкнул. Остальные его слова звучали как полный фарс.

Я не торопился отвечать. Вокруг уже собирались зрители. Кто-то приподнялся из-за стола, кто-то шептался с соседом, а несколько учеников откровенно вытянули шеи, стараясь не пропустить ни слова. Ещё бы, такое шоу не каждый день увидишь.

— Кого вы пытаетесь обмануть? — первой вмешалась в разговор Алиса. — Я своими глазами видела, что Энкрид вас даже пальцем не коснулся.

— Да, конечно, не коснулся, — саркастично ответил незнакомец. — И совершенно точно вы не пытаетесь выгородить своего друга. Может, кто-то ещё способен подтвердить ваши слова? Что-то я таких не наблюдаю.

— Алиса, не стоит, — я медленно моргнул, после чего спокойно подошёл и встал напротив незнакомца. — Вместо того чтобы надрывать горло на всю столовую, лучше бы представились.

— Граф Леонард Вельгард, — неохотно произнёс ученик.

Возразить на мои слова он не мог. В какую бы ситуацию ни попал аристократ, он должен был соблюдать приличия. Особенно в присутствии такого количества других аристократов. Да и высокий титул как бы обязывает быть умнее.

— Что ж, Ваше Сиятельство, могу только посочувствовать вашей координации, — я сложил руки на груди и покачал головой. — Могу с той же уверенностью сказать, что никто в столовой не видел, чтобы я вас задевал. Я также могу подметить, что вы пытаетесь оправдать свою неуклюжесть, но какой в этом смысл? Учитывая ваш гонор, вряд ли вы захотите принимать очевидное за правду.

За реакцией любопытных аристократов я не следил, сконцентрировав всё внимание на Леонарде. У него от услышанного аж вздулись вены на висках.

Он медленно сжал кулаки, а с его рукава на пол упал кусочек зелени из супа.

— Извиняться за то, чего я не делал, я не собираюсь, — я слегка склонил голову набок и произнёс это снисходительным, намеренно провоцирующим тоном. — Так чего вы хотите от меня услышать?

Вельгард расправил плечи, быстрым движением поправил испачканную форму и обвёл взглядом собравшихся учеников. Похоже, именно этих слов он и ждал. На его губах появилась тонкая улыбка, а правая рука легла на грудь рядом с родовым гербом.

— Я, граф Леонард Вельгард, по всем правилам Академии вызываю вас на магическую дуэль! — громко заявил он, так, чтобы его услышали даже у дальних столов. — Вы ответите за нанесённое мне оскорбление перед всей Академией!

— Хорошо, — коротко ответил я. — Я принимаю вызов.

— Принимаете? — недоумённо переспросил Леонард.

Не ту реакцию он ожидал, ох не ту. Но зачем так-то уж открыто показывать свои намерения? Мне даже стало немного стыдно за него. Но только немного.

— Что-то до вас мои слова долго доходят, Ваше Сиятельство, — я ухмыльнулся, продолжая говорить всё с тем же нарочито снисходительным тоном. — Магическая дуэль так магическая дуэль. Я принимаю вызов.