Рунистка из глубин. Том 4

Глава 1. Круг замкнулся

1 января 3761 года. Четверг

Свен Торенсен закрывает за собой тяжёлую бронированную дверь личного кабинета, расположенного в административном секторе Службы Безопасности клана Анкербланд. Гул праздничного оркестра и сотен голосов из Главного зала не проникает сюда. Здесь царит привычный, рабочий полумрак.

Он подходит к массивному столу из тёмного скального монолита, ставит на него стеклянный бокал с недопитым вином и несколько секунд просто стоит, глядя на тёмное бронестекло, за которым безмолвно ворочается океанская бездна. Его лицо сейчас выглядит напряжённым.

Свен садится в глубокое кожаное кресло, и резким движением ладони активирует рунтер. Перед ним вспыхивает холодный синеватый свет экрана.

Пальцы Свена быстро пробегают по клавишам, вызывая закрытый архив расследования по делу об ограблении торгового представительства в Умбралле. Улика там была всего одна — капля крови, оставленная на бронированной дверце сейфа. Ограбление прошло чисто, и вора никто не искал бы с таким усердием, если бы не стандартный анализ этой крови, который заставил службу безопасности поднять на ноги все свободные группы.

Эта кровь со стопроцентной точностью совпала с архивным образцом похищенной пятнадцать лет назад маленькой дочери главы клана, Рудольфа Анкербланда.

У Свена до этого момента не было лица грабительницы. Он открывает папку с надписью «Мира Восс». Это имя лишь одной из сотен девушек, которые просто находились в Глубинном Умбралле на момент кражи и подходили под описание. Она числилась в самом конце списка, ничем не примечательная, не главная подозреваемая, которую так и не смогли найти в Глубинном Умбралле.

Свен задерживает взгляд на фотографии, снятой на регистрации при прибытии девушки в Умбралл. Затем открывает папку с досье девушки, живущей в Академии в одной комнате с Астрид Анкербланд и сейчас находящейся на празднике в Нордхавене. Имя: Миранда Лунн. Факультет водной магии Академии Ауриса.

Торенсен выводит оба снимка на один экран, расположив их вплотную друг к другу. Лица на фотографиях совпадают до зеркального отражения. Те же глаза, та же гордая посадка головы. Свен углубляется в архивную выписку Миранды Лунн, вытащенную его людьми из баз данных Академии перед каникулами. Его палец замирает на строчке в графе семейного происхождения. «Приёмная».

Вот оно. Теперь всё сходится. Пропавшая дочь главы клана выросла в плавучей деревне. Стала взломщицей сейфов в Глубинном Умбралле, поступила в Академию в Аурисе и поселилась в одной комнате с ничего не подозревающей Астрид, а теперь добровольно вернулась в родное гнездо. Круг замкнулся.

Свен делает глубокий, тяжёлый вдох. В его глазах горит торжествующий огонь человека, который выполнил дело всей своей жизни. Он склоняется над клавиатурой рунтера и точным, уверенным движением пальцев стирает с криминальной папки имя «Мира Восс». Секунду спустя, на его месте появляются ровные, чёткие буквы: Миранда Лунн.

Торенсен протягивает руку и переключает тумблер внутренней связи, вызывая закрытую частоту оперативного отдела. В коммуникаторе слышен голос Дрейка:

— Слушаю, господин Торенсен, — коротко рапортует офицер.

Голос Свена звучит ровно, хотя внутри у него всё напряжено:

— По объекту «Миранда Лунн». Установить скрытое, круглосуточное негласное наблюдение первого уровня. Из поместья и технического сектора порта не выпускать, все внешние шлюзы для неё заблокировать. Обеспечить её абсолютную безопасность. И самое главное — необходимо изъять её кровь на тест ДНК. Сделать это максимально тихо, без шума и так, чтобы ни она сама, ни госпожа Астрид ничего не заподозрили. Всё пока держать в полном секрете и доклады по этому делу лично мне. До получения полных результатов теста операция строго засекречена. Даже глава клана не должен знать. Задачу понял?

— Так точно, — лицо Дрейка каменеет. — Всё сделаем чисто.

— Выполняй. Отчёт каждые двенадцать часов лично мне, — произносит Торенсен и отключает связь.

Кабинет снова погружается в полумрак. Свен берёт свой бокал, делает небольшой глоток тёмного вина и смотрит в окно на светящийся колодец Нордхавена. Праздник нового, три тысячи семьсот шестьдесят первого года продолжается. Но Свен знает: эта новогодняя ночь навсегда изменила историю клана Анкербланд.

***

Я возвращаюсь в Главный зал, стараясь двигаться как можно спокойнее. Сердце бешено колотится в груди, а пальцы дрожат.

Шум праздника бьёт по ушам сразу, едва дверь галереи расходится в стороны. Янтарный свет люстр, звон бокалов, громкий смех — всё это кажется теперь чужим и бесконечно далёким, словно я смотрю на зал через толщу мутного стекла. Празднование нового, три тысячи семьсот шестьдесят первого года идёт на полную мощность, но мне уже некомфортно здесь.

Я заставляю себя дышать спокойно и ровно, убеждаю что если бы Свен Торенсен узнал меня, то я просто не смогла бы уйти оттуда. Оперативники СБ повязали бы меня прямо там, на месте, без шума и лишних слов. Раз Торенсен просто ушёл, значит, он сомневается. А может, принял меня за другого человека.

— Мира! Ну ты где пропала? — Астрид перехватывает меня на полпути к нашему столу. Она уже вернулась от матери, раскрасневшаяся, весёлая. — Я прихожу, а тебя нет. Дрейк сказал, ты на галерею дышать ушла. Там же холодно!

— Всё в порядке, — выдавливаю я самую спокойную улыбку, на которую только способна. — Просто голова немного разболелась от непривычного шума. Воздух там хороший, чистый.

— Ну ладно, пошли скорее, сейчас дядя Рудольф будет объявлять главный тост полуночи! — она тянет меня за собой к столам для молодёжи.

Я сажусь на своё место, спиной ощущая присутствие Дрейка. Офицер по-прежнему неподвижно стоит у каменной колонны, его парадный мундир сидит безупречно, а лицо не выражает никаких эмоций. Только мне кажется, что его взгляд теперь возвращается ко мне чуть чаще, чем час назад. Или это уже моя собственная паранойя разыгралась?

Вокруг гремят аплодисменты, Рудольф Анкербланд поднимает золотой кубок, и зал взрывается приветственными криками. Все поздравляют друг друга с наступившим годом.

Я механически поднимаю свой бокал, сталкиваюсь им с хрусталем Астрид и делаю небольшой глоток, совершенно не чувствуя вкуса. По спине всё ещё ползут ледяные мурашки.

Тревога, засевшая глубоко внутри после встречи с начальником СБ, никуда не делась. Наоборот, она разрастается, заставляя меня вздрагивать при каждом шорохе и ловить на себе любой случайный взгляд присутствующих.

Остаток праздника проходит для меня как в тумане. Я послушно сижу рядом с Астрид, киваю в нужных местах и стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания, молясь только об одном — поскорее оказаться в тишине своих апартаментов.

***

2 января 3761 года. Пятница.

Я просыпаюсь задолго до того, как искусственное освещение в колодце поместья переходит в дневной режим. Голова тяжёлая после бессонной ночи, но сидеть без дела невыносимо — мысли сразу возвращаются к Свену Торенсену.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я сажусь за рабочий стол, достаю свой блокнот и погружаюсь в чертежи. Перепроверяю расчёты отца по распределительному клапану на базе руны «Райдо». Методично, линию за линией, я вырисовываю асимметричную петлю обводного контура, подгоняя параметры проводимости. Работа руками, даже простое черчение на бумаге, всегда помогает мне вернуть контроль над собой. Схема становится всё более точной и жизнеспособной. Мой будущий двигатель обретает законченный вид, но от этого реальность вокруг не становится легче.

Около девяти утра в дверь апартаментов аккуратно стучат. Я мгновенно захлопываю блокнот, прячу его в ящик стола и только после этого подхожу к двери. На пороге стоит молодая горничная в строгой серой форме поместья. В руках у неё серебряный поднос, на котором исходит паром небольшая фарфоровая чашка с утренним тонизирующим отваром и стоит вазочка с местными печеньями.

— Доброе утро, госпожа Миранда, — вежливо произносит девушка, опустив глаза. — Госпожа Астрид просила передать, что немного задержится у отца, и просила вас позавтракать в комнате. Позвольте я пройду и оставлю приборы на столе?

— Да, конечно, проходите, — я отступаю в сторону, давая ей дорогу.

Девушка аккуратно проходит к столу. Она двигается плавно, но я замечаю, как её руки едва заметно напряжены, когда она переставляет тяжёлую чашку на каменную столешницу. Горничная слегка суетится, поправляя салфетку, и в этот момент её локоть цепляет стоящий на краю стола тяжёлый металлический прибор для заточки карандашей, который я забыла убрать.

Прибор с глухим стуком летит на пол, увлекая за собой фарфоровое блюдце. Крупные осколки с сухим хрустом разлетаются в стороны.

— Ох, простите ради Великого Дракона, госпожа! Я такая неуклюжая! — испуганно ахает горничная, мгновенно опускаясь на колени и принимаясь судорожно собирать осколки прямо голыми руками.

— Оставьте, я помогу, — я машинально наклоняюсь рядом, протягивая руку к самому крупному обломку фарфора, лежащему возле ножки стола.

Всё происходит слишком быстро. Острый, как бритва, сколотый край фарфора проезжает по ладони. Я чувствую резкий, короткий укол боли.

— Ай… — я резко отдёргиваю руку.

На подушечке ладони мгновенно проступает густая алая капля крови.

Горничная испуганно бледнеет, вскидывает на меня глаза и тут же выхватывает из кармана фартука белоснежную тканевую салфетку.

— Боги, я порезала вас! Простите меня, госпожа Миранда! Давайте я вытру, сейчас принесу мазь…

Она действует на удивление быстро и цепко. Прежде чем я успеваю сообразить и отнять руку, девушка плотно прижимает салфетку к моему порезу, впитывая выступившую кровь. Несколько секунд она удерживает ткань на моей ладони, с силой прижимая её, а затем аккуратно убирает. Порез совсем мелкий, кровь уже почти остановилась.

Горничная судорожно комкает пропитанную красным пятном салфетку в кулаке, быстро прячет её обратно в карман и рассыпается в извинениях, пятясь к выходу с остатками разбитого блюдца на подносе.

Дверь за ней закрывается. Я стою посреди комнаты, тупо глядя на крошечную полоску пореза на ладони. На мелкую оплошность служанки я не обращаю особого внимания. Ну разбила блюдце, с кем не бывает — в конце концов, даже вышколенный клановый персонал иногда совершает глупые ошибки. Порез совсем крошечный, кровь уже остановилась, так что думать об этом не имеет смысла. Куда больше меня тревожит вчерашняя встреча со Свеном Торенсеном на смотровой галерее. Воспоминание о его тяжёлом взгляде до сих пор оставляет неприятный осадок. Но, судя по тому, что ночь прошла абсолютно спокойно, всё, кажется, обошлось. Если бы начальник СБ действительно узнал во мне воровку, меня бы уже давно допрашивали. Раз этого не произошло, значит, пронесло. Торенсен либо сомневается, либо просто принял меня за другого человека.

***

Ближе к вечеру в закрытой лаборатории сектора СБ Свен Торенсен выслушивает доклад главного генетика. В помещении стоит тишина, нарушаемая только шелестом систем охлаждения и регенерации воздуха. Мужчина в стерильном белом халате выводит на центральный экран рунтера графики маго-селективного анализа и указывает на точку пересечения маркеров крови.

— Совпадение стопроцентное, — тихо произносит генетик, сверяя данные с архивной матрицей пятнадцатилетней давности. — Ошибки быть не может. Слепок крови с салфетки полностью идентичен прямой наследной линии. Девушка, которая сейчас находится в гостевом крыле под именем Миранды Лунн, это действительно похищенная пятнадцать лет назад дочь Рудольфа Анкербланда.

Свен не отвечает. Лишь желваки на его лице жёстко перекатываются. Он забирает флешку с результатами тестов, разворачивается и тяжёлым шагом направляется к лифтам, ведущим на самый верхний, закрытый уровень. В коридорах СБ пахнет озоном, и этот привычный запах возвращает мысли в рабочее русло.

Разговор в тайном кабинете Рудольфа Анкербланда длится несколько часов. Глава клана, выслушав сухой доклад начальника СБ, долго не притрагивается к светящейся флешке. Этот человек, держащий в кулаке производство половины имперского флота, сейчас выглядит просто уставшим. Он долго смотрит на выведенные Свеном портовый снимок «Миры Восс» и гостевую карточку «Миранды Лунн». Лицо взломщицы с нижних ярусов Умбралла и лицо подруги его племянницы, сейчас гостящей в его доме, сливаются в один образ. Образ его похищенной пятнадцать лет назад дочери. Рудольф берёт со стола тонкую металлическую карту, крутит её в пальцах.

Первое ошеломление проходит быстро. Ему на смену возвращается жёсткий, прагматичный клановый расчёт. Рудольф кладёт карту на место и тяжело опирается ладонями о край стола.

— Если мы сейчас объявим правду и заставим её надеть родовое кольцо, мы её просто потеряем, Свен, — глухо, но твёрдо произносит Рудольф, поднимая тяжёлый взгляд на Торенсена. — Она выросла в диких условиях и привыкла выживать сама, никому не верить и полагаться только на свои руки. Ломать её через колено, запирать в Нордхавене — значит совершить глупость. Прошлые навыки никуда не делись. Стоит ей почуять давление, она найдёт способ вскрыть любой наш замок и просто сбежит, растворившись на просторах Империи, — Рудольф делает паузу, вглядываясь в документы. — Клан не может так рисковать. Появление прямой наследницы сейчас взорвёт внутренний совет. Другие ветви семьи давно уже положили глаз на верфи. Безопасность девушки будет под угрозой, пока она не научится играть по нашим правилам. Её доверие придётся завоевывать обратно. Медленно, шаг за шагом. Нам нужно, чтобы она сама захотела остаться.

Рудольф поднимается из-за стола, заложив руки за спину, и подходит к толстому бронестеклу, выходящему на бездну океана.

— Приказ такой: внешне абсолютно ничего не менять. Пусть думает, что её воровская тайна осталась нераскрытой. Пусть спокойно заканчивает эти каникулы в компании Астрид. Ей должно быть комфортно и спокойно. Сделай так, чтобы охрана не мозолила ей глаза. Действуй.

Однако «ничего не менять» касается только видимой стороны. Служба Безопасности начинает разворачивать масштабную скрытую операцию.

К моменту, когда зимние праздники подойдут к концу и девочки соберутся возвращаться на учёбу в Аурис, Свен формирует особое сопровождение. В строжайшей тайне от Астрид и самой Миранды, под видом планового усиления безопасности из-за активности церковников в порту, к девушкам прикрепят две дополнительные боевые группы штурмовиков. Но главным звеном становятся двое лучших оперативников Свена. Их задача — неотступно следовать за Мирандой в Академии, прикрывая её спину от любой внешней угрозы так, чтобы она сама ни о чём не догадалась. Они будут фиксировать каждый её контакт, отслеживать перемещения, но не вмешиваться без крайней необходимости.

Параллельно, пока в Главном зале ещё продолжается праздник, из дальнего дока Нордхавена бесшумно выходит скоростной катер-перехватчик СБ с погашенными ходовыми огнями. Корпус судна покрыт специальным матовым составом, скрадывающим блики прожекторов. На его борту находится специальная группа, взявшая курс на родную деревню Миранды.

Свен лично инструктирует командира группы перед отплытием, стоя на нижнем мостике дока. Голос начальника СБ звучит сухо:

— Действовать предельно аккуратно. Никакого шума, никакого оружия на виду. Прибыть в ту самую плавучую деревню, где выросла девочка, найти её приёмных родителей и провести с ними очень серьёзный разговор.

Клан Анкербланд намерен до последней нитки распутать этот старый узел. Им нужно выяснить у приёмного отца Миранды всё: как именно пятнадцать лет назад попал к ним младенец, почему они не искали родителей девочки и не связаны ли они с похитителями?

Почва для окончательного возвращения наследницы в семью начинает готовиться на глубине в тысячи метров под водой, пока сама Миранда спокойно пьёт утренний отвар в своей комнате, крутя в пальцах карандаш над страницами рабочего блокнота.