Рунное наследие 2. Кровная месть

Глава 1. Змеиный найдёныш

Ссылка на первую книгу: https://author.today/reader/79783/624846

Невысокая бродяжка в лохмотьях бежала по рынку, ловко огибая прилавки и прохожих. Она умудрялась не только никого не задеть и рассмотреть единственным глазом всё вокруг, но даже стащить то, что «плохо» лежало: будь то яблоко у торговца или звонкая монета в протянутой ладони покупателя.

– Стоять! – запыхавшись, выкрикнул один из трёх стражников, безуспешно преследовавших беглянку – он быстро сбавлял скорость не столько из-за своего немолодого возраста, сколько из-за отросшего за долгие годы службы пуза, которое намеревалось вскоре вырваться на волю из-под рубахи и лёгких лат, – Именем зако… кхе-кхе, – он остановился и, упершись руками в колени, обратился к убегающим молодым подчинённым: – Давайте, ребята, догоняйте её. А я, – он распрямил спину, выпятив свой «трудовой мозоль» на животе, – пойду поговорю с потерпевшими.

Девушка лишь улыбнулась, мысленно усмехнувшись неуклюжести старого толстого стражника, при этом нисколько не сбавив темп. За ней бежали ещё двое.

– Задержите её! – кричал один из молодых стражников, но ни один из прохожих не захотел ввязываться в дела между представителями закона и преступницей.

Каждый местный знал, что потом ещё неделю добросовестного жителя города будут дёргать днём и ночью, чтобы что-то засвидетельствовать, доказать или опровергнуть, в общем, не дадут проходу, а в итоге ещё и обвинят в чём-нибудь. Такой участи для себя никто не желал.

Беглянка оглянулась лишь на мгновенье, чтобы из злорадства показать язык, но в этот момент перед её единственным глазом мелькнула ещё одна фигура стражника, а следом и его тяжёлая грубая рука. Девушка увернулась, но толстые пальцы зацепили повязку, что скрывала другой глаз и половину щеки. Когда коренастый мужчина увидел лицо бродяжки полностью и поймал взгляд её… глаз, он опешил, чем та тут же воспользовалась, выхватив повязку из его рук и возобновив побег.

Стражник, который повидал в своей жизни многое, ещё некоторое время стоял неподвижно, глядя в спину убегающей девушки. Перед его взором до сих пор стоял её образ: угловатое лицо, короткая стрижка белокурых засаленных волос, тонкие губы и глаза… Как раз последнее и произвело на стражника такое сильное впечатление. Один глаз у девушки был обычным, голубым. Можно даже сказать, красивым, как синева неба – такие глаза воспевают барды и обожествляют романтики. Но в том случае, если глаза два, а не один.

Второй же глаз девушки имел два спаянных зрачка. Того же цвета, что и первый, он производил обратный эффект.

От края этого необычного, пугающего глаза змеёй извивался толстый шрам, спускавшийся вниз по щеке, шее и уходивший куда-то дальше под грязную потрёпанную кофту девушки.

И стражник не просто разглядел странную аномалию, что была скрыта под повязкой, он поймал на себе осмысленный взгляд двух зрачков – мужчину пробрало так, словно он увидел самый ужасный кошмар в своей жизни наяву.

– Почему вы её отпустили? – двое молодых стражников, что преследовали беглянку, остановились возле старшего по званию, и один из них, несмотря на разницу в ранге, позволил себе так бесцеремонно обратиться к нему.

Тот же, не обратив внимания на нарушение субординации, указал пальцем в том направлении, куда убежала девушка:

– Во имя Элиссии, что за тёмные силы обитают в нашем городе?

– Да какие там тёмные силы? – отозвался всё тот же наглец, которому сошло с рук его первое резкое обращение. – Одноглазка, за которой мы уже бегаем несколько месяцев – с тех пор, как поступили на службу города.

– Смотрю, ты ещё не выучил устав, сосунок? Как положено обращаться к старшим по званию? – вдруг рявкнул коренастый стражник, принявшийся отчитывать молодых, да так, что те уже не рады были, что появились на белый свет. Или, по крайней мере, что не продолжили догонять беглянку.

– Ха! Чудики! – лёжа на крыше, в нескольких метрах от своих преследователей, девушка откусила красное яблоко, брызнув во все стороны кисло-сладким соком. Она успела не только скрыться за углом, но и оббежать здание, да ещё залезть на него незаметно для сотен прохожих.

Оборванка ещё несколько минут наслаждалась вкусным фруктом и представлением, что устроили стражники, похихикивая с каждого бранного слова старшего из них.

Доев яблоко и оставив от него лишь хвостик, девушка вновь надела на глаз повязку, а затем слезла с крыши так же незаметно, как и забралась на неё.

Держа правую руку в кармане и перебирая пальцами награбленное богатство, которое не смогли удержать при себе беспечные люди на рынке, оборванка не спеша возвращалась в свой район и насвистывала незатейливую мелодию. Другой же рукой она держала ярко-жёлтую грушу, от которой время от времени с наслаждением откусывала небольшие куски, растягивая удовольствие.

Когда девушка вошла в свою небольшую комнату – а далеко не всякий бедняк мог позволить себе снимать жильё в старом доме, отведённом специально для низкого сословия общества – она не сразу поняла, что не одна. Оно и понятно, ведь незваный гость умел быть незаметным. Хотя внешность его никак нельзя было назвать заурядной.

Стоило бродяжке высыпать содержимое кармана на стол, как послышались три хлопка в ладоши.

– Твои способности добывать деньги на рынке впечатляют, Тала, – донёсся спокойный мужской голос.

Девушка огляделась и уловила движение, которое принадлежало не человеку, а существу со щупальцами. Она потянулась к спрятанному за спиной ножу, что скрывался за поясом, но его там не оказалось.

– Не это ли ищешь? – щупальце, держащее небольшое холодное оружие, прямо на глазах Талы стало изменяться, пока окончательно не превратилось в человеческую руку.

Девушка не закричала. И не растерялась. Она кинулась к столу, где лежали другие ножи, но вновь щупальце преградило ей дорогу.

– Я пришёл к тебе без дурных мыслей, Тала. Даже наоборот, у меня к тебе есть дело. И если всё получится, тебе больше не придётся грабить, а главное – скрывать свои великолепные глаза. Кстати, можешь посмотреть на меня без повязки?

Девушка выполнила просьбу незнакомца и пристально взглянула на него.

– Я так понимаю, ты тот самый Осьминог, которого ловят все подряд? – она не спеша подошла к стулу и присела. Бродяжка старалась не показывать своего напряжения, но её движения дикой кошки, готовой в любой момент наброситься, говорили об обратном.

– Ах, какие же у тебя шикарные глаза! – гость позволил себе проявить эмоции. – Одно дело видеть их со стороны, и совершенно другое – когда они сами смотрят на тебя. Никогда подобного не встречал. Ах да, какая неучтивость с моей стороны! Я до сих пор так и не назвал своё имя. Осьминог – это моё тотемное животное. Но признаюсь – мне нравится это прозвище. И всё же. Меня зовут Ярг, – он сделал лёгкий поклон.

– Что за странное имя? Таких не бывает, – девушка растерялась, что от её взгляда этот человек не поморщился, не испугался, не замер – никак не отреагировал в негативном плане. Даже наоборот – восхитился. – И вообще, что тебе от меня надо? – уже смелее спросила она.

– Сразу к делу? Вот это я люблю. Но всё же сначала отвечу на твой первый вопрос – имена мы не выбираем. Каким наградили – такое и носим. Отец любил экзотику, ради этого и путешествовал. Однажды он подружился с человеком из дальних земель, который спас ему жизнь. Того звали Ярг.

– Так что там за дело, Ярг-осьминог? – Тале не была интересна история имени незваного гостя, и она позволила себе не только понаглеть, но и расслабиться, понимая, что если бы этот опасный тип захотел её убить, то давно бы так и поступил. Она слышала о его способностях и даже лично убедилась, наблюдая за щупальцами.

– Ты знаешь, кто твои родители?

– Это тут причём?.. – не дождавшись ответа от Ярга, девушка продолжила: – Отца никогда не видела, мать умерла, когда мне было пять. Кто они – я без понятия. А, ты хочешь сказать, что ты – мой отец? – ухмыльнулась Тала.

– Если бы, – тяжело вздохнул Ярг, и девушка не заметила в этих словах фальши. – Я бы очень гордился такой дочерью. Да ещё и с такими необычными глазами. Нет, я не твой отец. Но есть предположение, что твой отец – из Тотемного клана.

– Мне нет до этого никакого дела. Если он бросил мою мать со мною новорождённой, мне не интересно кто он такой, будь даже если он – сам бог, мужское перевоплощение Элиссии.

– Мне тоже нет до него дела, – поддержал её Ярг. – Но если это так, мне есть дело до тебя. Ты ведь понимаешь, что это значит, если моё предположение верное? – он замолк, но продолжил разглядывать лицо Талы, не скрывая своего восхищения.

Девушка почти без эмоций долго смотрела на него, пока в один миг её лицо не озарило удивление – она даже раскрыла рот.

– То есть… – Тала не могла поверить тем выводам, к которым пришла и боялась озвучить их. Поэтому за неё это сделал Осьминог:

– Вижу по твоему лицу, что ты уже догадалась. И поверь, ты всё верно поняла. Если твой отец действительно входил в Тотемный клан и был сыном Вдыхающей жизнь, то… – он специально сделал паузу, чтобы Тала сама закончила предложение.

– …Тогда и я могу обладать этим даром, – прошептала девушка с двойным зрачком на глазу. А когда она ощерилась, её шрам словно и правда ожил, превратившись в змею – он ещё сильнее изогнулся на щеке.

Глава 2. Застольные разговоры

– И долго нам ещё идти? – Тала, как и Ярг, старалась держаться тени домов, скрывая лицо от солнечного света.

– Он нас ждёт в харчевне, – ответил Осьминог.

– В «Хряке», что ли?

Ярг лишь молча кивнул.

– Если он не из бедствующих, почему не назначил встречу в «Золотой пище»? Там, говорят, еда куда вкуснее. Хотя так-то и в «Хряке» неплохо, дёшево и сытно.

– Ему нельзя там светиться, а в «Хряке» его не узнают, да и никому до него дела не будет в такой дыре.

– Так что, он – мой отец?

– С чего ты взяла? – удивился Осьминог.

– Не знаю, просто так, – она пожала плечами. – Узнает во мне свою любовницу. Мол, я похожа на свою мать? – предположила Тала. – А как он по-другому поймёт, что я умею Вдыхать жизнь?

– Поймёт. Не ты первая. Но, надеюсь, последняя, – Ярг действительно надеялся, что так оно и будет. И не только потому, что ему надоело искать и проверять бродяжек приблизительно того же возраста, что и Тала – ей, как оказалось, было шестнадцать лет. Восемнадцать девушек до неё не имели дара.

Главной же причиной закончить «смотр» было то, что он испытывал уважение к оборванке. Из-за её глаз люди видели в ней лишь отродье тёмных сил. Но только не Ярг – для него эти спаянные зрачки были красивым творением природы. И то, что Тала сумела дожить до своих лет, да ещё и воспитала в себе качества, без которых человек не выжил бы на улице, неизбежно подкупало Осьминога. Поэтому он решил, что если даже у девушки и не обнаружится дар, он всё равно заберёт её под своё крыло. Точнее, под щупальце.

– Мне что-то надо будет делать, чтобы он разглядел во мне… дар? – Тале было непривычно говорить о таком. Она не раз видела людей, у которых были части тела как у животных, но это стало таким привычным, что обладатели тотемов не казались чем-то удивительным. Чего не скажешь о способности Вдыхать жизнь. Ведь таких женщин на весь город было то ли шесть, то ли семь, не больше. И теперь она может стать такой, как они.

– Что-то надо будет, – не стал отрицать Осьминог.

– Это… не больно? Учти, если попытаетесь меня убить или… приставать ко мне, – она покосилась открытым глазом на Ярга, – отрежу всё, куда дотянусь своим ножом.

– Я не сомневаюсь, – улыбнулся Осьминог. Ему однозначно был по душе нрав этой девушки.

– Так говоришь, – Тала решила сменить неприятную тему, – мне не придётся больше грабить и я смогу свободно ходить, не скрывая глаз?

– Это самое малое, что у тебя появится, если ты – Вдыхающая жизнь.

– А как на это отреагируют другие женщины из Тотемного клана? Ну, если я окажусь такой же, как они?

– А мы им ничего не расскажем – это будет нашим секретом, – Ярг подмигнул ей.

Тала не собиралась доверять тому, кто устроил столько шума в городе. Она вообще не привыкла кому-то доверять. Но вместе с тем, до встречи с Осьминогом никто и никогда не относился к ней так, как этот плутоватый тип. За всё время, что она себя помнила, с ней впервые обращались… по-другому.

Пусть он преступник, известный на весь город, но даже не поморщился при виде её второго глаза, который все окружающие считали уродливым. Больше того – этот Ярг воспринимал её особенность иначе. Он относился к ней как к человеку. Наверное, именно поэтому Тала решилась на авантюру, предварительно не изучив и не прикинув в голове все «за» и «против», как обычно делала, прежде чем идти на какое-то дело. С другой стороны, когда она ходила на рынок, чтобы опустошить чей-то кошель, ей часто приходилось импровизировать на месте. Но в той среде Тала чувствовала себя как паук на паутине, зная каждый закуток и место, где можно спрятаться, срезать дорогу, удрать от преследователей.

Когда они с Осьминогом пришли на место встречи, девушка, не задумываясь, заказала себе завтрак, при этом добавив, что трапеза за его счёт – такое вот вложение Ярга в её будущее, чем в очередной раз подняла тому настроение.

Тала почти доела свой заказ, когда Ярг, попивавший травяной чай – к алкоголю он испытывал отвращение, как и к людям, которые злоупотребляли им – махнул рукой какому-то высокому человеку, показавшемуся в конце зала.

Хоть незнакомец и приоделся поскромнее, но Тала всё равно уловила по походке, осанке и состоянию «простой» одежды, что тот – не из бедных.

– Послушай, – он шепотом первым заговорил с Осьминогом, – ты слишком часто находишь девушек, и моё ежедневное отлучение от дел уже начинает привлекать лишнее внимание в клане…

– Упокойся и перестань оглядываться – ты очень напряжён, – Ярг продолжал спокойно попивать свой чай.

– Да как тут успокоиться, когда жизнь моей дочери зависит от твоей прихоти…

– Ты много болтаешь, Художник, – Осьминог хищно посмотрел на собеседника. – Давай лучше приступим к делу.

– Надеюсь, эта – последняя, – буркнул тот под нос, но Тала расслышала и не осталась в стороне:

– Смотри, «эта», как ты выразился, может и правда стать последней, – Тала угрожающе посмотрела на Художника голубым глазом, второй же скрывался под повязкой. – Последней, кого ты увидишь в своей жизни.

– Хех, не зря ты мне сразу понравилась, – одобрительно кивнул Ярг девушке.

– Где ты находишь таких? – для Художника это был риторический вопрос, не требующий ответа, но и в этот раз Тала не стала молчать:

– Каких «таких»?

– Несдержанных, наглых и грубых, – ответил он в тон ей.

– Ой, простите, – ядовитый сарказм так и сочился с её губ, – а вы прямо осыпали меня комплиментами, с головы до ног. – И уже без кривляний Тала продолжила: – Как ты ко мне, так и я к тебе. Или я не права? – она взглянула в сторону Ярга.

Тот одарил её добродушной улыбкой и кивком. А его взгляд потерялся не только в пространстве, но и во времени – Осьминог хорошо понимал бродяжку. С молодых лет он редко кого-то одаривал добром, так как к нему относились зачастую с презрением, свысока. После смерти отца в жизни Ярга не было почти ничего хорошего – лишь выживание на улицах. Как и у Талы.

– Ладно, хватит спорить, – Осьминог оставил свои воспоминания на неопределённое «потом», а затем взглянул на Художника. – Кто последняя, а кто – нет, не тебе решать, – после чего мягче и тише добавил: – Я тоже хочу, чтобы она, – он повернулся к девушке, – оказалась Вдыхающей жизнь.

– Тогда давайте к делу, – Художник ещё раз оглянулся, опасаясь, не смотрит ли кто в его сторону из посетителей «Хряка».

– Наконец что-то дельное предложил, – одобрил Осьминог и встал из-за стола. – Идёмте, комната до полуночи в нашем распоряжении.

Всё ещё озиравшийся Художник тут же поднялся, как ошпаренный, желая быстрее оказаться подальше от лишних глаз. Но резкий звук отодвигаемого стула возымел обратный эффект, и к нему тут же повернулись посетители харчевни с соседних столов.

– Вот же, – выругался Художник.

– Остынь. Ты тут никому не нужен, – Ярг спокойно положил свою руку на плечо собеседнику, и та, превратившись в щупальце, обмоталась вокруг его шеи, но этого никто не увидел, потому что оно слилось по тону с кожей и одеждой. – А если продолжишь дёргаться, тогда ты действительно заинтересуешь местных.

– И куда это мы пойдём? – Тале не нравилось ни то, что она должна будет оказаться наедине с двумя мужчинами в одной комнате, ни то, в каких те отношениях.

– Обещаю, что ни он, – Осьминог убрал свою руку-щупальце с Художника, – ни я не причиним боль. Мы только лишь проверим, есть ли в тебе дар.

Тала, скрестив руки на груди, продолжала сидеть и молча смотреть Яргу в глаза.

– Ладно, понимаю тебя: ты нас не знаешь и доверять нам у тебя нет причин, – он достали золотой и вручил девушке, – дам ещё столько же после того, как узнаем, умеешь ли ты Вдыхать жизнь. И ты получишь эту монету вне зависимости от того, есть ли у тебя дар или нет.

Художник ошарашено смотрел на Осьминога. Тот никогда не вёл себя так мягко с предыдущими девушками, которых приводил на проверку дара. В их глазах читался страх, поэтому они беспрекословно выполняли всё, что говорил Ярг. Но Тала не боялась – она быстро выхватила деньги из его руки, и, вернувшись в прежнее положение, больше не пошевелилась.

– Хорошо, – Осьминог положил на стол её нож, который отобрал при встрече. – Теперь пойдём?

Тала медленно взяла своё оружие и спрятала в одеждах.

Заметив во взгляде неприкрытого глаза девушки сомнение, Ярг решил использовать последний козырь – свой талант убеждения:

– Всё, что я говорил тебе – правда. И у меня нет причин врать тебе. А то, что я не вру, уверен, ты почувствовала. Ведь у таких простых людей, как ты и я, вынужденных добывать на пропитание незаконным путём, только и есть, что интуиция. Так верь ей. Я понимаю, моё предложение выглядит слишком красиво, чтобы быть правдой, но всё же прислушайся к себе.

Тала наконец-то поднялась.

– Ты прав: ты слишком красиво говоришь. И твоё предложение очень сладкое.

– Позволь, в таком случае, добавить ложку дёгтя, – Осьминог ухмыльнулся, – если ты на самом деле Вдыхающая жизнь, тебе придётся многому научиться, и это будет ох как нелегко и не быстро.

Тала испытывала двоякое чувство: она понимала, что её приглашают в очень опасную игру, и если раньше о девушке мало кто знал, то, окажись она Вдыхающей жизнь, станет мишенью для многих людей, особенно влиятельных. Это понимание кричало ей: «Не вздумай влезать в эту авантюру», но последний аргумент, приведенный Осьминогом, оказался не дёгтем, а самым настоящим вызовом. Да и ещё при встрече с Яргом Тала поняла, что он, пусть и преступник, но действительно открыт с ней. А такое было с ней впервые. Даже родная мать до последнего дня своей жизни утверждала, что не стесняется её. Но болтающийся на верёвке труп, найденный дочерью однажды утром в маленькой кухоньке, и болтовня соседок-старух о том, что бедняжка не выдержала уродства своего отпрыска, говорили об обратном.

– Я пойду с вами, – вздохнула Тала. – Но при одном условии.

– Слушаю, – Ярг смотрел на неё внимательно.

– Я выбираю место для проведения вашего… опыта.

Осьминогу явно нравилась эта девушка – он улыбнулся ей и кивнул в знак согласия. Ему даже пришла в голову шальная мысль: а не его ли это дочка? Может, это он когда-то нагулял и не помнит?

Глава 3. Проверка на дар

Когда Тала, Ярг и Художник прошли некоторое время, Осьминог подобрался поближе к девушке, чтобы третий член группы не услышал их, и прошептал:

– Я так понимаю, ты ведешь нас к себе домой. Думаю, это не разумно с твоей стороны.

– А я и не спрашивала твоего мнения, – Тале было неприятно замечание Ярга.

– Конечно, тебе проще на своей территории, – Осьминог оказался равнодушен к выпаду девушки, понимая причину такого поведения. – Но ты подвергаешь себя опасности. Если наш испытатель кому-то проговорится о том, что тебя связывает со мной, за тобой тут же явятся.

– Это случится потом. О том, где я живу, уже знаешь ты. А значит, там уже не безопасно. Так что я и так скоро оттуда исчезну. А сейчас мы придём ко мне, я скажу соседям, чтобы те постояли возле окна и двери, пока вы будете со мной. Так, на всякий случай. Благодаря тебе, – Тала подбросила золотую монету и вновь спрятала её, – мне есть на что купить им браги.

– Хм, – только и ответил Ярг. Он знал, что в том месте, где живёт девушка – никто ему не помеха, пожелай он кого-то убить, но не стал озвучивать свои мысли. Но Тала проявила себя смекалистой личностью – таких союзников у Осьминога ещё не было.

– О чём вы там шепчетесь? – Художник поравнялся с Яргом и Талой.

– О том, – первым ответил Осьминог, заметив, что девушка вновь готова съязвить, – что ты лучше меня ей расскажешь, как будет проходить всё это дело.

– Ну да, ну да, – Художник недоверчиво покосился сначала на Ярга, потом на Талу, но раз речь зашла о проверке дара, решил поддержать эту тему: – Ты рисовать умеешь?

– Ха! Где я, а где «рисовать». Откуда у меня деньги на такие занятия? За просто так никто учить не будет, а монета и на еду пригодится.

– Не обязательно ходить к учителю, чтобы уметь рисовать. В конце концов, каждый в детстве рисует. И некоторые могут сами так научиться, что и мастера пера и уголька будут завидовать таким талантам.

– Для того, чтобы рисовать, нужна бумага, а ещё и перо или уголёк, как ты сказал. Такое могут позволить себе только кланы, в которых водятся деньги. А я никакому клану не принадлежу.

– Не обязательно иметь бумагу. Разве ты ничего не выводила на земле палочкой?

– Хах, выводила. Путь к отступлению, если устроят облаву – как-то была в одном дельце с другими вор… кхм, желающими заработать. А вообще, времени на рисование у меня не было. Знаешь, надо было как-то добывать еду – воздухом сыт не будешь. Так что мне надо делать, чтобы узнать, владею я даром или нет? Рисовать, что ли?

– Это бы очень нам облегчило задачу. Но раз не умеешь, пойдём иным путём. Будем действовать как и с другими девушками.

– Это как?

Художник опасливо оглянулся на Осьминога и, не заметив со стороны того никакой реакции, ответил:

– Я взял с собой… особую краску, – он вытащил из внутреннего кармана колбочку с багровой жидкостью, – и тебе надо будет ею нарисовать самое простое животное, какое вообще можно нарисовать.

– А что за животное? – любопытство так и читалось во взгляде неприкрытого глаза Талы.

– Змея, свернувшаяся в клубок.

– Хм, и правда, несложный рисунок – всего-то линию закрутить, и змея готова. А на ком я буду её рисовать? – ухмыльнулась она, представив, как кто-то будет ходить с уродливым изображением, предоставив своё тело как полотно для рисовальщицы-неумёхи.

– На себе. На ком же ещё? – Художник вернул ухмылку девушке, прочитав её мысли по выражению лица.

– Постой, – Тала даже остановилась от осознания происходящего. – Так ведь, если я и правда Вдыхающая жизнь – этот рисунок останется со мной навсегда?

– Конечно.

– А если у меня выйдет не змея, а облезлый хвост кота? Что, мне с этим уродством позориться…

– Не беспокойся, – Художник выудил из другого кармана лист бумаги и, развернув, показал Тале изображение. – У тебя будет красивая змея. Ты зажмёшь в пальцах перо, а я направлю его своей рукой. Обычно я так делаю с новичками. Правда, такого возраста, что могут намочить свои штанишки в любое время, но, думаю, с тобой подобных проблем не будет. Ведь не будет? – не удержался он от колкости.

– Если и намочу чьи-то штанишки, так только твои, – Тала не осталась в долгу.

– И вообще, что-то ты размечталась. Не загадывай, что сможешь нарисовать себе тотемное животное. Всё же то, что ты – Вдыхающая жизнь, маловероятно. Да и не факт, что мы полностью проведём процедуру, как положено.

Ярг молча шёл и слушал эту перепалку, обдумывая свои желания. С одной стороны, он хотел, чтобы Тала оказалась Вдыхающей жизнь, но тогда у неё останется тотем Змеи. С другой стороны, если она не обладает даром, тогда в будущем у неё может появиться такой же тотем, как и у него, Ярга. А он не оставлял надежды, что всё же добьется своей цели и создаст клан Осьминога. Но это в будущем. А пока – ему подойдёт пусть и небольшая, но армия из людей с разными тотемными животными.

– О чём это ты? – Тала сразу уловила подвох, но в чём он заключался – она не знала.

– Понимаешь ли… – Художник замялся, – нарисовать змею – это на самом деле не проблема. Вся загвоздка состоит в даре Вдыхать жизнь. Ты должна обнаружить его в себе.

– Как?

– Как? К сожалению, поделиться личным опытом не могу. Я никогда не Вдыхал жизнь и не могу описать свои ощущения или свой путь. Но, – он опередил Талу, уже готовую что-то высказать, – моя дочь рассказала, что она делает для концентрации и использования своей способности. Опираясь на её опыт, ты и будешь пробовать Вдохнуть жизнь в свой тотемный рисунок.

– Мда, не думала, что всё так несерьёзно, – Тала свернула к обветшалому трёхэтажному дому, – знала бы – не надеялась на чудо, – она подошла к серой расшатанной двери и открыла её со скрипом. – Добро пожаловать в моё, хех, логово.

– И ты тут живёшь? – поморщился Художник, разглядывая снаружи окна и стены старого дома. – Тут вообще возможно жить?

– Захочешь тепла и крыши над головой, – вставил Осьминог, – и сарай покажется хоромами. Хотя, о чём я? Откуда тебе знать – ты ведь родился и вырос в клане, где всегда есть не только тепло и крыша, но и вкусная еда. Я уже не говорю о власти.

– Какая власть? – не выдержал Художник. – Мы, мужчины, рабы для Вдыхающих жизнь.

– У такого… раба, – Осьминог подчеркнул последнее слово, – как ты, всегда всё есть, о чём большинство горожан только мечтают. Да и подчиняетесь вы лишь своим женщинам. А между тем, все жители тоже зависят от них. И эти самые жители вам также подчиняются.

– Что ты выдумываешь? – вспылил Художник. – Они нас презирают.

– Это не отменяет того факта, что мужчины из вашего клана могут спокойно позволить себе выйти в город, поймать любую девушку и… Ладно, не любую – из других кланов это, возможно, было бы проблематично для вас.

– Никогда такого не делал.

– Может, ты и нет. А вот Тала, скорее всего, – результат такой вседозволенности. Да и я не раз видел, как твои родственнички отрываются на других женщинах. Не удивлюсь, если в отместку за то, что они, как ты выразился, – рабы Вдыхающих жизнь.

Пока Художник с Осьминогом пререкались у входа, Тала успела договориться с соседями, чтобы те присмотрели за выходами из её комнаты.

– Хватит уже спорить, – девушка, стоя в дверном проёме, жестом показала, что теперь можно зайти. – И ничего тут не трогать, – она закрыла за ними дверь.

– Ты предупредила своих охранников, – Ярг хмыкнул, – чтобы они не врывались к нам, если услышат твой крик? – и не дожидаясь приглашения или разрешения, уселся на кровать. После чего попробовал её на мягкость.

– Не поняла, – Тала недобро посмотрела на него.

– Вдруг, например, открытие дара окажется не таким уж и безболезненным?

– А вы вдвоём постарайтесь уж, чтобы всё прошло гладко.

– Моя дочь, – Художник решил немного разрядить атмосферу, – не говорила, что использование дара вызывает хоть какую-то боль. Но то, что настрой на Вдыхание жизнь может затянуться – это да. Так что не бойся.

– А я и не боюсь. Это вы у меня дома, а не я у вас, – уверенно произнесла Тала, словно и не она испугалась Осьминога, когда тот накануне поджидал её в комнате. – Ну, с чего начнём?

– Для начала ты должна чувствовать себя комфортно. Тебе удобно в этой, – Художник сглотнул, понимая, что этот вопрос можно понять двусмысленно, – одежде? Ты не подумай чего, но чтобы настроится, необходимо чувствовать себя свободно. Это касается и одежды, и положения тела, и мыслей, и окружения. Только когда ты будешь полностью расслаблена, сможешь сосредоточиться на главной задаче.

– Одежда? – Тала осмотрела себя, словно впервые видит, а затем повернулась к Яргу: – А если я чувствую себя куда лучше без… повязки?

– О, – Художник улыбнулся, – если ты думаешь, что меня может смутить вид твоего шрама или что там скрывает твоя повязка, не беспокойся. Я за свою жизнь повидал многое.

Девушка опустила голову вниз, избавляясь от повязки, а когда она взглянула в лицо Художника уже обоими глазами, тот ошарашенно уставился на неё:

– Беру свои слова обратно – подобного я ещё никогда в жизни не видел, Элиссия тому свидетель. Ты меня хорошо видишь этим… глазом? – он помахал рукой перед её лицом.

– Достаточно, – она поймала его за кисть, – чтобы увидеть ваше глупое выражение лица. Я вам тут не урод из цирка Девяти Искусств.

– Извини, если обидел, – Художник тут же убрал руку и стал доставать из карманов всё необходимое. – Усаживайся поудобнее и закрой глаза.

Осьминог довольно ухмылялся, в очередной раз мысленно нахваливая девушку за её поведение.

– Зачем?

– Чтобы увидеть в себе дар.

Тала послушно последовала указаниям Художника и, смело согнав Осьминога с кровати, сначала улеглась, а потом спросила:

– Не обязательно ведь сидеть? Мне удобнее расслабиться лёжа, особенно после пробежки со стражниками.

– Пробежки со стражниками? – Художник приподнял брови.

– Да, сегодня играла с ними в догонялки. В общем, не важно. Так что, можно лёжа или нет?

– Ммм, наверное, – неуверенно промямлил тот. – Ведь главное: удобство и расслабленность.

Тала закрыла глаза и затихла. Правда, всего на минуту.

– И долго мне так лежать? Говори, что дальше делать, ведь уснуть же могу.

Тала кривила душой – ей проще было бы уснуть в комнате, забитой ползучими гадами, чем в компании этих двоих.

– Чтобы нанести изображение животного на кожу и Вдохнуть в него жизнь, надо уметь контролировать своё дыхание во время рисования. Мало того, ты должна видеть, как на кожу наносится не только краска, но и только тебе видимый огонёк. Зелёного цвета.

– Это как?

– Если бы я знал, – вздохнул Художник. – Дочь говорит, что перед рисованием она закрывает глаза, представляет перед собой большой костёр с зелёным пламенем. Затем подходит к нему, выбирает палочку размером с перо, кончик которого занялся огоньком, и берёт его в руку. Когда же дочь раскрывает глаза и берёт в руки настоящее перо, то видит, как красная краска на нём слегка отсвечивает зелёным. Тогда она начинает рисовать. Важно постоянно удерживать внимание на том, чтобы зелёное свечение не пропадало. А оно зависит от дыхания – каждый выдох словно раздувает тот огонёк, и об этом надо постоянно помнить. Стоит забыть хоть на миг, как вся работа пойдёт насмарку.

– И сколько у Вдыхающих жизнь уходит времени, чтобы нарисовать тотем? – Тала уже приготовилась услышать ответ, который ей не понравится, но правда оказалась куда хуже, чем она думала.

– Самый сложный и подробный тотемный рисунок может занять около восьми часов. Но чтобы суметь нарисовать такой тотем, необходимо десятки лет отдать изобразительному искусству. Каждый день уделять от пяти до десяти часов рисованию.

– А сколько займёт мой рисунок?

– С моей помощью мы быстро управимся, тем более, что тебе не надо будет думать сразу и о рисовании, и о поддержании зелёного огня в пере, так как выводить животное на твоей руке буду я. Тебе остаётся лишь равномерно дышать и Вдыхать жизнь.

– Ты сказал о подробном изображении животного. Но что, если рисовать не подробно? Ну, если змея будет как просто закрученная линия, закорючка?

– Чем детальнее проработан рисунок, тем полнее владелец тотема сможет использовать особенности животного. Поэтому качество изображения играет очень важную роль. Будь у тебя просто верёвка, как ты выразилась, тогда и проявления змеиных качеств у тебя будет мало. Или они будут настолько ничтожными, что ты и не почувствуешь от них эффекта.

– Как всё сложно, – Тала открыла глаза и уже иначе посмотрела на Художника. В её взгляде теперь был намёк на уважение.

– А ты как думала? Ладно, давай приступим.

И Тала погрузилась в себя.

Она обнаружила пламя. То самое, о котором говорил Художник. И если бы глава Тотемного клана увидела, насколько толстый слой зелёного свечения остаётся на линиях, что вырисовывала девушка, старуха явно бы поперхнулась дымом, будь у неё в зубах любимая сигара. Ведь даже у неё, самой опытной Вдыхающей жизнь, была куда меньше толщина той нити, что связывала божественное пламя и палочку, вытащенную из него.

Глава 4. Осознание силы

Прошло уже три дня после того, как Дана открыла в себе дар Вдыхающей жизнь, и всё это время она только и делала, что расспрашивала Квэна и Кэллу про их клан, традиции, руны.

Можно ли рисовать руны на животных? А на предметах? Может ли Квэн сделать для неё рунную книгу? Почему так важен зелёный огонёк в воображении? Сколько рун можно нарисовать? Как определить их количество? Почему руна действует ровно сутки, а не больше или меньше? А что будет, если одновременно две Вдыхающие жизнь будут рисовать одну и ту же руну на человеке? А если разные? Что получится, если скрестить две разные руны в одну?

Квэн только и успевал удивляться воображению Даны и её неисчерпаемому потоку вопросов, частенько задумываясь над тем, на что раньше не обращал внимания или не придавал значения. Благодаря такому напору Вольной он не только ощутил желание снова творить и создавать руны – ведь теперь было кому проверять их на деле – также ослабло влияние чёрного ножа на его волю.

Кэлла стала заниматься усерднее, стараясь показать Дане, как красиво она рисует руны и как много их знает. Ей нравилось объяснять Вольной разные тонкости создания рун, и она продолжала думать, что та – Рунэлла, родная тётя, которая выжила при нападении Видящей, только при этом потеряла память.

Квэн тоже не изменил своего мнения о Дане, но его удивляли её утренние тренировки, владение кинжалами и ножами, а также те физические нагрузки, которые она давала своему телу. За всем этим он наблюдал, когда Вольная на следующий же день после их встречи попросила показать ей ближайшую дорогу за город – туда, где и лес начинается, и людей почти не встретишь – чтобы не забыть то, чему её научили отец и дядя.

Ко всему прочему, по характеру и манерам Дана очень отличалась от Рунэллы. Но Квэн всё списывал на то, что его двадцатилетняя тётя не просто потеряла память, но и, видимо, её путь в Амулетный город оказался куда жестче и опаснее, чем у него с сестрёнкой. Другого объяснения он найти не мог.

Когда же Дана немного успокоилась от осознания, что она – Вдыхающая жизнь, её мучили уже не вопросы, а желание использовать свой дар. В первую очередь, ей не терпелось опробовать все руны, которые знала с детства.

На четвёртый день пребывания в Амулетном городе Дана нарисовала на своей руке Руну Силы. Спустя час после её тренировки, в том лесу, где Вольная испытывала свои новые силы, можно было бы спокойно строить новую деревню. На расчищенной от деревьев земле уже лежал материал для строительства домов. Лишь заметив белку на ветке очередного дерева, которое она уже собиралась выдернуть из земли, Дана остановилась. Посмотрев на это маленькое животное и осознав, что только что чуть не лишила дома невинное существо, виновато прошептала:

– Прости.

Вольная словно очнулась от наваждения – она оглянулась вокруг и посмотрела на результат своих трудов совсем по-другому.

Да, её удары руками и ногами стали сокрушительными, а хватка такой, что не только деревья выкорчёвывать, но и камни в пыль стирать оказалось легко. Но после игры в богиню, способную уничтожить что или кого угодно, она ощутила презрение к той силе, которую получила. Ничего полезного Дана не сделала, да и особых усилий не приложила. Хуже того – уничтожила целый кусок леса. И ради чего? Чтобы просто проверить действие руны? Вольной стало стыдно – она решила хоть как-нибудь загладить свою вину. Но через час блужданий по лесу поняла, что природа в её помощи не нуждается и лучшее, что она может сделать – не вмешиваться в жизнь растений и животных.

Дана в мрачном настроении поплелась в город – в ту часть, где стояли одноэтажные дома с огородами. Она помнила из личного опыта, что пара рук в хозяйстве никогда не бывает лишней. Вольная решила помочь местным жителям, и так и проработала до самого вечера. Для одних она использовала свою временную силу, другим – рисовала руны, если видела, что кто-то нуждался в этом. Чаще всего Дана применяла Руну Лечения, но иногда и Руну Выносливости – как для людей, так и для домашних животных.

Люди поначалу смотрели на Вольную настороженно, ожидая подвох. Но вскоре решили, что она просто чудачка, и уже не отказывались от помощи незнакомки, поражающей как своими необычными глазами, так и невероятными способностями.

Для Даны это было впервые – помогать всем, кто нуждался в помощи. Это приносило ей радость, помогало стереть отпечаток неприятного ощущения на душе, оставшийся после лесной «тренировки».

Вместе с сумерками Вольная устало ввалилась в комнату Квэна и Кэллы, но при этом чувствовала себя довольной. За минувший день она много чего поняла и осознала. Прочувствовала ответственность за свой дар, сделала определённые выводы и решила, что впредь десять раз подумает, прежде чем использует руны.

Полностью поглощённая своими мыслями, Дана забылась, и потому без стука зашла в комнату, невольно застав Квэна врасплох. Пока Кэлла вырисовывала руны за столом, её брат, накинув на себя покрывало, навис над лежащей на кровати книгой, словно дождевые тучи над городом, и с жадной внимательностью вчитывался в каждое слово. Поэтому, стоило только двери открыться – запирать её Квэн не видел надобности – как он тут же накинул покрывало на своё сокровище.

Конечно же от юной молодой Вольной не ускользнул этот жест, да и Квэн слишком поздно понял, что, поддавшись импульсу, он своим поведением привлёк ненужное внимание.

– Ну и вымоталась я за сегодня, – Дана решила повременить с расспросами, пока её так называемый племянник не успокоится. – Представляешь, мне удалось нарисовать около двенадцати рун, не считая своей и твоей.

– Двенадцать? – Квэн под покрывалом отодвинул книгу за спину. – Ого! Неплохо, особенно если учитывать, что ты умеешь Вдыхать жизнь всего несколько дней. И это при твоих-то двадцати двух вдохах с использованием дара.

– И всё благодаря вам с Кэллой, – Дана подошла к столу, где стояла пиала с водой и опустошила ту за пару глотков. – Если глубоко и медленно дышать, да быстро рисовать ту же Руну Выносливости – мне потребуется один-два вдоха.

– Так ты уже на сегодня пустая?

– Да, еле успела дорисовать последнюю руну.

– Жаль, – вздохнул Квэн. – Я-то думал, мы сегодня опробуем ещё одну, которую я придумал. Постой, – встрепенулся он, – а на ком ты практиковалась?

– По-разному. На людях, животных.

– На каких людях? – Квэн резко поднялся, при этом обернув книгу покрывалом и взяв её в руки.

– На обычных. Тех, кто живёт на окраине города. А что? Что-то не так? Я ведь практиковалась – это же очень важно. Да ты и сам мне так говорил.

– Да, важно, конечно, – Квэн подошёл к своей суме и положил в неё книгу, затем принялся собирать разбросанные по всей комнате тетради Вдыхающих жизнь, взятые из того же тайника своей бабушки, что и книга, написанная первой главой Рунного клана.

– Но? – Дана насторожилась.

– Но ты подвергла всех нас опасности, – Квэн обратился к сестре: – Кэлла, оставь рисование. Собирай свои вещи в сумку, что я тебе купил. Чувствую, она нам пригодится куда раньше, чем я думал.

– Да в чём дело?

– Ты использовала свой дар. Есть свидетели. Они, конечно же, разболтают о тебе. Рано или поздно слухи доберутся до Амулетного клана. И что-то мне подсказывает, они не будут в восторге от того, что на их территории есть кто-то, кто тоже может использовать Дыхание жизни. – Квэн достал из своей сумы небольшой свёрток, сквозькоторый проглядывались очертания ножа, и положил его в карман.

– С чего такая уверенность?

– Как думаешь, волки обрадуются, если на их владение зайдёт дикая кошка?

Дану передёрнуло – ещё неостывшие воспоминания мигом ворвались в сознание Вольной, от чего та чаще задышала.

– С тобой всё в порядке? – Квэн заметил реакцию «тёти».

Но та пропустила вопрос мимо ушей.

– Если ты прав, – во что Дана не особо-то верила, но сравнение с лесными хищниками не прошло даром, – тогда мне надо поторопиться и уже завтра купить амулет. Ну а после можем отправляться в Рунный город.

– Ладно, – быстро согласился Квэн. – Только впредь будь аккуратна и не выходи на улицу, не прикрыв лицо. Тебя легко узнать по твоим глазам. А ещё лучше – вообще никуда не выходи до того, пока не отправимся в Амулетный клан.

– Отправимся? Ты пойдёшь со мной?

– Мы, – поправил он её. – Кэлла тоже составит нам компанию, – и Квэн повернулся к ней: – Ты ведь хочешь себе амулет, сестрёнка?

– Да! – крикнула она и, подбежав к брату, обняла его.

– А сейчас мне надо отлучиться, – Квэн посмотрел в окно, через которое уже проглядывала луна, то скрываясь, то вновь показываясь из-за тёмных облаков. – Вы же пока подумайте, какой конкретно амулет вам нужен. Или свойство.

– Ты куда? – тут же поинтересовалось Кэлла, опередив Дану.

– Зарабатывать деньги, – Квэн засунул руку в карман и сжал рукоять ножа через свёрток. – Сегодня договорился с одним купцом – ему надо помочь разгрузить телегу.

Ещё некоторое время он в тишине собирался в дорогу, и когда уже накинул балахон и собрался выйти из комнаты, его догнал вопрос:

– А что за книгу ты прячешь от меня?

Квэн развернулся и взглянул на Дану. Так он простоял пару мгновений, пока наконец не решился:

– Можешь взглянуть, – бросил он и скрылся за дверью.

Квэн отправился на жатву душ – артефакты, которые продавались в Амулетном клане, стоили не дёшево. Но он даже не подозревал, что за его голову уже назначена награда, и первые охотники на спасителя, очищающего город от грязи, вышли в ночь, пустившись в манящую погоню.

Глава 5. Роковая стрела

Оказавшись на главной улице, поблёскивавшей чистотой под светом фонарных огней, Квэн с наслаждением вдохнул прохладный воздух и отправился бродить по городу.

Поначалу дорога тянулась по освещённым местам: парочки прогуливались неспешным шагом, попадались фонарщики, выискивающие ещё не зажженные лампы, иногда проезжали кареты, запряжённые лошадьми. А встречались и такие пешеходы, кто спешил – если судить по их простой одежде, можно было предположить, что это обычные рабочие, желающие поскорее вернуться домой к любимой семье и тёплому очагу.

Стоило глазам встретить первые ямы на дорогах и мусор, валяющийся в темных канавах, как начались переулки, ведущие в другие районы – куда менее презентабельные и безопасные. И чем дальше в темноту – тем сильнее чувствовались неприятные запахи, свидетельствующие о нечистоплотности, как тел, так и нравов местных жителей. Но иногда попадались и островки чистоты – они образовывались вокруг клановых домов. И даже по этой особенности можно было судить о статусе родовых семей: чем дальше от богатых особняков уходят ухоженные дороги – тем сильнее и влиятельнее клан.

Квэн любил выбирать для своих вылазок южную часть города, в которой находился главный рынок. И на то имелся ряд причин: там встречались самые тёмные дороги и, соответственно, обитали отбросы общества. И пусть об этом неблагополучном районе знали все жители Амулетного города, но через него можно было разительно сократить путь из Золотого квартала в Деревянный. А значит, если кто-то из мастеровых опаздывал с заказом или торопился поскорее завершить изделие, труд над которым включал в себя работу как по дереву, так и по металлу, – он шёл через квартал Мечты. И такому названию имелось простое объяснение – в этой части города находилась большая часть увеселительных заведений, где люди отдыхали: гуляли, пили, плясали, играли в карты, дрались и делали на этом ставки. В общем, в этом квартале каждый мог найти именно тот способ расслабиться, который был ближе всего, о котором мечтал весь рабочий день.

Кроме того, из тёмных закоулков нередко доносились томные стоны, страстные вскрики и ритмичные звуки той любви, что дарили или продавали ночные девушки-мотыльки.

Подойдя к кабаку с красноречивым названием «Пьяная кобылка», Квэн остановился, чтобы понаблюдать за окрестностями и высмотреть для себя потенциальных жертв – тех, кто тоже охотится, только не за жизнями, а за звонкой монетой. Спустя некоторое время он заметил, что за ним следят, поэтому решил сделать вид, будто всё никак не решится зайти внутрь.

– А тут хорошая выпивка? – спросил он у тучного мордоворота, стоявшего у входа в кабак, сложив руки поверх своего пуза.

– Тебе чего, малец? – прогрохотал тот басом, зыркнув на парня. – Тут не подают молоко, или чем ты там мочишь глотку? Иди отседова, пока по шеи не дал. Ну! – он замахнулся рукой и вернул её на прежнее место.

Квэн был только рад такой реакции и, сделав вид обиженного юнца, которому мама не разрешила погулять с друзьями, не спеша пошёл в сторону бойцовского дома. Краем глаза он заметил, что за ним бесшумно последовали две тени, но, к его удивлению, по дороге к «Наваляй дураку» никто так и не показался.

Списав всё на мнительность, Квэн выбросил из головы подозрения, когда послышался шум и восторженные крики, доносившиеся со стороны бойцовского дома. Правда, трудно было назвать домом четыре столба и крышу, что они держали. Поэтому, стоило Квэну выйти из-за поворота, как перед ним открылась дикая картина: куча людей столпилась вокруг специально сооружённой деревянной площадки, обтянутой тканью, и с азартом глазели на бой двух человек, похожих друг на друга габаритами и окровавленными лицами.

Народ ликовал. Кто-то кричал: «Слева бей, слева», «Да уходи ты вправо», «Чего ты телишься? Вали его уже!». Атмосфера среди зрителей накалилась до такого градуса, что стоило бы кому-нибудь плюнуть в глаз, как толпа тут же выпустила бы пар.

Квэну тоже нравилось зрелище. Стоило подойти поближе, как он и сам почувствовал желание с кем-нибудь сразиться на импровизированной арене. Но он трезво оценивал свои шансы и знал, что не выстоит и десяти ударов сердца против даже самого слабого громилы, если вообще можно сочетать эти два понятия.

Квэн развернул свёрток в кармане и ухватился за рукоять уже без всяких преград. Чувства обострились. В нос тут же ударил дурманящий запах крови, а в ушах послышался пульсирующий шум, напоминавший по ритму барабаны. Обострившаяся реакция позволила замечать то, что в обычном состоянии было недоступно: Квэн удивился, почему тот человек, которого били на арене, не может разглядеть очевидных движений, которые начинаются от ноги, медленно переходят в плечо и лишь затем переходят в удар, наносимый соперником.

А потом в Квэне разыгралась жажда крови. Да так сильно, что казалось, ещё немного и он всадит нож ближайшему соседу прямо в бок.

И Квэн побежал. Он мчался так быстро, как мог, чтобы скорее оказаться как можно дальше от людей. Его вдруг осенило, что достаточно выпустить из руки нож, и его одержимость улетучится. Но когда он попытался избавиться от проклятого клинка, ничего не вышло. Остановившись в узком тёмном закутке, чтобы перевести дыхание, он взглянул на свой кулак – рукоять была так крепко зажата в руке, что костяшки побелели. А чёрная дымка ,словно сотканный из тьмы рукав, окутала руку до плеча. В голове Квэн услышал чужой голос, так похожий на звон металла:

– Убе-е-ей! Убе-е-ей! Кро-о-овь! Кро-о-овь!

– Гляди-ка, а это не наш заказ? – рядом с Квэном появились две приземистые широкоплечие фигуры, и одна из них указывала прямо на него.

– Да нет. Это умалишенный какой-то, – отозвался второй, наблюдая за происходящим: какой-то тощий паренёк одной рукой боролся с другой, в которой был зажат нож.

– Бе-ги-те, – прохрипел Квэн.

– Что он сказал? – спросил первый мужчина.

– Чтобы мы убегали, – засмеялся второй, и вскоре они оба уже надрывали глотки. Но через мгновенье из этих глоток, уже перерезанных, вырывалась булькающая кровь.

Только после смерти двоих Квэн выронил нож, но перед этим испытал эйфорию, куда более острую, чем то наслаждение, что испытывает мужчина после ночи с женщиной. Именно поэтому нож после своей выходки не оказался в сточной канаве, а был аккуратно завёрнут в ткань вместе с теми деньгами, которые Квэн нашёл в карманах убитых.

Он ненавидел себя за то, что поддался чужой воле. Чьей именно воле: ножа или незримого существа, Квэн не знал.

Он ненавидел себя за то, что испытал наслаждение от убийства. Шло оно от ножа или это часть его сущности – Квэн боялся даже предположить.

Он ненавидел себя за то, что забрал всё ценное с трупов. Пусть и понимал, что именно за этим вышел ночью в город.

Но Квэн понимал, что время для таких размышлений неподходящее, а значит, надо как можно быстрее убираться из этого окровавленного закутка. Раскаяться можно и потом – в более безопасном месте.

Стоило Квэну вынырнуть из черноты, чтобы оглянуться, нет ли рядом свидетелей и случайных прохожих, как ему в грудь попала стрела, пронзив тело насквозь. Квэн отшатнулся назад и упал на трупы. Из него вместе с кровью потихоньку вытекала жизнь.

– За-слу-жил, – расслабившись, Квэн еле слышно выдавил из своих окровавленных губ. Вторая же мысль была о сестрёнке и о том, как она переживёт смерть брата – единственного близкого человека.

Если не считать Рунэллу.

А можно ли считать её? Угасающее сознание не давало ответа.

Глава 6. Ночные мучения

Прошло не больше пяти ударов сердца, как впереди вдруг показался размытый силуэт, нависший над Квэном. В глазах всё расплывалось, хотелось спать, но он ещё дышал. Тяжело, но дышал.

– По-мо-ги, – выдавил Квэн. Он попытался протянуть руку к незнакомцу, но тот отшвырнул её.

– Щассс, – послышался хрипловатый, но моложавый голос. – Зря, что ли, моя сестрёнка тебя пристрелила? Ты расслабься, тебе не долго осталось. А пока посмотрим, что у тебя в карманах. Ты, небось, уже прощупал этих неудачников, не сумевших завалить тебя? – и, не дожидаясь ответа, он нагнулся к раненому.

Квэн же, ещё когда только заметил силуэт, сразу засунул правую руку в карман с ножом. В сознании вновь послышался зов, требовавший крови. Но в этот раз Квэн не стал сопротивляться и мысленно ответил, что будет ждать удобного момента.

Стоило голове незнакомца оказаться на расстоянии вытянутой руки, как чёрный нож, зажатый в кулаке умирающего... обрадовался. Именно это почувствовал Квэн. С удивительной для тяжело раненого скоростью он сделал взмах. Лезвие по самую рукоять вошло чужаку прямо в шею.

И вновь экстаз. Квэн закатил глаза. А вместе с приятным чувством он вдруг ощутил, что к нему возвращаются силы и энергия. Если бы какой-то случайный прохожий на свою беду оказался рядом в тот момент, он увидел бы, как нож словно иссушает жертву, и вместе с чёрной дымкой раненого юношу окутывает бордовое свечение.

Сознание Квэна очистилось и будто освежилось. Пришло понимание, что в области грудной клетки ничего не болит, лишь что-то мешает. И, недолго думая, Квэн схватился за торчащий из груди конец стрелы и стал тянуть. Он ощущал, как наконечник вновь проникает в тело, задевает всё внутри, проходя свой путь. Но благодаря тёмной силе ножа, вытягивающего жизненные соки из незнакомца, процедура пусть и была неприятной, но новые повреждения сразу заживлялись.

Когда стрела полностью вышла из тела, Квэн посмотрел на то место, куда она попала – прямо на глазах открытая рана сужалась и затягивалась, пока вместо неё не осталась лишь розовая точка. Затем взгляд переметнулся на дымку и угасающее свечение с тёмно-красным оттенком, окутывавшее теперь только одну руку, продолжавшую сжимать нож, торчащий из шеи незнакомца.

Шея. Внимание привлекла тонкая верёвка, болтавшаяся на шее мертвеца. Квэн выбросил стрелу и потянулся освободившейся рукой к той верёвке. Дёрнул за неё, но та не оторвалась, а потянула за собой труп, который так и остался стоять, после того как нож нашёл свою цель.

Тело упало на Квэна. Но, к его удивлению, оно оказалось лёгким и сухим. Квэн наконец-то вытянул нож из шеи мертвеца и, перерезав верёвку, вытащил то, что на ней висело. Там оказался амулет.

Быстро спрятав его, как и содержимое карманов убитого, Квэн встал и прижался к стене. Он чувствовал, что организм полностью восстановился, как и то, что ему хочется ещё кого-нибудь прирезать: ножу – кровь, ему – деньги. Хотя, кого он обманывал – крови хотел не только нож.

Но Квэн всё же сосредоточился на более важном вопросе. Мысли закрутились вокруг недавно услышанной фразы.

«Зря, что ли, моя сестрёнка тебя пристрелила?»

Квэн всё гадал – где она, эта самая сестра? Почему до сих пор не появилась? Может, осторожничает? Или всё ещё сидит на том месте, откуда стреляла в него? Да и вообще, может, его поджидает куда больше, чем одна наёмница?

В том, что он встретил именно наёмников, у Квэна уже не было сомнений. Вряд ли тут случайно появилась лучница, стреляющая во всё, что движется. По крайней мере, он никогда не слышал, чтобы бандиты нападали таким способом на прохожих: вжих – и стрела сделала своё быстрое дело.

В любом случае, оставаться Квэн в этом месте не собирался. Нужно было уходить, но как? Его, конечно, никто не видит, но и убежать из тупика некуда – только через тот проём, откуда и пришёл. Получается, загнал сам себя в ловушку.

Голова работала полным ходом. Квэн придумывал и сразу же отметал десятки нелепых способов выбраться из передряги. В итоге остались две более-менее приличные идеи. Первая – переодеться в одежду мертвеца и притвориться братом лучницы. Понимая, что если его узнают, он станет открытой мишенью, Квэн решил использовать второй план.

На освещённую часть дороги из непроницаемого закутка вынырнуло тело. К горлу человека, голову которого прикрывал балахон, был приставлено чёрное лезвие.

– Если вы меня отпустите, – крикнул Квэн из темноты, – я отпущу вашего подельника!

Ответом ему была тишина.

Тогда Квэн решился и сделал шаг вперёд. Высохший труп мало того, что не мог ходить – он болтался как пугало на ветру.

Квэн понял, что облажался. Не теряя больше ни секунды, он отбросил мертвеца, как соломенную куклу, и побежал. Как и ожидалось, вскоре полетела первая стрела.

Квэн не стал оборачиваться и выискивать взглядом лучницу – он хотел поскорее добраться до ближайшего поворота и скрыться за ним. Сзади послышался шум погони. Кто-то бежал, а потом остановился. Вторая стрела пролетела возле щеки Квэна, оставив за собой оцарапанную мочку уха, с которого на плечо закапала кровь.

Впереди показался долгожданный перекрёсток. До Квэна больше не доносились звуки преследования, и он уже было подумал, что лучница наконец-то отступила. Но стоило ему добежать до угла дома, как в воздухе раздался свист третьей стрелы. Бедро пронзила острая боль.

Квэн на мгновенье повернулся, и этой доли секунды хватило, чтобы запечатлеть в памяти образ худой фигуры в балахоне. Высокие сапоги плотно облегали ноги, а из-под капюшона спадали до плеч прямые темные волосы. Но больше всего запомнился колючий взгляд янтарных глаз, которые казались опаснее, чем лук в руках незнакомки. Квэн никогда не рассмотрел бы их цвет в полумраке подворотни, если бы не яркое свечение, которое они издавали.

Беглец замер у стены, переводя дыхание. И тут до него донеслись слова. Они звучали спокойно, но это спокойствие пугало сильнее, чем крик. В голосе незнакомки было столько уверенности и угрозы, что Квэн нисколько не сомневался в правдивости её слов.

– Запомни, убийца моего брата, меня зовут Гелла. И я не успокоюсь, пока мои стрелы не прервут твою жизнь.

Квэн в страхе оглянулся вокруг и вскоре понял, где находится. Он отломил древко стрелы, чтобы не мешало передвигаться и не привлекало лишнего внимания, если кто попадётся по пути. Вспомнив уроки бабушки, Квэн вытащил верёвку из штанов и крепко перевязал ногу выше раны.

Нож снова дал о себе знать. Видимо, почувствовав, что хозяин ослабевает, он снова требовал крови. Квэн понимал, что убей он кого-то – вмиг поправится и сможет бежать, но всё же предпочёл хромать. Благо – не столько для него, сколько для случайного прохожего, обречённого на смерть – рядом не оказалось ни души. Улица погрузилась в мрачную тишину.

Квэн не стал дожидаться, пока его догонит лучница и, быстро справившись с ногой, поковылял к ближайшему переулку – тот находился прямо за домом, за который он свернул, спасаясь от летевших вдогонку стрел. Узкая улочка разрезала несколько кварталов по диагонали, тем самым сокращая приличное расстояние до центра города. И если днём на этой дороге многие граждане экономили время, то ночью она пустела.

Использовать такой путь отступления, когда за тобой гонятся, казалось логичным и единственно верным решением. Проходя вдоль переулка, лучница обнаружила окровавленный отпечаток ладони на стене дома и обломок стрелы, валявшийся впереди на дорожке. По ней преследовательница и отправилась дальше.

– От меня не спрячешься, – доносился игривый женский голос, сопровождавшийся истерическим хохотом, от которого мурашки забегали даже у самих мурашек.

Квэн, затаив дыхание, наблюдал за тем, как его план осуществляется. Он прятался среди мешков с мусором – накинув на себя балахон, ему удалось неплохо вписаться в провонявшую «компанию».

Всё же был риск, что лучница не заметит в темноте разбросанные «крошки». Но погода в тот вечер сыграла ему на руку, и ветер, гонявший облака по небу, вовремя освободил сияющую луну от приставучих ухажеров. Да и то, что невдалеке стоял особняк какого-то клана, также помогло везунчику, иначе дороги не блистали бы чистотой, а мусор, если и оказался бы сложен в кучу, то явно не в мешках.

Прошло около получаса, прежде чем раненый, но живой Квэн решил отправиться домой. С ножом удалось договориться, чтобы тот отпустил его. Стоило разорвать контакт с оружием, как боль в ноге усилилась, резко появилась слабость, и даже на пару ударов сердца потемнело в глазах. Стиснув зубы, Квэн побрёл домой. Через сорок болезненных шагов появилась уходящая влево от основной дороги тропинка – она вела в противоположную сторону от той, куда ушла лучница. Только завернув в этот переулок, Квэн почувствовал облегчение на душе, но не в ноге – та только сильнее стреляла болью, стоило на неё наступить. А впереди предстояло сделать ещё около тысячи шагов.

***

– Тысяча сто сорок семь, – тяжело дыша прошептал Квэн, когда сделал последний шаг и остановился перед долгожданной дверью. Он постучал тихо, но ему показалось, что сейчас проснуться все постояльцы дома.

Дверь отворилась, и не успела Дана ничего сказать, как побледневший Квэн завалился на неё.

– Зажги лампу, Кэлла, – негромко бросила Вольная и втащила раненого «родственничка» в комнату.

Разбуженная сестра, увидев состояние брата, быстро пришла в себя ото сна и вскочила с постели.

Как только комната осветилась, Дана и Кэлла еле сдержали возгласы, прикрыв рты рукой. Квэн, весь в грязи и крови, походил на оборванца, от которого люди отшатываются, стоит ему лишь протянуть руку за милостыней.

В памяти Даны всплыла картина, как точно также к ним пришёл дядя Эрлан. Это воспоминание подействовало как пощёчина.

– Быстро приготовь воду и тряпку, – Вольная услышала в своих словах голос отца, который точно так же сказал матери в тот день.

Дана сняла с Квэна грязные вещи, отшвырнула их в угол и уставилась на обрубок стрелы, торчащий из бедра названного племянника.

– Где же ты так умудрился? – озвучила Вольная свои мысли.

– Нарисуй Руну Лечения, – Квэн говорил еле слышно. – Как подействует, вытаскивай стрелу.

Дана лишь кивнула в ответ и попросила Кэллу подать кисточку и краски.

Немного успокоившись, Вольная твёрдой рукой и с привычной скоростью нарисовала нужную руну всего за пару вдохов. Когда последние линии символа сомкнулись и Дана убрала кисточку… ничего не произошло. Миновало несколько десятков ударов сердца, а краска так и виднелась на коже.

– Я, вроде бы, не ошиблась, – Вольная вгляделась сначала в руну, а затем с недоумением посмотрела на кисточку.

– А что с запасом дара? – спросил Квэн сквозь стиснутые зубы.

– Полностью восстановлен. Уже ведь новый день начался. Точнее, ночь.

– Братик, а ты меня хорошо видишь? – подала голос до сих пор молчавшая Кэлла.

– Да, – он непонимающе посмотрел на сестру.

– Это потому, что действует ещё руна Зрения, – объяснила Кэлла.

– Умничка, – Квэн попытался улыбнуться ей, но вышла лишь искажённая гримаса.

– И что мы будем делать? – Дана, сидевшая возле раненого, поднялась на ноги. – Ждать, пока пройдёт эффект Руны Зрения?

– А что, есть ещё варианты? Ммм, – простонал Квэн, когда попытался поменять положение тела.

– Вызвать лекаря? Купить амулет с эффектом, как у Руны Лечения? Отрезать тебе ногу? – Дана решила шуткой разрядить ситуацию, но не вышло.

Квэн посмотрел в глаза Вольной и хрипло проговорил:

– Значит, буду терпеть, пока зрение не ухудшиться.

– Ты чего? – Дана засобиралась, накинула чёрную куртку. – Я сейчас мигом лекаря найду.

– Ты не местная. Откуда тебе знать, где…

– Хозяев дома разбужу и у них спрошу.

– Не надо. Не хочу привлекать внимание. Сегодня ночью много чего произошло, и если меня кто-то увидит… Не надо никого звать.

Дана нахмурилась, но сняла куртку и присела на постель. Кэлла тем временем уже заканчивала обтирать брата от крови и грязи. Вольная оглядела комнату, и когда на глаза попалось тёплое покрывало, накрыла им Квэна.

– Тебя надо укутать, – объяснила она. – Ты уже дрожишь. Сейчас травяной чай заварю, может, легче станет. Быстрее согреешься. Кстати, а что с ногой будем делать? Может, развязать верёвку? Она же сильно пережимает?

– Я не знаю, что делать с ней. Я видел, как бабушка туго перетягивала такие раны, но уже вскоре рисовала руну, и только тогда развязывала верёвку. Всё это занимало совсем мало времени. А тут… я уже около часа с такой ногой. Может, меньше.

– Давай послабим. Если станет хуже, снова затянем. Потерпишь?

Он потерпел. Пока Дана не задела древко стрелы. Но криков никто не услышал – их заглушила подушка, которую Квэн заранее обнял для такого случая.

Дана с Кэллой не смыкали глаз всю ночь. Они просидели рядом с Квэном до самого утра, общаясь на разные темы, зачитывая отрывки из книги и обсуждая их. Каждый из троицы делился своими воспоминаниями, и брат с сестрой впервые всерьёз засомневались, что перед ними Рунэлла. Ведь нельзя так подробно выдумать целую жизнь. Чужую жизнь. По крайней мере, Квэн о таких случаях не слышал. Хотя, он много чего не слышал и не видел – Рунная деревня для него была всем миром. А теперь её не стало.

Благодаря разговору Квэн меньше внимания обращал на ногу, а время текло быстрее.

– Я плохо вижу! – не выдержав, Квэн радостно выкрикнул. Улыбка, настоящая, всё же сумела растворить тень боли на лице.

Дана от неожиданности испугалась, а в следующий миг тоже улыбнулась. Она взяла уже приготовленные краску с кисточкой и снова нарисовала Руну Лечения – уже на другом месте. В этот раз она засветилась зелёным и впиталась в кожу. Дана тут же выдернула остаток стрелы, и подушка пригодилась повторно. После чего Квэн так и уснул на ней, потеряв сознание. Верёвка от штанов, перетягивавшая ногу, полетела в сторону грязного балахона.

Дана и Кэлла последовали примеру Квэна.

Глава 7. В погоне за местью

– Госпожа Гларта, их нигде нет, – отчитался Скэл, как только вошёл в кабинет главы клана Видящих. Наёмник смиренно опустил голову. – Мой отряд прочёсывает лес уже третьи сутки, но если мы не обнаружили этих убийц в первый день, вероятность найти их сейчас ничтожно мала. Думаю, они уже далеко от этих мест.

– Проклятье! – Гларта поднялась со своего кресла. – Да чтобы Врарт засунул их в свои песочные часы. И я не вижу этих двоих в своём будущем, – а мысленно добавила: «Я вообще не вижу своё будущее дальше недели». – Ещё и этот нож, которым убили мою… – ей было тяжело говорить об этом – душевная рана ещё даже не начала рубцеваться, – сестру, не дал ничего полезного. Показывает лишь своё жалкое существование, а не будущее своего хозяина, – о том, что она увидела прошлое ножа, связанное с убийцей Марты, глава клана умолчала. – Вы не нашли ничего, что могло бы принадлежать нападавшим? В идеале – их кровь.

– Только остатки кострища. Но зола и земля под ней уже полностью остыли.

– Этих мразей нигде нет! – в кабинет с шумом ворвался Таг. После смерти Марты его поведение заметно изменилось: некогда весёлый наёмник теперь постоянно хмурился и не мог сдержать своего гнева.

– Успокойся, Таг, – Скэл говорил спокойным голосом, но это не указывало на равнодушие, а говорило лишь о том, что наёмник умело сдерживал свои чувства, в отличие от собрата. – Госпожа, – он повернулся к Гларте, – думаю, они не прячутся. И не выжидают время, чтобы напасть. Вероятнее всего, они отправились к себе домой. Причём уже давно. Или к заказчику – доложить, что задание провалено. Вы ведь говорили, что они тоже наёмники. Но если так, значит они не такие уж и хорошие исполнители, как вы утверждали. Да, столкнувшись с одним из них, я понял, что он неплох. Но не более. Я встречал воинов куда опытнее, чем я, а этот наёмник не лучше меня.

– Значит, мы найдём клан, в котором состоят эти убийцы, и выйдем на них, – Таг поднёс руку к груди и крепко, до хруста пальцев, сжал её в кулак.

– Не выйдет, – обреченно вздохнула глава клана, затем подошла к окну и повернулась к своим охранникам спиной. – Я уничтожила их клан. Именно поэтому они и приходили за мной.

Повисла гробовая тишина. Через минуту Таг грязно выругался и, хлопнув дверью, вышел из комнаты.

– Значит, – когда утихающие шаги разозлённого наёмника уже не доносились до кабинета Видящей, Скэл, не касаясь причин поступка Гларты, осторожно предположил: – вы знаете, откуда начать поиски этих двоих. В городе, где жил их клан, наверняка найдутся продажные языки, которые поделятся…

– Они жили в деревне, – перебила его Гларта. – И её уже больше нет. Как и языков.

Теперь пришла очередь выругаться Скэлу, но он это сделал очень тихо, так что Видящая услышала лишь бубнёж под нос.

– У меня не было выбора, – Гларта продолжала смотреть в окно – куда-то вдаль, в прошлое, в ту ночь, объятую пожаром и утопающую в крови. – Либо я, либо меня.

Скэлу не требовалось объяснять. Во-первых, он понял, что выбор Видящей – цена её жизни. Во-вторых, это дело его не касалось. Его наняли охранять Гларту, и с этой задачей он справился – глава клана жива. Другой вопрос – её сестра. Но в случившемся он не виноват.

Скэл размышлял, как ему поступить дальше. Свой долг он выполнил, как и его отряд. Идти мстить? Но за кого? За человека, которого он толком и не знал? Ему, конечно, было жаль погибшую невинную девушку, которая и жизни-то не видела толком. Но этого было мало, чтобы за просто так рисковать жизнью и людьми. Другое дело, если им продлят контракт и наймут уже в роли убийц. Скэл не любил такую работёнку, но в данном случае – он знал причину… наказания, и поэтому его совесть не возражала.

– Что вы намереваетесь делать дальше? – наёмник решился перейти к главному вопросу. – Уже завтра истекает срок наших договорённостей.

– Что делать? – Гларта резко развернулась и яростно посмотрела в глаза Скэлу, но через мгновенье остыла и опустила взгляд. – Я понимаю, что сама виновата, так как именно я затеяла эту войну, так что мне же её и заканчивать. Как вы смотрите на то, что мы продлим с вами договор? Я знаю, вы в основном берёте заказы на охрану. Но если я попрошу оказать мне другую услугу?

– Я понял, о чём вы. И я даже не против, если мой отряд найдёт и накажет виновников смерти вашей сестры. Но эта погоня может продлиться бесконечно. Да и не умеем мы читать следы. А так как убийцы потеряли свой дом, они могли уйти куда угодно, – Скэл понимал этих двоих – он бы и сам на их месте захотел поквитаться. Но глава клана – его нанимательница, поэтому сейчас он был на её стороне.

– Во-первых, я отправлюсь с вами. Во-вторых, не думаю, что мы будем долго искать этих… смертников. А начнём мы и правда с того места, где раньше находилась их деревня. Думаю, подсказок я найду достаточно.

– У меня только три вопроса. Наймёте ли вы Тага с его командой? Хватит ли у вас денег с нами расплатиться, если наши поиски затянутся? И если ответ на второй вопрос утвердительный, когда выдвигаемся?

– Эх, Таг, – Гларта тяжело вздохнула.

Как бы она ни старалась удержаться в образе жёсткой главы клана, при виде Тага ей становилось грустно. Ведь он превратился для Гларты в символ несостоявшейся любви. Видящая так хотела, чтобы Марта была счастлива с этим мужчиной… Глава клана впервые, оказавшись в этой должности, чего-то стыдилась – она чувствовала себя виноватой перед Тагом.

– Отправите его домой? – предположил Скэл, но сам-то знал, как в итоге всё будет.

– Я откажусь от услуг его команды.

– Но вы ведь понимаете, что он всё равно…

– Понимаю, – перебила она. – Что касается второго твоего вопроса. Задаток на месяц вперёд я выдам вам сегодня же. Если, как ты говоришь, продлится наша погоня…

– Поиски, – поправил он. – Их ещё найти надо.

– Найдём. Так вот, если погоня затянется, – она сделала акцент на слове «погоня», – заплачу с тех денег, что заработаю. Думаю, в попутных городах и сёлах найдутся люди, которые захотят узнать свою судьбу. Принимаешь такие условия?

– Когда выдвигаемся? – вопрос был красноречивее ответа.

– Завтра на рассвете. А сейчас соберите всё, что нужно для похода, – она пошла к столу, таким образом показывая, что разговор окончен, но когда услышала, что Скэл открыл дверь, чтобы выйти, Гларта добавила: – точнее, для погони.

Оставшись наедине со своими мыслями, глава клана села за письмо, которое она так долго откладывала. Оно было адресовано отцу Марты. Гларта не стала извиняться перед ним, но написала, что на клан напали и теперь она намеревается лично наказать как убийц, так и самих нанимателей. Поэтому главой клана временно, до её, Гларты, возвращения, становится он – отец Марты.

Справившись с письмом, Видящая отправилась в своё любимое место, где она чувствовала себя спокойнее всего – на кладбище. Возле скамьи теперь находилась не одна, а две могилы: Марту похоронили прямо возле бабушки.

Лавочка же оказалась не полностью свободной. На одной её половине сидел Таг.

Гларта молча составила ему компанию. Но тишина продержалась не долго.

– Мне Скэл всё рассказал, – безжизненным голосом произнёс Таг. – Значит, завтра?

Видящая молчала.

– Я иду с вами.

В этот раз Гларта еле заметно кивнула.

Так они и просидели, не сказав больше ни слова до тех пор, пока кладбище не погрузилось в сумерки.

На следующее утро восемь человек, нагруженные провиантом и оружием, отправились из небольшой деревушки в Великолесье.

Перед тем, как скрыться за деревьями, Гларта обернулась в сторону родного дома и прошептала:

– Прости меня, Марта, – из левого глаза по щеке Видящей скатилась одинокая слеза.

Глава 8. «Ру… нэлла?»

Первый день погони подходил к концу. Когда до наступления темноты осталось совсем немного, отряд остановился на ночлег.

Великолесье встретило Гларту с командой как и в прошлый раз: без когтей, клыков и других неприятных сюрпризов. Видящая подумала, что рассказы об ужасном огромном лесе, способном поглотить любого путника, на самом деле просто байки для детей, остерегающие от опасности заблудиться.

– Скорее сюда! – донеслись крики до ушей Гларты.

Десять минут назад Скэл отправил своих людей на разведку, чтобы те прочесали ближайшую территорию. Один из отряда вернулся. В его словах слышалось волнение, а глаза выдавали испуг.

– Что там случилось? – Видящая подошла к Скэлу, который что-то обсуждал со своим подчиненным.

– К востоку отсюда, – командир отряда указал в противоположную сторону от той, с которой они пришли, – наш дозорный нашёл ещё один след.

– Так это же здорово, – Гларта приподняла правую бровь, как бы молча спрашивая, чем же тогда этот дозорный так взволнован?

– Возле останков костра, – Скэл не стал ничего скрывать от своей нанимательницы, прочитав немой вопрос, – нашли… тело.

– Одно? – тут же перебила его Видящая.

– Нет, это не наши беглецы, – он сразу понял её догадку, – да и труп, как сказал Малк, то ли не человеческий, то ли не совсем человеческий…

– Как это понимать?

– Надо самим посмотреть, – Скэл пожал плечами.

– Так идёмте.

– Мертвецы – это неприятное зрелище, – нахмурился он, но, наткнувшись на взгляд Гларты, способный соперничать по твёрдости со скалой, Скэл лишь недовольно покачал головой. – Как хотите. Я предупреждал.

Видящая лишь хмыкнула в ответ. Уж она-то знала, что значит «мертвец». Многие ли могли похвастаться, что проводили время в компании трупа, лёжа на полу в луже собственной рвоты, касаясь его окоченевшей холодной руки?

Малк, тот самый дозорный, что наткнулся на мёртвое тело, отвёл своего командира и главу клана Видящих к тому месту.

Теперь Скэл и Гларта поняли, почему наёмник не мог определиться, человек перед ним, или всё же нет. В радиусе пяти шагов от давно остывших углей валялись разорванные в клочья щупальца. А между ветвями, на высоте трёх метров, застряла человеческая голова, из её шеи свисали остатки туловища без конечностей. Оборванные куски плоти напоминали не кожу, а те самые щупальца, что виднелись вокруг.

– Жуть, – нарушил тишину Скэл. – Никогда такого не видел.

– Ты или кто-нибудь из твоих людей можете определить, как давно это случилось? – в голосе Видящей не слышно было ни испуга, ни отвращения. А её глаза выражали лишь заинтересованность и любопытство.

– Как я уже говорил, наш отряд опытен в боях и защите. А в таком деле, – Скэл кивнул на самый большой кусок щупальца, – мы ничего не понимаем.

– А Таг?

– Это надо у него спросить, когда придёт с разведки.

– Что ж, – Гларта подошла к тому самому щупальцу, на которое кивнул Скэл, и, к его удивлению, без тени брезгливости дотронулась до длиннющей конечности – та оказалась холодной и склизкой. – Никогда не видела подобного.

– А я видел, – командир отряда тоже решил осмотреть щупальце. – Только куда меньше размером.

– Правда? И где же?

– В море. И у себя на тарелке, – он поймал удивленный взгляд Гларты и хмыкнул. – Да, я даже пробовал это существо.

– И как? – она понюхала щупальце, тут же резко отдёрнув голову.

– Сладковатое.

– И как же называется это животное?

– Животное? Хех, нет, это не животное. Больше рыба. Хотя и на рыбу не похожа… – Скэл сам запутался, так как никогда не задумывался об этом раньше. – Это осьминог и он живёт только в воде. А выглядит, как… в общем, он очень уродлив. Хорошо, что на стол подают только его отростки, без головы.

– Если это водное существо, как оно могло оказаться тут, в лесу?

Скэл почесал затылок.

– Без понятия.

– Хорошо, – Гларта наконец решилась сделать то, на что пыталась настроиться во время расспросов об этой твари. – Теперь не отвлекайте меня, пока я сама не очнусь, – она схватила щупальце и потащила его к утоптанной траве. Села, прислонилась спиной к дереву, закрыла глаза и, оставив конечность осьминога в руке, расслабилась.

Скэл и Малк поражённо смотрели на главу клана Видящих. Но та уже погрузилась в себя и… в прошлое убитого существа.

Через полчаса Гларта вынырнула из состояния Видения и, поднявшись, принялась разминать затёкшие ноги, да и всё тело. На её лице сияла хищная улыбка, и на фоне поляны, где повсюду виднелись останки человека-осьминога, это выглядело зловеще. Малк поёжился и инстинктивно сделал несколько шагов назад, прочь от Видящей.

Скэл заметил это, но осуждать не стал – он разделял настрой своего подчинённого. Командира и самого пробрало, но он не показал виду.

– Что ж, – Гларта лучилась хорошим настроением, – я теперь знаю, где живут эти убийцы. Но чтобы не сбиться с пути, мне ещё понадобится этот кусок мяса, – она бросила щупальце Малку со словами: – Отнеси его к нам, я позже ещё поработаю с ним.

Дозорный чуть не выронил болтавшийся обрубок, стоило поймать его в руки. Малк еле сдерживал позыв, чтобы не опорожнить свой желудок, но нежелание показаться слабаком и опозорить как отряд, так и командира, пересилило неприятное чувство.

Когда наёмник умчался, как ошпаренный, желая быстрее избавиться от ненавистной ноши, Гларта повернулась к Скэлу:

– Ты что-нибудь знаешь про людей, умеющих превращаться в животных?

Командир отряда задумался.

– Ходили легенды, что духи гор могут наделить способностями птицы тех, кто поклоняется им. Отец рассказывал, что в молодости, когда поднимался на самый верхний Клык, покрытый вечными снегами, он видел в небе огромную птицу. Но когда та приблизилась, оказалось, что это был человек с невероятно большими орлиными крыльями и хвостом.

– А ты слышал о людях, умеющих превращаться в волков? Или в быков? Или, – Гларта указала пальцем на застрявшее тело в ветвях, – в осьминогов?

– Нет. Но не удивлюсь, если такие существуют. Моряки много баек рассказывали про необычных людей, живущих на другой земле, что находится по ту сторону моря. Но об этом вам лучше расспросить Тага – он у нас бывший моряк.

– Точно. Я и позабыла об этом.

– А как вы узнали, что это человек и он умеет превращаться в осьминога? – Скэл до последнего удерживался от расспросов, но сам себя убедил, что должен быть в курсе всего, что относится к поискам убийц.

– Я много чего узнала, – Гларта прищурилась. – Хочешь получить ответы?

– Если вы не хотите…

– Не стоит, – отмахнулась она, засмеявшись, но во взгляде не читалось ни намёка на веселье. – Объяснение моих познаний простое – я же Видящая.

– Так ведь Видящие предсказывают будущее. Вряд ли этот человек-осьминог, как вы выразились, живой. Ведь он же мёртв? – Скэл не был глупым и прекрасно видел очевидное – перед ним останки существа и оно явно мёртвое. Но как Видящая смогла заглянуть в его будущее, командир не понимал. Ему даже в голову не приходило, что Гларта…

– Я умею не только предсказывать, но и видеть прошлое, – Видящая с наслаждением наблюдала за реакцией Скэла. Тот впервые на её памяти вытаращил глаза от услышанного и раскрыл рот, не в силах ничего произнести.

– Невозможно, – еле слышно прошептал он.

– Как видишь, я – тому доказательство. Он, – Гларта вновь указала на оторванную голову, – враг наших убийц. Этот… – она задумалась, как бы его обозвать, – недочеловек всё время следил за ними. Когда наши беглецы отступили окончательно, этот чудак высунулся из своего укрытия, хотел убить их, но те сами его поймали.

– Так это сделали те, за кем мы охотимся? – Скэл обвёл рукой жуткую поляну.

– Нет. Когда они поймали его, к ним наведался незваный гость. Зверь. Я таких не видела. Он был огромных размеров. Серый, лохматый, с мощными когтистыми лапами, маленькой головой, на которой виднелись лишь два глаза-пуговки и здоровенная вытянутая пасть. А язык его такой же длинный и сильный, как хвост у змеи. Чудовище рвало глупого недочеловека на части. В общем, это и есть его последние воспоминания.

– А что с теми двумя?

– Они сбежали. Даже умудрились захватить свои поклажи.

– Понятно. А этот человек-осьминог и наши убийцы о чём-нибудь разговаривали?

– Да. Но я пока не знаю, о чём. Вот как раз чтобы разобраться в этом, я и забрала тот кусок мяса, – Гларта небрежно махнула рукой в сторону, куда убежал Малк.

– А как давно всё это произошло?

– Увы, мне неизвестно, когда именно произошли те события, которые я вижу, – Гларта не любила говорить о том, что у неё не получалось, поэтому резко перевела тему: – Вы ведь примете меры, чтобы с нами не случилось подобного? – она в последний раз взглянула на застрявшую голову и отправилась обратно к лагерю, бросив напоследок: – Надеюсь, что тот зверь не заявится к нам. И что он отправился за нашими убийцами.

Всю дорогу до места ночёвки Видящая и командир отряда шли молча – каждый думал о своём.

Когда же Гларта устроилась поудобнее, предварительно выпив усыпляющий отвар, который сама и приготовила, она чуть ли не обняла найденное на поляне щупальце и погрузилась в сон-видение.

Видящая услышала предсмертные слова человека-осьминога, узнала, что тот действовал отчасти из личных побуждений, а отчасти по приказу отца. Но его ли отца? Также Гларте стало известно, что у одного из убийц есть дочь, которую должен был убить какой-то волчонок.

Дальше взору Видящей открылось, как второй мужчина – тот самый, что сбежал во время её набега на Рунную деревню – перерезал горло человеку-осьминогу, а затем вонзил кинжал ему в грудь.

Звуки оборвались – сознание существа погибло. Но, как неодушевлённые предметы, щупальце несло в себе ещё память образов. Правда, лишь тех, что касались его. Касались – в прямом смысле. Именно благодаря тому, что клыкастое чудище схватило это щупальце своим длинным языком, оторвав конечность от тела, Гларта и узнала финал того жуткого эпизода. Как и то, что двое убежали со своими сумками – этим самым щупальцем зверь попал в одного из них.

Видящая ещё долго блуждала по воспоминаниям человека-осьминога, пытаясь найти хоть что-то важное. Но чаще натыкалась на бесполезные и отвратительные сцены из жизни этого существа. Тем не менее, благодаря его памяти Гларта узнала многое о том мире, где жил этот нищий. Мире, что находился за Великолесьем и так сильно отличался от того, к чему привыкла Видящая у себя дома. Тотемы, кланы, люди-звери – она даже и представить не могла такого.

Что же ещё скрывается от неё в огромном мире, каких странных и удивительных вещей она ещё не видела?

Когда Гларта уже почти отчаялась, ей вдруг вспомнилась игра в прятки с Миртом.

В своём воспоминании Видящая увидела себя, прячущуюся за деревьями от двоюродного брата, и перед ней тут же появились образы из памяти человека-осьминога. А именно, как тот с другими людьми-животными прятался на окраине леса, чтобы напасть на своих жертв.

Четверо жарили мясо на открытом огне, смеялись. Гларта узнала в двух мужчинах тех самых убийц, за которыми она гналась. Из-за смерти сестры. Рядом с ними стояла взрослая женщина, а рядом что-то доказывала девушка – та была повёрнута спиной к человеку-осьминогу, глазами которого Видящая и наблюдала за происходящим. А потом девушка развернулась, и Гларта узнала в ней…

Видящую выбросило из сна, и ей пришлось приложить усилие, чтобы не опорожнить желудок – ощущения полностью повторяли те, что она испытала однажды в своём особняке. Гларта уже догадывалась, что не сможет снова ворваться в память умершего человека-осьминога, но всё же попробовала. Безрезультатно.

– Ру… нэлла? – прошептала она, обливаясь холодным потом. – Значит, это твои родственники мстят за тебя?

Девушка из видения напоминала Рунэллу, и это было точь-в-точь как две Руны, Жизни и Смерти, похожие друг на друга в зеркальном отражении. Но Гларта так и не смогла понять, что человек-осьминог видел её уже после смерти Рунэллы. Ограничения дара снова сыграли с Видящей злую шутку.

Глава 9. Друзг

Брол и Эрлан уже третий день подряд убегали от друзга. После первого «знакомства» с ним, когда тот разорвал прихвостня Осьминога как куклу, братья решили, что сумели оторваться. Но каждый раз, стоило только Вольным остановиться, чтобы перевести дыхание и отдохнуть, появлялось это громадное чудище. Оно шло неспешно, но без остановки. Когда под его мощные лапы попадали ветки, раздавался звук, похожий на «друзг». Поэтому Брол и предложил дать надоедливой огромной «пиявке», которая всё никак не хотела отстать от Вольных, такое незатейливое прозвище.

– Слушай, надо с ним что-то делать, – на очередном привале, уже в который раз, поднял эту тему Эрлан.

– Я думаю, – нахмурился Брол. – Как видишь, предыдущие попытки провалились. Все атаки ему нипочём – ни тебе ран, ни ожогов. Мы ещё не пробовали разве что утопить его – но для этого надо найти хоть какой-то водоём. А чтобы вырыть для него охотничью яму, нам понадобится ещё десяток рабочих рук, под каждую пару – лопату и сутки, чтобы вырыть ров под стать друзгу. Чтобы уж наверняка не вылез. Но у нас нет таких возможностей.

– А что, если снова попробовать атаковать напрямую?

– Ты же видел, ему даже заострённое четырёхметровое бревно показалось щепкой.

– Не такое уж и острое оно было, – ухмыльнулся Эрлан. – Да и не бревно это. В обхват, как моё предплечье, – он сжал кулак, демонстрируя взбугрившиеся мышцы.

– А у нас и времени не было, чтобы подготовить такое, как положено. Как и средств. Был бы у нас хоть топор… Ладно, нечего мечтать. Надо использовать то, что есть.

– Может, снова попробовать напасть с кинжалами? – По выражению Эрлана читалось, что ему и самому не нравилась эта идея. Он машинально почесал левую голень.

– Ага, вижу, твоя нога до сих пор не забыла встречу с языком друзга, – съязвил Брол. – Так и хочет вновь испытать колючие ощущения от шипов. Ты же видел, с какой скоростью он управляет своим главным оружием – вдруг этот язык ещё несёт в себе какие-нибудь сюрпризы? Например, яд?

– Но я же ещё жив?

– Это ничего не значит. Может, он использовал яд, когда напал на мёртвого прихвостня Осьминога. И яд ещё не накопился после прошлого раза. Это рискованно, Эрлан.

– А что не рискованно, Брол?

Старший брат понимал, что младший прав. Риск присутствует везде и всегда. Да и каждая их авантюра не обходилась без угрозы для жизни. Чем в этот раз хуже?

– Ладно. Твои предложения? Только не говори, что снова поищем брешь в его толстой шкуре и густой шерсти.

– Его глаза? – предложил Эрлан. – Они ведь важны для каждого живого существа.

– Я думал над этим, но ты видел, какие они маленькие?

– Мы и не в такие цели попадали с расстояния.

– Можешь попробовать, – пожал плечами Брол, – у меня навыки в метании ножей уже не такие, как раньше, – он тут же вспомнил, как из-за его промаха в Волчонка – пусть тот и был ранен, но не убит – этот «щенок» стал головной болью Даны. Вольный мысленно помолился Элиссии за свою дочь. Он сильно переживал за неё, хоть внешне никак и не показывал этого.

– Тогда договорились, – довольно улыбнулся Эрлан.

– Но нельзя рассчитывать лишь на это. Надо искать и другие варианты. У нас есть ещё время, пока друзг догонит, так что предлагай ещё.

– Вбить в землю короткие острые палки остриём вверх?

– Думаешь, они проткнут его стопу? Это же друзг, Эрлан. Он ходит по обломанным ветвям, как человек по песку.

– Может, тогда язык отрубим?

– И над этим я думал… – Брол погладил подбородок. – Но у него язык с то самое предплечье, что ты только что показал. Вряд ли обычным кинжалом удастся отрезать за один взмах. Тут нужен меч. Или тот же топор. Да и что нам даст его язык? Глаза хоть лишат его возможности видеть нас, а язык…

– Хватать за мои ноги, например, – тут же закончил за него Эрлан. – А ещё, через рот можно достать лезвием до его мозга.

– Дело говоришь, братец… – и Брол снова задумался. – Ладно, цели мы наметили. Осталось придумать план действий.

Ждать друзга пришлось долго. Но не достаточно для того, чтобы расслабиться и отдохнуть. Да и разве можно позволить себе такую роскошь, как полежать на траве, предаваясь мечтам, когда на пятки наступает зверь, желающий разорвать любое встречное живое существо?

Вольные зря времени не теряли. Они использовали каждую свободную минуту для дела. И когда послышались звуки «друзг-друзг», братья встречали старого знакомого во всеоружии, приготовив для него несколько «подарочков».

Стоило зверю появиться на глаза Эрлану, он тут же принялся размахивать руками и кричать, привлекая к себе внимание. Друзг тут же немного поменял направление и, ускорившись, понёсся прямо на Вольного, который стоял посреди небольшой поляны.

Зверь бежал и издавал оглушительный рёв – казалось, он радовался тому, что добыча сама напрашивалась к нему в прожорливую пасть. Но стоило друзгу оказаться возле деревьев, за которыми начиналась лесная проплешина, как он резко остановился и принюхался, при этом следя своими злыми глазками за человеком, продолжавшим скакать на месте.

Зверь осторожно обошёл участок, который перекрывала тонкая ветвь, и, оскалив клыки, стал медленно приближаться к Эрлану.

– Хитрая тварь, – прокомментировал он громко, не боясь спровоцировать друзга. В руках у Вольного сверкали клинки. – Значит, почуял мою ловушку?

Вместо ответа зверь рыкнул, а из пасти появился кончик языка. Помня о прошлой встрече, Эрлан знал, что может последовать за таким поведением. И это было не похоже на движение лягушки, захватывающей муху. Это напоминало скорее бросок змеи.

В дело вступил старший брат. Брол накинулся сзади на зверюгу прямо с дерева. Держа в руках крепкую верёвку, он обхватил ей шею друзга и принялся душить изо всех сил. Тот начал брыкаться и неистово крутить головой, стараясь сбросить ненавистного наездника, но выходило плохо. Тогда в ход пошёл длинный язык чудища, при этом оно полностью переключило внимание на Брола, чем и воспользовался Эрлан.

Понимая, что пока зверь постоянно крутится, использовать метательные ножи нельзя, Эрлан бросился в лобовую атаку. Прыжок, и… плечо Вольного встретил размашистый удар лапы друзга. Эрлану повезло, что зверь даже не старался ранить его, так как все движения животного были направлены на то, чтобы как-то сбросить с себя наездника.

Вольный попытался поднять правую руку, но не смог.

– Проклятье! – выругался в сердцах Эрлан, на которого тут же нахлынули воспоминания: обе его руки выведены из строя, и он беспомощно наблюдает, как убивают отца. Но в этот раз воин из Вольного клана не собирался так быстро сдаваться. Ведь у него была ещё одна рука – а значит, он сможет убить надоедливого зверя, каких бы размеров тот ни был.

Но одно дело – мыслить, а другое – действовать.

Эрлан побежал за спрятанным в траве копьём, которое он сделал из древка и ножа, а Брол в это время продолжал туго натягивать верёвку. Но усилия, похоже, были безрезультатны – не было даже намёка на то, что друзг хоть немного ослаб. Единственное, что получилось, это полностью отвлечь животное от брата. Но и это продлится не долго – шипастый язык зверя не мог полностью обхватить Брола, но вот хлестать его, словно кнутом, друзгу ничего не мешало. С каждым таким попаданием по спине Вольный ощущал жгучую боль, которая вытесняла силу из его рук. Он понимал – ещё два-три таких хлестка, и друзг наконец лишится своего наездника.

– Скорее, Эрлан! – крикнул Брол, но его слова утонули в рёве зверя.

Эрлан же торопился, как мог. Он уже догадался, что все его идеи провалились: метать ножи нельзя, задушить не выходит, а ловушка, которую он предлагал Бролу, оказалась бесполезной – зверь её учуял и обошёл.

Оставалась последняя надежда на копьё, но удастся ли воплотить запасной план и вогнать в пасть лезвие, чтобы достать до мозга твари – Эрлан не знал. Но другого выбора не оставалось.

Когда он вернулся с новым оружием к друзгу, Брол уже еле держался за верёвку – его ободранная спина красовалась кровоточащими ранами, давая понять, что скоро Вольный рухнет без сил на землю. Больше не теряя ни секунды, Эрлан подошёл почти вплотную к зверю и, размахнувшись, попытался воткнуть копьё тому в пасть, но не смог дотянуться. Тогда Эрлан что было сил размахнулся здоровой рукой и метнул его.

И оно попало в цель. Но не так, как было задумано. Копьё застряло в пасти у друзга, не причинив особого вреда.

Брол, весь в крови, без сознания упал со спины зверя. Эрлан действовал без страха и с яростью. Стоило зверюге стать на две задние лапы, как бы признавая свою победу над противником-наездником, как второй Вольный бросился на животное. А точнее – нырнул под огромную тушу и навалился всем своим весом на заднюю лапу зверя, подсекая его.

Манёвр удался. Друзг, не сумев удержаться на одной лапе, падал вперёд. Он ревел, а из пасти всё так же торчало копьё. Которое вскоре соприкоснулось с землёй.

Под весом друзга острие привязанного к древку ножа пробило насквозь голову зверя. Эрлан лишь за миг до падения успел выскользнуть из-под огромной туши.

Плечо ныло, но сам Вольный улыбался. Он победил. Они победили. Они с…

– Брол! – Эрлан кинулся к брату, слегка прихрамывая.

Упав на колени, он принялся быстро похлопывать старшего по щекам:

– Очнись! Очнись! Ну же!

Брол закашлялся и открыл глаза.

– В следующий раз, – прохрипел он, – ты прыгаешь на спину безумному друзгу, а я буду прохлаждаться в сторонке.

– Договорились, – улыбнулся Эрлан. – Но прежде мы наконец-то отдохнём.

– Я не против, – снова закашлялся Брол. – только ты приготовишь нам еды. Мяса у нас теперь предостаточно.

И они оба рассмеялись.

Глава 10. Тотем Змеи

Очнувшись, Тала сразу же поняла, что спала не в своей постели. Ещё не раскрыв глаз, она ощутила, насколько мягка перина, нежно прикасавшаяся к её коже, и это вызвало у девушки смешанные чувства. Чуткий нос уловил дивные запахи полевых цветов и ароматных персиков.

Тала потянулась и слегка удивилась, словно впервые заметив, насколько гибко её тело. Не то, чтобы она когда-то жаловалась на это физическое качество, но сейчас ей казалось, что она, если захочет, сможет и в узел связаться.

– Проснулась, соня? – послышался спокойный мужской голос.

Тала открыла глаза и инстинктивно натянула на себя покрывало.

– Что-то не припомню, чтобы я куда-то вчера уходила из своей комнаты, – она не проявила ни испуга, ни злости, лишь интерес звучал в её голосе.

– Хм, а я всё гадал, с какими словами ты проснёшься, когда осознаешь… изменения, – Ярг улыбался, удобно развалившись в кресле у окна, из которого открывался вид на цветочное поле. В руке Осьминога был надкушенный жёлтый персик размером с кулак.

Тала сглотнула.

– Трудно не заметить, – она оторвала взгляд от яркого фрукта, с которого капал сок. – Я на такой кровати никогда не спала.

– Я не об этом, – Ярг надкусил персик. – Неужели ещё ничего… не почувствовала? Например, изменений в теле?

Только после этих слов Тала вспомнила, что накануне была не просто проверка на дар. Ведь она наносила на своё тело тотем. Тотем Змеи!

Тала, забыв о стеснении перед Яргом, откинула покрывало и взглянула на своё тело. Небольшая грудь, тонкие руки, плоский живот – всё осталось прежним. Но вот ноги… их не было. Вместо двух конечностей с кровати свисал длиннющий змеиный хвост. Тала едва не вскрикнула от страха, но, каким-то чудом собрав волю в кулак, попробовала пошевелить стопами. В результате поднялся кончик хвоста, а после попытки развести ноги в стороны пришло осознание, словно те слились в одно целое. К своему удивлению она поняла, что это вовсе её не пугало. Более того – казалось естественным.

– Это какое-то безумие. Это сон, – Тала не могла поверить в происходящее.

– Вот, – Ярг поднялся с кресла и протянул зеркало, – взгляни на своё лицо.

И Тала взглянула. На неё из зеркала глядели не привычные человеческие зрачки, а вертикальные полоски в круглой жёлтой радужке глаза. Причём радужек, словно спаянных, было по две на каждом глазу, а не только на правом.

И это не всё.

Тотемное изображение каким-то невероятным образом не просто переместилось с предплечья на лицо, но и изменило положение самой змеи. Теперь она не сворачивалась в клубок: её хвост терялся где-то на спине Талы, а нарисованное туловище обрамляло шею и щёку девушки, переходя в разинутую пасть прямо напротив правого глаза. Змея полностью повторяла все изгибы старого шрама, таким образом скрывая его.

– Ну что, как тебе? – Ярг доел персик и выбросил косточку в открытое окно. – Нравится?

На этот раз Тала не сдержалась и вскрикнула. Она была в шоке от того, что увидела в зеркале. Всё же одно дело, когда на лице красовался пусть и шрам, но её родной, что ли. И совсем другое, когда оба глаза стали уродливыми, нечеловеческими, пугающими.

– Ты шутишь? Нравится? Быть полузмеёй? – Тала паниковала.

– Так это поправимо, – Осьминог вытянул руку. Та превратилась в щупальце, а оно поменяло окрас, сливаясь по оттенку с хвостом Талы. Через мгновенье Ярг положил уже вновь обычную руку себе на колено.

– И? Ты мне расскажешь, как у тебя это выходит? Я бы хотела побыстрее вернуть прежний вид, – Тале не нравилось ощущать себя беспомощной. Она привыкла чувствовать своё тело как оружие, готовое атаковать в любой миг.

– Ничего сложного. Просто вспомни, как ты раньше выглядела.

Тала попробовала, но ничего не вышло. Тогда она зашипела, как настоящая змея. Да что там, у неё даже вытянулись передние клыки и раздвоился язык.

– Святая Элиссия, – Тала округлила глаза, увидев это в отражении. – Да что же это такое? Я что, полностью превращаюсь в змею? Но я хочу остаться человеком. Ты так и будешь просто смотреть, Ярг?

– Не переживай ты так, – Осьминог продолжал проявлять спокойствие, при этом то удлиняя, то укорачивая свои пальцы, превращая их в щупальца. – Ты только прошла инициацию, а значит, ещё не умеешь контролировать свой обновлённый организм и появившиеся способности. Кстати, насколько я знаю, змеи хитры и коварны, поэтому не удивляйся, если заметишь, что и думать начнёшь немного иначе.

– А ты не боишься? – Змеиные зрачки Талы пристально изучали Осьминога.

– Я буду только рад этому, – искренне ответил Ярг.

– Почему?

– Больше, чем глупых врагов, я не люблю глупых союзников. Потому что от врагов ты всегда ожидаешь подвоха, а союзники нужны, чтобы им доверять.

– И что, много у тебя неглупых союзников?

– Ещё недавно таких не было.

– А теперь?

– Посмотрим, – Ярг многозначительно взглянул на Талу, понимая, что именно она хотела услышать, но решил не поддаваться соблазну дать ей лишний повод для гордости. А также он поймал себя на мысли, что эта девушка может стать опасной, если выберет сторону его врагов. И ему очень не хотелось бы лишать её жизни.

Тала закрыла глаза, накинула на себя покрывало и глубоко вздохнула. Она представила, как бегает по тому цветущему полю, что виднелось за окном. Как забирается по холмам, до которых полдня ходу от Тотемного города, а потом, разбежавшись, прыгает с небольшого водопада прямо в озеро. Вспомнила, как любит лазить по заборам, домам и деревьям. А для этого ей нужны ноги.

Тала открыла глаза и попробовала поднять ногу. Из-под покрывала выглянула босая ступня. Обрадовавшись, девушка зашевелила пальцами, разглядывая их, словно впервые.

– Неплохо. Очень даже неплохо, – Ярг приподнял бровь. – Я в первый раз куда дольше мучился. Ты же справилась – ещё и солнце не успело толком подняться над горизонтом. Кстати, ты так и оставишь змею на лице?

– Я не против, – Тала пожала плечами. – А вообще, это нормально, что она переместилась?

– Не знаю, – он вернул ей тот же жест. – Никогда не задавался этим вопросом. Меня устраивает мой тотем и на том месте, где его нарисовали.

– Кстати, ты так и не ответил, что я делаю… тут? – она обвела взглядом всю комнату. – И как вам удалось ускользнуть от…

– Твоих охранников? – улыбнулся Ярг. – Веришь, даже не пришлось применять силу. Я лишь показал им молчать, вот так, – он поднёс указательный палец к губам, и тот превратился в щупальце. – Видимо, я очень популярен, раз они сразу поняли, кто я. Так что, зря ты им выпивку обещала. Ну а что касается твоего нового дома – да, да, это твой новый дом, – закивал он, поймав удивленный взгляд девушки. – Ты сильно измоталась, как сказал наш художник, и тебе необходим покой. Я не мог оставить тебя в той дыре. Вот и забрал сюда. Распоряжайся новым обиталищем, как тебе вздумается.

Тала продолжала расспрашивать Осьминога ещё с час, предпочитая утолять любопытство, а не голод. Но вскоре желудок всё же взял верх над разумом, и девушка уже забивала рот не вопросами, а многообразной пищей, так любезно предоставленной Яргом. А тот хорошо осознавал, что приобрёл бесценное сокровище. Теперь-то осуществление его планов стало ещё ближе.

Но вместе с тем Осьминог трезво оценивал нынешнее состояние своего «сокровища»: пройдёт немало времени, пока Тала научится создавать тотемы, как это делают Вдыхающие жизнь, с самого детства впитывающие вместе с молоком матери знания, посвящённые своему ремеслу и искусству в одном лице. Рисованию.

Поэтому Ярг поставил перед Художником конкретные задачи: научить Талу рисовать лишь самые простые тотемы, которые не потребуют дорогих ресурсов и большого таланта. А также Осьминог потребовал, чтобы у Талы всегда были под рукой примеры рисунков. Так, у новой Вдыхающей жизнь вскоре появился собственный гримуар с изображениями двух десятков простейших тотемных животных.

Отдельное место в программе по обучению Талы занимало рисование тотема осьминога. Изображений этого водного существа у молодой носительницы дара было так много, что под них пришлось заводить дополнительную тетрадь. Все расходы на материалы и содержание юного дарования взял на себя Ярг. Кроме того, он и сам охотно принялся за её обучение.

Осьминог так составил рабочий план Талы на каждый день, что у той почти не оставалось свободного времени. Но девушка даже и не думала возмущаться, особенно когда поняла, что Ярг при этом учёл и её прошлые занятия.

Примерное расписание дня у Талы выглядело так: утро начиналось с познавания своего нового тела. Ярг каждый раз контролировал процесс трансформации девушки в полузмею и подсказывал, как справляться с новыми ощущениями, которые обострялись из-за звериного чутья. Далее время уделялось заучиванию азов в рисовании животных. Затем Осьминог отпускал Талу на рынок – чтобы она не теряла старые навыки, а даже наоборот – развивала их и старалась применить тотемные способности. Как? Это уже было на усмотрении самой девушки.

После продуктивной прогулки (Тала никогда не приходила пустой с рынка) Ярг общался с Вдыхающей жизнь. Он расспрашивал о её отношении к городу и местным жителям, о её прошлом; рассказывал о своих планах, но так, чтобы девушка сама захотела помочь в свержении главенствующего клана города. Осьминог был убедителен в своих описаниях и примерах, поэтому ему не составило труда найти в лице Талы единомышленницу, в чьих глазах читалось искреннее желание помочь ему.

Но помощь Яргу в его планах не доказывала, что девушка готова беспрекословно выполнять все его указания. Тала задавала вопросы о смертях невинных и виноватых, о жертвах, что придётся принести для реализации плана.

Не то, чтобы она считала себя святой, как богиня Элиссия, но кого-то убивать просто так не хотела. Одно дело – воровать из-за необходимости прокормиться, хотя это дело так же приносило удовольствие Тале, а другое – лишить человека жизни, потому что он оказался на пути к цели. То же самое касалось и жертв – именно так воспринимала Тала людей с тотемами, которые стали пешками в руках Осьминога.

После общения с Яргом, которое каждый раз заставляло её переосмыслить своё отношение ко многим вещам и действиям, Вдыхающая жизнь занималась с Художником. Тот приходил всего на час – они встречались дома у одного из новых приспешников Осьминога – и Тала из кожи вон лезла, чтобы угодить презренному учителю. Но он всегда оставался недоволен работой навязанной ученицы.

Вечера нравились Тале больше всего, как бы сильно она ни любила красть на рынке. Когда на город опускались сумерки, Ярг уходил по своим делам и брал её с собой. Он знакомил свою новую союзницу и ученицу с разными людьми из криминальной среды Тотемного города, давал интересные задания, связанные со слежкой, подслушиванием, иногда даже с подставами.

Осьминог работал грязно, но хитро, и это нисколько не смущало Талу. Наоборот – она впитывала эти уроки куда лучше, чем учения Художника.

Неделя в таком режиме с одной стороны пролетела для Талы очень быстро. С другой же – она настолько втянулась, что, казалось, такой была её жизнь и раньше.

За семь дней Тала ни разу не применила Вдыхание жизни, так как даже самые лучшие её рисунки требовали ещё много доработки. В них не было глубины, детальности, «ощущения животного», и это несмотря на простоту самих тотемов.

Но за этот короткий период времени Тала преобразилась. Как внешне, так и внутренне. Её тело стало стройнее, она немного вытянулась. Руки, ноги, да и туловище стали настолько гибкими, словно в них не было костей. Любой гимнаст из цирка Девяти Искусств позавидовал бы такому умению.

Черты лица Талы стали чуть заострёнными и более привлекательными. Но больше всего изменился её взгляд. Причём во всех смыслах. Однажды, когда она долго рассматривала в отражении свои змеиные глаза, тренируясь превращать их в человеческие как можно быстрее, ей удалось слить оба зрачка в один. В конечном итоге глаза сами по себе казались больше и становились привлекательнее, чем у всех женщин, которых Тала видела в своей жизни. И такой эффект достигался за счёт утолщения чёрной обводки вокруг самой радужки небесного цвета.

Но на этом изменения не заканчивались. Когда Тала впервые посмотрела на Ярга своими обворожительными глазами без сдвоенных зрачков, она почувствовала, что любая её просьба будет исполнена. Она как-то понимала, что способна убедить любого мужчину во всём, что бы она тому не сообщила. А также получить всё, что захочет, и для этого ей достаточно поймать лишь один взгляд. Мужской взгляд.

Проводить свои опыты Тала решила всё же не на Осьминоге – она заметила, что тот и так ни в чём ей не отказывал. Поэтому о чистоте эксперимента здесь не могло быть и речи.

Ничего не рассказывая о догадках касательно своего гипнотического взгляда, Тала в очередной вечер попросила Ярга отпустить её погулять одну. Осьминог не стал отказывать – он пристально наблюдал за преображением девушки и догадывался, что она не просто так решила уединиться.

Когда стемнело, Тала вышла на свою женскую охоту. А за ней последовала тень.

Глава 11. Наряды как маски

Первым делом Тала отправилась в магазин женской одежды. Раньше она никогда не посещала подобные места, для нищенки-воровки казалась бессмысленной и глупой сама мысль тратить деньги на тряпьё. Тем более, что та одежда, которую она носила, не привлекала лишнего внимания, давала простор движениям тела и нравилась своей простотой. А то, что вещи не подчёркивали половые признаки, Тале было только на руку – её нередко путали с мальчишками, пока голова была скрыта под капюшоном. Но стоило только откинуть капюшон и распустить волосы, как окружающие видели перед собой девушку, и это помогало быстрее затеряться в толпе.

Перед тем как войти, молодая Вдыхающая жизнь мысленно обратилась к своему тотемному рисунку на спине, попросив спрятаться. Даже Художник, впервые увидев «живой» тотем на коже, не мог поверить в это. О подобных случаях ходили легенды, но никто из нынешних членов Тотемного клана не мог добиться таких результатов, чтобы нарисованное животное оживало на теле.

– Добрый вечер, – стоило Тале войти в магазин, как её встретила холёная дама в красном платье.

– Здра…

– Мы уже закрываемся, – как в интонации, так и в выражении лица торговки нельзя было не уловить презрение, когда её взгляд скользнул по мешковатой одежде посетительницы.

– Постойте, – Тала выудила из кармана золотую монету и показала её. – У меня ещё есть.

– Проходите, – дама указала внутрь магазина, но её голос продолжал звучать презрительно, пусть уже и не так сильно. – Мы и правда уже закрываемся.

– Я постараюсь вас не задерживать, – Тала посмотрела на продавщицу извиняющимся взглядом, стараясь расположить её к себе. – Понимаете, у меня случилась беда, – она сделала короткую паузу, – но меня пригласили в дом Тотемного клана, и теперь мне не в чем идти. А вы, как мне сказали, лучше всех в этом городе умеете подобрать наряд, чтобы хорошо подошёл и по фигуре, и к лицу.

На самом деле Тала даже не знала продавщицу, зашла в первый попавшийся магазин женской одежды. Но что она точно знала, так это как действуют льстивые слова на женщин. Как ни странно, но подобному способу общения с людьми из разных слоёв общества Талу научил Ярг. Сама бы она даже не подумала о такой мелочи, как «правильно разговаривать». Но теперь-то она понимала, что это далеко не мелочи. И это было связано не только с учением Осьминога, но и благодаря особенностям, что нёс в себе её тотем змеи.

Спустя почти час Тала вышла из магазина совсем другим человеком. Продавщица не только подобрала для неё лучшее платье, но и заплела волосы в прическу по последней моде, а также немного подвела глаза своей косметикой. И такое внимание дамы Тала заслужила не столько тем, что упомянула о приглашении в самый влиятельный клан города, сколько благодаря лести, звучащей искреннее клятвы молодоженов на венчании.

Тень, что пряталась неподалёку от магазина, выпучила глаза, как только Тала показалась из-за двери. Случайный прохожий удивился бы тому, что в тёмной части улицы, словно светлячки, вдруг загорелись две округлившиеся от удивления точки.

– Элиссия мне в жёны, – не сдержал восторга Ярг, но очень тихо.

Казалось бы, Тала была одета в простенькое голубоватое платье без всяких украшений. Но этот наряд тонко подчёркивал все достоинства девушки, особенно глубокие, небесной красоты глаза. Они завораживали сильнее прежнего, и Осьминог не сразу поймал себя на мысли, что поддался женским чарам. Он тонул в бездонном океане глаз Талы. Но вскоре очнулся и всё же выплыл из завораживающего омута.

– Не ожидал, – просипел Ярг и больше старался не смотреть в глаза своей подопечной.

Тала первую сотню шагов пыталась изменить свою походку. Девушке, привыкшей чаще бегать, чем ходить, оказалось нелегко подстроиться под тот образ, который создавал ей новый наряд.

Вскоре Тала увидела трёх женщин, по внешнему виду которых можно было определить, что они входят в кланы, где мужья не скупятся на дорогую одежду. Кроме того, их высокомерные выражения и манера держать себя лишь подтверждали догадки Талы о статусе.

Она внимательно присмотрелась к поведению этих дам и попробовала повторить за ними. Змеиные грация и пластичность, а также намётанный глаз воровки позволили Тале не только быстро понять, как именно надо ходить, но и применить эти знания на практике.

Спустя ещё пару сотен шагов Тала полностью изменила как походку, так и поведение. Теперь она и сама выглядела как дама из высшего света – это отчётливо читалось в осанке, гордо поднятом подбородке, манере ходить и конечно же, во взгляде. Даже если бы её узнал в лицо кто-то из старых знакомых, то ни за что не поверил бы своим глазам: непримечательная одноглазая нищенка тонула в тени знающей себе цену надменной и обольстительной красавицы.

Даже подозрительные типы, которые любят цепляться к хорошеньким девушкам, не посмели и слова сказать Тале – при взгляде на то, как она преподносила себя, не было сомнений – связываться с ней рискованно и опасно.

Следующим шагом в экспериментах над собой и окружающими людьми стало появление Талы в… гостевом особняке клана Быка. Она увидела, как несколько разодетых девушек направляются куда-то, и решила последовать за ними. Так неизвестная дорога и привела Талу к порогу одного из сильных кланов города.

– Извините за дерзость, но я не могу не спросить, – прозвучал чей-то голос сбоку, – вы одна?

Тала обернулась и увидела представителя клана Быка. Каждый из них выделялся высоким ростом, широкими плечами и толстой шеей. У некоторых имелись и рога. Несмотря на то, что перед ней стоял молодой человек на вид не старше двадцати, он ничем не уступал по комплекции своим родственникам.

– А с какой целью спрашиваете? – она посмотрела в глаза первому, кто решился на разговор с ней.

– Всё просто: не мог не спросить, – коротко стриженый брюнет обворожительно улыбнулся. – Удивительно, что такая красавица одна. А вы не местная?

– С чего вы взяли? – Тала лукаво взглянула на собеседника.

– Всё просто: я вас раньше не видел в нашем городе.

– Я так понимаю, вы знаете всех девушек в Тотемном городе?

– Поправка: всех красивых девушек. И если бы вы жили здесь, я бы уж точно знал об этом. Отсюда вывод: вы приезжая. Всё просто, – он подмигнул ей.

– Вы угадали, – Тала тихо засмеялась, прикрывая рот ладонью, – я недавно приехала. Вот, отец разрешил прогуляться, город посмотреть.

– А кто ваш отец? Из какого он клана? Давно вы приехали?

– Как много вопросов,.. простите, как вас зовут?

– Прай, младший наследник клана Быка, – он поклонился, – а вас?

– Тал… – начала Тала, но поздно поняла, что уже сказанного не воротишь, поэтому добавила: – Исса. Талисса. Прошу прощения, я так волнуюсь, когда разговариваю с сильными мужчинами, – она демонстративно обвела его фигуру взглядом, словно нежно провела ладонью.

– А клан?

– Нет у нас клана. Отец – торговец. Вот мы и ездим из города в город. Что-то продаём, что-то покупаем. Но не будем о скучном. Может, лучше вы расскажете или покажете что-то интересное и запоминающееся. В вашем городе.

Глаза Прая блеснули. Тала поняла: он попался.

Она ещё час водила за нос младшего наследника клана Быка и ловко уклонялась от его спонтанных попыток заключить её в объятия. Пока они ходили по внутреннему двору и огромному гостиному залу особняка, попивая вино, Тала отметила про себя, что все без исключения мужчины, которых она встретила взглядом, пожирали её глазами.

Такое ощущение было необычным для той, кто привык прятаться и не привлекать к себе внимание. Но это не значило, что Тале не нравилось. Она ощущала себя настоящей змеёй в курятнике: столько вкусных цыплят, считающих себя петухами, забавляли своей самоуверенностью и важностью. Тала собиралась немного пощипать глупых птиц – точнее, домашний скот – если принимать в расчёт тотемное животное клана, поэтому намекнула Праю, что она не прочь уединиться с ним в самом тихом уголке особняка. А ещё лучше, если это будет и самое опасное место. Например, личный кабинет главы клана.

Так как Прай в это время думал уже не головой, а кое-чем другим, такое предложение не только не вызвало подозрений, но и сильнее разыграло его фантазию. Не прошло и пары мгновений, как младший наследник клана Быка уже открывал заветную дверь, за которой его ждала… мгновенная смерть.

Только когда здоровое бездыханное тело Прая упало на пол, Тала заметила тёмный силуэт в комнате.

– И зачем ты сюда пришла, Змейка моя?

Она сразу узнала усталый голос, поэтому вздрогнула.

– Ярг?

Глава 12. За обидами следует…

Вместо ответа из мрака, царящего в личном кабинете главы клана Быка, выползло щупальце и, обвив ногу трупа, затащило его внутрь комнаты. Следом показалось другой извивающийся отросток, на котором был надет окровавленный острый наконечник в виде когтя. Он поманил Талу в комнату и та, сглотнув, последовала за исчезнувшим мертвецом. Дверь за её спиной аккуратно закрылась на замок.

На фоне окна в свете луны девушка разглядела силуэт Осьминога в его животной ипостаси. Отростки извивались, словно змеи, и, подумав о таком сравнении, Тала вдруг поняла, что она, как одно из этих щупалец, тоже в какой-то мере находится под контролем Ярга. Не то, чтобы ей никогда в голову не приходило, что Осьминог использует свою подопечную как инструмент. Но именно в этот миг она увидела себя одним из этих отростков, принадлежащих хитрому кукловоду. От таких мыслей Тале стало не по себе, и в этот момент она твёрдо решила, что найдёт способ не просто избавиться от ощущения себя куклой в чужих руках, но и самой стать той, кто будет дёргать за невидимые ниточки.

– Так что ты тут делаешь? – Ярг вновь повторил вопрос. – Я думал, ты хочешь проветрить свои мысли и отдохнуть после тяжёлой недели.

– Могу задать тебе такой же вопрос, – Тала прищурилась – она всё никак не могла увидеть глаза Осьминога под покровом темноты. – Я знаю, что ты наблюдал за мной. Так что можешь не притворяться, я тебя заметила пару раз.

– Правда? – в его голосе послышалось удивление. – Значит, заметила пару раз, – он задумчиво повторил слова подопечной. – Что ж, я тебя недооценил. Ну, как недооценил? Я вижу, что ты развиваешься, и очень даже быстро. Но я думал, ты учишься только тому, что я показываю специально для тебя, а оказывается, ты впитываешь всё, что я делаю.

Молчание Талы было красноречивее любого ответа.

– Хех, – Ярг разве что не светился от радости, – это надо отметить!

– Ты ведь не пьёшь, – Тала решила прервать монолог Осьминога.

– А никто и не говорит, что мы будем пить. У меня давно созрела одна идея – думал оставить её для тебя на потом. Но, видимо, можно уже сегодня её осуществить.

Тала поймала себя на мысли, что уже отвлеклась от убийства Яргом младшего наследника клана Быка и даже забыла о своём вопросе, оставшемся без ответа. Но краешком сознания она поняла, что Осьминог намеренно расхваливает её, как… она это делала с торговкой.

– Ты знаешь, – Тала сделала пару шагов к Яргу, – я ведь и правда хочу знать, что у тебя за идея. Но для начала скажи, зачем ты убил этого бедолагу?

– А чем ты собиралась с ним заниматься? Или… ой, может, я тебе помешал с ним, ну, ты поняла, – наигранность в интонации проступала отчётливо, но вот что Тала не смогла определить, так это есть ли в ней ревность, злость или ярость. И это очень удивляло девушку, так как она, благодаря своему тотемному животному, намного лучше научилась чувствовать людей и их эмоции.

– И снова ты юлишь, – Тала позволила себе улыбку. – У тебя здорово выходит контролировать беседу, но всё-таки – зачем тебе его смерть? – она кивнула в сторону, куда Осьминог оттащил труп.

– Сначала ты: зачем он тебе?

– Проверяла себя. Теперь твоя очередь, – Тала сложила руки на груди.

– Что именно ты проверяла?

– Не притворяйся. Я уже поняла, что ты догадался.

– Не пойму, о чём ты.

– Правда? Тогда почему ты всё чаще прячешь от меня свои глаза? Как и сейчас.

– Тут темно. Если мы зажжём лампы, это может вызвать…

– Вот опять. Перестань. Если хочешь, чтобы я ничего не утаивала, будь добр тоже быть со мною честным.

– Ты… – Ярг вздохнул. – Ты когда поняла, что твои глаза… – тут он замолк, не находя правильных слов, так как и сам не мог точно понять, что же с ним происходит, когда он встречается со взглядом Талы.

– Привлекают мужчин? – закончила она за Осьминога. – День назад, когда у меня получилось избавиться от уродства и соединить два зрачка в один…

– Не говори так. Мне очень нравятся твои настоящие глаза. И я бы не хотел, чтобы ты их скрывала…

– Потому что когда я соединяю оба зрачка в один, могу повлиять на тебя?

Пусть Тала и не видела глаз Ярга, но отчётливо ощущала, как он пристально на неё смотрит, словно изучая.

– И по этой причине тоже, – не стал изворачиваться Осьминог, оставив это право своим отросткам.

– Понимаю, – вместе с этим словом Тала протянула вперёд руку для рукопожатия. – Тогда давай договоримся: я не влияю на тебя, а…

– А я на тебя? Но я и так…

– Я знаю. То, что я с тобой – это мой выбор. Но я хотела бы ощущать себя не… – Тала хотела сказать «щупальцем» или «куклой», но передумала, – не твоим подчинённым, а… – она не стала продолжать, чтобы Ярг сам предложил ей вариант.

– Что ж, я тебя услышал. Но ты должна понять: как бы я ни относился к тебе сейчас, недели мало для того, чтобы довериться человеку. А я тебя знаю именно столько. И ещё запомни: не стоит наглеть, особенно когда тебя приютили, обогрели, накормили и ещё учат. Не подумай, я не пытаюсь поставить тебя на место – мне нравится твоя прямота и в какой-то мере наглость. Но даже родители могут отлупить своего ребёнка, если тот много капризничает. Надеюсь, подобного разговора у нас больше не будет – мне неприятно общаться с тобой на эту тему.

Не такого Тала ожидала. И вместе с тем она понимала, что Осьминог прав. Прав, что она слишком рано захотела уравнять себя с ним – вот что именно поняла Тала.

Она хотела вернуть разговор в прежнее русло и снова поднять вопрос о том, зачем Ярг убил наследника клана Быка, но тут послышался щелчок дверного замка.

Тала насторожилась. Осьминог бросился к мертвецу и, прикрыв того щитом, созданным из щупалец, слился с обстановкой комнаты.

Дверь открылась, и внутрь ворвался свет от лампы вместе с грубым вопросом:

– Кто вы такая?

Тала сидела на столе, заложив ногу на ногу. Она чуть отвела плечи назад, опёршись руками на столешницу. Услышав вопрос, сразу перешла в словесную контратаку:

– Сколько тебя можно ждать? – её голос был пропитан гневом. – Сначала привёл меня сюда, пообещал лучшего вина из погреба, а потом исчез и сказал, что будешь скоро. Я уже думала прилечь на этом столе, и заметь, без тебя! Это надо же: заставлять даму ждать! Смотри, Прай, расскажу своим подругам, что наследник клана Быка…

– Я – его отец, – пробасил тяжёлый, но уставший голос. – Значит, Прай. Уже и до моего кабинета дело дошло, – послышался вздох. – Ну, я устрою этому бабнику. Простите, не хотел вас смущать, но мой сын любит… знакомиться с девушками. Не подумайте чего дурного, но не могли бы вы подождать моего сына в другом месте. Всё же это мой личный кабинет, да и я хотел бы остаться в нём наедине со своими мыслями.

– Да, конечно, – Тала слезла со стола и поправила платье. – Прошу прощения, что так вышло. Я не знала, что это ваш кабинет. Думала, Прай привёл меня к себе, – засмущалась она, поджав плечи.

– Ничего страшного. Вы тут ни при чём, – обладатель голоса подошёл ближе к столу, на котором недавно сидела Тала, и взгляды их встретились.

Этого она и ждала.

– Значит, вы хотите остаться один в этом пустом и мрачном кабинете, пропитанном одиночеством? – она смотрела на него не моргая.

Глава клана молчал. По выражению лица Тала поняла, почему он не торопится с ответом. Желая усилить эффект, она похлопала ресницами, и статный широкоплечий мужчина с бычьими рогами, размером не больше указательного пальца, встряхнул головой.

– А? Один? Я? Простите, – он помассировал переносицу. – Я… задумался. Кстати, вы не хотите составить мне компанию? Судя по всему, вы не скоро дождётесь моего сына.

Тала мысленно хмыкнула, думая, как глава клана чётко подметил, сам того не подозревая. Ведь не только она, но и он далеко не скоро дождётся Прая. А если точнее, уже никогда не дождётся. Тала прислушалась к своим эмоциям и поняла, что не испытывает ни малейшего сожаления или жалости как к убитому, так и к его отцу.

– Куда пойдём? – она прошла мимо главы клана к двери и остановилась. – Я бы с удовольствием выбралась на свежий воздух. Душно тут как-то, – Тала прикоснулась к своей шее, а затем медленно опустила руку к животу, скользя ею по телу.

– Да, конечно, – он нервно сглотнул. – Пойдёмте.

И они вышли.

– Вот же… – прошептал Осьминог с хищной ухмылкой, – змеюка.

Он даже не стал вслушиваться в утихающие шаги, погрузившись в свои мысли, поэтому сразу принялся за работу. Ярг посадил мёртвого Прая за стол. Достал из кармана волчью шерсть, раскидал по полу и только вложил небольшой комок в ладонь трупа, как с грохотом распахнулась дверь, выбивая замок, словно того и не было.

– Я же говорила, он здесь! – Тала со страхом в голосе показывала пальцем на Осьминога, прячась за спиной главы клана Быка. – Это он убил вашего сына и угрожал расправиться со мной, если я не придержу язык за зубами.

Ярг, не ожидавший такого поворота, с изумлением посмотрел на Талу, а та… ему улыбалась. Коварно, выставляя свои змеиные клыки. Ещё и подмигнула.

«Точно змеюка» – пронеслась мысль в голове у Осьминога с такой же скоростью, как и разъярённый глава клана, туловище и голова которого покрылись шерстью и стали крупнее в два раза, а глаза так налились кровью, что, казалось, вот-вот лопнут. Полубык почти сбил с ног Осьминога, но тот успел отпрыгнуть в сторону, поэтому его лишь задело рогом. Удар приняло то плечо, где не было руки.

– Зачем? – спросил Ярг.

Тала поняла, кому адресован этот вопрос.

– Да так, – она повела плечиком, при этом разглядывая свои ногти. – Стало интересно, на что способен самый разыскиваемый преступник в городе.

Обезумевший глава клана никого не слушал – он лишь повторял попытки разорвать и затоптать противника. Ярг не мог сопротивляться грубой силе быка, поэтому ему только и оставалось, что уклоняться от нападок и пробовать обвить щупальцами его ноги в ответ на атаки.

– Не ожидал от тебя, – в голосе слышалась небольшая отдышка.

– Как и я от тебя. Сначала слежка, потом убийство, о причине которого ты так мне и не сказал. Знаешь, девушку ведь очень легко обидеть. Что ж, теперь мы квиты.

Тала принялась меняться. Нижняя часть платья рвалась от того, что обе ноги стали срастаться и превращаться в толстый змеиный хвост, длиной не меньше четырёх метров. Зрачки пожелтели и раздвоились, как раздвоился и язык, высунувшийся изо рта.

Главу клана отбросило в сторону, и он своим телом проломил дверцу шкафа. Ярг посмотрел на Талу – та плавным движением возвращала хвост от того места, где недавно стоял полубык. Поднявшись из кучки обломков мебели, он обернулся на знакомый голос. Тала мягко и даже томно прошептала:

– Уже неделю хочу это попробовать.

Глава клана только и успел увидеть, как возвышавшаяся над ним змеёй девушка наклонилась, чтобы… поцеловать его в шею. С удивлением в глазах полубык упал замертво. Тала всё ещё нависала над телом. С её окровавленных тонких клыков, похожих на иглы, сорвались капли желтовато-мутного цвета.

– Яд? – заметил Ярг как ни в чём не бывало. Словно они с его подопечной просто беседуют, попивая горячий чай возле камина, когда за окном бушует вьюга.

– Да ты догадливый, – съязвила Тала, но заметив, что Осьминог спокоен, тут же сменила тон. – Рассказывай. План свой. Не поверю, что первого ты убил ради забавы.

– Чего не могу сказать о втором, – подметил Ярг. – Которого прикончила ты. Даже не знаю, как теперь это всё обставить.

– Обставить?

– Да. Послушай, я правда следил за тобой, – Осьминог решил расставить все точки над «i» и приоткрыть часть своего долгосрочного плана. – И предположил, что ты что-то от меня скрываешь. Кстати, так оно и вышло. Убить кого-то из любого клана я задумывал позже, но раз уж ты решила поиграть в кошки-мышки с этим… телёнком… Я подумал: «А почему бы и нет?» Да и тебе будет полезно поучаствовать, как мне казалось. В общем, железный коготь, кстати, где он? – Ярг принялся искать потерянную вещь, но продолжал говорить: – Порез этого когтя похож на порез от настоящего волчьего когтя, какие наносят люди из клана Волка. Вот я и проткнул ему сначала сердце, а потом исполосовал грудь. Ну и подбросил немного шерсти.

– А разве не будет выглядеть странно, что человек-волк резал одним когтем, а не сразу всей лапой? И вообще, ты что, постоянно с собой таскаешь волчью шерсть? Ты ведь сам сказал, что планировал убить потом, а значит…

– Я всё давно продумал, – улыбнулся Ярг, когда нашёл то, что искал. – Есть один поганый волчара, – в эти два слова он вложил столько ненависти, что Тала даже немного вздрогнула, – который давненько занимается грязными делишками. И он состоит в клане Волка, хотя его уже не раз хотели выгнать соклановцы. Так вот – у него сломаны все когти, кроме одного. И как раз после того, как ему переломали их, он перестал… убивать, – Осьминог замолчал, а после небольшой паузы добавил: – Но не насиловать.

– Так почему его не выгнали?

– Этот хитрый волчара умудрялся не оставлять свидетелей и явных следов. К тому же он – брат главы клана Волка, о котором стараются говорить как можно меньше.

– А шерсть у тебя с собой всегда потому, – ответила на свой же второй вопрос Тала, – что ты только и искал повод подставить его. Но что он сделал лично тебе?

– Я в семье был не один, – не сразу ответил Ярг. До настоящего момента он никому не рассказывал об этом. – У меня была старшая сестра.

– Была? – переспросила Тала.

Их разговор перебил топот быстро приближающихся шагов и выкрики:

– Шум доносился с этого этажа. Просмотрите каждую комнату.

– У нас нет времени, – Ярг перерезал горло уже мёртвому главе клана, но так, чтобы порез проходил прямо по точкам, оставленным после укуса Талы. – Пора уходить.

– Но как?

– Доверься мне. Только стань обратно человеком, – Осьминог имел в виду не только обратное перевоплощение в человеческое обличие, и Тала прекрасно уловила намёк.

Через несколько мгновений распахнулась дверь, а вскоре донёсся крик:

– Здесь!

Когда в личный кабинет главы клана Быка ворвались четверо рогатых бугаёв, они увидели лишь два трупа с порезами. И открытое окно, в которое заглядывала злорадствующая луна.

– Дэрт? – окликнул старшего наследника один из соратников. – Посмотри на эти следы от когтей. Точнее, от когтя.

Самый широкоплечий в четвёрке, на вид лет тридцати, у которого на шее виднелся шрам от укуса, подошёл к говорившему и наклонился над телом брата.

– Я знаю, кто мог это сделать, – Дэрт невольно дотронулся к давно затянувшимся рубцам на своей шее. – Что ж, тогда мне никто не поверил. Но теперь у меня есть все основания. Прай, – он погладил мёртвого брата по голове, затем выпрямился и повернулся ко второму бездыханному телу: – Отец, я отомщу за вас.

Глава 13. Слепой, безглазая и девочка

Дана, Квэн и его сестрёнка проспали до тех пор, пока их не разбудило пусть и тихое, но долгое царапание по двери. Кэлла вскочила первой. Не успел брат ей и слова сказать, как она выглянула из комнаты:

– О, Лина! – обрадовалась юная Вдыхающая жизнь.

– Привет Кэлла, – ответила дочь владельца дома, в котором и жила троица. – Я тут вам принесла поесть. Вообще я ждала вас утром, но вы так и не пришли, – в её голосе слышались сожаление и грусть. – Подумала, вы спите. Но когда вы не спустились к обеду, я начала волноваться, – Лина покраснела. – В общем, это вам, – она протянула небольшую кастрюльку, из-под крышки которой доносился аппетитный аромат, и собранные в одну коробку тарелки и ложки. – Как поедите, грязную посуду оставьте возле двери – я заберу.

– Спасибочки, – Кэлла протянула руки, но тут же убрала и повернулась к брату: – Квэн, я не подниму сама. Поможешь?

Сон как руной сняло. Квэн встал, быстро перевязав талию покрывалом, но тут же споткнулся, сделав первый шаг. Он как-то сразу и не понял, что расплывчатые силуэты – не признак сонных глаз, а следствие плохого зрения.

В последнее время Квэн просыпался уже с нарисованной Руной Зрения, потому что Кэлла вставала раньше брата и хотела, чтобы он пусть даже на несколько минут, но не чувствовал себя неполноценным. Несмотря на то, что его сестрёнке было всего пять лет, она прекрасно помнила, как чувствовал себя Квэн в лесу без нормального зрения, поэтому больше не хотела, чтобы это повторилось. Кэлла очень любила брата, а он её. Именно поэтому она тратила всё своё Дыхание жизни на Квэна, а Квэн не жалел денег на единственную сестрёнку.

– Братик! – крикнула Кэлла и подбежала к упавшему Квэну. – Ты как?

– Прости, не торопись, Квэн, – Лина не решалась зайти в комнату без приглашения, поэтому говорила прямо в прикрытую дверь. – Если хотите, я занесу сама. Или поставлю еду тут, на пороге.

– Спасибо, Лина, – донёсся голос Даны, и вскоре уже она выглянула из-за двери. – Я заберу.

Они ели рагу с таким аппетитом, словно голодали… всю ночь. Только когда пришёл черёд третьей порции, Квэн решил нарушить тишину:

– Вы ведь не забыли, что мы сегодня идём в Амулетный клан?

– С твоим зрением сейчас только и идти что-то покупать, – заметила Дана.

– В точку! – выплюнул Квэн вместе с едой, что пережёвывал. – В том-то и дело, что сейчас самое время идти.

– Это почему же? – Дана подала Квэну тряпку, чтобы тот убрал со столешницы устроенный беспорядок, но вместо этого он вытер рот.

– Смотри, – он отложил тряпку и принялся загибать пальцы. – Меня вчера ранили, и если будут искать хромого, то явно не подумают на подслеповатого.

– А кто будет искать?

– Без понятия. Поэтому нельзя доверять никому. Особенно самому опасному клану в городе. Надеюсь, понятно, что я имею в виду Амулетный? Дальше, – он загнул второй палец. – Ты засветилась вчера, когда рисовала руны. В твоём случае куда вероятнее, что тебя будут искать… и снова всё из того же Амулетного клана. Как? По разноцветным глазам. Уверен, никто не ожидает тебя встретить под носом у Вдыхающих жизнь этого города.

– Ну… так себе причина идти нам сегодня.

– В-третьих, – Квэн взялся за следующий палец. – Пусть никто и не подумает, что вчерашняя девушка, умеющая чертить руны, и парень, которого ранили – это мы с тобой, но если с нами будет ещё и маленькая девочка, – он посмотрел на сестрёнку, – тогда нас точно ни в чём плохом не заподозрят. Только нам надо держать язык за зубами, да, Кэлла?

– А что сразу я? Я не ябеда и не болтунья. И вообще, я ни с кем в этом городе не дружу и разговариваю только с тобой и Рунэ… Даной.

– Я знаю, что ты умеешь хранить секреты, – Квэн отложил пустую тарелку и погладил сестрёнку по голове. – Но даже я могу забыться и что-нибудь ляпнуть. Поэтому запомните обе: дважды подумайте, прежде чем что-то говорить, когда мы окажемся вне этих стен и тем более в Амулетном клане. Особенно там. Что ж, а теперь, начнём собираться в дорогу. Дана, – он повернулся к Вольной, – будь добра, отнеси нашу посуду. Не хотелось бы злоупотреблять добротой и отзывчивостью Лины.

– Да, конечно, – она собрала тарелки и ложки в пустую кастрюлю и вышла.

Как только за ней закрылась дверь, Квэн спросил у сестрёнки:

– Кэлла, а где мои вещи, в которых я вчера пришёл?

– Вон, у стены, – она указала пальцем.

– Подашь? И чистую одежду, пожалуйста.

Несмотря на то, что он плохо видел, Квэн быстро оделся в новенькое. Когда же очередь дошла до старого балахона, из его карманов в первую очередь был вытащен нож, завёрнутый в ткань, который тут же исчез за поясом штанов.

Также Квэн не хотел, чтобы Кэлла увидела амулет, сорванный им с мёртвого тела, поэтому следом за холодным оружием последовал и он.

– Посчитаешь, сестрёнка? – брат высыпал на пол все деньги, что он собрал во время ночной жатвы душ.

Что для ребёнка числа? Для обычного – непонятные закорючки. Но для того, кто учится рисовать руны с трёх лет, числа составляют важную часть обучения. Цены на руны, количество повторений вырисовывания одной и той же руны, запас Дыхания жизни – всё это дети из Рунного клана, вне зависимости от того, мальчик это или девочка, начинают постигать с очень раннего детства. Поэтому Кэлле не составило труда не просто подсчитать монеты, но и сделать это очень быстро.

– Девять золотых, четыре серебренника и два медяка, – с восторгом подытожила она.

– Плюс два золотых с тремя серебрюшками у нас оставалось. Итого: одиннадцать золота, семь серебра и две меди.

– Ого! – воскликнула Кэлла.

– Так, давай Дане не будем говорить, сколько у нас есть, хорошо? Помнишь, что бабушка говорила про деньги?

– Чем меньше про них знают другие, тем больше шанса их сохранить у себя? – улыбнулась сестрёнка.

– Что? Она тебе и такое уже… Ладно, не важно. Суть ты поняла. Всё, прячь деньги. Я уже слышу шаги.

Кэлла ничего не слышала, но медлить не стала – все их сбережения тут же оказались на дне сумки, что подарил ей брат.

Вскоре открылась дверь.

– Знаешь, Квэн? Я всё никак не могу понять, – сходу заявила Дана, стоило ей войти в комнату. – Как я вообще что-то куплю у Амулетного клана, если они ищут девушек с моими глазами?

– Ну, мы наверняка не знаем, ищут они тебя уже, или ещё нет…

– Допустим, что да. Так как? Мне ведь всё равно придётся встретиться с ними взглядом.

– Я тоже думал над этим, – Квэн поднялся с пола, отдал Кэлле уже пустой балахон и уселся на кровать. – Мда, хоть бери и обворовывай этот клан.

– Обворовывай? Точно! У меня есть идея! – Дана лучилась от радости, что ей первой пришло решение в голову.

– Не-не, Дана. Это была шутка. Не удивлюсь, если там охраны побольше, чем покупателей к ним за день приходит. А как я понял из разговоров с местными, хоть амулеты и дорогое удовольствие, за ними приезжают не то, что с других городов – поговаривают, что даже люди из стран, что лежат за дальними водами, обращаются иногда за услугами клана. Так вот, за день туда приходит не меньше двадцати человек. А ведь есть ещё и перекупщики, и торговцы, продающие амулеты, уже кому-то принадлежавшие.

– Так почему мы у них не купим?

– Там продаются или слабенькие амулеты, или втридорога. Да и выбор невелик. Тем более, лучше заказывать амулеты, которые подойдут лично тебе. Это, правда, занимает некоторое время, зато эффект лучше.

– Но у нас нет времени, – вздохнула Дана. – Так вот, что касается моей идеи – мы не будем воровать. Мы придём к ним лично, и никто не поймёт, что я – та самая девушка с рунами.

– А я уж подумал, ты обезумела, – усмехнулся Квэн, а про себя добавил: «Куда больше, чем просто придумала себе новую личность. Если, конечно, это всё-таки ты, Рунэлла». – Так причём тогда тут воровство? Ты ведь говорила…

– Есть в Тотемном городе много разных людей. Особенно на рынке. Так вот, я как-то встретила там очень шуструю и вёрткую девочку. Она кого-то обворовала, и за ней гнались не меньше десяти человек. Видимо, украла что-то действительно дорогое…

– Не пойму, причём тут твоя история к нашей ситуации.

– А дело в том, что девочка та была… – Дана нарочно выдержала паузу, наблюдая за реакцией Квэна. – одноглазой.

– И что, ты предлагаешь выколоть тебе глаз?

– Нет, глупый, – она заливисто засмеялась. – Та девчонка была в повязке, что скрывала безобразное место на лице.

– И правда, неплохая идея, – Квэн даже немного расстроился, что это не он додумался до такого решения проблемы. – Тогда собираемся в путь? Надеюсь, уже все определились, кто какой хочет амулет? – и уже тише добавил: – Только бы монет хватило.

Глава 14. Внешний двор Амулетного клана

За то время, что Квэн с сестрёнкой пробыли в городе, он уже сотни раз проходил мимо двора Амулетного клана, но никогда даже не останавливался, чтобы рассмотреть огромные ворота, открывавшиеся для посетителей и потенциальных покупателей. Любой желающий мог зайти и полюбоваться внешним двором, где находились три разных по величине торговых лавки. Во внутренний двор и, соответственно, в главный особняк, где проживали все члены Амулетного клана, посторонних не впускали.

Квэн понимал, что ему не грозила бы никакая опасность, притворись он очередным любопытным прохожим, но каждый раз, когда приходила мысль взглянуть на товары, что предлагал Амулетный клан, у него появлялась паника и ноги сами собой шли мимо самого большого двора в городе.

В этот раз Квэн не сомневался в себе, даже когда вся троица остановилась перед воротами. Туда– сюда сновали разные люди, даже не обращая внимания на высеченные в дереве изображения живой природы, включая не только флору и фауну, но также и стихии. Кэлла, разинув рот, водила пальцами по рельефным линиям на воротах, повторяя изгибы того или иного существа или растения.

Дана тоже проявила интерес к барельефу, но не стала задерживаться на входе и отправилась во двор.

– Догоняй, сестрёнка, – окрикнул Квэн, решив идти рядом с Даной. Она предложила помощь, приподняв локоть, но он сделал вид, что не заметил. Силуэты Квэн различал, а дорога казалась ровной, без единого бугорка или ямки. Но основная причина крылась в том, что он не любил жалость к себе и не хотел ощущать себя лишним грузом, за которым надо присматривать.

– Да, тут очень красиво, – озвучила своё мнение Дана, желая хоть как– то помочь Квэну представить окружение. – Такая интересная задумка с разрисованными стенами, да и вообще декор двора удивителен. Столько всего, что глаза разбегаются. Точнее, глаз, – Дана поправила повязку на голове.

– Где Кэлла? – благодаря своей подслеповатости Квэн не отвлекался от их основной цели. – Бери её за руку, и пойдём в лавку. Не хочу тут задерживаться дольше, чем требуется.

Кэлла же была рада. Она бегала из одного угла двора в другой, с восхищением вглядываясь в удивительные творения, созданные руками человека. Каменные статуи неизвестных птиц стояли в самых неожиданных местах, но чаще на крышах лавок и особняка.

Скамьи для посетителей внешнего двора повторяли очертания разных вещей, животных и даже частей тела. Одна словно ладонь, вырвавшаяся из земли, другая как слон, присевший на лапы. Была даже скамья, похожая на изогнутую тарелку, где одна часть служила спинкой, а другая – сиденьем.

Но больше всего Кэллу восхитили сотни, а может, даже тысячи копий различных амулетов размером с колесо повозки, подвешенные над двором. Именно поэтому, когда посетители смотрели вверх, им открывался вид на целую сеть верёвок, паутину, с которой коконами свисали большие муляжи самого ценного товара, прославлявшего Амулетный город.

Поймав наконец взглядом постоянно ускользающую Кэллу, Дана решила дать ей ещё несколько минут полюбоваться разнообразием искусства. Вдруг, созерцание красоты, сотворённой людьми, вдохновит юную Вдыхающую жизнь создать новую руну. И эта руна станет самой полезной для любого человека.

– Жаль, что ты не видишь всего этого, – вздохнула Дана, обращаясь к Квэну. – Может, и для тебя это стало бы полезным. Стало тем толчком, благодаря которому ты нашёл бы решение, как увеличить время действия рун.

Квэн поджал губы. Если не считать последних дней, начиная со встречи с Даной, он намного реже стал задумываться над тем, что раньше занимало его мысли часы напролёт, долгие вечера в Рунной деревне. Всё же жизнь под крылом родного клана была куда лучше нынешней. Но это осознание пришло лишь с болью об утрате дома, семьи, всей деревни.

– Жаль, – согласился он как со словами Даны, так и со своими мыслями. – Но сейчас не то время, когда стоит о чём– то жалеть. Ты нашла Кэллу?

– Да, она уже идёт к нам, – Дана поймала её взгляд и махнула рукой, подзывая к себе.

– Ох, вы видели? – начала Кэлла, как только подбежала к брату и «тёте». – Там такие красивые…

– Сестрёнка, – мягко перебил её Квэн, стараясь не обидеть, – давай поговорим об этом дома, а сейчас пойдём уже за амулетами. Хорошо? Ты ведь ещё хочешь амулет?

– Хорошо, братик, – она подхватила его и Дану за руки, и они все вместе отправились к самой большой из трёх лавок.

Когда они зашли внутрь, Дана не смогла сдержать восторженного возгласа. Тотемный дом, в котором ей посчастливилось побывать, не шёл ни в какое сравнение с тем, что открылось теперь, сразу приковав к себе взгляд неприкрытого глаза. Вольная даже захотела снять повязку, чтобы лучше рассмотреть обстановку и оформление зала, но вовремя опомнилась и убрала руку от лица.

Стены и потолок украшали рисунки разновидностей живого и неживого, а рядом шли объяснения, каким качеством наделял тот или иной объект. Начиная от камня, заканчивая небом – всё это несло в себе идею, смысл и способность. Амулет с вырезанным изображением льдинки позволял владельцу замораживать рукой воду. Хочешь прыгать высоко? Кузнечик – хороший символ для амулета. Огнестойкость можно было приобрести с рисунком камня над огнём. А если имелось желание вместо топора рубить дрова руками – нарисованный меч наделял владельца амулета свойством рубящего удара, секущего любое дерево.

Глаз, печь, коготь, дым, ветер, игла, дерево, цветок, шерсть – напротив каждого изображения имелось определение. Причём далеко не одно. Так, например, та же вода, в зависимости от того, как её показать на амулете, могла наделить человека подводным дыханием, умением создавать воду, контролировать и придавать ей форму, очищать, кипятить, и даже способностью никогда больше не пить её.

Всё что видела, Дана рассказывала Квэну – тот молча слушал и не перебивал, как бы сильно ему ни хотелось побыстрее перейти к делу.

– Добрый день, дорогие покупатели, – к троице подошёл низенький мужчина, больше похожий на пивной бочонок с цепочкой, чем на человека. – У нас есть более двухсот видов готовых амулетов и больше двух тысяч наш клан может создать на любой ваш вкус. Если вы, молодой человек, хотите отлично видеть, – торговец с улыбкой говорил елейным голосом, – мы можем предложить амулет с изображением соколиного глаза или увеличительного стекла.

– А какая между ними разница? – не удержался от вопроса Квэн, на что торговец, видимо, и рассчитывал, тут же пояснив:

– Глаз птицы говорит об остроте зрения, а значит, вы сможете различить и уловить мельчайшие отличия даже в природе, как это делает крылатый хищник, когда парит в небе и обнаруживает грызуна, чей мех может сливаться с окружением.

При последних словах «бочоночка» Дане представился не грызун, а другое существо, у которого вместо четырёх было семь конечностей.

– А вот увеличительное стекло, – продолжал торговец, – позволит вам видеть дальше, чем человек или тот же сокол. В разы дальше.

У Квэна невольно приподнялся уголок рта – Руна Зрения, нарисованная на его руке любой Вдыхающей жизнь, дарила ему как остроту зрения, так и дальновидение одновременно.

– А если я хочу иметь оба свойства? – озвучил Квэн занимавший его вопрос. – Можно ли создать такой амулет?

– Если бы это были разные способности, я бы точно сказал, что такое не возможно, но так как оба свойства касаются одной и той же части тела человека… – Торговец задумался и через несколько мгновений изрёк: – мне кажется, такое можно устроить. Но лучше это узнать у наших мастериц – Вдыхающих жизнь. Если вы действительно намерены приобрести такой амулет, тогда я позову одну из них сейчас…

– Не надо. Я всё равно не собирался улучшать себе зрение. Это ведь вы предложили. А мне достаточно и тех крох зрения, что у меня есть.

– Как вам будет угодно, – не стал уговаривать торговец, – что же вы тогда пожелаете?

– Я до сих пор не определился. Думал, что когда приду сюда – пойму. Но а пока можете спросить у моих спутниц.

– Можно я – первая? – Кэлла нарочно не называла имён, как и попросил брат, но девочка на то и девочка, что проявляет нетерпение, когда подарок так близок.

– Конечно, сестрёнка, – улыбнулся ей Квэн.

Глава 15. Умница и истеричка

Торговец бы не был торговцем, если бы не следил за словами покупателя и не замечал его настроения. «Бочонок» опустил взгляд на маленькую девочку и уже более естественно улыбнулся ей:

– И что же желает юная леди? – в его глазах читался неподдельный интерес, так как редко амулеты покупали в таком возрасте.

– Скажите, а у вас есть амулет, который делает человека умнее?

Такого вопроса не ожидал не то, что торговец, но и Квэн с Даной.

– Значит, юная леди хочет стать умнее? Это похвально, – качнул головой «бочонок». – Помню, что подобные амулеты мы делали когда-то. В наличии их нет, но если захотите, специально под вас изготовим.

– Но, получается, если я сниму этот амулет, я снова стану глупой?

– Ты не глупая, сестрёнка, – Квэн погладил её по голове.

– Ваш брат прав, – торговец закивал, – вы не глупая, раз задумались над тем, чтобы стать умнее. Но вы должны знать вот что: амулет не наделит вас какими-то знаниями, он позволит вам думать быстрее и находить больше вариантов в разных жизненных ситуациях. Но все эти умения можно и так развить, без всякого амулета.

– Но с амулетом умный станет ещё умней? – не сдавалась Кэлла.

– Скорее всего, – не стал отрицать торговец.

– Я боюсь, что если у меня будет такой амулет, то я перестану быть той, кто я есть сейчас.

Торговец погладил подбородок.

– Вы знаете, юная леди, большинство амулетов наделяют человека теми свойствами, из-за которых он перестаёт быть прежним. И воспринимает нового себя как должное. Захотите стать сильной как медведь или слон – привыкнете к этому физическому качеству, словно оно и было всегда у вас. Но лишь до тех пор, пока не снимете амулет. Тогда вы почувствуете себя слабой.

– Или глупой, – вставила Кэлла.

– В случае с амулетом, который вы хотите, да. Но на самом деле вы станете прежней.

– Получается, я останусь такой же и не поумнею? Через десять лет, если я сниму амулет, то буду думать как сейчас, в пять лет?

– Не могу сказать точно, юная леди, так как мы никогда такого не проверяли. Понимаете ли, вы – ещё ребёнок. И я ни в коем случае не хочу вас обидеть. Вас отличает от других покупателей то, что вы ещё растёте и развиваетесь, в отличие от взрослых.

– Но ведь взрослые тоже могут стать сильнее или умнее. Разве не так?

– Могут. Но когда ты ребёнок, развитие – естественный процесс. А когда ты взрослый, этот процесс надо поддерживать искусственно. То есть надо прилагать куда больше усилий, чем в юном возрасте.

Квэн и Дана молча наблюдали за тем, как Кэлла общалась с торговцем, не желая вмешиваться в их разговор. В глазах Вольной и брата юная Вдыхающая жизнь словно вдруг выросла если и не до уровня взрослого человека, то близко к этому. Они оба подумали, что из этой девочки вырастет очень мудрая женщина, если продолжать с ней заниматься.

– Я с вами не соглашусь, – Кэлла нахмурилась. – Я занимаюсь очень много и долго, и это не так легко, как вы говорите.

– Учение – всегда нелёгкий труд, – поставил точку в дискуссии торговец и перешёл к своим прямым обязанностям: – Так что вы решили, хотите такой амулет?

– Вы сказали, что многие амулеты изменяют человека. А какие не изменяют? Я бы хотела остаться такой, какая есть, и расти, как обычный человек. О! – Кэлла подняла указательный палец вверх. – А если я буду понимать животных, как девочка Белочка из сказки, где она потерялась в лесу, но звери помогли ей выйти к родному дому?

– Понимать зверей? На моей памяти таких амулетов никто не заказывал. Да и имеет ли это смысл? Ведь животные только в сказках добрые и умные, а в жизни… – он замолк и развёл руками.

– Вы скажите: если я буду понимать зверей, это же никак не повлияет на меня?

– Думаю, нет, – растянул торговец.

– Отлично, тогда…

– Но если даже вы поймёте зверей, они-то вас – нет, – отрезал он.

Кэлла захлопала глазами. Это только в сказках девочка Белочка могла разговаривать с животными, а в реальности всё выглядело иначе.

– А можно…

– Нет, – «бочонок» уже предугадал следующий вопрос. – Вдыхающие не смогут сделать такой амулет, чтобы вы разговаривали на языке животных или чтобы у вас была двусторонняя связь. Понимание зверей – это одно. Но общение – это уже совершенно другое.

Кэлла совсем сникла. Её мечта стать умнее разбилась – девочка не хотела, чтобы амулет заменил ей… мозги. Простое понимание зверей Кэлле тоже не нравилось, ведь она всё равно не сможет с ними разговаривать. Больше ничего другого ей в голову не приходило.

Кэлла шмыгнула носом.

– Ну, чего ты, – Дана присела напротив неё и обняла. – Не расстраивайся так. Ты же слышала, тут тебе могут предложить более двух тысяч видов амулета. Мы обязательно тебе что-нибудь подберём. Ведь так, уважаемый представитель Амулетного клана?

Торговец замешкался, чего с ним давно не случалось. Его никто и никогда не называл уважаемым. В его жизни – жизни в клане, где мужчины подчиняются женщинам – была лишь одна задача, а именно уметь торговаться и находить клиентов. Даже покупатели никогда не выказывали уважение, а лишь презирали как любого другого торгаша на рынке, пусть «бочонок» и принадлежал к самому влиятельному клану города.

– Д-да, – моргнул торговец, – мы подберём для юной леди лучший амулет, – и уже тише добавил: – А как самой умной девочке, что я встречал в своей жизни, сделаю вам скидку.

– Сестрёнка, что надо сказать дяде? – Квэн подмигнул торговцу и улыбнулся. – Спа…?

– Спаситель вы наш, – хихикнула Кэлла, а Дана и Квэн рассмеялись. Даже торговец не удержался от смешка.

– Это она! – в лавку забежала грязная женщина в лохмотьях вместе с тремя стражниками и начала тыкать пальцем в Дану. – Из-за неё моя лошадь сегодня даже не вставала – лежит в стойле, словно больная.

Кэлла спряталась за Квэном, «бочонок» с непониманием смотрел на истеричку, Дана же сразу узнала одну из тех, кому она помогла вчера.

– Я ведь вам говорила, что она будет восстанавливать силы весь следующий день. Она ведь кушает?

– Как не в себя. Ты испортила мне лошадь, – у безумной женщины при каждом слове изо рта вылетали слюни, – теперь она и не работает, и задарма питается.

– Так, выведите её отсюда! – разозлился «бочонок» и указал на дверь. – Почему вы вообще впускаете во двор таких… людей? Приличный внешний вид ещё никто не отменял.

– Так если ворота впустили, значит, у неё были намерения купить амулет, – выпалил один из стражников.

Квэну сразу стало понятно, почему он не мог зайти во двор каждый раз, когда собирался разведать обстановку.

– Конечно, были! После этой обманщицы, – истеричка продолжала вопить, как ненормальная, – я выгребла все сбережения, ещё и у соседей позанимала, чтобы купить самый простенький амулет выносливости.

– Видимо, это для вашего мужа, чтобы вы были довольны… жизнью? – съязвил Квэн, заступаясь за Дану.

– Ах ты сосунок! Да как ты с женщинами разговариваешь? Тебя родители не учили…

– Кроме сестры и тёти, я не вижу тут больше никаких женщин, – перебил он её.

– Так, хватит! Замолкли все, – гаркнул самый старший стражник. – Давайте по порядку. Вы, – он указал на истеричку, – в чём обвиняете эту девушку?

– В обмане! Она вчера пришла на нашу улицу и начала рисовать странные узоры, на людях и животных, чтобы те лечились или работали лучше. Я сразу поняла, что это шарлатанка…

– Так зачем соглашались, раз так считали? – покрасневшая Дана сжимала кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не пустить их в ход.

– Тут я задаю вопросы, – стражник сверкнул глазами на Вольную и повернулся к женщине: – Зачем вы соглашались? Много заплатили?

– Так это, – слегка растерялась истеричка, – бесплатно же, вот и согласилась.

– Вы сказали «узоры». Какие именно? – заинтересовался торговец. Охранник промолчал, но было видно его недовольство, что в допрос вмешиваются все кому не лень.

– Да откуда я знаю? А, она что-то говорила про руны. И когда эти узоры она дорисовывала, они вспыхивали зелёным огнём и впитывались в кожу, полностью исчезая.

«Бочонок» по-новому взглянул на Дану. Потом – на Кэллу. Теперь во взгляде его вместо обычного любопытства читалось нечто иное.

Реакция стражников также не заставила себя долго ждать – ведь они были на службе у Амулетного клана.

– Его, – один из них указал на Квэна, – обыскать и бросить в нашу темницу. Девочку отведите во внутренний двор в детскую комнату наказаний. А её, – он кивнул на Дану, а затем на её кинжалы, – обезоружить и доставить к главе клана. И глаз с неё не спускать.

Глава 16. Морана

– Стража, вы свободны.

Дана наблюдала, как строгий приказ заставил быстро и беспрекословно уйти одетых в амуницию бойцов, несмотря на указание старшего стражника не спускать глаз с задержанной. Когда за ними закрылась дверь, до Даны донёсся уже более приятный, но всё такой же повелительный женский голос:

–Присаживайся, дитя, куда тебе захочется.

Дана осмотрелась. Она оказалась в высокой круглой комнате, где панорамные окна заменяли стены. А перед этими окнами стояли девять двуместных деревянных скамеек, над которыми из-за спинки возвышались статуи, обращённые лицом в центр комнаты. Каждая из них изображала мужчину, занятого каким-то искусством: один словно застыл в танце, другой играл беззвучную мелодию на свирели, третий – пел, четвёртый рисовал на своей руке какое-то животное. Были и те, кто вырезал амулет, а также чертил узоры, напоминающие руну.

Поначалу Дана подумала, что спиной к ней, прямо по центру комнаты стоит тоже статуя. Статуя Элиссии. Но когда фигура в белых одеждах шевельнулась и развернулась лицом к Вольной, та сразу поняла, что перед ней глава клана. Это читалось по её глазам, статной осанке и той ауре, что доносилась до Даны. Нет, она не видела никакого свечения вокруг тела, но ощущала присутствие незримой силы, исходящей от красивой женщины с длинными белоснежными волосами. В глазах её были спокойствие и мудрость, хотя на вид ей было едва ли больше сорока лет.

– Спасибо, я постою, – Дана скрестила пальцы в замок.

– Как хочешь, – женщина в белом, словно паря над полом, приблизилась к Вольной. – Меня зовут Морана. Я – Старшая Вдыхающая жизнь Амулетного клана. А как твоё имя, дитя?

В этой женщине было величественно всё: начиная от голоса, заканчивая носками белоснежных сапожек, выглядывающих при каждом шаге из-под подола ослепительного снежного платья. Дане даже показалось, будто ей стало немного прохладно, что легко можно было спутать с нервозностью.

– Дана, – сама не зная, зачем, она поклонилась.

– Значит, вот ты какая, Дана? – от этих слов у Вольной по рукам побежали мурашки.

– Вы слышали обо мне? – Дана ошарашенно смотрела на главу клана.

– Не льсти себе, дитя. До моих ушей лишь донеслись вести, что вчера некая молодая особа с помощью непонятных знаков, которые загорались зелёным, – Морана сделала акцент на последнем слове и сощурила на мгновенье глаза, – помогала людям, живущим на окраине города. Ах да, и их животным, – она слегка приподняла уголок рта. Глава клана уже была в курсе того, что произошло в торговой лавке.

– Помогала, – не стала скрывать Дана. – А в итоге некоторые ещё и недовольны остались. Вот так делай людям добро от чистого сердца.

– У нас, в амулетном клане, есть такая поговорка: подари человеку Амулет Силы, он этой же силой и отберёт у тебя всё, включая жизнь. Понимаешь? Не стоит разбрасываться добром – ты же от своего добра и пострадаешь. Пусть эта поговорка и несёт в себе оттенок жадности, но и в твоём случае она прекрасно подходит. А теперь перейдём к делу, – и без того серьезная Морана стала ещё строже. – Ты Вдыхающая жизнь из Рунного клана?

Когда прозвучал этот вопрос, Дана почувствовала, что не может солгать. Вольная ощутила, словно её голову кто-то сковал изнутри и щипцами вытаскивает правду. Только вот вопрос оказался противоречивым из-за неправильной формулировки, поэтому она мучительно сжала голову, согнулась пополам и закричала:

– Да! Нет! Да! Нет! Не знаю! Наверное!

– Хватит! Не отвечай, – Морана сделала шаг вперёд и приподняла лицо Вольной за подбородок.

Теперь Дана по-настоящему почувствовала холод – он шёл от руки главы Амулетного клана. Но этот холод не причинял боль, не морозил, а освежал и снимал те неприятные ощущения, что Вольная испытала от вопроса Мораны.

– Спасибо, – это слово не прозвучало, но оно читалось по губам Даны.

– Ты – Вдыхающая жизнь? – Морана не обратила внимания на благодарность девушки и продолжила задавать вопросы, стараясь подбирать их так, чтобы та не сошла с ума.

– Да.

– Ты из Рунного клана?

– Нет.

– Но ты рисуешь руны?

– Да.

– Не люблю я так разговаривать, – с этими словами Морана сняла свой амулет, скрывавшийся под одеждой, и надела другой. Глава клана так ловко провернула эту замену, что Дана не успела даже разглядеть амулеты.

Вольная почувствовала, что ей стало легче дышать. Да и ощущение, будто кто-то засунул руку в голову, исчезло.

– Расскажи мне о себе. Кто ты, кто твои родители, откуда ты пришла, как ты открыла в себе дар, что ты умеешь делать с этим даром – в общем, мне интересно всё. И знай, если ты солжёшь – я это почувствую, – Морана постучала пальцем по груди, где спрятался амулет.

– Это будет очень долго, – насупилась Дана, понимая, что её обида не заденет главу клана.

– Я никуда не спешу. И сними уже ты эту повязку. Я знаю, что у тебя оба глаза целы. Как и то, что… – Морана замолкла, стоило девушке взглянуть на неё обоими глазами. Разноцветными глазами – точно такими же, как и у самой… – Святая Элиссия, да у тебя глаза, как у Неё, – впервые Дана увидела, чтобы Старшая Вдыхающая жизнь изменилась в лице, пусть и от удивления.

– Что ж, тогда слушайте… – и Вольная принялась за свой рассказ.

Она верила, что Морану не обмануть, но если не раскрывать всей истории, то некоторые эпизоды из жизни можно утаить. Как, например, чужие секреты. Дана намеренно опускала своё знакомство с книгой, которую хранил Квэн, как и его встречу с ведьмой. Она делала это, чтобы не привлекать лишнего внимания к людям, которые пусть и приняли её за другую девушку, но отнеслись к ней, как к родной. Искренне и с добром.

Когда Дана замолкла, в круглой комнате повисла тишина. Морана подошла сначала к статуе, изображавшей мужчину, создававшего амулет, затем к той, где человек рисовал руну.

– Жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах, Дана из Вольного клана. Приди ты ко мне сразу, и у нас состоялся бы совершенно другой диалог. Но ты нарушила негласные правила Вдыхающих жизнь, пусть даже если и поняла, кто ты такая на самом деле, только оказавшись здесь, в Амулетном городе.

– Негласные правила? – Дана непонимающе смотрела на главу клана.

– Элиссия не просто так оставила девятерых девушек, наделённых божественным дыханием, в их же домах. Она не стала селить первых Вдыхающих жизнь в одном месте для того, чтобы не пошатнулся баланс… Ты понимаешь, о чём я говорю? Нельзя, чтобы Вдыхающие жизнь из разных кланов находились близко друг к другу – могут найтись пронырливые людишки, которые догадаются соединить несколько искусств на одном себе. К примеру, если бы ваш Осьминог, у которого уже есть тотемный рисунок, обзавёлся амулетом, скульптурой и руной , созданными Вдыхающими жизнь – он стал бы практически непобедимым. К счастью, некоторые искусства ограничены временем. Те же руны, танцы, музыка и пение наделяют человека способностями не надолго. Чего не скажешь об остальных пяти видах искусства, у которых… скажем так, иное влияние на живых существ.

– Но ведь ничего не мешает тому же Осьминогу купить у вас амулет или найти Скульптурный клан. Если я прошла от своего города к вам, то и он смог бы. А значит, он и так может сделать всё то, что вы сказали. Расстояние, на самом деле, не такое уж и большое между городами и сёлами, где находятся кланы с Вдыхающими жизнь.

– Не знаю, как с остальными кланами, но если к нам за амулетом явится кто-то, кто уже приобрёл силу с помощью других видов искусства, мы это поймём.

– Неужели? – полуулыбка озарила лицо Даны. Она тут же вспомнила, что у Квэна ещё действовала Руна Лечения, и её эффект продлится до следующего утра.

– Что это значит? – в холодных глазах Мораны словно промелькнул огонёк.

– Я не заметила, чтобы кто-то из вашего клана проявил интерес ко мне и моим спутникам, – уклонилась от прямого ответа Дана.

– С чего ты взяла? Если вы не заметили, что за вами наблюдали, как только вы вошли во внешний двор, это говорит лишь о вашей невнимательности, а не о нашей глупости, – Морана вернула Вольной полуулыбку. – Кстати, несмотря на то, что ты и девочка, что пришла с вами – Вдыхающие жизнь, вы не использовали ни руны, ни что-то другое, что могли создать Вдыхающие из остальных восьми кланов. А то, что юноша, пришедший с тобой, имеет остаток Дыхания жизни – это мы уже учуяли.

– Учуяли? А если человек давно не использовал предмет, созданный Вдыхающей жизнь…

– Поверь, мы поймаем любого хитреца. – во взгляд главы Амулетного клана вернулось ледяное спокойствие. – Он ещё и сам всё расскажет. Как в случае с тобой. У нас предостаточно разных амулетов, чтобы распознать угрозу в любом проявлении. В общем так, дитя. Я могла бы бросить тебя, как и твоего то ли родственника, то ли друга, в темницу. До тех пор, пока ты бы сама не умерла. Но так как Вдыхающих жизнь, умеющих рисовать руны, осталось всего две, я дам тебе шанс. Ты изгоняешься из нашего города за нарушение негласных правил. Уходи как можно дальше и продолжи свой род. Если ещё раз явишься в Амулетный город – тебя будет ждать участь твоего спутника.

– А что будет с Квэном? И с Кэллой?

– Думаю, о первом ты сама многого не знаешь. От него веет… старым… заклятием. Очень старым – им пользовались ещё до времён, когда Бог-Отец создал девятерых Богов-Сыновей и они погрузили наши земли в войны.

– До времён, когда Бог-Отец создал девятерых Богов-Сыновей, – шёпотом повторила шокированная Дана. Она даже никогда не задумывалась, что когда-то было «до».

– Наш мир очень стар. Настолько, что успели сменить друг друга более пяти цивилизаций. А где-то и до сих пор живут представители давно исчезнувшего общества, что населяли наши земли сотни, тысячи лет назад. Но не будем отвлекаться, – Морана позволила себе лёгкую полуулыбку, наблюдая за реакцией внимательно слушающей девушки. – Я ещё не знаю точно, что именно сделал твой Квэн, но вокруг него витает смерть. Чужая смерть. Вместе с чёрным проклятием. Он – убийца, дитя. Кого он убил – мы скоро выясним, это лишь вопрос десятка минут, не более. Так что он останется в нашей темнице. Возможно, умрёт. Зависит от его ответов.

Дана прикрыла рот ладонями. Она помнила рассказ Квэна о нападении на деревню. И как они с Кэллой убегали, а потом ему пришлось убить их преследователя. Но ведь он был вынужден сделать это. Разве те, кто входит в Амулетный клан, поступили бы иначе? Не убили бы тех, кто напал на их город и дом? Дана не сомневалась в ответе.

Но Вольная ничего не сказала в оправдание Квэна. Она боялась, что может сболтнуть лишнего. А раз Морана чувствует правду и ложь, значит, она поймёт, что у несчастного парня не было другого выбора.

Что же касается проклятья – Дана подумала, что это связано с той самой Видящей, которая напала на деревню, ведь такого дара нет среди девяти кланов Искусств.

– А Кэлла? – Дане было очень жаль девочку, на глазах которой сначала вырезали весь родной клан, а теперь ещё и лишают последнего родного человека.

– Сколько ей? Семь?

– Пять, – не подумав, поправила Дана.

– Пяаать… – Морана приподняла бровь. – Пять – это хорошо. Не беспокойся, дитя. Конечно, пять – тоже уже большой возраст, чтобы перевоспитывать ребёнка, но это лучше, чем семь. Мне сказали, она – умная девочка. Думаю, ей даже будет лучше, если мы примем её в свой клан. Поверь, мы такого ещё никогда не делали. Но ведь она особенная. Её дар не пропадёт впустую.

– А как же «Вдыхающие жизнь с разным видом искусства не должны находиться рядом»? – передразнила Дана.

– Разговор окончен! – ледяной голос Мораны прорезал воздух как взмах меча. – У тебя времени – до темноты, чтобы убраться из Амулетного города. А чтобы ты вдруг не забыла, где находится выход, тебя сопроводит стражник нашего клана. Запомни: ещё раз войдёшь в город – сгниёшь в темнице.

Глава клана с присущим ей величием медленно вышла из комнаты, а вскоре в дверях появился тот самый стражник, что отдавал указания своим подчинённым. Дана его невзлюбила ещё при первой встрече, а теперь и вовсе ненавидела. Когда они встретились взглядами, стражник на мгновенье вздрогнул, увидев разноцветные глаза, но быстро взял себя в руки. Вольная успела это заметить и расплылась в хищной ухмылке – она догадалась, что стражник знал, как выглядела богиня.

– Не боишься, что Элиссия проклянёт тебя?

Злорадство – это всё, чем могла себя утешить Дана.

– Не богохульствуй! – рассердился стражник. – Выходи, давай. Тебе ещё повезло, что отпускают. Была бы моя воля… – он замолк, так как понимал, что переходит границы дозволенного. Услышь кто из Вдыхающих жизнь подобное, он и сам мог бы очутиться в темнице на какое-то время, в целях воспитания.

Дана не произнесла больше ни слова. В молчании она вышла за территорию Амулетного клана. Побывав в съёмной комнате и забрав оттуда все вещи, как её, так и Квэна с Кэллой, покинула город.

Сгущались сумерки. Дана отправилась в лес и, не изменяя привычке, выбрала развесистое высокое дерево, на ветвях которого и расположилась на всю ночь.

Внешне Вольная была спокойна. Но внутри у неё бушевал ураган эмоций. Она не собиралась сдаваться. О нет! Она придумает план и ночью проникнет в этот проклятый Амулетный клан, пусть его хоть тысячи стражей стерегут. Она освободит Квэна, заберёт Кэллу и сдержит своё слово – отведёт их домой. К себе домой!

Как это ни странно, Дана уснула быстро. Даже не заметив, как размышления о проникновении в самый опасный клан города плавно перетекли в сон.

Глава 17. Предсказуемый план

– Так, что тут у нас есть полезного?

Утро у Даны началось с того, что она решила разобрать пожитки Квэна, которые забрала с собой при уходе из города. От Кэллы остались лишь некоторые детские вещи, так как тетрадку, угольки, краску с кисточками и всё, что пятилетняя девочка посчитала важным, она забрала с собой в сумке, что вешалась за спину на оба плеча. Там же оказались и все деньги Квэна.

И всё же это нисколько не расстраивало Дану. В её руках была книга с историями об Элиссии и возникновении Рунного клана – а это куда ценнее денег. Но и это оказалось не самой приятной неожиданностью.

Между страницами книги Вольная обнаружила около пятидесяти листов бумаги с изображениями рун, которые она видела лишь мельком в тетради Кэллы. А на одной из таких страничек Дана прочитала: «Рунэлла ты, или Дана – не важно. Важно, что ты – наш родной человек. Этот гримуар – подарок от нас. Квэн и Кэлла».

От написанного у Вольной защемило в груди. Нет, это было не сердце. Это была душа, по крайней мере, так считала Дана. Она вытерла намокшие глаза и отложила книгу вместе с незаконченным подарком в сторону.

Следующим предметом, который Дана вытащила из сумы, оказалась свирель. Вольная поднесла инструмент поближе к глазам, чтобы рассмотреть выгравированные на нём линии, изображавшие движение то ли ветра, то ли волн. Свирель своим видом завораживала и радовала глаз. Дане стало интересно, какая бы вышла мелодия из духового инструмента, если тот даже внешне красив, как сама природа.

Вольная захотела сыграть. Она поднесла свирель к губам, дунула в неё и… воздух пронзили скрипучие, режущие слух звуки. Дана никогда не играла на таком инструменте, но однажды видела, как это делали проезжавшие через тотемный город бродячие музыканты. Тогда это казалось так легко. Но на деле выходило, что сплетать звуки в мелодию ещё сложнее, чем рисовать руны.

Откладывая свирель в сторону уже просмотренных вещей, Дана мысленно пообещала себе кое-что. Если ей встретится музыкант, умеющий играть на этом инструменте, то она обязательно попросит исполнить какую-нибудь мелодию. Уже в последний момент, когда Вольная убрала руку со свирели, её потемневшая от времени поверхность на миг блеснула переливчатым изумрудным цветом. Но Дана не придала этому значения, списав на игру воображения и света.

Были разложены уже почти все вещи, и, наконец, очередь дошла до грязного и испачканного кровью тряпья Квэна, в котором он пришёл ночью.

Дана вспомнила, что когда они все втроём выходили из дома, Квэн бросил что-то обмотанное чёрной тканью прямо в кучу скомканной одежды. На вопрос, зачем он разводит мусор в комнате, тот ответил: «Не всё то мусор, что воняет и кажется грязным».

Тогда Дана лишь помотала головой. А сейчас, как бы ей не хотелось испачкать руки, она решила просмотреть каждый лоскуток тряпок Квэна.

Балахон Дана решила приберечь для ночной вылазки в город, рваные штаны выбросила, а когда на земле остался лишь грязный свёрток, она аккуратно, боясь замарать пальцы, развернула его. И ахнула.

На тёмном квадрате ткани лежали чёрный нож и амулет.

Первым Дана взяла в руки амулет. Она разглядывала его так же, как и свирель: тщательно и с восхищением. На одной плоскости кругляшки изображались два глаза. Причём они так и остались не закрашенными – светло-жёлтого цвета, какой приобретает дерево при обработке. А вот фон был тёмно-коричневым. От детально проработанных глаз в стороны расходились белые линии.

С другой стороны амулета виднелась бледная луна на фоне тёмно-синего неба, с вкраплениями звёзд. Вольная удивлялась, как такая искусная картина поместилась на маленьком круглом предмете.

Что это за амулет? Дана решила, что он, скорее всего, связан со зрением. Это не было удивительно, если учесть проблему Квэна. Только вот он ничего не говорил про покупку амулета. А значит, Квэн либо специально приобрёл его тайно, либо украл. Правда, ещё оставались такие варианты, как «нашёл» или «выиграл», но в это как-то мало верилось.

Она надела амулет на шею, но зрение каким было, таким и осталось. Решив, что Квэну он поможет при бегстве из Амулетного клана – ей тогда не придётся рисовать Руну Зрения – Дана положила кругляшку в один из потайных карманов.

Не придавая значения оставшемуся на грязной тряпке предмету, Вольная взяла его в руки. Как учил дядя Эрлан, она взвесила нож на ладони, затем проверила лезвие на гибкость – сталь оказалась крепкой и негибкой. После проверки Дана пару раз метнула клинок в дерево. Не заметив ничего примечательного, кроме цвета ножа – Вольной никогда не попадались такие, чтобы кроме рукояти ещё и само лезвие было чёрным – Дана снова завернула его в ту же самую тряпку и положила к амулету. Пусть у Квэна будет хоть какое-то оружие, когда они покинут Амулетный клан в спешке.

Закончив с вещами, Дана закрепила их на том дереве, где спала.

Следующим её шагом стало планирование того, как бы вытащить Квэна с Кэллой из крепости, которую называли Амулетным домом. Но сначала Вольная решила определить все преграды на пути к цели.

Высокие стены с воротами, которые влияют на людей и отталкивают их, если те не хотят приобрести амулеты. Хорошо охраняемые внешний и внутренний дворы – десятки стражников, не всех из которых можно легко заметить, если судить по оговорке главы клана. Темница, о которой ничего не известно кроме того, что она расположена на территории Амулетного клана.

Но больше всего Дану смущало незнание количества жителей Амулетного клана и их способностей. Если Морана носила при себе несколько амулетов и меняла их, как любая женщина настроение, то стоило ожидать и от других членов клана, что у них окажется далеко не одна такая «кругляшка». А какие неприятные сюрпризы спрятаны в каждой из них – одной лишь Элиссии известно, и то – не факт.

Все эти препятствия делали авантюру Даны безумной и наверняка провальной – она это понимала. Но отступать Вольная не собиралась. Даже наоборот, в ней загорелся азарт и желание доказать самой себе, что она – дочь своего отца. А также наследница тайного клана Призраков. Правда, она ещё не знала секретов, которыми пользовались её предки, когда незамеченными проникали в замки и особняки, чтобы выполнить заказ… на убийство.

Воодушевлённая предстоящим опасным делом, Дана погрузилась в руны. Она искала ту, которая больше всего подойдёт для тонкой, а главное – тихой работы. К её счастью, кроме известных двадцати рун на руках Вольной были ещё пятьдесят, которые являлись частью незаконченного гримуара.

Поиски подходящей способности оказались нелёгкими, и заняло это куда дольше времени, чем Дана рассчитывала. Понимая, что в этот вечер не готова идти спасать Квэна с Кэллой, так как план еще следовало проработать, она решила опробовать выбранную руну.

Как только стемнело, Вольная незаметно пробралась в город, дошла до Амулетного дома и, не встретив никаких проблем, вернулась обратно.

Пусть Руна Отвода глаз и не делала Дану невидимой, но каждый встреченный человек, мимо которого она проходила, словно не замечал перед собой никого. Мало того, если люди и поворачивались в её сторону, их взгляд тут же как будто соскальзывал. А однажды Вольная даже специально толкнула прохожего. Тот развернулся с гневным выражением лица, но лишь плюнул, не увидев, кому можно было бы выразить своё недовольство – в это мгновенье Дана стояла в нескольких шагах от мужчины и махала руками. Только когда она окрикнула его, он удивился, заметив девушку, но стоило ему отвлечься, как снова перед ним открылась пустая улица.

Вольная ликовала. Следующим вечером она покажет этой Моране, что дом Амулетного клана – не такая уж неприступная крепость.

***

Морана стояла у окна, выходившего на запад – туда, где находился Великий Лес, в котором росли редкие деревья, усиливающие эффекты амулетов. Глава клана никогда ещё не использовала такой материал, потому что не выходила за черту города даже на расстояние одного дня пути. А доверить секреты Амулетного клана, описанные в книге первой Вдыхающей жизнь, она никому не могла.

Познакомившись с представителями Рунного клана, Морана впервые в жизни задумалась над тем, чтобы покинуть ненадолго город и самой отправиться за редкими деревьями. Эти мысли будоражили её, чего давно с ней не случалось.

– Старшая Вдыхающая жизнь, разрешите обратиться, – в круглую комнату с девятью статуями зашёл человек, одетый в неприметную тёмную одежду.

– Говори, – Морана нехотя отвлеклась от мыслей.

– Как вы и предсказали, та девушка сегодня приходила. Но она лишь покрутилась возле ворот и ушла, – отчитался он.

– Значит, скоро она вновь появится. Что ж, – печально вздохнула Морана – ей правда не хотелось этого говорить, но своего слова она никогда не нарушала: – Готовьтесь к визиту. И дайте ей возможность в последний раз увидеть юную Вдыхающую жизнь и мальчишку.

– Будет исполнено, – и докладчик скрылся за дверью.

– Мне очень жаль, дитя, – прошептала Морана, повернувшись в сторону ворот.

Глава 18. Кажется, узник сбежал

Дана немного нервничала. Хотя, конечно, сказать так – значит не сказать всей правды. Она сильно волновалась.

За день перед ночным визитом в Амулетный клан Вольная успела несколько раз проверить, всё ли она взяла, убедиться в остроте как своих кинжалов, так и метательных ножей, подготовить вещи к побегу и даже купить мяса у селян, что шли главной дорогой к городу.

И вот на тёмном небесном полотне появились звёзды, а луна вступила в свои законные ночные права. Нарисовав на себе Руну Отвода глаз и собравшись с духом, Дана вышла из леса, где пряталась всё это время.

Проникнуть в город и дойти до владений Амулетного клана, как и прошлой ночью, Вольной не составило никакого труда. Но то, что она смогла также незаметно и легко проникнуть во внешний двор, а затем и во внутренний, вызвало небольшую тревогу вместо радости. Дане не верилось, что у неё получится всё так просто, но, не имея опыта в подобных делах, она списала это на везение и принялась искать сначала то место, куда увели Кэллу. Вольная надеялась, что девочке позволят повидаться с братом, а значит, она запомнит дорогу в темницу, где держали Квэна.

Каждый раз, когда Дана встречала человека во дворе или в доме, её и без того испуганное сердце словно замирало вместе с ней на месте, а затем ускорялось, отсчитывая ритм вдвое быстрее. Вольная только и слышала, как оно громко стучит, словно желая выпрыгнуть из груди и убежать от этого безумия, что задумала его хозяйка. Да что там, Дане казалось, что биение её сердца слышит весь Амулетный клан и наблюдает за ней, посмеиваясь как над сумасшедшей, возомнившей себя невидимкой. Но она сумела сдержать эмоции, пусть это и стоило ей огромных усилий.

Вольная проверила более десятка комнат и излазила почти все коридоры особняка, прежде чем на втором этаже наткнулась на дверь, запертую на замок. Она почти не сомневалась, что именно за ней и находится Кэлла.

Замок был навесной и открывался прокручиванием встроенного спирального стержня. Дане вновь показалось, что ей всё слишком легко удаётся, но с другой стороны – она понимала, что никто из Амулетного клана не откроет комнату без указаний главы, а о грабителях и речи не шло. Кто же окажется настолько глуп, чтобы попытаться обокрасть самый опасный клан в городе? Вольная мысленно улыбнулась иронии.

За дверью комнаты царил мрак. Немного привыкнув к темноте, Дана разглядела небольшую кровать и то, что кто-то лежит на ней под покрывалом, отвернувшись к стене. Снова появилось неприятное чувство, словно это ловушка. Тихо обнажив клинок, Вольная медленно обошла постель и приблизилась к изголовью, стараясь разглядеть лицо, скрывавшееся в тени накрытого на голову пледа.

И вот, когда оставался всего один шаг, чтобы можно было понять, кто лежит в кровати, у неё под ногой предательски скрипнул пол.

Покрывало резко распахнулось и…

– Кто здесь? – испугано спросил детский голос.

Вольная узнала бы его среди тысяч.

– Это я – Дана, – прошептала она и обняла девочку.

Кэлла всхлипнула, но тоже заключила Вольную в объятия.

– Это правда ты? Ты ведь мне не снишься?

– Правда, моя хорошая, – Дана погладила её по голове. – Правда. Но нам надо поторапливаться. Ты одета?

– Немного, – смущёно ответила Кэлла.

– Тогда давай, быстренько одевайся, и пойдём искать твоего брата, – Дана специально взяла с собой тёмные штаны и рубаху Кэллы, подозревая, что ту нарядили в женскую одежду. – Ты не знаешь, где он? Ты с ним виделась?

– Только слышала, – Кэллу дважды просить не пришлось – она уже натягивала штанины. – Он просил, чтобы ему разрешили поговорить со Старшей клана.

– Что ж, значит, будем искать его дольше, чем я думала, – Дана помогала Кэлле надевать верхнюю одежду. – Надо начать с подвалов – именно там обычно бывают темницы. Тебя водили по дому? Может, ты видела или слышала что-то, что поможет нам быстрее найти Квэна?

– Думаю, я знаю, где нужно искать, – Кэлла уже полностью собралась.

– Правда? – Дана не ожидала такого ответа, пусть и надеялась на него. – В таком случае, протяни мне руку и не двигайся.

Вольная достала из кармана специально приготовленные краску с кисточкой и начертила на Кэлле точно такую же руну, как и на себе недавно.

– Узнаёшь руну? – Дана убрала набор для рисования обратно, как только изображение засветилось зелёным.

– Руна Отвода глаз, – почти без промедления выпалила Кэлла.

– Умница. Тогда пойдём…

– Сейчас, – Кэлла побежала в тёмный угол и зашуршала. – Только сумку соберу – не оставлять же её тут. Мне её Квэн подарил, – словно озвучив важнейший аргумент, добавила она.

Спустя десять ударов сердца Дана с Кэллой уже спускались на первый этаж.

Юная Вдыхающая жизнь тащила за руку свою «тётю», пока они не добрались до неприметной двери, что находилась под лестницей в левом крыле особняка.

– Миа сказала, что туда входить нельзя… – прошептала Кэлла на ухо Дане.

– Миа? – перебила её Вольная.

– Это внучка главы клана, на два года старше меня. Она показывала мне дом. Необщительная и не любит играть – скучная какая-то, только и знает, что пропадает в мастерских…

– Мастерских? – снова Дана не дала договорить Кэлле. – Ладно, всё потом. Пошли.

Вольная уже собиралась было взять за ручку, но… её не оказалось на нужном месте. Вообще ни на каком месте. Дверь словно вросла в стену, и даже зазоры были такими ничтожно маленькими, что в них едва пролезли бы ногти.

– Не знаешь, как открыть? – с надеждой спросила Дана.

Кэлла лишь помотала головой.

– Что ж, – Вольная достала из ножен кинжал и попробовала поддеть дверь лезвием, но оно оказалось куда толще ногтя.

Послышались приближающиеся шаги и неразборчивые голоса. Дана инстинктивно прижала Кэллу к себе и отошла с ней в угол.

– У нас же Руна… – Кэлла не успела договорить – как Вольная прикрыла её рот рукой.

Они ждали и наблюдали. И снова Дана слышала своё предательское сердце, отстукивающее её время жизни.

– … подарить ей амулет? – донёсся молодой голос.

– Ты дурак? – вторил ему грубый низкий бас. – Знаешь её всего ничего, а уже такими подарками разбрасываешься? Да и вообще, амулет для женщины – рабство для мужчины. Тебе мало контроля в нашем клане?

– Ты что такое говоришь? – испуганно понизил голос молодой стражник, показавшийся из-за поворота в коридоре. – Если тебя услышит кто-нибудь из Вдыхающих, тогда точно рабом станешь. Или узником, вон, как тот бедолага, которого кинули в темницу.

– Бедолага? Ха! Ты знаешь, в чём его подозревают? – низкорослый грузный мужчина перешёл на шёпот и остановился в двух шагах от Даны с Кэллой, которые и вовсе затаили дыхание. – Говорят, он – тот самый, кто в последнее время грабителей резал и сам же их обкрадывал.

При этих словах Кэлла дёрнулась, но Дана её удержала.

– Да враньё это. Ты видел его? Говорят, тот ещё дохлик! – хмыкнул второй стражник.

– Чщщщ, – тот, что постарше, несмотря на свой рост и довольно зрелый возраст быстро отпустил молодому подзатыльник. – Ты чего орёшь? Дохлик или нет, а не стоит недооценивать убийц, как бы они не выглядели. Это частая ошибка тех, кому приходится использовать оружие. Запомни, малец.

– И откуда такие сведения? – «малец» почесал ушибленное место. – Ну, что он – тот самый. И вообще, он слепой, как новорождённые котята.

– Что я тебе только что говорил? Нельзя недооценивать убийц, – старший поднял указательный палец вверх. – А узнал я, потому что видел, как приходила Гелла на опознание.

– Та самая, которую называют Сумрачной Стрелой?

– Да тише ты! – старший стражник уже замахнулся, чтобы повторно стукнуть сослуживца, но в последнее мгновенье передумал. – Она же отправилась с братом-недотёпой на ночную охоту за головами. Это была первая его вылазка. И последняя. В общем, тот, кого они искали, и прихлопнул её братца. Да ещё каким-то странным способом. Говорят, мертвец стал похож на высушенное пугало. И таким же лёгким.

– Но как?

– Без понятия.

– А Амулет Правды не пробовали использовать? – хмыкнул молодой стражник, довольный, что никому кроме него не пришла в голову такая идея.

– В том-то и загвоздка, что пробовали. Не вышло.

– Что? Не вышло? Как так? Такого быть не может, – молодой опешил.

– И я так раньше думал, – тяжело вздохнул старший стражник. – Но, как сказала сама Морана Гелле, это из-за того, что в парне скопилось много чего-то чёрного, тёмного, недоброго. В общем, на нём какое-то проклятие. Ох, Морана и рассердилась – впервые её такой видел. Кто сказал бы – не поверил, Элиссия – свидетель.

– Постой, – только сейчас до молодого дошло, – ты сказал, Сумрачная Стрела пришла на опознание? А с чего вообще решили, что наш узник причастен к убийству её брата?

– Морана видела вокруг этого парня ореол смерти, который часто витает среди убийц. Кого он лишил жизни – амулет не помог разобраться. Она узнала, кого в последние три дня убивали. Приказала собрать всех свидетелей, которых оказалось не так уж и много, а среди них была и Сумрачная Стрела.

– Вот так дела, – словно размышляя вслух, отозвался молодой сослуживец, а затем бодро добавил: – Кстати, а нам не положено проверить узника? Хочется посмотреть на него.

– Вообще-то, нет.

– Одним глазком. Разве тебе не интересно?

– Да видел я его. На вид – самый обычный парень. Только щупловат малость.

– Эх, я бы тоже хотел его увидеть, – молодой совсем поник, казалось, словно он уменьшился вдвое.

– Слышишь? – насторожился старший стражник.

Дана и Кэлла, всё это время вслушивающиеся в разговор стражников, переглянулись.

– Что? – младший вопросительно посмотрел на сослуживца после нескольких мгновений тишины.

– Мне кажется, наш узник вышел из темницы и насвистывает что-то?

Обе Вдыхающие жизнь ещё сильнее навострили уши, но так ничего и не услышали.

– Разве? Я ничего не… – молодой поймал взгляд старшего стражника и замолк – тот ему подмигнул, улыбнулся и показал рукой в сторону двери без ручки. – Ааа, – догадался первый. – Мы ведь обязаны посмотреть, всё ли в порядке, если услышим что-то подозрительное. Ведь так?

– Верно. Так что идём, – с этими словами старший стражник подошёл к стене, погладил её и, что-то нащупав, надавил. На уровне груди в стене образовалась щель. Старший достал нож из-за голенища и, всунув в паз лезвие, провернул его, словно ключ.

Послышался щелчок, и дверь, отъехав немного назад, убралась в сторону.

Стражники зашли в открывшийся проход. А следом за ними скользнули тени. Но не две тени – четыре.

Глава 19. Пробуждение безумца

– Мда, что-то он не тянет на убийцу, – разочарованно произнёс молодой стражник и, предвидя уже знакомое замечание старшего, тут же добавил: – Помню-помню, не надо судить преступника по внешности. Но всё же. Сам посмотри, этот парень и муравья не обидит.

– Так, нагляделся? – сурово взглянул второй стражник на своего напарника. – Точнее, убедился, что он на месте? Всё, идём наверх. Ещё заметят, что мы задержались, потом обоим влетит от капитана.

Они закрыли окошко в двери, быстро поменяли амулеты на шее и побрели обратно по туннелю, пролегавшему между десятками разных размеров закрытых темниц.

Как только стихли спорящие голоса, Дана прошептала:

– Ты как, Кэлла? – она посмотрела на юную Вдыхающую жизнь. Вблизи ещё можно было что-то разобрать.

Та лишь пожала плечами в ответ, а затем указала пальцем на дверь в темницу:

– Давай уже побыстрее вытащим Квэна.

– Согласна.

Они подошли поближе к двери и вновь столкнулись с той же проблемой, что и недавно: прорези в стене есть, а ручки, чтобы войти внутрь камеры – нет.

– Кэлла, ищи… – Дана не стала договаривать, потому что девочка поняла с полуслова, принявшись ощупывать стену в поисках… чего-то.

Вольная же вставила палец в единственное отверстие на уровне лица и отодвинула окошко в сторону.

– Квэн! – шепотом, но как можно громче позвала Дана.

Никто не ответил.

– Квэн, ты тут? Это Дана! – она пыталась что-то разглядеть в темноте, но ничего не вышло. – Ничего не вижу! Как же тогда те двое рассматривали его? – озвучила свои мысли Вольная.

– Может, из-за амулетов? – Кэлла продолжала гладить уже саму дверь.

– Умница! – Дана наклонилась и поцеловала её в голову.

Вольную осенила мысль. Если двое стражников говорили правду, то Квэн столкнулся с некой охотницей по прозвищу Сумрачная Стрела. О чём он, кстати, так ничего и не рассказал в ту ночь, когда пришёл раненый. Охотница хотела отомстить за брата. Слово «Сумрачная» можно трактовать по-разному, но всё ведёт к тому, что эта Стрела может попадать в цель даже в темноте. А значит, она хорошо видит в сумерках. Почему? Может, это её врождённый талант. Но скорее всего дело в амулете – других источников необычных способностей в Амулетном городе не наблюдалось. Раз Сумрачная Стрела могла стрелять в темноте, значит, и её брат тоже мог видеть ночью. Но он мёртв. И убил его, как утверждала наёмница, Квэн. А в вещах Квэна как раз был амулет. Возможно, тот самый, что принадлежал брату охотницы.

Придя к такому заключению, Дана сразу полезла в потайной карман, спешно достала из него кругляшку на тонкой верёвочке и надела на шею.

– Ух ты ж! – воскликнула Вольная.

Она смотрела вглубь темницы и… видела! Может, не так чётко и не с такими красками, как при дневном свете, но Дана легко отличала силуэты немногочисленных предметов «роскошной» замкнутой комнаты и все оттенки серого. Но главное, она узнала сидящего на стуле Квэна. Он выглядел уставшим, измождённым, сонным. На шее у него висел какой-то амулет. Руки оказались спрятаны за спинкой.

– Квэн! Квэн! – Дана уже не шептала, а куда громче звала его.

В этот раз Вольная дождалась ответной реакции, но не той, на какую рассчитывала. Квэн поднял усталый взгляд, обращённый вперёд в никуда, и еле слышно произнёс:

– Спать. Хочу. Но. Не. Могу. Сними. Его.

Дана сумела разобрать его слова как раз благодаря тому, что он делал затяжные паузы между ними. Но она не понимала, о чём он говорит. Вольной казалось, что Квэн просто бредит, и его выражение лица служило тому доказательством.

– Потерпи немного, – она решила хоть как-то его поддержать. – Мы скоро тебя освободим, – и, повернувшись к Кэлле, спросила: – Ну, как?

– Пока ничего, – юная Вдыхающая жизнь уже перешла к стене по другую сторону двери. – Дана, – в её голосе послышалось воодушевление, – я не достаю, но мне кажется, вон там, – Кэлла подпрыгнула и указала куда-то на стену.

– Хорошо, – Вольная не стала спорить, пусть сама и не увидела ничего примечательного, несмотря на то, что амулет помогал ей разглядеть всё вокруг, а девочка не имела такой возможности.

Дана погладила ту часть стены, куда смотрел палец Кэллы, и нащупала углубление.

– Как ты… – удивилась Вольная, но осеклась: – Не важно. Всё потом.

Она последовала примеру стражников, нажав на выемку. Дальше произошло всё то же самое: появилось отверстие, туда был вставлен нож, поворот, и дверь сама подалась в сторону.

Первой в темницу вбежала Дана, попросив Кэллу постоять на входе и покараулить. Сама же Вольная бросилась к Квэну и сразу принялась его осматривать, чтобы понять, в каком он состоянии и сможет ли самостоятельно передвигаться.

Как она и предполагала, сначала требовалось освободить руки узника. Ноги также оказались не свободны – они, перевязанные в области бедёр вместе с самим сидением, не позволяли Квэну встать. Дана и представить не могла, какого это – сидеть вот так столько… сколько бы ни было. Она и десяти минут не могла выдержать, когда рисовала руны, чтобы не поменять положение тела или вообще встать и походить, разминая ноги и руки. А тут…

– Сначала. Сними… – Квэн смотрел измученными глазами на Вольную, когда та потянулась к его рукам с кинжалом, чтобы разрезать верёвку.

– Что? – резко ответила Дана. Она нервничала, забыв о его странной медлительности в речи, поэтому злилась, что он её отвлекал от первостепенного дела.

-… Амулет, – закончил он.

Вольная, не желая терять времени на споры, лишь выразительно промолчала, но выполнила просьбу. Того, что произошло дальше, она никак не ожидала увидеть. Квэн глубоко вдохнул и выдохнул, его лицо оживилось и, уже куда более эмоционально, он сказал:

– Спасибо. Так намного легче. Эта дрянь, – он кивнул на амулет в руке Даны, – ввела меня в какое-то странное состояние. Я не мог ни спать, хоть и сильно клонило в сон, – он зевнул. – Ни дышать, как мне хотелось. Приходилось дышать в одном темпе. Голод ещё этот. Пусть меня и кормили, но я постоянно чувствовал ужасный голод. Да ещё и говорить не мог нормально. Одно слово за выдох.

Пока Квэн изливал душу, Вольная, внимательно слушая, продолжала борьбу с толстыми верёвками, сдерживающими руки невольника.

Когда путы наконец поддались лезвию и кисти Квэна освободились, он принялся их растирать. Дана же, не желая терять ни секунды, решила не резать верёвки, обмотанные вокруг его бёдер и сиденья стула, а просто опустить их через ножки вниз.

– Помогай, давай, – она тянула на себя путы, и это на деле оказалось сложнее, чем ожидалось.

– Конечно, – Квэн прилагал все силы, но их было не так уж и много.

И всё же верёвка поддавалась, и через несколько минут она уже оказалась на полу.

Не размышляя ни мгновенья, Дана достала из потайного кармана приготовленные кисточку с краской и, быстро сосредоточившись на своём Дыхании жизни, умело нанесла на руку Квэна Руну Зрения.

Не успел Квэн спросить о том, что они будут делать дальше, как Дана вытащила чёрный нож.

– Что? – у Квэна округлились глаза. – Откуда он у тебя? И… ты ничего не чувствуешь? – он сразу понял, что поведение Даны ни капельки не изменилось, когда она взяла его оружие в руки.

Вольная не поняла вопроса и просто положила нож ему на бёдра, списав странную реакцию Квэна на усталость и остаточное действие загадочного амулета.

– Бери. Если это правда, что ты убил брата наёмницы, то… надеюсь, он, – Дана кивнула на нож, – тебе всё же не пригодится. Но если мы встретим сопротивление, тогда… – она замолчала, так как они оба знали продолжение фразы.

– Ай! Отпусти! – послышался крик Кэллы – она явно от кого-то отбивалась.

Когда же Дана повернулась в сторону выхода, она увидела неприятную картину: юную Вдыхающую жизнь, брыкающуюся и сморщившуюся от боли, поднял и крепко удерживал высокий стройный человек, одетый во всё чёрное. И даже его лицо скрывала повязка, натянутая до глаз.

– Кэлла? – окликнул её Квэн, разглядевший в темноте лишь один сплошной силуэт, слитый из двух тел.

– Её держит какой-то…

Но Дана не договорила. Её перебил властный женский голос, который она уже слышала день назад. И от этого голоса веяло холодом. В прямом смысле.

– Значит, ты решила рискнуть? – Морана появилась из-за спины человека в чёрном и Кэллы. – Я бы разочаровалась, если бы ты не пришла. В тебе ведь есть Сила…

– Элиссии бы не понравилось, как ты называешь дар, который она вручила первым Вдыхающим жизнь, – перебил её Квэн.

– Откуда тебе это известно? – в холодном голосе слышались удивление и презрение. – Ты – мужчина, и ты не имеешь права знать то, что хранят Старшие девяти кланов Искусств.

– Ха! – Квэн сгорал от нетерпения, желая позлить надменную главу Амулетного клана. – Может, потому что я прочитал книг… – Дана прикрыла ему рот, но он продолжал мычать ей в руку.

– Что? Ты читал… – Морана посмотрела на того, кто держал юную Вдыхающую жизнь, и продолжила уже более спокойным тоном, хотя и не менее угрожающим: – Откуда у тебя книга тайн, которыми ведаем лишь мы – носители сил… дара? Кто посмел… Постой, ты мог узнать это лишь в своём клане. Рунном. А значит… Глава твоего клана – предательница! – выплюнула она. – Я натравлю всех наёмников, чтобы от неё не осталось и следа, и даже памяти о ней. Все, кто знал её, тоже…

Квэн рассмеялся. Да так, что все собравшиеся в темнице смотрели на него, как на безумного.

– Ну-ну, – наконец произнёс он. – Я с удовольствием посмотрю, как ты сядешь в лужу. Даже если ты отправишь всех жителей вашего города, всё равно твоим угрозам не суждено сбыться.

Морана чувствовала, что измученный юноша перед ней говорит правду. По крайней мере, он верил в то, что говорит. И всё же, глава клана каким-то образом понимала, что она, Морана, действительно не сможет осуществить свою угрозу. И это её немного пугало. Ведь если есть что-то, что может противостоять целому Амулетному городу, значит, этого стоит опасаться.

– Говори, почему я не смогу уничтожить главу вашего клана, или твоя сестра умрёт прямо на твоих глазах.

Морана ожидала чего угодно от обессиленного узника, но не того, что случилось дальше.

– Ты слышишь его? – обратился он к главе клана, а на его лице расплылся хищный оскал.

– Говори, почему я не могу убить вашу Старшую…

– Слышишь, как он кричит: «Кровь! Кровь!», – он полностью игнорировал обращенные к нему слова.

– Ты глухой? Я сказала, что убью твою сестру… – Морана замолкла. Она увидела, как правую руку Квэна окутала чёрная дымка, которая продолжала расползаться по его телу. В этот же миг Старшая Вдыхающая жизнь ощутила смрад смерти и того проклятия, что она уловила в этом парне, когда впервые его увидела.

Удар сердца. Что-то промелькнуло. Кэлла упала… на ноги и тут же отбежала в сторону. А рядом с Мораной, на расстоянии ладони, стоял Квэн. Он смотрел прямо в глаза главе Амулетного клана. А его правая рука сжимала рукоять ножа. Ножа, чьё лезвие в следующую секунду погрузилось в шею человека в чёрном.

– Ты слышишь его? – прошептал Квэн. – Он хочет ещё крови.

Глава 20. Побег

Дана и Кэлла смотрели на Квэна испуганными глазами. Перед ними был не тот заботливый юноша, что опекал свою сестру и учил новоявленную Вдыхающую жизнь рунам, а монстр из ночного кошмара. Безумные глаза, хищный оскал, бóльшая часть тела, окутанная дымкой, которая не тронула лишь левую руку с плечом и голову, и чёрный нож – эти детали одновременно вызывали страх и притягивали взгляды. Оторваться от Квэна было невозможно – он походил на тех жутких человекообразных чудовищ, какими родители пугали непослушных детей, словно один из этих сказочных злодеев воплотился наяву.

– К-Квэн? – Кэлла сильнее прижалась к Дане.

– Квэн, ты нас пугаешь, – Вольная замерла, как и все в темнице, боясь пошевелиться.

– Ты убил одного из Амулетного клана, – Морана источала ярость, но при этом тоже не совершала никаких движений. – Из моего клана, мальчишка. Ты подписал себе смертный приговор, глупец. Куда бы ты ни сбежал, где бы ты ни спрятался, рано или поздно мы найдём тебя.

Квэн медленно извлёк из безжизненного тела нож и поднёс его к горлу главы Амулетного клана. Тут же он ощутил, как идущий от Мораны холод словно сковал его руку. Прямо на глазах пальцы, сжимавшие рукоять, покрылись инеем и начали костенеть. Но стоило холоду усилиться, как его смыла волна тепла – древнее заклятье ножа с легкостью разрушило неизвестную магию старшей Вдыхающей жизнь. Сталь прикоснулась к коже Мораны, и та сглотнула. На её шее появилась лёгкая царапина, и капелька крови осела на чёрном лезвии.

– Он говорит, что твоя кровь куда более лакома, чем у обычных людей, – рука Квэна задрожала, но не от страха или усталости, а потому что нож жаждал поскорее вкусить пьянящей алой услады.

– Не надо, братик! – Кэлла кричала навзрыд.

– Квэн, послушай сестру, – Дана старалась говорить как можно спокойнее и мягче. – Если ты её убьёшь, тогда нам точно до конца жизни быть в бегах.

Все затаили дыхание в ожидании дальнейшего действия безумца. Казалось, пролетела вечность перед тем, как Квэн сделал единственное движение рукой, оказавшееся достаточным для пореза.

***

Квэн ощущал не просто чужое желание убить – оно стало и его личным. Он чувствовал, что если убьёт Морану, в крови которой нож чувствует божественную искру, то станет сильнее. Жажда крови вскружила голову, и Квэн уже собрался было поддаться искушению, но еле доносившиеся до сознания знакомые голоса словно тонкой нитью сдерживали волю ножа, неотличимую от его собственной.

«Убью её, и весь Амулетный клан не успокоится, пока не прикончит меня. И мою сестрёнку!» – Квэн чувствовал, что его связь с ножом стала ещё крепче, поэтому решил пойти на мысленный диалог.

В ответ же пришла боль и эмоции, похожие на гнев и недовольство.

«Прошу, отдай мне контроль над телом. Я попробую договориться с этой опасной женщиной. А ты получишь кровь, только позже. Подлых людей не только в этом городе хватает. Обещаю, как только попадётся какой-нибудь негодяй, он станет твоим», – Квэн понимал: его воли не хватит, чтобы преодолеть волю ножа. Теперь всё зависело не от него.

Но мрачный компаньон не был доволен предложением. Квэн чувствовал, что его оружие хочет особенную кровь – кровь главы Амулетного клана.

«Я отдам тебе две жизни за Вдыхающую», – Квэн решил количеством откупиться за качество души.

Нож молчал, но не отпускал волю своего владельца.

Тогда Квэн, боясь, что зловещая догадка подтвердится, решил увеличить ставки. Он предложил три души. Четыре, пять…

«Десять! Ты получишь взамен десять душ, проклятое отродье!" – Квэн мысленно закричал в отчаянии, а через мгновенье ощутил свободу. Нож дал понять, что доволен. Как и то, что данное Квэном обещание нерушимо и выполнить его необходимо до новолуния.

Квэн вздохнул облегчённо, а после – тяжело. Ему стало жутко как от того, что просил нож, так и от того, что придётся убить ещё десять человек. При этом в голове невольно промелькнула мысль, как бы избавиться от нечестивого клинка. И эта мысль не осталась незамеченной.

Впервые использовав мысленный образ для их «общения», нож показал Квэну, как он должен гарантировать своё обещание. Но они оба и так понимали, что этот обет, пусть и невысказанный, отпечатался в самой душе.

Ни один из тех, кто находился в тот момент в темнице, ожидая реакции безумца, и предположить не мог, что тот порежет… себе кисть. Вся дымка, что окутывала Квэна, сгустилась над его раной и обволокла её материализовавшейся чёрной лентой.

Он ощутил слабеющий отголосок, словно алчную ухмылку хищника – так выражалось мрачное удовлетворение ножа. А вскоре осознал себя свободным от чужого влияния. Это заметили и окружающие.

– Или ты сейчас обещаешь, что отпустишь нас, и не будешь преследовать, – Квэн смотрел на главу Амулетного клана и твёрдо верил в то, что говорил, – или я позволю ножу то, чего он так жаждет, – он вновь приставил лезвие к горлу Мораны. – Выбирай, и поскорее!

– Ты действительно думаешь, что сможешь убежать от меня? – с этими словами все в темнице вновь ощутили холод, словно тело с ног до головы вдруг окутал леденящий саван.

Догадавшись, что такой эффект даёт амулет, Квэн, недолго думая, острием ножа ловко и вместе с тем аккуратно зацепил верёвку на шее главы клана и дёрнул вверх. Белая кругляшка показалась из одежд Мораны, а освободившись, упала вниз. Но так и не долетела до пола – Квэн поймал её другой рукой.

– Это твоя плата за наши неудобства, – объяснил он. – Теперь… – Квэн замолчал.

Блестящей монеткой амулет лежал в ладони. Но холод никуда не исчез.

Стражники всё так же поёживались, переминаясь на месте, а Дана обнимала Кэллу, которая тряслась от озноба.

В стальном взгляде Мораны светилась насмешка.

– Неужели ты думаешь, что так запросто разгадал наши секреты? Можешь взять эту безделушку себе, если хочешь. Или подарить своей сестрёнке на память.

– Хватит, – Квэн отмахнулся. – Ладно, пусть будет так. Твои чары не помешают мне. А теперь скажи, кто виноват во всём, что тут случилось? Кто заточил меня и мою сестру? Кто первый напал на нас, в конце концов? Мы вас трогали? Нет. Так зачем, Элиссия тебя подери, ты нас трогаешь? Мы просто хотели купить у вас амулеты.

– Зачем? А разве ты – не убийца? – парировала Морана.

– Да причём тут это! – Квэн начал закипать. – Ты узнала об этом лишь после моего задержания! Да и вообще, я сделал вашу работу! Не я, а вы должны были очищать улицы в вашем городе от грязи!

– Значит, возомнил себя героем, мальчишка? Ты ещё юн, чтобы понимать…

– Да что тут понимать? – перебил Квэн. – Они либо хорошие люди, либо плохие. Те, кто грабит, насилует и убивает – заслуживают наказания…

– Значит, и ты заслуживаешь. Или ты себя относишь к хорошим людям?

Морана знала, что попала в точку. Если бы в темнице не царствовал полумрак, благодаря которому можно было разглядеть что-то лишь на расстоянии вытянутой руки, тогда свидетели увидели бы, как Квэн покраснел.

– Ты не соскакивай с темы, – он прекрасно понимал, что сам же это и сделал, – я тебе доказываю, что ты сама виновата в смерти своего… не знаю, кем он там тебе приходился. Так что я тебе ничего не должен. А с тебя я долг взял – надеюсь, эта, как ты говоришь, безделушка, стоящая, – он помахал амулетом перед лицом Мораны. – Итак, решай. Или обещаешь, что ты и твой клан не будете нас преследовать, а также дадите нам спокойно выйти из вашего проклятого города, или ты сейчас же умрёшь.

– Ты ведь понимаешь…

– Обещай! – перебил Квэн и вплотную приблизился к ней.

– Хм, обещаю, – презрение и насмешка отчётливо звучали в словах главы клана.

– Поклянись! – требовательно произнёс он.

– Клянусь, – Морана не удержалась и позволила себе слегка улыбнуться одним уголком рта – её веселила наивность юнца, стоящего перед ней.

Но в следующий миг глава клана ощутила порез на руке, а посмотрев вниз, увидела, как с ней происходит то же самое, что и с Квэном недавно. Что-то тёмное, похожее на густой дым, лентой обвивалось вокруг её кисти.

«Клятвааа! На кровиии! Нарушь еёёё! И ты мояяя!»

Морана так и не поняла, прозвучали ли эти слова наяву, или то был какой-то морок, наваждение. Она инстинктивно оглянулась, но никого не увидела. Квэн впервые увидел на её лице испуг.

– Вижу, ты тоже его услышала? – он не удержался от злорадства и поднёс нож к глазам главы клана. – Чего же ты теперь не улыбаешься?

Морана чувствовала, словно она до сих пор находится под угрозой – то место, где юнец провёл лезвием по её кисти, покалывало. Складывалось впечатление, что нечто поселилось под порезом.

– Проклятье! – Морана не то выругалась, не то определила, что с ней произошло.

– Всё верно, – не стал отрицать Квэн. – А теперь пойдём, проводишь нас до ворот. Заодно объяснишь своим подчинённым, что трогать нас нельзя. Помнишь? Пострадаем мы – и твою жизнь поглотит нож. Ты ведь чувствуешь его присутствие?

Морана посмотрела ему в глаза, и её взгляд был красноречивее самых бранных слов. Затем её внимание привлекла кисть Квэна, на которой, как и у неё, виднелась чёрная лента.

– Как и ты, – догадалась она. – Значит, и ты поклялся перед ним… – глава клана задумалась.

Квэн промолчал, а потом, подтолкнув Морану, скомандовал:

– Пойдём.

Глава клана шла впереди. За ней следовал Квэн. Замыкали колонну Дана с Кэллой, Вольная крепко держала девочку за руку.

Не прошли они и десяти шагов, как Дана вдруг спросила у Мораны:

– Что за амулет Квэн у вас забрал? Почему, когда вы говорите, мне становится холодно? Ведь это не из-за амулета, верно? Значит, вы используете что-то другое? А также это значит, что вы сами нарушаете те законы, о которых мне и говорили.

Дана увидела, как Старшая Вдыхающая жизнь повернула голову, но отвечать она явно не собиралась. Тогда Квэн решил немного «подбодрить» несговорчивую Морану:

– Ответь, пожалуйста, на вопросы, – притворно елейно произнёс он и крепче сжал кулаки, в которых так и остались нож с амулетом. – Если этого не сделаешь, ты больше никогда не сможешь Вдыхать жизнь. И знаешь, почему? Потому что у тебя не будет пальцев, чтобы создавать амулеты.

Морана ощутила желание поделиться любыми знаниями, какими она владела. И это её пугало сильнее всего. Впервые за всю свою жизнь она, глава Амулетного клана, испытала действие своего же оружия. Амулета. Только вот что-то в этом желании было неправильным. Тот амулет, что сорвал с неё мальчишка, не мог дать такого эффекта. А значит, что-то исказило его.

– Это Амулет Правды, – Морана не могла промолчать, поэтому старалась отвечать так, чтобы выдать как можно меньше информации. – Холод из-за моей одежды. Мы не нарушаем, а обходим закон.

– Что даёт этот амулет? И почему твоя одежда может вызвать холод?

– Если носитель амулета задаёт вопрос, человек, которому его задали, отвечает только правду. Обязательно отвечает. А одежда имеет такой эффект, потому что в неё Вдохнули жизнь.

– Что? – Дана не могла поверить в услышанное. – Вдохнули жизнь? И кто же? Что за клан это сделал?

Морана промолчала.

– Ответь на её вопросы, – скомандовал Квэн.

Морана вновь ощутила влияние. И теперь она почувствовала, что не только от амулета идёт энергия – в неё вплелась ещё и чёрная нить от ножа. Теперь глава клана поняла, почему её творение не только заставляет говорить правду, но и выполнять приказы. Сила ножа увеличивала и дополняла эффект амулета. Как это возможно? Морана не знала. Но она постарается сделать так, чтобы не проболтаться о своём открытии. Пока никто из троицы не заметил, что юнец именно командует, а ей, Старшей Вдыхающей жизнь, приходится выполнять эти приказы, она будет осторожнее.

– Вязальный клан, – холодно ответила Морана на вопрос Даны.

– Даже не слышала о таком, – Вольная задумалась. – Хотя… Квэн, этот клан ведь встречался в твоей книг… – она замолкла, слишком поздно осознав, что сболтнула лишнего.

– Это потому, что ты воспитывалась не как Вдыхающая жизнь, вот ничего и не слышала, – глава клана никак не отреагировала на оговорку Даны, но все и так знали, что Старшая не могла пропустить мимо ушей такую информацию.

– У тебя ещё есть амулеты с собой? – спросил Квэн.

– Да, – она понимала, к чему этот вопрос.

– Сколько? Какие?

– Два. Амулет Понимания и Амулет…

– Что он даёт?

– Понимание. Где правда, а где ложь.

– Какой второй?

– Амулет Наблюдения. Даёт возможность наблюдать.

– Ты чего-то не договариваешь. Расскажи подробнее об этом амулете. В чём его самая ценная особенность?

– Если ты видел однажды человека, – сквозь зубы чуть ли не рычала глава клана, – и хорошо запомнил его лицо, то стоит тебе представить его, как увидишь, чем он сейчас занимается. Но амулет действует на расстоянии не больше ста шагов. Если тот, кого хочешь увидеть, находится дальше, ничего не получится.

– Не будете ли вы так любезны, – Квэн протянул руку, на которой уже лежал Амулет Правды, и вскоре к нему присоединились ещё два «собрата». – Не знаю, что ты там обо мне думаешь, но! Кэлла, иди сюда! – позвал он сестру, и та вскоре поравнялась с ним. – Смотрю, ты не забыла мой подарок, – он потрепал её по голове. – Я одолжу его у тебя на секундочку?

Квэн взял у сестрёнки наплечную сумку и, немного покопавшись в ней, достал увесистый кошель. После чего вернул свой подарок обратно Кэлле.

– Не знаю, – Квэн протянул деньги Моране, – хватит ли этой суммы за три амулета, но тут всё, что у меня есть. Правда, и сами амулеты не те, что мы хотели, но раз у нас не остаётся выбора, берём то, что есть. Это твоё! – и он всучил кошель в руки удивлённой главы клана, которая забрала его не столько по приказу юнца, сколько от растерянности.

Когда же Морана пришла в себя, то поняла, что между ними состоялась сделка, и по закону клана никаких претензий она предъявлять к наглецу не может. Спустя ещё несколько мгновений она уже ругала себя, что вообще задумывается над этим. Но почему так вышло? Как бы ей ни было трудно себе в этом признаваться, но юнец сумел вызвать у неё уважение, пусть он и убийца. Ведь и она сама была не из святых, о чём прекрасно помнила.

***

Когда же Квэн, Дана и Кэлла беспрепятственно покинули дом, а затем и двор Амулетного клана, Старшая Вдыхающая жизнь потребовала как можно быстрее найти Геллу – Сумрачную Стрелу.

Наёмница явилась к Моране лишь под утро, когда солнце ещё не показало свои золотистые лучи, но Амулетный город уже просыпался, а сонные фонарщики гасили лампы, давая редким прохожим насладиться рассветом.

– Это тебе, – глава клана бросила на стол кошель с деньгами, который даже не открывала.

– Ну, как? Сработала ваша мышеловка? – Гелла даже не взглянула в сторону звонких монет. – Теперь он мой?

– Да.

– Что ж, тогда я в темницу, – наёмница уже собралась было уйти, как её остановили слова Мораны.

– Его там нет. Тебе надо его найти.

– Как? Он сбежал? – от сжавшихся кулаков послышался треск перчаток, которые глава клана даже не заметила на руках Сумрачной Стрелы.

– Ушёл, – всё так же спокойно продолжала Морана.

– И вы его отпустили? – не совладав с собой, Гелла повысила голос.

– А тебе разве не лучше? Ты ведь охотница, так? – глава клана улыбнулась. Только в улыбке этой не было тепла.

– Верно, намного лучше, – наёмница ликовала, и это читалось в её глазах.

Гелла уже повернулась к двери, но глава клана снова остановила её:

– Не забудь деньги.

– Я убью его за брата, – теперь во взгляде девушки горел огонь мести.

– А я плачу не за мальчишку. Из этой троицы никто не должен выжить. И если при них найдёшь какие-нибудь книги, выкуплю каждую по достойной цене.

В третий раз наёмница всё же ушла, унося с собой кошель с монетами, часть которых когда-то принадлежала и её брату.

– Что ж, мне очень жаль, но вы много чего знаете, – произнесла Морана в пустоту, стоя у окна и глядя на горизонт, что расстилался тонкой линией вдалеке напротив ворот.

Глава 21. Пережаренный деликатес

Прошло уже четыре дня после обнаружения растерзанного тела, и Гларта со своим отрядом двигались по направлению, которое Видящая подглядела в воспоминаниях мертвеца-осьминога. По пути никто из членов группы не встретил ни намёка на хоть какие-то признаки беглецов. Но иногда попадались то огромные звериные следы, вдвое больше, чем стопа взрослого человека, то сломанные молодые деревья толщиной с ногу Гларты, то раскуроченные норы в небольших холмах, превратившихся в разбросанные на десять шагов вокруг комья земли.

Какими бы бравыми воинами ни были наёмники, но, глядя на результаты «трудов» неведомого зверя, они недвусмысленно переглядывались между собой. Нет, они не боялись его. Как ни как, многие из них уже давно сражались бок о бок и знали, что вместе смогут победить куда более сильного врага, но всё же неизвестное животное настораживало.

Но ещё больше наёмников поразило то, что случилось со зверем, которого они в итоге нашли. Нет, он не был растерзан или расчленён. Мало того, это животное оказалось целым и невредимым. Если не учитывать одну деталь. В пасти огромного лесного монстра полностью отсутствовал язык, а вокруг головы этого чудища земля окрасилась в алый цвет, над которой летали зелёные мухи.

В паре шагов от зверя осталось пепелище костра, а рядом бревно, которое явно использовали в роли сиденья. На нём и устроилась Гларта. Она закрыла глаза и погладила кору дерева. Уже через несколько ударов сердца Видящая произнесла:

– Это они. И оба ранены. Фу, мерзость. Как можно есть эту гадость, – при последних словах Гларта скривилась и открыла глаза.

– Что там? – заинтересовался угрюмый Таг.

– Те, за кем мы гонимся, съели язык этого существа. Гадость.

– Зря ты так. В некоторых блюдах на тех землях, что находятся за дальними водами, язык – это деликатес. Как и сердце, и даже… кхм, в общем, что люди только не едят. А если дело касается выживания… – многозначительно произнёс он. – В общем, я слышал немало историй, когда на корабле заканчивалась еда, а до суши было далеко, люди ели друг друга.

– А как же рыба? Её ведь много в воде, – Гларта не могла поверить в услышанное.

– Не во всех частях дальних вод есть места, где водится рыба. А попадаются и такие, что смотришь вниз с корабля и видишь глаз, размером с этого мёртвого зверя.

– Быть того не может. Не бывает таких существ, – ахнула Гларта.

– Если тебе не попадалось такое чудище, это не значит, что его не существует. И поверь, – Таг понизил голос и продолжил говорить, словно боялся, что его услышат те, о ком он решил рассказать: – Воды кишат множеством разных чудовищ, о которых мы не знаем до сих пор. А всё потому, что свидетели не выживали.

Словно в ответ на слова наёмника, под ногами у отряда задрожала земля, а через мгновенье из почвы, где она пропиталась кровью, вырвались чёрные склизкие черви длиной не меньше метра, а толщиной с мизинец, и обхватили мёртвого зверя за голову. Казалось, будто кто-то резко дёрнул за верёвку вниз – тело последовало за исчезающими в земле червями. На несколько секунд замерли все: и свидетели, и застрявший труп зверя. А потом образовалась воронка, из которой показалась огромная зубастая пасть – из неё вылезали десятками те самые «черви». Огромное мёртвое животное было поглощено за пару ударов сердца.

Отряд наёмников на месте зря не стоял. Следуя указаниям-жестам Скэла, его люди сопроводили Гларту подальше от неизвестного подземного чудища, но и сам командир не стал лезть на рожон. Он приготовился к атаке и замер. Застыли и все остальные.

Только когда прошло не меньше минуты, Таг первым нарушил тишину:

– Не думал, что нечто подобное водится не только в воде. Кто-нибудь уже встречал такую тварь? – наёмник обвёл взглядом собравшихся, но никто не ответил. – Значит, нет. Впредь надо быть бдительнее. Оказывается, сюрпризов стоит ожидать даже из-под земли. Ну что, пойдём? – несмотря на то, что предложил двигаться дальше, ступать первым он явно не собирался.

Скэл не стал ничего говорить в ответ. Он наклонился, дотянулся до камня размером с кулак, лежавшего неподалёку – при этом командир отряда не сдвигал стопы с места – и швырнул булыжник в ту самую яму, что появилась на месте мёртвого зверя.

Несколько ударов сердца ничего не происходило, после чего из земли показался один «червь», который ощупал брошенный камень и тут же снова скрылся.

– Оно тут, – озвучил очевидное Таг. – Есть предложения, что будем делать дальше?

– У нас всего два варианта: или отступать, или сражаться, – Скэл схватился за рукоять меча второй рукой и крепко сжал. – И пусть я предпочитаю в подобных случаях выбирать первое, сегодня придётся выбрать второе. Видимо, это зубастое нечто не даст нам просто так уйти. Малк, Бэрн – взводите арбалеты, Хирк и Фулс – доставайте «липкий огонь», остальные – не вмешиваться.

– Ты думаешь, я буду стоять, сложив руки? – Таг извлёк из ножен клинок. – Скорее морские чудовища и горные духи станцуют вместе под лирическую музыку, чем я откажусь от веселья! – на его лице впервые за последние две недели появилась улыбка, пусть и безумная.

– Хорошо, – Скэл кивнул в ответ. – Узнаю прежнего Тага. Итак, мы с Тагом бежим к яме и окружаем с разных сторон, следом огонь по команде, а арбалеты прикрывают. На счёт «три». Раз, два…

– Три! – закончил Таг и бросился вперёд… не видя цели. Но ощущая её.

Повторного землетрясения не было. А значит, то подземное чудище продолжало находиться на прежнем месте – под слоем земли в яме. Таг это понимал, поэтому, добежав до края рва, он не остановился, как было задумано в плане Скэла, а опрометчиво бросился дальше.

– Хирк, Фулс… – командир окрикнул своих подчинённых, и те истолковали его слова как обычно – как призыв к действию.

Скэл уже не успевал что-то добавить, так как останавливать их было поздно – они бросили в то место, куда уже бежал Таг, по одному круглому предмету, похожему на бурдюк, только твёрдый, в котором явно плескалось что-то жидкое.

Таг оказался в яме за несколько мгновений до того, как на землю приземлился «липкий огонь». Видимо, в боевом кураже наёмник чувствовал себя в лучшей физической форме – другого объяснения тому, что произошло дальше, никто найти не мог.

Когда Таг спрыгнул вниз, чтобы выманить чудище, края воронки оказались ему по шею. Мало того, стоило только ногам наёмника коснуться земли, как из неё тут же появились «черви». Но Таг и не собирался задерживаться над пастью неизвестной твари. Приземление наёмника послужило ему и толчком. Отталкиваясь от твёрдых краёв ямы, таким способом поднимаясь, в конце он выпрыгнул. Но так как высота и летящие навстречу «бурдюки» не позволяли совершить полёт строго вверх, Таг осуществил единственный манёвр. Такой простой и такой непредсказуемый. Кувырок вперёд. В последний миг, когда «липкий огонь» уже падал на ноги Тага, он раздвинул их, пропуская в яму, кишащую чёрными «червями», гремучую смесь.

Совершив перекат и оказавшись на ногах, наёмник приготовился услышать взрыв. Но вместо этого всех в округе оглушил визг. Таг отбросил в сторону меч, до этого не мешавший, зажал уши ладонями и развернулся. Из воронки вырывалось пламя и шевелящиеся «черви», напрасно пытавшиеся сбить огонь, который словно прилип и не желал затухать.

– Ты совсем уже, что ли? – Скэл подбежал к Тагу и опрокинул его на землю, перевернув спиной вниз. – Быстрее снимай куртку, пока не добралось до кожи.

Только после этих слов Таг почувствовал, как в области чуть выше поясницы словно стал разгораться огонь. Он догадался о причине странного поведения Скэла, который обычно спокойно переносил все его выходки.

Послышались два хлопка от арбалетных выстрелов. Скэл повернулся в сторону потенциальной угрозы, и это спасло как его жизнь, так и Тага. Подземное чудище не собиралось умирать тихой смертью. С пылающей раскрытой пастью, из которой извивались кричащие «черви», оно полностью выбралось из норы на сотне маленьких ножек, поддерживавших уродливое рыхлое тельце. Большую часть туловища составлял желудок, судя по явно различимым очертаниям проглоченного лесного зверя.

Существо шло не быстро, но «черви» компенсировали эту медлительность своей длиной. Когда Скэл обернулся, в него уже метились около семи таких отростков. В три взмаха меча командир отряда обрубил «червей». Но те, стоило им упасть, не замерли, а продолжили двигаться по направлению к двум удивлённым наёмникам.

– Эй! – крикнул Таг, придя в себя от увиденного, когда ему в ногу прилетел камень со стороны Видящей.

– Бегите в разные стороны, – Гларте было не до того, чтобы объяснять наёмникам, что она увидела в их будущем и что им надо делать. – Хирк, Фулс, – она повернулась к подчинённым Скэла, – По моей команде бросайте свой огонь этому чудищу прямо в рот. Остальные, – она окинула оставшийся отряд властным взглядом и рявкнула: – Кричите! Громче!

Команда была дана, и все, включая даже тех самых Хирка и Фулса, принялись вопить. И если сначала никто не понимал странного приказа, то стоило существу отвлечься от Скэла и Тага, повернувшись к орущим, как те догадались, что это старый добрый манёвр отвлечения внимания.

– Кидайте огонь! – вскоре окрикнула Гларта.

Первый заряд уже не так ярко горел, но справлялся со своей задачей лучше, чем обычное пламя. Пылавшие «черви» уже почти превратились в горелое мясо, а тело подземного существа оставалось невредимым. Но это вовсе не говорило о том, что само чудище не пострадало – оно продолжало визжать от боли. И если бы Гларта находилась ещё хотя бы на три шага дальше от своей группы – они бы точно не услышали её приказов.

Вторая атака огнём оказалась не просто удачнее. Она оказалась смертельной. По крайней мере, это знала Видящая. Да, чудище не стало больше бросаться на кого бы то ни было и вскоре исчезло в той же яме, откуда и появилось.

Таг и Скэл решили не играть в догонялки – мало ли какие ещё сюрпризы таила в себе эта зубастая тварь. Им хватило горящих «червей», от которых пришлось ещё с десяток секунд уворачиваться, пока те сами не испустили дух. А он, скорее всего, был очень злой, голодный и обиженный.

– Фух, – выдохнув с облегчением, Таг упал на спину и вытер пот со лба. – Ну и встречка. Надеюсь, мы его больше не увидим.

Скэл ничего не сказал, но его действия были куда красноречивее – он подошёл к своим вещам, достал воду и начал жадно её глотать.

– Не беспокойся. Это существо умрёт через несколько минут, так как не успеет добраться до воды, а земля не может погасить ваш огонь. Кстати, потом расскажете о нём. Хм, надо же, «липкий», интересное название. И подходящее. – Гларта подошла к лежащим отрубленным сгоревшим «червям» и подняла один из них. – Так что ты там говорил, Таг? – она повернулась к нему, – это деликатес, да? – и она сделала вид, что собирается надкусить пусть и зажаренного, но неприятного на вид «червя».

Наёмник, впрочем как и весь отряд, побледнел.

Гларта рассмеялась и отбросила обрубок.

– Шучу. Видели бы вы все свои лица, – Видящая посерьёзнела. – Ладно, хватит тут разлёживаться. Предлагаю убраться отсюда куда подальше – мало ли ещё какой хищник или падальщик явится. Мне на сегодня одного достаточно.

Никто не возражал.

Глава 22. Куда все делись?

После встречи с мёртвым и живым представителями хищников Великолесья отряду Гларты попалось ещё одно странное, пусть и меньшего размера, но тоже опасное существо.

Оно – на двух лохматых лапах и ростом не больше метра – прыгало и плевалось какой-то субстанцией, которая в полёте каменела и принимала различные формы. Когда один из арбалетчиков чуть не попал болтом в этого прыгуна, тот в ответ сумел создать плевок, как по внешнему виду, так и по остроте не уступавший настоящему снаряду арбалета. Один такой псевдоболт поймал в руку Таг. Этот «снаряд» он решил оставить себе в виде трофея. Рана для человека оказалась несерьёзной, так как всё же не арбалет стрелял, а плевало существо в меру своих биологических возможностей.

Около часа эта лесная тварь донимала отряд, пока тот не вышел на лесную просеку. На полосе, свободной от деревьев, вилась довольно широкая тропа, созданная явно не животными. В прошлый раз, когда Гларта шла через Великолесье, ей никакие дорожки не попадались, кроме разве тех, что вытоптали стада каких-то копытных животных.

А на этой тропе виднелись следы, напоминавшие человеческие. Только вот стопа, оставившая отпечаток, была ýже и длиннее людской, да и количество пальцев, а также их величина отличались. Их насчитывалось три, и все они казались одной длины. А ещё возле следов от пальцев остались точки, словно от когтей.

– Даже не знаю, кто бы это мог оставить, – Таг почесал рану на руке, разглядывая при этом странные следы.

– Они похожи на птичьи, – Скэл присел и провёл пальцем по одному из отпечатков, – и одновременно наши. Хм, – он встал, наступил рядом со следом и снова присел. – Этот след вдвое глубже, чем мой. Наверное, и весит это создание куда больше меня.

– След мог остаться и после дождя, а в такую погоду не обязательно много весить, – заметила Гларта.

– Верно, – выпрямился Скэл, – только что-то я не припомню никаких дождей за всё то время, что мы идём по Великолесью. А следу явно меньше четырёх дней, уверен, тут постоянно кто-то ходит – на тропинке вообще не растут растения.

– Надо же, – Гларта вскинула бровь, – ещё недавно утверждал, что ты не следопыт, а сейчас гляди, как умело читаешь следы.

– Но я же не говорил, что не дружу с головой, – пожал плечами Скэл. – Простые наблюдательность и размышления. Ничего такого.

– И всё же. Я-то не догадалась.

– Ничего удивительного, – без задней мысли ответил Скэл, но заметив, что Гларта насупилась, тут же объяснил: – Вы – Видящая. И вы, наверное, с детства оттачивали своё умение. Ведь так? А я – наёмник. И пусть я не могу читать следы как следопыт, но я был воспитан сражаться, защищать, ну и – как любой мужчина – охотиться. Это влияет на мой ум так же, как на вас – умение Видеть. Уверен, если бы я сейчас получил ваш дар, то не смог бы ничего понять.

Гларта некоторое время молча смотрела на Скэла. Смотрела уже немного иначе. Она и раньше уважала этого могучего наёмника, но воспринимала как… наёмника. А сейчас Видящая впервые увидела в нём не только профессионала своего дела, но человека, понимающего жизнь.

– Что ж, – Гларта вернулась к текущим делам. – Мы сошли с пути, который я видела в воспоминаниях мертвеца, ещё и наткнулись на непонятную дорогу с непонятными следами. Какие будут предложения? Скэл? Таг?

– Возвращаться точно не надо, – Таг ткнул пальцем себе в рану и поморщился не столько из-за боли, которая была не сильнее обычного синяка, сколько из-за осознания, что он оказался единственным, кого ранило то прыгающее и плюющее существо. – Мало ли сколько там ещё прячется любителей плеваться. Да и просто интересно увидеть тех, кто оставил эти следы. Только надеюсь, что они не такие плевуны, как наш недавний знакомый. Тьфу, только и думаю об этом гаде.

– Смотрю, ты заразился от него, – Скэл ухмыльнулся. – Тоже плеваться начал. Что же касается дальнейшего пути, мы уже убедились, что Великолесье – опасное место. Пойти по этой тропе – так будет явно лучше, чем продираться среди деревьев. Да и если появится опасность – мы её заметим раньше. Впрочем, и нас будет легче увидеть.

– К тому же, эта дорога выведет нас к… – Гларта задумалась. – Куда-нибудь, но выведет.

– И это тоже, – согласился Скэл.

– Я – за дорогу, – Таг поднял руку.

– Единогласно, – заключил командир наёмников.

Движение по тропе позволило отряду ускориться, и к закату они сделали неожиданное открытие: дорога заканчивалась в небольшом посёлке. Пара дюжин небольших хижин из ветвей и шкур раскинулась в хаотичном порядке, виднелись загоны для животных, справа рос небольшой фруктовый сад, который можно было легко обойти минут за десять.

Заборов не наблюдалось, но на одинаковом расстоянии друг от друга стояли какие-то странные разноцветные столбы. Подойдя к первому из них, Гларта заметила вырезанные на нём изображения. Это было что-то вроде сценки, в которой человека убивает… кто-то похожий на людей, только выше ростом и с иной формой головы. У этого человекоподобного существа имелось три глаза в горизонтальный ряд, причём один находился строго посередине лица, а два других – по бокам. Другие особенности приплюснутой головы Видящая не разглядела.

– Как-то мне не по себе, – Таг сжал рукоять меча, но не стал вытаскивать его из ножен.

– Ни одной души, – Скэл огляделся и дал знак своим подчинённым – те сразу стали кругом, приготовив арбалеты к стрельбе.

– Даже животных и птиц не слышно, – Таг подошёл к Видящей. – Не нравится мне это место. Хотя, кому оно понравится?

– Мне, например, – Гларта вновь удивила своих спутников. – Разве тебе не любопытно узнать, что здесь к чему?

Выражение лица наёмника едва ли можно было истолковать как согласие.

Сделав неопределённый жест, Видящая дотронулась до столба и погрузилась в прошлое, связанное с ним. Не прошло и нескольких ударов сердца, как она распахнула глаза и отскочила, словно ужаленная. После чего присела и принялась руками разгребать землю под столбом, пока не добралась до чего-то твёрдого.

– Что там? – не удержался от вопроса Таг.

– Черепа, – Гларта сглотнула. – Человеческие. И нам лучше поскорее убираться отсюда.

– Я «за», – Таг сделал шаг назад от столба.

– Не знаю, где местные жители, – Скэл говорил твёрдо, как и полагается командиру отряда, – и что они собой представляют, но судя по небу, через час уже стемнеет. За этот час мы не сможем далеко отсюда уйти. Я уже не говорю о том, чтобы приготовиться к ночлегу. Так что я предлагаю обойти хижины, выбрать самую большую и остановится в ней. А ещё будет неплохо, если вы, Видящая, расскажете, что узнали.

Гларта перевела взгляд с Тага на Скэла и обратно, а затем тяжело выдохнула.

– Уверены, что хотите знать?

– Не томи, – Таг в последнее время позволял себе многое, и подобное обращение к главе клана Видящих не стало исключением.

– Что ж… Что именно случилось с теми, кто тут живёт или жил – ничего сказать не могу. Пока. Уверена, хижины и предметы в них смогут поведать многое о своих хозяевах. Но эти памятники, – Гларта указала пальцем на столб, но не дотронулась до него, – открыли мне то, как они появились. Их поставили именно те, кто изображён на них. Видите? – её палец переместился к изображению трёхглазого существа. – Эти нелюди запечатлели здесь свою историю. Как они пришли из глубины Великолесья, встретили людей, но те испугались трёхглазов и напали на них. Только вот эти трёхглазы оказались куда проворнее, и люди пали от их рук. После такой вот неудачной первой встречи лесные создания продолжили убивать любого человека, что попадался им на глаза.

– Что-то я никогда не слышал про таких… людей с тремя глазами, – Таг погладил подбородок. – И за дальними водами о подобном не говорили.

– Меня больше волнует, – высказал свои мысли Скэл, – почему мы их не встретили. Куда они делись? А ещё интересно, их ли следы мы видели на дороге?

– Вопросов куда больше, чем ответов, – Гларта снова вернула себе вид строгой главы клана. – И эти ответы я найду. Скэл, готовьтесь к ночлегу в этом посёлке. Но будьте настороже. Таг, ты пойдёшь со мной. И прихвати ещё двоих – не стоит расслабляться. К делу! – и Видящая первой сделала шаг в сторону ближайшей хижины.

Через мгновенье по команде Скэла отряд разделился на пары и разбежался по округе, всматриваясь и выискивая любые подозрительные места в пустом посёлке.

Вскоре повсюду слышался топот – тяжёлые сапоги стучали по земле, пока наёмники перебегали из одной хижины в другую. Хоть какие-то звуки в этом призрачном месте позволили пусть и немного, но снять напряжение отряда. Пока не послышался крик.

Глава 23. Сюрпризы в деревне

Гларта выскочила из хижины, как только по посёлку разнёсся вопль. Со стороны фруктового сада ковылял один из людей Тага, а рядом раненому помогал идти напарник. Им навстречу первым вышел Скэл:

– Докладывайте!

Остальные члены отряда уже потихоньку собирались вокруг парочки.

– Мы проверяли тот участок посёлка, – здоровый напарник указал большим пальцем за спину, – и решили посмотреть за хижиной, что там выращивают местные жители.

– Я обратил внимание, что сад окружён маленькими камнями, расписанными какими-то непонятными значками, а земля в этом круге другого цвета. Какая-то жёлтая. Но я ни за что бы не догадался, что таит в себе эта проклятая земля. Стоило мне наступить на неё, как ногу тут же засосало. И не как болото, а сильнее. Словно кто-то меня тянет за ногу вниз. Если бы я был один, точно сгинул бы. Но и это не всё. Стоит мне теперь наступить на ногу, как чувствую, будто подошву пронзают насквозь длинные шипы – так больно.

– Садись на землю, – скомандовал Скэл пострадавшему, а затем обратился к его напарнику: – Сними ему обувь и закатай штанину.

Оба наёмника беспрекословно выполнили всё, что сказал командир. Тут же вокруг поднялся гомон.

– Плохо дело, – высказал общее мнение Скэл, стараясь не морщиться, но от пострадавшего не скрылась эта реакция – тот нарочно не смотрел на свою ногу, боясь увидеть что-то страшное.

– Насколько? Жить буду? – страх читался как на лице, так и в голосе.

– Жить… скорее да, чем нет. Но это что касается тебя. – Скэл всё же озвучил свои мысли. – А не твоей ноги.

И тогда уже сам раненый решился посмотреть туда, где болело. О чём вскоре пожалел.

Нога до колена покрылась гнилостными наростами, которые увеличивались и шевелились. Где-то надулись гнойники, а стопа уже почернела, и из неё даже выглядывали несколько копошащихся белых личинок.

Посёлок повторно оглушил вопль, который стих после крепкого удара Скэла.

– Не думаю, что он надолго в отключке, – командир отряда вытащил свой меч. – Я не мастак этого дела, но не вижу другого выхода. Надо рубить, пока эта гадость не поднялась выше, – и он замахнулся клинком.

– Стой! – остановила его Видящая в последний миг. – Я тоже не лекарь, и тем более, впервые вижу, чтобы болезнь, заражение, или что это такое, так быстро развивалась. Но всё же, дай мне несколько минут.

– Даже пока мы разговариваем, эта зараза… – Скэл не стал продолжать спор. Взгляд Видящей красноречиво подтверждал его слова, намекая также на то, что это он, командир отряда, тянет время.

Гларта пристально посмотрела на пострадавшего наёмника и принялась, как никогда быстро, перебирать все варианты его будущего, выискивая способ сохранить ему ногу.

Времени прошло не больше минуты, но тем, кто наблюдал за ногой и её изменением, показалось, будто миновал час – настолько быстро распространялось заражение.

– Скорее! Бегите в тот дом, – Гларта вышла из транса после просмотра почти пары сотен вариаций и указала на ту самую хижину, за которой и находился проклятый сад. – Ищите там землю в бочке. Берите всю. И найдите посох! А его, – она ткнула пальцем в наёмника без сознания, – несите к тому самому саду.

Задавать лишних вопросов никто не стал. Тем более, что язвы и гниль на ноге уже поднимались выше колена. Наёмники схватили пострадавшего, стараясь избегать соприкосновения с его почерневшей конечностью, и быстро, как могли, перенесли туда, куда и приказала Видящая.

Сам сад выглядел очень красиво, и даже немного необычно из-за того, что осеннее солнце уже начало золотить деревья, кроме тех, что стояли в окружении расписанных камней – они оставались зелёными. Мало того, ветви в том саду так и ломились под тяжестью налитых фруктов, и искушение сорвать их возникло у всего отряда.

– Положите его тут, порвите ему штанину до паха и дайте мне нож, – Гларта указала на траву с внешней стороны от каменного ограждения сада.

К этому времени двое наёмников, кряхтя, вынесли бочку высотой до пояса.

– Высыпайте содержимое, – Видящая махнула рукой, призывая поторапливаться, – на своего товарища, чтобы он весь покрылся землёй. Остальные, – она окинула взглядом оставшихся наёмников, – обложите его камнями. Этими, – Гларта указала на ограду сада. – Где посох?

Вместо ответа один из тех двоих, что несли бочку, побежал обратно в хижину, пока другие наёмники беспрекословно выполняли указания нанимательницы.

Когда принесли посох, всё уже было готово. Гларта даже успела окропить кровью раненого каждый из камней, лежавших со всех сторон вплотную к телу наёмника. Ритуалу недоставало лишь одного – понимания, как его проводить. Но об этом глава клана никому не рассказала. Попросив не тревожить её, Видящая закрыла глаза и погрузилась в прошлое, связанное с посохом.

Такие переходы, где требовалась связь воспоминаний самой Гларты с «памятью» предмета, давались всё легче. В этот раз ей понадобилось не больше трёх попыток, чтобы попасть на нужное видение.

Гларта Видела, как с трёхглазым мальчишкой, у которого нога так же начала гнить, проводили ритуал. Последним элементом в нём были несколько движений посохом и…

– Он что-то говорит, – Гларта вынырнула из Видения, заметив прямо перед собой Скэла.

– Кто? – Таг непонимающе смотрел на неё.

– Хозяин посоха, – отозвалась Видящая.

– И что он говорит? – Таг спросил больше по инерции, чем из любопытства.

– Не знаю.

– Он говорит на чужом языке? За дальними водами много таких народов…

– Нет. Я не знаю, потому что только Вижу. А не слышу. Чтобы услышать, мне надо уснуть.

– У нас мало времени! – Скэл указал пальцем на раненого. – Он очнулся.

У лежащего наёмника весь лоб покрылся испариной, и было заметно, как губы еле сдерживают крик.

– Скэл, можешь меня отправить в беспамятство, как и его? – спросила вдруг Гларта.

– Ударить вас? – в его глазах читался страх. – Я могу не рассчитать, вы же женщина.

К изумлению всех, кто собрался вокруг раненого, Таг обхватил Видящую одной рукой, а большим пальцем второй надавил в области плеча, ближе к шее.

Гларта начала заваливаться, потеряв сознание, но наёмник крепко держал её. Скэл, заметив, что из рук Видящей вот-вот выпадет посох, подскочил к ней и не дал этому случиться.

Когда Таг аккуратно укладывал Гларту на землю, та уже погрузилась в Видение прошлого.

Трёхглазый старец посохом чертил в воздухе над изуродованной ногой мальчишки круг. Затем повторил то же самое на земле, что покрывала рану, прибавив в центре круга небольшой крестик. После чего опустился на колени, отложил посох и выставил раскрытую ладонь над тем, что нарисовал.

– Огна вырша болю принти сяго мальша, – он дотронулся рукой сначала до камня с письменами, на котором было больше всего крови, а затем опустил руку прямо на крестик, начерченный на земле. – Крапи кро пришни одля подашни.

Старец замер, глядя на свою ладонь. Ничего не происходило. Прошло около пяти ударов сердца, пока земля в круге в один миг не почернела, а затем последовал вздох облегчения мальчика. Он радостно что-то затараторил, кузнечиком вскочил на уже обе здоровые ноги и побежал, как ни в чём не бывало.

Видящая очнулась и, ни на кого не отвлекаясь, сразу же приступила к обряду.

Круг посохом в воздухе, на земле, по центру крестик. Когда пришло время коснуться рукой земли, которой покрыли пострадавшего наёмника, Гларта замешкалась. Она понимала, что не сможет повторить слова, сказанные стариком. А также догадывалась, что если обряд не удастся, её руку ждёт участь ноги наёмника.

Собравшись с духом, Видящая решила не коверкать услышанное, а произнести на родном языке, но с тем же смыслом, что вкладывал в свою речь старец.

– Хозяин роскошного сада и земли, прости этого человека, потревожившего твои владения, – Гларта дотронулась до камня, а затем опустила ладонь с кровью наёмника на крестик в начерченном кругу. – Прими эту кровь как подношение тебе. Освободи виновника от наказания.

Все, кто окружал Видящую, замерли столбами. Они боялись дышать. Боялись, что их нанимательницу ждёт участь собрата. Повисла тягучая тишина. Прошло не пять, а десять ударов сердца, но ничего так и не произошло.

Гларта уже почти приняла своё поражение в невидимой игре со смертью, когда внутри круга стало темнеть. Неспешно, словно нехотя, но в итоге вся земля в обведённой зоне почернела, а наёмник за целую вечность мучений сделал первый спокойный вдох.

– Я в шоке, – нарушил молчание Таг. – У тебя получилось, – он ухмыльнулся.

– А ты ещё сомневался? – подколол Скэл.

– Помогите ему встать, он уже в полном порядке, – Гларта самостоятельно поднялась и повернулась к Тагу. – Научишь своему грязному приёмчику?

– Ты про что? – он поморгал.

– Не придуряйся, Таг. Я так и не поняла, как ты меня усыпил.

– А, ты про это? Я разве не рассказывал о корабле, на котором мне пришлось целый месяц плавать, не видя суши?

– Ближе к делу, – Видящая уже и забыла, что недавно готова была умереть – так сильно она хотела научиться мгновенно отключать своё сознание.

– Капитан наш был ещё тем любителем выпить. Стоило ему залить глотку, как начинал кидаться на всех – показывал приёмы против пиратов. Вот и приходилось его усыплять. Не бить же.

– И как вы усыпляли?

– Да один из наёмников, родом с земель, что находятся за дальними водами, научил, куда надо нажимать.

– И куда же?..

Пока Таг отвечал на вопросы Гларты, Скэл приказал больше никому не входить в сад и вообще не наступать на любую подозрительную землю, особенно если та окружена камнями. Также командир отряда указал на хижину, откуда вынесли бочку с посохом, назначив её местом для ночлега. Сумерки вот-вот должны были накрыть деревеньку своим тёмным пологом, поэтому стоило поторапливаться и организовать дозор.

Когда же все собрались в хижине, никто из отряда не чувствовал себя в безопасности. Вопрос о том, что произошло с местными жителями, оставался зловещей загадкой. Случай с пострадавшим наёмником тоже добавил тревог – с таким ни Видящая, ни наёмники никогда не сталкивались. А значит, от этой населённой призраками деревни стоило ожидать любых неприятностей.

Скэл острее других ощущал опасность. Но он верил в своих бойцов и знал, что те обязательно учуют неладное, ведь его отряд дозорных считался одним из лучших в Пригорье – городах и посёлках, находившимся под Клыками-скалами.

Послышался стук в дверь. Скэл неверяще посмотрел на неё. В его отряде никогда не шутили во время несения дозора, а это значило, что или людей Скэла больше нет в живых, или кто-то сумел от них скрыться. Второе выглядело ещё более невероятным.

– Кто там? – в голосе Гларты звенела сталь.

Вместо ответа дверь открылась. Все, кто находился в хижине, обнажили своё оружие.

В проходе показалась мужская фигура. Но она не принадлежала ни одному наёмнику из отряда Скэла. Даже сам командир уступал в росте и ширине плеч незнакомцу.

Глава 24. Незнакомец с бансури

– Разве так встречают гостей? – незнакомец вошёл в хижину, и свет от пляшущего пламени костра скользнул по его лицу.

Гларта сразу определила, что перед ней не воин. Да, неизвестный мужчина был крепко сложен, но его поведение, взгляд, манера держаться выдавали в нём человека, не привыкшего использовать грубую силу. Однако все это не говорило о том, что он не опасен. В зелёных глазах читался ум, улыбка на красивом лице выглядела одновременно обворожительной и хищной. Этот человек явно знал себе цену. Да и держался он уверенно перед вооруженным отрядом.

Ко всему прочему, одежда незнакомца не походила на броню, латы или удобную для сражений лёгкую кожаную амуницию, какую использовали наемники. Этот человек выглядел одновременно просто и богато. Чистые вещи на нём говорили как минимум о том, что он следит за собой и ему важен внешний вид.

– Кто ты? И что тут делаешь? – Гларта сделала шаг к незнакомцу, пристально глядя ему в глаза.

– Вместо того, чтобы проявить гостеприимство, ты с порога забрасываешь меня вопросами, а не угощениями? – он развёл руки в стороны, а в голосе слышалось настоящее изумление.

– Что? – Гларта вскинула бровь. – Может, тебе ещё и вина с мясом предложить?

– Вот это уже другой разговор, – он потёр руки.

Видящая подумала, что незнакомец шутит, но тот выглядел серьёзным. Было непонятно, воспринял ли он её слова как издёвку, или как настоящее предложение разделить с ними хлеб-соль. Гларта еще не встречала человека, который не различал бы сарказм. Впрочем, это могло быть просто притворство. Видящая решила продолжить общение в такой манере, желая узнать, куда оно может привести.

– Тогда проходи и присаживайся за стол, дорогой гость, – она кивнула ему головой и элегантно указала на единственный стол, стоявший в хижине. В голосе Гларты сарказма прибавилось ещё больше.

– Спасибо, радушная хозяйка, – не обращая внимания на остальных членов отряда, которые все так же стояли, приготовившись сражаться, незнакомец прошёл к столу и уселся на одну из двух табуреток. – Чем порадуешь? Я уже давно ничего нормального не ел. Очень давно, – вздохнул он.

– Порадовать могу лишь вяленым мясом и интересными историями, безымянный странник. Кстати, меня зовут Гларта, – она взглядом показала Скэлу на стол. Командир отряда жестами тут же отдал приказ своим подчинённым достать мяса из провианта. Те исполнили указания Скэла мгновенно.

– Прошу прощения за свои манеры, Гларта. Я уже и забыл, как надо вести себя с… дамами. Моё имя… – незнакомец нахмурился. – И снова прости меня, Гларта. Я так давно не произносил своего имени и не слышал его, что начал забывать. О! – он потянулся во внутренний карман своих одежд – наёмники напряглись, а Скэл уже приготовился прыгнуть на него – и достал деревянную палочку с дырками. – Надеюсь, никто не против, если я сыграю на бансури? Музыка помогает мне вспомнить всё, что было в моей жизни.

Гларта мысленно обругала себя. Как она до сих пор не додумалась проверить незнакомца через его прошлое? Неожиданное появление человека в пустой деревне так ошеломило ее, что она забыла об очевидном способе узнать ответы на свои вопросы…

Мысли Видящей остановили свой поток. Стоило первым высоким нотам обволакивающей мелодии вырваться из отверстий полой палочки, как разум Гларты, повинуясь завораживающим звукам неизвестного инструмента, отправился в мир музыки и душевного покоя.

Замерла и погрузилась в мир, созданный игрой незнакомца, не только Видящая. Остальные люди, находившиеся в хижине, тоже глядели куда-то вдаль – в свои фантазии, мечты, основанные на своих жизнях и невероятной мелодии бансури.

Незнакомец играл около часа, но слушателям казалось, что они выпали из времени. Что они прожили отдельную жизнь в мире и покое, созданных из нежной шёлковой мелодии.

Когда отзвучали последние ноты, Гларта погрустнела. Она вытерла глаза, оставляя на пальцах мокрый след. Видящая вынырнула из мира грёз и только теперь обратила внимание, что незнакомец держит бансури у губ на манер флейты. Он так стоял некоторое время, пока и сам не вернулся в реальность, а потом произнёс:

– Алюэль.

– Красивое название мелодии, – Гларта закивала головой, засмотревшись на бансури.

– Нет, это не название, – слегка улыбнулся незнакомец, но в его глазах читалась грусть, как и у остальных, кто слушал мелодию. – Меня так зовут.

– А-лю-эль, – Видящая произнесла по слогам, словно пробуя на вкус. – Необычное имя. И не сыграй ты на этом…

– Бансури, – подсказал Алюэль.

– Да. Не сыграй ты на нём, я бы сказала, что это имя не подходит тебе. Оно чересчур… мягкое для такого человека, как ты. Я имею в виду твой внешний вид, – тут же добавила она. – Но теперь…

– Это было… ух ты! – Таг перебил Гларту – по его взгляду сразу стало понятно, что он ещё не полностью пришёл в себя.

– Видишь, – она продолжила обращаться к Алюэлю, кивнув в сторону наёмника, – не только я под впечатлением. И знаешь, теперь я понимаю, что твоё имя подходит тебе как нельзя лучше. Ты ведь не воин, да? – она решила проверить свои догадки.

– Верно, не воин.

– Я так и подумала. Хм, интересно, как ты, Алюэль, выжил в Великолесье? Я не вижу у тебя даже палки, чтобы отбиваться от всяких тварей, живущих тут. И вообще, откуда ты? Как ты оказался в этой деревне? Расскажи свою историю.

– Помнится, это ты обещала мне историю. И еды, – он отложил музыкальный инструмент и принялся есть мясо, которое положил на стол один из наёмников.

– Хорошо. Раз сказала, значит, сделаю. А пока… Скэл, – Гларта повернулась к командиру отряда, – приготовь травяной отвар. Обычный, – решила она уточнить, вспомнив, что есть ещё и усыпляющий. – На всех.

Наемник встрепенулся. Только сейчас он вспомнил про дозор. Ругая себя за то, что поддался силе музыки незваного гостя, Скэл схватил небольшой нож, небрежно оставленный на столе подчинённым Тага, и приставил лезвие к горлу Алюэля.

– Что ты сделал с моими людьми во дворе? – тихий, но твёрдый голос командира отряда говорил о том, что его рука не дрогнет и лишит жизни за неверный ответ.

– Я? – искренне удивился гость. – Ничего. Думаю, они так и продолжают ходить вокруг дома.

– Тогда, как ты прошёл мимо них? – Скэл не поверил в слова незнакомца.

– Почему сразу мимо? При них. Смотрю, они какие-то грустные. Я и сыграл им немного на бансури. Теперь у них настроение получше.

Скэл не нашёл что сказать в ответ – через мгновенье он выскочил за дверь, а Алюэль, как ни в чём не бывало, стал ужинать. Гларта не стала расспрашивать гостя о подробностях его визита, а принялась выполнять вторую часть обещания – она рассказала о приключениях своего отряда. Видящая не боялась раскрыться перед человеком, от которого не чувствовала угрозы. И это было связано не только с тем, что Алюэль – не воин.

После чарующей мелодии Видящая по-другому смотрела на музыканта. Раньше она никогда не слышала, чтобы кто-то так красиво играл. Гармоничное сочетание звуков, извлекаемых из бансури, не только соткало уникальный мир в голове каждого слушателя, но и словно поведало о характере самого Алюэля. Гларта разглядела в нём тоскующего человека, вынужденного скитаться по миру. Музыкальный инструмент в руках странника словно рыдал по родным краям, вспоминая радостные мгновения из прошлой жизни. И Видящая, как и все, кто слушал ту мелодию, скорбела вместе с бансури, по тем временам, когда она была счастлива.

– Значит, ты – Видящая? – улыбнулся Алюэль, попивая горячий отвар. – А можешь прочитать моё будущее? Или прошлое? Ты ведь, наверное, уже попробовала?

– Хотела, но решила сперва дать тебе возможность самому рассказать о себе, – Гларта обхватила ладонями пиалу и принялась дуть на горячий напиток.

– Значит, ещё не пыталась? Тогда попробуй. Мне даже интересно, удастся ли тебе что-то разглядеть из моей жизни, – в его словах звучали не столько вызов или неверие в дар Видящей, сколько уверенность, что попытка обречена на провал.

Упрашивать Гларту не пришлось – она и сама хотела поскорее увидеть ответы на свои вопросы. Закрыла глаза. Погрузилась в себя. И…

– Вокруг тебя пелена, – в её голосе перемешались удивление и непонимание. – Хм, необычное чувство. Знаешь, я ощущаю себя самозванкой, которая только что рассказывала, что умеет бегать, а на самом деле не имеет даже ног.

– Хех, ничего удивительного, – Алюэль отхлебнул горячий напиток. – Не ты первая, кто пытался применить на мне свои чары.

– Никакие это не чары, – Гларта сразу же вспомнила, как её бабушка рассказывала про женщин, подчиняющих себе мужчин, и этот способ она называла «женскими чарами». – Я не владею ими.

– Я не хотел тебя оскорбить, Гларта, – мягко произнёс гость, услышав в голосе Видящей нотки обиды. – Я имел в виду твой дар. Дар, которым наделил тебя Врарт. Шаману племени, в чьей деревне мы находимся, тоже не удалось заглянуть в мою жизнь. Хех, видела бы ты, как он удивился и ругался…

– Ты видел местных жителей? – нахмурившийся Скэл не удержался от вопроса. Он отвечал за безопасность, и теперь не следовало упускать шанс узнать о возможных угрозах. До этого командир отряда угрюмо стоял в углу комнаты, закончив с выговором, который он учинил своим дозорным.

– Да, племя находилось за спиной шамана, когда мы с ним разговаривали…

– Ты понимал этих люд… существ? – в этот раз перебила уже Гларта, вспоминая о том, что не смогла разобрать речь хозяина посоха в своём Видении.

– И где они все? – Скэл не отставал от нанимательницы в расспросах.

– Ого, сколько внимания ко мне, стоило заговорить о скралках – это я про тех, кого вы называете местными. Да, я понимаю их, – он посмотрел сначала на Гларту, а затем повернул голову в сторону Скэла: – Не беспокойтесь, сегодня они, ммм, как бы это сказать… отдыхают. Завтра ближе к обеду вернутся.

– Постой, – до Видящей дошёл смысл слов Алюэля, – ты сказал, что их шаман тоже пытался заглянуть в твою жизнь. Это что же получается, он… Но ведь… Я думала, только люди из моего рода могут Видеть. Или этот шаман, – она кивнула куда-то в сторону, – одной со мной крови? Не может этого быть…

Алюэль не спешил отвечать на вопрос девушки, любуясь её реакцией. Ещё недавно он видел в ней лидера, хозяйку своей жизни, уверенную женщину, а теперь перед ним открылась и другая её сторона. Замешательство и размышления вслух на некоторое время растворили привычный образ главы клана, и перед странником открылась настоящая Гларта. Та самая, которая любила общаться с бабушкой и с сестрой без масок, что она надевала при чужих людях.

И Алюэль разглядел ту самую девушку. Его взгляд улавливал любое изменение в характерах людей, и Видящая не стала исключением. Только в этот раз он не скучал, а заворожённо смотрел на неё. Всё же, как давно он не видел людей.

Глава 25. Кто ты, Варна?

Неприятная встреча с друзгом изрядно измотала Брола и Эрлана. Старший брат стоически терпел прикосновения наплечной сумы к израненной спине, а младший каждый раз вспоминал лесную тварь, стоило ему сделать неверное движение рукой – вывихнутое плечо тут же давало о себе знать.

– Вот же… друзг его побери, – Эрлан выругался в сердцах, скидывая свою ношу после затяжного дневного похода, и принялся разминать больное место. – Как же хочется окунуться в бочку с горячей водой, да поесть нормально. У меня этот язык друзга уже вот где сидит, – он мазнул пальцем по горлу.

– Да-а, уже который день убеждаюсь, что мой непутёвый братишка не так уж и изменился, – улыбнулся Брол, вытаскивая съестные запасы. – Как в старые добрые времена: ты чем-то недоволен…

– А ты меня подначиваешь, – закончил Эрлан, в тоне которого слышалась не обида, а веселье.

– Как рука? – от старшего брата не укрылись болезненные

телодвижения младшего.

– Шевелится, – хмыкнул Эрлан. – Уже лучше, чем вчера, но хуже, чем завтра, – он потянулся вверх, а затем наклонился вниз, касаясь ладонями земли. – А как твоя спина?

– Капризничает, – отмахнулся Брол. – Ничего, и не такое терпел. Этой твари далеко до моей жены, – он подмигнул брату, и они оба засмеялись. В их памяти ожили воспоминания о тех временах, когда Арла, ещё до замужества, частенько показывала свой необузданный темперамент, от чего Брол не редко оказывался в растерянности. За этот нрав он и обратил тогда внимание на дочку портного.

– Как думаешь, сколько ещё до нашей, – Эрлан сглотнул и улыбка сошла с его губ, – бывшей деревни осталось?

– Думаю, завтра в первой половине дня уже будем там, если выйдем затемно. Мы, конечно, немного отбились от первоначального пути…

– Ага, из-за этого друзга, друзг его побери, тьфу ты. Этот друзг уже поселился в моей голове.

– Ничего, как рука пройдёт, и друзг твой, – Брол сделал паузу, – тоже оставит тебя. Ну ладно, хватит уже мять своё плечо. С тебя дрова и костёр, с меня ужин.

На том они и решили. Эрлан продолжал отыгрывать роль непутёвого братца, которым был ещё тогда, когда Брол жил в Рунной деревне. Старший понимал и принимал такое поведение младшего – они оба соскучились по тем далёким временам. А встреча с друзгом -точнее, оставленные им раны – напомнила о былом. И обоим братьям нравилось вернуться в прошлое, пусть и ненадолго, когда один постоянно жаловался, а второй – подначивал.

Но длилась эта безобидная игра до тех пор, пока на следующий день они не вышли на руины и реальность жестоко не ударила им под дых. Брол и Эрлан знали, что увидят, но к такому нельзя подготовиться. И пусть они уже были тут, когда шли в сторону Видящей деревни, но это нисколько не притупляло эмоции. Наоборот. Они оба стыдились. Стыдились того, что так и не смогли отомстить виновнице смерти всей Рунной деревни. Стыдились, что убили невинного человека, отдавшего свою жизнь за сестру.

Братья отдали дань уважения в память о погибших. Брол с Эрланом, стоя у выжженной земли – того места, где двое суток горел погребальный костёр – вспоминали радостные моменты из своей жизни, связанной с родной деревней. Спустя несколько часов они отправились к хижине Лесового.

Пусть Вольным и пришлось сделать небольшой крюк, отступив от прямой дороги к Тотемному городу, но Эрлан решил, что отдых под крышей и в безопасности благотворно повлияет на дальнейший их путь. Брол, как бы сильно он ни спешил попасть домой к жене и дочери, согласился с братом. Хороший крепкий сон не только снимет накопившуюся усталость, но и придаст новых сил для продолжения путешествия.

Добрались братья к домику Лесового уже затемно. И тут же насторожились. Эрлан прекрасно помнил, что хозяина хижины убили, как и всех жителей деревни. А значит из окон, что находились на уровне земли, никак не мог литься свет.

Братья одновременно пришли к одним и тем же выводам. Либо кто-то из чужаков поселился в хижине Лесового -но этот вариант был маловероятен – либо далеко не все погибли в той бойне, а значит…

– Вдруг это кто-то из наших? – Брол опередил Эрлана – он как раз думал о том же.

– Моя оплошность. Я как-то не додумался заглянуть сюда, когда бежал с поля битвы, как побитый пёс…

– Братишка, – мягко обратился старший Вольный, как когда-то давно, словно в прошлой жизни, – мы ведь с тобой уже разговаривали на эту тему. Так что перестань распускать сопли. Ты ведь из Вольных. Забыл? Я бы поступил так же, как и ты.

– Но не отец.

– Не отец, – согласно закивал Брол. – Таких, как он – один на всю деревню. Но не будем больше. Мы уже скорбели сегодня, и на этом хватит. Твой план действий? – он кивнул на дверь хижины, тем самым закрывая неприятную тему, возвращаясь к настоящей жизни.

– А что тут думать? Призраки мы, или кто? Дождёмся, пока не погаснет свет, а потом бесшумно проберёмся внутрь.

– Думаешь, там кто-то опаснее нас? – в голосе Брола и намёка на самоуверенность не было. Но он понимал, что вряд ли в лесу, да ещё и возле их бывшей деревни будет жить человек или группа людей, которые смогли бы справиться с двумя Вольными. В ближайшей округе на расстоянии десяти дней пути, не считая Великолесья, таких воинов не найти. По крайней мере, Брол не слышал о них, да и не встречал, пока работал наёмником.

С другой стороны, он раньше даже представить не мог, что найдутся бойцы, равные по силе и опыту членам его клана. Но встреча с охраной Видящей доказала обратное. И всё же Вольный был уверен, что тот, кто обосновался в хижине Лесового, не представляет для них с братом угрозы. А значит…

– Ты что, готов пойти против учений Вольных? – удивился Эрлан, догадавшись, о чём думает старший брат. – Ты собираешься без разведки и выжидания пойти на неизвестную территорию?

– Пусть меня и не было тут почти двадцать лет, – строго посмотрел на него Брол, – но эту территорию я до сих пор считаю своей. Так что пойдём, – бросил он уже вставая, и быстро направился ко входу в хижину.

Дверь оказалась не запертой. Но не это удивило Вольного. Настоящий сюрприз ожидал его внутри.

– А я сегодня никого не ждала, – нисколько не показывая страха, кокетливо улыбнулась девушка нежданному гостю. В её глазах читались удивление и любопытство. И что-то ещё. Но что – Брол так и не успел додумать.

– А кто… вы? – следом за старшим братом в хижину вошёл Эрлан, убирая в ножны кинжалы. – Вы ведь не из Рунной деревни, – уверенно произнес он, а потом робко добавил: – Я бы знал, живи в нашей деревне такая красавица.

И Вольный не преувеличивал. Длинные черные волосы незнакомки, спускаясь до талии, переливались в тусклом свете свечей. Тонкая домашняя одежда облегала тело девушки, подчёркивая её стройную фигуру. Новая хозяйка хижины продолжала заниматься своим делом, за которым её застали незваные гости – вешала на стену разные травы, коренья и связанные пучки веток, облепленные красными ягодами. Она поднималась на носочки, наклонялась вперёд, поворачивалась – каждое движение завораживало Эрлана не хуже пляски пламени. Но не Брола. Он ткнул локтём брата в бок, заметив на его лице глупое выражение.

– Вы угадали, я не местная, – девушка смахнула рукой прядь волос с лица и, закончив со своим занятием, подошла к печи, на которой стоял бурлящий котёл. – Супчик будете? – она перемешала содержимое длинной деревянной ложкой, попробовала бульон, кивнула своим мыслям и пошла к стене, на которой только что развешивала травы.

– А не боишься нас? – Брол не церемонился как младший брат и не стал выкать. Прищурившись, он наблюдал за всеми движениями незнакомки. Ловкими, отточенными, в которых явно читались опыт и сноровка. – Вдруг мы бандиты?

– Не похожи вы на бандитов, – указательным пальцем она провела над десятком разных травяных сборов и, остановившись над нужным, быстро схватила его. – Они ведут себя по-другому и разговаривают не так, как твой друг.

– И всё же, ты как-то слишком спокойно отреагировала на нашу компанию. Незваную, – Брол продолжал сверлить девушку взглядом. Его настораживало поведение незнакомки: или она дурёха, или уверена в своих силах, или хитра, как ворона. А возможно, второе и третье вместе, так как первое явно было не про неё.

– Ну почему же спокойно? – удивилась девушка и бросила взгляд на Эрлана. – Может, я обрадовалась компании – хочется иногда, знаете ли, посидеть и поболтать с кем-то. А тут лес, тишина. Иногда скучно становится.

– Так откуда же вы? – взял слово Эрлан, любуясь ее большими красивыми глазами. – Даже не так. Почему вы одна? Почему здесь? Где ваш муж или возлюбленный? Наверное, на охоте? Или на рыбалке?

– С ней нет мужчины, Эрлан, – ответил за нее Брол, понимая, к чему задавал последние вопросы его братец.

– Вы наблюдательны, – девушка не стала отрицать, вместо этого она внимательно осмотрела старшего Вольного.

– Да как же нет? – изумился Эрлан, не обращая внимания на то, как его брат и незнакомка изучают друг друга. – Не могу поверить, что такая красивая и хозяйственная девушка одинока, – его мысли были заняты явно не тем, чем следовало бы при разведке на чужой территории, но Брол не терял бдительности:

– Так откуда ты? И почему одна? Почему не живёшь в каком-нибудь посёлке или городе?

– Присаживайтесь уже. Какая же я хозяйка, – девушка стрельнула глазками Эрлану, – если гостей заставляю стоять. За ужином всё и расскажу, тем более история моя не короткая – в двух словах не опишешь. Так что давайте, проходите.

В ответ на приглашение девушки громко заговорили… желудки Вольных. Точнее, заурчали. Запах супа, в котором кроме трав-пряностей чувствовались также и грибы, манил и уговаривал принять приглашение хозяйки хижины.

Эрлан, не раздумывая, спрятал свои кинжалы, которые старательно скрывал от глаз девушки, и уселся за стол. Брол последовал примеру брата, но не торопился первым приниматься за еду. Только после того, как на его глазах хозяйка разлила по мискам суп и съела несколько ложек, старший Вольный дал волю своему аппетиту.

От девушки не укрылся поступок Брола, но она ничего не сказала на это. Лишь хмыкнула и продолжила есть.

– А как вас зовут, хозяюшка? И вы не против, если мы перейдём на ты? Я, кстати, Эрлан. А этот грубиян – мой брат Брол.

– В последнее время меня никак не зовут. Некому меня звать, – вздохнула девушка. – Но при рождении меня нарекли Варной, – она взглянула на Брола, словно ожидая какой-то реакции.

Но старший Вольный никак не отреагировал, лишь продолжил утолять голод, на который так некстати ещё недавно жаловался его живот. А в голове крутилась мысль, что имя этой девушки ему знакомо. Да и не просто так она именно на него посмотрела, когда произнесла. Он точно слышал где-то про Варну. Но где? Брол не мог вспомнить.

Когда тарелки после первой порции опустели, молодая хозяйка насыпала добавки мужчинам, а сама принялась за свой рассказ. Из слов девушки выходило, что её отправили в Рунную деревню из соседнего маленького посёлка чтобы узнать о рунах и их ценах, которые помогли бы избавить детишек от неизвестной болезни. Когда она пришла в деревню, то обнаружила лишь руины. А вернувшись обратно к себе, застала свой посёлок полностью мёртвым. При упоминании об этом, Варна всплакнула. Она не захотела оставаться в обществе пустых домов, поэтому решила обосноваться в хижине, что случайно обнаружила благодаря грибной полянке неподалёку.

История у девушки выходила складной – Брол не нашёл к чему придраться. Но всё же его что-то беспокоило в ней. Что именно – он пока понять не мог. Но точно знал, что нужно быть с незнакомкой настороже.

– Слушай, Варна, а не хочешь пойти с нами? – воодушевлённо предложил Эрлан.

Брол мысленно выругался – этого ему только не хватало.

Глава 26. Волчара

Яргу с Талой даже не пришлось дожидаться следующего дня, чтобы пронаблюдать за развитием последствий их подставы. Лавина мести тронулась с места и неслась с бешеной скоростью.

Наследник клана Быка, став в одночасье главой, быстро собрал совет в лице самого себя и ещё четверых родственников, старше его как минимум вдвое. Он объявил, что намеревается в этот же час призвать всех мужчин своего клана и отправиться к дому Волков, чтобы их глава выдал на суд Быков своего брата.

Дэрт не собирался выслушивать слова соболезнования или отговоры со стороны увядающего поколения своего клана. Его целью было показать, что теперь он тут главный и его первый приказ необходимо исполнить в эту же ночь.

– Ты ожидал такого? – спросила Тала у своего наставника, сидя на крыше над окном, откуда доносилась яростная речь нового главы клана Быка.

– А ты бы по-другому себя вела, узнай, что твоих родных только что убили? – Ярг спокойно вслушивался в тираду Дэрта, но всё же взглянул на собеседницу.

Тала пожала плечами:

– Ты ведь знаешь: я отца даже не видела, мать умерла, когда мне пять было, а братьев и сестёр у меня нет. Что касается других родственников… без понятия, кто они.

– А друзья? За них бы ты мстила?

– Не знаю, – она снова пожала плечами. – Никогда их не было. На улице ведь как: каждый сам за себя. А если и бывает нужда с кем-то связаться, будь начеку: или жди потом нож в спину, или первым нанеси неожиданный удар, или уйди сразу же, как закончили общее дело.

– Да... – взгляд Ярга стал отрешенным, он словно на миг вернулся мысленно в собственное прошлое. – А твой шрам? Случайно не...

Осьминога давно интересовал этот вопрос, но он не задавал его, опасаясь, что это может оттолкнуть Талу. Теперь же момент казался удобным. Тем более способности змеиного тотема позволили избавиться от всего лишнего на лице, что мешало назвать девушку красивой.

– Шрам? – Тала невольно дотронулась до того места, где ещё недавно чувствовалось углубление в виде кривой линии, оставленной каким-то острым предметом. – Нет. Точнее, я не помню. Знаю лишь, что он всегда был со мной.

Ярг сочувствовал девушке. После сказанных ею слов он предположил, что шрам скорее всего оставил либо её отец, недовольный странной внешностью дочери, либо мужчина, с которым жила мать. Но раз Тала не помнит – это уже не так важно. Главное – в её памяти нет воспоминаний о том времени, когда ей причинили явно не слабую боль.

Пока Осьминог размышлял, во дворе нарастал шум. С каждым мгновеньем слышалось всё больше мужских голосов вперемешку с топотом.

Тала чуть высунулась за край крыши и негромко присвистнула.

– Не ожидала, что их будет так много.

– Думаю, это не надолго, – Ярг даже бровью не повёл в ту сторону, куда смотрела девушка.

– Ты так уверен, что они перебьют друг друга? Но ведь раньше этого не случилось. Может, и в этот раз найдутся доказательства, что тот Волк не виновен. И вообще, может, он всё это время находился дома, и это докажут десятки свидетелей.

– Тогда тем более клановой войне быть. Я по голосу слышу, что молодой глава клана Быка не уйдёт от Волков с пустыми руками. Если вообще уйдёт.

Пока они продолжали обсуждать то, что случится, Дэрт уже собрал отряд из шестидесяти двух мужчин, на вид от двадцати до пятидесяти пяти лет. А когда все эти представители клана Быка выдвинулись в путь, подсвеченный яркой луной, Ярг с Талой отправились следом за ними. Осьминог хотел лично отомстить за сестру – он до сих поверить не мог, что одна из его старых целей наконец-то будет достигнута.

– Кому там в такое время хочется получить от клана Волка? – недовольно крикнул дежурный, шедший к двери, по которой тарабанили так, что, казалось, её вот-вот вынесут. – Если у вас нет на это веских причин… – он открыл дверь и ошарашенно уставился на вооружённый клинками и секирами отряд из высоких громил, у большинства которых на голове виднелись рога.

– Главу твоего клана сюда. Быстро! – Дэрт яростно зыркнул на юного представителя клана Волка, но тут же изменился в лице – его выражение смягчилось, и уже намного сдержаннее он добавил: – Пожалуйста. Скажи, что пришёл глава клана Быка и эта встреча важна не только нам, но и вам. А теперь будь добр, поторопись.

Быстро закивав головой и что-то промямлив себе под нос, дежурный побежал вглубь двора, а на входе появился другой человек – его напарник – который старался держать каменное выражение лица, не показывая своих эмоций. Но мельтешащий взгляд выдавал в нём волнение и страх.

Долго ждать главу клана Волка не пришлось. Появился он не в самом лучшем расположении духа, но не стал выказывать своё недовольство. Взгляд собранный, лицо не помятое, волосы не взлохмаченные, одежда чистая – ничто не намекало на то, что главу клана застали врасплох.

– Дэрт? – Старший из Волков быстро осмотрел всех Быков. – А где твой отец? Мне сказали, что он пришёл, да ещё по очень важным делам.

– Нет его больше. Как и моего младшего брата, – в голосе молодого главы клана слышалась сдержанная ярость, а глаза, налитые кровью, лишь подчёркивали его эмоциональное состояние. – Отец учил меня не кидаться на людей, совершивших преступление, если даже имеются доказательства их вины. Он говорил: не всегда то, что мы видим, есть на самом деле. Только поэтому я ещё сдерживаю свой клан от нападения на вас…

– Да что произошло, ты мне можешь нормально объяснить? – глава клана Волка непонимающе смотрел на Дэрта, но руку всё же положил на рукоять меча. – Как? Почему они мертвы? Почему ты пришёл ко мне с такими намерениями?

– Твой брат. Нам нужен он. Я больше никого из Волков не знаю, у кого бы был всего один коготь.

– Предлагаю в первую очередь обговорить всё это в более спокойной обстановке. Без отрядов за спиной. И сидя за одним столом, держа в руках не мечи и топоры, а кусок мяса и кружку вина. Выпьем за упокой, и за его встречу с Элиссией.

– Пока убийца моих отца и брата дышит – не быть никакому застолью. Только с кровью твоего гнилого братца я успокоюсь и почту память умерших.

– Ты поосторожнее со словами, сынок, – спокойно ответил Старший Волк, но окружающие ощутили, что от него веет угрозой. – Да, мой брат – не паинька, но не тебе судить…

– Мне! – Рявкнул Дэрт, не совладав с собой, но тут же взял себя в руки и уже сдержаннее продолжил: – И я выношу ему приговор. Смерть. А если ты сомневаешься, предлагаю отправиться с нами и самому убедиться. Доказательств у нас предостаточно.

– И когда это случилось? – старший Волк никак не отреагировал на вспыльчивость молодого Быка, поэтому даже не повысил голос.

– Несколько часов назад. И мы слышали, как он убегал…

– Но не видели, – закончил за него глава клана. – А знаешь, почему? Потому что весь вечер мой брат провёл тут. В комнате Тишины, – уточнил он. – А тебе хорошо известно, что оттуда нельзя выйти, пока не выпустят.

Дэрт понимал, о чём говорил его матерый собеседник. У Быков тоже была подобная комната, без окон и с одной дверью, которая открывалась лишь снаружи. Что-то вроде темницы, только не под землёй и не в городских казематах, а в клановом поместье. Дэрт знал, что такую комнату используют для наказания. И тот факт, что убийца его отца и брата в очередной раз совершил что-то плохое, а клан признал это, говорил не в пользу подозреваемого.

– Значит, он снова совершил какую-то мерзость. Вы ведь тогда не поверили, что он напал на меня, хотя следы от укуса до сих пор говорят об обратном, – Дэрт оттянул воротник, оголяя шею и шрам на ней. – Но вернёмся в настоящее. Лично вы были рядом с ним всё это время? Или стража? Вы не можете знать наверняка, что он сидел в комнате Тишины, если не видели воочию. Я знаю, что многие из вашего клана боятся его. Так что совсем не факт, что он всегда был под присмотром.

– О чём ты…

– Только не надо делать вид, будто вы не знаете, что происходит в вашем клане. А если и правда не знаете, что ж… – Дэрт выдержал многозначительную паузу, – может, и в вашем клане грядут скорые перемены.

Старший Волк устало вздохнул. И не потому, что этот юнец, в столь молодом возрасте ставший главой, не сдерживал себя и позволял говорить слова, за которые в один миг мог бы лишиться головы, будь на то воля любого Волка. Нет. Глава клана уже и сам давно задумывался о том, чтобы отдать бразды правления. Но вот кому – это оставалось под вопросом. Что брат, что сыновья – никто не был достоин с честью стать лидером. Да и последние умерли, а первый – до сих пор бесчинствует, за что главе клана до сих пор приходится отдуваться.

– Ладно, будь по твоему, – Старший Волк повернулся к одному из своих: – Доставьте моего братца сюда и приготовьте сопроводительный отряд из дюжины Волков, – а затем снова перевёл взгляд на Дэрта, – мы сейчас все вместе пойдём и выясним, кто виноват. И волчий нюх не даст соврать.

– А ты? – тут же парировал Дэрт, сам не заметив, как перешёл на «ты», но каждый раз выделяя это слово. – Если ты учуешь своего брата, ты признаешь его? Или в очередной раз начнёшь прикрывать его хвост?

– Я тебя уже второй раз предупреждаю, сынок: думай, прежде чем говорить со мной в таком тоне, да ещё и обвинять во лжи. В третий раз не сдержишься – это будет сродни объявлению войны между нашими кланами. Надеюсь, мы друг друга поняли, глава клана Быка? – Старший Волк словно впечатал в воздух последние слова, вбивая в них простой смысл: Дэрт уже в ответе не просто за себя, а за весь клан.

Молчание говорило красноречивее любых слов. Так, в напряжённой тишине, представители кланов Быка и Волка простояли до тех пор, пока не появился приближающийся круг из двенадцати человек с тринадцатым в центре. Как только Дэрт сумел разглядеть того, кого всем сердцем ненавидел ещё с самого детства, и их глаза встретились, на лице подошедшего Волка заиграла ухмылка, оголяющая жёлтые клыки.

Но не только мимика вызывала нервозность вперемешку со страхом у тех, кто сталкивался с этим человеком. Его крепко сбитая комплекция и невысокий рост не складывали впечатление, что он неповоротливый и громоздкий. Движения этого хищника в человеческом обличии были плавны, но собранны. Лёгкая поступь говорила о том, что его ноги сильны, быстры и выносливы, впрочем, как и все остальные части тела, используемые при охоте и ловле жертв. Именно жертвами ощущали себя большинство тех, кто сталкивался взглядом с этим Волком. И лишь немногие воспринимали его как противника.

– О, Дэрт! – хрипловатый басистый голос резал слух не хуже ножа. – Какая неожиданная встреча! Давненько я тебя не видел. Как поживаешь? Не беспокоят ли старые шрамы?

– Улыбайся, улыбайся, старая псина, – презрительно скривился Дэрт. – Ты мне заплатишь и за старые шрамы, и за смерть брата с отцом! – молодому главе клана Быка пришлось собрать все усилия, чтобы тут же не наброситься на убийцу, и об этом говорили не только выросшие за мгновенье рога, но и шея, надбровные дуги, а также габариты тела, что увеличились в полтора раза, из-за чего одежда начала трещать по швам, обтягивая бугрящиеся мышцы.

– Ого! – восхитилась Тала, наблюдая за метаморфозой Дэрта. – А этот Бык превзошёл своего отца. Даже не знаю, справились бы мы с этим детиной. Впечатляет.

– Надеюсь, мы это и не узнаем, ведь нам нужен он, – Ярг указал щупальцем, которое тут же превратилось в руку, на окружённого сородичами Волка.

Глава 27. Обещание

Волчара в сопровождении «конвоя» уже как минут десять шёл в ту сторону, где, якобы, он убил главу и младшего наследника клана Быка, и молча выслушивал всё, что ему предписывали. Туда же приплели и все другие преступления, о которых многие догадывались, но молчали. Когда Дэрт закончил свой длинный список, не забыв упомянуть и себя, подозреваемый с насмешкой спросил:

- Я смотрю, ты совсем сбрендил, малыш? Тебе не поверили, когда в детстве тебя покусала бешенная собака, будто это сделал я, - Волчара поймал взгляд Дэрта и подмигнул, - а теперь решил все грехи города на меня повесить? Не трогал я твоего папочку. Как и второго его отпрыска. Понимаешь, как бы тебе сказать. А, вот! Они не в моём вкусе… - он засмеялся и многозначительно посмотрел на слушавшего, как бы продолжая: «В отличие от тебя».

Дэрт прекрасно понял недосказанность. И ещё сильнее сжал кулаки, что те аж хрустнули в предвкушении столкнуться с лицом говорившего. Волчара лишь сильнее расхохотался на такую реакцию, но тычок под дых выбил воздух из его лёгких и он закашлялся.

- Ты чего, братишка? – Волчара угомонился, но в его глазах продолжал гореть нехороший огонь.

- Мне и так стыдно за тебя, - сквозь сжатые зубы злобно выдавил из себя глава клана Волка, - а ты ещё и подливаешь масло в ярость Быков.

- Мне вот интересно, уважаемый глава клана Волка, - Дэрт не смог удержаться от вопроса, который мучил его с тех пор, как Волчаре сошло с рук нападение на него с десяток лет назад, - почему вы столько времени покрываете своего брата? Даже нет, не так. Почему он ещё жив после всего, что сделал? Я не думаю, что вы искренне верите в невиновность, даже невинность этого хищника, - он хмыкнул, представив себе Волчару в белой рясе, которую надевали лишь служители Элиссии – люди, посвятившие себя добродетелям. - Да один его вид выдаёт в нём кровожадного зверя, готового в любой миг кинуться на первую попавшуюся овечку. Ну или кем он представляет тех, кого…

- Достаточно, - оборвал его Старший Волк, у которого покраснело лицо от стыда за себя и своего брата, но благодаря покрову ночи, этого никто не заметил. – Я ведь предупреждал тебя, Дэрт, что в третий раз не потерплю оскорбления и обвинения без доказательств…

- В этот раз я тщательно подбирал свои слова. И в них звучал лишь вопрос – никакого оскорбления или обвинения. Разве что в конце я назвал вашего брата зверем. Но кто мы, если не звери? Даже если бы у нас не было тотемов, любой обычный человек не далеко ушёл от животных – достаточно взглянуть на то, как мы ведём себя. Особенно на охоте. Так что… не было никакого третьего раза. И мне хотелось бы всё таки услышать ответы. Почему? Почему он ещё жив?

«Почему он ещё не мёртв?» - как же часто задавал себе этот вопрос Старший Волк, думая о брате. И каждый раз быстро находил ответ…

- Что скажешь, братец? – Волчара вывел из погружения в себя главу клана Волка. – Есть что ему ответить? – вызов-насмешка сквозила в этом вопросе. И Волчара знал, что его брат не озвучит ответ. Никогда. И всё благодаря старому обещанию. А обещание Волка – крепче жизни Волка. И тем более жизней тех, кто не является Волком.

Почти полвека назад глава клана, будучи пятнадцатилетним юнцом, дал своей умирающей матери слово, что присмотрит за младшим братом. То были годы, когда кланы в городе боролись за звание сильнейшего. Конечно, первенство Тотемного клана не оспаривалось, но вот среди других семей, носивших тотемы зверей, велась пусть и короткая, но жестокая война. Она длилась всего полнедели.

В те времена по улицам даже днём было опасно ходить обычным прохожим. От частых стычек между кланами, большинство дорог пропиталось кровью, от чего в знойное время на них витало тошнотворное зловоние.

Родители нынешнего главы клана со своим младшим сыном находились в родовом поместье, сам же юноша уже как три дня отправился в лес на охоту – тогда его забрали родные дяди с собой для прививания знаний охотника. И когда они уезжали из родного дома – в городе даже намёка не было на то, что начнётся.

На третий день охоты в лесу, со стороны города перед юнцом выросли двое из клана Медведя, которые без разговора напали на Волков. Юноша тогда потерял троих из четырёх дядей, а затем с оставшимся в живых, они вернулись в город.

Поместье клана Волка уже догорало. Обгоревшие тела вперемешку с растерзанными усеяли весь двор. Отца юнец увидел на пороге с заднего входа в небольшой дом, где и жила их семья. Бездыханное тело родного человека лежало сверху мёртвого врага, на плече которого изображался медведь.

Пятнадцатилетний Волк ринулся к двери, а когда открыл её, то увидел, что изнутри дом не сильно и пострадал. В родительской спальне лежала мать. Наполовину в крови. Она тяжело дышала, но продолжала крепко прижимать к себе трёхлетнее дитя. Когда перед ней появился пятнадцатилетний сын, на её мокрых глазах читалось облегчение души. В один миг, силы матери истощились и на последнем издыхании она обратилась к первенцу, после чего её расслабленная рука, держащая второго ребёнка, упала вниз.

«Обещай, что присмотришь за своим братиком и не дашь его в обиду никому», - в голове Старшего Волка послышался материн голос из далёкого прошлого. Это воспоминание всплывало у главы клана каждый раз, когда его брат приходил ночью домой в крови. И каждый раз слышался в ответ голос пятнадцатилетнего юнца: «Обещаю, мама. Никто и никогда не обидит моего брата. Клянусь тотемом Волка».

Видимо, травма детства наложила свой отпечаток на личность тогда ещё трёхлетнего дитя. Он рос жестоким и самоуверенным мальчишкой. А после инициации, впервые ощутив себя настоящим Волком, и вовсе стал маньяком со звериной сущностью. Его старший брат – уже тогда будучи молодым главой клана Волка – понимал, что растит самую настоящую тварь. Тварь, убивающую всё живое ради удовольствия. Но давнее обещание не просто сковало Старшему Волку руки самолично избавить мир от опасного сбесившегося зверя, а вынуждало защищать его.

- В клане Волка нет достойного приемника, который бы занял главенство, - после долгих раздумий тихо ответил Старший Волк не столько на вопросы брата и Дэрта, сколько на собственный. Потому что, если глава клана убьёт брата, тогда и он сам себя лишит жизни. А клан развалится. Клан, за который Старший Волк в ответе. Ведь именно благодаря ему клан Волка за последние полвека вырос из немногочисленной семьи в один из самых уважаемых родов в городе, даже несмотря на мерзкое пятно в виде Волчары на их репутации. А ещё и двоих сыновей Старшего Волка, которые показали себя не с лучшей стороны… И один из них уже прошёл суд Элиссии, а второй – пропал…

Глава клана Волка мотнул головой, отгоняя непрошенные мысли проч.

- Знаешь, - Дэрт не до конца проникся в тот смысл, что вложил в свой ответ Старший Волк, но истолковал его по своему, - часто достойные люди находятся к нам куда ближе, чем мы думаем, но мы просто их не замечаем. Воспринимаем их поступки и слова, как должное. Но правда ещё и в том, что недостойных возле нас куда больше, - его взгляд скользнул на Волчару, а затем вновь вернулся на главу клана Волка, - только вот они искусно притворяются друзьями, верными подчинёнными. Но хуже всего, когда они являются ещё и родственниками. Близкими.

- Опять твои намёки, - вздохнул Старший Волк, но не стал развивать дальше возмущение. Ему надоело. Тем более, что понимал – собеседник прав.

Больше перепалок между главами кланов не было. Напряжение чувствовалось в обоих отрядах, но никто из Волков или Быков не провоцировал на конфликт. Даже Волчара замолк, поглядывая исподлобья на свой конвой. В его глазах горела жажда крови и, казалось, дай ему волю – он убьёт всех, кто его окружает. Причём, не только из клана Быка, но и всех своих родственников, включая родного брата.

Когда Дэрт привёл «гостей» к себе домой, во дворе собрались оставшиеся представители клана Быка, включая и мужчин, которые не успели придти к отправке отряда, так как находились на окраине города.

Оставив большинство сопровождающих возле дома, молодой глава клана Быка вместе с четвёркой доверенных лиц, главой клана Волка и его братом, отправились в кабинет, где лежали два бездыханных тела. Как бы Дэрту не тяжело было оставлять убитых отца и брата в том положении, в котором он их нашёл, но желание отомстить окупало все эти тяготы.

Волчара остался на пороге в кабинет. Двое Быков стояли сзади него, и двое – спереди. Дэрт встал в сторонке, давая возможность главе клана Волка лично убедиться в доказательствах виновности его брата.

Старший Волк не спеша, но с полной сосредоточенностью осмотрел сначала следы от когтя на теле отца Дэрта, затем на втором трупе. Принюхался. Подобрал серую шерсть, что валялась как на покойниках, так и по всему кабинету.

- Шерсть моего брата, - не стал увиливать глава Волка. – Следы порезов оставлены одним когтём. Это тоже может указывать на моего брата. Но и первое и второе очень легко подстроить. Да и как-то тут всё… явно. А ещё, - он прикрыл глаза и повёл носом, до самого окна, к которому и подошёл, - я чувствую чужой запах. Запах не Быков и не Волков.

Старший Волк засмотрелся на жёлтую луну.

- Вы не против, если я тоже посмотрю на то, в чём меня обвиняют? – неожиданно спросил Волчара.

- Тебе мало их убить, так ты ещё хочешь и позлорадствовать? – Дэрт подошёл к говорившему и схватил его за грудки.

- Прошу, разреши ему, - вставил Старший Волк.

Дэрт пристально вгляделся в смеющиеся глаза Волчары, но затем отпустил его, и отойдя в сторону, приказал:

- Пусть проходит, - и уже обратился к подозреваемому: - Но только сделай один неверный шаг… Нет, только скажи что-то оскорбительное, даже просто улыбнись и мои люди быстро оборвут тебе жизнь. Надеюсь, ты меня понял и… дашь повод выполнить мою угрозу.

Волчара зашёл внутрь кабинета и на глазах принялся преображаться. Его лицо вытянулось, изменяясь в волчью морду, тело покрылось шерстью, пальцы удлинились, и лишь на одной руке появился коготь.

Представители Быков, стоявшие в комнате, напряглись и приготовились реагировать на любое движении Волчары, которое они посчитают опасным. Тот же выпрямился, распрямил плечи поднял морду к луне и… Казалось, он воет, но ни малейшего звука не слетело с его губ, если можно так назвать то, во что превратились они после преобразования.

- Да, ты прав, братец, - голос Волчары огрубел и внушал страх даже закалённым в схватках Быкам. – Тут побывал кто-то не из наших. И не местных рогатых. Вообще не из рогатых.

- Осторожнее, мразь. Следи за своими словами…

- Но я узнаю этот запах. О да, - Волчара глубоко вдохнул и выдохнул, - прекрасно узнаю. Этот запах я никогда не забуду. Возможно, это потому что я их прекрасно запоминаю. Встречался однажды мне человек. Он хотел убить меня. Обвинял в убийстве. Хм, ничего это тебе не напоминает? – он смотрел на Дэрта.

- Я не удивлён, что кроме меня ещё кто-то уверен в твоей виновности во многих смертях. И я бы пожал руку этому человеку, который не побоялся стать против тебя.

- Даже, если он убил твоего отца? И брата? – в страшном голосе Волчары послышались издёвка и насмешка.

- И зачем ему это? – Дэрт не верил Волчаре, но вопрос сам напрашивался.

- А вот это ты можешь у него и сам спросить. Прямо сейчас. Ведь он где-то рядом. Не дальше двадцати шагов, судя по сильному запаху. Ммм, да он не один, - Волчара задёргал носом. – Какой приятный запах рядом с ним. Запах девушки. Мне не знакомый. Кстати, можешь как раз и руку пожать настоящему убийце твоего отца и брата. Ты ведь хотел.

Ярг и Тала, сидевшие на крыше над окном, переглянулись. Их глаза походили на глаза загнанного зверя.

Глава 28. Кто кого обхитрит?

– Только не говори, что ты этого не предусмотрел! Ведь очевидно, что у Волков острый нюх… – Тала не торопилась делать хоть какие-то движения, но в словах чувствовалось напряжение – она не привыкла, чтобы её ловили.

– Тише, тише, – прошептал Ярг. – За кого ты меня принимаешь?

– Да твой взгляд выдаёт все твои эмоции…

– А ты не подумала, что это маска для одного человека – для тебя? Да и мы оказались на крыше не просто так?

– Если это твой очередной трюк, – она фыркнула, – то он неудачен. Сейчас нас будут искать и я уверена, от волчьего носа мы не скроемся.

– Эх, всё же тебе ещё учиться и учиться, – Осьминог начал изменяться и, когда принял свою «животную» форму, решил переиграть свой план: – А знаешь, давай прямо сейчас и начнём.

– Что начнём? Ты, вообще, сейчас о чём? – Тала не спешила следовать примеру Ярга – на крыше ноги всё же устойчивее змеиного хвоста.

– Ну как? Продолжим наши занятия. Ты умеешь обманывать людей, убегать от стражи, притворяться обольстительницей…

– Почему сразу притворяться? – вставила она, но Осьминог продолжил, оставив её вопрос без внимания.

-… находить выход из сложных ситуаций. И что касается последнего – ты уже доказала сегодня. Но одно дело – импровизировать, используя свои женские чары, как ты это сделала с главой клана Быков, а другое – вывести нас отсюда из нынешнего положения.

– И как я это сделаю? – по-змеиному прошипела Тала.

– Но до этого, – Ярг всё продолжал говорить, – тебе надо придумать, как убить Волка с одним когтём и повесить его смерть на Быков.

– Ты точно сошёл с ума, – она смотрела на него обезумевшими глазами, в которых читался… азарт и вызов. И Осьминог в очередной раз мысленно порадовался, что ему попалась такая преемница. Да, он даже не обратил внимание, как его отношение к юной воровке изменяется чуть ли не каждый час. И в положительную сторону.

– Думай скорее. Может, ни Волки, ни Быки не в состоянии залезть через окно на крышу, но через чердак выйти к нам им ничто не помешает.

– Вот умеешь же ты... – Тала сжала губы и оглянулась по сторонам, – Мда, ты вот как придумаешь задачку, потом ломай голову над ней часами…

– Только сейчас у нас нет столько времени. Может пара минут. А может и одной не будет, – Ярг прислушался к происходящему в кабинете, где находилась основная толпа, и улыбнулся. – Импровизируй, у тебя хорошо это выходит.

– Значит, так. Они предполагают, что на расстоянии двадцати шагов от них спрятались двое, и один из них – девушка, – Тала принялась рассуждать вслух. – Меня сегодня видели многие из Быков, да и этот твой волк заявил, что запоминает запахи, а значит и мой теперь знает.

– Только что глава Быков распорядился заглянуть в каждый угол особняка и двора. И троих отправил к нам на крышу, – Осьминог говорил спокойно.

– А кого-нибудь из Волков сюда отправили?

– Глава Быков дал указания только своим подчинённым.

– Это хорошо, как и то, что никто не верит твоему Волку, – Тала кивнула своим мыслям и протянула руку Яргу: – Надеюсь, ты не выкинул коготь?

– Что ты задумала? – он протянул ей требуемое.

– Ты же сам сказал импровизировать, и заметил, что лучше всего у меня выходит использовать женские чары, – она быстро похлопала ресницами, а затем порезала себя в четырёх видных местах тем самым когтем. Досталось не только нежной коже, но и без того потрёпанному платью.

– Они уже близко… – протянул Ярг, не ожидавший от Талы подобного.

– Держи, – она отдала коготь. – И давай исчезай уже, как ты умеешь.

– А ты?

– А я пострадавшая и чудом выжившая свидетельница убийства, – Тала изменилась в лице и теперь перед Осьминогом стояла испуганная жертва насилия, которая обнимала себя трясущимися руками. – Мне удалось сбежать от этого Волка, – в её голосе слышались страх и плач, словно настоящие, – когда он отвлёкся на главу Быков.

– Ты очень рискуешь, Тала, – посерьезнел Ярг.

– Я всю жизнь рискую, – ответила она настоящим голосом, подмигнула и махнула рукой, – давай уже исчезай, как ты умеешь.

Уговаривать Осьминога не пришлось. Он скрылся от глаз Талы, но она понимала, что если не видит его – это не значит, что он ушёл. Юная воровка была уверена, что её наставник где-то рядом и продолжает наблюдать за ней.

Не прошло и десяти ударов сердца, как на крышу вышли двое мужчин, а третий остался стоять в дверях.

– Ты! – Талу окрикнул один из представителей клана Быка. – Иди сюда. Немедленно.

Она, умело вжившись в роль пострадавшей и трясясь будто от холода и страха, не спеша подошла к мужчинам. По её щёкам текли слёзы, сопровождаемые всхлипами.

– Вы его поймали? – она решила первой наброситься с вопросами. – Надеюсь, я больше не увижу того мерзкого Волка? Вы убили его? Прошу, скажите, что этот кошмар закончился и та мразь больше никогда не притронется ко мне.

Мужчины переглянулись. Тот, что стоял ближе всех к ней, и кроме лёгких доспехов имел ещё и плащ, снял его с себя и укутал им дрожащую девушку.

– И ты всё это время пряталась здесь? С тех пор, как убили главу клана? Раненная и в этом… остатке от платья? – в голосе мужчины не было и намёка на подозрение, лишь сочувствие и испуг за невинную девушку, что могла заболеть, стоя на крыше всю ночь в таком состоянии.

Тала кивнула, глядя невинными глазами на мужчину, разрыдалась и… обняла его. Он, скорее по инерции, да и как молодой человек, желающий защитить хрупкую девушку, прижал её к себе.

– Эй, Сайл, ты чего там? – теперь пришла очередь кричать тому Быку, что стоял у двери. – Что это ещё такое?

– Да погоди ты! – рявкнул в ответ отдавший плащ девушке мужчина. Он отстранился от неё, но всего на пару мгновений, чтобы затем взять её на руки и пойти в обратную сторону. Когда проходил мимо второго напарника, приказал ему: – Осмотрись тут и догоняй.

Тала не сопротивлялась и даже благодарно смотрела в глаза молодому человеку, что нёс её. Перед входом в кабинет, где собрались главы обоих кланов и подозреваемый в убийстве, девушку поставили на ноги.

– Не бойся эту тварь, – прошептал Сайл. – Расскажи Старшим всё, что с тобой случилось.

– А ты побудешь рядом? – с надеждой в испуганных глазах спросила девушка. – Вдруг, этот убийца накинется на меня?

– Вообще, мне не положено. Но если ты будешь от этого чувствовать себя в безопасности...

– Спасибо, – оборвала его Тала, обняв на миг, благодарно улыбнулась и прошла в кабинет.

– Вот ещё одна пострадавшая, Старший, – Сайл, как и просила девушка, прошёл за ней по пятам.

– Ммм, та самая, чей запах я учуял, – оскалился Волчара своими жёлтыми клыками, остальные же «зрители» молча наблюдали за происходящим, – а ты аппетитная! – его взгляд скользнул по её фигуре. – Смотрю, хорошо тут порезвилась. Ц-ц-ц, не красиво… Не красиво веселиться без меня, а выставлять всё так, словно я тут побывал. Чего ж не позвала? Я бы с удовольствием составил тебе компанию. Судя по тому, что я вижу, – он обвёл взглядом оба трупа, – мы бы нашли с тобой общий язык. Кстати, а где второй? Ну, твой приятель, с которым ты тут провернула это дельце?

Волчара прищурился, но так и не убрал свой оскал с морды. Его хищные глаза после трансформации в полузверя заставляли насторожиться всех собравшихся в кабинете. Многие испытывали страх. И пусть Тала продолжала искусно притворяться запуганной жертвой, Волчара в силу накопленного опыта сумел распознать в девушке что-то родственное. Не по плоти, а по духу. Мелкие, почти незаметные, знаки тела незнакомки, а также её пронзительный взгляд выдавали в ней матёрому убийце-маньяку, что перед ним далеко не жертва. Нет, перед ним стояла хищница, умело притворяющаяся невинной овечкой.

И Тала поняла, что её раскусили. Но это был тот, кому всё равно не поверят. А значит, можно продолжать играть. Да что там, ей хотелось продолжать – она как никогда испытала возбуждение от чувства опасности.

– Это… это не правда, – Тала разрыдалась и бросилась к Сайлу. Играя на публику, она схватило молодого человека за руку. Всхлипывая и глядя ему в глаза, начала тараторить: – Когда мы с Праем пришли в этот кабинет, чтобы уединиться от остальных, – она смущённо попятила взгляд, – здесь было темно. Поэтому мы не заметили тут никого. Да и не до осмотра кабинета нам было. Ну… мы… в общем, целовались, когда Прая откинуло назад, а затем я услышала приглушенный вскрик, будто ему закрыли рот. К этому моменту я уже более менее могла различить силуэты в темноте и разобрала, как один человек протыкает другого чем-то тонким. Я кинулась бежать к выходу, как меня толкнули. Затем развернули и начали медленно полосовать, – она прикоснулась к свежим ранам. – Тогда-то я и увидела лицо убийцы. Точнее волчью морду, которая вскоре стала человеческой. Его взгляд я запомнила всю жизнь, – её палец указал на Волчару.

– Хм, и что же было дальше? Как я убил второго? Ну, главу клана? – спокойно спросил хищник, сложив руки за спину.

– Когда этот, – Тала кивнула на Волчару, и сразу же спряталась за спину Сайла, – в очередной раз меня резал своим когтём, сюда зашёл глава клана Быка. Открыв дверь, он сразу увидел что происходит, и бросился на этого сумасшедшего.

– Ммм, а где тогда мои синяки? Или ссадины? Может, свежие раны? – Волчара обратно превратился в человека и медленно оголил своё туловище, показывая сухое жилистое тело, на котором через густые волосы проглядывались старые шрамы на животе и на спине.

Но Тала лишь на миг окинула взглядом того, кого подставляла, и продолжила:

– Когда они сцепились, я сразу выбежала за дверь и кинулась наверх.

– А почему не вниз к остальным рогатым? – Волчара продолжал задавать свои вопросы, и, к удивлению Талы, никто ему не мешал. – Почему ты не позвала их на помощь? И почему крыша? Ведь, пойди я туда за тобой – ты бы не смогла от меня убежать, так как оказалась бы в ловушке. Получается, вдвойне глупый поступок. Что скажешь на это? – он ухмыльнулся. – Ах да! Почему ты до сих пор была крыше, пока тебя там не поймали, если могла давно убежать?

Тала почувствовала, что её загоняют в тупик. Она никак не могла подумать, что этот убийца и насильник настолько хитёр и умён. Впрочем, а чего она ожидала от человека, который не один десяток лет совершает преступления, но до сих пор ещё жив, да ещё и находится на свободе. Перед ней явно стоял не простак, которого можно обвести вокруг пальца – это не ротозеи на рынке, которых обкрадёшь, а они и не заметят.

Чувство опасности ещё сильнее подстегнуло Талу к игре, которую она затеяла.

Девушка упала на колени, закрыла руками лицо и зарыдала:

– Я – трусиха! – она всхлипывала после каждого слова. – Я побоялась, что меня обвинят во всём этом, поэтому и побежала на крышу. Примерно так и подставили когда-то моего отца, отчего его голова полетела с плеч, а не настоящего убийцы. Я не хотела подобной участи. Но видимо у Элиссии на это иное мнение. Даже не знаю, чем я провинилась перед богиней. Наверное, не стоило мне так быстро заводить отношения с мужчиной, вот и прогневила её.

Услышав такую речь от своей преемницы, Осьминог, сидевший на крыше, уже хотел было захлопать, но вовремя опомнился и сделал это мысленно. Но он оказался не один, впечатлённый такой игрой Талы.

– Молодец! – Волчара, в отличие от Ярга, не сдерживал своё желание, поэтому восторженно рукоплескал девушке. – Глядя на тебя, я понимаю, что когда меня не станет, придёт достоянная мне замена. Мда, не думал, что встречу кого-то, кто смог бы меня обыграть. Но, – он поклонился, – признаю, ты победила. Уверен, как бы я тут не распинался, эти доверчивые рогачи и шавки охотнее поверят беззащитной жертве, чем опасному и наглому хищнику. Что скажешь, братец? – он повернулся к главе клана Волка. – Вы все слышали меня и её. Кто по-твоему убил рогатых? Что говорят твой волчий нюх и звериная интуиция?

Старший Волк ещё раз принюхался, стоя над каждым трупом, поразмыслил и сказал:

– Её запах чувствуется на молодом Быке, – он подошёл к девушке и глубоко вдохнул возле неё, – как и на ней я чую его запах. А вот на главе клана нет её запаха и наоборот. Так что, её версия выглядит правдоподобно. Но, как я и раньше сказал, я чувствую ещё один запах. Чужой. Этот запах отпечатался на них, – он указал на покойников, а затем перевёл взгляд на девушку, – и на ней.

– Да, это тот самый, о котором я и говорил в самом начале, – словно между прочим вставил Волчара. – Запах настоящего убийцы этих двоих, который мне когда-то угрожал. Я тоже обратил внимание, что она пахнет им.

– Так почему ты не сказал об этом? – удивился старший брат.

– Потому что, скажи я это первым – мне бы не поверили. А так как ты заметил это… – он пожал плечами, – теперь у нас есть небольшой шанс. Ведь есть, а, новый глава Быков?

Тот ничего не ответил, но продолжал пристально вглядываться то на Волчару, то на его брата-главу, то на девушку.

А у Талы на этот счёт появилась безумная идея. В голове хитрой Змеюки уже дозревал план, как одним махом и убить Волчару, и завязать войну между кланами. Правда, самой остаться в стороне не получится.

Глава 29. Месть Осьминога

– Между тобой, моим отцом и братом есть общий знакомый? – Дэрт, молодой глава клана Быка, обратился к Тале – он наконец-то решил тоже принять участие в разговоре. – Кстати, мы до сих пор не знаем твоего имени.

– Я – Талисса, – быстро вспомнила она, как назвалась Праю. – И мой брат познакомил меня с вашим. Кстати, Грай также знал и вашего отца.

– Грай – это твой брат, я так понимаю? – После утвердительного кивка девушки, Дэрт продолжил: – И что его связывает с моими близкими? Почему я его не знаю? И вообще, где он сейчас?

– После того, как познакомил меня с Праем, Грай пошёл с главой клана в его кабинет. У них… – она специально осеклась на главу клана Волка, – была деловая встреча, после которой он уехал в Амулетный город. А с вами моего брата не знакомил ваш отец намеренно… из-за специфики работы Грая.

– И кем же работает твой брат? – Дэрт прищурился. – Твой рассказ очень странный. Особенно, если учитывать, что у моего отца никогда не было от меня секретов.

– Брат говорил, что ваш отец знал: вы не одобрите его выбор. А всё потому, что… не знаю, правильно ли вам рассказывать кем работает мой брат. Тем более при другом главе клана. Прошу простить меня за дерзость, но это не моя тайна. А больше даже клана Быка. Точнее, бывшего его главы.

– Но мой отец мёртв и теперь я – глава. Так что… – Дэрт взглянул на Старшего Волка и замолк.

– Почему же работа твоего брата – тайна чужого клана? – главу клана Волка очень заинтересовали слова девушки и то, во что выливалась история, связанная с его братом. – Он ведь не из Быков? Скажи, кто твой брат?

– Ну… я не могу, – Тала громко сглотнула и испугано оглянулась на Дэрта.

– Говори! – надавил Старший Волк.

– Только если новый глава Быков готов раскрыть эту тайну. Но предупреждаю, ни одному из вас это не понравится.

Волчара молча наблюдал за происходящим и удивлялся, как такой молодой девушке удаётся искусно манипулировать вниманием клановых глав. Эта незнакомка сумела сначала подставить его, хитрого и расчётливого маньяка, а затем и вовсе переключила внимание с двух смертей на… себя?

Он до конца ещё не понял, что задумала эта талантливая актриса, которой бы позавидовали даже артисты переездного театра Девяти Искусств, но был уверен, что она специально накаляла обстановку. И у неё это прекрасно получалось. Волчара испытывал смесь уважения и зависти к игре девушки. Да он и сам бы поверил во всё, что она тут плетёт, если бы не являлся объектом её подставы.

– Скажи уже ей, – Старший Волк обратился к Дэрту, тыча пальцем в Талу, – что ты согласен. Пусть говорит, зачем твой отец нанимал её брата.

– Я напомню, что в этом доме я – хозяин, – сквозь зубы чуть ли не прорычал глава Быков. – А ты – гость. И брат того, кто убил близких мне людей. Так что у тебя сейчас не то положение что-то требовать от меня. Я выслушаю её наедине без лишних ушей, раз это тайна моего отца.

– Ещё не доказано, что мой брат – убийца…

– Да? А как по мне – всё очевидно. Он давно заслуживает наказания за свои деяния, – Дэрт оттянул ворот, оголяя шрам на шее от укуса. – И сегодня ему воздастся. А то, что он пытается повесить свою вину на неё, – глава Быков указал на Талу, – и на её брата – этому я не удивлён. Когда меня укусил твой братец и чуть не лишил жизни – тогда ведь тоже нашли козла отпущения. Точнее, Волка – а ведь тот был из твоей стаи, – Дэрт ощерился. – Ой, прости, клана.

– Ты зарываешься, Дэрт. Я тебя предупреждал… – Старший Волк медленно начал извлекать меч из ножен, но его остановили слова девушки.

– Мой брат тоже однажды стал жертвой кого-то из Волков, – голос Талы пропитался печалью, а затем она взглянула на Волчару. – У него половина лица так и осталась в шрамах, из-за чего ему приходится постоянно ходить в капюшоне и скрывать своё уродство. Именно поэтому Грай согласился помочь главе Быков и доставить ему из Амулетного города для уничтожения клана Вол… – она прикрыла себе рот, будто чуть не выболтала тайну, и с ужасом в глазах посмотрела сначала на главу Волков, а затем на Дэрта.

В один миг Тала спряталась за спиной Сайла, который так и продолжал стоять возле неё, не нарушая обещания. Если он и жалел, что вызвался помочь девушке, то никак этого не показывал, даже наоборот – прикрыл её одной рукой, а вторую положил на рукоять меча.

Глава Волков проскрежетал:

– Так какой клан хотел уничтожить глава Быков? Что твой брат должен был привести из Амулетного города? Какие-то амулеты?

– Ничего не говори! – рявкнул глава Быков.

В кабинете все, кроме Талы и Волчары, уже держали своё оружие, приготовившись к сражению. Обстановка в комнате настолько стала горячей, что у некоторых собравшихся на лбу даже испарина заблестела, а в горле пересохло, как при утреннем похмелье. По крайней мере так себя ощущала Тала – однажды ей пришлось испытать это нехорошее состояние.

– Нет. Не амулеты, – она первой нарушила затянувшуюся тишину.

Из многочисленных уроков и рассказов Ярга, Тала много чего знала о других городах и кланах Вдыхающих жизнь. Да и Художник – тот самый учитель по рисованию из Тотемного клана, что помог девушке обнаружить дар – пусть и немного, но тоже поведал об особенностях каждого из девяти главных кланов континента. Поэтому девушка уже заготовила ответ на очевидный вопрос, который вскоре задал глава Волков:

– Тогда что такого твой брат должен привезти?

– Свистки, – как-то по-детски прозвучало это слово из уст Талы.

– Чего? – не понял тот.

– Какие ещё свистки? – глава Быков тоже был в недоумении.

Тала оглянулась на Волчару, но и тот с любопытством смотрел на неё. Он-то понимал, что она всё врёт. А также понимал, зачем она это делает. Но причём тут какие-то «свистки»?

Девушка не увидела в глазах Волчары, что он догадался и это её обрадовало, но на лице не дрогнул не один мускул, отвечающий за улыбку, лишь глаза смеялись от всей души.

Да, в Тотемном городе и знать не знали не про какие свистки. Да и сама Тала никогда не видела их. Лишь слышала. Слышала, что есть клан Резчиков по дереву, где Вдыхающие жизнь создают настоящие живые игрушки. И оружие. Любое деревянное творение, созданное руками женщин из этого клана, наделялось уникальными свойствами. Деревянные рыбки могли плавать, как живые. Деревянные мечи резали не хуже железных. Деревянные стулья могли изгибаться и принимать такую форму, какую хотел их владелец. Деревянные музыкальные инструменты издавали звуки, что завораживали всё живое вокруг. А ещё были деревянные свистки – они могли оглушить любого, в чью сторону дунет владелец этой вещицы.

Вот Тала и вспомнила про них. Только свойство придумала иное. Но разве кто-то будет проверять её на ложь? Она сомневалась. Единственное, что юная обманщица не могла вспомнить, так это название города, где живёт клан Резчиков по дереву. Если обычно город или деревню называли в честь сильного клана, то в случае с Резчиками – там всё было по-другому. Вот Тала и не могла вспомнить. Поэтому придумала, что её брат-перекупщик наткнулся на торговца в Амулетном городе, у которого есть…

– Свистки для отпугивания волков. Их обычно покупают пастухи, чтобы отгонять хищников от своего стада. Вот моему брату глава Быков и заказал пять десятков таких свистков.

– Врёшь, – ухмыльнулся Волчара. – Но врёшь гладко. Даже очень.

– Я знаю зачем вы убили главу Быков и его младшего сына, – Тала впервые обратилась к нему, в очередной раз игнорируя обвинения Волчары в свою сторону.

– Ну и зачем?

– Чтобы некому было покупать эти безобидные свистки, которые для вашего клана стали бы погибелью.

– Если бы всё было так, то я убил бы твоего братца, а не главу Быков. Я не настолько безумный, чтобы кидаться на Быков.

– Да что ты говоришь, – вставил Дэрт. – А про меня ты уже забыл? Но в твоих вонючих словах есть смысл: действительно, почему бы тебе не убить самого поставщика, то есть брата этой девушки? Хотя… может ты уже это сделал, а моих брата и отца решил наказать. Смертью.

Тале даже не пришлось в очередной раз ничего выдумывать – молодой глава Быков сам прекрасно справлялся с этой задачей. Ей только и оставалось затянуть покрепче узел нарастающей межклановой войны:

– Кстати, свистки уже показали себя в деле. Мой брат привёз один для пробы. Правда, тот раскололся, как и голова одного молодого Волка, которого изгнали недавно из клана. Его пришлось убить, чтобы про свистки никто не узнал раньше положенного времени.

Тала прекрасно помнила, кто был последним изгнанником у Волков, поэтому приготовилась к гневу Старшего их клана, но тот лишь тихо сказал:

– Ты лжёшь!

– Про что? Если вы о Волке – так это про того, который присоединился к отряду некоего Осьминога, чтобы отомстить за своего брата, – продолжала Тала, помня рассказы Ярга о его группе.

– Ты очень много знаешь, как там тебя?

– Так ведь я – сестра скупщика, который должен знать где и что можно купить подешевле, а продать подороже.

– А знаешь ли ты, что сейчас говорила про моего сына?

– Правда? Прошу прощения, я не хотела вас расстраивать. Если захотите похоронить сына по своим обычаям, его тело ныне покойный глава Быков бросил в лесу за городом, где… ой, я опять сказала лишнее, – и уже в который раз Тала зажала рот руками.

Старший Волк больше не намеревался сдерживаться. Волчара первым заметил, что ногти брата начали удлиняться в когти, поэтому метнулся к нему, вновь принимая форму полузверя, и встал рядом плечом к плечу.

Движения подозреваемого в убийстве пустило ответную реакцию Быков – те вскинули оружие и двинулись на двух Волков. Тала отошла к стене, отстраняясь от своего «защитника», который уже не стоял на месте, а действовал, как его собратья.

Волчара завыл. И это послужило сигналом. Как для других Волков – той дюжине, что сопровождала подозреваемого, но осталась ждать снаружи особняка, – так и для всех Быков, что находились на территории своего клана.

Первым на «гостей» кинулся Дэрт. Но он не стал размахивать мечом. Полностью преобразившись в полубыка, он рявкнул, глядя на Волчару:

– Я и ты, тварь. Только голая сила, никакого оружия. До смерти одного из нас.

– Может пусть главы между собой разберутся? – вставил Старший Волк, прямо намекая на себя.

– Не лезь, Старший. У нас с твоим братом старые счёты. И ты это знаешь.

– Ну, давай! – рыкнул Волчара, оскалив пасть и кинулся навстречу – он понимал, что деваться некуда, остаётся лишь принять бой.

Тала в это время удобно пристроилась в углу кабинета, сев на мягкое кресло, что находилось за дубовым массивным столом. Она не спешила преображаться в свою змеиную форму, как и снимать с лица маску испуганной девушки. Мало ли как повернётся вся эта ситуация.

Когда Волчара и Дэрт столкнулись, габариты второго сразу стали выделяться на фоне первого. Но это не значило, что низкорослый противник – если можно так назвать Волка, на две головы выше Талы – уступал в силе Быку. Они сцепились, толкая друг друга и рыча так, словно тянули плуг, весом в несколько тон.

– Как же я давно мечтал тебя разорвать, – бычьи глаза Дэрта покраснели от ярости. – Жаль, я не сделал этого до того, как ты убил моих близких.

– Как же ты слеп, рогач, – Волчара резко ушёл в сторону, давая противнику завалиться вперёд, но тот крепко держался за него. Манёвр не удался.

Пока эти двое старых врагов вели перепалку и пытались друг друга завалить в борцовской манере, остальные собравшиеся в кабинете на месте не стояли. Старший Волк отбивался от нападок троих Быков, но с каждым десятым ударом сердца в комнату забегал ещё кто-то и потасовка больше напоминала давку в торговую лавку за последними товарами, нежели драку.

Тале тоже стало тесновато, но выбраться из заполнившегося кабинета не могла просто физически.

Вскоре послышался звон разлетевшегося стекла и треск оконных рам, а следом за осколками со второго этажа вниз полетели Волки и Быки. Но что первым, что вторым в их изменившихся полузвериных ипостасях падение не причинило заметных проблем и они продолжали свои схватки уже во внутреннем дворе. Только вот перевес был не в пользу Волков. Быков в родовом поместье оказалось значительно больше, чем серых лохматых гостей.

Несколько Волков полегли в комнате, где всё и началось. Большинство же продолжали сражаться на открытом пространстве.

Глава Волков успел растерзать четверых Быков, прежде чем получил первое ранение. Но даже с обвисшей рукой Старший продолжал вгрызаться в глотки врагов до тех пор, пока так и не замер с проткнутым сердцем и застывшим взглядом, лёжа на трупах тех, кого убил.

Глава Волков сдержал слово, данное в пятнадцатилетнем возрасте своей матери: до последнего вдоха он защищал младшего брата, пусть тот и превратился в обезумевшего хищника, по которому давно плакал топор палача.

Сам же Волчара всё-таки ухитрился изворотиться и вырваться из цепких лап Дэрта. А затем он побежал.

Лохматый маньяк понял, что не сможет устоять против напора того, кого когда-то чуть не убил по глупой молодости. И он жалел, что не довёл тогда дело до конца. Теперь же ему пришлось столкнуться с рогатой ошибкой, которая превратилась из беззащитного мальчишки в главу клана, чья сила оказалась куда больше, чем у других Быков.

Поток полузверей, прибывающих на подмогу, иссяк, и Волчара проскочил в дверь, лихо уклоняясь от нападения врагов, в чём ему очень помогала выработанная за многие годы реакция. Сам того не осознавая, единственный выживший из мохнатых хищников бежал туда, где не мельтешили враги, а именно – наверх.

Когда Волчара вырвался на крышу, выбив дверь, в его ноздри ударил сильный запах. Запах того незнакомца, что витал в кабинете с трупами. Загнанный хищник оглянулся вокруг, но никого не увидел. Затем он сильно втянул воздух, закрыв глаза, и повернулся в ту сторону, где и находился источник запаха.

– Кто ты? – спросил Волчара, прищуриваясь в том направлении, куда указал его нюх.

– А ты как думаешь? – Ярг появился будто из ниоткуда. Его щупальца метались в возбуждении.

– Ты тот самый Осьминог? Слышал, слышал. И твоё лицо… такое знакомое… Это ведь ты угрожал мне. Да, лихо вы с сестрой провернули дельце. Надо же, – ухмыльнулся в оскале Волчара, – меня поймали за то, что я не делал, а за всё то, что я делал – меня так и не поймали. И кто из вас придумал этот план? Ты? Или твоя сестра? Но мне больше интересно, где я вам перешёл дорогу?

– Неужели у тебя так мало врагов, что ты всех знаешь наизусть? – вопросом на вопрос ответил Ярг, извлекая из кармана коготь, зажатый в руке, которая ещё недавно было щупальцем.

– Угадал, – Волчара медленно шёл к Осьминогу. – Потому что врагов я уничтожаю.

– Да что ты говоришь! Полгорода тебя ненавидят и хотят убить.

– Знаю. Но разве ж то враги? Лишь испуганные людишки, которые боятся стать очередной моей игрушкой. За спиной каждый языком горазд меня убить, но в глаза единицы сумели высказать своё мнение. Вот думаю, – Волчара демонстративно почесал единственным когтем себе за ухом, – ты из каких: из Волков или из овечек? Кстати, твоя сестра явно хищница – не жертва.

– Спасибо за комплимент, – из-за его спины раздался девичий голос. – Но ты во многом ошибаешься. Ни я, ни мой наставник – не Волки. Он – Осьминог. А я… я не его сестра. Свою сестру он потерял давным давно. Точнее, её жизнь забрал один страшный зверь в облике Волка, который очень любил маленьких девочек. И мальчиков, – добавила она, вспомнив обвинения Дэрта. – Не знаешь никого, подходящего под описание?

Тала прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Она, конечно, сообщила всем Быкам, будто видела, как Волчара убежал в противоположную сторону от лестницы ведущей наверх, но понимала, что её обман рано или поздно раскроют.

– Даже так… – обернулся Волчара, но так, чтобы боковым зрением не упускать из виду Осьминога. – Что ж, не удивительно. Но мне всё же интересно, кто ты. Меня редко кто мог в последнее время удивить, но тебе это удалось. Не ожидал, что в моём городе водятся такие таланты. Так как? Назовёшься?

– Тала.

– А дальше? Из какого ты клана? Кто твои родители? Какая у тебя причина убить меня? Неужели я и твоих братиков или сестричек трогал? – оскалился он.

– Не угадал. Ни разу. Ты – просто проверка моих сил.

Ярг решил воспользоваться мигом, пока Волчара отвлёкся, и сделал шаг к нему навстречу, но тот уловил движение.

– Ещё только шевельнись, – он угрожающе посмотрел на Осьминога, – и я твоей ученице, или кто она тебе там, оторву руки, – а затем с грустью добавил: – Эх, так и не поиграв.

– Мой наставник учит, что нельзя недооценивать противника – это первая ошибка проигравшего, – заметила Тала. – И я удивлена, как ты ещё дожил до своего возраста. Второе правило: не поворачивайся спиной к тому, кто тебе не друг. А я тебе явно не подруга.

– И что ты сделаешь… – Волчара вновь повернулся на девичий голос и опешил.

У двери на крышу стояла уже не хрупкая заплаканная девушка. Маньяка шокировал не столько огромный хвост, переходящий в человеческое туловище, сколько длинный раздвоенные язык, направленный в его строну, и завораживающие двойные зрачки.

– Никогда не видел таких красавиц. И не помню, чтобы у нас был клан Змеи.

– Я же говорил тебе, Тала, что ты никакая не уродина. Видишь, он тоже так думает. Не я один, – заметил Ярг, улыбнувшись, но после снова стал серьезным и уже обратился к Волчаре: – А вот ты – настоящий урод. И я рад, что именно я избавлю город от тебя. За мою сестру, которая не пережила встречи с тобой, – и с этими словами Осьминог кинулся в долгожданную атаку.

Пусть у Ярга и осталось всего семь из восемь конечностей, но и этого количества хватило, чтобы сковать лапы Волчары, крепко обвив их щупальцами. Враг может и был опасным хищником, но охотился чаще на детей, да и не имел никогда дела с такими, как Осьминог, поэтому сразу же попался в его объятия.

Ярг даже разочаровался – не так он представлял себе месть. В его воображении Волчара показывал непревзойдённую сноровку и хитрость, а на деле же – попался как муха в паутину.

– Они уже близко.

Слова Талы стали финальным доводом побыстрее закончить долгожданную месть и Осьминог перерезал врагу горло. А для верности ещё и вбил звериный коготь в грудь, пока тот не вошёл полностью.

– Бежим, – крикнула Тала, и только когда Ярг увидел, что Волчара обмяк и больше не дышит, кинулся к ней, на ходу меняя расцветку кожи.

Когда дверь на крышу раскрылась и оттуда выбежали трое Быков, они увидели лишь одинокий труп Волка. Больше никого вокруг не было.

После того, как Ярг, с Талой на спине, спустился по стене вниз и скрылся через небольшой сад и высокий забор с владений клана Быка, прошло уже с полчаса.

Они шли молча по узким переулкам города, по которым обычно ходит обычный люд, представители же кланов избегали подобных мест. И даже когда со стороны территории Быков послышалось, что оттуда выбегают небольшие группы людей в разные стороны, Осьминог со своей ученицей продолжали спокойно направляться в сторону своего укрытия.

– Легче? – спросила Тала. – После мести?

Ярг ответил не сразу.

– Знаешь… я много раз представлял, как буду медленно убивать эту тварь. Он бы умолял меня убить его быстрее, а я всё причинял бы и причинял ему боль, наслаждаясь его криками. В итоге: это я долгие годы мучился, корил себя в смерти сестры, наблюдал, как её убийца дышит одним и тем же воздухом со мной. А он взял и умер за пару мгновений.

– От твоей руки, – заметила она.

– От этого не намного легче. Получается, месть не удалась. Он не испытывал даже капли от тех мук, с которыми пришлось жить мне все эти годы.

– Но он всё же мёртв.

– А я хотел, чтобы он жил. И мечтал умереть. Чтобы минуты, проведённые со мной и моими пытками, ему казались вечностью.

– Какой она была? – переменила тему Тала. – Твоя сестра.

– Какой? Совсем маленькой. Весёлой, бойкой, непоседливой. Постоянно бегала, прыгала и просила меня поиграть с ней, – на лице Ярга промелькнула улыбка, но также быстро исчезла. – Ей тогда исполнилось пять лет и родители решили сводить её в дорогой магазин сладостей, что находился в центре города. Это был второй день нашего приезда. До этого мы жили в приморском городке, где отец работал на корабле и часто ходил в море. Мы собирались в Тотемный город всего на несколько недель – в среднем столько требовалось времени, чтобы сделать заказ на тотем и дождаться, когда добудут нужное животное. Отец мечтал о Тотеме – это сулило ему повышение должности на работе. Но его мечта не сбылась. Когда мы нашли магазин со сладостями, родители посадили нас с сестрой за столик – она очень любила вишни, поэтому заказала себе кусочек торта с вишнёвой начинкой и вишнёвый сок. Сами же мать с отцом перешли в магазин, что находился через дорогу – там продавали одежду. К нам подошёл мужчина и сказал, что меня зовут родители. Я даже не думал тогда, что люди могут быть такими… – он сжал кулак, а слова наполнились ненавистью. – Этому уроду хватило пары минут… Когда мы с родителями прибежали туда, где они оставили меня с сестрой – её уже там не было. Но долго искать нам не пришлось. Я первый заметил маленькую ручку, что торчала из мусора, который находился за магазином сладостей. На мёртвой сестре были точно такие же порезы от когтя, как я нанёс главе Быков и его сыну.

– Так может то были следы не когтя, а ножа? С чего ты взял, что её убил именно тот…

– Тала, я запомнил его лицо. И после того, как мы остались в городе – отец так и не сделал себе тотемный рисунок, потому что деньги потратил на похороны и выпивку – я долго бродил по городу вглядываясь в лица. И в итоге нашёл то, которое искал. Выяснил, что он из Волков. А потом… – он сглотнул, – я увидел, как он насилует и убивает маленьких детей. Я следил за ним, но ничего поделать не мог. Я понимал: кто я, а кто он. А ты понимаешь? Я был никем в этом городе. Как и мои родители, – последние фразы Ярг чуть ли не кричал. Тала не припоминала за наставником такого гнева.

– Я тебя прекрасно понимаю, – печально ответила она. – Ты ведь не забыл, где меня нашёл?

Больше они не проронили ни слова. За их спинами уже поднималось солнце, разжигая в городе беспорядки. Начинался новый день, который нёс в себе разгорающийся огонь войны. Кланы, поддерживающие Быков и Волков не остались в стороне. Нет, они не поддерживали союзников. Увидев, что самые сильные кланы ослабли, они решили сами взобраться на вершину. Тотемный город, как и почти полвека назад, вновь погряз в крови.

Очередной этап сложного плана Осьминога осуществился. Но это не подняло ему настроение, ведь его месть оказалась не такой, как он хотел.

Глава 30. Откровения Квэна

Покинув владения Амулетного клана, троица шла в гнетущей тишине.

Кэлла взяла Дану за руку и часто косилась в сторону брата. Страх пятилетней девочки ощущался чуть ли не физически – настолько она испугалась Квэна, когда тот убил человека и говорил зловещим голосом.

Дану тоже мучили вопросы касательно произошедшего в темнице, но сильнее волновало то, как сбежать от преследований Мораны. Пусть глава Амулетного клана и поклялась своей жизнью, что не будет мстить, но Вольной хватило и одной беседы с этой властной женщиной, чтобы понять – она найдёт способ и сдержать слово, и наказать виновных.

Квэн же раздумывал совершенно над другой проблемой. И это не касалось того, как быстрее покинуть город.

Клятва на крови духу ножа требовала до новолуния убить десять человек. Неведение того, что произойдёт, если не принести столько жертв до назначенного срока, мучило сильнее всего. И больше всего Квэн боялся, что нож сам выберет тех, кого захочет заполучить. А ведь этими «случайными» жертвами могут оказаться его сестра и Дана.

Именно поэтому покидать Амулетный город парень не торопился – он раздумывал, где до рассвета можно найти людей, заслуживающих смерть. Эти мысли с лёгкостью оттесняли голод и сон, от чего разум переключился лишь на одну цель и она была связана с тем местом, где больше всего водилось подходящих жертв.

– Нам надо будет разделиться… – именно такими словами Квэн решил нарушить молчание, но они оказалось не лучшим вариантом.

– Ты совсем сдурел? – Дана вспыхнула, как сухое дерево после удара молнии. – Первое, что сейчас нам действительно надо – так это выбраться из этого города. Второе – укрыться от преследований.

– За нами никто не будет гнаться. Ты же видела – глава Амулетного клана пообещала и даже поклялась…

– А ты сам-то в это веришь? – она и не ждала ответа на риторический вопрос. – Безопасность – превыше всего сейчас. В городе нам негде укрыться. Поэтому надо выбираться отсюда. Правда, – в её голосе послышалось сомнение, – и за городом не надёжно, особенно, если учесть, что у преследователей могут быть амулеты, указывающие в нашу сторону. Не удивлюсь, если такие есть.

– А как же провизия? Нам будет не до охоты, если собираемся бежать, а значит, надо запастись едой. Да и меня могут заметить дозорные, что дежурят ночью на окраинах города. Это вы у нас, – Квэн попытался отыскать Дану и Кэллу глазами, но так и не нашёл их, – под действием Рун Отвода глаз, а меня могут поймать.

– Разделиться после того, что с нами случилось – об этом можешь даже не думать, – Дана зло посмотрела на него. – А что касается стражи – что-нибудь придумаем. В конце концов, я могу их отвлечь, пока ты проскочишь мимо них. Да и можно не по основным дорогам выбраться – там людей ночью почти не встретишь. Я уже проверяла вчера.

Квэн не знал, что ещё придумать, но раскрывать настоящую причину задержки в городе ему было страшно и стыдно. Вряд ли Дана одобрит десяток убийств, а сестра и вовсе может перестать с ним разговаривать из-за испуга. С другой стороны, они уже видели проявление силы ножа и скоро или поздно ему всё равно придётся как-то объяснить случившееся с ним в темнице.

Больше не проронив ни слова, Квэн изменил путь и завернул в проулок, по которому они с Даной и Кэллой раньше вместе не ходили. Ещё петляя по узким улочкам и даже перелезая через заборы, троица оказалась возле заброшенной беседки, стоящей напротив небольшого заросшего пруда. Лунный свет, отражающийся в глади воды, придавал этому месту особый шарм.

– Ух ты! – первой не сдержала восторг Кэлла. – Как красиво.

– Где мы? – Дана обратилась к Квэну.

– Когда-то тут жил, – он обвёл руками вокруг и остановился на двухэтажном доме неподалёку, – один из влиятельных кланов, после Амулетного, конечно. Но их глава что-то не поделил со Старшей Вдыхающей жизнь и вот результат.

– И больше никто не захотел тут жить? – удивилась Кэлла.

– Почему же, думаю, хотели и хотят. Только вот теперь всё это принадлежит Амулетному клану.

– Значит, здесь кто-то есть? Нас же могут поймать, Квэн. Зачем ты нас сюда привёл? – возмущалась Дана, но делала это шёпотом, боясь, что её могут услышать.

– Тут никого нет.

– Как? Ты же сам сказал – это теперь земля Амулетного клана.

– Да, но их самих тут нет.

– А охрана?

– Какая охрана? – он улыбался.

– Обычная. Вдруг кто-то залезет сюда. Воры там, например.

– На землю, принадлежащую Амулетному клану? – засмеялся Квэн. – Воры быстрее себе руки отрубят за такие мысли, чем ограбят Вдыхающих. Ты что, таких сумасшедших во всём городе не сыщешь. Так что, вы побудете здесь, а я ненадолго отлучусь…

– Никуда ты без нас не пойдёшь, – Дана схватила его за руку. – И вообще, что ты от нас скрываешь, Квэн? Я понимаю, мы с тобой не так давно знакомы, – быстро добавила она, понимая, что не вправе что-то требовать от него, – но Элиссия тебя побери, Квэн! Морана заявляет, что вокруг тебя витает смерть и какое-то старое проклятие. Что ты убийца. А потом… там, в подвале Амулетного дома… ты и правда убил. А ещё твои глаза – такие безумные… А голос… то был не твой голос, Квэн. Что с тобой происходит? Я уже молчу про странный туман, там, в темнице, что окутывал только тебя.

Выслушав вопросы, Квэн посмотрел на сестрёнку. В её глазах уже не стоял тот страх, что недавно видел. Но как она отреагирует, если узнает, что её брат – и правда убийца?

Дана верно истолковала его замешательство.

– Кэлла, – Вольная повернулась к ней, – то, что твой брат скрывает от тебя, может тебе очень не понравиться. И даже напугать, поэтому…

– Не надо, – Кэлла остановила её ладонью. – Я видела, как сжигают мой дом, семью, деревню. Мне было тогда страшно. Очень. И сейчас тоже страшно. Но за брата. Я тоже хочу знать правду.

Квэн со всей любовью смотрел на сестрёнку. Она, внешне маленькая, внутри уже такая взрослая. Судьба отняла у неё детство и семью, с головой окунула в опасности, угрожала смертью, но Кэлла не сломалась, а стала только сильнее. Она доказала уже не раз, что выдержит любое испытание, уготованное богиней Элиссией.

– Хорошо, – решился Квэн. – Я вам всё расскажу…

И он поведал им, избегая жутких подробностей, о ноже, своих догадках и плане на ближайшие часы.

– Новолуние, говоришь… – Дана задумчиво посмотрела на ночное светило. – Тебе и правда осталось не так уж много времени. Дня три-четыре, точно сказать не могу.

– Четыре, – уверено вставила Кэлла и, поймав удивлённый взгляд Вольной, добавила: – Меня бабушка много чему научила.

– Да? – Квэн заинтересованно посмотрел на сестру. – Хм, а меня она не учила, как определять лунные фазы.

– Так и меня не учила этому, – Кэлла была сама серьёзность. – Просто я слышала, что через четыре дня будет праздник в этом городе – он не просто выпадает на новолуние, а посвящён ему. Говорили что-то про силу амулетов в эту ночь. Бабушка всегда замечала, что на праздники чаще приходят к Вдыхающим. По крайней мере, так было у нас в деревне. Поэтому, я должна была учить наши праздники. Вот я и обратила внимание, что наши праздники и их, – она ткнула пальцем в двухэтажный дом, подразумевая Амулетный клан, – разные.

Квэн в очередной раз удивился смышлености сестры и отметил, что из неё выйдет лучшая Вдыхающая жизнь.

– Молодец, сестрёнка, – он потрепал её по голове. – Но это не так уж важно будет, если я сегодня выполню сделку. Ладно, время идёт и мне тоже пора. Если я не вернусь к рассвету – возвращайтесь в Тотемный город без меня.

– Братик!

– Квэн!

– Не ждите меня дольше, – он оборвал их возмущения. – И ещё. Если что, не идите по основной дороге. И вдоль неё тоже, – добавил он, вспомнив рассказ Даны о её пути в Амулетный город. – До того, как нас поймали, я слышал, что за последнюю неделю ограбили всех купцов, шедших со стороны Амулетного города. Причём, на этой дороге появилась далеко не одна шайка. Да и кто его знает, вдруг и правда глава Амулетного клана всё же умудрится пустить за нами кого-то, и скорее всего она направит наёмников по основной дороге. Так что, идите в обход. Есть другая тропа. По ней, правда, дольше идти, но она безопаснее. По крайней мере, по словам тех, кто пришёл по ней.

– Мы можем заблудиться…

– Не заблудитесь. Идите всё врем по ней, избегая разных разветвлений, пока не встретите развилку с каменным указателем – он покажет куда идти дальше.

– Ты так рассказываешь, будто уверен, что точно не придёшь к рассвету, – прищурилась Дана.

– Не придумывай, – Квэн грустно улыбнулся, – я сделаю всё возможное, чтобы вернуться к вам вовремя. Но, если что – не ждите меня! Теперь точно всё, – он присел напротив сестры, поцеловал её в щёчку и отправился выполнять своё обещание, данное ножу.

Когда солнце нехотя вылезло из-за горизонта, оно наблюдало, как два девичьих силуэта – один пониже, другой повыше – беспрепятственно покидают город, а затем растворяются среди деревьев в густом лесу.

Глава 31. Старые счёты

Квэна ждал неурожай на преступников, воров и просто плохих людей, заслуживающих, по его мнению, смерти. За всё то время, пока в Амулетном городе царствовала ночь, чёрный нож поглотил всего шесть душ. «Всего». Квэн даже не понял, когда для него такое количество убитых им человек превратилось в слово «всего». Да и отношение к чужим жизням явно изменилось. Не за одну текущую ночь. А задолго до этого. Может и не с первого вынужденного убийства, когда его с сестрой преследовали напавшие на Рунную деревню, но явно с тех пор, когда пришлось использовать проклятый нож.

Как ни странно, все шесть убийств Квэну удалось совершить без особых проблем. Казалось, после того состояния, в котором находился в темнице под влиянием неизвестного амулета, он не сможет отразить даже удар новорождённого. Но стоило приметить первую жертву, как нож поделился энергией и жаждой крови, а дальше всё случилось быстро.

После каждого убийства и высушивания тела, Квэн чувствовал, как становится сильнее. И эта сила не казалась ему временной. Да и он уже обращал внимание, что с тех пор, как начал убивать проклятым ножом – его подростковое тело стало крепче и быстрее. А также в голове появились знания о том, как лучше атаковать. Квэн понимал, что это дух оружия так влияет на него, и умение владения ножом не принадлежит ему. Но всё же это придавало уверенности в себе и опьяняло сильнее любого вина.

Шестым за ночь стал маньяк, который вылавливал одиноких девушек, не нашедших в кабаках достойного их мужчину и потому, никем не сопровождавшие. После убийства недостойного жить, Квэн хотел прикончить и его жертву, но всё же сумел сдержать пыл и скрыться во мраке тёмных улиц. Только тут он и заметил, как углы домов, за которыми скрывался, начали светлеть благодаря рассвету. Время выходило. А жатва оставалась не собранной.

Не доставало четырёх душ. Перед Квэном встал выбор: или дождаться следующей ночи и потерять целый день, а значит отдалиться от своих сестры и «тёти», или продолжить убивать, не скрываясь под покровом ночи. Оставлять же долг не хотелось – тогда под угрозу попадали Кэлла и Дана. И нож не оставлял никаких сомнений о том, кого именно он захочет поглотить в виде компенсации.

Квэн особо не задумывался: то ли желание поскорее увидеть сестру и быстрее избавиться от тягот, то ли разыгравшаяся жажда крови так повлияли на выбор, но решение пришло быстро. Охота на тварей под личиной людей состоится средь бела дня. Это осознание и принятие выбора… понравилось Квэну. Или той силе, под влияние которой он попал.

План поиска подходящих жертв быстро пришёл в голову. У Квэна уже давно был на примете один торгаш – тот самый, которому захотелось забрать силой прекрасную свирель. Но толстяк не посещал ночные развлекательные заведения, а значит и не попадался на глаза Квэну, и только потому продолжал ещё дышать и дурить покупателей. Теперь Квэн мог отомстить за тот случай, так как понимал, что после выполнения сделки исчезнет из города навсегда, поэтому уверенным шагом отправился на рынок, а уже там быстро слился с народом.

– Уважаемый продавец, а вы, случайно, не торгуете амулетами?

– Я этим не занимаюсь, – лавочник решил не оскорблять покупателя, назвавшего его «уважаемым» – так к нему уже давно никто не обращался.

– Ммм, жаль. А вы не подскажите, где их продают? У меня есть амулет Правды и хотелось бы пообщаться со знающим за сколько можно продать его.

После того, как Квэн рассказал Кэлле и Дане о ноже, они втроём поделили между собой амулеты, которых в итоге оказалось аж пять. И если три из них были известны, то другие два – первый, снятый с шеи брата Сумрачной Стрелы, а второй – тот, что был надет на Квэне в темнице – так и оставались загадкой. Амулет Понимания взяла Дана. Амулет Наблюдения отдали Кэлле. Квэн забрал оставшиеся. И он действительно не против был узнать, какими свойствами обладают другие амулеты, а тут ещё и случай подвернулся. Так почему бы и не убить четырёх жертв одним махом, разгадав при этом тайны сувениров?

– У тебя есть амулет Правды? – только сейчас лавочник пристально разглядел Квэна, но так и не узнал в нём того самого юношу со свирелью. – А… можешь показать? – толстяк облизал губы, а в глазах сверкнула жадность.

Жертва клюнула на приманку, а Квэн почувствовал, как дух ножа одобрил ту игру, которую затеял его носитель.

– Да, конечно.

Спустя миг лавочник уже крутил своими потными толстыми пальцами вещицу, о которой только и мог, что мечтать. Пусть он и не разбирался в амулетах, но как торгаш, чувствовал, когда товар достоин высокой цены. И амулет Правды сразу приглянулся толстяку.

– Неплохо, очень неплохо, – лавочник профессионально сдерживал настоящие эмоции, и даже лицо не выдавало волнения. – Работа качественная, но старенькая. Новый такой амулет стоит… – тут он заткнулся и спросил: – Ты его покупал или… другим способом получил?

– Подарок отца, – недолго думаю, сказал Квэн.

Торгаш сначала не поверил юноше, одетого в недорогие вещи. Но потом вспомнил, что амулет как-то должен влиять на собеседника и тот вроде бы не может солгать. Поэтому лавочник принял услышанную версию, пусть и с сомнением. Он никак не мог знать, что стоящий перед ним – убийца, нож которого контролирует умения амулета.

– И ты не знаешь, за сколько он купил амулет?

– Отцу его подарили. А потом отец отдал его мне. Что-то вроде наследства. Только я не знаю, зачем мне этот амулет – он деньги не приносит. Вот и решил продать. Так что, сколько такой стоит?

– Новый стоит три золотых, – лавочник знал, что как минимум в три раза преуменьшает, а то и больше. – А этот уже давно потерял свой блеск, да и потёртости есть в некоторых местах. К тому же твой амулет далеко не новый. Может восемь, девять серебрушек… А, ладно, – он махнул рукой, – за золотой возьму.

– Один золотой? – скривился Квэн. – Это не серьёзно.

– Не серьёзно? Ну и проваливай тогда! – зло крикнул торгаш.

– Эээ… – Квэн сделал вид, что растерялся. – Вы забыли отдать амулет.

– Да и катись ты с ним отсюда! Куда подальше! – толстяк швырнул амулет на прилавок. – Чтобы я тебя здесь больше не видел!

– Вы ещё кое-что забыли… – как можно неуверенней пролепетал Квэн.

– Чего ещё? Я больше ничего у тебя не брал, – возмутился торгаш.

– Вы не сказали, где на рынке находятся знатоки амулетов.

– А ну пошёл вон! – толстяк в гневе замахнулся, но прилавок не давал ему ударить юношу.

– Ладно, спрошу у ваших соседей. Может они будут дружелюбней, – Квэн развернулся и пошёл к ближайшему торговцу, который указал ему как найти продавцов амулетов.

Толстяк готов был порвать этого юнца. Мало того, что тот не продал амулет, так ещё и раздражает своей невозмутимостью. Ну, ничего. Такую ценную вещь нельзя упускать, а поэтому, можно и раскошелиться.

Злой лавочник громко чихнул. Уже через пару мгновений к нему подошли двое смуглых заросших мужчин с грубыми чертами лица.

– Золотой за вещи того молокососа в чёрном, – толстяк кивнул в сторону Квэна.

– Золотой. Каждому, – добавил тот, что повыше и пошире из двоих.

– Наглеешь, – проскрежетал толстяк.

– Тогда мы его всё равно убьём, но вещи заберём себе.

– Договорились, по золотому, – тяжело вздохнул лавочник.

Двое бандитов молча развернулись и последовали за юношей.

Квэн решил всё же выделить немного времени, чтобы разобраться с амулетами, и направился к нужному продавцу. Тот оказался куда приветливее и словоохотливее толстяка-торгаша, что помогло Квэну не только разузнать названия неизвестных амулетов в кармане и их свойства, но и частое применение. Поэтому продавец даже удивился, откуда у юноши амулет Сдерживания, который нигде не встретишь в свободной продаже, так как его используют чаще всего для пыток. А вот амулет Ночного Видения знаток назвал почти бесполезным – так как у него всего одна функция, о которой и говорит само название.

Когда Квэн закончил со своими расспросами об амулетах, он дал продавцу в знак благодарности серебренник и пошёл в сторону, где находилось отхожее место. То самое место, где чёрный нож впервые проявил себя и подарил своему носителю наслаждение от убийства.

По дороге Квэн всё меньше встречал людей, а когда дошёл до конца пути, то и вовсе столкнулся с одним калекой, которому было плохо – видимо тот застрял в отхожем месте надолго. Но юношу не смущали свидетели – он сразу заприметил преследователей и знал, что скоро с ними столкнётся. После чего для закрытия долга останется на две души меньше.

– Эй, слышь, парниш, – обратился к Квэну тот, что поменьше из догнавших его бандитов. – Не найдётся пары медяков?

Квэн нарочно стоял спиной к ним, наслаждаясь предвкушением того, что сделает в следующий миг. Его рука нежно, но крепко обхватило рукоять чёрного ножа и по телу разлилось сперва тепло, а затем сила, возбуждающая крушить всё на своём пути.

Со стороны же двое бандитов наблюдали, как юнец опустил кулак вниз, а затем из него начала выходить чёрная дымка, окутывающая всё тело с ног до головы.

– Какого… – только и успел произнести тот из бандитов, что повыше, как его рот оказался закрытым благодаря ножу, вошедшему снизу вверх в квадратную челюсть.

Подельник убитого удивлённо наблюдал за произошедшим, никак не реагируя. Он поймал взгляд безумца, чья улыбка пугала не меньше покрасневших глаз и в страхе отступил назад.

– Да-а, это вкусно, – причмокнул Квэн. Его голос стал приторно слащавым. – Столько пищи за только начавший день… Будешь восьмым? – вопрос был адресован замершему бандиту.

Обращение к нему вывело преследователя из ступора. Он достал свой нож, но атаковать не спешил. В испуганных глазах читался немой крик. Бандит впервые испытал то, что ощущали на себе его жертвы. И вот теперь он сам оказался в их шкуре.

Все эти эмоции и чувства несостоявшегося убийцы Квэн видел благодаря ножу, который с удовольствием делился с ним. Дух оружия наслаждался происходящим, отчего жертва становилась для него ещё вкуснее.

И Квэн тоже испытывал удовлетворение от того, что мстит бандиту за всех тех, кто стал его жертвами. Правда, в гамме ярких чувств трудно было разобрать кому какие эмоции принадлежат – нож всё теснее сплетался с душой парня, чуть ли не сливаясь с ней в одно целое. А так как дух оружия был куда старше и сильнее воли юноши, тот потихоньку, но прогибался под натиском чужого воздействия. Лишь осознание происходящего помогало Квэну не терять рассудок до конца и держать контроль своего тела, что становилось с каждым убийством всё сложнее.

Нож хотел поиграть с жертвой. Квэн понимал, что лучше не идти на поводу духа оружия, но желание оказалось таким привлекательным.

– Страшно? – спросил Квэн с ухмылкой, а дым соткал над его головой безумное лицо – точную копию юноши.

– Т-ты не-ненормальный, – бандит, оказавшийся на месте жертвы, начал пятиться, боясь поворачиваться к странному незнакомцу спиной.

– А то, что ты со своим дружком вытворяли со своими жертвами – это нормально по-твоему? – Квэн через долю мгновения уже стоял возле преследователя, а затем прикоснулся плоскостью лезвия ножа к его щеке.

Дух оружия уловил то, что хотел сделать его носитель и проник в память бандита, вытаскивая оттуда все самые противные и низкие его поступки, заставляя вновь увидеть их. Квэн тоже наблюдал подлую жизнь того, кто стоял перед ним, и ещё сильнее захотел убить этого грязного извращенца, любившего унижать женщин и растягивать смерть слабых мужчин.

– Откуда вы берётесь-то такие? – Квэн сплюнул и, погасив желание ножа повторить всё то же самое, что делал бандит со своими жертвами, только теперь с ним же, быстрым движением пырнул того в грудь.

Когда обмякшее тело свалилось, юноша, дымка вокруг которого начала возвращаться в нож, повернулся к калеке, который всё это время глазел, сидя на нужнике.

– Всё, что найдёшь в их карманах – твоё. Но лучше не задерживайся тут, – Квэн смотрел свидетелю убийства в глаза. – И запомни: то, что ты увидел, случится с каждым, кто будет нарушать заповеди Элиссии. Передай это всем, кому посчитаешь нужным.

Толстый торгаш, предлагающий проходящим мимо покупателям купить его уникальный товар, всё чаще и чаще поворачивался в ту сторону, куда ушли его подельники вслед за юнцом. В предвкушении богатства, что он заполучит, лавочник уже мысленно представлял, как станет самым важным человеком на рынке и ему больше не придётся заискивающе улыбаться перед каждым, кто подходит к нему с целью что-то купить. Нет, теперь ему будут кланяться и приносить дары. С амулетом Правды можно хорошо подняться в жизни, если знать где применить способности этой удивительной вещи. И лавочник знал немало кланов, где пригодились бы люди с таким амулетом.

Размышления толстяка прервал хлопок по плечу. Такую вольность мало кто позволял себе из знакомых торгаша, поэтому он тут же подумал на тех, кому предложил по золотому за вещи мальца.

– Долго же вы, – заворчал лавочник. – Вот я думаю, может по серебрюшке у вас высчитать за… – замолчал он, наконец обернувшись и увидев стоящего перед ним того самого юношу.

– Ну что, не узнал? – Квэн дёрнул уголком губ.

– Эээ… ты… как… А где…

– Так нет их больше, – Квэн наслаждался замешательством толстяка. – Как и того, которого ты отправил за мной, когда хотел забрать мою свирель. Помнишь?

Торгаш изменился в лицу и Квэн прочитал наконец-то узнавание в его глазах. Нож одарил носителя волной теплоты и наслаждения от эмоций жертвы.

– О, теперь вижу, что узнал, – растянулся в улыбке Квэн. – Я пришёл за должком…

Толстяк не стал дожидаться, пока юнец выговорится и закричал, что было сил:

– Стража! Грабят!

Из-за того, что на рынке часто происходили грабежи, его ряды постоянно патрулировала городская стража, да ещё в таком количестве, что любой торговец мог докричаться до ближайшего блюстителя закона. Квэн знал об этом, но его нисколько не смущал подобный факт, даже наоборот – придавал остроту от ощущения опасности, и дух ножа повлиял на то, чтобы его носителю нравилось это чувство.

– Интересно, и много ты убил ради наживы? – спокойно спросил Квэн у лавочника, не обращая внимания на его выкрик.

– Да пошёл ты…

– А если так, – Квэн достал амулет Правды и зажал в руке. – Ещё раз спрошу: многих ты убил ради наживы?

– Нет, – ухмыльнулся тот, не столько из-за того, что уже слышался приближающийся топот стражников, сколько от своего ответа, который не нёс в себе толком никакой конкретики.

– Хм, – Квэн оценил своё положение и нашёл это забавным: на него явно сильно влияет нож. – Думаешь, они тебя спасут? Ладно, ответить: скольких ты убил?

– Одного, – зло улыбался торгаш. – И что с этого?

– А сколько убили по твоей прихоти? – Квэн начал понимать ,что амулет работает хорошо только тогда, когда возникают правильные вопросы.

– Э… семь… десять… тринадцать… шестнадцать всего, – наконец-то пришёл к окончательному выводу толстяк.

– Кто кричал? Откуда? – уже совсем рядом донеслись голоса стражников.

– Значит, шестнадцать. И плюс один убитый тобой…

– Вот он! Вор! – выкрикивая, лавочник ткнул пальцем в Квэна.

– …Семнадцать итого, – Квэн стоял спиной к появившейся страже неподалёку, но никак не выдавал ни волнения, ни суеты. Он мысленно обратился к ножу, зажатому в руке, а затем хищно оскалился, получив не слышимый для окружающих ответ.

Двое стражников увидели совершенно другую картинку, нежели ту, что привыкли наблюдать при ограблении. Знакомый им далеко не приятный торговец стоял за своим прилавком и опасливо косился на… паренька. Тот же – расслабившись, стоял к ним боком, держа в одной руке что-то на верёвке, напоминающее амулет, а другая была опущена и не попадала в их поле зрения.

– Ну и… чего ты… раскричался? – спросил низенький коренастый стражник немного с отдышкой, подходя к торговцу. – Ты опять… пытался кого-то… обдурить?

– Что? Это я кричал, – возмутился лавочник. – А вор – он, – тот в очередной раз ткнул в сторону юноши пальцем.

Вокруг них начал скапливаться народ, падкий на любые разбирательства и скандалы. С каждой секундой всё отчётливее выделялся пустой круг с пятью главными действующими лицами в центре него, а люди всё собирались и шептались, словно наблюдали бесплатное представление в театре.

– Что-то не похож он на вора. Молодой человек, вы не расскажите вашу версию?

– Чего? – лавочник не мог поверить своим ушам. Пусть он и недолюбливал некоторых из местной стражи, но надеялся, что те будут выполнять свою работу, а не болтать со всякими подозрительными типами.

– С удовольствием, – Квэн повернулся к говорившему стражнику. – У меня в руках амулет Правды, который я хотел продать. Но перед тем, как это сделать, решил узнать у торговца под воздействием амулета, не убивал ли он таких как я, которые хотели продать ему свои ценности. И ответ мне не понравился.

– Да он всё врёт! – побледнел толстяк, пятясь потихоньку назад. Но быстро обнаружил, что отступать некуда – его плотно окружали зеваки.

– Это правда? – стражник посуровел в лице и положил руку на рукоять меча.

– Да конечно врёт! – обрадовался лавочник, что ему поверили.

– Молчать! Не тебя спрашивают. Молодой человек, – стражник обратился к Квэну, – вы можете показать свой амулет, чтобы я убедился в его подлинности и снова задать вопрос этому торговцу, чтобы мы услышали его признание? Если это действительно амулет Правды, тогда слова сказанные под его эффектом мы вправе принять за доказательства.

– Это я позвал на помощь. Я! Он угрожал мне! – не выдержал лавочник. – Он хотел меня убить!

– Чем? Амулетом Правды? – улыбнулся второй стражник – молодой, немногим старше Квэна. – Да и видел ты себя? Скорее ты бы его задавил своим весом, чем он тебе что-то сделал.

– Эмил, следи за языком, – сделал замечание старший стражник, а затем обратился к юноше и протянул руку: – Можно?

Квэн с прежним спокойствием вручил амулет стражнику, а после пристального осмотра, тот отдал его обратно и кивнул.

– Ответь, торговец, сколько умерло человек от твоей руки и рук тех, кого ты направлял, чтобы тебе принесли вещи убитых? – Квэн постарался как можно чётче построить вопрос, чтобы у лавочника не было шанса отвертеться.

На рынке повисла небывалая тишина. По крайней мере, замолкли все, кто внимательно следил за происходящим.

– Двадцать шесть, – негромко пробубнил торговец.

По толпе пошло эхо – каждый повторял это число, не сдерживая эмоций ужаса.

Даже Квэн удивился. Он снова поймал себя на мысли, что с таким амулетом, как у него, надо научиться правильно задавать вопросы. Ведь до этого он спрашивал про смерть невинных по прихоти толстяка. А тут вопрос прозвучал иначе, и ответ вышел другим. Двадцать шесть.

– А что его теперь ждёт? – Квэн не хотел отпускать лакомый кусок для своего ножа.

– Казнь, – старший стражник в одном слове сумел передать весь спектр своего отношения к торговцу.

– Вам не кажется, что это слишком гуманно по отношению к убийце? – Квэн даже почувствовал иронию в своих словах, так как их произнёс именно он.

– И что ты предлагаешь? – спросил старший стражник.

– Но отец. Ты же сам говорил, что надо действовать по закону… – перебил его младший.

– Эмил, это просто вопрос. Так что там с вашим предложением, молодой человек?

– У меня есть один старый… – Квэн почувствовал неприятное покалывание на запястье, где находилась чёрная лента, – то есть, хороший артефакт, который может наказывать виновных соизмеримо их деяний. И, если кто-то убил двадцать шесть человек, этот убийца испытает боль своих жертв и умрёт в долгих страшных муках.

– Это… необычно, – старший стражник почесал подбородок. – Мы никогда так не наказывали убийц… С другой стороны, в законах нет пункта, где говорилось, что так делать нельзя…

– Отец, а нас самих потом не накажут? За такую казнь? – спросил Эмил.

В толпе сначала слышались отдельные выкрики, но скоро собравшийся народ уже одновременно скандировал:

– Смерть в муках! Смерть в муках!

– Законы и порядок устанавливает самый сильный клан города, – прошептал старший стражник сыну, но Квэн его услышал. – Думаю, Амулетный клан, где часто практикуют что-то новое при создании своих творений, не будет против такого наказания.

– Э… Вы чего удумали? – послышался растерянный голос толстяка, который, казалось, уменьшился вдвое от страха. – Так нельзя. Нельзя так.

– А убивать ради наживы можно? – отрезал старший стражник. – Ты уже признался под чарами амулета Правды, так прими же хоть наказание достойно. Хотя о чём я, тебя и могила не исправит, – он обратился к Квэну: – Твоё предложение, незнакомец. Кстати, как к тебе обращаться?

– Квэн, – не стал он утаивать настоящее имя, так как понимал, что вскоре навсегда покинет этот город. – У меня есть нож, – он вытянул чёрное оружие вперёд, – который позволит этому убийце испытать все страдания, нанесённые им и его людьми их жертвам.

– Ты собираешься его пытать? – поморщился старший стражник.

– Нет. Мне достаточно нанести один порез и в течение двадцати шести часов он встретит в своём сознании лицом к лицу каждого убитого от его руки или приказа. И каждая его жертва на протяжении одного часа будет отдавать свою боль и частичку смерти. А через двадцать шесть часов он умрёт.

– Что ж, тогда да свершится правосудие, – старший стражник разрешил действовать молодому человеку.

Квэн придумал эту сказку для слушателей, чтобы они прониклись и одобрили такую месть за тех невинных, что погибли из-за мерзкого жадного лавочника. По факту же, нож просто медленно будет вытягивать жизненные силы из толстяка, смакуя не только этот процесс, но и вдобавок получая страх и боль девятой души.

Оставалось найти десятую. И нож уже нашёл финальную жертву. А пока…

Квэн медленно подходил к лавочнику. Тот попытался убежать, но цепкие руки толпы схватив его, не давали возможности даже пошевелиться. Народ ликовал. На глазах сотен очевидцев совершалось достойное правосудие.

Квэн наконец встал напротив дрожащего толстяка и полосонул его по запястью. Кровь, что потекла по руки вмиг превратилась сначала в дымку, а затем чёрной лентой окутало место пореза.

И вновь все собравшиеся на рынке замерли. Они ждали… чего-то. Но ничто не происходило.

Толстяка отпустили и тот упал на колени. Один удар сердца, второй… десятый. Все увидели, как торгаш облегчено вздохнул и уже смелей поднялся на ноги. Он улыбался.

– И это всё? Хах, мне нравится ваше правосудие. Значит ли это, что я свободен?

«Неееет» – до сознания лавочника донёсся зловещий голос. Квэн тоже его услышал. А в следующий миг толстяка скрючило так, что многие зрители отступили от испуга и брезгливости. Лицо валяющегося торгаша перекосило – там читался немой крик от боли, но вслух он не проронил ни звука и это ещё сильнее скрашивало эффект.

Те, кто стоял ближе всего к лавочнику могли даже увидеть, что под ним расплывалась жёлтая лужа, а на его глазах выступили слёзы.

– Это даже слишком для меня, – Эмил отвернулся от неприятного зрелища.

– Зато он получил по заслугам, – кто-то ответил из толпы.

– Да, так ему и надо.

Квэн почувствовал, как нож наслаждается гневом, отвращением, злорадство, исходящим от толпы. А ещё он понял, что и сам с удовольствием впитывает эти негативные эмоции.

Дух оружия донёс до своего носителя, что пора браться за последнюю душу в жатве. И в следующий миг Квэн, не контролируя своих движений, направился к Эмилу, недвусмысленно вытянув перед собой руку с ножом.

Глава 32. Десятая жертва

«Нет-нет-нет, – мысленно завопил Квэн, обращаясь к ножу. – Я его не выбирал. Этот парень не заслуживает смерти. И… и вообще, до новолуния у меня ещё есть три дня. А в нашем уговоре было сказано, что я лично выбираю жертв».

В ответ Квэн увидел в своём воображении, как дымка, исходящая от ножа, складывает очертания лица… или морды… настолько было уродливым то, что возникло в воздухе. И гримаса духа выглядела далеко не приветливой. Он зловеще ухмылялся. Всего пару мгновений. А затем ощущение присутствия пропало, контроль над телом вернулся, и Квэн даже успел подумать, что вовремя остановил действия ножа.

Так оно и было. Успел. Но не Квэн. Когда дымка перед глазами развеялась, он увидел, что стоит напротив старшего стражника, который прикрыл своего сына.

– Отец! – Эмил кинулся вперёд, подхватывая падающее тело.

Старший стражник непонимающе смотрел в глаза Квэна. Квэн же неотрывно глядел на свою руку, покрытую кровью, что вытекла из раны того, кого он убивать даже не намеривался. Но у ножа было другое мнение на этот счёт – он вошёл снизу вверх в районе солнечного сплетения.

– Я… я… не хотел… – Квэн растерянно стоял с ножом в руке.

«Десятая жертва» – то ли услышал, то ли сам подумал он, но эти слова чётко прозвучали в его голове.

– Возьми… Эмил, – старший стражник протянул платок сыну, – Хотел вечером… подарить… но не успею… – он кашлянул кровью. – Носи и не снимай.

Рука отца, которую аккуратно держал Эмил, обмякла, и из неё что-то выпало. Из платка показался амулет. Амулет отца, который тот никогда раньше не снимал.

– Зачем, пап? – всхлипнул Эмил. – Годовщина службы не повод для таких подарков… Спасибо, – он надел на шею амулет, а затем закрывая глаза отцу, прошептал: – Да прибудешь ты в царство Элиссии.

Молодой стражник поднялся, высовывая из ножен меч. Гневный взгляд устремился на Квэна.

– Убийство стражников в Амулетном городе карается смертью, – голос Эмила был пропитан яростью и злостью.

– Это не я… – только и успел сказать Квэн, как ему тут же пришлось отпрыгнуть. В то место, где он только что стоял, ударил меч.

– Долго ты не сможешь уклоняться, убийца, – и Эмил снова бросился в атаку.

Другого выбора Квэну не оставалось – пришлось мысленно обратиться к ножу, чтобы выжить в неравной схватке. Дух оружия, не скрывая своего злорадства, тут же откликнулся и носитель почувствовал прилив сил, энергии и жажду убийства.

На глазах у изумлённой публики – тех, кто всё это время на рынке наблюдал за происходящим и столпился в круг – юношу окутала дымка, принявшая очертания чёрной одежды, которая то испарялась, то снова появлялась. Но не только это удивило народ. Нож, который держал чужак, удлинился прямо на глазах. Пусть он и не стал размером с меч, но с кинжал или мясницкий тесак – так уж точно. Лезвие же странного оружия словно горело… чёрным огнём. Такого зрелища присутствующие зеваки ещё никогда не видели.

– Что ж, тогда я не буду уклоняться, – не только Квэн, но и его голос тоже изменился, став ядовитым и неприятным. Слияние человеческой души и духа оружия усилилось куда больше, чем было до десяти последних жертв.

На молодого стражника тоже произвело впечатление изменение незнакомца, который ещё недавно казался справедливым и спокойным – до того, как тот убил его отца. Но эта перемена в стоявшем перед ним человеке не только не сбило с толку, но и ещё сильнее заставила насторожиться Эмила.

– Уберите этого отсюда, – молодой стражник указал на лежащего торгаша, на которого уже почти перестали обращать внимание, – и перенесите моего отца – он не заслуживает того, чтобы валяться на грязной земле.

Как только круг для смертельной схватки очистили, Эмил сорвался с места и начал свою атаку. Его движения были быстрыми и чёткими, но чёрное лезвие успевало отбивать меч. Когда запыхавшийся молодой стражник замер в оборонительной стойке, Квэн опустил своё оружие и медленно стал идти по кругу.

– Неплохо. Очень даже. Признаюсь, ты первый, с кем мне интересно… поиграть, – Квэн неприятно засмеялся, точнее тот, в кого он превращался, когда использовал чёрный нож.

– Это… ещё… не всё, – Эмилу было тяжело и говорить, и дышать одновременно.

– Да? Ну-ну… А пока посмотрим, как ты теперь будешь отражать мой клинок, – Квэн в одно мгновенье оказался в шаге от стражника, нанося рубящий удар, летевший прямо тому в шею.

Послышался звон. Никто и даже Квэн не поняли, как Эмил умудрился блокировать столь неожиданный и почти невидимый удар.

Квэн отскочил.

– Хм… а ты меня удивил, – он ухмыльнулся и погладил подбородок. – И не только меня.

Квэн почувствовал, как нож с невероятным аппетитом возжелал заполучить душу этого стражника.

Ответом же Эмил выбрал не слово, а действие. Меч, словно живущий отдельно от хозяина, сделал колющий выпад в сторону сердца юноши, где наткнулся на блок чёрным оружием, а затем очень быстро замахнулся в ложном манёвре, чтобы в следующий миг полностью поменять траекторию и ударить оттуда, откуда меньше всего ожидал бы воин. Но не дух ножа. Который только благодаря своей стихии – дыму – сумел исчезнуть в одном месте, и материализоваться перед атакой меча. Со стороны казалось, словно не люди управляют оружием, а оружие людьми.

– Как? – удивился Эмил и его вопрос был задан одинаково как себе, так и противнику.

– Это было… очень сложно, – Квэн вытер пот со лба и кивнул на меч. – У тебя… он тоже живой? – дух ножа потерял контроль над его сознание, поэтому он говорил то, что хотело именно его незамутнённое сознание, а не чёрное оружие.

– Не пойму… о чём… ты, – Эмил вновь стал в защитную стойку, чтобы отдышаться. – Но я… тебя… всё равно… достану… Ради отца.

– Да не я это, а мой нож! – закричал Квэн. – Тобой ведь тоже меч управляет! Я же вижу, что ты еле держишь его. Да и не меч – продолжение тебя, а ты – словно его неуклюжий корень, только и успевающий следовать за веткой, управляемой ветром.

– Чего? – не понял Эмил, перехватывая меч. – Какой ещё корень? В смысле, меч управляет? Ты, чужак, совсем головой поехал. Ну, ничего, я тебя успокою. Навсегда.

Нож вовремя вернул контроль над телом своего носителя – ещё бы доля секунды, и меч попал в его глаз, но в итоге прорубил лишь воздух. Квэна отбросило назад, как куклу, но это движение послужило инерцией для разворота и закручивания ножа, стремящегося попасть в лицо Эмилу. Меч отбил эту атаку, как и последующие десять, которые не смог бы отразить даже опытный боец, отдавший десяток лет жизни овладению искусной техникой защиты.

Квэн повёл носом, принюхиваясь.

– Не чувствую в тебе присутствие духа оружия, – он прищурился и словно через туман увидел кое-что новое. – Значит, вот оно что. Твой амулет на шее, – Квэн теперь немного иначе воспринимал мир – дух оружия что-то сделал с его зрением и теперь от каждого предмета шли цветные линии разных величин. И от амулета, что висел на Эмиле, в руку, что держала меч, спускались словно толстенные верёвки, переливающиеся синеватым оттенком. – Он даёт тебе… умение обращаться мечом, да?

– Не твоё дело, – Эмил кинулся на него. Но, как и в прошлые разы, чёрный нож защитил своего носителя.

В пустой круг, где сражались Эмил с Квэном, ворвалось ещё четверо стражников, которые быстро оценили ситуацию и стали по разные стороны от незнакомца.

– Бросай своё… э… оружие, – замялся самый старший из появившегося подкрепления, чьи волосы уже давно тронула седина.

– Пятеро на одного? – Квэн окинул «туманным» взглядом новоприбывших противников и заметил, что только у говорившего есть подобный амулет, как у молодого стражника. Но и это уже являлось большой проблемой, потому что дух оружия и так показал себя на равных с амулетом того, кого умерший назвал Эмилом. А что будет, если таких будет двое? Квэн чувствовал, что нож может куда сильнее себя проявить, но для этого надо ещё больше отдать себя на волю чёрному оружию.

– Сдавайся. Если нападешь, то, согласно законам Амулетного города, мы имеем право тебя тут же и убить… – уже увереннее продолжил самый старший из стражников.

– Я ему уже вынес приговор, командир, – вставил Эмил и дрогнувшим голосом добавил, указывая в сторону: – Деда, он убил отца.

Квэн мысленно выругался, чего не скажешь о духе оружия, которого всё больше забавляла эта история про семейный подряд стражников. Два сильных амулета, наделяющих их носителей умением сражаться на равных с чёрным ножом – такой вызов Квэн хотел избежать. Но не та сущность, которая всё больше забирала контроль над его телом.

В это время командир отряда стражников лишь быстро кинул взгляд туда, куда был направлен палец внука, и быстро вернул зрительный контроль над обстановкой. Старый, но не менее быстрый, чем его подрастающая смена, мужчина в один миг извлёк свой меч – точную копию того, что был у молодого противника Квэна.

– Не дайте ему ускользнуть, если захочет убежать от правосудия, – командир обратился к своим подчинённым, – но и не вмешивайтесь. Я сам разберусь.

– Деда, будь осторожен. Мой меч под влиянием амулета отца не смог достать его.

– Не забывай, чьи знания вложены в эти амулеты, Эмил, – он дотронулся до своего виска. – Но спасибо, что предупредил.

Пока Квэн своё тело не контролировал, его сознание продолжало видеть, слышать и вообще работать. Юношеский разум уцепился за то, что в этом городе даже была возможность перенести умения человека в амулет и эти знания поражали. Мысли, как табун диких лошадей, сами понеслись вперёд и попытались соотнести руны и амулеты, найти в них что-то общее. Казалось, дай Квэну тетрадь, карандаш и время, он бы прорвался в своих научных изысканиях по созданию новых рун, но обстановка была не та. Стоило командиру стражников напасть, как всё внимание юноши вновь переключилось на происходящее в реальности, отбросив лишние мысли и покинув своё воображение.

Атаки старого мечника оказались куда уверенней, а главное – осмысленней, в отличие от его внука. Опыт командира читался в каждом его движении и духу оружия пришлось приложить немало усилий над телом Квэна, чтобы не пропустить ни одного удара.

– Воевал? – вопрос слетел с губ юноши, решившего перевести дыхание, так как его тело ещё не развилось до того состояния, чтобы даже одну минуту без перерыва работать на пределе своих возможностей. Всё же Квэн не тренировался и его мышцы быстро уставали от непривычки и чрезмерных нагрузок.

– Не будь ты убийцей, может мы бы и поговорили об этом, но… – вместо слов командир продолжил действием и снова напал на Квэна.

Дух оружия чувствовал, что будь у него сильный и выносливый носитель, прошедший не одну сотню сражений, этот старик не продержался бы и десятка ударов сердца, но в нынешнем теле о победе не стоило и мечтать.

Квэн почувствовал, как чёрный нож готовится к отступлению и уплотняет на острие накопленные силу и энергию с убитых им людей. После очередной атаки опытного мечника Квэн отскочил подальше от него и вонзил пылающее чёрным огнём лезвие в землю.

Послышался оглушительный хлопок. И перед тем угасанием своего сознания, Квэн увидел, как в стороны на десятки шагов, словно гонимый шквалом, расползается густой чёрный дым, а потом пришла лёгкость в теле.

Немногие очевидцы, включая самого командира стражников, увидели, как убийца, окутанный в чёрный туманный плащ, растворился среди дыма, который затем поднялся над городом и уплыл в сторону леса.

– Что это было, деда? – Эмил тяжёлым взглядом провожал уносившееся вдаль тёмное облако.

– Если кто и знает ответы, – вздохнул командир, положив руку на плечо внуку, – так это глава Амулетного клана. Я сегодня к ней схожу. Но позже. А сейчас, – он посмотрел на бездыханное тело, – у нас есть дела поважнее. Я сам сообщу твоей матери об утрате. А ты займись приготовлениями к проводам отца в царство Элиссии. – старик подошёл к трупу, дотронулся двумя пальцами до его окровавленной груди, земли, своего лба, после чего поднял руку к небу и прошептал: – Покойся с миром, сынок.

По морщинистой щеке старика скатилась одинокая слеза.

Глава 33. Неожиданная встреча

Кэлла, пока шла за руку с Даной, нет-нет, да оглядывалась назад, высматривая брата. Но каждый раз она лишь сильнее грустнела, не увидев за спиной родное ей лицо и не услышав желанный возглас: «Сестрёнка!»

Стоило покинуть город, как перед неопытными путешественницами раскинулось зелёное поле, где с ленцой бродили стада коров и овец, пощипывая всё, что попадалось им под нос. Свернув с тропы, Дана с Кэллой подошли к первому попавшемуся пастуху, который чуть не стал заикой, когда к нему обратились девушка с девочкой – за миг до этого он не видел никого вокруг – те и забыли, что на них до сих пор действует эффект Руны Отвода глаз. Растерянный крестьянин быстро пришёл в себя и даже обрадовался, услышав предложение продать свой паёк за несколько медяков – сумму, которую он получал за день работы.

Когда же изголодавшие обладательницы Рунного наследия добрались до дерева со спрятанными на нём вещами, им было чем подкрепиться перед долгой дорогой, что ждала впереди.

Перекусив, у юной Вдыхающей улучшилось настроение, но вместе с тем она начала клевать носом – сказывались ночные приключения по городу. Чтобы хоть как-то переключить своё внимание с волнения за Квэна и не дать Кэлле уснуть, Дана решила расспросить её обо всём, что связанно с рунами, даром Элиссии и вообще быте и традициях в деревне, где юная Вдыхающая провела всю свою недолгую жизнь. Так, слово за слово, две путешественницы, никого не опасаясь, шли по дороге, которую указал им Квэн. Шли до тех пор, пока у Кэллы не заурчал живот – а это случилось по времени, когда та обычно садилась обедать.

Дане приглянулся размашистый толстый дуб – под ним она и устроила привал. Сбросила с себя вещи и разделила обязанности. После рассказа Кэллы о том, как она хорошо ориентируется в лесу и ей часто везёт с нахождением чего-нибудь съестного, Вольная поручила ей подобное задание, а сама отправилась в противоположную сторону – оттуда доносилось журчание воды.

Когда Дана оставила за спиной пару невысоких холмов, до её ушей донёсся непонятный звук – казалось, кто-то сопел. Достав правый кинжал из ножен для храбрости и уверенности в себе – она снова забыла, что под действием Руны – Вольная тихо и медленно пошла в ту сторону.

Через несколько сотен шагов Дане открылась удивительная картина, которую она никогда не видела. Недалеко от ручейка сошлись на смерть кабан и крупная кошка. Вольная видела её в книге у Старшей Тотемного клана, но забыла название. Рана кровоточила у лежащего зверя.

«Ты куда? Одумайся!» – донёсся внутренний голос, но минуя мёртвого кабана, Дана опустилась на колени у кошачьей морды.

– Я не обижу, помогу тебе, – Дана пыталась успокоить зверя.

Так некстати где-то вскрикнула птица, кошка дёрнулась и задними лапами поцарапала руку Даны.

– Тише, бедненькая… Рысь! – вспомнила она, как зовут хищника, слизнула выступившую на ладони кровь. – Кажись, с такими ранами ты не жилец.

Дикая кошка, продолжая сопеть и тяжело дышать, чуть приподняла голову и посмотрела на Дану. У Вольной ёкнуло сердце от этого взгляда. Да и сочащаяся кровь из раны животного тоже тяжело давило на эмоции девушки.

– Надеюсь, ещё не поздно тебя спасти, – прошептала Дана, рискнув погладить по голове умирающую рысь.

Звать Кэллу Вольная передумала сразу – не хотелось снова пугать бедное животное, да и судя по его тяжёлому дыханию, девочка может прибежать слишком поздно. Когда же Дана подумала о Руне Лечения, тут же поняла, что у неё нет с собой ни красок, ни кисточки. А кровь из раны дикой кошки всё продолжала вытекать.

Кровь!

В голове пронеслась, казалось бы, нелепая мысль. А почему бы и не попробовать? Это лучше, чем бездействие!

– Обещай не царапаться, а укусишь – уйду. – Она заглянула в жёлтые глаза рыси, та лишь отвела взгляд.

Дана в несколько заходов – благо, ручей протекал в двух шагах от лежащей рыси – омыла раны. После чего, используя свою кровь из ладони вместо краски, пальцем на шкуре нарисовала Руну Исцеления.

Ничего!.. А потом живот раненного зверя перестал подниматься. Неужели из-за переживаний она где-то допустила ошибку и руна не получилась? При этой мысли у Даны увлажнились глаза.

Вдруг кровавый знак засветился зелёным светом и тут же впитался в рану. Дыры от клыков кабана затягивались на глазах, миг-другой – и следов почти не осталось. Рысь снова задышала. Глубоко, полностью наполняя лёгкие. У Даны сорвался истерический смешок, а по щеке скатилось пара слезинок.

Дикая кошка на миг раскрыла глаза и Вольной показалось, словно та благодарно на неё посмотрела. А потом рысь уснула. И Дана, обессиленная, завалилась рядом.

***

Очнулась Дана там же, где и потеряла сознание. Но никакой рыси рядом не было. Как и мёртвого кабана. И если бы не запах от засохшего небольшого пятна крови на земле, да не кровавые следы дикой кошки, Вольная подумала бы, что всё это ей приснилось.

– Ну и напугала же ты меня! – за её спиной раздался высокий голосок. – Я пришла, а тебя нет под деревом. Тогда я отправилась ещё за ягодами. Пришла, и снова тебя нет. Я тебя звала, а ты не отвечала. Тогда я пошла сразу же сюда – куда ты и показывала. А тут ты лежишь и спишь.

– Одна? – Дана перебила рассказ Кэллы.

– А с кем ещё? – удивилась та.

– Да так… Ты никаких животных поблизости не видела?

– Только двух оленей, когда собирала ягоды.

На последнем слове Кэллы Дана поняла как сильно проголодалась. Да так, что сама бы съела… целого кабана. Жаль, что рысь утащила его. Жаренное мясо на костре – лучшая пища в походе! От этих мыслей у Вольной ещё сильнее потекли слюнки и чтобы не выдать свой голод, она сначала спросила:

– Ты уже поела?

– Конечно. Правда, кроме ягод я ничего не нашла.

– А ещё остались?

– Ой, да, прости, – Кэлла засуетилась и вскоре достала из-за спины большой платок, на котором лежало несколько видов ягод и протянула Дане. – Вот, это тебе.

Как бы Вольной не хотелось проглотить весь подножный обед за один раз, она всё же сумела сдержать аппетит и растянуть трапезу на несколько минут.

– Ты наелась? – Кэлла поднялась. – Если хочешь, у нас осталось ещё немного с завтрака. Встаёшь? – и она протянула руку Дане.

Вольную позабавил этот жест, понимая, что пятилетняя девочка явно не сможет поднять её, но сам поступок оценила. Как и заботу Кэллы.

Дана позволила себе помочь, а отряхнувшись, взглянула в сторону солнца.

– У нас не так уж и много времени осталось до заката. Нужно уйти как можно дальше от города, а из-за меня мы потеряли немало времени. Так что, сейчас наберём воды и отправимся. Только вещи заберём…

– А я уже их перенесла сюда, – Кэлла указала за спину Дане. – Я просто подумала, что тебя к вещам не смогу перенести, а вот вещи к тебе – да. Ну и вот… – она засмущалась.

– Правильно сделала, – Дана поддержала её.

– А почему ты уснула тут? – Кэлла задала вопрос, который её мучил всё это время, но сразу не спросила, чтобы не показаться невоспитанной – Старшая Рунного клана гордилась бы своей внучкой за её такт.

– Честно, сама не знаю, – Дана оглянулась по сторонам, вглядываясь вдаль, но так и не увидела дикую кошку. – А вот ты как раз может и знаешь.

Собираться долго не пришлось, а как только они двинулись в дальнейший путь, Вольная вкратце рассказала о том, что с ней произошло.

– … так что, бывали у вас в деревни такие случаи? – закончила она свою историю вопросом.

– Бабушка мне много о чём рассказывала, но про такое… – Кэлла шла с подскоками, перепрыгивая только ей видимые препятствия – такую игру она часто любила. – Знаешь, рисовать руны кровью, да ещё и своей… Может так делали раньше? Первые Вдыхающие жизнь? Точно, книга! Ты же читала её?

– Не всю…

– А Квэн прочитал всю, – Кэлла гордо подняла подбородок, словно это она вызубрила от корки до корки дневник первой Вдыхающей жизнь из Рунного клана. – Где же ты, братик, сейчас? – она оглянулась назад, словно он вот-вот должен их догнать.

– А бывало такое, – Дана не хотела, чтобы Кэлла снова начал хандрить, поэтому продолжила отвлекать её своими вопросами, – чтобы Вдыхающие жизнь уставали сильно? Да так, чтобы на месте засыпали? Или было такое, чтобы они сильно есть хотели?

– Ну… – Кэлла посмотрела на небо, задумавшись, – это не редкость, чтобы уставали. В праздничные дни, когда Вдыхающим жизнь приходилось опусташать себя… – она взглянула на Дану, чтобы увидеть – поняла ли та её или нет – Вольная кивнула, мол, продолжай, – тогда они становились голодными и уставшими.

– А с тобой такое случалось?

– Со мной? Так у меня не так много Вдохов. Хотя… когда я рисовала первые свои руны на Квэне – да, было тяжело и хотелось спать.

– Странно… Вообще-то, я уже как-то опустошалась до конца. Взять тот случай, когда в пригороде я рисовала руны на лошадях и желающих людях – тогда я была голодна, но не настолько сильно, как сейчас.

– Так ты всё таки не наелась? – Кэлла остановилась и принялась копошиться в сумке. – Сейчас достану тебе…

– Не надо. Это на ужин, – Дана подошла и положила руку ей на плечо. – Так вот. Ладно голод. Но я ещё никогда в жизни… А, ну, почти никогда… – она дотронулась к той части головы, где приложилась о камень, когда она с близкими вышла на природу и встретила Осьминога. – В общем, я раньше не теряла сознание после применения рун. Правда, я не так долго ими пользуюсь, но всё же.

– И я не теряла, – поддержала Кэлла.

– А твои родные? Мама? Бабушка?

– Не помню такого. И они не рассказывали об этом.

– Значит, остаётся искать ответы в книге, – вздохнула Дана, и они с Кэллой продолжили свой путь.

Через час солнце приблизилось к горизонту, на лес опустилась прохлада, а обе Вдыхающих жизнь остановились у развилки дороги.

– Квэн ничего о таком не говорил, – пробормотала Дана. – Точнее, он говорил про развилку с камнем. Но его тут нет.

– Так Квэн тут и не бывал, – вступилась за брата Кэлла.

– И то верно. Он рассказывал ,что надо идти по основной дороге. Но тут обе хорошо утоптаны. Правда, одна идёт левее, а другая хорошо сворачивает направо.

– Давай, я залезу на дерево. Может оттуда увижу, куда нам идти дальше?

– Отличная идея, Кэлла! Только полезу я.

– А я легче тебя, – не отступала юная Вдыхающая. – И идея моя. А кто предложка – тот и ложка.

– Это ещё что значит? – не поняла Дана.

– Так у нас в деревне говорят: кто предложил – тот и делает.

– Хм, хорошо, – улыбнулась Дана. – Только не задерживайся там. И будь аккуратней. Не сорвись.

Кэлла, как молодая кошка, быстро запрыгнула на ближайший дуб и также резво забралась на верхушку дерева. К удивлению Даны, юная Вдыхающая также уверено и спустилась вниз, не понаслышке зная, что путь на землю куда сложнее. Не прошло и пяти минут, как Кэлла уже стояла перед Вольной.

– Там, – она показала вправо от развилки, – невысокая скала и небольшая полянка под ней. А там, – палец Кэллы переместился влево, – вдалеке видны струйки дыма. Как из трубы.

– Может деревня? – предположила Дана.

– Может. Но очень далеко.

– Тогда решено. Переночуем под скалой, а утром двинемся в сторону деревни, – и с этими словами Дана пошла по правой тропе, а следом побежала Кэлла.

Идти до того самого места, что увидела юная Вдыхающая, оказалось не так уж и близко. Когда они сбросили на землю наплечные сумки, солнце уже спряталось за горизонт и сумерки потихоньку начали сгущаться. Кэлла, как делал её брат во время их похода с Рунной деревни в Амулетный город, принялась стягивать к месту ночлега длинные и пушистые ветви, складывая из них ограду вокруг костра и лежаков.

– Ааа, Дана! Дана! – закричала юная Вдыхающая где-то сбоку от привала.

Испугавшись за Кэллу, Вольная тут же вытащила один кинжал и побежала на звук, приготовившись к худшему. Когда же в поле зрения показался силуэт, она увидела сидящую на земле сестрёнку Квэна – она держалась за ногу и, покачиваясь, постанывала.

– Что случилась? – Дана оглянулась вокруг в поисках опасности.

– Там! Ммм… – Кэлла указала на большую ветку, что упала с дерева. – Я только потащила её, как меня что-то укусило за ногу.

Вольная присела возле девочки, настороженно косясь в сторону ветки, и присмотрелась к ранее. На голени чётко виднелись две дырочки, из которых совсем немного вытекло крови. Дана никогда не сталкивалась с подобным, но отец и Эрлан рассказывали о подобных случаях. Поэтому она не сомневалась в том, что произошло.

– Похоже на укус змеи, – Вольная озвучила свою догадку.

– Змея? Так я что, умру? – Кэлла старалась не кричать и не истерить, но всё же расплакалась.

– Успокойся. Всё будет хорошо. Но для начала мне надо увидеть, кто именно тебя укусил.

– Ты же сказала, что змея.

– Да, но я не знаю какая. Надеюсь, что не из ядовитых или со слабым ядом. Дана подхватила Кэллу на руки и отнесла её к костру, а сама вернулась обратно к той самой ветке, держа в руке длинную лозу, которую тут же применила. Вольная била ею по ветке со всех сторон и вскоре этот процесс возымел успех. В сторону Даны выползла из-под густой ветки жёлтая в чёрную полоску змея, размером в два детских шага.

Вольная отскочила от неожиданности, а как приземлилась сразу же огрела лозой ползучую тварь. Той такой горячий приём человека не понравился и она кинулась на Дану. Вольная же, сдержав вскрик, махнула наотмашь кинжалом и попала лезвием по тельцу змеи. Та в агонии ещё извивалась какое-то время, но вскоре пыл стал угасать вместе с жизнью. Дана изрядно перепугалась. А ведь даже того же Волчонка она куда меньше боялась, чем эту змею.

Убедившись, что тварь действительно убитая – Дана не меньше минуты тыкала мёртвое тельце лозой – Вольная перенесла её к костру.

– А вот и ужин, – Дана кинула змею на землю. – Ну что, знаешь как зовут твоего обидчика?

– Нет, – Кэлла поёжилась, увидев гада. – Я таких никогда не встречала.

– Это чернополос. И тебе повезло, что у него такие тонкие чёрные полосы. Чем они толще – тем ядовитее особь. Эта, по видимому, самец и ещё молодой. Он не так ядовит, как самка. К сожалению, я не знаю какие травы помогают справиться с его ядом. Говорят, нужно отсасывать яд из раны, как только змея укусила. Но нужно точно знать, что за змея кусала, так как бывают яды, которые в соприкосновении со слюной могут разъедать или вызывать ожог. Так что, сначала надо было узнать, что за змея тебя укусила. В общем, теперь тебе некоторое время придётся потерпеть боль. Справишься? Ты ведь у нас не просто Вдыхающая жизнь, а самая храбрая из Вдыхающих, верно?

– Потерпеть? А долго?

– Пока Руна Отвода глаз не перестанет действовать и тогда я нарисую Руну Лечения.

– Почему же змея меня видела, если на мне была эта руна? – спросила Кэлла, дуя на место укуса.

– Животные отлично чувствуют то, что происходит рядом с ними, по сравнению с людьми. И не всегда звери рассчитывают на зрение. У многих нюх хорошо развит. Слух. Кто-то на движение реагирует. Так что, не исключено, что Руна Отвода глаз не подействовала, потому что змея не пользовалась своими глазами. Ладно, старайся меньше двигаться и больше пить воды, – Дана протянула полный тюк, – а я сделаю нам ужин.

Послышался треск. Не в костре, а со стороны леса. Дана вновь ощутила, как её сердце забилось с удвоенной скоростью и она приготовилась к новым неожиданностям. Уже почти полностью стемнело, но всё же разглядеть силуэты на расстоянии десяти-пятнадцати шагов можно было. Показалась голова, следом туловище и ноги, которые передвигались еле-еле. Походка человека говорила о том, что он устал и вот-вот скоро свалится. Но даже эти изменения в движении не смогли сбить с толку Кэллу. Несмотря на указания Даны, юная Вдыхающая вскочила и, обгоняя с хромотой настороженную Вольную, кинулась к силуэту с радостным выкриком:

– Братик, ты догнал нас!

– Кэлла, – в голосе Квэна послышалось облегчение, а в следующий миг он упал на колени и обнял сестру. После чего потерял сознание.

– Чувствую, нелёгкая ночка будет. – Дана убрала кинжал в ножны.

Глава 34. Долгая ночь

Ночь на поляну, где горел яркий костёр, пришла не одна. Вместе с ней явилась лихорадка, которая окутала своими объятиями Квэна и Кэллу. Дана бегала от одного самодельного лежака к другому, вытирая с друзей пот, который появлялся уже через десять минут на их ещё недавно сухой коже.

Нога юной Вдыхающей немного опухла от змеиного укуса, сама же девочка неподвижно глядела на огонь, словно видела в нём нечто иное. Что именно, Дана не знала, но лучше наблюдать такое состояние, чем то, какое было у Квэна. Он беспокойно ворочался, что-то бормотал, иногда дёргался, словно пытался отбиться от кого-то или чего-то. Когда Дана вытирала с его лица пот, она ощущала, что его кожа при этом оставалась холодной. И это несмотря на то, что Вольная подтащила тело Квэна как можно ближе к огню – она сама чувствовала на таком расстоянии от костра жар, который становился нестерпимым уже через пять минут.

В промежутке между ухаживанием за Кэллой и её братом, Дана ещё успела зажарить змею. До этого Вольная никогда даже не пробовала подобное мясо, но другого источника сытной еды не нашлось. Поделив поровну на три части, Дана старательно пережёвывала свою порцию. Она специально не торопилась, но голод периодически брал верх над ней и Вольная быстро заглатывала тёплую пищу. Чтобы не искушать себя, она спрятала доли Квэна и Кэллы с глаз подальше.

Послышался вой. Чем-то походил на волчий, но всё же немного отличался от него. Дана слышала неоднократно, как завывают волки, поэтому сразу определила, что это не они. Но от этой мысли легче не стало. Даже наоборот – от неизвестных существ можно ожидать чего угодно, в отличие от тех, которых знаешь не понаслышке хотя бы по рассказам опытных охотников и воинов, прошедшим немало дорог за свою боевую жизнь.

Вскоре раздался такой же вой уже справа над головой – там находилась верхушка скалы.

– Мало мне двух больных, – Дана не удержалась и озвучила свои мысли невидимым гостям, – так ещё и вас не хватало.

Вольная оглянулась и только в сложившейся ситуации с неизвестными зверями оценила предусмотрительность Кэллы, которая выстроила из веток пусть и не неприступную стену, но неплохое препятствие для животных. Пусть оно и ненадолго сможет задержать их, но шум листвы и хруст веток дадут знать Дане о местонахождении незваных гостей.

Боковым зрением Вольная уловила промелькнувшую тень в десятке шагов от костра. Она освободила руки от еды и воды, чтобы в следующий миг достать оба кинжала. Рассчитывать на Руну Отвода глаз Дана даже не думала – случай с рысью и змеёй показал, что животные прекрасно чувствуют её.

С трёх сторон послышалось рычание. Хорошо, что хотя бы спина оказалась защищённой – там находилось подножие скалы. А с её вершины, высотой в два десятка шагов, вряд ли кто-то осмелится напасть.

Теперь не только у Кэллы и Квэна на лбу выступила испарина. Дана приготовилась к нападению.

Медленно, скаля зубы, из темноты показалась морда. Она была похожа на смесь волчьей и лисьей, но при этом куда лохматей. Сам зверь оказался немногим больше волка, разве что куда вытянутей в длину. Передние лапы этого животного Вольная невольно сравнила со своими кулаками и сглотнула.

Отец и Эрлан учили Дану защите и атаке против людей. Даже тот же Волчонок из клана Волка – он в первую очередь был человеком и мыслил как человек, даже приняв полузвериную форму. Поэтому Вольной не так страшно было встретиться с ним, как со стаей этих зверей. А то, что этот неизвестный хищник не один – Дана не сомневалась.

– Тише, тише, – то ли зверя, то ли себя успокаивала Вольная.

С той стороны, где лежал Квэн, послышался шум. Дана попятилась назад, чтобы одновременно видеть и хищника и посмотреть на больного. Тот бился ногами и руками об землю так, словно пытался взбить её как перину. А потом резко замер и раскрыл глаза. Вольная отшатнулась от Квэна, на мгновенье забыв, что окружена опасными зверями. Он же поднял туловище, потянулся рукой к одной из сумок и вытащил из неё свой нож, словно знал, где тот лежал. А потом снова лёг и закрыл глаза, прижав оружие к груди.

От ножа стал расстилаться над землёй белый дым. Когда же он дошёл до лап зверя, тот заскулил и хотел было убежать. Но не удалось. На глазах Даны передние лапы зверя увязли в дыме, словно в болоте. Но не это испугало Вольную. Дым стал окутывать визжащего зверя и спустя несколько ударов сердца хищник замер и замолк, стоило полностью скрыться в туманном коконе.

Сбоку послышался ещё один скулёж. Затем ещё. И ещё. Дана насчитала пять раз, когда звери начинали жалобно визжать, а затем также резко затихали. И по мере того, как обрывались последние звуки животных, дым менял свой цвет, снова становясь чёрным, как мрак. Когда вся стая, а точнее, те из неё, кто оказался поглощён дымом в прямом смысле, закончилась, нож впитал обратно в себя свою субстанцию.

Квэн же на вид стал выглядеть лучше. Намного лучше. Но Дане от этого не стало легче. Особенно, когда она увидела, во что превратились тела зверей – они походили на высушенные чучела животных. По спине Вольной пробежал холодок.

– Ммм… моя голова… – Квэн зажмурился и уткнулся лицом в руки.

Чёрный нож лежал рядом.

– Квэн? Это… ты? – Дана не торопилась убирать свои кинжалы в ножны.

– А кто же ещё… ммм… что ж такое? Меня что, били по голове?

– Тебе виднее. Ты как появился перед нами, так сразу же и, кхм, улёгся.

– Ничего не помню, – он продолжал держаться за голову одной рукой, а второй что-то искал вокруг себя. – У тебя есть вода?

Дана протянула тюк и Квэн жадно опустошил его наполовину.

– Ты вообще ничего не помнишь? – спросила она, забирая воду.

– Всё словно в тумане, – он закрыл глаза и замотал головой.

– Тут ты попал прямо в точку, – заметила Дана. – Здесь и правда только что было всё в тумане.

– Что произошло?

– Да так. На нас напала стая зверей, а ты, точнее, твой нож… хм, получается, спас нас. Вот никогда бы не подумала, что однажды обрадуюсь ему после твоего рассказа, как он на тебя влияет. Дым твоего ножа убил всех хищников, – и после паузы добавила: – Я боялась, что он и Кэллу… того. Душу её заберёт.

Квэн встрепенулся и оглянулся.

– Что с ней? – он сразу понял, что с сестрой что-то не так, стоило ему увидеть её мокрое лицо и сфокусированный на огне взгляд. Кэлла никак не реагировала на происходящее вокруг неё.

– Яд змеи, – Дана тяжело вздохнула и подошла к юной Вдыхающей вытереть ей пот.

– И долго она такая? – Квэн попытался встать, но вышло это у него не с первого раза. Пошатываясь, он присел возле сестры – даже несколько шагов дались ему тяжело.

– Как встретила тебя, легла у костра и… где-то третий час так непрерывно смотрит, – Дана замолчала. Она сомневалась: рассказывать свои предположения или нет, но всё же решила поделиться мыслями: – Послушай, Квэн. Её укусил чернополос. Самец. Его яд не такой сильный, как у самки, но… Кэлла – ребёнок… Понимаешь, она не такая сильная, как взрослый человек…

– Ты думаешь, она может… – он не договорил, зная, что Вольная и так поняла его вопрос.

– Я не знаю, как ей помочь, Квэн. Я – не лекарь и не разбираюсь в травничестве. Мы можем или надеяться, что всё таки её тело окажется куда сильнее, чем я думала, и тогда оно само справится с ядом… – Дана замолкла, боясь продолжить.

– Или? – не понимал к чему она клонит.

– Знаешь, я до сих пор боюсь твой кинжал. Пусть он и спас нам недавно жизни, – она с опаской посмотрела на чёрное лезвие холодного оружия, что лежало возле Квэна.

– Ты предлагаешь… – удивлённо протянул он.

– Это единственный наш шанс спасти её, Квэн.

– Но я не знаю, получится ли… – причина была в другом – не в «незнании» – и Дана понимала это. Понимала, что ему, как и ей, не хочется лишний раз обращаться к Духу ножа, который питается душами жертв.

– Не сомневаюсь, что твой нож может спасти Кэллу. Вопрос в другом: что он потребует за эту услугу? А точнее: сколько жизней?

– И ты готова согласится на то, чтобы убить кого-то ради Кэллы?

– Но ты же не был против променять жизнь врага на десять жизней незнакомых тебе людей?

– Если бы я убил Старшую Амулетного клана, – Квэн сразу понял, о ком говорила Вольная, – боюсь, мы бы не выбрались из её дома, а остались там. Точнее, наши мёртвые тела.

– Да я тебя не осуждаю, – Дана понимала, что Квэн поступил во благо себе, своей сестре и ей, Вольной, но неприятное чувство от этого осознания никуда не делось.

– Ладно. Твоя идея действительно – единственный шанс спасти Кэллу. Если бы она пришла мне в голову первому – я бы даже не задумывался над ценой, которую попросил бы нож. Мне интересно твоё мнение. Ты бы отняла чужую жизнь или жизни за жизнь Кэллы?

Дана промолчала. Нет, она готова была принести в жертву бандитов и преступников, как это делал Квэн. Если бы не боялась переступить ту грань, которая разделяет обычного человека от… убийцы. Её отец убивал, дядя Эрлан убивал, Квэн убивал – Дана знала причины их такого выбора, но сама не хотела становится, как они. Она боялась. Боялась стать убийцей.

А ещё, открыв в себе дар, Дана не хотела противоречить самому понятию того, что он значил. Ведь лишать жизни – это полная противоположность Вдыханию жизни.

Квэн кивнул своим мыслям касательно невысказанного ответа Даны и больше не задавал ей подобные вопросы. Взглянув на Кэллу, он окончательно решился на то, что намеревался сделать и полоснул себя чёрным ножом.

Ощутив присутствие Духа оружия, Квэн задал ему вопрос, не боясь показаться в глазах Вольной сумасшедшим:

– Ты можешь спасти мою сестру от яда?

От ножа отделилась тонкая чёрная нить дыма и направилась прямо к опухшей ноге девочки. После «осмотра» раны Духом ножа, Квэн ощутил положительный ответ на свой вопрос.

– А сама она сможет избавиться от яда?

Теперь Квэн ощутил противоположный ответ.

– Ты мне поможешь спасти сестру?

В этот раз Дух ножа даже не спрашивал у своего носителя о сделке, так как чувствовал, на что тот способен ради родного ему человека. Поэтому на глазах Квэна и Даны у него вновь появилась чёрная лента на запястье, закрыв рану. В следующий миг нить, что окутывала ногу Даны раздвоилась, как язык змеи, и проник прямо в те две ранки, что оставил после укуса чернополос.

Кэлла вскрикнула, закрыв глаза, а затем выгнулась дугой. В таком положении она находилась не меньше десятка удара сердца, после чего расслабилась и, словно её поддерживали невидимые руки, опустилась на землю, мерно дыша. Юная Вдыхающая уснула. Отёк на ноге стал заметно уменьшаться. Щеки налились румянцем.

– Что он потребовал взамен? Снова души жертв? – Дана боялась ответа, но любопытство взяло верх над страхом. – Сколько? Пять? Десять? Двадцать?

Квэн отчётливо увидел в своём сознании то, чего желал Дух ножа. И это видение озадачило. Ведь тот человек, которого Квэну предстояло убить… уже был мёртв. От его руки!

Но это лишь часть сделки. Вторая её половина смущала Квэна не меньше. Он чувствовал неладное, подвох во всём этом, а вместе с тем – тягу Духа ножа поскорее воссоединиться… со своей копией. Той самой, что осталась в груди мёртвой ведьмы. Мёртвой ли? Судя по поведению Духа оружия – та была живее всех живых. Ведь, как показало сознание ножа – ведьма крала половину энергии, которую Квэн высасывал из своих жертв через проклятое орудие.

– Всего одну, – задумчиво ответил он.