Рука на твоём плече

Глава 1. Выпей со мной

Это просто профессия. Трава растет, птицы летают, волны омывают песок, я избиваю людей.

Мухаммед Али

Говорят, что хорошее начало — это уже половина дела.

Говорят, всякий труд бесплоден, коли нет любви к своей работе.

Говорят, что в любимой работе даже её сложность приносит лишь удовольствие.

И вот сейчас, стоя чуть ли не по пояс в грязи и приглушённо матерясь сквозь стучащие от холода зубы, Вернон Роше с оглушительной ясностью понимал: чушь всё это собачья и собачьего же дерьма кусок.

Устроенная эльфской банде скоя’таэлей засада сработала отнюдь не так безупречно, как планировалось: почти половине из этих остроухих говнюков удалось сбежать по своим тайным лесным тропам, и теперь бросившиеся было в погоню Синие Полоски — королевский отряд специального назначения — уже почти сутки напролёт шарили в этом сраном болоте.

Несмотря на все старания, выловить удалось только троих беглецов, причём исключительно методом их бесповоротного убиения, а поэтому рассчитывать на продуктивный допрос заложников не приходилось. Оставалось ещё никак не меньше десятка, и по всем законам здравого смысла стоило уже давно махнуть рукой на то, чтобы поймать паршивцев в их родной стихии. Тем более, что их предводителю Вернон лично вогнал метательный нож промеж бесстыжих зенок первым же броском, а без него скоя’таэли стали не опаснее обычных бандитов.

Пусть даже и очень бесшумных и метко стреляющих бандитов.

Однако Роше был не тем человеком, который привык сдаваться из-за такой чепухи, так что его спецотряд продолжал продвигаться вглубь леса.

За последующие несколько часов полосатые гончие загнали ещё двоих остроухих и нашли труп третьего, кажется, раненного ещё при первом нападении и под конец истёкшего кровью.

Однако, даже несмотря на эти успехи, Вернон Роше был страшно зол.

Ведь то, что сейчас они шастали по заболоченному лесу, вместо того чтобы ещё первой атакой поголовно перебить всех белок, могло означать только одно: кто-то из очередных сочувствующих в близлежащей деревеньке предупредил клятых эльфов о приближении королевских гончих.

И с этим ещё тоже предстояло разбираться.

Камзол Роше был перепачкан в грязи, болотной жиже, крови, накеровом дерьме и ещё чёрт знает в чём, почти совсем потеряв свой цвет, так что Вернону впору было бы называться командиром не Синих Полосок, а Болотных Утопцев или что-нибудь в этом роде.

Сами же «утопцы» выглядели сейчас ничем не лучше Роше, зловеще клацая зубами и разражаясь в адрес ненавистных эльфов такой заковыристой бранью, что пару раз Вернон даже пожалел, что ему было не на чем это записать, хоть по части армейской ругани он и считал себя более чем профессионалом.

Им удалось зарубить ещё одного говнюка, похоже, знатно перебравшего с фисштехом, потому как он сам выскочил на них из укрытия, дико вопя и беспорядочно размахивая клинком. Бьянке понадобилась лишь четверть минуты, чтобы покончить с ним.

И тогда удача решила, что хорошего понемногу.

Внезапно хлынувший из разверзшихся небес ливень окончательно смешал все планы, сделав дальнейшее преследование невозможным.

И хоть это вовсе и не улучшило бойцам настроения, они украдкой вздохнули с облегчением: ведь теперь не оставалось ничего иного, кроме как вертать назад.

Замёрзшие, голодные и злые, как свора чертей, уже ближе к рассвету Синие Полоски вынуждены были вернуться в деревушку в окрестностях крепости Хагге на Понтаре, где двумя днями ранее встали на постой.

Отдав бойцам необходимые приказы, Вернон поднялся в свою комнату. И, раздевшись и наскоро умывшись, устало рухнул в объятия жёсткой, смердящей сыростью гостиничной койки, показавшейся удобнее и желаннее всех королевских пуховых перин на свете. Проснулся он только ближе к вечеру, и то — лишь от недовольного урчания пустого желудка. И, отослав безнадёжно изгаженный камзол местной прачке и переодевшись в чистую рубаху, спустился на первый этаж, где по совместительству с гостиницей находилась таверна.

В общем зале было шумно, накурено, пахло пивом и чем-то съедобным вперемешку с запахом разлагающегося трупоеда — более ёмкого определения, чем это, для дикого коктейля из запаха помоев, людского пота и многодневного перегара Вернон найти просто не смог. Что, впрочем, ничуть не убавило ему аппетита: годы службы, за которые ему приходилось бывать и в гораздо менее приятных местах, сделали его абсолютно непритязательным в этом плане.

Отыскать свободный стол в забитой почти до отказа таверне оказалось не так уж и просто. В гостинице, судя по всему, встала на постой группа каких-то наёмников, и сейчас дюжина человек с рожами самого бандитского вида дружно гоготала за одним из больших столов в углу зала.

Проходя мимо них, Роше по привычке попытался приметить шевроны или иные отличительные знаки, но ничего похожего на бойцах не сыскалось, что могло означать как принадлежность наёмников к «Свободным клинкам», так и к какому-нибудь разбойничьему сброду. Впрочем, ни то и ни другое — не забота Синих Полосок.

Всем сине-полосатым Вернон ещё по возвращении дал увольнительную до утра. Конечно, задание нельзя было назвать блестяще выполненным, но после такого марш-броска по болотам бойцам требовалась хотя бы небольшая передышка, иначе и скопытиться было недолго.

Да и сам Роше был не прочь нахлебаться пива и хоть немного расслабиться.

Конечно, пить в одиночестве было паршивой затеей, но после ночных злоключений Вернон благополучно проспал время ужина. А это означало, что теперь большая часть его команды счастливо разбрелась попытать счастья у местных девок.

Уже почти отчаявшись с поиском свободного стола, в дальнем углу Роше неожиданно заметил троих своих бойцов, двое из которых каким-то чудом ещё не успели уйти по бабам, а третья и вовсе оказалась Бьянкой. Вернон подсел к ним, махнув разносчице, чтобы принесла пива и чего-нибудь поесть.

— Ещё достанем грёбаных остроухих! — проникновенно сообщил Чижик то ли Вернону, то ли продолжая разговор со своими собеседниками. — В каждый беличий хвост на их бошках лично всажу по арбалетному болту!

— Достанем, — согласно кивнул Роше, отхлёбывая принесённого расторопной разносчицей тёмного темерского. — Без командира они много не навоюют, а значит, примкнут к другим беличьим отрядам. А мы прижмём и других. И третьих, и десятых — пока все темерские леса от этой гнуси не вычистим.

Опустившаяся на стол тарелка, наполненная мелко рубленным тушеным мясом и чуть подгорелыми овощами, выглядела не слишком-то аппетитно, но пахла вполне съедобно.

— Сейчас бы в Вызиму, в «Старый Наракорт», — тоскливо вздохнул Гуго, болтая пивной осадок на дне кружки. — Или в «Новый», на худой конец. А то здесь не пиво, а помойную жижу с лошадиной мочой бодяжат. Ещё и разбавляют, сукины дети, дерьма им в рыло…

— А я слыхал, что тут бабка есть, — вдруг оживился Чижик. — Бабка как бабка, да, говорят, самогон варит отменный — аж на слезу прошибает!

— Где?! — Гуго вскинулся, словно гончая, взявшая след.

— За старой колокольней живёт, так местные болтают, — подсказала Бьянка, одним длинным глотком опустошая кружку.

— Дык… Айда к ней, чего гузно-то просиживать? — Гуго поднялся с места, с азартом потирая руки. — Командир, ты с нами?

— Позже, — помотал головой Вернон, покосившись на свою ещё почти полную кружку и едва начатый ужин. — Только смотрите мне, чтоб не пришлось потом отгонять от вас толпу с вилами, которая жаждет вздёрнуть вас за осквернение какого-нибудь местного божка или поругание какой-либо ещё задрипанной святыни.

Вернон придал своему голосу строгости и сурово сдвинул брови, однако уголки губ всё равно против воли подрагивали в усмешке: что ни говори, а отдыхать его ребята умели так же, как и работать, — от души и на полную катушку.

— Я прослежу за этими обормотами, командир, — хмыкнула Бьянка, и через минуту троица благополучно скрылась за дверьми таверны.

Не обращая больше внимания ни на шумную компанию наёмников, ни на крики играющих в кости по соседству, Вернон сосредоточился на поглощении нехитрого ужина. Расслабившись и мельком покосившись на остатки пива в своей кружке, он подумал было снова кликнуть разносчицу, но в ту же секунду кружка будто по волшебству материализовалась прямо перед его носом. Однако благодарить мироздание за такое подозрительно щедрое и скорое исполнение его желаний Вернон не торопился. Моментально поднятый взгляд быстро и цепко окинул фигуру неожиданного благодетеля, опустившегося на стул напротив Роше. Вернее — благодетельницы.

— Выпьешь со мной?.. — не дожидаясь приглашения, она вальяжно откинулась на стуле с ещё одной кружкой пива.

Вернон как-то упустил, откуда именно она появилась, — не было похоже, чтобы она отделилась от шумной наёмничьей компании, да и не заметил Роше среди них женщин.

— Отчего же не выпить — выпью, — медленно кивнул он в ответ, внутренне насторожившись. Конечно, в Темерии он был весьма известной и столь же весьма нелюбимой в народе личностью, но всё же не настолько, чтобы каждый встречный-поперечный мог узнавать его в лицо без сине-полосатой формы.

Незнакомка отсалютовала ему пивной кружкой.

Ей было немногим больше двадцати на вид, глаза серые, как присыпанная пеплом сталь, рыжевато-каштановые волосы до плеч — без всякого намёка на какую-либо замысловатую причёску, по которым сейчас обмирали все бабы от баронесс до самых захудалых крестьянок. Одета просто, по-дорожному: кожаные штаны, сапоги с длинными голенищами, короткая клёпаная куртка, наброшенная поверх шнурованной льняной рубашки из белёного полотна. Старый светлый шрам, пересекающий правую бровь, улыбка нахальная, но это напускное: видно, что осторожничает. И что подсела за стол командира спецотряда, пользующегося дурной славой в народе, явно не по ошибке.

— Майя Атрас. К твоим услугам, Роше, — она размашисто, по-мужски, протянула через стол руку для пожатия.

— А мне нужны твои услуги? — хмыкнул Вернон, поведя бровью. Но руку в ответ всё же протянул.

Пожатие было крепким, а ладонь — чуть шероховатой, с широкими костяшками, — как у человека, чьи руки с ранних лет привыкли к обращению с мечом: такие тонкости Вернон научился подмечать ещё на самой заре своей шпионской карьеры.

— Атрас, — повторил Роше. — Никогда раньше не слышал этого имени.

— И хорошо, что не слышал, — женщина беззаботно пожала плечами. — Привлекать внимание Вернона Роше в Темерии — равно что голой задницей перед упырём крутить, это всякий знает.

— Однако же, только что ты его привлекла. И даже задницей не удосужилась покрутить — я оскорблён в лучших чувствах, — хмыкнул Роше, делая очередной глоток холодного пива.

Вопреки словам, в голосе, равно как и в уверенном взгляде его собеседницы, не было ни капли робости, страха, заискивания или неприязни.

— Если ты не возражаешь, мы пропустим эту часть и перейдём сразу к делу, — Майя жестом приказала разносчице наполнить кружки. — У меня есть работа, которая может чрезвычайно тебя заинтересовать.

— Ты уверена, что ни с кем меня не путаешь? — Вернон недоумённо повёл бровью. — Я нахожусь на королевской службе, а не промышляю наёмничьими контрактами.

— Да знаю я, где ты находишься, — отмахнулась Атрас. — И ничего такого тебе не предлагаю, тем более денег — мне они куда нужнее. Нет, я предлагаю нечто более ценное. Информацию. Информацию, которая напрямую касается благополучия Темерии. Тремя днями ранее, в Вызиме, я обратилась с этим к начальнику темерской секретной службы в обмен на помощь.

— Так тебя послал Талер? — Вернон подозрительно прищурился. Конечно, шпионская сеть тайного главы темерской разведки была очень обширна, и у Роше не было никакой возможности знать в лицо всех тех, кто не находился под его собственным началом. Но и осторожность никогда не бывала лишней.

— Что послал — это ты верно сказал, — Майя фыркнула. — Сперва — к коврюжьей матери, да с трёхэтажным прогибом. А потом — к тебе. Сказал, что ты можешь помочь, потому как профессионал, хоть и хер моржовый.

— Вот теперь я действительно верю, что это сказал именно Талер, — хмыкнул Роше. — Так в чём суть?

— Есть сведения, что барон Кимбольт, который сейчас должен находиться в Хагге, строчит письма Ла Валеттам, причём весьма крамольного содержания. — Майя чуть склонилась вперёд, понизив голос. — А именно — предлагает Марии Луизе свою помощь и покровительство, если она вдруг решит во всеуслышание объявить двоих своих младших детей бастардами короля Фольтеста.

— Это серьёзное обвинение, — Вернон задумчиво потёр подбородок. — Откуда у тебя эта информация? Что ещё ты знаешь?

— Немного. Лишь то, что письменное подтверждение этому можно найти в Хагге. А также то, что мне мигом оторвут башку, если я сболтну об этом кому-то из приспешников барона, — Майя вновь пожала плечами, однако от Роше не укрылось, как ловко она проигнорировала первую часть вопроса.

— И какое отношение к этому имеешь конкретно ты? — прямо спросил он.

— Мой наниматель заинтересован в том, чтобы Кимбольту не удалось сладить этот союз. И платит он за эту услугу немало, скажу я тебе. Ну, а ты, если поможешь мне, тоже не останешься внакладе — Фольтесту будет всяко интересно узнать, какие именно крысы копошатся под его троном.

— И кто же твой наниматель? — проникновенно поинтересовался Роше с ухмылкой матёрого дознавателя.

— Я не встречалась с ним лично, — Майя развела руками. Как могло показаться, совершенно искренне. — Все указания я получала через третьих лиц. Но я бы не удивилась, если бы им оказался граф Маравель — эти двое давненько уже друг на друга колья точат. К тому же, у Фольтеста ведь нет иных наследников, если не считать выданной за реданского короля дочери, законность права престолонаследования которой не охаял нынче только ленивый.

Вернон беззвучно хмыкнул: образ бесхитростной наёмницы, которого Атрас явно старалась придерживаться, скверно вязался с острым и живым, будто ртуть, взглядом серых глаз и тем, как запросто она рассуждала о столь смердячей дряни, как политика.

Претензии Кимбольта, дальнего родственника короля Фольтеста, на корону были обоснованными, хоть и весьма шатко. Седьмая вода на киселе, но если король так и не женится и не озаботится законным отпрыском — этот факт уж верно приблизит барона к местечку на темерском троне. А имея на своей стороне бастардов, он себе к этому самому трону и ковровую дорожку выстелет. Если, конечно, сумеет спихнуть со своего пути графа Маравеля: тот также входил в родство с королём в каком-то там колене и был в числе возможных наследников.

— С чего ты так уверена, что дело получит широкую огласку? — спросил он.

— Да с того, что даже если не получит, слухи расползутся и без доказательств. Фольтест даже своей сестре умудрился ребёнка заделать! Неужели ты думаешь, после этого хоть кто-то усомнится, что именно он — отец детей Ла Валетт, если кто-либо вякнет от этом хоть слово?

— Не лишено смысла, — чуть помедлив, командир сине-полосатых кивнул. — Так что там с доказательствами?

— В этом-то и есть основная проблема. Что до меня, то я с этим хамлом высокородным и за один стол бы не села, только вот ведь в чём беда — он со мной тоже. Так что пробиться в крепость мне будет не легче, чем запихать таран в задницу дракона. И вот тут-то мне и потребуется твоя помощь. Ты отправишься в Хаггу со мной.

— И?.. — Вернон старательно делал вид, что до сих пор не понимает, куда она клонит, давая ей возможность самостоятельно раскрыть как можно больше карт.

— И на этом всё. Ты же Вернон Роше, представитель королевской власти! Тебе, чтобы попасть туда, даже благовидного предлога не требуется!

— Кажется, ты всё же довольно скверно понимаешь суть моей работы и должности, — Вернон покачал головой. — Прибытие королевского отряда особого назначения на территорию баронской крепости без официальной причины и официального же королевского указа не останется без внимания и без вопросов.

— А кто говорил про отряд? — Атрас всплеснула руками. — Ты всё верно сказал, Кимбольт — слишком осторожный засранец, чтобы без подозрений отнестись к внеплановому визиту представителя королевской власти. Отказать-то не откажет, да и за порог не вышвырнет, только вот кабинет с его документами с этого момента и до самого твоего ухода будет стеречь едва ли не целая гвардия лучшей стражи. Вдвоём надо идти. — Атрас подвинулась ещё ближе, переходя на заговорщицкий шёпот. — Значится, приходим, ты делаешь морду кирпичом, мол, дела государственной важности у меня тут. В сам замок влазим скрытно, находим нужные бумаги, тибрим и сваливаем. Ты раскрываешь заговор, я — срываю посредством этого неугодный союз. Тебе — почёт и королевская благодарность, мне — обещанная уймища оренов. Ну как, ты в деле?

— А твой наниматель, — продолжал прощупывать Вернон, — не будет возражать против того, что представитель королевской власти примет участие в его «очень секретных интригах»?

— На этот счёт мне указаний не поступало, — хмыкнула Майя. — Мне платят за результат, а не за способы. Спали я всю крепость к чертям собачьим вместе с письмами и самим Кимбольтом — его бы это тоже устроило. Только вот мне пока что моя голова на плечах ещё не жмёт, чтобы спешить на плаху таким изощрённым способом. Ну так как? В деле или нет?

Вернон неспешно допил своё пиво, исподволь наблюдая за Майей. С чего это вдруг такая уверенность сквозит в её взгляде? И впрямь верит, что он согласится на такой сомнительный план за-ради куцых крох информации? Пытается как-то подставить? Выманить куда-то в одиночку? Хрень собачья: хоть врагов у Роше и было столько, что если б каждый дал ему по орену — можно было бы давно купить всю Темерию с Цидарисом на сдачу, но вряд ли кому-то из них взбрело бы в голову избавиться от него столь очевидным и нелепым способом.

Или же всё и в самом деле обстоит именно так, как сказала Атрас, а сама она просто пытается загрести жар чужими руками? Что ж, пусть так. Нехай думает, что всё идёт по её плану. А он понаблюдает. И охотно подыграет. До поры до времени.

— В деле, — коротко кивнул Вернон.

— Тогда жду тебя завтра у северных ворот через час от рассвета, — явно довольная итогом разговора, Майя широко улыбнулась и, кивнув Роше на прощанье, поднялась с места и покинула таверну. Проводив её взглядом, Вернон, чуть подумав, отказался от возникшего было соблазна проследить за ней: загадочный наниматель, кем бы он ни был, вряд ли стал бы забираться в такую глушь только для того, чтобы лично отдавать ей приказы.

Нужно было найти Бьянку и распорядиться продлить увольнительную Полосок как минимум до следующего утра. И, разумеется, дать бойцам чёткие инструкции о том, куда направляться и как действовать, если Роше не вернётся в установленный срок. Разыскивать ради этого дом загадочной бабки-самогонщицы не было ни малейшего желания, так что Вернон ограничился лишь запиской с темерской печатью, наказав корчмарю передать её наиболее трезвому сине-полосатому бойцу, когда те соизволят вернуться со своих ночных вылазок.

Будучи одним из лучших офицеров темерской тайной разведки, Вернон Роше был твёрдо уверен, что государственные тайны и интриги такого масштаба с неба не падают. А значит, дело это, хоть и вовсю смердит подставой, сулит немало любопытных открытий.

И уж верно обещает быть интересным.

Глава 2. Опасные следствия безопасных путей

Мой неверующий брат сказал мне, что все это бред,

Если ты сдох — значит, был слеп.

Шмендра, «Созвездие шута»

Утро вновь выдалось пасмурным, а давешний ливень превратил все дороги в раскисшую жижу. По цвету и внешнему виду она так живо напоминала содержимое выгребной ямы и так жадно чавкала под подошвами сапог, что впору было верить крестьянским россказням о дерьмодемоне, затаившемся в грязи, дабы утянуть в её пучины всякого зазевавшегося путника.

Темерское лето близилось к концу, а поэтому всё чаще выдавались такие вот пасмурные дни да всё зябче становилось по утрам. И, шагая по алчно облизывающей его сапоги грязи, Вернон был чрезвычайно рад собственной прозорливости и тому факту, что не поленился встать пораньше и за пару медяков послать малолетнего сына трактирщика к прачке за своим камзолом. Тот оказался вычищен не так идеально, как хотелось бы, однако Роше рассудил, что прохладное утро не располагает к придиркам, да и заявляться в Хаггу «по делам государственной важности» без формы было бы как минимум странно. И хотя обычно в столице и в крупных городах ему всегда хватало висящего на груди серебряного знака с темерскими лилиями, а то и вовсе «морды кирпичом» — как накануне выразилась Майя, — чтобы все сразу понимали, с кем имеют дело, вызывать лишние подозрения всё равно не стоило.

Серое небо, кажется, и не помышляло являть миру солнце, но, хвала богам, хотя бы не разразилось новыми потоками воды, а поэтому в путь можно было отправиться без промедлений.

Когда Роше добрался до северных ворот, Майя уже ждала его там, небрежно прислонившись к стене и увлечённо похрустывая сочным летним яблоком.

Одета она была точно так же, как и вчера, разве что прибавилась неприметная перевязь с висящими за спиной клинками в ножнах — длинным одноручным мечом и чем-то покороче для второй руки — да небольшая поясная сумка, из которой при приближении Вернона она извлекла ещё одно яблоко, с ходу протянув ему.

— Твоя доля, — вместо приветствия проговорила она, заговорщицки подмигнув.

— Доля?.. — Роше с сомнением глянул на перекочевавший в его руку фрукт. Яблоко было холодным и пахло росой — не иначе как только-только с яблони.

— Ну да. Ведь на сегодняшний день мы вроде как партнёры, — хмыкнула Атрас, бросая огрызок в грязь под ногами и жестом профессионального фокусника извлекая из сумки ещё пару яблок. — Хоть эту часть работы я успела провернуть без тебя.

— Баронские сады грабанула, что ли? — с подозрительностью покосился на неё Роше.

— Не, — Атрас беспечно отмахнулась, — не баронские. Пёс их знает, чьи они вообще. Я не спрашивала, да и недосуг как-то было выяснять — очень уж брехливая псина их охраняла. Хочешь ещё?

Роше лишь фыркнул, на ходу протягивая руку, и следующие несколько минут они сосредоточенно хрустели уже на пару, ведь факт ворованности ничуть не убавлял яблокам восхитительного вкуса и сочности. Даже наоборот.

— Если прибавим шагу, — вновь заговорила Майя, швырнув очередной обглоданный огрызок в кусты, — то этой дорогой до Хагги и обратно обернёмся ещё до заката, куда как быстрее, чем по главному тракту. Лес тут вроде безопасный — к крепости близко, так что бандитов отродясь не водилось, а всех местных белок буквально на днях разогнал один доблестный сине-полосатый отряд. Так ведь?

— Почти всех, — с неохотой признал Роше, вытирая очередное яблоко об рукав.

Болтовню про короткую дорогу он слушал вполуха: темерскую землю, особливо близ значимых городов и крупных деревень, Вернон и сам по роду службы знал хорошо. Да и в самой Хагге пару раз бывал и довольно сносно помнил как окрестности замка, так и внутреннее расположение комнат, однако, когда Майя извлекла из-за пазухи сложенный в несколько раз лист желтоватой бумаги с набросанным углём планом замка, виду подавать не стал.

За обсуждением плана и разговорами незаметно минула добрая половина пути, когда Вернон резко остановился, поначалу даже и сам не сообразив, что именно его насторожило.

Майя открыла было рот, но он вскинул руку, призывая к молчанию. Прислушался. Вокруг было тихо. И эта тишина в обычно наполненном птичьим гвалтом лесу не предвещала ничего хорошего: такие вещи Вернон за годы вылавливания по лесам скоя’таэлей научился чуять шкурой.

Очевидно следующий из этого факт, что они здесь не одни, Роше понял почти сразу. Но всё же недостаточно быстро: мгновением позже из зарослей на дорогу перед ними вывалило больше дюжины вооружённых людей, недвусмысленно преграждая дальнейший путь.

Кажется, это была группа давешних наёмников из таверны — присмотревшись, Вернон даже узнал несколько неприятных рож. Так небрежно отметённая ранее мысль о засаде и личной мести до обидного остро щёлкнула по носу. Рука по отточенной годами привычке незаметно скользнула к эфесу меча. Однако, как выяснилось уже спустя пару секунд, интересовал этих мрачных ребят совсем не Вернон.

— Гля, парни! Эта? — напрочь игнорируя его присутствие, один из головорезов — дородный мужик в короткой кольчуге, шлеме и с тяжёлым кистенем за поясом — ткнул пальцем в сторону Майи, обнажая в ухмылке щербатые зубы.

— Да, кажись, эта… И в деревне, кажись, тоже она вчерась шастала… — отозвался ему другой, и хищная ухмылка тут же как под копирку нарисовалась на всех остальных наёмничьих рожах.

— Ну, здорово, мазелька, — ещё шире оскалился щербатый. — Заждались мы тебя тут.

— Ты, мил человек, меня, видать, с кем-то попутал, — Атрас в недоумении развела руками. — Я знать тебя не знаю и встреч с тобой уж тем паче не назначала.

— Ты, девка, лучше не дури — целее будешь, — осклабился наёмник. Судя по всему, командиром отряда являлся именно он, потому как иные помалкивали, единодушно скаля кривые зубы. — По-хорошему отдашь, чего спёрла, аль батогами тебя сперва приласкать?

— Ты лучше зенки свои протри, пёсий сын, прежде чем на порядочных людей брехать! — возмутилась Майя, как будто бы невзначай отставляя одну ногу назад, настолько непринуждённо, что только намётанный глаз офицера темерской разведки сумел распознать в этом жесте напружиненную боевую стойку.

— Слышь, Рваный, мошт, и правда не она? — неуверенно подал голос долговязый парень лет двадцати, отчаянно косящий на один глаз. — Говорили ж — одна будет…

Роше молчал, вознамерившись дослушать сей увлекательный спектакль если не до конца, то уж точно до места более интересного, нежели переброска оскорблениями.

— Да-да, послушай своего кривого приятеля — мошт, и правда не я? — с готовностью закивала Майя, делая шаг поближе к Вернону.

— А ну пасть захлопни, курва, — нахмурился щербатый, догадавшись наконец-таки повнимательнее присмотреться к Роше. Тот ответил ему долгим и многообещающим взглядом, мигом заставив нахмуриться ещё сильнее.

— Эвон у него жетон на груди, да рожа какая паскудная… — не унимался долговязый. — Ни дать ни взять — законник.

— И ты, Мелкий, хлебало завали, — главарь помрачнел ещё заметнее, видимо, всё же что-то прикинув своими тяжко ворочавшимися под шлемом мозгами. — Одна, не одна — какая теперь уж к лешим разница. А ты, мужик, шёл бы своею дорогой тихонечко. Нам токмо баба нужна. Да и её авось живой оставим, коль ласкова да приветлива с нами будет.

Наёмники дружно загоготали.

— Насильников в Темерии вешают, — жёстко отозвался Роше, мысленно прикинув перспективы и с неохотой признавая, что, сколько ни бравируй, все они до единой ведут в полнейшую задницу. Наёмников было слишком много. — Так что шли бы вы сами своей дорогой тихонечко, пока вам ещё свидание с эшафотом не назначено.

— А дык кто ж про то узнает, коли мы вас тута прям и прикопаем?

Майя резко дёрнулась за спиной Вернона, и тут же аккурат мимо его уха просвистело нечто увесистое. Камень?.. Недоумение Роше мигом испарилось, когда он сумел разглядеть залитый сургучом пеньковый шнур и отблеск тёмно-зелёного стекла. Бомба!

— Ёпт… — только и успел выдохнуть он, прежде чем мир вокруг взорвался, затопив всё вокруг ослепительно-белым светом.

«Самум»? «Солнце Зеррикании»? В голове Роше будто бы раскололи огромный медный колокол, одновременно с этим ткнув его мордой в костёр. Перед глазами отчаянно мельтешили разноцветные сполохи, уши словно залило горячей смолой, а тело вмиг сделалось ватным, так что Вернон даже не сразу понял, что настойчиво тянущая его за рукав чья-то рука ему не мерещится.

— …б …ю мать… не ст… жим!.. — с трудом донеслись до его повреждённого слуха едва различимые обрывки слов.

Где-то слева прогремел ещё один взрыв, дохнув обжигающей волной жара: Вернон не видел этого, глаза по-прежнему жгло круговертью слепящих бликов. Переставлять ноги приходилось наугад. Споткнувшись о какой-то камень и пытаясь удержать равновесие, Роше неожиданно понял, что земли под ногами больше нет. В следующее мгновение он уже кубарем катился куда-то вниз. В себя он пришёл довольно быстро: на войне, бывало, прикладывало и похуже. Мельтешение перед глазами исчезло, однако облегчения это не принесло, потому как на смену ему пришла абсолютно непроглядная темнота.

Судорожно пытаясь понять, где находится, Вернон ощутил, что воздух вокруг сырой и пахнет плесенью, спиной он подпирает холодную каменную стену, а в бок утыкается что-то острое. Послышавшийся где-то совсем рядом шорох заставил его мгновенно рвануться в попытке вскочить с места.

— Ш-ш-ш! — шипение над его ухом раздалось так близко, что обдало кожу горячим дыханием. — Они ещё могут быть рядом!

Чувствительный тычок в бок, а также запоздалое осознание того, что шёпот принадлежит Майе, удержали Вернона от повторной попытки подняться. Упирающаяся в бок острая штука, судя по всему, была её локтем: Атрас притиснулась так близко и тесно, что другим боком Роше чувствовал каждую шероховатость и неровность стылой стены.

Но темнота в глазах по-прежнему отчаянно не желала никуда исчезать.

— Кажется, меня ослепило, — прошептал он в пустоту.

Последовавшее за этим фырканье отчего-то показалось ему до жути обидным.

— Да здесь просто темно, как у дракона в заднице, я тоже ни чёрта лысого не вижу, — точно так же шёпотом отозвалась Майя, и, словно в доказательство этих слов, тут же столкнулась с Роше лбом, когда он машинально повернул голову на звук её голоса.

Оба синхронно зашипели, попытавшись инстинктивно схватиться каждый за свою ушибленную голову, в результате чего Майя заехала Вернону локтем в подбородок, а сам он умудрился попасть ей по уху, вызвав тем самым новую волну недовольного шипения и новую же попытку ткнуть ему локтем под рёбра, на этот раз — уже преднамеренную. Перехватив нахалку за предплечье, он на миг потерял равновесие, когда Майя коварно отшатнулась назад, лишая его точки опоры. Вернон, качнувшись вперёд, неожиданно уткнулся носом во что-то мягкое, упругое и недвусмысленно округлое.

Продолжать потасовку резко расхотелось.

— Здесь — это где? — как можно более невозмутимо уточнил Вернон, нарушая неловкое молчание и не преминув отстраниться перед этим.

— В накеровом гнезде, — в тон ему отозвалась Атрас, так что Вернон даже не сразу сообразил, что она не шутит. Ибо чтобы шутить в подобной ситуации, гораздо уместнее пришлась бы несколько другая и гораздо более ёмкая и матерная рифма. — Да не дрейфь, оно заброшенное, — отмахнулась она, кажется, даже сквозь чернильную темноту заметив его замешательство. — Вроде бы. Мне, честно говоря, некогда было разбираться — только благодарить всех клятых богов за то, что мы так удачно сюда свалились.

— А что наёмники?

— Я их вдогонку ещё и «картечью» угостила, — не без злорадства хмыкнула Майя. — Но всех не положила, конечно. Поэтому — лучше уж накеры, чем эти отморозки.

— Они видели, где мы скрылись?

— Да хрен его знает, — Вернон не видел, как она пожала плечами, вместо этого ощутив её движение — из-за тесноты их укрытия они по-прежнему сидели настолько близко, что он мог чувствовать даже мерное вздымание её грудной клетки. — Я слыхала, как щербатый орал им «поймать паскуд во что бы то ни стало», но близкой погони за спиной вроде бы не было. Но, в любом случае, нам стоит ещё немного переждать. Многовато их всё-таки осталось, а бомб у меня было всего две. Да и тебе ли жаловаться? — неожиданно шутливо хмыкнула она. — Слыхала я, что такие отсидки тебе уже не впервой — может, и меня научишь торф жрать, коль на то нужда будет?

— Очень смешно, — буркнул Роше, у которого одно только воспоминание о той злополучной битве, когда Синим Полоскам действительно пришлось ждать подкрепления в пещере, около недели питаясь торфом, чтобы не подохнуть с голоду, вызвало судорогу в животе. — Лучше потрудись объяснить, какого хрена этим скотам было надо?

— Мне кажется, их намерения трудно было с чем-либо перепутать, — Майя вновь скептически хмыкнула.

— Ты мне зубы не заговаривай, — мигом посерьёзнел Вернон. — Рассказывай, чего такого ты «спёрла», ради чего эти сукины дети не побоялись пойти и против «законника»?

— Видимо, им нужен был ключ, — потянула Майя. — Точнее — копия ключа от тайника с документами Кимбольта. Подкупленный слуга в его замке снял для меня восковой слепок. Сам ключ я изготовила у местного кузнеца, который за полсотни лишних оренов не стал задавать вопросов. Так что о том, как эти дерьмоеды вообще узнали про него, я не имею ни малейшего понятия. Они не из людей барона — это точно. Вестимо, за этими документами охотимся не только мы.

— То есть ты хочешь сказать, что даже не подозревала о засаде?

— Уж поверь — угробить тебя или же покончить с собственной жизнью в компании этой швали как-то не входило в мои сегодняшние планы, — Майя уничижительно фыркнула на прозвучавшее в его голосе сомнение.

Вернон промолчал. Нападение наёмников, уверения Майи и конечная цель вылазки покамест своенравно не желали складываться в голове в единую стройную картину. Ведь если Атрас была в курсе о засаде, почему возражала против сопровождения отряда Синих Полосок? А если целью этого лицедейства был именно Роше, то почему тогда бомбы полетели в наёмников, а не ему в башку?..

— Давай попробуем осмотреться, — нарушила Майя затянувшееся молчание. — Если нас и продолжают искать, то наверняка уже выдвинулись в сторону крепости. Выход справа. Береги голову только, тут низкий потолок.

Спустя несколько минут сердитого сопения, многократного столкновения всех выступающих частей тела с каждым острым камнем в этой грёбаной пещере и отчаянных, хоть и приглушённых ругательств, им, наконец, удалось выбраться на поверхность.

В глаза, к величайшему облегчению Вернона, наконец-таки хлынул дневной свет, вновь наполняя окружающий мир красками. Наёмников поблизости вроде бы не наблюдалось. А до возвышающихся стен Хагги оставалось уже не более трёх вёрст.

Глава 3. Карты на стол

Kurwa kurwie łba nie urwie.

Польская поговорка

— А ну стоять! Кто таковы? — хмурый стражник у ворот крепости — один из четырёх, не менее хмуро толкущихся рядом, угрожающе перекрыл им путь, обдав волной сшибающего с ног перегара.

— Совсем все мозги пропил, Гуннар? Своих не узнаешь? — поморщился Роше, стараясь дышать в сторону.

Вернон действительно знал стражника: он и его десятка находились под прямым командованием Роше наряду с Синими Полосками на одной из масштабных облав во времена усмирения предгорий Махакама. Это было и хорошо, и плохо одновременно, ведь с одной стороны — это отменяло необходимость долго объяснять привратнику цель своих «дел государственной важности». А с другой — надеяться на то, что стража не слишком хорошо запомнит его приход или не обратит особого внимания, теперь не приходилось.

— Роше, ты что ли? — стражник усиленно заморгал, словно лелея надежду, что собеседник окажется похмельным мороком и исчезнет, если сильно постараться. — И правда ты, — разочарованно вздохнул он, напоследок на всякий случай ещё и старательно потерев глаза руками. — И какой чёрт тебя принёс?

— Не твоего ума дело. Знай себе открывай да закрывай ворота, — беззлобно хмыкнул Вернон, прикинув, что нахождение бывшего десятника на охране крепостных ворот может означать, что он был за что-то разжалован. А глядя на его опухшую похмельную физиономию, было несложно предположить, за что именно.

— Дык как же ж не моего? Где Синие Полоски — там жди беды, это все знают! — осклабился Гуннар, неохотно, но всё же делая шаг в сторону. — Так что лучше уж сразу знать, в какую сторону драпать, коли припечёт, — стражник ухмыльнулся ещё шире, видимо, сочтя свою шутку крайне удачной, а, глянув в сторону Майи, и вовсе оживился. — А енто кто с тобой? Новая девка, навроде белобрысой вашей? Что, одной таки уже на всех не хватает, значится? — привратник похабно загоготал, и его веселье мигом подхватили и остальные.

Роше скептически скривил губы. Несмотря на то долгое время, что «белобрысая», то бишь Бьянка, провела вместе с Полосками, не словом, а делом каждый день доказывая, что с лёгкостью даст фору любому мужику, вокруг этого факта до сих пор не стихали скабрёзные шуточки по поводу того, зачем именно сине-полосатым единственная женщина в отряде. Правда, в присутствии самой Бьянки все шутники отчего-то единогласно не раскрывали рта. Не иначе как желая сохранить зубы целыми.

— Гонец из Элландера с важными вестями для барона, — Вернон небрежно кивнул в сторону Атрас. — Её лошадь сломала ногу и пала по дороге. Сопровождаю, чтобы не заплутала.

Конечно, у привратников не было полномочий бежать докладывать барону о каждом входящем в крепость, так что, по сути, наболтать можно было что угодно. Однако эта легенда, совместно выдуманная ими по дороге, выглядела вполне правдоподобной, и — что немаловажно — ничем не связывала их друг с другом и делала факт их знакомства почти случайным, что могло пригодиться, если что-то пойдёт не так.

— А жаль, — с искренним разочарованием развёл руками Гуннар, не переставая, однако, сально ухмыляться. — Больно уж справная девка, чтобы токма по поручениям её гонять. Может лучше к нам пойдёшь служить, а, краля? Или хотя бы на обратной дороге заглянешь? Мы уж тебя уважим!

Майя, что также было заранее оговорено ещё по дороге, бесстрастно молчала, предоставляя объясняться Вернону и игнорируя всё сказанное в свой адрес с поистине королевским высокомерным презрением во взгляде.

— Ладно, можете проходить, — недовольно буркнул Гуннар, так и не дождавшись ответа. — Только оружие надобно сдать. Приказ барона.

— Обоим? — Роше скептически приподнял бровь.

— Тебе — нет. А она — человек чужой, пришлый. Пусть сдаёт. Правила такие. Заодно и повод будет ещё разок к нам заглянуть, — Гуннар подмигнул Майе, видимо, никак не желая расставаться с надеждой заслужить её внимание.

Атрас вновь равнодушно пожала плечами, молча расстегнула перевязь с клинками и отдала её ближайшему стражнику. А краем глаза заметив, что вразвалочку приблизившийся Гуннар, видимо, решил вдогонку шутливо хлопнуть её по заднице, лишь ловко уклонилась, игнорируя хамский жест с прежним своим бесстрастием.

Но, видимо, это мнимое спокойствие ввело Гуннара в ещё большее заблуждение.

— Ишь, брыкливая приблуда! — хмыкнул он с таким видом, словно был до глубины души оскорблён её коварным жестом, вознамерясь повторить попытку.

Доселе непроницаемые глаза Майи потемнели от гнева. В мгновение ока она извернулась, поймала руку стражника и резко, до хруста, выкрутила за спину, ударом колена под дых тут же заставляя его захрипеть и согнуться пополам.

— Ещё раз протянешь ко мне свои поганые лапы — и я вырву их и запихну тебе же в гузно, — проникновенно пообещала она. — А если ещё раз вякнешь хоть слово в мою сторону — я запихаю туда ещё и твои яйца. Усёк?

Гуннар прохрипел что-то нечленораздельное, пытаясь вырваться, но Майя уже выпустила его сама, отходя на шаг назад и тут же попадая в руки Роше, который быстро цапнул её за локоть и оттеснил себе за спину.

— На что нарывался, то и получил, — коротко хмыкнул он, недвусмысленно пихнув Атрас в бок. — Ну, бывай, Гуннар, свидимся ещё.

Поняв намёк, Майя не стала ждать специального приглашения и первой развернулась прочь от ворот, вглубь крепости. Летевшие ей вслед приглушённые ругательства она пропустила мимо ушей с прежним своим бесстрастием.

— Похерила всю легенду, — проворчал Роше, когда они отошли достаточно далеко от ворот. — По-твоему, гонцов где-то обучают таким приёмам?

— А почему нет? — Майя беспечно пожала плечами. — Должно же в этом мире быть хоть какое-то равновесие, раз уж стражников не обучают хорошим манерам.

Вернон неопределённо кивнул, покамест оставив догадки о происхождении сих «приёмов» при себе.

Крепость была огромна. Внутри к стене прилегали многочисленные домики, стоящие так плотно друг к другу, что казалось — лишь стена и сдерживает их расползание по округе подобно снежной лавине. На небольшом возвышении от всего этого муравейника гордо устремлялся в небеса симметричный двухбашенный замок.

Скрывшись от взглядов стражников, они мигом нырнули в одну из боковых улочек, обходя замок по восточной стороне. Потребовалось не менее четверти часа, чтобы подобраться вплотную к его стенам. Легко проскользнув внутрь через незапертую калитку и ещё немного поплутав коридорами внутреннего двора, они добрались до ряда узких бойниц в двух метрах над землёй.

Согласно имевшемуся у Майи плану замка, в этом месте можно было без особых проблем попасть внутрь максимально близко к кабинету Кимбольта, миновав лишь два коридора и одну лестницу. Ну, и искренне надеяться, что самого хозяина в этот момент в кабинете не окажется. Но на этот счёт Майя отчего-то совершенно не беспокоилась.

— Обеденное время, — с ухмылкой сказала она. — Ни один дворяшка сейчас не поднимет свою откормленную задницу от стола со жратвой, так что максимум — встретим парочку случайных стражников. А отбрехаться от них — это уже твоя работа.

Без особых проблем проникнув в замок и стараясь не шуметь, они преодолели лестницу и уже почти миновали последний коридор, в конце которого и должна была находиться заветная дверь в кабинет Кимбольта, как вдруг в одном из коридоров совсем рядом явственно послышались шаги.

Майя и Вернон замерли, вжимаясь в стенные ниши, однако назначение последние имели исключительно декоративное, и не могло идти и речи о том, чтобы спрятаться там, если патрульному взбредёт в голову направиться прямо сюда.

На какое-то мгновение показалось, что всё стихло и караульный прошёл стороной.

Но вскоре удача повернулась к ним гузном, ибо после полуминуты гулкой тишины, когда они уже готовы были вздохнуть с облегчением, шаги вновь начали приближаться.

— Не дёргайся, — зашипел Вернон на метнувшуюся было в сторону выхода Майю. — Стой на месте, будто так и надо. С караульным я уж как-нибудь уговорюсь.

Шаги становились всё ближе, окончательно отрезая все пути к отступлению, Вернон спешно прикидывал, как лучше всего отовраться. Нервирующий топотун наконец-таки показался в конце коридора, и в этот момент Вернон подумал, что не просто прогневил кого-то из богов, а как минимум помочился в чаши с амброзией всему их пантеону. Потому как из-за угла показалась грузная фигура в расшитом камзоле, с обросшей седой бородой холёной физиономией и чёрной бархатной повязкой через правый глаз — барон Кимбольт собственной персоной.

Атрас беззвучно матюгнулась и мигом нырнула к Роше за спину, но это уже мало что могло изменить.

Заметив незваных гостей, Кимбольт с подозрительностью остановился в десятке футов от них, скрестив руки на груди, и, очевидно, узнав Роше в лицо.

— Королевский гончий?.. — нехорошо прищурился он единственным глазом. — Кто это с тобой? Что всё это значит?!

Вернон открыл было рот, судорожно прикидывая в голове всевозможные варианты, но тут Майя вдруг выскочила вперёд, одним длинным прыжком оказалась рядом с бароном и с размаху грохнула об пол под его ногами какую-то склянку, сама мигом отшатнувшись назад.

Разбившийся флакон взметнул в воздух облако тёмной пыли, и, сделав первый же вдох, Кимбольт, не издав ни звука, кулём повалился на землю.

— Твою мать, ты что, убила его?! — Роше неверяще уставился на раскинувшегося в живописной позе барона. — Ты хоть представляешь, что теперь будет?!

— Да ничего не будет, — Майя досадливо отмахнулась, с такой печалью глядя на разлетевшиеся по полу осколки, будто бы только что расколошматила урну с прахом своего горячо обожаемого предка. — Проспится, очнётся через несколько часов и не будет помнить ничего из последних суток своей жизни. — Майя с недовольством пнула горсть осколков носком сапога. — Полезная штука, надо признать. Купила у одного подпольного алхимика в Вызиме. На… крайний случай.

— Крайний случай?..

— Ну да. Вроде этого. Потому как получать срочное приглашение на шибеницу за хладную тушу этого одноглазого говнюка как-то не входило в мои планы. Давай-ка оттащим его куда-нибудь, пока весь замок не поднялся на уши.

Происходящее нравилось Вернону всё меньше и меньше, а впечатляющая предусмотрительность Атрас укрепила в нём подозрения. Самым разумным ходом в данной ситуации по-прежнему оставалось решение, принятое им с самого начала: досмотреть этот спектакль до конца.

Оттащив с виду безжизненное, а на деле — вполне себе дышащее и изрядно откормленное тело барона в одну из стенных ниш, они продолжили путь по коридору, менее чем через минуту оказавшись перед искомой дверью, на удивление — не запертой.

Проскользнув внутрь и позволив глазам привыкнуть к полумраку кабинета, окно которого было наглухо занавешено тяжёлыми бархатными шторами, они обнаружили обитый начищенной до блеска медью тяжёлый ларец, стоящий в углу массивного письменного стола.

Вернон беззвучно прикрыл дверь, а Майя тут же шагнула к сундуку, на ходу снимая с шеи ключ и, пару раз щёлкнув им в замочной скважине, уже через мгновение извлекла на свет ворох бумаг — абсолютно и идеально пустых.

— Симпатические чернила, как пить дать, — потянула она, приподняв край занавески и разглядывая листы на свет. — Барон не такой уж дурак, чтобы хранить такую крамолу в общедоступном виде… Благо, я прихватила с собой проявитель.

— Дай-ка угадаю: тоже на «крайний случай»?

— Истинно, Роше, — пропустила шпильку мимо ушей Майя, сосредоточенно шурша бумагами. — Мой заказчик здорово раскошелился, чтобы у меня было всё, что может потребоваться в таком щекотливом деле. Подожди! Ты слышал?..

Вернону тоже показалось, что он уловил в коридоре какой-то шум, но когда он подошёл ближе к двери, прислушиваясь, за ней было тихо.

— Поторопись, — коротко бросил он.

Майя зашуршала ещё активнее, уже через минуту помахивая одним листом для просушки, одновременно с этим пробегая глазами проявляющиеся на нём буквы.

Как показалось Вернону, она изо всех сил попыталась остаться по-прежнему невозмутимой, но в определённый момент её брови словно против воли поползли вверх, а глаза удивлённо расширились.

— Что в документах? — спросил он. Безошибочное в таких вопросах предчувствие было на редкость скверным.

Атрас не ответила, продолжая спешно читать, и по мере этого занятия лицо её из удивленного становилось откровенно ошарашенным.

— Что там написано, говори! — с нажимом повторил Вернон, делая шаг ей навстречу.

Майя вскинула на него взгляд, словно только что внезапно вспомнив, что она здесь не одна, и уже открыла было рот для ответа, как вдруг из коридора раздался страшный грохот. Спустя какие-то доли секунды дверь в кабинет распахнулась, едва не приложив спешно отскочившего назад Роше, и в комнату ввалились трое вооружённых стражников.

— Это она! — заорал один из них, едва переступив порог. — Та курва-соглядница, которую нам искать велели! Хвата…

Договорить стражник не успел: будто развернувшаяся пружина, Майя резко подалась вперёд по широкой дуге и с силой ударила раскрытой ладонью ему в солнечное сплетение. Стражник захрипел, давясь воздухом, и повалился на землю. Рядом со вторым солдатом Атрас оказалась нос к носу раньше, чем его меч вышел из ножен даже наполовину. Сжатый кулак с невесть откуда оказавшимся на нём кастетом врезался ему в висок, мигом закативший глаза стражник тут же, подобно первому, сполз на пол бесформенным мешком.

Третий рванул было арбалет, но Майя ринулась ему за спину и с широкого разворота ударила ребром ладони в затылок, отправляя разделить участь его собратьев на полу. Всё это впечатляющее представление не заняло у Майи и четверти минуты.

— Кур-рва… — в сердцах выдохнула она, стараясь справиться со сбитым дыханием.

Подняла глаза на Роше, с опаской наблюдая, как тот шагнул к двери и вновь аккуратно прикрыл её. Встретившись же с ним взглядом, и вовсе попятилась назад.

— Сдаётся мне, ни хера ты не наёмница, — Вернон продолжал неспешно, и оттого ещё более угрожающе, надвигаться на неё.

Майя отступала назад, пока не уперлась в широкий стол, тут же малодушно отгородившись им от Вернона. Кажется, его нарочито спокойный тон впечатлил её не в пример сильнее, чем трое вооружённых до зубов стражников минутой ранее.

— Это как посмотреть, — нервно хихикнула она уже из-за своего укрытия, не забыв при этом сгрести в кулак разбросанные бумаги и заткнуть их за ремень у себя за спиной. Вернон попытался было обойти стол, но Атрас проворно перебежала на другую сторону. — Просто наниматель нанимателю рознь.

— И что же это за наниматель, на которого ты «соглядничаешь»? Уж поделись с партнёром. Мне очень интересно, — ещё более проникновенно поинтересовался Вернон, сверля её внимательным взглядом и невольно радуясь, что волею случая при ней сейчас не было оружия: вздумай она провернуть с ним то же, что и со стражей, шанс убить её на месте был бы слишком велик. А Роше знал ещё слишком мало, чтобы позволить себе подобное.

Но Майя, казалось, даже и не помышляла ни о чём таком. И когда Вернон, улучив момент, легко перемахнул через разделявший их стол и рывком притиснул её к стене, угрожающе взирая на неё с высоты своего роста, лишь подняла руки в знак капитуляции.

— Говори! — грозно потребовал Роше, сгребая в кулак ворот её куртки.

Она не сопротивлялась. Только глядела на Вернона с таким смятением в глазах, будто на шивороте у неё сжималась вовсе не его рука, а по меньшей мере висельная петля.

— Каэдвен, — процедила она сквозь зубы. — Тайная разведка Каэдвена.

— Твою же ж мать!.. — с чувством выдохнул Вернон, испытывая острое желание от души садануть кулаком по стене. Желательно — не выпуская из оного кулака смятого ворота этой паршивки. Только вмешательства соседнего государства ему ещё не хватало! — И какого же ляда тебе здесь нужно?!

— Я уже говорила. Уничтожить переписку Кимбольта, — Майя шумно выдохнула. — И будь так добр — убери руку с моей шеи. Меня это страх как нервирует.

— Что в этой переписке такого, что заставило Каэдвен влезть в суверенные дела Темерии? — нахмурился Вернон, краем глаза заметив, как эта хитрая зараза как бы невзначай поплотнее прижалась спиной к стене, лишая его возможности сию же секунду забрать у неё заткнутые сзади за пояс документы.

Беззвучно хмыкнув, он отстранился, сделав полшага назад, предпочтя как следует расспросить её добром, прежде чем применять силу. Ведь хоть Темерия и не враждовала с Каэдвеном, такое бесцеремонное вмешательство и открытый шпионаж были верхом наглости и поводом как минимум для дипломатического скандала. А лично для Майи — весомым поводом угодить в Вызимские застенки на допрос с пристрастием.

— А то, — проговорила Атрас с мрачной усмешкой, — что Кимбольт предложил своё покровительство Ла Валеттам лишь после того, как сам получил аналогичное предложение от Хансфрида, графа каэдвенского. Человека, прочно входящего в первую пятёрку самых влиятельных людей в стране. Он, как и Кимбольт, действовал от собственного имени и в своих личных интересах, но никак не в интересах страны. Своё он уже получил. Мне же поручили уничтожить все документы, которые могли бы каким-либо образом скомпрометировать Каэдвен. Но я и понятия не имела, что из политических дрязг дело превратилось уже в настоящий заговор!

— Говори всё, что знаешь, — коротко потребовал Вернон, уже приготовившись с пристрастием прикидывать, сколько правды будет в её словах на этот раз.

— Отделение земли Ла Валетт от Темерии. Под протекторатом Каэдвена, разумеется. И Хансфрида в частности, — Атрас неприязненно поморщилась.

— Но они ведь даже не граничат ни по суше, ни даже по Понтару, чтобы просто так с нахрапа присоединить их к территории Каэдвена! — совершенно искренне возмутился Вернон. — И каким же образом вы собирались это провернуть?

— Не «мы», а граф Хансфрид, чтоб ему там вертелось… — Майя нервно оправила смятую рубаху на груди. — Говорю же, король Хенсельт не имеет к этим интригам никакого отношения. А насчёт того, каким образом, — об этом я тебе уже говорила не далее как вчерашним вечером: объявив детей Марии Луизы отпрысками Фольтеста, при поддержке определённой части каэдвенской армии заговорщики объявили бы их законными правителями этих земель как самоуправляемой территории. А на практике — заимев собственные земли в самом сердце Темерии с полным правом размещать там свои войска! Когда всё это вскрылось, Хенсельт благоразумно решил, что худой мир всё же лучше доброй войны и что добрососедские отношения с Темерией ему важнее, чем незаконно отхапанный кусок земли, за который, несомненно, прольётся ещё немало крови. И вот я здесь — заметаю следы за этими высокородными говнюками, вообразившими себя пупом земли.

— И ты не придумала ничего умнее, как провернуть всё это, прихватив с собой агента темерской разведки? — Роше приподнял одну бровь, одновременно и возмущённый, и восхищённый таким нахальством.

— У меня в самом деле не было иного способа попасть в крепость. Как видишь, меня здесь уже ждали. И мне действительно нужна была помощь профессионала. Даже учитывая весь сопряжённый с этим риск. К тому же… — она саркастически хмыкнула, и в серых глазах её заиграли прежние нахальные отблески, — я очень сильно рассчитывала на старую поговорку — ворон ворону глаз не выклюет, ведь так, Роше? Тем более, что я ни словом тебе не соврала — просто искусно недоговаривала!

— А про твои дела с Талером? — прищурился Вернон. Отдельные фрагменты мозаики в его голове постепенно, но уверенно складывались в целостную картину.

— Тоже правда. Только без такого количества подробностей — я ведь и сама не знала половины до того, как увидела письма. И не криви такую скептическую рожу — как будто для тебя новость, что даже двое заклятых врагов могут прийти к согласию, если требуется начать дружить против кого-то третьего! Темерия с Каэдвеном никогда шибко не были на ножах. А эта игра и тем паче велась знатью в обход интересов обеих стран и мнения обоих королей. Хансфрид-то давно уже земляные ванны принимает, но если сейчас эти документы всплывут, если дело получит широкую огласку… это может грозить нам войной. Или такими дипломатическими санкциями для Каэдвена, что лучше б уж война. Поэтому я должна уничтожить те документы, в которых фигурирует имя графа Хансфрида и любое упоминание о причастности Каэдвена.

— То есть — все документы? — подвёл итог Вернон. — В том числе и те, где содержатся доказательства измены Кимбольта? И этот одноглазый хрен останется безнаказанным и продолжит строить свои козни? Не пойдёт. Отдай письма мне.

— Исключено, — Майя упрямо замотала головой и ещё сильнее вжалась в стену с таким видом, будто вознамерилась защищать ворох бумаг за своей спиной до последней капли крови. — Ты хоть слушал, что я тебе говорила? Хоть сделал попытку понять мои аргументы?

— Это была не просьба, — проникновенно пояснил Роше таким тоном, заслышав который, те несчастные, которым не везло когда-либо попадать к нему на дознание, обычно мочились кипятком и как на духу выкладывали даже то, чего не знали. — К тому же, говно твои аргументы. Давай письма сюда.

— А мою девичью честь тебе заодно ещё не отдать?! — криво усмехнулась Атрас.

— Документы. Сюда. Быстро. — Голос Вернона угрожающе зазвенел металлом, и это, видимо, стало последней каплей.

Майя несколько секунд колебалась, затем неуверенно вынула изрядно помятые бумаги из-за пояса, а когда Роше протянул руку, чтоб забрать их, вдруг оскалилась в ухмылке и коварно запихала их себе за пазуху.

— А ты попробуй — возьми сам! — и с вызывающим видом выпятила грудь вперёд.

— И возьму, — Роше прищурился, угрожающе сделав шаг вперёд и нависнув над ней.

— Ну же, смелее, я не кусаюсь, — продолжала усмехаться Майя, вопреки этим словам ощерившись в такой злокозненной ухмылке, будто собиралась не только покусать его, но и сожрать целиком.

— Лучше отдай по-хорошему.

— А чем тебе так не хорошо?..

Не колеблясь ни мгновения, Вернон цапнул её за отворот рубашки, моментально убедившись, что запаса её бравады хватило совсем ненадолго — она тут же взвизгнула, выворачиваясь из хватки.

— Ладно, ладно, отдам! — выдохнула она, упершись рукой ему в грудь и пытаясь отстраниться с видом оскорблённой невинности. Вернон вновь сделал полшага назад, с усмешкой наблюдая, как она с недовольным сопением запустила руку за шиворот и, бормоча заковыристые ругательства, пыталась выловить провалившиеся уже куда-то на уровень живота бумаги. Когда ей это удалось, вид они имели уже весьма прискорбный, и Роше мигом спрятал их себе за пазуху, опасаясь навредить им ещё больше, но внутренне подозревая, что это уже невозможно.

— Жалеешь, наверное, что не оставила немного своего волшебного порошка и для меня? — с насмешливым участием в голосе поинтересовался он, глядя на её мрачную физиономию.

— Вообще-то он и был для тебя, — с обезоруживающей честностью хмыкнула Майя. — На «крайний», едрить его, случай. Но я рассудила, что один злой Роше — это, конечно, та ещё холера, но всё равно гораздо лучше, чем один дохлый Кимбольт и одна повешенная Атрас по итогу. А теперь — может, уже уберёмся отсюда к коврюжьей матери, пока не понабежало ещё стражи?!

Мысль была вполне здравой. В коридоре было пока тихо, но учитывая то, что первые трое стражников заявились прямо в кабинет, обморочная тушка барона была уже с большой вероятностью найдена. И Вернон решил не тратить драгоценное время на то, чтобы озвучивать Майе ходящую среди Синих Полосок поговорку: всё что угодно лучше, чем один злой Роше.

Соваться в коридор и проверять, насколько расторопными окажутся стражники на этот раз, совершенно не хотелось, поэтому альтернативным путём отступления оставалось лишь окно.

— Спускайся первой, — приказал Роше.

Атрас, для разнообразия проявив сговорчивость, тут же распахнула раму, глянула вниз и поморщилась: до земли было около десятка футов и узкий карниз, на котором можно было повиснуть, чтобы хоть как-то уменьшить высоту и смягчить падение.

Вернон же, прикинув шансы на то, что она сиганёт вниз и попытается скрыться в лабиринте петляющих улочек, после секундного размышления снял со спины распластавшегося стражника арбалет, чехол с болтами и прилаженную к нему запасную тетиву.

— Ай, как нехорошо грабить соотечественников, — ядовито хмыкнула Майя, обернувшись через плечо и внимательно наблюдая за его действиями.

— Это на случай, если ты вдруг задумаешь выкинуть что-нибудь ещё. Из-за тебя я и так уже в дерьме по самые уши.

— Ничего подобного, — Атрас фыркнула, перекидывая ноги через проём окна. — Я же говорила — Кимбольт не вспомнит ни минуты из сегодняшнего дня, а вся эта троица не успела тебя заметить. Что бы ты там ни думал обо мне и моих методах работы, Роше, но я не имею обыкновения подставлять своих… партнёров.

Спуск прошёл без затруднений, да и погони вроде бы не наблюдалось, так что им без проблем удалось вернуться к воротам крепости. Караул уже успел смениться, и теперь у ворот дежурили четверо незнакомых Вернону стражников. Один из них по первому же требованию и не задавая никаких вопросов вынес Майины клинки. Видимо, покидающие крепость были далеко не так интересны для стражи, как входящие в неё.

— Я помогу, — с самой что ни на есть любезнейшей улыбкой опередил руку Майи Роше, забирая у солдата её перевязь и взваливая себе на плечо.

Атрас лишь состроила скептичную мину, но промолчала: пререкаться перед охраной было бы верхом глупости.

Крепость покидали молча, но с обоюдным облегчением.

— Кстати, ты ни словом не обмолвилась о тех наёмниках, что напали на нас в лесу, — нарушил безмолвие Вернон, когда они удалились от крепостных стен на пару вёрст. — Кто подослал их остановить тебя?

— Я уже говорила — понятия не имею. Честно, — Майя выглядела задумчивой и заметно напряжённой. Видать, хорошо понимала: то, что Вернон покамест не берёт её в прицел арбалета или что-либо ещё в этом роде, ничуть не умаляет незавидности её положения. — Но не удивлюсь, если в этом как-то замешан граф Маравель…

— Где-то я это уже слышал, — хмыкнул Роше, прикидывая дальнейшие варианты развития событий.

На то, что эта коварная бестия, уже не раз продемонстрировавшая хитрость и изворотливость, просто так смирится с провалом своего задания, рассчитывать не приходилось. Угадать же, что именно она может выкинуть, было куда как непросто. Вернон не удивился бы уже ничему, вплоть до того, что из-за кустов появятся разбойничьи рожи давешних наёмников, на самом деле бывших с нею в сговоре.

Решение пришло неожиданно, и подсказала его, даже не подозревая о том, сама Атрас.

— Может, уже отдашь моё оружие? — как будто невзначай поинтересовалась она, тут же ехидно ухмыльнувшись. — Я буду хорошо себя вести, честное слово!

— Да, пожалуй, что и отдам, — задумчиво пожал плечами Роше. — За свою жизнь мне беспокоиться не стоит, а вот если мы снова наткнёмся на нашего щербатого знакомца с его дружками — отбиваться одному мне будет не с руки. Держи. Давай помогу застегнуть.

Приятно удивлённая таким неожиданным поворотом событий, Майя притормозила, поворачиваясь к нему вполоборота, чтобы сподручнее накинуть на плечо ремень перевязи. Однако вместо этого Вернон резко заломил руки ей за спину и накинул на запястья самозатягивающуюся петлю из арбалетной тетивы, тут же накрепко перетянув двойным узлом.

Майя, казалось, потеряла дар речи от возмущения, попыталась вырваться и от души лягнуть его ногой, но было уже поздно — вывернутые назад руки были крепко связаны, а сам Роше успел ловко отстраниться от удара.

— Какого хрена?! — только и выдохнула она, и если бы молнии из её глаз были бы материальны — Вернон, наверное, был бы убит на месте.

— А ты ожидала чего-то другого? — хмыкнул он. — Может быть, что я проникнусь чувством шпионской солидарности? Ну уж нет. Шагай. До деревни пойдёшь только в таком виде. И без того до хрена уже на сегодня неожиданностей.

— Развяжи меня, пёс темерский! — Атрас отчаянно задёргала плечами в попытках освободиться, но это привело лишь к тому, что тонкая тетива ещё глубже врезалась в кожу. — Развяжи немедленно!

— Всенепременно, — гнусно ухмыльнулся Роше. — Только не раньше, чем ты вместе с Синими Полосками отправишься в Вызиму, я притащу тебя к Талеру и он лично подтвердит, были ли у него с тобой какие-либо дела. И если нет — то следующий наш с тобой разговор состоится уже в подземельях Вызимской тюрьмы.

— Мне нечего опасаться, — недобро зашипела Майя. — Талер подтвердит мои слова. И тебе, надеюсь, тоже мозги вправит, подробно и в самых цветистых выражениях объяснив, почему эти документы должны быть уничтожены, раз уж мои объяснения до тебя не доходят! Но вот за это, — Атрас кивнула на свои стянутые запястья, — ты ещё своё получишь.

— Ты просто представить себе не можешь, сколько подобных угроз в свой адрес я слышу каждый день, — отмахнулся Вернон. — И, как видишь, ещё никому не удалось привести их в исполнение. Ну так как — сама пойдёшь или мне тебя тащить?

Не преминув напоследок прожечь его уничтожающим взглядом, Майя вздёрнула подбородок и зашагала по тропинке, не удостоив Роше более ни словом и ни взглядом.

Правда, не прошло и получаса, как она вновь заговорила.

— Я хочу есть.

— Я что, похож на бакалейщика? — Роше скептически приподнял одну бровь.

— У меня в сумке остались ещё яблоки.

— Экая жалость, что у тебя руки связаны.

— Да не будь же таким извергом, Роше! — Майя так возмущённо фыркнула, что, наверное, даже всплеснула бы руками, если бы они не были связаны. — У меня с голодухи падучая начинается. Достань. Я прошу. Пожалуйста.

— Не развяжу. Даже не надейся.

— Да хрен бы с ним, хоть из своих рук дай. Правду тебе говорю: сейчас скопычусь, да и потащишь меня дальше сам на хребтине!

— Скорее уж волоком. За волосы. Или за длинный язык, — процедил Вернон, останавливаясь. — Ладно, чёрт с тобой.

На дне почти пустой сумки, которую Вернон загодя перевесил себе на плечо вместе с перевязью, действительно обнаружилось одинокое яблоко, уже порядком помятое после всех перипетий сегодняшнего дня. И, мысленно фыркнув полному идиотизму ситуации, Роше поднёс его к её губам.

Заметно оживлённая таким исходом, Атрас, однако же, долго и придирчиво примерялась, будто нарочно желая позлить его, и лишь когда он готов был уже убрать руку и оставить нахалку голодной, откусила один кусок, очень медленно прожевала и отстранилась.

— Больше не хочу, — заявила она, дожёвывая.

— Да ты издеваешься, — вздохнул Вернон и, чуть подумав, с хрустом вгрызся в яблоко сам — и пусть эта зараза теперь сколько угодно ноет.

Но, к его вящему удивлению, Майя промолчала и беспрекословно продолжила дальнейший путь. Правда, странная эта покладистость не продлилась и четверти часа — едва они поравнялись с небольшим уступом, на пару десятков футов возвышающимся слева от их тропинки, а затем резко обрывающимся в долину небольшой речушки — притока Понтара, она вновь завела ту же песню, хоть и на новый манер.

— Роше, я устала. Давай передохнём хоть пару минут, — потянула она с таким несчастным видом, что, знай её Вернон хотя бы на один час меньше — непременно бы купился, вдобавок ко всему прочему ещё и почувствовав себя жестоким садистом, заставляющим бедную связанную женщину без устали плестись по лесу.

Но, к счастью для себя и к несчастью для неё, излишней доверчивостью командир отряда специального назначения никогда не страдал.

— Нам осталось идти не больше получаса, — ответил он, сквозь кроны деревьев наблюдая, как солнце медленно клонится к закату.

— Но я устала! — кажется, Майя и не думала сдаваться.

— Не зли меня, Атрас. Моё терпение не безгранично.

— Да тьфу на тебя! Пока не передохну хотя бы немного — и шагу дальше не сделаю! — она демонстративно сплюнула на землю и тут же и уселась, изображая непоколебимую готовность просидеть так до нового Сопряжения Сфер.

— Если ты рассчитываешь потянуть время, то это абсолютно бесполезная затея, — заметил Вернон, облокотившись на ствол одного из деревьев.

Майя не удостоила его ответом, выпрямив спину в струнку и демонстративно разминая затёкшие плечи. Затем сосредоточенно поёрзала на месте, как будто бы устраиваясь поудобнее, а потом вдруг широко улыбнулась. И что-то в этой улыбке Вернону сильно не понравилось. Не понравилось ещё до того, как он заметил кровь в уголках её губ. Рванулся было навстречу, но за мгновение до этого Майя рывком кувыркнулась назад, оставив на земле лишь обрывки аккуратно перепиленной тетивы. Да осколок лезвия со следами крови, который она, видимо, всё это время держала за щекой и выплюнула аккурат перед тем, как усесться на землю.

В мгновение ока она взбежала по склону уступа, с прыжка уцепившись за его край одной рукой. Мигом прикинув расстояние, Вернон с рычанием схватился за арбалет, но пока он взводил его, паршивка уже успела перевалиться через уступ и без тени колебаний сигануть с обрыва в реку.

Вернон опустил арбалет. Глубоко вдохнул, успокаивая шумящую кровь. Хорошо, что не успел выстрелить. В конце концов, все документы у него, а причин для вынесения каэдвенке смертного приговора он за всё недолгое время их знакомства так и не увидел. Вот если б только несильно ранить, да дотащить-таки в Вызиму на допрос… Но чего уж теперь об этом. Пытаться преследовать Майю в долине реки было бесполезно — в спускающихся сумерках она могла с лёгкостью скрыться в любом прибрежном отнорке, и для поиска нужен был бы целый поисковый отряд. Но даже если бы Вернон решил пустить по её следу Синих Полосок — пока он добирался бы до деревни и обратно, Атрас уже тысячу раз успела бы сбежать.

С этими мыслями Роше поднял с земли и повертел между пальцами острый кусочек стали, которым Майя, видимо, несколько раз поранилась, перерезая впившуюся в запястья петлю, и недоумевая только, откуда он мог взяться? Ведь не могла же она в самом деле таскать его во рту с самого проникновения в замок? Потому как всё остальное время она была под тщательным его, Вернона, наблюдением.

А потом вдруг понял.

Яблоко. Чёртово яблоко. Лезвие с самого начала было спрятано в нём, и он сам, даже не подозревая об этом, дал ей ключ от свободы.

Кажется, эта хитрая зараза действительно предусмотрела абсолютно всё. Кроме, разве что, самого главного — того, что он всё-таки заберёт у неё документы, не поверив объяснениям.

Мысль эта тут же всколыхнула в Верноне самые что ни на есть гадостные подозрения. Спешно сунув руку за пазуху и развернув документы, он тут же в ярости зарычал: у всех страниц до единой была оторвана полоска бумаги по нижнему краю — аккурат в том месте, где должны были располагаться подписи отправителя и гербовые печати. Изворотливая паршивка, видимо, оторвала их, копаясь у себя за шиворотом, а мастерски разыгранным в процессе представлением добилась того, что Роше не удосужился разглядеть бумаги внимательнее, прежде чем прятать за пазуху.

Наверное, такого отборного и заковыристого мата этот лес не слышал со времён первого проклюнувшегося деревца.

Когда же поток всех известных ему ругательств постепенно иссяк и сугубо матерное мнение об одной отдельно взятой каэдвенской мерзавке было высказано, Вернон даже ощутил некое смутное облегчение, с мрачным злорадством подумав, что где бы ни была Атрас сейчас — икаться ей должно было непрестанно. Мрачные же размышления о том, как он будет докладывать королю Фольтесту о возможном, но абсолютно бездоказательном предательстве барона, он решил оставить до лучших времён.

Сунув обломок лезвия в карман и поправив на плече перевязь с клинками, которые можно было назвать трофейными лишь с большой натяжкой, Вернон продолжил путь.

В редких просветах меж деревьев уже темнели разрозненные дома деревни.

Глава 4. А почему бы и да?

— Ты не мог бы мучить кого-нибудь другого?

— Нет. Я уже выбрал тебя.

х/ф «Укрощение строптивого»

Вернон Роше всегда чётко следовал принципу: не можешь остановить беззаконие — возглавь. И чаще всего принцип этот более чем оправдывал себя.

Именно поэтому внедрение в сеть торговцев фисштехом, в последнее время разраставшуюся, словно упущенное нерадивой хозяйкой тесто, выглядело наиболее уместной идеей из всех, что можно было придумать в сложившейся ситуации.

А ситуация, тем временем, была наипаскуднейшая.

Конечно же, торговля фисштехом и прочей наркотической дурью существовала во все времена. Но вот масштабы, до которых она выросла в считаные месяцы, сильно беспокоили Вернона. И дело было даже не в морали или прочей высоконравственной чуши. В конце концов, чем себя травить и каким именно образом укорачивать свою говенную жизнь, было личным делом каждого. Нет, гораздо большая опасность заключалась в том, что каждое преступление оставляет за собой финансовый след. И след этот понуждал сделать ряд весьма и весьма скверных выводов.

Во-первых и самых главных, торговля приносила своим хозяевам быстрый и весьма изрядный доход, что в одночасье превращало простых барыг в солидную силу. И иметь её неподконтрольной государству было крайне нежелательно.

Во-вторых, положение осложнялось тем, что действовали эти сукины дети отнюдь не только на территории Темерии — их товар широко расходился и в другие страны.

И в-третьих, этот же след привёл Роше сюда, в реданский город Ринда в долине Понтара, на границе Редании с Темерией. Ведь именно отсюда — о чём свидетельствовало его двухмесячное расследование — и росли ноги искомой преступной группировки.

Конечно, нахождение на территории соседнего государства, тем более инкогнито, здорово лишало Вернона пространства для манёвра. Однако же он был слишком близко к тому, чтобы прищучить бандитов, и не желал обращаться к реданской власти, рискуя тем самым потерять время, а то и вовсе спугнуть барыг.

К тому же и сам король Радовид, за недолгое время своего правления уже успевший получить прозвание Свирепый, несмотря на недавний союз с Темерией, всегда придерживался исключительно собственных интересов. Достаточно было вспомнить хотя бы его связь с приснопамятными Саламандрами, до недавнего времени державшими под собой рынок фисштеха и поднявшими нешуточную шумиху по всей Темерии менее года назад.

На данный момент с ними было уже покончено, но, как известно, свято место пусто не бывает, и такое жирное дельце, как наркоторговля, быстро прибрал к рукам кто-то ещё. А замешанность в данном деле и его необычайно скором разрешении некоего широко известного в узких кругах ведьмака — Геральта из Ривии — и вовсе дурно пахла. А точнее — смердела, как задница трупоеда, потому как слишком уж подозрительно часто оный ведьмак неожиданно оказывался в нужном месте и в нужное время.

После недавнего покушения король Фольтест везде и всюду таскал его с собой, видимо, считая чем-то навроде живого талисмана. И хотя ведьмак этот оказал королю немало услуг — от расколдовывания доченьки-стрыги и до спасения его собственной жизни, — Вернон не слишком-то разделял безоглядное монаршее доверие к нему. Потому как мотивы этого непредсказуемого беловолосого засранца до сих пор оставались ему неясными.

Но, так или иначе, конкретно сейчас у Роше были куда более важные и срочные поводы для беспокойства.

В частности то, что налаженная барыгами схема сбыта дури представляла собой разделённую на множество мелких ячеек сеть. Потому-то большинство бегунков, которых Вернону и его людям удалось прижать за время расследования, почти ничего не могли рассказать о своих подельниках из других ячеек. И не от избытка бандитской солидарности, а по иной нехитрой причине — они попросту ничего не знали, выполняя лишь свою небольшую часть работы.

Но тем не менее Роше удалось выяснить, что одно слабое место у этой схемы всё же было: реальную власть в ней имела лишь самая верхушка. Главари, которых насчитывались лишь единицы. И их уничтожение позволило бы в одночасье обезглавить весь картель.

И именно поэтому Вернон торчал сейчас здесь, в Ринде, откуда по Понтару в самые ближайшие дни должен был отправиться особо крупный груз фисштеха. Настолько крупный, что по меньшей мере трое из пяти членов верхушки намеревались лично контролировать его отправку — так в один голос утверждала почти дюжина пойманных мелких барыг, на днях гостивших в вызимской темнице.

Действовать большим штурмовым отрядом в этот раз не было никакой возможности — одно только пересечение Синими Полосками границы уже привлекло бы к ним ненужное внимание. Поэтому с собой Роше взял лишь троих: Силаса, как умельца быстро, без оружия и без лишнего шума вырубить кого угодно; Чижика — одного из лучших своих стрелков; а также Иго — за его особые способности ко взлому и изумительной скрытности, что сейчас было на руку как никогда.

Что до последнего, то два года назад волею судеб Иго был прихвачен отрядом Роше прямиком с виселицы в Горс Велене, куда за свои «таланты» он и угодил. И в своём решении не позволить вышепоименованным талантам безвестно пропасть, вместо этого пустив их на благо Темерии, Вернон ни на мгновение не усомнился — ни тогда, ни по сей день.

А Иго, в свою очередь, ни разу не дал повода усомниться в своей преданности. Впрочем, как и все остальные бойцы Синих Полосок. Вернон брал в свою команду лишь самых лучших.

Пока что единственным занятием небольшого отряда уже который день кряду было только ожидание — наркоторговцы сидели тише воды, то ли что-то подозревая, то ли чего-то выжидая.

Таким образом, выжидать был вынужден и Вернон. Это нервировало.

И сейчас, возвращаясь со встречи с одним из своих осведомителей в гостиницу, где он и его бойцы встали на постой, Роше пребывал отнюдь не в лучшем расположении духа.

Начало весны почти во всех Северных Королевствах выдалось холодным. Не стала исключением и Редания: ночами то и дело налетали заморозки, выбеливая редкую траву под ногами и превращая раскатанные за день дорожные колеи в труднопроходимые ухабистые колдобины.

От дыхания валил пар, а пронизывающий ветер заставлял Роше неуютно ёжиться и прибавлять шагу.

Письмо, которое передал ему информатор, пришло из Флотзама и не имело отношения к нынешнему расследованию. Но тем не менее содержало важные вести.

Последний из примкнувших к рядам его людей соглядатай — трубадур Лютик, широко известный на всём Севере, в том числе как бабник и потаскун, при всем при том отлично справлялся со своей задачей.

Не считая его многостраничного нытья о том, что тонкая душа поэта и творца содрогается от омерзения всех этих политических дрязг, а грязный и провинциальный Флотзам плохо действует на его утончённую нервную систему, информацию он предоставлял исправно и без проволочек. Тот же факт, что в недавнем прошлом Лютик шпионил на Реданию, Роше нимало не смущал. Ведь прямодушный трубадур был последним человеком, которого можно было бы заподозрить в двойной игре. А по его же собственным словам — он всегда с готовностью становился патриотом той страны, на территории которой находился в данный момент. Вернона это вполне устраивало.

С этими мыслями Роше наконец-таки добрался до гостиницы, намереваясь поужинать и пару часов вздремнуть, прежде чем продолжить слежку за наркоторговцами.

Грохот и крики на верхних этажах, которые Вернон заслышал, едва переступив порог, моментально поставили на этом плане жирный крест. И уж точно не предвещали добра. Спешно поднимавшийся по лестнице Роше до последнего надеялся, что раздаются они не из его комнаты.

Снесённая с петель дверь, валявшаяся поперёк коридора, в одночасье растоптала эту надежду, густо смешав её с дерьмом. А представшая следом взору Вернона картина и вовсе лишила его дара речи.

Почти вся мебель была либо разломана, либо перевёрнута, то тут, то там на стенах и полу пестрели яркие кровавые подтёки, почти у самого порога в живописной позе раскинулся труп какого-то рослого детины с аккуратно перерезанным горлом. Другой бесформенным мешком валялся ближе к окну в расползающейся под ними луже крови.

И венчала всё это великолепие Майя Атрас собственной персоной, забрызганная чужой кровью, с окровавленным мечом в одной руке и не менее извызганным квилоном в другой.

И абсолютно голая.

Они на мгновение встретились взглядами, и последовавшая за этим немая сцена с лёгкостью переплюнула бы и самые драматичные Лютиковы баллады. Да и вообще, повидай Вернон на своём веку хоть немногим меньше всякой всячины — и отпавшую челюсть пришлось бы возвращать на место руками.

— Какого лешего ты здесь делаешь?! — выдавил он из себя, когда к нему наконец вернулась способность говорить.

— То есть это интересует тебя гораздо больше, чем присутствие в твоей комнате трёх окровавленных трупов, которые при жизни были преисполнены намерения сделать трупом тебя самого? — ехидно хохотнула Майя, нимало не смущённая невольно блуждающим по ней взглядом — прятать глаза Вернону было некуда. Да он и не пытался.

— Трёх?!

— Ещё один в ванной. Не дали спокойно помыться, скоты, чтоб их черти на том свете пялили…

— И что — ты так запросто всех троих положила? — Роше с сомнением покачал головой, окидывая поле недавней битвы внимательным взглядом и тут же невольно возвращая его к своей нежданной собеседнице.

Гибкое и худощавое тело, лишённое привычной женской округлости, привлекательности было отнюдь не лишено, невольно приковывая и завораживая взгляд точёностью форм. И, несмотря на чуть широковатые плечи и совершенно плоский живот, вместо мягких и плавных контуров расчерченный линиями сухих мышц, фигура её смотрелась вполне женственной.

Не видя смысла изображать стыдливость и отводить глаза, Вернон постарался хотя бы не пялиться так уж открыто.

— А то. Пока они пасти раззявили и зенки таращили — вот точнёхонько как ты сейчас — на мои сиськи, я одного сразу по горлу и чиркнула, благо клинки-то я всегда при себе держу, что в бане, что в нужнике. Пока они прочухали, в чём дело, — я и второго уважить успела. С оставшимся пришлось попотеть.

— Да объясни ты толком, какого рожна тут произошло! — Роше усилием воли заставил себя перевести взгляд на один из трупов, но тот и не думал давать ему ответа: ни форменной одежды или оружия, ни опознавательных знаков — обычный наёмник. — И ради богов, оденься уже!

— Это ты мне скажи, — Майя небрежно бросила клинки на кровать, измазав покрывало кровью и добавляя последний штрих к царящим кругом разрушениям. — Они же по твою душу приходили. И, кажется, были прекрасно информированы, когда ты должен вернуться, потому что явно не ожидали, что здесь будет кто-то ещё, и уж верно не рассчитывали на отпор.

Атрас наконец-таки соизволила скрыться за вырванной из одной петли дверью умывальной комнаты. Тут же послышался торопливый плеск воды и, к величайшему облегчению Роше, через минуту она появилась оттуда уже в штанах и рубашке, на ходу зашнуровывая её одной рукой, а другой затягивая на предплечье полоску льняной ткани в алых подтёках — видимо, всё же не вся кровь на ней была чужой.

— Ну, а у тебя-то как хватило наглости здесь оказаться? — снова вопросил он, возвращая себе сосредоточенность и деловой тон — что ни говори, а без постоянно мелькающих перед глазами сисек и других не менее интересных частей тела думалось гораздо легче. — Тем более в таком виде? Следила за мной? Или просто хотела проверить, прибью ли я тебя на этот раз?..

— Делать мне нечего, как следить за тобой, — покончив с перевязкой, Майя осторожно сунула повреждённую конечность в рукав кожаной куртки и вновь подняла на Вернона взгляд внимательных серых глаз. — Знала бы, что тут такая заварушка намечается, — вообще бы не сунулась. Однако, так уж вышло, что пришлось. Узнать, где ты остановился, было не слишком сложно. Не ты один тут весь из себя такой шпион. Влезть в окно — ещё проще. Пока ждала тебя — решила воспользоваться бадьёй в твоей умывальной и помыться с дороги — четыре дня уже в седле задницу отбиваю. А тут — эти молодцы пожаловали… Хоть бы спасибо сказал, пёс неблагодарный!

— А ну не юли. Зачем ты меня искала? — Роше попытался придать своему голосу строгости, но был не вполне уверен, что у него получилось. Ведь невзирая на обстоятельства их встречи и безмерно далёкое от дружелюбия расставание, сейчас её неожиданное явление, тем более при таких странных обстоятельствах, вызывало невольное любопытство: как профессионально-шпионское, так и просто человеческое. Хотя, как подсказывала безошибочная в подобных вопросах интуиция, оно вряд ли могло предвещать что-либо хорошее.

— Есть разговор, — кивнула Майя, принимая деловой вид. — И раз уж мне больше не нужно, как в прошлый раз, изображать из себя тупоголовую наёмницу — пойдём-ка спустимся вниз, выпьем и поговорим как цивилизованные деловые люди. За разгромленный номер я заплачу. Хоть и, видят боги, это не моя вина.

Соблазн скрутить её прямо здесь и сейчас был чертовски велик. Скрутить, привязать к единственному уцелевшему стулу, нацепить мешок на голову, приставить лезвие к горлу — и лишь затем спрашивать, зачем пришла. Поступить именно так было бы гораздо разумнее. Однако же, что делать с ней после этого, стало бы большим вопросом — у Вернона не было ни возможности, ни лишних людей, ни, самое главное, времени возиться с ней сейчас.

Доверять этой хитрой заразе было бы несусветной глупостью.

Однако та безрассудная отчаянность, которой так и веяло от её появления здесь, заставила Вернона принять внутреннее решение, что он как минимум выслушает её.

Вероятнее всего, сделав этим гораздо хуже. Но не скучнее — это уж точно.

Не прошло и четверти часа, потратить которую пришлось на то, чтобы успокоить взбудораженного хозяина гостиницы, возместить ему ущерб и уговорить замять дело без лишнего шума, как они наконец оказались за столом друг напротив друга, в самом углу зала. Разносчица сноровисто обслужила их, уставив стол кружками с пивом и нехитрой снедью.

— Каким образом ты на меня вышла? — спросил Роше, делая глоток и внимательно глядя на Майю поверх своей кружки. Реданский ячменный лагер оказался вполне неплох на вкус — по крайней мере, всяко лучше того пойла, которое в избытке варили в столице Темерии.

— Почти случайно, — Атрас пожала плечами. — И не криви такую недоверчивую физиономию — в этом мне нет смысла врать.

— А в чём есть?

— Не придирайся к словам, Роше, — Майя беспокойно поёрзала на стуле. — Я здесь не для того, чтобы компрометировать тебя или ещё каким-либо образом тебе гадить. Я, видишь ли, хотела бы ещё немного пожить, а поэтому у меня нет ни малейшего желания быть на ножах с человеком, которого знает и боится половина Севера.

— А что же ты не думала об этом раньше? — проникновенность и участие, с коими Вернон задал вопрос, тут же заставили Атрас неуютно поёжиться. — Скажем — до того, как решила «покрутить голой задницей перед упырём», как ты чертовски точно подметила во время нашей прошлой беседы?..

— А толку? У меня было задание, и оно должно было быть выполнено. Любыми способами. А подохну ли я в процессе или загремлю в пыточные подземелья после его исполнения — никого не волновало, — шпионка замолчала, задумчиво катая между пальцами хлебный шарик.

— Я до сих пор не услышал ответа на заданный мною вопрос. А на мои вопросы я от всей души советую тебе отвечать прямо и не увиливая. Если, конечно, ты хочешь продолжать нашу беседу как цивилизованные деловые люди, а не как дознаватель и обвиняемая в месте, гораздо менее приятном, чем это, — в голосе Роше не было даже намёка на угрозу, однако это вовсе не ввело Майю в заблуждение относительно серьёзности его замечания.

— Никакой тайны, — она вздохнула. — Просто один из моих информаторов по совместительству оказался и твоим информатором тоже. Хрен его знает, как так вышло. Нет, имени не скажу, и сама, разумеется, работать с ним перестану, как только выберусь из всего этого дерьма — мне такие подставы совершенно ни к чему. Так вот, информатор этот ненароком обмолвился, что-де какая-то крупная птица из Темерии сюда пожаловала. Тайно. И по шибко важным государственным делам. До остального я уже своим умом дошла. Точнее, рискнула проверить догадку и не ошиблась. Чтобы аккурат между львом и крокодилом тут же оказаться, вот ведь холера… — Майя невесело усмехнулась, покручивая свою до сих пор полную кружку промеж ладоней.

Сейчас, в тусклом свете свечей и масляных ламп, когда можно было как следует разглядеть её, Роше отметил, что выглядела Атрас несколько иначе, чем во время их последней встречи. Она заметно осунулась, под глазами пролегли тёмные тени, будто она не спала несколько суток кряду, а во взгляде читалась печать такого смертельного утомления, словно всю последнюю неделю на ней верхом каталась свора чертей.

— Кстати, не злись на меня из-за тех документов, — проговорила она после недолгого молчания. — Ведь даже если бы у тебя остались неоспоримые доказательства, Кимбольт — слишком влиятельный и важный сукин сын в Темерии, его бы не удалось так просто повесить или хотя бы вывести из игры.

— Злиться?.. Я что, похож на оскорблённого воздыхателя? — Вернон скептически приподнял одну бровь. — Нет, я не злюсь. Просто более детально продумываю план твоего допроса. Куда ты попадёшь очень скоро. Что предпочитаешь: старое доброе калёное железо или пытку водой? Для начала.

— Не сомневаюсь, что на оный допрос я попала бы и прямо сейчас, будь у тебя возможность, — хмыкнула Майя.

Выглядеть беспечной получалось у неё скверно: она была напряжена, почти не прикасалась к выпивке, лишь нервно отщипывая кусочки нарезанного в миске пеклеванного хлеба.

— Но раз я ещё не там — значит, могу предположить, что твои дела здесь гораздо важнее. Ты в городе, но об этом не судачат по корчмам и не знает даже стража. Я проверяла. И это при том, что здесь вовсе не Темерия, где ты имеешь полномочия не отчитываться в каждом своём шаге. Из чего я могу заключить, что ты здесь инкогнито. И без Синих Полосок — наверняка взял с собой максимум двух-трёх бойцов, дабы не привлекать внимания. Не сказать, чтобы я была расстроена таким ходом дела. Потому как тут-то и начинается то самое, зачем я здесь. Я могу кое в чём тебе помочь.

— Говори.

— Те засранцы, от чьей кровищи наш шибко нервный трактирщик отмывает сейчас полы твоей комнаты, забрели сюда явно не случайно. Я сперва даже подумала, что они пришли за мной. Но потом один остолоп успел вякнуть, де: «Где эта гнида темерская?» — прежде чем я ему улыбку прочертила от уха до уха. А меня хоть некоторые гнидой и честят, но не темерской — это уж точно. И так уж вышло, что у меня есть достаточно информации о том, что проворачивают здесь местные бандюги, чтобы предположить, какие именно дела могли привести сюда Вернона Роше. Ты ведь охотишься за барыгами фисштехом, я права?

— Продолжай, — Вернон ничем не выдал ни своего удивления, ни заинтересованности, лишь внутренне усмехнувшись своеобразному чувству юмора судьбы, которая по одной ей известным причинам отчего-то вздумала вновь свести его с этой каэдвенской шельмой.

— Значит, права, — Атрас кивнула, как показалось Вернону, с облегчением. — Дела у них, как ты и сам, разумеется, знаешь, идут на диво хорошо: они почти полностью подмяли под себя рынок Редании, хозяйничают в Темерии, Аэдирне. И в Каэдвене, нетрудно догадаться, конечно же, тоже. По королевскому распоряжению я проводила расследование движений товара, которое привело меня в Новиград. И там мне удалось получить достаточно важные сведения, которые по итогу и привели меня сюда. У меня есть их явки, Роше. И не мелкой шушеры, а самой верхушки. Они встречаются здесь, в Ринде. Я знаю где, я знаю когда. И я намерена выдать их тебе.

— Ха! — в этот раз Вернону не удалось сдержать удивлённого и озадаченного возгласа. — Складно болтаешь. Чертовски складно. Так что даже пока и не поручусь — то ли так гладко сочиняешь, то ли действительно говоришь правду. Только вот ведь что странно: раз уж у тебя всё настолько на мази, на кой ляд тебе моё в том участие?

— Скажем так, кое-что в моём расследовании пошло не так, как было задумано, — Майя в очередной раз подняла кружку и в очередной же раз опустила её на потемневший от времени стол, так и не притронувшись. — Меня раскрыли. И здорово присели мне на хвост. А если уж совсем без лукавства — загнали меня, как зверя на охоте.

Вернон не перебивал.

— Ты наверняка уже сумел выяснить, что те, кто состоят в верхах, носят опознавательный знак — кольцо с особой печаткой, — продолжила Атрас, оставив кружку в покое и облокотившись на стол.

Вернон молча кивнул.

— С них-то всё и началось. Мне удалось выкрасть одно такое кольцо ещё в Новиграде у Молотильщика — самой мелкой сошки из тех, кому вообще положены подобные кольца. Поначалу всё гладенько шло — что сала кусок на твоей тарелке. Получив кольцо, я отправилась к Таурусу, говнюку покрупнее. Должна была прикинуться одним из старших бегунков из подчинения Молотильщика, предъявив кольцо в доказательство своих слов. Взять небольшую партию фисштеха для доставки в Мурривель, якобы по приказу того же Молотильщика. А между делом — исхитриться получить информацию о поставках в Каэдвен и именам их людей соответственно. Хотя бы часть. И вот тут дело пошло… мягко скажем… не совсем гладко. А откровенно говоря — дерьма это кусок теперь, а не дело. То ли Таурус оказался умнее и недоверчивее, чем я рассчитывала, то ли меня сдал кто-то из осведомителей, но… В общем, теперь у меня два кольца с печаткой. И целая армия головорезов на хвосте во главе с братцем Тауруса — Мишохом, обещавшим лично содрать с меня кожу живьём за скоропостижную кончину брата.

Вернон слушал не перебивая.

— Я собиралась сесть на корабль ещё в Новиграде и скрыться в Темерии, но они опередили меня. У них было слишком много своих людей в порту — не стоило и надеяться проскочить незамеченной. А если бы мне и дали подняться на борт — ничто не исключало, что там окажется их убийца и без лишнего шума прирежет меня, едва мы отойдём от земли. Дорогу на Оксенфурт мне перекрыли, на Третогор — тоже. Продвигаться же дальше на север было бы заведомо смерти подобно. Минуя проезжие тракты, я была вынуждена отправиться сюда — это оставалась единственная дорога, ещё не перекрытая ими. Почти загнала коня, надеялась опередить погоню и уйти по реке. Но здесь они окончательно зажали меня в тиски. Мне уже не выйти из города живой.

— А что, и весь Понтар они тоже умудрились перекрыть? — не удержался Роше.

— Реку — нет, — Майя едва заметно поморщилась от прозвучавшей в его голосе насмешки. — А все судоходные, паромные и даже лодочные станции на много вёрст во все стороны — да. А, видишь ли, до Белтейна ещё далеко, чтобы я могла сплести веночек и подняться на нём по течению до самого Каэдвена, аки пророк Лебеда.

— Допустим, я тебе верю, — медленно проговорил Вернон, отламывая кусочек уже порядком истерзанного Майей хлеба. — Допустим. И что с того? С чего ты взяла, что мне есть дело до твоих проблем?

— А с того, Роше, что раз они нашли тебя в гостинице, значит, твоё расследование здесь — уже не тайна. И злорадствовать по этому поводу меня уж точно не тянет, даже напротив. Хочешь верь, Роше, хочешь нет — но я и понятия не имела, что могу встретить в Ринде тебя. И, когда информатор проболтался, всё недоумевала — за что же боги меня так ненавидят, что посреди всего этого дерьма привели меня именно в то место, где желающих моей скорейшей кончины только поприбавилось? А потом смекнула, что с тобой, пожалуй, мне будет гораздо легче и приятнее договориться, чем с этими скурвелями. Ненавижу выступать в роли просителя, тем более что у тебя ещё с прошлого раза на меня зуб имеется. И за дело имеется, знаю. Но… Сейчас я могу только попросить тебя о помощи. И прекрасно понимаю, что просьба каэдвенской лазутчицы вызовет у тебя разве что мстительную ухмылку. Но подумай сам: мой пущенный по реке труп будет тебе абсолютно бесполезен — ну, позлорадствуешь с полминуты да забудешь. А вот явки, которые я собираюсь тебе выдать, могут очень даже пригодиться. Ты поможешь мне, а я — тебе. Всё просто.

— А гонору-то у тебя поубавилось, как я погляжу, — с усмешкой заметил Вернон.

— Жить захочешь — ещё не так раскорячишься, — Майя криво усмехнулась в ответ.

— Не спорю. Только вот почему же ты так уверена, что информацию твою я оценю настолько высоко, чтобы просто поверить тебе на слово? Я подобрался к ним уже достаточно близко, и то, как скоро я смогу выяснить всё и сам, — всего лишь вопрос времени. Двух-трёх дней, не более.

— Двух-трёх дней, да, — Атрас согласно кивнула, сверля Роше внимательным взглядом. — А на рассвете через Понтар в Темерию будет переправлен чертовски крупный груз дури. Груз, на стоимость которого в темерских оренах можно будет нанять небольшую хорошо обученную армию. Что может весьма и весьма подгадить тебе дальнейшую работу, как мне думается. У меня же есть всё, чтобы немедленно прижать этих сукиных котов к ногтю: явки, пароли, отзывы и даже кольца со сраными печатями — аж две штуки. Всё. Кроме перевеса сил. И коль уж ты так сильно не доверяешь моим сведениям и думаешь, что даже в такой ситуации я способна тебя подставить, — я пойду с тобой. Сегодня.

— А вот это уж мне совершенно не нужно. Если это всё правда — выдай мне явки, и взамен я дам тебе защиту. Но на многое не рассчитывай. В том числе и снова сбежать, когда всё закончится.

— Э, нет, так не пойдёт, — Атрас решительно тряхнула головой. — Я солью тебе информацию, а ты сам же меня и прихлопнешь за прошлые дела? Нет уж. Я иду с тобой — это моё обязательное условие. У меня тоже есть свои принципы, Роше. И я не хочу, чтоб ты думал, будто я намерена загрести весь жар твоими руками. А жарко будет — это уж к гадалке не ходи. Посему, как мне думается, тебе в этом деле явно не помешает лишняя пара глаз и клинков.

— Только не твоих, — хмыкнул Роше, тем не менее живо прикинув, что в её словах был смысл. И немалый. — И не криви физиономию, тут дело не в личной неприязни, хоть и её хватает с избытком. Просто ты слишком уж приметна. На бабу в мужском платье, размахивающую клинками направо и налево, только ленивый не обратит внимания.

— А я в жёны меня брать или десяток сосунков мне заделать тебя и не прошу, боги упасите! — Майя уничижительно фыркнула, однако же заметно приободрилась, словно была способна прочесть складывающиеся одна к другой мысли в голове Вернона. — А для остального не всё ли едино — баба в штанах аль мужик в юбке? Нехай пялятся — всё равно все сдохнут скоро. Сегодня, Роше. Два часа пополуночи.

Отодвинув от себя докучливую кружку, она опустила подбородок на скрещенные предплечья, всем своим видом демонстрируя готовность терпеливо ожидать его решения, однако не спуская с него испытующего взгляда глаз цвета стали и пепла.

И, вопреки стойкому ощущению, что эта нахальная девка втянет его в очередную авантюру, Вернон счёл уместным согласиться.

— Сиди здесь и жди, — бросил он, поднимаясь из-за стола. — Не увижу тебя на этом же месте, когда вернусь, — и ты сама за себя. Усмотрю, что ты чего-то недоговариваешь, — и ты сама за себя. Заподозрю, что собираешься меня подставить, — и ты труп.

Майя тут же усиленно закивала, изображая готовность к безоговорочному сотрудничеству.

— И поешь, — добавил Вернон тем же не терпящим возражений тоном. — Так издёргалась, что того и гляди упадёшь. А силы, коль уж собралась соваться со мной в это осиное гнездо, тебе ещё понадобятся.

Глава 5. Обратный отсчёт

Я всегда говорю правду и только правду… Другое дело, что правд у меня очень много — на все случаи жизни.

Макс Фрай, «Чуб земли»

Первым делом Вернон вышел из гостиницы через заднюю дверь и внимательно огляделся, неспешно обходя здание по периметру.

В уже опустившихся на землю зябких сумерках дрожащий свет развешенных у входа в трактир факелов то и дело выхватывал из темноты то зевающего во весь щербатый рот вышибалу, лениво прислонившегося к дверному косяку, то вшивого трясущегося пропойцу, которого оный вышибала и не думал пропускать внутрь, то забившегося под ступени крыльца рыжего кота, то куда-то спешащую особу явно облегчённого поведения, знобко кутавшую плечи в пёструю шаль.

В печных трубах окрестных домов тихонько подвывал ветер, в одном из соседних дворов ему вторила какая-то дурная псина, где-то вдалеке шумела река. Словом, ничего необычного или подозрительного в окрестностях вроде бы не наблюдалось.

Однако же Роше вовсе не счёл это поводом терять бдительность. Раз уж по его душу приходили, то придут и снова, причём подготовившись гораздо тщательнее. А если верить хотя бы половине из рассказанного каэдвенкой, то её саму могли проследить до гостиницы.

Вернувшись в трактир, Роше скомандовал своим людям общий сбор и лишь после этого спустился за Майей в трактирный зал, застав её, как и было оговорено, смиренно сидящей на том же самом месте и спешно, явно через силу давящейся куском ветчины с хлебом. Да так старательно, что Роше даже невольно усмехнулся — неужто взаправду взялась с усердием выполнять его приказ?

Вышколенные бойцы не задали ни единого вопроса о появлении командира в компании этой странной девицы. И Вернон ограничился лишь кивком в её сторону и кратким: «Информатор», — не пускаясь в объяснения. Ведь это определение было не так уж и далеко от истины. Если, конечно, опустить подробности. Много подробностей. Огромную, как куча драконьего дерьма, массу подробностей.

Собрав всех в небольшой комнате, которую делили между собой его солдаты, и сделав вид, что не замечает, как Силас спешно запинывает под одну из коек неопределённую кружевную деталь женского туалета, Вернон решил начинать.

— Говори, — потребовал он, обращаясь к расположившейся за столом Майе. — Мне нужно знать место, где будет происходить сделка, нужно время, нужна схема здания, количество охраны — всё, что ты знаешь.

Майя, даже опешив от такой постановки вопроса, замешкалась.

— Какие-то проблемы, Атрас? — прищурился он.

— Я бы не назвала это проблемой, — потянула она, кажется, старательно выбирая слова. — Скорее — небольшим недопониманием. Условия нашей с тобой договорённости были, конечно, весьма и весьма расплывчаты, но, кажется, тот факт, что эту информацию я выдам тебе только в процессе выполнения операции, я оговаривала, так что…

— И как ты себе это представляешь? — холодно перебил её Роше. — Что я и мои люди сунемся в бандитское логово с завязанными глазами? Без плана, просто поверив тебе на слово, будто ты что-то там знаешь? Этого не будет. Или говори, или сделке конец.

— Могу ли я получить какие-то гарантии, что твои молодцы не скрутят меня, едва я закончу болтать? — Каэдвенка нервно прикусила губу и шумно выдохнула, так живо напомнив Вернону загнанного в угол дикого зверя, что в другой ситуации ему, наверное, даже стало бы жаль её.

— Послушай, Атрас, ты не на базаре, чтобы торговаться, — Вернон облокотился на столешницу и подался вперёд, угрожающе нависнув над Майей, и, кажется, ей потребовалось всё её недюжинное самообладание, чтобы не отпрянуть. — Я не верю тебе — вбей это в свою башку как непреложный, мать его, факт. А значит, это тебе придётся поверить мне на слово. Хочешь ты этого или нет.

— Да у тебя просто талант к убеждению, — мрачно усмехнулась она одним краешком рта, не без труда, но всё же выдерживая пронизывающий взгляд Роше. — Западная часть города, недалеко от храма Вечного Огня, у реки. Гостиница «Медвежья берлога». Прикрытие, как ты понимаешь: на деле из постояльцев там лишь наёмная охрана, два этажа отъявленных головорезов. Под зданием — полноценный двухуровневый подвал, в котором расположена и часть производства, и склад товара. Сделка должна проходить именно там.

— А не брешешь? — Вернон с сомнением приподнял одну бровь.

— С чего бы это вдруг?

— С того, что я знаю «Медвежью берлогу». Там вот уже третью неделю кряду квартируется отряд наёмников из личного подчинения верхушки. Среди них — мой человек. И он ни словом не упоминал о чём-то подобном.

— Вот как? А ты тут тоже времени даром не терял, как я погляжу! — Майя заинтересованно подалась вперёд, и Вернон отметил, что она была скорее удивлена, нежели сбита с толку. — Думается мне, что твой человек покамест не смог достаточно выслужиться перед наркобарыгами, чтобы получить доступ к подобного рода информации. Только вот вряд ли твой соглядатай ко всему прочему внезапно оказался слепым и глухим калекой, чтобы не узнать и не доложить тебе хотя бы о самом наличии подвала… Проверяешь меня, Роше?..

— Я знаю про подвал. И доступа туда мой человек действительно ещё не получил, — кивнул Вернон, чуть помедлив, и тут же сдержанно, но одобрительно хмыкнув. — Если не будешь облыжничать и дальше — может, даже и сработаемся. Продолжай.

— Около двух часов пополуночи в «Медвежью берлогу» должны заявиться посредники покупателей. Товар будет переправлен через реку на рассвете.

— Каким образом? Насколько я знаю, рядом с этой гостиницей нет ни паромной, ни даже лодочной станции, — заметил Роше.

— У меня нет этой информации, — Атрас лишь покачала головой. — В смысле — совсем нет. Мне не удалось найти ни единого упоминания об этом. Будто бы барыги рассчитывают, что весь товар покупатели упрут на хребтине. А ведь мы говорим не о фунте фисштеха и даже не о пуде. Речь идёт о десятках пудов.

— А что с твоими паролями? Да не криви ж ты сразу физиономию — я не собираюсь их сейчас из тебя выбивать! Мне надо знать, как далеко они дадут нам зайти без шума.

— К прискорбию, совсем недалеко, — вздохнула Майя. — Только позволят миновать главный вход. Это центральная ставка, и, хотя сейчас туда стянули множество иншей охраны, в подозрительных незнакомцев сперва шмаляют из арбалета, а лишь затем спрашивают, какого хрена было надо. Это касается абсолютно всех, кроме… всего двух людей.

— Покупателей? — живо смекнул Роше.

— Верно. Пароль для входа, который мне удалось вызнать, предназначен как раз для них. И только прикинувшись скупщиками, мы имеем шанс попасть внутрь — это единственные люди, кого барыги не знают в лицо, но ожидают и пропустят. Однако же надо брать в расчёт, что рано или поздно придут и настоящие покупатели. И к этому времени мы должны быть уже далеко.

— Прижать бы их тоже, выбить из них всё дерьмо да вызнать, кто таковы да под кем ходят… — задумчиво потянул Чижик прежде, чем его командир сам успел озвучить эту мысль.

— Нет нужды, — Майя решительно тряхнула головой. — Я и без того знаю, кто это. И я выдам их, назову все имена, что мне удалось разузнать. После того, как мы уничтожим логово наркобарыг.

Вернон недобро прищурился, прожигая каэдвенку немигающим взглядом, и хотел было уже напомнить ей, кто здесь решает, что и когда она должна говорить, однако же передумал.

По сути, для предстоящей операции имена скупщиков, равно как и их поимка, не имели решающего значения. Ведь покупателей-то барыги легко могли найти и новых — свято место пусто не бывает. Задачей Роше и его отряда было сделать так, чтобы покупать стало не у кого.

Окончательно припирать Майю к стенке, не оставляя ей даже призрачной надежды выторговать себе жизнь и свободу, Роше счёл не слишком-то разумным. Во-первых, в каком бы безвыходном положении она сейчас ни оказалась, как бы ни была загнана в угол — она всё же продолжала оставаться не только нуждающейся в помощи женщиной, но и, в первую очередь, опытной шпионкой, лицедейкой, солдатом и убийцей, профессионалом своего дела — весьма расчётливым и изрядно опасным, в чём Вернон уже имел возможность убедиться. И, ко всему прочему, непредсказуемым, если надавить на неё сверх меры.

А во-вторых, мысль о том, что в дальнейшем эту хитрую бестию можно будет как-то использовать в своих целях, не казалась ему такой уж неудачной. И не только в качестве пленницы, являвшей собой кладезь разнообразной информации, но и в качестве возможного двойного агента. Конечно, Роше весьма и весьма сомневался, что она пошла бы на это, но чем чёрт не шутит, если не оставить ей выбора?..

— Хорошо, — кивнул он. — Значит, брать главарей придётся, не дожидаясь передачи товара.

— Будем штурмовать? — деловито поинтересовался Силас, небрежно поигрывая метательным ножиком.

— Верно. Но одним старым добрым штурмом здесь не обойтись, — Роше задумчиво потёр заросший чёрной щетиной подбородок. — Чтобы добраться до главарей, нам понадобится пробиться через целую гостиницу, начинённую головорезами, как несвежий мертвяк — опарышами. Мы пошлём весточку Броку. Действуя у них в тылу, он здорово поможет нам, однако же, даже считая его и Атрас, нас всё равно слишком мало. Безопаснее всего было бы как-то выманить их оттуда, заставить покинуть «Берлогу» с минимальным числом охраны…

— Заставь хвостатую комету вернуться и херакнуться прямо на Ринду, — скептически хмыкнула Майя. — Потому как что-то меньшее вряд ли заставит этих дерьмецов изменить своим планам.

— Так ли уж «вряд ли»? — Роше с сомнением покачал головой. — Паскудники считают себя самыми отъявленными рубаками по обе стороны Яруги, а на деле — прожми посильнее, и окажется, что все они вышли из одного и того же дерьма и оным же дерьмом и набиты. А чем прожать — найти, как правило, не проблема. Атрас, у тебя есть сведения о том, где сейчас находятся их семьи, буде таковые имеются? Родители, жёны, братья, сёстры, любимые шлюхи, в конце концов?

— Не в Ринде — это уж наверняка. — Майя с явным сожалением покачала головой. — По крайней мере, мои информаторы никогда не упоминали ни о чём подобном. Всё, что мне удалось раздобыть по этому поводу, — это лишь сведения о брате Мишоха. Но тот, как я тебе уже рассказала, безвременно почил, и его хладный труп нам больше ничем не поможет. Остальные же либо хорошо замели следы, либо же просто придерживаются мнения, что таким крутым выродкам семьи не положены по статусу.

— Тогда придётся всё-таки штурмовать. И Брок сильно упростит нам эту задачу, когда предоставит подробный план здания и расписание караулов.

— Было бы неплохо, если бы он ещё и подсыпал отравы им в жратву, — потянул Иго почти мечтательно.

— Хм… — Роше, задумавшись лишь на мгновение, отрицательно покачал головой. — Нет. Слишком сложно. Бойцов там вряд ли меньше сотни, а то как бы и не поболее, и одно дело — это отправить к нему неприметного посыльного с запиской, и совсем другое — пытаться передать ему пуд отравы на хрючево для всей этой оравы. Рискованно, да и попросту не хватит времени.

— Тогда нужно что-то другое, — заметил Чижик. — Ведь даже если он успеет сориентироваться в ситуации — снять всех часовых в одну харю всё равно не сможет.

— А за своих-то промеж ними, часом, не сойдём? — вновь подал голос Иго. — Эвон у Силаса рожа какая бандитская — ей-ей, примут как родного!

— Сам ты харя воровская — давно ль из висельной петли своё мурло высунул? — беззлобно огрызнулся Силас.

— А в рыло?..

— Нужна диверсия, — встряла между ними Майя. — Пусть запалит там что-нибудь. А если кто-то из нас останется и запалит ещё и с другой стороны — потеха начнётся та ещё — к гадалке не ходи!

— И что предлагаешь? — поинтересовался Роше, скосив взгляд в её сторону.

— Сподручнее всего будет устроить пожар на втором этаже, — Майя сделала вид, что не заметила сарказма в его голосе. — По всей западной стене гостиницы снаружи проходит дождевая труба, и по ней можно будет пробраться наверх, минуя посты охраны. Если начинать запаливать сверху — огонь не так быстро распространится и меньше шансов, что всё здание рухнет нам на бошки прежде, чем мы сумеем скрыться. К тому же так большая часть наёмников будет максимально далеко от нас, когда мы будем пробираться к подвалу. В идеале — устроить поджог в одной из комнат, отведённой под казармы, где должна дрыхнуть дневная смена караула. Конечно же, это гораздо сложнее и рискованнее, но если удастся — их панические вопли надолго отвлекут от нас внимание. Что?.. Что ты на меня так смотришь, Роше?

— Ты многое знаешь о диверсиях, как я погляжу, — отметил Вернон, чуть прищурившись и мысленно сделав себе отметку никогда, никогда не оставлять эту каэдвенскую шельму у себя в тылу.

— Можно и так сказать, — Майя дёрнула уголком рта, тут же шутливо подмигнув заинтересованно слушающему её Силасу. — Ну так что, доверишь это мне?

— Нет, — ответил Роше, чуть подумав. — Этим займётся Иго, не ты.

Майя разочарованно фыркнула, однако же промолчала, видимо, прозорливо углядев за его словами гораздо больше, нежели он произнёс вслух. Наверняка ведь догадывалась, о чём сейчас думает Вернон.

О том, что он явно не намерен предоставлять ей такого удачного шанса стравить его отряд со своими преследователями, а самой под шумок смыться.

О том, что, возможно, безопаснее всего вообще связать её и бросить здесь до возвращения отряда, нежели тащить с собой, каждую секунду ожидая от неё какой-либо подлянки. В конце концов, зная место и время операции, да ещё и имея в тылу собственного человека, Синие Полоски имели шанс вполне успешно обойтись и без паролей, оставшихся у неё в качестве последнего козыря в торгах за собственную жизнь.

Роше не доверял ей. И, на её счастье, не доверял настолько, что наиболее разумным считал держать её в поле своего зрения и в досягаемости своего меча.

— Сделаю, командир, — Иго коротко кивнул Вернону. — Про казармы-то девка, кажись, дело говорит — верней всего оттуда начинать. Хотя я б сперва на план здания глянул.

— Пошли весточку Броку, — согласно кивнул Роше. — Передай, чтоб в два часа пополуночи ждал гостей. Через главный вход. Предположительно — без боя, но пусть будет готов ко всякому. Сам не светись — отправь какого-нибудь беспризорника, как обычно. Возвращайся, когда дождёшься ответа.

Ещё раз коротко кивнув, Иго тотчас же исчез за дверью.

— А вот этот твой человек, Брок… — задумчиво потянула Атрас, проводив Иго взглядом, — он тоже из ваших? Из Синих Полосок?

— Нет, — покачал головой Вернон, извлекая из-за пазухи видавший виды потёртый кожаный кисет и трубку — под хороший табак всегда думалось быстрее и легче. — Темерская тайная разведка, человек Талера. Почему спрашиваешь?

— Потому, Роше, что в детстве меня за каким-то хреном выучили считать. И счёт этот мне сейчас подсказывает, что без двоих диверсантов в штурмовой группе нас останется всего четверо. Я, конечно, не хочу ставить умения Брока или умения твоего бойца под сомнение, но если кто-то из них ошибётся, засветится или же сверх меры промешкотится — жопой накроется весь наш штурм. Нам нужно как-то подстраховаться, нужно что-то ещё для отвлечения их внимания, что-то помимо поджога.

— Верно, — согласно кивнул Роше, с оттяжкой выдыхая клуб сизого дыма. — Например, городская стража.

— Стража? — Чижик с сомнением покачал головой. — Да у них всё это время под боком ворошилось целое бандитское гнездилище, а они будто башку в гузно засунули да слыхом ни о чём не слыхивали!

— Значит, чья-то мохнатая лапа им зенки-то на это подзакрыла! — живо прикинул Силас. — Только вот ежели каждый стражник там себе в карман гребёт, то хрен нам что светит с этой затеей.

— Платить каждому патрульному — накладно, так никаких лап не напасёшься. А взятками не делятся, чтоб ты знал, — веско возразил Вернон. — Получает, скорее всего, начальник стражи или же кто-то из старших офицеров. А простые караульные, в свою очередь, могут и ни сном ни духом не ведать, почему изо дня в день им отдают приказ обходить конкретную гостиницу стороной, а то и вовсе не заглядывать на эту улицу.

— Найти взяточника и сцапать его за яйца? — Силас препоганейше ухмыльнулся.

— Нет времени. Гораздо быстрее, проще и эффективнее будет задействовать тех, кого благодатная лапа обходит стороной, — очередное облачко табачного дыма заклубилось в воздухе, лениво устремляясь к потолку.

— Разве у тебя есть полномочия отдавать приказы реданской страже?.. — поинтересовалась Майя, иронически приподняв бровь и провожая комканую сизую дымку взглядом. — Сомневаюсь, что они соизволят почесаться, даже если ты наплюёшь на всю вашу конспирацию и вознамеришься действовать от лица представителя королевской власти Темерии.

— Королевская власть Темерии, — снисходительно хмыкнул Роше, — не будет иметь ни малейшего отношения к тому, что кто-то из постояльцев гостиницы неожиданно устроит в ней пьяный дебош, а какой-нибудь сознательный и законопослушный гражданин Редании решит немедленно сообщить об этом патрулю.

— Ну конечно! — Атрас мгновенно подхватила его мысль, и на лице её тут же нарисовалось совершенно искреннее восхищение. — А когда они придут с проверкой — этот самый дебош пред их ясны очи и предстанет! Для этого нам будет нужно всего лишь попасть внутрь хотя бы на четверть часа раньше!

— И даже если им был отдан приказ не трогать «Берлогу» — игнорировать подобное они уж точно не смогут, — подытожил Вернон. — А что до «сознательных граждан Редании» — то нам вовсе не обязательно отсвечивать перед стражей своими рожами — за пару-тройку новиградских крон дюжина желающих живо сыщется в любом переулке.

За дальнейшим обсуждением чёртовой уймищи мелких, но оттого не менее существенных деталей прошло ещё около получаса, когда к ним вновь присоединился вернувшийся Иго, прямо с порога огорошив новостью:

— Нас пасут, командир. Один хрен увязался за мной на обратной дороге. Как только заметил — завёл его подальше да и пристрелил гадёныша в тёмном переулке. Но, мыслится мне, не один он был, хоть больше никого я окрест и не приметил, когда кружной дорогой возвращался.

— Тю! Да ты б и говна кусок в своём супе не приметил — подумал бы, что это твоё отражение! — хрюкнул Силас. — Живьём взять не смекнул, следопыт хренов?

— Свою бабу учить будешь, как надо работать, если тебе хоть одна когда-нибудь даст! — не остался в долгу Иго.

— Да я и тебя научу, мне не в тягость! Кулаком по наглой харе…

— А ну, цыц! — оборвал перебранку Вернон. Приятельская руготня Синих Полосок была делом привычным, но сейчас это мешало как следует обдумать сложившуюся ситуацию.

Мысль о том, что за его бойцом увязался кто-то из преследователей Майи, Роше отмёл сразу — увидеть её в обществе Иго у них не было никакой возможности, а значит, таинственный преследователь следил именно за самим сине-полосатым. И вывод этот, вкупе с разворотившими комнату Роше убийцами, ещё больше утвердил Вернона в мысли, что время штурма выбрано чертовски правильно.

Оставалось лишь надеяться, что Иго всё же удалось оторваться от других возможных преследователей и спутать следы.

— Какие вести от Брока? — потребовал Роше.

— Он передал план гостиницы и схему кратчайшего пути, на котором мы встретим минимальное количество патрулей, — Иго выудил из-за пазухи смятый лист с наспех набросанным чертежом и развернул его на столе, заставляя остальных мигом сгрудиться вокруг него, периодически пихаясь локтями за лучшее место обзора. — В назначенный час он снимет часовых по ту сторону главного входа: здесь, здесь и вот здесь, но времени у нас будет немного: посты проверяются каждые полчаса, всей охране настрого велено бдеть и даже срать не отлучаться.

— Сколько главарей уже там, он знает?

— Трое. Двое из них как прибыли — так сразу в подвал и носу наружу не казали. А ещё один покамест рыщет по округе, словно в жопу ужаленный, да по сусалам прописывает всякому, кто ему хоть слово лишнее поперёк вякнет. Вроде бы как девку какую-то злокозненную там все ищут, да найти никак не могут. Часом не тебя ли, рыжая?

— А хоть бы и меня, — ухмыльнулась Майя. — Да только вот хрен бы им по всей морде, этим свинорылищам!

— Командир, а она мне нравится! — зычно заржал Силас. — Может, возьмём её к себе, в Синие Полоски? Такая отчаянная нам бы завсегда сгодилась!

— А тебе мозгов бы немного сгодилось, да только, когда их раздавали, ты, видать, в очереди за водярой стоял, — скривился Роше. — Иго, есть ещё что-то важное?

— Да. Не далече как сегодня ему довелось подслушать, как командиры наёмников трепались между собой о каком-то тайном ходе, который должен вести из подвала. Но о том, куда он ведёт и где его искать — разузнать ему уже не удалось.

— Можно попробовать пошукать в окрестностях гостиницы, найти второй его вход и проникнуть по нему им прямо в тыл, — подал голос Чижик.

— Нет, — отмёл эту идею Вернон. — У нас слишком мало как времени, так и людей. Будь нас больше, часть отряда могла бы попытаться найти этот ход, но покуда нам придётся обходиться лишь собственными силами — мы не можем рассчитывать на такую сомнительную возможность.

— А мне вот что подумалось, Роше, — потянула Атрас. — Скажи, вот ты не думал о том, что если тебе удалось внедрить к ним своего человека, то и они уже давно понатыкали вокруг тебя с десяток соглядников? Что, если подосланные к тебе убийцы получили приказ на всякий случай убрать не просто какую-то подозрительную «темерскую гниду» — заметь, именно темерскую, а не какую-то ещё! — а конкретно Вернона Роше? Что, если кто-то исправно докладывает им о каждом твоём шаге?

— А вот это едва ли, — Вернон с сомнением покачал головой. — Прознай они, кто на самом деле начал на них охоту — и тремя паршивыми бандитами в качестве наёмных убийц они бы точно не ограничились. А это указывает лишь на то, что барыги заметили слежку — но не более того. Хотя перестраховаться действительно не помешает. Чижик, сходи прижми трактирщика. Расспроси, справлялся ли кто-то обо мне в последнее время.

— Есть, командир! — отчеканил сине-полосатый, немедленно отправляясь выполнять приказ.

— Что с поджогом? — продолжил тем временем Роше.

— Возможен, — Иго вновь ткнул пальцем в схему. — Здесь — казармы. Если Брок исхитрится снять хотя бы одну пару часовых в коридоре второго этажа — я влезу туда без проблем. С противоположной стороны — личные комнаты командиров охраны. Там караульных гораздо больше, так что даже Брок не сможет просочиться туда незамеченным. Зато если он запалит кухню на первом этаже — шумиха начнётся ничуть не меньшая. Главное — начинать, лишь когда основной штурмовой отряд уже минует центральный караульный пост вот здесь, иначе рыпнувшиеся на шум наёмники вас просто по стенам размажут, а их там прорва — что говна в выгребной яме.

— А если во время всей этой свистопляски главари успеют сдриснуть? — резонно предположила Майя, так резво потянув лист со схемой на себя, что тот чуть не затрещал пополам, а сама она едва успела отпрянуть, чтобы не получить по рукам от Вернона.

— Хрена с два они куда-то побегут, — ответил он, предусмотрительно перекладывая схему подальше. — У этих говнюков амбиции уже до того отросли, что аж в штанах жмут. Они собрали достаточно внушительную силу, чтобы не драпать от каждого подозрительного звука. Скорее они захотят вылезти и лично проверить, что за чертовщина там творится и у кого хватило наглости пытаться сорвать их сделку. Кстати, Атрас, как много человек в гостинице может знать тебя в лицо?

— Гораздо больше, чем совместимо с долгой и счастливой жизнью, — мрачно усмехнулась каэдвенка.

— Брок сказал, награда за неё определена, — ухмыляясь, вставил своё слово Иго. — За живую больше, чем за мёртвую. Чтобы, значится, самим им её ухлопать с особым зверством и цинизмом.

— Лестно, ничего не скажешь, — Майя выдавила из себя кислую ухмылку. — А зачем тебе знать…

Договорить она уже не успела, потому что в этот момент дверь комнаты приоткрылась, впуская в комнату Чижика.

— Командир! — стрелок выглядел несколько озадаченным. — Трактирщика нет на месте. Разносчицы в один голос блеют, будто овцы, что ведать не ведают, куда он мог подеваться.

— Вот же ж хер моржовый! — воскликнула Майя, в сердцах припечатав ладонью по столу. — Ну конечно! Трактирщик, чтоб ему дерьмом захлебнуться! А я всё думала — почему же он, принимая деньги за ущерб, так нервно косился в твою сторону, Роше, что ажно чуть зенки свои поганые на пол не уронил, хотя деньги платила ему я? Он знал! И убийцы в твою комнату входили с его ведома, не иначе. В противном случае он вызвал бы стражу. А раз так, значит, ровно сейчас он уже приполз к своим нанимателям с докладом! И о том, что ты жив, и о том, что я здесь. Он приведёт их прямо сюда.

— С тех пор, как мы видели его в последний раз, прошло около часа, — прикинул Вернон, мигом мрачнея. — Нужно уходить. Немедленно. Забирайте всё необходимое — сюда мы больше не вернёмся.

Майя едва успела торопливо поджать ноги, дабы они не были зверски оттоптаны пронёсшимся по комнате ураганом из Синих Полосок, которые уже вновь слаженно склонились над столом, едва она успела мысленно отсчитать минуту.

— Значит так, слушать внимательно — два раза повторять не буду, — жёстко проговорил Роше, убедившись, что всеобщее внимание обращено строго к нему. — Я и Атрас идём к центральному входу, изображаем из себя покупателей. Брок снимает часовых по ту сторону двери, освобождая нам путь. После того как попадём внутрь — впускаем остальных через окно заднего двора, в это время там не должно быть патрулей. Далее согласовываем время, диверсионная группа — Иго и Брок — отправляются делать своё дело. Посыльного с доносом к страже отправим по дороге. Штурмовая группа — Силас, Чижик, Атрас, я. Задача — предельно тихо и по возможности не ввязываясь в бой добраться до входа в подвал и дождаться, пока диверсионная группа отвлечёт наёмников на себя. Все встречающиеся по дороге патрули снимать быстро и бесшумно. По проникновении в подвал — опознать главарей и уничтожить. Склад фисштеха — по возможности сжечь.

— Это осложнит отход, — почесал в голове Силас.

— Я же сказал, по возможности. Далее. Брок и Иго отступают самостоятельно. Остальные покидают гостиницу через западное окно внутреннего двора — то же самое, через которое проникнете в притон. Если придётся разделиться — действуйте по обстоятельствам. Без нужды собой не рисковать. Местом встречи назначаю паромную станцию к востоку отсюда. Четыре часа пополуночи. Мы должны успеть. Силас, по дороге передай предупреждение паромщику — после всего этого уходить нам понадобится очень быстро. Все поняли свою задачу?

Маленький отряд, включая и подозрительно примолкшую Атрас, слаженно закивал.

— Выступаем, — удовлетворённый таким единодушием, скомандовал Роше.

И, глядя на преувеличенно бодро вскочившую со своего места Майю, без всякой радости подумал о том, что, возможно, будет лучше и безопаснее, если «по роковому стечению обстоятельств» живой с сегодняшнего штурма она не вернётся.

Глава 6. Второй шанс на первое впечатление

Если единственный выход — насилие, то это однозначно наш выбор!

Алекс Кош, «Огненный орден»

Вопреки всеобщим опасениям, гостиницу удалось покинуть быстро и без особых сложностей. То ли крыса-трактирщик свалился в канаву и свернул себе шею где-то по дороге — чего ему все единодушно желали, — то ли бандиты оказались недостаточно расторопны, но вооружённых полчищ наёмников в округе вроде бы пока не наблюдалось.

Правда, не успел отряд Роше пересечь и пару улиц, как ночь за их спинами внезапно осветилась заревом пожара.

— И что это за хрень? — поинтересовался Вернон, воззрившись на пламя, весело пляшущее по крыше недавно оставленного ими трактира. — Кто-то мне объяснит?

Синие Полоски как-то сразу подозрительно притихли, мигом опровергая мысль о том, что полыхающая за их спинами гостиница — дело рук добравшихся туда наркобарыг.

— Ну… я это… запалил там чутка напоследок, — под строгим взглядом командира сознался Силас. — Паника, там, внимание отвлечь — всяко не лишнее, если бандиты всё же туда заявятся. Паскуде-трактирщику, опять же, ущерб — мелочь, а приятно!

Майя приглушённо хрюкнула в свой натянутый до самого носа капюшон, а нахальная и самодовольная физиономия Силаса меньше всего была похожа на раскаянье.

А поэтому Вернону не оставалось ничего другого, кроме как досадливо махнуть рукой и продолжить дальнейший путь — втолковывать что-либо этим гнусно ухмыляющимся рожам было бы дохлым делом. К тому же кое в чём Силас всё-таки был прав — явившиеся в трактир бандиты в суматохе не сразу смекнут, что «темерская гнида» уже сделала оттуда ноги. А значит, риск, что головорезы отправятся по следу отряда, был минимальным.

В двух кварталах от «Медвежьей берлоги» им пришлось разделиться. Силас, Иго и Чижик, как и было уговорено, сделали солидный крюк, дабы обойти здание сзади. Вернон же в сопровождении Майи направился прямиком к главному входу.

И менее чем через четверть часа пути в поле их зрения уже замаячила гостиница, представлявшая собой большое двухэтажное здание, ничем не примечательное среди иных похожих построек.

Не доходя до гостиницы около сотни шагов, Вернон тронул Майю за плечо, веля ей обождать до тех пор, пока в одном из окон первого этажа не мигнул свет масляной лампы, поставленной кем-то на подоконник и тотчас же убранной: условный сигнал от Брока о том, что охрана по ту сторону двери уже снята.

Ступенек крыльца насчитывалось всего три, однако же миновать их без трудностей не удалось.

— Вы тут чагой-та? — грозно преградил им дорогу рослый детина на полторы головы выше Роше, а шире его и вовсе едва ли не вдвое. Внушительные бугры мышц, выставленные на всеобщее обозрение сквозь почти ничего не скрывающую кожаную жилетку, дико контрастировали с его почти что детским, не омрачённым даже тенью интеллекта лицом. — Пущщать никого не велено!

Для вящей убедительности верзила грозно потряс перед собой сжатыми кулаками размером с капустный кочан каждый, и Роше внутренне поёжился, невольно представив, что при желании этот громила с лёгкостью может переломить через колено и его, и Майю вместе взятых.

— Весна выдалась поздняя, но зато лето обещает быть жарким, — отозвалась Майя из-за спины Вернона, понизив голос и добавив хрипотцы, так что, не зная наверняка, было бы сложно понять, принадлежат ли эти слова женщине или же подростку с только начавшим ломаться голосом, а то и вовсе не в меру писклявому мужику.

— Чаво? — тупо вылупился привратник, усиленно пытаясь рассмотреть говорившую.

Майя невозмутимо и старательно повторила.

— Э?.. — верзила тяжко наморщил узкий покатый лоб, а Вернон стремительно перебирал в голове варианты того, как именно чёртова каэдвенка вздумала подставить его на этот раз, чем это теперь грозит и не следует ли ему пристукнуть её прямо здесь и сейчас, пока положение не усугубилось чем-либо ещё.

Рука по отточенной годами привычке сама собою незаметно стиснулась на рукояти меча.

Конечно же, Роше с самого начала предусматривал возможность и такого исхода, предполагая, что в этом случае ему придётся очень быстро избавиться от охранника, а заодно и от самой Майи, вломиться внутрь, запереть за собой дверь и, как и было намечено, немедленно приступить к штурму. Правда, в этом случае, ввиду поднявшегося шума, времени у Синих Полосок будет уже не в пример меньше, нежели планировалось с самого начала, да и на эффект неожиданности рассчитывать уже не придётся. К тому же, глядя на гороподобного привратника, Вернон печёнкой чуял, что стоит ему хоть на мгновение замешкаться — и верзила завяжет его меч узлом. А ещё через секунду таким же узлом будет завязан и его собственный хребет.

Скосив глаза на Майю в ожидании какой-либо подлянки с её стороны, Роше увидел, как она набрала в лёгкие побольше воздуха, собираясь, по-видимому, вновь терпеливо и слово в слово повторить сказанное, когда угрюмящийся привратник неожиданно просиял:

— А! — он как будто бы даже просветлел лицом, и тяжкое шевеление толстых складок его нахмуренного лба демонстрировало, по-видимому, напряжённую работу мысли. — Это… как его… Жаркое лето сучит… Сучит?.. А, не — сулит, во! Хороший урожай лето сулит, вишь ты! Проходите, милсдари, ждут вас ужо!

Расслабив кулачищи и расплывшись в улыбке во всю харю, привратник великодушно отошёл в сторону, освобождая проход и несколько раз неуклюже поклонившись.

Хотя «отошёл в сторону» — это было, пожалуй, слишком громко сказано, ибо при его габаритах, даже вжавшись в перила крыльца, он оставлял посетителям лишь возможность кое-как пропихнуться к двери бочком.

Роше не спешил расслабляться и вздыхать с облегчением и вновь исподволь покосился на Майю. Но та была по-прежнему абсолютно невозмутима и, видимо, даже не подозревала, что минутой ранее находилась на волосок от возможной смерти.

Миновав дверь и затворив её за собой, они с полминуты задержались на пороге, дожидаясь, пока глаза привыкнут к царившему вокруг полумраку, и настороженно оглядываясь по сторонам.

Тёмный коридор тянулся вглубь здания, через десять шагов ветвясь на два слабоосвещённых коридора поменьше, а сам вскорости теряясь во мраке. Слева угадывались ступени лестницы, ведущей на второй этаж. Откуда-то справа доносились приглушённые отголоски разговоров. В самом же коридоре было тихо.

Видимо, Брок сработал как надо, в уговоренное время избавившись от караульных у двери, а сейчас, должно быть, расчищая им дальнейший путь. Пока что всё шло на диво гладко, однако же Роше ещё не решил, радоваться ли этому или же, напротив, насторожиться.

— Недоумок, нанимавший им охрану, был явно не в ладах с недоумком, придумавшим этот пароль и отзыв, — приглушённо фыркнул он, окончательно убедившись, что они здесь одни. — Будь этот увалень ещё хоть на полногтя тупее — и жопой накрылось бы всё наше планирование.

— Значит ли это, что ты покамест передумал убивать меня? — невинным шёпотом поинтересовалась Майя, напрочь отметая его уверенность в том, что его поползновения к оружию во время препирательств с привратником остались ею не замечены.

Вместо ответа Вернон молча кивнул в сторону коридора — если верить донесению Брока, время до следующей смены караула у них ещё было, однако тратить его на праздные беседы посреди набитой бандитами гостиницы явно не следовало.

Согласно составленному Броком же плану, свернув налево, насквозь пройдя пятую справа пустующую комнату и ещё дважды свернув направо и один раз — налево, можно было без лишнего шума пробраться к выходящему на задний двор окну, под которым их давно уже должны были поджидать остальные бойцы их маленького штурмового отряда.

Бесшумно нырнув в сумрак коридора, двое вынужденных союзников быстро добрались до разветвления. Неровный свет, струящийся из-под попадающихся им по пути закрытых дверей, заставлял то и дело прижиматься к противоположной стене, оный свет тщательно огибая.

Дверь нужной им комнаты оказалась не заперта, а внутри царила чернильная темнота. Далее следовало выйти через дверь в противоположной её стене, а потом…

Что именно «потом», никто из них вспомнить уже не успел, потому как едва они крадучись завернули за очередной угол, как тут же внезапно нос к носу столкнулись с караульным.

— Кто таковы? — далёким от дружелюбия голосом потребовал ответа он, недвусмысленно ткнув в их сторону взведённым двухзарядным арбалетом — массивным и тяжёлым, какими обычно вооружают стрелков регулярной армии против бронированной конницы. Бездоспешного же такой запросто прошьёт навылет — к гадалке не ходи.

— Покупатели, — как можно бесстрастнее и невозмутимее проговорил Вернон, незаметно перенося вес тела на одну ногу — скорее по отточенной годами привычке, нежели намеренно. Ведь в том, чтобы уйти от арбалетного болта в упор, да ещё и в столь узком коридоре, не помогла бы ни боевая подготовка, ни самая шальная удача. — Нас уже ждут. С дороги, солдат.

— А, вы из энтих, — глубокомысленно потянул наёмник, немного смягчаясь, однако же арбалета так и не опуская. — Тадыть вам надобно подождать. Пока я ваших провожатых кликну, а потом старшóму доложу, стал быть. Токмо опаздывают они чавой-та, сукины дети… Провожатые, стал быть.

— Так проводи сам. Ноги-то есть, как погляжу? — Роше скептически вскинул бровь, одарив часового полным холодного презрения взглядом — в точности как старший офицер может смотреть на проштрафившегося рядового.

Ожидаемо впечатлившись, наёмник, кажется, даже на мгновение засомневался, но затем решительно тряхнул головой.

— Не положено! Мне на посту стоять надыть!

— Так скажи, куда идти, — мы и сами дойдём, — продолжил Роше со всё нарастающим нарочитым раздражением в голосе.

Майя за его спиной продолжала хранить благоразумное молчание и не поднимала головы — несвоевременное разоблачение обошлось бы им сейчас слишком дорого.

— Дык тоже не положено без провожатых-то, стал быть, тут шастать, — продолжал упираться караульный. — Сверху приказ, вишь ты!

Смерив его уничижительным взглядом, Роше быстро прикинул в голове варианты.

Наёмник был тучен и неповоротлив с виду, из-под нагрудника из дублёной кожи торчало заметное брюшко — в иной ситуации Вернон с лёгкостью справился бы с ним даже без помощи Майи. Однако же на то, чтобы нажать на спуск арбалета, особой ловкости не надобилось, а тускло освещённый редкими настенными факелами коридор, в котором они очутились, простреливался в обе стороны. В глубине же очередного коридорного ответвления, проход в которое так старательно закрывал своей спиной караульный, слышались чьи-то приближающиеся шаги, так что не стоило даже думать о том, чтобы попытаться по-тихому прирезать несговорчивого наёмника — после этого будет даже некогда спрятать тело, что неминуемо поднимет боевую тревогу по всей гостинице.

А время уже поджимало.

И поэтому не оставалось ничего иного, кроме как пойти ва-банк.

— Вот это видел, пёс? — игнорируя нацеленный прямо ему в живот арбалетный болт, Вернон сунул наёмнику под нос сжатый кулак в шипастой перчатке, заставляя глаза последнего живо сбежаться в кучу, отчаянно кося их на приметное кольцо-печатку на указательном пальце оного кулака. — Или давно по зубам не получал за то, что чинишь препятствия благородным господам?! Ежели так — я за тебя словечко-то замолвлю, мне не в тягость. Только вот кабы тебе в выгребной яме после этого словечка не валяться с переломанными ногами!

Стражник занервничал, явственно раздираемый противоречиями крепко схлопотать либо за невыполнение приказа, либо за «чинение препятствий» наглым, но без сомнения ожидаемым «благородным господам».

Майя же на диво быстро поняла суть манёвра Роше и, воспользовавшись отвлечённым вниманием стражника, начала как будто невзначай обходить его слева.

— Да холера б вас всех задрала — что тебя, что главарей энтих, — хмуро выговорил караульный, покосившись в сторону Атрас. Та мигом замерла на месте, будто бы там и стояла. Расстояние для одного быстрого и точного удара по-прежнему оставалось слишком большим. — Сначала одно скажут, а на деле, вишь ты, другое выяснится. А простой вояка, стал быть, со всех сторон крайним останется. Токмо вот вас я, милсдари, в первый раз вижу, а от них уже не раз по хребтине огрёб. И более не хоца, стал быть. Так шо, раз сказал — не положено, значит… — и, не договорив, он неожиданно обмяк, медленно оседая на пол.

На том месте, где он только что стоял, словно из земли выросла высокая фигура другого мужчины.

— На «положено», драгоценный мой, хрен наложено, — нравоучительно произнёс он, выходя из тени. — Не ждал тебя так рано, Роше. Тем не менее, рад видеть. А то от этих бандитских харь повсюду уже мутит.

— На свою б харю поглядел сперва, — с облегчением хмыкнул Вернон, узнавая в своём неожиданном помощнике не кого иного, как Брока. — А то гляди, какие щёки на бандитских харчах отожрал — аж глаза заплыли, раз такую крупную сделку чуть не проглядел!

— Да так и проглядел бы, коли не твой таинственный информатор, — соглядатай, и не думая оправдываться, по-простому развёл руками. — Да и немудрено: приказ-то увеличить караулы командирам дали, а на кой — даже им не сказали, — добавил он, между делом сноровисто оттащив обмякшее тело караульного в тёмный угол коридора и кивком головы призывая следовать за ним.

Уже втроём, беспрепятственно добравшись до искомого окна и убедившись, что в коридоре никого больше нет, они открыли засов ставни, впуская внутрь поджидавших в саду бойцов.

— А когда уж я понял, что жареным тут пахнет, так всё в одну мозаику и сложилось, — продолжал Брок, пока Силас, Иго и Чижик один за другим сноровисто и бесшумно впрыгивали в окно. — И дополнительные караулы, и что командиры ходят трезвые и злющие, будто псы цепные, и что даже всех шлюх ещё со вчерашнего дня приказали выгнать.

— Неслыханное дело! — прыснула в кулак Майя.

— Конечно неслыханное, — на полном серьёзе кивнул Брок, похоже, не уловив в её словах сарказма. — Тут же ж что ни каждый третий наёмник — то дезертир из регулярных войск. А барыги, не будь дураки, тем их и брали: мол, глядите, у нас тут не армия, никаких тебе строгих порядков! Так что по всему этому и видать — дело-то и впрямь нынче нешуточное.

Когда все были в сборе, Брок уверенно провёл их ещё через несколько петляющих коридоров, остановившись у очередной развилки.

— Дальше уж порознь, — произнёс он. — Я — на главную кухню, Иго, как и уговаривались — через окно на второй этаж. Ну, а ты, Роше — дальше по коридору. Дорога тут одна, не заплутаете. Главное для вас — это успеть миновать пост охраны у входа в подвал — по коридору до конца и налево. Мимо него никак не пройти — это единственный вход, так что придётся вам их всех по-тихонькому укокошить.

— Много их там? — деловито поинтересовался Чижик, любовно поглаживая ложе своего арбалета.

— Трое. Может, четверо, — незамедлительно отозвался Брок. — По крайней мере, так обычно и было. Но не поручусь, что к сегодняшнему дню их не решили усилить.

Расставшись с диверсантами, штурмовой отряд из четырёх человек без промедления двинулся по указанному маршруту. Охраны им, по счастью, больше не встречалось, однако же обольщаться по этому поводу не стоило — близилась смена караула, а это означало, что в запасе у них осталась какая-то четверть часа, прежде чем вся полная головорезов гостиница встанет на уши.

Не доходя до поста охраны около двадцати шагов, Роше вскинул руку, призывая своих бойцов остановиться, и внимательно прислушался: кажется, из дальней части коридора доносился… женский смех? Да, и не только смех, но и иные звуки весьма недвусмысленного содержания — видимо, кто-то из наёмников, несмотря на запрет, всё же исхитрился провести сюда шлюх, дабы скрасить себе время караула.

Неопределённо хмыкнув, Вернон хотел было скомандовать отряду двигаться дальше, но на мгновение остановился, призадумавшись.

— Надо подумать, — приглушённо скомандовал он. — Вламываться туда вслепую — хреновая идея.

— А чего тут думать-то? — Силас в недоумении пожал плечами. — Троих-четверых-то мы завсегда уложим. Да и с пятерых не шибко запыхаемся.

— Прям как та конопатая баба под тобой в Вызиме, — хрюкнул Чижик. — Она тогда не токмо что не запыхалась, а и вообще, кажись, заснула.

— А ты, Чижик, часом, жопой ещё стрелять не поднаторел? А то кабы кто тебе арбалет твой в неё сейчас не запхал…

— А если их будет больше? — не обращая на них внимания, проявила неожиданную солидарность с Роше Майя. — Если не выйдет снять их всех одним махом — на шум сбежится весь дом.

Вернон окинул её долгим задумчивым взглядом.

— Согласен, — кивнул он. — Сходи и проверь.

— Очень смешно, Роше.

— Я не шучу, — покачал головой Вернон, в очередной раз внимательно прислушиваясь к доносящимся с другого конца коридора охам и вздохам. — Снимай свой капюшон. И куртку тоже снимай. Пойдёшь их отвлечь.

— Ты что, сдурел?! — в ужасе возопила Майя шёпотом, наверное, уже пожалев о том, что вообще открыла рот. — Они же ищут меня! Наверняка каждому головорезу дали моё детальнейшее описание! Там может вообще оказаться кто-то, кто знает меня в лицо! Да мне кинжал в глаз воткнут раньше, чем я занесу ногу над порогом!

— Не воткнут. Если будут отвлечены кое-чем иным, — веско возразил Вернон, однако ошалевшая от подобного расклада Майя решительно отказывалась улавливать смысл его предложения.

— Это ты так изощрённо решил мне отомстить, да? Чтобы самому руки об меня не марать?! Ну ты и скотина! Как знала, что тебе не нужно было доверять! — кажется, в глазах её промелькнуло неподдельное отчаяние. — Я не пойду туда, слышишь?!

— Майя, замолкни и послушай меня, — Вернон резко развернул её к себе, с силой стиснув её плечи и разок встряхнув для вящей убедительности. — Я всё рассчитал. Тебе и не нужно туда заходить. Просто открой дверь и отвлеки их, чтобы мы изловчились взять их всех на прицел и без шума уложить. Единовременно — чтобы ни одна паскуда не успела поднять тревогу.

— И каким же образом я должна это сделать? — нервно выдохнув, Майя тут же вновь вернула себе напускное спокойствие. — Сплясать перед ними голышом?

— Плясать не обязательно, — хмыкнул Вернон, ослабляя хватку. — А вот насчёт голышом — это ты в точку попала.

Застывшее с приоткрытым ртом и округлившимися глазами лицо Майи без сомнения можно было бы запечатлеть в камне под надписью «воплощённое негодование».

— Что? Сама же не далее нескольких часов назад убеждала меня, что этот метод очень даже оправдал себя с засланными по мою душу бугаями, — безжалостно хмыкнул Роше. — Так что раздевайся. Догола не обязательно — просто распусти шнуровку поглубже. С этим и твоей бесстыжей физиономией запросто сойдёшь за шл… маркитантку, — с усмешкой поправился он под её мечущим молнии взглядом. — И поживее, у нас мало времени. Оружие тоже оставь. И клинки, и кинжал тоже. Ну же, шибче. Или дожидаешься, чтобы я тебе помог? — саркастично ухмыльнулся он одним уголком рта.

— Ненавижу тебя, Роше, — с чувством выдохнула каэдвенка.

— Да? Экая досада. А я ведь только-только надумал воспылать к тебе необузданной страстью, — фыркнул Вернон, с усмешкой наблюдая, как, ещё раз мученически вздохнув, Майя всё же принялась расстёгивать куртку.

— Да-да, ты меня тоже ненавидишь, знаю — и без слов поняла, благодарствую за доходчивость, — проворчала она, свирепо зыркнув в сторону бойцов Синих Полосок, с неподдельным интересом наблюдающих за бесплатным зрелищем.

Те, впрочем, даже и не подумали отвернуться.

— Откуда взялась эта неуместная стеснительность, Атрас? — продолжал паскудно ухмыляться Вернон. — Пару часов назад ты вроде бы совершенно не смущалась!

— Просто привыкла раздеваться только перед одним мужиком за раз, — оскалилась Майя в ответ.

Отдав Вернону свою перевязь с оружием, Майя сняла куртку, скатала её в тугой свёрток и мстительно швырнула прямиком в нагло ухмыляющуюся физиономию Силаса.

Расшнуровав рубашку почти до пупка, она спустила её с одного плеча, открывая взорам заинтересованных зрителей глубокое декольте, едва ли не полностью обнажавшее одну грудь, и тут же угрюмо сложила руки перед собой.

— И что мне теперь делать? — хмуро поинтересовалась она. — Ворваться внутрь с криком «налетай, подешевело!» — так, что ли?

— Говори что угодно, главное держи дверь открытой как можно дольше. Остальное — наша забота, — Роше чуть прищурился и с видом маститого художника, добавляющего последний штрих своему гениальному творению, рукоятью кинжала небрежно скинул злосчастную рубашку и со второго её плеча.

— А прикопать потом мою расчленённую тушку — тоже ваша забота?.. — Майя едва успела подхватить соскользнувшую ткань прежде, чем рубашка успела полностью свалиться с груди, не преминув при этом окатить Вернона волной испепеляющего бешенства во взгляде.

— Иди уже, — хмыкнул он, и бровью не поведя.

— Не дрейфь, — Силас весело подмигнул ей. — Добрые духи будут защищать тебя.

— Я не слишком-то верю в помощь мистических высших сил, — кисло скривилась Майя, направляясь к двери.

— В таком случае тебе повезло, — осклабился Силас. — Потому что у твоих духов будут арбалеты и метательные ножи.

Быстро перегруппировавшись, отряд Роше в мгновение ока занял выгодные для атаки позиции: Чижик притаился в тёмном углу напротив двери с арбалетом наизготовку, Силас пристроился на корточках неподалёку от него, сам же Вернон встал у стены, слева от входа.

Глубоко выдохнув, в следующее мгновение Майя распахнула дверь настежь, тут же сощурившись от ударившего в глаза яркого света.

Четверо вооружённых до зубов наёмников сидели за столом, играя в кости и раздражённо переругиваясь, но едва Атрас успела отворить дверь, как взгляды всех присутствующих в комнате обратились к ней. Кое-кто даже схватился за оружие, но увидев в дверях лишь одну женщину, да ещё и не шибко одетую, бандиты вытаращились на неё, словно бараны на новые ворота.

— Гля, баба, — озвучил очевидное один из них, расплываясь в премерзкой ухмылочке, которую мигом подхватили и остальные.

Что ни говори, а Роше рассчитал верно: бесплатный концерт из сладострастных стонов, разумеется, долетал до ушей охраны, вовсе не добавляя им благодушия. Они-то, как было приказано, сидели на посту, пока кто-то из сослуживцев, наплевав на запреты, вовсю забавлялся. И появление полуголой бабы на своём пороге бандиты восприняли как манну небесную, покамест не учуяв за этим подвоха.

— Эй, ребя-а-а-а-ата, — нараспев потянула Майя, мастерски добавляя своему голосу нетрезвых интонаций и нетвёрдо хватаясь за дверной косяк, словно боясь потерять равновесие, — вы не видали здесь такого усатого здоровяка? Как бишь его, запамятовала… Я его повсюду тут шукаю… Мы с ним так весело пили вместе, а потом он куда-то… ик!.. запропал… Ох, вас тут взаправду так много, или это у меня в глазах двоится? — изумление в её голосе прозвучало почти искренне. — Шесть, семь, восемь… — старательно проговаривала она, а замерший за дверью Роше уже вовсю прикидывал их шансы. Оставлявшие, к слову сказать, желать лучшего.

— Четверо за столом по правой стене, — тут же шёпотом сообщил притаившийся в тени Чижик, бесшумно взводя арбалет. — Ещё один — у противоположной двери. Близко, паскуда. Не уложить его первым — успеет удрать за подмогой. А отсюда хрен уложишь.

— А ты подойди поближе, краля, да сама посчитай, — гоготнул кто-то из наёмников. — Авось довольна счётом останешься!

— Вот ведь Мишох паскуда да курвий сын! — тут же возмущённо отозвался ему другой до хрипа испитым голосом. — Нам запретил шлюх водить — мол, бдите, сукины дети, — а своим, значится, разрешил забавляться?!

— Ничего, нехай теперь и нам чутка перепадёт! — вновь загоготал его собеседник, всё более оживляясь. — Иди-ка, девка, сюда.

Со своего места Вернон отчётливо видел, как напряжённо стиснулась на дверном косяке рука Майи.

Заготовленный ими с самого начала план атаки более никуда не годился: охраны оказалось слишком много для того, чтобы по-быстрому перестрелять их. Можно было бы попытаться выманить их по одному, но об этом следовало подумать раньше, ведь теперь Майя уже слишком прочно завладела всеобщим вниманием. А вынуждать головорезов всех скопом вывалиться в коридор тем паче никуда не годилось.

— Да-да, сейчас… — Атрас рассеянно кивнула, обводя компанию блуждающим взглядом и делая нетвёрдый шаг назад. — Только шаль свою схожу поискать, а то шибко холодно тут у вас…

— Да ты не боись, мы-то обогреем! А ну, куда пошла?! — кажется, кто-то поднялся с места, со скрежетом прочертив по полу ножками стула.

Майя будто бы в нерешительности замерла на пороге, через плечо обернувшись на спешащего к ней головореза, подпуская его поближе. Вернон крепче стиснул рукояти метательных ножей, знаками показав своим бойцам «готовность номер один».

— Эй! — вдруг воскликнул кто-то ещё, с грохотом вскакивая с места. — А я ведь знаю эту лярву! Это ж про неё Мишох нам толковал, она его братца тюкнула! А ну хватай суку!

Дальнейшее произошло чертовски быстро.

Майя, отшатнувшись назад, инстинктивно дёрнула руку к оружию за спиной и, конечно же, его не обнаружила. Коротко матюгнувшись сквозь зубы, Вернон цапнул её за ремень, с силой рванув на себя, и тут же, стараясь не высовываться, один за другим метнул два ножа в ближайшего головореза. Бросок получился неровным, и первый нож просвистел рядом с ухом наёмника. Зато второй попал аккурат в левую глазницу, с влажным чавканьем засев в ней по самую рукоять.

Остальные бандиты сразу смекнули, что перед ведущей в темноту раскрытой дверью они находятся как на ладони, и рассыпались в стороны, так что Чижик и Силас не успели сделать ни единого выстрела.

— Зяблик, за старшим! Живо, пока не сбегла! — рявкнул кто-то из головорезов, и тощий долговязый парень, стоявший на посту у противоположной двери, резво бросился выполнять его приказ.

Вернон смачно выматерился себе под нос, потянувшись за второй парой ножей и прекрасно понимая, что снять его уже не успеет.

И вдруг на секунду поймал взгляд побледневшей Майи, зачем-то простирающей к нему руку. И тут же понял, что нужно делать дальше.

Наверное, они и сами до конца не сообразили, каким образом им удалось без единого слова понять друг друга, но когда Атрас ни с того ни с сего внезапно завопила: «Эй, я сдаюсь, не трогай меня, скотина ты шелудивая!!!» — он отчего-то совершенно не удивился. А когда в следующее мгновение она сделала шаг ему навстречу — резко сгрёб волосы на её затылке в кулак, приставлил к горлу нож и тут же грубо втолкнул её внутрь комнаты.

— Не надо никого звать, я поймал эту паскуду! — гаркнул он, старательно держась за её спиной, дабы не дать бандитам опомниться и как следует разглядеть его собственное лицо, и продолжая рывками проталкивать очень натурально упиравшуюся Майю вперёд. — Это ж надо — одна-единственная паршивая баба, а сколько шуму умудрилась учинить!

— Зяблик, погоди, — коренастый и сплошь заросший чёрной бородой мужик, тот самый, что велел звать подмогу, недобро сощурился, смерив подозрительным взглядом бледную и взмокшую от напряжения Майю, а с ней и Вернона. Долговязый бандит, уже приоткрывший было дверь, остановился. Остальные же методично брали нарушителей спокойствия в кольцо с оружием наизготовку. — Сам-то ты чьих будешь? Что-то рожи я твоей не припомню.

— Из новиградских, что давеча утром прибыли, — и глазом не моргнув отбрехался Вернон, мысленно возблагодарив Брока, так кстати сообщившего ему эту информацию перед началом штурма. Майя в его руках судорожно выдохнула. — А старшего-то кликать обожди. А то знаем мы таких — ему-то лишь бы перед Мишохом выслужиться, да к награде, которую он за эту курву обещал, примазаться!

— Твоя правда, — после минуты напряжённого молчания кивнул бородатый, недобро оскалившись. — Пусть попервоначалу и перед нами за ухлопанного Резвого сполна ответит, шлёндра шелудивая, а уж опосля её тёпленькой Мишоху и сдадим. А ну-ка, давай эту суку сюда!

— Держи, — охотно согласился Роше, тотчас же толкнув Майю прямо в руки бандита.

Та, как будто бы споткнувшись, извернулась и в стремительном пируэте чиркнула бородача по горлу лезвием ножа, который Вернон предупредительно успел вложить в её руку за спиной.

Роше рванулся вперёд, с размаху ломая нос преграждавшему ему дорогу наёмнику кулаком в шипастой перчатке. А секундой позже пара метательных ножей, пущенных с обеих рук, слаженно воткнулась в грудь не успевшего даже занести ногу над порогом тощего парня. В следующее мгновение в руке Вернона уже плясал выхваченный из ножен меч.

Слаженно свистнули арбалетные болты, и ворвавшиеся внутрь Синие Полоски тут же прикрыли своему командиру спину, в полминуты довершая дело.

— Холера тебя дери, Роше, ты умеешь быть чертовски убедительным! — выдохнула Майя, когда всё было закончено, поправляя на плечах вконец съехавшую рубашку в разводах чужой крови и украдкой вытирая со лба холодный пот.

— Да и ты неплохо справилась, — одобрительно хмыкнул Роше, враскачку вытаскивая один из своих ножей, накрепко засевший в глазнице бандита, и для равновесия упершись ногой ему в грудь.

— Неплохо?.. — Атрас нервно хохотнула. — Да я, мать твою, чуть не подохла от страха!

И Вернон не поручился бы, чего в этот момент в её голосе было больше — возмущения или же восхищения.

И пока Майя вновь облачалась в своё снаряжение, а Чижик и Силас деловито прикарманивали обнаруженный у убиенных бандитов «самум», которым те по счастью не успели воспользоваться, у командира появилась короткая передышка, чтобы обдумать план дальнейших действий.

С минуты на минуту в разных частях здания должен был уже заняться устроенный Иго и Броком пожар, да и время, когда явятся науськанные городские стражники, тоже неумолимо приближалось. А это означало, что во всеобщей неразберихе вырезанный пост охраны будет меньшей из проблем, с которой сбежавшимся наёмникам придётся столкнуться. Но на всякий случай Роше всё же отдал приказ своим бойцам оттащить трупы в дальний угол и накрыть их обнаруженными здесь же неподалёку плащами. Затереть обширные пятна крови, намертво въевшиеся в неструганные доски пола, разумеется, не удалось, однако же Вернон справедливо решил, что наркобарыгам будет не до расследований, когда в их ворота начнёт ломиться городская стража.

Также за дверью, ведущей в подвал, заканчивалась известная им часть плана гостиницы, а это в свою очередь значило, что далее действовать придётся сугубо по обстоятельствам.

Подвал оказался на удивление обширным и просторным. Редкие чадящие факелы, развешенные по шершавым каменным стенам, освещали пространство на пару саженей вверх, однако же свет их не достигал потолка, теряясь во мраке. По всему выходило, что подвал под гостиницей не копали, а оборудовали из естественной подземной пещеры, так удачно залегавшей под самим зданием. А поэтому не было ничего удивительного в том, что в нём наркобарыгам удалось незаметно наладить целое производство.

Недалеко от входа сыскалось нагромождение деревянных ящиков, которые, видимо, служили для перевозки товара. И едва бойцы успели затаиться среди них, как не заставили себя долго ждать первые плоды диверсий: наверху что-то оглушительно громыхнуло, гулкой вибрацией прокатившись по каменным стенам и полу. Следом истерично затрезвонил пожарный колокол, хоть и несколько приглушённый толщиной стен, но явственно слышимый даже в глубине подвала, в чём уже через несколько мгновений можно было убедиться по раздавшимся крикам «тревога!» вперемешку с отборнейшим матом.

Не прошло и пары минут, как мимо их укрытия с нестройным топотом пронёсся отряд в дюжину человек, устремившись к ведущей в гостиницу лестнице.

Роше знаками велел своим бойцам выждать ещё, и, как оказалось, не напрасно: следом за первым отрядом пронеслись ещё два, и лишь когда их шаги затихли и тишину нарушал лишь звук всё ещё надрывающегося колокола, бойцы покинули своё убежище, бросившись в сторону ведущего в глубину подвала коридора.

Всех-то, конечно, наверх не ушлют. Но куда важнее была паника и неразбериха, в которой можно было уже не действовать так тихо и незаметно, как в начале.

Дважды штурмотряд натыкался на новые группы наёмников, однако стычек в обоих случаях удалось избежать, вовремя нырнув в тени стенных ниш и отнорков, благо созданный самой природой широкий коридор пещеры обладал ими в изобилии. На крайний случай у бойцов имелось и несколько зарядов «картечи», однако же пускать их в ход раньше времени и без крайней нужды было бы вопиющей недальновидностью.

Коридор петлял, то и дело расходясь боковыми ответвлениями и развилками, но угадывать направление не требовалось: с тех самых пор, как отряд Роше спустился в подвал, они явственно чуяли разлитую в воздухе едкую вонь, становящуюся всё сильнее по мере их продвижения.

— Смердит, как из задницы краснолюда, — отметил Вернон, поморщившись и припоминая, что в точности так же воняло одно из тайных убежищ Саламандр под Вызимой. — Лаборатория, едрить её. Уже близко.

Так и оказалось: миновав ещё с полсотни шагов, они очутились в просторном помещении, заставленном по периметру какими-то стеллажами, ящиками, массивными столами, а также различным оборудованием явно алхимического назначения. Впрочем, долго разглядывать всё это бойцы не смогли, моментально нырнув под защиту стеллажей у входа. Потому как за длинными столами, расставленными посреди комнаты в несколько рядов, стояли люди. Много людей, монотонно, флегматично и без единой эмоции на серых осунувшихся лицах, будто ожившие мертвецы, фасовали белый порошок по маленьким коробочкам и порционным бумажным свёрткам.

Видимо, это были ночные рабочие, отчего-то не покинувшие свои места даже после поднявшейся тревоги. Они были не вооружены, однако же о том, чтобы проскользнуть мимо них незамеченными, не могло идти и речи.

И, будто бы напрочь игнорируя данный факт, Майя внезапно сделала уверенный шаг из укрытия, однако Роше вовремя поймал её за плечо.

— Какого хрена ты творишь?! — яростно зашипел он ей прямо в ухо, накрепко притянув к себе за шиворот. — Они же нас увидят, мать твою!

— Да ты только погляди на них! — в её быстром шёпоте слышалось явное возмущение такой беспардонностью, но вырываться она не стала. — Они и носа-то своего в упор не видят, потому как обдолбанные в хлам, разве что слюни только не пускают! Присмотрись повнимательнее! Они ж только и поджидают, когда смена их закончится, чтоб ещё больше нанюхаться — на всё остальное им насрать!

— С какого перепою ты так решила? — не торопясь отпускать ворот её куртки, вновь прошипел Вернон.

— Да с такого, что за иным никто на эту поганую работу и не попадает: только чтоб фисштех бесплатно жрать! — веско парировала Майя. — Они ж тут все невменяемые, равно что мертвяки ходячие!

— Твои аргументы, Атрас, просто непотопляемы!

— В смысле?..

— Говно они в смысле! Эти твои «невменяемые» поднимут тревогу, как только нас заметят!

— Да они и драконью жопу сейчас не заметят, пока она на них сверху не сядет!

— То есть ты предлагаешь просто сделать морду кирпичом и пройти прямо мимо них как ни в чём не бывало, так, что ли?

— Зачем же сразу прямо? Вон правая стена освещена похуже, там и пройдём! А что там с мордой делать — это уж на твоё усмотрение. Что? У нас ведь всё равно нет других вариантов, а время уходит!

— Можно разворотить тут всё «картечью», — подсказал Чижик, внимательно наблюдая за флегматичными манипуляциями рабочих из своего укрытия.

— И перекрыть себе же дальнейший путь? — Атрас скептически фыркнула.

— Чёрт с тобой, — проговорил Вернон, вынужденный признать её правоту. На безрыбье, как говорится, и драная подмётка улов. — Всё равно иначе нам мимо них не пройти. Если всё обернётся скверно — будем прорываться с боем. Пошли.

Настороженно, максимально тихо, ступая едва ли не след в след, бойцы двинулись вдоль стены, стараясь как можно плотнее слиться с тенями. Рабочие тем временем продолжали монотонно выполнять своё дело. А когда ножны Силаса ненароком скрежетнули по стене, заставляя отряд напряжённо замереть на месте, никто из работяг даже не повернул головы. Атрас оказалась права: вряд ли трупообразные рабочие проявили бы больше участия, даже если бы перед ними голышом сплясали гавот.

Успешно миновав лабораторию, четвёрка двинулась было дальше по коридору, когда Чижик заприметил по левой стене деревянную дверь. Она оказалась не заперта, и Вернон осторожно отворил её, заглядывая внутрь. Комната за ней была небольшой, а обстановка её — ничем особо не примечательной, если бы не пара важных деталей: распахнутый настежь массивный сундук у дальней стены и — торчащая из него чья-то толстая задница. А в довершение — четверо охранников, со скучающим видом подпиравших спинами стену.

— Чёрта лысого так долго? — невнятно бормотала задница, продолжая самозабвенно маячить над отворённой крышкой сундука. — Какого лешего там вообще творится? Эти сукины дети стражники вконец охамели, неужели я мало плачу им, чтобы они…

Дверь вероломно скрипнула, впуская в комнату бойцов Синих Полосок, и в тот же миг вслед за задницей из сундука вынырнула перекошенная от ужаса харя, гладко выбритая, холёная и просто до неприличия жирная.

— Охрана! — истерично возопила харя тонким визгливым голосом.

Но было слишком поздно: пара слаженных арбалетных залпов — и все четверо наёмников уже валялись в лужах крови на полу, не успев даже схватиться за оружие.

Вошедший последним Силас старательно прикрыл дверь.

Кажется, харе резко поплохело: ошалело воззрившись на вошедших, она часто заморгала, беззвучно открывая и закрывая рот, будто выброшенная на берег рыба.

— Вы кто, сука, такие?! Я вас спрашиваю! — вновь заверещала она, что есть мочи тряся обвислыми щеками.

Обладателем хари оказался низкорослый мужичонка средних лет, не опознать в котором одного из главарей было бы невозможно при всём желании: расшитый золотой нитью кафтан вызывающе сверкал в свете факелов, редкие светлые волосы были напомажены и гладко зачёсаны, дабы прикрыть начинающуюся лысину, а жирные пальцы были сплошь унизаны перстнями. Он походил на выходца скорее из состоятельных купцов, нежели из бандитского отребья. Впрочем, в этом не было ничего удивительного — ведь у простых рубак попросту не хватило бы мозгов так быстро наладить торговлю фисштехом, если бы среди них не было того, кто разбирается в этом, имеет связи и налаженные рынки сбыта.

— Королевский отряд особого назначения Темерии, — учтиво представился Роше, и ухмылка его, ставшая до крайности неприятной, с этой демонстративной учтивостью вязалась крайне скверно. — Синие Полоски.

Харя в ещё большем ужасе вытаращила глаза, разинула пасть, и в следующее мгновение воздух комнаты наполнился омерзительным зловонием.

— Тьфу ты, паскуда, — гадливо сплюнул Силас. — Я ещё даже не начал ему яйца резать, а он уже на собственном говне готов поскользнуться!

— Это было бы лестно, если бы не было так отвратно, — фыркнула Майя, стараясь не дышать в его сторону, но в маленькой комнатке это получалось весьма паршиво.

— Говори, — приказал Вернон, сложив руки на груди и не поморщившись: с людьми, попадавшими на его допрос в камеру дознаний, случались вещи и похуже обгаженных штанов.

— Я простой купец, Пивень меня кличут, ничаво я не знаю, просто тут товары продаю, — заблеял обладатель хари и толстого зада, и все три его подбородка синхронно затряслись в такт его нервозным кивкам. — Специи всякие, благовония… Спросите в городе — любая собака меня знает!

— А давай так, — нетерпеливо перебил его командир Синих Полосок, — ты пропускаешь ту часть, в которой ты бездарно врёшь, а мы взамен пропускаем ту часть, где из тебя долго и упорно выбивают всё дерьмо. Видишь ли, я служу в особом отряде короля достаточно давно — рука у меня набита. Смекаешь? Говори, где остальные. И поживее.

— М-м-мишох контролирует отгрузку товара, — заикаясь пролепетал Пивень. — Фисштех уже перетащили к реке для отправки…

— Что значит к реке?!

— Тайный ход через подвал ведёт в грот — к одной из подземных излучин Понтара…

— Вот же ушлые скоты! — почти восхитился Вернон. — Значит, вот как вам удавалось так долго незаметно обстряпывать свои грязные дела! А где ещё один?!

— Ведмеж? Да вот только с минуту назад со своей охраной побёг проверить, что там наверху. Ну, это он так набрехал, что, мол, проверить, а на деле — сдриснуть захотел, курвий сын, как только палёным засмердело! Чтоб мы одни тут отдувались, — с охотой сдал своего подельника Пивень, скромнёхонько умолчав, что минутой ранее хотел сдриснуть и сам.

— Через гостиницу? — Роше подозрительно вскинул бровь. — Почему не через подвал и реку?

— Да потому, что Мишох ему башку открутит, ежели узнает, что тот нас прокинуть решил! — продолжал увлечённо ябедничать Пивень. — Всю наёмную охрану-то он, собака, под собой держит! А Ведмежа-то догнать вы точнёхонько сможете, коль следом пойдёте, да и признаете его сразу — одноглазый он, а вместо недостающей буркалы брульянт в оправе себе вставил — сверкает, аки у кота яйца! Мимо такого страховидла точно уж мимо не пройти!

— Скверно, — Роше мрачно нахмурился. — Нельзя дать ему уйти, придётся разделиться. Силас, вернёшься за ним — если этот засранец не брешет, он не должен был уйти слишком далеко. В такой неразберихе никто не должен обратить внимание на лишнего солдата, но без нужды не высовывайся. И без излишнего геройства чтоб мне там! Как сделаешь — сразу уматывай. Чижик, ты останешься здесь и разнесёшь лабораторию. Чтобы уж наверняка. Рабочих без нужды не трогай, пёс бы с ними, но если попробуют помешать — не церемонься. Возьми пару «картечи» и тоже сразу делай ноги, как закончишь. По возможности завали чем-нибудь коридор, чтобы это хоть как-то задержало тех, кто может пойти следом за нами. Место и время встречи вы знаете. Мы с Атрас — за товаром и последним скотом.

И, подав знак Силасу, Вернон решительно направился к двери, уже за своей спиной услышав визг Пивня, через мгновение оборвавшийся предсмертным булькающим всхлипом.

— Меня несколько удивил твой выбор, Роше, — задумчиво подала голос Майя, когда они уже вдвоём продвигались вглубь коридора. — Я, конечно, не дура подраться, но не настолько, чтобы мнить себя лучшей рубакой Севера — по силе я уступлю любому из твоих бойцов. А вместе с тобой нас будет всего двое. Двое против самого шибанутого изверга из всех, что встречались мне за последнюю пару лет. И его охраны, разумеется. При таком раскладе тебе куда уместнее было бы взять с собой Силаса… Если только ты не вознамерился прикрыться мною перед Мишохом, как красной тряпкой перед быком.

— Один раз это уже сработало, — неопределённо хмыкнул Вернон.

— Слыхал пословицу про то, что одну девку дважды не обабить, как ни старайся? — Майя мрачно усмехнулась. — Мишох, конечно, двинутый сукин сын, но он далеко не дурак, чтобы купиться на подобный трюк.

— Вот мы и проверим, дурак он или нет, — отрезал Роше. — Потому как если он и взаправду так страстно жаждет тебя угрохать, как ты сама болтаешь, то твоё появление уж верно не оставит его безучастным. А тот, кто не думает холодной головой, неизбежно совершает ошибки.

Менее чем через сотню шагов коридор вывел их в очередной обширный зал, по всей вероятности, служивший складом готового товара. Добрая половина полок пустовала: видимо, обгадившийся купец не сбрехал и большую часть товара уже перенесли к месту отправки. Лишь на немногих стеллажах всё ещё лежали плотно набитые тугие свёртки с фисштехом — вряд ли менее чем по четверть пуда каждый.

Но гораздо большего внимания на данный момент заслуживали полдюжины ошивающихся по складу наёмников.

О том, чтобы и на этот раз проскользнуть непримеченными, не могло идти и речи.

— Ох, как же ж вас тут много-то, — глухо потянул Роше, доставая очередную пару метальных ножей. — Кто ж вас всех хоронить-то будет?

Ножи серебристыми рыбками устремились к ближайшим головорезам, без труда находя каждый свою цель: один громила с искренним изумлением воззрился на материализовавшуюся в его груди рукоять и начал медленно оседать на пол, другой — с воем схватился за пробитое плечо. Остальные же бросились на замеченного врага, на ходу выхватывая оружие. Холодным отсветом металла блеснул и меч Вернона, готовый встретить первого же приблизившегося противника.

— Роше, пригнись! — вдруг заорала Майя, и едва Вернон успел это сделать, как мимо него просвистел увесистый бумажный свёрток с фисштехом, от удара об пол разорвался прямо под ногами у наёмников и накрыл их плотным облаком белёсой пыли.

Те взвыли дурными голосами, пытаясь отчаянно зажать себе носы, но было уже поздно: с диким чиханием они один за другим сползли на пол. Правда, лица при этом у них были совершенно по-идиотски блаженные.

— Ого, да у этой шмали убойность посильнее, чем у «самума», будет! — присвистнула Майя, явно довольная произведённым эффектом, и тут же воодушевлённо распихала ещё пару полновесных мешочков с порошком по карманам куртки.

— С такими темпами мы доберёмся до тайного хода даже быстрее, чем я рассчитывал, — Роше одобрительно кивнул, коротким тычком меча приканчивая особо фисштехоустойчивого бандита, порывавшегося подняться.

Миновав склад и никого более не встретив по пути, они вновь двинулись вперёд по коридору — он больше не петлял и не членился на развилки, прямой червоточиной ведя их строго вперёд. И вниз: наклон пола был совсем не велик, однако же по мере продвижения они явственно ощущали, что коридор уводит их всё глубже под землю.

Где-то через сотню шагов на глаза им вновь попалась боковая дверь наподобие той, за которой ранее они обнаружили Пивня. Вероятность застать за ней Мишоха, конечно же, была невелика: если верить словам купца, то вряд ли у того могла появиться какая-либо нужда возвращаться. Но проверить всё равно стоило.

Приоткрыв дверь, Вернон и Майя убедились, что никакого Мишоха в комнате нет. Зато в ней обнаружилось трое играющих в кости наёмников, и неожиданным гостям они оказались отнюдь не рады.

Двое из них сразу же вскочили с мест, бросившись им навстречу. Третий был занят куда более важным делом — отчаянно матерясь, он пытался вытащить нож из своей насквозь пробитой и накрепко пришпиленной к деревянному столу ладони. Второй нож вонзился ему аккурат в шею, мгновенно пресекая поток его брани.

Противник, доставшийся Вернону, оказался на редкость проворен: не давая Роше выхватить оружие, он подскочил вплотную, целя в шею выхваченным кордом и на столь близкой дистанции вынуждая Вернона использовать вместо меча очередную пару ножей. Впрочем, если бандит рассчитывал, что у него появится шанс против человека, ставшего командиром королевского отряда специального назначения отнюдь не за красивые глаза, — он премного заблуждался.

Второй головорез тем временем пытался оттеснить к стене оборонявшуюся Майю. Тесная комната не позволяла как следует размахнуться оружием, поэтому, по примеру Вернона, вместо обоих своих клинков Атрас выхватила только квилон. Намеренно сократив дистанцию, она ловко метнула в бандита прихваченным со склада увесистым пакетом с фисштехом. Тут же поднырнула под его руку для атаки, запоздало осознавая всю дерьмовость этой затеи, лишь когда противник инстинктивно отбил импровизированный снаряд мечом, с лёгкостью разрубая его пополам.

Взмывшее в воздух облако белой пыли на мгновение заволокло всю комнату, и Роше, чей противник уже распластался на полу с пробитым брюхом, едва успел зажмуриться и уткнуться носом в рукав, дабы не сделать случайного вдоха.

А когда наркотическая пыль наконец-таки осела, понял, что, в отличие от него, Атрас, занятая добиванием врага, не успела.

По инерции высвободив свой кинжал из-под рёбер оседающего на землю бандита, она на мгновение замерла, усиленно моргая, затем несколько раз отчаянно чихнула и тут же, выронив оружие, схватилась за голову, согнувшись пополам и тихонько подвывая.

— Атрас, — с опаской окликнул её Роше, подозревая самое худшее, вплоть до немедленной смерти от передоза. — Атрас, ты в порядке? Ты вообще слышишь меня?..

Майя не реагировала, сжимая собственную голову руками, а её приглушённые стенания всё явственнее начинали уходить в ультразвуковую тональность. И лишь когда Вернон приблизился, тронув её за плечо, она резко вскинула голову, обжигая его совершенно безумным взглядом широко раскрытых глаз, некогда бывших серыми, а теперь — абсолютно чёрных из-за затопивших почти всю радужку расширенных зрачков.

— Рррррршееее! — её губы внезапно раздвинула шальная улыбка, и, стремительно подавшись вперёд, Майя вдруг ткнулась носом ему в плечо, с шумом потянув воздух. — Я уже говорила тебе, что ты просто замечательно пахнешь?!

— О, холера… — Вернон спешно отстранил её от себя, взглянув ей в глаза и попытавшись найти в них хоть каплю осмысленности: увы — абсолютно тщетно.

— А ещё ты красивый. Очень, — добавила она, чуть помедлив, и заворожённо потянулась к его лицу, так что Вернон едва успел перехватить её руку. Ни капли не смутившись, Майя воспользовалась оказией и потёрлась щекой о его рукав.

— Твою мать, Атрас, только не говори, что ты собралась сейчас скоропостижно тронуться умом и похерить нам всю операцию, — пробормотал Вернон.

Что теперь делать с ней в таком состоянии, он не имел ни малейшего представления.

Опыт экстренного протрезвления, в том числе и своего собственного, у него, конечно же, был. Но вот как привести в чувство перебравшую наркоты Майю, он представлял себе очень смутно.

— Да ла-а-а-адно тебе, я в норме! — то ли в ответ его словам, то ли каким-то собственным мыслям вновь потянула она.

Тут же она встряхнула головой, ещё пару раз чихнула, утирая выступившие слёзы ладонью, и неожиданно действительно посмотрела на него вполне осознанным взглядом. Разве что по-прежнему чудовищно расширенные зрачки да не сходящая с губ шальная ухмылка портили впечатление того, что она действительно «в норме».

— Потопали-ка дальше. Ухлопаем побольше этих дерьмоедов, пока нас самих тут кто-нибудь не ухлопал, — хохотнула она, и вновь тряхнула головой и с усилием потёрла глаза. — Ядрёна кочерыжка, что ж всё так скачет-то перед глазами…

— Ты хоть оружие-то в руках держать сможешь? — с сомнением покачал головой Вернон, прикидывая, не лучше ли будет оставить её где-нибудь здесь, но тут же отказываясь от этой идеи — ведь в этом случае Майю можно было уже заведомо записывать в трупы. Изнасилованные, изуродованные и расчленённые трупы.

— А то как же! Гляди, — сделав широкий шаг назад, Майя в мгновение ока выхватила свои клинки, с ловкостью заправского фехтовальщика прокрутила лихую мельницу с двух рук и со свистом не глядя вернула своё оружие в ножны за спиной раньше, чем Роше успел сосчитать до одного.

— Аргумент, — кивнул он, чуть помедлив и припоминая, что при правильно подобранной дозе фисштех использовался не только как сносящий крышу наркотик, но и как стимулятор, позволяющий здорово ускорять реакции тела и быстроту мыслей. — Но на всякий случай — держись за мной.

И, ещё раз критически оглядев Атрас и придя к выводу, что помирать или необратимо помрачаться в рассудке она вроде бы покамест не собирается, кивнул ей в сторону двери.

Вернону казалось, что где-то невдалеке он уже начал улавливать чуть слышный шум подземной реки, когда коридор в очередной раз вывел их в обширное уширение, где они вновь были встречены дежурившими наёмниками.

И раньше, чем пальцы Роше успели сомкнуться на рукоятях уже изрядно измаранных чужой кровью ножей, Майя неожиданно выскочила вперёд, на ходу выхватывая свои клинки.

— Готовьтесь быть отмудоханными, сукины дети! — хохотнула она, явно не намереваясь воспользоваться великодушным предложением Вернона и отсидеться за его спиной.

И, очень ёмко, лаконично и до крайности матерно поведав ей в спину, сколько раз вся её родня до седьмого колена предавалась разврату со свиньями, козлами и друг другом, Роше не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ней.

Она как будто и впрямь стала двигаться быстрее и резче — бандиты едва ли успели осознать её стремительное приближение, когда она, крутясь волчком, с ходу чиркнула одного из них по горлу, а другого рассекла поперёк груди. Третий успел вскинуть меч, блокируя её правую руку и рассчитывая, что она не успеет извернуться и контратаковать его более слабой левой, но в то же мгновение заплатил за свою ошибку, получив удар в бедренную артерию и так и не сообразив, что Майя одинаково хорошо владела и правой, и левой руками.

— Й-й-йех! Помирать — так с музыкой! — восторженно воскликнула она, заметив ещё четверых вооружённых людей, спешащих к ней с дальнего конца зала.

И, уже через мгновение принявшись вновь раздавать проворные удары, с воодушевлением затянула какой-то нехитрый мотивчик, отсутствие какой бы то ни было мелодичности сторицей покрывая энтузиазмом:

Ах, не пугай меня, мой друг,

Что жизнь твоя сурова —

С тобой всю тяжесть разделю,

Ведь я твоя до гроба.

Ах, не гони меня, мой друг,

Когда приду я в хату.

Ведь даже коли жизнь — говно —

Я подсоблю с лопатой!

Да какое там «уступлю любому из твоих бойцов»! Вошедшая в кураж Майя с лёгкостью заменила бы собой и небольшой отряд: инстинктивный страх перед буйно помешанными заставлял бандитов осторожничать и не лезть на рожон, но и это по итогу сыграло с ними дурную шутку, ведь те, кому по счастливой случайности удавалось избегать отчаянных атак Атрас, секундой позже неизбежно попадали под меч включившегося в общую свалку Вернона. Роше оставалось следить лишь за тем, чтобы самому случайно не подвернуться под её размашистые удары.

Спустя полминуты слаженной работы их клинков, в комнате стало на полдюжины трупов больше.

И тут везение закончилось. Ещё несколько раз отчаянно чихнув и с трудом заставив сбежавшиеся к переносице глаза выровняться, Атрас вдруг медленно сползла по стене, да так и осталась лежать, не подавая признаков жизни.

— Едрить твою налево! — в сердцах выругался Роше: судя по отдалённому топоту в глубине коридора, сюда с минуты на минуту могло нагрянуть подкрепление.

Размышлять, равно как и пытаться привести её в чувство, было совершенно некогда, и, недолго думая, Вернон перекинул женщину через плечо и с этой нелёгкой ношей рванул вглубь треклятого коридора.

Пробежав около полусотни шагов и затушив пару настенных факелов, Роше опустил Майю на землю, присел рядом и, не особо церемонясь, залепил ей пару чувствительных пощёчин, пытаясь привести в чувства. И в некотором роде ему это даже удалось — после очередной оплеухи она зашевелилась, попытавшись вяло отмахнуться от него и что-то невразумительно бормоча. И вдруг так резко распахнула глаза и так неожиданно подскочила на месте, что присевший рядом на корточки Вернон не успел отшатнуться, и она со всей дури саданулась лбом об оголовье висящего на его бедре меча, издала неопределённый звук и вновь повалилась на землю. На этот раз — уже окончательно притихнув.

Наверное, в этот момент Вернон выдумал как минимум с полдюжины новых матерных ругательств, заставивших бы стыдливо порозоветь даже щёки краснолюдского сапожника, и не преминул тотчас же и озвучить их сквозь стиснутые зубы.

Ситуация складывалась на редкость дерьмовая. Ведь мало того, что теперь он остался один в месте, где разве что только крысы не попытаются его убить, так в довершение всех бед на его руках теперь оказалась и ставшая обузой Атрас.

Конечно, проще всего было бы просто бросить её здесь, в одиночку закончить дело и как можно скорее убраться. Это избавило бы Роше от двух проблем разом: от надобности как-то незаметно вытащить её бессознательную тушку из полной обозлённых головорезов пещеры и попутно — избавиться и от огромной занозы в заднице, от самой каэдвенской лазутчицы.

Но это было бы неправильно. Ведь несмотря ни на что, свою часть уговора она выполнила честно, вдобавок ко всему не пытаясь отсидеться за его спиной. Взамен же она просила его о защите. А Роше был вовсе не тем человеком, который нарушает данное слово. И несмотря на то, сколь мало Атрас заслуживала его доверия, смерти ей Вернон уж точно не желал.

Вновь взвалив её на плечо, словно куль с мукой, Роше направился дальше по коридору, рассчитывая спрятать её в первой попавшейся стенной нише и вернуться, когда закончит с последним из главарей.

Но он просчитался. Потому что за следующей приоткрытой дверью, в которую уже через две дюжины шагов упирался коридор, вместо очередной комнаты неожиданно обнаружился просторный грот, выходящий прямиком к подземной реке.

Тихонько плескалась речная вода, ударяясь о борта тяжело гружённых товаром лодок.

Тихонько посмеивались головорезы, кучно стоявшие у кромки воды.

Вернон не знал, как должен был выглядеть Мишох, но отчего-то сразу выделил из числа бандитов коренастого и плотно сбитого мужика с чуть обвислыми русыми усами: очень уж самоуверенно скрестил он руки на груди, даже и не думая хвататься за оружие — за него это сделали шестеро его охранников. И очень уж гаденько усмехался.

— Ша, парни, — гаркнул он сильным, чуть скрипучим голосом. — Разве так нужно встречать гостя? Вы же видите — он один. А значит, можно и побалакать чутка — мы же цивилизованные люди!

Медленно, осторожно и стараясь ни на секунду не спускать глаз с главаря и его бандитов, Вернон опустил Майю на землю, вновь выпрямляясь.

Хвататься за оружие не имело смысла: против семи вооружённых людей, лишённый эффекта неожиданности и вообще какого бы то ни было преимущества, шансов он практически не имел. Так почему бы не послушать, о чём этот хрен собачий собрался «балакать»?

— Притащил мне девку? — продолжил бандит, окинув лежащую на земле Майю долгим взглядом, в котором густо мешались ненависть, злое торжество и почти звериная жажда крови. — Вот уж благодарствую. Я бы даже отдал тебе обещанное за эту паскуду вознаграждение, которое сулил своим бойцам. Но вот ведь оказия — оно тебе не пригодится. Что, думал, я так ничего и не пойму? Я заприметил тебя, как только ты явился в город и начал тут всё разнюхивать. — Мишох широко ухмыльнулся, демонстрируя собеседнику два неполных ряда пожелтевших от табака зубов.

Вернон продолжал безмолвно разглядывать своих противников. Но Мишох, по-видимому, и не ожидал от него никакого ответа.

— Мне было бы впору оскорбиться, что ты явился сюда без своей сине-полосатой своры, Фольтестов пёс, — продолжил он с прежней надменной и гнусной усмешкой. — Но я не буду — этим ты знатно упростил мне задачу. Во-первых, не придётся разыскивать тебя самому. Ну, а во-вторых, если по дороге сюда ты успел ухлопать этого жирного ссыкуна Пивня или же Ведмежа, а то и их обоих, то этим ты лишь оказал мне очередную услугу. Теперь я без помех подомну их часть дела под себя.

Вернон молчал.

— А вот компании твоей я изрядно удивлён, — продолжал отвратно ухмыляться Мишох, видимо, нисколько не огорчённый отсутствием какой бы то ни было реакции на свои слова. — Я думал, что у неё хватит мозгов заползти в какие-нибудь кусты и там без лишнего шума и сдохнуть. Ан нет — на поверку и она оказалась такой же дурой, как и все бабы. И чем же, скажи на милость, эта лживая мразь смогла подкупить такую важную птицу, как Вернон Роше?

— Вот в чём я вас, зарвавшихся сучьих выблядков, всё же никогда не мог понять, — медленно проговорил Вернон, сощурившись, — так это в неуёмном, мать вашу, рвении потрындеть с противником вместо того…

И, не договорив, грохнул две склянки «самума» в самую гущу врагов.

А дальше время будто бы замедлило свой ход, вязко, тягуче и будто бы даже неохотно перетекая от секунды к секунде.

Раз! И меч Вернона со свистом вылетает из ножен, упруго рассекая воздух и чертя в нём широкую серебристую дугу.

Два! И ближайший головорез судорожно хватается за располосованное горло, безуспешно пытаясь зажать руками хлещущий во все стороны фонтан крови.

Три! И подплужным ударом снизу клинок рассекает следующего бандита от бедра до брюха, с влажным чавканьем выпуская наружу вздрагивающие сизые внутренности.

Четыре! И Роше резко разворачивает корпус, крутанувшись на месте, разрубает следующего противника поперёк грудной клетки.

Пять! И сталь звенит о сталь, высекая снопы искр, когда клинок Роше налетает на меч еле успевшего выставить его перед собой оглушённого Мишоха.

Шесть! И лезвие меча Вернона легко выскальзывает из блока, тут же хлёстко врезаясь противнику в висок справа и словно перезрелую тыкву взрывая его фонтаном крови, мозга и раздробленных костей.

Семь! И ловким подбивом по опускающемуся клинку одного из уже начавших приходить в себя головорезов Роше уводит его меч в сторону, возвратным движением собственного оружия разрубая лицо бандита от уха до подбородка.

Восемь! Вернон, проворно уклонившись от вертикального рубящего удара, сбивает противника с ног ловкой подсечкой, двумя сильными ударами окованного металлом каблука в грудь ломает ему рёбра и глубоко вбивает их раздробленные ошмётки ему в лёгкие.

Девять! Последний оставшийся бандит успевает отбить его оружие скользящим блоком, зажатым во второй руке кинжалом намереваясь пырнуть его в бок.

Десять! Вернон успевает перехватить его руку, с силой уводя её вниз, и остриё кинжала лишь вскользь задевает его по бедру, а мгновением позже бандит получает сокрушительный удар эфесом в переносицу и с воплем зажимает руками лицо, превращённое в сплошную кровавую маску.

Одиннадцать! Короткий тычок в горло прерывает его вой, обращая его хрипом и невнятным бульканьем.

Двенадцать!..

— …вместо того, сукины вы дети, чтобы поглядеть, где противник этот держит свои руки, пока вы тут лясы точите, — оканчивает фразу Вернон, тяжело дыша.

Внимательно оглядев поле битвы, коротким ударом в грудь он добил всё ещё хрипящего бандита со сломанными рёбрами и лишь после этого обратил внимание на свою потемневшую от крови штанину. Бывало и хуже: рана, по счастью, оказалась неглубокой, хотя и болезненной и заставлявшей чуть прихрамывать при ходьбе.

Подойдя ближе к воде, Вернон оглядел тяжело гружённые фисштехом лодки, приметив рядом и одну пустую — видимо, предназначавшуюся для самих покупателей. На поверхности ещё должна была стоять глубокая ночь, поэтому разглядеть, куда уводит тоннель, было невозможно. Однако же в глубине его всё равно слабо угадывался отражённый от воды свет звёзд.

«Да и течение в любом случае вынесет», — пришёл к заключению Вернон.

Тащить Майю ему не пришлось — едва он вновь взвалил её на плечо, как она неожиданно пришла в себя и довольно-таки внятно потребовала поставить её на землю. Однако чувствовала она себя, по-видимому, всё ещё не шибко хорошо, пошатывалась, постоянно спотыкалась, да и вообще будто бы не вполне понимала, что происходит и где она находится. На подходах к лодке она и вовсе едва не сверзилась в воду, так что Роше, не мудрствуя лукаво, попросту сгрёб её в охапку и усадил на дно посудины, сам же занялся лодками с товаром.

Вернее всего было бы разнести их «картечью», однако Роше не был уверен, что в дальнейшем тоннель подземной реки не будет сужаться и что снесённые течением горящие обломки не перегородят дорогу их собственной лодке. А поэтому, вооружившись топором одного из убитых бандитов, он попросту проломил днище каждой из гружённых наркотой шлюпок в щепу, наблюдая, как быстро намокающие бумажные свёртки тянут их вниз, уже через пару минут заставляя лодки одну за другой клевать носом, хлебать бортами воду, а ещё через дюжину ударов сердца — слаженно отправляя их ко дну.

И лишь когда вода сомкнулась над последней из них, Вернон прыгнул в лодку к Майе, отвязал швартовый, предоставляя течению вынести их из подземного грота, прежде чем становиться на вёсла.

Менее чем через треть часа хода, бесшумно скользящая по водной глади лодка уже оставляла далеко позади объятый пожаром наркопритон. С реки было хорошо видно, как вокруг него неистово носилась стража, городские пожарные более-менее успешно справлялись с огнём, не давая ему перекинуться на соседние здания, а толпа праздных зевак взяла гостиницу в плотное кольцо, развлекаясь бесплатным зрелищем.

Можно было надеяться, что если и остался там ещё кто-либо, кто способен был отправиться за ними в погоню, то сейчас ему в любом случае было совершенно не до этого.

Они опаздывали к назначенному времени встречи у парома, однако же Роше не сомневался, что даже вопреки его приказу, предписывающему в случае длительной задержки уходить одним, его бойцы всё равно будут ждать командира до последнего.

Стылый ночной воздух начал потихоньку приводить Майю в чувства. И вскоре она даже утвердилась в отчасти устойчивом сидячем положении, зябко обнимая себя руками. Кажется, её бил озноб.

— Ну и как всё прошло? — она вяло усмехнулась одним краешком рта, провожая взглядом исчезающее за горизонтом зарево пожара. — Я ни чёрта лысого не помню, как нам удалось выбраться. Башка как в тумане… — она машинально вскинула руку к голове и тут же зашипела от боли: на лбу её всё явственнее проступал неровный сизый кровоподтёк, в котором смутно угадывались контуры темерской лилии. — А, холера… Мне кажется, что я молола какую-то жуткую хренотень, но никак не могу вспомнить, какую именно…

— Если не считать сомнительных комплиментов в мой адрес, то больше ничего вразумительного ты и не болтала, — фыркнул Роше. — На вот, выпей, — он отстегнул от своего пояса походную флягу. — Полегчает.

— Надеюсь, это стрихнин? — вымученно улыбнулась она.

— Лучше. Спирт. Только, гляди, весь его не выхлебай — сызнова таскать тебя на закорках я уж точно не собираюсь, — с ухмылкой глядя на её кислую физиономию, проговорил он. И, чуть помолчав, добавил: — Вынужден признать, ты оказала мне ценную услугу. Даже несмотря на то, что в решающий момент валялась в наркотическом бреду, пока я в одну харю раскидывал охрану.

— Тебя утешит, если я скажу, что не получила от этого ни малейшего удовольствия? — Майя криво усмехнулась, откупорив пробку и придирчиво принюхиваясь к содержимому фляги. Глянув на Вернона, она вдруг переменилась в лице. — Это что, твоя кровь? Ты ранен?

— Хрень собачья. Бывало и похуже. А ну куда подорвалась?! Сиди уже, не раскачивай лодку.

— Перевязать бы, — Майя неохотно вернулась на место, явно досадуя на свой совершенно неуместный порыв.

— Я же сказал, ерунда, — отрезал Вернон, однако же чуть смягчившись. — Пей давай. А то у самой-то физиономия до того бледнющая, что в гроб и то краше крадут.

— А мы ведь с тобой неплохо сработались, да, Роше? — Майя хмыкнула, возвращаясь к сосредоточенному изучению горлышка фляги.

— Лучше, чем можно было бы предположить, — кивнул он, наблюдая за медленно проплывавшими мимо силуэтами домов, размытыми и неясными в серых предрассветных сумерках.

— Я просто хочу сказать, что я благодарна тебе, Роше. И если по моём возвращении в Ард Каррайг Хенсельт вдруг расщедрится мне на премиальные — клянусь, я вышлю их тебе до последней марки.

— Не вышлешь. Потому что ты отправляешься со мной в Вызиму, забыла?

— Я, конечно, тебе этого не обещала, — Майя совершенно не весело улыбнулась одним уголком губ. — Но по твоей постной физиономии вижу, что это не вопрос и не предложение. Чёрт бы с ним. Ты — человек чести, Роше, и благодаря тебе я вообще дожила до сегодняшнего утра. К тому же…

Она неожиданно замолчала, словно бы пытаясь подобрать слова. Глаза цвета пепла и стали смотрели до странности серьёзно, на губах не было и следа завсегдашней ехидной полуусмешки.

— …ты не бросил меня, — продолжила она, чуть помедлив. — Хотя мог бы. Я ведь была тебе лишь обузой.

— А ты не попыталась подставить нас и сбежать, — просто пожал плечами Роше. — Хотя могла бы.

— Сдаётся мне, ты ещё заставишь меня об этом пожалеть, да? — Майя скептически фыркнула.

— Напрасно ёрничаешь. Я свою часть уговора выполнил. Так что моя совесть чиста!

— Оно и видно, что чиста, — видать, ни разу не была в употреблении! — хохотнула Атрас. — Давай тогда, что ли, выпьем за нас, таких порядочных да совестливых, что аж зубы от эдакого благочестия сводит! — она шутливо отсалютовала флягой, сделала большой глоток, с трудом сдержавшись, чтобы не закашляться от обжегшего горло крепкого алкоголя, и вернула флягу хозяину.

Чуть подумав, он тоже отхлебнул солидный глоток — горячка боя уже давно отпустила, а ночной речной воздух был чертовски холодным.

— Удивляюсь, как за твою языкастость тебя кто-нибудь не пришиб ещё до того, как эта светлая мысль пришла в головы наркобарыг, — заметил он, когда прокатившийся по нутру клубок огня наконец-таки позволил вновь начать дышать.

— Да что ты понимаешь! — Атрас досадливо махнула рукой. — Мне всю жизнь приходится рвать с себя три шкуры, быть втрое сильнее, ловчее, хитрее, умнее, изворотливее, наглее и во всём лучше любого мужика, чтоб кто из вас воспринимал меня хоть бы вполовину как равную! А-а-а, коврюжья матерь, башка сейчас треснет… Ты точно не воспользовался моим бессознательным состоянием, чтобы отмудохать меня сапогами в отместку за те документы?

— Был соблазн, — Вернон нарочно придал своей ухмылке как можно большую паскудность. — Но потом я вспомнил, что у нас с тобой будет ещё предостаточно времени на это, когда ты посетишь специально приготовленную для тебя комнату в Вызимских подземельях. И сдержался.

— С тобой — хоть к диаволу в гузно, Роше, — Майя мрачно усмехнулась. — Лишь бы подальше отсюда.

Минула ещё по меньшей мере четверть часа, а восток уже принимался неохотно светлеть, когда их лодка наконец-таки достигла паромной переправы, где их уже ожидали остальные четверо в полном составе.

— Одноглазый хер ужо исправно землю жрёт, — дисциплинированно отчитался Силас. — Жаль, каменюку-то из зенки его поганой аки трофей выколупать оказия не выдалась — шибко уж резво драпать пришлось!

— Всё остальное — как ты приказал, командир, — добавил Чижик, почесав глаз с опалёнными ресницами.

— А это ещё кто? — Вернон подозрительно приподнял бровь, только сейчас заметив, что из камышей неподалёку торчат чьи-то сапоги.

— А, эти, — Иго беспечно пожал плечами. — Да околачивались тут каких-то три хмыря. Вроде как рыжую нашу поджидали. Ну да не свезло им — не дождались, вот ведь оказия…

Лодку бросили здесь же, в камышах, кучно пересев на большой, предназначенный для переправы торговых обозов паром, и незамедлительно отчаливая. Старый паромщик, то ли привыкнув не задавать лишних вопросов, то ли и вовсе будучи немым, молча делал свою работу, неспешно правя паром к противоположному берегу. И, несмотря на отсутствие погони, Роше не торопился вздыхать с облегчением до тех пор, пока они не окажутся на другой стороне Понтара и пока ноги его не коснутся родной темерской земли. Благо, пусть предстоял совсем недолгий.

Майя на удивление притихла и даже ни слова не возразила, когда Вернон потребовал у неё отдать перевязь с оружием и поясную сумку.

Сидя на скамье у борта и безучастно глядя на воду, она устало запустила руки в волосы. Роше заметил длинный шрам, дугой проходящий от уха и теряющийся в волосах на затылке, — старый, но, видимо, оставшийся после очень серьёзного ранения. Да вдобавок ко всему, грубо и неровно сшитый в своё время — скорее уж сапожной дратвой, нежели шёлковой нитью.

— Откуда это? — коротко поинтересовался Вернон, присаживаясь напротив неё и неспешно раскуривая трубку. — Неужто и впрямь когда-то дозубоскалилась?..

— А? — Майя мгновенно вскинулась, словно приходя в себя от раздумий, и волосы вновь рассыпались по шее, закрывая неприглядный шрам. — Не. Это от нильфов подарочек, с войны. А им на мой характер было хрен покласть — важнее угробить было.

— Странно, — Вернон с сомнением покачал головой, с оттяжкой выпуская облачко дыма в серое предрассветное небо. — Бабам в разграбляемых городах и деревнях обычно другое применение находят…

— Бабам. Не солдатам.

— Ты воевала во Вторую нильфгаардскую? — Роше недоверчиво приподнял бровь. Для Первой войны с Империей Атрас была слишком молода, но и в факт её участия во Второй верилось немногим больше. — Где? В каких войсках?

— Какая уж теперь разница, — уклончиво ответила она, поджимая губы. — Давно это было, да быльём поросло.

— Ну конечно, бреши больше, — Вернон скривил скептичную физиономию. — Может, ещё и в битве при Бренне была?

— Не была.

— То-то же. И без того диву даюсь — как тебе вообще довелось угодить на королевскую службу, да ещё и в тайную разведку? Я ведь уже говорил — для шпионки ты слишком уж приметна, — несколько ровных колечек дыма взвились ввысь, заставляя Майю невольно провожать их взглядом до тех пор, пока утренний речной ветер не скомкал их, бесследно растворяя в воздухе.

— А на королевских приёмах и иных сборищах высокородных дерьмоедов ты меня и не встретишь, — она усмехнулась, как и раньше — ехидно и плутовато. — Нет, я, конечно же, могу нацепить платье, привязать фальшивую косу и выдавать себя за дорогую шлюху или что-то в этом роде, коли будет на то нужда. Бывало и такое. Только разве не лучше, когда каждый занимается именно тем, что выходит у него лучше всего?

— И, по-твоему, подобное занятие подходит для женщины лучше всего?

Паром с мягким толчком причалил к берегу, на котором уже гурьбой толпились люди, кони и телеги в ожидании первой утренней переправы.

— А почему, собственно, нет? Чем я хуже твоей Бьянки? Или, например, так широко известной твоей коллеги по истреблению скоя’таэлей из Аэдирна — Белой Райлы?

— Райла плохо кончила, чтоб ты знала.

— А я и знаю. Но как по мне, так это всяко лучше, чем сдохнуть в родильной горячке, рожая десятого щенка какому-нибудь пьянице-кмету.

Она поднялась со скамьи и внезапно пошатнулась, вцепившись в борт и спешно зажимая рот рукой.

— Уф… что-то мутит меня, Роше… Я в кусты отойду… Мне надо… До ветру, в общем. Я мигом. Ну что?! Вот моя сумка, вот оружие — всё у тебя! Никуда я не денусь! Да хоть бойцов своих караулом у кустов тех поставь! Ну?! Эй, ребята, есть работка как раз по вам — стеречь бабу в кустах!

— Да иди уже, — Вернон прищурил глаза, и губы его на мгновение дрогнули в едва заметной ухмылке.

Не дожидаясь второго приглашения, Атрас живо спрыгнула на берег и нырнула в прибрежные кусты, откуда уже через секунду донёсся характерный звук выворачиваемого желудка.

Сойдя на берег, Синие Полоски спешно расступились в стороны, пропуская толпу дружно хлынувшего на паром люда, отчаянно пихавшегося локтями за лучшие места.

Впряжённая в одну из телег кобыла заартачилась, отказываясь ступать на шатающуюся сходню и перекрывая дорогу всем остальным, но дружным матом и понуканиями хозяевам удалось-таки переупрямить упёртую животину. Группа всадников, которой, по-видимому, уже не хватало места, костерила на чём свет стоит паромщика, торговцев с их телегами, а заодно и всех известных богов.

Когда же паром всё же отчалил, наконец-таки увозя крикливую толпу с собой, в ближайших кустах, равно как и в иной обозримой округе, ожидаемо обнаружилось вопиющее отсутствие Майи.

Сиганула ли она в реку, затесалась ли в толпу или смогла удрать каким-либо иным образом — было теперь не так уж и важно.

И Вернон сильно удивился бы, если б случилось иначе — он понял её намеренье ещё до того, как она принялась изображать внезапный приступ дурноты, к слову — очень убедительный и даже вряд ли наигранный. И в заблуждение его не могла ввести ни так легко оставленная ею перевязь с оружием (Роше лишь хмыкнул — кажется, это уже угрожало стать традицией), ни сумка со всеми её вещами.

Позже он обнаружит в этой сумке туго свёрнутый свиток с длинным списком имён граждан Темерии, так или иначе замешанных в торговле фисштехом, содержащий в том числе и имя одного из двоих оставшихся в живых главарей.

Некоторые из этих имён будут принадлежать людям, которые уже попадали в железные руки Роше в процессе его расследования, некоторые же, напротив, вызовут неподдельное изумление.

А торопливо и размашисто начертанная на обратной стороне листа огрызком свинцового карандаша надпись «Спасибо!» и вовсе заставит его коротко, но искренне и от души рассмеяться.

Но это будет лишь позже.

Сейчас же он думал только о том, что жизнь — всё-таки странная штука, а чувство юмора произрастает у неё не иначе как из задницы.

Роше не был уверен в том, что поступает правильно, позволяя Майе уйти. Даже напротив — здравый смысл настойчиво подсказывал, что этим он, возможно, совершает крупную ошибку.

А поэтому оставалось лишь надеяться, что их дороги никогда больше не пересекутся.

Потому что, вопреки его собственным словам, видеть её в пыточных подземельях Вернону теперь отчего-то хотелось ещё меньше, чем раньше.

Глава 7. Границы и пределы

Отсюда, мать вашу, выход только через крышу!

Дольф Лундгрен

То, что доматываться с претензиями к сильно подвыпившему командиру Синих Полосок, в мрачном одиночестве восседающему в углу трактирного зала, было очень, очень скверной идеей, задира-кмет понял крайне быстро. Но, тем не менее, недостаточно быстро для того, чтобы успеть удрать, когда высокая и чуть пошатывающаяся фигура Вернона Роше нависла над ним грозовой тучей.

Трое подначивавших кмета дружков уже успели благополучно сдриснуть, едва заметили, как из-за стола по соседству неспешно поднялась вооружённая до зубов коротко стриженная светловолосая девица, а ещё пара дюжих мужиков в примечательных сине-полосатых мундирах заинтересованно повернулась в их сторону.

— Ты кого назвал ублюдком, паскуда?! — язык у Роше ворочался с заметным усилием, но глаза так зло щурились, что недальновидный охальник должен был сию же секунду по меньшей мере провалиться в преисподнюю.

И, видят боги, он с превеликой радостью так бы и поступил, да только вот земля отчаянно не желала разверзаться под ним, вместо гораздо более желанного общества адских тварей по-прежнему оставляя задиру один на один со взбешённым командиром Синих Полосок.

Отступать было некуда: то, с каким упорством он нарывался на ссору, видела едва ли не половина трактира, а поэтому не стоило ожидать, что теперь кто-то решит вмешаться. Напротив, все замерли в предвкушении бесплатного зрелища.

Хмель, ещё с минуту назад придававший смельчаку дерзости, развеялся, аки ночной туман после восхода солнца.

— Дык я… — пролепетал кмет, опасно близкий к тому, чтобы попросту обоссаться от страха. — Милсдарь, я ж не в обиду твоему высокоблагородию… Я ж токмо хотел…

Договорить ему не довелось: кулак Вернона с короткого размаха врезался ему в солнечное сплетение с такой силой, что давешний задира мигом захлебнулся воздухом и, схватившись за грудь, с хрипением повалился на землю.

— Чего замолчал, сучий сын? Или не по масти тебе разговаривать с таким ублюдком, как Вернон Роше?!

Увесистый удар сапогом под рёбра заставил обидчика взвыть, мигом перекрывая поползшие по трактиру опасливые шепотки вперемешку с подзадоривающими выкриками.

— Ну?! Готов повторить свои слова, облёванный ты мешок отбросов?! — следующий удар стальной оковкой сапога пришёлся кмету в лицо, словно перезрелый помидор разбивая его губы.

— Ведь забьёт же хлопчика насмерть, окаянный! Как пить дать забьёт!.. — несмело подал голос кто-то из посетителей.

Впрочем, через мгновение он уже был заглушён новым воплем кмета.

— По почкам единаче херакни! — в противовес первому комментатору пропитым голосом отозвался ещё один. — Шоб до новой луны кровью ссался под себя, пёсий сын — ещё с прошлого года две серебрушки мне должен, мать его за ногу! А ну вмажь ещё сильнее!

— Командир… — приблизившаяся Бьянка легонько тронула Роше за локоть, и в голосе её явственно послышалось беспокойство.

Вернон лишь гневно отдёрнул руку, замахиваясь для нового удара.

— Убивец! — уже увереннее заголосила какая-то баба. — Пошто безвинного извести хошь, душегубец окаянный?!

— Роше, — Бьянка вновь потянула его за рукав, на этот раз — гораздо настойчивее. — Оставь, с него уже довольно.

Вернон резко обернулся, обжигая девушку такой кипящей в глубине тёмных глаз яростью, что Бьянка на секунду всерьёз засомневалась, не попадёт ли сейчас под горячую руку и она сама. Но в следующее мгновение командир сине-полосатых сморгнул, словно очнувшись, перевёл взгляд на скорчившегося на полу и харкающего кровью задиру и досадливо дёрнул щекой.

— Пойду подышу, — буркнул он и стремительно вышел из таверны, от души хлопнув дверью.

Прохладный вечерний воздух и впрямь немного успокоил его, поднимавшийся от реки туман влажной моросью оседал на разгорячённой коже, после затхлого воздуха трактира наконец-таки давая возможность вдохнуть полной грудью. А раскуренная через минуту трубка и вовсе медленно, но уверенно начала приводить пребывавшие в разброде мысли в некое подобие порядка.

После смерти короля Фольтеста всё пошло по манде.

Погиб он столь же неожиданно, сколь и нелепо. Осада замка Ла Валетт подходила к концу, он был почти взят. Мятежные дворяне, под давлением которых баронесса Ла Валетт, мать королевских бастардов, и решилась на восстать против короля, требуя от него признать Анаис и Бусси своими законными детьми и наследниками, были схвачены или убиты. Саму баронессу Фольтест готов был простить: несмотря на все политические дрязги, детей он любил и не желал лишать их матери. Он собирался забрать их из замкового монастыря, когда невесть откуда появившийся в небе дракон вдруг принялся плеваться огнём и отрезал Фольтеста от основных сил, а самого Роше и вовсе едва не изжарил на мосту, когда тот закрывал короля. При Фольтесте остался лишь его бессменный телохранитель, ведьмак Геральт из Ривии, Вернону же пришлось отступить и направиться в монастырь кружным путём. А дальше… Распростёртое в луже крови тело Фольтеста на каменных плитах, склонившийся над ним с мечом ведьмак, божившийся, что он-де ни при чём…

Разумеется, много лет вращаясь едва ли не в самом центре придворных интриг, заговоров, смут и козней, Вернон прекрасно понимал, что короли, к прискорбию, отнюдь не вечны. Даже такие умные, сильные, решительные и твердые монархи, каким был правитель Темерии. Однако же, несмотря на все эти рассуждения, воспринимать гибель Фольтеста философски всё никак не выходило. Ведь он был для Роше не просто королём — он практически заменил Вернону отца, которого тот никогда не знал. Приняв живейшее участие в его судьбе, в своё время он фактически избавил нынешнего командира спецотряда от перспективы спиться и подохнуть в какой-нибудь канаве, вместо этого дав ему возможность найти своё место и истинное призвание, служа на благо страны.

И то, как Вернон продолжал спокойно держаться, деловито отдавать приказы и всё так же безупречно делать свою работу, было лишь заслугой его исключительной выдержки и стальных нервов.

Которые, как теперь выяснилось, тоже имели свойство ржаветь.

Что было и немудрено, ведь события последней пары месяцев всё глубже и неумолимее затягивали Темерию в закипающий котёл с дерьмом. И его вместе с ней — по самые уши.

Впрочем, последний факт смущал Вернона меньше всего, ведь если ради блага Темерии ему нужно было бы отправиться в саму преисподнюю, он лишь спросил бы, как долго потребуется там оставаться, удерживая позиции от наседающих чертей.

Ведьмаку, продолжавшему твердить о своей невиновности, Роше поверил. Да даже и не поверил, а… Словно почувствовал, что если ничего не сделает, если позволит повесить Геральта — совершит непоправимую ошибку.

Бодаться с дворянами, в качестве единственного довода предъявляя им собственное чутьё, было делом заведомо гиблым. Так что Вернон попросту оставил ведьмаку ключ от кандалов, уверенный, что выбраться из тюремных подземелий тот сумеет и сам. Так и вышло.

К слову сказать, ведьмак Вернону нравился. При первом знакомстве он показался весьма неплохим мужиком, прямым и бесхитростным, хоть и напичканным принципами, что старая лисья шуба блохами. Дальнейшее же общение и вынужденное сотрудничество и вовсе заставило даже несколько отступить приобретённую с годами службы подозрительность Роше. Так что знакомство с ведьмаком, пожалуй, оказалось единственным приятным моментом во всех произошедших в последнее время злоключениях. Если, конечно, не брать в расчёт того, что ведьмак этот спалил к чертям собачьим с таким трудом отвоёванный у Ла Валеттов замок, довершив начатое дело за проклятущим взбесившимся драконом, который и вовсе едва не похерил им всю войну.

Разумеется, заботы Вернона не заканчивались на одном лишь ведьмаке: нужно было утихомирить разброд среди темерской знати, обеспечить безопасность королевским отпрыскам, а также следить за тем, чтобы зарвавшиеся дворяшки не вили слишком уж много козней вокруг коннетабля Яна Наталиса, нынешнего регента Темерии и почти единственного честного человека среди всей этой грызущейся своры вокруг ещё не остывшего королевского трона.

Но первым делом следовало найти настоящего убийцу. Отправившись по его следу они с Геральтом и оказались здесь, во Флотзаме. Однако продвинуться в его поимке покамест не удавалось: невозможно было достать убийцу, не схлестнувшись с засевшими во флотзамском лесу скоя’таэлями, укрывавшими его.

И их предводителем, треклятым выродком Йорветом.

Уже дважды Вернон посылал своих ребят на разведку, и оба раза те едва ушли живыми от стрел остроухих паскудников.

Однако же разведчики в один голос сообщали, что несколько раз видели убийцу среди эльфов, и по всему выходило, что он знал о погоне, но и не думал уходить, словно чего-то выжидая.

В довершение же всех бед в реке засело невесть откуда взявшееся чудище — кейран, как любезно просветил Вернона ведьмак, — исправно топящее корабли и жрущее местных рыбаков. Из-за этого «Персифаль», корабль Синих Полосок, не мог ни войти в гавань, ни двинуться дальше из этого засратого Флотзама с его не менее засратым разжиревшим комендантом, вообразившим себя кем-то вроде местного божка.

Впрочем, тот факт, что от этого городишки, равно как и от его управителя, не стоит ждать добра, Роше понял быстро — когда сразу же по прибытии в город пришлось в спешном порядке спасать с виселицы его флотзамского соглядатая, трубадура Лютика. Тот так рьяно взялся за порученную ему слежку за комендантом, что ажно сжёг дотла его смотровую башню. Оставалось лишь надеяться, что он хотя бы успел прикрыть свой поэтический зад и не попасться на соглядничестве.

Вернон уже слишком много лет провёл на королевской службе и слишком многое повидал на своём веку, чтобы наивно считать это лишь досадным совпадением.

Конечно, ведьмак обещал разобраться хотя бы с одной из этих проблем — понтарским чудищем — в кратчайшие сроки, и Вернон был бы склонен поверить ему на слово, если бы не одно «но». Шеала де Тансервилль, ковирская чародейка, хрен знает откуда и главное — хрен знает зачем появившаяся во флотзамской глуши, увивалась вокруг ведьмака, словно муха вокруг навозной кучи. И, судя по её высокомерно-многозначительной и паскудной роже, вне всяких сомнений что-то замышляла.

За этими не слишком-то весёлыми мыслями, облокотившись на перила деревянного помоста неподалёку от трактира, Роше один за другим с оттяжкой выпускал в наполненный вечерней прохладой воздух клубы сизого дыма. Краем глаза он заметил, как в скором времени полдюжины Синих Полосок покинули таверну, направляясь, видимо, к месту своего квартирования. Бьянка покосилась было в его сторону, однако же решила не беспокоить, лишь коротко кивнув ему и отправившись вслед за остальными. Кажется, следом за ними увязался и… Геральт?

Ещё раз глубоко затянувшись напоследок, Вернон неспешно выбил из трубки пепел, убрал её за пазуху и вновь направился в сторону трактира, размышляя, стоит ли ему выпить ещё, и почти сразу же придя к однозначной мысли — да, определённо стоит.

Наметив путь к светящемуся прямоугольнику приотворённой двери, Вернон вновь погрузился в свои мрачные размышления. И когда едва ли не перед самым его носом кто-то неожиданно попытался прошмыгнуть в дверь трактира, Роше даже не заметил этого и, не сбавляя хода, от души саданул торопыгу плечом, пребольно ударившись о дверной косяк и сам.

Встряхнув головой, Вернон с мгновение раздумывал, пробурчать ли что-то навроде «прошу прощения» или же, напротив, рявкнуть «смотри, куда прёшь!». Но тут он поднял глаза и вместо любого из этих вариантов у него вырвалось изумлённое:

— Вот же ж курва-мать!..

Перед ним, потирая ушибленное плечо, с не менее ошарашенным видом, нежели он сам, стояла не кто иная, как Майя Атрас, его заклятая коллега по ремеслу, а по сути — его же персональная заноза в заднице, чьё появление уже не единожды приносило с собой лишь херову тучу проблем.

— Какого…?! — выдохнул Роше первую и единственную цензурную часть всех тех мыслей, что ураганом пронеслись в его голове.

— Могу задать тебе тот же вопрос! — ошеломление Майи выглядело совершенно искренним, она даже отступила на шаг назад.

— Нет, не можешь! — на секунду Вернону почудилось, что этот манёвр был не чем иным, как попыткой весьма нетривиально уйти от ответа, а именно — попросту сдриснуть. И, предпочитая не выяснять, так ли это на самом деле, он ловко схватил Майю за руку, накрепко стиснув её запястье и с силой рванув на себя. — Я повторю, Атрас. Повторю только один раз. Какого. Лешего. Ты. Тут… — он внезапно осёкся, не договорив.

Не было ничего удивительного в том, что он не узнал её сразу, ведь выглядела Майя несколько… непривычно. Расшитый серебряной нитью корсет красиво подчёркивал грудь, а свободная шёлковая блуза под ним соблазнительно приоткрывала ключицы и загорелые плечи; длинная юбка из тяжёлого и плотного бархата струилась почти до земли. Из-под подола её, правда, виднелись не более уместные к подобному наряду шёлковые туфли, а мягкие кожаные полусапожки — но всё же на небольшом кокетливом каблучке. На широком кожаном ремне висел лишь поясной кошель да крохотный кинжальчик с филигранно украшенной серебряной резьбой рукоятью, который Майе, по сравнению с её обычным вооружением, сгодился бы разве лишь на то, чтобы чистить ногти.

Словом, всем своим обликом она могла бы запросто сойти если не за представительницу знати, то уж наверняка за дочурку или жену какого-нибудь зажиточного купца. Могла бы, если бы не одна деталь: широкий пояс её помимо кошеля украшали два весьма примечательных гербовых шеврона. Каэдвенский единорог и темерские лилии.

Рыжевато-каштановые волосы, которые при первом его знакомстве с Майей едва прикрывали ей шею, теперь заметно отросли и свободно спускались на плечи, обрамляя лицо и оттеняя высокие скулы, чуть подрагивающие уголки губ и широко раскрытые серые глаза, глядевшие без страха. Напротив — в их глубине всё явственнее начинали разгораться лукавые искорки.

— А если я скажу, что оказалась здесь исключительно ради того, чтобы выпить с тобой по старой памяти? — Майя быстро справилась с потрясением, и на губах её заиграла так хорошо знакомая ему плутоватая ухмылка. — Что скажешь тогда? — и вдруг, улыбнувшись ещё шире и куда искреннее, добавила: — Холера тебя дери, Роше, хоть это всё и чертовски не ко времени, но я бы наврала, если б мне вздумалось утверждать, что я не рада тебя видеть! Старый враг — он, знаешь ли, завсегда лучше новых двух…

— …друзей, — закончил за неё Вернон, неожиданно обнаружив, что точно так же ухмыляется ей в ответ. — А теперь говори, зачем пожаловала.

— Может, для начала хотя бы поинтересуешься, как мои дела, как здоровье? — каэдвенка ехидно хмыкнула.

— Зачем? И так вижу, что не подохла, — усмехнулся Вернон, продолжая с живейшим интересом оглядывать Майю с ног до головы, периодически задерживаясь взглядом где-то посередине. Точнее, чуть выше этой самой середины. — И прежде, чем ты сызнова примешься юлить и изворачиваться, давай-ка сразу начистоту: ходят тут слухи, что комендант Лоредо снюхался с Каэдвеном. И, раз ты здесь, значит, это и взаправду так?

— Я бы сказала тебе, что не имею в этом никакого соучастия, но разве же ты поверишь?

На удивление, Майя и бровью не повела на подобную постановку вопроса. Да и вообще, как-то слишком уж уверенно и спокойно держала она себя для прихваченной «на горяченьком» шпионки. Цепкий взгляд Роше вновь против воли скользнул к шевронам на её поясе, печёнкой предчувствуя неминуемую подставу.

— Нет, — покачал он головой. — Но одно уже только твоё молчание говорит больше любых слов. Я бы мог пригрозить тебе допросом, но на тебя, похоже, это уже не производит ни малейшего впечатления. Удар по затылку будет куда эффективнее.

— А вот это уж дудки, Роше! — Майя коротко хохотнула, кажется, вновь не шибко-то впечатлённая угрозой. — Ты же ведь не собираешься ни за что ни про что чинить вред личному секретарю посла Каэдвена, прибывшему сюда с официальной миссией? А то эти дипломатические скандалы, знаешь ли, штука такая утомительная…

— Ты? Секретарь?! Да ещё и посольский? — Вернон скептически приподнял бровь, кривя ухмылку. Но затем ещё раз покосился на шевроны и вновь посерьёзнел. — Что, и сопроводительное письмо у тебя на этот счёт имеется?

— Имеется, а как же иначе. На гербовой бумаге, с королевской, едрить её, печатью и подписью — прямо-таки мечта бюрократа! — Она вновь плутовато прищурилась: — Показать? Или же можешь глянуть и сам: где я храню подобного рода документы, ты уже знаешь, — Майя выпятила грудь вперёд, провокационно ухмыляясь.

— А знаешь, — Вернон притянул её ещё ближе, проникновенно понизив голос, — ведь люди иногда бесследно исчезают. В том числе и секретари с ворохом официальных бумаг. Уличным бандитам ведь срать на эти бумажки — они и читать-то в большинстве своём не умеют, — он одарил её многообещающей ухмылкой. — К тому же ты всё едино блефуешь. Ну какой из тебя, к херам собачьим, секретарь? Ты ведь даже двух фраз без слов «хер» или «жопа» связать не сможешь!

Конечно же, это было чистой воды провокацией. Ведь шевроны, как ни крути, были настоящими. Да и «официальная бумага», надо полагать, тоже — иначе не скалилась бы она сейчас так самоуверенно и ехидно.

В ответ Майя лишь уничижительно фыркнула и с наигранно надменным взглядом сложила перед собой руки. Точнее, одну руку, потому что вторую Роше всё ещё железной хваткой сжимал за запястье. Однако этот досадный факт вовсе не помешал Атрас напустить на себя вид более чем важный и многозначительный и менторским тоном на одном дыхании произнести:

— Ваши, досточтимый милсдарь Роше, трансцендентальные поползновения к бездоказательным инсинуациям в мой адрес, а также праапистис в моём владении мастерством риторики, не имеют под собою никакой обосновательной базы, в связи с чем и наполняют мою душу неизбывной скорбью в силу своей неаргументированности. Впредь я попросила бы вас воздерживаться от столь опрометчивой констатации сугубой инвективности моего лексического запаса, — и, с ухмылочкой глядя на его вытянувшееся лицо, добавила уже человеческим языком: — Так что, как бы тебе сейчас ни хотелось, вменить мне что-либо подсудное у тебя шансов не больше, чем у дерьма стать обратно гуляшом с подливой. А посему, не будешь ли так любезен перестать выворачивать мне руку? Не то чтобы я была так уж шибко против подобного проявления внимания, просто на нас стали слишком уж навязчиво пялиться окружающие.

— Ловко. Уела, — от абсурдности сложившейся ситуации хотелось хохотать в голос, однако вместо этого Вернон лишь усмехнулся, чуть склонив голову набок. — А теперь давай-ка внутрь, милсдарыня секретарь. Твоя правда — нечего тут перед входом отсвечивать. Ну, чего глядишь на меня, точно престарелая монахиня на деревянный хер? Представитель королевской власти Темерии, вишь ли, теперь тоже возжелал блеснуть перед тобой своим мастерством риторики. Так что можешь считать это самым что ни на есть официальным приглашением выпить со мной. Так и быть, на этот раз угощаю я.

Он наконец-таки отпустил её руку и тут же полугалантным-полуиздевательским жестом указал ей на дверь, мол, дамы вперёд.

— Не смею отказываться от столь заманчивого предложения, — Майя одарила его ослепительной улыбкой, явственно давая понять, что в эту игру могут играть и двое. — Тем более я уже так давно лелеяла надежду, что когда-нибудь нам выпадет шанс вот так вот запросто поговорить — без маячащей за этим перспективы моей скорейшей и зверской кончины. На равных.

В трактире было всё так же душно, запах свежеиспечённых пирогов и жареного мяса с трудом пробивался сквозь вонь перегара, потных людских тел и прогорклого жира. От зависшей в воздухе сизой хмари табачного дыма щипало в глазах, а марево витавших в воздухе алкогольных паров предоставляло нешуточный шанс опьянеть, даже не прикладываясь к бутылке.

— Кстати, а сам-то господин посол знает, что у него внезапно появился такой ушлый и языкастый секретарь? — деловито уточнил Роше, когда они устроились за одним из свободных столиков в углу.

— А пёс его ведает, — Майя с обезоруживающей честностью развела руками, устраиваясь поудобнее и расправляя складки своей юбки с неожиданной для воительницы сноровкой и даже элегантностью. — Он вообще сейчас в Горс Велене, вот ведь какое дело.

И прежде чем Вернон успел задать следующий вопрос, к их столу на диво быстро приблизился разносчик, при ближайшем рассмотрении и вовсе оказавшийся самим хозяином трактира.

— Желаете выпить? — услужливым тоном осведомился он, подобострастно улыбаясь — не иначе как памятуя о недавней расправе над кметом и явно не горя желанием хоть чем-либо прогневить высокопоставленного гостя. — Есть свежий «Вызимский чемпион», только-только из столицы! А для дамы…

— Нахрен пиво, — Атрас упрямо мотнула головой. — У меня был слишком хреновый день, чтобы заканчивать его выяснением того, с чьим именно дерьмом вы его здесь бодяжите. Водки мне, водки!

Дождавшись утвердительного кивка Вернона и ещё раз продемонстрировав в заискивающей улыбке свои редкие и потемневшие от табака зубы, трактирщик мигом удалился. А в следующую минуту на их столе стараниями двух шустрых девиц материализовались миска с нарезанным хлебом, кувшин холодного кваса, несколько колечек кровяной колбасы, большое блюдо, полное хрустящих маринованных огурчиков, тоненько порезанное копчёное сало и с полдюжины румяных пирогов.

— И отчего ж, позволь спросить, день твой так нехорош? Уж не от встречи ли со мной? — язвительно уточнил Роше, высыпая на край стола горсть монет и с одобрением взирая на водружённую в самый центр чуть запотевшую пузатую бутылку.

— Да какое там! — Майя досадливо махнула рукой. — Это господин комендант так постарался. Как вспомню жирную свинячью рожу этого скурвеля да его похотливые зенки — аж блевать тянет. Тебе же, Роше, даже с дикого похмелья или недельного перепоя вряд ли удастся произвести на меня хотя бы десятую долю подобного впечатления — ты кажешься мне личностью исключительно приятной даже в те моменты, когда угрожаешь мне изуверской расправой, — Атрас вновь чарующе улыбнулась, и улыбку эту даже можно было бы принять за заигрывание, если бы в ней не было столько неизменного ехидства. — Однако ж выбора у меня особо не было: без официального визита с извинениями за «задерживающегося» в пути посла и официального же разрешения Лоредо на присутствие во Флотзаме — всеми моими гербовыми бумажками можно было бы разве что подтереться.

— И на кой же тебе было нужно заявляться во Флотзам вообще и к этому свинорылищу на аудиенцию в частности? — проникновенно поинтересовался Вернон, со знанием дела наполняя рюмки чистейшей, как слеза младенца, темерской ржаной водкой. — Уж не для того ли, чтобы вероломно склонить этот образчик кристальной честности, благонравия и патриотизма к заговорам и измене?

— Чертовски не хочу тебя огорчать, Роше, но всё же чую, что придётся, — Майя беззаботно пожала плечами, цапнув с общей тарелки кусок хлеба и с удовольствием потянув носом его кисловатый аромат. — В том, что касается планов этого обросшего салом «образчика», я буду для тебя абсолютно бесполезна — хоть калёным железом пытай. Потому как я сама здесь всего лишь наблюдатель. Более того, мои интересы тут едва ли пересекутся с твоими.

Вернон скептически приподнял бровь — до того красноречиво, что озвучивать его полное неверие словам Майи вслух попросту не было необходимости.

— И именно поэтому ты вырядилась, точно маркитантка на марше? — сказал он вместо этого. — Чтобы просто наблюдать, а вовсе не вертеть задницей перед «похотливыми зенками» господина коменданта?

— Истинно, Роше, истинно, — Майя даже и не подумала возмутиться. — Как ты некогда имел оказию чертовски верно высказаться, на вооружённую бабу в мужском платье только ленивый не обратит внимания, а соглядатай, бросающийся в глаза, — заведомо хреновый соглядатай. А в долговременной перспективе — и вовсе мёртвый. Поэтому не вижу предлога для претензий и недоверия к моим словам. К тому же, — в глазах цвета пепла заплясали лукавые бесенята, а уголки губ дрогнули в усмешке, — мне показалось, что тебе-то мой наряд пришёлся по нраву.

— А с какого, скажи мне на милость, ляда Каэдвену сдалось соглядничать за какой-то мелкой сошкой на плевке темерской земли? — спросил Вернон, скорее из любопытства посмотреть на то, как Атрас попытается отбрехаться, нежели рассчитывая действительно услышать правдивый ответ. Впрочем, и пропустить последнее её замечание без усмешки ему, в свою очередь, удалось не шибко хорошо.

— Да брось, Роше, ты прекрасно это знаешь, — Майя облокотилась о край стола, опустив подбородок на сцепленные в замок пальцы. — Мне ведь не нужно рассказывать тебе, что Хенсельт Каэдвенский собирает армию, чтобы пойти на Верген. Ты был бы никудышным шпионом, если бы не знал об этом и сам.

— Я не шпион. Но да, ты права — не нужно. Равно как и о том, какое отношение к тому может иметь эта затерянная в лесу глухая деревенька — клочок земли, за который все окрестные королевства Севера грызутся веками и который имеет все шансы стать ключом от долины Понтара. И о том, что Лоредо подумывает воспользоваться такой удобной оказией и облизать зад королю Каэдвена, пока темерский трон пустует. И о том…

Роше казалось, что он достаточно хорошо контролировал эмоции на собственном лице, равно как и тон своего голоса. Однако же по дрогнувшим уголкам губ Майи, на мгновение стёршим с её лица привычную ухмылку, понял — недостаточно хорошо.

— Роше! — Майя вскинула руку, не давая ему продолжить, а взгляд ее неожиданно стал почти умоляющим. — У меня от разговоров за политику на голодный желудок уже кишка кишке шиш кажет! Да и водка стынет уже. Так что давай-ка сначала за жизнь, а потом уже за дела! Всё-таки… — она вновь плутовато хмыкнула, — не чужие же люди мы с тобой.

Вернон лишь криво усмехнулся одним уголком рта, пододвигая Майе её рюмку и внутренне досадуя, что так опрометчиво обнаружил перед этой хитрой холерой своё больное место, давая ей шанс выждать момента и ударить посильнее.

Он бы на её месте ударил, будь на то нужда.

— За Фольтеста, — неожиданно глухо и вопреки всем его мыслям произнесла она. — Он был хорошим человеком. Давай. Не чокаясь.

Выпили молча. И вместе с горечью от очередного напоминания о том, что всё произошедшее не было просто страшным сном, Вернон вдруг ощутил то, чего уж точно не ожидал: безмолвную поддержку. Молчаливое участие.

И уже измышленный было план хорошенько напоить Майю, тем самым получив возможность разговорить её, быстро растворился в желании просто от души нажраться.

Рассчитывала ли она на что-то подобное или же просто говорила искренне? Это было уже не важно.

Просто слишком много всего для него одного. Слишком много.

— Что ты знаешь об Убийце королей? — спросил он после того, как обжёгший горло алкоголь проскочил дальше, наконец-таки давая возможность нормально дышать.

— К прискорбию, гораздо меньше, чем мне положено бы знать по роду деятельности, — Атрас поморщилась то ли от досады, то ли от слишком ядрёной водки, поспешив заесть последнюю куском копчёного сала с хлебом. — Но достаточно, чтобы с уверенностью утверждать, что Каэдвен и Хенсельт не имеют к нему никакого отношения, если ты и об этом хотел меня спросить. Более того, Хенсельт, конечно, петушится, мол, сдох Демавенд — и славненько, Фольтест — ещё лучше! А у самого с тех же самых пор все поджилки трясутся да мурашки по заднице скачут при мысли, что в следующий раз Убийца придёт уже за ним.

— То есть о том, что сейчас Убийца здесь, во Флотзаме, ты не знаешь? — Вернон прищурился, не сводя с Майи внимательного взгляда.

— Если верить слухам, будто загадочный Убийца — это бывший телохранитель короля, ведьмак Геральт из Ривии, то да, слыхала я, что он сейчас здесь, во Флотзаме, — непринуждённо пожала плечами Атрас и принялась сноровисто и весьма щедро раскладывать кружочки колбасы на куске хлеба. — Только вот я этим слухам не верю. Ну, а ты, надо полагать, тем паче.

— Ведьмак Геральт из Ривии приплыл со мной на одном корабле, — Вернон кивнул, не видя смысла лукавить в этом вопросе. — Настоящий же Убийца сейчас скрывается под защитой скоя’таэлей банды Йорвета.

— И поэтому ты здесь? Не из-за Лоредо? — Майя удивлённо приподняла бровь, даже прекративши тягать колбасу с тарелки.

— Я — нет. А ты? — взгляд карих глаз был способен вот-вот прожечь каэдвенку насквозь. — Правду за правду, Атрас? На равных, так?

— Да говорю ж тебе, не нужен мне этот жирный кусок дерьма: не в моих он нынче правомочиях, — Майя неуютно поёрзала на месте, однако же взгляд его встретила прямо и глаз не отвела. — Правду за правду, Роше? Изволь: я здесь ради того, чтобы следить за ведьмой из Ковира.

— Де Тансервилль? — теперь пришла очередь Вернона удивиться. — Зачем она Каэдвену?

— Каэдвену-то она, может, и ни в рог не упёрлась, да только в том-то и весь резон, — Атрас веско подняла указательный палец. — Её присутствие здесь никем не санкционировано. Ни королевой Зулейкой, чьей Советницей она номинально является, ни, насколько мне известно, даже самим Лоредо — хоть и местные болтают, будто бы он «нанял» её изничтожить речное страховидло. Однако же господин комендант, видимо, решил не упускать благоприятной возможности и спелся с ней, так что по всему выходит, что явилась она сюда отнюдь не для того, чтоб ведьмачью работу отнимать. И пёс был бы с ним, с комендантом-то, но вот паскудной бабе этой жуть как не доверяет королевский чародей Детмольд. Более того, он подозревает, что де Тансервилль подбивает клинья к Хенсельту, дабы занять место Советника при короле.

— Хм… — Вернон задумчиво потёр подбородок, стараясь не подать виду, насколько его подивила такая охотная откровенность каэдвенки. — Я, конечно, подозревал, что она заявилась в такую даль из самого Ковира не за-ради того, чтобы нагишом плясать вокруг местной статуи Вейопатиса в полнолуние, но чтоб такое? Хенсельт же ненавидит чародеек. Даже спалил одну не далече трёх лет назад, не побоявшись гнева остальных.

— Так-то оно так, — Майя согласно кивнула. — Только вот, как широко известно в узких кругах, Детмольд помешан на заговорах ещё со времён чародейского бунта на Танедде. Помешан настолько, что даже успешно раскрыл некоторые из тех, что существовали не только в его извращённой фантазии. За то Хенсельт и держит его при себе. А посему я убеждена: раз у паршивого ящера есть поводы для беспокойства, значит, ведьме взаправду есть что предложить Хенсельту.

— И ты сейчас вот так вот запросто делишься этими соображениями с агентом темерской разведки? — таки не удержался Вернон.

— Ты спросил, я ответила, — Майя пожала плечами так просто, будто говорила о чём-то само собой разумеющемся. — Правда за правду, Роше, почему бы и нет? Навряд ли ты сию же секунду вспрыгнешь с места и помчишься доносить Шеале де Тансервилль, что за ней заслана соглядничать каэдвенская шпионка. Равно как и я не поволоку скоя’таэлям депешу о твоих планах на их скорейшую кончину. При твоей и моей работе не так-то часто выпадает такая счастливая оказия, так почему бы не воспользоваться ею сейчас? Так что наливай-ка ещё. Как говорится, надираться надо тут — на том свете не дадут!

— Ты гляди — один раз я тебя, дури бандитской перебравшую, на закорках уже таскал, — усмехнулся Вернон, вновь наполняя стопки. — И сызнова на это если и соглашусь, то уж верно не задарма. А вот чем расплату с тебя брать — на этот счёт в пьяную-то башку каких только мыслей не прискачет!

— Вот ещё! Насчёт водяры-то я покрепче буду, кабы и тебя не перепила! — Атрас уничижительно фыркнула, однако же на щеках её Вернону почудился мигом вспыхнувший румянец: то ли от воспоминания того самого «таскания на закорках», то ли от явной двусмысленности его последней фразы. А может, лишь от выпивки да душноты трактира. А может — ему это и вовсе показалось.

— Ну, коли так, — снисходительно хмыкнул он, — тогда давай за встречу, что ли. Хоть у тебя и несомненный талант появляться столь же уместно, сколь и у подброшенного под голую жопу ежа, я бы расстроился, узнав, что тебя успел придушить кто-то помимо меня. Честно.

— Да ты просто мастер делать женщинам изысканные комплименты, Роше, — хохотнула Атрас, ловко подхватывая свою рюмку и с задорным звоном соударяя её со стопкой Вернона. — Значит, за встречу!

Вторая рюмка пошла уже гораздо легче и как будто бы даже показалась не такой горькой на вкус.

— Мне вот что ещё любопытно, — Вернон двумя пальцами подцепил с тарелки самый маленький солёный огурчик и, отправив его в рот, смачно захрустел. — Каким образом ты намереваешься покинуть Флотзам? Сомневаюсь, что Лоредо сподобится так запросто выпустить тебя, если так и не дождётся Его Превосходительства посла. Говнюк считает себя здесь едва ли не самодержцем, а городская стража, жрущая, пьющая, нюхающая фисштех и трахающая шлюх за его счёт, вовсю это заблуждение в его тупой башке поддерживает.

— Да пускай хоть бычьим хером удавится, всё едино выбор у него будет невелик, — с самодовольным видом Майя откинулась на спинку стула, придирчиво изучая содержимое надкушенного пирожка. — Через пару дней с гонцом мне прибудет письмо с глубочайшими извинениями от господина посла, что-де срочные дела вынуждают его отложить визит в славный Флотзам и, более того, он срочно требует к себе своего незаменимого секретаря. Так что строить мне препоны ему уж точно будет не с руки.

— Откуда же прибудет этот твой гонец, если Понтар перекрыт кейраном, а в лесу засел Йорвет? — Роше скептически приподнял бровь, в свою очередь переходя к изучению пирожковой начинки.

— Так письмо уже у меня, Роше. Лежит себе в сумке и дожидается своего часа! — обнаружив в своём пирожке капусту с яйцом, Майя с аппетитом вгрызлась в него. — Так что, как говорится, наши вашим херами машут!

— И по-твоему, Лоредо в это поверит? — Вернон с сомнением покачал головой. — Он, конечно, тупой сукин сын, но не настолько же.

— Поверит, не поверит — мне до свечки, — Майя так энергично взмахнула рукой, что зажатый в ней огрызок пирожка незамедлительно отправился в короткий, но увлекательный полёт, приземлившись аккурат за шиворот сидящему за соседним столом пьяному краснолюду.

Отчаянно матерясь, тот проворно вскочил с места, быстро отыскав виновницу и горящим от ярости взглядом суля ей скорейшую и ужасную расправу. Однако же, через мгновение увидав, кто сидит с ней за столом, сник и спешно уселся обратно, бормоча себе под нос что-то о гнойной гангрене и сношении людей с накерами, утопцами и моржовым хером.

— Но печать-то на письме опять-таки будет настоящая, — как ни в чём не бывало продолжила Майя, с абсолютно невинным лицом потянувшись за новым пирожком. — К тому же, помимо коменданта мне сегодня выпала оказия встретиться ещё и с его кузеном Людвигом Мерсом, который, как по всему выходит, жопу тут рвёт, изо всех сил изображая бурную чиновничью деятельность. Так вот этот бюрократишка кому угодно плешь проест за подобную бумажку, так что чинить мне препятствия Лоредо будет не с руки: в том, что касается ведения документации, Мерса он слушает как себя.

— Хер свой Лоредо слушает как себя, все прочие для него не столь авторитетны, — едко хмыкнул Вернон, для острастки ещё разок выразительно зыркнув в сторону ретивого краснолюда, так что тот вконец скис, перестав даже браниться, и угрюмо уткнулся в свою кружку с пивом.

— А разве ж так поступают не все мужики до единого? — хохотнула Атрас. — Как говорится: куда хрен — туда и башка в крен!

— Прямо-таки и все? — Роше не удержался от улыбки.

— А то! — Майя глумливо фыркнула. — Вот, например, у Его Королевского Высочества Хенсельта этих хера и подавно целых два: один свой, а второй по неведомой прихоти природы принял облик чародея и его Советника!

— И какой же из этих двух херов присоветовал ему идти войной на Верген? — насмешливая ухмылка Вернона не вязалась с острой проницательностью его взгляда, так что сложно было сказать наверняка, шутит ли он или же спрашивает на полном серьёзе.

— Раньше я бы сделала ставку на его собственный, уже давно и крепко встающий на мысль переименовать Верхний Аэдирн в Нижнюю Мархию. Однако же теперь я всё более склоняюсь к варианту, что это было коллективное херомыслие, — Майя задумчиво скатала меж пальцев хлебный шарик. — Впрочем, королей, как ты знаешь, не выбирают. Добавлю лишь, что Хенсельт не всегда был таким. О нём, конечно, можно наговорить много гадостей, и большая часть из них даже окажется правдой, но вот кое в чём ему уж точно не откажешь — он сильный и решительный правитель. Он всегда любил хорошую войну и разделял все её тяготы со своими солдатами: жрал, пил вместе с ними, спал в соседнем шатре и трахал тех же самых шлюх. Служивые его чуть ли не за отца родного почитали. А потом, после того приснопамятного сражения с Аэдирном, после того, как он велел сжечь чародейку Глевиссиг три года назад, что-то изменилось. Теперь Хенсельт шушукается исключительно со своим чародеем, этим старым сморщенным педрилой со свинячьими глазками. И о чём те разговоры — ныне не знает даже каэдвенская разведка. Плохо дело, если при короле чародей набирает такую силу. Плохо. Слыхала, что он даже подбивает баронов Аэдирна сдать Верген без боя.

— А вот это пустое, — Вернон скептически дёрнул щекой. — Принц Стеннис, сын почившего Демавенда, может быть, и сопливый ссыкун, да вот зато у Саскии — Аэдирнской Девы, как её кличет простонародье, яйца поболе да потяжелее, чем у них всех вместе взятых, будут.

— А разгребать всё это дерьмище всё едино придётся нам, — со смешком заключила Атрас. — Жаль лишь, что до того херова туча простого народа успеет полечь за монаршьи амбиции.

— Благополучие и безопасность государства чаще всего не имеют ничего общего со справедливостью, — ухмылка Роше вышла до крайности циничной. — А если годы службы меня чему и научили, так это тому, что не важно, где ты — в бою или на балу: у тех, кто выше по праву рождения, всегда будут и лучшие места, и лучшее платье. Не нами придуман этот порядок вещей, и не нам его менять.

— Твоя правда, — Майя кивнула, потянувшись за новым куском хлеба, ибо предыдущий уже давно обратился горкой аккуратных шариков. — А к слову, чего вы с этим жирным сукиным сыном ещё не братаетесь? Я про Лоредо. Расистский ублюдок вроде как тоже терпеть не может ушастых, так чего же вы на ножах? — Атрас иронически усмехнулась, глядя на скривившуюся физиономию Роше. — Да ладно, шучу я. Я бы сама с ним рядом даже гадить побрезговала. Но вот остроухих-то он всё равно спит и видит, как изничтожить, — факт.

— Йорвет обыгрывал молодцов и покруче, чем господин комендант, — веско возразил Роше, вновь берясь за бутылку.

— Например, тебя? — проницательно хмыкнула Майя.

— Он был офицером Врихедда, — Вернон уклончиво пожал плечами. — Те, кто его недооценивал, давно уже землю жрут. И уж подавно не Лоредо с его вечно поддатыми увальнями будет тем, кто наконец-таки устроит этому ушастому выродку свидание с петлёй. Несмотря даже на то, что Йорвет сам себе это свидание ускоряет, опрометчиво спутавшись с Убийцей королей.

— Как знать, Роше, был ли этот шаг таким уж бездумным и опрометчивым, — задумчиво потянула Атрас, покручивая меж ладоней пустую рюмку. — Я хочу сказать…

— Знаю я, что ты хочешь сказать, — Роше вновь наполнил стопки. — Что Аэдирн сейчас — как горячий пирог, без присмотра оставленный хозяйкой остывать на окне. И что каждый — будь то Хенсельт или же самозваная воительница-крестьянка с малодушного дозволения принца Стенниса — норовит под шумок ухватить себе кусок пожирнее. И что слишком уж много во всём этом роковых случайностей и совпадений, чтобы хоть на секунду усомниться в том, что за ниточки дёргает кто-то ещё. Кто, Атрас? У тебя ведь наверняка имеются догадки на этот счёт?

— Нильфгаард, — в мгновение ока на доселе расслабленном лице Майи нарисовалась дикая помесь из ненависти, негодования и хищного оскала гончей, взявшей след. Однако уже в следующую секунду её лицо приняло прежнее выражение.

— Это было бы чертовски логично, — отозвался Роше, чуть помедлив. — Как логично и моё недоверие к твоему якобы неведению на этот счёт. В особенности — учитывая непомерные военные амбиции Хенсельта.

— Намекаешь на то, что Хенсельт решил спеться с Императором Нильфгаарда? — Майя недобро прищурилась. — Так чего мелочиться, давай уж тогда сразу говори, что это я убиваю королей по его приказу, чтоб вернее Север нильфам сдать.

Вернон изумлённо приподнял бровь, подивившись такой разительной перемене настроения каэдвенки и теперь уж наверняка будучи уверен, что это ему не чудится.

— Политическая грызня и подковёрная борьба — это одно дело, а государственная измена — уже совсем другое, — продолжила она, прежде чем Роше успел что-либо ей ответить, и в голосе её всё явственнее прорезались усиленно сдерживаемые, но всё равно заметные металлические нотки. — И второе уж точно никогда не входило в мои обязанности. Ни за какие деньги. Ни по чьему приказу. Можешь думать обо мне что угодно, Роше, — с меня не убудет. Но вот такого не смей думать никогда.

— Ну-ну, не щетинься, будет тебе, — Вернон подался вперёд, опустив ладонь на её напряжённо сцепленные в замок руки, стиснув предплечье в примирительном жесте, и напружиненные мышцы начали медленно расслабляться под его пальцами. — У меня не было умысла ни в чём-то тебя уличить, ни нарочно задеть. Не серчай. Давай-ка лучше выпьем ещё по одной. За… искренность.

— Ты ещё за доверие выпить предложи — то-то потеха будет, — хмыкнула Атрас, складывая нервно вздрагивающие уголки губ в некое подобие хоть и мрачной, но всё же улыбки.

Очередная пара рюмок слаженно скользнула внутрь, обжигая горло, вышибая слёзы, согревая теплом изнутри и постепенно стирая границы сомнений и подозрительности, сближая. По крайней мере, создавая очень убедительную иллюзию этого самого сближения.

А в следующее же мгновение им вновь довелось проявить изумительную солидарность, резко повернув головы на неожиданно раздавшийся откуда-то слева до боли знакомый голос, совершенно по-дурному взвывший:

— О, сиятельная госпожа Атрас!

Майя совершенно непритворно поперхнулась. И пока она отчаянно пыталась откашляться, к их столу с широченной улыбкой от уха до уха чинно вышагивал Лютик.

— Прекрасная Майя, — не давая ей опомниться, поэт проворно схватил её руку, страстно приложившись губами к тыльной стороне ладони, — стараниями каких добрых богов в наших глухих краях имею я счастье вновь лицезреть ваш дивный лик? Да и не только лик, но и…

— И тебе не хворать, виконт де Леттенхоф, — без всякой радости отозвалась она, спешно вырывая у него свою ладонь и, кажется, явно не польстившись подобным вниманием. — Вот что в тебе меня всегда восхищало, так это просто исключительный, едрить его налево, талант появляться в самый неподходящий момент!

— Только скажи, что он и твой осведомитель тоже, как тогда, в Ринде, — и я прикопаю вас обоих в лесу близ Биндюги! — посулил Вернон, опасно прищурившись.

— О, всеблагая Мелитэле, что я слышу! — ничуть не ужаснулся подобной угрозе Лютик, видимо, простодушно не уразумев её нешуточности и бесцеремонно подсаживаясь к ним за стол. — В голосе командира Синих Полосок мой тонкий слух улавливает явственную ревность! О, это и немудрено — уж сколько раз обманутые мужья и любовники угрожали мне, не в силах осознать, что винить в этом надо не их прекрасных дам и даже не меня самого, а лишь моё безграничное очарование, с коим не в силах совладать ни одна…

— Лютик, исчезни, — выдохнула Атрас, мученически вскидывая ладонь к лицу.

— А ну стоять!

— Расслабься, Роше, — Майя предупредительно вскинула руку, тут же легонько коснувшись локтя Вернона в успокаивающем жесте. — Чтобы знать Лютика, не обязательно вести с ним каких-либо дел, достаточно просто хотя бы проездом побывать в любом городе, в котором есть мало-мальски сносный бордель. Погоди… Что значит «тоже»? Эта охальная харя работает на тебя?!

И, не дожидаясь ответа, она вдруг заливисто расхохоталась — звонко, чуть хрипловато и чертовски заразительно.

Роше чуть озадаченно приподнял бровь — никогда ещё ему не доводилось видеть, чтобы Майя смеялась. Едва ли не постоянно он лицезрел почти не сходящую с её лица наглую ехидную ухмылку, но вот смех — чистый, искренний — увидел впервые, с удивлением отметив, что зрелище это ему, пожалуй, по нраву.

— В этом, моя богиня шпионажа, нет ровным счётом ничего увеселительного, — притворно насупился Лютик, тут же до крайности высокопарно добавив: — Ибо быть патриотом своей страны — это священный долг каждого добропорядочного гражданина!

— Своей страны? — сквозь смех выдавила Майя. — В последний раз, если мне не изменяет память, ты был патриотом Аэдирна!

— Я гражданин мира, моя звонкоголосая прелестница, — важно сообщил трубадур, под шумок стащив с тарелки несколько кусочков колбасы. — А посему, не покладая рук, тружусь на его благо, какими бы тяготам и лишениями…

— Тяготы и лишения светят тебе гораздо ближе, нежели ты полагаешь, если тотчас же не потрудишься объясниться, виконт де Леттенхоф… — пренеприятнейшая кривая ухмылка на лице Вернона, так хорошо знакомая тем горемыкам, что имели несчастье когда-либо попадать к нему на дознание, заставила Лютика несколько струхнуть, мигом изображая искреннее намеренье сдать с потрохами хоть родную бабушку, однако же Майя опередила его:

— Ничего такого, что заслуживало бы твоего внимания, Роше. Присутствовала я как-то… наблюдателем на приёме у посла Аэдирна, когда наш дражайший Юлиан Альфред Панкрац также изволил почтить его своим сиятельным обществом и благословенным трубадурством. К слову — едва не изгадив мне всю работу, когда в его бедовую башку за каким-то хреном заглянула шальная мысль, что вместо всех виснувших на нём в тот вечер высокородных баб на этом сборище лицемерных говноедов он всенепременно должен затащить в койку именно меня.

— И как, позволь узнать, я должен был устоять перед твоею неземною красотой? — притворно ужаснулся Лютик. — Как мог бы удержать я вспыхнувшее в моём крылатом сердце менестреля пламя, когда в тебе, моя прелестная дикая роза, было столько жизни, столько страсти — не то, что в этих вялых и пресыщенных аристократках!

— И как, затащил в койку-то? — с непроницаемым лицом поинтересовался Вернон.

— Бубенцы свои он туда затащил, да и то — в чутка помятом состоянии и прихрамывая по дороге, — вновь расхохоталась Атрас.

— Увы, мои высокие чувства были безжалостно попраны, — горестно развёл руками Лютик. — И сердце королевы льда не растопили все мои мольбы…

— А могла бы и вовсе лютню на башку одеть, да пожалела… инструмент, — Майя смерила героя-любовника уничижительным взглядом, однако же взор её, по-видимому, был уже не слишком-то трезв, а поэтому эффект возымел едва ли не противоположный ожидаемому.

— А известен ли тебе, прекрасная Майя, тот общепринятый факт, — с придыханием проговорил Лютик, внезапно склонившись почти к самому её лицу, — что если дама смотрит мужчине в глаза больше дюжины секунд — то она хочет либо убить его, либо же жаждет разделить с ним ложе страсти?

— На твоём месте я бы не рискнул выяснять, какой из вариантов тебе светит, — недобро ухмыльнулся Вернон. — К тому же, ты уже уходишь.

— Куда? — невинно заморгал Лютик, только-только нацелившийся взглядом на тарелку с салом и початую бутыль. — Ведь вечер только начался, а столь дивная компания…

— Как там у вас принято говорить? Я не поэт, но всё ж скажу стихами: катись ты в гузно резвыми шагами!

— Всесильные боги! — ахнул Лютик. Майя приглушённо хрюкала, старательно зажимая рот руками и силясь сызнова не заржать. — Такого поэтического дара я не встречал даже у моего друга Геральта, хоть он в своё время и до глубины души поразил меня своим изысканным умением рифмовать слова «попа» и «жопа»… Кстати, не при Геральте буде сказано, — трубадур картинно огляделся, словно и впрямь ожидая увидеть здесь белоголового, — но вы слышали о новой позе? Называется «ведьмак и стрыга»…

— Лютик, мать твою!!!

— Понял, понял, ухожу…

На прощание окинув стол цепким взглядом и ловко сцапав с тарелки колбасную жопку, поэт гордо удалился в поисках более благодарных слушателей, впрочем, далеко не уйдя и подсев к компании краснолюдов за столом неподалёку.

— Кстати, о ведьмаке… — проговорила Майя, проводив трубадура взглядом и всё ещё давя смешки. — Дошли до меня ко всему прочему слухи о его очень уж любопытном побеге из темерских подземелий…

— Любопытном? — мрачно хмыкнул Вернон, вновь разливая водку по стопкам. — Да он спалил к чертям весь замок Ла Валетт, скотина! С таким-то раскладом мог бы и дракону в рыло не давать — один хер теперь всё заново отстраивать…

— Дракону? В рыло? — Майя поперхнулась квасом, расплескав по столу едва ли не треть кружки. — Неужели он и впрямь настолько крут, как о нём болтают?

— Чего там болтают, мне было б хрен покласть, кабы своими глазами не видел.

— Ну да. А потом ещё окажется, что у него три яйца, жрёт он метеоритную руду, а гадит сразу скоя’таэльскими стрелами! — недоверчиво фыркнула каэдвенка.

— Может статься, что и гадит, когда чародейку свою чем-то разозлит, — ухмыльнулся Роше. — Особливо, когда в бордель захаживает чаще, чем пропойца — в трактир.

— А ты-то откуда знаешь? — на губах Майи вновь нарисовалась язвительная ухмылочка. — Не иначе как и сам частенько туда забредаешь?

— Это моя работа — всё и всегда знать, — Вернон снисходительно хмыкнул, вытряхивая в свою рюмку последние капли темерской ржаной. — Эй, трактирщик! Тащи-ка ещё одну бутылку! Ну что, сиятельная госпожа Атрас, за что будем пить?

— Однозначно за поэзию! — усмехнулась каэдвенка, воодушевлённо поднимая свою рюмку и позволяя Вернону от души звякнуть по ней.

Расторопный трактирщик подсуетился заменить опустевшую бутыль на новую даже раньше, чем осушенные стопки гостей звучно грохнули о стол.

— Кстати, о скоя’таэлях, — потянула Майя, энергично зажёвывая очередную порцию горькой хрустящим огурцом. — Не могла не заметить, что у тебя какие-то совершенно особые отношения с предводителем банды, которая уже в который раз успешно оставляет тебя с носом. Йорвет. Расскажи о нём. Расскажешь?..

Вернон чуть прищурился, глядя в горящие не то от любопытства, не то от лишка алкоголя глаза женщины, всем своим видом выражавшей полнейшую готовность внимательно слушать.

Он был не слишком-то трезв уже и до её прихода, а после четвёртой стопки и вовсе разомлел. Потому что иначе, как с пьяных глаз, его бы точно не потянуло на задушевные беседы.

— Впервые мы с ним повстречались, когда я только-только был поставлен во главу отряда специального назначения — около четырёх лет назад, — начал он, облокотившись на крышку стола. — Это была моя первая операция как командира Синих Полосок. Тогда мы вырезали весь его отряд — всех до единого, но этот выродок как-то сумел уцелеть. Живучий оказался, что псина одичалая. И, конечно же, он поклялся отомстить — у этих остроухих паскудников с их засратой гордостью иначе просто и быть не может. Шло время, он зализал раны, собрал новый отряд. Я вырезал его бойцов, он — моих. Но с тех пор нам так ни разу и не удалось сразиться лицом к лицу, иначе один из нас эту землю уж точно бы не топтал, вот и весь сказ, — Вернон подпёр кулаком гладко выбритую, но всё равно отмеченную синеватой тенью щетины щёку. — Из всех первых командиров подобных моему отрядов, созданных в то время, в живых остался только я — остроухий говнюк устраивал засады, искал меня, по дороге собирая себе трофейные гербы. И буквально на днях даже нашёл, устроив западню на подступах к Флотзаму. К прискорбию, я промахнулся. Он тоже. Но рано или поздно я смогу выцарапать этого одноглазого паскудника из его леса. Так что герба Темерии для полной коллекции этому сукиному сыну ни за что не получить, — подытожил Роше, оскалившись в ухмылке.

— Только вот и его трофейные уши у тебя на стене пока что не прибиты… — заметила Атрас.

Роше на мгновение задумался. В голове было шумно, окружающий мир начал сглаживать свои очертания ещё две рюмки назад, а завсегдашняя нахальная ухмылка Майи выглядела до крайности провокационной. Нужно было ответить ей. Он определённо хотел ответить.

— Ты не подумай, что я тут развожу сантименты, — чуть помедлив, произнёс он. — Нет, как только мне выпадет шанс — я убью его. Без раздумий. Просто… есть враги, которых убиваешь десятками, сотнями, не запоминая ни их лиц, ни имён. А есть враги, которых уважаешь. И в определённый момент понимаешь, что терять таких вот заклятых врагов так же страшно, как и закадычных друзей.

Пару секунд Майя молчала, и в какой-то момент Вернону показалось, что в её глазах промелькнуло понимание, однако тут же она встряхнула головой, словно пытаясь отогнать какие-то мысли, и ехидно хмыкнула:

— А тебе-то откуда знать? При твоей работе у тебя друзей-то небось и отродясь не было!

— Сказала девка, которую ни один нормальный мужик ни в жизни не возьмёт в жёны, — ни мгновения не задумываясь вернул шпильку Роше.

Майя скептически пырхнула, но тут же беззлобно рассмеялась:

— Вот этим враги и отличаются от друзей: себя не пожалеют, лишь бы тебе гадость доставить! Один-один, Роше, а?

— Вроде того, — усмехнулся Вернон. — А теперь расскажи мне про Нильфгаард.

— Хочешь проверить мои академические знания? — Майя подозрительно скосила глаза в его сторону поверх кружки с квасом.

— Нет. Хочу узнать, за что ты их так сильно ненавидишь. Правда за правду, не забыла?

— Ненавижу? Пф! — Атрас фыркнула самым пренебрежительнейшим образом. — Найди мне хотя бы одного северянина, который пылал бы к этим чёрным собакам пламенной любовью, и я отдам тебе своё годовое жалование! Да и в тебе самом я что-то не замечала избыточной лояльности к Империи. Они хотят уничтожить нас, подмять Север под себя — это ли не причина?

— Война закончилась, — резонно напомнил Вернон.

— Она никогда не закончится, ты же и сам прекрасно это понимаешь, — Майя досадливо дёрнула щекой. — Во время Второй войны нильфы сожгли половину урожая Севера, подорвали сельское хозяйство, а потом, так подозрительно охотно и уступчиво согласившись на мировую, заполонили весь Север своими товарами… Потому что войны ведутся отнюдь не только мечами и армиями. И эту — теневую — мы проигрываем.

— Холера тебя задери, Атрас! Твоё умение разбираться в политике меня уже почти пугает! — Роше восхищённо присвистнул. — Теперь, наверное, даже и не удивлюсь, если вдруг окажется, что ты потомственная баронесса, а этой работой занимаешься от скуки и пресыщенности высшим светом и дворянскими утехами!

— А хоть бы и баронесса! — Майя хмыкнула и преувеличенно беспечно пожала плечами. — Хотя скорее уж княжна.

— Не понял.

— Да подкидыш я. Самый что ни на есть безродный вымесок, — кривая циничная ухмылка исказила её черты. — Когда меня нашли в одной захолустной деревеньке — тощим, грязным и немым ребёнком, шугающимся людей, как умертвие — Вечного Огня, по мне даже сложно было сказать, сколько мне: год, два или все пять. Меня подобрал местный лесник-вдовец, жена померла бездетной. Научил всему: говорить, не срать под себя, даже грамоте обучил и счёту. Дал свою фамилию. Да и имя дал тоже. Был мне отцом. Правда, недолго, — взгляд Майи стал полностью непроницаемым. — А что до княжны… Местные кумушки болтали, как я потом узнала, будто бы за пару-тройку лет до этого княжескую дочку обрюхатил какой-то залётный менестрель, и чтобы скрыть этот факт и не расстраивать намечавшегося выгодного замужества, строгий родитель держал дочь взаперти до тех пор, пока она не разродилась, а от ребёнка избавился, вскорости подбросив его в соседнюю деревню, стало быть. Только вот брехня всё это. Потому как таких щенков мезальянса топят в канавах, пока про то не прознал весь двор, ежели не удосужились избавиться от эдакой досадной неприятности ещё во чреве матери, — улыбка Майи всё более начинала походить на оскал. — Приблудыш — так меня тогда называли. И, наверное, я научилась бить в морду всякому, кто смел это вякнуть, едва ли не раньше, чем ходить. До сих пор убить готова, как только слышу это слово… Хотя и без этого забот хватало с лихвой. Не дать кметским детишкам забить меня камнями, например. Или же не сдохнуть с голоду, когда отец запил с тоски, да так и не просыхал. Или же найти, где спрятаться, когда местные бандиты прирезали его за долги и сожгли его дом. Или как выжить после. Не смотри на меня так, Роше, я не нуждаюсь в жалости. Я выжила, остальное уже неважно.

— И как же с такой цветистой биографией ты умудрилась попасть в каэдвенскую разведку?

— А как ты сам попал в темерскую, Вернон Роше, м?

— Аргумент. Два-один, Атрас. Ещё?

— Спрашиваешь! Наливай, конечно же!

Майя вновь беззаботно усмехнулась, с готовностью подставляя свою рюмку, будто бы и не было сейчас в её глазах этого серого льда. И уже в который раз наполняя стопки, Вернон неожиданно вспомнил их первую встречу, их визит в Хаггу и то, как излишне ретивый стражник получил тогда от неё по зубам. Отнюдь не за распущенные руки, нет. «Приблуда» — вот как мимоходом он назвал её тогда, одним только этим словом в миг ввергая в ярость. Прямо как…

— Ублюдок, — вдруг неожиданно для самого себя вслух проговорил Вернон.

— Что?

— Слово, которое я слышал чаще собственного имени. Мать торговала собой, чтобы свести концы с концами. Отца я не знал. Ненавижу это слово. До трясучки, до бешенства.

Майя открыла было рот, но Вернон не дал ей сказать.

— За понимание, — предложил он, одним махом осушив свой стакан.

Минутой позже за их столом внезапно вновь материализовался Лютик — уже в изрядном подпитии, с красноречиво пустой рюмкой в руках и заискивающим выражением чутка осоловелых глаз.

— Не посмею надолго прерывать столь увлечённую интимную беседу, — нараспев произнёс он, умильно улыбаясь, — и попрошу лишь помочь страждущему менестрелю утолить его жажду. Как говорится: с миру по медяшке, а поэту — бутылка!

— В этой поговорке говорится «пропойце», а не «поэту», — фыркнула Майя.

Однако же умоляющий взор вышеупомянутого поэта не оставлял сомнений: проще дать ему то, что просит, нежели объяснить, почему не дашь.

До крайности довольный молчаливым согласием Вернона, Лютик спешно махнул стопку водки, крякнул и, торопливо утянув с тарелки несколько шматков сала, тут же схарчил их.

— А если бы, — потянул он, блаженно прижмурившись, — лучезарная Майя снизошла бы утолить и иную мою жажду… Эй, я имел в виду жажду беседы с прекрасной дамой, зачем же сразу пинаться? Хотя я ничего не имею против лёгкого и игривого насилия в спальне…

— Лютик, ну едрить же ж тебя немытою оглоблей! — страдальчески застонала Майя, так и не сумев определиться, возмущаться ей или хохотать. — Когда ж ты уймёшься? Я ведь уже тысячу раз говорила — ну не в моём ты вкусе, ничего личного!

— А что ж — графьёв Её Светлости княжне подавай? Виконты рылом не вышли? — ехидно уточнил Роше, когда изображающий оскорблённые чувства, а на деле — жуть как довольный дармовой выпивкой, Лютик вновь удалился.

— Да мариборская чума тебе на язык, Роше! — вытаращилась на него Майя. — Да ни в жизни!

— Ну, а каким же тогда должен быть мужик, чтобы значиться «в твоём вкусе»? — Вернон упёрся подбородком в сцепленные замком пальцы, чуть склонив голову набок.

— Сильным, — с пьяной мечтательностью потянула Майя, прикрыв глаза и улыбнувшись. — Верным. Мужественным. Надёжным. Таким, рядом с которым можно быть сильной, но без стыда уступить его силе. Таким, рядом с которым можно побыть слабой и обрести утешение, когда… Только посмей сейчас заржать, Роше!

Вернон не смеялся. Чуть подавшись вперёд, он лишь продолжал глядеть на Майю немигающим внимательным взглядом: разрумянившаяся от алкоголя, с лихорадочно сверкающими глазами, сейчас она отчего-то вдруг показалась ему совершенно не похожей ни на солдата Каэдвена, ни на каверзную шпионку, ни на воительницу, способную хладнокровно перерезать горло противнику. Сейчас она была похожа на… женщину. Без предельной собранности, будто сжатая пружина, без напускной хамоватости, без попыток показать себя сильнее — просто женщину. Чертовски привлекательную женщину…

— Даже в мыслях не было, — проговорил он наконец, поймав себя на том, что слишком уж долго и откровенно пялится на неё. И отнюдь не в глаза, а значительно пониже. — Ещё водки будешь?

— А наливай! — Майя задорно хохотнула, нетвёрдо махнув рукой.

По соседству звучало негромкое и не очень трезвое, но — безупречно чистое (мастерство-то не пропьёшь!) пение Лютика, кажется, нашедшего себе благодарных слушателей в дальнем углу трактира.

— Ну, а какой же должна быть та женщина, что понравится тебе, Роше? — снова подала голос Майя, хлопнув о стол в очередной раз опустевшей рюмкой и уже не потрудившись закусить. — Я имею в виду — понравится больше, чем на один перепих?

— Той, которая никогда не предаст, — не задумываясь ответил Вернон, лишь секундой позже подивившись собственной откровенности.

— И?..

— И всё. А ты ожидала, что я сейчас на четверть часа примусь разглагольствовать про пудовые сиськи, косу до пола или ещё что-то в этом духе? — Роше ухмыльнулся, вновь потянувшись за бутылкой, которая по какому-то воистину удивительному стечению обстоятельств пустела не в пример быстрее первой.

— Ахха-а-а… — уверенно кивнула Майя, выпрямившись и неожиданно приняв такой кристально трезвый вид, что Вернон моментально понял: упилась она уже до радужных эндриаг.

— Кто-то тут обещался меня в два счёта перепить, — насмешливо хмыкнул он, вопреки собственным же словам отставляя бутылку в сторону. — Ну как, ещё по одной? Иль уже до койки тебя сопроводить? А может статься — и отнести, а?

— Вот ещё! — с искренним негодованием фыркнула каэдвенка, всплеснув руками и сшибив на пол пустую тарелку из-под пирогов. — Мне вообще-то ещё работать нужно! Да и тебе, кстати говоря, тоже — комендант, знаешь ли, сам за собой шпионить не будет, пока ты тут увеселяешься!

— Так я и собирался! — непритворно возмутился Вернон подобной постановкой вопроса. — Мы с Геральтом должны были нынче же побеседовать с Лоредо. Но сегодняшним вечером он, видите ли, с часу на час ожидает у себя ковирскую ведьму, вот нас и выперли взашей. А тут ещё и ты нарисовалась — хрен сотрёшь…

— Погоди, так она у него? — встрепенулась Майя. — Чего ж ты, зараза, молчал?!

— А мне-то почём знать, у него иль нет? — фыркнул Роше, подбирая с тарелки колбасные остатки. — Ждать — ждал. А дождался ли — это уж пёс его ведает.

— Так давай проверим! — глаза девушки загорелись нездоровым азартом. — К лешему ждать! Надо действовать пре-вен-ти-и-и-и-вно!

— Ну так и пошли сейчас! — идея показалась Вернону до крайности удачной, и как это он сам не додумался до неё раньше?

— А пошли!

Майя резво вскочила со стула и тут же угрожающе пошатнулась, так что Роше едва успел податься вперёд и цапнуть её за пояс, удерживая от падения. Да так и остался держать, довольно живо уразумев, что и собственные его ноги на данный момент точно так же далеки от идеала твёрдости.

Так, опираясь друг на друга, два заклятых сотоварища по ремеслу с самым решительным видом покинули таверну, уверенно зашагав вдоль пристани в сторону комендантской резиденции.

К ночи ощутимо похолодало, стылый речной воздух действовал немного отрезвляюще, однако же не настолько, чтобы заставить крепко поддатых разведчиков отказаться от их бредовой затеи.

Отойдя шагов на двадцать, краем глаза Вернон к немалой своей озадаченности заметил, как по другой стороне улицы в сторону таверны шатающейся походкой вышагивает чуть ли не добрая половина бойцов его отряда во главе с таким же в хламину пьяным ведьмаком. Хотя, чтобы заметить это, глаз не требовалось вовсе — потому как похабные песни они хоть и нестройно, но на зависть дружно горланили едва ли не на весь Флотзам.

И, после минуты усиленной работы мыслей, тяжко ворочавшихся в его нетрезвой голове, Вернон принял решение не окликивать их. Во-первых, уже потому, что попросту не сумел бы в одиночку перекричать их пьяный ор. А во-вторых, для вусмерть упившихся бойцов их не менее пьяный командир был бы скверным авторитетом в плане прекращения дебоша. Максимум, на что он мог бы рассчитывать — так это на то, что они со счастливыми рожами утащили бы его продолжать веселье вместе с собой. Поэтому, не горя желанием дожидаться подобной развязки, Вернон нырнул в темноту соседней улочки, проворно утянув Майю вслед за собой

Слегка пошатываясь и временами поддерживая друг друга, они медленно, но неумолимо приближались к вотчине Бернарда Лоредо. Благо, пьяных их мозгов хватило на то, чтобы не попереться к главным воротам и напороться там на охрану коменданта. Однако же, пройдя в обход к боковому входу, они ожидаемо обнаружили караульного и там. Правда, всего одного, лениво подпиравшего собою стену или же попросту задремавшего.

И не успела Майя и рта раскрыть, как Вернон вдруг отцепился от её пояса и решительно шагнул вперёд.

— Боец! Доложи обстановку! — гаркнул он.

— Чаво?.. — солдат усиленно заморгал, отгоняя сонливость и старательно пытаясь сфокусировать мутный взгляд на нависшем над ним Роше.

— Ты как разговариваешь со старшим по званию, скот?! — рявкнул Вернон так, что на стражнике едва не заколыхалась одежда.

— Виноват, вашест-во! Не мог знать! — караульный живо встал по стойке смирно, мигом растеряв остатки сна и заметно сбледнув с лица.

— Ах, не мог?! — хищно прищуренные глаза, казалось, способны были вот-вот прожечь в мундире стражника дымящуюся дыру. — Я — старший офицер, а ты — хрен с горы, поэтому если я захочу, чтобы ты остаток жизни языком чистил выгребные ямы, — так и будет! Понятно это тебе?!

— Да понял я, милсдарь, понял… — несчастный боец аж позеленел — не иначе как в отчаянных попытках слиться с местностью.

— Чего ты мямлишь, как будто тебе яйца дверью прищемило? Ты что — пьян?!

У солдата ощутимо задёргался глаз. Ведь даже если он и не был пьян до прихода Вернона, то имел все шансы захмелеть от обильных спиртовых паров, окутывавших Роше и застывшую за его спиной с восторженной улыбкой во весь рот Майю, аки аура неуязвимости.

— Никак нет, вашест-во! — кажется, вытянувшийся в струнку стражник был уже близок к обморочному состоянию. — Разрешите дальше нести караул?

— В лесу с белками ты у меня будешь караул нести, а то ишь, жопу отожрал на солдатском пайке! Я ещё поговорю с комендантом о твоей дисциплине, курвий сын! А ну — кррррругом! Марш патрулировать квадрат, салага!

— Есть! Патрулировать! Квадрат! — на последнем издыхании вякнул солдат, сию же секунду ретировавшись с глаз строгого начальства.

Едва бедолага скрылся из виду, кажется, изо всех сил сдерживаясь, чтобы малодушно не перейти на бег, Вернон с Майей тут же обменялись многозначительными взглядами: самодовольным одного и умилённо-восхищённым — другой. Причём тот факт, что ворота до сих пор были закрыты, а солдат с ключом только что отбыл в неизвестном направлении, их обоих ни на грош не беспокоил: неподалёку на кромке стены обнаружилась весьма удобная щербина.

— Давай, подсади меня! — озвучила одновременно созревшее в их головах решение каэдвенка, и Роше сложил руки замком, подставляя их навроде ступени. — Так… поближе. Ещё ближе… Подтолкни. Да не под задницу, похотливая ты скотина!

Сумев оттолкнуться и повиснуть, уцепившись за какой-то выступ, Майя ловко вогнала носки сапогов в выкрошившиеся от времени швы в каменной кладке, обретая некое подобие равновесия. И пока она подтягивалась на руках, оставшийся внизу Вернон имел дивную оказию лицезреть, что под складками её длинной юбки прятался кинжал, пристёгнутый парой хитрых ремешков к внешней стороне ляжки — гораздо серьёзнее и внушительнее той зубочисточки, что висела у неё на поясе. А также и то, что оная ляжка была облачена в весьма соблазнительного вида шёлковый чулок.

— По ту сторону вроде нет патрулей, — шёпотом сообщила Майя, перевалившись через стену по пояс и всё ещё болтая в воздухе ногами. — На что ты там, упырь тебя задери, пялишься?!

— Небо нынче звёздное, — бессовестно ухмыльнулся Вернон, даже не подумав отвести взгляда. — Лезь дальше, милсдарыня секретарь, не отвлекайся по ерунде.

Кое-как подтянув заднюю часть тела к передней и утвердившись на стене, Майя мутноватым взглядом окинула Роше и, перегнувшись через стену по пояс уже в другую сторону, протянула вниз обе руки:

— Давай это… хватайся!

Роше схватился. И следующие минут десять они отчаянно пыхтели, в две пьяные головы не в силах сообразить, что Майя — девушка хоть и нехрупкая, но всё же поднять мужчину в полтора раза больше весом на вытянутых руках никоим образом не сможет. И лишь когда Атрас начала уже ощутимо вываливаться обратно, Вернон догадался отпустить её руки и покорить стену с разбегу — благо, Майя быстро поняла манёвр и сильным рывком подтащила его уже на самом верху.

Спуск на противоположную сторону удался без происшествий, и через пару минут парочка хмельных сообщников получила возможность немного отдышаться и оглядеться по сторонам. Справа то и дело мелькали всполохи факелов, выдавая посты караульных, слева в темноту уходила буйная кустистая поросль, впереди маячила тёмная громада Лоредова дома, призывно помигивая светящимися окнами.

— Куда? — вполголоса вопросила Майя, вглядываясь в темноту. — Короче всего напрямки, но по кустам — оно бы надёжнее вышло. Что скажешь?

— Надо было б водки из трактира с собой прихватить, вот что скажу, — задумчиво потянул Роше, старательно пытаясь вычленить из устроивших плясовую в его голове мыслей хоть одну здравую. — А то без ста грамм тут так с нахрапа и не разберёшься…

— А у меня есть! — шёпотом похвасталась Атрас, выудив из своего поясного кошеля небольшую серебряную флягу. — Будешь?

— Ещё спрашиваешь!

Кажется, внутри оказался чистейший краснолюдский спирт, потому как горло и все внутренности он ожёг не хуже драконьего пламени, вышибая слёзы и не оставляя трезвому гласу рассудка более ни единого шанса. А по чести сказать — зверски удавив этот самый глас в самом его зародыше.

— К херам собачьим кусты, — хорошо поставленным командным голосом Вернона Роше сказал краснолюдский спирт. — Напрямки пойдём, — авторитетно добавила выпитая ранее темерская водка. — Не заметят ведь, сукины дети, к гадалке не ходи — не заметят! А всё почему? Потому что ужратые вечно в зюзю, потому что дис-цип-ли-ны тут нет ни на грош, оглоблю им в глотку да через задницу!

— Зато ты у нас — честь и гордость Темерии, — хихикнула Майя почти в самое его ухо, обдавая кожу теплом и запахом алкоголя. — Прямо-таки кавалер — всем солдатам пример!

Кажется, она хотела сказать что-то ещё, однако же в следующее мгновение Вернон весьма невежливо заткнул ей рот в буквальном смысле этого слова, без церемоний зажав его ладонью и с проворством заправского насильника утащив девушку в тень сложенной неподалёку от стены дровеницы. Благо начать брыкаться она не успела, через мгновение и сама заметив вышедшего на патрулирование караульного и закивав Роше в знак того, что её уже можно бы и отпустить.

Выждав момента, они шустро метнулись в темноту, укрывшись за полуразрушенной стеной какой-то древней постройки и пропуская стражника мимо, а когда опасность миновала — короткими перебежками добравшись до стены комендантского дома. Но только они решили немного перевести дух, как едва ли в трёх десятках шагов от них нарисовался яркий ореол факела, несомого очередным караульным.

— Да говна-пирога, сколько ж их тут? — зашипел Роше. — Обложился охраной, скот, что сраный эльф в Дракенборге! Бежим!

— Да куда, етить его, бежать-то?! Что слева, что справа прямо в морду патрулям выйдем! — Майя продемонстрировала высшую степень искусства орать шёпотом.

— Тогда прячемся за ящики! Вон за те!

— Да там и одна задница моя не поместится — не то что мы вдвоём!

— Да скройся ты уже с глаз, мать твою! Я как-нибудь отбрешусь! — Вернон сделал попытку ухватить её за шиворот, но промахнулся.

— Чтоб похерить всю конспирацию?! Хрен там! Есть идея получше…

И она вдруг поспешно принялась расстёгивать его камзол.

— Ты какого лешего творишь, женщина?! — возопил Роше шёпотом.

— Да не дёргайся ты, — зашипела она, ловко увернувшись, когда он попытался перехватить её руки. — Сделай рожу попаскуднее. Ну, как ты умеешь.

— Что за… — только и успел прошипеть он в ответ, когда Майя, словно гарпия, вцепилась в шнуровку его штанов, но, так и не успев справиться с ней, неожиданно рухнула перед ним на колени, а секундой позже из-за угла показался стражник с факелом.

— А ну стоять! — гаркнул он. Болт взведённого арбалета недвусмысленно направился в их сторону. — А ну отвечайте, чего тут… — патрульный близоруко сощурился, подняв факел повыше над головой, и уже куда более заинтересованно добавил: — чегой-то тут делаете?

— Господин хороший, не изволь серчать, — заискивающе потянула Майя поднимаясь, облизывая губы и демонстративно вытирая рот рукой. — Пятьдесят оренов — чтоб посмотреть, сто — дождаться своей очереди, ну, а двести — коли прямо сейчас поучаствовать хочешь, токма денежку покажи сперва, — Атрас подмигнула стражнику и, не отводя от него многообещающего взгляда, как бы невзначай принялась чувственно обсасывать большой палец собственной руки.

Кажется, в этот раз «паскудная рожа» удалась Вернону как никогда.

Но, к его вящему изумлению, стражник, как ни странно, повёлся, нимало не смущённый ни тем, что одета Майя была вовсе не как шлюха, ни тем, что предполагаемый «клиент» был всё ещё в штанах, ни даже тем, что место для подобных утех было более чем неподходящим.

Что-то прикинув в голове, так что присутствующие едва ли не наяву услышали скрип тяжко ворочавшихся в его башке извилин, и спрятав арбалет обратно за спину, караульный с сальной улыбочкой шагнул им навстречу.

— Двести оренов, говоришь… — ухмыльнулся он, запуская руку за пазуху и на секунду опуская взгляд.

В то же мгновение Майя развернулась, будто сжатая пружина, и с размаху саданула стражнику неизвестно откуда появившимся в её руке кастетом в висок.

Незадачливый вояка рухнул, не издав ни звука.

Действуя на диво слаженно, вместе они оттащили его весьма упитанную тушу в тень ящиков, для верности завалив сверху кусками найденной тут же драной рогожи.

— Двести оренов, говоришь, — Вернон ткнул Майю в бок, мастерски копируя и интонацию стражника, и похабную ухмылочку. — Теперь-то буду знать, — и, склонившись почти к самому её уху, доверительным шёпотом добавил: — Ты ведь не только с пальцами так умеешь, верно?

— А ну заткнись, Роше, — прорычала она сквозь зубы. — Заикнёшься об этом ещё хоть словом — и подобные услуги тебе никогда больше не понадобятся!

Вернон лишь оскорбительно фыркнул в кулак, силясь не расхохотаться в голос и отчего-то совершенно не к месту подумав о том, что цвета темерских лилий, украшавших один из гербовых шевронов на её поясе, подошли бы ей куда больше, нежели каэдвенский единорог.

Дальнейшее продвижение особых сложностей не вызвало: неподалёку от уже примелькавшихся ящиков обнаружилась небольшая лесенка, ведущая на карниз второго этажа. Покорив сие препятствие и опасно балансируя на его вершине, соумышленники вскарабкались на нагромождения непонятно чем набитых деревянных коробов, наваленных едва ли не ещё в один этаж высотой, почти поравнявшись с окном, за которым, если Роше правильно запомнил данные своей разведки, должен был располагаться кабинет коменданта. Верхушка кучи, к слову, являла собой не шибко устойчивую груду мешков и свёртков, по ширине, ко всему прочему, недостаточную для того, чтобы на ней поместились два человека за раз. Что, впрочем, в свою очередь ни капли не смутило импровизированный отряд из двух человек.

И, спустя лишь пару минут отчаянного пихания в борьбе за лучшее место наблюдения, каким-то чудом умудрившись не сверзиться и остаться незамеченными, они наконец-таки сумели утрамбоваться под окном, для чего им пришлось разместиться там едва ли не в обнимку, и принялись усиленно смотреть и слушать.

Впрочем, слишком сильно напрягать слух и не пришлось: доносившийся из окна разговор вёлся на повышенных тонах:

— Ты что, за дурака меня держишь? — в сиповатом голосе коменданта слышалось явственное раздражение.

— Скорее за идиота, — надменно отозвалась ему его собеседница — не кто иная, как Шеала де Тансервилль. — Отбирать товары у купцов, творить произвол среди местных нелюдей, снимать стражу с улиц, чтобы охранять склады, — до всего этого мне нет дела. Но собирать вокруг себя остатки Саламандры и налаживать торговлю фисштехом? Ты в своём уме?

— Не учи плясать — я сам скоморох, — осклабился Лоредо. — Я правлю Флотзамом уже не первый год, здесь мышь не чихнёт без моего на то дозволения! И что-то я не припомню, чтобы за всё это время мне была хоть какая-то польза с того, что в мои дела совали свой нос чародейки.

— Ты зарываешься, комендант! — презрительно перебила его Шеала. — Думаешь, ты настолько ценен, что на твои ужимки будут вечно закрывать глаза? Если так, то о сотрудничестве можешь забыть.

— Ой ли? — комендант издал хрюкающий звук, видимо, призванный изображать смех. — Это ведь тебе нужно ухлопать это речное свиномордие и с ведьминским хохотом выковырять из него кишки — не мне! Да и даже с тем ты, как выходит, справляешься не шибко хорошо, раз застолбила себе в помощники ведьмака.

— Ты впрямь недалек умом, комендант, раз не понимаешь таких очевидных вещей, — презрительность в голосе де Тансервилль приобрела почти брезгливый оттенок. — Держи друга близко, а врага — ещё ближе, ты ведь читал об этом в Хорошей Книге? О, прошу прощения, совсем забыла, что ты безграмотен и не умеешь читать.

— Ближе к делу, милсдарыня чародейка, — последние слова Лоредо выплюнул, словно грязнейшее из ругательств.

— Никакого дела нет и не будет, пока ты не приведешь факторию в надлежащее состояние. Нам нужна вассальная территория под безусловным протекторатом, а не клок бесполезной земли, принадлежащий не то тебе, не то терроризирующим его белкам, — высокомерно отрезала Шеала.

— Я же уже сказал — я управляю Флотзамом…

— Флотзамом правишь не ты, а страх перед Йорветом, — властно перебила его Шеала. — Впрочем, как и тобой. И стоит этому страху исчезнуть — как знать, а не вздернут ли тогда и тебя на одной с ним шибенице?

— Когда-нибудь и тебя спалят на костре, как обычную ведьму, — комендант недобро оскалился. — Королевскую Советницу Глевиссиг её козни не спасли. И ты поостереглась бы. Его Величеству, знаешь ли, будет весьма любопытно узнать…

— Нам не о чем больше говорить, — Шеала зашипела, словно политые водой угли. — До тех пор, пока ты не разберёшься со своими проблемами. — Громкий хлопок дверью красноречиво возвестил о том, что разговор действительно окончен.

Дождавшись, пока всё смолкнет, Вернон и Майя покинули свой неудобный пост и тихонько спустились с ящиков, устроившись на карнизе и свесив вниз ноги.

— Что скажешь, милсдарыня секретарь? — первым нарушил молчание Вернон, легонько тронув Атрас за предплечье.

— Лоредо нужна ведьма, ведьме нужны кишки кейрана, а мне явно нужно хряпнуть ещё два раза по столько же, чтобы уразуметь — на кой ляд, — потянула она, задрав голову к усеянному частыми звёздами небу и беспечно болтая ногами.

— Ох, и не бреши, — скептически хмыкнул Роше. — Ты не хуже моего знаешь, о каком «протекторате» велась речь и чьё «Величество» шлёт на то своё высочайшее дозволение.

— Да пёс с ним, с Величеством! — Майя так эмоционально взмахнула руками, что едва не потеряла равновесие. — Это политика, Роше. Подлая и грязная, но чертовски логичная политика: печальный опыт графа Хансфрида относительно земель Ла Валеттов привёл Хенсельта к ожидаемым для его амбиций выводам. А именно: он решил сам оттяпать в пользу Каэдвена кусок земли пожирнее. Только гораздо осторожнее, сговариваясь не с самыми влиятельными людьми, а с сошками поменьше — для начала. А вот присутствие де Тансервилль в этих планах ему, стало быть, не пришей коню елдак. Только я тебе этого не говорила, Роше, — тут же спохватилась она. — Иначе вместо премиальных мне раскалённый прут в задницу всадят, да по самые гланды.

— Знамо дело, не говорила, — ухмыльнулся Вернон, многозначительно кивая — не иначе как в приступе внезапно нахлынувшего пьяного великодушия — и ещё раз глянув в сторону окна на тот случай, если господину коменданту внезапно захочется подышать свежим воздухом. — А я, в свою очередь, ничего не говорил тебе о том, что «кишки кейрана», как на днях поведала мне одна рыжая чародейка, как правило, требуются для изготовления снадобья от бесплодия, которое позарез как может пригодиться каэдвенскому королю, потерявшему сына и до сих пор не сумевшему сострогать себе нового наследника. Он уже далеко не молод. И наверняка готов дорого заплатить за лекарство, способное ему помочь.

Майя присвистнула, уставившись на него восхищёнными глазами.

— Как ты там в своё время говорила? Шпионская солидарность? — нарочито небрежным жестом Роше приобнял её за плечи. — Вот считай, что это она самая и есть. Ну, и моя безмерная доброта и неслыханное великодушие, разумеется.

— Да ты прямо-таки мой герой! — съехидничала каэдвенка, с пьяной нетвёрдостью потянувшись шутливо чмокнуть его в щёку.

— Не обольщайся, я всё ещё не отказался от задумки придушить тебя при случае, — Вернон насмешливо хмыкнул, вновь поворачивая голову к собеседнице, из-за чего её губы нечаянно промахнулись и вместо щеки внезапно вскользь проехались прямо по его губам.

Вокруг мигом стало как-то неестественно тихо и жарко, а непринуждённое панибратское объятие в то же мгновение резко перестало быть таковым.

Глаза встретились настолько неожиданно и близко, что Майя даже замерла, не решаясь пошевелиться под немигающим взглядом глаз Вернона.

Ставшее таким близким и частым дыхание внезапно обожгло кожу подобно драконьему пламени. Увязшее в этой жаркой тишине время как будто бы нарочно замедлило свой бег: вот так, глаза в глаза, застывши в паре дюймов друг от друга посреди неистовой пляски вращающегося вокруг них мира. А ещё через мгновение рука Вернона как будто бы сама собой соскользнула с плеча на талию девушки, настойчивым движением заставляя её спину выгнуться ему навстречу, подаваясь вперёд и медленно, будто во сне, сокращая разделявшее их расстояние…

Неожиданный шорох и движение откуда-то слева заставили их тотчас же подскочить на месте, синхронно хватаясь за оружие — но только лишь для того, чтобы секундой позже увидеть съехавший с нагромождения ящиков свёрток с тканями, со звучным шлепком ударившийся о край карниза. Покатившись дальше, через мгновение он исчез в темноте. А шумный плюх, возвестивший о его благополучном приземлении, потонул в единодушном хохоте — и кого волновало, что ничего смешного в этом по сути не было?..

Раздавшийся же неподалёку встревоженный окрик привлеченного шумом караульного заставил их мигом прекратить веселье и стремительно покинуть свой пост, сливаясь с темнотой.

Как они умудрились вернуться обратно и не попасться при этом, Вернон помнил уже достаточно смутно. Кажется, по дороге они таки прикончили злополучную флягу «за успешное выполнение операции», и после этого половину пути он почти что тащил на себе норовившую повиснуть на его плече Майю, периодически пресекая её попытки затянуть похабную солдатскую песню бесхитростным затыканием рта, и почему-то будучи абсолютно и непогрешимо уверенным в том, что она совершенно не замечает, что поддерживает он её вовсе не за талию, а пониже.

Добравшись до стены и даже каким-то чудом умудрившись найти то место, откуда они начали своё вероломное проникновение в логово коменданта, забулдыжная парочка отважно приступила к штурму. Сумев одолеть стену где-то с шестой попытки и скорее инстинктивно, нежели сознательно, окинув улицу мутным взглядом на предмет наличия там давешнего караульного, Вернон смог благополучно перебраться на другую сторону.

— Прыгай, ловлю! — великодушно предложил он всё ещё маячившей наверху Майе, раскрывая объятия.

И лишь когда довольно увесистая шпионка свалилась к нему в руки с десятифутовой высоты, Роше понял, что несколько переоценил свои силы: он не удержал равновесия, и они оба кубарем покатились по земле.

Дальнейшее и вовсе почти вылетело из головы.

Кажется, они слегка вздремнули в кустах под стеной — к этому выводу Роше пришёл, разлепив отяжелелые веки лишь на мгновение — как ему казалось — прикрытых глаз и обнаружив, что ночная темнота уже обернулась мглистыми сумерками, предвещая скорый рассвет.

Безбожно затекла и почти не чувствовалась вся левая рука, и, кое-как скосив на неё взгляд, Вернон обнаружил рядом с собой свернувшуюся калачиком Майю, эту самую руку самозабвенно обнимавшую.

Попытка растолкать её затянулась ещё по меньшей мере на четверть часа, а до таверны же они доплелись лишь на рассвете, устроившись в углу почти опустевшего к утру зала и, не дожидаясь, пока уже начинавшая трещать голова и вовсе начнёт раскалываться, сочли за благо принять предложение услужливого трактирщика о неизменном «посошке».

— Недурственно мы время провели, да? — одним уголком рта усмехнулась Майя, всклокоченная, чутка помятая и выглядевшая сейчас, как сильно подозревал Вернон, навряд ли хуже его самого.

— Надо будет как-нибудь о-бя-за-тель-но это повторить, — нетвёрдо кивнул он, покосившись на ополовиненную рюмку и чувствуя, что ещё немного — и он вырубится и захрапит прямо здесь, на столе.

— А знаешь что, Роше? — язык у Майи заметно заплетался, однако же взгляд серых глаз был хоть и мутноват, но на удивление осмыслен и твёрд. — Через пару дней я должна буду вернуться в Бен Глеан с отчётом. И знаешь, что в нём будет сказано? Пока я была во Флотзаме, я не видела в нём Синих Полосок. Да-да, по-видимому, они прибыли сюда только опосля моего отъезда. А значит, я ни-че-го не знаю об их планах и понятия не имею, что предпримет их командир в отношении этого жирного говнюка коменданта… И совершенно искренне удивлюсь, если вдруг окажется, что кто-то развешал его кишки по стенам… и даже выпью за его здоровье, — Майя демонстративно подняла свою недопитую стопку.

— Зачем бы тебе это делать? — недоверчиво хмыкнул Роше. Нечёткие и вялые мысли о том, что никакого возвращения в Бен Глеан позволять он ей категорически не должен, сейчас были где-то далеко за пределами осознания.

Майя лишь как-то неопределённо улыбнулась, склонив голову набок и чуть подаваясь вперёд.

— Потому что справедливость, Роше, хоть она и не имеет ничего общего с благополучием и безопасностью государства, всё же порою тоже нужна. Ох… — она рассеянно мотнула головой и, пошатываясь, поднялась из-за стола. — Проспаться бы мне, вот что. А то ещё и не такого тебе наговорю…

Лёгкое, почти что совсем невесомое прикосновение тёплых пальцев к тыльной стороне его ладони, взмах рукой на прощание, неизменная нагловатая ухмылка — вот всё, что стало его последним чётким воспоминанием за этот безумно долгий день.

Кое-как доковыляв до ставки Синих Полосок — благо идти было совсем недалеко — Вернон рухнул на кровать не раздеваясь, успев лишь вяло отдать приказ выглянувшей из соседней комнаты сонно щурившейся Бьянке не беспокоить его как минимум до обеда.

И, видимо, указание это она решила выполнить настолько рьяно, что проснулся Роше только ближе к вечеру, и то лишь от противоестественной тишины, царящей в доме расквартированного отряда.

Зверски трещала башка, язык отчаянно порывался присохнуть к нёбу, а чудовищным перегаром, наверное, можно было бы запросто сбивать с деревьев зазевавшихся скоя’таэлей.

На то, чтобы открыть будто бы засыпанные горячим песком глаза, потребовалось с полдюжины минут и вся собранная в кулак сила воли. Ещё несколько минут ушло на то, чтобы уговорить желудок не выпрыгивать через горло, зато потом дело пошло заметно бодрее: неподалёку сыскался тазик с водой для умывания, в одночасье решивший проблему и дикой жажды, и пылающей головы. На плеск воды и недовольное фырканье командира вскорости сыскалась и Бьянка, поведавшая ему о том, что пока он сам занимался пьяным шпионажем, большая часть его отряда во главе с ведьмаком тоже не теряла времени впустую. В частности: перепилась вусмерть, устроила дебош в борделе, порываясь переплыть Понтар верхом на шлюхах, а всё последовавшее за этим утро похмельный Геральт носился по городу в одних подштанниках, пытаясь вспомнить, что творил всю ночь, так что Вернон даже невольно подосадовал, что пропустил эдакую потеху, а в особенности — возможность позубоскалить над ведьмаком.

Но всё же свою собственную бурную и полную приключений ночь он на эту возможность всё равно ни за что бы не сменял.

Спешно закончив с омовениями — ибо журчание воды слишком уж шибко будоражило настойчивое желание сходить до ветру — и наскоро оправив на себе одежду, Роше с неприятным удивлением ощутил, как какая-то металлическая хрень настырно упирается ему в левое подреберье. И, прозорливо заглянув во внутренний карман камзола, он обнаружил там давешнюю Майину флягу, которую они так по-братски распивали накануне. Разумеется, совершенно пустую.

Вещица была явно недешёвой, а филигранная гравировка и вовсе намекала на её безусловную ценность. И, чуть поразмыслив, Вернон решил, что вернёт флягу её хозяйке — один хрен по пути, ведь пожрать, кроме трактира, было всё едино негде. А Майя, насколько он сумел смутно запомнить из вчерашнего, остановилась именно там.

Добравшись до таверны по оживающим к вечеру улочкам Флотзама, Роше заказал себе порцию щедро сдобренной салом яичницы и пару кружек пива, от одного запаха которых голове как будто бы уже начинало ощутимо легчать. Покончив со всем этим, он кликнул трактирщика, рассчитывая выяснить, в какой из комнат остановилась «милсдарыня секретарь». Полученный же ответ был неожиданным и ожидаемым одновременно: хозяин сообщил, что милостивая госпожа изволила уехать тем же утром, перебудив всех постояльцев своим громогласным требованием незамедлительно седлать ей коня.

Припомнив, что к утру она едва держалась на ногах, Роше хотел было от души пожелать этой заразе спьяну сверзиться из седла, но вместо этого неожиданно для себя самого ощутил какую-то совершенно неуместную тревогу — а ну как и правда сверзится?..

Так или иначе, Вернон был твёрдо уверен лишь в одном: закипающий котёл интриг, заговоров и прочего дерьмеца, в который всё неотвратимее затягивало все королевства Севера, начинал булькать всё громче, а это означало, что их с Майей пути неизбежно должны будут сойтись вновь.

А пока — ему предстояло ещё много работы, и возможность «развешать по стенам кишки господина коменданта» была отнюдь не самой неприятной её частью.

Глава 8. Добро пожаловать отсюда

Штормящее море не спит,

Бушует уже много дней,

Волны бьются в гранит,

Но гранит всё равно сильней.

Мечется в клетке волк,

Пытаясь прутья сломать,

Клетка сильнее его,

Но ему это сложно принять.

Flёur, «Зов маяка»

Над Верхним Аэдирном занималось очередное бесцветное утро. Хмурое небо нет-нет да и норовило сбросить тяжёлые свинцовые тучи на головы зазевавшимся путникам, разразившись затяжным и уже по-осеннему промозглым дождём, хотя едва близился к завершению месяц ламмас.

Прислонившись спиной к рассохшемуся от времени и отсутствия хозяйского внимания дверному косяку заброшенной хижины над обрывом и задумчиво покручивая в руках раскуренную трубку, Вернон Роше с оттяжкой выдыхал клубы табачного дыма в пасмурное небо — вряд ли менее хмурое, нежели он сам.

Далеко внизу, частично скрытый от взгляда крутыми стенами ущелья, раскинулся лагерь каэдвенской армии: король Хенсельт готовил поход на Верген — клок Аэдирнской земли, который Его Величество уже не в первый раз тщился присоединить к Каэдвену.

Вернон с Синими Полосками и Геральтом в придачу оказались здесь после того, как покинули Флотзам, — с неделю назад. Встали лагерем неподалёку от каэдвенского частокола, прежде, разумеется, нижайше испросив разрешение у короля. Тот явно был не в восторге от присутствия темерского спецотряда у себя под боком, однако возражать не стал, ведь именно сюда, в окрестности Вергена, Полосок привёл след Убийцы королей, а стать его следующей целью каэдвенский монарх жуть как не желал.

Однако — как бы Вернон ни желал изловить паскудника — преследование убийцы было не единственной и отнюдь не самой главной причиной его присутствия здесь.

А вот с самой главной дела обстояли из рук вон плохо.

Придуманный ещё три года назад вместе с Фольтестом план подкинуть новых поленьев в заговор каэдвенской знати против короля Хенсельта, направленный против его возможного союза с Нильфгаардом, рассыпался просто на глазах. Продумана была, казалось, каждая мелочь: сыграв на скверном настроении каэдвенской армии после проигранной Аэдирнской кампании, можно было подкупить часть военачальников и подтолкнуть их недовольство в нужное русло. Но теперь, после того как Хенсельт приблизил к себе Детмольда, все прежние успехи утекали песком сквозь пальцы.

Сперва паскудник Винсон Траут, один из наиболее близких королю Хенсельту офицеров и видная фигура среди каэдвенских заговорщиков, самым бездарнейшим образом позволил прихвостням Детмольда раскрыть себя и теперь исправно кормил червие. Затем подтвердились данные, выбитые на допросе у Арнольта Малигера — шпиона Детмольда, скрывавшегося в резиденции коменданта Лоредо под личиной купца: что в планах Хенсельта действительно значилось сеять смуту в пограничных землях. Что Флотзам был только началом. Конечно, сейчас король Каэдвена обратил свой взор к Аэдирну, но это вовсе не означало, что он не двинется дальше.

С Малигером по приказу Роше расправились жёстко. Возможно, даже жёстче, чем требовалось. Вернон не испытывал угрызений совести по этому поводу, но, не кривя душой, вынужден был признать: прощелыга Арнольт просто попал ему под горячую руку. Потому что после штурма резиденции Лоредо, после всех чинимых комендантом изуверств, что Роше и его солдатам довелось увидеть там, всё никак не отпускало чувство глубочайшего омерзения. Потому что оказия вспороть брюхо жирному ублюдку Лоредо выдалась Геральту, а не самому Вернону.

А всё из-за остроухого выродка Йорвета: пойманный незадолго до этого, тот умудрился сбежать из-под стражи во время переполоха, так что Роше пришлось выбирать — либо поспеть к началу штурма, либо нагнать паршивца в лесу. Вернон выбрал второе.

Одноглазый сукин кот не успел уйти далеко, попался неподалёку от Биндюги. Один, без своей ушастой своры, но неизменно самоуверенный и сочащийся дешёвой патетикой что грязная рана — гноем. Они сошлись один на один — снова, как четыре года назад. И, как четыре года назад, Йорвет снова проиграл. Вернон хорошо запомнил его спокойный и уверенный взгляд: раненый, поверженный, распростёртый на земле — он был возмутительно готов к смерти. Блефовал ли он? Уловил ли своим грёбаным эльфским слухом приближение скоя’таэльских стрелков раньше, чем их заслышал сам Роше?

На то, чтобы перерезать ему глотку, не потребовалось бы много времени. Вернон мог успеть до прихода подкрепления и успешно скрыться. Но это было бы… недостойно. Слишком нелепо после стольких лет вражды. Да, он победил Йорвета, оказался быстрее, сильнее, хитрее. Однако же он слишком высоко ценил своего врага, чтобы не дать ему шанс. Нет, не отыграться, но погибнуть более достойно. В другой раз.

Убийца королей сбежал тоже, и достать его до сих пор так и не удалось. Хотя кое-какие подвижки в этом деле всё же были: удалось узнать, что Убийца действовал не в одиночку, паскудников оказалось как минимум трое. Один из них после неудачного покушения на Хенсельта валялся в мертвецкой, на кой-то ляд выданный на поругание королевскому чародею. Второму удалось скрыться. Главарь же этой троицы, убивший Фольтеста, покамест никак не проявлял себя, не считая того, что ещё во Флотзаме похитил чародейку Трисс Меригольд и заставил телепортировать себя куда-то в окрестности Вергена, так что наверняка был где-то поблизости. Но всё ещё оставался безнаказанным.

Вернон тщательно выбил пепел из трубки, спрятал её за пазуху и по неприметной тропинке принялся спускаться по склону.

Злоключения с флотзамским комендантом, эльфами и Убийцей не являли собою и малой части той знатной кучи драконьего дерьма, что свалилась на голову командира Синих Полосок: насущные проблемы были куда серьёзнее. Например, Бригида Пепеброк — его агент, которую он приставил тайно следить за Фольтестовыми детьми, — подозрительно долго не давала о себе знать, хоть и по всем подсчётам должна была давно добраться до Лок Муинне, где вот-вот должно было состояться Собрание Земель всех северных королевств, и послать ему весточку. Это тревожило. Тревожило не меньше, чем нильфгаардцы, чёрной вороньей стаей вьющиеся вокруг Хенсельтова лагеря.

Можно было наивно рассчитывать, что Хенсельт истощит свои силы здесь, под стенами Вергена, и после победы — а его победа против кучки крестьян и краснолюдов-ремесленников была чуть более чем очевидна — на время отринет планы двигаться дальше. Время, которое жизненно необходимо Темерии для наведения порядка внутри страны и восхождения на престол нового монарха. Однако такое чувство, как наивность, жизнь выбила из Роше ещё в раннем детстве.

А тут ещё некстати и науськанный Детмольдом Геральт начал приставать с расспросами о заговорах и квадратных монетах — опознавательном знаке заговорщиков, — искренне сокрушаясь, что, дескать, лучший темерский шпион, а не знает того, о чем болтает даже солдатня.

Впрочем, дотошности столь же прямолинейного, сколь и наивного ведьмака в ближайшие дни можно было не опасаться. С самого момента прибытия Синих Полосок в каэдвенский лагерь, Хенсельт прочно взял Геральта в оборот, требуя избавить подступы к Вергену от проклятия Мглы, смешавшей королю все планы штурма. Работа была как раз по части ведьмака, и Вернон не стал бы искать в этом попытки вовлечь Геральта в политическую игру. Однако при подобной приближенности к королю не могло и речи идти о том, чтобы хоть в чём-либо обнаружить перед ведьмаком собственную причастность к заговору. Правда, после того как Геральту таки удалось снять проклятие, он остался валяться в полуобморочном состоянии и не мог спутать Роше планы. За его жизнь и здоровье можно было не опасаться, чему Вернон был искренне рад. А вот дел теперь предстояло немало. Благо после снятия проклятья у Хенсельта и его карманного чародея появилось множество куда более важных занятий, нежели пристально следить, чем занимается ошивающийся поблизости агент темерской разведки.

Вернон рассчитывал проехать по всем интересующим его областям самолично: побеседовать с недовольными Хенсельтом, узнать их настроения, понять, насколько активно они готовы сотрудничать. Однако же не успел он посетить и половины из намеченных мест, как следом за ним из лагеря примчался один из наблюдателей, сообщивший, что Детмольд начал облавы в поисках заговорщиков, в связи с чем дворяне требуют срочной встречи с Роше. Передав оставшиеся дела двоим своим доверенным людям, он вынужден был повернуть назад. Так он и оказался здесь, в заброшенной хижине в паре часов ходу от каэдвенского лагеря — тайном месте сбора заговорщиков, где проходило уже не одно их собрание.

Встреча прошла до крайности отвратно: после серии арестов дворяшки струсили и поджали хвосты, напрочь отказавшись от дальнейшего сотрудничества. Не помогли ни увещевания, ни аргументы, ни даже тот факт, что лютующему Детмольду пока ещё не удалось взять живьём ни одной из центральных фигур заговора.

Однако же дворяне считали это не более чем вопросом времени, и Вернон был бы склонен согласиться с ними. Но на его взгляд риск раскрытия требовал как можно скорее переходить к решительным действиям, а отнюдь не ховаться в кусты гузном кверху.

Но заговорщики пошли на попятную не только из страха перед расправой. Дело было ещё и в деньгах: после смерти Фольтеста дворяшки справедливо усомнились в способности Роше и дальше платить им уговоренные суммы за оказываемую помощь. Вернон ни капли бы не удивился, если все они до единого решили бы залечь на дно, пока всё не успокоится. Да ещё и каэдвенская знать едва сдерживала рвущегося в бой Хенсельта, которому после снятия ведьмаком Мглы будто вожжа попала под хвост. И пока монарх с кислой миной подписывал обещания, что не позволит Нильфгаарду вмешиваться в дела Севера, время стремительно утекало, а верное решение так и не желало рождаться в Верноновой голове.

В таких невесёлых размышлениях Роше возвращался в свой лагерь. Хмурый день лениво перевалил за полдень.

Встреченный по дороге верный заговору соглядатай из каэдвенского лагеря, в приподнятом настроении идущий со стороны борделя, сообщил ему, что ведьмак всё ещё дрыхнет без задних ног, а его друг Лютик и вовсе не отходит от него ни на шаг, словно наседка. Так что беспокоиться о Геральте Вернону не стоило.

— А, холера, чуть не забыл, — добавил он, когда они уже прощались перед воротами в каэдвенский лагерь. — Там тебя какая-то баба в мундире искала. С самого утра ещё.

— Бьянка? — Роше насторожился: он приказал Синим Полоскам посылать за ним лишь в случае крайней нужды.

— Да какой хрен всех этих баб по именам-то упомнит? — махнул рукой соглядатай.

На том и разошлись. Но не успел Вернон дойти до места, где раскинулись лагерем сине-полосатые шатры, как действительно вскорости наткнулся на Бьянку.

— Командир. Я повсюду тебя ищу, едва только узнала, что ты возвратился, — Бьянка выглядела явно чем-то обеспокоенной.

— Что-то серьёзное? — вмиг нахмурился Вернон. — Говори, не тяни.

— Пока ещё не знаю, командир. У нас в лагере гости. Из каэдвенцев.

— Холера, ну насколько ещё дальше нужно было встать от этого сраного лагеря, чтоб эти каэдвенские собаки к нам не частили? — недовольно проворчал он. — Кого там ещё леший принёс?

— Каэдвенский офицер. Говорит, у вас назначена встреча.

Теперь Вернон встревожился уже не на шутку: неужели кто-то из заговорщиков оказался таким идиотом, что додумался наплевать на всю конспирацию и притащиться прямо в лагерь сине-полосатых?! Или же заговор и вовсе уже раскрыт и по его душу пожаловал кто-то из людей Детмольда?..

По дороге до шатров он успел передумать всё на свете, ожидая увидеть там кого угодно — от заплутавшего пьянчуги Одрика, которого зачем-то разыскивала добрая половина каэдвенского лагеря, и до самого́ плешивого чародея. Но вот обнаруженная в общем шатре полупьяная компания из Силаса, Фенна, Тринадцатого, ещё с полдюжины бойцов Синих Полосок и Майи Атрас, распивающая водку и совершенно непотребно ржущая и матерящаяся, застала его врасплох.

— Да эту байку всякий знает, кто под его началом служил! — энергично размахивая пустой рюмкой в одной руке и ополовиненной бутылью с мутноватой жидкостью в другой, вещал Тринадцатый. — Идёт, стал быть, построение у нас, а командир, значится, и говорит солдатику, что последним в строй встал: «Ты, так тебя разэдак, встал в строй последним?!» — «Так точно! — говорит солдатик. — Я!» — «Наряд вне очереди!» — «Так точно! Токмо разрешите вопрос!» — «Спрашивай, разрешаю». — «Где, — спрашивает солдатик, — логика в вашем наказании? Кто-то ведь все равно должен был стать в строй последним». — «Есть, — говорит, — логика, солдат. Кто-то ведь все равно должен был помогать повару чистить картоплю!»

Компания зашлась дружным гоготом, не замечая ничего вокруг и наверняка уже не в первый и даже не в третий раз пуская заветную бутыль по кругу. Однако же, едва только Вернон успел занести ногу над порогом, Майя вскинула голову.

— О, Роше! — на лице её нарисовалась такая искренняя пьяная радость, граничащая с восторгом и желанием едва ли не броситься ему на шею, что первым порывом Вернона было незамедлительно шагнуть обратно за полог шатра, сделав вид, что его тут никогда и не было. Ведь кто её знает, что у этой холеры опять на уме и какая очередная вожжа попала ей под хвост, что ей хватило нахальства завалиться прямо в лагерь полосатых?! — Садись скорее, выпей с нами!

— За нашего командира! — радостно взревел Силас, салютуя полной рюмкой.

Бьянка предупредительно осталась стоять подле входа в шатёр, не торопясь присоединиться к веселью.

— У нас всё порядком, командир, — бодро отрапортовал Чижик, — пьяных нет, трезвых не предвидится!

Мартин и Болебор шустро сдвинулись в сторону, освобождая место, не иначе как по абсолютной случайности оказавшееся аккурат подле каэдвенки.

Холера, и какая нелёгкая её сюда принесла?! Нет, конечно же, с тех самых пор как он и его отряд прибыли сюда, Роше предполагал, что она может объявиться. В конце концов, Синие Полоски находились на каэдвенской земле, да вдобавок ещё и близ лагеря каэдвенского же короля. А вот зачем она здесь… Интуиция услужливо подбрасывала варианты один паскуднее другого.

И ещё одно: одежда на Майе была вполне обычная — скромного вида высокие сапоги, лёгкие кожаные штаны, свободная рубаха из белёного полотна. В форменной бригантине с вышитым на груди единорогом тоже не было ничего необычного. Но кое-что сразу же бросилось Роше в глаза: шеврон на рукаве. Бьянка не ошиблась — он действительно был офицерским.

— Или вот ещё: спрашивает как-то один скотоель другого…

— Тринадцатый, имей совесть — захлопни хлебало! Скотоели твои уже в печёнках сидят! — Фенн грохнул пустой рюмкой о стол.

— Тю, да у тебя самого где совесть была — давным-давно хрен вырос! Сам теперь байки рассказывай, жопошник!

— А давай я расскажу, — Майя с видом великого сказителя вдохновенно возвела очи горе. — Подзывает Хенсельт, стал быть, своего ординарца и говорит: «Ну-ка, загадай мне загадку». Тот загадывает: «Сидит девица в темнице, а коса на улице». — «Жопа?!» — «Никак нет, государь, — смущается ординарец. — Морковка». Король хмурится, морду крючит: «Ну ладно, — говорит, — давай, еще одну загадывай». — «Семь одежек и все без застежек». — «Жопа!!!» — «Никак нет, Ваше Величество. Капуста». — «Да затрахал ты своей капустой! Ты про жопу давай!!!»

Полоски вновь слаженно загоготали. Вернон же сел на свободное место на лавке, без церемоний цапнул Майю за шиворот, притянув к себе вплотную, и угрожающим шёпотом выдохнул ей в ухо:

— У тебя есть десять секунд на то, чтобы объяснить, какого лешего ты здесь делаешь. И если за это время я не услышу ничего внятного…

— Я тоже жуть как рада видеть тебя, Роше, — перебила она, пьяно улыбнувшись. — А объяснений-то тут с гулькин хрен, не больше: в лагере Его Величества воняет, что от недельного трупа, вдобавок набитого дерьмом. А жизнь уже давно научила меня: не всё золото, что блестит, но то, что пахнет дерьмом, — несомненное дерьмо! Дай, думаю, хоть к вам загляну — дух перевести!

— Вот уж точно! — гогоча, поддакнул Фенн. — Как ни заглянешь в лагерь, так говно на каждом шагу: то говно в кустах лежит, то говно идёт навстречу и зубы в лыбе скалит!

— А каким хрючевом там кормят, видал? — тут же подхватил Чижик. — Его ведь даже жрать не надо — это уже говно!

— Отличные ребята эти твои сине-полосатые! — доверительно сообщила Атрас, склонившись к самому его уху, но таким громким шёпотом, что слышать её мог каждый желающий. — Тринадцатый мне даже татуировку вашу фирменную сделать хотел, ну, эту, со скрещенными мечами… но… ик!.. не успел ещё! А у тебя тоже такая есть? На каком месте? Пока-а-а-ажешь?!

Воспользовавшись заминкой, Силас незамедлительно подсунул своему командиру наполненную рюмку. Вернон лишь с тоской скосил на неё взгляд: после выматывающей усталости последних нескольких дней он и сам бы был не прочь как следует нажраться, но терять трезвый рассудок в присутствии этой хитрожопой бестии, как он уже успел убедиться в прошлый раз, было чревато непредсказуемыми последствиями.

— А ты покамест выпей со мной, — продолжала тем временем Майя. — Под выпивку ведь и за дела приятнее разговаривать, верно?

— Все дела с тобой, Атрас, как правило, заканчиваются в глубоком гузне, — процедил Роше сквозь зубы.

— Да ладно тебе! — Майя беспечно отмахнулась. — Как говорится, кто старое помянет, тому хером по лбу!

В какой-то момент Вернону показалось, что эта паршивка просто издевается. Что пришла в лагерь Синих Полосок именно за этим: показать себя хозяйкой положения, поглумиться, упиваясь тем, что на этот раз они в кои-то веки поменялись ролями. Ведь теперь она была на своей территории, а он — незваным и нежеланным гостем. И что вернее всего будет просто выставить её отсюда. Но что-то в её взгляде заставило его повременить.

Тем временем Синие Полоски продолжали шумную беседу.

— Вот и я тебе говорю — справная она баба! — Силас веско поднял указательный палец. — Я ещё тогда, в Редании, её заприметил!

— Эге, — поддакнул Фенн. — А ты б её… того?

— Сам ты того, пёс блудливый! Она ж рубаха-девка — своя, как Бьянка!

Услышавшая подобное заявление Бьянка столь уничижительно фыркнула, прожигая Силаса взглядом, что тот должен был по меньшей мере воспламениться, но он и усом не повёл.

— А чего, — вновь заржал Фенн. — Я б и Бьянку того, да только по зубам же надаёт, строптивая баба!

— А я тебе про что? — хрюкнул Силас. И тут же добавил, в одночасье развеивая всяческие иллюзии на наличие каких-либо «братских» чувств: — Вот ежели напоить посильнее — тогда да-а-а…

— Чародейка-то ведьмакова посправнее была… — подал голос Зенан с дальнего конца стола.

— Тю, так на то ж она и чародейка! Намалюется своими глымарьями — тут уж куда обычным бабам-то с ней тягаться?

— Гламарией, неуч! И ни при чём тут это, потому как я не про рожу говорю, а про титьки. А у чародейки-то они уж кажись всяко поболе были!

— Ещё б ты чего другое говорил, когда сам же ей в любви по пьяни признавался! — гыкнул Фенн, тут же ловко уворачиваясь от полетевшей в его башку кружки.

— Завали-ка матюгальник, лярвий сын, а то на нашей жмурне как раз место освободилось — могу подсобить занять!

— И чего, всерьёз рассчитывал, что она с тобой на свиданку пойдёт? Да ты рожу-то свою видел? Нос картошкой, хрен гармошкой!

— Ща я твоей роже свиданку с твоим же гузном устрою!

Вернон не обращал на привычную перебранку Полосок никакого внимания. Он кидал хмурые взгляды на Майю, покручивая в руках так и не тронутую рюмку. И, видимо, один из этих взглядов вышел у него до того выразительным, что Атрас даже попыталась отодвинуться от него от греха подальше, но преуспела лишь в том, что опрокинула свою недопитую кружку под стол. Да и, недолго думая, сама нырнула туда же.

Не показывалась она долго, однако все попытки выловить кружку привели лишь к тому, что та откатилась и уткнулась Вернону в сапог. Роше со вздохом свесился под стол, нашарив искомую посудину, и тут же почуял лёгкий тычок в плечо и быстрый настойчивый шёпот:

— Надо поговорить, Роше. Без лишних ушей. Это важно.

Вернон выпрямился, бросив на вынырнувшую следом Майю очередной хмурый взгляд и невольно прикидывая: как скоро каэдвенцы хватятся одного из своих офицеров, если Роше прямо сейчас пристукнет эту наглую паршивку и тишком прикопает близ шатров?..

— Куда грабли тянешь?! Это моя рюмка, ты свою долю уже вылакал, я считал! — громогласно возмутился Болебор.

— Считал? Да ты ж когда считать выучился, перво-наперво, что сделал — так это стал считать всех говном! А ещё…

Роше поднялся из-за стола.

— Отряд, слушай мою команду: всем разойтись по своим постам.

— Командир, а как же на посошок? — подал голос кто-то с дальнего конца стола.

— Вот именно, командир, а не хер собачий, — Вернон не повысил голоса, однако гвалт и недовольное бурчание мгновенно стихли. — Так что быстро взяли гузно в руки и пошли выполнять приказ.

Отряд Синих Полосок, ещё минуту назад похожий на сборище последних забулдыг, на диво быстро и организованно снялся со своих мест и в рекордные сроки покинул шатёр, по пути успев ещё и тщательно убрать со стола остатки нехитрой закуски и прочие следы стихийного пиршества.

Дожидаясь, пока всё утихнет, Вернон достал кисет с табаком, неспешно набил трубку и раскурил её. Пару секунд поколебавшись, он предложил раскуренную трубку Майе. Та, к величайшему его удивлению, приняла её, со знанием дела и явным удовольствием выпустила несколько ровных колечек дыма и вернула хозяину. И по чёткости и выверенности каждого из этих простых движений Роше внезапно понял, что хмель её был большей частью напускным.

— И что за балаган ты тут устроила? — прищурился он, принимая трубку и в свою очередь затягиваясь.

— Тебя не было в лагере, и никто не знал, когда ты вернёшься. А отсвечивать задницей, нарезая круги окрест ваших шатров, мне было не с руки, — Атрас пожала плечами. — А тут ещё Силаса с Чижиком заприметила — вот и решили вспомнить с ними наш увлекательный поход в логово наркобарыг. Ну, а остальные просто не могли пройти мимо наметившейся попойки. Славные они у тебя, — Майя неожиданно тепло улыбнулась. — И тебя боготворят просто.

— Ближе к делу, Атрас, — поторопил Вернон. — Зачем пришла?

— Поговорить, — её напускную глумливую весёлость будто ветром сдуло. — О том, что происходит в Темерии. О том, что творится в Каэдвене. О том, что станет с Аэдирном. И о том, как ты намерен на всё это повлиять.

— Я? Капитан темерской армии не может вмешиваться во внутренние дела других государств, — с предельной серьёзностью ответил Роше, и бровью не поведя.

— Пф-ф-ф, уж мне-то не заливай! — Майя искренне хохотнула. — Да тебе именно за это и платят!

— Ещё ближе к делу, Атрас.

— Как пожелаешь. Винсон Траут в последнее время мутил воду. А потом внезапно исчез. Что-то знаешь об этом?

— Так тебя прислали шпионить за мной?

— У меня, конечно, чертовски много обязанностей, но вот слежка за Верноном Роше в их число точно не входит, — хмыкнула Майя. — Так что нет, Роше. Я здесь сугубо по личной инициативе. Хочу понять, какую роль ты играешь во всей этой курвьей свистопляске. И могу ли я доверить тебе то, с чем пришла.

— Давно ты здесь, в лагере? — спросил Роше, сощурив глаза.

— С тех пор, как мы с тобой расстались во Флотзаме. За вычетом времени на дорогу.

— Почему пришла только сейчас?

— Тот факт, что разведчица Каэдвена отирается вокруг разведчика Темерии, не пошёл бы на пользу ни тебе, ни мне.

— Тогда зачем всё-таки пришла?

— Затем, что больше не к кому. Так что, Роше? Можем мы ещё раз поговорить на равных?

Вернон выдохнул очередную струю табачного дыма и сделал приглашающий жест рукой, мол, говори, я внимательно слушаю.

— Ты ведь знаешь о заговоре против Хенсельта? И брось изображать удивление — выходит жуть как неубедительно. Так вот, Винсон Траут — один из их лидеров. А кроме того — сука распоследняя, так что ему могло хватить наглости искать убежища у представителя королевской власти Темерии.

Майя замолчала, выжидающе глядя на Вернона. И в самом деле не знает? Или же только делает вид, чтобы прощупать, как много знает он сам? Что ж, никакой ценности эта информация всё равно уже не представляет. А в эту игру могут играть и двое.

— Геральт убил его. По приказу Детмольда. Странно, что офицер каэдвенской разведки этого не знает, — Вернон намеренно добавил в голос побольше ехидства, хотя на самом деле не видел ничего удивительного в последнем факте: ведьмак был не из тех, кто сломя голову несётся докладывать сильным мира сего об успешно выполненной работе. А значит, о смерти Траута покамест мог не знать и сам Детмольд.

— Вот как, — Майя сосредоточенно нахмурилась, опустившись подбородком на сцепленные в замок руки. — Вряд ли Советник дал именно такой приказ… Но тем лучше. А что насчёт Малигера? Ты ведь взял его у Лоредо живым?

— Побежишь с докладом?

— Нет нужды. Детмольд и так на диво хорошо знает, что произошло во Флотзаме. Не знает он только одного: кто именно несёт за это ответственность. И я этому знанию никак не способствую. А посему будет до крайности неприятно, если он пронюхает, что Арнольт у тебя.

Ещё немного ничего не значащей правды? Пожалуй.

— У меня его нет. Он, так сказать, не пережил допроса, — Вернон криво ухмыльнулся, вновь раскуривая погасшую трубку: из-за проклятых дождей табак совсем отсырел. — Чего кривишься? Жалеешь коллегу по ремеслу? Или представляешь себя на его месте?

— Брось, Роше, это просто политика, — поёжилась Майя. — И конкретно эта её часть — вне моих правомочий.

— Но когда мы встретились во Флотзаме, ты ведь знала о делах Малигера с Лоредо?

— Конечно знала. Ты просто не спрашивал. Тебя интересовало исключительно моё участие. А насчёт него я тебе не соврала, на кой переливать из пустого в порожнее? Да и не за этим я здесь. Темерия в заднице, Аэдирн в заднице, ещё немного — и в этой бездонной смердящей заднице окажется и весь Север. С этим нужно что-то делать.

— Ну так иди и скажи об этом своему королю, — Вернон наконец-таки совладал с упрямой трубкой и вновь принялся вдыхать крепкий дым. — При чём здесь я?

— Хочешь сказать, тебя самого это всё не волнует?

— Меня волнуют исключительно интересы Темерии, — отрезал Вернон. — Если Хенсельт истощит свои силы здесь, под Вергеном — мне это будет только на руку.

— А вот и брешешь, Роше, — Майя скептически хмыкнула. — Хенсельт, конечно, заплыл жиром и не видит дальше собственного носа, но пока армия Каэдвена остаётся весомой силой Севера, даже Император Нильфгаарда не посмеет так вот запросто перевести свои войска на этот берег Яруги. Ты должен это понимать не хуже меня.

— Допустим. Только с чего ты взяла, что Император готовит вторжение? Откуда такие сведения?

— Нильфы, Роше! — костяшки её сцепленных в замок рук отчётливо побелели. — Проклятые чёрные собаки прямо здесь, в каэдвенском лагере! Стоят уже неделю, а я ничего о них не знаю! Ты понимаешь? Тайная разведка Каэдвена не знает, какого ляда у нас в лагере это вороньё! Я пыталась выяснить, но куда там — Детмольд на требюшетный выстрел никого к ним не подпускает… Блеют о том, что-де оказывают финансовую поддержку пострадавшим от войны странам, а ежели надо, то и военную окажут — супротив Аэдирна-то… И это когда ещё не все отстроили сожжённые ими же дома и залечили раны после войны!

— А когда ещё до победы под Бренной Хенсельт с высочайшего дозволения Императора аннексировал часть Аэдирна — тебя это не смущало? — Роше поймал её в недобрый прищур, как в прицел арбалета. — Когда каэдвенская армия под видом освободителей с бандитскими воплями ворвалась в страну, убивая, насилуя и грабя, тебе там тоже что-то перепало?

— До Бренны я жрала корешки и давилась кровью в партизанских окопах, чтоб ты знал! — неожиданно ожесточённо выпалила она, сузив глаза. — И к Хенсельту, каэдвенской армии и всему этому жёваному позорищу имела такое же отношение, как козья жопа к поэзии!

Вернон удивлённо приподнял бровь, вдруг поймав себя на мысли, что совершенно не знает эту женщину, ещё минуту назад ехидно ухмылявшуюся, а теперь ощетинившуюся, будто атакующая гарпия. Он привык считать Майю кем-то вроде ходячей занозы, которая то и дело впивалась в его жизнь и планы в самый неподходящий момент и с самыми непредсказуемыми последствиями. Но при всём при этом он понятия не имел, откуда она пришла и куда уходит, что несёт за плечами, чем дорожит. И что вообще могло привести её — женщину — в армию и тайную разведку.

Спрашивать было как-то недосуг. Да и сейчас не время тоже.

— В прошлую нашу встречу ты столь же яро утверждала, что Хенсельт не собирается лизать зад Императору, — продолжил свою мысль Роше. — А теперь он заигрывает с чёрными и позволяет им хозяйничать в вашем лагере.

— Мне это нравится не сильнее твоего, — Атрас поумерила пыл, устало опустив плечи. — И большей части каэдвенской армии это не нравится тоже. Я была бы и рада тебе возразить, но всё так, как есть: Хенсельт слушает только своего треклятого чародея и не хочет видеть, что все его козни только быстрее копают здоровущую братскую могилу для королевств Севера.

— Тем не менее, ты верна Хенсельту?

— Я верна присяге, — Майя поморщилась. — Но более всего я верна здравому смыслу. Хенсельтом манипулируют. А королей, как мы с тобой уже как-то обсуждали, не выбирают. Но к делу, Роше. У меня есть сведения о бастардах Фольтеста.

— У меня они тоже есть, — Вернон и глазом не моргнул, хотя для того, чтобы скрыть удивление, ему понадобилась недюжинная сила воли.

— Значит, ты уже знаешь, что на обоз, вёзший детей в Лок Муинне, напали?

— Кто?! — самообладание разлетелось по полу тысячей звенящих осколков.

— Не могу знать, — Майя пожала плечами, но заметив, что Вернон готов схватить её за шиворот и трясти до тех пор, пока не услышит всё, что ей известно, предупредительно вскинула руки: — Может, это Радовид, желает убрать конкурентов для своей жёнушки-стрыги, то бишь для своей собственной задницы на пути к темерскому трону. Может, кому-то из темерской знати не по душе, что трон достанется Ла Валеттам. Тот же сука Кимбольт давно уже тщит усадить туда своё плешивое гузно, а раз годом раньше у него не получилось сговориться с ними подобру, он мог попробовать и иной способ. Может, это зачем-то понадобилось и Хенсельту. Хотя будь так — я об этом хоть что-то да знала бы. Но, сдаётся мне, дело здорово смердит нильфгаардскими портянками…

— Дети живы?

— Да. По крайней мере, девочка.

— Что произошло?

— Шайка бандитов налетела на обоз в двух днях пути от замка Ла Валетт. Возница телеги, вёзшей Бусси, был убит, и лошади понесли в лес. А Анаис они просто забрали.

— С ними был мой человек. И я не получал от него подобных отчётов. Откуда тебе всё это известно? — в голосе прозвучало больше угрозы, чем Вернону хотелось бы, и он мысленно одёрнул себя. В конце концов, если бы Атрас была замешана в нападении на детей Фольтеста, она уж точно не стала бы рассказывать об этом, сидя одна посреди лагеря Синих Полосок.

— Давай уже перестанем задавать друг дружке вопрос «откуда ты знаешь?», Роше, сэкономим уймищу времени, — Майя отмахнулась. — Как день ясно, что Собрании Земель в Лок Муинне будет обсуждаться передел земель в свете последних событий. Думаешь, почему Хенсельт так спешит с войной? Чтобы заграбастать себе Верхний Аэдирн и на собрании заявить об этом как о свершившемся факте. Ясен хрен, что и наследники Фольтеста должны присутствовать, иначе Темерия просто не получит в этом дележе права голоса. А твой человек, скорее всего, уже мёртв.

— Доказательства?

— Есть свидетель, которого можно допросить. Возница с телеги Анаис сумел спрятаться от бандитов в лесу и пересидеть. Теперь скрывается в ущельях неподалёку. Я знаю где. Я проведу.

— Проведёшь? — Роше вновь подозрительно сузил глаза. — Почему сама не допросила его?

— Я его даже не видела, — Майя досадливо дёрнула щекой. — Сведения мне принёс человек из моего подчинения, пока я была вынуждена ошиваться окрест чародейского шатра, чтобы старый пидор, не приведи холера, не заподозрил, что я пытаюсь копать под него.

— А зачем тогда рассказала мне? Знаешь ведь, как говорится: что знают двое — знает и свинья.

— Да затем, — Майя припечатала ладонями по столу, — что приди я с этим к королю — шанс оказаться посаженной на кол будет гораздо выше, нежели шанс на то, что король поверит моему слову против слова своего обожаемого чародея. К тому же может случиться и так, что Его Величество уже давно в курсе, потому что сам отдал приказ. У меня связаны руки, и я никак не могу что-либо изменить. Но ты можешь.

— Ты настолько сильно доверяешь мне? Это глупо, — Вернон криво усмехнулся.

— Я никому не доверяю, Роше. Но так уж вышло, что конкретно в этом деле я не доверяю тебе чуточку меньше, чем иным. Хотя даже моей фантазии не хватило, чтобы представить, что единственным человеком, к которому я смогу податься, окажется мой закадычный противник и заклятый сотоварищ по ремеслу. И, думается мне, я ещё очень сильно пожалею об этом… Ладно, пустое это. Лучше всего будет отправиться сейчас же — Хенсельт вот-вот выступит на Верген, а в это время мне позарез как нужно быть подле него, иначе, не ровен час, паскудный ящер Детмольд и меня причислил к какому-нибудь заговору.

— Почему?

— Потому что меня на лоскуты порвут, если поймают на двойной игре, что непонятного-то? — Атрас с искренним недоумением пожала плечами.

— Нет. Почему ты всё это делаешь, рискуя собственной шкурой? — Вернон невольно чуть подался вперёд, не спуская с Майи взгляда. — К тому же ты как-то, было дело, обмолвилась, чтобы я никогда и думать о тебе не смел как о предательнице… А то, что ты мне рассказала, явно противоречит политике Каэдвена.

— Это уже не политика, Роше, — Майя взволнованно запустила пальцы в волосы. — И уж тем паче не предательство: если Север падёт под нильфами, то и Каэдвен не уцелеет тоже. И если благополучие Севера в целом требует от меня действовать в некотором смысле в обход интересов Каэдвена… Что ж, да будет так. Но страну я при этом не предаю. Не плету заговоров, не ношу за пазухой горсть квадратных монет. У нас есть и всегда был лишь один внешний враг. И перед его лицом королевства Севера не должны устраивать грызню друг с другом.

— Твоими бы устами да мёд хлебать, — усмехнулся Роше, вновь откидываясь на спинку скамейки. — Даже жаль, что никто из монархов, советников и военачальников тебя не слышит.

— Мне достаточно, чтобы меня услышал лишь один человек. И этот человек сейчас сидит рядом со мной. И, я уверена, большей частью согласен с моими словами. Ведь если есть хоть один шанс из тысячи, что нильфы замешаны в этом, что всё может повториться вновь, я не хочу давать чёрным хотя бы этого преимущества. Не хочу вновь видеть Север в огне. И я готова сделать для этого всё, что от меня зависит. — Она на мгновение замолчала, а уже в следующую секунду её сосредоточенное и строгое лицо расчертила плутоватая ухмылка: — Эй, с чего такая кислая физиономия, Роше? Ты как будто бы не рад, что нам вновь выпал шанс поработать вместе! Помнится, в прошлый-то раз было дюже весело…

— Не рад. Потому что жуть как не желаю глядеть, как тебя растянут на дыбе. И уж тем паче не желаю глядеть на это с соседней дыбы, ожидая своей очереди.

— Брось, Роше, у меня всегда есть запасной план, — Майя махнула рукой. — Если, а точнее когда всё это дело раскроется, ты с Синими Полосками уже будешь далеко отсюда, а я вновь вернусь в лагерь. Да так, что никто и не пронюхает, что я его покидала. Я варюсь во всём этом дерьме достаточно долго, чтобы прекрасно понимать — если я хотя бы на мгновение перестану выполнять свою работу так хорошо, как это возможно, меня сей же момент попросту переломают, сожрут, а потом и спляшут на моих костях. Каэдвенская армия и тайная разведка — это вся моя жизнь. И как бы я ни относилась к… В общем, я бы до крайности не хотела её разрушить. Поэтому после того, как дело будет сделано, нашим дорогам вновь придётся разойтись.

Кремень с отвратным скрежетом чиркнул по кресалу, так и не извлекая искры. Снаружи послышалось отдалённое ворчание грома: кажется, капризная погода вновь поворачивала к дождю.

— Добро, — произнёс Вернон, нарушая затянувшееся молчание. — Далеко идти?

— Не больше трёх часов. Решать тебе, но я посоветовала бы взять с собой пару твоих сине-полосатых. Только не Бьянку. Кажется, я ей жуть как не нравлюсь. Так зыркает, будто мысленно с меня уже кожу живьём содрала, а теперь мясо тонкими шматами шинкует…

— Надо ждать проблем? — нахмурился Вернон, пропустив последнее замечание мимо ушей.

— Их всегда надо ждать, когда на таком маленьком клочке земли окопалось столько разных армий. Мгла исчезла, кто теперь поручится, что какой-нибудь отряд из Вергена не решит вылезти на разведку, а то и вовсе попартизанить в каэдвенских тылах? Слыхала я, в городе засели остатки твоих давешних скоя’таэлей.

— Ну и пёс бы с ними. Отправимся вдвоём.

— Но…

— Нет. Мои бойцы — честные рубаки, они никакого отношения не имеют ко всем этим дрязгам.

— А если я права и мы напоремся на нильфов?

— Не напоремся, — Роше всё-таки совладал с кресалом и теперь вновь попыхивал раскуренной трубкой. Как знать, когда в следующий раз выпадет минутка, чтобы спокойно подымить… — На днях мы с моими ребятами поцапались с ними. Дозорные доложили, что отряд чёрных очень уж подозрительно стоит и пялится на Мглу. Я взял Силаса, Фенна, ещё пару ребят, велел Бьянке прикрывать нас и отправился поболтать с ними. Вежливо спросил — а ты знаешь, я ведь умею быть вежливым, — с какого хрена они пялятся на Мглу так, будто из неё сейчас выскочит сам Император верхом на стрыге, распевая похабные песни моряков со Скеллиге. Они хмурились, бубнили что-то на своём поганом наречии, а потом из Мглы вышла девушка. Смазливая такая, белобрысая. Наорала на нильфов, те сразу же кинулись на нас, а сама и была такова. Тела мы спрятали. А когда последовали за ней до лагеря чёрных — нашли лишь отплывающий корабль. Стоит ли рассказывать тебе, что Хенсельт не позволил отвязать швартовы «Персифаля» до того, как Геральт снимет это чёртово проклятие? Благо, я хотя бы знаю, где искать это чёрное змейство. Вестимо, все пути сегодня ведут в Лок Муинне, Атрас. Но наперво я должен выяснить, что случилось с детьми.

— Тогда выходим, — Майя коротко кивнула.

Не прошло и четверти часа, как они двинулись в путь.

Глава 9. Спиной к спине

Кто-то мчался, падая с ног, плыл против течения, ехал на красный

Просто чтобы сказать, что всё будет хорошо, что всё не напрасно.

Flёur, «Кто-то»

Покинуть лагерь без лишнего шума не составило особого труда. Даже будучи видной фигурой в Темерии, Роше не утратил таланта оставаться незаметным, когда это было необходимо. О своём уходе он сообщил лишь Бьянке, оставив её за старшую и сделав вид, что не замечает её неодобрительного взгляда. Относилось ли её осуждение к тому, что Вернон отправляется без сопровождения своих людей, или же к его компании, он так и не узнал: Бьянка обладала умением не лезть со своим мнением, если командир его не спрашивал. Вернон очень ценил это редкое качество.

Правда, на выходе они едва не напоролись на Лютика, непривычно смурного и шибко спешащего в сторону палаток со шлюхами — полкового борделя близ каэдвенского лагеря. Однако, прежде чем Лютик успел их заметить, Роше настойчиво потянул Майю за локоть, вынуждая шагнуть за полотнище одного из шатров. Чем меньше человек запомнит встречу с ними в этот день, тем лучше. Атрас возражать не стала. Лишь когда тронулись дальше, фыркнула:

— С такою мрачной рожею — да в сторону борделя? Не узнаю нашего дражайшего виконта де Леттенхофа. Воистину соглядничество на Темерию дурно на него влияет! Что ты умудрился сделать с ним, Роше?

— Не поверишь: ничего, — Вернон хмыкнул. — Наш шалопутный виршеплёт и без иншей помощи способен сыскать проблем на свою поэтическую задницу. Слыхала ходящие по лагерю хулительные памфлеты о Хенсельте? Попалась мне одна листовка в руки — почерк на ней уж шибко знакомый оказался.

— Угу, — Майя хохотнула. — А ещё слыхала, что шлюхи в борделе об нём только и говорят, да после его визитов перед простой солдатнёй так гадливо жалами крутят, что помереть от гнева оскорблённых мужиков ему светит куда скорее, чем от политических козней. И вообще, не понимаю, почему он ещё не в авангарде твоего отряда?.. Вражеские солдаты от одного только его вида сразу же потеряют боевой дух в осознании собственного мужского бессилия!

Когда сине-полосатые шатры скрылись за спиной, спутники перешли вброд мелкую речушку — безымянный приток Понтара — и двинулись вверх по горной тропе, зажатой промеж стен ущелья.

Некоторое время шли молча.

— Честно говоря, до последнего не верила, что ты согласишься, — подала голос Майя.

— И сейчас я узнаю, почему именно это было ошибкой? — Вернон усмехнулся.

— Уверена, с дюжину вариантов подставы ты измыслил и без моей помощи ещё в шатре, когда я и рта раскрыть не успела, — вернула усмешку она. — Но у тебя ведь и впрямь нет особых причин доверять мне. Особенно теперь.

— Я никому не верю. Работа такая. А уж тебе до моего доверия — и вовсе как до Синих Гор на карачках.

— Но, раз так…

— Считай это чутьём.

— Пф-ф, вот уж не думала, что офицер темерской тайной разведки полагается на предчувствия! — Майя хохотнула.

— И напрасно, — Вернон чуть притормозил, пропуская её вперёд: поросший мхом валун перегородил часть тропы, так что протиснуться можно было лишь по одному. — Ведьмака Геральта обнаружили с окровавленным мечом над телом убитого короля. Если бы тогда я не доверился чутью — мы казнили бы невинного, без единого шанса остановить настоящего убийцу.

— Покамест ещё не остановили.

— Покамест.

Тропа петляла, уводя всё выше. Майя шла на шаг впереди, уверенно выбирая развилки, и после десятого по счёту поворота Вернон вдруг с зудящим беспокойством отметил, что узнаёт эти места. Узнаёт дорогу, которую успел протоптать собственными сапогами уже не один десяток раз: Атрас вела его прямёхонько к месту сбора заговорщиков, к старой хижине на обрыве.

Роше невольно сбавил шаг, в какой-то момент едва ли не наяву увидев, как сейчас — прямо вот-вот — она с завсегдашней своей ухмылочкой объявит, что знает всё о заговоре и о его личном в нём участии. Как из окрестных кустов поперёк дороги им выпрыгнет пара дюжин вооружённых до зубов Хенсельтовых подручных с визжащим и брызгающим слюной Детмольдом во главе.

Напряжение неструганной оглоблей подпёрло хребет, до крови корябая спину занозами.

— Туда, что ли? — как можно небрежнее спросил Вернон, когда тёмный сгорбленный силуэт хибары был уже хорошо различим в дымке обёрнутого в серую хмарь солнца.

— Не, — Майя, глянув лишь мельком, тут же отмахнулась. — Выше по тропе. Там есть запрятанная пещера: раньше была перевалочным пунктом контрабандистов, таскавшихся из Каэдвена в Аэдирн. Разогнали пару лет назад, а укрытие осталось — кому от непогоды, спрятаться, кому вот — отсидеться. А тут, — она махнула в сторону покосившегося дома, — слыхала я, какая-то скверная история приключилась. Мол, лекарь тут жил, да помер как-то очень уж погано. Настолько, что даже мародёры после дрейфили сюда соваться. Не сразу, конечно, а опосля того, как несколько особо ушлых таки влезли, да едва обгаженные портки не потеряли, тикая. Баяли потом — умертвия там поселились.

И свернула на неприметную тропу, ведущую выше в горы. Прочь от хижины.

— Отсюда осталось уж хрен да маленько: за полчаса обернёмся, — пообещала она.

Того, как Роше коротко выдохнул сквозь зубы, кажется, уже не заметила.

Нахмуренное небо всё ощутимее темнело, хоть и до заката оставалось никак не меньше пары часов. Едва хибара успела скрыться из виду, как посыпало мелкой холодной моросью, которую поднявшийся ветер тут же с избытком напхал путникам за шиворот. А ещё через сотню шагов они услышали голоса.

Роше дёрнул Майю за рукав, призывая к тишине, и одновременно с этим требовательно заглядывая в глаза. Та лишь встревоженно покачала головой. И махнула рукой в сторону, на поросший корявым кустарником склон. Вернон кивнул: этот путь вполне годился, чтобы сделать крюк от тропы, обойти невидимых пока людей — а может и нелюдей, пёс бы их ведал, — и оказаться выше, дабы занять удобную наблюдательную позицию.

Людей оказалось двое. Они негромко переговаривались, но Вернон не мог разобрать слова: ветер сносил их в другую сторону. Но дело было не только в этом. Потому как прежде Вернон заметил иное.

Крылатые шлемы. Чёрная броня с пылающим солнцем на груди. Нильфгаард.

— Какого ляда тут надо этим чёрным собакам? — спросил Роше.

Они залегли за жидкой порослью кустов выше по склону, и чтобы не выдать себя, Вернону приходилось шептать, склонившись к самому Майиному уху.

Та лишь покачала головой, напряжённо вслушиваясь.

— Они говорят что-то про… «цель»? И «устранение», — прошептала она в ответ.

— Ты понимаешь?

— Не всё. Не могу разобрать. «Сжечь». И… «свидетель»?..

— Надо подобраться поближе.

— Укрыться негде, — Атрас с сомнением качнула головой.

— Найду где. Оставайся здесь.

Не обращая внимание на приглушённое, но оттого ничуть не менее возмущённое фырканье, Вернон ползком двинулся вниз. Пядь за пядью, стараясь держаться зарослей и не задевать непрочных камней, он подбирался всё ближе к чёрным фигурам, и наконец замер за удачно расположенным кустом — ещё куда более хлипким и плешивым, чем тот, за которым они прятались с Майей. Но ничего, тоже сойдёт — Вернон умел быть незаметным.

Теперь он мог разглядеть куда больше: нильфы стояли столбами не просто так, они явно что-то охраняли, то и дело поглядывая вниз. Поодаль, ниже по тропе, обнаружился и вход в пещеру. Вокруг в избытке валялись какие-то ветки: видимо, раньше лаз был скрыт от случайного взгляда зарослями кустарника. Теперь же кусты были вырублены — грубо и небрежно, не иначе как мечом. А судя по доносившемуся из глубины грохоту и приглушённым ругательствам, внутри явно был кто-то ещё. Отчётливо пахло горючим маслом.

Вернон осторожно высунулся из своего укрытия, чтобы получше разглядеть, на что же пялятся чёрные. И тут же беззвучно выматерился: опоздали.

Под ногами латников распласталось окровавленное тело, в котором Роше с величайшим трудом сумел признать человека, которого некогда лично утверждал для сопровождения детей Фольтеста. Возница. Тот самый свидетель, которого обещала ему Атрас. Что ж, не сбрехала, и то добро…

Значит, за похищением детей действительно стоят чёрные? Ублюдочные падлоскотские чёрные, чьи крылатые бошки и без того торчат нынче едва ли не из каждой манды, влезли и в дела разваливающейся на части Темерии? А ну как ещё и подсобили с её развалом?

Понаблюдав ещё с полминуты, Вернон прикинул варианты, тут же приходя к неутешительному выводу: и пощупаешь — мокро, и понюхаешь — говно. Не их силами спрашивать сейчас с нильфов за самоуправство на земле Северного королевства. Не в два меча призывать их к ответу. Вот ежели проследить да устроить засаду — тут уж куда ни шло. Но это нужно ещё хорошенько обмозговать.

Он собрался уже было втихую ползти обратно, но тут же замер, прислушиваясь. Стон?.. Возница ещё жив? Или это просто ветер завывает в ущельях? Роше высунулся сильнее, пытаясь разглядеть получше. Камни проскользнули под ладонью, с шелестом осыпались вниз. Вернон мигом нырнул в укрытие, но поздно: один из некстати обернувшихся нильфов заметил его.

— Gar’ean¹! — заорал он, выхватывая меч.

Второй уже рванулся в сторону Роше. Вернон метнул в него нож, но тот отскочил от высокого латного воротника, прикрывавшего горло.

Роше перекатился по земле, ища более удобную позицию. Сориентировавшись, с силой ударил ногой по нагромождению камней на склоне: те градом покатились вниз, вынуждая нильфов уворачиваться и давая Роше несколько лишних секунд сгруппироваться для обороны. И ещё одну — чтобы коротко скосить взгляд в сторону укрытия Майи.

Кусты не шевелились. Не выдала себя, не заметили. Хорошо. Сможет затаиться. Сможет ускользнуть перебежками, вызвать подмогу из лагеря: к битве, конечно, не подоспеют, но по следам чёрных уж верно пройдут. Правда, для самого Роше это стало бы слабым утешением: из пещеры с оружием наголо высыпало ещё четверо нильфов. Вот холера…

Двое супротив полудюжины закованных в тяжёлый доспех латников — один шанс на полсотни. А уж ежели одному…

Кусты не шевелились.

Вернон выдохнул и покрепче перехватил меч.

Первый влетел на склон с нахрапа и так резко ринулся в атаку, что в самый момент замаха его латный ботинок проскользнул по камням. Вернон не замедлил разыграть преимущество: прямой рубящий удар сверху вниз пришёлся в нащёчник шлема аккурат под прямым углом. Лезвие смяло металл, рассекло его вместе с плотью, брызнуло алой лентой хлынувшей крови. Нильфгаардец коротко взвыл и покатился вниз по склону. Увидеть, сумел ли он подняться, Вернон уже не успел: второй нильф подобрался слева. Роше едва успел подставить блок: мощная атака отшвырнула его, сшибла с ног. Вернон перекатился по земле раз, другой, третий, уворачиваясь от атак: противник наносил удар за ударом, не давая ни секунды, чтобы подняться. И вдруг затормозил очередной замах, будто споткнувшись. Булькнул что-то невразумительное. И рухнул оземь. Из тонкой щели между воротником кирасы и кромкой шлема торчала рукоять кинжала.

— Бестолочь… — выдохнул Вернон, когда протянувшая руку Майя рывком помогла ему подняться. — Хрена лысого не затаилась?

— Это у тебя вместо «спасибо», что ли? — фыркнула Атрас, срыву высвобождая свой кинжал из шеи нильфа. — Или в самом деле думал, что я, рвать его мать, брошу тебя на поживу этим чёрным собакам?!

Вернон не ответил. Лишь благодарно стиснул её плечо. А после встал с нею спиной к спине, занимая позицию для круговой обороны. Четверо чёрных были уже близко.

— Держись рядом, — проговорил он. Из пещеры потянуло вонючим дымом: подожгли-таки, паскуды… — Не давай им зайти сверху. Пока мы выше, есть шанс их опрокинуть. Ну, а если не выгорит… Что ж, хотя бы подохну, прижимаясь к прекрасной девичьей заднице — и то добро!

Майя лишь уничижительно фыркнула, от души его оной задницей пихнув.

Нильфы налетели скопом, сталь зазвенела о сталь. Двуручник Вернона свистел и высекал искры. Под градом ударов и в череде блоков выкроить возможность для атаки было непросто. Одно удачное попадание смяло противнику латное оплечье, зажав ведущую руку и сильно ограничив её подвижность. С другого нильфа мощная контратака сшибла крылатый шлем, возвратное движение клинка раскроило ему череп.

Майе приходилось куда как хуже: скользящими блоками она успешно отводила удары, однако собственные её атаки приносили мало пользы. Меч лязгал по чёрной броне почти без толку: ни веса оружия, ни силы удара не хватало, чтобы пробить тяжёлые латы. А сократить расстояние для точной атаки квилоном рыцари не позволяли. Оставалось лишь исхитряться отыскивать бреши в сочленениях доспеха. Помятого Верноном противника она сумела чиркнуть по бедру, на дюйм ниже края кирасы. Тот оступился, открылся, и следующий рывок вогнал квилон ему в глаз. Высвободить оружие Майя уже не успела: другой нильф рубанул сверху. Она едва успела блокировать: по-плохому, лезвие в лезвие, от силы удара потеряв равновесие и кубарем покатившись по траве. Вскочив, едва увернулась от следующей атаки. И ещё от одной, теряя всякую возможность вернуться в исходную позицию: оставшаяся пара нильфов уверенно и методично теснила их в разные стороны друг от друга. Скверно.

Вернон попытался было пробиться к Майе, но собственный противник не дал такой возможности. Подшаг, поворот, подплужный снизу. Блок, контратака и снова жёсткий блок: латник теснил Роше, неумолимо обходя его сверху.

Майя же, лишившись одного из клинков, успевала лишь блокировать и отступать. В какой-то момент её лезвие скользнуло было по неприятельскому клинку в коварном обманном финте, но нильф резко сократил дистанцию и толкнул её шипастым оплечьем. Майя отлетела назад, силясь удержать равновесие. И пропустила атаку. Неприятельский клинок с лёгкостью смял тонкий металл бригантины, с влажным треском вошёл под рёбра.

Вместо крика изо рта выплеснулась тёмная кровь. Нильф надавил на перекрестье, проворачивая лезвие в ране. Вернее — попытавшись провернуть. Потому как в следующий миг он резко дёрнул головой и завалился набок с засевшим глубоко в глазнице метательным ножом.

Противник Вернона булькал кровью из-под пробитого латного воротника — Роше было недосуг задумываться, каким чудом ему удалось столь удачное попадание. В три прыжка он оказался рядом со сползшей на землю Майей, отшвырнул убитого нильфа, придавившего ей ноги.

Дышит.

Вернон рванул ремни бригантины. Руки, попытавшиеся зажать рану, моментально стали скользкими от крови. Нужны бинты. Нужно хоть что-нибудь, чтобы остановить кровь. Лихорадочно соображая, Вернон с треском отодрал край её рубашки, ещё не успевший намокнуть, скатал в комок, прижал так сильно, что Майя вскрикнула от боли.

— Скверно, да? — спросила она слабым голосом, с трудом продышавшись.

— Видал и похуже.

— На жмурне? — она попыталась было усмехнуться, но закашлялась с кровью.

Вернон знал этот взгляд. Слишком уж часто видел такой у смертельно раненых солдат за минуту до того, как…

— Давай руки. Вот сюда, — он поймал её ладони и с силой втиснул в рану, заставляя зажимать её. — Держи крепче, не отпускай.

Поднялся, быстро огляделся. Возница? Безнадёжно мёртв. Оружие? Нельзя его здесь бросать. Рванул из трупа нильфа накрепко засевший квилон — ну же, сука, давай! Быстрее! Забросил в перевязь вместе с мечом, повесил себе за спину. Легко вскинул на руки саму Майю, чувствуя, как камзол стремительно пропитывается её кровью. Рванулся вниз по тропе — быстрее, ещё быстрее, не обращая внимания на коварно выворачивающиеся из-под ног камни. И до боли в стиснутых зубах, до острых ледышек вдоль хребта предельно чётко осознавая: до лагеря Майя не дотянет.

Она пока не теряла сознания, но при такой скорости кровотечения это было лишь вопросом времени. Она даже пыталась что-то говорить, но выходило худо: каждый медленный свистящий вдох выталкивал новую порцию крови из раны, выдох — заставлял выплёвывать оную кровь изо рта.

Сумрачное небо сделалось чёрным. Сыплющая морось обернулась тяжёлыми каплями. В какую-то пару минут камни под ногами стремительно осклизли: Вернон трижды едва не сверзился, каким-то чудом успев удержать равновесие в последний момент. Усилием воли заставил себя идти медленнее. Сучий же потрох да курвья выссака!..

Решение пришло одновременно с резким поворотом тропы и замаячившим вдалеке тёмным силуэтом покосившейся хижины. Заброшенный дом знахаря над обрывом. Роше хорошо помнил — на полках скособоченного шкафа всё ещё сохранились остатки лекарского скарба, в числе которых было и несколько свертков с льняными бинтами. Майя сказала верно: местные мародёры таки похозяйничали в доме, но лекарское барахло трогать поостереглись.

Вернон едва успел переступить порог, когда дождь хлынул стеной. Стало совсем темно. Осторожно опустив Майю на одну из колченогих лежанок, Роше спешно засветил несколько свечных огарков, оставшихся в миске на столе от одной из ночных встреч заговорщиков.

Свёртки с бинтами действительно сыскались на нужном месте — лежалые, но достаточно плотно завёрнутые в куски рогожи, чтобы остаться чистыми и сухими.

Опустившись перед лежанкой, он кое-как стянул с Майи бригантину. Пропитавшуюся кровью рубаху попросту срезал кинжалом.

— Казённое обмундирование портишь… — слабо усмехнулась Майя.

— Да пёс бы с ним, с обмундированием, — с не очень натуральной беспечностью отозвался Роше, сосредоточенно и предельно осторожно отдирая остатки ткани от раны: кровь уже успела кое-где запечься, выходило паршиво. — Всё едино оно тебе не пригодится — с такими-то отвратными навыками фехтования тебе в кухарках место, а не в армии!

— Да пошёл ты, Вернон!..

— Ну надо же! — он хмыкнул. — Не минуло и полдюжины битв, в которых мы прикрывали друг другу спины, как ты назвала меня по имени! Вот все бабы одинаковые: пока в них чем-нибудь подлиннее да потвёрже не ткнёшь — ни одного доброго слова в свой адрес не дождёшься!

Один особо упорный обрывок ткани глубоко вбился в рану, не поддаваясь осторожным попыткам высвободить его. Примерившись, Роше резко дёрнул ткань на себя.

Майя зашипела и грязно выругалась сквозь зубы.

Вернон оглядел рану и грязно выругался в полный голос: не бинтовать тут надо, а шить. Да только нету у него ни игл, ни нити, ни даже дратвы. А коли б и были — что с того толку? Не шкуру нужно латать: по всему выходило, что пробито лёгкое. Справиться с этим сумел бы только лекарь.

Роше осторожно отёр кровь тряпицей, смоченной водой из поясной фляги.

— Спирт есть? — спросил он, хотя давно уже обшарил Майину сумку и сам в поисках чего-то, что могло помочь.

Начавшая было прикрывать глаза Атрас встрепенулась, часто заморгала.

— Не. Посеяла где-то флягу… — частое и поверхностное дыхание всё больше булькало и свистело.

По крыше барабанил тяжёлые капли.

Вернон накрепко перетянул её рёбра бинтами, подложив под саму рану туго свергнутый валик — так можно было хотя бы остановить внешнее кровотечение. Но не внутреннее.

Потянулся к полотняной утяжке для груди — размотать, чтоб дышалось легче.

— Что, решил-таки облапать напоследок? — криво усмехнулась Майя. — Чего ж пораньше-то не подсуетился?

— Куда ж мне с моим-то рылом до Её Светлости княжны? — Вернон фыркнул. — Так что ежели она желает помирать нелапанной — я и словом не возражу, — глумливо уверил он. Но утяжку всё равно ослабил.

— Тоже мне, благородный рыцарь без страха и упрёка, едрить его…

— Из меня такой же рыцарь, как из тебя — невинная дева.

— А ты как будто проверял! — огрызнулась она в ответ, но уже как-то совсем вяло.

— С тобой проверишь, как же, — беззлобно хмыкнул Вернон, принявшись осторожно вытирать кровь с её подбородка. — Наутро проснёшься с отрезанными причиндалами — потом поминай как звали.

— Как будто они тебе для чего-то нужны, кроме как кусты поливать, пёс темерский, — не осталась в долгу Майя.

Потом замолчала, надолго. А затем совсем тихо, в момент ослабшим голосом без грамма прежнего ехидства и как будто бы даже испуганно позвала:

— Вернон… Холодно… так холодно…

И закатила глаза. Вздрогнула всем телом раз, другой, третий.

Роше поспешно снял с себя камзол, тщательно укрыв её дрожащее тело. Не помогло.

Она уже не ответила, когда он окликнул её. Голова запрокинулась, посиневшие губы приоткрылись в отчаянной попытке вдохнуть поглубже. Вернон знал, что это значит.

Вернон отказывался в это верить.

Да рвать всех богов оглоблей в дышло! Должно же быть хоть что-то, что может помочь! Хоть что-нибудь!

На мгновение замерев, он стремительно прохлопал карманы, тут же рванув из внутреннего небольшую тёмную склянку.

«Ласточка», кажется. Ещё во Флотзаме, перед штурмом резиденции Лоредо, Геральт всучил ему этот флакон — на всякий поганый случай, — предупредив, что для не-ведьмака эликсир ядовит. И что даже здоровые люди могут откинуться от его употребления в девяти случаях из десяти, не говоря уж о больных и раненых. Но зато в случае везения организм таки мог справиться с токсинами в эликсире и начать ускоренную регенерацию.

Тогда он Вернону не пригодился. А теперь…

Как там говорил Геральт? Угадаешь с дозой — и, коли сразу не помрёшь, жить будешь долго и счастливо. Не угадаешь — и твои вопли услышат аж на Скеллиге, пока будешь загибаться в страшных муках.

Когда Майя начала хрипеть и задыхаться, времени на сомнения у Роше уже не осталось. Рванув зубами пробку, он поднёс склянку к её губам. И едва успел отшатнуться, когда Майя вдруг распахнула глаза, залитые чернотой зрачков, и судорожно выгнулась, едва не выбив флакон у него из рук. Пролитое зелье густыми тёмными каплями расплескалось по полу. Холера, почти половина…

Не раздумывая ни секунды, Вернон одним махом опрокинул остатки себе в рот, едва удержавшись от инстинктивного желания сплюнуть жгучую горечь. И накрепко прижал губы к холодеющим губам Майи, до последней капли вливая в неё эликсир, не отпуская до тех пор, пока не убедился, что она сглотнула. Остекленелые глаза медленно закрылись.

Дрожит. Нужно тепло.

Вернон быстро поднялся, шагнул в сторону покосившейся печи. Выгреб из неё мусор, затолкал обломки рассохшейся скамьи, щёлкнул кресалом. В сыром воздухе огонь плевался и трещал, занимался медленно, неохотно. Но тяга есть, не угорят — и то добро.

Оставив печь разгораться, Роше вернулся к лежанке. Стянул с себя кольчугу и снял стёганку, лёг рядом с Майей. Укрыл, прижал к себе, согревая телом, притянул так крепко, будто и впрямь верил, что своими руками сможет удержать её ускользающую жизнь.

В голове было мутно. Видимо, какую-то часть ведьмаковой отравы он невольно проглотил и сам.

— Ты только переживи эту ночь, — сказал он в тишину. — Ты выживешь. Ты сможешь, я знаю.

Майя не слышала. Но он говорил и не для неё.

Её колотило ещё почти четверть часа, а потом она вдруг притихла, задышав ровнее. И, продолжая настороженно ловить это почти беззвучное слабое дыхание, Вернон и сам не заметил, как провалился в короткий тревожный сон.

Снаружи бушевала гроза.

_____________________________________________________________________________

¹Gar’ean! — (нильф.) — Тревога!

Глава 10. Дождь

Отстанем от стаи

У дальних окраин,

Дорóгой, где берег ещё не земля…

Северо-Восток, «У дальних окраин»

Восход увяз в мглистых сумерках, неохотно пропуская холодный серый свет сквозь стену дождя, словно сквозь плотное сито. Через прореху в худой крыше сбегали частые капли, глухо разбиваясь о край стола. Именно этот мерный стук и разбудил Вернона.

Глаза с полминуты привыкали к тусклой хмари, сочившейся из щелей в покосившихся ставнях. Тело затекло ото сна, одна рука и вовсе отзывалась болезненным онемением. Майя недвижно лежала рядом. Бледная, осунувшаяся. Тёплая. Живая.

Повязка пропиталась кровью за ночь, но только в районе раны. Значит, остановить кровотечение всё-таки удалось.

Наверное, он выдохнул слишком громко: Майя заворочалась, перекатилась по его руке, подложенной ей под голову, уткнулась носом ему в грудь. Поморщилась, когда прядь растрепавшихся волос пересекла лоб и щёку, щекоча кожу. Вернон осторожно заправил её обратно за ухо, задержавшись ладонью на щеке гораздо дольше, чем это было необходимо. Мазнул по скуле, коснулся едва заметно светлеющего шрама в уголке губ. Скользнул ладонью по шее, ключице, по оголившемуся плечу. Озябло. Повыше подтянул сползшую стёганку, прижал Майю крепче.

— Вот только соберёшься помереть — и то спокойно не дадут, надругаются… — вдруг приглушённо проворчала та, не открывая глаз.

— Помереть, как же! — хмыкнул Вернон. — Да тебя и в ступе пестом не словишь, и в гроб оглоблей не загонишь!

Она фыркнула, хотела было что-то ответить, но закашлялась. Сухо, без крови. Вернон поднялся, протянул ей флягу с остатками воды, и Майя тут же с жадностью к ней припала.

— Ну как ты? — спросил он, когда она вернула ему опустевшую флягу и вновь прочистила горло кашлем.

— Пожалуй, это была одна из самых скверных ночей в моей жизни…

— Совсем не то, что каждый мужик хотел бы услышать наутро, — усмехнулся Вернон.

— Не мешай, я пытаюсь понять, настолько ли мне погано, насколько себя жалко.

Она осторожно приподнялась, ощупала рёбра. Озадаченно прицокнула языком.

— Уж на что никогда не считала себя неженкой, но так уж говённо было, будто и впрямь вот-вот копыта загну…

Вернон промолчал.

За ночь печь прогорела и погасла. Он выгреб золу и накидал новых дров, разломав покосившийся шкаф. Растянул у огня отсыревшие в стылом воздухе камзол и бригантину, подвесив на вбитые в потолочные балки крюки. Выглянул наружу: дождь хлестал как из дырявой плотины, видимо, так и не прекращавшись с ночи. Хотел проверить, размыло ли тропу, но передумал. И дураку ясно, что размыло. Глянул на небо, задумчиво пожевал мокрую былинку. Надо бы поторопиться вернуться в лагерь, пока Бьянка не подняла всю округу на уши из-за его долгого отсутствия или не случилось ещё что похуже. Да только вот с переломанными ногами или расшибленной башкой не шибко-то и поторопишься. Вернон припомнил, как вчера нёсся по мокрым камням: оставалось только диву даваться, каким чудом умудрился не свернуть себе шею. Повторять подобное вновь до тех пор, пока дождь не ослабнет, он бы не рискнул. Да ещё и с Майей.

Можно было бы оставить её отлёживаться здесь, а после прислать кого-нибудь из Синих Полосок на подмогу. Но этот вариант Вернон решил оставить лишь на крайний случай: слишком уж много нитей огромной паутины заговора тянулись к этому злосчастному дому. Не стоило рисковать без нужды, оставляя здесь без присмотра раненую каэдвенскую шпионку.

А чего ещё не стоило бы — так это столь дотошно выдумывать себе благовидные предлоги. Себя-то всё едино не обдуришь.

В бочке у крыльца скопилось порядочно дождевой воды: хватило и для питья, и обтереться от засохшей крови. Среди лекарского барахла отыскался мятый, но целый котелок, а один из висящих под стрехой ощипанных пыльных веников, судя по запаху, оказался высушенной вербеной. Вернон тщательно обтряхнул его, сунул в котелок с водой и задвинул в печь.

С харчами было хуже: с собой у него оказалось лишь немного сухарей. В сумке Майи аккурат под залитой сургучом взрывоопасной склянкой тёмно-зелёного стекла сыскалась горсть полосок вяленого мяса.

— Твой свидетель мёртв, — сообщил Вернон, ополаскивая пыльную щербатую кружку. — Нильфы нас опередили.

— Да уж догадалась, — Майя поморщилась. — И паршивее всего, что мы не узнали, кто за ними стоял. Самоуправничать так далеко на Севере без чьей-то влиятельной поддержки они бы не решились.

— Узнаем, — мрачно посулил Роше. — Если где теперь и нужно искать следы детей Фольтеста, то только на совете Северных королевств в Лок Муинне. Тот, кто причастен к их похищению, наверняка проявит себя и попытается разыграть эту карту на Собрании Земель. Если, конечно, — Вернон нахмурился, — это было именно похищение, а не убийство. Или если ты не скажешь мне об этом больше, чем уже сказала.

Последние слова неприятным холодком повисли в воздухе. Роше не вкладывал в них обвинения или угрозы, равно как и не пытался выказать своё недоверие каэдвенской шпионке. Но прозвучало всё равно скверно.

— Давай сменю бинты, — нарушил затянувшееся молчание он.

Майя пожала плечами, мол — валяй, коли охота есть. Но показного бесстрастия её хватило лишь до тех пор, Вернон не размотал повязку: на месте вчерашней развороченной раны красовался лишь тонкий багровый рубец.

— В нос понос да в жопу насморк! — изумлённо присвистнула она. — Это… как вообще?

Роше вдумчиво ощупал кожу вокруг рубца: воспаления или синяков, которые могли бы выдать продолжающееся внутреннее кровотечение, по счастью, не наблюдалось. Да и бинтовать больше не требовалось.

— Это что, какая-то магия? — продолжала допытываться Майя. — Ты изловил тутошнее умертвие и херачил его палкой до тех пор, пока оно не согласилось помочь? Или выплясывал ради этого голышом на местном жальнике? Если так, я требую повторения ритуала! Несправедливо, что я провалялась в беспамятстве и пропустила эдакое зрелище!

— Повторю, чего б не повторить-то, — с преувеличенной серьёзностью кивнул Вернон. — Вот как соберусь открутить-таки тебе башку — тогда и повторю.

— Роше, я серьёзно! Как?

— Ведьмачье зелье. Носил с собой по случаю.

— Ох… А разве эдакую дрянь обычным людям можно?

Вернон провёл пальцем по едва-едва шероховатой полоске нового шрама.

— Нельзя.

Майя открыла было рот, да так и закрыла, ничего не сказав. Покосилась на его руку, вздрогнула, передёрнув плечами.

— Зябнешь? На вот, — он снял почти просохший у печи камзол, накинул на её плечи, укутал поплотнее. И, критически оглядев результат, одобрительно хмыкнул: — А тебе к лицу.

— Что?

— Цвета Темерии.

— Очень смешно, Роше.

— Разве похоже, что я смеюсь?

— Вернон, — Майя чуть склонила голову набок. Заметно помедлила, будто бы подбирая слова. — А тебе разве не нужно быть сейчас где-то ещё? Плести интриги, там, или ещё как пакостить Каэдвену? Чего обихаживаешь меня, будто благочестивая жрица Мелитэле?

— Да тебе не угодишь, — сокрушённо развёл руками Роше. — То грёбнутым рыцарем честишь, то обижаешься, что не бросил подыхать… А нагадить Каэдвену я завсегда ещё успею. Работа такая. Вон как ливень закончится — так сразу и отправлюсь.

Майя ощутимо замялась.

— Разучилась я благодарить, Вернон. Привыкла быть сама за себя. А ты спас мне жизнь.

— Ты мне тоже. Когда встала спиной к спине.

— Это не одно и то же.

— Разве?

Майя отвела глаза. Помолчали.

— Кстати, давно хотел спросить, — вновь заговорил Вернон, разливая варево из котелка по кружкам. — У тебя совершенно не каэдвенский говор. Откуда ты? Ривия?

— Почти угадал. Лирия.

— И как же ты попала в Каэдвен?

— По мосту через Понтар, как ж ещё? — усмехнулась она.

Вернон сунул ей в руки дымящуюся кружку, пододвинул полотняный мешочек с сухарями.

— Ешь. И рассказывай. Мне и вправду интересно.

Майя перехватила кружку кончиками пальцев, чтоб та не жгла руки, придирчиво принюхалась к содержимому.

— Что-то не припомню, что давала согласие на допрос, которым ты стращаешь меня едва ли не с первого дня знакомства, — фыркнула она. — Да и… долгая это история.

— А торопиться покамест и некуда, — Вернон кивнул в сторону приотворённой ставни, за которой по-прежнему белела стена дождя. — И брось ершиться. Хотел бы устроить дознание — спрашивал бы по-другому.

Майя взяла сухарь, рассеянно повертела его промеж пальцев.

— После войны, — проговорила она. — Я попала в Каэдвен после Второй нильфгаардской.

— А до? Ты, помнится, обмолвилась, что партизанила на захваченных нильфами землях.

— Угу. Партизанила. А прежде — грабила и мародёрствовала. А ещё раньше — побирушничала и по чужим карманам шарилась. Разве ж всё упомнишь? — Майя криво усмехнулась.

— И сколько тебе было?

— Когда?

— Когда осталась одна. Ты говорила — твоего отца убили. А людей, которым с детства выпало выживать в одиночку, издалека видать. Так сколько?

— Лет десять. Или, может быть, побольше, — она преувеличенно беззаботно пожала плечами. — Попрошайничала, воровала, дралась с такими же безродными побродяжками за место на самых доходных улицах. Как стала постарше — прибилась к одной разбойничьей банде. «Лирийские зверюги», вряд ли ты слыхал. Долго с ними ходила. Сперва как соглядатай или лицедейка, когда устраивали торговым обозам засады на дорогах. Потом поднатаскалась и как боец.

Она с недоумением покосилась на сухарь в своей руке, будто бы только заметив его. Потянулась было положить его обратно в мешок, но, поймав выразительный взгляд Вернона, быстро отдёрнула руку. Правда, до рта снова не донесла.

— Поначалу хорошо было. Деньги, еда, выпивка, добротная одежда и оружие — всё давалось легко, а об оборотной стороне не думалось. Хоть и награда за наши бошки едва ль не с каждого третьего столба обещалась. Но всё как-то везло, удавалось избежать встречи с шибеницей. А потом началась война. Войска Лирии и Ривии были разбиты, королеву Мэву предал собственный сын, наспех короновавшись и сдав страну чёрным. Остатки армии под её предводительством ушли в глубокое партизанство, нильфы оттесняли их всё дальше на север. Золотое время для мародёров.

Её лицо будто бы потемнело, взгляд заострился.

— Мы шли вслед за линией фронта, стараясь не попадаться на глаза войскам. Разграбляли селения, нападали на обозы с провизией: больше на лирийские, нильфские-то дюже хорошо охранялись. Беженцев грабить тоже не гнушались. Всё больше наглели от безнаказанности. Чего так смотришь? Ждёшь истории о чудесном прозрении? О раскаянии? Не ту рассказчицу ты выбрал, Роше, виниться не буду.

— Ты ушла от них, — Вернон не спрашивал: слишком уж явственно этот нехитрый вывод сквозил в её голосе.

— Да поперёк глотки всё оно мне встало! Жировать на чужих костях, мародёрничать на пепелище, отнимать у тех, кто ещё пытается сражаться. Умножать чужое горе, когда под боком — настоящий враг, — пальцы сжались на треснутом боку кружки. — Сбежала, никому не сказав. С неделю шла одна, пытаясь выследить партизанские отряды. Нашла. Заявилась к ним в лагерь, прикинулась беженкой из близлежащей сожжённой деревни, просилась принять. Командир у них был — Хьюго из Локерена, зверь мужик. Поверить, может, и не поверил, но принял. Хоть и глаз не спускал потом до тех пор, пока делом свою решимость не подтвердила. Оно и правильно. Мало ли всякой швали тогда в округе шастало, — губы растянулись в жёсткой усмешке.

Вернон промолчал. Не ему судить, не ему и оправдывать.

— Шесть десятков нас было — не ахти какая боевая сила в самом тылу у тысяч чёрных. Зато грызть их изнутри, устраивая диверсии, — самое оно. Обрушивали мосты, по которым шли вражеские возы с фуражом, устраивали поджоги, захватывали обозы с продовольствием и оружием. Ещё нападали на отставшие отряды нильфов, устраивали ловушки. Я им порядочно идей тогда подкидывала — вот где бандитский опыт-то пригодился. Хьюго заприметил меня, вскорости даже дал под начало личную десятку. Однажды с несколькими женщинами из отряда переоделись шлюхами, свободно прошли в лагерь к чёрным, да и отравили им жратву. Почти целую бригаду тогда уложили. Да только и нильфы не спустили нам этого тоже: выследили, зажали в ущелье. Хьюго выставил часть людей в оцепление, чтоб остальные успели уйти секретной тропой, но защитников быстро смели, сам командир был убит, началась паника.

Майя шумно выдохнула, невидящим взглядом уставилась на мутные отблески в кружке.

— Беги, девка, беги! Никто больше не прикрывает отход! Беги, пока цела!

— А ну отставить! — она и сама не понимает, откуда прорезается этот металл в её голосе. — Отставить отступление, кур-р-рва мать! Мы теперь заградительная цепь! Мы, мать вашу! Я, ты, он, — она заступает дорогу бегущему пареньку не сильно старше её самой. — Мы теперь прикрываем отход!

— Да ты в уме ли, дурная баба?! Нас сметут в минуту!

— Молчать! — Удар под дых, жёсткий и отрезвляющий. — Бойцы! Слушай мою команду: растягиваем цепь на входе в ущелье! Лучники — вверх по тропе! Разом не сунутся, отобьёмся! Удержим, прикроем отход!

Она и сама не знает, почему её слушают. Почему суровые бойцы вдвое и втрое старше неё молча становятся с ней плечом к плечу. Почему в их глазах калёной сталью горит решимость стоять до конца.

Некогда размышлять.

От дыма слезятся глаза и невозможно дышать, кровь из рассечённой брови заливает правый глаз. Осипший голос и то и дело срывается, но не замолкает:

— Не разбивать строй! Держать, держать! Держать!!! Лучники, залп по моему сигналу!

Она не помнит, когда и как заканчивается бой. Не помнит, как вместо дыма и крови её вновь окружает сумеречный лес. Не помнит, как очутилась сидящей на поваленном стволе, баюкая подстреленную руку. В себя приходит, лишь когда перед ней появляется разведчик. Тот самый, что советовал бежать куда глаза глядят. Смотрит на неё — долго, неотрывно. А затем вдруг встаёт по стойке «смирно» и отдаёт честь — с почтением, будто старшему офицеру.

— Веди, Двурукая. Теперь веди нас ты.

Она тряхнула головой, тщательно смела с полы камзола крошки, в которые обратился раздавленный меж пальцев сухарь.

— Нас осталось двадцать два — раненых, потрёпанных и злющих, как тролли с похмелюги. Командование единогласно передали мне. Смешно, я ведь и в армии-то не состояла даже. Да только никто не смеялся. Я повела их глубже к нильфам в тыл. Действовать стали осторожнее, хитрее. Знатно чёрным крови попортили.

Помолчала. Потянулась за новым сухарём, вновь принялась вертеть его в руке.

— Это было ещё до победы под Бренной? — спросил Вернон.

Варево в кружке почти совсем остыло.

— Да, незадолго. Потом нильфы начали спешную передислокацию, но про Бренну мы тогда ещё не знали. Услыхали, лишь когда удалось пробиться к основному отряду лирийских рыцарей под командованием королевы Мэвы. Присоединившись к ним, мы ударили по группе армий «Восток», оттесняя чёрных в сторону Альдерберга, прямиком на копья объединённых войск Аэдирна и Каэдвена.

Она повернулась к окну, с полминуты глядела на редеющую завесу дождя. Зябко повела плечами.

— Не свезло тогда: нам навязали неравный бой на входе в долину Понтара. Мэва отдала приказ к отступлению, оставив несколько отрядов заградительной цепью. Мои двадцать два были в их числе. Почти все полегли.

Плотно сжавшиеся губы очертились горькими складками.

— Меня чёрные тогда крепко приложили — с неделю в горячке провалялась. А едва я только продрала глаза и отклеила задницу от лежанки, как подоспели каэдвенские вербовщики. Шутка ли: пока мы с отрядом по лесам носами землю рыли — поди ж ты, успели ославиться на пол Восточного фронта.

— Почему согласилась?

Вернон мог бы и не спрашивать. Он догадывался, каким будет ответ.

— Неблагодарное это дело — говорить «нет» коронованным особам. Сам небось знаешь, — Майя пожала плечами, возвращая себе небрежный тон. — К тому же, по Лирии ещё нет-нет да и ходили плакаты с моей рожей и обещанием награды за оную рожу в петле. Незачем было рисковать. Да и не за кого. Ну а дальше — тайная разведка, политика, шпионаж, тонкости подковёрных интриг. Не мне тебе рассказывать.

Она отложила ощипанный сухарь и махом опустошила кружку.

— Есть ещё? А то шибко в горле пересохло, не привыкла я столько болтать.

Вернон подлил ей из котелка.

— Спасибо, — отозвалась она. Но к кружке не притронулась. — Эй, как насчёт правды за правду, Роше?

— Хм?

— Почему тогда в Ринде ты меня отпустил? Я ж не дура, сразу смекнула, что ушла тогда только потому, что ты позволил.

— На кой тебе понадобилось это знать? — Вернон удивлённо приподнял бровь.

— Да дюже много долгов у меня перед тобой скопилось, — она вскинула глаза, обожгла текучей сталью прямого взгляда. — И я понятия не имею, чем смогу отплатить, потому как не деньгами такое меряется.

— Да брось. Я тебе не краснолюдский банк, чтоб счета выставлять, — Вернон качнул головой. — А хлопотал бы за-ради благодарностей — так давно б их уже стребовал, будь уверена.

Она продолжала смотреть в упор: долго и молча, будто пытаясь понять, прочесть по глазам — не врёт ли? Потом вдруг скривила губы в ухмылке:

— Смотри, Роше, с таким-то подходом похеришь себе всю репутацию…

— Это какую ещё?

— Репутацию редкостной темерской гниды, конечно же, — прыснула Майя. — Много лет ведь выслуживал, старался, ночами, небось, не спал, новые паскудства выдумывая, а тут — такая досадная осечка…

— Да где ж осечка-то? — с деланым недоумением поинтересовался Вернон, неспешно поднимаясь с места и одаривая Майю зловеще-ласковой ухмылкой. — Ты ж ведь никому не расскажешь. Потому что твой острый язык я тебе сейчас прищемлю.

Он сделал нарочито угрожающий шаг в её сторону, успев полюбоваться промелькнувшим в серых глазах смятением, но тут же замер, напряжённо вслушиваясь. Сквозь шелест поутихшего дождя отчётливо различались… шаги?

Вернон в мгновение ока оказался у двери — в ту самую секунду, когда серый свет из приоткрытой ставни мигнул, на миг перечёркнутый чьей-то тенью. Лязг меча о ножны потонул в скрипе рассохшихся петель, остриё упёрлось в грудь огорошенно замершего на пороге человека. Правда, разглядев его, оружие Роше тотчас же опустил.

— Ротшильд, ты что здесь делаешь? — спросил он, нахмурившись. — Я же запретил появляться здесь после…

Он бросил быстрый взгляд в сторону Майи: та во все глаза таращилась на чёрного единорога, украшавшего солдатскую форму незваного гостя. Холера, только этого сейчас не хватало!

Но Ротшильд, видимо, не заметил его предупреждающего взгляда.

— Искал тебя, Роше, — выпалил он, силясь перевести дух — не иначе как бежал всю дорогу. — Хорошо, что ты здесь — уж и не чаял найти, да дым заприметил. В лагерь тебе надо: троих наших взяли, по всему выходит, что заговору конец, нужно срочно… — он осекся, заметив Майю. — Роше, это же… Она что, с нами?

Ответить Вернон не успел.

— Ну ты и скотина, Роше! — потрясённо выдохнула Атрас. — Ты! Да чтоб тебя лихоманка заела, это ты всё это время возглавлял треклятый заговор! Как я могла не понять этого раньше?!

— Ну теперь вот поняла, — Вернон досадливо дёрнул щекой. — И дальше что?

— Да уж верно ничего хорошего, к гадалке не ходи, — мрачно скривилась она. — Год назад я была б готова руку себе отгрызть за такие сведения! А теперь… Теперь тебе придётся или убить меня, или припереть к стенке и вынудить пойти против присяги. И поверь, любой из этих засратых вариантов мне ни в рот ногой, ни хером по лбу! Я уважаю твои идеалы, Роше, хоть они и идут вразрез моим интересам. Но подыхать-то за них я уж точно не подписывалась!

Вернон хмурился: ситуация и впрямь выглядела не лучше кучи говна в общественной бане. Экая жалость, что простые и очевидные варианты решения проблемы навроде «прибить и прикопать под ближайшим кустом», так часто приходившие ему в голову в самом начале их с Майей знакомства, теперь больше не годились.

Раньше надо было прикапывать. Раньше.

— У меня только один идеал — свободная Темерия, — отрезал он. — Ради него я пойду на всё. А теперь помолчи. Ротшильд, докладывай. По порядку.

Солдат ошалело тряхнул головой, кажется, мало что уразумев из этой короткой перепалки.

— Сначала, значится, ведьмак твой вместе с королевским чародеем кой-чего спросили с трупа убийцы, покушавшегося на Хенсельта, да и…

— С трупа?.. — перебил Вернон.

— Так точно, — Ротшильд вытянулся в струнку. — Не ведаю я, что это за мертвяцкое паскудство такое, и ведать не хочу. Да только через паскудство это вызнал ведьмак, что за убийством короля Аэдирна стояла Шеала де Тансервилль: она наняла убийцу Демавенда.

— Вот сучья ведьма! — Вернон зло прищурился. — Схватили?

— Какое там! — солдат повинно развёл руками. — Кинулись искать, а её и след простыл — в Верген вестимо подалась. Тут уж Хенсельт вконец освирепел — орал на своего колдуна так, что, стал быть, и вергенцам слыхать было. А тот после этого и вовсе как взбесился — хватать стал всех без разбору: кого на допрос, а кого и сразу на шибеницу. Взяли Кирима из Каингорна и ещё двоих из десятки Зывика.

— Кирима? — Роше скрипнул зубами. — Скверно. Он знал меня в лицо.

Самые что ни на есть отвратные предчувствия зашевелились внутрях осклизлыми щупальцами, стиснули рёбра, липкой гнусью просочились в лёгкие.

— Что с моими бойцами?

— Дык в лагере ж вашем сидят, как и велено было. Все, окромя девки белобрысой: та при мне куда-то усвистала, только и видал — не иначе как тоже тебя искала. Часа три назад это было. Аккурат когда войска начали строиться для выступления на Верген. Сейчас, небось, уже штурмовать принялись.

— Надо спешить, — хмуро кивнул Вернон. — Выходим сейчас.

Он повернулся в сторону подозрительно притихшей Майи, поймал её острый и настороженный взгляд. Припирать её к стенке, как она небезосновательно опасалась, Роше не хотел. Но кое-чего потребовать всё же собирался.

— Останешься здесь, — припечатал он. Майя раскрыла было рот, но шанса возразить он ей не дал: — Дай мне слово, что ты не попытаешься скомпрометировать меня до тех пор, пока я и мои бойцы не покинем каэдвенский лагерь, — с нажимом проговорил он. — Синие Полоски ничего не знают о заговоре и не имеют к нему отношения. Дай слово, что не поставишь их под удар. Дай слово, что не станешь мне мешать.

Серый пепел взгляда застыл свинцовой глыбой.

— Я даю тебе слово, — с расстановкой выговорила Майя. — Только ежели ради уверенности в этом слове ты намерен запереть меня связанной в подвале, то вот уж хрен там. Я иду с тобой, Роше.

— И думать забудь. Тебе нужно отлежаться.

— Перетопчусь уж как-нибудь.

— Ты нас замедлишь.

— Скажи это моей спине, когда будешь догонять.

— По-твоему, я сейчас шучу?

— Нет, дери тебя ишак тифозный, издеваешься! — вдруг ожесточённо выпалила она, вскакивая с места.

Пошатнувшись, схватилась рукой за изножье лежанки, тряхнула головой, отдышалась. Вновь посмотрела прямо и жёстко.

— Хенсельт выступил на Верген. Я должна была находиться подле него, а меня даже в лагере не было, едрить его налево! Сучий Детмольд меня и без того на дух не выносит, а теперь и вовсе найдёт лишний повод нассать Его Величеству в уши о моей нелояльности. А то и сразу записать в соучастники в твоём долбучем заговоре! Я иду с тобой, Роше. Это не вопрос и не просьба.

Она выпрямилась, отпустив опору, шагнула в сторону остывающей печи. Повернувшись спиной, перевязала ослабленную утяжку. Пыхтя, с третьей попытки сумела снять с крюка бригантину.

— Ну? Так и будете пялиться, или мы выходим?!

— Куда ни кинь — всё клин, — сочувственно покачал головой Ротшильд.

Вернон бросил на него хмурый взгляд, запоздало прикинув, как смотрелась для стороннего взора полураздетая Майя, укутанная в примечательный сине-полосатый камзол. Но говорить ничего не стал.

Низкое свинцовое небо сыпало холодной моросью. Дорогу изрядно размыло: спускаться приходилось медленно, внимательно глядя под ноги и тщательно выверяя едва ли не каждый шаг. Однако уже на три сотни шагов ниже по тропе земля успела немного обветриться, и идти стало легче.

Майя не отставала, хоть и часто оступалась да дышала тяжело и шумно: зелья зельями, а крови она всё едино потеряла изрядно. Вернон был бы и рад поберечь её и сбавить темп, хоть и на каждый взгляд в её сторону Атрас лишь упрямо мотала головой, мол, иди себе дальше. Но муторное ощущение неминуемой беды гнало вперёд, заставляя идти так быстро, как только позволяла тропа. И ещё быстрее. И ещё, стараясь сосредоточиться на ритме дыхания, тщась протолкнуть колючий ком гадостного предчувствия, распиравший глотку.

Не помогало.

Когда же ущелье, наконец, осталось за спиной, а впереди замаячили шатры Синих Полосок, внутренности и вовсе скрутило мёрзлым узлом.

В лагере было пусто.

Глава 11. Маятник

Мается, мается маятник,

Хочет мне душу рассечь пополам,

Из холода в жар,

Из-под плети в объятья,

Из праздника снова в бедлам!.. Это так больно! — Бомба внутри,

Если можешь — забудь,

А не можешь — в глаза посмотри…

Шмендра, «Маятник»

Время уходило. Вернон чуял это всем нутром: с каждым новым вдохом и ударом сердца, с каждым шагом, приближавшим его к зловеще притихшему лагерю.

На подходах к сине-полосатым шатрам Ротшильд благоразумно отстал, дабы вернуться в каэдвенский лагерь кружным путём и в случае, если всё обернётся скверно, не обнаружить своей причастности к заговору. Тем более что «скверно» ждать себя не заставило: Синих Полосок в лагере действительно не было, зато обнаружился отряд из пяти каэдвенских солдат, поджидавших у входа в общий шатёр.

— Ага, а вот и ваше благородие, значится! — оживился один из них, шагнув вперёд.

Выражение поганой радости на его лице Вернону до крайности не понравилось. Не понравилось ещё раньше, чем он уловил едва различимый шелест потянутого из ножен оружия. Тело мгновенно перетекло в боевую стойку, рука метнулась к мечу. Но достать его Вернон не успел: Майя шагнула наперерез.

— Одалан, чтоб тебя сифилис сожрал, какого хрена ты творишь?! Янус? Фунск? Объяснитесь!

Солдаты смутились. Названный Одаланом перестал тискать рукоять, с явной неохотой вытянул руки по швам.

— Дык… приказ же, госпожа Атрас.

— Приказ поднимать оружие на офицера?!

— Дык не на офицера, а на… — заикнулся было другой солдат, которого она назвала Янусом, но Одалан сердито цыкнул на него, и тот поспешно заткнулся.

— Почему лагерь пустой? — рявкнула Майя, так и не дождавшись ответа. — Где Синие Полоски?

— Дык… на пир ушли… — вновь промямлил Янус. — В лагерную столовую. По Детмольдову приказу, стал быть…

— Какой ещё, к коврюжьей матери, пир?! Войско же ушло на Верген!

— А ты, госпожа, неужто про енто сама не знаешь? — подозрительно прищурился Одалан.

— Чего я знаю — не твоего скудного разумения дело, — отбрила Майя. — В сторону, солдат. Роше, идём.

— Дык приказ же! — возмутился Фунск. — Не велено пущать!

— Ты погоди, госпожа, — Одалан заступил дорогу. — Мы-то солдаты, люди маленькие, и дел ваших господских не ведаем. Токмо приказы исполняем. А приказ-то дорогого гостя лично проводить нам, значится, сам королевский чародей отдал. А коли кто препятствия чинить будет — так велел сразу…

Меч Вернона со свистом вылетел из ножен, сверкнувшей дугой наотмашь хлестнул Одалана по лицу. Возвратный замах — и Фунск валится с рассечённым брюхом. Подшаг вперёд — подплужный удар врезается Янусу в пах.

Следующий удар налетел на блок: противник успел выхватить меч. Три мощных атаки оттеснили каэдвенца к опоре шатра, четвёртая раскроила череп. Короткий оборот через плечо: пятый солдат замахнулся было на Майю, но та, мигом извернувшись, полоснула его квилоном по горлу.

— Мандец… — с чувством выдохнула она, ошалелым взглядом окидывая убитых солдат. — Злопихучий херомудильный мандец!!! Роше, какого ху…

— В лагерь, — резко перебил Вернон. — Бегом. Ты со мной?!

Майя прикусила язык. Молча порысила следом. Перед самыми воротами стиснула его рукав, потянула за собой, увлекая в сторону, к неприметной прорехе в частоколе: сквозь неё хорошо просматривался почти обезлюдевший лагерь. Почти — потому что аккурат по ту сторону ворот скучающе переминалась с ноги на ногу дюжина солдат с оружием наизготовку. На кой они тут приставлены, гадать не приходилось.

Роше выругался: обходить лагерь кругом было непозволительно долго, а гарантий, что и у других ворот не поджидает засада, не было и в помине.

Майя вновь тронула его руку, привлекая внимание.

— Под северной стеной есть лаз, — приглушённо проговорила она. — Солдаты из одиннадцатой прокопали, чтоб в самоволки до борделя шастать. Выйдем в точности за лекарским шатром.

Они двинулись вдоль частокола. Лаз, прикрытый снаружи колючим кустарником, оказался достаточно широким, чтобы протиснуться в него, даже не снимая ножен. Майя пролезла первой, осторожно выглянула из-за полога шатра, осматриваясь. Да так и застыла на месте, потемнев лицом: вдоль всей центральной линии высились грубо сколоченные столбы с перекладинами, унизанные висельниками, будто яблоня плодами в урожайный год. Солдаты, офицеры, обслуга — в лицо Вернону был знаком едва ли каждый пятый. Похоже, Ротшильд не сбрехал: чародей Детмольд и впрямь хватал всех без разбору.

По пути до шатра лагерной столовой им никто не встретился. А внутри Роше уже ждали.

Силас, Фенн, Тринадцатый, Чижик.

В глазах потемнело, воздух застрял в глотке горстью острых камней.

Иго, Коротышка, Болебор, Шеридан.

Стылая ледышка сердца вмёрзлась в рёбра.

Гуго, Овен, Зенан, Рикард…

Они все были там.

В петлях.

Тихо и жутко поскрипывали под тяжестью деревянные балки. Со скрежетом проворачивался в пробитой грудине незримый ржавый меч.

В петлях. Даже не в бою. Повешены, будто какое бандитское отребье…

Вернон не сразу сообразил, что скрежет ему не чудится. И что не скрежет это вовсе, а чей-то тихий скулёж. Сбросив окаменение, у дальнего полога шатра он заметил забившегося в угол человека, хрипло воющего на одной ноте.

— Бьянка! — Роше и сам не узнал своего голоса.

Она вздрогнула, будто очнувшись. Стремглав бросилась Вернону на шею, судорожно стиснула в объятиях. Он на секунду сжал её плечи в ответ, прежде чем бережно отстранить.

— Что тут произошло?

Бьянка с трудом заставила себя выпрямиться. Её трясло.

— Утром пришёл посланник Детмольда, — начала она сорванным голосом. — Сказал, что король устраивает пир, что все мы приглашены. Сказал, что прежде тебя будут награждать в королевском шатре, и я должна при этом присутствовать. Ребята пошли праздновать, а я отправилась к королю. С ним был Детмольд. Скакал и брызгал слюной, будто припадочный. Орал, что все мы поплатимся, что это будет нам уроком за Флотзам и за заговор…

Липкое оцепенение смело загрохотавшей в висках яростью.

— Что они сделали с тобой?!

— Н-ничего… — Бьянка отвела глаза. — Я… умоляла их, на коленях ползала, божилась, что мы просто солдаты и слыхом не слыхивали ни о каком заговоре… Детмольд смеялся надо мной. А Хенсельт… Он пообещал, что никого не тронет. Но когда я прибежала сюда, они уже…

Она всхлипнула. И вдруг перекосилась лицом, заметив Майю, тенью замершую у входа.

— Это всё она! — закричала Бьянка. — Эта каэдвенская погань со вчерашнего утра ошивалась в нашем лагере, всё вынюхивала! И тебя увела, чтобы не смог помешать! Это она всё подстроила!

Бьянка рванулась было в сторону Атрас, но Вернон удержал её, отодвинул в сторону. И сам в два шага оказался рядом с Майей, рывком сгреб за шиворот и грубо, не соизмеряя силу, втиснул спиной в опорный столб шатра.

— Ты знала?! Знала об этом?! — рявкнул он, лицом к лицу нависая над ней.

— О, боги, нет! — и без того бледная, Майя и вовсе побелела пуще полотна.

— За этим ты и выманила меня из лагеря?

— Я не знала!

— Не знала? Офицер тайной каэдвенской разведки — не знала?!

— Клянусь чем угодно — нет!

Кровь больно шумела в ушах, жглась в венах, ища выхода клокочущему бешенству.

— Вернон…

Роше разжал руку так резко, что Майя едва не свалилась.

— Суки, — процедил он. — Суки, суки, суки!

От внутреннего крика звенело в ушах. Но даже ему было не под силу заглушить въедливое шипение палёной плоти, с которым навечно, будто клеймо, вжигались в сердце имена.

— Они ответят за это, — рычанием сквозь зубы. — И Хенсельт, и его сучий чародей. Я довершу начатое. Я иду в Верген.

— Не ходи туда, Роше! — вскинулась Бьянка. — Они только этого и ждут! Детмольд не знал ни где ты, ни когда вернёшься! Ребят повесили, чтобы спровоцировать тебя! Идти прямо к ним в руки — самоубийство!

— Насрать. Мои друзья мертвы, моя страна распадается на части. И я хочу крови виновных в этом тварей. Такое нельзя прощать.

— Но…

— Что с Геральтом? — оборвал Вернон. — Ты видела его?

— Он был здесь. Меньше получаса назад, — кивнула Бьянка. — Забежал, выматерился да и был таков. Я даже не успела окликнуть его.

— Он наверняка отправился в Верген вслед за ведьмой де Тансервилль. Он поможет мне.

Взгляд на качающиеся в петлях тела. Стиснутые зубы: до боли, до кровавого привкуса во рту. Нельзя их так оставлять, нельзя. Да только не на этой поганой земле их хоронить…

— Бьянка. Сожги шатёр. А после возвращайся на «Персифаль».

— Я пойду с тобой, командир! — она поспешно выступила вперёд.

— Отставить! Это приказ! Возвращайся на «Персифаль» и прикажи вахтенным готовить его к отплытию и уводить выше по течению. Выбери безопасное место, в котором корабль сможет меня дождаться.

— Роше, в Вергене сейчас вся королевская армия! Тебе не справиться одному! Я пойду!

— Отставить, я сказал! — рявкнул он так, что на Бьянке едва не заколыхалась одежда. — Не хватало мне рисковать ещё и твоей жизнью!

— Лучше сложить свою жизнь, да?! — Бьянка едва сдерживала злые слёзы. — Ты ничего не добьёшься, если просто умрёшь там в одиночестве — никого не спася, ни за кого не отомстив!.. Если кинешься один на целую армию — ты умрёшь! Только ты!

— Вернон, она права, — подала голос Майя. — Ты не сможешь…

— Смогу.

— Ты не дойдёшь.

Никогда прежде он не слыхал этого металлического дребезжания в её голосе.

— Это угроза? — Роше опасно прищурился.

— Не верь ей, командир! — Бьянка сжала кулаки, прожигая Атрас ненавидящим взглядом. — Она с ними заодно!

— А я и не верю. Я доберусь и до Хенсельта, и до Детмольда, и ни одна каэдвенская мразь не сможет встать у меня на пути. Ни одна.

Майя до хруста стиснула зубы, с шумом втянула воздух.

— Ты не дойдёшь, если отправишься прямо в лоб войску, — глухо проговорила она. — Подумай сам, как много солдат получило приказ убить тебя при встрече? Зная Детмольда — едва ли не каждый второй. Есть тайный ход до Вергена через ущелья. Я проведу тебя.

— Пойдёшь против своего короля? — Вернон вздёрнул губу. — Чего ради?

— Того, что «каэдвенская мразь» тоже знает, что такое честь. И знает ей цену, — голос звучал отрывисто, будто бы Майе не хватало воздуха на длинные фразы. — Я задолжала тебе свою жизнь. Я верну долг. А после мы разойдёмся.

Резкие тени расчерчивали её осунувшееся лицо, прямой взгляд резал наточенной сталью. Хотел бы Вернон увидеть в её глазах хоть что-то, чему смог бы поверить. Но вместо этого взгляд цеплялся лишь за яркий карминный росчерк на её искусанных губах.

— Веди.

— Командир!..

— Бьянка, ты получила приказ. Выполняй. Мы выходим.

Лагерь покинули тем же путём. К северу от частокола Майя свернула на неприметную тропу, уводящую вверх от проезжей дороги на Верген. Шла не оборачиваясь, не произнося ни слова. Вернон молчал тоже. И лишь когда каэдвенский лагерь остался далеко за спиной, нагнал её и стиснул плечо, вынуждая остановиться. Развернул к себе.

— Ты ведь понимаешь, зачем я иду туда?

— Я понимаю, — сухо отозвалась Майя.

— И?

— И я постараюсь, чтобы после того, как мы прибудем в Верген, наши пути больше не пересеклись.

— И всё?..

— Какого ответа ты добиваешься, Вернон? — она резко и зло сбросила его руку. — Каких ещё обещаний хочешь вытребовать? Мне клясться? Жрать землю, божась, что не воткну нож тебе в спину? Что подержу свечку, покуда ты будешь строить из себя палача?

— Ошибаешься. Я не прошу тебя нарушать присягу. Покажи мне путь и уходи.

Она вдруг коротко рассмеялась — сухо и колюче.

— А вот это уж не тебе решать. Не хочешь верить мне — не верь! Но не смей отказывать в праве поступить по совести!

Она развернулась и зашагала дальше. Тропа вскоре перестала забирать вверх, зазмеившись промеж отвесных скал. А ещё через полсотни шагов со стороны оставшегося далеко внизу каэдвенского лагеря взметнулся в небо чёрный дым.

Вернон остановился, до рези в глазах вглядываясь, как тёмные клубы пересекают диск повернувшего к западу солнца, истаивая в вышине.

— Они были славными людьми, — нарушила молчание Майя за его спиной.

— Ты совсем не знала их.

— Это не отнимает у меня права о них скорбеть.

Что-то в её голосе заставило Вернона обернуться. Но Майя уже вновь двинулась дальше по тропе.

Они шли ещё около получаса, когда дым замаячил уже впереди: огромная чёрно-сизая хмарь, поднимавшаяся от горящего Вергена. Далеко. Даже взбреди им в головы покатиться кувырком со склона, срезая путь, это вряд ли заняло бы меньше часа. А уж по петляющим горным тропам и вовсе не приходилось рассчитывать добраться раньше, чем к закату. Погано.

Вернон хотел было обсудить дальнейший путь, однако в этот момент в очередном лабиринте развилок Майя вдруг уверенно свернула в какой-то полузаросший кустарником проход. Не минуло и двух сотен шагов, как они упёрлись в каменную стену. Однако за одним из валунов меж густой кустистой поросли внезапно обнаружилась самая настоящая дверь. Майя дёрнула за кольцо, чуть нахмурилась, когда массивные заржавелые петли провернулись легко и почти беззвучно.

— Открывали совсем недавно. Плохо.

Вернон кивнул. Он и сам заприметил примятые вокруг кусты: прошедшие здесь люди явно не осторожничали.

Сразу за дверью вглубь скалы тянулся тоннель — узкий, двоим не разминуться. Но вскоре он расширился и вывел спутников в серебряную шахту, явно старую и заброшенную. Тусклого дневного света, просачивающегося сквозь какие-то хитроумные потолочные отверстия, едва хватало, чтобы идти не спотыкаясь. Дорога шла резко вниз, то и дело прерываясь грубо сколоченными лестницами и пандусами через расщелины — это и в самом деле могло здорово помочь срезать путь.

Чужое присутствие Вернон заметил первым. Хотел было предупредить Майю, но та вдруг вжалась в стену, махнув ему рукой: очередной поворот тропы вёл к широкому гроту, откуда отчётливо слышались чьи-то голоса.

Атрас коротко выглянула.

— Ох, что ни говно — то к нашему берегу… — прошептала она. — Это Вольные Кондотьеры. Холера, я надеялась, что Хенсельт поставит их в авангарде войска… Здесь не все, в лагере стоял полусотенный отряд.

— Раз шахта тянется до самого города, они здесь, чтоб зайти вергенцам с тыла, — кивнул Роше, оценивая расстановку сил.

Их было около десятки: в темноте не сосчитать точнее. Видимо, основная часть отряда ушла дальше по тоннелям. В числе оставшихся был и их командир Адам Пангратт. Вернон имел случай свести с ним личное знакомство: под Бренной Вольные Кондотьеры — профессиональные наёмники из Ковира — сражались наряду с объединённой армией северных королевств.

— Обходного пути нет, — озвучила очевидную мысль Майя. — Без боя не пройдём. Надо бы поразмыслить, как лучше…

Вернон не слушал её.Всё внимание его было приковано к показавшейся из-за широкой спины Пангратта сутулой фигуре в длинном балахоне и с примечательным высоким посохом в руках. Детмольд.

По глазам хлестнуло раскалённым кнутом бешенства.

Небрежно взмахнув рукой, чародей высек из пальцев рыжие искры. Те закружились вихрем, очерчивая в воздухе сверкающий контур. Зараза, портал! Этот выблядок собирался уйти!

— Роше, не взду…

Ноги сами понесли вперёд.

Вернон едва ли успел сделать с полдюжины шагов, когда ближайшие к нему наёмники ощетинились взведёнными арбалетами, вынуждая остановиться. Прицелиться впотьмах, может, и не сумеют, но коли начнут палить все разом — всё едино мало не покажется. Адам заступил путь к чародею.

— Уйди, Пангратт, — глухо процедил Роше. — Мне нужен не ты.

— А я, думаешь, просто мимо проходил? — наёмник хмыкнул.

— Мимо денег Вольные Кондотьеры не проходят. Уйди подобру.

— Почему он ещё жив? — перебил Детмольд, брезгливо скривив губы. — Я же распорядился! А где вторая? Эта маленькая сквернавка из разведки разве не с ним? Мне докладывали, что они давно уже спелись. Это так омерзительно… Впрочем, мне некогда с этим разбираться. Пангратт, убить его.

Детмольд гадливо дёрнул плечом и шагнул в водоворот портала, исчезая в нём.

— Ну, раз всем всё ясно — перейдём к делу, — развёл руками Адам. — Ничего личного, Роше, у меня приказ.

Лязг его меча слился воедино с быстрым шёпотом Майи прямо за спиной:

— Роше, как под Хаггой, помнишь?

Тело среагировало моментально. Вернон кувыркнулся назад, крепко зажмурившись.

Громыхнуло так, что стены шахты задрожали, сыпля за шиворот мелким крошевом, а отсвет яркой вспышки полоснул даже сквозь плотно сомкнутые веки. Когда грохот сменился грязными ругательствами Кондотьеров, Вернон открыл глаза. Большого ущерба разорвавшаяся бомба не нанесла — в широком гроте наёмники стояли не кучно, — но, полыхнув слепящим светом из темноты, лишила близстоящих противников зрения: те тёрли глаза, отчаянно матерясь.

Вернон рванулся вперёд, наотмашь рубанув ближайшего наёмника поперёк груди. Прыжок, новый замах —удар в основание шеи свалил второго. Третий вскинул меч на звук, защищаясь. Лязг стали о сталь, поворот с финтом: лезвие бьёт в висок. Следующий разрядил в Вернона арбалет: почти в упор, но дюже высоко — болт свистнул над плечом. Роше подскочил вплотную, и… Сука, двухзарядный! Он отшатнулся, направленный в лицо болт чиркнул по щеке. Тычок мечом под рёбра, проворот лезвия. Воплю стрелка вторит истошный вой слева: Майя тоже не замедлила воспользоваться краткосрочным преимуществом.

Очередной противник Вернона уже сумел проморгаться: свалить его с нахрапа не вышло, удар налетел на блок. Роше едва успел высвободить свой меч, когда слева налетел Пангратт. Вернон отпрянул, уворачиваясь от мощной рубящей атаки, крутанулся, отбивая удар первого врага. Увернулся было снова, но не успел: возвратный удар Пангратта полоснул его по боку, разрывая звенья кольчуги. Зар-раза… Отшатнувшись, Вернон потерял равновесие и едва не налетел на меч первого противника. В последний миг успел отвести лезвие своим клинком, с силой ударил локтем в лицо. Под стальным налокотником влажно хрустнуло, наемник упал, выронив меч.

Разворот, подшаг, защита, контратака. Пангратт сильнее, его меч длиннее на полпяди, но Вернон быстро примечает прореху в защите: влево Адам всякий раз поворачивается всем телом, будто бы не видит одним глазом — не иначе как взрывом опалило. Серия быстрых обманных атак вскоре вынуждает его подставиться, скользящий удар вспарывает бедро, а резкий толчок плечом валит с ног.

Вернон пинком отшвырнул его клинок в сторону, наступил на руку, метнувшуюся было к кинжалу, втиснул в горло остриё меча. Огляделся, отыскал глазами Майю: та силилась отдышаться, привалившись к стене неподалёку. Выдохнул. Вновь повернулся к Пангратту.

— Ты был при Детмольде, когда он приказал убить моих людей? Это сделали твои головорезы?!

— Нет, — выдохнул тот, с трудом переводя дух. — Меня даже не было в лагере. Приказ отдал сам король, — он скривился от боли. — Пощады просить не стану. Но если ты позволишь мне уйти — клянусь, наши дороги никогда более не пересекутся.

Вернон глубоко вдохнул, медленно выдохнул. И убрал меч.

— Я уже сказал — мне нужен не ты, — он отступил. — Где остальные твои бойцы?

— Те, кого колдун не оставил своей личной охраной, пошли дальше, до Вергена.

— Отзови их, — потребовал Вернон. — Мне нужен свободный проход до города.

— Рад бы, да не поспею, — Адам мрачно хмыкнул. — Уважил ты меня знатно — хоть на карачках бы теперь с поганых этих шахт уползти, не то что бегать.

— Двумя уровнями ниже есть обходная кишка, — подала голос Майя, подходя ближе. — Разминёмся.

— Добро, — Вернон кивнул. — Иди своей дорогой, Пангратт. На какой-нибудь войне ещё свидимся.

Остаток пути прошёл по совсем уж поганой тропе: обещанная Майей обходная кишка оказалась давно заброшенной полубовалившейся штольней, продвигаться по которой местами приходилось ползком.

— Хорошо придумала, — нарушил общее молчание Вернон, когда тропа наконец-таки расширилась, позволяя выпрямиться. — С бомбой.

— Хорошо, что вспомнил.

— Такое забудешь, как же. Что?.. — он недоумённо поднял бровь, в который раз уже за минувшую четверть часа ловя на себе встревоженный взгляд.

— Ты ранен, — в её голосе слышалось напряжение. — Осмотреть бы.

Он машинально тронул рассечённый камзол, глянул на окрасившуюся кровью ладонь.

— Переживу.

Майя поджала губы, промолчала.

Через три сотни шагов тоннель оборвался заколоченной дверью. А когда Вернон со второй попытки сумел высадить её плечом, за ней открылся не очередной виток шахты, а полыхающий Верген: тоннель вывел их к брошенному шахтёрскому кварталу на некотором отдалении и возвышении от основных улиц.

В нижних кварталах кипели бои: каэдвенские войска ворвались в город и неумолимой лавиной продвигались вглубь, тесня оборонявшихся людей и нелюдей. Горели баррикады, горели деревянные постройки нижней части города. Верхние же кварталы Вергена были высечены прямо в скале, а поэтому не сдавались натиску огня. Да и не отдал бы Хенсельт приказа спалить город целиком: столь жирный трофей был ценнее нетронутым.

Самое ожесточённое сражение проходило у внутренней городской стены: там оборонявшиеся заняли наиболее выгодную позицию и обрушивали на головы штурмующих град стрел, камней и вообще всего, что подвернётся под руку. Там же, кажется, сосредоточился и основной костяк каэдвенской армии.

Майя проследила его взгляд.

— Уверена, Хенсельт не упустил случая лично возглавить штурм, — проговорила она. — Значит, он сейчас там, в авангарде. Ты ведь не вознамерился пробиться к нему на глазах у всего его рыцарства?

— Если есть что сказать — говори, — нахмурился Вернон. — А коли собралась отговаривать…

— Видишь дом на той стороне? Тот, что на возвышении, самый крайний к северу? — Атрас махнула рукой. — Мой вергенский соглядатай докладывал мне, что в городе уже некоторое время живёт чародейка Филиппа Эйльхарт, бывшая советница короля Радовида. Вроде как скрывается после того, как попала к нему в немилость. Это её дом.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что раз Шеала де Тансервилль предала Хенсельта — он наверняка будет искать её. А где может попытаться скрыться могущественная чародейка? В доме другой чародейки. Когда бои на улицах поутихнут, Хенсельт будет там.

— Почему ты уверена?

— Я знаю короля. Он захочет поквитаться лично, — её губы изогнулись в мрачной усмешке. — По улицам не пройдёшь, завязнешь в боях. Но вон за теми домами должна начинаться система подвесных мостов: в обход, но по ним всё едино доберёшься быстрее. Это всё, Роше.

Он не сразу осознал смысл последней фразы. Уже развернувшись было, чтобы направиться в сторону мостов, остановился. Оглянулся. Майя осталась стоять на месте, натянутая, будто струна. Серый взгляд окатил полынной горечью, настолько осязаемой, что стало больно дышать.

— Куда ты теперь?

Не те слова, да и голос будто чужой.

Майя покачала головой.

— У меня больше шансов уцелеть, если ты не будешь этого знать.

Слева раздался истошный визг: один из защитников города словил стрелу в брюхо и сверзился со стены, секундой позже со смачным плюхом впечатавшись в мостовую.

Когда Вернон вновь повернулся, Майи рядом уже не было.

Глава 12. Пепел мостов

Ветры прощают всё,

К зимней пурге позабудется имя.

Реки дадут тебе всё:

И студёную воду, и камень на шею…

Сварга, «Ветры прощают всё»

Майя бежала. Бежала изо всех сил, задыхаясь, надсаживая горящие огнём лёгкие, с каждым новым шагом чуть не рвущиеся в лоскуты.

Время утекало песком сквозь пальцы, вылетало пылью из-под подмёток сапог, выворачивалось камнями мощёных улиц. Короткий путь — прямо сквозь объятые войной улицы — давал ей совсем немного форы. Но она успеет. Она должна, просто обязана успеть, не позволить случиться непоправимому. Отчаянно не желая верить в то, что оно уже случилось.

Её не пытались остановить. Каэдвенским солдатам доставало заметить офицерский шеврон, а защитникам города было уж тем паче не до неё: армия бесповоротно перемалывала остатки их сопротивления — отчаянного и бессмысленного.

Майе не было дела до их судьбы. Она должна была успеть. Пусть даже ради этого ей пришлось бы разукрасить всю дорогу собственными выблеванными от натуги лёгкими.

Она обманула Роше: в то, что Его Величество бросит обожаемую им войну ради ловли паршивой ведьмы, Майя не верила ни на грош. Мало того, указав Вернону цель, она собиралась увести её прямо у него из-под носа, и время неумолимо работало против неё.

Возможно, безопаснее было бы назвать Вернону любой иной дом, окромя чародейкиного. Но если у Роше тоже имелись информаторы в Вергене, то столь грубая и очевидная ложь послала бы по манде весь её план, который и без того мог затрещать по швам в любой момент.

Всего-то и делов: добежать до дома Филиппы Эйльхарт, перехватить Шеалу (хоть Майя и слабо представляла, что сможет противопоставить одной из самых могущественных чародеек, кроме сомнительного эффекта неожиданности), оглушить её и притащить пред светлы очи короля.

А дальше и вовсе сущая безделица: заставить Хенсельта поверить слову разведчицы против слова королевского Советника. Убедить Его Величество, что все её контакты с Роше были единственно за-ради тайного расследования, дабы выйти на Шеалу. Уговорить монарха незамедлительно отправляться в Лок Муинне, чтобы по горячим следам дознаться, был ли причастен к убийствам королей кто-то ещё из чародеек. Увести его, обратить интерес подальше от мыслей о расправе над главой заговорщиков…

А то, что Вернон никогда ей этого не простит… Ничтожная плата за то, что он останется жив.

Шанс на успех безумного плана был смехотворно мал. И даже не столько потому, что первым его пунктом значилась нетривиальная задача отмудохать ведьму, сколько то, что скорее у старой шлюхи на передке вместо мандавошек заведутся бабочки, чем король Хенсельт спустит измену.

Но будь она проклята, если не попытается.

На одной из улиц к югу мелькнула беловолосая макушка ведьмака Геральта: не иначе как тоже искал ведьму. Майя пригляделась: далеко. К тому же знатно увяз в толчее штурмующих последний оплот защиты — Вергенский замок. Хорошо. Значит, его она тоже сумеет опередить.

Сердце заполошно колотилось в рёбра, в глазах темнело от напряжения. Когда Майя, наконец добежав до нужной двери, с ходу высадила её плечом, лёгкие свело судорогой. Откашляться Майя не успела, только матюгнулась на хрипящем вдохе: к её ногам с едва слышным шипением осыпались искры схлопнувшегося портала, в котором, махнув подолом платья, скрылась чародейка де Тансервилль. Кур-р-рва…

Впору было выть от досады. Да толку-то. Майя притворила дверь, тяжко привалилась к стене, силясь выровнять свистящее дыхание.

О том, что ведьма будет смиренно сидеть на заднице, ожидая, пока город падёт, Атрас, разумеется, не помышляла. Лишь надеялась на везение: однажды Майя краем ухом слыхала, как Детмольд хвастался каким-то особым амулетом, гасящим магические порталы на полверсты вокруг себя, и рассчитывала, что чародей нипочём не позволит Шеале сбежать. Выходит, Детмольда в Вергене нет. А значит, нет и худа без добра, Советник наверняка ещё не успел доложить Хенсельту о встрече в шахтах. Нужно отыскать короля, изложить свою версию событий, склонить его отправиться в погоню за Шеалой, а после…

Снаружи послышался лязгающий грохот — будто топот латных сапог по мостовой. Майя рванулась к выходу, но не успела: дверь распахнулась прямо у неё перед носом и… Впору было расхохотаться от жестокой иронии: облыжно уверяя Вернона, что он вне сомнения отыщет Хенсельта в доме чародейки, Майя и думать не думала, что массивная фигура Его Величества и впрямь возникнет в дверном проёме, отрезая ей путь к отступлению.

Выглядел король грозно: расшитый золотом алый камзол был забрызган кровью, как и притороченный к широкому поясу меч, кустистая борода воинственно топорщилась.

— Где ведьма? — громыхнул он.

Его вооружённый эскорт встал поперёк выхода. Четверо латников. Без шансов.

— Ушла, государь. Через портал, — ровно отозвалась Майя, будто это вовсе и не в её сторону сейчас развернулись две пары мечей. — Я знаю куда. Прикажете преследовать?

— Я и без тебя знаю, где теперь соберётся всё их чародейское змейство. В Лок Муинне, — Хенсельт скривился. — Жёваный стыд, моя собственная разведка проморгала эдакую погань прямо у меня под боком!

— Если бы король Каэдвена доверял своей разведке больше, чем чародею…

— То давно бы уже кормил червей. Не заговаривай мне зубы — от плахи всё равно не отболтаешься.

Латники угрожающе сдвинули ряды.

— За что же, государь? — Майя горько усмехнулась, медленно отступая назад. — Неужто в благодарность за годы безупречной службы?

— Какой ещё благодарности ты ожидала за измену? — хмыкнул Хенсельт. — Детмольд уже доложил мне, что ты снюхалась с темерским заговорщиком.

— Это поклёп, — возразила Майя, прекрасно понимая, что толку с её слов не будет.

— Не хлюзди. Ты предала меня уже тогда, когда влезла не в своё дело и принялась рыть носом землю вокруг ставки нильфов в нашем лагере — об этом Детмольд мне тоже донёс.

— Если бы не самоуправство королевского чародея и не присутствие Нильфгаарда на наших землях — у каэдвенской знати не было бы повода для недоверия. И ни о каком заговоре никто бы и помыслить не смел.

Майя продолжала пятиться, ища глазами пути к отступлению. Без толку: другого выхода, равно как и окон, у вмурованного в скалу дома не было.

— Ещё поучи меня управлять государством, — фыркнул король. — Если так будет нужно для возвышения Каэдвена — я и с чёртом лысым сговорюсь.

— Так ты собрался продать Север нильфам за право урвать себе лишний кусок земли?

— Ни черта ты не смыслишь в политике, девка. Лучше проданный Север под протекторатом, чем непокорившийся и сожжённый дотла. А всеми бумажками о невмешательстве Нильфгаарда, которые дворяшки вынудили меня подписать, они могут хоть подтереться. Я не обязан отчитываться перед ними, и уж тем паче перед тобой. Если будешь послушной и сдашься без боя — обещаю сохранить тебе жизнь.

— Обещаешь? — Майя прищурилась. — Как пообещал Бьянке?

— Кому? А, той белобрысой темерской девке, — Хенсельт ухмыльнулся. — Так я слово сдержал — оставил её в живых за усердие и покладистость. А что же, она пожаловалась? Мне казалось, ей понравилось — каждая баба мечтает, чтобы её трахнул король.

— Как по мне — так лучше уж в сральнике утопиться.

— Взять её.

Майя отпрянула, выхватывая клинки. Отшатнулась снова, уворачиваясь от удара, упёрлась в край длинного стола, и, выждав следующего замаха, быстро перекувырнулась по его крышке. Меч противника с грохотом налетел на препятствие, увяз в плотной древесине. И прежде чем рыцарь успел высвободить оружие, Майя стремительно перегнулась через стол и ткнула квилоном в щель над латным воротником. А в следующий миг уже отлетела в сторону: другой противник с размаху ударил в борт стола ногой, и стол, опрокинувшись, сшиб Майю с ног. Она едва успела вскочить, уворачиваясь от удара третьего латника. Квилон звякнул по полу, отлетев в сторону.

Майя вновь перемахнула через упавший стол, не позволяя припереть себя к стене. Впору было благодарить всех известных богов, что опыта трактирных драк у неё было явно поболее, чем у обученных сражаться по всем правилам строевого боя рыцарей. Но в богов Майя не верила.

Уклонение, скользящий блок, контратака. Мимо. Вновь уклонение, финт. Снова мимо. Слишком вымотана. Слишком много сил отдала безумному забегу, а до этого — драке с Кондотьерами. Слишком много на себя взяла.

Отпрянув от очередной атаки, Майя приметила стоявшую позади табуретку. Коротким прыжком взлетела на неё, тут же спрыгнула, пинком швырнув табуретку в сторону ближайшего противника. Латник увернулся. А вот король за его спиной увернуться не успел: табуретка ударила его в лицо. Хенсельт взвыл, рухнул на одно колено. Тут же поднялся, с рычанием зажимая рукой хлещущий кровью расшибленный лоб. Один из рыцарей кинулся было к нему, но Хенсельт в ярости оттолкнул его.

— Пошёл прочь! Сраное позорище! Цвет моего рыцарства не может сладить с одной паршивой бабой?! Не брать живой! Месячное жалование тому, кто убьёт её!

Майя успела блокировать, отводя удар в голову. Латник прижал сильнее, не давая высвободить оружие, и пнул её в колено. Майя упала, перекатилась по полу, уходя от атаки. Подняться не успела: удар латным сапогом в живот отшвырнул её в сторону. Силясь вдохнуть, она поднялась на ноги. Упёрлась спиной в стену.

Очередную атаку она сумела остановить почти у самого своего лица. Удар локтем в висок — уже не успела. В глазах потемнело. А кое-как проморгавшись, Майя с изумлением увидела, как неожиданно ослабивший хватку противник хлопнул себя по шее. Изумлённо вякнул, обнаружив под ладонью не назойливого комара, а метательный нож. Рухнул наземь.

Ближайший к двери — почему-то открытой — латник свалился с раскроенным лицом. Что случилось с ещё одним, Майя не видела: сползла по стене. Перед глазами мерещились тёмно-фиолетовые круги и пятна.

А вот руки, обхватившие её плечи, оказались на удивление настоящими.

— Цела? — коротко спросил Роше, помогая ей подняться.

— Аха… — выдохнула Майя. — Сейчас… только дух переведу…

Вернон цепко оглядел её с ног до головы. Кивнул, отвернулся, заслоняя собой.

Но держать оборону было уже не против кого: стоять остался только король, да и то — тяжко опершись о стену и продолжая зажимать ладонью залитое кровью лицо.

Роше шагнул к двери, плотно закрыл её.

— И что ты собрался делать, темерский пёс в полоску? — наблюдавший за ним Хенсельт презрительно скривился.

— А ты угадай, — губы Вернона недобро изогнулись.

Король выпрямился, отнял ладонь от лица. Левый глаз оплыл бесформенным кроваво-фиолетовым месивом.

— Ты не посмеешь.

Вернон неспешно опустил деревянный засов в пазы. Скосил глаза в сторону Майи: та всё ещё стояла, привалившись к стене, и часто моргала, глядя себе под ноги.

Не надо бы ей быть здесь. Ох как не надо.

— Ты не посмеешь! — повторил Хенсельт, повысив голос. — Не тебе, пёс, угрожать мне расправой!

Вернон шагнул навстречу.

— За тобой должок, Твоё Величество.

— За то, что повесил твою полосатую свору? — король закатил здоровый глаз. — А вы в Темерии гладите шпионов по головке, отсыпаете полпуда золотом и отпускаете? Не смеши меня.

— Они были лишь солдатами, — стиснул зубы Роше. — Они ничего не знали о заговоре. Только я.

— Знаешь, как говорится: лес рубят, щепки летят.

— Вот, значит, как. Щепки, — губа Вернона вздёрнулась, обнажая зубы в зверином оскале. — В таком случае и твоя жизнь стоит не больше.

— Моя жизнь стоит тысяч таких, как ты и твоя солдатня! — прогремел король.

Попытался было выхватить меч, но тут же выронил его. Пошатнулся, хватаясь рукой за стену.

— Я взял Верген, а кто владеет долиной Понтара, тот владеет Севером! Я — владыка Севера! Я — последний король, последняя сила, с которой считается Нильфгаард! Не станет меня — никто уже их не остановит! Атрас! — он резко повернул голову, глянув в сторону Майи уцелевшим глазом. — Уйми этого бешеного пса!

Длинный кинжал Вернона, зловеще лязгнув, покинул ножны, поигрывая отблесками стали в скудном освещении комнаты.

Король отшатнулся.

— Ты не посмеешь поднять на меня руку, темерец, иначе до конца своей жизни ты будешь проклят перед людьми и богами!

— Поздно ты вспомнил богов.

— Атрас! Ты моя подданная, ты присягала мне, присягала Каэдвену! Сколько ты хочешь за свою верность? Золото? Земли? Титул? Ты всё получишь! Защити своего короля, и обещаю — я забуду о твоём предательстве и награжу тебя по чести! Слово Хенсельта из Ард Каррайга, последнего Единорога! Слово короля!

Липкий озноб пополз меж лопаток, тревожным дребезжанием прокатилась по телу вибрация до звона натянувшихся нервов.

Вернон не хотел оборачиваться. Но спину будто окатило инеем, когда он услышал за нею шаги.

Обернуться он не успел.

Рука Майи мягко, почти нежно легла поверх его руки с оружием — холодная, будто у умертвия. Сжала кисть, потянула кинжал на себя — так ласково, что от неожиданности Вернон разжал пальцы.

Лезвие квилона блеснуло кровавыми разводами в другой её руке, метнулось в сторону Роше… И рукоятью вперёд легло его в ладонь.

— Верность, — глухо проговорила Майя, — не продаётся. И не покупается ни посулами, ни угрозами.

И отступила в сторону.

Хенсельт гадливо сплюнул себе под ноги. А после расправил плечи и вздёрнул подбородок, за горделивой позой пытаясь скрыть предательскую дрожь.

— Давай, упивайся своим триумфом, покуда тебя самого не удавили, как бешеного пса! — оскалился он. — Последний из рода Единорога не будет молить тебя о пощаде!

Стиснув пальцы на рукояти, Роше шагнул ему навстречу.

Рука его не дрогнула.

***

Горящий город они покидали в гробовом молчании. Уходили лабиринтами городских трущоб, минуя густо окроплённые кровью центральные улицы, где уже не сражались — неумолимо добивали последние остатки сопротивления. Там же на месте казнили и сдавшихся. Роше не смотрел в их сторону.

Майя заметно прихрамывала, и Вернон всё так же молча предложил ей свою руку для опоры. Хотел было спросить, как и на кой ляд она оказалась в доме чародейки, что пыталась сделать. Но так и не спросил. Какая уж теперь разница.

Прежде чем миновать ворота, Роше снял слишком уж приметный сине-полосатый камзол, свернув его и приторочив к перевязи за спиной. Стража у ворот и не глянула в его сторону — лишь встала по стойке смирно, завидев Майиного единорога. Когда городские стены остались за спиной, уже начало смеркаться.

— Вверх по реке должен стоять «Персифаль», — нарушил молчание Вернон, заприметив впереди изогнувшуюся серебристой змеёй петлю Понтара. — Бьянка наверняка распорядилась укрыть корабль в ближайшей излучине.

Майя устремила взгляд на затопленную сумерками долину. Помедлив, выпустила его руку.

— И куда вы направитесь?

— В Лок Муинне. И не «вы», а мы. Ты плывёшь со мной.

Она поджала губы. Невесело хмыкнула:

— Держи друга близко, а врага ещё ближе?

— Да какой из тебя, к чёрту лысому, враг… — Вернон устало махнул рукой. — А окромя как нам это говно всё едино разгребать больше некому. Ты плывёшь со мной. И не спорь.

— Да с тобою пререкаться — что в крапиве кувыркаться, — фыркнула Майя.

И спорить действительно не стала.

На подступах к реке, когда в свете скудных и едва пробивающихся сквозь плотные облака звёзд уже можно было различить тёмный силуэт «Персифаля», их нагнал Геральт. О том, где он был всё это время, ведьмак предпочёл не распространяться. Зато поведал весьма любопытную деталь: сбежавшие чародейки прихватили с собой в Лок Муинне ажно целого дракона. Того самого гадского дракона, что знатно подпалил темерскую армию ещё во время штурма замка Ла Валетт. Холера, кажется, уже целую жизнь назад… Как они собирались использовать зверюгу на «мирных переговорах», оставалось только гадать, но тут уж что пнём об сову, что совой об пень — ждать добра уж верно не приходилось.

В том, что рядом с Шеалой де Тансервилль отыщется убийца Фольтеста, а с ним — и похищенная ещё во Флотзаме чародейка Трисс Меригольд, Геральт тоже не сомневался. Так что им с ведьмаком в очередной раз оказалось по пути. И Вернон бы даже искренне порадовался этому факту, если бы не был так вымотан.

«Персифаль» отчалил сразу же, как они поднялись на борт. Мысли ворочались в голове тяжело и муторно, на плечи могильной плитой давила усталость. Вернон почти бездумно отскрёб себя от грязи и крови — своей и чужой — в бадье с горячей водой, заботливо приготовленной Бьянкой, бездумно перевязал рану на боку, бездумно же сжевал нехитрый ужин, не различая вкуса. Ненадолго стряхнул оцепенение, чтобы перекинуться парой фраз с Геральтом, но тот явно был озабочен собственными проблемами, а поэтому, как и Роше, не слишком-то жаждал разговоров.

А когда Вернон наконец-таки доплёлся до койки, заснуть, несмотря на свинцово обжимавшую тело тяжесть, он так и не смог. Проворочавшись час кряду, Роше вышел на палубу — ещё более помятый, утомлённый и всклокоченный, чем прежде.

— Я тебе не верю.

— Твоё право.

В разлитом по палубе сумраке он не сразу разглядел две фигуры по левому борту: одну с напряжённо выпрямленной спиной, и другую — привалившуюся к лееру, устало сгорбив плечи.

В темноте слух был вернее зрения: Вернон сразу понял, кому принадлежат голоса.

— Ты никого здесь не проведёшь, — зло чеканила Бьянка. — И я сделаю всё, чтобы довести до сведения командира…

— Твой командир жив, а Хенсельт мёртв. Чего тебе ещё от меня надо? — в голосе Майи слышалось усталое раздражение.

— Если ты думаешь, что этим тебе удалось с лёгкостью втереться в доверие к командиру, то со мной этот манёвр не пройдёт. Да и его благосклонность пусть тоже не вводит тебя в заблуждение. Потому что я точно знаю: он презирает таких, как ты, не меньше, чем я.

— «Таких»? Любопытно.

— Предателей.

Вернон явственно видел, как Майю передёрнуло. Однако ответила она всё тем же преувеличенно-язвительным тоном:

— Видала я в жизни всякого говна, но впервые вижу, чтоб оно мне ещё и хамило…

— Правда глаза режет?

— Правда в том, что я здесь, покуда Вернон попросил меня об этом. И коли скажет уйти — не задержусь ни секунды, хоть за борт сигану. А если до тебя не доходит словами, попробую объяснить на пальцах: средний хорошо видишь?

Бьянка зашипела рассерженной кошкой, хватаясь за оружие.

— Баба на корабле — быть беде, как говорят, — Вернон тяжело привалился к борту. — А две бабы, видать, и того пуще…

Бьянка вытянулась в струнку, отдёрнув руку от эфеса.

— Никаких происшествий за время моего дежу…

— Угу. Спать иди. Моя очередь дежурить.

— Я не устала, командир!

— Поговори мне тут ещё. Живо.

Весь облик взъерошенной и пышущей негодованием Бьянки красноречиво говорил о том, что сказать она могла ещё много чего. Но дисциплина всё же оказалась сильнее: резко развернувшись, Бьянка покинула палубу. Не преминув, впрочем, напоследок окатить Атрас особливо уничтожающим взглядом.

Майя и ухом не повела, продолжая задумчиво глядеть, как плещет, разбиваясь о борт, чёрная речная вода.

— Ты тоже иди, — бросил ей Вернон после минуты молчания. — Поди, так и не отлежалась толком.

— Меня так запросто не ушлёшь.

— Неужто? — Вернон усмехнулся. — Кто-то тут с минуту назад распинался, что ежели я прикажу сигать за борт, то ты спросишь только — с кувырком али без.

— Уши-то не перегрел, пока подслушивал?

— Да вас всем окрестным утопцам по оба берега слыхать было.

Майя фыркнула, повернулась, в рыжем свете палубного фонаря оказавшись куда более бледной и осунувшейся, чем показалось ему поначалу.

— Ну извиняй, чтобы брататься и клясться в вечной дружбе, сегодня явно не лучший день, — губы Майи изогнулись в мрачной усмешке. — Даже несмотря на это, — она демонстративно подёргала полу сине-белой куртки.

Роше невольно хмыкнул, разглядев на рукаве темнеющий след оторванного шеврона: видимо, несмотря на только что наблюдаемую сцену, Бьянка беспрекословно выполнила его приказ и отдала Майе часть своих вещей в качестве сменной одежды. Но достойной носить на себе темерский герб каэдвенку явно не сочла.

Помолчали.

Фонарь трещал и плевался, неровные всполохи пламени больше слепили, нежели освещали палубу. От холодного и влажного речного воздуха премерзко разнылась рана. Настолько сильно, что Вернон, кажется, невольно прижал её рукой, потому что Майя тут же обеспокоенно вскинулась:

— Болит?..

— Не здесь у меня болит.

Слова осели на языке нестерпимой горечью, заскрипели на зубах хрустким пеплом — тем, что улетал в нахмуренное небо над каэдвенским лагерем.

— У Хенсельта не осталось наследника, — сказал Вернон, чтобы хоть что-то сказать, чтобы хоть словами протолкнуть, продышать застрявший в горле жгучий ком. — Кто будет представлять Каэдвен в Лок Муинне?

— Была бы охота — найдём доброхота, — Майя пожала плечами. — Да только кто бы это ни был, единству Каэдвена конец. Дворяшки лягут костьми, доказывая, чьё поросшее мхом родство в двадцатом колене даёт большее право претендовать на престол. Будет грызня.

— Как и в Темерии, — мрачно кивнул Вернон. — И в Аэдирне: сын Демавенда если и не погиб при осаде Вергена, то после сдачи города всё едино не получит реального права что-либо решать. Ещё никогда Север не был в таком разброде.

— Беда по беде — что говно по воде, — вздохнула Майя. — Сильной пока остаётся лишь Редания.

— Толку-то с той силы. Скорее уж король Радовид воспользуется смутой, чтоб подмять Север под себя, вместо того, чтоб противостоять внешней угрозе.

— Слыхала я, он предлагал свой протекторат Темерии, когда Фольтестов трон ещё и остыть не успел.

— Угу. Отдай жену дяде, а сам иди к бляди — вот как тот протекторат называется, — Роше скептически фыркнул. — Только вот откуда бы тебе это знать?

— Хенсельт с Радовидом вели переговоры о разделе Темерии. На Собрании Земель должны были сговориться окончательно.

Вернон выразительно приподнял бровь.

— А чего уж теперь скрывать, — Майя криво усмехнулась. — Твоя белобрысая ведь дело говорит — я предала своего короля.

— Продолжать служить ему — вот что было бы настоящим предательством: предательством Севера и собственной совести.

— И впрямь есть чем гордиться! — она невесело хохотнула. — Да если б мне год назад кто-то сказал, что Майя Атрас сменяет всё, что имеет, на возможность просто сказать самой себе, что она не мразь последняя, я бы от души посмеялась над этим хохмачом. А после оторвала бы ему башку, чтоб больше так не шутковал.

— Жалеешь?

— Нет.

— Спасибо.

— За что?

— Что не пыталась помешать мне убить этого коронованного говнюка.

Майя покачала головой, вновь устремив взгляд в черноту реки за бортом.

— Раскол Каэдвена после его смерти супротив его сговора с Нильфгаардом… Тот же хер, только в другой руке. Я не знаю, правильно ли я поступила.

— Я тоже, — признался Вернон. — Он до последнего был уверен, что я не посмею. Но вот ведь в чём сраная шутка: я был уверен в этом куда сильнее него. — На стиснутых челюстях выступили желваки. — Зато выблядку Детмольду сомнений уж точно не достанется.

— Застать врасплох чародея — совсем не то же самое, что прижать обычного человека, пусть даже и короля, — проговорила Майя медленно, будто бы с осторожностью подбирая слова. — Никто, кроме нас с тобой, не знает, что на самом деле произошло в доме Филиппы Эйльхарт. И не узнает. Детмольд уверен, что ты мёртв. Но, заявившись к нему, ты сам подставишь ему спину, чтоб он навесил на неё мишень.

— Я не планировал поворачиваться к этому старому педриле спиной. Ходят слухи — это вредно для сохранности собственной жопы.

— Всё шуткуешь.

— Скоро перестану.

— Не буду кривить душой, утверждая, будто не порадуюсь смерти этого старого говнюка. Но…

— Но?! Здесь не может быть никаких грёбаных «но», Атрас!

— Дослушай, — она досадливо тряхнула головой. — Всю свою власть он имел лишь при Хенсельте. Теперь он растеряет и силу, и политический вес. Однако же на то, чтобы разделаться с тобой или мной, и оставшейся власти всё едино хватит с лихвой. Ты уверен, что хочешь рисковать главной целью ради одного шелудивого колдуна? Уверен, что его смерть что-то изменит?

— Изменит, — Роше стиснул зубы. — Синие Полоски — это не просто армия. Я лично обучал их. Каждого из них. Мы вместе прошли не через одно пекло. А этот паршивый убийца даже не дал им шанса умереть в бою. И покуда эта мразь жива — никакие цели не заставят меня позабыть об этом.

— Только подставишься. И меня подставишь.

— Ну так не подставляйся, — Вернон нахмуренно глянул исподлобья, — если считаешь, что я не прав. Силой-то не держу.

Она не ответила. Вокруг вдруг стало до отвращения тихо.

Только кровь всё так же грохотала в висках набатом: всюду ошибся, всюду виновен. Хотел призвать к ответу Убийцу королей, а теперь впору называться этим именем самому. Хотел защитить своих людей — и не сумел. Не оправдаться, не исправить. Только слизывать соль с кровящих губ. Только слушать воющую пустоту, навечно поселившуюся в груди.

Бессмысленно пытаться это объяснить. Бессмысленно продолжать этот разговор.

Просто слишком много всего для него одного. Слишком много. Слишком.

— Иди. Я подежурю один, — устало бросил он, когда молчание совсем уж затянулось.

Мгновение помедлив, Майя сделала шаг назад, исчезая за границей тусклого ореола фонаря. За спиной Вернона стало тихо. Настолько тихо, что он едва не вздрогнул, когда спустя полминуты её рука вдруг стиснулась на его плече — так сильно, что стало даже больно.

И так крепко, что отчего-то сразу стало чуточку легче.

— Я знаю, это мало чем тебе поможет, просто хочу, чтоб ты знал: я здесь, — тихо, но твёрдо проговорила она. — За спиной, плечом к плечу, след в след. Потому что так правильно. И потому что я не хочу иначе.

Жёлтый глаз ущербной Луны прорезал пелену плотных облаков, разукрасил реку серебряной рябью и осиял палубу, посрамив чахоточные всполохи шипящего фонаря — так неожиданно светло и ярко, что даже дышаться стало как будто бы легче.

А может, просто на самую малость светлее стало на душе.

Вернон хотел было что-нибудь ответить Майе, но так ничего и не сказал. Лишь молча опустил ладонь поверх её руки, накрепко переплетая пальцы.

Слишком много для одного. Для двоих — в самый раз.

Глава 13. Двое против всех

Коль напрасна моя жертва, так что ж:

Закон негласный

Разрешает тебе взять в руки нож.

Green Apelsin, «Северный ветер»

На «Персифале» было тихо и пусто. За без малого неделю пути Вернон почти смирился с этим, но привыкнуть так и не смог. Рулевой чётко знал своё дело, сноровисто прокладывая курс против течения по самым глубоким тиховодам, двое вахтенных ловили в паруса малейшее дуновение ветра. Но время всё равно тянулось невыносимо долго.

Много часов Роше провёл над планом Лок Муинне, скрупулёзно изучая город и сопоставляя расположение улиц с информацией из последнего письма коннетабля Яна Наталиса. Темерская армия с ним во главе и частью регентского совета, временно держащего в стране власть, прибыла в Лок Муинне загодя, как и представители других северных королевств.

На второй день к изучению карт присоединилась Майя. На третий — закончился весь запас табака.

Вскоре после этого вышла и выпивка — довольно было двух попоек вместе с ведьмаком. После, конечно, было дюже погано. Но зато голова немного прочистилась и охолонула.

Бьянка держалась особняком, неизменно собранная и строгая. Ничем не подающая виду о том, что ей пришлось пережить. Но Роше слишком хорошо знал её, а поэтому понимал: по ней гибель Синих Полосок ударила едва ли не больнее, чем по нему самому. А Геральт, которого Вернон прежде нередко замечал в компании Бьянки, теперь не очень-то стремился скрасить её одиночество. Оно и понятно. Сложно, должно быть, утешать одну женщину, когда все помыслы отданы другой. Или другим — пёс его, этого ведьмака, разберёт. В том, что касалось баб, его понятия о верности были весьма расплывчатыми.

Зато его верность дружбе была вполне однозначна, а иное Роше интересовало мало.

Сам Вернон разговорить Бьянку не пытался: не из тех она, кому нужно плечо, чтоб порыдать в него. Зато до седьмого пота гонял её по палубе в спаррингах — лучший способ выплеснуть бьющую через край ярость и боль. Лучший — для них обоих.

Правда, одну из тренировок пришлось пропустить. Очередным утром поднявшись на палубу, Вернон обнаружил, что та была уже занята: на ней Бьянка отчаянно рубилась с Майей. Роше хотел было вмешаться, но присмотрелся и передумал.

Вернон неоднократно видел Майю в бою, а Бьянка и вовсе сражалась с ним плечом к плечу бессчётное количество раз, и он не стал отказывать себе в удовольствии полюбоваться столь впечатляющим зрелищем. Бьянка была сильнее, Майя — выше, чем успешно пользовалась, не подпуская противницу на длину вытянутой руки. В остальном они были равны. И не щадили друг дружку.

Минуло не менее четверти часа, когда взмыленные и запыхавшиеся противницы вынуждены были прервать бой.

— Зажимаешь локоть. И верхний блок опять хреново держишь, — по привычке бросил Вернон Бьянке, когда та прошла мимо него, тяжко дыша.

— Вот сам и держи, — мигом ощетинилась она. — А то я-то, поди, недостаточно уважила, сам теперь попробуй.

Роше промолчал. Не дождавшись ответа, Бьянка удалилась, гордо вскинув голову. Майя же и вовсе сделала вид, что не услышала.

Вопреки опасениям Геральта о том, что как бы теперь не пришлось то и дело разнимать эту парочку весь оставшийся путь, всё обернулось с точностью до наоборот. От души отдубасив друг друга, приятельствовать Майя и Бьянка, конечно же, не начали. Но зато хоть палуба перестала покрываться инеем, когда им обеим выпадало оказаться на ней одновременно.

Пришвартоваться пришлось на приличном расстоянии от города. По мере приближения к подножью Синих гор русло Понтара сужалось, становилось всё мельче, и вести «Персифаль» дальше было опасно. Оставшийся путь предстояло проделать пешком.

Отправились — под бурное негодование непреклонно оставленной на корабле Бьянки — втроём. Уже спускаясь по сходне вслед за Геральтом, Вернон краем глаза заметил, как за его спиной Бьянка резко схватила Майю за плечо, останавливая.

— Если с командиром что-то… — угрожающе начала было она.

Майя так выразительно глянула ей в глаза, что та мигом осеклась.

— Сделай так, чтобы он вернулся живым, — договорила она уже совсем иным тоном.

Что ответила Майя, Роше уже не расслышал.

Горная тропа резко забирала вверх, а путь предстоял неблизкий, так что шли быстро и преимущественно молча, дабы поберечь дыхание. Останавливались лишь один раз — перевести дух после того, как пришлось карабкаться через оставленный оползнем завал.

Когда к Роше вернулась пущенная по кругу фляга с водой, он вынул из-за пазухи другую, серебряную, и протянул Майе.

— Держи. Всё забывал вернуть тебе.

Та удивлённо вскинула брови.

— Надо же. Я думала, что потеряла её во Флотзаме. Спасибо, что сохранил.

— Что-то памятное?

— У отца была такая. Я стащила её, хотела сменять на еду в деревне. С ней же за пазухой сбежала в город, когда его убили. Думала, что никогда не расстанусь с ней — последняя память и всё такое, — Майя невесело усмехнулась. — Продала на третий же день за горсть медяков. Потом, много позже, когда я уже служила в разведке, как-то на базаре увидела почти такую же. Не удержалась, купила — думала, мне будет приятно иметь частичку памяти о своём прошлом, пусть даже и мнимую. Смотрела на неё, пыталась вспомнить что-то хорошее. Не смогла. Тем же вечером я крепко надралась и в сердцах выбросила её в реку. А через три дня, когда играла в кости с нашими солдатами, один из них неожиданно вытащил эту флягу и поставил её на кон. Я выиграла. И с тех пор не расставалась с ней.

Она задумчиво покрутила флягу в руке. И вдруг протянула обратно.

— Оставь себе. Надо же хоть с чего-то начинать выплачивать тебе долг за дважды спасённую жизнь.

Вернон молча покачал головой. Но флягу забрал и вновь спрятал во внутренний карман.

Солнце едва-едва начало клониться к западу, когда они добрались до Лок Муинне. На подступах к городу неожиданно столкнулись с рыцарями Пылающей Розы — орденом Вечного Огня, ставящим целью своего существования уничтожение чудовищ и нелюдей. Рыцарское братство зародилось в Темерии и получило большое влияние во времена борьбы со скоя'таэлями. А затем столь же быстро потеряло его и было изгнано из Вызимы за предательство короля. Сейчас же, наряду со штандартами розы в пламени, над лагерем рыцарства полоскались и реданские знамёна. И добра это уж верно не предвещало.

Геральт, как оказалось, был хорошо знаком с Великим Магистром ордена, и после их недолгой беседы рыцари беспрепятственно пропустили их в город.

— Радовид вконец охренел! — искренне возмутилась Майя, когда Геральт коротко передал им суть разговора, подтвердив уверенность Роше в том, что Орден Пылающей Розы умостился под крылом реданского монарха.

Ведьмак отделился от них, как только они вошли в город, отправившись искать след Трисс Меригольд. Встретиться условились позже в темерском лагере — Роше собирался отправиться туда для встречи с коннетаблем Яном Наталисом.

— Кажется, король не слишком-то рассчитывает на мирный исход этих переговоров, — кивнул Вернон, внимательно оглядывая окрестности.

Лок Муинне был выстроен ещё в стародавние времена народом куда более древним, нежели кичащиеся своей принадлежностью к Старшей расе эльфы. Сейчас же он представлял собою лишь источенные временем каменные руины с несколькими более-менее уцелевшими кварталами, где и расположились ставки прибывших глав государств и их армий.

— Но больше присутствия рыцарей меня беспокоит, что город разделён на укреплённые лагеря. Обычно на мирных переговорах так не делают, — Роше по привычке потянулся было за кисетом, но досадливо отдёрнул руку, вспомнив, что тот пуст. — Когда после Второй Нильфгаардской подписывали мирный договор в Цинтре, всё прошло спокойно. И лишь немногие знали, сколько суток я и несколько таких же офицеров с других сторон ломали головы над картой, пытаясь отделить всех надутых коронованных говнюков друг от друга так, чтоб те не порывались отомстить друг дружке за старые обиды. Но здесь всё иначе. Руку готов дать на отсечение — Радовид задумал какую-то гнусь.

— Вот уж точно, хер стоит, да непрочно… — вздохнула Майя. — Неплохо было бы спросить об этом его самого. У тебя ведь есть полномочия запросить его официальной аудиенции.

— Верно. Не думаю, что Его Величество станет шибко откровенничать с нами, но за информацию о ведьме де Тансервилль и об убийствах королей, может, и сумеем выторговать каких сведений взамен. Отправимся сперва к нему, потом к Наталису. Узнаем, где засел Детмольд, постараемся найти след детей Фольтеста.

— Может, вернее было бы сперва узнать, где прячется Шеала? Такие-то сведения можно сменять подороже.

— Гоняться за ней нет смысла, — качнул головой Вернон. — Она будет на Собрании Земель. Управимся с Детмольдом, а её прямо там и прищучим.

— Но со второй ведьмой этот номер не пройдёт.

— Ты про Филиппу Эйльхарт? Геральт говорил, что они с самого начала были в сговоре. Иных доказательств у нас нет, но я ему верю. Возьмём одну ведьму, прижмём покрепче — и она сдаст другую, всего-то и делов.

— Боюсь, всё не так просто, — заметила Майя. — Филиппа в опале у Радовида. Она имела слишком большое влияние при его отце Визимире как придворная чародейка, а после его смерти и вовсе практически правила сама до совершеннолетия Радовида. А если учесть, что, по слухам, она к этой самой смерти причастна, неудивительно, что теперь, дорвавшись до власти, Радовид жаждет свести счёты. Она не посмеет показаться ему на глаза сейчас, когда именно он будет задавать тон этому Собранию Земель. Она отсидится в тени, наверняка как-то магически наблюдая за ходом переговоров. Как только запахнет жареным — попытается скрыться. Её надо брать раньше, до того как завершатся переговоры.

— И как ты думаешь «брать» чародейку, которая наверняка запряталась в каком-нибудь убежище и разве что ров с кольями вокруг него не вырыла? — Роше с сомнением покачал головой. — К тому же, я уверен, Радовид из кожи вон вылезет, чтобы прижать её лично. И любого, кто попытается встать между ним и его добычей, сожрёт и косточек не оставит.

— В том-то и дело, — Майя нахмурилась. — В его руках сейчас сосредоточилось и без того до неприличия много власти. Если отдать ему ещё и привилегию карать всех, кого он посчитает нужным, это плохо кончится. Радовид не признаёт полумер, и после головы одной чародейки следом полетят и головы всех, кто с ней хоть бы в одном нужнике срал. А Север сейчас и без того обескровлен, нельзя лишать его ещё и поддержки чародеев. Даже если отдельные их представители — редкостные мрази.

— Сейчас у нас есть дела поважнее, чем печься о судьбе тех, кто в состоянии позаботиться о себе и сам.

Майя промолчала.

Лагерь реданцев занимал солидный кусок центра города, где время пощадило значительную часть построек. У окованных железом тяжёлых ворот — изъеденных ржавчиной, но всё ещё крепких, — стояла стража.

— Стоять! — солдаты скрестили алебарды, преграждая путь.

— Мы идём на встречу с королём Радовидом, — Вернон выступил вперёд. — Вернон Роше. Я представляю королевскую власть Темерии.

— Вам назначено? — стражник подозрительно прищурился.

— Мы принесли важные сведения для короля. Это срочно. С дороги, солдат.

— Кому не назначено — пущать не велено, — привратник угрожающе выставил перед собой оружие.

— В таком случае, — Вернон нехорошо улыбнулся, — можешь пойти и доложить Его Величеству, что только что выставил посланников соседних государств, которые собирались передать ему информацию, способную укрепить его позиции на предстоящих переговорах. А мы тут пока побьёмся об заклад, повесят тебя или насадят на кол — ходят толки, ваш король в гневе скор на расправу. Ставлю на повешенье.

Стражник неприязненно скривился.

— Одно слово короля — и повесят вас самих, — процедил он.

Но с дороги всё же отошёл, лишний раз убеждая Роше, что слухи жестокости о Радовида — не такие уж и слухи.

За воротами задержать их больше никто не пытался. Лишь на полдороге их бегом обогнал какой-то солдатик — не иначе как с докладом. Так что когда они добрались до высокого строения с колоннами, в котором обвалившуюся крышу заменял натянутый полог, изукрашенный символикой реданского орла, Радовид уже ожидал их.

Высокий и статный, король был облачён в латный доспех, едва ли замечая его тяжесть. Гладко выбритую голову венчала небольшая и весьма скромная корона. Радовиду ещё не исполнилось и двадцати, но жёсткий и острый взгляд светло-карих глаз был взглядом человека, с ранних лет варившегося в кипящем котле безжалостных придворных интриг.

— Представитель королевской власти страны без короля, — первым заговорил он, оглядывая вошедших с ног до головы так внимательно, что взглядом этим при неосторожности можно было бы порезаться. — Вернон Роше. Очень интересно. Ну, а ты? — он перевёл глаза на Майю.

— Майя Атрас, тайная разведка Каэдвена, — та выпрямилась, заложив руки за спину.

— Темерия и Каэдвен. Что-то я не припомню, чтобы подобный союз намечался кем-либо из ваших правителей. Ах да, у вас же нет правителей. По воистину странному стечению обстоятельств — у обоих, — Радовид потянул неровную улыбку, будто бы находил в сказанном что-то забавное. — Я слышал, Хенсельта зарубили в Вергене. Бездарное окончание штурма. Ещё я слышал, что обстоятельства его смерти весьма загадочны. И у меня даже есть пара предположений на этот счёт. Но, может быть, тайная разведка Каэдвена вернее поведает мне, что произошло на самом деле?

Роше напрягся. Разговор, едва успев начаться, уже свернул не туда.

— Государь, мы пришли говорить не об этом, — рискнул вмешаться он.

— Вы будете говорить о том, о чём я прикажу, — резко оборвал король. — И спрашиваю я не тебя. Каэдвенку.

На лице Майи не дрогнул ни один мускул.

— Ты прав, государь, — медленно кивнула она. — Я знаю, что произошло.

Зубы сжались так сильно, что челюсть свело от боли. Лгать перед лицом Радовида, не имея представления, как много он знает, было слишком опасно — реданская тайная разведка вряд ли сильно уступала темерской. Конечно, Вернон с самого начала не рассчитывал, что сумеет уйти от расплаты. Просто наивно надеялся, что это случится несколько позже.

Майя медленно и глубоко вдохнула.

— Так случилось, государь, что мы с королём Хенсельтом не сошлись в условиях моей отставки. Его Величество настаивал, что она возможна только по причине моей смерти. Немедленной. К сожалению, данное условие я сочла неприемлемым.

— Говори прямо, — потребовал Радовид, прищурившись, а Роше вдруг с нарастающим ужасом понял, что именно Майя скажет дальше.

Он больно стиснул её руку за спиной, призывая замолчать, но было уже поздно.

— Он убит, государь. Убит моим клинком.

Вернон со свистом втянул воздух сквозь зубы. И уже открыл было рот, чтобы опровергнуть её слова, но Радовид неожиданно рассмеялся — коротко, сухо и без единого намёка на искреннее веселье.

— Надо же. Верно говорят в народе: на ловца и зверь бежит. И что я теперь должен делать с этим признанием? Поверить? Выяснить, сколько в нём правды, отдав тебя под пытки? Или вас обоих? — он перевёл колючий и до жути проницательный взгляд на Вернона. — А может, сразу вздёрнуть без суда?

Глаза короля лихорадочно поблёскивали. Ответов на свои вопросы он явно не ждал.

— Нет, я этого не сделаю, — проговорил он, выдержав выразительную паузу. — Пока. Вы оба будете полезнее мне живыми. Возможно, в это трудно поверить, но я не хочу быть свидетелем печального конца Темерии.

— О чём ты, государь? — подал голос Вернон, с трудом заставив присохший язык отлипнуть от нёба.

— А ты не знаешь? В Вызиме бунтуют дворяне. У них нет сюзерена, и они хотят разделить страну на уделы.

— Разделить Темерию?! Это же предательство!

— Всё можно изменить, — взгляд короля был непроницаем. — Дочь Фольтеста, Анаис ла Валетт могла бы исправить ситуацию.

Кажется, Вернон не слишком хорошо сумел совладать с лицом — слишком уж самодовольной стала королевская рожа, когда Радовид понял, что попал в цель.

— После смерти Фольтеста Ла Валетты получили большую власть, — продолжил он с мерзкой ухмылкой. — Я знаю, что регентский совет Темерии отправил Анаис сюда, в Лок Муинне, чтобы объявить наследницей Фольтеста и королевой Темерии перед всем Севером. По дороге она была похищена, но, по донесениям моих людей, она всё же добралась до места назначения и сейчас находится в руках чародея Детмольда.

На этот раз Вернону удалось сдержать эмоции куда лучше.

— Зачем она Каэдвену? — хмуро спросил он.

Радовид, бросив взгляд в сторону Атрас, усмехнулся.

— Полагаю, чтобы вывести её из игры и воспользоваться разделом Темерии в своих интересах. А до сих пор жива она лишь на случай, если её жизнь сможет стать более весомым козырем на Собрании Земель, чем смерть.

— Козырем, который нужен и тебе, государь? — проницательно прищурилась Майя.

— У Редании свои интересы. И единая Темерия — один из них. Единое государство — это крепость на входе в долину Понтара. Разделённое же на уделы — проходной двор для нильфгаардских войск. Хенсельт был уверен, что сумеет противостоять угрозе с юга сам, и не брал Темерию во внимание. Но теперь, когда Каэдвен обезглавлен, мы не можем потерять почти половину Северных земель к югу от Понтара.

Вернон невольно стиснул кулаки, сообразив, к чему он клонит.

— Приведите Анаис ко мне, и я не допущу этого. Если я выкажу поддержку наследнице Фольтеста, дворянам в Вызиме придётся преклонить колени. Это сохранит Темерию целой. Анаис я заберу с собой в Третогор — она вырастет под присмотром своей сводной сестры Адды, моей жены. Когда она достигнет совершеннолетия, она сядет на темерский престол как его законная наследница. А до этого дня Темерия будет находиться под моим протекторатом.

Роше скрипнул зубами. Подгадал-таки момент, сукин сын…

— Коннетабль и регентский совет ни за что не согласятся, — он старался, чтобы его голос звучал ровно, но давалось ему это с трудом.

— Если бы мне было интересно мнение коннетабля Темерии, я бы его спросил, — Радовид вздёрнул губу. — Но среди темерских дворян нет единства, Наталису не на что опереться. И реальной власти у него нет тоже. Поэтому я спрашиваю не его, а тебя. Детмольд занял башню у южной стены города и окружил её солдатами, поэтому сам я не могу действовать открыто — это означало бы войну с Каэдвеном, а мы приехали сюда обсуждать мир. Но если дочь Фольтеста будет спасена по личной инициативе двоих не находящихся ни в чьём подчинении шпионов — это совсем другое дело.

Роше глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. Согласиться означало бы обречь страну на полную потерю суверенитета. Отказаться — вообще потерять Темерию как таковую. И, что вернее всего, ещё и не уйти из реданского лагеря живьём.

— Приведите мне Анаис, — с нажимом повторил Радовид, — и я сохраню единство Темерии и сплочу Север. Даю слово: вас не будут преследовать ни за что из прозвучавшего сегодня под этой крышей. Более того, — король изобразил благосклонную улыбку, скверно вязавшуюся с его холодным взглядом, — после всего вы можете остаться при наследнице. Такие, как вы, пригодятся на службе Реданской короны.

По дороге к воротам Вернон молчал, тягостно перекатывая в голове услышанное. Молчала и Майя, хмуро шедшая следом. Но едва они успели сделать дюжину шагов за пределы лагеря, скрываясь от глаз стражников у ворот, как Вернон резко и зло сгрёб Майю за шиворот.

— Какого рожна ты там наплела?!

— Правду, — Майя попыталась сбросить его руки, но какое там — проще было бы разжать лапищи голодного тролля. — Клинок действительно был мой. И я смогла бы повторить это под любым допросом, даже чародейским, и меня не уличили бы во лжи.

Вернон аж подавился от возмущения.

— Ты что, спланировала такой исход ещё тогда?!

— А ты хотел, чтобы тебя прямо тут четвертовали?

— А что, лучше, чтоб тебя?! Мне твоё самопожертвование — что жмуру знахарка — на хер не всралось! Я сам готов держать ответ за всё, что сделал!

— Ну извини, что помешала! — Майя упёрлась обеими руками ему в грудь, силясь оттолкнуть. Безуспешно. — Вот только на никому не известную разведчицу всем насрать, а от правой руки Фольтеста — человека, способного повлиять на то, развалится Темерия к херам собачьим или нет, — не попытается избавиться только ленивый!

— Послушай-ка сказку, — проникновенно проговорил Вернон, угрожающе нависнув над ней. — Жила-была одна никому не известная разведчица. И вот однажды она по дурости оболгала себя, сознавшись в убийстве, которого не совершала. А потом её повесили. Конец.

— А где же в твоей сказке прекрасный принц, который должен её спасти? — фыркнула Майя.

— А нет никакого принца. Есть только один очень злой капитан темерской армии, который если и спасёт её от петли, то только тем, что раньше придушит сам!

— Не придушит. Потому как шибко резво сам рвётся попасть в соседнюю петлю! — Майя попыталась пнуть его в колено, чтобы высвободиться. Вернон в ответ вздёрнул её ещё выше, так что мыски её сапог едва доставали до земли. — А раз уж так хочешь бездарно подохнуть — предупреждай заранее!

— Не хочу. Но не ценой твоей жизни!

Её шумный выдох вдруг прокатился по коже жалящими искрами, когда Вернон внезапно обнаружил, что, пресекая попытки вырваться, он притянул Майю совсем близко и теперь кричит ей почти что в самые губы.

Задуматься он не успел — да и о чём, к чертям ледащим, тут можно было думать?! — подался вперёд. Но остановился за миг, поймав новый неожиданно встревоженный выдох:

— Сзади!..

Вернон мигом обернулся. К ним быстрым шагом, готовым вот-вот сорваться на бег, приближалась женщина. Богато изукрашенное платье путалось в ногах, белокурые локоны растрепались, в больших голубых глазах метался неподдельный страх: следом, отставая едва ли на десяток шагов, её нагоняла пара дюжих мужиков с хмурыми рожами.

Женщина встретилась с Верноном взглядом, на мгновение замешкалась. А в следующую секунду стремглав нырнула к нему за спину. Преследователи остановились, посмурнели ещё сильнее и спешно повернули назад, исчезая за углом ближайшего здания ещё прежде, чем рука Роше успела сомкнуться на эфесе меча.

— Совсем не это я хотела сказать тебе при встрече, но — как же ты вовремя, Роше! — послышался за спиной облегчённый выдох.

— А ты — нет, — хмыкнул Вернон, оборачиваясь. — Тебе придётся многое объяснить мне, Бригида. И в первую очередь: что ты здесь делаешь?

— Ты ещё спрашиваешь?! — миловидное лицо исказилось гневной гримасой. — Пытаюсь выбраться из рассадника ползучих гадов и убийц, в который ты меня забросил!

Бригида Пепеброк, потомственная дворянка не самого влиятельного, но уважаемого в Темерии рода, а по совместительству — агент Роше и его информатор в рядах темерской знати, была женщиной весьма яркой и неизменно приковывающей к себе восхищённые взгляды. Однако сейчас вид у неё был несколько помятый и всклокоченный, будто последние дни ей приходилось ночевать в какой-нибудь пыльной подворотне, а вовсе не на застеленных зерриканским атласом пуховых перинах.

— Будь добра, оставь патетику — ты прожила в этом «рассаднике» всю жизнь, и прежде вроде не жаловалась. — Вернон досадливо дёрнул щекой.

— Раньше меня не пытались убить по десять раз на дню!

— Кто?

— Это я у тебя должна спросить! — рассерженно фыркнула Бригида, разве что каблуком не притопнув от возмущения.

— Ближе к делу. Ты должна была следить за детьми Фольтеста. Кто напал на обоз?

— Значит, ты уже знаешь? А может, и с самого начала знал?! Решил пустить меня в расход, запихнув в это змеиное кубло?

— Ещё ближе к делу, Бригида. Рассказывай всё, что знаешь.

— Я больше не играю в эти игры, Роше, — Бригида картинно сложила руки на груди. — Я едва унесла ноги, вот уже три дня скрываюсь здесь, как крыса, а ты хочешь вызнать у меня всё, а потом бросить здесь? Ну уж нет. Мне нужен провожатый, чтобы он вывел меня из города и защитил. Я расскажу всё только тогда, когда окажусь в безопасности.

— У меня нет времени устраивать с тобой прогулки под луной. Скажи, кто тебя преследует, и я разберусь с ними — это большее, что я могу тебе сейчас обещать.

— Ты мной не командуешь! А времена, когда я дозволяла пользоваться моим расположением, для тебя давно прошли, Роше. Так что или ты сделаешь, как я сказала, или я ничего тебе не расскажу.

— Она лжёт, — подала голос молчавшая доселе Майя.

Бригида метнула в её сторону негодующий взгляд, будто только сейчас заметив её присутствие.

Вернон нахмурился.

— Я знаю Бригиду — она не стала бы предавать меня.

— Я не об этом. Она так торгуется и набивает цену, что насквозь видать — отдавать взамен ничего не собирается. Ни до выполнения её условий, ни после.

— У тебя испортился вкус на женщин, Роше, — Бригида окатила Майю высокомерно-презрительным взглядом, раздражённо поведя плечом. Но в следующею секунду вдруг переменилась в лице: — Постой… Так ты веришь, что я не предавала тебя?

— А ты хочешь меня переубедить? — прищурился Вернон.

— Я думала, что это твои люди охотились за мной!

— Что за чушь?

— Это были темерские солдаты! И если ты не отдавал им приказа — в твоём лагере предатель, Роше. Наш маршрут до Лок Муинне стал известен кому-то ещё до того, как мы тронулись в путь, — она осеклась, замолчала.

— Продолжай.

Бригида вздрогнула: до того красноречивой вышла интонация одного-единственного слова, лязгнувшего металлом, будто захлопнувшийся капкан.

— Командиру обоза пришло письмо от барона Кимбольта, — вполголоса заговорила она. — Он просил изменить маршрут и ехать через Скворечную долину. А через день на нас напали. Там был такой хаос, я едва сумела вырваться, спряталась в лесу… Они забрали Анаис. Бусси ехал в другой карете, я не знаю, что с ним произошло.

— Вот сучий выродок! Письмо у тебя?

— Да. Но не всё так просто, — Бригида чуть отступила, будто бы всерьёз опасалась, что Вернон сию же секунду попытается забрать письмо силой. — Оно подписано бароном Кимбольтом, там его печать. Но мне в руки часто попадала его корреспонденция — это не его почерк. Кто-то хотел его подставить.

— Маравель? — предположила Майя. — Мало кто ненавидит одноглазого сукина хрена сильнее, чем он. Только вот и Кимбольт кружил окрест королевских отпрысков, что муха над переполненным нужником, ещё при жизни Фольтеста. Ни за что не поверю, будто теперь, когда его жирная задница близка к трону, как никогда прежде, он решил смиренно отойти в тень.

— С каких это пор каэдвенцы суют нос во внутренние дела чужих государств? — повела бровью Бригида.

— Она права? — Вернон не позволил перевести тему.

— Я почти уверена, что да, — Бригида, помедлив, кивнула. — Ещё до отъезда в Лок Муинне мне в руки попало письмо Маравеля к послу императора Шилярду Фиц-Эстерлену, где граф уверяет, что готов сделать подарок королю Каэдвена от имени Его Превосходительства, а также надеется на быстрое выполнение ответных обязательств.

— И ты мне не сообщила?!

— Я не успела. Тем же днём обоз отправился в путь.

— Паршиво. Твоих показаний будет недостаточно.

— Я и не подумаю их давать, Роше! — несмотря на непреклонный тон, в глазах Бригиды промелькнула настоящая паника. — Мы о таком не договаривались! Если я…

— У тебя есть другие варианты? — раздражённо оборвал Вернон.

— Есть, — Бригида с заметным усилием вернула себе деловой тон. — Граф Маравель прибыл в Лок Муинне два дня назад, и с тех же самых пор вокруг него увиваются нильфгаардцы. У него есть доверенное лицо — некий Иероним Лаш. Он носит его личную корреспонденцию. Если сможешь перехватить Лаша на выходе из темерского лагеря с очередным письмом — почти наверняка сумеешь добыть доказательства.

— Как его узнать?

— Стражники Маравеля знают его в лицо, спроси у кого-то из них. Это всё. Теперь твоя очередь, Роше. Помоги мне покинуть город.

Вернон кивнул.

— Иди к рыночной площади и жди у разрушенного фонтана. Никто не осмелится напасть на тебя при таком скоплении народа. Я распоряжусь выделить тебе провожатых. Из проверенных людей.

Бригида недоверчиво скривила губы.

— Если со мной что-то случится — это будет на твоей совести. Если она у тебя вообще когда-нибудь была, — с вызовом бросила она, прежде чем гордо удалиться.

Вернон проводил её взглядом: до площади было рукой подать по широкой и прямой улице, но всё же хотелось убедиться, что она доберётся без происшествий.

— Когда ты говорил, что у тебя есть свой человек при королевских детях, я представляла себе дюжего молодца, способного руками гнуть подковы, — заметила Майя, также глядя ей вслед.

— Стражи у них было и без того предостаточно, — Вернон покачал головой. — И это всё равно их не защитило. А Бригида всю сознательную жизнь провела при дворе Фольтеста. Ей вся эта придворная грязь — что утренней росой умыться. Повезло, что она оказалась здесь.

— Она сама-то поди так не считает, — фыркнула Майя.

— Ничего, я прослежу, чтобы с ней было в порядке. Я своих людей не бросаю. А то, что она сказала о Маравеле и Кимбольте, очень важно. Мы вызволим Анаис, но если не узнаем, из-за кого она оказалась в руках Детмольда, она всё ещё будет в опасности. А ещё Бусси, — Вернон помрачнел. — Я надеялся, что Бригида что-то знает о нём. Радовид тоже не упомянул о нём ни словом.

— У наследника больше прав на престол. Зато наследницу можно взять в жёны, захапав при этом трон себе. Вряд ли исчезновение Бусси — простая случайность, — Майя печально покачала головой.

— Если с ним что-то случилось — виновные ответят за это, — угрюмо посулил Вернон, хоть и сам понимал: Атрас права, никакими «если» тут и не пахло. — Но прежде — Анаис.

Он кивнул вперёд, предлагая двигаться дальше. К вечеру дневной пыльный зной сменился душной тяжестью, будто перед грозой.

— Нужно осмотреть подступы к башне, — Майя зашагала рядом с ним по булыжной мостовой. — Хотя, признаться, зная подозрительность Детмольда, я удивлена, что он выбрал столь заметное место, а не самую глубокую змеиную нору, которую только способны были вырыть здесь древние эльфы, или кто там жил в Лок Муинне до них.

— Тем более что змеиных нор тут в избытке: под всем городом лежат катакомбы, — Вернон задумчиво потёр подбородок.

— Которые наверняка должны сообщаться с башней! — подхватила его мысль Майя. — И если этот мнительный ссыкун не предусмотрел в своём убежище запасной путь отхода, то я — пригульная дочь пророка Лебеды!

— А запасной выход всегда может стать запасным входом, — удовлетворённо кивнул Роше. — Разделимся и обшарим катакомбы. Поищешь к западу от башни, я погляжу к востоку. Спрошу Геральта — возможно, он тоже сможет помочь в поисках. Попутно разберусь и с дворянами.

— Если хотим схватить дворяшек за жопу — надо действовать аккуратно, — резонно заметила Майя. — Тебе так уж точно отсвечивать близ них не следует — от одного вида твоей зверской физиономии всполошатся раньше времени.

— Идти к Маравелю покамест и не потребуется. Я отправлю солдат взять Иеронима Лаша. И очень вежливо попрошу его сказать всё, что он знает об измене Маравеля.

— А Кимбольт? Лишившись своего врага и главного соперника в битве за трон, он загребёт под себя всю власть.

— С Кимбольтом сложнее, — Вернон, забывшись, машинально потянул руку за пазуху, чтобы спустя секунду с неудовольствием лицезреть пустой кисет. — Пока всё, что у нас есть, это поддельное письмо с его печатью. Но с паскудника станется отбрехаться. Нужно что-то более весомое, но я пока слабо представляю, откуда начинать искать, да ещё и не попавшись при этом ему на глаза.

— Я могу заняться этим.

— Ты? — Роше с сомнением хмыкнул. — Заявишься к Кимбольту? Под каким предлогом?

— Не обязательно заявляться. Найду в каэдвенском лагере людей из моего подчинения, разузнаю, потяну за нужные ниточки.

— Думаешь, они всё ещё в твоём подчинении?

— А почему нет? — она пожала плечами. — Я, конечно, не знаю, насколько глубоко влияние Детмольда проникло в мою агентурную сеть. Но всё же у него никогда не было правомочий контролировать всю королевскую разведку. Рискну.

— Ты мне это брось. Я ещё не всё спросил с тебя за твою выходку перед Радовидом, а ты уже вознамерилась снова изображать из себя смертницу?

Он хотел было цапнуть её за локоть для вящей внушительности, но Майя ловко увернулась.

— Ну что тут скажешь: зарекалась ворона говна не клевать, идёт — а их два лежит, — хохотнула она. — Оба мы теперь смертники, Вернон. И всё, что мы можем, — успеть сделать хоть что-то, пока весь грёбаный мир не развалился на куски.

Дорога упёрлась в остов внутренней городской стены, разбегаясь в стороны от неё парой улочек поменьше. Одна вела к восточной части города, в сторону темерского лагеря, вторая кружным путём забирала к югу.

Вернон остановился. Майя последовала его примеру.

— А ты и правда намерен отдать Анаис Радовиду? — неожиданно спросила она.

Вернон тяжело вздохнул.

— Темерские дворяне не признáют Анаис, пока их не возьмёшь за горло. И поддержка Радовида может стать тем самым железным сапогом, который наступит на их крикливые глотки.

— Про поддержку это он, конечно, гладко стелет, — Майя скептически скривила губы. — Да токмо скатерть настлана, а на скатерти насрано.

— Я понимаю. И намерен действовать по обстоятельствам. Для начала нужно освободить Анаис, дальше видно будет.

— Меня ещё беспокоит, что король ни словом не обмолвился о Шеале и Филиппе. При его-то осведомлённости — это поганый знак.

— Нам этими погаными знаками дорога ажно до Драконьих гор выстлана, — фыркнул Вернон. — Наперёд будем действовать по плану. Ну а коли он похерится — будем импровизировать. Встретимся у темерского лагеря, — он глянул на едва торчащий из-за горизонта багровый краешек солнца, — перед рассветом. После решим, как поступить дальше. Даже если ничего не найдёшь — всё едино приходи вовремя.

Майя коротко кивнула и направилась по южной дороге. Вернон хотел было окликнуть её, сказать, чтоб была осторожнее и не лезла на рожон. Но не стал.

Подождав, пока она скроется за стеной полуобвалившейся трёхэтажной постройки, Роше тронулся в сторону темерского лагеря с твёрдым намереньем наперво найти солдатика порасторопнее и незамедлительно услать его за табаком.

Глава 14. В огне брода нет

Идти — не дойти, и петь — не допеть На лютом ветру, на последнем пределе. Все лишнее прочь, ты обязан успеть Зажечь свой огонь в самом сердце метели.

Шмендра, «Странники»

За краем горизонта ещё слабо догорали последние кровавые отблески, когда Вернон добрался до темерского лагеря. Местом для него была выбрана небольшая обнесённая полуобвалившейся стеной площадь с остовом фонтана в центре и несколькими частично уцелевшими зданиями по периметру. Наиболее просторное из них к западу от фонтана заняли барон Кимбольт и граф Маравель, расположившись в разных его концах. Зная их непрекращающуюся вражду, соседство было чересчур близким: не иначе чтобы сподручнее было следить друг за дружкой и строить козни.

Коннетабль и глава регентского совета Темерии Ян Наталис устроился куда скромнее, под куполообразным потолком похожего на храм здания, в которое вместо двери вела широкая кривая трещина в стене. В других более-менее уцелевших постройках разместилось и несколько старших офицеров. Бо́льшая же часть солдат раскинула шатры под открытым небом.

Вернон вошёл через главные ворота и тут же пожалел, что, желая сэкономить время, не стал делать крюк, чтобы пройти через какой-нибудь боковой вход. Один из четверых привратников, у которых, к вящей досаде Вернона, как раз в эту минуту происходила смена караула, резво умчался с докладом о прибытии Роше к коннетаблю, так что Вернону пришлось на ходу менять свои планы. Он надеялся решить несколько первостепенных дел и побеседовать с доверенными людьми, прежде чем идти на встречу с Наталисом. Теперь же всё, что Вернон успел по дороге, так это распорядиться о слежке за ставкой Маравеля, да отрядить провожатых для Бригиды — двоих солдат, с которыми вместе воевал ещё под Содденом. Эти не должны были подвести.

Разговор с Наталисом вышел недолгим. Роше отчитался о ходе поимки убийцы Фольтеста и сухо сообщил о гибели своего отряда. Также поставил коннетабля в известность, что подданная Каэдвена Майя Атрас отныне находится под защитой Темерии как союзник. Вдаваться в подробности не стал. Да коннетабль и не расспрашивал — проблем было валом и без того.

Наталис рассказал Вернону, что все представители Северных государств уже прибыли и Собрание начнётся завтра утром. Ни Кимбольт, ни Маравель, несмотря на дальнее родство с покойным королём, не могли рассчитывать на единодушную поддержку темерской знати, а значит, стране грозил раскол. Как и предрекал Радовид.

Впрочем, как раз мнением реданского короля, равно как и сведениями об Анаис, Вернон решил покамест не делиться. По крайней мере — до тех пор, пока лично не убедится, что девочка жива и здорова: открытый конфликт с Каэдвеном был нужен Темерии ничуть не больше, чем Редании.

К тому же Вернон никому не уступил бы права лично прирезать проклятого чародея.

Также Наталис сообщил, что, по непроверенным сведениям, чародейка Трисс Меригольд находилась в плену у посла Нильфгаарда. На прямое требование выдать её как подданную Темерии Его Светлость посол на голубом глазу заявил, что никаких граждан других государств он не удерживает. Только международных преступников, доказательства вины которых обязательно представит перед Собранием Земель.

Звучало скверно. И если Трисс в самом деле была в нильфгаардском лагере — следовало вытащить её до начала Собрания. Но об этом Вернон решил подумать чуть позже, после того как разберётся с основными задачами.

Вернон вышел от Наталиса и успел переговорить с несколькими связными, включая двоих из пяти отправленных за посыльным Маравеля. Остальным не повезло вернуться: Иероним Лаш оказался грёбаным чародеем. Взять паршивца живьём не вышло. Зато удалось добыть письмо Маравеля, где тот прямым текстом строчил послу Нильфгаарда об успешном нападении на обоз и о передаче Анаис каэдвенцам. Бусси погиб. Если верить письму — по роковой случайности. Но сути дела это не меняло: сукин кот ответит за всё сполна, как только Роше передаст доказательства Наталису.

Ещё через полчаса к условленному месту встречи пришёл Геральт. Роше попросил было у него помощи с поиском хода в катакомбах под городом, но ведьмак, услышав, что Трисс в плену у нильфгаардцев, бросился вызволять её. Вернон не мог его винить. Но и присоединиться к нему, несмотря на всю симпатию к Геральту и Трисс, не мог тоже. Оставалось лишь искренне надеяться, что ведьмак уцелеет — уж в этом-то он был мастер.

Несмотря на отсутствие помощи, обнаружить нужный ход удалось на удивление быстро. От одного из своих связных, лагерного кашевара, Вернон узнал о некоем торговце, который третьего дня отказал темерцам в поставках провианта, похваляясь при этом, что-де лично доставляет вина и яства важной птице из каэдвенцев и иметь дело с темерской солдатнёй ему не с руки.

Найти торговца не составило особого труда. Выволочь из койки и заставить говорить оказалось и того проще: хватило и сломанного носа, чтобы ушлый делец перестал отнекиваться и как на духу выложил, что действительно поставляет лучшие свои товары в башню Детмольда. А его помощник любезно (не иначе как радея за сохранность собственного носа) согласился показать подземный ход, через который он передавал корзины с провизией.

Вход в катакомбы располагался неподалёку от рыночной площади и через две сотни шагов упирался в решётку, охраняемую парой каэдвенских солдат: им помощник торговца обычно и передавал корзины. Что находится по ту сторону, он не знал.

Вернон немного поглядел на решётку издали, вне поля зрения стражи, развернулся и пошёл обратно в темерский лагерь. Ему нужен был план. И Майя.

Последняя вернулась за два часа до рассвета — непривычно хмурая и едва заметно прихрамывающая на левую ногу.

— Что случилось? — Вернон заметил тёмный подтёк на рассечённой чуть выше колена штанине. — Кто? Сильно?

Майя досадливо отмахнулась.

— Один из моих бывших подчинённых любезно сообщил мне, что Детмольд назначил награду за мою голову. Ну и попытался оную голову открутить. С моего категорического несогласия.

— Я ведь говорил — паршивая была идея соваться в каэдвенский лагерь, — Вернон укоризненно покачал головой. — Теперь Детмольд знает, что ты в городе.

— Ну, этот-то сукин хрен ему уж верно доложиться больше не сможет, — Майя беспечно пожала плечами. — Зато мне удалось вызнать кое-что интересное.

Она присела на парапет фонтана, аккуратно спустила с плеча сумку, поставив рядом с собой, и устало вытянула ноги.

— Мне в руки попала любопытная карта, — она достала из-за пазухи сложенный вчетверо лист и протянула Вернону. — Взгляни.

Роше опустился на бортик рядом с ней. Развешенные по периметру лагеря факелы почти не добивали до фонтана, и в их скудном свете сложно было как следует разглядеть написанное. Но вот подробно изображённый маршрут, по которому должен был следовать обоз, везущий детей Фольтеста из замка Ла Валетт до Лок Муинне, Вернон узнал сразу. Ведь он сам составлял его.

— Там имена и привычки стражников, — подсказала Майя, когда он снова попытался вглядеться в текст. — И исчерпывающе подробное описание одного постоялого двора и его окрестностей на пути обоза, где его можно — цитирую дословно — «встретить и ликвидировать». Подписи нет, но погляди на саму манеру письма: такими многоэтажными великосветскими оборотами перебрасываются только в дворянской среде. Да и бумага дорогая. Уверена, покажи мы это письмо твоей белокурой осведомительнице — она узнает в нём почерк Кимбольта. Человека, у которого обнаружили это письмо, задержали верные мне люди. Он покамест молчит, опасается расправы. Но если предложить ему защиту и, быть может, скромное вознаграждение — он сможет рассказать о своём нанимателе много интересного.

Вернон выругался.

— Этот одноглазый скурвель всегда громче всех вопил о незаконности притязаний Анаис и Бусси на престол, но я не думал, что он пойдёт на убийство. Которое ему удалось бы успешно обстряпать, если бы Маравель не обыграл его. Мои люди взяли Лаша: Маравель действительно продался Нильфгаарду. Это он приказал изменить маршрут от имени барона.

— Значит, имеем шанс прищучить обоих.

— Всё не так просто, — Вернон задумчиво потёр подбородок. — Избавиться от них обоих — значит окончательно обезглавить Темерию. Если Анаис взойдёт на престол, одного родства с Фольтестом будет мало, понадобится и поддержка знатных семей. Кимбольт предал наследников своего короля. Но Маравель предал саму Темерию. Из них двоих важнее ликвидировать изменника. Кимбольта же довольно будет просто осадить: письмо и свидетель станут теми железными удилами, что ему придётся закусить, чтобы не разевать пасть на темерский трон. Отдадим письмо Наталису вместе с доносом на Маравеля. Уверен, коннетабль примет верное решение.

— Ты ведь понимаешь, что после такого финта вместо Маравеля главным смертельным врагом Кимбольта станешь ты? — Майя с сомнением покачала головой.

— Моими врагами, если собрать их вместе, можно выложить новый дворец в Вызиме втрое выше нынешнего, — хмыкнул Вернон. — Ещё одного как-нибудь переживу.

Откуда-то из темноты вдруг раздался протяжный вой. Через секунду ему отозвался ещё один, куда ближе, оборвавшийся хриплым тявканьем. В далёком свете факелов мелькнула стремительная тень. Роше напряжённо вгляделся в темноту.

— Местные волки, — отмахнулась Майя. — Мелкие, но наглые. Разучились бояться людей за то время, что город пустовал, близко подходят. В каэдвенском лагере жаловались, что эти твари им половину запасов солонины потравили. Отстреливать пытались, но без особого толку. Да и хрен бы с ними. Что там с Детмольдом? Ты что-нибудь узнал?

Роше развернул карту Лок Муинне, прихваченную с собой с «Персифаля», и ткнул пальцем в точку близ рыночной площади.

— Я нашёл проход, ведущий в его гадючью нору.

— И какой план? — Майя заинтересованно подалась вперёд.

— Убить этого чародейского выблядка и забрать Анаис, конечно же!

— Говно твой план, — фыркнула она. — Нас всего двое. Против целого укреплённого лагеря минимум на три десятка бойцов.

— В Ринде, помнится, это нам не шибко помешало.

— В Ринде нас поначалу было шестеро. И против нас были обычные бандиты. Детмольд же окружил себя наёмниками — никому не верит, курвий сын, и правильно делает!

— Значит, напролом не пойдём, снимем всю охрану по-тихому.

— В два рыла-то? — Атрас скептически повела бровью.

— Наши с тобой рыла чего-то да стоят, — Вернон невозмутимо пожал плечами.

Майя неожиданно расхохоталась.

— Вот ведь взаправду как в воду глядела!

И, поставив сумку на колени, выгребла из неё с полдюжины каких-то свёртков. В нос ударило резким запахом мочевины и извести, словно из красильной мастерской. А один из кульков, неплотно обёрнутый куском рогожки, будто бы… светился?

— Это что ещё за холера? — подозрительно прищурился Вернон. — Где ты это взяла?

— На базаре, в лавке алхимика.

— Какой, к лешим, базар посреди ночи?!

— Я же не сказала, что купила, — Майя вновь хохотнула.

— Выкладывай, что задумала, — хмыкнул Роше.

Вместо ответа она принялась сосредоточенно рыться в карманах. Вернон опасливо отклонился назад, но вместо очередной алхимической дряни Майя извлекла всего лишь горсть орехов — крупных и продолговатых, не встречающихся в северных лесах. Разделила на две равные жмени, протянула одну из них ему. Очень кстати. За всей этой беготнёй Вернон уже забыл, когда в последний раз ел.

— Был в моём отряде один паренёк, — заговорила Майя, когда он сгрёб орехи с её раскрытой ладони и захрустел с ней на пару. — Ходил в подмастерьях у алхимика ещё до войны. Так он из угля, песка и засохшей ссанины бомбы наловчился делать. А потом придумал смешивать всю эту дрянь с щёлоком и получать вонючий газ, который спирает дыхание и в минуты валит с ног. Мы так однажды знатную засаду нильфам устроили, забросав их бурдюками.

— Добро. Только сами-то не подорвёмся раньше времени? — Вернон с сомнением глянул на свёртки: краешек ткани на одном из них будто бы начал обугливаться.

— Сейчас, по холодку — нет, — заверила Майя. — А как солнце шпарить начнёт — так лучше поторопиться. Бурдюки я свистнула в кожевенной лавке. Делать надо будет быстро: смешать, швырнуть, тикать подальше. Лица обмотаем мокрыми тряпками: чутка поможет, но если шибко глубоко вдохнуть — всё едино не защитит. Газ опускается книзу, так что…

— Так что если пустим сразу же, как поднимемся из катакомб, мало чего добьёмся, — Вернон сосредоточенно нахмурился. — Особливо — если заявимся к порогу с обмотанными тряпками мордами. Пробиться бы сперва внутрь, хотя бы вот сюда, — он указал на схематичное изображение длинного надземного моста на карте, — а уж после и угостить охрану этой дрянью.

— Хм…

Многозначительная задумчивость на лице Майи ему отчего-то до крайности не понравилась.

— Детмольд ищет меня. И наверняка дал распоряжения на этот счёт не только солдатам, но и своей личной охране тоже. Ты же — другое дело. Он уверен, что ты мёртв. Ты проведёшь меня внутрь. Как пленницу.

— А в той лавке, что ты обнесла, часом не торговали ещё и фисштехом? — Вернон скептически скривился.

— Очень смешно, Роше.

— Совсем не смешно. Нет.

— Но…

— Не обсуждается!

— Да погоди же, — Майя нетерпеливо махнула рукой. — Мы ведь не пойдём таким манером до самого Детмольда. Довольно будет просто поглубже зайти в лагерь и влезть повыше, а после уж начнём потеху.

— А если Детмольд приказал убить тебя на месте, а вовсе не приводить к нему? Ты сама сказала — награда назначена за твою голову, а вовсе не за тебя целиком и в добром здравии. Я не стану так рисковать.

— Ну, ежели окажется так — будем действовать по обстоятельствам, — Майя в примирительном жесте коснулась его предплечья. — Чай не впервой. Ну, согласен?

— Нет. Пройдём в лагерь по-тихому. Снимем часовых и первую линию охраны, оставим пути отхода свободными. А потом… — он с неудовольствием поморщился. — Потом нехай будет по-твоему. Если без лишнего шума окажемся в центре лагеря, это будет выглядеть так, будто патрули пропустили нас. Не всполошатся раньше времени. Возьмём ножи и арбалеты. Стреляешь?

— С двадцати шагов не промахнусь, — с готовностью закивала Майя.

— Добро. Патрули наверняка будут стоять здесь и здесь, — он указал точки на карте. — Сомневаюсь, что Детмольд, ни хера не смыслящий в военном деле, станет измысливать в вопросе охраны что-то новое и способное меня удивить. Снимем их, дойдём до моста, а после — пустим твой газ.

— По слухам, среди наёмников Детмольда есть чародей, — заметила Майя.

Роше пожал плечами:

— Заметим — ликвидируем первым. Дальше — по обстоятельствам. Вопросы?

Он вдруг осёкся, неожиданно остро ощутив, как сильно ему сейчас не хватает его людей: их шумных обсуждений плана, беззлобных переругиваний, похабных шуточек. Их непоколебимой уверенности в своём командире. В том, что он точно знает, что делает. В том, что всегда поступает правильно.

— Раз вопросов нет — работаем, — он поднялся куда резче, чем хотел.

— Раздобуду тебе каэдвенский мундир, — Майя поднялась следом. — Так оно вернее будет.

— Нет времени. Раз уж собрались в открытую светить рожами, то выступать нужно сейчас, — Вернон глянул на восток: горы закрывали большую часть горизонта, но в прогалах между пиками уже начинали пухнуть тусклые жёлтые полосы. — Если свезёт, сойду за наёмника. А не свезёт — никакой маскарад не поможет. Идём.

— Погоди, — Майя вскинула руку. — Есть ещё кое-что.

В её взгляде промелькнула какая-то непривычная нерешительность.

— Ну? — поторопил Вернон.

— Радовид уже успел арестовать Филиппу Эйльхарт. Она где-то в подземельях под городом. В тех же, через которые мы пойдём к Детмольду. Нужно вытащить её оттуда.

— С глузду съехала?! Наш договор с Радовидом и без того херами по воде вилян!

— Дослушай. На меня вышел наблюдатель от одного заинтересованного лица, с которым Филиппа, так скажем, имела некоторые сношения, а после, оскорбив в лучших чувствах, в весьма неблаговидной манере эти сношения прекратила. Ты с этим лицом наверняка знаком. Это шеф реданской тайной разведки, ныне отошедший от дел.

— Бывших шпионов не бывает, — фыркнул Роше. — И что за интерес здесь у Сигизмунда Дийкстры? Хотя, слыхал, сейчас он зовёт себя иным именем.

— Меня в этом никто не просветил. Но он заинтересован, чтобы Эйльхарт не досталась палачам Радовида. Намерен ли Дийкстра насолить ему или свести счёты с ведьмой лично — я не знаю. Знаю только, что у Дийкстры, хоть он и ушёл в тень, осталось немало связей и власти. Если я окажу ему услугу, то смогу выкарабкаться из всего этого дерьма с минимальными потерями.

— Дийкстра — скользкий хрен, — Вернон покачал головой. — И под кого бы он сейчас ни копал, гребёт точно лишь под себя.

— Знаю. У меня нет причин доверять ему. Но причин доверять Радовиду у меня ещё меньше: слишком уж знатный козырь у него есть супротив нас с тобой. На какую ещё защиту я могу рассчитывать?

— На мою.

Майя замерла на вдохе. Выдохнула неровно.

— Если бы всё в этом мире зависело только от нас… — её улыбка сквозила горечью.

— Говори прямо: ты согласилась? — прищурился Вернон. — Ты собираешься отправиться вызволять ведьму?

— Я собираюсь отправиться вызволять Анаис вместе с тобой. Как и обещала, — она покачала головой. — Просто смотрю на шаг вперёд. И коли прикинуть хер к носу , такой союзник, как Дийкстра, мог бы принести немало пользы в будущем. И мне, и тебе. Подумай об этом.

— Подумаю. Как только смогу хоть секунду не думать о том, как уберечь свою страну от гибели.

— Ты прав, — Майя тряхнула головой. — Не след городить телегу поперёд лошади. Идём?

Её неожиданная покладистость понравилась Вернону ещё меньше, чем давешние возражения. Но время действительно поджимало. Его не оставалось даже на то, чтобы лично принести коннетаблю доказательства против Кимбольта и Маравеля. Вместо этого Роше отправил к нему посыльного с письмом.

Арбалеты — лёгкие двухзарядники — Вернон, дабы не делать крюк до арсенала, позаимствовал у сменившихся караульных. Майя подготовила бурдюки. Как-то хитро сложив нужные ингредиенты, к каждому горлышку она приладила бечеву, выдернув которую можно было смешать содержимое: высвободившийся газ должен был в считанные секунды разорвать бурдюк и разлететься по округе.

Снимать темерский мундир Вернон не стал, лишь прикрыл тряпицей шеврон с тремя лилиями на груди да спрятал серебряный офицерский жетон под одежду.

Небо за кромкой гор уже начало явственно сереть, когда они спустились в катакомбы. К стражникам у решётки Майя, как заранее было уговорено, пошла открыто, слепя высоко поднятым факелом и как можно навязчивее демонстрируя каэдвенского единорога на рукаве. Вернон держался поодаль. Но когда на её приказной окрик стражники приблизились вплотную к решётке, шагнул из тени, разряжая арбалет в лицо одному из караульных. Второго достал нож Майи. Дождавшись, когда стражник осядет на землю, она протянула руку сквозь прутья, сдёрнула с его пояса связку ключей и без проблем отомкнула решётку.

Сразу же после караульного поста коридор оказался не освещён. Факел бросили, опасаясь выдать себя, и только тусклое мерцание каких-то местных гнилушек, местами свисающих с потолка бледно-зелёными гроздьями, худо-бедно позволяло идти, не спотыкаясь.

За время пути коридор трижды принимался ветвиться. Вернон считал шаги, мысленно сравнивая пройденное расстояние с обозначенным на карте, и чутко следил за каждым поворотом каменной кишки, стараясь не потерять чувства направления. Через семь с половиной сотен шагов царившая вокруг тьма потеряла свою чернильную густоту. А ещё через пару дюжин впереди замаячил грязно-серый отсвет предрассветного неба.

Первый часовой обнаружился неподалёку от выхода: опершись плечом на крупный обломок, некогда бывший частью стены, он явно дремал. Другой охраны поблизости вроде бы не наблюдалось, но Вернон всё равно на всякий случай взвёл арбалет, пока Майя бесшумно подкрадывалась к противнику со спины. Подойдя почти вплотную, она коротко чиркнула стражника по горлу, тотчас же подхватывая хрипящее тело и утаскивая в тень. Вовремя: из-за нагромождения камней всего в пяти шагах встревоженно выглянул ещё один стражник, на ходу подтягивая сползающие штаны. Да так и повалился обратно с голым задом, когда точный выстрел прошил ему шею.

Вернон осмотрелся. Внутренняя стена, неровным кругом огораживающая шагов триста в поперечнике, уцелела довольно сносно, почти нигде не обвалившись. Ведущие на территорию ворота были завалены изнутри целой горой из каменных глыб — явно намеренно и, скорее всего, недавно. До башни было около полутора сотен шагов. Неподалёку от неё виднелись руины надземного моста, выбранного точкой атаки: выглядел он куда хуже, чем на карте, но в качестве возвышения, с которого можно будет сбросить бурдюки, вполне годился. Из-за обрушившихся строений остальная территория практически не просматривалась, так что решено было разделиться, оставаясь при этом в поле зрения друг друга.

Сперва прошлись вдоль стены, одного за другим сняв из арбалета двоих часовых, благо сделать это получилось тихо. После двинулись по направлению к башне. Очередной пост обнаружился уже через тридцать шагов, и на этот раз часовых было трое. Вооружённые тяжёлыми арбалетами, они стояли по периметру плоской крыши невысокого здания с пологой насыпью на месте обвалившегося угла и просматривали округу в три стороны. Приблизиться к ним незамеченными возможности не было, и это здорово усложняло дело, ведь всех троих нужно было снять единовременно, чтобы ни один не успел поднять тревогу. И если с двоими за раз проблем бы не возникло, то в собственной способности одну за другой быстро поразить две цели, находящиеся на приличном расстоянии друг от друга, Вернон сомневался: проворачивать подобное хоть с закрытыми глазами в его отряде умел только Чижик.

Рисковать, проверяя, сумеет ли Майя, не хотелось тем более. Для броска ножа все трое были вне досягаемости. Холера, всё равно придётся попытаться. И в случае неудачи — прорываться дальше с боем, наплевав на план с лицедейством.

Майя махнула рукой, привлекая его внимание, поочерёдно указала на себя и на одного из часовых.

«Этот на мне. Тот — твой», — кивок в сторону второго.

«А третий?» — Роше вопросительно ткнул в сторону самого дальнего солдата.

Майя вновь указала на Вернона и на ножи, пристёгнутые к ремню через плечо.

Роше повёл было рукой: «Далеко», — но так и замер, когда предрассветную тишину внезапно расколол протяжный вой. Настолько взаправдашний, что Вернон даже не сразу сообразил, что выла Майя, задрав голову и старательно выводя голосом тягучие рулады.

— Да сучий же потрох, опять?! — выругался ближайший из стражников, когда она оборвала высокую ноту хриплым тявканьем. — И как только пролазят, твари? Сталер, иди глянь.

— А шо сразу я-то? — возмутился второй.

— А кто давеча кости с ужина, вместо того чтоб в костре спалить, за стену выкинул?!

— Дык они ж смердят, коли жечь!

Майя затянула снова.

— Портки твои смердят! Что, псин шелудивых бзданул?

В ответ послышалась забористая брань и тяжёлые шаги: караульный принялся спускаться по насыпи. Вернон занял позицию для выстрела по одному из оставшихся на крыше дозорных, выжидая. Майя сделала то же самое, беря в прицел второго. Дождавшись отмашки от Вернона, она спустила тетиву. Два выстрела щёлкнули одновременно. Стражник, почти поравнявшийся с укрытием Майи, дёрнул было руку к оружию, но метательный нож догнал его раньше.

Спрятав тело в тень, а двоих на крыше просто оттащив подальше от края, Майя и Вернон, стараясь не высовываться, внимательно огляделись. Близ башни раскинулись четыре больших шатра. Рядом резались в кости шестеро наёмников, трое ошивались поблизости, ещё один помешивал дымящееся варево в большом котле, подвешенном над костром на треноге.

Знаков отличия на наёмниках Роше не опознал, однако Адам Пангратт сдержал данное слово: Вольных Кондотьеров в числе охраны Детмольда не было.

— Огонь, — шепнула Майя. — Надо затушить, не то газ полыхнёт. Видишь где-нибудь воду?

— Затушить-то оно не сложно, — Вернон внимательно оглядел лагерь. — Вон хоть вывернуть в костёр чан с хрючевом. Сложнее — вписать это в нашу легенду о пленнице и конвоире. Без этого точно никак?

— Проверять дюже не хочется.

— Тогда без вариантов. Подойдём вплотную, как только опрокину котёл — швыряй бурдюки и беги до моста, я следом.

— Не успеем, — Майя замотала готовой. — Отрава, конечно, быстро с ног валит, но всё же не настолько, чтоб они хоть по разу не разрядили в наши спины арбалеты, если загодя возьмут в прицел.

— Придётся успеть. Времени переигрывать уже нет, вот-вот побудка начнётся.

— Ещё вон там, видишь?

Вернон глянул, куда она показала: за неровным разломом в каменной кладке, служившим входом в башню, что-то голубовато мерцало.

— Какая-то чародейская дрянь, — предположил он. Разглядеть наверняка с этой наблюдательной точки не представлялось возможным. — Паскудный ящер, знамо дело, не доверяет своим бандитам и огородился ещё и сам. С этим разберёмся после.

Майя кивнула и отдала Вернону перевязь с клинками и арбалет. Ремни с дюжиной метательных ножей спрятала под бригантину. Два плоских — до времени — кожаных бурдюка, неприметно висящие на поясе, в сумраке вполне могли бы сойти за деталь доспеха. Ещё пару Роше навесил на себя. Смоченные из фляги широкие полосы ткани свободно намотали на манер шарфов — так, чтобы их можно было легко надвинуть на лицо.

Когда все приготовления были завершены, Майя повернулась, подставляя сведённые за спиной руки. Вернон накинул ей на запястья верёвочную петлю и завязал хитрым узлом, который Атрас сможет распустить без посторонней помощи.

— Стоять! Кто таковы? — гаркнул один из наёмников, едва Майя и Вернон пересекли границу освещаемого костром пространства.

Остальные тут же повернулись в их сторону.

— Девку поймал, веду к чародею, — отозвался Вернон с нарочитым раздражением, будто уже далеко не в первый раз отвечал на подобный вопрос. — Награда за неё обещана.

— А на кой ему девка? — гыгыкнул кашевар у костра. — Он ж вродь как не по этой части!

— Тихо ты, — шикнул на него первый, видимо, командир отряда. — А ты отвечай как положено! Что за девка, кто сам таков, как через караулы прошли?

Вернон мученически вздохнул.

— Да из Вольных Кондотьеров я! Девка — ихняя, каэдвенская. Вроде как изменница или вроде того. Кто поймает, тому чародей заплатить обещался. Ну? Не слыхал, что ли? Иди вон караульных своих спроси, те знают, сразу меня пропустили.

— И спрошу, — прищурился командир. — А ты смирно стой, и шоб я руки твои видел!

— Погоди, Свен, — вновь встрял кашевар. — Я тоже что-то такое слыхал. Покажь-ка девку — рыжая? Да иди сюда-то, поближе к свету!

Майя метнула в сторону Вернона выразительный взгляд, но он понял и сам: это был шанс.

— Да гляди, мне не жалко, — он схватил Атрас за шиворот и бесцеремонно поволок вперёд.

— А ну руки убрал, пёс! — заартачилась она, когда от костра их отделяло не больше пары шагов.

Роше пихнул её вперёд, да так, что, будто ненароком оступившись, Майя пнула ногой треногу. Опрокинувшись, котёл рухнул в костёр, жирно задымив выплеснувшейся похлёбкой.

— Ах ты падаль! — негодующе вскричал кашевар.

Не остановившись на достигнутом успехе, Майя рванула в сторону моста.

— А ну куда?! — подыграл Вернон, тут же ринувшись следом. — Не стрелять! — выкрикнул он на бегу. — Живая стоит дороже мёртвой!

Мимо него один за другим просвистели два бурдюка, шлёпнувшись где-то позади, и Роше спешно натянул на нос мокрую ткань. Послышался негромкий сдвоенный хлопок.

— Что за… — возгласы наёмников за спиной смешались с надсадным кашлем.

Почти поравнявшись с Майей, Вернон затормозил, чтобы швырнуть собственные снаряды. А обернувшись, увидел, как из одного из шатров, зажимая лицо рукавом, вылетел человек в чародейской робе. Заметив Роше, он вскинул руку. В пальцах его блеснул огонь.

— Ложись!!! — не своим голосом взвыла Майя.

Подумать Вернон не успел. Прыгнул, сшибая Майю с ног, за миг до того, как воздух вокруг обратился клубящимся пламенем. Его подкинуло и отшвырнуло в сторону, опаляя ревущим жаром. С силой грохнуло о землю — неудачно, спиной и боком: разжать руки, чтобы выставить их перед собой и смягчить удар, было нельзя.

Несколько раз перекатившись по земле, Вернон больно врезался плечом в опору моста, оставшись лежать на животе. Когда он открыл глаза, огня вокруг уже не было. Дымились покрытые сажей шатры, слабо тлели валяющиеся вокруг неподвижные тела. Венчал же картину чародей — скрюченный и полностью обуглившийся.

— Ух, ни хера себе… — хрипло выдохнул Роше.

— Мхнг… — невнятно отозвалось откуда-то из-под него.

Вернон опрокинулся на бок и разжал руки, выпуская Майю — несколько помятую, но вполне целую и даже не опалённую. Та судорожно вдохнула, шало огляделась по сторонам.

— Небось полгорода видало, как тут полыхнуло, — проговорила она, когда Вернон помог ей подняться.

— Ну и нехай бы, — хмыкнул он, тут же поморщившись от боли в рёбрах. — Город напичкан чародеями, кого волнует, что где-то там шмальнуло?

Чародеев за стеной оно, может, и не волновало, а вот застать сучьего выродка из башни врасплох теперь не удастся. Весомым подтверждением тому стала и исчезнувшая со входа магическая преграда.

— Смердит подставой, — нахмурился Вернон.

— Может, это не Детмольд, а вон тот хрен намагичил, — Майя кивнула в сторону сгоревшего чародея, — чтобы самому не шибко бдеть с охраной. Всё едино другого входа тут нет.

Открывшийся за проломом коридор неожиданно повёл их не к верхним этажам башни, а вниз, в широкий подземный зал с колоннами. Дохнуло холодом и едва уловимым запахом тления, как из старого склепа. На стенах были часто развешены факелы, однако свет их с трудом разгонял густые тени, а высоких сводчатых потолков и вовсе едва ли достигал.

Впереди светлым пятном выделялся массивный постамент, окружённый множеством горящих свечей и живых цветов. На постаменте возлежал мертвец. Вернон не хотел вглядываться, однако всё равно не мог не заметить, как трепещущие отблески играют на расшитом золотом одеянии, как отражает огненные блики королевская корона. Хенсельт. Не было ничего удивительного, что Детмольд приказал притащить его тело сюда, в Лок Муинне. Гибель монарха буквально накануне Собрания Земель могла быть не принята на веру другими правителями, так что бывший королевский Советник не погнушался притащить с собой «доказательство», подтверждающее его право выступать от имени всего Каэдвена.

Вернон хотел было подойти ближе, хоть и сам не понимал, зачем ему это, но тут его внимание привлёк свет в дальнем углу зала: белый и ровный, совсем не похожий на мятущееся рыжее пламя факелов. Махнув рукой Майе, Роше поспешил туда.

В стене обнаружился проход, ведущий в небольшое замкнутое помещение. Отсутствующую дверь заменяла полупрозрачная беловатая пелена, чуть слышно потрескивающая, будто воздух перед грозовым раскатом. По ту сторону, съёжившись и обхватив колени руками, прямо на полу сидела худенькая светловолосая девочка лет шести. Её плечи мелко вздрагивали, будто она беззвучно плакала.

— Это Анаис, — глухо проговорил Роше, хотя Майя наверняка поняла это и сама. — Если этот магический выблядок что-то сделал ей…

Вернон окликнул девочку — раз, другой, — но она даже не пошевелилась.

— Кажется, она нас не слышит, — заметила Майя. — Как и мы её.

Роше осторожно приблизил руку к светящейся преграде, но, почуяв острое покалывание в пальцах, тут же отдёрнул ладонь, не коснувшись.

— Убьём Детмольда — и его паскудное колдунство исчезнет тоже, — заключил он.

Кроме помещения, служившего камерой для Анаис, из зала вёл лишь ещё один проход в противоположной стене, заканчивающийся дверью — обычной, не магической. Незапертой. Беззвучно отворив её и скользнув внутрь, Майя и Вернон очутились в просторной комнате. Едва ли не треть пространства от дальней стены занимала громоздкая кровать с висящими над нею цепями, кандалами, крюками и прочим инструментарием, более уместным для пыточной, нежели для спальни. В углу кровати скрючился какой-то замурзанного вида полуголый мужик, с отсутствующим видом таращившийся на собственные колени. Вернон замер, опасаясь привлечь его внимание, но тот даже не поднял головы.

Детмольд обнаружился сидящим перед зеркалом в другом углу комнаты, прихорашиваясь, словно девка на выданье, и будто бы и слыхом не слыхивая, что происходило снаружи.

Один прыжок — и Вернон оказался рядом. Детмольд изумлённо вскрикнул, вскакивая с места. Вскинул было руку в защитном жесте, но Роше перехватил её, с силой вывернув. Влажное хрупанье сломанной кости потонуло в истошном вопле. Удар кулаком в лицо — и чародей повалился на пол.

— Ч-ч-что? Что вам нужно? — заблеял он.

Как будто и в самом деле не понимал.

Вернон наступил ему на запястье, с размаху ударил оковкой сапога под локоть, ломая и вторую руку. Отступил на шаг, критически оглядывая проделанную работу.

— Я всё отдам, всё, что попросите! — визжал Детмольд, извиваясь на полу, как червяк на раскалённой сковородке.

Вернон брезгливо вздёрнул губу. Присел на корточки, обнажая кинжал.

— Ты не вернёшь мне то, что отнял, — процедил он сквозь зубы. Клинок с чавканьем вонзился чародею в пах, провернулся под его надрывный визг. — Но кое-что ты и впрямь можешь для меня сделать. Например, сдохнуть. Пожинай, что посеял, мразь, — лезвие с оттяжкой полоснуло Детмольда по горлу.

Крик захлебнулся. Через пару секунд всё было кончено.

Вернон поднялся не сразу. Долго смотрел на распластанное тело, на ширящуюся лужу крови, на остекленевшие бесцветные глаза, вперившиеся в потолок. Смотрел и не чувствовал ни гнева, ни ненависти, ни злого торжества. Ничего. Перед ним лежал просто кусок мяса, уже переставший быть человеком. А сказать по чести — никогда им и не являвшийся.

Мужик в койке вдруг резко повернул голову. Предупредительно стоявшая рядом Майя вскинула было оружие, но тот внезапно расхохотался — громко, с подвываниями и совершенно безумно.

— Пойдём отсюда, — Вернон тронул Майю за рукав.

Когда они вернулись к дочери Фольтеста, магическая преграда и в самом деле исчезла, а Анаис, поднявшись с пола, испуганно жалась к стене. Вернон шагнул было навстречу, но девочка тут же отпрянула, забилась в угол своей клетки, задрожала.

— Не бойся, — он поднял руку в успокаивающем жесте. — Меня зовут Вернон Роше, я был солдатом твоего отца. А это Майя. Мы не дадим тебя в обиду.

Анаис всхлипнула, несмело подняла большие синие глаза, блестящие от невысохших слёз. И из двоих вооружённых до зубов людей, видимо, сочтя женщину менее опасной, ринулась в сторону Майи и судорожно обхватила руками её колени, уткнувшись лбом ей в пояс.

— Что теперь, Вернон? — Майя немного растерянно погладила девочку по спине.

Хотел бы он и сам это знать. Примириться с тем, чего требовал Радовид — примириться хотя бы в собственных мыслях, — было куда проще, когда Анаис была лишь фигурой на воображаемой шахматной доске, а не живым дрожащим от страха ребёнком, в чьих худеньких ручонках сейчас находилась судьба и свобода Темерии.

Мог ли Вернон нарушить данное Радовиду слово? Мог ли отдать Анаис под защиту темерской армии и Яна Наталиса? Коннетабль — хороший солдат. А вот политик скверный: он не сумеет сплотить дворян, не сумеет убедить их всех признать незаконнорождённую дочь Фольтеста. И это волновало Вернона куда сильнее, нежели то, что обманутый реданский король развернёт облаву за ним самим. Так имел ли Вернон право ради сохранения суверенитета страны собственными руками ввергнуть её в огонь гражданской войны? И имел ли право лишать её этого суверенитета?

— Теперь, — проговорил он, обрывая пошедшие по кругу мысли, — мы выведем Анаис из этой мертвецкой. А после хорошенько подумаем.

Но едва они успели покинуть башню, как обнаружили, что оставленный безлюдным внутренний двор полон народу: со стороны тлеющих шатров к ним, угрожающе сомкнув ряды, приближалась дюжина рыцарей Пылающей Розы.

— Кажется, Радовид не слишком-то поверил нашему слову, — мрачно хмыкнула Майя.

Анаис испуганно шмыгнула к ней за спину.

— Должно быть, шпионили за нами, — Вернон напряжённо нахмурился, прикидывая варианты, один поганее другого.

— И объявились, лишь когда не осталось никого, кто мог бы стать свидетелем вмешательства Редании, — продолжила за него Майя. — Никого, кроме нас с тобой.

Будто в подтверждение её слов, рыцари, остановившись в десяти шагах, сомкнули щиты плотнее, оскалились сталью мечей.

— Именем короля Радовида, приказываем вам выдать нам дочь Марии-Луизы Ла-Валетт! — крикнул один из них, выступив вперёд.

— Жаль, вы не пришли раньше, — прищурился Вернон. — Может, и нашли бы желающих выполнять ваши приказы, — он кивнул в сторону наёмничьего лагеря и раскиданных там трупов.

— Думай, что говоришь! — рыцарь высокомерно вскинул голову. — Иначе разговор будет совсем коротким!

Вернон стиснул зубы, рука невольно потянулась к рукояти меча, хоть умом он и понимал всю безнадёжность подобной затеи.

Майя вдруг шагнула ближе, легонько коснулась плечом.

— Помнишь, я говорила тебе, что не готова умирать за твои идеалы? — негромко проговорила она. — Забудь. Я готова. И всегда была.

Воздух камнем застрял на вдохе, так и не протолкнувшись в лёгкие. Вернон ждал этих слов. Видят боги — он ждал их. Но, прозвучав вслух, вместо воодушевления они вдруг будто ушатом ледяной воды окатили отрезвляющим пониманием: он не позволит. Сумеет найти выход, переиграть, исправить. Сделает что угодно, но не позволит ей умереть здесь за него. Даже если она тысячу раз готова. Тем более — если готова.

— Нет, — отрезал он хриплым карканьем вместо голоса, только теперь ощутив, как пересохло во рту. — Мы ведём Анаис к Радовиду. Как договаривались.

Майя протяжно выдохнула.

— Ты уверен? — тихо переспросила она.

— Я принял решение. Так будет правильно. Для Темерии.

— А для тебя? Что ждёт тебя, когда темерцы узнают, что ты отдал наследницу Радовиду?

— Если он сдержит слово — я стану тем, кто не допустил развала страны. Если нет — предателем и изменником. Но мне неважно, что скажут. Ради благополучия своей страны я готов рискнуть и своей честью, и своей жизнью.

— Хватит шептаться! — бесцеремонно прервал их рыцарь. — Выполняйте приказ! И благодарите короля Радовида за то, что не приказал убить вас на месте!

— Поблагодарим, будь уверен, — с недоброй проникновенностью посулил Роше. — Лично. Майя, бери Анаис, мы идём к королю.

— Ты идёшь. Ты и Анаис.

— Шутишь? — Вернон озадаченно повернулся в её сторону.

Майя покачала головой.

— Каэдвенская шпионка будет плохо смотреться за твоей спиной на этих «мирных» переговорах, когда ты во всеуслышание обвинишь Каэдвен в похищении дочери Фольтеста.

— Не Каэдвен, Детмольда. А он уже не расскажет, кто отдал ему приказ.

— И всё же не хочется оказаться на виду, когда начнут искать виноватых. К тому же у меня осталось ещё кое-какое… дело.

Вернон непонимающе нахмурился. А после едва не зарычал от негодования, сообразив, к чему она клонит. Объяснений не требовалось: «дело» не могло быть ничем иным, кроме как её дурной идеей об освобождении реданской ведьмы Филиппы Эйльхарт.

— Ты рискуешь, — хмуро проговорил он. — Неоправданно.

— Время покажет, — Майя пожала плечами так нарочито беззаботно, что Вернон едва удержал себя от того, чтобы схватить её за шиворот и хорошенько встряхнуть.

Но вместо этого пришлось лишь крепче стиснуть зубы: пререкаться сейчас прямо под носом у рыцарей Радовида, обсуждая подробности её дрянного плана, было бы ещё большей дурью. Тревога, укрывшись под маской бессильной злости, жглась в лёгких, царапала горло раскалённым удушливым дымом.

Он не мог удержать её. И пойти вместе с ней, оставив Анаис, не мог тоже.

Майя попыталась было выпустить руку девочки, но та лишь ещё сильнее вцепилась в её ладонь, испуганно потянув на себя.

— Иди с Верноном, малышка, — Майя присела рядом с ней на корточки, ласково погладила по волосам. — Он будет оберегать тебя. Знаешь, если бы я кому и доверила свою жизнь, то только ему. Иди, не бойся. Он хороший. Самый лучший.

Она поднялась, легонько подтолкнула Анаис к Вернону.

Один из рыцарей пробурчал что-то невразумительное, но возразить или помешать не попытался. Видимо, насчёт Атрас указаний им не поступало.

— Удачи, Роше, — Майя улыбнулась. — Как бы оно всё ни обернулось — я счастлива, что наши пути однажды пересеклись.

Ладонь, протянутую для рукопожатия — нарочито небрежно и размашисто, как в день их знакомства, — Вернон проигнорировал. Шагнул навстречу, притянул к себе за плечи. Склонился, выдохнул в самое ухо:

— Не вздумай помереть раньше меня. Запрещаю.

Майя на мгновение прижалась щекой к его щеке.

— Вот уж не дождёшься, — прошептала она, тут же шутливо выворачиваясь из хватки.

Ни разу не оглянувшись, она бегом бросилась в сторону входа в катакомбы, вскоре исчезнув за вереницей полуразрушенных зданий.

Глава 15. Место для шага вперед

У меня есть дом, только нет ключей,

У меня есть солнце, но оно среди туч,

Есть голова, только нет плечей,

Но я вижу, как тучи режет солнечный луч.

В.Цой, «Место для шага вперед»

Небо уже совсем просветлело, в пику вчерашней душной жаре не явив солнца и оставшись дымно-серым, когда вместо реданского лагеря рыцари Пылающей Розы свернули в сторону амфитеатра. Объясниться не потрудились, но Вернон понял и сам: Собрание Земель уже началось, и Радовид спешил предъявить всем свой новообретённый козырь.

Ряды щербатых от времени каменных скамей, полукругом опоясывающих амфитеатр полнились разношёрстной публикой, будто рыночная площадь в Купеческом квартале Вызимы. Конвой повёл Вернона и Анаис кружным путём, сквозь пробитый в толще камня коридор, ведущий прямиком в центр амфитеатра, минуя ряды зрителей. Хотя вряд ли эта предосторожность была так уж необходима: всеобщим вниманием владел Радовид, державший напористую речь перед стоящим напротив Яном Наталисом.

— Мы не можем допустить развала Темерии, — донеслось до слуха Роше, когда он подошёл ближе, остановившись за спинами обступивших реданского короля стражников.

— С позволения Вашего Величества, внутренние дела нашего государства будут решаться исключительно в пределах нашего государства, — Вернон не видел лица Наталиса, но мог легко представить, как тот хмурится.

— Это уже не вопрос суверенитета, — с нажимом возразил Радовид. — Единство Темерии — это вопрос безопасности всех Северных Королевств против угрозы с юга. Я обеспечу Темерии единство под протекторатом Редании!

— Все понимают, что это будет не протекторат, а захват территорий. Темерское дворянство никогда не согласится на такое ограничение суверенитета. Мы не назовём Ваше Величество своим королём.

— Не забывайте, что в Третогоре со мной правит Адда, дочь Фольтеста.

— Незаконнорождённая дочь, плод его греха с собственной сестрой, — в голосе коннетабля не было ни капли язвительности, лишь бесконечная усталость. — Пусть Ваше Величество простит мне это напоминание, но темерские дворяне никогда не смогут этого забыть. Они благоволят другой его дочери, из рода Ла Валетт. Но она…

— Спасена из плена чародея Детмольда. Благодаря моей помощи и заступничеству.

Вернона едва не передёрнуло от сочащихся самодовольством монарших слов.

— Если это правда, — недоверчиво потянул Наталис, — то где она теперь?

Вернон почувствовал тычок в спину. Дёрнулся, дабы объяснить сугубую опрометчивость столь неучтивого отношения к собственной персоне. Но ощутив, как Анаис испуганно стиснула его ладонь, остановился. Выдохнул. Проглотил застрявший в горле липкий ком, всей кожей ощутив, как на него сейчас будут смотреть.

Когда стражники разомкнули ряды, вперёд он шагнул без колебаний и высоко держа голову. Не отвёл глаз, поймав на себе тяжёлый взгляд Наталиса.

— Отныне Анаис Ла Валетт будет находиться под моей опекой, — продолжил Радовид, когда волна прокатившихся по амфитеатру возгласов поутихла. — Моя жена вырастит из неё достойную королеву. Я же в свою очередь намерен оказывать Темерии всестороннюю поддержку. В регентском совете больше нет нужды. Я буду единоличным регентом до достижения Анаис Ла Валетт совершеннолетия.

Амфитеатр гудел, будто потревоженный улей. Вернон не прислушивался. В проходах между рядами он заметил Геральта рука об руку с чародейкой Трисс Меригольд — не вполне невредимой после допроса нильфгаардских дознавателей, но живой, чему Вернон искренне порадовался. Он дорого отдал бы за возможность глянуть на рожи чёрных собак, когда ведьмак внаглую вломился в их лагерь и уж верно наделал там шороху.

Один из рыцарей требовательно протянул руку, и Вернон вынужден был подчиниться, с неохотой выпустив детскую ладошку и позволив увести Анаис. Так было правильно: после пережитого она менее всего нуждалась в пристальном внимании многосотенной толпы. Сам же Роше остался: хоть судьба Темерии и была решена — до времени — другие принятые на Собрании решения могли оказаться не менее важными.

Слово взяли чародеи. Требовали восстановления чародейского Капитула и права самим выбирать и назначать Советников при королях. На мгновение Роше почудилось, как промеж чародейских рядов мелькнула замысловатая причёска Шеалы де Тансервилль, но разглядеть вернее он не сумел. Радовид отвечал небрежно и с явственно различимым оттенком брезгливости, будто бы перед ним стояли безродные кметы, дерзнувшие требовать возмещения за капустную грядку, потравленную государевым конём.

Прийти к какому-либо соглашению они не успели: в центр амфитеатра, сопровождаемая ведьмаком, вышла Трисс Меригольд, потребовав слова. Она рассказала о тайной Ложе чародеек, организованной Филиппой Эйльхарт и Шеалой де Тансервилль, чтобы закулисно влиять на правителей Севера. Филиппа решила пойти дальше и возжелала заиметь сильное государство под контролем чародеек. Она выбрала Аэдирн. Король Демавенд не вписывался в её планы, куда проще было бы управлять его сыном, принцем Стеннисом. Тогда в дело впервые вступил Убийца королей — ведьмак, нанятый чародейками для осуществления их плана.

Когда Трисс заявила, что готова предоставить свидетелей, которые подтвердят, что за убийствами Демавенда и Фольтеста стояла Шеала де Тансервилль, встревоженно загалдевшие чародеи схлынули в стороны, открывая взглядам собравшихся ковирскую ведьму.

— У меня есть все основания верить словам Меригольд, — Радовид совершенно не выглядел удивлённым. — Шеалу де Тансервилль надлежит арестовать и пытать. Если обвинения подтвердятся, она будет приговорена к смерти. Точно так же я поступлю и с Филиппой Эйльхарт, которая уже ожидает казни под стражей. Я выясню, как глубоко гниль предательства проникла во всё сообщество чародеев. Все изменники будут выявлены и преданы суду.

Рыцари Пылающей розы без единого приказа взяли амфитеатр в кольцо.

— Что это значит, Ваше Величество?! — возопил чародей, до этого выступавший перед Радовидом с требованиями.

Монарх не удостоил его ответом. Лишь коротко кивнул своим рыцарям:

— Арестовать их всех.

— Но мы не имеем этой так называемой «ложе» никакого отношения!

— Пусть суд выявит виновных. Сдавайтесь, если не хотите побоища, как во времена бунта на Таннеде, — ухмылка Радовида стала до крайности поганой, в очередной раз подтверждая догадку о том, что подобный исход был спланирован им с самого начала.

Но куда больше этого Вернону не понравилось выражение на лице ведьмы де Тансервилль — спокойное и до отвращения самодовольное, будто это вовсе и не её сейчас окружала дюжина закованных в броню рыцарей. С насмешливым видом Шеала подняла безоружные руки. А в следующую секунду в небе взвыло и на площадь камнем рухнул дракон.

Первый же огненный выдох запёк ближайших рыцарей в их же доспехах. Оставшиеся мигом сомкнули щиты, защищая Радовида. Дракон с величайшей осторожностью подхватил Шеалу когтистой лапой и взмыл ввысь. А после вновь яростно ринулся в бой, поливая огнём всякого имевшего несчастье оказаться на открытом пространстве. Разглядывать, где проклятый летающий ящер оставил ведьму, было как-то недосуг.

Воспользовавшись суматохой, чародеи попытались покинуть амфитеатр, но реданцы не дали им такой возможности, наседая со всех сторон.

Радовид со своими рыцарями Пылающей Розы наверняка рассчитывал взять застигнутых врасплох чародеев малой кровью. Но теперь рыцари вынуждены были защищать Его Величество от взбесившегося дракона, так что на магов были брошены простые солдаты. И в иной ситуации от вояк не осталось бы и мокрого места, но, на беду чародеев, накрывавший город антимагический барьер почти лишил их возможности защищаться. Те же, кто пытался творить заклятия, в числе первых падали под ударами мечей.

Вернон не участвовал в этом. Он с ещё десятком солдат прикрывал отход темерцев во главе с Яном Наталисом: тот отдал приказ перегруппироваться и покинуть город. Но совсем остаться в стороне не вышло: чьим-то отчаянным заклинанием прямо из-под окроплённого кровью песка под ногами вдруг с грохотом вытянулась пятиаршинная каменная махина с раззявленной во всю харю огненной пастью. Расшвыряв реданских солдат ударами чудовищных лапищ, она ринулась на темерцев.

Вернон понятия не имел, как одолеть такое страховидлище, а ведьмака, способного просветить его в этом насущном вопросе, поблизости не наблюдалось. От броска ножа в хлебало тварь даже не чихнула. Удар двуручным мечом в бугристую башку лишь высек из камня сноп искр. А когда уж голем ударил в ответ, Вернона отшвырнуло едва ли не на два десятка шагов, кувырком протащив по песку. Роше проворно вскочил на ноги, увернувшись прежде, чем на него вновь обрушились каменные кулаки.

Удар, отскок, контратака. Кувырок, удар, удар. Всё впустую.

— Назад! — рявкнул Вернон двоим солдатам, рискнувшим подобраться к голему слева.

Поздно: взмах исполинской лапой, влажный хруст — оба разлетаются в стороны и больше не встают. Предсмертные хрипы их тонут в яростном вопле монстра: тот раздражённо пытается выдрать из своего бока застрявший меч одного из солдат. Воспользовавшись его заминкой, Роше вновь бросается вперёд, на ходу выхватывая из поясной сумки тёмную бутыль с «картечью». Замахивается. И не успевает, когда голем, выломав меч, с утробным рыком швыряет его в Вернона.

То, как он рухнул на землю, Роше не помнит. Лишь обнаруживает себя лежащим на спине без всякой возможности вдохнуть от сдавившей грудь чудовищной боли. И с торчащим промеж рёбер клинком, вогнанным почти по самую рукоять.

Вернон точно знал — после таких ранений не поднимаются. Но он поднялся. Скривившись, ощупал пульсирующую болью грудь. И, сам себе не веря, с треском выдернул обломок меча, накрепко увязший острым сколом в покорёженной серебряной фляге во внутреннем кармане камзола.

Изумляться было недосуг. Схватив с земли оброненную «картечь» и зло стиснув зубы, Вернон шагнул вперёд, точно зная: он выживет. Пусть хоть весь этот проклятый город провалится в жерло вулкана — он выживет. Не время умирать, когда он так много поставил на карту. Не время умирать, когда так много ещё не успел. Не сегодня. Уж точно не сегодня.

Меткий бросок — и «картечь» летит голему прямо в разинутую пасть. Взрыв раскалывает башку каменным крошевом. Вернон едва успевает заслониться: осколками ему рассекает лоб, что-то болезненно впивается в плечо. Некогда разбираться: даже будучи обезглавленным, голем всё равно упрямо прёт вперёд. Но вдруг будто бы спотыкается и, покачнувшись, валится на землю, рассыпаясь бесформенной кучей камней. Должно быть, кому-то из солдат удалось добраться до чародея, чьё заклинание призвало монстра.

За всей этой свистопляской Вернон совсем потерял из виду дракона. А поэтому едва удержался, чтобы не протереть глаза, когда оный дракон пронёсся над его головой, таща на хребтине вцепившегося в костяные гребни Геральта. С диким рёвом ящер нёс ведьмака за стены города. Выглядело это невероятно, но Роше знал Геральта не первый день и был уверен, что тот справится — в конце концов, однажды ведьмак уже пересчитал этому дракону зубы и остался невредим.

Стоило лишь дракону покинуть город, рыцари Ордена принялись за методичную резню чародеев, отлавливая по городу всех, кому всё же удалось покинуть амфитеатр. И даже тех, кого там и в помине не было. Хватали и казнили прямо на месте: жгли, резали, вешали, насаживали на колья, обливая маслом и поджигая ещё живыми.

Вернон старался не приглядываться, когда остатки темерского отряда под его командованием отступали из города вслед за основной армией. А когда отряд догнал один из связных Роше с докладом, ему и вовсе стало не до чародеев: Убийца королей заперся в темерском лагере, взяв в заложницы Трисс, и отказывался выходить оттуда, пока не поговорит с Геральтом. Что, в общем-то, было не так уж и плохо — по крайней мере Меригольд была в гораздо большей безопасности с этим убийцей, нежели посреди ошалевшей от крови и вседозволенности солдатни.

Добраться до лагеря оказалось задачей не из простых: грёбаный дракон обрушил внутреннюю стену, рассёкшую Лок Муинне надвое непроходимым завалом. Вернон пошёл в обход, пока ещё слабо представляя, что будет делать, когда дойдёт, и что сможет противопоставить ведьмачьей силе и скорости Убийцы.

А ещё он должен был найти Майю. Удался её безумный план или нет, шансы покинуть город у неё были не шибко больше, чем у улетевшего на драконе Геральта. Ведь общество опальной чародейки Эйльхарт было последним, где следовало бы находиться посреди развернувшейся в городе охоты на ведьм.

Завал пришлось обходить по внешней стене. С неё-то Вернон и заприметил спешащего обратно в город Геральта — хмурого и чутка закопчённого, но вполне целого. Роше помог ему взобраться на стену, и к темерскому лагерю они направились уже вместе. По дороге ведьмак успел рассказать, что таки нашёл Шеалу: ту кровавой пылью размазало по стенам одной из башен во время неудачной телепортации. Но перед этим она успела поведать, что Убийца королей — ведьмак по имени Лето — обманул их всех, прикинувшись тупым исполнителем. Чародейки заказали лишь убийство Демавенда. Дальнейшее же Лето провернул сам, работая на Нильфгаард. Вернее, он работал на чёрных с самого начала, именно по их приказу вступил в сговор с чародейками и с ловкостью и изяществом обвёл последних вокруг пальца.

На пороге разбитого и обескровленного Севера стояла третья война с Империей Нильфгаард.

Когда Вернон и Геральт добрались до убийцы, тот неожиданно охотно передал им пленную Меригольд. Геральт же непреклонным тоном велел Вернону взять Трисс и ждать его у городских ворот, не реагируя ни на какие увещевания и в свою очередь увещевая Роше послушать его. И Вернон послушал. Ушёл, оставляя за спиной убийцу Фольтеста, ещё минуту назад находящегося в досягаемости его меча. Ушёл, оставляя отмщение несвершившимся.

Кажется, он слишком много мстил в последнее время. Кажется, совсем не тем, кому следовало.

На плечо, заметно прихрамывая, опиралась Трисс Меригольд. Вернон поддерживал её, то и дело одёргивая себя, чтобы не идти слишком быстро — Трисс и без того было нелегко, хоть она и изо всех сил старалась не подавать виду. Но, несмотря на всё дружеское расположение, нянчиться с чародейкой Роше не хотелось — он должен был искать Майю, а Трисс сильно замедляла его. Но бросать её одну в этом жутком месте Вернон не хотел тоже. По крайней мере не раньше, чем доведёт её до городским ворот — там с ней уж верно ничего не случится, в то время как он сможет отправиться на поиски.

Дорогу им перегородил глубокий и длинный провал в брусчатке: видимо, под задницей скачущего дракона обвалился какой-то из коридоров подземных катакомб. Вернон скрипнул зубами: он прибавил бы шагу, чтобы скорее обойти препятствие, но Трисс не могла идти быстрее, а от предложения понести её гордо отказалась.

…Идёт по деревне солдатов отряд,

А девкам неймется, в окошки глядят…

Вернон вскинулся, прислушался. Тишина. Верно, померещилось с усталости: откуда бы здесь, посреди разрушенного и полного мертвецов города, одиноко звучать похабной солдатской песенке? Которую, к слову, он совершенно точно уже где-то слышал раньше…

…Ведь всем им жуть как хочется, траля-ля-ля-ля-ля!

С солдатом поворочаться, траля-ля-ля-ля-ля-ля!

— Ты слышишь? — он остановился, вынуждая Трисс сделать то же самое.

Та неуверенно кивнула и указала вниз, на завал обрушенного туннеля.

— Кажется, оттуда.

…С иголочки мундиры, шевроны золотые,

Как же мы вас ждали, солдатики родные!..

И если ещё минуту назад Вернон был готов, невзирая на протесты, перекинуть Трисс через плечо и бегом дотащить до ворот, то теперь впору было благодарить небеса за то, какой немыслимой удачей оказалась навязанная ему чародейка. Потому что без её помощи Вернон и в три дня не разобрал бы этого завала. Трисс же, стиснув зубы, заставила камни попросту расступиться в стороны.

А ошалелые глаза вытаращившейся на него Майи — серо-бурой от покрывавшей её с ног до головы пыли вперемешку с кровью — и вовсе дорогого стоили.

— Ты?!.. — только и сумела выдохнуть она.

Вернон не ответил. Лишь крепко прижал к себе и не отпускал до тех пор, пока не закашлялся от засвербевшей в горле пыли.

— Всё пошло не так, как было задумано, — принялась рассказывать Атрас, когда уже втроём они двинулись в сторону ворот. — Я добралась до Филиппы, сняла стражу, отперла клетку. Предусмотрительно не стала снимать с ведьмы двимеритовые кандалы, мешающие колдовать. Но обнаружилась одна проблема: Радовид, видимо, желал посмаковать свою месть и велел выколоть Филиппе глаза. Из-за этого мы продвигались очень медленно. Потому и не поспели: когда на улицах началась резня, в подземелье нагрянул отряд рыцарей Пылающей Розы — как чуяли, собаки. Когда вконец прижали, мне пришлось подорвать проход за нашей спиной. Не рассчитала: кишка обвалилась и спереди, нас заперло в каменном мешке едва ли десяти футов в поперечнике. Не задохнулись только потому, что до поверхности пробило. Мне ничего не оставалось, кроме как снять с Филиппы двимерит, чтоб она чего-нибудь намагичила. Ну, она и намагичила: обернулась совой, да и вылетела в дыру в потолке. За мной, как ты понимаешь, не вернулась.

Геральт нагнал их у самых ворот — ещё более угрюмый и неразговорчивый, чем часом ранее. Вместе они покинули город, очень скоро нагнав отступающие из Лок Муинне армии. До реки было менее дня перехода, однако уже близился закат, и, дабы солдаты не переломали ноги в темноте по горным тропам, зазвучали приказы вставать лагерем. Ведьмак и Трисс присоединились к темерцам, ведь к реке, после которой каждый мог пойти своей дорогой, всё едино вёл только один путь.

Первым делом Вернон убедился, что с Анаис всё в порядке: она обнаружилась в шатре по соседству с королевским под охраной рыцарей Ордена. Препятствовать Роше пройти к девочке никто из них не пытался. От щедрот Радовида ему даже выделили личный шатёр с мебелью в виде скамьи, небольшого стола, койки и — неслыханная роскошь! — небольшой походной печурки. Последнее пришлось особенно кстати: давно уже минуло осеннее равноденствие, без следа развеяв тепло последних дней ламмаса. В свои права вступал стылый и дождливый велен, а там уже рукой подать и до зимы.

Правда, воспользоваться предоставленным комфортом Роше не успел: запыхавшийся солдат принёс послание: Вернона вызвал к себе Ян Наталис.

Разговор был неприятным. Решения Вернона о передачи Анаис реданцам коннетабль не одобрил. Но и отдавать какой-либо приказ, противоречащий этому решению, не стал тоже. И то добро.

Самому Вернону не в чем было упрекнуть себя. Он справился. Спас дочь Фольтеста, не допустил развала Темерии, отомстил за своих людей. Но на душе всё равно было погано. Слишком уж ярко вставали перед глазами картины костров, с лёгкой руки Радовида разгоревшихся на улицах Лок Муинне. Слишком уж крепко въелся в глотку смрад горелого человеческого мяса. И этому человеку он доверил судьбу своей страны…

Пока Вернон ходил в ставку Наталиса, он упустил из виду Майю. Ни в темерском, ни в реданском лагере её не обнаружилось. Искать не имело смысла: Вернон не удивился бы, если она в своей обычной манере исчезла с концами. Оно и к лучшему, наверное. Не следует ей открыто ошиваться промеж реданских солдат: король далеко не дурак, и кровавая победа в Лок Муинне не опьянит его настолько, чтобы он забыл о старых обидах и не докопался до истинных причин исчезновения Филиппы. Тем более если Рыцари Пылающей Розы подтвердили бы исчезновение Майи из лагеря Детмольда. Или того хуже: кто-то из уцелевших тюремщиков ведьмы мог узнать Атрас в лицо.

Да, наверное, так будет правильно. Но от мысли об этом на душе отчего-то становилось совсем паршиво.

Вернувшись в свой шатёр, Роше обтёрся из ведра чуть тёплой воды, принесённого каким-то шустрым солдатиком: тот, видимо, так спешил угодить офицеру, что даже не дождался, пока вода согреется над костром. Отмыл кровь, наскоро перетянул задетое осколком плечо, сменил пропитанное кровью, потом и вонью горелого мяса платье на чистое, принесённое тем же солдатиком. Реданский мундир. Красный. Будто след от пощёчины собственной неспокойной совести. Роше долго смотрел на него в тяжкой задумчивости, но надевать покамест не стал, оставшись в рубахе.

Снаружи тянуло сыростью, начал накрапывать дождь, роняя пока ещё редкие тяжёлые капли на ткань шатра. Зябко. Вернон подкинул дров в печку. Не помогло. Будто вовсе и не стылый воздух заставлял его знобко ёжиться. Будто холодом веяло прямо из собственного нутра.

Он поднялся, чтобы поплотнее подоткнуть полог, но тот неожиданно распахнулся, вместе с порывом ветра впуская в шатёр Майю.

— Вот ты где, — улыбнулась она, но как-то неуверенно, будто и в самом деле не ожидала застать его здесь.

Бригантину с приметным каэдвенским единорогом сменила дорожная куртка с капюшоном, тёмный плащ прятал перевязь с оружием.

— Да я вроде как и не скрывался, — Роше пожал плечами. — А ты куда запропала?

— Беседовала с парочкой старых знакомых. Оказывается, я много чего пропустила, пока валялась под завалами. И никто так и не смог мне внятно объяснить, как обстоят дела с Убийцей королей.

— Если ты о ведьмаке, которого нанял Нильфгаард, то Геральт побеседовал с ним и отпустил на все четыре стороны. Сказал, что его смерть ничего уже не изменит. Материться по этому поводу я уже устал, так что лучше промолчу. А если ты обо мне, — Вернон криво усмехнулся, — то бывало и получше.

Майя метнула быстрый взгляд на разложенный камзол.

— Значит, Редания? — задумчиво проговорила она.

— Я ещё не принял предложение Радовида.

— Но примешь.

Вернон неопределённо пожал плечами.

— До времени. Я в армии уже много лет, я привык мыслить тактически. И понимать, когда наступать, а когда оставлять позиции, чтобы сохранить силы для следующей атаки. И сейчас если кто и сможет поднять Север против нильфов, так это только Редания. Шаг назад, чтобы проторить дорогу для сотни вперёд.

— Так ты будешь при Анаис в Третогоре до самого её совершеннолетия?

— Разумеется нет. На пороге война, я нужен армии. Я лишь хочу убедиться, что с ней всё будет в порядке. Прощупать её окружение, ввести в него своих доверенных людей. А после вернусь на родину — Наталис объявит общую мобилизацию, как только вернётся в Вызиму. Но пока Анаис важнее. Благодаря ей страна сможет подняться вновь. Не сегодня, не завтра и не через год, но обязательно сможет. Она — это единственное, что есть у Темерии.

— Неправда, — Майя фыркнула. — У Темерии есть ты. А вместе с тобой — и надежда на её возрождение.

— Звучит как тост, — хмыкнул Вернон. — Выпьешь со мной? К личному шатру прилагались три бутылки реданской желудёвой водки. Дрянь редкостная. Но так и повод пить — не праздник.

Майя отвела глаза.

— Вообще-то я зашла попрощаться.

— Вот как. Раньше-то, помнится, всегда исчезала без предупреждения. Неужто таки научилась хорошим манерам? — ухмылка вышла совсем не весёлой.

— То раньше. А сейчас началась война.

— И куда направишься?

— Для начала — спросить с Дийкстры за оказанную услугу. Формально ведь я выполнила условия сделки. А дальше… — она скопировала давешний жест Вернона, неопределённо пожав плечами.

— Как понимаю, в обещанную благодарность Радовида ты по-прежнему не веришь?

— Королевская милость на пегой лошадке ездит, — Майя покачала головой. — Особливо если Его Величество докопается до обстоятельств исчезновения ведьмы Эйльхарт. К тому же, — Майя понизила голос, — после резни в Лок Муинне я сомневаюсь, что он именно тот правитель, что нужен Северу.

Вернон промолчал. Подкинул ещё дров. Без толку. Сочащаяся сквозь щели шатра сырость будто пожирала тепло прежде, чем оно успевало коснуться кожи.

— Если станет совсем худо, — проговорил он, растягивая нарочито мрачную усмешку, — опыт более радикального воздействия на неугодных монархов у меня тоже уже имеется.

Кажется, Майя хотела что-то возразить. Но вдруг осеклась, встревожено сморгнула.

— Кровит, — она ткнула в алый подтёк, расползающийся по рукаву его рубашки. — Давай посмотрю.

Вернон досадливо тронул намокшую ткань.

— Ерунда.

— Ерунда?! Небось и у лекаря не был, а сам навертел абы как? — Майя уничижительно фыркнула. — Ну да, знамо дело — настоящий мужик идет к лекарю только тогда, когда обломок копья в спине начинает мешать спать!

— Не, — хмыкнул Вернон. — Настоящий мужик переворачивается на бок. А к лекарю идёт, токмо если обломок мешает его жене!

Но рубашку под её порицающим взглядом всё же стянул.

Удовлетворённо кивнув, Майя принялась сноровисто потрошить свою поясную сумку.

— Кое в чём я всё же воспользовалась королевской благодарностью. Совершила набег на лагерный лазарет, — пояснила она. — Дорога впереди дальняя, мало ли чего сгодится. Авось не обеднею, потратив чутка запасов и на тебя.

— И к чему же такая нежная забота о так осточертевшем тебе темерском псе? — ехидно поинтересовался Вернон, присаживаясь на скамью.

— Да вроде как я тебе немного задолжала, — у Майи вырвался короткий нервный смешок. Отвернувшись, она вновь принялась копаться в своей сумке. — Да что уж там. Дохрена я тебе задолжала, Роше. По гроб жизни не расплачусь, наверное.

— Уже расплатилась, — отозвался Вернон.

Майя вопросительно приподняла брови, но он, уже открыв было рот, вдруг передумал рассказывать о судьбе, постигшей её флягу. Мериться тем, кто из них и сколько раз спасал другого, совершенно не хотелось.

Не дождавшись ответа, Майя размотала съехавшие бинты, аккуратно вытерла кровь смоченной в воде тряпицей, одобрительно кивнула.

— Рана чистая, и неглубокая. Мази и повязки будет достаточно.

Мазь оказалась холодной и щипучей, но Вернон едва ли замечал это. Всё смотрел да смотрел за ловкими движениями чуть узловатых, но удивительно чутких и удивительно мягких пальцев. Смотрел, как они вдруг мимолётно скользнули к неровному иссиня-чёрному подтёку, оставленному не достигшим цели мечом. Невесомо и до дрожи трепетно очертили проступающие из-под синяка тёмные линии.

— Она на груди, — плутовато усмехнулась Майя. — Татуировка отряда Синих Полосок. А Силас брехал, будто бы у тебя она совершенно на другом месте! И что скрещенных мечей там по весьма анатомическим причинам вместо двух получается три!

— А с чего ты взяла, что на том самом месте нет ещё одной? — провокационно прищурился Вернон. — Там тоже пощупать хочешь?

Майя со смешком отдёрнула руку. Поднялась, тут же заставив Вернона вздрогнуть от хлестнувшего по коже стылого воздуха. Словно эти прикосновения были единственным, что давало ему тепло.

— Значит, не останешься? — спросил он невпопад.

— Нет. Старой жизни конец. Не только для меня — для всего Севера.

— Не жалеешь, что заплатила такую цену?

— Ты уже спрашивал. А я уже отвечала. Я заплатила ровно столько, сколько готова была заплатить. А что получила взамен — так это уже иной меркой меряется…

— А если я предложу тебе отправиться вместе со мной? — Вернон не спускал с неё глаз, но всё никак не мог поймать ответного взгляда. — До Третогора путь неблизкий, а рыцари и солдаты — не лучшая компания для маленькой Анаис. А ты ей понравилась.

— Она мне тоже, — Майя тепло улыбнулась. — Да только не манер говном щи белить, когда на то сметана есть. Ну какая из меня нянька для будущей королевы? Если чему и научу, так разве что рифмовать «мыло» и «в жопе шило».

— А если серьёзно?

— Мне нечего делать в Редании, Вернон, — улыбка стала печальной. — Я вернусь в Каэдвен. У меня ведь по-прежнему остались мои связи, мои информационные сети, мои агенты. Оставлять страну на произвол судьбы, когда я более чем причастна к тому хаосу, в который она вот-вот рухнет, было бы подлостью. Особенно теперь, на пороге войны.

— Понимаю.

Она опустилась на скамью подле него и принялась аккуратно перематывать плечо чистыми бинтами.

— Я поплыву на корабле вместе с Анаис и Радовидом до Ринды, — вновь заговорил Вернон после затянувшейся паузы. — «Персифаль» заберут люди Наталиса, но ты можешь отправиться вместе с ними или на любом другом корабле. Ты под защитой Темерии. А по Понтару-то оно всяко быстрее выйдёт.

Майя замотала головой.

— Не хочу лишний раз отсвечивать. Да и одна я доберусь до Понтара быстрее, нежели черепашьим шагом вместе со всей армией. Я уже сторговала себе коня у одного из купцов. Доскачу до Хайгарда, а там сяду на паром.

Она затянула хитрый узелок на его плече, провела ладонью, проверяя, крепко ли держится повязка.

— Знаешь, а я ведь соврала. Кое о чём я всё-таки жалею, — проговорила она, продолжая с преувеличенным вниманием изучать бинты.

— Хм?

— О том, что сегодня вновь придётся разойтись в разные стороны, и, может, больше никогда…

— Не сегодня.

— Что?..

Он поймал её ладонь, не позволяя убрать руку со своего плеча.

— Не сегодня, Атрас. Уж точно не сегодня.

И, не давая опомниться, притянул за подбородок и легонько тронул её губы своими. На миг отстранился, чтобы увидеть, как серый пепел взгляда вскипает расплавленным серебром. Чтобы почувствовать, как частое дыхание обжигает кожу до самого нутра, до сердца. Коснулся ещё раз. И снова — уже ощутимее. И снова, снова, снова, сбивая собственное дыхание — всё жарче, всё ближе. Всё крепче притягивая её к себе и уже не слыша, как стукает об пол отстёгнутая перевязь, как в беспорядке разлетается одежда. Не слыша ничего, кроме грохочущего сердца. Не видя ничего, кроме сверкающих глаз напротив. Не чувствуя ничего, кроме жарких прикосновений.

И эта вечно жёсткая, колючая и ехидная женщина вдруг оказалась удивительно мягкой и податливой под его руками.

И удивительно счастливо улыбалась.

***

Затянутое облаками низкое небо лениво светлело, неохотно позволяя рассветной желтизне постепенно замещать грязно-серую хмарь. И лишь у самого горизонта, каким-то чудом выискав прореху в сизом полотнище, всеми оттенками огня и крови сиял край поднимающегося солнца.

— Не передумаешь?

Майя мотнула головой, отчего нетерпеливо приплясывающий под ней конь порывисто всхрапнул, притопнув копытом. Вернон непреклонно одёрнул его за узду. Ещё не время.

— Я ведь уже говорила, — Майя демонстративно закатила глаза. — Я не привыкла зависеть от чьей-то милости.

— Даже от моей? — улыбнулся Вернон.

— Тем более от твоей, — она потрепала коня по гнедой шее в успокаивающем жесте.

— Надеюсь, насчёт Дийкстры ты не будешь обольщаться тоже.

— Не учи колченогого хромать! — Майя фыркнула. — Я не собираюсь полностью полагаться на Дийкстру. И быть у него на побегушках на намерена тоже. Прежде чем встретиться с ним, я подниму все собственные связи и контакты. Проверю, каким из них ещё можно доверять. А после — найду тебя. Если, конечно, тебе не стукнет в башку героически помереть за Темерию, — притворно небрежный тон сумел скрыть прозвучавшей в голосе тревоги.

— Помирать на войне — это ещё не всё, — Вернон покачал головой. — От нас требуется, чтоб нильфы помирали. А что найдёшь — в этом я даже не сомневаюсь. У тебя же просто непреложный талант попадаться мне на каждом углу, заставляя бросать все дела и кидаться спасать твою задницу. Хотя… — он провокационно хмыкнул, — задница-то, что и говорить, того стоит…

Его рука, выпустив поводья, в нарочито нахальном жесте скользнула вверх по её бедру.

Майя со смешком перехватила его ладонь, едва сдерживая готового сорваться вскачь коня.

— Бессовестная ты скотина, Вернон, — ухмыльнулась она, на мгновение накрепко стиснув его пальцы. — Но за это я и люблю тебя.

И ускакала прочь раньше, чем он успел что-либо ответить.

Ну ничего, успеется. Как раз будет лишний повод свидеться вновь.

Эпилог

Мой муж опять порвал тартан, кого-то там торцуя,

Десятка два ужасных ран — когда ж их все зашью я?!

Но муж сказал: «Такой пустяк оплакивать негоже! —

Врагу разорванную пасть жена зашить не сможет!»

Шмендра, «Женская песня»

— Да чтоб у тебя хер на пятке вырос, чтоб как ссать — так разуваться! — Бернард Дукат, в рядах темерской разведки более известный как Талер, раздражённо швырнул карты на стол. — Ты хоть представляешь, как долго я собирал эту замудоханную колоду?! На, подавись!

Роше невозмутимо забрал трофейную карту.

— Ещё партию?

— Чтоб я без подштанников остался?

— Дались мне твои подштанники. А вот на ещё одну редкую карту сыграю — друг просил.

— Таких друзей — за мудя да в музей, — фыркнул Талер. — Кстати, где он? Ну, ведьмак твой.

— Шляется где-то, — Роше пожал плечами. — Но когда нам понадобится помощь, он поможет. Я уверен.

— Угу, поможет. Как безногому второй хер: вроде и нужная конечность, да совсем не та, что потребна. Ладно, сдавай по новой. Всё едино делать пока больше нехер.

Теперь фыркнул уже Вернон: озвученное «делать нехер» на самом деле являлось редчайшей за последние месяцы минутой отдыха, которую он и коротал за игрой в карты с бывшим начальником темерской секретной службы. Бывшей секретной службы. Бывшей Темерии.

Не минуло и месяца, как Роше пришлось покинуть Анаис и присоединиться ко Второй темерской армии под командованием Яна Наталиса в попытке задержать Нильфгаард на линии Дол Блатанна. Стояли насмерть, не успевая считать рассветы, не успевая хоронить убитых товарищей. Да только впустую. Нильфгаард прошёл через Север как волчьи клыки сквозь заячью шкуру. Даже Радовид, не ожидавший столь быстрого наступления чёрных, вынужден был оставить Северные Королевства без обещанной поддержки, сумев лишь не допустить захватчиков до Редании. Темерская же разведка была уничтожена за одну ночь. А в Вызиме теперь устроил себе ставку сам Император, лично возглавивший третий поход на Север.

Все, кто уцелел в Дол Блатанне, под командованием Роше засели в лесах неподалёку от Новиграда, развернув партизанский лагерь. Могли они немногое: лишь терзать тылы чёрных, не шибко-то загадывая на будущее. И если бы Вернона спросили, зачем он продолжает сражаться в этой безнадёжной войне, он бы ответил: потому что иначе нельзя.

Талер же, со свойственной ему хитровыделанностью, подошёл к делу с другой стороны: под личиной обувщика он беспрепятственно колесил по всему Северу, добывая ценные сведения о расстановке императорских войск и вербуя всех возможных союзников. И сейчас, по пути в Новиград, он задержался в лагере Роше, ожидая, когда вернётся с вылазки диверсионный отряд: партизанское воинство прилично разрослось в последнее время, так что для некоторых задач разумнее было отряжать небольшие рабочие группы. И поскольку Роше не мог разорваться, дабы единолично возглавлять каждую из них, он назначил ответственных командиров из лучших своих людей.

Вернон глянул на солнце — то ещё не касалось краем горизонта.

— Вернутся, не ссы, — Талер проследил его взгляд, поправив свой неизменный монокль, с которым не расставался, даже изображая сапожника. — Толковые эти твои ребята, за нехер делать помирать не станут. А сам на всех стульях всё едино не усидишь — надо было жопу на королевских харчах отъедать поширше, покуда была такая возможность.

Вернон кивнул, раскладывая карты. Конечно, нынешний партизанский отряд не мог стать новыми Синими Полосками. Как новые люди не могли заменить ему тех, кого уже не вернуть. Но они были верны, дисциплинированны и точно так же преданы общему делу и своему командиру. А он, в свою очередь, делал всё, чтобы это доверие оправдать.

Бьянка была с ним. Правда, с дисциплиной в последнее время у неё стало совсем погано. Да ничего. Станет легче. Рано или поздно — станет. И если бы Вернона спросили, зачем он продолжает сражаться, когда Темерии даже не существует на карте, он бы ответил: потому что рядом те, кто верит в него. Те, кто готов без лишнего вдоха отдать жизнь за освобождение Севера. Те, за кого не задумываясь отдаст жизнь и он сам.

Роше снова взглянул на горизонт.

— Задерживаются. Не зажало б их промеж реданцами и чёрными. Нынче и не угадаешь, кто хуже. Радовид совсем перестал прислушиваться к союзникам.

— Хер бы ему в ухо для проверки слуха… — проворчал Талер.

С началом войны Радовид показал себя грамотным военным стратегом, но — жестоким и беспринципным правителем. К зачину зимы под его вероломным вторжением пал Каэдвен: под предлогом «объединения Севера» и открытия Восточного фронта, Радовид просто стёр страну с карты Северных Королевств, захватив под власть Редании все её ресурсы. С тех пор, как это произошло, вестей оттуда не было. Никаких вестей.

Рыцари Пылающей Розы, с чьей поддержкой он отхватил себе весомую часть Севера, теперь раскололись на два лагеря. Одни, почувствовавшие себя обманутыми, когда монарх бросил их на передовую, будто простых солдат, оставили реданскую армию. По слухам — затаились где-то неподалёку от Велена и подмяли под себя местный рынок фисштеха. Другие же возглавили постоянно растущее войско охотников на ведьм, преследующее всех подряд от завалящей деревенской знахарки и до нелюдей. Вступить в орден теперь мог любой желающий, имеющий зуб на магов, или же просто жаждущий получить законное право на пытки и убийства. Костры, не так давно озарявшие Лок Муинне, теперь пылали по всей Редании.

Допустить, чтобы такие же костры заполыхали и на землях его родины, Роше не мог. И точно знал: костьми ляжет, но не допустит. Уж лучше пусть Темерия будет сражаться с Нильфгаардом в одиночку, чем станет частью государства под правлением жестокого безумца.

Воспользовавшись отсутствием Радовида и большей части его войска в Третогоре, Вернон сумел вывезти оттуда Анаис. Не сам: его возвращение в Реданию вызвало бы слишком много подозрений. Но доверенные люди смогли обставить это так, будто девочка отправилась погостить к своей матери в Новиград, и будто король сам дал на это своё высочайшее соизволение. Но отдавать Анаис Марии-Луизе Ла Валетт Роше не стал — по последним донесениям, она слишком уж тесно спелась с Нильфгаардом, выказывая открытое благоволение одному из генералов Императора.

Вестей из Каэдвена всё не было.

— Чего рожу скрючил, будто уксуса хлебнул? — хмыкнул Талер. — Впервой задерживаются что ли?

— Не впервой.

— Ну так и перестань дёргаться как фисштеху пережрамши. Иль смени командира отряда и под подол кафтана себе запхай. Кабы только тогда не отгрызли тебе чего под подолом-то.

— Сменить — это вряд ли, — Вернон покачал головой. — Для этого мне пришлось бы ждать нового Сопряжения Сфер, чтобы какая-нибудь преисподняя выплюнула нечто столь же зловредное и со столь же скверным характером.

— Да уж, редкостный талант, — ухмыльнулся Талер. — Аки хер на спине: и поссать, и почесаться. Кстати о херах: что передать от тебя Дийкстре, когда доберусь до Новиграда?

— Передай, что я согласен встретиться и обсудить его предложение, — уверенно кивнул Роше. — Если он и в самом деле решил копать под Радовида — я готов подсобить с лопатой. Как по-твоему: ему можно доверять?

Талер скривил ухмылку.

— Угу. Как тем блядям в песне: «Деньги есть — и девки любят, даже спать с собой кладут. Денег нет — так хер отрубят и собакам отдадут!»

— С союзниками нынче негусто, — Вернон вздохнул. Вновь взглянул на горизонт. — Но если мы все сдадимся, кто останется? Аэдирн пал, Лирия и Ривия даже не успели оказать сопротивление, Каэдвен…

Вестей из Каэдвена не было до самого конца зимы. А на исходе имбаэлка, когда Понтар уже сломил сковавшие его льды, к партизанскому лагерю вышел каэдвенский отряд — ничтожная часть разбитой Радовидом армии — и предложил свою помощь. Привередничать, даже невзирая на все прошлые распри, было не с руки: Север был смят и растоптан, цвета и знамёна уже не имели значения, а на счету был каждый человек, так что Вернон принял каэдвенцев, не колеблясь. Прежде, правда, потолковав с глазу на глаз с их предводителем. Долго и пристрастно потолковав.

— Командир! Диверсионный отряд возвращается! — прервала его размышления подошедшая Бьянка.

— А я что говорил? — хмыкнул Талер. — Да если б мне платили по орену каждый, сука, раз, когда я оказывался прав, я бы не картоплю прелую из твоих запасов жрал, а мякотку ягнёнка, вскормленного сиськой самой эльфячьей королевы!

— Надо встретить, — Вернон поднялся, глянул в сторону Талера. — Расспросить, как прошло.

— Иди уж, — фыркнул тот. — Расспрашивай, ага. Потом доиграем.

Когда Вернон добрался до отряда, солдаты уже рассёдлывали усталых коней, перебрасываясь похабными шуточками с интендантом и наперебой похваляясь, на чьём счету больше порешённых нильфов. Значит, вылазка прошла удачно. А поэтому Роше не обеспокоился, когда не заметил среди прибывшего отряда их командира. Спрашивать солдат не стал — и без того знал, где найдёт его. Вернее, её.

Как и всегда, она ждала его в условленном месте у реки. Там, где можно не расспрашивать о выполнении задания, не вызнавать о причинах задержки. Где можно просто сгрести в объятия, вдыхая запах весеннего дождя с её волос. Где можно бесконечно долгие мгновения смотреть в сверкающие глаза цвета присыпанной пеплом стали. Где, вдали от чужих взглядов, можно целовать до тех пор, пока не начнёт темнеть в глазах, до заходящегося сердца остро ощущая: лишённый своей страны, ввязавшийся в неравную битву, сейчас рядом с ней он всё равно чувствует себя на своём месте. И совершенно точно уверен, что справится с чем угодно, что бы ни готовил завтрашний день.

Пока он жив — он будет рвать глотки врагам. Пока он жив, лишь в одно он будет верить: Темерия станет свободной вновь. Лишь одного будет просить у судьбы: дать ему силы приблизить этот момент.

И если бы Вернона спросили, почему он желает только этого, он бы ответил: потому что всё остальное у меня уже есть.