Рука правосудия

Глава 1. Праведная ведьма

Входя, пристав не подал Эриху руки. Он окинул взглядом мастерскую, подмечая стойкий, въевшийся в стены и мебель запах крови и пота. Было душно. Он окликнул своих слуг – мальчишек лет пятнадцати – и те внесли в комнату мокрый льняной мешок и положили его на деревянный стол, достаточно большой, чтобы на него уместилось тело человека. Они стояли поодаль от обоих мужчин, но особо сторонились именно Эриха и боязливо на него поглядывали. Пристав махнул им рукой, молча приказывая им вовсе выйти из мастерской, и огляделся:

Помещение было небольшим, с маленькими окнами и каменным полом. Слева были ещё две двери, ведущие в другие комнаты. По стенам были развешаны инструменты: ножи, пилы, иглы; совсем рядом - множество баночек с мазями и травами. На небольшой бочке горела масляная лампа.

Эрих снял мешок с трупа, открыв взгляду тело молодой девушки. Труп ещё не тронуло разложение, но кожа побелела и сморщилась, чуть-чуть вздулась на лице, хотя черты все ещё оставались светлыми, девичьими. Если бы не мертвенная бледность, можно было ожидать, что она привстанет и откроет глаза.

Внезапно, пристав заговорил, глядя куда-то на потолок: «Эрих, так ведь?» - и не дожидаясь ответа, кивнул сам себе и продолжил: «Я Август Лоренц. Судебный пристав, послан расследовать смерть покойной.» Говорящий был высокий, на несколько дюймов выше хозяина мастерской, худой, и лицо его было бледное, гладко выбритое и вытянутое.

Эрих кивнул и слегка наклонил назад голову умершей, осматривая шею. Расстегнул насквозь промокший корсет - запах сырости медленно начал наполнять комнату. Август отвернулся от тела. Первый мужчина проговорил, скорее для самого себя:

- Она была утоплена при жизни - вокруг носа и рта пузырится пена... - он говорил тихо, голос его был как будто шершавым и приглушённым, но при этом чётким. Пристав обернулся на звук.

- Ведьма… - протянул он, наблюдая за птицами за небольшим окном, - и ты знаешь, никто ведь и подумать не мог. А оказалась… Чертова невеста. Тьфу. Даже смотреть противно. Сама от стыда и утопилась. А может, и слава Богу. Как только отец позор выносит…

- Как её звали?

- А ты не знаешь разве? Это же Агнесса. Агнесса Ланг. Дочь пастора Ланга. Не узнаешь?

- Да куда мне… Думаете, дочери пасторов к таким, как я, ходят? – Эрих говорил, не отвлекаясь от работы. Надев грубые, с пятнами крови и гноя, уже потрепанные от работы кожаные перчатки, он взял небольшой ножик со стены и сделал надрез на груди, длиной несколько дюймов.

- Ну, а вдруг. Кто знает… мы про и колдовство подумать не могли, а оно вон как оказалось, - Август сделал небольшую паузу в речи и вскоре продолжил: «И выглядит она как ведьма. Это мы раньше не видели. Честно, думал, ты всех здесь знаешь. По крайней мере, все наше кладбище,» - мужчина засмеялся, гордый своей шуткой – его смех прозвучал слишком резко для тихой мастерской. Эриху смешно не было.

Спустя некоторое время, он спросил:

- Так значит, её хотели судить как ведьму?

Второй кивнул: «Да, только вот не успели. А знаешь, кто судье сказал? - он выпрямился, как бы готовясь рассказать сплетню, - Соседка её. Фрау Гроссман, если знаешь - Эрих покачал головой, но Август не обратил на это внимания, - Очень уважаемая женщина… Такая врать не станет. Она видела, как Агнесса ночью из дома сбегала, а под утро возвращалась. А потом весь день работала. Это что она, и ночь, и день не спит что ли? Вот и фрау Гроссман так же подумала. Сказала судье...» - Эрих, хоть и был увлечён работой, слушал внимательно.

- А это кто?

- Фрау Гроссман-то? А, это жена плотника. Детей много у них родилось, а выжили только два сына и дочка. Дочку замуж выдавать надо, она Агнессе ровесница, а сыновья женились давно. Мать у них строгая и скромная, оттого и уважаемая. И честная.

- А что, Агнессу так и осудили? Без расследования?

- Ну почему же... Нет, устроили засаду. Был там и я, и судья со слугами. Вот мы спрятались за её домом, уже после заката. И когда в доме погас свет, она вышла из дома и пошла в сторону реки. А на утро к пастору судья пришёл, рассказал. Тот аж побелел от ужаса. Я лично видел. Ну а сегодня утром нашли её тело… - Август, помолчав, внезапно спросил: «Ну что, палач? Что скажешь?»

Эрих немного, но заметно дёрнулся. Несмотря на то, что всю жизнь он только и делал, что рубил головы и пытал, как научил его отец, все равно не мог привыкнуть к обращению. В большинстве своём, его называли «мастер». Он прочистил горло и проговорил:

- Это может показаться странным, но на плече есть синяки, как будто бы её держали, - пристав, сильно удивившись, сам подошёл к трупу и взглянул на левое плечо.

- На самом деле очень странно. Так может, отец схватил её в порыве гнева? - другой мужчина кивнул.

- Я подозреваю, что она утопилась около двух дней назад. Тело вынесло на берег?

- Да, - он повернул голову к Эриху и приподнял брови, - А как ты догадался? - тот пожал плечами: «А я не догадался. Тело ещё не разложилось толком. Провело бы в воде больше времени - кожа бы начала отслаиваться.»

Август, который обычно не обращал внимания на тела, когда видел их, попытался представить себе вид разложившегося в воде трупа: синюшная и разбухшая кожа, тёмные, мокрые, спутанные волосы, черты когда-то красивой девушки размыты настолько, что понять, кто она уже невозможно... Грудь стянуло неприятное чувство, к горлу подступил ком, но мужчина попытался сделать вид, что картина в голове его не потревожила. Он отвернулся от Эриха. Сам Эрих поднял голову от тела и снял перчатки, небрежно бросив их куда-то в сторону. Поднял стоящую чуть поодаль от стола бутылку с дешёвым вином и сделал глоток. Август подошёл ближе и посмотрел на этикетку на горлышке бутылки, сразу узнав винодельню и поморщившись.

- Тьфу, кислятина. Как ты это пьёшь? Ещё и разбавляешь... - Эрих не осмелился усмехнуться напрямую, но в голове немного посмеялся.

- Это чтобы хватило на подольше.

Палач продолжил пить, а другой мужчина вышел ненадолго из мастерской и послал одного из мальчишек за «хорошим» вином. Спустя время, слуга вернулся, держа в руках бутылку вина слаще и дороже, чем пил Эрих. Август вернулся к нему и сел на ящик в углу, вытянув вперед руку с бутылкой.

- Вот какое вино надо пить. Это из винодельни Келлеров. Всегда его беру.

- И много стоит?

- Относительно. Три с половиной крейцера* за масс**. Хотя, это для меня все таки многовато, но я предпочитаю хорошее вино, пусть и дорогое.

- Ну, не знаю. Мне главное - напиться, а чем - уже не важно, - пристав тихо усмехнулся.

- Но это же дрянь.

Эрих пожал плечами. Он уже немного захмелел, и голова у него начала слегка кружиться, а стоять стало тяжело. Мужчина облокотился на подоконник и потёр висок, но несмотря на слабость, продолжил пить из своей бутылки.

- Может быть.

Оба пили в тишине, каждый своё вино. Мысли Эриха блуждали, то кружась вокруг случайных лиц и событий за прошедшие несколько дней, то возвращаясь к телу Агнессы. По какой-то непонятной причине, синяки на плече не давали ему покоя. Спустя некоторое время, прямо перед тем, как его разум застелил туман, он все таки решил узнать про пастора и его семью.

- И кто он, пастор... этот? Где живёт? - алкоголь сделал голос Эриха чуть развязнее и громче. Мужчина потянул руку к голове и распустил из пучка волосы длиной до плеч, которые заплетал во время работы.

- Как это... «кто он»? - Август был уже не менее пьян, но все ещё мог контролировать себя и свою речь, хоть и говорил медленнее, - Живёт на запад от собора Святого Николаса, есть пара слуг... пусть небогато, но прилично. Вдовец он, жена умерла от оспы... И его самого оспа чуть не убила - все лицо в шрамах, - пристав потёр глаза и зевнул, говорить становилось все тяжелее, - Господь спас, наверное. Осталась у него одна дочь, собиралась замуж. Ну, а потом что произошло, ты уже знаешь.

Эрих смотрел куда-то наверх, иногда ненадолго закрывая глаза.

- Ты чего... Задумался, да?

Вместо того, чтобы ответить толково, тот лишь протянул: «Синяки на плече...»

* Крейцер - мелкая серебряная монета

** Масс - основная мера измерения объема около литра