Руки прочь от магии!

Номер К44. «Укол». Джем

Как потом оказалось, это был мой последний День Нахождения. Семнадцатый. Не сказать, чтобы такая уж важная дата, но я, как и любой другой на моем месте, ожидала подарков.

Подарок для меня – это нечто материальное, что можно пощупать, понюхать или съесть.

И я не знаю, какое понятие «подарка» было у Хэла, но на мой День Нахождения он едва не прибил нашего одногруппника.

В защиту своего придурковатого приятеля могу повторить то, что миллион раз говорили до меня: побочная сила – это кошмар.

Это серединка на половинку, ни то ни се, ни рыба ни мясо. Слишком слабая для настоящей магической силы. Слишком необычная для простого человека. И толка от нее почти никакого, зато хлопот не оберешься.

Точно не знаю, как там обстоят дела во всем мире, но у нас в колледже Озера Грез больше половины учеников и профов ходят с той или иной побочной силой. Или побочной внешностью, что уже не так опасно для окружающих (Кайл – исключение, но о нем потом). И это считается нормой. Людей с побочной силой не привыкли бояться и не пытались оградить их от остальных людей.

Что самое несправедливое – ты никогда не знаешь, будет ли побочная сила у твоего ребенка. Она может не проявляться на протяжении поколений, а затем неожиданно вылезти и разбомбить всю твою жизнь. Магия эйталитов непостижима, даже для них самих. Тех, кого она коснулась, еще называют дефектными. И, может, это звучит грубо, но это самое подходящее для них определение.

Итак, Хэл и Близнец затеяли ссору, которая грозила перерасти в знатный мордобой. На самом деле, ситуация не нова – не проходит и недели, чтобы Хэл не устроил драку на ровном месте. С нервами у него не все в порядке, это общеизвестный факт.

Но в этот раз простым маханием кулаков они не отделались. Стоило Хэлу повысить голос, как Близнец отлетел от него в другой конец аудитории. Его словно отбросило ударной волной, впечатав в стену с такой силой, что ему сломало руку, два пальца на ноге, нос и ребро. Ну и сотрясение того, что у него было в черепной коробке, он тоже заработал.

Никогда не знаешь, чего ждать от побочной силы Хэла, но в этот раз она превзошла все опасения. У зевак вокруг челюсти отвисли от такого шоу, сам герой успел сказать: «Да какого кюрука, я же просто…» и благополучно отключился.

В общем, это утреннее представление определенно стоило увидеть. Только меня там не было.

В это время я сидела в общей столовой колледжа, вся такая красивая, с тортом и чаем, ждала мальчишек. День Нахождения – это как День Рождения для таких подобрышей, как я. Колледж, который приютил нас, старается устраивать нам тоже полноценные праздники, да и вообще мне грех жаловаться. Слава Кату, у меня нет дефектной силы или внешности, профы меня обожают, а остальные студенты побаиваются. Чего еще можно желать? Но сегодня отчего-то сильно чесались руки под татушками, и в животе никак не успокаивались мурашки. Я не могла признаться даже самой себе, что жду чего-то необычного в этот День Нахождения. Может, особого подарка. Может, важного сообщения для меня. Может, еще чего-то.

Меня коротко поздравляли знакомые, проходившие мимо, я молча кивала им и продолжала ждать. Чай остывал, от аромата фруктового торта то рот наполнялся слюной, то ком вставал в горле. Я сидела неподвижно, положив руки на стол, и порой поглядывала на часы, которые было хорошо видно из любого угла столовой. До конца обеденного перерыва оставалось не так много.

Каждый год хочется, чтобы День Нахождения прошел по-особому. Чтобы окружающие вели себя не так, как обычно, а жизнь подкидывала бы сюрприз за сюрпризом. В сериалах, которые смотрят девчонки, с главной героиней обязательно происходит подобное в День Рождения. Чем хуже День Нахождения? Или я просто мало похожа на типичную героиню? Я не ношу оружие или магические артефакты, как они, у меня нет подруг, чтобы зависать с ними в торговых центрах. Мой парень не пригласит меня на весенний или еще какой-нибудь бал, потому что у меня нет парня, и я не утру нос самой популярной девчонке колледжа, потому что ни одна девчонка не рискнет перейти мне дорогу. Поэтому я не заслуживаю себе удивительного Дня Нахождения, как сериальные героини?

Вокруг болтали, ели и бродили туда-сюда студенты, и меня окружал привычный и родной шум обеда. Все было как обычно. По громкой связи не передали никакого объявления, а в гуле голосов я не разобрала ни клички Хэла, ни чего-то еще, что могло бы меня насторожить.

Мальчишки не показывались, и я уже почти решила, что они забыли обо мне – память у них не ахти. Они умудрялись забывать всё, что угодно, даже порой собственные имена – зовешь их, срывая глотку, а они даже не обернутся. Терпения на них не напасешься, но я старалась.

Я опустила глаза, сожалея о таком нелегком грузе, что мне приходилось нести на себе, затем снова посмотрела вперед и даже удивилась, увидев Кайла. Он подходил к столику и осторожно улыбался, совсем немного показывая зубы. В честь праздника здоровяк повязал на шею галстук-бабочку и, судя по всему, вылил на себя весь флакон одеколона. Он бережно положил на стол маленькую коробочку, завернутую в красную подарочную бумагу, откашлялся и гаркнул во всю пасть:

– С Днем Нахождения! Здоровья, отличных отметок и всего такого... А Скрип почти прибил Близнеца, прикинь, а!

Да, я ждала услышать что-нибудь интересное или необычное, но не из этой же серии! Всё волнение сразу прошло, и я разозлилась. Долбанула кулаком по столу так, что торт и чашки подпрыгнули.

– Шею сверну, когда вернется!

– Если он вернется… – поправил меня Кайл, но тут же виновато улыбнулся, растянув рот почти на всю ширину.

У него побочная внешность – рот Кайла (вернее сказать, пасть) широкий как у лягушки, до самых мочек ушей, и может распахиваться так широко, как у нормальных людей рот открываться не должен. А внутри спрятаны острые акульи зубы, местами растущие в два ряда. Улыбаться он не любит, и не просите.

– Что, всё настолько по-взрослому? – пробормотала я, потянувшись к своему подарку. – Неужели даже кровь была?

Я не хотела волноваться из-за этого кугалунга, но раз не получалось, то надо было хотя бы скрыть это. Всё будет в порядке, Хэл не впервые загремел в кабинет Директора из-за своей побочной силы. Вот еще, буду я придавать этому большое значение…

Пока я теребила ленточку на коробке, Кайл выдал подробности. Он все видел сам: и как Хэл подошел к Близнецу, и как того отнесло к стене, и как свалился сам Хэл. Кроме него зрителей там хватало – почти вся группа, пришедшая на лекцию по биологии. Разумеется, тут же началась шумиха. Прибежали профы, студенты, и один уборщик. Близнеца и Хэла оттащили в медпункт, но дело этим точно не кончится. Может, сообщат полиции, и к делу привлекут родителей Хэла. А может, новости даже дойдут до эйтов, хотя в этом я сомневалась.

Куда больше меня волновало, что Хэла могут исключить из колледжа. За три месяца до выпуска!

Я сердито дернула бумагу и остановилась, когда заметила, что надорвала ее. Кайл – жуткий транжира и франт, мог бы завернуть подарок просто в газету. Разгладила бумагу, отложила ее в сторону и с благоговением потянулась к коробочке. Я любопытна как поросенок, подарки получаю не так часто, чтобы к ним привыкнуть, и сейчас забыла даже о Хэле, поспешно открывая маленький тайничок. На прошлый День Нахождения я получила хрустальный кулон от Кайла и пачку сигарет от Хэла. Кулон разбился на следующий день, а пачку я обменяла на пакетик с миндалем, потому что не курю. В итоге от подарков ничего не осталось. Надеюсь, в этот раз будет по-другому…

Наконец-то открыв коробочку, я жадно залезла рукой внутрь, и подпрыгнула от резкой боли.

– Кюрукское!..

– Эй, осторожнее, – Кайл оторвался от обеда и потянулся ко мне. – Забыл предупредить. Прости.

Я оттолкнула его руку и снова запустила пальцы в коробочку – на этот раз медленнее и осторожнее. И что же это было? Кактус с розовыми иглами, длиной с мой указательный палец. Он сидел в крошечном горшочке, воинственно ощетинившись, а у меня теперь болели руки. Он что, еще и ядовитый?..

– Как тебе? – поинтересовался Кайл, закидывая в пасть куски вареной рыбы. – Я подумал, что он похож на тебя, ну и решил подарить.

Обижаться не было смысла – он всегда несет то, что думает. Хотя, надо заметить, он тонко подловил меня. Мое нынешнее прозвище – «Укол», а волосы у меня сейчас как раз с розовыми прядями. Теперь мне и самой стало казаться, что у меня есть что-то родственное с этим кактусом.

– Спасибо, – выдохнула я, смотря реальности в лицо и понимая, что бедное растение сдохнет у меня через неделю. – Очень… э… как это говорится? Милый.

Друг кивнул, не прекращая жевать. Я продолжала посматривать в сторону дверей столовой, ожидая, что вот-вот зайдет Хэл. Хлопнет меня по плечу, скажет, что с ним произошла ужасная фигня, но сейчас уже все супер, а потом сядет рядом и… Кайл начал говорить о своем последнем проекте по музыке, надеясь отвлечь меня. Как его ни послушаешь, у него сплошь одни проекты.

Пока мы оба были заняты интересными делами, возле нашего столика неожиданно появилась ученица под номером В19/1.

Именно ее близнеца едва не убил Хэл.

Нетрудно догадаться: мы никогда не были близкими друзьями с близнецами. И не могу даже вспомнить ясных причин для ненависти, никаких предпосылок. Но мы и близнецы вечно оказывались рядом в неподходящее время. Противник в баскетболе, который толкнул тебя особенно сильно. Человек, который забрал в столовой последнюю булочку. Отличник, которого тебе поставили в пример. Мелочи по отдельности, они накапливались годами, превращая неприязнь в ненависть, а случайный толчок – в побоище, где один едва не погибает. И не знаю, как другим, а мне вечно кажется, что близнецы находятся в центре внимания. Все их любят. У них нет побочной внешности или силы, они часто работают вместе и у них редкий номер с дробью. У обоих красивые светлые волосы, белая кожа и длинные руки-ноги. Будь у меня побочная сила Хэла, я бы тоже рано или поздно им что-нибудь сломала.

– Это переходит все границы! – заявила Близняшка, точно подводя итог нашему старому разговору. – В этот раз вашего дружка вышвырнут вон, а может, даже ликвидируют. А я не останусь от этого в стороне! Уже давно пора было что-то делать с этим: его опасно держать с людьми, он вообще себя не контролирует!

Признаться, подобные мысли проскальзывали и в моей голове, но говорить об этом я точно не собиралась. Я вообще почти не говорю с близнецами – себе дороже. Но при случае не забываю толкнуть их, ударить мячом или случайно сделать еще какую гадость.

Но Кайл молчать не умел. Он вскочил на ноги, едва не перевернув свой стул, и навис над девушкой. Глядя на него, мне иногда кажется, что он самый сильный и храбрый человек в колледже, но затем я вспоминаю, что Кайл боится пауков, и тут же прогоняю эти мысли.

– Ты сгущаешь эффект. Ничего страшного не случилось, Близнец сам виноват, и ты это знаешь. Иди лучше, посиди со своим братиком в лазарете.

Наша одногруппница медленно прикрыла глаза, хотя, казалось бы, куда еще ниже. В том смысле, что они у нее и так вечно полуприкрыты тяжелыми, розовыми веками, и ей удивительным образом удавалось унижать окружающих, не говоря ни слова. Ее голос тягучий, с вечно обиженной интонацией, а еще она время от времени проводила рукой по волосам, перекидывая их набок. Все это раздражало и по отдельности, а вкупе становилось просто смертоносной дозой. Кстати, еще одна из причин для ненависти в копилочку.

– Его увезли в больничный округ, – тряхнула волосами девушка. – Теперь дошло, что ждет вашего кугалунга?

Я заметила, как напряглись руки Кайла, он сделал глубокий вдох. У меня самой озноб прошел по всему телу. Ситуация для Хэла становилась все хуже и хуже. Понятно, почему его до сих пор не отпустили.

– Я позабочусь о том, чтобы его ждало как можно больше неприятностей, – подвела итог Близняшка. – Так просто он не отделается, ни за что. – Она развернулась, чтобы уйти, но вдруг мельком глянула на меня. – Ой, с Днем Нахождения, Укольчик. Наслаждайся этим деньком по полной.

Она отвернулась, а в следующую секунду я схватила со стола кактус и швырнула его вперед, в спину Близняшке.

Да, втайне я даже надеялась, что меня отведут к мистеру Директору или еще в какое место, где я встречу Хэла. Но ничего подобного – дежурный просто выдал мне записку и отпустил, здесь же, не покидая столовую.

Уж не знаю, насколько сильно кактус ударил Близняшку, возможно даже не поцарапал, но орала она на всю столовую. Подарок Кайла валялся на полу, со сломанными иглами и выпавший из горшка. Мне было жаль его, но в то же время он неплохо справился со своей миссией – доставил мне удовольствие.

Кайл отправился провожать меня до аудитории, где у меня должна быть лекция по истории. Я уже ни на что не обращала внимания. Слишком странный день, слишком много всего и сразу. Я устала.

В отличие от меня друг выглядел довольно бодро, несмотря на все, что успело произойти за утро. Он большой и сильный, как гора, с черным ершиком волос и крупными чертами лица. Мне кажется, что даже если весь мир треснет, рядом с ним мне все равно будет спокойно.

– Я все понимаю, но держи себя в руках, – шептал он по дороге в кабинет. Его собственная рука придерживала меня за плечи, тяжелая и теплая. – Нам не нужно еще больше неприятностей, чем мы уже имеем. Хэлу твое поведение может только навредить, понимаешь это?

Я молчала всю дорогу, пытаясь понять, действительно это все настолько серьезно или я просто переволновалась. Забудут студенты обо всем уже завтра или перемены только начались? Хэл часто влипал в неприятности – вернее будет сказать, что он не успевал вылипать из них. Но еще никогда пострадавших не отвозили в больничный округ. Никогда он не пропадал так надолго после стычки или взрыва своей силы. Отделается он суровым выговором или его ждет настоящий суд? Кат Великий, я скоро чокнусь от этих ужасных мыслей...

– Я заберу тебя после лекций, – на прощание добавил Кайл, когда мы дошли до нужной аудитории. Он растерянно обвел взглядом коридор, словно забыл, как здесь оказался, и вдруг выпалил, посмотрев мне в глаза: – Может... съездим в соседний округ? Закажем пиццу. Обычно они делают скидки в Дни Рождения, ну и Нахождения тоже... наверное. А? В конце концов, ты осталась без подарка.

Я понимала, что он хочет просто отвлечь меня от всего. Развеселить, накормить, порадовать. Это очень мило, но сейчас мне было не нужно. Я хотела только увидеть Хэла.

– Давай в другой день, – негромко ответила я, не встречаясь с ним взглядом. – Не хочу сегодня никуда идти.

– Окей, понял. Тогда еще увидимся.

– Увидимся.

Кайл поспешил на свою лекцию, а я с тяжелым сердцем зашла в аудиторию. У нас с Хэлом один проф по истории, и друг тоже должен был быть сейчас здесь. Но его место рядом со мной осталось пустым. Проф как обычно начал лекцию, но до меня продолжал долетать шепоток одногруппников вокруг. Они поглядывали на меня, пытаясь угадать, о чем я сейчас думала и что чувствовала, силясь прочитать эмоции по лицу. У нас в колледже не так уж редки разного рода случаи, связанные с магией или простой человеческой глупостью, но убийств или близкого к этому еще не наблюдалось. По крайней мере, за последние лет семнадцать. Я продолжала надеяться, что все обернется лучшим образом, хотя надежда пропадала быстрее еды в Кайловой пасти. Хэла нет слишком долго – отпустят ли его вообще после произошедшего в ближайшее время? Друга ждали проблемы, и мне это не нравилось. Это были проблемы не того толка, с которыми весело иметь дело.

А тут еще толпа любопытных ушей и глаз вокруг меня. На целых два часа. И это все, ни раньше, ни позже, а в мой День Нахождения! Отличный подарок, премного благодарна!

Голос профа звучал отдаленно, монотонно и совершенно непонятно. Я вытянула ноги так далеко, как только смогла и запрокинула голову наверх. Ничего, я сильная, я смогу это выдержать. А потом Хэл ответит мне за все, да и еще в двукратном объеме.

Меня похлопали ладошкой по плечу, и я, слегка повернув голову, увидела Мимозу. Она торопливо зашептала, едва завладев моим вниманием:

– Где Скрип? С ним все в порядке? Я слышала, он сознание потерял. А с Близнецом что? Ты знаешь об этом?

Кат Всемогущий, только любопытной Мимозы мне и не хватало для полнейшего счастья. Ладно, я пыталась быть сильной и хорошей, но это оказалось последней каплей.

Не став утруждать себя ответом для одногруппницы, я быстро сгребла все со своего стола в рюкзак, подняла руку, подождала, пока на меня обратят внимание.

– Да, К44? – обратился ко мне проф, и как минимум десяток пар глаз устремился в мою сторону.

– Профессор, я плохо себя чувствую. Можно мне уйти?

Ему понадобилась пара секунд на принятие решения, и он кивнул мне. Я тут же подхватила рюкзак, проскользнула мимо парт и была такова. Мои баллы одни из самых высоких среди нашей параллели. Профы меня любят, хоть я их часто бешу, а я люблю их, несмотря на то что они меня бесят постоянно. Но сейчас я не солгала, я в самом деле чувствовала себя отстойно и, возможно, профессор по истории номер И1 это сам понял. Он умница.

Я выползла в коридор и на пару секунд остановилась, смотря прямо перед собой. На стене висел плакат о турнире по фехтованию, который состоится через три дня. Одна из моих соседок по комнате в нем участвует.

Кругом была полная тишина, я даже не слышала голосов из аудиторий.

Этой Мимозе, верно, делать больше нечего, как волноваться за Хэла. Могла бы спросить у кого-нибудь другого, не меня. Я вообще заметила, что она часто лезет, куда ее не просят. Ну да ладно, из-за нее я получила целых два свободных часа, так не будем же терять их, торча в коридоре. Мне необходимы свежий воздух, прохлада и природа. Именно такое желание возникало у меня всегда, когда становилось не по себе. Опять зачесались руки.

Я без приключений добралась до первого этажа, а там уже без труда прошмыгнула мимо охраны к входным дверям. Вся дорога заняла менее пяти минут, ибо колледж – это мой дом, и кто, как не я, знает самые кратчайшие ходы и лазейки?

Хотя на первый взгляд он, конечно, кажется огромным. На улице центральный корпус окружает тебя кольцом – со всех сторон одинаковые решетчатые окна, темные пилястры и сиреневый плющ, поглощающий в себя здание. С земли не видно, но на парапете установлена сигнализация против сильной магии. Не то, чтобы мы не рады эйтам – если они вдруг заявятся, то мы, конечно же, пригласим их на чай с булочками. Но колледж – не подружка, к которой можно захаживать, когда тебе становится скучно. Хэл не раз жаловался, что у него звенит в ушах, когда он проходит мимо главного корпуса, но я уверена, что он преувеличивает. Если бы он не знал, что там есть датчики, то ни слова бы не сказал.

Еще на парапете сидит несколько горгулий с выпученными глазами, распахнутыми пастями и растопыренным крыльями. Про них разное болтают. Либо что они оживают в новолуние и летают по территории колледжа, пугая прохожих. Либо что это пародии на эйтов из совета, которые в него входили во время строительства колледжа. Мне больше нравится третья, менее распространенная теория о том, что это заколдованные стражи, наподобие датчиков магии, которые вцепятся в любого, кто придет на УКОГ с войной.

Колледж, а главный корпус в особенности, такой старый, что ты чувствуешь его мощь, понимаешь, что он почти живой, и если ты ему не понравишься, то пеняй на себя. Стоя перед ним, создается впечатление, что тебя заманили в плен, что колледж поймал тебя в ловушку и вот-вот сомкнет свое кольцо. Некоторые студенты не любят задерживаться и стараются как можно скорее пройти мимо или зайти внутрь. Да и некоторые профы тоже.

Я бы никогда не дошла до подобных мыслей – о них мне в разное время говорили разные люди, впервые оказавшиеся здесь. Я же первое впечатление, которое произвел на меня УКОГ, не помню, мне было меньше года, и сейчас я, хоть убейте, не вижу в нем ничего пугающего или странного. Вот возле домов в городе, выстроенных по две стороны улицы, одинаковых, безликих и высоких, мне всегда не по себе. Стараюсь выбираться в город лишь по крайней нужде, чтобы попробовать вредный фастфуд или прикупить новую кассету с музыкой. Колледж – это моя крепость. Наподобие Кайла. Я знаю, что могу зайти в любой из корпусов, в любую аудиторию и попросить помощи у любого работника, и мне обязательно помогут. Ребенком я часто терялась, плутала среди километровых коридоров, сотни дверей, но мне никогда не было страшно. Я изучала колледж, а он позволял это и помогал. Я не могла желать лучшего дома, чем он.

Со стороны арки послышался топот – такой мощный, что подо мной завибрировала земля. Бежать было поздно, а в парке перед корпусом спрятаться негде, да это и бессмысленно – меня бы в два счета нашли по запаху. Я обернулась, готовясь встретить опасность нос к носу.

В арку протиснулся щенок-подросток: лохматый, неуклюжий и настроенный поиграть. Высотой он был под три метра и весил полтонны. Его белая шерсть была вся в зеленых и коричневых пятнах от травы и грязи, на морде она слиплась от воды. Завидев меня, он принялся размахивать хвостом, затем резко припал на передние лапы, так, что его здоровая башка оказалась на одном уровне со мной, и запыхтел.

Щенка звали Йо-Йо, и он талисман колледжа. Его предки, гигантские волки, бродили по замкам в мире эйталитов, приводя в трепет посетителей и охраняя от неприятелей. Йо-Йо же приносил кучу хлопот, велся на шутки учеников и боялся ворон.

– Тише, малыш, – попросила я, поглаживая пса по грязной морде. – Мне нужно идти. Я не буду с тобой играть.

Я зажмурилась, когда розовый нос с коричневым пятном наклонился ко мне, с шумом вдыхая воздух так, что мои короткие волосы встали дыбом, а меня обдало жарким дыханием с вонью испорченной еды. Рытье в мусорных баках – одно из хобби Йо-Йо.

– Все, малыш, мне пора идти! – я слабо толкнула пса и выбралась из-под его морды. – Иди, поиграй в другом месте и с другими людьми.

Йо-Йо обиженно замотал головой и посмотрел на меня блестящими глазами темно-коричневого цвета. Его можно понять – сейчас ему одиноко, ведь у всех лекции и уроки. Но с ним было сложно играть: он легко мог покалечить человека и даже не заметить этого. Никто особо не любил встречаться с ним в коридорах колледжа или на улице. Его обманывали, чтобы заставить убежать или отвлечься, и Йо-Йо изо всех сил пытался быть «хорошим мальчиком».

Я вздохнула, смотря на него. Люблю животных куда больше всех людей вместе взятых.

– Хорошо, пойдем со мной. Только веди себя тихо.

Йо-Йо заскулил от нетерпения, затем неожиданно ткнул меня носом, повалив на землю, и со всех ног рванул прочь. В следующую секунду раздался его громкий лай с наружной стороны кольца корпуса. Я поднялась на ноги, вытирая с волос сопли пса, и поторопилась за ним следом. Неужели я всерьез ожидала, что Йо-Йо послушается меня?

И все же его неожиданная компания пришлась очень кстати, ибо я планировала узнать, где Хэл. А ради этого придется нанести визит Озеру Грез.

Номер К44. «Укол». Джем

Территория Универсального Колледжа Озера Грез (или просто УКОГ) занимает половину, если не больше, от города-острова Роуздилл. Здесь находится четырнадцать учебных корпусов, восемь домов для студентов и пять – для персонала и профов, четыре парка, три алтаря и три библиотеки, музей, два кафе, зверинец, магазин и колокольня. Все это богатство перемешано и соединено между собой запутанными тропками, садами и аллеями. УКОГ так гордится тем бардаком, что творится на его территории, что даже проводит ежегодную игру в прятки, между всеми факультетами и группами.

Но святыней святых колледжа это, разумеется, Озеро Грез.

Озеро Грез – это живой кусочек прямиком из мира эйталитов. Волшебный, потрясающий и вместе с этим – беспощадный. Каждый ребенок, обычный он или дефектный, знает, что магия всегда что-то берет взамен своей силы.

Всю дорогу до Озера Йо-Йо почти километровыми скачками носился вокруг меня, едва не задевая своей тушей. Периодически он коротко потявкивал, припадал на передние лапы и поглядывал на меня так, словно подобно другим собакам обычных размеров, собирался повалить меня с ног и облизать лицо. Но так как в его случае это может закончиться весьма трагично, я отвечала ему убийственным взглядом и строго велела держаться от меня подальше.

Когда мы почти дошли до нужного места, Йо-Йо вдруг встрепенулся и со всех ног понесся обратно к главному корпусу, забыв про меня. Неизвестно почему он остерегается Озера – возможно, чует энергетику эйтов, и она приходится ему не по душе? Хотя он сам порождение того мира, даже если он об этом не помнит.

Свежий воздух приятно обдал лицо и голые руки. Он приносил с собой слабый аромат растения суклок, которое в это время года зацветает у озера. Аромат напоминал ваниль и овсянку одновременно, многие говорили, что он возбуждает аппетит. А некоторые ученицы нарывали цветы, сушили по маленьким мешочкам и складывали их в комоды и платяные шкафы, чтобы придать ткани приятный запах. Хэлу бы не помешало напихать целую охапку таких мешочков в свой шкафчик с баскетбольной формой…

Я подумала о нем, и снова стало грустно-тревожно. За те четыре года, что я была знакома с ним и Кайлом, мы в каких только передрягах не побывали. Было и страшно, и весело, и любопытно и очень классно. Мы не боялись умереть или серьезно пострадать, мы даже были уверены, что с нами такого никогда не произойдет. Почему в этот раз всё должно быть по-другому?

Озеро покоилось в ложбинке, к которой можно было без проблем спуститься по одной из десятка вытоптанных троп. С высоты оно походило на огромное черное зеркало, которое ничего не отражало, но сверкало на свету. Через него был перекинут узкий мост с небольшой площадкой посередине. По берегам, в зарослях осоки и суклока, прятались лавочки, а дальше стояли две деревянные беседки. У самого Озера можно было заметить старую, кованую табличку с информацией об этом месте. Но правила игры с Озером все и так знали наизусть.

К счастью, сейчас здесь никого не было – учебное время. Только летали стрекозы, и где-то далеко крякала утка. Я немного помедлила, вдохнула поглубже и взошла на узкий деревянный мостик. Ветер тут же стал сильнее, перебросив мои волосы на одну сторону и бесстыдно приподняв юбку. Не останавливаясь, я шла вперед, двумя руками держась за низкие перила, пока не достигла середины моста. Аромат суклока продолжал нежно щекотать нос, но теперь казался далеким и слабым.

Облокотившись о перила, я посмотрела в фиолетовую воду, которая слегка мерцала на свету. Она казалась очень плотной для обычной воды, скорее уж походила на чернила. И в нее бесполезно было вглядываться – даже отражения Озеро отказывалось показывать. Никто не знал, какова его глубина – многие остерегались даже касаться самой воды. Из-за таких дополнительных тайн и пугающих предположений просто стоять на мостике было страшновато.

Для кого угодно, не меня уж точно.

Я резко выдохнула, сбросила с плеча рюкзак, расстегнула его. Среди канцелярской мелочи, крема от загара, мятных леденцов, ключа от комнаты, кошелька, ремней для ингелы я нашла пухлую, помятую книжку в мягкой обложке. Она была про какого-то вымышленного короля, который несколько лет не покидал свой замок, а затем вдруг решил отправиться в путешествие по всем известным измерениям. Ни разу ее не читала, но уже год таскала в своем рюкзаке. Оставалось надеяться, что этого было достаточно, и книга напиталась моей энергетикой.

Я снова перевесилась через перила, держа книгу над водой. Ветерок слабо шевелил ее волнистые, желтые странички, и король на обложке с отчаянием смотрел на меня. Руки вдруг стали очень слабыми, и я крепче сжала зубы, как будто это могло помочь.

– Покажи мне Хэла, – прошептала я, одновременно с этим разжимая пальцы.

Книга без всплеска погрузилась в воду и тут же пропала в ней. На прощание не осталось даже ряби, Озеро было мертвенно-спокойным, как и всегда.

«Если упадешь в Озеро, об этом никто никогда не узнает. Твое тело не найдут, а память о тебе сотрется из мыслей твоих знакомых», – так шептали подростки, запугивая малышей.

Я ждала, вглядываясь в мерцающую воду темно-фиолетового цвета. В ней слабо виднелись розовые и почти черные разводы, а на этом фоне медленно и величественно переливались крошечные звездочки. То собранные целыми тучами, то раскиданные по одиночке. Это были не пузыри или блики от солнца, но словно бы сами крупицы магии, которой было насыщено озеро.

Я ждала. Озеро не обращало на меня никакого внимания.

Что ж, на самом деле ничего удивительного. Магия требует дорогой для человека вещи, которая имеет кусочек его души, а не старой книжки, которую ни разу не открывали.

– Хэл, – повторила я, но еще недостаточно громко для называния настоящего имени. – Покажи мне его. Ну же.

У меня зачесались руки, и я рассеянно поскребла кожу на предплечьях, спрятанную под татуировками, не сводя глаз с воды. Когда прошло минут пять, и я начала думать, что же в таком случае можно бросить в озеро еще, темная вода начала проясняться, постепенно становясь прозрачной как стекло.

Я свесилась с мостика так, что едва не оторвалась подошвами кед от деревянных досок. Там, за видимой теперь пеленой Озера выступали очертания моего друга. Цвета были неестественно яркие, лица смазанными, а контур тел слегка шевелился и размывался. Это выглядело так, как обычно смотрится картинка во сне, ибо только так могло показывать людей Озеро Грез.

Хэл на чем-то лежал – кровати или диване. Футболки на нем не было, глаза закрыты, а лицо приобрело синеватый оттенок. Рядом с ним маячило несколько теней, которые могли быть мистером Директором, госпожой Докторшей или еще кем-то. Они передавали друг другу какой-то предмет, вертели головами, наверное, разговаривали. А потом один из них склонился над Хэлом и резко всадил ему в грудь нечто, очень похожее на длинный, тонкий нож.

Из горла вырвался крик. Я поспешно зажала рот ладонью, но «сон» быстро начал пропадать, и через пару мгновений вода снова была непроницаемой и мертвой.

У меня грудь ходила ходуном, руки мелко дрожали. Горло сдавливало, и подступало головокружение. Я пыталась понять, что именно я увидела, мыслить трезво, но в голове был полный тарарам. Мозг напрочь отказывался думать и осмысливать увиденное. Еще в носу защипало.

Я сползла и опустилась прямо на нагретые доски мостика, обхватив голову руками. Мне неожиданно стало холодно, даже зубы застучали. Дыхание перехватывало. Я не могла поверить увиденному – отказывалась. Хэл не мог умереть. Его не могли убить. Это все просто бессмыслица какая-то.

А это действительно был он? Может, какой-нибудь другой, не мой Хэл? Может, это все-таки был не нож? Там же… там же было плохо видно, правда ведь?

Я зажала ладонями уши, зажмурилась и принялась раскачиваться взад-вперед, пытаясь сделать вид, что внешнего мира не существует. Спрятаться от собственных мыслей, оглохнуть и ослепнуть, потерять память и почти исчезнуть. Самоликвидироваться. Только это могло помочь мне сейчас остаться в здравом уме и, что самое главное, не заплакать.

Мне понадобилось десять минут, а может, два часа, чтобы я убедила себя в том, что я неправильно поняла «сон». Поверить в смерть Хэла было куда сложнее, чем в конец света. Он не мог сейчас быть мертв, если только вчера вечером я видела его живым. И сегодня мой День Нахождения. Невозможно, чтобы он был мертв.

– Наверняка этот кугалунг уже давно вернулся и сидит на уроке, – бормотала я себе под нос, возвращаясь обратно в центральный корпус. – Ему сделали замечание, погрозили пальцем и сказали, что он плохо себя вел. Всегда так и бывает.

Но возле крыльца я затормозила. Было страшно представить себе, как я зайду в колледж, и нигде не встречу там друга. Я такого просто не перенесу. Что со мной будет на лекциях? Все заметят, что я нервничаю, хотя я никогда не нервничаю. Опять прицепится эта Мимоза или еще кто-нибудь, я окончательно потеряю самообладание и тоже убью кого-нибудь.

Отойдя на пару шагов назад, я окинула взглядом огромное строение, растянувшееся вокруг меня, и решила побыть в одиночестве еще немного. В конце концов, это тоже можно считать подарком на мой праздник.

Я не собиралась находить себе убежище для будущей большой игры в прятки. Я просто хотела побыть одной там, где меня не смогут увидеть и побеспокоить. В особенности Кайл или Йо-Йо, от которых отвязаться было куда сложнее, чем от любого из профов или одногруппников.

Я обогнула Озеро и быстро вышла к небольшой роще, которая пафосно называлась Лунная чаща. Во время полнолуния все деревья здесь казались голубовато-серебряными, как будто иллюзионными. У некоторых людей начинала кружиться голова, им мерещились фантомные силуэты и музыка. Со мной никогда не происходило ничего подобного. Я чересчур нормальная, наверное.

Побочная сила Хэла, та самая, что едва не прибила Близнеца, была с ним всегда. Стоило ему разозлиться, расстроиться, а иногда и обрадоваться, так берегись кто может! Он мог случайно взорвать дверь, поджечь свитер, разбить стакан. Ему даже касаться предмет руками не было нужды, все происходило так, словно от его мысли или эмоции по воздуху передавался разряд магии и бил в ближайший предмет. Ну, или в ближайшего человека, хотя, Кат свидетель, нас с Кайлом его сила никогда не трогала.

Профы смотрели на это сквозь пальцы: ну что с ним, дураком, поделаешь? Он недостаточно силен, чтобы поселиться в мире эйтов, хотя и среди людей порядком доставляет проблем, но ведь никто еще серьезно не пострадал от этого.

До сегодняшнего утра.

У Кайла из побочного только внешность, но никому это не мешает (хотя однажды он едва не цапнул меня за руку, когда я дала попробовать ему свой сэндвич). А я? Ничего побочного, я примитив до последней капли крови. Все, что во мне и есть занимательного, так это мои татушки. Они со мной сколько я себя помню. Покрывают обе руки от плеч до самых кистей. Ничего сногсшибательного – просто полосы зигзага, кольцами охватывающие руки. Фиолетовые и с розовым оттенком, почти как синяки. В нескольких местах от зигзага отходят небольшие отростки, заканчивающиеся квадратной закорючкой. По мне, так это просто шутка моих добрых родителей, которую они со мной сделали, перед тем как выбросить. Не имею ни малейшего представления, откуда они еще могли взяться и что значили.

Хотела бы я, чтобы Хэл был нормальным человеком, как я или даже Кайл? С одной стороны, так было бы куда меньше неприятностей, но с другой… он был бы уже не тем Хэлом, а значит с ним не было бы так весело. Но если это смогло сохранить его здоровье? Его жизнь?

Я старалась думать об этом и только об этом, болтаясь вниз головой. Зацепиться ногами за толстую ветку и висеть так – моя любимая поза, когда нужно думать о чем угодно, но не о самом главном. Мысли встряхиваются: самые тяжелые оказываются погребенными внизу, а легкие, глупые и пустые подлетают вверх. Мне бы хотелось вытряхнуть все ненужное из головы окончательно, но просто перевернуться вверх тормашками для этого будет недостаточно.

Подтянувшись, я забралась на ветку, скрестила ноги и закрыла глаза. Мне не нужно много места – ветка дерева, столбик, выступ камня или подлокотник кресла, и я с удобством устроюсь на этом пятачке. А уж отключаться от всего мира и медитировать я подавно могу где угодно и когда угодно.

Медитация и комплекс упражнений ингелы спасают меня от всего на свете. Без них я бы уже давно свихнулась, а может, и убила бы кого-нибудь. Надо мной смеются друзья, но я советую выполнить пару упражнений ингелы при любых проблемах: от мигрени до бесконтрольного проявления побочной силы. Ингела – это ключ ко всему, а медитация – что-то из разряда магии для таких обыкновенных людишек как я.

И именно сегодня, сейчас, я нуждалась в магической помощи этих средств. Я должна была выкинуть ту картину, что увидела в Озере, из своих мыслей до тех пор, пока не найду достаточно сил чтобы подумать об этом.

Или пока не увижу самого Хэла живым и невредимым.

Не знаю, как дожила до вечера. Проявив чудеса скрытности, я смогла избежать встречу с Кайлом и проникла в домик под номером три.

Здесь в одной из комнат обитал Хэл, деля спальню с еще двумя парнями. У нас в колледже до сих пор действует раздельное проживание парней и девушек, что некоторые периодически пытаются нарушить.

Я без труда добралась до двери комнаты друга и остановилась, нервно потерев пальцы друг о друга. Что сделать? Просто постучаться и посмотреть, внутри ли Хэл? Подождать здесь, снаружи, на случай если он появится? Я не хотела вести себя как напуганная истеричка, какой меня могли посчитать. Да и разве бы Хэл не пришел сначала ко мне или Кайлу, прежде чем заваливаться к себе в спальню, как будто ничего и не случилось? Мне бы не хотелось так думать.

– Джем?

Я нервно дернулась, как бывало каждый раз, стоило мне услышать свое имя. Никогда к нему не привыкну.

– Ты бы еще громче сказал, – прошипела я, мельком оглядываясь через плечо.

Кайл переминал с ноги на ногу в пяти шагах от меня, наклонив голову так, чтобы поля его шляпы тенью скрыли широкий рот. Шарфы, платки, высокие воротники – он старался спрятать свою пасть так, словно это было что-то постыдное. Будь у меня такая побочная внешность – развлекалась бы по полной и даже улыбалась бы при каждом удобном случае, чего со мной никогда не случается сейчас. Что плохого в том, чтобы иметь рот, полный акульих зубов?

– Не появился? – тише спросил Кайл, с ожиданием поглядывая на запертую дверь.

Я пожала плечом, понимая, как глупо это выглядит со стороны – стою перед комнатой Хэла и даже не в курсе, внутри он или нет.

И жив ли вообще.

– Сейчас узнаем.

Кайл подошел ближе и два раза ударил кулаком по двери, едва не выломав ее. Хотя дверь стояла новая, крепкая – прошлую Хэл случайно взорвал, когда, разозлившись, хлопнул ею. Такое случалось уже… дайте подсчитать… в четвертый раз только на моей памяти.

Нам поспешили открыть, и на пороге появился невысокий парень по прозвищу Шнурок. Кажется, мы застали его за переодеванием – шорты и гольфы на нем еще были от спортивной формы, а вот вместо майки была напялена безразмерная футболка. Но лучше уж в ней, чем без нее.

– Где Скрип? – гаркнул Кайл, не потрудившись извиниться за вторжение или хотя бы поздороваться.

Шнурок посмотрел на него снизу вверх, мельком глянул на меня, поморщился. Я ответила тем же.

– Я его вообще сегодня не видел, – наконец пропищал он. – Что-то случилось?

Голос у него почти всегда звенел на высоких нотах. Он почесал себе зад, рассматривая нас и часто моргая пересохшими глазами. Его грязные волосы иглами торчали на макушке, весь подбородок был покрыт коркой от подсохших прыщей, а над верхней губой неопрятно темнели короткие, прилизанные волоски. Я бы никогда не смогла жить с ним в одной комнате – все равно, что делить спальню с тараканами. Готова поклясться, что он кидает носки на столик, оставляет в ванной грязные трусы на ручке двери и на глазах у всех подстригает ногти на ногах.

– Скрип чуть не зашиб Близнеца, – донесся бас из глубины комнаты. – Я как раз собирался тебе рассказать.

На свет вышел второй сосед Хэла, которого можно было вовсе не описывать. Его кличка Скелет все говорила за себя. Но я не понаслышке знала, что за видимой слабостью и легкостью этого тщедушного тела скрывается машина-убийца, которая сметает всё на своем пути во время игры в баскетбол. Скелет не брезглив к жестокости: ему ничего не стоит сбить человека с ног и пробежать по нему сверху, а то и еще отбить при этом мяч.

– Опять? – беспечно скривился Шнурок. – И что? Это не повод где-то шляться до самой ночи. Завтра игра.

– Он. Едва. Не убил. Его, – медленно повторил Скелет. – Близнеца отвезли в больничный.

Да, слухи и новости в колледже разносились быстрее любой другой заразы. Шнурок нервно хихикнул и поскреб себе спину. Я постаралась не задаваться вопросом, когда он в последний раз мылся.

– Вот же непруха… А сейчас-то он где? Я имею в виду, наш родной Скрип, а не этот блондинчик.

– У мистера Директора, полагаю, – отозвался Кайл, но не очень уверено.

Я молчала. Говорить о том, что я увидела в Озере Грез, не хотелось никому, особенно Кайлу. Между тем, я чувствовала себя все паршивее и паршивее – того и гляди сползу по стенке.

Хэл скоро вернется, с ним все в порядке.

Я даже начала думать о том, чтобы опереться о Кайла, чтобы уж точно не упасть. Воздух не доходил до легких. Пульс все громче стучал в висках. Полумрак общаги сгущался в моих глазах.

– Выгонят? – прямо спросил Скелет. – Ликвидируют?

Шнурок со злостью толкнул соседа в бок, но сам поморщился от боли.

– Язык откуси! Он же не убил его, а? За что бы его ликвидировали? Да и вообще, неужто никто не привык к выходкам Скрипа? Ему всегда все сходит с рук. И в этот раз прокатит.

Его голос звучал отдаленно для меня. Я быстро облизнула пересохшие губы, ощущая теплую слабость в голове.

Он просто немного опаздывает, как обычно.

Мимо прошла компания парней, хрустя вонючими чипсами и орешками. Они насмешливо пожелали нам спокойной ночи и, гогоча, пошли дальше. Со стороны руководства в этом было что-то кровожадное и забавное одновременно: поселить две враждующие во всех смыслах команды в один домик. Да-да, представляете, сколько жестоких розыгрышей и ловушек устраивали здесь друг другу мальчишки?

С ними завтра должны быть игра у команды Хэла, хотя теперь это отошло для меня на самые затворки мыслей.

– Они наверняка уже в курсе, – пробурчал Скелет, провожая взглядом компанию. – Будут зубоскалить.

Шнурок лишь раздраженно хрюкнул.

– Фигня. Мы и без Скрипа порвем их. А может, даже будет легче, ну согласитесь же?..

Пока он говорил, я вдруг безошибочно расслышала тот самый скрип кед по деревянному полу, прямо у себя за спиной. Тупая, теплая слабость резко схлынула, и по спине пробежали холодные мурашки.

– Легче? Уверен?

Я развернулась и невольно схватилась рукой за стену, чтобы не упасть.

Хэл, он же Скрип, он же номер Т23, стоял, опираясь левым плечом о стену позади нас. Он выглядел самым что ни на есть живым и здоровым, без всяких посиневших губ, окровавленной груди или чего-нибудь в этом духе.

Он жив!

Пышная копна волос, словно только что из-под расчески, здоровый румянец, беспечная улыбка. Хэл выглядел идеально, как новенький.

Завладев нашим вниманием, он приподнял руки и изобразил пальцами пистолеты, направленные в нас.

– Пиу-пиу! Хотели сбросить меня со счетов, кюрук вас подери?