Рунное наследие. Вдыхающая жизнь

Глава 1. Заклятые подруги

Издалека заприметив Лиссу с подругами, Дана решила затеряться на рынке. Ну почему отец, будучи верен своим традициям, наотрез отказывался обучать её хотя бы элементарным приёмам самозащиты? Сейчас бы они ей ой как пригодились! Поставить бы на место эту зазнайку Лиссу, не взирая на то, что она Вдыхающая жизнь в Тотемном клане! Но оставалось только унизительно отступать.

Дана перебежала на полусогнутых ногах от одного прилавка к другому, не обращая внимания на косые взгляды прохожих, шатающихся по базару в поисках интересующего товара. Возле корзин с фруктами девушка остановилась, избрав их в качестве временного укрытия. Один только вид яблок, груш и персиков вызывал желание наесться ими до отвала. Но она, как и большинство тех, кто входил в обычные кланы – кланы без Вдыхающей жизнь – не имела возможности потратить даже медяк на вкусную и сочную сладость.

Зато Дана могла ночью забраться на чужой забор и набрать столько плодов, сколько поместиться ей за пазуху – она знала несколько таких дворов, где раскинулись увесистые ветви фруктовых деревьев.

– Вы двое – туда, а я с Булой пойду в эту сторону, – услышала Дана приказ Лиссы, а затем разглядела между корзинами и её саму в сопровождении рослой подруги.

Понимая, что её сейчас увидят, Дана пригнулась ещё ниже. В этот момент подошёл отлучившийся хозяин-продавец и заорал, размахивая руками:

– А ну прочь, попрошайка! Пшла отсюда!

Лисса с Булой повернулись на звук, тут же заметив причину недовольных криков. Дана выпрямилась, поймала взгляд девушек и метнулась прочь. Преследователи не отставали.

Дана выбежала на ряд с овощами, затем на рыбный, а когда свернула к боковому выходу из рынка, которым редко кто пользовался, встретила тех самых подружек Лиссы. Попыталась было проскочить мимо, но одна из них ловко поставила подножку и Дана распласталась на дорожке. Вскоре вся четвёрка окружила упавшую жертву своих частых насмешек.

– Так, так, так. Кто это у нас тут? – заговорила молодая Вдыхающая жизнь. – Ой, Дана. Не ушиблась? Надо ведь аккуратнее быть, – она протянула Дане руку, помогая встать, и перевела тему: – А что это ты после уроков с моим папочкой не зашла ко мне? Я хотела поделиться с тобой радостной новостью, – это звучало так, словно Дана и правда была её лучшей подружкой, а не объектом издевательств.

– Хм, – не отрываясь, Дана смотрела на лису, изображённую на предплечье Лиссы, полностью забыв о страхе, вытесненном любопытством. Каждый штрих, волос, даже цвет и звериный взгляд – всё выглядело до такой степени натуральным, будто живая, но миниатюрная лиса пригнулась и вот-вот собирается кинуться на свою жертву.

– Как тебе? – Лисса поняла, что добилась желанного эффекта.

Дана нехотя вгляделась в черты лица своей недоброжелательницы, выискивая изменения, так как знала, что тотемный рисунок сильно влияет на своего носителя. А в том, что лиса точно являлась тотемным животным, не было даже сомнений. Другой вопрос: как Лиссе удалось уговорить Старшую, то есть свою бабушку, сделать ей тотемный рисунок?

Ведь во-первых, женщина с тотемным рисунком – это большая редкость.

А во-вторых, Лисса – сама Вдыхающая жизнь. Насколько Дана помнила, Вдыхающие жизнь не могут применять свои умения на себе же. По крайней мере, она не слышала о таком. Это то же самое, как если бы Вдыхающая жизнь из Рунного клана рисовала на себе руны, или Вдыхающая жизнь из Амулетного клана сделала для себя… Но они делают. Это плохой пример. А вот вспомнить про Танцующий клан – там же…

Не давая больше возможности Дане витать в своих мыслях, Лисса вернула её на землю:

– Как думаешь, что мне дал тотем лисы?

Внешне Лисса и правда изменилась. И выглядела уже не на свои семнадцать, а даже старше Даны, пусть разница у них была всего год.

Некогда такие же каштановые, как у Даны, волосы Лиссы теперь посветлели и сделались ярче – прямо как шерсть лисы. Но у Даны всё равно волосы были куда пышнее за счёт завитушек, и длиннее. Намного.

Черты лица Лиссы стали более выраженными, подчёркивая лукавство и хитрость, при этом добавляя ту же красоту всякой роковой женщины, о которой в народе говорили: «По лисьи прекрасна и опасна». Кроме того, около носа проявились веснушки.

А глаза… У Лиссы разрез глаз стал заметно длиннее и появился прищур, из-за чего казалось, что она задумывает что-то неладное. Впрочем, Дана не сомневалась, что эта «лиса» постоянно замышляет против неё какую-нибудь пакость. А вот по её, Даны, глазам никто и никогда не смог бы прочитать, о чём она думает. Потому что таких глаз больше ни у кого нет. По крайней мере, Дана ни разу не видела человека с глазами разного цвета. Если не считать собственного отражения в зеркале, конечно.

Что-то ещё неуловимое выделялось во внешности Вдыхающей жизнь, но что именно, Дана поняла не сразу. Уши! Из-за того, что волосы Лиссы всегда их скрывали, не сразу стало понятно, что они отсутствуют. Точнее, у неё не было человеческих, но на том месте, где у лисы находятся уши, у Лиссы на голове торчали два оранжевых шерстяных комочка.

Дана хихикнула, не сдержавшись. И тогда Лисса показала ей то, от чего веселье пропало в одночасье.

– Видишь эти ногти? – Вдыхающая жизнь показала ладонь с разных сторон и одним пальцем прикоснулась к плечу Даны. – Представляешь, как я удивилась, когда не смогла их срезать – такие крепкие оказались, что ими можно резать не хуже, чем ножом, – и она слегка провела ногтем сверху вниз, отчего ясно слышалось, как рвётся ткань.

– Ай! – Дана вскрикнула, и на её плече в том самом разрезе ткань потемнела от крови.

– Прости, – улыбнулась Лисса, но убрала руку. – Немного не рассчитала. Я такая неловкая. Надеюсь, это останется между нами. И ни твой, – пауза, – ни мой отец, – пауза, – ничего не узнают.

– Я похожа на ябеду? – Дана перестала обращать внимание на царапину и пристально посмотрела в глаза обидчицы. – Или того, кто кричит направо и налево: «Меня, обычную девушку из Вольного клана, порезала Вдыхающая жизнь из Тотемного!»? А толку? Люди, услышав такое заявление, скорее спрячутся в дома или провалятся под землю, чем вступятся или помогут хоть как-нибудь, – и она сымитировала плевок на землю.

– Ты, конечно, права, никто за тебя не заступится. Но может пострадать наша репутация.

– О чём речь? Какая репутация? Ваш клан – единственный, в котором есть Вдыхающая жизнь на расстоянии десяти дней пешего пути в любую сторону от нашего города.

– Моего города. Не твоего, – поправила Лисса. – Ты со своими родителями – чужаки, которые пришли, позорно сбежав из своей убогой деревушки. Слышала я недавно, что твой отец предал свой клан из-за твоей матери…

Дана и сама не поняла, как влепила пощёчину Вдыхающей жизнь. Затем разъярённо выпалила:

– Ему Старший клана разрешил уехать, а значит он – не предатель. А вот ты своей клеветой ещё как позоришь Тотемный клан. Я удивлена, как у такого доброго учителя, как твой отец, такая паршивая дочь!

Подруги Лиссы затаили дыхание, боясь даже пошевелиться, она же сверкнула глазами и приблизила свои ногти – казалось, они выросли на сантиметр, а может, и правда выросли – к лицу Даны.

Сказать, что Лиссу задели слова – ничего не сказать. Она презирала и ненавидела Дану с момента её появления в доме Тотемного клана. Отец Даны договорился с отцом Лиссы, что тот будет обучать его дочь рисованию раз в неделю. Именно тогда Лисса и услышала впервые, притаившись за перегородкой, разделявшей её комнату и прихожую, как отец нахваливает чужачку. А ей, Лиссе, отец ни разу не сказал: «Молодец». С тех пор, казалось, он отдавал всё душевное тепло, всю доброту, все улыбки радости Дане, оставляя родной-то дочери лишь презренные ухмылки и яд в словах, отравлявших её нутро.

– Я прямо сейчас могу сделать так, – сквозь зубы прошипела Лисса, – что ты станешь позором своего клана. Все вокруг только и будут шептаться, увидев твоё обезображенное лицо, что ты – та самая уродка из Вольного клана, не умеющая держать язык за зубами. Вот и поплатилась, поделом ей.

– А как ты думаешь, кому поверит твой отец: своей дочери или мне? – Дана недолго решалась на эти слова и, уже переступив грань напускной вежливости, решила идти до конца.

– Думаешь, мне есть до этого дело? Или ты забыла, кто в нашем клане главный? Точнее, главная! Это у вас, в обычных кланах, – голос Лиссы переполняло презрение, – полностью зависящих от нас, может, и правят мужчины. Но настоящая сила и безграничная власть в руках Вдыхающих жизнь, – Лисса сжала руку в кулак. – У женщин! Ведь только мы умеем вдыхать жизнь. Не мужчины. И не такие отпрыски, как ты.

– И как твои подруги? – съязвила Дана, надеясь, что сможет перекинуть очаг неприязни с себя хотя бы частично на других.

– Они лишь подтверждают мои слова, – уклончиво парировала Лисса.

– Но ведь тебе важно мнение отца. Не так ли?

Лисса опустила руку. Если подумать, она и так за сегодня вдоволь наигралась с этой паршивкой. Но и та тоже умудрилась потрепать ей нервы. Желая сделать финальную пакость любимой ученице своего отца, Лисса обратилась к самой крупной из своих подруг:

– Була, – на лице Лиссы расплылась хитроватая лисья улыбка, – мы с тобой недавно обходили кучу навоза. Кажись, я уронила туда медяк, а Дана лично соизволила поискать его. Вы ведь слышали, девочки?

Другие две подруги закивали головами.

– Вот и отлично. Дана, ты сама пойдёшь с нами, или тебе помочь? Була как раз сегодня ещё не тренировалась.

Дана хотела было сбежать, но Була успела схватить её за шею и закинуть себе на плечо.

Когда вся компания подошла к тому месту, Лисса достала из кармана потёртую медную монету и бросила прямо в центр зловонной кучи, разогнав круживших над ней жирных мух.

– Пусть моя спасительница поближе разглядит, где я потеряла денежку.

Була уронила Дану, заломала ей руки и приблизила её лицо к навозу на расстояние в один фаланг.

– Подожди, Була, – остановила её Лисса, осенённая только что пришедшей идеей, и обратилась к Дане: – Знаешь, моя спасительница, ты можешь не искать медяк. При одном условии. Если согласишься поговорить с моим папочкой обо мне и выведать, что он обо мне думает и почему ведёт себя так со мной. Плюс, скажешь ему, какая я хорошая подруга. Я ведь хорошая подруга, девочки?

Те снова закивали головами.

– Так что? – Лисса перестала улыбаться и холодно спросила: – Что ты выбираешь: искать монету в навозе или разговор с моим отцом?

Дана же предложила третий вариант. Вариант, унизительный для Лиссы. Вариант, над которым она серьёзно задумалась.

Глава 2. Сын Вольного клана

– А может, ты, – Дана выделила последнее слово, – вытащишь зубами монету? И я обещаю, что поговорю с твоим отцом. Без обмана, но начистоту.

Троица девушек уставилась на Лиссу, ожидая от неё очередной эмоциональный взрыв, но та молчала.

Була не выдержала первой и, сжимая шею Дане, выпалила:

– Да как ты смеешь! – и с воодушевлением обратилась к Вдыхающей жизнь: – Лисса, только скажи, я её раскатаю по этому навозу, и не только лицо, она вся будет в…

– Не горячись, Була, – голос юной наследницы из Тотемного клана оказался мягким. – Она ещё успеет ответить за свои слова, – и обратилась уже к Дане: – Ты ведь говорила всерьёз, что можешь пообщаться с моим отцом насчёт меня. Я чувствую ложь – ещё одна особенность, которая передалась мне от тотемного зверя – и ты не лгала.

– Ты же не собираешься… – неуверенно подала голос дылда.

– Молчать! – разъярённо выкрикнула Лисса. – Ещё раз без моего разрешения скажешь хоть слово, я заставлю тебя съесть эту кучу. Ясно?!

Почувствовав ослабление хвата, Дана выпрямила затёкшую спину и села на землю, потирая шею. На Булу было больно смотреть. Здоровая, мужеподобная девушка, в несколько раз больше Лиссы и на две головы выше, потупилась, опустив взгляд. Дана не понимала, почему эта громила терпит выскочку из Тотемного клана. В конце концов, никто же не заставляет Булу прислуживать Лиссе. Она, Дана, ни перед кем ведь не расстилается ковровой дорожкой, чтобы об неё вытирали ноги. Наверное, поэтому у неё, Даны, и нет друзей. Но и Лисса с Булой такие подруги, как доярка с коровой. Нет, обычная доярка куда лучше Лиссы.

– Так вот, – Вдыхающая жизнь снова заговорила спокойным голосом после небольшой паузы, сделанной, чтобы дать понять всем собравшимся «кто есть кто», – если ты обещаешь поговорить с отцом обо мне, так уж быть, твоя нежная кожа на лице останется чистой. В противном случае, тебя ждут навозные ванны. И можешь даже не стараться мне лгать, повторю: я это чувствую.

Дана не видела ничего плохого в том, чтобы начистоту поговорить со своим учителем о его отношении к дочери. Но оставался ряд вопросов: скажет ли он правду, и скажет ли вообще что-то по этому поводу, ведь Дана для него – чужой человек. Понравится ли Лиссе то, что она узнает. А главное – что случится с ней, с Даной, если правда окажется не столь радостной, как хотелось бы. Об этом она прямо и спросила.

Лисса вновь выдержала паузу, но в этот раз – задумавшись над вопросами.

– Обещаю, – заключила она, – с тобой ничего не будет.

Дана не особо верила «закадычной подруге», но решилась ещё немного поторговаться:

– Хорошо. Договорились: я узнаю у твоего отца о тебе, а ты – больше никогда меня не трогаешь, – немного поразмыслив, вдогонку добавила: – И твои прихвостни тоже. Никто по твоей прихоти меня не тронет.

Лисса, окинув взглядом своих подруг, нехотя согласилась.

Когда они расходились в разные стороны – четвёрка во главе с Лиссой куда-то по своим делам, а Дана к себе домой – она поймала взгляд Булы, и показалось, словно та извинялась. Но Дане было не до этого. Дома её ждали нелюбимые дела, и всю дорогу она только и делала, что думала о том, как отец снова заставит её часами сидеть над камнем, им лично отполированным до ровной глади, и рисовать. Рисовать то, что она уже тысячи раз рисовала. Рисовать то, что ей и вовсе не нужно. Но слово отца – закон. Ей вспомнились слова Лиссы о простых кланах и кланах, где есть Вдыхающие жизнь. Да, однозначно, она, Дана, хотела бы принадлежать к тому клану, которым управляют женщины.

Когда она подходила к своему дому, увидела, как возле короткого забора, толком ничего не скрывавшего, собирались дети от восьми до двенадцати лет и заглядывали во внутренний двор. Её двор.

Дана обрадовалась. Раз пришли зрители, значит, отец снова пытается кого-то тренировать. А также это значит, что она может отдохнуть и ничего не рисовать. Хорошо, что мама не такая строгая и прекрасно понимает её.

В хорошем настроении, Дана зашла домой. Схватив ещё горячий рогалик и ответив: «Хорошо, мам» на услышанные слова о скором обеде, она отправилась в свою комнату. Поставила табурет возле окна и, откусывая от ароматного мягкого лакомства, стала наблюдать за уже разыгравшимся представлением, которое совершенно бесплатно давал её отец.

Хмурый Брол твёрдым поставленным голосом поправлял непутёвого юношу. За этим было комично наблюдать: пусть отец Даны в свои почти пятьдесят и выглядел коренастым, грузным, но при этом ловким воином, однако на фоне рослого увальня он казался коротышом, отчитывающим великана.

– Нет, – Брол отбил тростью учебный меч. – Плохо.

Тогда юноша, высоко подняв меч над головой, со всего размаху обрушил тупое оружие прямо на своего учителя. Но тот успел не только отойти с линии атаки в сторону, но и ударить ученика по впередистоящей ноге.

– Медленно. Ещё раз.

Молодой человек отбросил меч и зарычал. Он сорвал с себя рубаху, и публика охнула одновременно с Даной. На правой груди у юноши засветилась оранжевым нарисованная морда оскалившегося волка. Прямо на глазах человек стал расти, увеличиваясь в объеме, и покрываться густой шерстью. И без того немаленькие руки превратились в огромные лапы с опасными когтями.

– Хочешь ещё раз? Давай! – гулким басом отозвалось то, во что превратился юноша, а на его изменившемся лице получеловека-полуволка показался такой же оскал, что и на тотемном изображении.

– Щенок, – Брол так прожигал взглядом своего ученика, что даже Дану пробрало. – Ты не готов. И опасен. Для самого себя.

Полузверь больше не стал слушать тирады вечно недовольного учителя и бросился на него. Рассекающие воздух когти представителя клана Волка то и дело пытались задеть опытного воина. Но этот «щенок» не знал, что человек, стоящий перед ним – сын Старшего из Вольного клана. Каждая атака проходила мимо него, причём сам Брол не нанёс ни одного удара.

Об этом клане мало что было известно тем, кто всю жизнь прожил в Тотемном городе. Как издревле повелось – город называли либо в честь клана с Вдыхающей жизнь, проживающей в этом самом городе, либо – если таких не имелось – в честь самого сильного клана. Так вышло, что все кланы, пристроившиеся бок о бок к Тотемному, имели названия, связанные с тотемами-животными. Вольный же клан сосуществовал рядом с Рунным. И почему Вольный так назывался – никто не знал. Да и вообще, о том, что представлял из себя этот клан, местные могли лишь строить догадки. Как и о том, почему семья из трёх человек отделилась от родного круга. Ведь клан – это, прежде всего, поддержка и общее дело людей, связанных одной кровью.

Даже оказывая постоянно помощь городу, Брол так и оставался чужаком среди местного населения. Мало кто сблизился с ним до приятельских отношений – и эти немногие знали, насколько действительно опасен сын Старшего из Вольного клана.

– Вернись в человеческий облик, – Брол стал в стойку: ноги слегка согнул, выставив правую вперёд, левую руку полностью расслабил и опустил, другую же – поднял перед собой, согнув в локте, ребро ладони смотрело на ученика. – Предупреждений больше не будет.

Его ученик лишь зарычал в ответ и вновь бросился в атаку.

– Я предупреждал, – спокойно сказал Брол, и когда полузверь в очередной раз хотел его ударить, он шагнул ему навстречу, нырнул под машущей лапой и шлёпнул тыльной стороной ладони по носу «щенка».

Тот только сильнее разозлился и с рёвом набросился на опытного воина, чтобы «обнять» его. Когда озверевший юноша развёл лапы в стороны, Брол ударил его снизу вверх указательным и средним пальцами прямо в подмышечную ямку, а левой рукой вцепился в горло напавшего, одновременно подсечкой сбивая его с ног.

Ученик рухнул на землю в один миг, а вдавливающее движение учителя, зажавшего ему горло, придало ещё больше инерции.

– В человеческий облик. Быстро, – холодно скомандовал Брол, не повышая тон.

Даже если бы «щенок» оказался его врагом на поле битвы, наверное, и в этом случае озверевший юноша выполнил бы приказ.

Наблюдавшие за происходящим мальчишки настолько ощутили ту внутреннюю силу, намерение, настрой Брола, пропитавшие его слова, что сами захотели измениться и стать невидимыми, лишь бы не попасть под горячую руку воина.

Но, как каждый представитель Вольного клана – или просто Вольный, как они называли себя – Брол всегда контролировал свои чувства и эмоции. И мог не только сдерживать их, но и разжигать. Только испугавшиеся дети об этом не знали, поэтому половина из них разбежалась, а самые смелые пригнулись так, что только глаза и лоб выглядывали из-за забора.

А Дана? Дана с восторгом смотрела на отца, разинув рот. Она в очередной раз поймала себя на мысли, что хочет стать такой же смелой, отважной, а главное – умелой в драке, как он.

Юноша, постепенно возвращаясь в нормальный вид, пытался выкрутиться из стальной хватки и извивался на земле, поднимая пыль. Когда же он полностью снова стал человеком, Брол разжал пальцы, оставляя синяки на его шее.

Подобрав свою трость, учитель сложил на ней руки и с интонацией, выносящей приговор, зачитал свои наблюдения за время занятий с нерадивым учеником:

– Нарушил дисциплину. Не тренировался. Ослушался меня. Не предупредил о тотемной инициации. Стал угрозой самому себе.

В это время юноша откашливался, упёршись руками в землю, но это не мешало ему выслушать замечания и сделать вывод, что на ближайшие недели, а может и месяцы, за такую провинность отец лишит его денег на гулянья и развлечения. Понимая, что другого выхода нет, ученик стал на колени и принялся умолять:

– Только не говорите моему отцу…

– Он вкладывает деньги. Я показываю результат. Ты не оправдываешь надежды.

– Так вы ему не скажете? – юноша умоляюще смотрел на учителя.

– Занятие окончено. Научишься контролю – приходи. – Брол развернулся и зашагал к двери.

– Но вы не ответили, – ученик растерялся. От неизвестности его трясло ещё сильнее. Ответ волновал больше, чем произошедшее на тренировочном дворе, чем мнение Брола о нём, чем его позор, который могли наблюдать через забор прохожие.

И Брол всё это понял. Уже давно. Ещё с первой встречи с этим юношей, когда того привёл отец, желая увидеть в своём сыне настоящего воина. Но в нём не оказалось того стержня, благодаря которому человек достигает высот – в нём не было сплава самодисциплины, характера и силы воли.

– Ты усвоишь урок, – бросил Брол через плечо и, распознав недобрые намерения юноши даже не глядя на него – интуиция и понимание людей не раз помогала опытному воину – добавил: – Я дважды не дарю жизнь.

Юноша продолжал смотреть ему в спину, но мельтешение в окне его отвлекло. Он посмотрел туда и на миг встретился взглядом с Даной. Та тут же скрылась. Но её отец заметил это, прежде чем зашёл в дом.

Стоило Бролу переступить порог, как послышались быстро приближающиеся шаги дочери. Дана, уже по традиции – когда отец выгонял очередного ученика – завела любимую тему:

– Пап, возьми меня в ученицы.

К удивлению мамы и самой дочери, Брол не стал отнекиваться, как это делал обычно, а лишь спокойно ответил:

– Выйдем, – и, схватив дверную ручку, добавил: – Меч возьми.

Дана взяла оружие, стоявшее в углу комнаты, всем своим существом ощущая, что не к добру это быстрое согласие отца. И сомнения были не только из-за того, что Брол всегда запрещал дочери даже трогать меч. Раньше отец часами мог выносить надоедливое жужжание Даны, а тут с первого раза сдался. А сдался ли?

Вскоре догадки дочери подтвердились.

Отец выставил за калитку бывшего ученика, встал напротив Даны и произнёс:

– Коснёшься меня мечом – буду учить. Нет – никогда не буду.

Пока она несла меч во двор, Дана уже успела устать. А память о недавней стычке отца с полузверем вовсе не добавляла уверенности. Поэтому она предложила свой вариант:

– Только с мечом будешь ты. И победа будет считаться за мной, если я коснусь тебя рукой. Идёт?

Брол даже не задумался над ответом, лишь улыбнулся и сказал:

– Идёт.

Глава 3. Нечестный спор

Собравшаяся толпа облепила забор. Поглядеть на такое неслыханное дело подтянулись все зеваки и бездельники в округе – местная ребятня растрезвонила о поединке между суровым Бролом и его дочерью, как только те вышли во двор. Причём такой вывод дети сделали, увидев усталую Дану, тащившую отцовский меч.

Стоило народу скопиться в одном месте, как тут же пошли разноситься догадки и сплетни. Обсуждалось всё: начиная от внешнего вида, заканчивая поведением и поступками. А главной темой пересудов было отличие между тремя членами семьи.

Почему у девушки волосы коричневатые и кучерявые, если у отца – смоляные и прямые, а у матери – пшеничного цвета? А не странно ли, что у дочери носик небольшой и аккуратный, при этом у Брола – на лице «картошка», а у его жены, Арлы, и вовсе «орлиный» профиль?

Но больше внимания любители посудачить уделяли глазам Даны. Да, у девушки они действительно имели сходство с родительскими. Только вот у самих супругов они отличались: у Брола глаза отливали тёмно-коричневым оттенком, а у Арлы – светло-серым. У Даны же один глаз от зрачка до края радужки переходил с карего в серебристый цвет, а другой – с точностью до наоборот. И пусть с расстояния зрители не могли разглядеть эту необычную особенность девушки, именно об этом редком явлении больше всего и шушукались.

Как только Брол обратился к своей дочери, в толпе наступила тишина. Все собравшиеся навострили уши, чтобы не пропустить ни слова. Когда же они услышали предложение воина, то гомон не просто возобновился, но и усилился. Ведь в Тотемном городе никто и никогда – кроме, конечно, Вдыхающих жизнь – не передавал умения клана по женской линии. Да, ходили легенды о клане Ящерицы, который находится где-то на востоке, будто у них всем заправляют женщины, и о существовании клана Куницы иногда всплывали слухи. Но существуют ли такие кланы на самом деле – было известно лишь Вдыхающим жизнь из Тотемного клана, так как только они могли наделять людей чертами животных, а значит – они же и приложили руку к созданию мифических кланов.

– И сколько ты мне даёшь времени, чтобы я к тебе прикоснулась? – Дана уже представляла, как будет бегать за отцом и размахивать руками, пока хотя бы раз попадёт в него.

– Нисколько. Тебе восемнадцать лет. У тебя восемнадцать попыток. Одна попытка – один удар рукой.

– Как-то мало, – обидчиво вздохнула Дана, и её недавняя фантазия о погоне за убегающим отцом разбилась об жёсткие ограничения в споре.

– Ты отказываешься? – у Брола приподнялась правая бровь.

– Ещё чего! – оживилась дочь.

– Хорошо, – одобрительно кивнул отец и резко приказал: – Нападай!

Дану передёрнуло. Собравшись с мыслями, она не заставила себя долго ждать.

Первое её движение и… зрители поморщились, словно это они ударили кулаком о плоскую поверхность меча.

– Ай! – вскрикнула Дана и затрясла рукой. – Больно же! Так не честно – мы не договаривались, что ты будешь использовать меч.

– И не запрещалось, – у Брола лишь на мгновенье, но мелькнула самодовольная улыбка. – Осталось семнадцать.

Дана несколько раз потёрла покрасневшие костяшки на кулаке и подошла к отцу. Он отступил на шаг и выставил меч перед собой, давая понять, что ближе к себе не подпустит.

Тогда она начала его обходить.

Кто-то раздражённо выкрикнул из толпы:

– Да отведи меч рукой. Не ударит же он тебя им, в конце концов.

Говорившего поддержал нестройный гул голосов: «Да!», «Не бойся!», «Атакуй!», «Не стой на месте!».

Дана последовала первому совету и протянула руку к лезвию меча. А потом резко сделала выпад, чтобы прикоснуться к сжимающей рукоять отцовской руке. Но Брол так же быстро, как и дочь, отступил, и снова её рука столкнулась с плоской поверхностью меча.

Дана вновь вскрикнула от боли и в этот раз согнулась, прижав тыльную сторону ладони к животу.

Собравшийся народ недовольно загудел. Но Брол не стал подходить и утешать дочь. Ведь никто из них не обмолвился об окончании спора, а значит…

Воин правильно трактовал неудачный обманный манёвр дочери. Дана набросилась на Брола – как будто не она только что «умирала» от нестерпимой боли – видя, что тот не подходит к ней ближе. В этот раз она решила бить не кулаками, а открытой ладонью, желая повторить увиденный приём отца в бою с бывшим учеником. И если у Брола удары были чёткими и жёсткими, то у Даны это выглядело так, словно она отгоняет от себя мух.

Пять раз воин честно и добросовестно уворачивался от машущих рук дочери, но вскоре вся эта возня ему надоела, и он снова использовал меч как щит – блокировал и отбивал уже посиневшие руки.

– Пятнадцать, – подвёл итог Брол, когда Дана остановилась, чтобы потереть места, которые ещё не один день будут болеть после этого злосчастного спора. – Ещё три.

Дочь яростно посмотрела на отца. Тот спокойно стоял, сложив руки на рукояти меча.

– Может, хотя бы сейчас обойдёшься без своего оружия? – возмущённо процедила она сквозь зубы.

– Где твой контроль? – он задал неожиданный вопрос. – Вольные должны уметь сдерживаться.

– Так ведь ты меня не учил… – Дана сначала растерялась, а потом ещё сильнее разозлилась, потому что отец требовал того, чего не давал.

– Ты не лучше того неуча. Из клана Волка.

– Так ведь ты меня не учил! – Дана, чуть ли не рыдая, уже кричала, чтобы её услышали.

– Этому не учат. Этому учатся.

– Какая разница!

– Тебя кормят с ложки. Или ты ешь сама. Какая разница?

– Не вижу разницы! Что так, что так – итог один – я ем с ложки.

Брол разочаровано покачал головой. Не сводя глаз с дочери, он аккуратно и даже с какой-то нежностью, несвойственной ему, положил меч на траву. После чего снова встал на прежнее место и развёл руки в стороны, раскрыв ладони.

– Три удара, – ровным голосом произнёс.

Дочь не понимала, чего отец хотел добиться от неё этой странной беседой, но он явно сбил её с настроя, а потом ещё и удивил, выполнив просьбу.

Со стороны забора снова доносились ободряющие крики: «Теперь ты точно достанешь его!», «Сделай это быстро!», «Покажи ему!».

Дана, заряженная энергией, исходящей от одобрительной толпы, наклонилась чуть вперёд, выставив руки перед собой, и пошла прямо на отца. Он же в этот раз не сходил с места.

Она быстро потянулась к нему, собираясь схватить, но Брол юркнул вниз и отскочил в сторону. Тогда она резко развернулась, махнув тыльной стороной ладони в сторону отца. В этот раз он просто отклонился назад, пропуская пальцы Даны прямо перед своим носом-картошкой.

Мгновенно сообразив, что отец находится в неудобной позиции и убежать никуда не сможет, дочь рискнула последним своим движением и прыгнула на согнувшегося Брола, вытянув вперёд обе руки.

Наконец-то отец будет обучать её всем премудростям Вольного клана, передающимся только по мужской линии. И в следующий раз доставать медяки из навоза будут Лисса, Була и вся их остальная компания. А ещё пусть только кто-то попробует хотя бы самую безобидную колкость сказать в сторону Вольного клана – тому мало не покажется.

Мысли в голове Даны пронеслись ярчайшими образами в одно мгновенье. А в другое – она уже лежала, растянувшись на земле в клубах пыли. Второй раз за день. Эйфорию как рукой сняло.

Отец же подошёл к мечу и бережно поднял его, как родную дочь. А на Дану лишь посмотрел своим холодным взглядом и бросил, словно песок в огонь, всего одно слово:

– Восемнадцать.

Угли от кострища в душе Даны ещё тлели, и она пока не собиралась сдаваться:

– Но разве я не дотронулась? Я же прыгнула прямо на тебя – тебе некуда было деваться.

– Никогда не закрывай глаза. Особенно от ощущения победы. Которая ещё не наступила.

Дана и правда зажмурилась. Но это случилось само собой. Как и то, что она преждевременно обрадовалась выигрышу. Объяснять это отцу не хотелось. А вот что действительно хотелось, так это узнать, как же он сумел увернуться от неизбежного контакта с её рукой. О чём она и спросила.

– Это манёвр-приманка. Враг думает, что ты попался. И никуда не денешься. На самом же деле. Ты ждёшь раскрытия врага. Когда ты прыгнула. Я упал на спину. На том же месте. Пропуская тебя над собой. Была бы ты врагом. Я бы ударил. Двумя ногами. Пока ты летела надо мной.

Договорив, Брол прошёл мимо лежащей на земле дочери и направился к дому.

Дана не могла не заметить, с каким трепетом он относится к мечу. И будь тот человеком, она бы подумала, что даже с уважением. Её разозлило это. Нет, дочь почувствовала настоящую ревность к неодушевлённому предмету. Она не смогла сдержаться и выпалила:

– Значит, какая-то железяка тебе дороже меня?

– ? – немой вопрос читался на лице отца, когда он повернулся к Дане.

– Мне ты даже руку не подал, чтобы помочь встать, – тлеющие угли, приправленные огнеопасными чувствами, вспыхнули с новой силой в Дане. – А свой меч поднял так, словно это хрупкий цветок.

– Ты не права. У меча нет рук и ног. У тебя – есть. У него нет выбора. У тебя – есть. Он не может подняться, если упал. Ты – можешь.

Понимая, что ей нечего возразить против железных доводов отца, Дана немного успокоилась и решила убедиться в своих выводах по поводу спора:

– Так что, получается, ты не возьмёшь меня в ученицы?

– Догадливая, – впервые за последние, уже и не известно, сколько дней – а может, и недель – отец её похвалил. Впрочем, Дана понимала, что это была издёвка.

– А может, ты мне дашь ещё несколько попыток? – поинтересовалась она, догадываясь, каким будет ответ.

– Не забывай. Ты проиграла спор.

Брол больше не обернулся к дочери. И не увидел её подавленный вид.

Народ потихоньку расходился, возвращаясь кто к привычному безделью, кто к отложенной работе.

А Дана ещё долго продолжала сидеть на прежнем месте на земле, прокручивая в голове варианты, как она могла бы дотронуться до отца. Дочь так до конца и не поняла, кто он – её отец. Если бы поняла – не пеняла бы на себя.

В мастерстве боя сынам Вольного клана равных в этом городе не было – в чём вскоре и убедились непрошеные гости, считавшие себя самой опасной троицей среди местных бандитов.

Глава 4. Обязанности Квэна

– Смотри, бабуль! – прямо с порога выкрикнул внук Старшей Рунного клана, вбегая к ней в спальню с листом в руке, которым он размахивал с явным воодушевлением.

– Квэн! Ни свет ни заря, уже принёс? – добродушно спросила она.

– Так ведь уже солнце светит вовсю. Отец и так долго меня сдерживал, чтобы я к тебе раньше не пришёл. Ладно. Думаю, в этот раз у меня всё получилось! – он положил рисунок на плед, которым его бабушка укрыла ноги. – К Руне Зрения я добавил несколько штрихов, взятых из Руны Выносливости. А вот эти линии скопировал с Руны Здоровья. Что скажешь?

Квэн уже полгода – с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать – экспериментировал с рунами, чтобы создать такую, которая позволит продлить эффект от использования Руны Зрения. Старшая лично разрешила ему заниматься этим не только потому, что парень лучше других мужчин из их клана разбирался в рунах. И не только из-за аналитического склада его ума и всепоглощающего интереса ко всему новому, необычному, непознанному.

Всё дело в том, что у Квэна с семи лет ухудшилось зрение. И с того времени каждый день парня неизменно начинался с того, что кто-то из Вдыхающих жизнь Рунного клана рисовал на нём Руну Зрения.

– Подай, пожалуйста, кисточку с краской, – попросила она, и Квэн из прикроватного сундука достал самую тоненькую кисточку и небольшой флакон с чернилами.

Старшая, даже особо не вглядываясь, ловко, а главное – идеально чётко нарисовала на своей руке Руну Зрения. Та засветилась зелёным и тут же впиталась в кожу.

– Вот теперь я тебя намного лучше вижу, – улыбнулась Старшая Квэну и взглянула на рисунок. – Тааак… Хм, неплохо. Только ты кое-чего не учёл. Все руны: и на выносливость, и на здоровье, и остальные – они ведь сами себя не продлевают. Не продлевают эффект, понимаешь? Взять ту же выносливость. Ты можешь выполнять работу, не уставая, но только в течение суток. Потом наступит такой откат, что ещё столько же времени будешь спать, как медведь во время зимней спячки. Так что у тебя, возможно, получится универсальная руна для зрения, выносливости и здоровья, а может и вовсе ничего не выйдет. Или же руна даст новый эффект. Это надо проверять.

– Я тоже так думал вначале. А потом решил, что необходимо поменять форму рун, может, именно в ней и заключена продолжительность действия? Поэтому я и вынес некоторые штрихи за границы обычной Руны Зрения. Ты проверишь действие? – словно в ожидании чуда, Квэн смотрел на бабушку просящими широко раскрытыми глазами.

– Не забывай: чем сложнее руна – тем дольше её рисовать. А Вдыхающая жизнь, в зависимости от своего опыта, врождённого дара и его развития может использовать свой дар только определённое время. Если, к примеру, у меня дневной запас «вдыхания жизни» был бы всего десять вдохов и я рисовала Руну дольше, то она была бы бесполезной. Тут играет роль даже скорость дыхания. Твоя сестрёнка, пока ей пять лет, сможет «вдыхать жизнь» в руны не дольше семи вдохов. Если будет волноваться, переживать, её дыхание участится. Если же будет спокойна, то самую простую руну нарисует.

– Такую, как Руна Сна?

– Если будет стараться и выучит её в совершенстве, что даже разбуди её ночью и попроси нарисовать – она без ошибок и быстро это сделает, тогда да, ей будет под силу Руна Сна.

– А сколько вдохов ты на самом деле можешь использовать свой дар?

– Вообще-то, Вдыхающие жизнь не сильно распространяются об этом, Квэн. Даже своим родным. – Заметив тень грусти на лице внука, Старшая погладила его по голове и добавила: – Но тебе я открою свой секрет. Сорок восемь, – в голосе пожилой женщины звучала гордость. – Даже моя бабушка могла «вдыхать жизнь» всего сорок один вдох.

– Это же сколько ты можешь нарисовать рун за день?

– Не знаю, – она пожала плечами. – Я же говорю, всё зависит от сложности.

– Ну, Рун Зрения, например? Или Рун… Неуязвимости?

– Опять ты рассматривал эту руну? Она тебе не нужна. Учить её тебе нет смысла, ты ведь не можешь «вдыхать жизнь». А тем Вдыхающим жизнь, кому ты будешь передавать свои знания, эта руна почти бесполезна.

– Но как же? – Квэн не мог понять, почему руну, наделяющую такой могущественной возможностью, не имеет смысла учить, даже если она сложна в рисовании.

– Эх, внучок, – вздохнула бабушка, понимая, что Квэн ещё мало прожил в этом далеко не радужном мире, где опасности могут поджидать за углом даже в самом надёжном, казалось бы, месте. – Во-первых, чтобы рисовать эту руну, понадобится много времени. Даже если бы я тысячи раз её повторила, у меня бы ушло не меньше сорока вдохов. К тому же, без волнения её не нарисуешь, а значит, и этого количества вдохов будет мало. В общем, если кто-то её и сможет нарисовать, то она будет единственной за день. Во-вторых, эта руна опасна. Она дарит своему владельцу, пусть всего и на сутки, но бессмертие. Его невозможно будет убить. А вот он, если это бандит какой или того хуже, может навредить многим. И нам же самим – в первую очередь. Поэтому мы даже не предлагаем эту руну тем, кто обращается за нашими услугами. В-третьих, смысла рисовать её на самой себе или на своих соклановцах тоже нет. Женщина сможет спастись, если нарисует на себе, а если целый клан попал в беду? Проще нарисовать Руну Скорости на всех, на кого хватит «дыхания жизни». Тогда убежать и спастись удастся больше, чем одному человеку. Что касается мужчин… ты уж извини за прямоту, Квэн, но мужчины нашего клана не умеют сражаться. Ведь ваша цель – сохранить и передать знания следующей носительнице дара. Ну и конечно, от вас куда больше зависит, появится новое поколение Вдыхающих жизнь, или нет.

От последних слов Квэн покраснел, смущаясь и стыдясь одновременно. Он понимал, что бабушка права, но также понимал, что он – не воин, как те мужчины из Вольного клана, что жили с ними в одной деревне. Квэн был человеком, жаждавшим знаний и открытий. Человеком, который хотел сделать мир хоть чуточку лучше, но не за счёт кулаков и грубой силы, а за счёт ума и воображения. Человеком, который всем сердцем хотел бы уметь «вдыхать жизнь». Но это была прерогатива лишь женщин, не мужчин.

– А ты пробовала когда-нибудь её рисовать? Руну Неуязвимости? – Квэн выбросил из головы ненужные мысли и снова вернулся к любимому делу – узнавать как можно больше о Рунах.

– Когда я была такого возраста, как ты, в качестве наказания, я рисовала каждую руну из нашего фамильного гримуара по сто раз.

– Все сто двадцать пять? – изумился Квэн.

– Нет, – улыбнулась Старшая. – Шестьдесят лет назад их было сто девятнадцать. Последние шесть появились позже.

– Ух ты! И кто же нашёл новые руны?

– Одну – моя бабушка. Ещё одну – моя мама. Две – я, и две – твоя тётя.

– И ни одного мужчины? – разочарование и даже какая-то злость за мужскую часть клана взяли верх над чувствами Квэна. Но всего на мгновенье. – Я обязательно создам ещё одну руну! Как минимум!

– Не сомневаюсь, – серьёзно ответила Старшая, но всё с той же доброй улыбкой.

– Но для этого мне понадобится твоя помощь, бабуль. Вряд ли тётя или Рунэлла согласятся потратить своё «дыхание жизни» на опыты. А у Кэллы, как ты отметила, всего семь вдохов. Она не то, что целую руну, один элемент из неё не успеет нарисовать.

– Ты на сестрёнку не наговаривай. Однажды она станет Старшей клана и будет способна на многое.

– Это когда будет, – отмахнулся Квэн. – Так что, попробуем в мою наработку «вдохнуть жизнь»?

– После ужина. Вдруг кому-то срочно понадобятся руны, а остальные Вдыхающие жизнь уже истратят весь свой запас времени. Хорошо?

В глазах Квэна вмиг потух огонёк любопытства – его сменила бездонная яма разочарования и бессилия. Если бы только он мог «вдыхать жизнь», не пришлось бы никого просить. А так – оставалось лишь ждать вечера и молиться богине, что она пришлёт как можно меньше желающих воспользоваться силой рун.

Квэн понимал, что именно благодаря людям, которые платят за руны, их клан и живёт. Очень даже хорошо живёт – так как нарисовать руну у Вдыхающей жизнь было недешёвым удовольствием. Для некоторых это означало возможность расстаться с недельным заработком. И всё же многие пользовались услугами Рунного клана. Конечно, действие рун длилось всего сутки – и это недолго, если сравнивать с услугами Амулетного клана или Тотемного. Но вот Танцевальный клан не мог похвастаться и такой продолжительностью. Зато Танцовщицы могли повлиять своим «дыханием жизни» сразу на всех зрителей, будь их десятки или даже сотни.

У каждого клана были свои минусы и плюсы. И Квэн старался насобирать как можно больше знаний обо всех кланах, в которых есть Вдыхающая жизнь. Он надеялся, что сможет найти что-то общее между этими кланами.

Одну общую черту Квэн всё же нашёл – каждую женщину, имеющую дар, называли Вдыхающей жизнь. Но вот почему их так называют – он только сейчас узнал. Да и то, не факт, что это было связано только со вдохами – временем, которое они могли использовать свой дар. А откуда такое понятие появилось, и какое отношение ко всему этому имеет Богиня Элиссия, он ещё не знал.

Поэтому Квэн твёрдо решил, что когда ему исполнится двадцать лет, он отправится в путешествие на поиски Вдыхающих жизнь других кланов. Возможно, они знают куда больше, чем его бабушка. И дадут подсказку о том, где искать ответы на вопросы, которых с каждым днём становилось всё больше.

Квэн помог бабушке застелить кровать и сопроводил её к завтраку.

После приёма пищи Старшая раздала указания, кто и чем будет занят. Повесив все обязанности по уходу за домом, садом и кухней на мужчин, которые не хотели учиться или учить, оставшихся она назначила рисовать руны и контролировать мальчиков, чтобы те выполняли все задания. Квэну, как самому способному художнику, было поручено обучать его младшую сестру, чем он и занимался последние полгода. Ну а Вдыхающие жизнь пошли в ту часть дома, где они вели приём всех, кто желал приобрести силу рун.

Квэн, взяв Кэллу за ручку, отправился на утреннюю прогулку. Благодаря методу проб и ошибок он уже знал, когда сестрёнку лучше всего учить, а когда ей проще выделить час для беготни и игр, нежели попусту тратить время и нервы, причём как его, так и её.

Лучшим местом для баловства Кэллы Квэн считал Радужные ручьи. Эти ручьи стекали с гор, поэтому всегда радовали путников свежей прохладной водой. Также они нравились Квэну тем, что их ширина измерялась одним широким шагом, поэтому максимум, что могло случиться с его сестрой во время такой прогулки – это промокшие ноги. Брат не переживал даже о её падении – Кэлла для своих лет бегала аккуратно и довольно быстро, а по деревьям лазила не хуже обезьяны, правда, на Радужных ручьях росли только кусты и трава, что также являлось раем для Квэна. Он приводил её сюда, и она гонялась то за лягушками, то за кузнечиками, а потом вся грязная, но безумно довольная, слушалась брата.

Пока сестрёнка прыгала, скакала, резвилась, Квэн садился под кустом, доставал листы бумаги со срисованными рунами и разглядывал их, как произведение искусства, пытаясь расшифровать, на что влияет та или иная деталь общей картины.

Но кроме разбора рун, он ещё любил созерцать каждый ручей. Сколько бы раз Квэн не приходил в это место, он словно впервые видел семь русел разного цвета. В одном – под журчащей водой золотился песок, в другом – дно позеленело от тины, в третьем – глина придавала охряный оттенок. Где-то ракушки создавали необычный окрас, где-то – галька, из-за чего казалось, словно неведомая сила вырвала эти ручьи из сказок, которые мама Квэна читала ему в детстве перед сном, и перебросила сюда.

Так всегда начинался хороший день. А бывали и плохие – когда взрослые пастухи отдавали стада своим детям и те непременно забредали с овцами и козами на Радужные ручьи.

Квэн не имел ничего против того, чтобы животные паслись в его любимом месте – они вели себя спокойно и миролюбиво. Чего нельзя было сказать о малолетней безмозглой шпане, любившей побросать в него грязью.

Дети пастухов знали, кто такой Квэн, и ненавидели его за то, что ему не надо было трудиться, как им. При этом жил он, как у богини за пазухой – спал на мягких перинах, ел вкусную еду, и при этом ничего не делал. Каждый из этой ребятни завидовал, что именно он, Квэн, родился в Рунном клане, а не они.

А вот Кэллу дети боялись. Они понимали, что Вдыхающую жизнь нельзя обижать, иначе родители их потом высекут, как заблудившегося ягнёнка, чтобы неповадно было. Поэтому нападали на Квэна только тогда, когда девочка отбегала подальше от своего брата.

– Эй, стручок, лови гостинец, – крикнул один из детей и бросил в Квэна грязевой комок. Проследив за прямым попаданием в чистую голубую рубаху, мальчишка засмеялся и развернулся, чтобы побежать к приятелям, но поскользнулся и упал.

Сначала послышался хруст, слышимый только ему. А после Радужные ручьи огласил детский крик.

Глава 5. Незаслуженная помощь

– Не шевелись. Лежи спокойно, – Квэн присел рядом с пострадавшим.

Услышав крик мальчика, только что превратившего его свежую рубаху в грязную тряпку, он тут же бросился на помощь, даже не задумываясь о мести и обиде.

Кэлла же встала рядом с братом и с любопытством смотрела, не в силах взять в толк, почему растянувшийся в грязи мальчик ревёт, совсем как она, когда чем-то недовольна.

– Почему он плачет? – сестрёнка включила «почемучку». – И зачем он вымазался? Если меня в таком виде увидела бы Старшая или мама с папой, потом целый день без сладкого бы ходила.

– Сейчас и узнаем, – ответил Квэн и обратился к мальчику: – Как тебя зовут?

– Меня, – всхлип, – Боней батька с мамкой, – всхлип, – кличут.

– Что у тебя болит, Боня? Можешь показать? Только осторожно.

Мальчик кивнул, шмыгнув носом, и показал пальцем на правое колено, не дотрагиваясь на него.

– Только там? Больше нигде не болит? – Боня помотал головой, и Квэн продолжил: – Хорошо. Значит, сейчас ты сможешь поднять туловище. Я помогу.

Теперь, когда мальчишка сидел на земле и всхлипы стали реже, Квэн потянулся руками к тому самому колену, на которое указал Боня.

– Так, не бойся! Я сейчас буду еле-еле дотрагиваться к колену, а ты скажешь мне, где болит, а где нет, хорошо?

Квэн принялся ощупывать ногу, начиная с голени и продвигаясь вверх. Когда же его пальцы слегка нажали ниже колена, мальчик вскрикнул.

– Значит, тут? Ладно. Я сейчас продолжу трогать вокруг этого места, чтобы понять, где начинается твоя боль. Обещаю, я буду очень осторожен.

Боня поёжился и втянул голову в плечи, словно готовясь, что его вот-вот лишат ноги – эти мысли выдавал и страх в широко раскрытых заплаканных глазах на застывшем лице.

Пару раз мальчик зашипел, когда Квэн щупал вокруг его коленки, а потом услышал неутешительный вывод из уст своего «доктора»:

– Я, конечно, не специалист в этом деле, но уже успел насмотреться на такие увечья. Когда к Вдыхающим жизнь приходили хромающие люди, я не раз и сам под наблюдением Старшей, вот так, как с тобой, искал причинное место боли. Что я могу сказать. По-хорошему, тебя надо бы показать лекарю. Но для этого туда надо добраться. Можно было бы и Руну Исцеления применить, но я не имею дара, а моя сестра её ещё плохо рисует. И ме-дле-нно, – Квэн посмотрел на девочку, а Кэлла, поймав его взгляд, вздёрнула носик, скрестила руки на груди и повернулась спиной. – Правда, есть ещё четыре Руны… Хотя, если использовать Руну Окаменения, тогда можно каменной ногой… нет, не пойдёт. А может, Руну Лёгкости? Станешь как пушинка. Нет, тоже не то… А, вот! Руна Выносливости позволит тебе допрыгать на здоровой ноге… – Квэна понесло по любимой тематике, но его тираду прервал плач Бони.

– Чего это он? – Кэлла снова повернулась к мальчишке и удивлённо взглянула на него.

– Я, – всхлип, – попытался согнуть, – всхлип, – ногууу.

– Что ж, надо быстрее выдвигаться. Что толку размышлять о рунах, если ими нельзя воспользоваться.

Квэн встал напротив Бони и потянул его за руки на себя. Кэлла же помогала, как могла, толкая мальчишку в спину.

– Сам ты не дойдёшь. Твои друзья, как я посмотрю, уже отогнали стадо подальше и не собираются тебе помогать, – затем Квэн спросил у сестрёнки: – Что скажешь, Кэлла? Проводим его до лекаря?

То ли чтобы помочь Боне, то ли – чтобы как можно позже приступить к занятиям по рисованию рун, Кэлла быстро согласилась.

Так, медленно и опираясь на плечо Квэна, мальчишка поковылял по тропинке, уводившей от Радужных ручьёв к дороге в деревню. Пока шли, ребята разговорились, и, стыдясь своего поступка, Боня признался, что не знал, какой на самом деле Квэн – хороший человек. И для него, Бони, это оказалось неожиданностью.

Детвора, рождённая в Рунной деревне, но не в Рунном клане, считала, что вся мужская часть столь благородного клана заносчива и высокомерна. Они видели, как он, Квэн, часто ходит на рынок или куда-либо спокойным, прогулочным шагом, тогда как им, детям пастухов, приходилось постоянно спешить.

Квэн же в свою очередь признался, что он нарочно ходит медленно. Отчасти потому, что любит наблюдать за окружением: за природой, за людьми, за их работой, а отчасти – по причине постоянной занятости в стенах дома. Да, он не пас овец, не вспахивал землю, не тренировался, как люди в Вольном клане или в семьях наёмников, которые не могли официально называться кланом, так как у них в родстве имелось меньше двадцати пяти человек.

Но ему в возрасте Бони, то есть шесть-семь лет назад, приходилось сразу после семейного, точнее, кланового завтрака садиться за рисование рун, и заканчивал он только тогда, когда солнце заходило за горизонт, уступая место темноте. И так происходило каждый день вплоть до шестнадцатилетия.

Мало того, он, Квэн, завидовал обычным ребятам из деревни, которые нередко играли в догонялки, стоило им собраться хотя бы на десять минут вместе. Его же развлечениями в детстве были только истории, которые рассказывала Старшая. Она, пожалуй, была единственной, кого Квэн раньше – да и сейчас – мог назвать настоящим другом. Но у неё было не так уж и много свободного времени для внука. Она могла позволить себе пообщаться с ним лишь утром – до завтрака, и вечером – перед сном, когда оставляла свои заботы о клане.

Квэн так проникся беседой с новым знакомым, что под нахлынувшими эмоциями предложил Боне то, чего никогда до этого никому не предлагал. Как раз когда они дошли до развилки, где одна дорога вела к лекарю, а другая – к дому Рунного клана, Квэн спросил, решив зайти издалека:

– А ты хоть раз бывал у нас дома? Может, твои родители пользовались услугами Рунного клана?

– Какой там. Руны – это дорого. Батька говорит, что их могут позволить себе или наёмники, или Вольный клан. А простому люду, как мы, они не надобны.

– Не скажи. Если, например, надо огромный камень передвинуть, чтобы участок расширить, то деревенские могут попросить нарисовать Руну Силы, и тогда они не только от камня избавятся, но и с лёгкостью смогут выкорчевать пни, а запрягись они в плуг – за день сделают работу, с какой лошадь и за неделю не справится.

– Да быть того не может. Не слыхивал я о таком!

– Уж поверь мне – я видел. И стоит это не так уж и дорого. За Руну Силы Вдыхающие жизнь берут тридцать медяков или три серебренника.

Боня присвистнул.

– Да это как за среднего хряка отдать. Нее, дороговато будет.

– Так что, получается, ты ни разу не видел, как Вдыхающие жизнь рисуют Руны? – Квэн понял, что пример с Руной Силы был неудачен, и решил вернуть разговор в самое начало.

– Получается так.

– А хотел бы?

– Ты ещё вопрошаешь? Конечно! Каждый хочет.

– А давай тогда к нам, – решился Квэн, но внутренне напрягся, опасаясь, что Боня откажется.

– Прямо сейчас?

– Почему бы нет?

– А меня впустят? Ну, я же как бы… из простого люда, ещё и грязный, – Квэн видел, что мальчишка хочет пойти, но боится. И поэтому решил немного его подбодрить, приукрасив правду:

– Поверь, к нам часто ходят разные люди. И мы не такие, как ты себе нас нарисовал. Ты ж сам сказал, что я не такой, как ты думал. И вообще, ты со мной! Я же, как-никак, часть Рунного клана, – в последнем высказывании Квэн покривил душой, так как не ощущал себя полноценным членом своего клана. И причиной было всё то же неумение «вдыхать жизнь».

– А как же лекарь? Ты ведь сам говорил, что лучше сразу к нему.

– Моя бабушка не хуже него вылечит тебя.

– А… у меня таких денег нет, – испугался Боня, представляя, что если его сейчас вылечат, то потом ему придётся всю жизнь рабом прислуживать Рунному клану. – Тридцать медяков – это очень много для нашей семьи.

– Не переживай, – улыбнулся Квэн, – они не нужны. Бабушка задаром тебя вылечит.

– Думаешь, она станет помогать… просто так? – с сомнением спросил Боня. – Но я не слыхивал, чтобы кого-то лечили, а потом с него ничего не взяли.

– Конечно, станет, – Квэн приложил все силы, чтобы его голос звучал уверенно, и продолжил придумывать на ходу: – А не слышал ты, потому что просто так Рунный клан помогает только друзьям. И те никому не разбалтывают об этом.

– А разве я – твой друг?

Квэн замешкался. Он понимал, что мальчишка, который совсем недавно и знать тебя не знал, мало того – презирал тебя, не может быть другом. Но ведь с другой стороны – у Квэна не было друзей, и он не знал, что значит «друг». К тому же, Боня был первым за все шестнадцать с половиной лет посторонним человеком, который нормально общался с ним, с Квэном. И уже за это мальчишка заслужил того, чтобы называться другом. Пусть всего и на один день.

– Сейчас – да. Пойдём, – ответ звучал твёрдо и в этот раз по-настоящему уверенно.

И они продолжили свой путь, свернув в сторону дома Рунного клана.

Глава 6. Злая правда

– Нет, Квэн. – прозвучал ответ, которого не ожидал внук от Старшей, когда они отошли к окну, чтобы никто не подслушал разговор, а Боню оставили сидеть на кресле. – Ты ведь знаешь, что мы ограничены во времени с нашим даром, и всё равно хочешь помочь незнакомцу?

Перед началом беседы Квэн успел лишь вкратце рассказать о случившемся, опустив ту часть, где этот мальчишка кидал в него грязью. А в конце добавил, что хотел бы помочь ему. И если возможно – не требуя с него ни медяка.

– Его зовут Боня. И мы уже знакомы, – чуть улыбнулся внук.

– Это не серьёзно, Квэн. Да, мне тоже жалко мальчика. Но мы не можем помогать каждому встречному, тем более, когда с ним случился такой пустяк. Ещё и задаром. Знаешь, стоит одному оказать такую услугу за «спасибо», как слух об этом распространится быстрее, чем звук от твоего чиха. Следом последуют возмущения, почему это мы одним помогаем и не берём с них плату, а других – чуть ли не обкрадываем. Так что надо было его отвести сразу к лекарю.

– Мы думали об этом, но я настоял на своём. И его нога – не пустяк, – в голосе Квэна слышалось напряжение.

– Не пустяк… – задумчиво протянула Старшая и решила объяснить, почему так сказала: – Извини, я неправильно выразилась. Но ты пойми, сейчас только утро – даже полдень ещё не наступил. А это значит, что к нам могут прийти немало людей, чтобы воспользоваться нашим даром. И представь себе: мы помогли твоему другу, а под конец дня к нам приносят человека со смертельно опасной раной. Но к этому времени мы уже использовали всё своё «дыхание жизни», включая лечение ноги этого твоего друга. И как думаешь, что произойдёт с тем действительно нуждающимся в силе рун человеком?.. Понимаешь, почему я назвала проблему с ногой у твоего друга «пустяком»? Его ногу можно вылечить и обычным способом. Да, это займёт немало времени, но это естественный процесс. А есть случаи, когда нельзя ждать – и тут, конечно, не обойтись без рун.

– А если бы таким человеком, которому срочно нужна помощь, оказался Боня? Если бы он был при смерти? Что бы ты тогда сказала? Что он всё равно не жилец, потому что такие люди, как он – долго всё равно не живут?

– Какие «такие», Квэн?

– Такие, которые не могут позволить себе заплатить за Руну Лечения. Бедные люди.

– Квэн, если бы он действительно нуждался в Руне Лечения, и от этого зависела его жизнь, я бы даже не стала заводить с тобой эту беседу. Я бы тут же «вдохнула жизнь». И поверь, не взяла бы ни медяка.

– А как же слухи, о которых ты говорила? Как же возмущение народа?

– В этом случае их бы не было. Люди прекрасно понимают: спасение жизни – это… спасение жизни. За это не требуют деньги. А лечение ноги, которая и так сама заживёт в лучшем случае через два дня, а в худшем – через пару месяцев, это уже прихоть. – После некоторой паузы Старшая добавила: – Эх, Квэн. Ты хороший человек, добрый. Но нельзя быть таким.

– Хорошим и добрым? – не понял он.

– Помогать всем подряд. Нет, помогать можешь. Но ты должен знать меру. Ты ведь осмотрел его и, выяснив, что и где болит, помог ему дойти в деревню. Это уже немало. Путь от Радужных ручьёв долог, а с человеком, который может наступать лишь на одну ногу – и того длиннее.

– И всё же я хотел бы ему помочь до конца. Кроме того, я пообещал ему.

– А вот это ты зря. Да, нельзя было тебя так воспитывать, – задумчиво произнесла Старшая. – Надо было отправить тебя на месяц-другой в Вольный клан. Там бы ты получил все уроки жизни за короткое время, пусть это и было бы болезненно для тебя. В принципе, ещё не поздно. Но… у тебя такая тяга к рунам, что даже Вдыхающая жизнь может позавидовать… Что же с тобой делать… Не знаю…

Квэн впервые посмотрел на свою бабушку совершенно с иной стороны. Он не думал, что она может быть такой… жестокой по отношению к нему. Она всегда одаривала его добротой, теплом и лаской. А ещё он не думал, что Старшая может отказать в помощи ребёнку, пусть и не принадлежащему Рунному клану. И вместе с тем, где-то глубоко в сознании понимал, что она права. Впрочем, как всегда.

А всё же ему было интересно – если бы он, Квэн, оказался в положении Бони, бабушка продолжала бы так размышлять? Или всё же нарисовала руну? А ещё он вспомнил о ежедневной процедуре, ставшей уже чуть ли не традицией, когда ему с самого утра накладывали Руну Зрения. Ведь может случиться и такое: на нём нарисовали руну, а вечером из-за него кто-то умер, потому что Вдыхающая жизнь потратила весь свой дар, который восполнится только к следующему утру после сна. Ему стало страшно думать об этом, и он вернулся мыслями к мальчишке:

– Давай сначала решим, что будем делать с Боней.

– Я тебе уже сказала, что мы не можем ему помочь, если только он не заплатит за руну.

– Но я же пообещал…

– Вот и придумай, как выкрутиться. – Старшая развернулась, устремив взгляд в сторону бескрайних зелёных полей за окном, дав понять, что разговор закончен.

Путь к лекарю проходил в молчании; ни один из парней не торопился начинать разговор. Кэлла же осталась дома выполнять задания, которые дала Старшая. Боня различил оттенки многих негативных чувств на лице своего названого друга, поэтому не стал расспрашивать о том, почему Старшая отказала нарисовать на больном месте Руну Лечения.

В какой-то степени он был рад этому. Привычный к своему окружению, мальчишка и так ощущал себя не в своей тарелке, находясь в доме самого могущественного клана деревни, да ещё и испытывал неловкость: за него, чужака и незнакомца, просит родственник Старшей Рунного клана, чтобы та использовала свой дар просто так.

Поэтому когда они покинули место скопления аж трёх Вдыхающих жизнь, Боня облегчённо выдохнул. Он даже стал бодрее наступать на здоровую ногу, но больную всё так же держал согнутой.

Погружённый в размышления о том, как бы оправдаться перед мальчишкой, почему не выполнил своё обещание, Квэн вдруг заметил, что тот вовсе не расстроился, а даже наоборот.

– Ты не обижаешься на меня? – Квэн первым нарушил молчание.

– С чего бы? Это же я виноват, что кидался в тебя и плюхнулся так неудачно.

– Ты знаешь, что я не об этом. Извини, что не вышло вылечить твою ногу. Понимаешь, тут такое дело… – замялся Квэн.

– Да я понимаю, – мальчишка заметил его нервозность и решил помочь. – Там у вас все заняты, наверное, – они оба видели, когда пришли, что желающих нанести руну не было, – да и вряд ли вы занимаетесь такими пустяками, как моя нога, – Квэна аж передёрнуло, когда он снова услышал слово «пустяк», но Боня не заметил и продолжал: – Да и вдруг пришёл бы кто-то, у кого всё хуже, а я бы только мешал. Это же, небось, много времени надо провозиться со мной, – то, что задаром, он решил не добавлять.

Квэн поразился размышлениям мальчишки. Ведь тот говорил почти так же, как Старшая, а он, Квэн, не понимал всего этого. Тут он вспомнил про слова бабушки о том, что, мол, было бы неплохо отправить внука к Вольным в клан, и начал догадываться, почему. Так получалось, что жизнь и воспитание Квэна протекали как бы мимо внешнего мира, и он, Квэн, не разбирался ни в чём, кроме рун и присмотра за сестрёнкой.

Да, он любил наблюдать за окружением, но никогда не принимал участие в том, что творилось вокруг. И его никогда не касалось то, что он видел. Если не считать прилетавшие иногда в него комки грязи, щедро выпускаемые детьми пастухов, что он списывал на обычное озорство. Такое, какое было свойственно Кэлле.

Но встреча и ситуация с Боней дали трещину в мировосприятии Квэна. Теперь он и сам хотел попробовать пожить в Вольном клане, даже не подозревая, что в этом случае его жизнь в мгновенье ока превратилась бы в одну сплошную боль. Он бы просто не вынес той нагрузки на мышцы и психику, которой подвергалась во время тренировок вся мужская часть Вольного клана, начиная с трёх лет и заканчивая тридцатью. Причём как раз с шестнадцати начинались тренировки в полевых условиях, где получить серьёзную травму не составляло особого труда. И опытные бойцы могли уже начинать брать молодняк с этого возраста на задания.

– Эй! – окликнули сбоку, и Квэн с Боней повернулись на голос. – А ну, отпусти моего брата. Нечего его трогать.

– Он помогает мне, Рукс! – крикнул Боня парню, на вид выглядевшему ровесником Квэна, только плечистее и крепче. – У меня что-то с ногой и я не могу сам идти, вот он…

– Цыц! Тебя никто не спрашивал. Знаю я, что с тобой случилось – мне твои дружки уже всё разболтали. И про то, что вы кидались в этого, – он кивнул на Квэна, – и про то, что вы убегали от него, и про то, что он тебя поймал. И что куда-то увёл.

– Нет, всё не так было! – возмутился Боня.

– Я сказал цыц! С тобой мы ещё дома поговорим. Уверен, батька очень обрадуется твоим играм с бросанием грязи, – Рукс ухмыльнулся. – Особенно, когда узнает, в кого ты метил. А вот ты! – он уже обратился к Квэну, – Я бы отмутузил тебя прямо сейчас за своего младшóго…

– Да он не виноват! – снова выкрикнул Боня.

– Не лезь, когда старшие разбираются, – и продолжил свою речь, обращённую Квэну: – И я бы не посмотрел, что ты из Рунного клана. Но батька не поймёт. Чего он так боится? Ты же всего лишь прислужник для своего клана. У вас же заправляют всем бабы.

– Не смей… – сквозь зубы процедил Квэн.

– А то что? Расскажешь хозяйкам, чтобы они нарисовали на мне Руну Проклятия? Даже если такая и есть, – засмеялся Рукс, – они этого не сделают. А знаешь, почему? – и сам же ответил, довольный своей шуткой: – Потому что им никто за это не заплатит! Ахаха.

Вдоволь насмеявшись, он подошёл к младшему брату, закинул его себе на спину, обхватив ноги мальчишки выше колена, чтобы тому не было больно, и отправился не в сторону, где жил лекарь, а туда, где находились дома пастухов.

Квэн же и не пошевелился. А что он мог сделать? Он понимал: ни-че-го.

Простояв так, пока две фигуры не исчезли за поворотом, Квэн отправился домой. Прислуживать своим хозяйкам.

Глава 7. Ежегодная традиция или «Попробуй, угадай!»

Как только из комнаты вышел шустрый паренёк, на вид лет семи, и закрыл за собой дверь, юноша крикнул девушке:

– Теперь твоя очередь, Гларта!

Двое молодых людей сидели друг напротив друга на расстоянии пяти метров и развлекались игрой, полезной для тех, кто обладал их особым даром.

Черноволосая девушка с тонкими чертами лица убрала руки от ушей и пристально посмотрела в глаза своего родственника – она и сама не помнила, кем он приходится ей: знала лишь, что Мирт – сын женщины, которую их бабушка называет племянницей по линии третьей жены отца, и он был на год старше её, Гларты.

У самой же Гларты не было родителей – она осталась сиротой в десятилетнем возрасте и уже столько же лет жила с бабушкой. Мать имела сильный дар Видящей и могла за секунду рассчитать из сотен вариаций будущего ту, которая воплотиться в настоящее – не без помощи её же вмешательства.

Так вышло, что однажды они всей семьёй добирались пешком до главы клана – на очередной день рождения. Отец Гларты подвернул ногу, из-за чего темп замедлился, и темнота застала их в лесу. Как и стая волков. Мать Гларты увидела сотни вариаций нападения хищников, и в каждой, кроме трёх, погибала вся семья. В оставшихся же версиях девочка выживала: в одной – с прокушенной ногой, в другой – лишившись пальцев на руке, и только в последней – целой и невредимой.

Об этом Гларта и узнала от плачущей матери, которая понимала, что вскоре погибнет и надеялась, что её предсказание сбудется. Они всегда сбывались, но когда на кону жизнь родного дитя – начинаешь сомневаться во всём и неистово молиться богам. Что мать Гларты и сделала – попросила помощи у Бога Времени Врарта, чтобы её дочь осталась жива и невредима.

В годовщину смерти родителей осиротевшая девушка всегда погружалась в воспоминания, приносившие ей боль. Но она перестала отвлекаться и снова вернулась к игре.

– Не очень умно учить такому своего брата, – заметила Видящая, когда воспользовалась даром и заглянула в будущее.

– Так что? Что он сделает? – ухмылялся Мирт.

– Ничего. Я ему не разрешу снять штаны и сходить в туалет прямо здесь. Ты вообще в своём уме? Или у вас так принято делать в гостях? Приезжаешь со своими родителями раз в год – на день рождения бабушки, и постоянно чем-то отличаешься. В том году предсказал слуге, что жена его убьёт – бедолага у нас в подвале ночевал, пока через неделю не пришла его жена и правда чуть его не прибила, она думала, что он завёл любовницу и убежал с ней.

– Так то же шутка была, – довольная улыбка Мирта растянулась на всё лицо.

– Тебе шутка, а нам – головная боль. А два года назад?

– А что два года назад? – притворно удивился Мирт, даже не скрывая самодовольства.

– Пока я спала, вытащил меня на задний двор, вокруг разлил что-то, напоминающее кровь, и так испугал нашу бабушку, что у неё чуть сердце не остановилось.

– Разве это я сделал? Если мне память не изменяет, виновного так и не нашли. А я и правда, как увидел тебя, да в таком виде – действительно подумал, что ты… того, – Мирт наклонил голову, высунул язык и выпучил глаза.

– Как же. Так я тебе и поверила, что ты не имеешь к этому никакого отношения. Только мне до сих пор не понятно, почему я не проснулась, пока ты имитировал мою смерть? – Гларта пристально посмотрела на него, а тот лишь молча улыбался в ответ.

– Малой, можешь заходить! – вновь крикнул Мирт, но в этот раз уже своему брату.

Как только тот вошёл, Гларта подскочила к нему и, не давая возможности стянуть штаны, остановила его.

– Если ты действительно хочешь сходить в туалет, то лучше иди в специально отведённое место. Не надо слушать своего старшего брата, – она взглянула на Мирта и добавила: – Вообще никогда его не слушай, понял?

Паренёк просто кивнул и тут же убежал из комнаты.

– Что ж, теперь ты скажи, что видишь в скором времени? – злорадно спросила Гларта.

Мирт посмотрел на свою родственницу, медленно, как бы в нерешительности, встал, а затем вдруг бросился к выходу из комнаты, на ходу выкрикивая:

– Не достанешь.

И уже через мгновение исчез за дверью.

– Поверь уж, это случится, – тихо произнесла девушка, глядя ему вслед.

Вскоре все приглашённые собрались в общем зале огромного особняка – единственного трёхэтажного дома в деревне, который ярко выделялся из местной архитектуры, словно гриб-гигант, спрятавший под своей шляпкой маленьких собратьев по мицелии.

Огромную комнату, кроме двух круговых лестниц по бокам, украшала трехъярусная люстра с сотней свечей. В центре стояли столы с различными яствами и напитками. Несколько слуг ходили туда-сюда между столами и разносили бокалы с вином. А гостей собралось изрядно – не меньше пятидесяти человек, и все – из клана Видящих.

Каждый год на протяжении последних тридцати лет, несмотря на долгую дорогу, а для кого-то и неудобную, люди, родившиеся в семьях со способностью Видеть, неизменно следовали традиции – собирались вместе в доме главы клана в день её рождения.

– Здравствуйте, дорогие гости, – на балкончике, объединяющем две лестницы, появилась виновница торжества, одетая полностью в чёрное. Прожитые годы не пощадили лицо старой женщины, запечатлев на нём самые частые эмоции, которые испытывала именинница на протяжении всей жизни. Казалось, что она одновременно хмурится и ехидно ухмыляется, но взгляд показывал, что она стоически вытерпит все удары судьбы – цепкий, холодный и колючий, он заставлял отводить глаза даже самых сильных, крепких и уверенных в себе мужчин.

Стоило главе клана сказать приветствие, как все громко зааплодировали. Выдержав небольшую паузу, она подняла руку, и в зале воцарилась идеальная тишина.

– Я рада видеть всех вас так же, как и вы меня. Сегодня у меня не просто день рождения, а юбилей. Круглая дата, отмечающая на календаре моей жизни уже восьмидесятый год, – голос главы клана звучал соответствующе её внешнему виду, и эти твёрдость и сталь, как и ироничность, замечали все слушатели. – Знаю, не всем по нраву каждый раз добираться до деревни, где я прожила всю свою жизнь. Могу лишь посочувствовать вам и пожелать терпения, ведь я не собираюсь так просто отдавать бразды правления нашего клана. Да и не виновата я, что вы или ваши предки не захотели продолжать жить на этой земле, а разбрелись кто куда. Но, это не мои проблемы, а ваши. Как всегда, после приветственной части мы с вами сделаем то, ради чего все вы на самом деле сегодня и собрались. И не надо притворяться, что причиной служит лишь день рождения старухи, – тут она злорадно ухмыльнулась. – Все вы хотите почувствовать власть главы клана Видящих. Поэтому, начнём же нашу церемонию. Чтобы было честно по отношению ко всем, я не буду в этот раз вызывать лишь желающих. Я приказываю тем, кто имеет дар Видения, выстроится в один ряд передо мной. Остальные, кто не может Видеть, или кому ещё не исполнилось восемнадцать лет – отойдите в стороны.

Из всех собравшихся в зале в линию построились шестнадцать человек: десять мужчин и шесть женщин.

– Сейчас к каждому из вас подойдёт слуга, и вы должны будете вытянуть палочку. Те двое, у кого выпадет короткая – начнут борьбу за место главы клана.

Как и сказала именинница, у каждого Видящего была возможность выбрать из шестнадцати одинаково торчавших из-под полотенца палочек одну.

Первыми вышли Мирт, на лице которого красовалась хитрая улыбка, и его пухлый дядя с покрасневшим от выпитого вина носом, но не лишённым сосредоточенности взглядом.

– Первым этапом, из которого во второй выйдут восемь человек, будет проверка на умение Увидеть из общего конкретное. В коробке лежит сорок разных вещей. Вытяните одну, положите её на пол и обведите углём так, как она упадёт, когда разбросают все эти предметы.

Мирт достал деревянную фигурку лягушки и в двух шагах от себя обрисовал её по контуру. Но кроме неё он также вытащил деревянный кубик, который спрятал во внутреннем кармане сюртука.

Красноносый мужчина же выбрал тряпичную куклу и положил её так, что она смотрела головой в сторону главы клана. Затем, обрисовав такое положение, вернул её обратно в коробку.

Высокий худощавый слуга подошёл к старым игрушкам Гларты, перемешал их и, как выливают воду из ведра, высыпал содержимое коробки между двумя Видящими.

Мирт ждал, когда покажется кукла, и стоило той полететь на место, нарисованное дядей, как он достал спрятанный кубик и попал им в цель. Кукла приземлилась туда, где предсказал дядя, но головой в сторону Мирта. Его же фигурка лягушки стала именно так, как он и обвёл.

– Ах ты, мелкий… – теперь у дяди покраснело всё лицо, как до этого нос.

– Хватит! – гаркнула глава клана.

– Но он же…

– Он ни при чём. Ты должен был знать о его поступке и угадать положение игрушки с расчётом вмешательства твоего племянника. Ты вылетел. Дальше проходит Мирт.

Мирт издевательски поклонился дяде, не отводя взгляда от него и не убирая свою ухмылку. Затем развернулся в сторону бабушки и просто кивнул ей головой, на что она ответила тем же. После чего, довольный собой, он отправился к столам с закусками.

Так выбирали игрушки и предсказывали их падение остальные пары. Глава клана не имела ничего против того, чтобы противники мешали друг другу, но главным условием было не двигаться с места. Кроме того, если игрушка уже остановилась после падения, то дальнейшее вмешательство со стороны соперников считалось недействительным.

Если же оба предмета оказывались на тех местах, которые им предсказали – что случилось всего дважды – в таком случае дотошно рассматривался каждый штрих контура, обведённого вокруг игрушек. У кого он оказывался более чётким – тот и выигрывал.

Последней, восьмой парой, оказались Гларта и Марта – девушка, у которой день рождения был на прошлой неделе, и ей исполнилось те самые восемнадцать лет, разрешавшие принимать участие в церемонии. По виду и по глазам девушки сразу было понятно, что в ней ещё остались те невинность и наивность, которые редко встретишь среди людей, обладающих даром Видеть. Гларте даже стало жалко её, поэтому она решила не предпринимать никаких действий по отношению к ней.

Когда Гларта Увидела первые пятьдесят вариантов будущего, она заметила, что в каждом ей будет мешать отец Марты. Поэтому решила сделать то, что ещё никто не делал до неё, а именно…

– Давай ты первая, Марта, – предложила Гларта.

Девушка кивнула, опустив глаза. Её внимание привлекла любимая детская игрушка Гларты – статуэтка Врарта, запечатлевшая его в образе человека без лица, так как голову скрывал капюшон бесформенного балахона, из-под которого выглядывала длинная борода. В одной руке он держал посох, а указательный палец другой был направлен вперёд. Этот самый палец лежавшей в ящике статуэтки словно указывал прямо на Марту.

Когда она обрисовала контур и положила фигурку Бога Времени к остальным предметам, Гларта выбрала её же.

– А разве так можно? – спросил отец Марты у главы клана.

– А что тебя смущает, сынок? – последнее слово она выделила, подарив сыну холодную полуулыбку.

– Бабушка, – обратилась Гларта к ней, – так как мы обе выбрали одну и ту же фигуру, разреши твоему сыну – моему родному дядечке – бросить её с балкона, стоя рядом с тобой.

– Ахаха, – засмеялась глава клана. – Не зря ты моя любимая внучка. Решила выиграть рукой отца соперницы?

– Если учитывать, что он и так собирался помешать мне, так пусть он же и поможет мне выиграть у своей дочери.

И «сынок» главы клана бросил статуэтку. Лишь одному Богу Времени было известно, почему она не разбилась.

Только закончился первый этап, как начался второй.

– Гларта и Мирт, – объявил слуга первую двойку соперников.

Глава 8. «Весёлые пальчики»

Мирт, услышав, кто вытянул жребий вторым, не выдержал и засмеялся.

– Ну надо же, вот это совпадение! – воскликнул он.

– Ты уверен, что это совпадение? – Гларта вернула ему точно такую же ухмылку, какая красовалась на его лице. – Или, думаешь, я зря называюсь Видящей? Вот ты и попался, а говорил, что я не достану тебя.

– Ой, напугала, – Мирт наигранно поднял руки вверх, но от Гларты не ускользнуло, что под притворством скрывается тень настоящего чувства.

– Разве же это «напугала»? – спросила она у него, а потом повернулась к главе клана и обратилась к ней: – Бабушка, а можно выбрать игру с ножами?

– Дорогая, у него нет опыта, – когда именинница обратилась к Гларте, все присутствующие в очередной раз отметили про себя, что старуха только с этой внучкой показывает другую сторону своего характера.

Да и вообще, среди всех членов клана лишь Гларта вызывала в холодном старом сердце тепло. Возможно, так было потому, что лишь она одна из всех родственников осталась с бабушкой, когда остальные разъехались в другие города и деревни. Возможно, потому что Гларта была сиротой. Но это не важно.

Важно было то, что глава клана очень серьёзно занималась со своей внучкой, каждый день давая такие задания на развитие Видения, что об этом ходили многочисленные слухи. Говорили, что именно в Гларте старуха видит следующую главу клана. И, как бы остальные родственники не злобились из-за этого на сиротку, они также понимали, видели и признавали, что в ней действительно огромная сила Видения. И им до неё очень далеко, несмотря на разницу в возрасте со старшим поколением Видящих.

– Тогда, может быть, в «Весёлые пальчики»? – предложила Гларта.

Мирт не слышал об этих играх. Но, судя по названию первой и уверенности своей соперницы, он обрадовался, что их общая бабушка отказала любимой внучке. Когда же Гларта предложила вторую игру с таким безобидным названием, он решил, что лучше ему согласиться, пока не поступило предложение о каких-нибудь играх с арбалетом или огнём.

– Я поддерживаю, – выпалил Мирт, не давая возможности первой ответить бабушке.

– А ты когда-нибудь играл в эту игру? – удивилась глава клана.

– Нет. Но, думаю, я втянусь, – он махнул рукой, словно для него любая новая игра – просто пустяк.

– Что ж, я хотела предложить более гуманную игру, но, раз ты не против, так тому и быть. Внученька, объясни Мирту правила.

– С радостью, бабушка, – и Гларта не врала – она действительно ощущала радость, что её родственничек, который любит издеваться над другими, вот-вот сам ощутит себя по ту сторону своих забав. – Правила просты: мы с тобой выбираем разные числа от пяти до десяти. Становимся друг перед другом и одновременно, на счёт «три» должны показать столько пальцев, чтобы общая сумма давала тот результат, которого добивается каждый из нас. Понятно?

– То есть, если мне надо восемь, я должен предугадать, сколько покажешь ты, и остаток до восьми показать самому? Так? – сияющая Гларта кивнула, от чего Мирт поёжился – почему же она такая радостная? – Так это легко. Я-то думал, меня ждёт что-то кровожадное.

– Да, ты прав, это легко. Если кто-то из нас окажется прав. А если мы оба не сможем предугадать своё число… – Гларта специально сделала паузу, наблюдая за лицом Мирта, и когда дождалась растерянности, пусть и мелькнувшей всего на миг, продолжила: – Тогда мы по очереди кладём ладонь на стол и должны предугадать место, куда воткнётся нож – ты должен успеть раздвинуть пальцы, чтобы лезвие или острие не резануло по ним.

– Дорогая, мы не будем прибегать к таким мерам. Это мы с тобой можем так тренироваться, для лучшей концентрации, – услышав крохи тех знаний, которыми пользовалась глава клана, большинство Видящих взяли себе на вооружение это замечание, – а для обозначения победителя достаточно и спицы для волос. Причём деревянной. Мы же не хотим Мирта оставить без пальца, – совсем не двусмысленно она намекнула, чей дар считает сильнее.

– И сколько попыток на удар спицей? – Мирт невольно сглотнул.

– Смотри, если ты загадал число «десять» а я – «пять», но выпало «шесть», значит, у меня будет четыре попытки попасть тебе по пальцам, так как ты аж на четыре цифры ошибся. А у тебя…

– Всего одна, – закончил он и, прикинув, что лучше выбирать «семь» или «восемь» для меньшей вероятности ошибиться, а в случае ошибки – чтобы Гларта меньше била ему по пальцам, добавил: – Тогда не будем оттягивать. Начнём? Я выбираю «восемь». Ты?

– «Пять», – даже не задумываясь, ответила она. – Кстати, по чьему пальцу попадут спицей – тот и проиграл.

Каждый из них выставил перед собой руку, и на «раз, два, три» показал по пять пальцев.

Мирт вначале расстроился, что вышло не восемь, а десять в общей сумме, но потом на его лице расцвела довольная улыбка.

– О-ё-ёй, – покачал он головой из стороны в сторону, – вот беда, никто из нас не угадал. А тебе ещё и пять раз надо увернуться. Точнее, твоим пальцам.

– А с чего ты решил, что я не угадала? – и снова Гларта, словно зеркало, повторила то же самое выражение лица, что и у Мирта, только у неё улыбка выглядела пусть и не такой хитрой, но куда увереннее, чем у него.

Молодой Видящий уже и не знал, что думать. Играет ли Гларта, притворяется, или действительно Видит намного дальше, чем он? Ему удалось заглянуть в первые двадцать вариаций будущего, и в каждой на руке девушки было три пальца. Мирт не особо задумывался, что это может быть ловушкой, хотя стоило – ведь он редко видел одну и ту же реакцию человека в вариациях будущего. Это явно было подстроено, но такая мысль пришла слишком поздно – только после уверенных слов Гларты.

Если же она действительно предугадала, что он выкинет пять, почему не показала кулак, обозначающий «ноль»? Она бы сразу выиграла. Так зачем ей это? На самом деле он понял «зачем», но не захотел признавать свой досрочный проигрыш.

Перед тем как задать очевидный вопрос, он вдруг поймал себя на мысли: «А может, Гларта увидела такой исход ещё тогда – когда вытянула жребий?» и ответ эхом отозвался: «Ты уверен, что это совпадение?»

– Мы будем по очереди пытать друг друга, или сначала все попытки использует один, а потом – другой?

– С чего ты взял, что будешь меня пытать? – она продолжала держать маску, скопированную с его лица.

– Да хватит, Гларта. Это уже не смешно, – не выдержал вечно весёлый Мирт, радостное выражение на его лице расколол испуг.

– Тогда сдавайся, – она тоже прекратила улыбаться и смотрела на него холодным, липким взглядом. Знакомым взглядом. Мирт поднял глаза на главу клана и понял, у кого он видел точно такой же неприятный, проникающий вглубь души взгляд.

– Ну уж нет, – вырвалось у него прежде, чем здравый смысл подсказал противоположный ответ.

– Ладно, – она уже спокойно смотрела на него. – Вообще, надо по очереди втыкать нож, то есть, спицу. Но, раз ты новичок в моей любимой игре – в смысле, в этой игре – я даю тебе возможность использовать все пять попыток подряд.

– Ты уверена, дорогая? – спросила бабушка.

– Более того, если хочешь, – Гларта продолжала обращаться к Мирту, – можешь использовать нож. Я же, в свою очередь, попаду в твой мизинец, ой, прости, я хотела сказать: применю спицу. Ну что, готов?

Мирт понимал, что все эти оговорки – вовсе не оговорки. Но он не мог понять – чего она добивается? Хочет испугать его? Так это ей уже удалось. Зачем продолжать? Или она хочет, чтобы он отказался от игры? А может, она вовсе и не знает исход этой странной дуэли? В это было трудно поверить, так как все знали – её дар сильнее всех Видящих, кроме разве что самой главы клана.

– Не глупи, Гларта, – сказала бабушка, но в её словах не было слышно беспокойства за внучку. И это лишь сильнее насторожило Мирта.

Тогда он попробовал заглянуть сначала в то будущее, где он бьёт ножом по пальцам молодой Видящей. Одновременно с облегчением от того, что не ранит её, он испытал и страх, что не попадёт по её пальцам и очередь перейдёт к ней.

Постаравшись Увидеть, что же будет с ним, когда Гларта возьмёт в руку спицу, он обнаружил лишь дымку, замутнённый занавес, за которым не проглядывалось ничего. Такое с ним бывало, но лишь когда он пытался заглянуть в своё будущее на месяц и дальше вперёд, но на пару минут – это было впервые.

Его удивление заметила Гларта:

– Что, не можешь предугадать? – ни издёвки, ни презрения, казалось, сочувствием и жалостью пропитались её слова.

– А знаешь, поиграем по твоим правилам, – не выдержав потери контроля над ситуацией, выпалил Мирт. – Где там нож?

Слуга принёс небольшой кухонный прибор с закруглённым остриём.

– Нет. Принеси тот, с которым мы с бабушкой обычно играем в эту игру, – сказала Гларта.

Вскоре у Мирта оказался тот самый нож.

– Начинай. – Она положила правую руку на стол. – Я могу двигать её и пальцы как угодно, лишь бы ладонь оставалась прижатой.

Мирт занёс нож над пальцами Гларты. Он долго решался, и когда уже собрался сделать движение вниз, она крикнула:

– Стой! Ты совсем дурак? Ниже надо. А ты куда целишься? Ещё раз повторяю: мне нельзя двигать ладонью – она должна быть на месте. Я понимаю, ты хочешь её пригвоздить, но давай всё же играть по правилам, как бы ты ни любил их обходить. Как-никак мне с этой рукой ещё жить. И я хотела бы, чтобы она была рабочей, а не покалеченной.

На лбу Мирта выступил пот.

– Давай ещё. Это за попытку не считается.

Видящий снова занёс нож над кистью Гларты.

В тот самый миг, когда Мирт резко опустил свою руку, вогнав острие в деревянную поверхность стола, молодая Видящая чихнула и дёрнула пальцами.

Он испуганными глазами уставился сначала на неё, потом на торчащий нож, и снова на Гларту.

– Всё, с меня хватит! – сказав это, Мирт развернулся и пошёл туда, где стояли выбывшие из первого этапа, а по дороге добавил: – Это же надо быть такой умалишённой, тьфу ты.

Все члены клана не удержались на месте и побежали смотреть, что же произошло. Гларта нарочно не убирала руку, оставаясь в том же положении, в котором оказалась после чиха.

Лезвие ножа находилось на расстоянии толщины трёх волосков от ногтя улыбающейся молодой Видящей.

– Ну что, кто-то ещё хочет сыграть со мной в «Весёлые пальчики»? – спросила она.

Глава 9. Глава клана Видящих

После того как все отказались связываться с Глартой, та указала на следующие пары, которые будут соперничать между собой. Потом отметила, кто выйдет в третий этап. После – рассказала, что в итоге она будет бороться за возможность стать главой клана с отцом Марты – той девушки, у которой она выиграла в первом этапе.

– …но всё это не имеет смысла, – зевая, будничным голосом заключила Гларта, – так как в итоге меня, как и всегда во время наших тренировок, выиграет моя любимая бабушка, – уважение к старшим и насмешка над своей неопытностью по сравнению с главой клана слышались в её словах совершенно чётко. – Тем самым в который раз подтверждая, что именно она достойна называться главой клана.

Если последние тридцать лет Видящие пусть и понимали, что их вряд ли ждёт победа, но всё равно, надеясь, принимали участие в церемонии, то теперь, когда предсказания Гларты с каждым очередным состязанием в парах сбывались снова и снова, ближе к финалу интерес и вовсе угас.

Ко всему прочему, Гларта ещё и отказалась прилюдно мериться силами с бабушкой, ссылаясь на то, что она знает её и свои возможности, а остальным показывать дар Видения в максимальном использовании желания нет. Поэтому она признала себя проигравшей.

Так и получилось, что к концу официальной части, связанной с традициями выявления сильнейшего Видящего, всем присутствующим стало скучно, и как только она закончилась, члены клана разбрелись по всему дому и двору, формируя маленькие островки-компании. Лишь одни дети играли и баловались друг с другом, не думая о том, кто в какой семье родился.

Гларта поднялась вместе со своей бабушкой к ней в покои.

– Что это ты сегодня без настроения? Ладно я устала от этих клещей, дерущихся за самое лакомое местечко нашего клана, но ты-то почему не захотела поиграть с ними до конца? Устроили бы показательное зрелище в нашем с тобой состязании. Глядишь, и выиграла бы меня! – глава клана пока меняла праздничный наряд на домашнюю удобную одежду, решила пооткровенничать с любимой внучкой – с единственным человеком, которому она могла открыться всем сердцем.

– Ох, бабушка, – Гларта плюхнулась спиной на кровать, разведя руки в стороны, – я тоже устала от них.

– А ты-то чего устала? Ладно я уже старая и эти игры для меня в тягость. Но в тебе же молодость бурлит, энергия. Повеселилась бы до конца. А ты вынудила бедолагу Мирта самому сняться с игры и скисла. Признаюсь, – старая Видящая засмеялась, – ты и меня повеселила, а это дорогого стоит. Кстати, брала бы с него пример. Впрочем, ты как раз и поступила, как он – отказалась от участия в самом конце. Но я не об этом. Мирт – жизнерадостный молодой человек, если не брать в расчёт тот случай, когда ты его напугала. И ты бы больше уделяла внимания радостям жизни. Тем более, пока молодая.

– Я ему просто отомстила, – Гларта чуть покраснела, так как это было не свойственно ей – издеваться и подшучивать над другими. – Но он сам виноват, устроил сегодня такое, что мне даже стыдно говорить об этом. И вообще, он постоянно пакостит, как только приезжает к нам в гости.

– Это просто юношеское дурачество, – бабушка махнула рукой. – Не обращай внимания.

– Да какой он юноша – двадцать один год уже! – Вспыхнула девушка. – А в голове мозгов только на семь. Да и то, его младший брат, которому как раз и есть семь лет, куда воспитаннее. – Гларта вспомнила, как тот хотел снять штаны и справить нужду прямо в комнате, поэтому после небольшой паузы добавила: – Если только не будет слушать своего бестолкового старшего братца.

Бабушка уже переоделась и легла под тонкое одеяло, да так, что голова внучки теперь лежала у неё на коленях.

– Ну, будет тебе, дорогая, – глава клана погладила её по голове. – Он ещё остепенится. Я надеюсь.

– Ага, как его родители и большая часть остальных наших родственничков.

– Понимаешь, человек – такое существо, которому трудно противостоять жадности, искушению и амбициям. Вот Видящие из желания стать главой клана и стали такими…

– Мерзкими? Противными? Скупыми? Жадными? – Гларта и дальше бы продолжила перечислять, но бабушка лишь тяжело вздохнула и сказала:

– Потерянными.

– Потерянными? – не поняла внучка.

– Понимаешь, они все как заблудившийся ребёнок, который погнался в лесу за бабочкой. Только вместо бабочки – мечта стать главой клана. Заметь – не хорошим Видящим, да просто человеком, а сразу главой.

– Но я же не хочу стать главой! – Гларта не могла понять ни саму причину, ни родственников.

– Для этого есть простые объяснения, дорогая. Ты видишь, какого это быть главой клана, так как живёшь со мной под одной крышей. Для остальных же глава клана – это не работа днём и ночью, которая забирает все силы и почти не оставляет времени для близких, а высокий статус, деньги и власть.

– Так ты бы дала им возможность хотя бы денёк побыть главой, чтобы они поняли, насколько это непросто.

– Нет, – бабушка покачала головой. – Во-первых, они бы ничего не поняли. А во-вторых, у них слабо развитый дар. Они довольствуются теми крохами, которые получили при рождении и считают, что этого достаточно. Поэтому не развиваются. Но чтобы быть главой клана, надо уметь Видеть куда дальше и куда обширнее, нежели это могут они. Единственный человек, который действительно мог бы стать главой нашего клана, так это ты.

– Да о чём ты! – Гларта приподнялась на локтях. – Я даже не понимаю, что надо делать главе. И вообще – ты ещё очень долго будешь главной Видящей. И не вздумай мне возражать! – Она серьезно посмотрела на бабушку, а через миг они – вместе рассмеялись.

Гларта каждый раз радовалась, когда у неё получалось поговорить с бабушкой, именно как с бабушкой – с единственным близким человеком, которому она действительно была небезразлична. В последнее время, правда, таких моментов становилось всё больше, нежели раньше, но это не значило, что внучка меньше ценила их. Наоборот, она благодарила Бога Времени, дарившего ей эти мгновенья счастья. Мгновенья, когда она забывала, что сирота, чувствуя себя полноценной.

Конечно, Гларта также ценила и то время, когда бабушка тренировала её или давала задания для развития дара. Но в эти часы глава клана словно забывала о родственной связи и её взгляд – тот самый, от которого у всех Видящих пробегали мурашки по телу – казался взглядом не человека, а самой Смерти, видящей насквозь каждого. А возможно, это был взгляд самого Врарта. От этой мысли Гларте всегда становилось не по себе.

После того как она по душам побеседовала с бабушкой и почувствовала, что день завершился куда приятнее, чем начинался, молодая Видящая отправилась к себе в спальню. Благо, чтобы дойти до своей комнаты, Гларте не требовалось куда-то спускаться, а значит, и видеть нежеланные лица родственников. Там же на втором этаже – только в другом крыле дома – и находился небольшой, но её, Гларты, собственный уголок, где она собиралась лечь спать сразу же, как примет ванну.

Глубокой ночью в дверь её спальни громко постучали.

Только Гларта открыла глаза, как вновь послышался требовательный стук, но в этот раз его ещё и сопровождал крик. Голос оказался знакомый.

– Гларта, скорее открывай. Быстрее, быстрее!

– Мирт? – стоило только узнать нахала, как она тут же принялась возмущаться. – Ты чего это в такое время ломишься? Или по голове захотел? Так я тебе устрою!

– Да открывай же ты! Дело срочное!

– Да? И какое же? Знаю я тебя, отомстить, небось, решил. Придумал пакость…

– Там бабушка твоя… Ну… Ей, как бы, плохо…

– Ты что, совсем уже?! – не выдержала Гларта, быстро накинула халат на ночнушку и быстрым шагом пошла к двери. – Не нашёл ничего лучше, как шутить на тему здоровья…

Она замолкла, как только открыла дверь. Мирт, казалось, вот-вот заплачет. Мирт! Двадцать один год от роду. Заплачет! Гларта не понимала: то ли он настолько вжился в роль – и она готова признать, что это лучший розыгрыш Мирта. То ли он говорит правду. А раз так…

– Чего же ты стоишь? Пошли быстрее! – Гларта настолько хотела увидеть бабушку и убедиться, что она в порядке, что это всё-таки розыгрыш, даже готова была расцеловать Мирта – только бы действительно это была шутка, пусть неудачная, но шутка, что даже не заметила, как кричит на него.

Они побежали в комнату главы клана. Покои бабушки облепили все родственники, но стоило показаться Гларте, как для неё в царившем там столпотворении появился проход. Когда она проходила людской тоннель, краем уха слышала, как большинство обсуждают не столько здоровье главы, сколько то, кто же займёт её место. Ни сочувствия, ни участия, ни сострадания, лишь зависть к тому, кто возглавит клан Видящих – вот что Гларта слышала между строк в голосах родственничков. И от этого стало ещё неприятнее, что она одной с ними крови. Ей стало стыдно за них.

– Бабушка, ты как? Что-то болит? – Гларта стала на колени перед кроватью и сжала руку старшей Видящей.

– Садись на кровать, – прохрипела та.

– Нет. Вдруг тебе будет неудобно…

– Садись! – громче повторила бабушка и закашлялась.

Гларта не стала испытывать судьбу и сделала так, как сказала глава клана.

– Послушай, дорогая, – пауза. – Скоро я умру…

– Нет-нет, ты чего. Ты ещё столько лет проживёшь.

– Не перебивай. Времени. Мало. Не веришь. Сама Взгляни!

Гларта никогда не Смотрела на смерти. Даже если местные или приезжие хотели увидеть, когда они или их родственники умрут – она всегда отказывала в этой услуге. Ей проще было рассчитать лучшее время посевов или предугадать, когда будут роды, чтобы приготовиться к ним, но смерть… она ненавидела смотреть на смерть людей. Ей хватило своих родителей. А тут ещё и бабушка.

– Не буду, – буркнула Гларта.

– Ты сегодня. Показала себя. Очень хорошо. Ещё бы пару лет. Ты бы стала. Сильнее меня. И главой клана. Теперь будешь. Ты!

– Да какая с меня глава, бабушка? И мне всего двадцать лет. Ты ещё столькому меня не научила.

– Она права, мам, – вмешался родной сын Видящей – отец Марты. – Куда ей быть главой? Совсем же ещё девчонка!

– Твоя дочь – девчонка. А Гларта. Всех вас. На голову. На две. Выше.

– Но я не справлюсь, бабушка! – Гларта говорила, еле сдерживаясь, чтобы не зареветь и не убежать.

Нет. Борясь с нахлынувшими эмоциями, девушка понимала это. Она не убежит. Потому что хочет как можно дольше побыть с ней. С единственной, кому Гларта была небезразлична. И мысли об этом ещё сильнее тяготили её душу и сердце.

– Ты. Моя внучка, – сквозь тяжесть слов главы клана слышалась гордость. – А значит. Ты справишься.

Бабушка закрыла глаза и ровно задышала. Было видно, что ей так намного легче, чем сбивчиво разговаривать.

– Запомни совет, – бабушка вновь очнулась и сильнее сжала руку внучки. – Видения. Могут быть. Не тем. Чем кажутся. Не торопись. Делать выводы.

Глава клана снова опустила веки и её дыхание выровнялось. Всего на одну минуту. На последнюю. Минуту.

Глава 10. Буйвол, волк и…

Ночное нападение бандитов на одиноких прохожих – не редкость. Даже днём случайного путника могла поджидать беда в подворотне. Но это всегда происходило на нейтральной территории. Чтобы кто-то напал на семью, ещё и в их доме – такое вероломство случалось редко.

Когда луна заметно поднялась вверх, а на улицах уже мало где встречались окна, подсвеченные тусклым пламенем свечей, напротив дома Брола показались три силуэта. Один принадлежал человеку высокому, второй – низкому, а третий – плечистому. Лишь тот, который был ниже всех, судя по контуру тени, держал в руках холодное оружие – то ли короткий меч, то ли длинный кинжал. Но вкупе с невысоким ростом это оружие смотрелось вполне органично.

Бандиты решили зайти в дом со двора. Первым шёл как раз тот самый коротышка с оружием, а завершал группу высокий. Стоило им легонько толкнуть дверь, как та податливо и плавно раскрылась, а главное, бесшумно – хозяин дома всегда смазывал петли, стоило тем начать хоть немного скрипеть.

Очень медленно, ступая лишь на носки, вооружённый бандит сделал несколько шагов и замер. Он не сразу понял, почему в комнате так темно, несмотря на лунный свет, но когда перевёл взгляд с пола на окно, тут же увидел причину. Совершенно не шевелясь, там кто-то стоял. В полумраке с трудом можно было различить черты, но, даже не видя лица, каждый из троицы ощутил на себе колючий взгляд, обращённый прямо на них.

Мелкий сглотнул.

– Позвали бы во двор, – тихим, но твёрдым голосом человек у окна обратился к непрошеным гостям. – Я бы оставил вам жизни. Но вы влезли в мой дом. Значит, жалеть не буду, – в словах звучало спокойствие, словно речь шла о рубке дров, а не лишении жизни.

– Слышь, ты! – гаркнул самый высокий, но его перебили, причём таким тоном, что становилось понятно – лучше делать так, как говорят.

– Замолкни. Вышли все, – всё так же спокойно, но твёрдо звучал голос хозяина дома.

Воцарилась тишина, полная немых вопросов и недоумения. Бандиты не знали, как поступить. Наконец тот, что стоял у двери, которому стальной аргумент в руках придавал уверенности, всё же ответил:

– Ты не в том положении, чтобы командовать, понял? Будешь нас слушаться, так уж быть, мы поиграем с твоими женщинами, а затем убьём их не на твоих глазах. Хотя… – коротышка сделал вид, что задумывается, но не выдержал и мерзко засмеялся, а когда приступ злорадства прошёл, добавил: – Нет. Всё же ты будешь наблюдать. И умолять. А знаешь, почему?

Тишина. Брол знал, что лучше выведывать сведения у людей не под принуждением, а в добровольной атмосфере, поэтому молчал. Тем более, многие люди любят поболтать и похвастаться, когда думают, что уже победили. Да и бдительность падает, чему ярким примером служил недавний спор Брола с дочерью.

– Вот скажи: что же ты так плохо себя ведёшь? Нет, чтобы учить себе тихо и мирно, надо же показать себя крутым! Взял и унизил сегодня одного парня на глазах у многих. Зря ты так с ним. Ну, погорячился он малость. С кем не бывает после инициации? Я и вовсе когда впервые познал силу буйвола, разорвал первого попавшегося человека. Точнее, двух. Хорошо, что это был обычный крестьянин со своим отпрыском. Так, что-то я отвлёкся. Ах да, как я понял, ты ещё не рассказал об этом случае его отцу, – низкий обратился к плечистому компаньону: – Ведь так, Волчара? Ваш отец ещё не в курсе?

Тот оскалился, и если бы сбоку на этого бандита падал свет, то на тени можно было бы различить, как у того вытягивается морда и увеличиваются зубы, превращаясь в клыки.

– Что ж, теперь и не узнает, – вздохнул самый говорливый из троицы.

– Ещё будут признания? – спросил Брол.

– А что такое? Не терпится умереть?

– Значит, ты из рогатого клана. Твой дружок из щенков. А третий?

– Видимо, ты торопишься на тот свет. А жаль. Я думал, ты помрёшь последним. Что ж, – больше не говоря ни слова, бандит взмахнул мечом и... отправился в полёт прямо на своих товарищей. Брол, сделав прямой удар ногой в прыжке вперёд, снова встал, как и прежде.

– Вышли вон! – скомандовал воин, но его вновь никто не послушал.

Мелкий снова накинулся на Брола, но в этот раз он перехватил запястье бандита, вырвал меч и только потом снова ударил ногой.

– Вышли во двор. Вам же лучше. Сможете вместе напасть, – подсказал Вольный, понимая, что жена с дочерью всё равно уже проснулись. Зато в доме ничего не пострадает от неизбежных падений невезучей троицы.

Судя по всему, логика всё же не была чужда негодяям. Пятясь и бормоча проклятия на ходу, они все трое вышли за дверь, расходясь в стороны.

Брол же неспешным, но уверенным шагом, держа руки за спиной, побрёл в центр двора, давая возможность нападающим окружить его, как им будет угодно.

– Третий, – Вольный кивнул на самого высокого, – какой клан? Журавля? Богомола? Берёзы? Таких же нет. Или есть?

Коротышка отбросил меч, и под светом луны на его голове вдруг начали расти рога, а сам он раздался вширь.

Волчара тоже не стоял на месте, и вскоре не только пасть с клыками свидетельствовали о точном прозвище – весь покрытый шерстью, он громко завыл.

Третий никак не поменял свой облик, оставаясь всё таким же обычным, пусть и довольно высоким человеком.

Два получеловека, один с головой буйвола, а другой – волка, одновременно кинулись на Брола. Когда оба почти коснулись его: первый – рогами, а второй – пастью, воин юркнул вниз и толкнул в спину мелкого. Бандит из клана Буйвола полетел прямо на своего товарища. А через мгновенье один рог торчал из волчьей головы, нанизанной через пасть.

Рогатый коротышка не сразу понял, что случилось, но когда до него дошло, он взревел как настоящий разгневанный буйвол. Но Брола беспокоил не этот любитель поболтать, а тот молчун, до сих пор остававшийся в тени. Высокий бандит никак не проявил себя даже после того, как увидел, что произошло с его товарищем.

Скинув со своего рога ношу, получеловек-полубуйвол уже не столь опрометчиво атаковал Вольного. Его кулаки стали превращаться в подобие копыт, но сами руки так и остались человеческими. Когда же трансформация закончилась, член клана Буйвола ринулся на Брола, выставив перед собой свои «молотилки». И они выглядели угрожающе и очень опасно.

Воин не стал больше рисковать и незаметно для нападающего вытащил из рукавов лишь рукояти кинжалов. Бандит сделал три атакующих удара, но Брол без проблем уклонился от них, тогда получеловек поднырнул головой и почти достал рогом до подбородка воина, но это оказался тот самый приём, с помощью которого он обхитрил свою дочь.

И Дана это поняла. Она наблюдала из своего окна с затаённым дыханием, как её отец справляется с негодяями, проникшими в их дом. Но чего она не уловила, так это как голова буйвола застыла на кулаке отца. Не только из-за расстояния, но и благодаря резкости манёвра, Дана проглядела, как Брол не только успел развернуть лезвие кинжала, но и воткнуть его снизу вверх под челюсть напавшего. С такой же прытью воин вынул лезвие и снова прижал к запястью.

Послышались три хлопка. Брол не забывал про третьего, но услышать с той стороны аплодисменты было неожиданно.

– Твой клан? – бросил воин, приняв положение, похожее на расслабленное. На самом же деле ноги и руки его были согнуты и готовы к действию.

– А ты? – растянуто спросил высокий человек.

– Вольный клан.

– Врёшь, – тут же отрезал бандит.

– Как знаешь, – Брол пожал плечами.

– Значит, не договариваешь, – долговязый тип замолк и после паузы задумчиво продолжил: – Отец мне рассказывал про один клан. Людей из него нанимали для ночных убийств. Они двигаются бесшумно, говорят тихо, впрочем, как и убивают. Ещё я слышал, что они могут растворяться в тени и проникать в самые защищённые места. Да так, что даже охрана не заметит, пусть даже если в неё будут входить десятки опытных воинов.

– И?

– И их отличает то, что они пользуются незаметным оружием, таким, как ножи и кинжалы. Ты ведь из клана Призраков?

Брол чуть заметно повернул голову, чтобы боковым зрением увидеть, не слышит ли их Дана – её он заметил ещё когда выходил из дома. Но та никак не отреагировала. Значит, не слышит.

– Значит, это не миф, – от высокого человека не ускользнуло движение Брола.

– Ты ведь понимаешь. Что не жилец, – впервые за всё время в его голосе послышался намёк на чувство. Сожаление.

– Посмотрим, – и единственный оставшийся в живых бандит сделал шаг.

– Твой клан? – Снова поинтересовался Брол.

– А вот ты мне и скажи, – при этих словах чужак резко потянулся рукой к ноге воина.

Брол отступил, сделав шаг назад. Но этого оказалось мало. Щупальце охватило его ногу и дёрнуло на себя. Брол потерял равновесие и упал на спину. Ещё два щупальца потянулись к его рукам и одно даже сумело перехватить локоть, пока воин оказался на миг в замешательстве, а вот другое… А кончик другого отвалился под заточенным лезвием кинжала.

Но враг не растерялся и даже не отвлёкся, а только ещё сильнее обвил ногу и руку Брола. Только воин намерился отрубить щупальце, сжимавшее цепкой хваткой его запястье, как неизвестно откуда появилось ещё одно и, перехватив локоть Вольного, сдавило его. Присмотревшись, Брол понял, почему не увидел это щупальце. Оно оказалось точно такого же цвета, как и земля под ногами. Воин расслабился и больше не сопротивлялся.

– Неплохо, – похвалил Брол. – Очень неплохо. Какой клан?

– Никакой, – ответил высокий человек. Точнее, человеческой у него осталась голова, а вот туловище трудно было назвать таковым – оно теперь представляло собой скопление длинных конечностей, часть из которых, казалось, жили собственной жизнью, то плавно, то резко двигаясь, сгибаясь и разгибаясь без всякой системы. Брол сосчитал все отростки – их оказалось восемь.

Незнакомец заметил удивление на лице воина и решил объяснить ему:

– Да, я не вхожу ни в какой клан. Я и вовсе первый в своей семье, кто потратил деньги не на выпивку, гулянья и девушек, – незнакомец с презрением плюнул на землю. – Я копил пять лет на тотем. От отца, который когда-то ходил в море, я узнал об одном существе, обитающем в воде. Оно умеет менять окрас, маскируясь под любую внешнюю среду, да ещё и имеет в два раза больше конечностей, чем человек. Ну что, понял, о ком речь?

– Впервые слышу, – не соврал Брол.

– Оно и не удивительно. Я и сам больше ни от кого не слышал об осьминоге. Как же я удивился, когда увидел в списке тотемов именно его. Правда, пришлось очень долго ждать, пока поймают и привезут это существо в город. Ведь оно обитает очень далеко. Да и само море не близко. Эх… Что-то я разговорился. Ладно, пора заканчивать с тобой. И со свидетелями, – он поднял голову, чтобы посмотреть на девушку в окне, но никого не увидел. – Поверь, я этого не хочу. Но я сам виноват, что пошёл на это дело. С другой стороны, я благодарен тебе, что ты избавился от них, – он махнул головой в сторону трупов. – Мне уже надоело притворяться подчинённым этому…

Вжух.

Брол не стал ждать реакции бандита и, пока тот глазел на отрубленную почти у основания конечность, вытащил метательный нож из рукава и пырнул им сначала одно, а потом и другое щупальце.

– Руби ещё! – крикнул воин дочери, но пока Дана снова занесла меч над головой, её оттолкнуло свободное щупальце бандита.

Брол воспользовался тем, что человек-осьминог отвлёкся. Воин подобрал выпавшие клинки и успел отрезать кончики с двух конечностей неудачливому убийце.

Но тот удивил Брола своей реакцией. Бандит не кинулся в агонии на него, а скрылся в тени дома, на удивление быстро перебирая оставшимися щупальцами.

Брол побежал было за ним, но понял, что потерял его.

Даже если ты из клана Призраков, это не значит, что всегда сможешь найти замаскировавшегося убийцу. Особенно если этот убийца имеет способность менять окраску и принимать любую форму, используя свои конечности.

Вспомнив описания осьминога от бандита, Брол вернулся к Дане и, постоянно косясь то в одну, то в другую сторону, повёл её в дом.

Пока мать прикладывала к ушибу дочери лечебные травы, отец поглядывал в окно на трупы, ожидая, что их подберёт выживший преступник, приготовившись среагировать в любой момент, если вдруг какая-то из дверей приоткроется. Но убийца оказался умнее – он так и не появился.

Приняв человеческий вид, силуэт с отрубленной по локоть левой рукой и отсутствующими двумя пальцами на правой, брёл, прихрамывая, в сторону другой окраины города.

Глава 11. Отцы и дети

Под нежные прикосновения материнских рук, гладивших её по голове, и успокаивающие тихие напевы Дана уснула довольно быстро. Брол же до самого рассвета не оставлял свой пост – молча сидел у окна и прислушивался. Причём, голос жены не мешал, а наоборот – благотворно влиял на него, только усыпляя в нём не сознание, а ненужные негативные чувства.

Когда же солнце показалось и пришло понимание, что негодяй уже явно не появится, Брол решил ковать железо, пока горячо. Несмотря на желание лечь поспать после ночного дежурства, он загрузил в тележку для дров два трупа и повёз их к дому клана Волка. Ведь виновник нападения, как выболтал мёртвый бандит, был родом оттуда.

Брол и так намеревался поговорить с отцом нерадивого ученика, но теперь придётся ещё и стать вестником дурных новостей. Ведь каким бы человек плохим ни был, для своих родителей он всегда будет самым любимым и родным – Брол прекрасно это понимал. Ведь как бы он ни злился или досадовал иногда на свою дочь, он всегда её любил.

А чтобы не привлекать всеобщее внимание и не позорить семьи и кланы, представители которых находились в тележке, Брол накрыл тела покрывалом и хорошенько их перемотал, чтобы они не выпали.

Как только он добрался до дома, где жил его наниматель – тот самый, который платил за обучение своего сына, Вольный постучал в дверь, и из-за неё тут же показался один из людей клана Волка.

– Ты за деньгами? – тот сразу же узнал Брола и его взгляд метнулся на телегу: – А это что? Нам дрова не нужны.

– Позови Старшего.

– Слушай, он сейчас не в духе, – поморщился говоривший. – Давай я тебе отдам, сколько нужно, а если надо с ним поговорить, приходи в другой раз. Без обид.

– Без обид. Позови его. Речь о его сыновьях.

– Я тебя предупредил, мужик. Проходи, – говоривший Серый распахнул дверь и Брол зашёл, везя за собой тележку. – Он злой как соб… кхм, волк.

– Где он?

– Я тебя провожу.

Пока они проходили коридор и внутренний двор, за это недолгое время провожатый успел в общих чертах обрисовать причину гнева Старшего, о которой Брол уже и так догадывался. Когда же его привели к главе клана – мужчине приблизительно тех же лет, что и он, Вольный вновь задумался, кто же оставил Старшему на память четыре шрама на пол-лица, предполагая, что тот в своё время, наверное, немало дрался с такими же, как он – полулюдьми-полузверями.

– А, Брол, – буркнул хозяин дома.

– Я по делу.

– Право слово, сейчас не до тебя.

– Ошибаешься. Где поговорим?

– Давай уже выкладывай, что у тебя там, да я пойду. Мне ещё сына искать надо. Вот же дубина твёрдолобая, говорил ему не шастать с этим рогоносцем, тьфу ты, – сплюнул Старший.

«Давай уже, выкладывай».

Брол представил себе, если бы и правда выложил то, с чем пришёл. Хозяин дома явно не оценил бы иронию между своими словами и его, Брола, действиями. Но всё же бывалый воин решил не делать так, а подойти к вопросу деликатнее. Насколько он вообще это умел.

– Не надо искать. Он сам нашёл. Меня.

– Ты о чём? – было видно, как Старший задал вопрос больше по инерции, но с каждым мгновеньем до него начал доходить смысл сказанного. – Что?! – чуть ли не взвыл он. – Как только ты зашёл, я сразу почуял запах смерти. Что ты принёс мне?! Говори!

Брол, приготовившись к худшему, рассказал всё: начиная с тренировки и превращения ученика в тотемное животное, заканчивая ночным нападением троих бандитов.

Как и предполагал Вольный, отец убитого не смог сдержать свой гнев и набросился. Ему понадобился всего один миг полёта в прыжке, чтобы перевоплотиться. Брол впервые увидел такого огромного волка, и вообще, до этого момента он и не слышал, чтобы кто-то из звериного клана сумел полностью, а не частично стать похожим на тотемное животное.

Воин поразился такой прыти, но сумел отреагировать на атаку.

Брол шагнул в сторону, и здоровенный волк влетел прямо в тележку для дров, перевернув её и тем самым раскрыв то, что находилось под покрывалом. Ещё и разлил бочку воды, стоящую рядом. Увидев своего сына мёртвым, старший Серый взвыл. Вскоре к нему присоединились и другие члены клана, чьи лица принялись вытягиваться, превращаясь в волчьи морды прямо во время воя.

– Опомнись, Старший! – взывал Брол к рассудку человека, чья душа озверела от потери наследника.

Когда же Вольный встретился взглядом с волком, то увидел в глазах того лишь жажду крови и мести. Ни единого намёка на человеческий разум.

Брол понял, что угодил в ловушку, которую сам же и создал. Не давая возможности Старшему первым атаковать, воин побежал на него. Когда широкая пасть волка раскрылась, Вольный нырнул под неё и перекатился по полу как раз туда, куда и намеревался – к холодному телу бандита.

Брол поднял его перед собой и, прикрываясь словно щитом, снова твёрдо произнёс:

– Остынь, Старший! Он уже мёртв! Да. Я убил его. Но вспомни, почему! Чья на самом деле вина?

Огромный волк замер перед мертвецом, тяжело дыша. Затем звериные глаза взглянули в лужу от разлившейся воды под ногами. Старший Серый встретился со своим отражением. Только тогда в его глазах появилось осознание. Все, кто слышал вой и принимал участие в нём, окружили Брола, но не в человеческом обличии, а полузверином. Они ждали приказа своего вожака.

Но Старший, к удивлению и облегчению воина, принялся уменьшаться и вскоре стал человеком. Он не рыдал, не кричал, не размахивал руками – он никак не проявлял свои эмоции. Но этого не требовалось. Достаточно было посмотреть ему в глаза, чтобы увидеть взгляд, говоривший красноречивее всех жестов и поступков, слов и звуков. Это был взгляд старика, пережившего самое тяжёлое человеческое горе, которое может испытать лишь родитель, осознавший смерть своего ребёнка.

– Ты прав, – безжизненным голосом ответил Старший. – В этом моя вина. Я не проследил за инициацией одного сына. За воспитанием другого. До меня доходили слухи, что кто-то из Волков состоит в тройке мразей, грабящих, насилующих и убивающих горожан. Но я не верил в эти сплетни. Какой же с меня Старший, если я не смог выявить паршивого шакала в стае волков?

– Сочувствую утрате. Искренне, – в своей манере отозвался Брол. – Не буду задерживаться. Ещё в клан Буйвола идти. – Он поставил на колёса тележку, уложил туда тело самого мелкого бандита и накрыл его.

– Постой. Я с тобой. Мне тоже есть о чём поговорить с их Старшим. Да и вдруг отец этого выродка захочет тебя прибить. Признаюсь, я и сам до сих пор хочу разорвать твою глотку, – заметив, как насторожился Брол, он добавил: – Не волнуйся, я давно приручил своего внутреннего зверя и не дам ему вырваться на волю.

– Я заметил, – Вольный не собирался расслабляться рядом со Старшим, который буквально пару мгновений назад чуть не разорвал его на куски. И вместе с тем, Брол понимал, что этот случай, скорее всего, и правда был исключением. И что такой сильный эмоциональный всплеск он и сам бы, наверное, не удержал, случись с ним подобное.

Пока они оба шли к территории клана Буйвола, Вольный расспрашивал Старшего из Волков то об инициации, то о бывшем своём ученике, то о Тотемном клане. Лишь бы увести разговор подальше в сторону от убитого сына.

Но больше всего Брола интересовал тот молодой человек, который не просто хотел его убить – у него почти получилось это сделать, пусть и с помощью обмана. К удивлению воина, Старший никогда не слышал ни о тотеме осьминога, ни о его владельце. И даже когда Брол описал его по тем немногочисленным деталям, которые приметил, отец убитого не смог припомнить никого похожего в компании сына.

Стоило им дойти до территории Буйволов, как Старший из Волков взял инициативу на себя:

– Говорить с их Старшим буду я. Раз ты с ним не знаком, поверь, он даже слушать тебя не будет. Убьёт, и рогом не пошевелит.

– Я бы поспорил. Но не до этого.

– А ещё лучше – молчи. Даже не знаю, стоит ли говорить, что это ты убил его племянника?

– А его отец?

– Он точно набросится на тебя, когда узнает, будь ты хоть сто раз прав. Да и по характеру он ещё тот урод. Не удивительно, яблоко от яблони… Эх… а вот в кого мой сын таким уродился? Тьфу.

Старший из Волков постучал в массивную коричневую дверь.

– Чё надо? – послышался голос, но открывать никто не спешил.

– Скажи главному рогатому, что самый Серый пришёл. Дело есть.

– Ща! – Послышались уходящие шаги.

– Умеете вы поговорить, – заметил Брол.

– С этим быдлом по-другому никак, – и Старший снова сплюнул.

Дозорный, или кто там разговаривал через дверь, обратно уже бежал. Послышался лязг засова, и вход стал свободным.

Брол сразу же обратил внимание на грязь под ногами, амбары с сеном, кучи навоза по углам двора и соответствующие запахи, вызывающие желание поскорее убраться из этого места. От всего этого складывалось впечатление, что тут живут свиньи, причём самые настоящие, а не клан. Люди в таких условиях не жили бы. По крайней мере, Брол так считал раньше.

К Старшему из Волков подошёл на копытах низкий, но широкоплечий и волосатый человек, с огромными рогами на голове. Причём на то, что это существо было человеком, указывали лишь лицо, руки и шорты, надетые далеко не на мужскую талию.

– Чего тебе? – вместо приветствия спросил «главный рогатый».

– Давно своего племяша видел?

– Какого из? У меня их, как навоза, хе.

– Того, который с моим сыном шатается.

– Ты хотел сказать: кому твой сынуля в копыта стелится?

– Уже нет, – Старший из Волков не стал выяснять, кто кому прислуживает и решил перейти к цели визита.

– Чё так?

– Хотя бы по этой причине, – и он содрал с тележки покрывало, показывая скрученное бледное тело, над которым уже мухи начали летать. – Некому уже в копыта стелиться.

Глаза Старшего из клана Буйволов налились кровью, но он не сорвался, как ожидал Брол, а лишь взревел:

– Кто?

– Неправильно задаёшь вопрос, рогатый. Не «кто», а «почему». Или «за что»? Ты вообще знал, чем твой племяш, мой сын и ещё какой-то… жердяй занимаются по ночам? Ты знал, что это они – та самая троица, кем пугают детей, чтобы они не выходили со двора даже днём, я уже не говорю про ночь.

– Позови Марва, – рогатый обратился к опешившему парню, который сопровождал Брола и Старшего из Волков, а потом снова задал тот же вопрос у нежеланных гостей: – Кто это сделал?

– Тот, в чей дом он залез. Залез, чтобы изнасиловать двух женщин на глазах хозяина дома. Только вот недооценил твой племяш человека, – Старший из Волков вздохнул, – как и мой сын. Он тоже мёртв.

– Где дом этого ходячего трупа? Постой, – только сейчас рогатый подозрительно посмотрел на спутника Старшего из Волков. – Кто это такой? Почему он здесь? И почему молчит, как сыч? Неужели... это подарок для меня? – оскалился он. – Ведь это тот самый хозяин дома, так? Вот мой братишка обрадуется, что сможет так быстро отомстить за своего отпрыска.

– Он и сам может ответить, – сказал Старший из Волков и обратился к Вольному: – Брол?

– Да, это я, – просто ответил воин.

– Чё звал!.. – крикнул ничем не примечательный человек, вразвалку шедший к напряжённой компании, и на мгновение замер, увидев лежащее тело.

Сбросив спесь, он подбежал к тележке и присел у головы мертвеца.

– Какая гнида это сделала?

Брол сразу понял, кто перед ним. Черты лица и комплекция были схожи с теми, что были у лежавшего на грязном полу трупа.

– Ты знал, чем твой сын… – начал было Старший из Волков, но человек перебил:

– Мне наплевать. Я убью этого…

– Марв, этот сыч и есть тот, кого ты хочешь убить, – рогатый указал пальцем на Брола.

– Зря, – только и успел сказать воин, обнажив оба кинжала.

На него набросились. Уже в который раз за день.

Глава 12. Враг появляется – мечта сбывается

Брол возвращался домой весь в крови. В крови врагов. Рядом, прихрамывая, шёл мрачный Старший из Волков.

Чтобы угомонить обидчивый клан, им пришлось перебить чуть ли не всех озверевших Буйволов. Первым умер Марв – тот самый, развязавший драку. Хотя, ту бойню трудно было назвать дракой; грубую силу рогатых останавливали или клинки Вольного, или пасть Волка. Эти двое работали слаженно. Брол не раз ловил на себе хищный взгляд самого Серого, ожидая от него нападения, но всё же тот оказался прав – человек сумел приручить зверя внутри себя.

Старший из Буйволов оказался самым опасным противником. И несмотря на то, что он ещё был жив, когда вся эта потасовка закончилась, Волк не дал ему возможность выкарабкаться – не столько из-за того, что он ранил его в ногу своим рогом, сколько из соображений кровной мести. Серый сомкнул свои клыки на шее врага и сжимал их, пока у того не погасли глаза.

В итоге клан Буйволов перестал существовать как клан. В их дворе остались восемь живых женщин, семь детей от года до шестнадцати лет и два раненых молодых человека, которых ни Брол, ни Волк не решились добивать. Перепуганный вид юношей и крики их матерей поставили точку в убийствах.

Всего выходило семнадцать живых на клановой территории, и ещё трое мужчин отсутствовали – с рассветом ушли на охоту. Для поддержания статуса «клан» Буйволам не хватало пяти человек. Ровно в три раза больше бездыханных тел валялось на дворе, обозначая незримые границы круга, в центре которого и сражались безмолвный воин и рычащий Волк.

– Даже не знаю, Брол, как тебе теперь быть? – начал разговор хромающий Старший, пока они шли в одну сторону. – Ведь твою спину некому прикрыть. Вас всего трое в семье, хатка небольшая, да и забор несерьёзный. Опасно тебе оставаться в городе, пока дышит хоть один человек из клана Буйвола. На нас они ещё долго не рискнут напасть – статус клана Буйволы могут вернуть себе уже через год – плодить много труда и ума не надо. Пройдёт не один десяток лет, прежде чем они снова станут такими же нарывистыми, как чирьи на заднице. И вообще, мы, Волки, привыкли к клановым войнам – такое происходит каждые пять-десять лет, как только какой-нибудь клан начинает борзеть.

– А другие кланы? Они будут мстить?

– За кого? За Буйволов? Нет, конечно. С этими рогатыми даже их копытные собратья не якшаются. Да что там, клан Быка – один из самых справедливых, если об этом понятии вообще можно говорить по отношению к кланам. Да, они яростные громилы, когда дело доходит до драки. Но они стараются не использовать силу тотемного животного даже наполовину, так как знают, что могут потерять контроль. Именно над этим они постоянно и работают – учатся сдерживать свои эмоции. Но, конечно, им далеко до нас, Волков.

– А Тотемный клан?

– А что они? Спасибо тебе скажут, когда узнают всю правду. Я уж об этом постараюсь. Конечно, и про своего сына придётся рассказать, – Старший глубоко вздохнул. – Какой позор.

– Из твоего клана? Могут напасть?

– Я, конечно, пригрожу всем, чтобы не смели лезть к тебе. Но вряд ли они и сами захотят, когда я им расскажу причину смерти сына.

Повисла тишина.

– Зря я ходил. К тебе. К Буйволам. Знал бы последствия… Думал денег содрать. За ночное нападение. Теперь Буйволам нужнее. Похороны – это расходы.

– Я тоже в долгу перед тобой. Мда, в долгу перед убийцей сына, – задумчиво протянул Старший. – Ты не подумай чего, я всё понимаю… Но и ты меня пойми.

Брол лишь кивнул головой.

– И вообще, а чего ты ожидал? Что родители убитых тобой детей скажут тебе «спасибо»?

Брол пожал плечами.

– Готовься, скоро к тебе столько народу набежит, – решил перевести тему Старший после недолгого молчания.

Брол вопросительно посмотрел на собеседника.

– Ничего удивительного. Уже к концу дня все только и будут говорить о том, как обычный человек уничтожил весь клан. Не просто клан, а клан с тотемным животным. Так что сможешь даже тренировочную школу открыть – от желающих отбоя не будет.

– Особенно ночью, – иронично заметил Брол. – От братьев недовольных учеников.

– Так ведь ты сможешь отсеивать непутёвых при отборе. Теперь тебе не надо цепляться за каждого ученика.

– Посмотрим, – поставил точку в разговоре Брол и, попрощавшись, свернул на развилке на дорогу, ведущую домой.

Стоило ему открыть дверь, как жена тут же бросилась к нему.

– Что с тобой? – взволнованная Арла разглядывала на муже одежду, в тех местах, где она больше всего пропиталась кровью. – Сильно ранен? Сейчас я за водой и тряпкой. – Жена засуетилась, наполняя в огромной деревянной бочке ведёрце до половины.

– Я в порядке. Как Дана? Ты как?

– Дана до сих пор спит, а я так и не смогла уснуть, места себе не находила. Ты же ушёл. Я боялась за тебя…

– Мы же Вольные. Не надо бояться. Пусть другие боятся.

– И что теперь будет? – не унималась Арла, но уже говорила более спокойно – она всегда старалась соответствовать мужу.

– Время покажет, – Брол поцеловал жену в лоб. – Пойду помоюсь, – и он вышел за дверь, ведущую во двор. Там стояла ещё одна бочка с водой. А рядом – строение без крыши с деревянными стенами и подстилкой. Именно туда воин и зашёл, чтобы ополоснуться, смывая с себя как пыль с кровью, так и накопившиеся напряжение с усталостью.

Когда же Брол вошёл обратно в дом, его уже ждал горячий поздний завтрак в компании заспанной дочери и измотанной жены.

После молчаливой трапезы глава семьи изрёк:

– У нас появились враги. Теперь со двора в одиночку вы никуда не ходите. В сам город, где начинаются улицы с каменными дорогами, не ходите. На рынок не ходите. Я сам буду покупать всё необходимое.

– А как же мои уроки рисования? – спросила Дана.

– А за водой к колодцу тоже по двое ходить? – полюбопытствовала Арла.

– Рисование – я привёл тебя, и я же забрал. Колодец – да, вдвоём. Всегда.

– А если всё так серьёзно, ты меня научишь защищаться? Да-да, – тут же спохватилась Дана, поймав мрачный взгляд отца, и протараторила: – Я помню, что не должна больше спрашивать об этом, раз проспорила тебе. Но ведь многое изменилось. Ты сам сказал, что у нас враги. А значит, я должна уметь постоять за себя. К тому же, вдруг ты уйдёшь в город, а к нам с мамой придёт тот из троицы, который выжил. Кстати, я же вовремя вышла и спасла тебя. Вот как раз ещё и в знак благодарности меня научишь драться. Да? Научишь? Научишь меня? Да?

Брол долго смотрел на дочь. Пристально смотрел. Тяжело. Так, словно хотел её взглядом сдвинуть с места. Но Дана выдержала. За долгое время жизни с отцом она научилась стоически переносить его психические атаки.

Брол вздохнул и перевёл взгляд на жену.

– Вот что с ней сделать?

– А ведь она дело говорит. Ты не принимай сгоряча решение. Обдумай.

– Я понимаю, что она права.

– Правда? – Дана даже не думала, что в этот день – самый страшный день в её жизни, когда её семью вместе с ней чуть не убили, она сможет обрадоваться хоть чему-то.

– Но она не готова, – Брол продолжал обращаться к жене, не глядя на сияющее улыбкой лицо дочери. – Она слаба, несдержанна, ленива…

– Эй, я не ленивая! – возмутилась Дана.

– А кто постоянно ищет повод, чтобы не рисовать руны? – Брол всё же повернулся к дочери и, не дожидаясь очевидного ответа, продолжил: – В Вольном клане тренировать начинают с трёх лет. А ты уже слишком взрослая для этого. Кроме того, ты – девушка. А значит, уже во многом проигрываешь мужчинам. Ты час спокойно не можешь усидеть на месте, когда рисуешь руны. А Вольные до тридцати лет даже в свободный от тренировок день сами занимаются не меньше четырёх часов. А в обычные дни доходит и до восьми. Ты сможешь выдержать этот темп? Не закончится и первый день тренировок, как ты будешь умолять меня прекратить. Или же станешь тренироваться спустя рукава. Ты не сможешь, Дана. – Это была самая длинная тирада, которую дочь слышала от отца.

И всё же она не хотела сдаваться. Не сейчас. Не тогда, когда мечта так близка к исполнению. Поэтому она предложила:

– Я ведь не говорю, чтобы ты из меня растил такую же воительницу, как ты. Нет, я бы с удовольствием, но сейчас речь не об этом. Я ведь прошу тебя научить меня самозащите – чтобы я могла постоять за себя. Напади на меня кто-то, я бы хотела уметь ударить его так, чтобы пока он корчится, я могла убежать. Понимаешь? Неужели у тебя на примете нет таких приёмчиков, чтобы я их освоила?

Брол подумал немного и ответил:

– Первое моё условие – сначала рисование, потом тренировки.

Дана внутренне ликовала, но внешне старалась сдержать эмоции, что, впрочем, у неё не очень хорошо выходило – её лицо озаряла радостная улыбка. Отец же продолжал:

– Второе – будешь делать всё, что скажу. Третье – никаких пререканий. Четвёртое…

– Ого, ты что там, тысячу правил приготовил?

– Четвёртое – не перебивать меня, когда я говорю. Пятое – с утра перед завтраком делаешь разминку и те упражнения, что я буду давать. И просыпаться будешь на час раньше.

– Это противоречит первому правилу, – заметила Дана и добавила: – Извини, что нарушила четвёртое. Но ты первым начал нарушать.

– Упражнения для развития тела – это не основная тренировка. Шестое – никаких пререканий.

– Но ты уже это говорил.

– Знаю. Ты снова нарушила четвёртое правило.

– А, так это ты меня проверял, да? – хихикнула Дана.

– Нет. Я подчеркнул важность этого правила. – Брол встал и пошёл в спальню, но перед входом в неё остановился: – Пока я буду спать, нарисуй каждую руну по сто раз.

– Ого! Все шестнадцать? Ты даже в самые плохие дни столько не задавал.

– Четвёртое правило, Дана, – отец позволил себе мимолётную усмешку, – четвёртое правило. Не забывай.

Дочь повернулась к матери с широко раскрытыми глазами, как только Брол скрылся за дверью в спальню.

– Ты ведь сама хотела, – вздохнула Арла. – Что ж, не разочаруй отца. Рисуй.

И Дана отправилась в свою комнату. Она понимала, что может легко обмануть родителей. Но всё же принялась вырисовывать уже порядком надоевшие ей руны.

Глава 13. Тайник

После случая с Боней Квэн ещё долго ходил сам не свой. Он постоянно был погружен в себя, меньше разговаривал. Даже весь следующий день проходил почти вслепую – в прямом смысле, так как отказался от Руны Зрения без всяких объяснений.

И за всем этим наблюдала Старшая. Она всё понимала, глядя печальными глазами на внука, на которого в один миг обрушилась настоящая реальность, лопнул окутывавший его мыльный пузырь беспечности. Ещё недавно Квэн видел только хорошее вокруг, теперь же он выглядел как потускневшая оболочка человека, которым был раньше.

Он безоговорочно выполнял всё, что ему говорили. Но не более. Квэн больше не экспериментировал с рунами. Не забегал к Старшей с утра пораньше в покои, с глазами, полными энтузиазма, не размахивал новыми эскизами рун. Не разглядывал с интересом окружение. Казалось, он и вовсе забыл, что такое интерес. Квэн был как каменный голем, кукла-слуга из сказок, которая слушалась своего хозяина и никогда не проявляла инициативу, потому что не имела своих мыслей и воли.

Когда Старшая поняла, что внук не сможет вылезти из той меланхоличной ямы, которую сам же и вырыл – да и больно было изо дня в день наблюдать за тем, как он, сломленный, ходит, словно призрак по дому – она решила поговорить с ним.

Очередным вечером, после позднего ужина, Квэн по просьбе бабушки зашёл к ней в спальню.

– Сколько ты уже дуешься? Неделю? Две? – с порога спросила Старшая, стоило внуку закрыть за собой дверь.

– Никто не дуется, – голос Квэна не выражал никаких эмоций.

– Мда… Лучше бы ты всё-таки обижался. Мне не нравится твоё состояние, Квэн.

Он лишь пожал плечами, как бы говоря, что он ничего с этим не может поделать.

– Давно садился за руны? – она решила зайти с другой стороны.

– Сегодня.

– Ты знаешь, о чём я. Как давно ты пытался создать новую руну? Как продвигаются дела с расширением длительности действия рун? У меня, кстати, ещё осталось не потраченное «дыхание жизни». И немало.

– Не помню. Да и желания нет заниматься этим, если честно. Может, я лучше присоединюсь к тем, кто приглядывает за домом? Хоть польза будет какая.

– Перестань хандрить, – Старшая встала с постели и подошла к дальней стене, на которой висел ничем не примечательный ковёр. – Помоги-ка мне. - Квэн нехотя подошёл, и они вместе сняли ковёр, подняв небольшое облачко пыли. Под ним оказалась огромная картина, нарисованная прямо на стене. В самом верху изображалась женщина в полный рост – от её рук шли нити к девяти мужчинам. Они находились на достаточном расстоянии друг от друга и занимались разными видами искусства: кто-то рисовал животных, кто-то делал из камня амулет, кто-то стругал дерево ножом. Ещё были музыкант, певец, танцор, скульптор. Был даже мужчина, вышивавший на одежде замысловатый орнамент.

Бабушка погладила по контуру фигуру человека, который рисовал на огненно-рыжей лошади Руну Выносливости, а затем нажала на эту самую руну.

Послышался щелчок, и стена немного выступила вперёд.

– Помоги открыть. Я уже старая, тяжело мне, – обратилась Старшая к внуку и не смогла сдержать улыбку от увиденного: на лице Квэна впервые за долгое время проявились эмоции. Он ошарашенно переводил взгляд со стены на бабушку и обратно.

– Э… а…

– Ну? Чего встал? Долго мне ещё ждать? – смеясь, поторопила она его.

– Да, конечно, – Квэн подбежал к бабушке и помог раскрыть потайную дверь. А за ней он увидел нишу из полок, заставленных книгами и тетрадями, то тут, то там были разбросаны листы бумаги. Но одно место особенно выделялось. Словно на постаменте, рядом друг с другом на подставке обложкой к Квэну лежали два отдельных фолианта.

Первый был копией рунного гримуара, только куда более старый и потрёпанный, чем тот, с которым Квэн постоянно работал, когда срисовывал самые сложные руны.

Второй же поражал своей толщиной. На красной потёртой обложке изображалась та же самая картина, что и на стене. Но никаких надписей, хоть как-то намекавших на содержание книги, не было видно.

– Ух ты! – Квэн даже не пытался сдержать свои чувства. – Какая огромная. Я её раньше не видел. О чём она? Можно взять её в руки?

– Не… знаю. Нет… не сейчас, – замялась Старшая. – Помнишь сказки и легенды, что я тебе рассказывала перед сном? – после утвердительного кивка внука, она продолжила: – О них я узнала из этой книги.

– Но почему она тут? Почему ты не рассказывала о ней раньше и не давала почитать? Или, если мне нельзя брать её, не читала вслух сама?

– Понимаешь ли… То, что я тебе рассказывала, на самом деле это не вымысел. Возможно, что-то и приукрашено, но не более тех баек, рассказывая которые мужчины хвастают о своих успехах на рыбалке или охоте. Понимаешь, о чём я? В этой книге описана история того, как Вдыхающие жизнь стали такими, какими их знают сейчас.

– И что, боги тоже существовали? Постой, ты ведь знала, что я собирал любые истории о Вдыхающих жизнь…

– И про другие кланы тоже. Я помню, Квэн. Но я не могла тебе рассказать больше.

– Но сейчас можешь?

– И сейчас не могу.

– Тогда зачем же ты показала мне эту книгу?

– Это ты обратил внимание на неё. Но стоит признать – я догадывалась, что ты её сразу же заметишь. И всё же не стала её убирать. На самом деле я хотела показать тебе эскизы рун. Тут ты найдёшь записи и наброски всех Вдыхающих жизнь, кто когда-либо брался за это трудное дело – создание новых рун.

– А что с книгой? Я всё равно не пойму, почему нельзя её читать? И почему именно мне?

– Во-первых, она передаётся, как и всё, что в ней написано, по наследству только Вдыхающим жизнь. И это связано с одной из легенд. С главной легендой. Прости, это я по привычке. Нет, это не легенда, конечно. Это правда. И она касается мужчин… – Старшая остановилась, и Квэн увидел, как она борется с собой, сомневаясь, рассказывать ему или нет. – Понимаешь… Раньше… Женщины… не обладали даром Вдыхать жизнь, – выпалила она и тут же закрыла рот рукой.

– Как? Но разве…

– Не сейчас, Квэн. Эти знания очень опасны. Особенно в руках мужчин. А ты, как бы я тебя ни любила… – тут она замолчала, но внук закончил за неё:

– …тоже мужчина.

– Возможно, когда-нибудь я дам тебе прочитать эту книгу, и ты всё узнаешь. А также поймёшь, почему её нельзя читать мужчинам. А пока я тебе разрешаю выбрать любые дневники Вдыхающих жизнь, в которых записаны их мысли и размышления на тему создания рун. Можешь также взять сами наброски. Смотри, сколько их. Поверь, ты откроешь для себя много чего нового и интересного. Возможно, найдёшь ответ или намёки на ту сложную задачу, которую ты себе поставил. С другой стороны, если бы кто-то до тебя придумал способ увеличить время действия рун – об этом давно стало бы известно. Ведь это, на самом деле, грандиозная идея. Я даже не припомню, чтобы до тебя хоть кто-то над этим всерьёз задумывался. По крайней мере, я об этом не слышала. А дневники Вдыхающих жизнь я сама далеко не все прочитала, – она посмотрела на внука и, увидев в его глазах что-то вроде огорчения, немного помолчав, добавила: –Надеюсь, ты не обижаешься за эту книгу? Уверяю тебя, когда я пойму, что время пришло, я не раздумывая тут же вручу тебе её. Но я хочу, чтобы ты всё же набрался жизненного опыта.

– Что ты имеешь в виду?

– Я тут на днях поговорила с Эрланом – сыном Старшего Вольного клана… В общем, ты будешь ходить к нему. Каждый день. Я освобождаю тебя от рисования рун. Ты и так их все наизусть знаешь, да ещё и в совершенстве. На тебе остаётся только обязанность учить сестру. Три часа. По утрам. Столько же времени ты будешь уделять изучению дневников Вдыхающих жизнь и своим разработкам. Это днём. А вечером ты будешь ходить в Вольный клан. Именно к Эрлану. Не знаю, будет ли он тебя гонять с остальными – что вряд ли – или одного, но под его руководством ты будешь находиться два часа. Надеюсь, это не слишком много для тебя, – вздохнула Старшая, обращая последнюю фразу не столько внуку, сколько рассуждая вслух.

– Ого… – только и вымолвил Квэн, переваривая услышанное.

– Такой распорядок у тебя начнётся с завтрашнего дня. А сейчас, если у тебя есть желание, можешь ознакомиться со всем, что видишь в моём тайнике кроме той книги, что я тебе запретила, конечно.

Квэн же смотрел именно на ту самую книгу. Всё, что запрещалось, всегда вызывало куда больший интерес, чем то, что мог свободно взять человек. Конечно, все эти полки, что скрывались за стеной, были завалены знаниями, к которым никто не имел доступа, кроме Вдыхающих жизнь. А теперь и кроме него тоже.

Но эта книга… Она манила, как свет манит мотылька. Бабушка так разожгла в нём интерес к этой запретной книге, что он больше ни о чём не мог думать, кроме неё. И Старшая заметила это нездоровое любопытство в его глазах.

– Квэн, посмотри на меня. Квэн. Квээээн! – позвала она внука и лишь когда потеребила его за плечо, тот оторвал взгляд от книги.

– А? – складывалось впечатление, словно его только что разбудили – настолько он был погружён в свои мысли.

– Послушай, Квэн. Пообещай, что ты не будешь без спроса открывать мой тайник. И тем более – трогать эту книгу. Пообещай мне, слышишь? Пообещай! – повторила она, надеясь, что внук всё же услышит её просьбу.

Ведь судя по его глазам, он до сих пор пребывал в задумчивом состоянии, несмотря на то, что смотрел прямо на неё.

– Ты! Никогда! – Старшая намеренно громко акцентировала внимание на каждом слове. – Без! Моего! Разрешения! Не возьмёшь! – пауза, и её палец указывает на фолиант. – Эту! Книгу! Пообещай!

– Да понял я, понял.

– Нет! Пообещай!

– Хорошо, бабушка. Я обещаю, что никогда не возьму эту книгу.

– Без моего разрешения, – уже спокойнее поправила она внука.

– Да. Без твоего разрешения.

– А чтобы ты лишний раз не засматривался, я её лучше чем-нибудь оберну, – Старшая сходила к сундуку, достала из него серую шаль и закутала в неё книгу. – Вот так-то лучше. И вот сюда поставлю. С глаз долой. Да от греха подальше. – Книга «спряталась» за той подставкой, на которой лежал рунный гримуар. – А теперь у тебя есть полчаса на поиски любого дневника, который привлечёт твоё внимание. Можешь взять три, не больше. Когда прочтёшь их, поменяешь на другие.

Квэн не заставил себя долго ждать. Мгновенье, и он погрузился в ворох мыслей сотен Вдыхающих жизнь. Мыслей, запечатлённых на бумаге. Это и правда оказалась настоящая сокровищница знаний. И очень трудно было выбрать из такого обилия тетрадей, дневников и набросков всего три.

Несмотря на то, что Старшая запретила трогать книгу «мифов и легенд», Квэн был доволен как кот, объевшийся сметаны. А главное – к нему снова вернулся интерес к познанию – он нёсся к себе с блаженной улыбкой, крепко прижимая к груди три дневника, желая как можно быстрее приступить к исследованиям, открывавшим много новых знаний.

Глава 14. Знакомство с Вольными

Следующим утром Старшая дольше обычного оставалась у себя покоях – она ждала, что к ней придёт внук. Но никто к ней так и не пришёл, за исключением мужчины, чья очередь была звать всех на завтрак.

Именно на кухне бабушка встретила Квэна и тут же поняла, почему он к ней не пожаловал – его помятый вид свидетельствовал о том, что он до глубокой ночи не ложился спать, так что на отдых осталось едва ли несколько часов до рассвета.

Завязывать разговор прямо во время трапезы Старшая не стала. Но стоило завтраку закончиться, как она раздала всем задания и попросила Квэна выйти с ней во двор на летнюю террасу.

Когда они остались наедине, она спросила:

– Как сегодня себя чувствуешь?

– Бабушка, у меня столько идей появилось! Точнее, опираясь на мысли наших предков, чьи дневники я прочитал, мне кажется, что мне удастся сдвинуться с мёртвой точки… – казалось, если его сейчас не остановить, то проговорит так ещё целый день.

– Это очень хорошо, что ты вновь стал таким, как прежде…

Квэн словно получил пощёчину – он тут же вспомнил, каким наивным был до встречи с Боней и каким подавленным ходил после.

– Я уже не буду как прежде, – с его лица, словно маска, слетело то воодушевление, которое было всего мгновение назад.

– Я имела в виду, что ты снова интересуешься тем, чем раньше, – быстро поправила Старшая, понимая, что наступила на ещё не зажившую душевную рану, и сменила тактику: – Но нельзя же жертвовать здоровьем ради утоления любопытства. Надо делать всё в меру. К тому же, я выделила тебе немало времени днём для твоих исследований. Теперь же ты вряд ли сможешь сосредоточиться на них. По крайней мере, сегодня. А ещё предстоит Кэллу учить. Уже не говорю про вечерний поход в Вольный клан. Вот каким ты придёшь туда, если уже обессиленный и измождённый после ночного бодрствования? Ладно, – вздохнула она, уловив осознание вины в поникшем внуке, – сходи, ополоснись – прохладная вода тебя взбодрит, а потом – марш к сестре. И никаких прогулок на Радужные ручьи. Займи её рунами. Вот тебе задание – придумай игру, чтобы она сама хотела их рисовать. Знаю, ты сумеешь. Как с ней закончишь – обед и снова душ. И далее по плану: исследования, душ, знакомство с Эрланом, душ, ужин и сразу спать! Никаких ночных посиделок. Теперь привыкай – это твой распорядок дня на ближайшие полгода. А дальше – посмотрим. Всё. Иди, – и, не давая возможность внуку что-то ответить, она развернулась и отправилась к остальным Вдыхающим жизнь. Но, пройдя несколько шагов, остановилась и добавила: – Ах да, никому не говори про то, что ты вчера видел. И дневники не показывай. Никому. Это будет наш с тобой общий секрет. – Она подмигнула и отправилась дальше.

Квэну ничего больше не оставалось, кроме как последовать указаниям бабушки.

Душ и правда оказался освежающим, а эффект бодрости продержался ровно до того мгновения, когда наступило время обеда. А там – снова водные процедуры.

Игры с сестрой также не давали расслабиться – Квэн то и дело через каждые двадцать-тридцать минут придумывал новые развлечения, связанные с рунами: «Кто быстрее нарисует руну?», «Нарисуй из руны животное», «Рунные загадки», «Угадай и продолжи руну с этого момента». В общем, когда пришёл час для уединённой работы, связанной с исследованием – даже душ не смог снять накопившуюся усталость. Поэтому Квэн продолжил выполнять дальнейшие указания бабушки уже в лежачем положении, мерно сопя и пуская тонкую струйку слюны по щеке.

– Эй, Квэн, просыпайся, – Кэлла тормошила своего брата, насколько хватало сил.

– Ммм… уйди, не мешай. Не видишь? Я работаю! – не раскрывая глаза, пробормотал он, находясь сознанием ещё в мире грёз.

– А я сейчас бабушке расскажу, что ты спишь. Она сказала, что тебе пора уже идти к Вольным. А что, ты уходишь от нас в другую семью? А так можно? А можно я с тобой?

Сестрёнка так зудела над ухом, что это сработало не хуже вылитой воды на лицо.

– Всё, всё, встаю, – Квэн лениво поднимался. – Только уходи.

– Я посмотрю, – Кэлла сложила руки перед грудью и не сдвинулась с места.

– Ещё одна… хозяйка клана, – пробурчал под нос Квэн, приводя в порядок помятую кровать.

Пока он в очередной раз принимал душ, сестрёнка успела доложить Старшей, в каком виде застала своего братца. Он не сомневался, что Кэлла так поступит, и когда после водных процедур подошёл к бабушке, уже ожидал её недовольства. Но она сумела его удивить.

– Правильно сделал, что решил отдохнуть перед тем, как идти к Эрлану. Ты смотри там, не ударь в грязь лицом. Я говорю в прямом смысле, Квэн. Предупреждаю, будет нелегко. Но полезно. Как для твоего характера, так и для тела. И передай Эрлану, что руны вперёд его работы Вдыхающие жизнь рисовать не будут. Он с тобой позанимался – потом может выбрать любую руну, но одну. Если захочет пять или шесть на отряд – значит, после пяти-шести тренировок с тобой. Так и передашь. Всё. Иди. И возьми яблоко в дорогу.

– И меня! – выскочила из-за угла прятавшаяся Кэлла. – Я тоже хочу.

– Нет, – тут же отрезал Квэн и посмотрел на бабушку.

И вновь она удивила его.

– А знаешь, это неплохая идея, – Старшая погладила внучку по голове. – Должен же кто-то присмотреть за твоим братцем. Только ты не мешай никому, хорошо?

– Не буду, – подозрительно быстро согласилась Кэлла, но Квэн увидел в её глазах совершенно другой ответ.

– Вот и хорошо, – от бабушки так же не ускользнула тень шалости во взгляде внучки, но она решила оставить это на её старшем брате – пусть воспитывает. – И ты яблочко возьми. Ладно, торопитесь. Думаю, вас уже ждут.

По пути к дому Вольного клана Квэн, державший за руку сестрёнку, чтобы та не отставала, почти никого не встретил. Оно и понятно: пастухи были заняты своими стадами, кто-то копошился на огородах, другие занимались своими, привычными им крестьянскими делами. Женщины, скорее всего, готовили ужин мужьям.

Лишь иногда редкий прохожий вдалеке показывался на глаза Квэну, да пару раз встретились девочки – одной было на вид лет семь, другая – вдвое старше Кэллы – которые присматривали за гусями, гоняя их палками.

Квэн сразу вспомнил свой клан. На ум пришло причудливое сравнение – мужчины – это гуси, а девочки – Вдыхающие жизнь. Он озвучил свой вывод:

– Вот так всегда.

Дорога оказалась недолгой. Но пока Квэн шёл к Вольным, он впервые за последнее время вновь наблюдал за окружением и наслаждался звуками природы.

Где-то птицы распевались, словно спорили, у кого причудливее мелодия. А какой-то петух, нет-нет, да как гаркнет, чтобы все слышали – громче его из братии не найти. Но ему в ответ из какого-нибудь двора доносились возражения индюка.

Фруктовые деревья пестрели яркими красками и радовали глаз. Бордовая вишня подмигивала из-за зелёной листвы, колыхаясь под знойным ветерком. Тонкие ветви яблонь прогнулись от веса краснощёких, толстопузых своих детишек-яблок. Сливы же переливались синевой, выделяясь среди фруктов редким цветом. А под сенью деревьев спрятались малина, смородина, крыжовник.

Когда же Квэн с сестрёнкой добрались до нужного дома, картина сильно изменилась. Из-за забора виднелись не кроны деревьев, а различной высоты столбы для отработки ударов мечом, подвешенные мешки, деревянные круги, в которых застряли ножи. Кроме того, оттуда доносились звуки, намекающие на то, что люди, которые находятся за забором, явно не радуются жизни: пыхтение, фырчание, крики боли и отчаяния, и всё вперемешку с лязгом металла и глухими стуками от столкновений стали и дерева.

Квэн сглотнул и, гулко потарабанив ладонью по кованой двери, прокричал:

– Эр-лан! Эр-лан!

Прошла, казалось, целая вечность, перед тем как дверь, наконец, открылась. Подтянутый молодой человек лет двадцати с короткой стрижкой и в мокрой одежде, запыхавшись, глядел на того, кто оторвал его от тренировки.

– Чего тебе? – наконец спросил он.

– Я к Эрлану.

– А она? – кивок на Кэллу.

– Со мной.

Парень ещё какое-то время скептически разглядывал странную парочку, которой явно тут было не место, затем раскрыл дверь шире, впуская непрошеных гостей.

Когда они зашли, молодой воин кивнул в сторону навеса, где сидели трое мужчин – двое бородатых и грузных, третий – отличался как отсутствием волос на лице, так и жилистым телосложением. Разве что ростом вся компания была примерно одинакового.

– Вам туда, – прокомментировал свой жест сопровождавший и отправился в противоположную сторону – там несколько воинов отрабатывали в парах удары мечом сверху и их блокирование, а пятый воспитанник, по-видимому, ждал своего напарника, которым и был открывший дверь парень.

Квэн вначале потоптался на месте, а потом медленно, неуверенно пошёл в указанную сторону. Когда он оказался на таком расстоянии от троицы, что стало можно различить тему, на которую те так живо беседовали, то остановился и ещё больше замялся. Квэну не хотелось перебивать и вообще вмешиваться в разговор взрослых разгневанных мужчин.

– …и уже третий день нет дичи. Говорю же, что-то тут не чисто. Кто-то отпугнул её. Кто-то нездешний, ведь у нас охотники умелые, после них лес продолжает жить. А тут тихо, как у смерти за пазухой, – распинался один из бородачей.

– Да кто у нас в округе может крутиться? Только свои. Был бы какой путник залётный – уже давно показался, – возразил второй грузный мужчина.

– Я поддерживаю Лесового, отец, – ответил третий. – Ему видней, что в лесу творится – он в нём вырос и живёт.

– А, – отмахнулся тот. – Если тебе, Эрлан, нечего делать… – тут только Старший Вольного клана – а в этом Квэн уже не сомневался – заметил юношу и девочку. – А вы кто ещё такие? Что за посторонние? – он яростно оглянулся вокруг, в поисках с кого бы спросить. – Ещё и подслушивают! У нас с лазутчиками разговор простой: сначала десять плетей, а потом допрос. Так, где она? А, вот, – рядом на столе лежал кнут, который он и взял. – Ну что, с кого начнём? – он оскалился, и на его лице проступили шрамы, которых Квэн до этого не заметил. – Давай-ка с тебя, – и рукоять кнута указала на Кэллу.

Глава 15. Закончилась, так и не начавшись

– Сначала поймай, – засмеявшись, крикнула Кэлла и убежала.

– Кэлла, стой! – крикнул вдогонку Квэн, а потом повернулся к грозному мужчине и впопыхах принялся объяснять: – Мы не лазутчики. Мы с Рунного клана, моя бабушка...

– Да знаю я, – отмахнулся рукой Старший и рассмеялся. – Что же я, по-твоему, совсем старый? Не помню, что ли, как выглядит одна из Вдыхающих жизнь, пусть она ещё и не выросла мне даже до бороды? Видел её пару раз. Как и тебя. Мда… давненько я не наведывался за рунами, давненько…

– Но я вас не помню… – задумался Квэн и тут же спохватился: – Извините за мою сестру. Она такая неугомонная.

– Сестра, говоришь… – поглаживая бороду, задумчиво повторил Старший, видимо, вспоминая, кто кому какой родственник в Рунном клане, но, вскоре оставив эту запутанную родословную, вновь махнул рукой, только теперь в сторону убежавшей Кэллы: – А, пусть бегает, где ей вздумается. Далеко не убежит. Выходы со двора всё равно закрыты, и возле них постоянно кто-то ходит. Так что никуда твоя сестра не денется. Может, с кем подружится – у меня у самого внучки есть, пусть и немного старше неё.

– Так значит, ты Квэн? – вступил в разговор Эрлан. – Что-то и я не припомню тебя. Впрочем, ничего странного тут нет. Дела мы ведём с Вдыхающими жизнь и поэтому не замечаем мужчин с вашего клана. Не обижайся.

– Да я привык, – ответил Квэн, а про себя в очередной раз печально вздохнул. Каким бы упорным исследователем и знатоком рун он ни был, ему никогда не стать равным даже сестре в её нынешнем возрасте. И всё из-за дара Вдыхать жизнь. Если бы он только мог…

– Ваша Старшая попросила, чтобы я научил тебя жизни. Только вот незадача – жизни нельзя научить другого. Но жизни можно научиться самому. Ты должен сам уметь делать выводы из всего, что с тобой происходит. И вот тут я постараюсь устроить тебе как можно больше возможностей. Это будет твой личный опыт. Он и поможет тебе жить. Ведь твой замкнутый мирок, ограниченный стенами кланового дома – это не жизнь. Кроме этого много чего есть. Ты понимаешь, о чём я?

Квэн понимал. Он накопил немало опыта, только связан этот опыт был с рунами. А вот с окружающей средой – нет. О чём он и сам догадался после общения с Боней и встречи с его братом. Да, он и правда не знает, что такое настоящая жизнь за родными стенами. Конечно, он выходил на те же Радужные ручьи, или ещё куда, но по сути продолжал быть окутанным невидимыми стенами своего клана.

– И чем мы будем заниматься? – Квэн хотел поскорее начать накапливать этот самый опыт и даже представлял, что через неделю или месяц будет таким же приспособленным к жизни вне своего клана, как пастухи, рыбаки, а может даже, как Вольные.

– На самом деле, выбор настолько богат, что я даже теряюсь. Отец, – Эрлан обратился к Старшему, который продолжал негромко спорить с Лесовым, – с чего посоветуешь начать работать с новеньким? Мы ведь обычно начинаем учить Вольных как нашему искусству, так и пониманию жизни уже с трёх лет. А тут юноша, – он повернулся к Квэну: – Тебе ведь шестнадцать, если я правильно запомнил? – Квэн кивнул, и Эрлан продолжил: – Так вот, у него возраст, с которого мы начинаем молодых брать с собой на задания или испытывать их на прочность, закаляя характер.

– Испытывать на прочность? – переспросил Квэн – ему не понравилось сочетание этих слов, которое как будто недвусмысленно намекало на пытки или что-то сродни им.

– Ничего сложного, – буднично ответил Эрлан. – Например, тебя отводят в лес, в трёх днях ходьбы от деревни, а ты должен с ножом, луком и стрелами выбраться оттуда самостоятельно. Хотел бы попробовать?

– Да как-то не особо, – Квэн даже побледнел, представив, как он бежал бы от разъяренного клыкастого вепря или стаи волков, швыряя в них те самые нож, лук и стрелы, чтобы не мешали нормально махать руками во время бега.

– Так что, отец? – повторил свой вопрос к Старшему Эрлан.

– Что, что. Вот ты взялся – тебе и решать. А вообще… – Старший задумался и, кивнув своим мыслям, предложил: – Ты ведь поддерживаешь Лесового, что в лесу что-то неладное творится. Так? Та-а-ак. Вот и возьми этого парня с собой. Я не думаю, что там будет опасно. А заодно – он хотя бы посмотрит на мир, что окружает его дом. Сегодня, правда, уже поздно – не стоит нервировать Старшую Рунного клана. А вот завтра пусть с тобой прямо с раннего утра и отправляется в лес.

– И я! – непонятно откуда выскочила маленькая партизанка и принялась прыгать на месте, а Квэн уже во второй раз за день удивился прыткости сестрёнки.

– Ха-ха, ты уже здесь, – Старший потянулся к Кэлле погладить её, но та отскочила. – Да у тебя талант подкрадываться – я тебя даже не заметил. Поверь, это о многом говорит. Эх, такой талант пропадает – настоящая разведчица получилась бы. Да что там! Клан Призраков бы тебе позавидовал. Ты ведь слышала о нём?

– Ага! – восхищённо закивала головой Кэлла. – Бабушка иногда рассказывает сказки про них. Моя любимая – как один Призрак залез в замок к очень страшному и злому колдуну и спас девушку, которую тот выкрал из Рунного клана.

Эрлан, услышав историю, подавился водой, которую в это время пил. Его отец засмеялся и постучал сына по спине.

– Да, я тоже слышал эту историю, – сказал Старший, – как и мой сын. А закашлялся он знаешь, почему? – он наклонился к Кэлле и прошептал – хотя, как Квэн, так и Эрлан с Лесовым услышали: – Потому что этой девушкой была твоя бабушка.

– Правда? – Кэлла широко раскрыла глаза, как и рот.

– Да.

– А кем был Призрак – ты тоже знаешь?

– Ты что. Об этом никто не знает. Они ведь Призраки. Значит, ты тоже хочешь в лес? А знаешь, это мысль! – услышав эти слова Старшего, Квэн закатил глаза, поражаясь тому, что, по-видимому, Старшие всех кланов на свете благоволят его сестрёнке-непоседе. – Только сначала спроси у бабушки, хорошо?

Эрлан прочистил горло как можно громче, наверное, намекая на то, что и его тоже следует спросить, но Старший трактовал это так, как ему захотелось:

– Отлично, вот и мой сын уже согласился.

Пил бы Эрлан снова воду, Квэн не удивился бы, если бы он снова поперхнулся – до такой степени на лице Вольного читалось изумление.

– Ладно, старику тоже надо форму иногда поддерживать, так что пойду, разомнусь, – и с этими словами Старший вышел на просторную площадку, которую никто не занимал, и с каждым его взмахом меча у Квэна глаза раскрывались так широко, что казалось, вот-вот выпадут.

– Хм, показушник, – прокомментировал Эрлан. – Но стоит признать, оружие в его руках летает не хуже, чем у меня. Да что там, у него до сих пор есть немало приёмчиков, с помощью которых и меня одолеет.

– А вы меня так научите? – спросил Квэн.

– Для этого надо немало лет. А вообще, всё зависит от твоей бабушки – согласится ли она так долго выделять мне каждый день по одной руне за твоё обучение? Кстати, надо будет за твою сестру тоже руну спросить, если завтра её отпустят с нами. Мда… чувствую себя нянькой, а не воином.

– А можно попробовать? – Квэн указал на меч в ножнах Эрлана.

– Даже не знаю. Ты же завтра не встанешь, если сегодня потренируешься. Давай так: бери вон ту трость, – Эрлан показал на кучу метровых палок, – Лучше две, и пойдём со мной.

Квэн около часа повторял за своим новым наставником самые простейшие атаки: рубящий сверху вниз, колющий с выпадом вперёд, а также блокировки этих двух движений. Причём работали Эрлан со своим учеником в паре и периодически менялись ролями: один атакует – второй блокирует, а потом – наоборот.

Кэлла же за это время успела поиграть и с внучками Старшего, и с ним лично, причём она и её новые подружки так ему мешали, что тот не выдержал и перестал тренироваться. А потом делал вид, что бегает за ними и не может догнать, но это было ложное впечатление. Старик для своего возраста имел отличную физическую форму.

– На сегодня хватит, – заключил Вольный. – Завтра с рассветом я приду к вам. С собой иметь наплечную суму, сушёные фрукты и два бурдюка воды. Мы пойдём не надолго – всего на день, так что вечером уже вернёмся.

– А почему два бурдюка? И сколько фруктов брать? А мясо не надо?

– Два – потому что один тебе, второй – твоей сестре. Или предлагаешь ей нести поклажу? Фруктов бери столько, сколько на вас двоих хватит. Сушёное мясо я возьму на всех. Ещё вопросы?

– Как одеваться?

– Удобно, но руки и ноги должны быть закрыты. У твоей сестры волосы должны быть завязаны в хвост.

Эрлан терпеливо ответил ещё на десяток вопросов, и Квэн с сестрой отправились домой.

Пока они шли, он задумался над тем, что всё прошло не так уж и плохо, как он ожидал после общения с бабушкой и после того, как увидел двор Вольных. У Квэна и в мыслях не было – потому что он не видел на тренировочной площадке мальчишек возраста Кэллы – что его сегодняшние упражнения – вовсе не упражнения, а один из видов игр детей Вольного клана. Даже предстоящий поход, горевший яркими красками в его богатом воображении, казался ему видом активного отдыха, которым занимались Вольные каждый воскресный день.

Следующее утро встретило Квэна лёгкой ломотой во всём теле. Казалось бы, что он там делал с лёгкой палкой – махал ею, да отбивал. Но и этого хватило.

Старшая тоже рано проснулась, чтобы поговорить с Эрланом и убедиться, что пятилетняя девочка действительно не будет обузой в походе. При этом Вольный всё же умудрился договориться с Вдыхающей жизнь ещё об одной бесплатной руне.

Когда разношёрстная компания шла в лес, Квэн, к своему удивлению, встретил Боню. Тот тоже ошарашенно смотрел на него – идти куда-то вместе с одним из самых сильных воинов в деревне – одним этим можно было похвастаться, получив завидные взгляды слушателей.

Квэн кивнул своему «другу одного дня» и обратил внимание, что у того уже всё в порядке с ногой – никакой хромоты не было. Впрочем, если бы было по-другому – Боня не выводил бы стадо овец в поле.

Кэлла не проводила рядом с Эрланом и братом ни минуты. Она постоянно бегала то куда-то вперёд, то в стороны. Что-то выглядывала, куда-то лазила. Но брат не волновался за неё, так как знал, что сестрёнка, какой бы егозой ни была, никогда не сделает что-то себе во вред. Кому-то – запросто. Но не себе.

В лесу ходить оказалось очень интересно. Причём обоим из Рунного клана. Пока Эрлан всматривался в землю, что-то в ней выискивая, Квэн и Кэлла рассматривали никогда не виданную ими растительность и живность. Руками они ничего не трогали – самый главный в их компании сразу сказал, что есть такие растения, от прикосновения к которым можно вскоре умереть, поэтому он, не раздумывая, отрубит им мечом руки.

К полудню оба курдюка в суме Квэна опустели, к тому же юные путешественники так устали, что чуть не валились с ног, словно прошли десятки километров. Что не так уж от правды и отличалось. Но Эрлан не удивился этому. Оно и понятно, полдня проходить – для обычного человека немало. А для тех, кто большую часть времени проводит сидя – тем более. Хотя, что Квэн, что, тем более, Кэлла, несмотря на то, что состояли в Рунном клане, за сутки иногда наматывали далеко не одну тысячу шагов.

Квэн не хотел жаловаться на усталость и ждал этого от сестрицы. Но и та была упёртой. Заметив, как сбавили темп спутники, Эрлан указал на опушку.

– Там домик Лесового. Ещё немного, и мы туда придём. Вы можете остаться там и отдохнуть. Но мне придётся вас покинуть – мы с Лесовым отправимся глубже в лес. Часа три-четыре вы будете без взрослых. Справитесь? – Вольный посмотрел на Квэна.

Тот молча кивнул – говорить не было сил.

Стоило троице дойти до вожделенной приземистой хижины, которая так замаскировалась за бугром, да ещё в окружении деревьев, что и на расстоянии десяти шагов, если на неё в упор смотреть – не заметишь, как Квэн упал на спину в траву, накрывшись тенью дома как покрывалом. Кэлла же забежала в хижину и за каких-то пять минут успела заглянуть в каждый закуток. Впрочем, особых удобств там не было – лишь минимальный набор мебели для жизни в лесу: стол, стул, подстилка из веток вместо кровати, пара полочек с разными травами, да две тонких верёвки с рыбой, натянутых над окном.

Перекусив, Эрлан с Лесовым отправились в лес, а Квэн уснул. Кэлла вскоре последовала примеру брата.

Они ещё не знали, но это был их последний в ближайшие десять дней нормальный сон.

– Быстро вставайте. И тихо, – прошептал Эрлан, расталкивая своих подопечных.

– Что случилось? – встрепенулся Квэн.

– Срочно уходим. Кажется, на нашу деревню сегодня нападут.

Только сейчас Квэн обратил внимание, что лес уже накрыли сумерки – они с сестрой проспали больше, чем три-четыре часа.

Мгновение спустя, уже вчетвером они побежали.

Глава 16. Похороны

Даже хорошие гости на третий день начинают надоедать, а если они не желанные, вызывают раздражение и ещё пытаются то подхалимничать, то наоборот – в открытую выражать презрение, их хочется не просто прибить, а полностью стереть как с лица земли, так и из памяти. Но Гларта терпела своих родственничков изо всех сил.

Когда её бабушка умерла, в ней словно что-то сломалось. Сломалось то, что отвечало за человечность, любовь, добродушие, отзывчивость. Ведь Гларта испытывала эти чувства только к бабушке. Не стало её – не стало и чувств.

Причём изменение в новой Старшей клана Видящих заметили все и сразу – когда она поднялась от бездыханного тела, подняв глаза на собравшихся вокруг. Казалось, словно тень мертвеца завладела лицом Гларты – те же стальные черты, что и у её бабушки, холодный взгляд и то ощущение неясного страха, которое возникало у каждого, кто находился с ней рядом.

– Мне так жаль, – сказала одна.

– Сочувствую, дорогая, – поддержала вторая.

– Ничего, что это моя мать? – не выдержал сын умершей. – А вы задницу лижите этой малолетней выскочке!

– Замолкните! Все! – незримый яд сочился в словах Гларты, и ей повиновались все, даже только что оскорбивший её дядя. – Ты, – она указала на него, – сходи за слугами, пусть они перенесут её в подвал – там прохладнее. Остальные – по своим комнатам. Увижу через минуту кого-то в коридорах – я тут же вышнырну вас и ваши вещички за дверь. Если кого-то что-то не устраивает – я никого не задерживаю, вы знаете, где выход. Похороны послезавтра утром. Разошлись.

Желающих покинуть особняк среди ночи не нашлось.

Гларта, как и остальные, пошла в свою комнату, оставляя за собой мрачный след скорби, которая вырвалась в немом крике, стоило новой главе клана Видящих переступить порог своих покоев. Она соскользнула по двери, утопив своё лицо в ладонях. Так она и просидела до утра.

А ещё через сутки, проведённые без сна, Гларта навеки попрощалась со своей бабушкой. Похоронная церемония, как и полагается, прошла на родовом участке кладбища Видящих.

Все собравшиеся родственники и сама наследница главы клана стояли напротив вырытой ямы с мокрыми лицами. Не потому, что они рыдали. Нет. Глядя на выражения лиц присутствующих можно было заметить лишь пару человек, действительно проникшихся атмосферой смерти и мрака.

Словно зная, что никто не прольёт и слезинки по умершей, небо само взяло на себя эту ношу. Моросил дождь, но никто не прятал головы от него. Если во время похорон сама природа плачет – все молча принимают её скорбь.

Гларта лично принимала участие в закапывании гроба. Все наблюдали, как её суровое лицо при каждом ударе лопаты в землю подёргивалось в презрительной гримасе. Казалось, после того, как Гларта закончит с этим делом, тут же примется с остервенением рубить головы уже полюбившимся ей орудием. Поэтому, чтобы не провоцировать новую главу клана, большинство ушли в дом прежде, чем она закончила работу.

С ней остался лишь Мирт. Причём, взяв лопату, он помогал закапывать яму.

– Ты можешь идти, – холодно сказала Гларта.

Весь испачканный – впрочем, как и она – Мирт сложил ладони на рукояти лопаты и упёрся между пальцами подбородком. Он смотрел на прямоугольный камень, где был искусно изображён Бог Времени в том самом образе, что и любимая статуэтка Гларты.

– Знаешь, а ведь несмотря на то, что мы обладаем даром Видеть, это нисколько не спасает нас от смерти. Да, пару раз убежать от её костлявых лап удастся, но вечно прятаться не получится. В конечном счёте, умрём от старости. Как же, наверное, это неприятно и страшно – видеть, что ты умрёшь… просто так. И ведь сколько вариантов ни смотри – просто твоё тело уже не пригодно для жизни… – он на некоторое время замолчал, а затем спросил: – Ты часто Видишь свою смерть?

Внутренне Гларта удивилась такому неожиданному вопросу, но внешне никак это не показала, оставаясь стоять всё с таким же непроницаемым лицом.

– Не имею такой дурной привычки, – презрение чувствовалось в каждом её слове.

– А я вот каждый день начинаю именно с того, что заглядываю в своё будущее на целый день, – вздохнул Мирт, не обращая внимания на тон и намёки Гларты. – И знаешь, сколько раз я уже Увидел свою смерть?

Она промолчала, понимая, что он и без её вопроса ответит.

– Ни разу, – тут же ответил он. – Хм, даже не знаю, хорошо это или плохо. И даже не могу представить, что я испытаю, когда впервые Увижу свою смерть, – Мирт снова замолк, затем решил завести новую тему: – Что теперь будешь делать? Не думала переехать из этой деревни?

– Руководить кланом, как это делала предыдущая глава. А раз это – дом, в котором я провела вторую половину своей жизни, значит, и жить я буду продолжать в нём. И первое, что я прикажу как глава клана – не задавать мне больше глупых вопросов. А ещё – чтобы я не видела от тебя никаких розыгрышей.

– Почему ты стала такой? – Мирт тяжело вздохнул.

Гларта промолчала. Она поняла вопрос, но отвечать не собиралась.

А вот её молодой родственник решил довести диалог до конца, причём говорил он за обе стороны:

– Какой? А вот такой гадкой. Такой противной и неприятной. Даже бабушка вела себя иначе. Она тоже постоянно грубила, но в её словах всегда была правда. А ты? Ты не бабушка. Тебе до неё далеко. Ты – жалкая пародия на неё. Я вот думаю: ты всегда была такой и притворялась милой, или же ты нормальная в душе, но специально показываешь себя в таком дурном свете? Лучше определись поскорее, кто же ты, и будь той, какая ты есть на самом деле. Ведь даже если ты такая же хрупкая, как недотрога Марта, можно ведь продолжать такой быть, достаточно просто проявлять настойчивость и волю.

Не ожидав такого откровенного монолога, Гларта на какое-то время замолчала. По её лицу было трудно определить, обдумывает ли она ответ, чтобы возразить Мирту, или просто ушла в себя, отрешившись от окружающего мира. Наконец, как будто придя к какому-то решению, она нарушила тишину, которая казалось ещё более гнетущей от мрачной обстановки старого кладбища.

– Для тебя, Мирт, может, всё и просто. Но спорить или оправдываться, тем более перед тобой – я не собираюсь, – всё так же холодно ответила Гларта.

Ей не имело смысла слушать рассуждения Мирта. Она уже давно поняла, как надо вести себя. И пусть он в некоторых вопросах прав, её истинная личина не будет открыта для тех, кто этого не заслуживает. А не заслуживают все её родственники. Разве что та самая Марта ещё каким-то образом не испортилась характером под влиянием своей семейки. Но Гларта была уверена – отец этой бедной и наивной девушки не доволен своей дочерью.

– Что ж… не буду больше вам надоедать, госпожа глава клана, – Мирт поклонился в своей шутовской манере. – Посему, я отчаливаю из вашего гостеприимного дома.

– Не опаздывай на следующую церемонию выбора главы клана. Не забыл, когда это будет?

– Если ты хотела узнать, помню ли я, когда у тебя день рождения, ой, простите, у вас день рождения, не переживайте, я не забыл. До этого величайшего события ещё больше полугода. Так что ещё успеете по мне соскучиться, – он натянул на лицо любезную улыбку и побрёл в дом.

Когда Мирт ушёл, Гларта присела возле надгробного камня и погладила по контуру изображение Врарта, потом имя бабушки, её даты рождения и смерти, а в конце – её посмертную фразу:

«Видения могут быть не тем, чем кажутся. Не торопись делать выводы».

– Твой последний урок, бабушка, – прошептала Гларта своим настоящим мягким голосом. Он уже казался ей чужим.

Гости не заставили себя просить дважды. Когда Гларта вернулась к парадному входу особняка, половина родственников уже стояли там с вещами, общались, смеялись, мужчины курили табак, женщины укрывались накидкой от моросящего дождя.

Завидев Гларту, каждый подошёл к ней с далеко не приветливым видом, чтобы попрощаться, как и следовало по вековой традиции, отвесив церемониальный поклон, а затем разошлись в разные стороны. Кто решил добираться до дома пешком, кто – на повозке, а кто и вовсе верхом на лошадях.

Когда за дождливыми кулисами скрылся последний гость, на Гларту в один миг навалилась усталость, накопившаяся за то время, пока она не спала и с головой была погружена в похороны.

Приняв ванну, новая глава клана позволила себе окончательно расслабиться, и стоило ей прилечь на перину и укрыться ещё прохладным, но приятным на ощупь летним покрывалом, как она тут же уснула.

Если бы Гларта знала, что увидит во сне – явно бы сопротивлялась ему всеми силами. Но это случилось. И когда в холодном поту ей удалось вырваться из мира грёз, она сразу же вспомнила размышления Мирта о том, что бы он испытал, увидь он свою смерть. Сейчас бы она с удовольствием поделилась с ним своим первым опытом.

Глава 17. Вещий сон

Всё было как наяву. Гларта впервые Видела во время сна. Она слышала, что такое иногда случается, но сама столкнулась впервые. То ли её подсознание, впечатлённое рассказом Мирта, решило сыграть с ней шутку, то ли это был знак свыше – Гларта не знала. Но это уже было не так важно.

Обычно, когда Видящий начинает использовать свой дар, перед его мысленным взором проносятся десятки, а у кого-то и сотни вариаций будущего. Тогда он, Видящий, ищет тот вариант, который его больше всего устраивает, и следует тому пути.

Во сне же не Гларта управляла даром, а словно дар сам показывал ей одну единственную линию будущего. Точнее – две. И проматывал их друг за другом снова и снова. Несколько раз Гларта ощущала, как её убивают. И несколько раз от её руки умирала её убийца.

Гларта проснулась, когда уже начало светать, но солнце ещё не выглянуло из-за горизонта. Даже с этим расчётом она проспала весь день, вечер и ночь, поэтому, не задумываясь о том, чтобы погрузиться обратно в объятия перины, быстро оделась и поспешила к свежей могиле – поговорить с бабушкой. Точнее, рассказать о своём сне.

За то время, пока Гларта спала, слуги уже успели выполнить её указание – в паре шагов от надгробного камня стояла небольшая лавочка на два места со спинкой. Её ещё не покрасили, поэтому накрыли мягкой тканью, если вдруг хозяйка дома решит сюда прийти до завершения работы.

Стоило Гларте сесть на удобную лавочку, как она ощутила состояние покоя, разливающееся по всему телу. Кладбище порой дарило умиротворение не только мёртвым, но и живым – об этом лишь сейчас задумалась новоиспечённая глава клана. Раньше она приходила на могилы своих родителей – в дни их рождения и смерти – но никогда не обращала внимания на тишину вокруг. А тут обратила. Потому что это место стало ей будто родным.

– Бабушка, ты же знаешь, как я не люблю заглядывать в будущее людей и искать их смерть? И, представляешь, сегодня мне приснилось именно такое Видение. Только оно касалось не кого-то, а лично меня. Но, бабушка… Может, это просто сон? Просто кошмар? Из-за пережитого?

Гларта скользнула глазами по той самой надписи, и уже в который раз прочитала её мысленно. Причём голос, который глава клана слышала в голове, принадлежал не ей, а бабушке: «Видения могут быть не тем, чем кажутся. Не торопись делать выводы». Казалось, она прямо сейчас с ней разговаривает.

– Ты права, бабушка. Не стоит торопиться. Лучше проверить видение, будучи в сознании. Да хоть прямо сейчас.

И Гларта, опершись о спинку лавочки, погрузилась в будущее. Промелькнул один десяток вариантов, второй… позади осталось уже полторы сотни, но она так и не смогла добраться до того момента, когда проливалась кровь – её или убийцы.

– Странно… Я не Вижу. Может, это и правда только сон?

И снова она взглянула на фразу, запечатлённую в камне.

– Да я и не тороплюсь, бабушка, – Гларта чуть ли не физически ощущала присутствие близкого ей человека. Умершего человека.

В десятке шагов от могилы, прямо напротив лавочки, где сидела Гларта, росла акация. Старая, скрюченная, наполовину засохшая. Подул лёгкий ветерок. Жирная серая ворона с силой оттолкнулась от сухой ветки, на которой сидела, да так, что та не выдержала веса птицы и разломалась на несколько кусков, которые приземлились на чью-то надгробную каменную плиту. Виновница лишь лениво взмахнула крыльями и ворчливо каркнула.

Гларту передёрнуло. Не от страха – его она не ощущала. Нет. От резкого шума, который устроила нарушительница кладбищенского покоя.

– Да чтоб тебя, – глава клана посмотрела в след улетающей вороны и заглянула в её будущее. Гларта Увидела, как ту буквально через несколько дней до смерти заклюёт ястреб.

Никакого отвращения. Да, смотреть было неприятно, но не так, как раньше. Но ведь это смерть птицы. А что же до людей?

Гларта понимала, что рано утром мало кто выходит из дома, но это касалось лишь обитателей особняка, в котором она прожила десять лет. А вот местные жители уже шли на работу, поэтому ей не составило труда неподалёку от кладбища найти взглядом спешащего человека.

Она применила свой дар и Увидела. Увидела, что он выпекает хлеб, у него есть семья, две дочери, с которыми он любит играть. Гларта заглянула дальше и Увидела не так уж и много вариаций будущего у обычного человека, так как его жизнь всегда текла в одном русле судьбы и почти никуда не сворачивала под влиянием случайных внешних факторов. Пройдёт ещё тридцать восемь лет, прежде чем этого бедолагу прямо на работе насмерть придавит расшатавшийся тяжёлый шкаф, забитый различной утварью и бочонками с мукой.

– Постой, пекарь, – её голос звучал властно, но в нём не было надменности или презрения, которое можно было услышать при обращении к родственникам. Она сама не поняла, как поддалась импульсу защитить этого человека.

Услышав голос, мужчина остановился, и Гларта подошла к нему. Деревня была небольшой, и каждый живущий в ней знал в лицо тех, кто обитал в особняке под скалой.

– Госпожа Видящая? – его глаза округлились, и он поклонился. – Мои соболезнования вашей утрате.

– Как тебя зовут?

– Ордус, госпожа. Чем могу быть вам полезен?

– Ничем. Просто хотела тебе сказать, чтобы ты следил за шкафом, что находится в твоей пекарне. Иначе придёт день, и он убьет тебя. Будь осторожен.

– Убьёт?.. – он опешил, а потом его понесло: – То есть, я скоро умру? Но когда? А как же моя семья? Как же дети? Они останутся без отца. Бедная жена… – испуг так завладел им, что у него затряслись руки. То, что сказанное Видящей могло быть шуткой – об этом он даже не подумал. Все вокруг знали, что хозяева особняка никогда не лгут.

– Успокойся, Ордус. Живи, как жил. И если будешь следить за тем самым шкафом, проживёшь ещё… – она решила убедиться в своих словах и снова заглянула в будущее пекаря, к своему удивлению отчётливо увидев, как уже через год он сопьется от того, что только и будет думать о своей смерти. Его жена не выдержит и уйдёт к своим родителям, забрав дочерей и оставив мужа утопать в своих мрачных догадках. А ещё через полгода он замёрзнет, лёжа в сугробе возле своего сарая.

– Сколько? Сколько я ещё проживу? – в нетерпении переспросил пекарь, уже забыв о правилах приличия при обращении к Видящим.

– Значит, так, – глава клана не выказала растерянности, овладевшей ею. – Запоминай, что я тебе скажу. Нарушишь хоть одно из правил, умрёшь мучительно и скоро. Будешь соблюдать их – проживёшь долгую и счастливую жизнь. Первое – следи за шкафом, как я тебе уже и сказала. Второе – не пей хмельное. Исключение – праздники, и не больше трёх глотков. Третье – как можно меньше думай о смерти. Иначе это убьёт тебя куда быстрее, чем что либо другое. Смерть неизбежна, и она всех нас достанет, как бы рьяно мы не пытались от неё убежать, – Гларта вспомнила слова Мирта – ведь именно он об этом рассуждал ещё недавно. – Я не скажу, когда ты умрёшь, если будешь соблюдать эти правила. Поверь, это случится в глубокой старости. А вот если нарушишь их, я сейчас в подробностях опишу, что с тобой случится…

И она рассказала. На её глазах пекарь побледнел, а потом, поблагодарив, чуть ли не бегом исчез с поля зрения. Но она успела в третий раз взглянуть в его будущее… и вынесла несколько уроков.

Первый: если не спрашивают о смерти – не говори о ней. Теперь пекарь проживёт на год меньше, чем в первом видении. А умрёт от того, что сердце не выдержит жить в страхе. Да и вся его жизнь уже не будет прежней. Он превратится в замкнутого человека, который, пусть и не навредит никому, но и не поделится тем душевным теплом, которое от него исходило раньше. До того злополучного момента, как Гларта рассказала ему об увиденном.

Второй: надо быть аккуратнее с теми знаниями, которыми делишься с человеком. Не надо сразу говорить всё в лоб, как это сделала она. Вначале лучше проверить те вариации будущего, где она уже рассказала о том, что произойдёт с человеком.

Третий: Гларта больше не испытывала страха смерти. Да, надо попрактиковаться в общении на эту деликатную тему, но она переосмыслила своё отношение к этому.

Чувствовала себя молодая Видящая жутко. Осознание того, что она только что испортила – даже сломала – жизнь случайному прохожему человеку, угнетало её сильнее, чем ночной кошмар. О чём она и поделилась с бабушкой, снова присев у её могилы.

А потом отправилась в свой особняк.

Гларта начинала понимать, почему характер её бабушки по отношению ко всем, кроме неё, был таким скверным. Если у неё, Гларты, даже после первого опыта предсказания смерти стало так гадко на душе, что же тогда говорить о бабушке? Человеке, который тысячи раз рассказывал желающим о том, как и когда они умрут? Хочешь или нет, а настроение всегда будет мрачным после таких бесед, в чём Гларта уже убедилась.

Вместе с тем, она понимала, что именно такие разговоры приносят Видящим наибольший доход. А чтобы ей прокормить себя, да ещё содержать такой большой дом с прислугой, необходимы средства, которых не соберёшь от прогнозов погоды, урожая и других менее щекотливых вопросов, чем смерть, убийство и жизнь. Но о последнем мало кто приходил узнавать – к беременности и родам в деревне относились как к чему-то обычному, повседневному. И даже если роды протекали плачевно, люди горевали недолго – природа брала своё, и они не оставляли надежду.

Звоном колокола, призывающего всех жителей деревни собраться в огромном храме, где почитали бога Времени, слуга уведомил об очередной встрече с главой клана Видящих, только в этот раз – с новой.

Гларта объявила, что похороны уже прошли, и она готова принимать желающих узнать своё будущее. Перечислила все свои услуги, включая предсказание смерти, а также упомянула, что готова рассмотреть и другие предложения об использовании своего дара. В общем, всё, чем занималась её бабушка, теперь было в её распоряжении.

Народ расспрашивать или уточнять ничего не стал. Все спешили по своим делам, да и не любил люд распространяться о личном при посторонних.

В этот день в особняк Видящих никто не пришёл. Как и на следующий. Чего нельзя было сказать о ночных кошмарах. Стоило Гларте уснуть, как она проживала вновь и вновь два события подряд: она убивает незнакомую девушку, потом девушка убивает её. И в первом, и во втором варианте – ситуация идентичная, вплоть до способа убийства и положения тел, только роли разные. Разве что места убийства разные.

Сны продолжались на протяжении ещё трёх дней, пока глава клана не отбросила свои эмоции и не принялась пристально вглядываться в подробности происходящего. Как только она это сделала, границы временного интервала стали расширяться вместе с обзором. Теперь Гларта Видела куда больше.

Ночь. Горящие дома. Бегающие люди…

Причём, когда первое видение поддалось раскрытию происходящего, второе наоборот – потеряло длительность и краски. В итоге осталась лишь одна картина, остановившая время на самом интересном месте и запечатлевшая всего три объекта внимания, отбросив даже фон, превратив всё вокруг в тьму: незнакомая девушка, находящаяся за спиной Гларты, сама Видящая, стоявшая на коленях, и необычный длинный нож, перерезающий ей горло.

Что ещё отличало первую часть вещего сна от простого видения, так это появление возможности не просто смотреть, но и слышать.

Сначала Гларту окружал непонятный набор звуков. Терпеливо вслушиваясь в очередное повторение видения, она разобрала из громкого шума бойни, в центре которой находилась, слова старого воина. Он, стоя на коленях перед Глартой, с рассеченной бровью, разбитым носом и гневом в глазах, кричал ей:

– О чём ты? И, вообще, кто ты? Зачем вырезаешь всю деревню? Чем тебе не угодил Рунный клан?

Глава 18. Последний завет Видящей

Гларта очнулась. Она часто дышала, растерянно оглядываясь по сторонам.

Дом... Знакомые, привычные детали обстановки покоев Видящей заслонили картину бойни, вид разбросанных повсюду трупов и пропитавшейся кровью травы. Снова этот сон, и снова среди дымящихся развалин властвует смерть. Властвует по её воле.

Когда, когда закончится это мучение?... Это ужасно, тошно. Это невыносимо. Сотни людей – незнакомых, невинных людей умрут. Они умирают каждую ночь на её глазах, и это продолжается снова и снова.

Третий день, четвёртый... Сколько прошло с тех пор, как она спала, не просыпаясь каждые пятнадцать минут, словно вырвавшись из тёмной, вязкой бездны, которая затягивала её как болото? Кошмарные ночи сменялись днями, в которых сознание Гларты заволакивал туман, и она, как неприкаянный призрак, бродила по коридорам своего особняка, никого и ничего не замечая. Слуги – те немногие люди, которые делили с ней крышу над головой, бросали на Видящую обеспокоенные взгляды, но тут же отводили глаза, опасаясь сурового нрава своей молодой хозяйки.

Были моменты, когда сон и явь становились неразличимы; их грани стирались, и тогда нельзя было понять, что на самом деле реально. Однажды, спускаясь по старинной деревянной лестнице в холл, Гларта вдруг увидела внизу распростёртое тело. Голова была повёрнута в сторону, и лица было не разглядеть. Откуда-то слышался крик, полный боли и страдания, а из-под лестницы поднимался чёрный, клубящийся дым. Сжимая перила побелевшими от усилия пальцами, Видящая смотрела вниз, на лежавшего человека, пытаясь разглядеть черты. Вдруг, шевельнувшись, тот приподнялся, и она узнала старого воина, который говорил с ней во снах. Он смотрел прямо на неё, и устремлённый сквозь облака дыма взгляд словно приковывал Гларту к себе, лишая воли. Старик что-то говорил, но слов было не разобрать. В отчаянии рванувшись вперёд, Видящая споткнулась и чуть было не полетела кубарем с лестницы, в последний момент успев ухватиться за резную раму одного из фамильных портретов, развешанных на стене напротив перил. Край рамы резко сдвинулся вниз, но крепление выдержало вес, и Гларта, переводя дыхание, опустилась без сил на ступени. Спустя какое-то время она осознала, что больше не слышит криков; не было запаха дыма, всё вокруг будто замерло. Медленно поднявшись, она подошла к перилам и заглянула вниз. Там ничего не было, и лишь отбрасываемые в тусклом свете свечей тени лежали на полу.

Кошмар или морок, плоды измотанного сознания...

Довольно.

Пришло время положить этому конец, иначе вскоре её охватит безумие.

Или смерть.

Осознание того, что перед ней встал выбор: убить или быть убитой, окончательно согнало остатки кошмарного вещего сна.

В том кошмарном видении по её приказу была уничтожена целая деревня. Но это немыслимо... Лишь один человек для неё опасен – та девушка со странными глазами. Во втором варианте это видно явно, так зачем же убивать остальных?

Нужно было собраться. Всё как следует обдумать, но это как раз было трудно. Мысли путались, словно спотыкаясь одна об другую, Видящая то и дело теряла нить рассуждений. Подойдя к окну, она распахнула потемневшие от времени деревянные ставни и, закрыв глаза, вдохнула свежий утренний воздух.

Один вдох, другой... Да, вот так уже лучше. Оставив окно открытым, она подошла к столу. Сегодня, сейчас, она не просто девушка с разгулявшейся фантазией. Она – Гларта, глава клана Видящих. А значит, пришло время отбросить эмоции. Следовало обдумать всё по порядку, с самого начала.

Гларта размышляла над первой частью сказанного старым воином. Но стоило ей задуматься над второй, как вопросы начали отпадать сами собой.

Рунный клан. Она никогда не видела тех, о ком бабушка отзывалась как о предателях. Она говорила не только про этот клан, но и про остальные, во главе которых всегда стоят Вдыхающие жизнь. Они – потомки девяти женщин, получивших в награду за предательство своих богов особый дар, что передаётся только по женской линии.

Гларта считала такие истории частью религиозного воспитания, призванного служить главной цели – чтобы Видящие чтили только Врарта. Но других богов она и не знала, к тому же её умение Видеть – дар именно Врарта, что передаётся всем членам семьи, ставшей кланом. Кланом, представители которого расползлись большей частью за горы, у подножья которых обосновалась деревушка, где и жила Гларта.

Бабушка рассказывала, что селения потомков тех самых предательниц находятся за Великолесьем, раскинувшимся перед деревней. Если собрать все деревья этого леса – появится вторая гора, по величине не уступающая Клыкам – так местные жители прозвали природные каменные стены-массивы, нависшие над их селением, словно нижняя челюсть гигантского, размером с небо, волка.

И если в Клыках были проходы на ту сторону, где расположились другие деревни и города, в которых обосновалось большинство Видящих, то через Великолесье никто не ходил. В нём, как и в обычном лесу, порой пропадали люди – заблудившиеся охотники и грибники. Но пересечь Великолесье – это как найти новые земли за бескрайним океаном, омывавшим прибрежные города и посёлки, где жили некоторые из Видящих.

Также к океану можно было выйти, если отправиться вдоль леса и гор. Как раз по пути, через три-четыре часа, встретится та самая деревня, в которой Гларта родилась и прожила до смерти родителей. Именно оттуда они все вместе и вышли в тот злополучный день.

Гларта вновь вернулась мыслями к Рунному клану. О том, как преодолеть Великолесье, она решила подумать позже. А пока что нужно было определиться с планом действий.

Гларте надо убить одного человека. И если она, пусть и непонятно каким образом, смогла бы проникнуть в дом клана, найти свою убийцу и сама зарезать её, как показано во второй версии сна, тогда возникала вероятность мести. Гларта бы мстила, если бы её близкого человека убили. Но бабушка уже умерла, а значит – ей уже не за кого мстить.

Можно было нанять кого-то, но этот вариант Видящая отбросила сразу – наёмника могли схватить, и тогда всё привело бы к тому же результату.

Уничтожить весь клан – не исключено, что за него или кого-то, кто входит в него, будут мстить деревенские. Правда, они особой угрозы не представляли, но вдруг у кого-то из новорождённых обычных жителей проявится дар – мало ли кто из Рунного клана нагулял. Вырастет ребёнок, и отомстит её, Гларты, потомкам. Да и судя по виду старого воина, в деревне не только обычный люд живёт.

Как и учила бабушка, Гларта постаралась хладнокровно размышлять о вариациях будущего. И ей показалось, что у неё это получилось.

Глава клана, по сложившейся привычке, отправилась на кладбище. Лавочку у могилы уже обшили мягким материалом, из которого состояла перина, и сделали небольшой навес, чтобы, если пойдёт дождь, Гларта оставалась сухой, как и её любимое место.

– Доброе утро, бабушка. И снова я пришла поговорить с тобой. Надеюсь, я тебе ещё не надоела? Знаешь, у меня сегодня получилось пусть и не увидеть другие варианты своего будущего, что показывает сновидение, зато хоть как-то повлиять на него. Раздвинуть рамки. Я даже слышу, что говорят в будущем, представляешь? – Гларта вновь почувствовала себя любимой внучкой, казалось, это так давно было, а ведь прошло всего около недели. – Да… мой восторг тут не уместен, – она поникла. – Как жаль, что ты не можешь рассказать мне про эти вещие сны. Случалось ли с тобой такое? Как ими управлять? Как трактовать? Мне далеко не всё понятно. Если вторая часть сна застыла, значит ли это, что я правильно трактую первую? А раз так, неужели мне и правда придётся превратить ту деревню в руины? Неужели нет другого выбора? Кроме моей смерти? Неужели та девушка, что из Рунного клана, сама появится в моём доме и убьёт меня? Но за что?.. Бабушка, что же мне делать?

Но, как всегда, в ответ Гларта услышала лишь тишину. Откуда-то доносились голоса птиц, но в них не было никаких знаков, намёков. Рядом не было ворон. Не было ветра. Упавших веток. Не было любимой бабушки, которая всегда находила ответы.

Она посидела ещё немного, но в этот раз, не ощутив приятное состояние, которое бывает после того, как выговоришься, решила полистать книги на полках в покоях бабушки. Гларта специально оставила всё на своих местах. Слуги лишь вытирали пыль в этой комнате и больше ничего в ней не делали.

После поисков во всех закутках, а не только на книжных полках, молодая Видящая ничего, что указывало бы на описание вещих снов, не нашла.

Тогда она решила действовать старым проверенным способом – методом проб и ошибок. Да, такой подход может занять немало времени, но другого выбора не нашлось. А значит, настала пора готовиться ко сну. Через несколько часов слуги, сходив по указанию Гларты к лекарю за сонными травами, приготовили ей отвар. Вскоре она уснула.

И началась тренировка. Именно так Гларта решила воспринимать это, пробуя расширить своё влияние на вещий сон.

По факту, она продолжала делать всё то же самое, что и в прошлый раз. Так, с каждым новым прокручиванием первой части сна, видение удлинялось на пару секунд, а обзор становился шире. Если бы Гларта могла сравнить свои ощущения, она бы вспомнила случай из детства, когда пыталась открыть дверь шире, а Мирт, стоя с другой стороны, сопротивлялся ей.

Тем не менее, у неё выходило приоткрывать дверь будущего с каждой попыткой на фалангу шире. Она могла осмотреть место действия с разных сторон, а звуки приобрели такую же чёткость, как в реальности.

Гларта спала по четырнадцать часов на протяжении трёх дней. Каждый раз она просыпалась в мокрой от пота постели. Ела, как оголодавшая волчица. Но была довольна проделанной работой.

Она сумела очень далеко продвинуться в своём вещем сне. Начиная от того момента, когда выйдет в путь, чтобы убить потенциальную убийцу – видя, кого возьмёт в отряд и куда идти по Великолесью – и заканчивая рассветом, который встретит уже не Рунная деревня, а догорающие руины.

К этому времени Гларта уже знала, какой из вариантов будущего воплотится. Ведь по сути это был выбор между жизнью и смертью. И она выбирала жизнь.

Да, сгинет целая деревня. Но разве кто другой пожертвовал бы своей жизнью ради незнакомцев? Пусть их и сотни или тысячи. К тому же Гларта не собиралась лично убивать всех жителей. От её руки умрёт лишь одна. И глава клана уже знала кое-что о ней: кто такая, как проживёт последние свои минуты, а также – как её зовут.

Гларта пыталась заглянуть в будущее этой девушки, узнать больше, увидеть, чем она будет заниматься завтра, послезавтра. Но что во сне, что на наяву, ничего так и не получилось.

Видение должно исполниться, сбыться. И тогда прекратятся кошмары. Тогда она станет свободной.

На следующее утро был отправлен гонец. А спустя неделю в деревню Видящей из ближайшего города за Клыками прибыла команда наёмников численностью в сотню голов.

Гларте даже не пришлось торговаться с ними. Она сразу предложила: всё, что награбят в Рунной деревне – будет их, она же платит половину того, сколько они обычно берут за наём. А также глава клана готова предсказать главарю всё, что он пожелает. На том и сошлись.

– Ну что, бабушка, – Гларта сидела на лавочке, одетая по-походному, – не скоро я наведаюсь к тебе. Десять дней туда и столько же обратно. Мда, обратно дороги нет. Надеюсь, я совершаю не большую ошибку? Что скажешь?

«Видения могут быть не тем, чем кажутся. Не торопись делать выводы»

Каждый раз, когда она читала эту фразу, у Гларты появлялись сомнения. Вдруг всё-таки поторопилась? Вдруг и правда то, что она видит – это не то, чем кажется? Но ведь куда ещё яснее? Или она, или её.

В этот раз сомнения звучали тише. А вскоре и вовсе затихли, превратившись в далёкое эхо. А потом и оно пропало.

– Я тебя услышала, бабушка, – Гларта наклонилась и дотронулась до надписи, а затем подняла голову в сторону Великолесья и твёрдо заявила: – Жди меня, Рунэлла. Я уже иду за тобой.

Глава 19. Гибель Рунной деревни

Когда Квэн, Кэлла, Эрлан и Лесовой вынырнули из гущи леса, они поняли, что опоздали. Каждый второй дом в деревне полыхал огнём, который жадно перекидывался на ближайшие деревья и пожирал их своей красно-жёлтой пастью, не разбирая, сухие они или нет.

Эрлан, оставив детей с Лесовым на улице, опрометью кинулся к дому своего клана, но никого там не нашёл: ни мужчин, ни женщин. Тогда он вернулся к своим спутникам, и они все вместе помчались к родному дому Квэна и Кэллы.

И вот на полпути к территории Рунного клана впервые попались люди. Мёртвые люди. Сначала тела лежали на довольно далёком расстоянии друг от друга, но чем ближе становился дом Квэна и Кэллы, тем больше они видели мертвецов. И живых людей. Бегающих и кричащих, рыдающих и грязных.

Впервые встретились знакомые лица. К Эрлану подбежал тот самый юноша, что открывал дверь Квэну, когда тот пришёл в клан Вольных на своё обучение.

– Вы в порядке? – стараясь не выдавать беспокойства, парень оглядел Эрлана. – Это хорошо.

– Где все? Что случилось? Какая обстановка в деревне? – Эрлан сразу перешёл к делу.

– Всех женщин и детей из нашего клана мы перевели в другую часть деревни. Мужчин Старший поделил на три части. Первая – самая молодая – прикрывает отступающих. Я в ней и бежал к Старшему сообщить, что наши женщины и дети удачно отступили. Вторая часть – помогает остальным жителям справиться с напавшими и отойти на безопасное расстояние от деревни. Третья часть – самые опытные воины вместе с вашим отцом – помчались помогать Рунному клану. Но… – тут юноша замялся.

– Говори, что случилось?

– Многие погибли: и Вольных, и из Рунного клана. Ваш отец ещё держится, вместе с тремя воинами, но напавших куда больше. Их десятки.

– Понял. Беги к своему отряду и продолжай выполнять указания Старшего. Не будем терять времени. И возьми с собой Квэна с Кэллой.

– Нет, я пойду с вами, – возразил Квэн и, недолго думая, добавил: – И Кэлла.

– Исключено, – отрезал Эрлан.

Квэн схватил сестрёнку и кинулся в сторону, крикнув:

– Тогда без вас.

– Ты куда, – только было дёрнулся Эрлан, как в юношу, что стоял рядом с ним, попала стрела. Прямо в грудь. Лесового настигла та же участь.

Опытный воин за одно мгновенье уловил безжизненный взгляд юного соклановца и, определив направление стрелы, развернулся, вскидывая руку, в которой уже лежал метательный нож – один из многих, спрятанных во внутренней части рукава.

Бросок. Вражеский лучник, держащийся за окровавленную рану в груди – приблизительно в том же месте, куда и сам угодил стрелой юноше – упал на спину.

Вольный также увидел и второго лучника, который готовился вновь выстрелить, но Эрлан не дал ему такой возможности. Второй метательный нож забрал жизнь врага.

Эрлан закрыл глаза своему мёртвому родственнику, убрал его с дороги и побежал, не забывая оглядываться по сторонам, на помощь отцу. Вольный не стал тратить время на поиски Квэна с сестрой, понимая, что те ушли туда же, куда направлялся и он. Только его путь будет короче и менее безопасный, чем у них.

Эрлан встретил много соклановцев и противников, пока не оказался у двери, ведущей во двор Рунного клана. И если из Вольных не попался ни один живой, что только сильнее вызывало в Эрлане гнев и боль, то враги прекрасно поживали. Пока не встречали холодное лезвие опытного воина.

Эрлан не был дураком и заходить через дверь не стал. Он пробрался во двор через сад Рунного клана, скрываясь под листвой и тенью фруктовых деревьев.

Удар.

Беспамятство.

***

– А, вот и ещё один, – прокомментировала Гларта, как только рядом со старым воином, стоявшим на коленях спиной к Видящей, как и трое Вдыхающих жизнь, наёмники бросили Эрлана. – Это ведь твой сын, Старший?

– Эрлан? – позвал Старший Вольного клана. Как опытный воин, он не проявлял эмоций, особенно при врагах. Поэтому так же спокойно, но твёрдо спросил: – Эрлан, ты как?

– Он живой. Пока, – Гларта ходила вдоль ряда из спин Вдыхающих жизнь. – Что ж, скоро он очнётся, и мы начнём нашу бессмысленную беседу. Хотя… Как раз она ведь меня сюда и привела.

– О чём ты? И вообще – кто ты? Зачем вырезаешь всю деревню? Чем тебе не угодил Рунный клан?

– Я – Видящая, – Гларта говорила слово в слово, как было в её вещем сне. – Есть такой клан – клан Видящих. Но вы, скорее всего, не слышали о нас. Это и понятно – мы живём далеко отсюда.

– Тем более мне не понятно, зачем убивать кого-то из нашей деревни.

– Всё дело в ней, – Гларта остановилась возле одной из Вдыхающих жизнь и приставила лезвие ножа к её горлу. – Рунэлла – какое красивое имя.

Молодая Вдыхающая жизнь застыла, боясь шевельнуться, но её грудь всё быстрее поднималась и опускалась, а глаза метались из стороны в сторону, словно в поисках чего-то.

– Причём тут она? – продолжал допытываться старый воин.

– Если тебе нужен кто-то из нашего клана – я перед тобой, – подала голос Старшая Рунного клана.

– Нет. Мне нужна именно Рунэлла. Точнее, её жизнь. Но, – Гларта вздохнула, – придётся убить всех вас.

– Ты можешь объяснить, зачем она тебе? – старый воин всё пытался заговорить зубы сумасшедшей собеседнице, но Видящая это и так понимала. Тем не менее, она следовала своему Видению.

– Всё просто: или она меня убьёт в будущем, или я её сейчас.

– И с чего ты взяла…

– Оттуда, откуда и узнала её имя, ваш клан, даже то, где найти тебя и твоего сына, который притворяется, что ещё без сознания, хотя слушает нас с самого начала нашего разговора. Я ведь Видящая.

– Бедная девочка. Ты ведь ещё совсем молодая, – снова заговорила Старшая, – и собираешься убить всех в деревне? Кто же тебя так обидел, что ты в столь юном возрасте уже такая жестокая?

Видящая жёстко сказала:

– Не стоит пытаться меня понять. – Эрлан уже не притворялся спящим, и его поставили на колени двое наёмников. – Ну что ж, а вот и знак к моему действию, – только Гларта договорила это, как тут же перерезала горло Рунэлле.

***

Квэн прикрыл глаза сестрёнке, но та всё равно успела увидеть убийство.

– Тише, Кэлла, нас могут услышать, – он прижал её к себе.

Они находились на втором этаже дома – в покоях их бабушки. Брат с сестрой, скрываясь в тени, сумели незаметно пробраться мимо десятка наёмников, снующих по двору.

К счастью Квэна, та сторона дома, где они с Кэллой находились, ещё не успела наполниться дымом, поэтому юноша и решил проведать Старшую – вдруг она ещё была там. Отца с матерью он уже не искал – заприметив их тела, лежавшие в дальнем углу между сараем и забором, Квэн шепнул сестре, что в той стороне враг, поэтому она должна отвернуться и не светить своим личиком, чтобы не привлекать внимание. Такое объяснение подействовало.

Сам Квэн хоть и редко встречался с родителями - те были рядовыми членами своего клана, не имели дара и даже таланта к рисованию, а потому не жили в доме Вдыхающих - но всё же ему было нелегко видеть их смерть.

Когда брат с сестрёнкой оказались в комнате Старшей, Кэлла тут же бросилась к окну и шёпотом позвала брата. В немом исступлении они наблюдали за тем, что происходило во дворе до того мгновения, как их молодую тётю прирезала черноволосая красивая девушка – на вид ровесница Рунэллы.

– Идём. Только тихо, – продержав сестру прижатой к себе до тех пор, пока она не перестала рыдать, Квэн взял её за руку и подвёл к стене с ковром.

Открыв потайную нишу, юноша взял с полки замотанную в ткань книгу, рунный гримуар и пять случайных тетрадей, которые вели когда-то Вдыхающие жизнь. Ноша оказалась немного неудобной, да и весила немало, поэтому Квэн спустился по уже задымлённым коридорам на кухню – взял суму, сложил всё съедобное, что попалось под руку, и вновь поднялся к сестре.

– Послушай, Кэлла, – уместив в свою поклажу продукты с тетрадями и книгами, да так, что гримуар выглядывал за края сумы, Квэн присел на четвереньки перед сестрой, – больше нам оставаться здесь нельзя. Сейчас мы вместе спустимся вниз, как только почуешь дым…

– Я уже его чувствую.

– Хорошо. Значит, перед тем, как я открою дверь, ты задержи дыхание и мы быстро, но без шума спустимся к двери, что ведёт на задний двор. А потом мы будем выбираться так же, как и пришли сюда.

– А как же остальные? Мама, папа, бабушка?

– Я надеюсь, что им удалось выбраться, и мы встретим их за деревней.

– Но ведь бабушка ещё там, – Кэлла указала пальцем в окно.

– Мы ей сейчас ничем не сможем помочь. Всё, время не ждёт, уже стало тяжело дышать. Давай на «три» задерживаем дыхание и спускаемся вниз, – Квэн закинул суму на плечо. – Раз, два, три.

В доме врагов не оказалось, поэтому брата с сестрой никто не задержал, и они сумели быстро выскочить во двор.

– Стоять, – раздалось за их спинами, когда они пробежали всего несколько шагов от дома.

Квэн остановился, и человек, которому принадлежал голос, потянулся к нему, но Кэлла не замешкалась – она развернулась и прыгнула на ногу не ожидавшего такого отпора врага.

– Побежали, – сестрёнка удивила Квэна, взяв на себя инициативу и не растерявшись в такой ситуации.

Когда Кэлла дёрнула брата за руку, он почувствовал, как враг ухватил его за суму, но та вскоре ударилась о спину Квэна, и они с сестрой побежали.

Вскоре страх подстегнул его оглянуться – мужчина не гнался за ними, он стоял и разглядывал что-то, какую-то вещь, что держал в руках. В тот же миг Квэн понял, что это была книга – и человек рассматривал её с таким вниманием, словно та состояла из золота и драгоценных камней.

Рунный гримуар! Незнакомец украл его, выхватил из сумы, перед тем как они смогли вырваться.

Квэн понимал, что рунный гримуар – очень ценная вещь, но их с сестрой жизни – ещё ценней, а значит, не стоит рисковать, пытаясь вернуть книгу.

Юношу утешала лишь та мысль, что он и без гримуара знает все руны, а та самая книга, которую так рьяно оберегала от посторонних глаз бабушка, лежала так, что её даже при желании так просто не вытрусишь из сумы – Квэн подстраховался и хорошенько её пристроил, обложив разной едой.

Когда брат с сестрёнкой вышли со двора, оставив позади горящий дом, мёртвых родных, их убийц и то будущее, о котором мечтали, они двинулись вдоль дороги, чуть ли не прижимаясь к уже ставшим ничейными заборам. И когда прошли уже половину пути до леса, юноша услышал звук, который издаёт стрела, воткнувшаяся во что-то деревянное.

Квэн сразу понял – то дерево, которое отделяло их от дороги, приняло на себя предназначенное ему смертельное послание.

– Там двое! – донёсся до них крик, а вскоре и топот быстро приближающихся ног.

Как бы Квэн с сестрёнкой ни старались оторваться от погони, но, что груз на его плече, что маленькие шаги Кэллы не давали этой возможности. И вот, когда юноша уже совсем было отчаялся и хотел остановиться, чтобы задержать стрелявшего лучника, дав сестрёнке шанс убежать, послышался знакомый голос:

– Эй, Квэн. Это ведь ты с сестрой?

Не веря своим ушам, он всё же остановился. И спросил:

– Боня?

– Ага. Точно, ты. Давай сюда.

– Куда? – только Квэн задал вопрос, как в заборе поднялись две доски.

– Лезьте. Скорее!

Повторять дважды не пришлось – через мгновенье оба из Рунного клана уже стояли в чужом дворе.

– А теперь – бежим!

Эти слова оказались последними, что произнёс Боня.

Пока Квэн с Кэллой двигались вдоль забора, их было трудно заметить из-за деревьев и тени. Но, оказавшись на открытом пространстве в огороде, под освещением пусть и не полной, но достаточно яркой луны, все трое стали идеальными мишенями.

Словно из-под земли вынырнула голова и крикнула:

– Эй, младшой, ты… – увидев брата с двумя из Рунного клана, Рукс чуть ли не зарычал: – Ты что, совсем головой тронулся…

Договорить он уже не пытался. Боня упал. Нет, не так. Боню что-то ударило сзади, да так, что его резко дёрнуло вперёд.

Рукс тут же выскочил из того места, где он прятался, и, крича во всё горло, побежал навстречу двум другим бегущим, что-то занеся над головой.

Квэн не собирался останавливаться, понимая, что промедление может стать смертельным. Когда же бегущий Рукс оказался в нескольких шагах, Кэлла с братом заметили, что тот смотрит не на них, а на что-то за их спинами, также они разглядели камень в руках пастуха.

Брат с сестрёнкой бежали дальше. Снова послышался знакомый звук, а следом – падение тела.

Когда Квэн с Кэллой почти добежали до горящего дома, они увидели сливную яму, где, видимо, и прятался Рукс. Но почему Боня не сидел там же? Почему он сидел возле забора? Неужели как-то понял, что это они, Квэн с Кэллой, убегают от преследователей?

Квэн отогнал эти мимолётные мысли, сосредоточившись на происходящем. Когда они с сестрёнкой свернули за угол пылающего дома, Квэн резко остановился и, подняв первую попавшуюся палку, валявшуюся среди дров, затаился.

Как учил Эрлан? Удар сверху вниз? Только из-за угла вынырнул лучник, как Квэн тут же применил недавно полученное знание прямо по голове убийцы Бони и Рукса. Но на этом Квэн не остановился. Лишь после пятого удара он опомнился, осознав, что лучник не только не шевелится, но и смотрит мёртвым взглядом на луну.

– Прости, Кэлла, что ты это увидела, – прошептал Квэн, глядя на испуганное лицо сестры, и выбросил палку. – Пойдём. Оставаться тут нельзя.

Больше им по пути никто не встретился. Но не только они остались живы в этой бойне.

***

– Не упустите его! – кричала Гларта, показывая в сторону убегающего силуэта, но старый воин в это время успел убить нескольких наёмников, поэтому остальные переключили всё своё внимание на него. – Всё не так, как во сне! Не так!

Эрлан, с ушибленным плечом и опухшей кистью, отбежал на десяток шагов, развернулся, поглядел на то, как безжизненное тело его отца пинают ногами шестеро наёмников, а затем шагнул в ближайшую тень и словно растворился в ней, как призрак.

Глава 20. Трудно в учении

На следующий день после «общения» Брола с кланом Буйвола предположения Старшего из Волков начали сбываться. Главы многих кланов лично приходили к Вольному, чтобы уговорить его принять в ученики не только своих детей, но и всех молодых соклановцев.

С одной стороны, это сулило хорошую прибыль, но с другой – Бролу с трудом удавалось выполнять обещание, что он дал Дане.

Четыре дня подряд опытный воин совмещал жесточайший отбор претендентов и долгие беседы, в которых старшие уговаривали Брола обучать лишь их клан, отказавшись от остальных. А вечером, когда на землю вместе с сумерками опускалась и прохлада, за тренировки Даны брался отец, не столько уставший за день, сколько мрачный и угрюмый, так как на его плечи свалились в одну кучу проблемы и хлопоты.

Сначала пришёл новый Старший из остатков бывшего клана Буйволов, который с налитыми кровью глазами извинялся за проступки его родичей. Брол так и не понял, что это было – то ли того кто-то заставил, то ли личная инициатива, но явно наигранная.

В другой день к Бролу явился бывший ученик из клана Волков – тот самый, из-за которого в дом Вольного и ворвалась ночью троица мстителей-преступников. Он принёс деньги, переданные главой клана за то, что его старший сын хотел убить Вольного и его семью. Но этот гость неприятно удивил – он поклялся, что однажды отомстит за своего брата. Сказал, что не собирается подчиняться запретам отца. После чего бросил деньги Бролу под ноги и следом плюнул. Но воин не поддался на провокацию и молча смотрел в глаза новоиспечённому врагу.

А однажды Бролу то ли померещилось, то ли он действительно увидел ухмыляющееся лицо того молодого человека, который, используя особенность своего тотема, щупальцами чуть ли не убил его. Эта встреча взглядов произошла вечером, как раз накануне воскресного урока рисования. Вольный побежал к тому месту, где, как он думал, стоял Осьминог, но там никого не оказалось. Не было даже следов.

Что касается Даны, в эти первые четыре дня после нападения она испытывала смешанные чувства. Да, ей очень хотелось тренироваться, но раньше Дане всегда казалось, что все эти приёмчики и упражнения простые и их может выполнить даже ребёнок. Так выглядело со стороны, когда она с улыбкой наблюдала из окна своей комнаты за потешными попытками очередного отцовского ученика повторить даже самое обычное движение, которое показывал Брол.

Теперь Дана сама оказалась на месте тех самых нерадивых учеников. И она ощущала себя хуже ребёнка, которого рисовала себе в воображении, без проблем повторяющего все движения её отца. А всё потому, что она не могла это повторить. Ко всему прочему, у неё появилась ещё и нестерпимая боль в мышцах по всему телу – утренняя разминка тоже оказалась не такой уж и лёгкой. И это притом, что она, Дана, не могла сделать даже одно повторение в полную амплитуду из того комплекса упражнений, с которого Брол начинал своё утро, выполняя по сорок, а то и по пятьдесят подходов подряд без отдыха.

Кроме непонятных упражнений, ей ещё приходилось делать и всю ту работу, которой обычно занимались или мать, или отец. Кто несёт воду? Дана. Кто кормит кур? Она же. Закончились дрова и необходимо их распилить, а затем порубить? Брол платил мужикам, чтобы те доставляли стволы деревьев к ним во двор, а дальше – работа Даны. Конечно, отец помогал дочери: укладывал брёвна на козла для распила, показывал, как правильно работать с пилой, говорил, когда стоит отдохнуть.

Но и это не всё, что входило теперь в обязанности Даны. Уход за огородом теперь тоже стал её обязанностью. Ежедневный вечерний полив, для которого приходилось носить воду из бочки, прополка грядок от сорняков, сбор фруктов, ягод и овощей – от такой работы она уставала куда сильнее, чем от рисования рун.

Дана молча выполняла все те задания, которые давал ей отец. И за четыре дня с того момента, когда они договорились о тренировках, она успела сотню раз понять, что рисование рун – не такая уж и тяжёлая работа. Да что там, теперь это занятие стало для неё отдыхом – единственным временем, не считая сна, когда её мышцы отдыхали от физических нагрузок.

В тот субботний вечер, когда Брол заподозрил присутствие врага, резко отбежал к забору, а потом недовольный вернулся к тренировке с дочерью, Дана решила узнать ответы на накопившиеся вопросы:

– Пап, неужели всё так плохо?

– Отбивай, – с этим словом Брол выполнил прямой удар, но с такой скоростью, чтобы дочь смогла отбить или увернуться.

Дана уклонилась в сторону.

– Ну, пап. Ты ничего не хочешь мне говорить, – в этот раз она отбила руку отца и сразу же потёрла то место, на котором у неё уже как три дня красовался синяк от постоянных тренировок. – Почему ты такой угрюмый? У меня всё так плохо?

– Причина не в этом, – Брол слегка поморщился. – То, что у тебя получится схватывать всё на лету – я и не рассчитывал. Тем более, ты женщина. Не такая сильная, напористая и преданная своему делу, как мужчины из Вольного клана. В общем, я знал, что драться – не твоё. Но, как ты правильно заметила, тебе надо знать хотя бы азы, чтобы вырваться из лап врагов. А врагов, – он посмотрел в ту сторону, где недавно ему померещилось лицо человека с тотемом осьминога, – у нас стало предостаточно. За один день мы нажили их столько, сколько не было за всю твою жизнь.

– А за твою? – Дана ухватилась за слова отца.

– Теперь ты нападай. Как я учил.

– Ты не ответил, – Дана сделала резкий выпад, атаковав прямым ударом, но Брол не просто уходил от него, но и сразу же поправлял постановку рук и ног.

– Жизнь до тебя – совершенно другая жизнь. И в ней у меня было немало битв. Наш клан ведь нанимали по разным причинам. Но личных врагов не было. Мы просто не давали шанса выжить тем, с кем воевали. Ещё удар. Быстрее. Резче. Ещё резче.

Дана увеличила интенсивность и вошла в раж, от чего и вовсе перешла от тех ударов, которым её учил отец, на шлепки ладонями.

– Стой! – гаркнул он. – Опять ты забылась. Во-первых, притупи свои эмоции. Думай головой. Во-вторых, чётко делай удары, как я учу. Кулак должен быть сжатый, а у тебя что? Ладонями мух будешь убивать. Ты должна выработать умение наносить удары правильно до такого состояния, чтобы именно они выходили у тебя сами собой, а не эти размашистые шлепки. Идём, – Брол направился к дереву, что стояло у забора справа от дома. Воин взял приготовленную верёвку и обмотал ею ствол яблони на уровне груди дочери.

– А зачем ты это сделал? – Дана хохотнула.

– Будешь делать так, – и Брол показал тот же самый удар. Только кулак остановился от встречи с деревом. – Давай, по сто раз на каждую руку. Сделаешь это, потом поработаем над твоей реакцией. Всё же ты слабая, и твои удары могут вообще не нанести вреда врагу, а вот тебе будет полезно научиться уклоняться от его атак. Начинай.

– А зачем вообще повторять за тобой, если от моих ударов проку не будет? – Поймав недовольный взгляд, Дана трактовала его по-своему: – Нет-нет, я и не думала нарушать правила, которые ты установил. Я спрашиваю из любопытства – я с удовольствием сделаю то, что ты сказал.

Брол пристально смотрел на неё, а потом вздохнул. Он не привык объяснять причины заданий, которые он давал своим ученикам.

– Когда у тебя будут получаться прямые удары кулаком быстрее, чем ты подумаешь об этом, изменится и твоё мышление. Дальше мы будем работать над тем, чтобы ты била не просто прямо, куда попало, а в то место, куда ты заприметишь. У каждого человека есть уязвимые места, даже если он превратился в полуволка или у него одни сплошные мышцы или жир на теле. Если попадёшь в такое место, даже той малой силы, что есть сейчас у тебя, хватит, чтобы нанести достаточно вреда врагу. Но, как я уже сказал, для начала надо отработать сотни, а то и тысячи ударов.

– Скажи, пап, – Дана решила завалить Брола вопросами, пока он отвечал на них, хотя и понимала, что это продлится не долго, – а для чего ты дал мне всю работу по дому? Как я уже сказала – я не против, мне просто интересно.

– Ты когда-нибудь видела человека, занимающегося с утра до вечера во дворе и по дому? – вопросом на вопрос ответил отец. – Когда приходится включать не просто все мышцы, а весь организм для ежедневной активности, связанной с постоянными различными нагрузками, человеческое тело становится крепким и выносливым.

– Так причина в этом?

– Отчасти. Но в первую очередь, я хотел, чтобы ты ощутила всё то, от чего я тебя освобождал на протяжении всей твоей жизни ради рисования рун.

– Ты, кстати, так и не объяснил, для чего я это делала всю жизнь. Может, сейчас расскажешь?

– Ты знаешь: Вольный клан должен разбираться в рунах, потому что…

– Да-да, ты мне это уже тысячу раз говорил. А если без твоей обычной отговорки?

– Время ещё не пришло. Всё, больше никаких вопросов. Выполняй, что я тебе сказал. И не забывай про правила.

Только Брол развернулся, чтобы зайти в дом, как Дана всё же задала ещё один вопрос:

– Мы ведь завтра идём в город? Ну, на рисование. Ты говорил, что меня отведёшь…

– Сказал – отведу, значит, отведу. Не отвлекайся.

И Дана больше не стала отвлекаться.

Пока она выполняла наставления отца, отбивая себе кулаки до боли в костяшках, за ней из тени соседнего дома наблюдали два глаза. Щупальце лишь на секунду высунулось на освещённый свечой из окна участок, сорвало вьющуюся розу и, сдавив её, снова спряталось, повторяя очертания и окраску окружения.

Глава 21. Неужели выходной?

К удивлению Даны, отец не разбудил её в воскресный день с самого утра, а дал отлежаться, пока она не встанет сама. Стоило ей выйти из комнаты на кухню, как Брол рассказал ей о планах на день:

– Сегодня у тебя выходной, – он ухмыльнулся. – А значит, сейчас ты выполнишь упражнения для растяжки мышц – я тебе покажу. Физической нагрузки не будет. Только вечером закрепишь то, что мы учили вчера. После разминки сразу же иди окунись в бочку во дворе – никто подглядывать не будет, я вокруг неё сделал деревянные стены и дверь поставил. В общем, разберёшься. Потом завтрак. После него идём в город. Из дома Тотемного клана без меня не выходишь. Если урок закончится раньше, чем я приду – ждёшь меня. Всё ясно?

– А мама? По-моему, ты говорил, что не оставишь её или меня одну? И кто будет сегодня вместо меня работать во дворе?

– Я об этом позаботился. Арла не будет одна. Сейчас придёт местная ребятня – они, конечно, ещё те воины, – хмыкнул Брол, – но найми я настоящего воина – которых в этом городе я ещё ни разу не встретил – он бы тоже вряд ли защитил кого-то из вас от врагов. В общем, они поработают во дворе пока нас не будет, а заодно и присмотрят за домом. Не думаю, что кто-то средь бела дня решится напасть на твою маму, – он посмотрел на жену. – Тем более, у неё есть неприятный подарок, если объявятся незваные гости. Ты ведь помнишь, где он? – Брол обратился к жене.

– Не беспокойся, я себя в обиду не дам, – улыбнулась Арла.

– Это вы о чём? – не поняла Дана.

– Твой папа решил, что эта вещь необходима нам, – мама подошла к угловому столу, на которой стоял небольшой бочонок, и сдёрнула кухонное полотенце, под которым трудно было угадать очертания предмета.

– Ух ты! Я такой видела только у стражников города, – глаза Даны загорелись от любопытства. – А можно потрогать? Нет, я хочу подержать его в руках.

– Арбалет – это не игрушка. Ещё пристрелишь кого-нибудь, – Брол забрал у Арлы полотенце и накрыл им опасное оружие. – Всё, пойдём.

– А ты дашь мне как-нибудь пострелять из него?

– Я сказал: идём. Напомнить правила?

– Всё-всё, идём, – Дана подняла руки вверх и, ещё раз окинув взглядом бочонок, на котором лежал накрытый арбалет, вошла к себе в комнату.

Брол показал дочери с десяток упражнений на растягивания, причём, когда она тянулась, он тоже прикладывал усилия, от чего у Даны вырывались крики. Заглянула Арла.

– Отлично, – Брол прекратил надавливать на спину дочери, сидевшей на полу с вытянутыми прямыми ногами. – Теперь твоя очередь.

– Моя? – изумилась Арла.

– Думаю, это будет правильнее. Ладно были бы пацаны, но она же хнычет. В общем, я буду говорить, а ты – делать.

Ещё минут двадцать Дана терпела издевательства родителей, не понимая, как ей помогут эти пыточные упражнения на растяжку, а потом с блаженной улыбкой плюхнулась в бочку прохладной воды.

Долго она там не задержалась – не прошло и пяти минут, как она не просто остыла, но и начала замерзать.

– Ты что, заболеть вздумала? – стоило Дане войти в дом, вытирая волосы полотенцем, как на неё тут же взъелся отец. – Я же сказал «окунуться», а ты что творишь?

– Ну, хватит ворчать, – нежно и с улыбкой сказала Арла.

Брол поднял бровь и вопросительно посмотрел на свою жену, словно впервые её увидел, но промолчал.

– А ты давай уже садись к столу, – продолжила Арла, обращаясь к дочери. – Отец прав, так и заболеть недолго.

– Ну, мам. И ты туда же, – Дана попыталась надуть губы, но не удержалась и рассмеялась.

– Не мамкай. Давайте уже завтракать.

За столом никто не нарушал тишину. Брол время от времени поглядывал на жену, Арла делала вид, что не замечает его косых взглядов, а Дана нет-нет, да и хмыкала, сдерживая смешок, наблюдая за родителями. Она очень любила их, несмотря на суровый нрав отца и податливость мамы. Впрочем, сегодня Арла удивила не только мужа, но и дочку.

После завтрака Брол вышел во двор и окликнул соседского мальчишку, тот быстро куда-то убежал и вскоре вернулся с двумя друзьями. Они начали возиться с дровами, Арла решила испечь блинов, чтобы порадовать дочь – та очень любила их, особенно с лесными ягодами – а Брол с Даной отправились в город.

Маленькие поначалу домишки становились всё выше, шире и краше по мере того, как приближался центр города, а окраина удалялась. Показались двухэтажные особняки кланов и зажиточных горожан, и наконец отца с дочерью встретила величаво устремившаяся в небо пика самого высокого здания. Оно стояло буквой «П», тем самым образуя внутренний дворик в середине самого дома – там находился настоящий сад из деревьев и кустов, на которых сидели и заливались песнями карликовые птицы. А в центре того сада стоял небольшой фонтанчик с фигурками десятков различных животных – из их ртов лилась вода, выбиваясь вверх тонкими струйками. По периметру этого каменно-водного зверинца располагались лавочки, создавая идеальный круг.

Обычно, Дана специально приходила пораньше на занятия по рисованию – она любила посидеть и поразглядывать удивительные маленькие скульптуры зверей на этом фонтанчике, которых вживую никогда не видела. Но в этот раз они с отцом явились вовремя. Оставалась лишь надежда, что он задержится со своими делами, и ей разрешат подождать его в этом уютном саду.

– О, сегодня вы вовремя, как никогда, – учитель Даны – мужчина, на вид ровесник её отца, только с добродушными чертами лица и сединой, посеребрившей густые усы и брови, но не волосы на голове, остававшиеся светлого соломенного цвета – кивнул на водяные часы. Они располагались посередине фонтана и имели спиралевидную форму, вытянутую в полный рост взрослого человека. На одинаковом расстоянии друг от друга сверху вниз располагались изображения животных, но они не походили на те фигурки в саду, из которых лилась вода.

– А как вы определили? – спросила Дана.

– По часам, – он подошёл к ним и ткнул пальцем в рисунок. – Видишь этого бобра?

– Так вот что это такое! – Дана не скрывала изумление. – А вы никогда не говорили, что это часы. И что значит «бобр»?

– «Бобёр», – мягко поправил учитель. – Ты не спрашивала – я и не говорил. Думал, ты знаешь. Бобёр – десятый тотем в зверином гороскопе. Только почти все люди уже забыли об этом. Лишь мы, Тотемный клан, и помним. Бобёр – хороший тотем, кстати. Ну а в случае со временем это значит десять часов.

– Я пошёл. Буду через два часа. Без меня её не отпускай, – сказал Брол и скрылся за дверью.

Учитель коротко кивнул и повернулся к Дане.

– Что ж, пойдём в комнату для рисования?

– А может, вы ещё что-нибудь расскажете о тотемах? – Дане и правда было очень интересно послушать про них.

– Об этом можно очень долго разговаривать, а вот кто за тебя учиться будет?

– Руны я и дома рисую, а вот про тотемы ничего не знаю.

– Ты ведь понимаешь, что мне нельзя раскрывать секреты клана? – чуть наклонившись к Дане, заговорщицки произнёс учитель.

– Но ведь есть что-то, о чём вы можете рассказать? – так же тихо, почти шепотом, спросила она.

– Грань между дозволенными знаниями и секретными очень тонка, и я могу сболтнуть лишнего. Так что… – он замолк.

– Но я никому ничего не расскажу.

– Вот мне интересно, – учитель присел на лавочку, – а почему ты только сейчас решилась об этом спросить? Столько лет ходишь ко мне, но никогда…

– Сама не знаю, – Дана пожала плечами. – Раньше я считала, что это невежливо, да и отец говорил, чтобы я много не болтала. Потом стеснялась. А сейчас… Вы ведь, наверное, слышали про то, что случилось с нами?

– Ха! – учитель хлопнул себя по бедру. – А кто же не слышал? Молва в последние дни только о вас и ходит. Да и твой отец пришёл к нам в тот же день, когда он поставил на место клан Буйвола, – и уже спокойнее, полушёпотом добавил: – Скажу по секрету, эти ребята мне давно не нравились, и я рад, что нашёлся человек – надо же, даже никогда бы не подумал, что один человек способен справиться с целым кланом – так вот, я очень рад, что твой отец угомонил это взбесившееся зверьё – по другому их не назовёшь.

– У вас был мой отец? В тот день? Надо же… А зачем он приходил?

– Ну не знаю, стоит ли тебе говорить. Раз он сам тебе не рассказал, может, на то есть причины.

– Ну, пожалуйста. Он не узнает. Никто не узнает, – Дана состроила самую невинную гримасу, какую только могла, и часто заморгала, хлопая ресницами.

– А, ладно, – махнул он рукой. – Твой отец спрашивал про человека с тотемом осьминога.

– А он вам говорил, зачем это ему?

– Нет, не говорил. Но я и так знаю – ведь тот человек был одним из трёх, кто напал на вас ночью, – заметив вопросительный взгляд ученицы, он добавил: – Мы ведь поддерживаем связь со Старшими всех кланов в этом городе. Вот Серый, в смысле, Старший из клана Волка, и поделился тем, что поведал ему твой отец.

– Так вы знаете того человека? С осьминогом?

– С тотемом осьминога, – поправил учитель. – Да и нет.

– Это как?

– Лично я с ним не знаком. А вот Старшая Вдыхающая жизнь – да. Ведь именно она делала ему тотем. Но и ей мало что известно об этом человеке. Пришёл однажды, заказал этот редкий тотем – я даже не помню, чтобы до него кто-то выбирал себе изображение осьминога – и через месяц получил желаемое. Ох и пришлось же повозиться с поимкой этого животного…

– Он правда такой редкий?

– У нас такого существа вообще нет. Но в тех местах, где оно обитает – их немало. Только вот живут они в море, а чтобы туда добраться… Вот ты слышала когда-нибудь о море?

– Только в маминых сказках, да историях отца о рунах.

– О рунах… – задумчиво повторил учитель. – Хорошо, что напомнила. Пора возвращаться к нашим занятиям. Пойдём, – он встал с лавочки и, не дожидаясь Дану, не спеша отправился в комнату для рисования.

Когда же она поднялась следом за учителем, услышала какой-то звонкий стук. Повернувшись, Дана увидела в окне дома на втором этаже Лиссу, державшую в руках… настоящего лисёнка – тот так же, как и его хозяйка, пристально смотрел на неё своими глазками-пуговками. При этом маленькое животное словно улыбалось – высунуло язык, раскрыв свою пасть, и часто дышало. Дана невольно улыбнулась милому созданию, но, поймав угрюмый взгляд Лиссы, тут же вспомнила про обещание.

– Я поговорю с ним о тебе, – сказала Дана заклятой подруге, понимая, что та всё равно её не услышит, и побежала за учителем.

Глава 22. Дана – Вдыхающая жизнь?

На этот раз обучение рисованию прошло немного не так, как обычно.

После того как Дана повторила все восемнадцать рун, которые она выучила настолько хорошо, что смогла бы нарисовать их даже в темноте и разных размеров, причём одновременно двумя руками, её учитель соизволил наконец рассказать о Тотемном клане. А точнее о том, как именно «вдыхают жизнь» в изображения животных на коже человека.

– Что ты знаешь о рунах? – задал неожиданный вопрос учитель.

– Ну как? Их рисуют Вдыхающие жизнь из Рунного клана, и те свойства, которые несут в себе руны, передаются человеку.

– Зачем они тебе?

– Это лучше вы у отца спросите. Мне он всегда говорил, что такова обязанность Вольного клана – знать руны, которые наделяют воина теми или иными способностями. Мол, покупатель должен знать товар, который собирается приобрести. Раньше я думала, что он чего-то не договаривает, а сейчас – мне всё равно. Главное, что он, наконец-то, учит меня защищаться.

– Значит, это не слухи? – учитель погладил свои усы. – Что ж, твой отец тебе не врал про покупателя и товар – это очень точное определение. А что ты знаешь про Вдыхающих жизнь?

– Это женщины, которые имеют божественный дар… Вдыхать жизнь? – Дана неуверенно добавила последние слова, понимая, что это и так очевидно из названия.

– Верно, верно, – учитель встал со стула и принялся в задумчивости мерить комнату шагами. Чуть погодя, он продолжил: – Ты просила рассказать о Тотемном клане. Думаю, тебе, как человеку, которому не чужда любовь к рисованию, да и приходится повторять руны, будет интересно узнать, что же из себя представляет такое понятие, как «Вдыхание жизни». Тем более, что этим даром, как ты выразилась, обладают действительно лишь женщины. Но не обычные женщины, а потомки самых первых Вдыхающих жизнь. Ты когда-нибудь задумывалась, есть ли у тебя этот самый дар? – он остановился и пристально посмотрел на Дану.

– Ну, мои родители из Вольного клана, а значит – я не могу Вдыхать жизнь.

– Может, твои родители и из Вольного клана, но откуда тебе знать, из какого клана остальные твои предки? Неужели ты даже никогда не проверяла: можешь ли ты Вдыхать жизнь? У девушки с такими необычными глазами, как у тебя, непременно есть какая-нибудь способность. Почему бы… и не Вдыхать жизнь?

– Вы так думаете? – надежда загорелась в глазах Даны; в них даже можно было разглядеть, как она рисует руны и тотемы на коже людей, и те становятся полузверями, которые могут выкорчёвывать здоровенные деревья, и это для них не сложнее, чем вырывать траву.

– Всё возможно.

– И как это проверить?

– Я, конечно, не умею Вдыхать жизнь, и причина тебе известна…

– Ну да, вы ведь не женщина, – хихикнула Дана.

– Поэтому, – учитель сделал вид, что не услышал её слов, – я не могу из собственного опыта рассказать тебе, как это делается. Но вот что говорят сами Вдыхающие жизнь: когда рисуешь животное, а затем иглой вбиваешь краску в кожу, ты должна всё это время видеть в своём воображении то самое существо, выбранное как тотем. И для этого необходима отличная концентрация. Также нужно ощущать нить, ведущую от животного к рисунку, который появляется на коже. Ну а дальше происходит ритуал.

– А что за ритуал?

Дана видела, что учитель хочет рассказать, но его что-то сдерживает. Через несколько мгновений, вероятно, придя к какому-то заключению, он ответил:

– Не сегодня. Я тебе и так много чего рассказал про наш клан, – и уже более оживлённо продолжил, сменив тему: – Ну что, давай пробовать?

– И что вы предлагаете? Рисовать животное? Но я ведь не умею рисовать так же хорошо, как вы.

– Нет, – улыбнулся учитель, – не животное. Нарисуй руну.

– Два вопроса: на чём и что мне представлять в воображении?

– Думаю, можно прямо на руке попробовать. Да хотя бы на моей, – он закатал рукав рубахи. – А вот что тебе представляаааать… Наверное, будто я приобретаю ту способность, которую ты будешь пробовать передать.

– Не понимаю.

– Как называются руны, которые ты знаешь?

Даже не задумываясь, Дана принялась тараторить названия, которые она вызубрила ещё тогда, когда впервые сказала слово «Мама»:

– Руна Силы, Руна Лёгкости, Руна Ловкости, Руна Реакции, Руна Брони, Руна Скорости, Руна Выносливости, Руна Лечения, Руна Восстановления Сил, Руна Невидимости…

– Стой-стой, – засмеялся учитель. – Ну ты и шустрая. Я даже не успеваю подумать о том, что даёт та или иная руна. Вот, давай остановимся на Руне Невидимости. Я так понимаю, она делает человека полностью невидимым?

– Не совсем так. Отец рассказывал историю, как его и ещё двоих из Вольного клана наняли для кражи одной девушки. Она была наследницей какого-то знатного рода, и женитьба на ней сулила её будущему мужу огромное состояние, – Поймав удивлённый взгляд учителя, Дана добавила: – Так мой отец говорил. Так вот, заказчик предупредил, что охрана и воины, которыми была окружена та самая семья, не должны погибнуть. А по-хорошему – даже не должны понять до наступления утра, что наследницу выкрали.

– И как, у них получилось? – Учитель перестал ходить и с любопытством смотрел на Дану.

– Ещё как, – она улыбнулась. – Отец говорил, что они втроём незаметно пробрались сначала в город, потом во двор с двумя десятками охранников. Сумели взобраться на третий этаж огромного особняка, не выдав своего присутствия, когда под ними шагали воины, вооружённые мечами, а над головой – на крыше – стояли арбалетчики. Затем они проникли через окно в покои, но как оказалось, они принадлежали не девушке, а её родителям. Но те уже спали. Отец с соклановцами вышли в коридор через дверь, и им пришлось обойти половину дома, чтобы найти девушку, которая, как оказалось, ещё не спала – она читала книгу под свечой.

– И что, она, наверное, подняла шум?

– Ни за что не догадаетесь, – Дана видела, как учитель заинтересовался историей, и решила немного подогреть интригу.

– Твой отец как-то умудрился её усыпить?

– Неа, – на лице Даны светилась загадочная улыбка.

– Та девушка была не одна в своей спальне?

Дана покачала головой.

– Ну, не томи, что случилось?

– Она сказала, – Дана слегка изменила голос, сделав его чуть грубее, и состроила смешную рожицу: – «Ну и долго же вас пришлось ждать. Ого, вас трое? Я думала, будет только один».

– В смысле? Она ждала их?

– Ахах, нет, – засмеялась Дана. – Та девушка, как оказалось, читала не простую книгу. А про духов. Точнее, о том, как их вызывать. Дело в том, что Руна Невидимости делает человека полупрозрачным, помогая ему сливаться с окружением. Но когда Вольные зашли, они ещё не успели слиться с обстановкой комнаты девушки и оставались просто полупрозрачными.

Учитель тоже засмеялся.

– Надо же, вот так совпадение. А что потом?

– Отец подтвердил, что он – тот, кого она вызывала, а остальные – его друзья, которым не сидится в загробном мире. В общем, он сказал ей, что она должна следовать за ними, не издавая ни звука, чтобы никто её не увидел.

– И она пошла?

– Как миленькая. Он ведь пообещал ей, что за городом она встретит суженого.

– Ха, а твой отец ведь не обманул её. Хитёр, как лис.

Дана тут же вспомнила про обещание, данное Лиссе, и решила побыстрее проверить себя на способность Вдыхать жизнь, чтобы перейти к нежеланному разговору.

– Так что Руна Невидимости, как вы поняли, не делает человека полностью невидимым.

– Хорошо, вот её и нарисуй, – он положил руку на стол прямо напротив Даны. – И когда будешь её рисовать, представь, что моя кожа становится полупрозрачной и сливается со столом.

Дана сделала всё, как сказал учитель, и…

– Ничего, – после долгого молчания, проведённого в ожидании чуда, глухим голосом произнесла она.

– Не расстраивайся, никто не обещал, что у тебя получится с первого раза. Давай, попробуй ещё.

И Дана попробовала. Потом ещё раз. И ещё. Когда ей надоело по десятому кругу выводить руну, она прибила кисточку к столу и встала, чтобы пройтись по комнате.

– Возможно, ты просто что-то неправильно делаешь, – не сдавался учитель.

– Но я следовала всем вашим указаниям.

– Возможно, я неправильно подсказал. Я ведь не умею Вдыхать жизнь. Вот если бы тебе поговорить с кем-нибудь из них… Но тогда ты можешь выдать меня, и они поймут, что я слишком многое тебе рассказал.

– И что я могу с этими знаниями сделать? Они ведь не опасны, – изумилась Дана.

– Как сказать… Тотемный клан очень рьяно защищает свои тайны и ни с кем ими не делится. Кроме того, они не потерпят конкуренции от тех, кто сможет рисовать тотемы, Вдыхая в них жизнь.

– А разве такое возможно?

– Как я тебе уже сказал, с этим даром могут родиться не только в самом клане. Если когда-то кто-то из мужчин Тотемного клана…

– Я поняла, – Дана покраснела.

– Я уверен, если проверить всех женщин в городе на наличие дара, то можно найти далеко не одну Вдыхающую жизнь.

– Так что же в этом плохого? Тотемный клан взял бы их под свою опеку.

– Не всё так просто. Женщины, рождённые в Тотемном клане, обучаются искусству рисовать всю жизнь, начиная с тех пор, как они впервые берут в руки кисточку или уголёк. Но на этом не всё. Ведь все женщины проходят традиционное воспитание в духе нашего клана. А если взять ребёнка с улицы, обладающего даром, Старшая, да и весь клан, не сможет приручить такую девочку. Она будет представлять собой угрозу – вдруг, захочет убежать в другой город и там создаст свой клан? Или найдёт желающих подчиниться ей и соберёт настоящую армию из сильных пусть и не воинов, но полулюдей-полузверей. Это очень опасно. Теперь ты понимаешь?

Дана представила это себе.

– Понимаю, – она сглотнула.

– Но чтобы установить, что человек одарён, – уже более оптимистично продолжил учитель, – необходимо не только умение прекрасно рисовать животных, но и… Кхм, в общем, для этого надо соблюсти много каких условий. Не удивлюсь, если и для определения принадлежности к Рунному клану нужны определённые условия, но я о них не знаю. Ладно, не расстраивайся. Даже если в тебе нет дара Вдыхать жизнь, ты можешь стать настоящей наследницей Вольного клана.

Дана вздохнула.

– Нет.

– Почему? Разве твой отец не обучает тебя…

– Да, он меня тренирует. Но это лишь малая часть того, чему учат в Вольном клане.

– Это уже что-то, – учитель по-отечески положил руку Дане на плечо и по-дружески улыбнулся. – Все мы не сразу начали бегать – лишь после того, как научились твёрдо стоять на ногах и ходить. Тренируйся, как тебя учит отец, пока не научишься делать всё, что он говорит, без всяких проблем и налегке. Уверен, он будет гордиться тобой. Ладно, думаю, урок око…

Но Дана не дала ему договорить:

– А вы гордитесь Лиссой?..

Глава 23. Беседа с Лиссой

Дана вышла из комнаты для рисования во внутренний дворик с фонтаном, ощущая себя уставшей и вымотанной. Она предполагала, что беседа о Лиссе с её отцом будет сродни хождению по тонкому льду, но никак не думала, что узнает истинные причины их натянутых отношений.

Всё рассказывать заклятой подруге Дана не собиралась. Но она решила как можно мягче объяснить, почему же её, Даны, учитель так холоден, требователен и чёрств к своей дочери. Как выяснилось, корни такого отношения лежат глубоко в традициях Тотемного клана. Поймёт ли Лисса? Скорее всего. Но станет ли ей от этого легче? Тут ответ не столь очевиден.

Дана просидела, разглядывая водные часы, около десяти минут, прежде чем её окликнули. Когда она подняла голову и посмотрела в сторону, откуда исходил голос, то заметила открытое окно и Лиссу, подзывавшую её к себе.

Дана нехотя встала с лавочки и подошла к стене дома.

– Подойди к левой двери, я сейчас открою! – крикнула Лисса и скрылась в окне.

Дана пошла вдоль стены и вскоре увидела неприметную дверь, обросшую плющом. Та открылась, и одна за другой девушки поднялись наверх, к комнате Лиссы.

– Ну, заходи, местная знаменитость, – Вдыхающая жизнь первой вошла в свою спальню и вытянула руку в сторону окна, приглашая Дану.

Комната оказалась просторной, тёплой и уютной. Персиковые тона радовали глаз, как и настенные рисунки, изображавшие разных животных. Но больше всего было картин с лисами. Деревянные и мягкие игрушки, в которых угадывался всё тот же хитрый зверь, стояли повсюду: на полу, полках, столе, стульях. А на высокой широкой кровати лежал настоящий, живой лисёнок.

– Ух ты! – Дана не удержала свой восторг, как бы не хотела показывать его Лиссе.

– Здорово, правда? – голос хозяйки комнаты оказался мягок, как шёрстка лесного зверёныша, но в одно мгновенье Лисса переменилась в лице и уже в привычной ей эгоистично-надменной манере спросила: – Ну, рассказывай. Что ты узнала у моего отца обо мне?

– А его можно погладить? – Дана всё продолжала смотреть на маленькое оранжевое чудо, уставившееся своими глазами-бусинками на неё.

– Это она, – Лисса села на кровать и, взяв на руки лисёнка, прижала его к себе.

– А как её зовут?

– Рисса, – Лисса погладила зверёныша, и тот ткнулся ей в ладонь мокрым носом.

– Лисса и Рисса, – сказала Дана и улыбнулась. – Здорово.

– Я готова слушать, – Лисса пристально посмотрела Дану. – Или ты передумала?

– Тебе не понравится то, что я скажу, – Дана решила подготовить почву для неприятного разговора.

– Говори, – Вдыхающая жизнь опустила лисёнка обратно на кровать, а сама встала и подошла к окну.

– Как в вашем клане женщины относятся к мужчинам?

– А это тут причём?

– Просто ответь.

– Ну… мужчины следят за домом, учат рисовать… – Лисса не знала, что ещё добавить.

– Это то, что они делают. А вот ты, относишься к своему отцу, как к равному?

– Что ты имеешь в виду?

– Ааа, – Дана закатила глаза и сжала кулаки, сдерживая свой пыл. – Знаешь, мой отец – отличный воин. Он умеет сражаться, как никто в городе – в чём я недавно в очередной раз убедилась…

– Да ты – сама скромность…

– Так считаю не только я. Но сейчас не об этом. Я не могу стать такой же воительницей, как мой отец. До недавнего времени он вообще исключал этот вариант, потому что наследие Вольного клана передаётся только по мужской линии. Понимаешь? Точно так же, как у вас, Вдыхающих жизнь, ваш дар передаётся только женщинам. Меня бесило, что отец оставался глух к просьбам обучить меня, я чувствовала себя немой и незаметной, словно тень, забитая в угол. Ты этого не поймёшь – ты ведь умеешь Вдыхать жизнь. А я ощущала себя, как… – Дана сделала паузу и добавила: – Как твой отец ощущает себя среди Вдыхающих жизнь. Каждый раз, когда я прихожу учиться к твоему отцу – он добродушно со мной общается. Но стоит зайти кому-нибудь из Вдыхающих жизнь – они ведь даже не разговаривают с твоим отцом – лишь дадут указания и уйдут. Посмотри вокруг, как ведут себя женщины из вашего клана. Ты часто общаешься с родственниками? Именно с мужской частью, не женской? Да что там? Ты со своими подружками, той же Булой, как себя ведёшь? Оглянись! Ты и остальные Вдыхающие жизнь относятся ко всем, кто не имеет вашего дара, как к прислуге. И ты ещё спрашиваешь, почему твой отец… такой?

– Что ты выдумываешь? Тебя послушать, так Вдыхающие жизнь – самовлюблённые, мерзкие, противные люди.

Дана ничего не ответила, а подошла к окну и тут же указала куда-то пальцем:

– Вон, посмотри. Что ты видишь?

Разодетая в дорогие пёстрые одежды Вдыхающая жизнь что-то говорила мужчине в серых штанах и рубахе – тот склонил голову и ссутулился, а когда женщина закончила, она махнула рукой, словно отгоняла муху, и работяга, ничего не ответив, быстро куда-то отправился.

– Это не доказательство, – Лисса покраснела, а её лисьи ушки развернулись в сторону Даны. – Ты же видела нашу Старшую? Мою прабабку?

– Один раз. Да, колоритная дама. У неё... своеобразная манера общения. – Дана постаралась подобрать выражения, чтобы ненароком не вызвать очередной всплеск эмоций молодой Вдыхающей жизнь.

– Я не помню, чтобы она была надменной, как ты описываешь нас.

– В правилах всегда есть исключения. Но вспомни себя или её, – Дана показала в окно – туда, где недавно стояла одна из Вдыхающих жизнь, – и ты снова увидишь подтверждение моих слов. Но я не хочу тебя оскорблять, – она подняла открытые ладони в знак примирения. – Поверь, мне не нужны враги, особенно сейчас, когда их и так хватает. И это не всё, что я хотела рассказать о твоём отце.

– Достаточно, мне и этого хватит.

– Вот! Вот видишь?

– Что вижу?

– Ты не общаешься. Ты командуешь, отдаёшь приказы. Как раз об этом я тебе и говорила. У тебя никогда не появятся настоящие преданные друзья, если будешь и дальше продолжать так себя вести. Но, извини, я отвлеклась. Может, твой отец этого и не говорил мне прямо, но я вижу, что он гордится тобой. И то, что он не поддерживает тебя во время ваших с ним уроков – это лишь для того, чтобы не перехвалить тебя. И чтобы ты не зазнавалась. Правда, ты и без этого… – Дана поймала колкий взгляд и тут же исправилась: – Ладно-ладно, не будем. Так вот, ты знала, что он хранит твой самый первый рисунок? А что твои лучшие работы он показывает как пример, когда я чего-то не понимаю? И когда он говорит о тебе, я вижу, что он говорит с душой.

– Откуда ты знаешь, что у него есть мой первый рисунок? – Лисса прищурилась.

– Как-то раз я сама зашла в комнату для рисования – не стала ждать, пока твой отец выйдет за мной в сад. Так вот, когда я зашла, он стоял в дальнем левом углу – там, где на стене нарисованы схемы животных, вымеренные линейкой. Твой отец держал в руках какой-то потрёпанный лист бумаги, а потом, не скрывая от меня, положил его в самый низ стопки рисунков. Я тогда спросила, не отвлекаю ли его, может, мне выйти? Он ответил, что ничего страшного – он разглядывал первый рисунок своей любимой ученицы. Когда он вышел из комнаты, мне стало интересно, о ком он говорил… – Дана замолкла.

– И… – Лисса сглотнула, – что ты увидела?

– Два круга – один большой, а сверху – маленький. К нижнему – как я поняла, это было туловище – были пририсованы лапки и огромный хвост, торчавший из-за спины. А на голове – два треугольника-уха, огромные усы-палки и узкие глаза. На другой стороне листка я прочитала: «Лисса, три годика».

Вдыхающая жизнь развернулась, в её глазах блестели слёзы. В тот же момент заскулил лисёнок.

– Это правда? – спросила Лисса.

– Ну, я бы не назвала рисунком те круги и треугольники, которые отдалённо напоминали лисицу, но твой отец сказал… да, он так и сказал, что рассматривает рисунок…

Лисса не выдержала и разрыдалась, а улыбающаяся Дана, поддавшись эмоциям, обняла её.

Послышались три хлопка, будто кто-то громко аплодировал. Девушки завертели головами, скользя вокруг растерянным взглядом, но никого не увидели. Лисёнок издал звук, напоминавший что-то средние между рычанием и скулежом, глядя в пустой угол комнаты.

– Рисса? Что там?

– Как трогательно, сейчас заплачу. Не «что», а «кто», – послышался спокойный голос с той стороны, куда смотрел лисёнок. Только сейчас Дана и Лисса смогли разглядеть голову, прятавшуюся в тени книжной полки.

– Да ты знаешь, кто я такая? – в голосе и осанке Вдыхающей жизнь не было страха, лишь недовольство и возмущение.

Словно вырастая прямо из стены, Лиссу обхватило щупальце, сковав её тело так, что она не могла пошевелиться. Зато рот её был свободен.

– Помогите! Помо… – только и успела крикнуть она, как её заткнули вторым отростком.

Лисёнок громко завыл, и третья конечность потянулась к нему, но Дана успела быстрее. Она прижала зверёныша к себе, но тот продолжал громко орать.

– Заткни его. Или это сделаю я, – предупредил тот же спокойный голос.

Так как выход из комнаты был близко, Дана успела открыть дверь и, наклонившись, поставить лисёнка на пол, прежде чем ещё одно щупальце захлопнуло её, отбросив девушку назад.

– Думала убежать? – спросил человек с тотемом осьминога.

– С чего ты взял? – Дана сдула с потного лба прилипшую прядь и стала в стойку, как учил её отец.

Человеческая голова захохотала, а щупальца затряслись.

– Рассмешила, так рассмешила. Видел я, как ты тренируешься, – он снова засмеялся, – тебе только с той зверушкой тягаться, которую ты выставила за дверь.

– Да? А что бы ответила твоя недостающая конечность, которую я отрубила, умей она говорить?

Смех человека-осьминога перешёл в оскал, а затем он посерьезнел.

– И это была твоя ошибка. Теперь ты останешься без руки – я вырву её у тебя, как кусок мяса, – и щупальце метнулось в сторону Даны.

Глава 24. "Запомни, у нас длинные руки"

Дана попробовала отбить летевшую в неё конечность Осьминога, как учил отец, но та просто обмоталась вокруг напряжённой руки девушки.

– Мда, не думал, что будет так легко. Я разочарован, – он помотал головой. – Видишь, как бы вы с отцом не пытались спрятаться от меня или защититься – это бесполезно. Я найду каждого из вас и нападу тогда, когда вы этого не ждёте.

Дана дёрнула рукой раз, другой, но попытки были тщетными.

– Можешь брыкаться, сколько влезет, толку не будет.

Тогда Дана принялась бить второй рукой по щупальцу с разных сторон, пытаясь найти то самое слабое место, о котором твердил отец, но эти попытки лишь рассмешили Осьминога.

– Ладно, поиграли, и хватит. Не бойся, я тебя не убью. Так, всего-то руку оторву.

Дана услышала за дверью приближающийся знакомый лисий лай, похожий больше на детский крик. Преступник поморщился от неприятного для него звука, издаваемого зверёнышем. А вскоре за шумным лисёнком можно было разобрать топот бегущих людей – человек трёх-четырёх.

Осьминог не собирался долго задерживаться в комнате Лиссы, как и убивать кого-то из девушек. Преждевременное убийство не входило в его долгосрочные планы. Преступник несколько раз сильно дёрнул руку Даны, пытаясь осуществить свою угрозу, но девушка настолько напрягла все свои мышцы, что её бросало вслед за своей конечностью.

– Сопротивляемся? Хорошо, – Осьминог отошёл к окну и освободил обеих пленниц, понимая, что у него осталось всего несколько мгновений до того, как в комнату ворвутся люди, бегущие на помощь. – Передай отцу, – он обратился к Дане, – я сегодня просто показал, что его попытки уберечь кого-то из вашей семьи – тщетны. И ещё. Время Призраков прошло — наступило время Осьминогов! – Он улыбнулся, и прежде чем в комнату ворвались люди, его и след простыл. Буквально только что стоял перед окном – миг – и он исчез, словно растворившись в воздухе.

– Дана? Что происходит? – первым в спальню вбежал Брол с мечом наизготовку, при этом даже не запыхавшись. За мгновение проанализировав то, как стоят девушки и их внешний вид, воин тут же отмёл ложные предположения и догадался об истинной причине – той самой, которая ему в последние четыре дня не давала покоя: – Это был он?

– Доченька! – Вслед за Вольным в комнату вбежал отец Лиссы ещё с двумя мужчинами из Тотемного клана, и заключил её в свои объятия, чего раньше никогда не бывало. – Ты в порядке? – он принялся её оглядывать и, не заметив никаких ран, снова надел маску равнодушного родителя. – Я рад, что с тобой всё хорошо, – постарался как можно безразличнее сказать он, но голос предательски дрожал.

Дане не надо было уточнять, про кого говорил её отец, поэтому она коротко кивнула и ткнула пальцем в окно:

– Только что тут был, но исчез, я даже не поняла, как.

– Это тот, про которого ты говорил? – Отец Лиссы спросил у Брола.

– Да, – ответил тот и обратился к Дане: – Рассказывай. С подробностями.

– Почему вы так долго шли нас спасать? – Лисса упёрла руки в бока, но когда поймала еле заметное покачивание головой Даны и кивок в сторону её, Лиссы, отца, опустила руки и уже более мягким тоном спросила, обращаясь именно к нему: – Пап, это Рисса вас привела?

Лисёнок, услышав свою кличку, замахал хвостиком, прижал ушки и дважды издал звук, похожий на лай, глядя на свою хозяйку.

– Моя хорошая, – Лисса присела и взяла питомца на руки.

– И она тоже, – ответил её отец. – Сначала я услышал крик, потом увидел, что Даны нет на её привычном месте у фонтана, и я подумал… Я ведь знал, что вы не очень ладите между собой, вот и подумал, что Дана и ты… В общем, я уже спустился во двор, когда заметил взволнованную Риссу, а тут как раз и Брол пришёл забрать свою дочь…

– Это не важно, – прервал его Вольный. – Дана?

И Дана рассказала. Она опустила те моменты, где они с Лиссой откровенничали, и поведала всё, начиная с хлопков Осьминога и его последних слов, адресованных Бролу.

– Думаю, Брол, – первым после монолога Даны заговорил отец Лиссы, – нам стоит временно прекратить обучение рисованию твоей дочери. По крайней мере, пока этот опасный человек не будет пойман. И, если на то пошло, Дане уже и не нужен мой контроль над её прогрессом. Она рисует руны куда лучше, чем я – тотемных животных.

– Это разные вещи. Не сравнивай муравья со слоном. Я понимаю твои опасения. И будь я на твоём месте, сказал бы то же самое. Но я не на твоём месте. И я найду того, кого вы создали.

– Послушай, если ты о том человеке с испорченной душой, которому Вдыхающие жизнь нарисовали тотем – это ведь не мы виноваты, что человек такой.

– Нет. Но вы дали ему силу и способности. Опасные способности. Это как вручить умалишённому заряженный арбалет среди толпы народу.

– Ладно, давай не будем ссориться. Если ты хочешь, чтобы наши с Даной уроки продолжались, я буду ходить к вам домой.

– Не надо. Сегодня у вас было последнее занятие. У меня на Дану появились иные планы, – Брол пристально посмотрел на неё, а потом одарил своим холодным взглядом отца Лиссы, после чего обратился к дочери: – Пойдём. У нас много работы, – и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

Перед тем как последовать за отцом, Дана взглянула на Риссу и улыбнулась. Затем посмотрела на Лиссу и кивнула в сторону учителя рисования, после чего зажмурилась, что можно было трактовать как: «Помни, общайся с ним, а не командуй, и у вас всё будет хорошо». В конце Дана бросила всем присутствующим: «Извините», и выбежала из спальни Лиссы.

Пока Брол с дочкой шли домой, он подробно расспрашивал её об Осьминоге. Как выглядел? Как действовал? Как разговаривал? Вопросы были разными и иногда удивляли Дану. Например, «Источал ли Осьминог какой-нибудь запах?» Или «Был он чистым или грязным?» Но Дана старалась вспомнить всё, что видела и слышала в комнате Лиссы.

Когда они пришли домой, Брол сдержал своё обещание – Дана и правда отдыхала весь оставшийся день, если не считать закрепляющих вечерних упражнений. Но на следующее утро, за завтраком, отец вдруг огорошил её:

– С сегодняшнего дня мы с тобой меняем тренировки. Я буду учить тебя всему, что знаю сам.

Дана поперхнулась, и Арла слегка похлопала ей по спине.

– Брол, не за столом же. Пусть поест спокойно, а потом уже…

– Ты права, – подтвердил он и повернул голову к дочери: – После поговорим.

Дана доела завтрак – не прошло и минуты. Даже с горячим травяным чаем не затягивала – выпила, и не заметила.

– Я готова, – Дана вытерла рот тыльной стороной ладони и выжидающе посмотрела на отца.

Брол же ел не спеша, тщательно прожевывая пищу.

– Видимо, про «спокойно» можно уже не говорить, – прокомментировала Арла и обратилась к Дане: – Раз ты уже освободилась, можешь пока помыть посуду, накопившуюся после готовки завтрака. И, пожалуйста, никогда не спеши есть. Пища требует внимания не меньше, чем твои тренировки.

Но Дана мыслями уже была в том самом разговоре, который начал её отец.

Она с радостью выполнила просьбу мамы, да ещё и успела прибраться у себя в комнате – до такой степени ей было невмоготу просто ждать, пока глава семьи доест запечённую картошку с курицей и выпьет квас.

Когда, спустя целую вечность, Брол всё же закончил завтрак и продолжил разговор с дочерью, та уже собиралась выйти во двор, чтобы порубить поленья.

– Итак, – начал он, – всё то, что ты делала на прошлой неделе – будем считать просто подготовкой. И поверь, это и на самом деле была лишь лёгкая разминка по сравнению с тем, что тебя ждёт впереди. Но перед тем, как всё расскажу тебе, я должен ещё раз спросить: ты действительно хочешь стать воином, как все сыны Вольного клана? Предупреждаю: тебе будет больно. Нестерпимо больно. Ты будешь падать с ног. Некоторые мои задания покажутся тебе скучными. Я буду требовать от тебя стопроцентной отдачи и бесконечных повторений одних и тех же движений. И это лишь малая доля того, что тебя ждёт, если ты станешь на путь воина Вольного клана. Ты готова всё это терпеть?

– Ведь это всё из-за того, как его, Осьминога, да? Из-за него ты передумал?

– Напомни, какие последние слова он передал мне, – Брол не стал отвечать прямо на вопрос Даны.

– Ну, что он появился в комнате Лиссы, чтобы показать, что если захочет – проникнет куда угодно и убьёт так, что его и не заметят.

– Последняя его фраза.

– Что-то про призраков. Что их время прошло, а осьминогов – настало.

– Дана, этот человек знает, что я – не просто из Вольного клана. Наш клан имеет и другое название, которое мы никому не раскрываем, поэтому никто и не знает, кто мы на самом деле.

– Что ты имеешь в виду?

– Что ты слышала про клан Призраков? – вопросом на вопрос ответил отец.

– О, это клан наёмников, который может ночью незаметно убить кого угодно… Не может быть, – только теперь Дана поняла, к чему об этом спросил отец. – Это же миф! Страшилки у костра. Люди не могут становиться тенями, растворяться в темноте, бегать по воздуху, проходить сквозь стены... Не могут ведь? – уже не так уверенно добавила она.

– А испаряться в окне и размахивать длинными щупальцами? – парировал Брол.

– Да, но… Мне трудно в это поверить… И ты просто так убивал любого человека? Даже если он не сделал ничего плохого, но тебе заплатили за его смерть?

– Именно благодаря такой работе наш клан и выживал. Ну а ты? До сих пор хочешь стать воином и перенять все знания Вольного клана? А значит, и клана Призраков?

– Стать воительницей – хочу. Но это не значит, что я буду убивать невиновных… Вообще хоть кого-то убивать.

– Правильно. Сначала научись себя защищать. Значит, так, – Бролу надоели объяснения, и он перешёл к делу: – Запоминай свой распорядок дня на ближайшие годы. Утро – вся та же разминка. После завтрака – работа с ножами: метание и другие способы нанести ими вред противнику. Потом – отработка техник скрытности.

– Это как?

– Видела, как Осьминог умеет прятаться, словно сливаясь с окружением? Так вот, клан Призраков может то же самое, только не используя никаких способностей.

– А это вообще возможно?

– Вот этому ты и будешь учиться. Больше не перебивай меня. Помни о правилах – я их не отменял. Дальше. Рисование рун.

– Я думала, что мы больше не будем… – Дана замолкла, поймав острый взгляд отца. – Продолжай, – она улыбнулась.

– Рисование рун никто не отменял. Да, будешь уделять внимание им меньше, но час или два каждый день – обязательно. Ближе к вечеру у меня каждый день будут тренировки с новыми учениками. Ты тоже будешь заниматься вместе с ними. Потом ужин. А вечером… – Брол задумался, вспомнив, как ему у дома померещился Осьминог, а со слов Даны оказалось, что это было не видение. – Вечером я научу тебя работать с кинжалами. Они должны стать тебе вторыми руками – настолько ты обязана освоить владение ими. Но заниматься мы будем в доме, как бы тесно ни было. По крайней мере до тех пор, пока я не избавлюсь от врагов. Хотя бы от Осьминога. Ну а теперь — иди, переоденься. Скоро начнётся твоя новая жизнь без отдыха.

Благодаря улучшению денежного состояния Брол нанял двух крепких мужчин из клана Быка, чтобы те постоянно сопровождали Арлу или Дану, если им понадобится куда-то пойти.

Также Вольный продолжал платить троице соседских парней за работу по двору и разные другие мелкие дела.

А Дана… Что ж, Брол не обманул. Две недели она из кожи вон лезла, чтобы не упасть в грязь лицом в прямом смысле, так как начались дожди, а тренировки не прекращались. Каждое утро для неё было испытанием – Дана через желание поспать, лень и мышечную боль вставала с кровати и доказывала самой себе и отцу, что она может и достигнет того, к чему стремится. Сорванные кровавые мозоли на ладонях, ушибы и синяки, усталость, многочасовые повторения одних и тех же движений – всё это Дана терпела, тем самым закаляя свой характер. И, к своему удивлению, ей это нравилось. Не постоянная нагрузка, нет. Осознание того, что она справляется и у неё получается выдерживать заданный темп тренировок.

Две недели у Даны, можно сказать, не было перерыва в занятиях, пока не наступил день рождения отца. Возможно, и в этот день у неё всё продолжалось бы как обычно, если бы не тихий, но настойчивый стук в дверь.

– Эрлан? – изумился Брол, увидев на пороге своего младшего брата, которого с трудом узнал — тот сильно отощал и еле держался на ногах. Его одежда превратилась в лохмотья, покрытые запёкшейся кровью и грязью.

Брол выглянул за дверь – охрана из Быков ещё не пришла, так как солнце только вышло из-за горизонта – и тут же закрыл её.

– Хм, интересно, – прошептал Осьминог, наблюдавший, как к дому заклятого врага, еле передвигаясь, подошёл какой-то оборванец. А как только того впустили внутрь, однорукий человек, чьё тело не выделялось из окружения, перешёл через дорогу и притаился у окна, вслушиваясь в доносившийся разговор.

Глава 25. Подарок судьбы

Брол подхватил брата и посадил его на лавку.

– Что случилось? Ты не ранен? Рассказывай, – именинник обратился к Эрлану, а затем перевёл взгляд на жену: – Принеси воду для умывания и полотенце.

– Как видишь, – хриплым голосом ответил неожиданный гость и постарался улыбнуться, но на его лице отразилась измученная ухмылка, – я живой.

Пока Арла наполняла ведро, Дана поднесла кувшин с молоком. Брол взял его из рук дочери и принялся поить Эрлана, так как заметил, что у того что-то не так с руками.

– Пей, – старший брат понемногу вливал молоко в рот младшего, а тот жадно глотал.

Когда Эрлан утолил первую волну жажды, он кивнул, и Брол убрал кувшин от его губ.

– Наша деревня… – слова давались ему с трудом, – её больше нет.

– Как? – не понял Брол. Он не мог поверить, что на деревню, в которой был его клан — клан воинов, которых обучают с самого детства военному мастерству – мог кто-то напасть.

– Я и сам толком не понял, «как», – начал рассказывать Эрлан, пока Брол помогал ему снять грязные вещи, а затем лично принялся умывать похудевшего брата. – Я на целый день отправился в лес – вся дичь в один миг куда-то пропала, хотя ты знаешь, что охотники у нас опытные, поэтому такого никогда ещё не случалось. Вот я и заподозрил неладное. Подозрения подтвердились – я нашёл немало потухших кострищ с обглоданными костями десятков животных. Судя по оставленным следам, отряд состоял из восьмидесяти – ста человек. Когда же я добрался до деревни – она вся уже полыхала.

Эрлан замолк. С жаждой в глазах он посмотрел на кувшин с молоком и сглотнул. Брол снова напоил брата, а после тот продолжил:

– Я сначала побежал домой, но там никого не нашёл. Затем встретил одного из наших – он сказал, что Вольный клан в безопасности, а Старший отправился на подмогу Рунному клану. Вот и я туда помчался. По пути встретил немало наёмников – я их впервые видел, похоже, не из наших краёв. А потом… – Эрлан сделал паузу и с сожалением добавил: – Меня поймали.

Брол осмотрел тело брата и кроме повреждённых плеча на одной руке и кисти – на второй, других травм не нашёл. Единственное – исхудавшее тело указывало на то, что Эрлан мало ел и ему нужен был отдых.

Арла взяла несколько глубоких тарелок, насыпала картошки с мясом побольше и вместе с нарезанными свежими овощами поставила на стол перед Эрланом. Тот жадно поедал пищу глазами, но руки всё так же продолжали его не слушаться.

Брол понимал, что Эрлану необходимо подкрепиться, но также знал, что если тот долго голодал, ему нельзя сейчас много давать за один раз. Поэтому он отрезал небольшой кусочек мяса и вложил в рот младшему брату. Тот, не пережевывая, попытался проглотить и закашлялся.

Брол постучал ему по спине.

– Не торопись. Жуй нормально.

Было видно, что Эрлан с трудом сдерживал желание проглотить вкусную жареную пищу, но всё же он послушно последовал словам брата.

Немного накормив гостя, Брол решился всё же задать мучавший его вопрос, выдохнув всего одно слово:

– Отец?

Эрлан на глазах потускнел и сник, но продолжил свой рассказ:

– Когда очнулся, я сделал вид, что ещё без сознания. Я слышал разговор между отцом и той, кто возглавлял нападение на нашу деревню. Какая-то Видящая. Да, она так себя назвала, когда отец спросил, кто она такая. Она поставила всех Вдыхающих жизнь на колени спиной к себе, а отца – перед собой. Отец спросил, зачем было нападать на деревню? И знаешь, что эта Видящая ответила? Она сказала, что ей было видение, в котором или она убивает Рунэллу, – услышав давно забытое имя, Брола передёрнуло, но никто из присутствующих не заметил этого – так были поглощены историей Эрлана, – или Рунэлла – её. Точно так же эта сумасшедшая видела в своём видении, где спрячемся я и отец. Услышав про казнь внучки, в разговор вступила Старшая, а я уже не притворялся, что без сознания, и меня поставили рядом с отцом. И тогда… эта Видящая перерезала горло Рунэлле. Я не знаю как, но отец держал спокойствие. Он спросил, что же Видящая видит дальше? Как умрёт он и я? Она удивилась, впервые за всё время, но ответила, что сначала её люди прикончат оставшихся троих Вдыхающих жизнь, а потом уже примутся за нас. Отец шепнул мне, чтобы я готовился к атаке, а через мгновение он вскочил и затылком ударил стоявшего сзади наёмника. Видящая растерялась, отец успел ещё одного положить, я… Я не успел ему помочь, Брол. Сначала я почувствовал острую боль в кисти, – он поднял правую руку, – потом меня так сильно ударили в плечо, что я упал набок. Мои руки… ни одна не была в состоянии действовать молниеносно. Отец крикнул, чтобы я бежал. И я не стал ослушиваться. Прости, Брол, – Эрлан опустил взгляд и продолжил совсем тихо: – Когда я отбежал и повернулся… эти мрази били отца, а он смотрел на меня… его шея была свёрнута, но он всё продолжал смотреть, Брол, – Эрлан поднял красные глаза на него. – Прости.

– Тебе не за что извиняться, – старший брат обнял младшего.

– Я отомщу ей, обещаю, Брол.

– Мы, Эрлан. Мы отомстим. Но для начала тебе надо поправиться. А сейчас давай пойдём во двор, нормально помоешься, потом поешь, а после – Арла посмотрит, что там с твоими руками.

– Это не всё, Брол.

– Слушаю.

– Все наши, Брол. Нашего клана больше нет.

– Ты ведь сказал, что они в безопасности.

– Так мне сообщил тот парнишка, которого я встретил, когда искал жителей деревни.

– А с ними что? С жителями?

– Все мертвы. Все, кто жил в деревне. Конечно, может, кто-то и выжил, но мне плохо в это верится. Обстрелянный стрелами и болтами, весь наш клан я нашёл в овраге, который находится недалеко за домом Кэрса-калеки, помнишь его?

Брол кивнул.

– Мне пришлось оставить их тела лежать там. Я не мог ни спалить их, ни закопать… – После недолгого молчания, Эрлан продолжил: – Я решил обойти деревню вокруг, надеясь встретить кого-то, кто остался в живых, но… – он помотал головой. – Когда начало светать, я разглядел, как шестьдесят два человека – именно столько я в итоге насчитал врагов, вместе с той сумасшедшей во главе – ходили по домам, грабили их, а если находили кого-то – тут же убивали. А с рассветом они ушли в сторону Бесконечного леса. Но как это возможно? Разве там кто-то живёт? В общем, потом я вернулся к нашему клановому дому, думал собраться в путь к тебе. Но от дома остались одни руины. Впрочем, как и от всей деревни. Я даже оружия никакого не нашёл – те уроды забрали всё, оставив лишь пепел и трупы… – Эрлан замолк.

Брол подождал ещё немного, а когда понял, что брат закончил рассказ, уже поднялся было помочь ему, как Дана спросила:

– А как долго вы добирались? Что вы ели, пока шли? Что пили?

– Мир не без добрых людей, – ответил Эрлан. – Конечно, мне пришлось сначала пять дней самому идти через лес. Я ел ягоды – на большее меня не хватило – и пил из ручьёв. Но потом я встретил повозку, и какой-то старик довёз меня почти до города – высадил в нескольких часах ходьбы отсюда.

– А где вы ночью спали? Вам не страшно было встретить диких зверей в лесу?

– Дана, придёт время, и я не только покажу, но и научу тебя выживанию в лесу, – оборвал её Брол, тем самым поставив точку в её расспросах.

Эти слова заинтересовали Эрлана.

– Неужели ты решил посвятить дочь в тайны нашего клана?

– Как ты сказал: больше никто из нашего клана не выжил. Теперь нас всего четверо: я, ты, Арла и Дана.

– Ты знаешь, я не осуждаю, – попробовал усмехнуться Эрлан, но у него не вышло – лишь на миг его губы сложились в тусклую улыбку. – Я ведь и сам давно за то, чтобы изменить кое-какие правила. Не зря же меня изгнали из клана Призраков.

– Но ведь в Вольном клане ты остался.

– Да, но потом меня не брали на ночные задания.

– А что случилось? – полюбопытствовала Дана.

– Клан Призраков берётся за все заказы. Я же считал, что мы должны устранять только тех, кто заслуживает этого…

– Поэтому он взял и устранил самого заказчика, – закончил вместо него Брол.

– Он того заслуживал. Или ты считаешь, что я должен был убить его жену с ребёнком, как он и хотел?

– Эрлан… – Брол пристально посмотрел на брата и ответил его же словами: – Ты знаешь, я не осуждаю, – после чего повернулся к дочери и добавил: – Всё. Больше никаких вопросов. Пусть человек отдохнёт после дороги. Посмотрим, как тебе будет охота болтать после хотя бы дневной вылазки в лес.

– Какой лес? А как же Осьминог?

– Какой Осьминог? – не пропустил мимо ушей Эрлан.

– Я тебе потом расскажу. А сейчас – пойдём, скупаешься.

Для Даны было неожиданностью увидеть родного дядю, о котором она только слышала в детстве – в отцовских историях. Но больше её поразило то, что произошло с деревней. И с её родственниками. Она и так никого не знала, кроме родителей. И теперь уже не узнает. Кроме дяди. И Дана искренне радовалась – пусть это было и неуместно – что он появился в жизни их семьи.

Брол же… тоже обрадовался такому подарку судьбы на свой день рождения. Нет, он переживал потерю всех своих родных, но то, что младший брат выжил – это казалось настоящим чудом. А ведь если бы Эрлану не повредили руки, он бы тоже остался на той выжженной пожарами земле, и тогда никто бы не узнал, что деревни Рунной больше не существует…

Брола терзала мысль, что если бы не Эрлан, он, Брол, мог так и не узнать о гибели Вольного клана.

И Рунного…

Кто же продолжит наследие этого клана?

Брол не хотел об этом думать.

Прежде чем дверь открылась и двое воинов вышли из дома во двор к бочке с водой, незаметная тень, что пряталась под окном, скользнула вдоль стены и скрылась за забором, оставляя за собой длинные узкие следы.

Глава 26. Сказочной тропою

Когда Квэн с Кэллой добрались до леса, оставив позади сгорающую деревню, они поняли, что ночью им не пробраться к домику Лесового, где они намеревались пересидеть пару дней, прежде чем отправиться на поиски какого-нибудь поселения.

Ни шестнадцатилетний юноша, ни, тем более, его пятилетняя сестра никогда не уходили дальше территории деревни Рунной и её окрестностей, поэтому куда именно им надо идти, ребята не знали. Об этом Квэн старался не думать, решив пока дождаться рассвета там, где их с Кэллой вряд ли станут искать враги – на Радужных ручейках. Так они и поступили.

Несмотря на усталость, брат с сестрой не смогли сомкнуть глаз – мысли о случившемся, зарево со стороны горящей деревни и холод не давали покоя, и, прижавшись друг к другу, они просидели до самого утра, пока первые лучи солнца не начали их согревать, от чего их начало клонить в дрёму.

Но вместе с тёплыми прикосновениями небесного светила пришла ещё одна напасть. Прошло ровно сутки, как Квэну наложили Руну Зрения, и теперь перед его глазами всё стало расплываться. Да, не так давно он нарочно отказывался на целый день от использования этой руны, но одно дело – когда на это идёшь добровольно и знаешь, что обеспечен едой и крышей над головой. И совершенно другая ситуация, когда от зрения зависит не только твоя жизнь, но и жизнь младшей сестры, а вокруг не осталось ни души, ни крыши над головой… ни Вдыхающей жизни, которая смогла бы нанести Руну Зрения.

Но Квэн старался не отчаиваться. Благо, Кэлла была не из тех избалованных девочек, которые начинают сразу же хныкать, если им что-то не нравится, и никто вокруг них не бегает. Да, наследница Рунного клана пережила очень трудный день, как для её тела – поход по лесу вымотал изрядно – так и для психики – увидеть столько смертей за ночь даже взрослому было бы тяжело. Тем не менее, именно Кэлла сумела взять инициативу в свои руки.

– Давай кушать, – она раскрыла суму, достала то мясо, которое Квэн нашёл на кухне, когда быстро складывал еду, и протянула брату.

– Много нельзя, – он взял кусок, протянутый сестрой, и разломил напополам. – Это положи обратно. Мы не знаем, сколько нам ещё добираться до ближайшей деревни или города.

– Ладно, – Кэлла лишь пожала плечами, но сделала так, как сказал брат. Они немного перекусили и чтобы утолить голод до конца, напились воды из бурдюка, после чего сестрёнка наполнила его вновь из родникового ручья.

– Кэлла, – Квэн встал и стряхнул с себя траву, которая казалась ему толстыми светлыми полосками на тёмно-синей одежде, – ты помнишь дорогу к дому Лесового?

– Мы очень долго шли туда.

– Как думаешь, сможешь вывести нас к нему?

Кэлла помахала рукой перед лицом брата, и тот поймал её.

– Так ты видишь всё! – сестрёнка отскочила от него, выдернув свою руку из его слабой хватки.

– Конечно, вижу. Я же не слепой совсем. Но, понимаешь, у меня в глазах всё расплывается.

– Это как?

– Как? – Квэн задумался. – Это как смотреть через мокрое окно во двор во время дождя. Вот так и у меня сейчас – всё расплывается, но образы вижу. Понимаешь, о чём я? Ладно, думаю, нам пора отправляться. Так что, попробуем выйти к тому домику в лесу?

– Попробуем.

– Тогда веди.

И они пошли. К удивлению брата, Кэлла вела очень уверенно, словно ходила этой тропой всю свою короткую жизнь. Квэн легко различал силуэты деревьев, а вот на земле иногда трудно было понять: там находится углубление или бугор. После пары его падений Кэлла начала предупреждать, если дорога где-то оказывалась неровной или с препятствиями.

– И как ты понимаешь, куда нам идти? – не удержался от вопроса Квэн, когда они с сестрой прошагали уже часа два.

– Да как же тут не помнить? Вон, – она указала в сторону изогнутой сосны, – видишь то дерево? Это танцует принцесса. А дальше, я уже отсюда вижу, стоит большущий пенёк-гном, который прячется от птицы-великана, – в словах Кэллы слышался энтузиазм, с которым она рассказывала только ей известную сказку.

– А эта птица-великан уже была или нет?

– Ты что! Нет, конечно. Мы же к ней и идём.

– А, так птица-великан – это дом Лесового?

– Ага, – Кэлла воодушевлённо скакала, выглядывая и другие ориентиры-сказочных персонажей, которых она напредставляла в своём воображении.

Когда они прошли ещё с час, Квэн услышал, как Кэлла что-то жуёт. К тому же, она вдруг начала постоянно мельтешить перед глазами: то её силуэт исчезнет, то вновь появится. Суму нёс он, а значит, сестрёнка кушает не то, что они взяли из дома.

– Кэлла?

– Ммм?

– Что ты ешь?

– Землянику.

– А где ты её взяла?

– На поляне фей.

– Я так понимаю, это ты говоришь про поляну с ягодами?

– Ага.

– Что-то я не помню, чтобы мы в прошлый раз, когда шли к дому Лесового, встретили такую поляну, – живот Квэна заурчал и он его погладил. – Я бы запомнил.

– А я помню. Хочешь земляники? – Кэлла услышала, что желудок брата не прочь тоже подкрепиться.

– А ты нарвёшь мне? Я ведь не смогу её различить.

– Одну ягодку тебе, другую – мне.

– Договорились, – улыбнулся Квэн.

Так они пробыли на поляне, пока Кэлле не надоело работать за двоих. Квэн же не стал настаивать на том, чтобы остаться подольше – он и так чувствовал себя нахлебником, который толком ничего не может сделать. Его утешала лишь мысль, что он несёт нелёгкую суму, а значит, не такой уж и бесполезный.

Когда мелькавшее среди ветвистых деревьев солнце поднялось над их головами, Кэлла выкрикнула:

– Птица-великан! Птица-великан!

Квэн только и смог заметить удаляющийся силуэт сестры, как и утихающий шум шагов.

– Постой, Кэлла! – позвал он, но та уже скрылась впереди.

Квэн прошёл ещё пару минут и остановился. Он забеспокоился, так как не мог понять, где находится. Лес привычно шумел голосами десятков разных птиц, но среди них не затесался ни один звук, говоривший о присутствии рядом сестры. Когда же Квэн оглянулся вокруг, перед глазами одинаково маячили одни и те же образы: широкие стволы деревьев, зелёно-коричневое ничто.

– Кэлла! Кэлла, ты где? Ну, хватит уже. Это не смешно. Ты же знаешь, я плохо вижу.

За его спиной послышался хруст веток. Квэн развернулся и на него прыгнула…

– Ага, испугался! – засмеялась Кэлла, обнимая брата.

– Ну, ты… – Квэн разозлился и хотел высказать ей всё, что думает о таких забавах, но вовремя опомнился, выдохнул и тоже обнял сестрёнку. – Не делай так больше никогда, хорошо?

– Не обещаю, – хихикнула Кэлла.

– Ну, что? Где там прячется птица-великан? – Квэн решил сменить тему, тем более, что он действительно хотел побыстрее отдохнуть.

– А ты не видишь?

– Кэлла, я же тебе уже говорил, я плохо вижу…

– Так вот она.

– Где?

– Да перед твоим носом, – засмеялась сестрёнка и показала рукой куда-то в сторону.

– Да не вижу я…

– Пойдём, – она схватила брата за руку и потащила.

Пройдя буквально несколько шагов, Кэлла снова спросила:

– А сейчас?

– Кэлла, хватит играть со мной.

Она снова засмеялась, а затем сказала:

– Наклонись и дотронься.

Он так и сделал. Но под руками почувствовал лишь мох.

– И что? – спросил Квэн.

– Глупый, – хихикнула Кэлла. – Это крылья птицы-великана.

– В смысле? – не понял он.

– Ты только что потрогал крышу дома. Мы пришли.

– Но… как? Как это возможно, чтобы крыша была под ногами?

– Это я специально тебя так завела, – снова хихикнула Кэлла. – С другой стороны дома.

Квэн помнил, что дом Лесового напоминал что-то среднее между хижиной и норой в земле, а крыша сильно отличалась от тех, которые были в деревне – вместо лежащей соломы там росла трава. Кроме того, крыша замаскированного лесного жилища напоминала небольшой покатый бугорок, а не привычный острый угол треугольника.

Кэлла вновь взяла за руку брата и помогла ему обойти дом. И снова Квэн удивился, так как он не почувствовал, чтобы спускался вниз. Тем не менее, недавно он наклонялся, чтобы потрогать крышу, а вскоре перед ним уже находился вход в дом Лесового в полный его рост.

– Наконец-то, – улыбнулся он и сбросил с себя суму.

– А там рыбка висит, – Кэлла уже успела разведать обстановку. – А пахнет как! Ммм.

– Точно, мы же когда уходили, тут оставалось много сушёной рыбы. Значит, первое время с голоду не умрём, – Квэн зевнул и потянулся. – Ладно, думаю, пора отдохнуть. Ты ведь спать хочешь, а, Кэлла? Кэлла? Ты тут? – в ответ послышался топот убегающих ног.

Квэн зашёл следом, неся в руках суму. Бросив её в угол, он взглянул туда, где на полу лежали мягкие настилы, и тут же заметил силуэт сестрёнки.

– Значит, всё же устала? – Он прилёг рядом.

– Угу, – было ему ответом.

Квэн обнял Кэллу, и они вместе уснули.

Глава 27. Руна Зрения

Проспали Квэн с Кэллой до самого утра. Правда, они вставали ещё и вечером, чтобы перекусить и справить нужду, но на это у них ушло не больше часа, после чего вновь быстро погрузились в сон.

Когда же наступил новый день, позавтракав, Квэн расписал сестре свой план:

– Послушай, Кэлла. В таком состоянии, что у меня, мы с тобой далеко не уйдём. А значит, нам надо, чтобы ты научилась рисовать Руну Зрения за те семь вдохов, которые ты можешь использовать для наполнения рун своим даром. Знаю, это не доставит тебе удовольствия, но сегодня тебе придётся целый день потратить на то, чтобы Руна Зрения из-под твоей руки выходила и быстро, и качественно. Кроме того, постарайся, когда будешь рисовать, глубоко дышать. Не спеша.

– То есть, рисовать – спешить, а дышать – нет? Как-то сложно…

– Ничего, ты справишься. Плохо то, что я не смогу тебя подправить, если в руне будет хоть какая-то ошибка. Я просто не разгляжу её. Поэтому, давай так. Сначала ты рисуешь медленно, но при этом выводишь каждый штрих. Потом стараешься ускориться, но чтобы всё было правильно. И это ещё не всё. У нас с тобой мало бумаги и ещё меньше краски для рисования. Придётся пользоваться подручными средствами, как это делали раньше. Помнишь рассказы бабушки?

– Ага. Им приходилось рисовать кровью…

– Нет-нет, я не про это. Ты уже и такое слышала от неё? Хм… не ожидал, что она так рано начнёт тебе рассказывать… Ладно. Я имел в виду рисование палочками на земле.

– Ух ты! Я люблю рисовать на земле!

– Вот и отлично. Значит, сегодня у тебя только эта задача. Ведь не сложно, правда?

Оказалось, не правда. Если первый час Кэлла послушно сидела на бревне возле дома и вырисовывала на земле Руну Зрения, то когда начался второй – ей уже не сиделось на месте.

Квэн понимал важность того, чтобы быстрее научить сестру рисовать эту руну, но также он знал, что в Кэлле слишком много энергии, которой нужно дать выход. Поэтому, как только юной Вдыхающей жизнь захотелось побегать и она уже начала возмущаться и отказываться рисовать, брат не стал сдерживать её порыв, лишь постерёг:

– Далеко не убегай, ладно?

Но Кэлла гуляла там, где ей хотелось. Тем не менее, когда набегалась, она вновь села за Руну Зрения.

Как Квэн и планировал, сестрёнка на протяжении всего дня сотни, а быть может, и тысячи раз вырисовывала одну и ту же руну. Правда, он этого не видел, но надеялся, что Кэлла подошла к этому делу со всей ответственностью, на какую только способна девочка-непоседа пяти лет от роду.

Перерывы между монотонными занятиями учащались, и тогда Квэн попросил, чтобы она, пока гуляет, собирала ветки на растопку – ночью, ближе к утру, им пришлось прижиматься друг к другу, чтобы окончательно не замёрзнуть.

Как только начало темнеть, Квэн решился на первый эксперимент.

– Давай так, – он уже приготовил тетрадь, кисточку и краски, положив их на стол, – сейчас в удобном для тебя темпе рисуешь руну на бумаге. А потом уже на моей руке. Постарайся и в первом, и во втором случае сделать не больше семи вдохов, хорошо? Только Вдыхать жизнь ты будешь в руну на моей руке, не на бумаге, – решил уточнить он на всякий случай.

Кэлла взялась за кисточку. Она аккуратно выводила каждую палочку, каждую закорючку в руне, а когда закончила, Квэн насчитал ровно семь глубоких вдохов и выдохов.

– Молодец, Кэлла, – от души похвалил брат. – А теперь, когда будешь готова, так же нарисуй и на моей руке.

Сестрёнка попила воды и приступила к работе.

Она внимательно начертила половину руны, но рука – не ровная поверхность, как лист бумаги, поэтому следующий мазок краской сошёл с той траектории, которая была необходима, и штрих вышел искажённым. Кэлла занервничала. И, конечно же, стала дышать чаще, не выдерживая первичного темпа.

Прошло десять вдохов, прежде чем Руна Зрения была полностью нарисована на руке Квэна. Но ему и не требовалось видеть, чтобы понять – в руне есть ошибка и ничего не вышло.

– Что случилось? – Квэн хотел спросить мягче, но в голосе слышалась смесь раздражения и разочарования.

Ответом ему послужили убегающие шаги и исчезающий силуэт в дверном проёме.

– Поешь чего-нибудь. Хочешь, мяса или рыбы. У нас ещё есть фрукты и овощи, – предложил Квэн, когда услышал шаги, спустя несколько часов после того, как Кэлла убежала.

В лесу совсем стемнело. Квэн уже успел наощупь поужинать овощами из сумы.

Послышался шорох в углу, где лежала сума.

Снова удаляющиеся шаги. Но в этот раз вошли в дом уже через десять минут.

– Можешь достать мне огниво? Хочешь, наше. Хочешь, то, что лежит у печки.

Вновь звук, словно кто-то копошится среди вещей, и вот уже маленькая ручка вложила в руку Квэна два камня.

– Если хочешь, Кэлла, можешь сама попробовать разжечь огонь, – он так и остался сидеть с протянутой рукой.

Огниво забрали обратно, затем послышалось чирканье камней друг об друга.

– Только не забудь приготовить солому или сухих маленьких веточек, а ещё лучше мох…

Так, под руководством Квэна, спустя каких-то полчаса в доме потеплело от жара дров, и снова стали видны очертания силуэтов.

– Кэлла, ничего страшного нет в том, что у тебя не получилось Вдохнуть жизнь в Руну Зрения, – он выждал время в надежде, что сестрёнка уже не так переживает за неудачную попытку.

– Угу, – впервые после того, как вошла в дом, Кэлла издала звук.

– У тебя ведь до этого наверняка тоже не с первого раза получались руны. Я имею в виду, Вдыхать в них жизнь.

– Я раньше этого не делала, – сказала она.

– Тем более, – он продолжал её утешать, когда вдруг понял смысл сказанного. – Как – не делала? Ты ещё никогда не Вдыхала жизнь?

– Нет.

– Но… А откуда тогда бабушка знала, что продолжительность твоего дара равна семи вдохам?

– Ну, мы каждый день сидели с ней с закрытыми глазами, чтобы увидеть огонёк.

– Какой ещё огонёк?

– Ну как? Когда закрываешь глаза и долго сидишь, получается увидеть огонёк. Бабушка говорила, что это и есть наш дар Вдыхать жизнь.

– Ладно. Но причём этот огонёк к тому, что бабушка знала, сколько у тебя вдохов?

– Как-то раз бабушка сказала, чтобы я вдохнула этот огонёк в себя. Я боялась обжечься, но бабушка сказала, что будет не больно. И я начала вдыхать. Я так продолжала, пока огонёк не погас. Я испугалась, что у меня больше не будет дара. Но бабушка сказала, что когда я проснусь утром, огонёк снова будет гореть.

– Дай угадаю: огонёк погас, когда ты сделала седьмой вдох?

– Да, бабушка так посчитала.

– А она тебе не рассказывала, как переносить тот огонёк в руны?

– Она говорила, что надо одновременно видеть и огонёк, когда его вдыхаешь, и руну. Но у меня так не получается.

– Что же ты мне сразу это не сказала?

– Ты не спрашивал.

– Что ещё ты мне не говорила о том, что я не спрашивал?

Кэлла подумала и ответила:

– Ну, я никогда не рисовала руны на руке.

– Ещё лучше, – вздохнул Квэн. – Мда, чувствую, это будет куда сложнее, чем я думал. Ну, ничего. Мы справимся. Слышишь, Кэлла?

– Угу.

Тут Квэну в голову пришла идея:

– Вот скажи, когда ты говорила про птицу-великана или пенёк-гнома, ты же видела их, так?

– Конечно.

– И видела ты их с открытыми глазами, правильно?

– Ну да.

– Значит, ты можешь видеть огонёк и при открытых глазах, – заключил Квэн. – Ты так пробовала?

– Нет.

– А можешь сейчас попробовать?

Квэн видел, как сестрёнка усаживалась поудобнее на полу, а затем замерла.

– Ну что? – он первым нарушил тишину после затянувшегося молчания.

– Я пытаюсь, а ты мешаешь.

Не став дожидаться, когда сестрёнка порадует его положительными результатами, Квэн закинул в печку побольше дров и уснул.

На следующее утро Кэлла всё же обрадовала брата. И не только тем, что у неё вышло увидеть огонёк наяву, но и приготовленным завтраком. По крайней мере, она думала, что это завтрак.

Сестрёнка, как оказалась, проснулась раньше него и такой бодрой, что решила пойти в лес и пособирать ягод. Ещё и успела сходить на ручей, что был неподалёку, за водой. Вот на столе и лежали свежие ягоды, сушёная рыба, оставшиеся овощи с фруктами и бурдюк с водой.

– Сегодня, Кэлла, снова попробуем Вдохнуть жизнь в руну. И ничего страшного, если не получится. Не надо сразу расстраиваться, ладно? Ошибки – это нормально. Сейчас ты нарисуешь на моей руке руну. Постарайся нарисовать её правильно. А потом, когда краска подсохнет, попробуй сверху навести те же штрихи уже на нарисованной руне, но при этом полностью сосредоточившись на своём огоньке. Главное – не спеши дышать.

Квэн помнил, что бабушка не любила, когда именно так учились рисовать. Она постоянно ругала, когда он наводил линии уже на нарисованной руне, потому что, как говорила Старшая, в таком случае ему никогда не научиться делать правильные узоры, линии и штрихи для создания идеальной руны самостоятельно.

Но сейчас ситуация была совершенно иная. Кэлла ведь умеет уже рисовать руны, но для большей уверенности и быстроты почему бы не попробовать такой способ?

Первая часть плана осуществилась довольно быстро. Чего не скажешь о второй. Кэлле вновь пришлось сосредотачиваться на том, чтобы увидеть огонёк, но перед этим ей необходимо было побегать и попрыгать. На это всё ушло часа два, если не больше.

– Сейчас, – неожиданно сказала она, когда Квэн уже немного задремал.

Он подставил свою руку и Кэлла, чётко наводя новый слой краски уже на нарисованную руну, сделала шесть глубоких вдохов. Когда последние элементы Руны Зрения сомкнулись, вспыхнув зелёным цветом, Квэн обнял сестру и, не сдерживая радости, крикнул:

– Получилось! Ты умничка! – он поцеловал её в лоб. – Кэлла, ты – лучшая Вдыхающая жизнь.

Квэн вышел из дома, оглянулся по сторонам, наслаждаясь тем, что снова видит хорошо, и посмотрел на руку. Как и положено, руна полностью впиталась в кожу, и от неё не осталось ни следа. Он уже решил, что в следующий раз сам нарисует руну, и Кэлле снова придётся лишь повторить её очертания. Может, это и не правильно в плане обучения рисования рун, но у них с сестрой другого выбора пока что нет.

Насладившись красотами леса, Квэн бросился к желанной книге, закутанной в бабушкину шаль. С тех пор, как она оказалась у него, он старался не думать о ней. Но вот наступил час, когда зрение восстановилось и есть время прочитать хотя бы пару страниц той самой книги, которую так рьяно оберегала Старшая.

Квэн зашёл в дом и заглянул в суму. Вытащил из неё всё, вывернул наизнанку, осмотрел все углы, но книги нигде не было.

Но он точно помнил, что вчера, когда доставал овощи для ужина, дотронулся до твёрдого корешка под мягкой тканью.

Квэн как ошпаренный выбежал из дома.

– Кэлла, ты не видела книгу?

– Нет.

– Ты же сегодня доставала из сумы еду?

– Да. Но книги там не было.

– А вчера, когда пришла и ужинала?

– Я вчера вечером только ягоды кушала в лесу.

– Как, разве ты не ела овощи? Я же тебе вчера говорил, когда ты зашла в дом…

– Ты мне говорил только про то, что я могу разжечь огонь. А про еду ты ничего не говорил.

У Квэна подкосились ноги и он сел на землю.

– Кто же тогда приходил к нам вчера вечером? – спросил он, но вопрос остался без ответа.

Глава 28. В поисках украденного

– Кэлла, я так понимаю, ты уже хорошо осмотрела всё вокруг дома? – Квэн сдерживал свои эмоции, как мог, стараясь оставаться спокойным.

– А что?

– Ты людей не видела?

– Нет.

– Может, ты видела следы человека? Или что-то… не знаю, странное?

– Сегодня, когда я срывала землянику, половину полянки фей кто-то вытоптал, и там не осталось ни одной ягоды.

– А чьи следы там были? Следы человеческие или звериные?

Кэлла пожала плечами.

– Ладно… – Квэн встал, почесал затылок и принялся ходить туда-сюда. – Ты можешь показать, с какой стороны мы пришли? Я имею в виду, где находится наша деревня.

– Мы по этой тропинке шли, – Кэлла указала на вытоптанную дорожку, а потом куда-то в лес. – И идёт она туда.

– А ты не помнишь, может, Лесовой или Эрлан говорили что-то про ближайшие поселения, кроме нашей деревни?

И снова в ответ жест плечами.

Квэн недолго помолчал и задал ещё вопрос:

– А где ты воду набирала сегодня и вчера?

– Там, – Кэлла указала в противоположную сторону от того места, откуда они пришли.

– Туда далеко идти?

– Нет, – она покачала головой.

– Отведёшь?

Они шли недолго – уже минут через десять тропинка вывела их прямо к журчащему ручейку. Это место было хорошо вытоптано, что говорило о частом его использовании. Рядом с ручьём даже лежала небольшая фиолетовая пиала, на тот случай, если кто-то захочет попить прямо здесь и сейчас.

Квэн увидел продолжение тропы по другую сторону ручья.

– Кэлла, а туда ты ходила? – он указал в ту сторону.

– Чуть-чуть. Когда я пошла по этой тропинке и обернулась, то не увидела ручейка. Поэтому вернулась. Я боялась заблудиться.

– Ну да? – Квэн хмыкнул. – Это на тебя не похоже. Ты же любишь бродить там, где ещё не была.

– Ну… – было видно, что Кэлла не хочет говорить чего-то, но всё же она созналась: – Я услышала какой-то шорох, а потом, видишь вооон те кусты? Они как затрясутся! Я и… побежала оттуда. Вдруг там медведь был?

– Или тот, кто украл книгу, – пробормотал Квэн. – Но почему только её? Почему не еду? Почему нас не тронули? Странно это как-то…

– Ты хочешь туда пойти? – Кэлла посмотрела на брата и взяла его за руку.

– А ты и сейчас боишься?

Кэлла гордо подняла подбородок и первая зашагала в сторону тех самых кустов, от которых в прошлый раз убегала.

Продвигались Квэн и Кэлла медленно, стараясь не шуметь. Когда же они заглянули в кусты, там никого не оказалось, но помятая трава говорила о том, что на ней ещё недавно кто-то стоял или сидел.

Так же осторожно, не спеша, они пошли дальше по тропе. Она извивалась змеёй, огибая деревья и кочки, поднимаясь на холмы и опускаясь в небольшие овраги.

Вдалеке показалась просека, благодаря выбивающемуся из основной массы небольшому участку, освещенному солнцем. Вскоре тропинка раздвоилась, причём одно её ответвление шло к той самой просеке, а второе – сворачивало налево и устремлялось в тёмную гущу леса, да ещё и куда-то вниз.

Только Квэн хотел предложить сестрёнке пойти прямо, к свету, как та дёрнула его за руку и прошептала на ухо:

– Смотри.

Кэлла указывала в ту сторону, куда вела вторая тропинка, и брат сначала не понял, на что именно ему надо смотреть, пока не заметил еле уловимое мельтешение.

Благодаря влиянию руны глаза Квэна стали видеть не просто хорошо, как у обычного здорового человека. Стоит носителю Руны Зрения намеренно всмотреться куда-то, как он смог бы разглядеть муху на расстоянии тысячи шагов от себя. Квэн знал все возможности любой руны, а Руны Зрения – в особенности. Но он редко злоупотреблял острым зрением и дальнозоркостью, довольствуясь тем, что он просто видел, как и все вокруг.

Присмотревшись, Квэн различил в шагах двухстах от себя как некто, закутанный с ног до головы в тёмно-зелёный плащ, передвигается перебежками на полусогнутых ногах от дерева к дереву или кусту.

Квэн пригнулся и потянул за собой Кэллу.

– Он нас заметил?

– Скорее всего, – не стал скрывать свою догадку брат.

– Что будем делать?

– Ты ведь в этот раз тоже запомнила дорогу?

Кэлла кивнула.

– Что ж, тогда мы пойдём за ним.

– Но ведь он нас видел.

– Это да… – он задумался и поделился своими мыслями: – Мы сделаем вид, что уходим по другой тропе, а на самом деле проследим, куда пойдёт он. Если повезёт, мы выйдем к поселению, где он живёт.

Кэлла не возражала. Ей нравилось бродить по лесу, а если в это время ещё и представить, что ты из мифического клана Призраков и тебя наняли выследить злодея, виноватого в гибели всей деревни… Фантазия юной Вдыхающей жизнь надавила на больную мозоль в её душе. Кэлла чуть было не разревелась, но смогла сдержаться – ведь она на задании и ей нельзя издавать звуки.

– А если он тоже за нами следит? – пришла ей в голову мысль.

– Хм… тогда нам надо спрятаться так, чтобы он нас не заметил. А дальше – по старому плану.

Брат с сестрой укрылись под тенью и ветками развесистого дерева, похожего на иву. Квэн был настороже и не упускал из виду незнакомца, чего нельзя было сказать о нём. Когда тот человек в камуфляжной накидке перестал их выискивать, он, не скрываясь, ускорил шаг и побрёл вглубь леса – как раз туда, куда и вела вторая тропинка.

Квэн намеренно продолжал держать дистанцию, так как осознавал, что он не умеет передвигаться так же бесшумно, как этот незнакомец или Эрлан. Даже Кэлла ходила, издавая куда меньше звуков, чем старший брат.

Так они наблюдали за подозрительным человеком ещё с час, пока тот… не исчез под землю. Именно так Квэн и видел: незнакомец с каждым шагом будто опускался под воду, наступая на невидимое дно, пока полностью не скрылся с головой.

Брат с сестрой замерли. Простояли так минут десять, а затем двинулись к тому месту, где в последний раз видели человека. Когда Квэн подошёл поближе, только тогда сумел разглядеть, что перед ним настоящая землянка. И если домик Лесового был наполовину вкопан в землю, то крыша жилища незнакомца полностью сравнялась с землёй. Да и трудно было назвать крышей ровную поверхность, устланную лесной подстилкой, неотличимой на вид от остальной земли.

Там, где исчез незнакомец, находились ступеньки, ведущие прямо ко входу землянки.

Квэн с Кэллой, разглядев тайное убежище того, кто за ними следил, удобно спрятались неподалёку, разлёгшись в высокой траве, что надёжно скрывала их, но из которой было прекрасно видно то, что происходит впереди.

– Мы пойдём к нему в гости? – прошептала сестрёнка.

– Не будем торопиться. Мы не знаем, что это за человек. Хороший или злой? Сильный или слабый? Может, это он украл книгу и, узнав нас, решит избавиться от свидетелей.

Заметив испуганные глаза Кэллы, Квэн, осознав, что сболтнул лишнего, поспешил успокоить сестрёнку:

– Но, вряд ли он так сделает. Наверное, он знаком с Лесовым, а раз мы были в его доме, значит, мы гости Лесового. Возможно, этот человек не знает, что нашей деревни больше нет. И Лесового тоже. Вот и решил украсть по-тихому. Да и зачем бы ему вообще трогать детей. Ну, понятно, я уже не ребёнок, но ты – да.

– Я уже большая, – возмутилась Кэлла.

– Не сомневаюсь, – не стал возражать Квэн.

На том они и закончили разговор. И стали ждать.

Лежать на одном месте сложнее оказалось Кэлле. Несмотря на то, что она прошла немалое расстояние, да ещё и с самого утра на ногах, энергия в ней бурлила вовсю. Квэн предложил ей подремать, но ей хотелось совсем другого – двигаться.

Когда даже у него уже затекли мышцы, а солнце пустило длинные тени от деревьев, показывая, что скоро спрячется за горизонтом, он предложил новый план:

– Я сейчас подберу какой-нибудь дрын и спрячусь сбоку от входа в землянку. А ты начнёшь звать на помощь, но сама встанешь за тем деревом, – Квэн указал на широкий ствол сосны в десятке шагов от них. – Если это окажется какой-то громила, и он будет вооружён хотя бы ножом, я его тут же ударю. Если кто другой – спрошу, кто он такой и почему следил за нами. Готова?

Спрашивать и не требовалось. Кэлла с улыбкой встала, чуть размяла ноги и бесшумно пошла туда, куда показывал брат.

Он же в это время нашёл две крепкие палки по метру в длину и, решив, что они лучше, чем один тяжёлый дрын, приготовился атаковать, встав справа от входа в землянку.

– Помогите! – по знаку Квэна закричала Кэлла.

Незнакомец не заставил себя долго ждать и уже через несколько мгновений всё в том же то ли плаще, то ли накидке, выскочил из подземного дома.

– Стоять! – крикнул Квэн, не успев разглядеть, кто перед ним. Но по комплекции это явно был не здоровяк. – Ты кто? И зачем следил за нами? Развернись. Только медленно.

Фигура чуть сгорбилась и повернулась к нему лицом.

– Милок, ты ведь не обидишь бабушку? – на Квэна смотрела старуха, на вид лет восьмидесяти. Он бы дал меньше, но его бабушке было семьдесят пять, и она выглядела куда лучше и опрятнее. Старческие черты лица говорили о том, что эта женщина часто хмурилась в своё время, из-за чего над переносицей у неё образовалась ужасная морщина, создающая вид человека, желающего всем зла. Нос крючковатый, а глаза с прищуром… очень хитрые и живые глаза, как для старухи.

Что же до голоса, в нём звучала какая-то фальшь. Квэн не мог объяснить как, но он слышал неискренность. Поэтому насторожился. Вдобавок ко всему прочему, Квэн не мог понять, как эта старая женщина умудрилась так ловко выскочить из землянки? Ему было трудно признать это, но даже он не сумел бы так быстро подняться по ступеням. А ещё он помнил, как плавно она двигалась и резко делала перебежки, когда скрывалась.

– Кто ты? – Квэн не собирался расслабляться и продолжал напряжённо сжимать палки в руках.

– Отшельница, милок. Живу в лесу уже пятьдесят лет как, – она медленно сделала шаг к нему навстречу.

– Не подходи, – предупредил он.

– Я плохо тебя вижу, хочу разглядеть. Давно ко мне гости не наведывались, – она сделала ещё один шаг. – Вы откуда? Из деревни Рунной? Почему вы не там?

– Она сгорела.

– Очень жаль. Так вы остановились у Лесового? Как он поживает? – ещё один шаг.

– Его убили, – Квэн понимал, к чему эти вопросы, но решил рискнуть и проверить, как же старуха будет действовать, узнав правду. – Ещё один шаг, и я ударю вас.

– За что? Я же просто бабушка, – она закашлялась и согнулась. А через мгновенье у неё в руке оказался нож, и с неестественной для её возраста ловкостью она бросилась на Квэна.

Он успел выставить перед собой обе палки, и старуха наткнулась на них, но при этом сбив Квэна с ног на спину. Воспользовавшись такой ситуацией, она занесла нож, но и тут ему удалось перехватить одну палку двумя руками и задержать руку старухи. Лезвие ножа остановилось совсем близко от его шеи.

Рядом послышались приближающиеся шаги.

– Отпусти моего брата, – Кэлла подобрала вторую палку Квэна и принялась бить ею по спине старухи. Эти удары не нанесли той никакого вреда, но благодаря им она отвлеклась, чем старший брат маленькой спасительницы и воспользовался. Он толкнул старуху назад, Кэлла поставила палку ей под ноги, и та с глухим стуком упала на спину.

Квэн попытался вырвать у старухи нож, но та полоснула его по предплечью, оставив приличный порез длиной с два указательных пальца, а глубиной с полногтя. Не желая больше рисковать, разозлившись, он ударил палкой, что находилась в здоровой руке, ей по голове. Но старуха лишь оскалилась. Тогда он повторил удар. И ещё раз. Старуха расхохоталась. Квэн схватил её за ту руку, в которой она держала нож, и, надавив со всей силы, вогнал лезвие ей в грудь.

Старуха захрипела, кашлянула кровью и застыла с мёртвым взглядом, но всё той же жуткой гримасой, от которой Квэна бросило в дрожь.

Он сел на землю, часто дыша. Выбросил палку.

– Вторая за три дня, – Квэн почувствовал солоноватую вязь во рту и сплюнул.

– У тебя кровь течёт, – сказала Кэлла, стараясь не смотреть на старуху, обойдя брата с другой стороны, подальше от неё.

– Пойдём, заглянем внутрь. Поищем, чем перевязать и отправимся в дом Лесового. Что-то я не хочу тут оставаться.

Землянка изнутри походила на комнату смерти. Именно такие ассоциации возникли у Квэна, стоило ему ступить за порог, поэтому он попросил Кэллу остаться снаружи.

На стенах висели чёрные перья, шкуры разных размеров, различные травы и уродливые маски, нагонявшие жуть. Кроме них там были навесные зажженные свечи, озарявшие землянку тусклым призрачным светом. На массивном дубовом столе лежали чьи-то кости и куски мяса. Из плетёной коробки высотой по колено, стоявшей в углу комнаты, раздавалось шипение, и Квэн не решился проверить, что или кто находился внутри. На столике поменьше лежала завёрнутая в шаль книга – её Квэн узнал с первого взгляда.

Но кроме украденной у него вещи, там были и другие, не менее интересные. Изогнутый чёрный нож, размером не больше ладони. Чаша с ручкой, сделанная из верхней части маленького черепа – Квэн боялся подумать, что череп человеческий и принадлежал ребёнку. А рядом белый, цвета кости кувшин с темневшими по всей поверхности углублениями, напоминавшими пустые глазницы.

Но больше всего внимание Квэна привлекла свирель. Она выделялась из всего мрачного интерьера не только песочным цветом, но и красивыми узорами, нанесёнными искусным мастером вокруг отверстий, составлявшими необычные сочетания. То ли волны были изображены на дереве, то ли дуновение ветра. Неизвестный художник сумел передать ощущение движения в этих линиях и завитках, проходящих по всему музыкальному инструменту.

Квэн, не раздумывая, забрал книгу, нож и свирель и вышел из землянки. Кэлла всё же зашла туда, но вскоре вышла с каким-то кусочком ткани, которым кое-как перемотала рану брата.

Они не стали больше ничего трогать и как можно быстрее отправились к дому Лесового, куда они прибыли как раз тогда, когда уже нельзя было разобрать ориентиры – ночь укутала лес, и пение птиц сменило ухание сов.

Квэн быстро разжёг печку, уже сам перемотал себе рану, которая перестала кровоточить, и лёг на подстилку. Ни аппетита, ни желания читать у него не было. Его занимали мысли о том, кого он убил и как бы быстрее отправиться в путь на поиски ближайшего селения. Прижав к себе сестрёнку, он ещё долго не мог уснуть, пока наконец не провалился в беспокойный сон.

Глава 29. Тайны прошлого

Гларта сидела у окна на чердаке в своём особняке, глядя как по стеклу стекают капли и вслушиваясь в барабанную дробь дождя по крыше, полностью растворяясь в этом умиротворяющем шуме природной стихии.

Раньше она любила во время сильных ливней и грозы подниматься в эту заброшенную пыльную комнату и лежать на принесённой подстилке, ощущая себя в полной безопасности от ненастной погоды. И вот, когда прошли годы и Гларта стала главой клана, она приказала слугам, чтобы её любимое «дождливое» место прибрали и подготовили удобное мягкое кресло у чердачного смотрового окна.

Теперь же плаксивая погода заглушала те крики детей, мольбу женщин и треск горящих домов, причиной которым и стала сама Гларта. Эти звуки прописались в её кошмарах и даже иногда слышались наяву. Видящая думала, что когда она избавится от своей будущей убийцы, вместе с ней пропадут и вещие сны, оставшись в прошлом. Но они превратились в напоминание о том выборе, который сделала Гларта.

После возвращения прошло уже несколько дней, и глава клана ни с кем не разговаривала, если не считать распоряжений, и не принимала клиентов. Ей хотелось отдохнуть от тяжёлого десятидневного похода в деревню и обратно, а также от людей. Добрых или злых – не важно, они все её раздражали, потому что именно люди являлись одновременно причиной её кошмаров и средством, с помощью которого она могла обеспечивать себе жизнь.

Кроме неприятных воспоминаний, прожигающих её душу, Гларту беспокоили ещё два вопроса, появившиеся вследствие уничтожения деревни. Причём один вызывал раздражение и страх, а другой – трепет и надежду.

Сбежавший раненый воин… Как она, Видящая, допустила такую оплошность? Ведь сотню раз видела в своих вещих снах, как всё должно произойти. Тот крепкий старик задал всего один вопрос, и кто же знал, что это, пусть и немного, но изменит ход событий и спасёт одного человека?

Видящая наверняка не знала, все ли погибли, но ей казалось несущественным, если бы после её нашествия выжил какой-нибудь простолюдин, ничего не представляющий из себя. Чего нельзя было сказать о воине, пусть и раненом. Гларта помнила, как действовал тот старик – бил метко, сильно и быстро. Видно было, что он мастер своего дела. Но что такие люди делали в какой-то захолустной деревне – это для неё так и осталось загадкой.

И мысль о том, что один из таких вот воинов остался в живых давила на Гларту. Ведь это значило, что теперь ей надо всё время оглядываться, а также нанять охрану из города, так как среди местных жителей не было подходящих людей, и это будет стоить немалых денег. С первым ей поможет её же способность, а со вторым – ежемесячные отчисления всех Видящих главе клана.

Но об этом ещё рано беспокоиться. Гларта не раз уже успела заглянуть в своё будущее на ближайший месяц, и в тех немногих вариациях, что она увидела, покушений на её жизнь не предвидится, а значит – пока можно сэкономить на найме.

Что же касается второго вопроса — той вещи, что появилась у Видящей после нападения на деревню… Гларта достала из-под пледа, которым укрывалась, старую потрёпанную книгу. Погладила потемневшую от времени обложку. Затем аккуратно и бережно, словно держа в руках хрупкую вещь, раскрыла книгу и принялась рассматривать изображённые на каждой странице руны.

Гларта не пожалела тех денег, которые запросил один из наёмников за гримуар. Она даже не пыталась скинуть цену, поняв, что в её руке настоящее сокровище. Книга, содержащая столько необычных рисунков, которые ни разу не повторялись, завораживала Видящую своей необычностью.

Правда, было несколько досадных моментов, которые глава клана сразу не учла и теперь мучилась, не зная, что делать. Во-первых, она не имела ни малейшего понятия, что каждая руна обозначает, так как ни одна из них не была подписана. Во-вторых, Гларта никогда не видела, как пользуются рунами. И, наконец, в-третьих — чего она ещё не знала – рисовать руны и вкладывать в них силу могут лишь потомки Вдыхающих жизнь Рунного клана.

Но, несмотря на всё это, ей было приятно держать в руках гримуар и водить пальцем по линиям, составлявшим узоры рун – это успокаивало не хуже, чем шум дождя.

В это мгновение тёплые воспоминания из детства вытеснили, пусть и ненадолго, весь сгустившийся мрак, что накопился в душе Видящей за последние недели – с тех пор, как ей впервые приснился вещий сон.

Гларта увидела в узорах на бумаге, которых касались её пальцы, своё детство – именно такие ассоциации возникли у неё при виде рун, напоминавших рисунки ребёнка.

То были беззаботные времена, когда она ещё не умела предсказывать и делала всё, что ей хотелось: играла с мамой, ловила кузнечиков и смеялась, когда те щекотали её детскую ладошку, пыталась нарисовать бабочку, сидящую на покачивающейся травинке. Приблизительно такая картинка и вышла – та руна, которую Видящая выводила пальцем в книге: вот очертания крыльев, вот их яркий рисунок, а вот усики.

Сама того не понимая, Гларта вдруг увидела, как эту самую руну кисточкой выводит взрослая женская рука. Чужая рука. Не её, Гларты. Но бумага страниц гримуара уже не такая старая и помятая.

Обзор становился шире, и через несколько мгновений Видящая уже смотрела со стороны на русоволосую женщину в белом одеянии, сидящую под цветущим абрикосом. Она держала книгу на коленях и радостно что-то напевала – слов было не разобрать, а мотив мелодии был незнакомым.

Гларта убрала пальцы от гримуара и видение тут же пропало. Она вновь находилась на чердаке своего особняка и смотрела в окно.

Что это было? Разыгралась фантазия, или же ей удалось увидеть… прошлое? Но ведь Видящие всегда смотрели лишь в будущее и не умели заглядывать в противоположную сторону времени, тем более прикасаясь к предмету. Способность Видеть всегда работала только с живыми существами: людьми, животными, птицами. Или же причина в том, что клан Видящих просто никогда не пробовал по другому обращаться со временем?

Гларта задумалась над всеми этими вопросами впервые. Ей было невдомёк, почему они никогда не появлялись раньше – теперь они казались очевидными.

Прошлое всегда представлялось Видящей – впрочем, как и всем людям, даже не имеющим дар предсказания – просто воспоминаниями. И если с помощью знаний о будущем можно изменить судьбу, что тогда даёт возможность заглядывать в прошлое? Гларта считала ответ очевидным – ничего. Но этот вывод оказался поспешным.

Видящую озарило: если будущее – это возможность что-то исправить, то прошлое – это возможность узнать секреты. А секреты всегда манили человека своей таинственностью и загадочностью. К тому же с помощью чужих секретов можно давить на людей и управлять ими. И преимущество в прошлом по отношению к будущему в том, что в первом нет вариаций – всё уже произошло, а главное – не изменить.

Кроме того, увидеть прошлое ещё и значило получить знания. Что, возможно, было даже важнее, чем узнать чьи-то секреты.

Эти рассуждения только разжигали в Гларте желание поскорее вновь увидеть ту женщину, вырисовывающую руну, как и узнать то, что же произошло дальше. Вдруг, она, Видящая, поймёт, как пользоваться этими рунами?

Гларта сомкнула глаза, постаралась успокоиться – мысль о том, что она, возможно, открыла ещё одну грань своего дара, взволновала её, вскружила ей голову. Сделав глубокий вдох, она дотронулась до нарисованной руны.

Ничего не произошло.

Видящая постаралась вспомнить все свои движения, всё, что она делала перед тем, как увидела ту женщину. Гларта обвела пальцами по контуру руны в том же порядке, что и в прошлый раз, но это снова не дало никакого результата.

Неужели ей привиделось? Неужели это была всего лишь игра воображения? Но ведь чувства не обмануть. А Гларта чувствовала себя в таком же состоянии, как в те моменты, когда видела будущее – время останавливает свой ход, и Видящая, оказавшись в полнейшей пустоте, начинает проматывать множество вариаций того, что может произойти, представляя их в виде натянутых нитей, уходящих из её рук куда-то вдаль, в неизвестность. А стоит прикоснуться к одной из этих нитей, как глазам открывается вариант будущего.

Только в случае с прошлым, Гларта не посещала ту пустоту. Но почему? И тут же ей в голову пришёл ответ: «А зачем?» Ведь в прошлом нет вариантов, а значит, и нет нитей. Но как тогда быть?

Наконец, Видящая решила попробовать заглянуть в прошлое не предмета, а живого существа. Она спустилась с чердака и прямо на лестнице, ведущей со второго этажа на первый, встретила одну из прислуг.

– Постой, – Гларта обратилась к девушке, на вид её ровеснице. – Ты мне нужна.

– Я, моя госпожа? – удивилась та и чуть не выронила из рук сложенное постельное бельё.

– Да. Скажи, у тебя есть от меня секреты? – прямо спросила Видящая.

Девушка сглотнула и, заикаясь, ответила:

– Нет, моя госпожа.

– Отлично, – Гларта, конечно же, не поверила прислуге, потому что считала, что у каждого человека есть тайны. – Тогда ты не будешь против, если я попробую заглянуть в твоё прошлое, – не вопрос, а утверждение звучало в её голосе.

– А вы так умеете? Ой, простите, – девушка покраснела. – Но почему я?

– Не волнуйся, – хмыкнула хозяйка дома, – если я что-то и узнаю, это останется между нами. Пойдём, – приказала она и, развернувшись, отправилась в гостиную – там были все условия для того, чтобы клиенты могли расслабиться, когда приходили к Видящей за услугами.

Пока они шли, встревоженная девушка умоляла Гларту, чтобы та нашла кого-нибудь другого для разглядываний секретов, а ей, прислуге, срочно нужно поменять постельное бельё. Но Видящая оставалась глуха к словам и нервному состоянию просящей.

– Присаживайся, – как только Гларта вошла в гостиную, она указала рукой на мягкий диван. – Если хочешь, можешь прилечь. А твои обязанности подождут.

Прислуге ничего не оставалось, кроме как подчиниться указаниям хозяйки.

– Лежи спокойно и не разговаривай, если только я у тебя что-то не спрошу. Понятно?

– Да, госпожа, – покорно пролепетала девушка, а Гларта села у её головы.

Сначала Видящая посмотрела в будущее своей подопытной. На глазах Гларты за несколько мгновений прислуга успела ещё шесть лет поработать в её доме, найти себе мужа-цирюльника из местных жителей, родить двоих дочерей, чем-то заболеть в один из промозглых осенних дней и уже зимой, в возрасте тридцати семи лет, умереть, оставив мужа вдовцом с двумя детьми.

В этот раз глава клана не стала лезть в жизнь человека и предупреждать о причинах смерти. Её не спрашивали – она и не скажет. В конце концов, всех людей ждёт одна и та же участь – смерть, чего не скажешь о качестве жизни. Гларта увидела, что у девушки будет пусть и короткая, но счастливая жизнь, если не считать последних месяцев болезни и увядания.

Но Видящая позвала прислугу не за тем, чтобы раздумывать о жизни и смерти. Гларта мысленно вернулась в ту пустоту, в которой держала нити-варианты будущего. Развернулась. Но за спиной не оказалось никаких нитей. Тогда Гларта дотронулась до плеча девушки.

– Всё хорошо. Так надо, – успокоила её Видящая, заметив, как та вздрогнула от прикосновения.

Снова ничего не произошло. Прошлое отказывалось поддаваться настойчивой Гларте.

Тогда она просто расслабилась. Диван принял в свои объятия её спину, а руки Гларты повисли верёвками. Приблизительно так она когда-то лежала на том месте, где сейчас находилась прислуга, а рядом, нежно поглаживая её плечо, сидела бабушка и рассказывала о своих приключениях в приморских городах далеко за горами.

Вспышка. И теперь Видящая смотрела на лежащую на грубом сером покрывале незнакомую девочку, в лице которой смутно угадывались черты её подопытной – она рыдала, свернувшись в клубочек, а какой-то мужчина – видимо, её отец – присел рядом у кровати, поцеловал девочку в лоб и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. После этого девочка вытерла слёзы, зло посмотрела вслед тому мужчине, затем открыла окно, вылезла из него на улицу и побежала прямиком в ночь. В непроглядной темноте она забежала в лес и угодила в силок. Петля, предназначенная для ловли птиц и мелких животных, так перетянула ногу, что девочка вскрикнула и упала. Вскоре прибежал уже знакомый мужчина и перерезал верёвку, освободив беглянку из ловушки. Так как девочка не могла идти, он взял её на руки и занёс в дом. Как оказалось, петля так сильно врезалась в кожу, что даже поранила её, а могла и вовсе сдавить до такой степени, что потом пришлось бы ампутировать ногу, если бы тот человек не подоспел вовремя.

– Ты в детстве убегала из дома? – спросила Гларта.

– Да, моя госпожа, – ответила девушка. – Кто же не убегал.

И тогда Видящая подробно рассказала всё, что увидела.

– А… а… откуда вы… знаете? – прислуга изумлённо смотрела на хозяйку.

– Шрам остался?

И девушка показала след на своей лодыжке, навечно запечатлённый, как напоминание. Напоминание о том дне, когда маленькая девочка узнала о смерти своей матери от родного дяди, который не успел спасти утопающую сестру.

– Можешь ещё немного отдохнуть, – бросила Гларта, вставая с дивана.

История служанки возможно и растрогала бы Видящую когда-то раньше, теперь ей было не до этого. Кажется, она поняла, как работает путешествие в чужое прошлое.

Глава 30. Смертельный секрет

Всё дело в воспоминаниях. Именно когда Гларта связывала собственное прошлое с прикосновением к человеку или предмету в настоящем – только тогда ей удавалось узнать то, что хранит в себе их память. И то, что книга или какой-нибудь камень также могут показать свою историю, удивляло Видящую сильнее, чем путешествие в прошлое человека.

Глава клана вернулась на чердак и вновь дотронулась до руны, нарисованной в книге, только в этот раз – вспоминая своё прошлое, как она сама рисовала разные картинки.

Способ сработал – её личные воспоминания послужили проводником в прошлое, связанное с книгой. Гларта увидела всё то, что касалось именно той руны, которую она выбрала. Кроме того, Видящая не могла ускорять или останавливать видение из прошлого, как это происходило с вариациями будущего. Но пока ей и этого было достаточно.

Пролистав первый десяток страниц, попутно воспроизводя прошлое, связанное с ними, и потратив на это уйму времени – уже успел и дождь закончиться, и солнце выйти из-за туч, и луна войти в свои владения – Гларта устала и немного разочаровалась. Всё, что она видела, было однообразным. Когда же она пробовала увидеть другое прошлое, связанное с теми же рунами, ничего не получалось, – видения просто повторялись.

Решив отдохнуть от рун, Видящая отправилась на второй этаж в покои бывшей главы клана, где когда-то любила проводить дни напролёт. Гларта была уверена, что эта спальня хранит в себе немало секретов, а даже если те не откроются, тогда она хотя бы вновь увидит любимую бабушку, пусть и не сможет с ней поговорить.

Знакомая дверь, знакомый запах, знакомая обстановка комнаты. Гларта зашла сюда впервые после того, как вернулась из похода.

Она подошла к кровати, провела по ней рукой, оживляя в голове воспоминания, как сидела рядом с бабушкой, а та рассказывала истории. Миг – и Гларта увидела женщину лет тридцати с чертами бабушки, которая так же что-то рассказывала маленькой темноволосой девочке. Видящая узнала в ней свою мать.

Затем Гларта погладила книжный шкаф и вновь использовала свои воспоминания, чтобы заглянуть в прошлое, связанное с этой мебелью. Ничего достойного внимания она не увидела.

Затем были картина, стены, даже пол, но Гларта лишь сильнее разочаровывалась в своей новой способности. Какой смысл смотреть в прошлое, если не можешь выбрать определённое время, которое интересует?

Полностью вымотанная, Видящая подошла к окну и упёрлась в него руками. Она прикрыла глаза, погрузившись в воспоминания. Отпустив контроль, она расслабилась, позволив прошлому из её памяти течь свободно, словно река. Образы, такие знакомые, родные. И вдруг...

Гларта ликовала – наконец-то казавшиеся уже бессмысленными блуждания по покоям бывшей главы клана принесли плоды. Видящая действовала так, как это делала её бабушка из видения: она надавила на подоконник и резко дёрнула его на себя. Как оказалось, он был полый, и верхняя его часть служила замаскированной крышкой, что скрывала под собой секрет бабушки — её записи.

Гларта надеялась заполучить как можно больше ответов на накопившиеся вопросы, но найденная потрёпанная тетрадь хранила другую информацию.

Это оказался личный дневник бабушки, в который та записывала свои переживания, лучшие и худшие моменты жизни на протяжении последних шестидесяти двух лет.

Тетрадь не рассказывала ничего о даре, и лишь вскользь – о клане. Зато Гларта узнала родную бабушку поближе. А та страница, на которой описывалось эмоциональное состояние бабушки, когда та узнала, что у неё появилась внучка по имени Гларта, и вовсе расшевелила чувства молодой главы клана.

В эту ночь Гларта наконец-то спала спокойно. Перед тем как уснуть, она вновь использовала способность заглядывать в прошлое, прижимая к себе дневник бабушки – именно эти воспоминания помогли Гларте успокоиться и освободить голову от гнетущих мыслей.

На следующее утро глава клана чувствовала себя так, словно родилась заново. Мрачность и усталость исчезли с её лица, на нём читались спокойствие и решимость. Теперь Гларта знала, как быстро избавляться от криков совести, решившей её оглушить, снова и снова повторяя, что она сделала с Рунной деревней.

Последующие дни уже не приносили тревогу и переживания. Гларта возобновила приём клиентов, но решила не добавлять в список услуг свою новую способность. Вместо этого глава клана молча применяла видение прошлого на каждом из них – тем самым узнавая чаще ненужные воспоминания или отрывки чужой жизни, но иногда попадались и действительно интересные сведения. Чтобы не забыть, Гларта завела свою тетрадь. Но, в отличие от бабушки, она записывала туда не свои впечатления и эмоции, а секреты людей.

Что же касается рунной книги, Видящая не оставляла надежд разобраться с её содержимым. Гларта пробовала и рисовать руны, и увидеть через новую способность применение их. Даже наняла одного человека, путешественника средних лет, который успел побывать в десятках разных городов, ходил к другим берегам на корабле. Видящая отправила его в прибрежные города за горами, чтобы тот выяснил как можно больше о Рунном клане и Вдыхающих жизнь.

Через несколько недель Гларта получила результаты. Не те, что она ожидала, но и они оказались очень полезными.

– Я обошёл пять городов, – начал свою историю вестник, – в одном из них, самом южном, который находится между морем и горами, я нашёл одного старика. Я бы, конечно, не стал верить тем байкам, что он мне рассказал, но это уже вам решать.

– Говори, – как бы ей ни хотелось поскорее узнать всё, что накопал этот человек, Гларта не стала заглядывать в будущее их разговора, чтобы насладиться новостями, как обычные люди.

– Тот старик, – ухмыльнулся вестник, – утверждал, что ему сто двадцать лет, и что он даже когда-то бывал по ту сторону Великолесья.

– Крепкий дед, если не врёт о возрасте, – прокомментировала Видящая. – А по поводу Великолесья – что тут такого? Я тоже через него ходила.

– Вы – Видящая. Конечно, такие, как вы… я имею в виду, занятые люди с особом даром, не путешествуют так далеко, но у вас есть преимущество перед обычным человеком. Но, думаю, и вам было опасно идти через Великолесье, и то, что вы всё же прошли и вернулись – это настоящее чудо.

– Не пойму, чем тебя так пугает этот лес.

– Чем? Он такой огромный, что в нём можно заблудиться. Но это не всё. Ходит немало сказаний о том, кто обитает в этом лесу. А также есть легенда о городах, в которых, якобы, когда-то жили люди. Лесной народ. По другой версии – в тех городах и вовсе обитали ваши предки – Видящие.

– Что-то я не слышала о таком.

– Не удивительно, потому что нашей деревне всего двести лет – она молодая по меркам истории поселений. А все жители, кроме разве что Видящих, пришли сюда когда-то из городов за горами.

– Если бы так и было, я уверена, эти знания передавались бы от поколения к поколению у нас в клане.

– Нет. И ответ на ваш будущий вопрос «Почему?» я нашёл у того самого старика.

– Хм, – Гларту позабавило предугадывание вестником её вопроса; он — прямо как будто Видящий. – Очень любопытно. Удиви меня.

– Можно, я начну с самого начала? А там вы уже и сами всё поймёте.

– Слушаю, – Гларта устроилась удобнее на диване.

– Тот старик рассказывал мне, а ему – его прадед, тоже долгожитель, что когда-то люди молились одиннадцати богам и десяткам разных духов-хранителей. Кстати, по своему опыту знаю, что в горах можно до сих пор встретить племена, которые поклоняются духам гор.

– Я слышала лишь о девяти богах, – перебила Гларта, – которых предали.

– О, значит, вы кое-что всё же знаете.

– Но про лесные города – ничего.

– Слушайте дальше. По словам того старика, у бога Врарта было девять сыновей…

– Такого не может быть. Я бы знала, – возмутилась Видящая.

– Я просто рассказываю вам историю, что поведал мне тот старик. Так вот, у Врарта было девять детей, и все сыновья. Он, как бог Времени, заглянул в будущее и увидел, что его отпрыски будут враждовать между собой. Врарт решил, что для того, чтобы сыновья не стали агрессивными, их интерес надо направить в более мирное русло. Поэтому он определил для каждого сына вид искусства, которым тот начал заниматься с самого детства.

– А что с их матерью? Они же не появились просто так? – уже в который раз Гларта прервала рассказ вестника.

– Мать? Старик ничего не говорил про их мать. Пожалуйста, выслушайте всё до конца, а потом задавайте вопросы. Эти девять сыновей Врарта выросли и тоже стали богами. В те времена, когда где-либо рождались люди с необычными способностями, открывавшими в себе талант к искусству, а затем и дар – им во сне являлись молодые боги и учили управлению этим самым даром. Так появились первые последователи девяти богов, а затем и храмы. Талантливые люди с божественным даром начали создавать каждый свой род и подминать под себя деревни, со временем превращая их в города. Амбиции людей росли, им было мало городов. Они хотели завоевать всю землю. Тогда начали вспыхивать войны.

– Получается, Врарт не сумел сдружить своих сыновей, и они всё же стали агрессивными?

– Не угадали. Между братьями как раз раздора не было. Они наблюдали за своими фаворитами и всеми способами старались помочь им. Война разгоралась только на земле. Как сказал старик, война людей для девяти богов стала развлечением, игрой. Они договорились, что не будут напрямую вмешиваться в судьбы тех, кого наделили своим даром, но продолжали обучать людей своему искусству. И так вышло, что пока на земле люди умирали, братья соревновались, какой вид искусства самый лучший.

– Ты заинтриговал меня. Старик рассказал про эти виды искусства подробнее?

– А как же! – улыбнулся путник. – Вот тут-то я и услышал впервые от него про руны. Думаю, это будет вам интересно, – и, перед тем, как поведать самую важную часть истории, он схватился за сердце, а через мгновенье упал на пол. Глаза путника навеки уставились в одну точку. Он был мёртв.

Глава 31. В поисках ответов

Гларта поначалу даже не поняла, что случилось. Человек, которого она наняла, внешне казался здоровым. Смерть от старости ему также едва ли грозила в ближайшее время.

Видящая подошла к телу, наклонилась, чтобы услышать стук сердца, но ответом ей была мертвенная тишина.

Следующее, что сделала Гларта, могло бы удивить её саму ещё месяц назад. Но за этот, казалось бы, небольшой срок она разительно изменилась — она и сама осознавала это. Глава клана не позвала прислугу, не отстранилась от трупа в испуге – все эти варианты даже не пришли в голову Видящей. Она, полностью собранная и владеющая собой, хладнокровно прикоснулась к голове мертвеца и попробовала увидеть то, что хотел он рассказать, будучи ещё недавно живым.

Будущего, как и предполагала Гларта, она не увидела. Прошлое же поддалось сразу, стоило связать прикосновение к этому человеку с воспоминаниями о смерти бабушки. Но воспоминания оказались не теми, которые она искала – её не интересовало, как вестник хоронил своих близких.

Видящая встала, походила немного по гостиной и вновь присела возле мертвеца, дотронувшись без всякого отвращения до его плеча. В этот раз она подумала о том, как убила Рунэллу, при этом не испытывая ни малейшего сожаления о содеянном.

В ответ Гларта узнала, что лежащий на полу человек был тоже не без грешка – как минимум, от его руки погиб какой-то грузный охмелевший мужчина, с которым у него завязалась драка у прибрежной таверны. В итоге пьяница отправился на корм рыбам с дыркой в голове.

Гларта задумалась над связью между своими воспоминаниями и тем прошлым, что ей открывалось при контакте с кем-то или чем-то. Она постаралась как можно подробнее вспомнить о том, как бабушка рассказывала ей о женщинах-предательницах, которые впоследствии и возглавили свои кланы.

И это сработало. Гларта увидела, как какой-то старик что-то рассказывает путнику. Но что именно – не понятно. Умение смотреть в прошлое, так же как и в будущее, не передавало звуков. Если только это не было сном. Когда Видящая, прижав к груди дневник бабушки, уснула и погрузилась в воспоминания, хранившиеся в тетрадке, она не только увидела, но и услышала голос единственного любимого ею родного человека.

Стало ли для Гларты помехой то, что ей необходимо было уснуть рядом с мертвецом, при этом даже касаясь его? Нисколько. Видящая позвала ту самую прислугу, в прошлое которой заглядывала, и приказала ей, чтобы та принесла как можно скорее сонный отвар, а потом простояла у двери гостиной с наружной стороны, никого не впуская, пока Гларта сама не выйдет.

Через двадцать минут Видящая уже удобно – насколько это вообще было возможно в данной ситуации – лежала возле трупа на полу, взяв его за руку, и погружалась в сон, вспоминая разговоры с бабушкой. Гларта вновь очутилась в светлой комнате. Но сейчас она могла различить её в малейших подробностях, ощутить запахи и услышать окружающие голоса и шум.

Вестник стоял на красном ковре с вышитыми белыми узорами, складывавшимися в замысловатый орнамент, при виде которого возникало ощущение защиты, безопасности, спокойствия.

На потемневших от времени деревянных стенах висело много чего интересного: рисунки животных, несколько амулетов – два из них напоминали клыки, а третий был в виде шестиугольника с изображением глаза внутри, несколько мечей с изогнутым лезвием, картина из ракушек.

На узких столах, придвинутых к стенам, лежали не менее увлекательные вещи: каменная статуэтка танцующей девушки с прикрытым лицом, плоская палка длиною в два локтя с пятью натянутыми струнами, два маленьких барабана, каждый из которых можно было обхватить пальцами одной руки. В углу же дома стояла в полный человеческий рост деревянная скульптура с очертаниями женской фигуры, но без рук. Голова же была чистым овалом – без волос и лица. Одеяние этого существа напоминало языки пламени, спадающие с узкой талии, а туловище, казалось, покрывала тонкая ткань, подчёркивая изгибы тела.

В другом углу в широком плетёном кресле сидел лысый старик. По обе стороны от него стояли два небольших столика с высокими бортами. Один – чёрный и квадратный. Вся его поверхность была усыпана землёй, из которой пробивались десятки маленьких зелёных побегов. Второй – белый и круглый, до края бортов залитый прозрачной водой, в которой виднелись золотистые и переливающиеся синевой рыбки размером с две-три фаланги пальца. А посередине каждого стола находилась треугольная пустая подставка, где стояли три тонких тлеющих свечи, в еле заметном дыме которых можно было уловить нотки цветочных запахов.

Окно, что находилось за правым плечом старика, было открыто, и оттуда доносились звуки прибоя и крики морских птиц.

– Вы ведь тот, о ком говорит весь город? – первым завёл разговор путник.

– И что же говорит весь город? – скрипучим, но твёрдым голосом спросил старик.

– Что вы – самый старый житель и знаете секрет долголетия.

– Да, мне в этом году исполнится сто двадцать лет. Но до моего деда мне ещё далеко – он прожил на семнадцать лет дольше.

– Вы ведь шутите, да? – улыбнулся путник, продолжая стоять напротив старика. – Так долго люди не живут.

– Живут и дольше. Есть один город, в котором живёт необычный клан. Все женщины из этого клана могут создавать удивительные вещи, которые наделяют их обладателей разными способностями. Но… что-то я отвлёкся от нашего знакомства. Ах да, ты не сказал, зачем искал меня.

– Я слышал, вы многое знаете. И если я хочу получить ответы на свои вопросы, то лучше мне их искать у вас.

– А конкретнее? Что за вопросы тебя привели ко мне?

– Рунный клан. Что вы знаете о нём? И о Вдыхающих жизнь?

– О… многое. Что именно тебя интересует?

– Всё, что вы знаете.

– Тогда это будет долгая история. И не бесплатная.

– Цена не проблема.

– Что ж, хорошо. Тогда можно и представиться. Я…

Гларту выбросило из сновидения, и её тут же стошнило прямо на мертвеца. С ней такого ещё никогда не происходило. Правда, она и практиковала подобные сны всего ничего, но чтобы ей стало плохо, и она опорожнила свой желудок – даже после отравления такое редко случалось.

Поморщившись от увиденных остатков переваренной пищи, списав такую реакцию на выпитый отвар, который плохо заварили, Гларта вытерла губы и, не став убирать за собой, снова легла рядом с мертвецом и дотронулась до него. Постаралась уснуть – не получалось.

Тогда она попробовала воспользоваться видением прошлого наяву, но ни с первой, ни с десятой попытки ничего не вышло.

Сначала Видящей показалось странным, что её гость внезапно умер, рассказывая о том, что сумел разузнать. Добравшись до нужных его воспоминаний, она перестала Видеть и больше не смогла к ним вернуться.

В поисках очевидных объяснений Гларта пришла к выводу, что это было просто стечение обстоятельств: мужчина, видимо, уже чем-то болел, а она больше не может видеть его прошлое, потому что истекло определённое время после его смерти.

Удовлетворившись выдуманными выводами, Гларта успокоилась и решила не сдаваться на полпути к получению знаний, которые скользкой рыбой вырвались из её рук. Видящая приняла решение: она сама отправится на поиски этого старика и лично расспросит его о Рунном клане и Вдыхающих жизнь. К счастью, у неё имелась одна подсказка – старика знали в городе как самого старого человека. Вот она и будет расспрашивать у людей о таких стариках в каждом прибрежном городе, который встретится на её пути.

Два дня у Гларты ушло на сборы. Скрывать смерть путника она не стала. В конце концов, она не виновата в том, что с ним случилось. Видящая выдала родственникам умершего деньги, которые обещала тому за работу, и перешла к следующей задаче – найти людей, знающих дорогу в город. Недолго думая, глава клана собрала всех жителей в храме Врарта и объявила, что уедет ненадолго, а также что ей нужны попутчики.

Тут же дал о себе знать кузнец – он каждый месяц ездил на телеге в ближайший город за металлом, и в этот раз мог бы отправиться на неделю раньше. Обычно, чтобы дорога не казалась скучной, он делил телегу с плотником. Тот так же согласился сопроводить Видящую, а заодно и пополнить запасы дерева.

Путь оказался не таким сложным, как представляла себе Гларта. Через три дня их небольшая компания оказалась на перешейке Клыков, где стоял небольшой гостиный дом для путников, встроенный прямо в гору. Видящая узнала, что до ближайшего города осталось ещё два дня пути.

Добравшись до него, она попрощалась со своими попутчиками и, не церемонясь, остановилась у родственников. Как оказалось, именно в этом городе жил её дядя со своей добродушной дочерью Мартой, которая была искренне рада видеть двоюродную сестру, в отличие от своего отца, даже не пытавшегося скрыть неприязнь. Но Гларте было наплевать на его мнение.

Сама не зная, почему, глава клана решила потренировать Марту, как это делала с ней самой их бабушка. Поэтому те несколько дней, пока гостила у дяди, она всё своё свободное время уделяла сестре.

Мало того, когда Видящая поняла, что этот город – не тот, где жил старик, она даже не попросила, а просто предупредила, что забирает Марту с собой, чтобы та сопровождала её, пока она будет продолжать поиски.

Только когда девушки, верхом на лошадях, с двумя нанятыми сопровождающими покинули город, Гларта решила спросить у Марты:

– Ты ведь не против покинуть родной край?

– С удовольствием, – улыбнулась сестра.

– А если навсегда? – голос главы клана звучал серьёзно.

– В смысле?

– Ты бы хотела переехать ко мне в особняк?

– Это как-то неожиданно, – Марта растерялась. – А зачем? И почему ты это спрашиваешь у меня?

– Ну, не у них же, – Гларта кивнула в сторону двух мужчин, ехавших впереди – один почесал себе сзади под штанами, и обе девушки засмеялись.

– А правда, почему я?

– «Правда», говоришь? Если честно, – вздохнула Гларта, – ты… хм, чистая… понимаешь, о чём я?

– Не очень. Так ты тоже не грязная, – Марта осмотрела сестру.

– Не скажи… – Гларта задумалась. – В общем, я же вижу, как к тебе относится твой отец. Ему не нравится, что ты такая… какая есть.

– Мягкая?

– Нет, Марта. Чистая. Чистая душой. И мне нравится это в тебе. Да и рядом с тобой мне приятно находиться. Я словно сама становлюсь лучше и не кажусь себе такой уж плохой.

– Но ты не плохая.

– Поверь уж, – Гларта всего на миг одарила сестру тем взглядом, от которого и мёртвый в гробу перевернётся, и та прочувствовала тьму в её глазах.

После долгого молчания, когда глава клана уже погрузилась в свои мысли, Марта всё же ответила:

– Да.

– Что «да»? – Гларта думала о старике, поэтому не поняла, о чём она говорит.

– Я бы хотела переехать к тебе. Если ты не передумала, конечно.

– Не передумала, – сухо сказала Гларта и вновь погрузилась в свои думы.

Ещё пять дней ушло на то, чтобы посетить четыре города и столько же домов с родственниками. В последнем Гларта и вовсе встретила «любимого» двоюродного брата Мирта. Именно от него глава клана узнала об одном старике, который живёт на берегу моря, в десяти минутах ходьбы от последнего городского дома.

Когда брат на следующий день отвёл Видящую к хижине, в которой и обитал тот, кого Гларта так долго искала, она оставила Марту с Миртом у воды, а сама пошла к двери.

Только она ступила на невысокое крыльцо, как под её ногами заскрипела половица, а из хижины послышался уже знакомый из сновидения старческий голос:

– Заходи, не стесняйся.

Гларта зашла и увидела уже знакомую обстановку комнаты. И всё равно, вживую она выглядела ещё загадочнее и удивительнее, чем во сне.

– Вот это да! – не сдержала она восхищения.

– Дай угадаю, – старик сидел в том же самом плетёном кресле, только в этот раз курил самокрутку, – ты – Видящая, которая хочет узнать о Рунном клане и Вдыхающих жизнь. Верно?

– Раз к вам приходил мой человек и говорил обо мне, тут и угадывать не надо, – парировала Гларта.

– Верно, – он сделал затяжку и выпустил клуб дыма. – Давай тогда я угадаю, почему ты решила лично наведаться ко мне, – и, не дожидаясь ответа Видящей, тут же ответил сам: – Этот, как ты сказала, «твой человек», умер, так и не поведав до конца то, что узнал. Он упал и сломал шею? Подавился? Или просто взял и перестал дышать? – заметив, как и без того удивленное лицо Гларты растянулось ещё сильнее, старик удовлетворенно кивнул, – значит, последнее. Да-а, надо же. Он теперь даже не маскируется – просто взял и остановил сердце.

– Кто? – Гларта, не дожидаясь предложения, села на засыпанный деревянной стружкой табурет, что стоял сбоку от двери.

– А ты не догадываешься? – губы старика растянулись в ехидной улыбке.

Видящая медленно помотала головой.

– Надеюсь, Он меня всё же не достанет, как «твоего человека», – старик потушил самокрутку, выбросил окурок в окно и уже с серьезным видом продолжил: – Что ж, тогда слушай…

Глава 32. Пикник с приключениями

С приходом дяди тренироваться Дане стало веселее и интереснее. Брол часто оставлял брату занятия с дочерью, а сам ходил в город по делам.

Эрлан с каждым днём выглядел всё лучше: цвет лица стал более здоровым, тело начало потихоньку набирать вес, а аппетит, и без того хороший, и вовсе стал звериным. Несмотря на то, что Арла запретила ему пока что нагружать правую руку и напрягать левое плечо, он всё равно старался помочь во всём, в чём мог: воды налить, живность покормить, овощей с грядки собрать.

Эмоциональное состояние Эрлана также улучшилось. Он реже ходил хмурый, больше общался, шутил, смеялся, особенно со своей племянницей. Спарринги с ней, конечно, проводить не мог – Арла бы дала ему по шее за такое самовольничество, пока она его лечит – зато поправлял ошибки, комментировал, да и развлекал, чтобы и ей не так трудно было обучаться, и он не скучал. К тому же Эрлан чувствовал себя в такие часы полезным, а не безрукой обузой, за которой нужно ухаживать как за младенцем.

А ещё Дана узнала от дяди две новых руны. Руна Ночного Зрения позволяла отлично видеть в темноте, а благодаря Руне Внимательности человек не просто замечал куда больше вокруг себя, но и мог применять эти знания, как следопыт. Пусть Дана и не очень любила рисовать руны, но обрадовалась тому, что теперь появилось хоть какое-то разнообразие.

Через две недели строгого присмотра Арлы за Эрланом он наконец-то стал приходить в форму и уже составлял компанию племяннице не как собеседник, а как напарник. Утренние физические нагрузки, работа с ножами, дневные спарринги на мечах во дворе и ночные – на кинжалах, в доме – подальше от глаз Осьминога.

Брол рассказал брату о человеке, который может превращаться в существо с восемью – а точнее, уже с семью щупальцами и одним обрубком – Дана потрудилась. Эрлан предложил свою помощь в том, чтобы присматривать за Арлой и Даной, если тем понадобится куда-то пойти. И ещё кое-чем удивил всю семью, заявив об этом прямо за обедом, выждав время, когда все уже поели, но ещё оставались за столом:

– А как вы все смотрите на то, чтобы выбраться на природу? Всего на день: утром пойдём, вечером вернёмся.

– Зачем? – насупился Брол.

– Ну как? Во-первых, за всё время, что я у вас тут нахожусь, как ни погляжу – вы все в делах и заботах. Ты – разрываешься между беготнёй в город и обучением ребят, которых взял в ученики. Арла постоянно что-то готовит, делает по дому, да и сколько я ей нервов вымотал, пока она лечила меня. Ты уж извини, хозяюшка, – он обратился к Арле, а затем кивнул в сторону Даны, – а твоя дочь и вовсе – так усиленно тренируется, что глядишь, скоро надорвётся.

– Ты же знаешь, у нас в клане и не так гоняют… гоняли, – поправил сам себя Брол. – А так как Дана – не мужчина, а девушка…

– Ей необходим иногда отдых, – закончил вместо брата Эрлан. – Хочу тебя заверить, это пойдёт каждому из вас на пользу. Кроме того, Дана хотела узнать, как выживать в лесу – вот и ещё один повод выйти на природу.

– Ты, наверное, забыл про Осьминога? Для него это будет идеальный повод и место для нападения, – Брол продолжал кидаться аргументами.

– Так это отлично же! – улыбнулся Эрлан. – Значит, ты его наконец-то найдёшь, стоит ему показаться. Нас ведь двое, Брол. Двое мужчин. Судя по твоим словам, этот малый хорошо соображает, так что вряд ли накинется на двоих Вольных, а если всё же сглупит и нападёт – это уже будет его проблема, а не наша. К тому же, кто-то из нас постоянно будет с Арлой, а второй – с Даной.

– Я «за»! – Дана подняла обе руки вверх и вскочила из-за стола, зацепив его и немного разлив суп из кастрюли. – Ой, прости, мам.

– Сядь, – Брол взглянул на дочь и та, улыбнувшись дяде, села. – Не знаю. Мне не нравится эта идея. Арла?

– Слова Эрлана не лишены смысла, – она вытирала со стола мокрые последствия неуклюжести дочери. – Если честно, я бы не прочь отдохнуть. Но тот, с длинными руками, меня пугает. Вдруг и правда нападёт. Вы-то сможете постоять за себя, а вот Дана – она ведь такая хрупкая…

– Да какая хрупкая, мам? Я уже столько тренируюсь…

– Сколько? Месяц-два?

– Не важно, «сколько». Важен результат, – Дана гордо вздёрнула подбородок и вновь нечаянно толкнула стол. Часть супа снова выпрыгнула из кастрюли. – Ой, прости, мам, – она сникла.

– Да, вижу я твой результат, – усмехнулась Арта, повторно вытирая юшку, – стол за последние пять минут дважды задела. Где же твоя сноровка, или над чем вы там работаете, чтобы не шуметь и не выдавать себя?

– А вот на природе над этим и поработаем, – вставил Эрлан.

– Ладно… – нехотя согласился Брол. – Мы пойдём, но при таких условиях. Во-первых, у каждого должен быть нож с собой. Во-вторых, по одному не отлучаться, особенно Арле и Дане. В-третьих, глубоко в лес заходить не будем. Остановимся на опушке.

– Спасибо, пап, – не сдерживая эмоций, Дана вскочила из-за стола и побежала обнимать сидевшего отца.

– Ну вот, опять. Смотри, Эрлан. Ты обещал поработать над её сноровкой, – и Арла в третий раз убрала разлившийся суп со стола.

Затягивать с предложением Эрлана не стали. Как сказал Брол: «Ещё работы много. Так что быстро отдохнём – и снова за дело!». Поэтому уже на следующий день все четверо отправились на окраину леса, оставив присматривать за домом двух нанятых людей из клана Быка.

Шли до места, которое Эрлан приметил ещё с вечера, недолго. Но там, где они остановились, никого вокруг не было: лишь лес, трава и пение птиц.

– Бросай вещи, – обратился к Дане её дядя. – Ты хотела узнать, чем я питался в лесу и как спал? Сейчас покажу.

Она с радостью избавилась от ноши и вскоре догнала Эрлана, который не стал её дожидаться и отправился вглубь леса.

Когда они зашли в тень деревьев, воин сразу же принялся за обучение племянницы:

– Осмотрись вокруг. Что видишь?

– Что ты имеешь в виду? Понятно, что лес. Деревья, кусты, птиц. Вон, – она указала вперёд, – дорогу ещё вижу.

– А Осьминога видишь? – тихо спросил Эрлан.

Дана тут же вытащила нож, прикреплённый к запястью, согнула ноги, приготовившись бежать или прыгать.

– Где? – шёпотом вторила она дяде.

– Это я у тебя спрашиваю: «Где?» Ты хорошенько осмотрись вокруг.

Дана пристально вглядывалась в каждое дерево, да что там – она присматривалась чуть ли не к каждому лепестку или травинке, но ничего подозрительного не увидела. Или же наоборот – ей всё вокруг казалось очень подозрительным. От такого напряжения у неё даже глаза заболели.

– Невозможно, – констатировала Дана, закрыв глаза, потирая переносицу. – Всё вокруг шевелится. Этот тип может быть где угодно. Так что? Ты мне скажешь, где ты его увидел?

– А я и не говорил, что видел его, – улыбнулся Эрлан. – Я лишь хотел, чтобы ты была начеку, вот и спросил, не видишь ли ты Осьминога. Такое внимание ты должна держать всё время.

– Так и сойти с ума можно, если ожидать врага каждую секунду.

– Поэтому ты должна одновременно быть спокойной и собранной.

– Это как? – удивлённо воззрилась на дядю Дана.

– Во-первых, ты должна уметь слушать. Конечно, есть люди и звери, которые могут тихо подкрадываться, но уже на расстоянии двух-трёх метров тренированный слух уловит даже самый тихий шаг.

– Если в это время не будут мешать птицы своим щебетанием.

– Верно. Это один из приёмов того, как скрывать свои шаги. И всё же, глаза видят только вперёд, а уши слышат вокруг. Так что учись напрягать слух, вслушиваясь в своё окружение. Это в первую очередь. Закрой глаза.

Дана послушалась.

– Постарайся мысленно выделить каждый звук и определить его направление.

Она кивнула.

– Рассказывай, что ты слышишь, и показывай рукой, с какой стороны звук.

– Но я не различаю голоса птиц и почти не знаю их названий.

– Не страшно. Просто говори: «Птицы», и показывай, где они.

– Да они вокруг.

– И всё же.

– Хорошо, – вздохнула Дана. – Там птицы, – она указала вверх и право от себя. – Ещё там и там, – палец указал влево и за спину.

– Хорошо, продолжим…

Эрлан ещё с час рассказывал, как использовать все свои органы чувств для наблюдения за окружением, показывал, как самому стать незаметным, используя всё то же окружение: сторонние звуки, тени, запахи. Конечно, у Даны не получилось так же бесшумно ходить, как дядя – для этого необходима практика, которой у неё не было. Но все его советы и уроки она усвоила.

Затем Эрлан показал с десяток разных съедобных растений, не считая ягод, о которых Дана знала ещё с тех пор, когда в детстве ходила с матерью их собирать в конце каждой недели. В основном речь шла о кореньях некоторых кустов, но иногда попадались и подземные плоды, о которых она даже не подозревала.

Кроме растительной пищи, дядя вскользь упомянул и о полезной, но не вкусной «живой еде» – насекомых, только от одного вида которых Дану чуть не вывернуло.

Последним уроком в лесу стало объяснение, как и где лучше ночевать. Эрлан указывал на некоторые деревья и ветки на них, где не просто безопасно, но даже удобно можно было поспать.

Стоило дяде с племянницей выйти из леса, как они почуяли аромат жареного мяса. Девичье нетерпение и аппетит, который она нагуляла, заставили Дану побежать вперёд и наброситься на еду, которую Арла уже успела разложить на подстилке. Брол стоял рядом – у небольшого костра – и контролировал, чтобы огонь не распылался и не облизывал своими обжигающими языками зайца, чья кожица уже запеклась до золотистого оттенка. Пока Дана ела овощи, приготовленные к основному блюду, она то и дело поглядывала на долгожданный поздний завтрак.

– А ещё долго? – не выдержав, спросила она и кивнула на зайца.

– Потерпи, – отрезал Брол. – Можешь повторить основные связки движений с кинжалами.

– Ну, пап. Сегодня же мы все отдыхаем, помнишь?

– Ммм? – он перестал копошиться в углях, взглянул на неё, приподняв бровь.

– С другой стороны, – Дана тут же вспомнила правила отца, – я ведь и так сегодня меньше работаю. А эти связки мне не в тягость. Только я сейчас отойду ненадолго, ага?

– Эрлан, сходи с ней, – Брол продолжил жарить зайца, прокручивая его на вертеле.

– Ну, пап. Как он со мной сходит? Я же… ну… может, тогда мама со мной пойдёт? – покраснела Дана.

– Эрлан, глаз с неё не своди, – отчеканил Брол.

– Мам, скажи ему.

– Хорошо, хорошо, – Арла вытерла руки о тряпочку. – Я с ней схожу.

– Далеко не отходите, – недовольно проворчал Брол, взглядом же указав брату, чтобы тот шёл за ними.

Так Эрлан и поступил: только Дана с Арлой скрылись за ближайшим деревом, как он отправился следом.

Но и такого разрыва между ним и женщинами хватило. Послышался крик Арлы, который тут же утих, а вскоре из-за дерева вышел Осьминог собственной персоной, который держал перед собой Дану, приставив к её горлу нож. Следом за ними показался ещё один мужчина, державший Арлу в таком же положении.

– Ээээрлан, рад знакомству, – первым заговорил Осьминог. – Не будет ли с нашей стороны наглостью напроситься к вам на вкусную зайчатину? Уже весь лес пропах ароматом копчёного мяса.

– Ты ведь тот самый? С тотемом осьминога, да? – Эрлан никак не показывал свой страх за племянницу и жену брата, улыбнувшись без тени вражды на лице. – Но где же твои щупальца?

– Эти? – Ноги Осьминога тут же превратились в шесть серых отростков, которые непрерывно шевелились, будто живя собственной зловещей жизнью. Но седьмая конечность по прежнему оставалась в виде руки, держащей нож.

– Впечатляет, – искренне отметил Эрлан.

– Шевелись давай, – вставил своим басом тот, который держал Арлу.

– Ну что ты так грубо? Мы ведь у них в гостях. Но ты прав, не будем затягивать – вдруг его брат без нас съест всё мясо. Пойдём, – это он сказал уже Эрлану.

– Зачем? Я уже тут, – показался Брол, держа руки за спиной.

Глава 33. Безумный план Осьминога

Брол заметил, что человек, державший Арлу, ему знаком. Им оказался тот самый новый глава клана Буйвола, который приходил извиняться за своих соклановцев.

В нескольких метрах справа стоял ещё один – тот принял полузвериную форму, но Брол сразу же узнал в волчьем обличии своего бывшего ученика, грозившегося отомстить за старшего брата.

– А, вот и виновник моего визита, – улыбнулся ему Осьминог, продолжая держать нож у горла Даны. – Зачем же ты ушёл от костра? Или не захотел делиться вкусной зайчатиной с гостями?

– Смотрю, ты в привычном составе, – подметил Брол. – Чего тебе неймётся?

– Хм, дай-ка подумать… Ты меня чуть не убил, а твоя дочь отрезала мне щупальце, и теперь у меня нет одной руки.

– Может и второй не стать, если не отпустишь мою жену и дочь.

– Нет-нет-нет, ты не в том положении, чтобы угрожать мне. – Осьминог медленно покачал головой. – Как видишь, у меня в руках – точнее, в руке – твои слабости – жена и дочь.

– И чего ты хочешь?

– Понимаешь ли, вот в чём дело. На самом деле, мстить тебе мне не очень хочется. Но я уверен, что ты захочешь меня убить. Я мог бы спокойно уйти в другой город или посёлок…

– Если ты отпустишь их, я не буду тебя преследовать. Даю слово. Можешь идти, куда хочешь.

– Да, возможно, я так бы и сделал. Но, видишь ли, ты мне подал отличную идею о создании группы учеников. Я же решил усовершенствовать эту задумку и создать свой клан, в который будут входить мои последователи — они так же, как и я, сделают себе тотем осьминога. И тогда мне не понадобятся годы, чтобы наплодить десятки детей, ждать, пока они вырастут, найдут себе пары, и те тоже наплодят детей. Так что, спасибо тебе за то, что натолкнул на эту мысль.

– И какой богач захочет к тебе пойти? Ведь чтобы сделать тотем, потребуется немаленькая сумма, а те, у кого такие деньги водятся – вряд ли захотят вступать в никому не известный клан, да ещё в услужение… кем был твой отец? В общем, в услужение сыну простолюдина.

– Ты прав. Поэтому я и не собираюсь набирать непослушных зажравшихся свиней. Это будут такие же простолюдины, как я и мой отец.

– У них нет таких денег.

– И это отлично, – Осьминог расплылся в широкой улыбке. – Зато у меня есть. Я помогу нищим стать людьми, и они станут моей послушной, а главное – благодарной армией. Представляешь, десятки, нет, сотни таких, как я?

– Ты безумец. Признаю, план хороший. Безумный, но хороший. Но, во-первых, тебе не достать столько денег, чтобы сделать сотню таких, как ты. А во-вторых, вряд ли Вдыхающие жизнь будут делать тотемы осьминогов, когда поймут, что вас становится слишком много и это опасно для их же Тотемного клана.

– Ты снова прав. Но я недавно подслушал один очень интересный, а главное полезный разговор твоей дочери с её учителем по рисованию. И теперь для создания армии мне не понадобятся деньги и Тотемный клан. Зачем? Ведь я могу сам создать Вдыхающую жизнь, которая будет рисовать тотемы для моих людей задаром. Взамен я сделаю из неё значимого человека, которого все будут уважать и боготворить.

– О чём это ты?

– О том, что среди жительниц этого города обязательно найдётся Вдыхающая жизнь, которая не входит в Тотемный клан. Правда, она и сама не знает, что имеет дар. Но ничего. Я знаю, как заставить одного учителя по рисованию, который очень любит свою дочь, найти и обучить Вдыхающую жизнь из народа. А дальше… За несколько лет этот город станет моим. А там и остальные можно завоёвывать. Уверен, это не будет проблемой.

– И чтобы осуществить этот план тебе мешаю я, – догадался Брол.

– Верно.

– А раз ты сегодня так откровенен, наверное, в этот твой план не входит оставить меня в живых.

– Да, – не стал вселять надежду Осьминог.

– Кажется, мы уже такое проходили, – Брол продолжал сохранять спокойствие. – В итоге я убил родственничков этих двух глупых животных, а ты лишился руки. Кстати, теперь я не один. Нас уже двое Вольных.

– Это ты что, оскорбил меня, что ли? – отозвался мужчина, который держал Арлу.

– Ты забываешь, что у нас пленницы, – Осьминог не обратил внимания на своего «напарника». – И да, в этот раз я подготовился лучше. Видишь ли, я уже начал создавать свой клан. И первые двое таких же, как я, простолюдинов, уже сделали тотемы. Но ты, наверное, их не видишь, верно?

– Если ты собираешься их убить, какая разница – пленницы они или нет? – Брол проигнорировал слова о невидимой подмоге Осьминога – это вполне могла быть ложь. – Главное – я успею тут же отомстить.

– Неожиданно, – хмыкнул Осьминог. – А если я пообещаю, что не убью твою жену и дочь, стоит тебе лишь выбросить оружие, или что там у тебя за спиной, и сдаться мне по-хорошему? И твоему братцу тоже.

– С Эрланом ты сам договаривайся. А я не верю в обещания преступников. Но… – Брол сделал паузу. – Я готов бросить оружие, если ты их отпустишь.

– Неужели я похож на олуха? Стоит мне их отпустить, как ты и твой братец сразу же сорвётесь с места и наброситесь на нас.

– Ладно. Тогда отпусти кого-то одного из них.

- Кого именно? – прищурился Осьминог.

Брол поспешно размышлял. Он понимал, что враг может обмануть, сделав назло. Но раз уж приходится выбирать между двумя близкими людьми, пусть это будет человек, который хотя бы немного подготовлен. Хотя бы немного...

- Дану, - наконец ответил он, добавив: - У неё ещё вся жизнь впереди, - он тяжело посмотрел на жену, но та понимающе моргнула, не догадываясь об истинной причине выбора мужа.

– Хорошо. Тогда Арла свободна, – Осьминог кивнул главе клана Буйвола и тот нехотя отпустил пленницу. – Теперь твоя очередь.

– Как и договаривались. Я выбрасываю оружие, – на лице Брола на миг мелькнула ухмылка, и не успел Осьминог отреагировать, как в руках опытного воина также мелькнула сталь, выпущенная в сторону главы клана Буйвола и бывшего ученика.

Первый умер на месте от попадания ножа в грудь. Второй оказался ранен – нож оставил глубокую рану на боку, пролетев намного левее от сердца и лишь чиркнув по рёбрам.

Всё же бросать одновременно два ножа в двух разных противников, которые стоят не на одной траектории – почти бесполезное дело. Если только ты не из клана Призрака, где подобные манёвры отрабатывают годами напролёт. Брол давно такое не отрабатывал. Он повернулся к главе клана Буйвола, а «волчонка» видел лишь боковым зрением, поэтому тому и повезло больше.

– Что ж, раз ты нарушаешь договор… – начал было Осьминог, вдавив нож в горло Даны так, что появилась капля крови.

– Я бросил оружие, как ты и сказал, – парировал Брол.

Пока они переговаривались, Эрлан, незаметно для того, подошёл немного ближе к Осьминогу и приготовил метательный нож. Дана посмотрела на дядю. Он, поймав её взгляд, прижал подбородок к шее, показал на неё, Дану, пальцем свободной руки и опустил его вниз. Племянница моргнула в знак понимания.

Эрлан начал обратный отсчёт: три пальца, два, один.

Дана прижала подбородок, одновременно заваливаясь вперёд, а её дядя уже бросал нож. Но тот остановился у лица Осьминога – лезвие торчало с обратной стороны щупальца, начавшего кровоточить.

Тут же показался и хозяин этой проткнутой конечности – маскирующий окрас с его тела не исчез, но так как этот человек зашевелился, он стал различим. Как оказалось, Осьминог не врал, и он действительно уже успел обзавестись последователями.

Брол не стал ждать, пока враги отреагируют на безумную выходку его дочери и, вытягивая кинжалы из ножен, тут же побежал к ней, приготовившись атаковать тех, кто окажется на пути.

Дана лежала на траве, её шея была в крови. Брол уловил боковым зрением, что Эрлан тоже не остался стоять на месте, поэтому сам бросился на лидера шайки, а брату оставил подбитого им же врага.

Брол оттеснил Осьминога назад – подальше от дочери – и продолжил размахивать кинжалами. Его противнику оставалось лишь размахивать щупальцами, стараясь спасти их от мельтешащих лезвий, которые так и норовили поранить уязвимую плоть. Брол не давал врагу времени продумать собственную атаку.

В это время Эрлан напал на раненого, но не успел нанести удар кинжалом, как его за руку схватило щупальце. Вольный в недоумении посмотрел в сторону, откуда росла конечность, и увидел ещё одного врага – тот скалился в торжествующей улыбке. Теперь это существо, отдалённо напоминавшее человека, занесло руку с ножом над головой и… пытаясь сделать вдох, замерло, глядя удивленными глазами на Эрлана.

Враг упал, открыв Эрлану стоявшую за ним Арлу с кухонным ножом в руке, с которого стекала кровь. Судя по лицу, она была в глубоком шоке. Когда же Вольный повернул голову в сторону раненого врага, тот уже исчез.

– Дана, – Эрлан произнёс имя племянницы для Арлы, которое вывело ту из оцепенения лучше холодной воды, выплеснутой в лицо. Мать сделала пару шагов и наклонилась над дочерью – та лежала без сознания.

Порез на шее Даны оказался неглубоким. Арла погладила дочь по голове и почувствовала, что рука влезла во что-то липкое и тёплое. Посмотрев на свои пальцы, мать увидела кровь и тут же заметила, что под головой Даны из земли всего на полфаланги торчит круглый камень.

Арла тут же припала головой к груди дочери, пытаясь ощутить биение сердца – оно стучало тихо, ровно и медленно.

– Брол, Дане нужен лекарь, и поскорее! – крикнула Арла.

В этот момент Брол выбросил прямую ногу в сторону противника, и, пока тот пятился, решил добить его. Враг не успел задействовать свои щупальца, и Брол сумел приблизиться к нему вплотную.

Вшик. Звук проведенного лезвия по незащищённому горлу, и Осьминог повалился на спину.

Брол не стал задерживаться возле поверженного противника, понимая, что после такого урона человек за пару десятков ударов сердца истечёт кровью и умрёт, поэтому воин через мгновенье уже стоял возле жены.

Эрлан успел взять на руки племянницу и осторожно, но быстро пошёл в сторону дома. Брол напоследок обернулся к Осьминогу, но на том месте уже никого не было. Лишь небольшая лужица крови говорила о том, что там совсем недавно лежало тело врага. Мысленно выругавшись, Брол побежал догонять брата, чтобы сменить его, как только тот устанет.

Битва выиграна. Но враги остались живы, пусть и ранены, а значит, это ещё не конец. Брол понимал, что ему придётся продолжать оглядываться по сторонам и за спину. Ну, ничего. Он сегодня же наведается к Старшему клана Волка, чтобы поговорить о «волчонке», снова напавшем, но сбежавшем с раной в боку. Также Брол хотел попасть к Вдыхающим жизнь, ведь они сами себе копают могилы, оказывая услугу Осьминогу и его приспешникам. Но сначала лекарь.

Глава 34. Рождение богини Элиссии

Квэн проснулся в доме Лесового на рассвете. Причиной такого раннего подъёма была всё та же тревога от недавней встречи со старухой, которая всем своим видом и жильём прямо намекала на то, что она – самая настоящая ведьма. Свои догадки по поводу её сущности Квэн не стал рассказывать сестрёнке, как и о том, что ему приснился кошмар.

Во сне старуха ударила его ножом. Но он не умер, а просто не мог пошевелиться и даже говорить, поэтому в немом крике наблюдал, как его по кусочкам разделывают и складывают на том самом дубовом столе, где до этого лежали другие кости. Разделывая живое тело, ведьма наполняла его кровью устрашающий кувшин с глазницами, которые теперь не были пусты - в них были вставлены глаза, и только часть из них были человеческими. Радужки разных цветов, налитые кровью белки, зрачки разных форм и размеров — все они постоянно двигались, вращаясь в разные стороны, время от времени поворачиваясь в сторону Квэна — и тогда, к своему ужасу, он ощущал на себе взгляды, полные алчности и звериной злобы. Ведьма брала кувшин и попивала из чаши-черепа, причмокивая губами и щерясь окровавленным ртом. Чёрные перья, развешанные на стенах, трепетали, словно пойманные в ловушку птицы, откуда-то слышался жалобный стон, полный страха и отчаяния.

Квэна передёрнуло от воспоминания об этом страшном сне; собравшись с духом, он перевёл мысли в другое русло, не давая фантазии снова увлечь его в водоворот кошмара. Несколько раз глубоко вздохнув, он разбудил Кэллу. Затем они вместе сходили к источнику, наполнили под завязку бурдюки водой, а заодно и промыли его до сих пор саднившую рану.

Вернувшись в дом, они собрали суму, сложив в неё всю оставшуюся сушёную рыбу.

После всех приготовлений брат с сестрой позавтракали. Но перед тем, как выйти в путь, им нужно было сделать ещё одну важную вещь – нарисовать Руну Зрения.

В этот раз общее время, затраченное как на приготовление к выведению руны, так и на сам процесс Вдыхания жизни, сократилось. Во-первых, Кэлла ещё хотела спать, поэтому настроиться в таком состоянии на то, чтобы увидеть огонёк своего дара, оказалось куда проще, чем в прошлый раз. Во-вторых, пока сестрёнка погружалась в себя, Квэн не спеша, тщательно выводя каждый штрих, нанёс на свою руку Руну Зрения. Рисуя, он понял, как давно не брал кисточку в руки и не занимался любимым делом. Казалось, это было как будто не много лет назад, а вообще в другой жизни – в той, где до сих пор существует Рунный клан, и тот, другой Квэн, наверное, уже нашёл способ, как увеличить время действия рун, ведь в его распоряжении были рукописи всех Вдыхающих жизнь.

Когда руна на руке Квэна засветилась, он поблагодарил сестрёнку, поцеловав её в лоб, и они покинули жильё Лесового, ставшее для них спасением после гибели деревни.

Куда нужно идти, никто из этой парочки не знал. Но они оба сошлись на том, что ни в деревню, ни, тем более, к логову мёртвой ведьмы не стоит возвращаться. Тогда Кэлла предложила направиться в ту сторону, где она нашла поляну со вкусными кисло-сладкими ягодами, растущими на кустах, но их название она забыла. Квэн не возражал.

Пока они целенаправленно шли в одну сторону, стараясь не сворачивать с направления, которое задала Кэлла, её брат постоянно отвлекался на ворон, от карканья которых ему становилось не по себе, а в придачу вспоминалась та самая мерзкая старуха. Но когда небесное светило уже показало свой ослепляющий лик, чёрных вестников смерти сменили истинные пернатые мастера пения, соревнующиеся между собой в мелодичных трелях и тембровых окрасках.

Так Квэн с сестрой преодолели немалое расстояние, даже если считать недолгие перерывы на перекус, набирание воды в двух встретившихся на пути ручьях и отлучки по нужде. Сколько именно прошли ребята – точно сказать бы они не могли. А вот то, сколько прошёл их «дневной спутник», Квэн отметил. Как солнце взошло с одной стороны, так и провело их до тех пор, пока до горизонта осталось всего на длину большого пальца вытянутой руки Квэна.

Они ещё оставались в лесу, а по пути не встретили не только каких-либо поселений, но даже людей, хотя тропинки иногда попадались. Квэн понимал, что им с сестрёнкой придётся спать под открытым небом, а значит, пока светло, необходимо найти наиболее удачное место для ночлега. Выбор пал на крутой склон холма, который, видимо, когда-то образовался от эрозии почвы.

Пока Квэн срезал ножом с деревьев ветки для настила, Кэлла собирала хворост для огня. А так как костёр они собирались палить чуть ли не всю ночь, дерева для поддержания тепла и света необходимо было достать немало.

Больше для своего спокойствия и ощущения хоть какой-то безопасности, Квэн приволок и устроил в роли стен размашистые ветви в пару-тройку шагов в высоту и шесть - в ширину. В итоге получилось так: площадка три на три шага, полностью устланная мягкими лиственными ветками, была прикрыта у изголовья крутым склоном холма, справа и слева - огромными широкими сухими ветвями, а со стороны входа – горел костёр. Толстые дрова для поддержания огня лежали в ногах, а сума – у головы.

Все эти приготовления к ночлегу закончились как раз тогда, когда на лес опустилась темнота, а вместе с тем приятные голоса певучих птиц сменили звуки, похожие на плач ребёнка, которые издавали сычи. А ко всему прочему, Квэн, сам того не желая, вспомнил о мёртвой ведьме, лежащей на земле где-то в десятках тысяч шагов от него – только эта мысль о расстоянии и спасала встревоженного юношу от нападков паники, которая гонит человека бежать без оглядки, подстёгивая его воображение, будто за ним действительно кто-то гонится и вот-вот догонит.

Существовал лишь один способ, чтобы Квэн не сошёл с ума от нервов - по крайней мере, он так думал, поэтому решил воспользоваться им. Подкинув в огонь побольше дров для лучшего освещения, юноша достал из сумы книгу, развернул бабушкину шаль, укрыв ею сестрёнку, и раскрыл первую страницу.

- А мне почитаешь? – Кэлла умоляюще смотрела на брата.

- Даже не знаю, - задумался Квэн, но, вспомнив, как бабушка говорила, что все легенды, рассказанные ею – истории, взятые из этой книги, он решился: - Хорошо. Ты сейчас узнаешь очень много мифов о… правда, я и сам не знаю, о чём они. В общем, слушай.

- А они не страшные? Потому что я тогда не усну.

-Думаю, нет. Но если будет страшно, ты скажи – я тут же остановлюсь, хорошо?

Кэлла кивнула, а Квэн начал читать.

«В мире не всегда были те гармония и спокойствие, которые теперь можно наблюдать в любом городе или деревне, где поселилась каждая из девяти избранных женщин, которым Элиссия даровала внутренний огонёк, именуемый Дыханием жизни.

Раньше люди то и дело постоянно воевали между собой, стараясь завоевать всю землю, окружённую морем, чтобы стать единственными её хозяевами. Но силы девяти армий были равны – каждая из них поклонялась отдельному богу, который даровал своим последователям определённые способности.

Казалось бы, эти способности, связанные с искусством, предназначены для мирного использования, но мужчины нашли применения им в военном деле. Даже вязание одежды — замысловатые узоры вместо тепла и прекрасного настроения давали своим владельцам ярость и защиту самых крепких доспехов. И даже если божественный дар оказывался у женщин – что было очень редко – мужчины использовали его в своих военных целях.

Война шла бесконечно, одни люди гибли, другие – вырастали и шли мстить, из-за чего неприязнь между армиями только росла. Как правило, полным победителем никто не становился. И даже если гибли все воины одной армии и носители определённого дара, бог, которому поклонялись умершие люди, находил какой-нибудь городок, прятавшийся или за скалами, или в лесу, или ещё где, и благословлял с десяток местных жителей, даруя им те же способности. После чего рождалась новая армия.

И если людям война приносила боль и страдания, то для богов, которым они поклонялись, это было не больше, чем развлечение, игра, в которой те соревновались, чтобы узнать, чей вид искусства самый лучший.

Мужья и сыновья сражались, проливалась кровь, а жёны и матери проливали слёзы и молились. Но не существовало такого бога, который бы остановил войну. Поэтому женщины придумали себе идола.

Как-то раз одна из них вырезала из дерева фигурку девушки, сидящей на коленях в молитвенной позе. Это заметили другие женщины и попросили сделать и им таких же. Через месяц все жёны и матери воинов, входивших в одну армию, имели у себя фигурки молящейся девушки. А через год такие идолы появились у женской половины всех враждующих сторон.

И вот, когда чуть ли не все женщины одновременно молились за прекращение войны и здоровье своих близких, одна из них вырезала ту же фигуру, но только из камня и в полный рост. Стоило работе завершиться, как на глазах у изумлённой женщины её творение превратилось в живого человека. Так родилась на свет богиня. А создательница скульптуры назвала её Элиссией».

- Это же наша богиня! - Кэлла с восторгом посмотрела на брата, впервые услышав за всё время чтения знакомое имя.

- Ты права, - Квэн озадаченно почесал затылок. – Я и не знал, что именно так она появилась. Я-то думал, она существовала… всегда.

- А что дальше? Читай скорее, - Кэлла заелозила на лиственной подстилке, в предвкушении продолжения истории.

- Мне и самому интересно, - улыбнулся Квэн, не заставив просить себя дважды.