Руины. Печень дракона

1

— Дратуте! Чем сегодня страдаешь?

— О, Машуня, привет! Как же я рад тебя…

— Что, говорю, делаешь?

— Э-э-э… Книгу пишу.

— Опять про войну? Попаданцы и прочие придурки?

— Почему сразу придурки?! Я мужик, пишу мужские книги для мужественных мужиков!

— Потому, что нормальному человеку это читать невозможно.

— Ладно, вот ты нормальный человек, о чем бы ты хотела почитать?

— Про фей Винкс я бы почитала!

— Охренеть! Что за феи Твикс такие?

— Ты не знаешь фей Винкс?!

— Нет, я могу, конечно, отправить попаданца в магический мир…

— Отправляй немедленно! Стоп…, лучше не надо, знаю я тебя, в твоей книге на первой же странице принцессу изнасилует дракон.

— Да! Отличная идея, я уже представил себе: «Принцесса, выпучив глаза, и судорожно хватая широко раскрытым ртом воздух…», погоди, а ведь у дракона могут быть не только три головы, но и три…

— Сейчас я кого-то убью!

— Пасть от руки такой прекрасной девушки моя мечта! Только набросаю некролог и эпитафию, и пусть потом Наполеон, проходя мимо, скажет: вот славная смерть!

— Какой еще Наполеон?!

— Бонапарт. Из восьмой палаты, где Прокурор и Шурик. Как-то я далек от всех этих фей и драконов, может мне, чтобы въехать в тему, почитать… А, нет, не буду, так будет свежее, и никаких шаблонов.

Ну, вперед!

* * *

Вперед! А здесь немного в сторону, обойду эти развалины разрушенного кирпичного строения, вообще, пейзаж предельно странный, куда ни глянь, все усеяно обломками красных кирпичей и покрыто оранжевым крошевом обожженной глины и рыжей пылью. Кое-где остатки стен не выше колена, черные провалы подвалов, и все это, насколько хватает глаз. Останавливаюсь, соображая в какую же сторону направить свой путь, как вдруг земля плавно плывет под ногами, вернее, одна ее сторона начинает подниматься, а другая, соответственно, опускаться. Все более охреневающий от такого внезапного бунта земной тверди, нагибаюсь в сторону быстро растущего склона, опираюсь о набирающую крутизну стенку руками, и, не удержавшись, начинаю скатываться с только что ровной поверхности вниз. Обломки кирпичей, крошка и пыль катятся и сыплются вместе, рыжим облаком окутывая меня, смотрю вниз, как-то нужно притормозить съезд, крутизна, кажется, перестала нарастать. Впереди невысокий кусок развалившейся стенки, сейчас врежусь в него, упрусь ногами и зацеплюсь, надеюсь, земля не перевернется полностью, чтобы стряхнуть меня.

Не тут-то было, наклон земной поверхности меняет направление, и я прокатываюсь рядом с примеченной стеночкой, едва успев в последний момент зацепиться за нее рукой. И лучше бы я этого не делал, ухваченный кирпич легко выворачивается из блока, присоединяясь с несколькими друзьями к сопровождающей меня куче, а хуже того то, что я вместо упорядоченного соскальзывания перехожу в неконтролируемое скатывание. Бьюсь всеми частями о все, выступающее над поверхностью, только и остается, что закрыть многострадальную голову руками и ждать конца, который неизбежен, но, казалось, никогда не наступит. И вот, когда я уже полностью отчаялся и перестал надеяться, что этот кошмар закончится, у склона обнаружилось дно, и, прокатившись еще немного, полубесчувственный мешок моего измятого тела замирает, прекратив всякое движение.

С усилием открываю глаза, прямо на меня смотрит пустыми глазницами выбеленный временем череп. Отшатываюсь, сажусь, я на большом пустыре, покрытом слоями костей, сквозь которые пробивается зеленая трава, кажущаяся неестественной и инородной в окружении красно-рыжей кирпичной пустыни. Больше разглядеть пока ничего не получается, меня заваливает на бок, мир продолжает кружиться и качаться, скорее всего, теперь уже только в моем потрясенном сознании.

— Ахахаха, как тебе, человечек, у меня в гостях?! — Поинтересовался противный хриплый голос, и перед закрытыми глазами почему-то сразу возник туалетный ершик, настолько четко, что захотелось схватить его рукой и швырнуть в вопрошавшего.

Я потряс головой, отгоняя видение, в мозгах загудело, и навстречу им из внутренностей откликнулась поднимающаяся волна тошноты. Как же мне хреново, как будто в стиральной машине отжали, да лучше бы в стиральной, там хоть кирпичи по ребрам не стучат. Снова сажусь, опираясь руками назад, да, кости белые, трава зеленая, и сопровождавшее меня облако пыли и обломков осело, не закатившись на пустырь. Ого, а я здесь не один, неподалеку устроилась девушка, сидит среди костей, низко опустив голову, подойти, поздороваться, познакомиться с подругой по несчастью, может, прояснит ситуацию.

Встать получается не сразу, побит я сверх всякой меры, одежда ободрана, так же как и кожа на открытых участках тела, которое саднит и ноет. Шишек и синяков, небось, понавылазит без счета, ладно, прихрамывая, ковыляю к девушке.

— Привет!

Отворачивается, поднимаясь, и отходит с таким презрительно-брезгливым выражением лица, что продолжать знакомство отпадает всякое желание.

— Ахахаха, глупец, неужели ты думал, что принцесса будет разговаривать с жалким вилланом?! — Мерзкий голосок, которым только дерьмо в унитазе соскребать, доносится из провала посреди кучи битых кирпичей невдалеке.

Сейчас посмотрим, кто это там так разболтался. Делаю несколько шагов в направлении провала, черный проем отходит вглубь кирпичной пустыни, а земля начинает становиться дыбом, не позволяя мне пройти к нему. Сбегаю с быстро крутеющего склона на пустырь, все сразу образуется, мир плоский, провал подбирается ближе к границе пустыря.

С провалом и голосом ясно, что ничего не ясно, а что принцесса? Мы тут только вдвоем, я, кажется, в большой беде, да и она вроде тоже, могла бы и отбросить сословные предрассудки. По крайней мере, объяснила бы, что да как, а потом отворачивайся и отходи, сколько влезет. И была бы хоть реально симпатяжкой, нет, одета она, может, и с роскошью, бархат там, шелк, шитье золотое, но морда стремная донельзя, принцесса как-то по-другому мной представлялась.

Сажусь, а потом и ложусь прямо среди костей, на кости и в кости, больше просто некуда, хреново мне, как и прежде, мутит и голова кружится. Сейчас представлю, как должна выглядеть настоящая принцесса. Нет, Машуню, это рыженькое солнышко, мы оставим в классе богинь, а вот то, что ниже. Волосы у принцессы должны быть светлые, конечно, слегка золотистые, сам я предпочитаю черные, и девушку смуглую, как ангелочек Кристина, но тут не о моих личных предпочтениях разговор. Да, светлые, золотистые, ниже попы длиной и очень пышные, если собрать в жгут, то толщиной в шею. Лоб высокий и белый, глаза большие и лучше пусть зеленые, брови… хрен знает, темные, с ресницами проще, непременно темные, длинные и пушистые. Нос прямой, не маленький и не большой, весь такой греческий, щечки в меру пухлые, с легким румянцем, и губы, как и щеки, припухлые, но не чересчур.

Охренеть, как это все реально и живо вырисовывается перед глазами, а ведь мне всегда не хватало художественного воображения. Например, и в шахматы я играю совсем неплохо, но слабее, чем мог бы именно потому, что мне трудно четко представить, как будет выглядеть доска после перестановки нескольких фигур. И визуализация при психологических практиках мне никогда толком не удавалась, а тут, пожалуйста, все рисуется перед глазами, как вживую, не иначе встряска повлияла.

Продолжим, фигура такая физкультурно-атлетическая, типичная девушка с веслом, развитые плечи непременно, даже пусть будут накачанные и мускулистые, я не против, а только за, женский подкожный жирок все это обтягивает и скрывает рельеф, превращая в эротичную округлость. Груди широкие у основания и побольше, но нет, не настолько, вот так хорошо, животик без всяких кубиков, с легким слоем жирка, густые курчавые волосы внизу допустимы, нормально. Попа подтянутая, в меру широкая, бедра с длинными, прокачанными четырехглавыми мышцами, как у бегуний-спринтеров, и икры тоже, а стопа маленькая.

Красота и восторг! Может быть, настоящая принцесса должна выглядеть миниатюрнее и грациальнее, но по мне так мое творение просто идеал. Я щелкнул пальцами, закрепляя видение, и тут же сбоку послышался громкий треск рвущейся материи, и удивленный вскрик, открываю глаза и оглядываюсь. Принцесса стоит, потрясенно озираясь, на ней висят клочья материи, бывшие ставшей вдруг непомерно тесной одеждой, а сама она копия той, что нарисовало мое растревоженное кирпичами воображение, нет, не копия, это она и есть, вот что значит правильно проведенная визуализация!

— Ах ты, проклятый колдун, ты что со мной сделал, верни немедленно мой прежний вид, негодяй, или я прикажу сжечь тебя на базарной площади первого же городка!

— Ты что, дура?! Ты же теперь красавица, и это вместо благодарностей?!

— Какие благодарности, подлый колдун?! Я принцесса Фалла, старшая дочь и наследница великого короля паргов Торкандо! Как я теперь явлюсь во дворец в таком ужасном виде, кто меня узнает и признает за принцессу Фаллу, и как я всем докажу, что это я, а не крестьянка из дальней деревни?! Мне теперь что, сдохнуть под стенами замка моих предков от голода?! Быстро расколдуй меня, и верни мне настоящий облик!

— Иди ты лесом, болотом и берегом моря, дура! — Я швырнул в принцессу-лохушку малую берцовую кость, подвернувшуюся под руку. — У меня, от тебя, истеричка, голова разболелась, и вообще, я не помню, как ты выглядела раньше, любоваться на такую страхолюдину мне как-то было не в прикол!

Принцесса села на землю, охватив роскошные колени дивными руками, и залилась слезами, оплакивая свое безнадежно просранное королевство, пышные волосы рассыпались по подрагивающим от плача восхитительным плечам.

Вот же сука зловредная, обломала мне весь кайф от осознания своего магического могущества, а ведь оно просто беспредельно, так я могу визуализировать и наколдовать себе все, что захочу. Ну, вот для начала, надо представить, как я выбираюсь из этого гиблого места, пока мои кости не перемешались с уже лежащими ни поляне. А приколочу-ка я этот шаткий мирок к кондовой земной коре, к самой его материнской первооснове. Не гвоздиками и не гвоздями, не гвоздищами даже, а преогромными сваями рельсовой стали, и не сам, понятно, чего это я буду лично горбатиться, найму профессионала.

Ложусь на землю для более легкого достижения состояния полного расслабления, закрываю глаза, ага, мой трудяга уже здесь, оранжевая строительная каска на голове, куртка с надписью «Строймонтаж», брезентовые рукавицы-верхницы, рабочие штаны, заправленные в высокие резиновые сапоги. Кучевые облака, клубящиеся вокруг его пояса, боязливо расходятся ближе к горизонту, он тянет рабочую рукавицу к солнцу и светило поспешно уходит к краю небосклона, не решаясь мешать предстоящему трудовому процессу.

Строитель стягивает верхницы, снимает куртку и сбрасывает ее на землю, поднимая к небесам тучи рыжей пыли, на куртку падают рукавицы и каска, сам он остается в белой майке, облегающей океанические валы мышц. Ерошит ладонью светло русую шевелюру, убирая пот со лба, нагибается, поднимая с земли один из четырех стальных штырей, каждый с несколько составленных друг на друга телебашен, а ему высотою в пояс, и тяжкий молот-кувалду. У меня есть такая же, шести килограмм весом, а эта мало не шести тысяч тонн, может, шести миллионов.

Шагнув, расставляет ноги шире, и от движения сапога земля дрожит, и над ней проносится пыльная буря, достигающая, впрочем, лишь высоты щиколотки монтажника. Упершись широкой ладонью, давит на стальной стержень, наживляя его, и держа кувалду возле самого основания рукоятки, слегка пристукивает, опять же только еще больше наживляя штырь. От этого слабого движения земля гудит и вздрагивает, толкая меня в расслабленную спину, а по небесам прокатывается раскат грома.

Теперь молотобоец отступает на шаг назад, попутно образуя ногами пару пыльных ураганов средней силы, поднимает громадную кувалду двумя руками к плечу, и без замаха наносит пробный удар, от которого колоссальный штырь немного входит в землю, потрясая ее до самых бездонных недр. Меня подбрасывает, едва не ставя на ноги, адский грохот закладывает уши.

— Останови его! — Слышится из провала вопль, пытаясь перекрыть гром небес. — Останови, мы договоримся!

Честно сказать, мне и самому не по себе от сотворенного чудо богатыря, уж очень впечатляет мощь этого работяги, как бы он в своем трудовом порыве не расколошматил всю планету.

— Стой!

Не успеваю, рабочий заносит молот далеко за спину, и вычерчивает исполинской железякой огромный сверкающий круг, едва не зацепив в ужасе отшатнувшееся солнце.

— Кха! — Вырывается резкий выдох из титанической груди, кувалда обрушивается на штырь, вгоняя его на добрую четверть в тело земли, оно корчится в судорогах боли, сотрясая все, что плохо лежит на поверхности под почерневшим от страха небом, к которому снизу устремляются рыжие вихри кирпичной пыли.

— Стой! Прекрати! — Не слышу собственного голоса, ибо звуки покинули этот мир, раз и навсегда заглушенные жуткими колебаниями воздуха от соприкосновения кувалды и стального штыря.

Строитель, тем не менее, оглядывается, непонимающе глядя на меня, молот в руках замирает, готовый снова уйти на замах.

— Прекрати! Хватит!

Трудяга пожимает мускулистым плечом, аккуратно опуская кувалду к ногам.

— Уходи!

— А за работу? — Гудит в воздухе раскатистый бас, монтажник для большей выразительности щелкает себя большим пальцем по горлу.

Созданная из пустоты и моей воли в воздухе возникает бутылка «Столичной», способная вместить в себя озеро Байкал, работяга срывает зубами пробку, тут же сплевывая ее за горизонт, и прикладывается к горлышку, огромными глотками вливая в себя содержимое. Закрываю рукавом глаза, не желая ничего знать и видеть, только чуть позже затухающие колебания земли под спиной позволяют догадаться, что вызванный работник ушел.

Как же меня все это вымотало, кто бы знал, ну а сейчас пора пожать результаты нашего с этим гигантом труда, поднимаюсь и иду к провалу.

— Эй, ты где?

В этот раз обошлось без дурацких шуточек, и провал на месте, и земля не дыбится, подхожу к сбегающим вниз разбитым ступеням.

— Эй!

Внизу из мрака выходит иссохшаяся древняя фигура, над замотанным в рваные тряпки телом подрагивает на тонкой шее безволосый череп, обтянутый желтой кожей, в узких провалах глазниц желтеют мутные огоньки.

— Это Хранитель Руин, Пустырь! — Громко шепчет в ухо невесть как подкравшаяся сзади принцесса.

— Тебе же нельзя разговаривать с жалким вилланом! — Немедленно начинаю я выяснять отношения.

— Ты не виллан, а злобный колдун! — Опять шепчет принцесса Фалла. — Колдовство запрещено, и тебя сожгут за это!

Потом закончим этот интереснейший разговор, а пока у меня есть собеседник не менее занятный.

— Ты хотел договориться, старик, давай, выкладывай, что ты предлагаешь, да не мелочись, работяга из Строймонтажа ушел недалеко.

— Я дам тебе уйти отсюда, — скрежещет старая развалина.

— И все? Маловато будет. Я и сам могу уйти, попробуй, останови меня! Давай еще что-то!

— Ты всегда можешь пройти через Руины, и платы я не возьму…

— Чудненько! Да нахрена мне здесь бродить?

— Соглашайся! — Подключается к торгу Фалла. — Не так просто получить разрешение на проход через Руины, и оно стоит огромных денег!

— Все это прекрасно, но зачем мне проходить через эти руины?

— Затем, что ты, зайдя в одном месте, сможешь выйти в любом другом! — Вразумляет неразумного принцесса.

— Любом? А в Бабурино?

— В любое время!

— Точно? — Жду я подтверждения у Пустыря.

— Да, можешь выйти в Бабурино. — Скрипит Хранитель Руин.

— Где? Прямо у родного дивана?

— Нет. В лесу, за нижним складом, где было хранилище удобрений.

— А, да, помню эти развалины, похожи, кстати, на эти.

Хорошо, что можно вернуться в любой момент, но сейчас рановато, зайти и просто выйти назад глупо, это не попаданец, а проходимец получится. Ладно, никаких земных благ с Пустыря трясти не буду, если нужно, я и так себе навизуализирую.

— Нет, дедок, отправь меня пока в другое место. Магическое и волшебное!

— Здесь все места магические и волшебные. Куда именно ты хочешь попасть?

— Да мне до фени.

— Хорошо, проходи! А ты стой, тебе хода нет! — Тормозит он принцессу Фаллу, собиравшуюся проскочить за моим плечом.

Прекрасное лицо Фаллы перекашивает от страха, перспектива остаться одной на заваленном костями пустыре ее совсем не прельщает.

— Возьми меня с собой! Ты… возьми!

Прямо хочется спросить, что мне за это будет.

— Ладно, пошли! Она со мной! — Отодвигаю я старика, и спускаюсь по ушатанным ступеням вниз.

Не успевает тьма подземелья охватить меня и нагнать страху, как впереди показывается полоска смутного света. Это просто как подземный переход под дорогой, спускаешься, идешь, поднимаешься, ничего необычного. И куда это мы вышли?

— Земли барона фон Граббена. Здесь живет Феня, которая тебе нужна? — Показывает принцесса на жалкую деревеньку перед нами.

Не балует барон своих крестьян, люди на поле возле деревни одеты в немыслимую рвань, сквозь которую просвечивают худющие ребра, нет, тут нам топтаться бесполезно, есть хочется, а от этого народца щедрот не жди.

— Пошли… дальше, куда-нибудь.

Странно, что принцесса от меня не отстает, выбрались из Руин, иди своей дорогой, если тебе так неприятно мое общество. Ну, мне-то ее общество приятно…

— Чего ты крутишься, Фалла?

— Принцесса Фалла! И Ваше Высочество!

— Скажите, пожалуйста, почему Ваше Высочество изображает Ваше Вертячество?

— Руины отстали…

— Естественно, мы уходим, они остаются.

— Руины не могут отставать от заплатившего, они должны быть всегда на виду. Если Пустырь обещал не брать с тебя платы, он должен быть всегда рядом.

Охренеть, а это очень удобно, карманный портал, всегда под рукой…

— Так, если этот урод решил соскочить с темы, я ему сейчас напомню! — Повышаю я голос.

— Здесь я, здесь!

— Вот так! И не вздумай отставать, сто шагов, не дальше!

— Хорошо, хорошо, согласен!

Чудненько!

— Слушай, Фалла…, ладно, Ваше Высочество, не надо воротить Ваш прекрасный носик, я только хотел спросить, ведь я не один заказчик, и как Руины могут быть одновременно в разных местах?

— На то они и Руины, чтобы быть везде сразу. Заплачено, выполняй!

— Вы говорили, что не всякий может заплатить?

— Заплатить может всякий, другое дело, что с одного возьмут сотню крандеров, а другой и десятью тысячами не отделается.

— А где Руины находят люди, еще не платившие, а только собирающиеся сделать оплату?

— Есть Гильдия магов Руин, хотя на самом деле никакие это не маги, никаким волшебством они не владеют, а только собирают золото для Хранителя. В любом дохлом городишке есть его люди, купцы и путешественники охотно платят деньги за дальние перемещения, да и военачальники часто перемещают через Руины целые армии.

— И еще вопрос, я так понял, что на той заросшей травой полянке внутри Руин Пустырь морит безбилетников. А как там оказались Вы, принцесса?

— Для прохода через Руины служители Пустыря выдают амулеты, как знак подтверждения оплаты. И такой был у меня, как и у всей моей свиты. Но кто-то перед выездом подменил настоящий амулет на пустую подделку, и когда моя свита беспрепятственно проехала через проход, я осталась внутри Руин.

— Это похоже на покушение на убийство!

— Это и есть попытка убийства, и я даже знаю, кто ее организовал. Моя сестра Эндзола!

— Наверное, такая же страшная, как ты?

— Внешность для особ королевского рода не имеет никакого значения. Главное — кровь! И ты все испортил, подменив мне тело…

Фалла останавливается, мрачно глядя перед собой, но вдруг ее взгляд меняется на осмысленный и испуганный.

— Колдун, вспоминай боевую магию, это люди барона фон Граббена!

От деревни в нашу сторону быстро шла странная группа чем попало вооруженных и облаченных в разнородную амуницию солдат.

— А ну стойте, и не вздумайте убегать! — Заорал передний, с заржавленным шлемом на голове.

Убегать хорошая идея, жаль, что я тупанул, и не подумал о ней раньше, Руины были не так уж далеко, а теперь мы можем только сдаться.

— Мы никуда не бежим, мы мирные путешественники и никому не делаем зла, если вам не нравится, что мы находимся во владениях барона, мы сейчас же их покинем.

— Мне не нравится, что ты разеваешь рот, когда тебя не спрашивают, и еще больше не нравится, что у вас нет никаких вещей. Но одеты вы богато, и одежду вашу мы прихватим с собой, барону фон Граббену она нужнее. Раздевайтесь, или мы вам поможем!

Я бы не сказал, что я богато одет, но ткани и швы двадцать первого века по качеству, конечно, несопоставимы со средневековыми. И разошедшееся по швам и полопавшееся на враз окрепшей фигуре платье принцессы тоже стоит бешеных денег, бархат, шелка и позолота никуда не делись.

Спорить не приходится, мы в минуту оказываемся абсолютно голыми, вынужден расстаться даже с трусами и носками, после чего банда налоговых инспекторов барона теряет ко мне всякий интерес, и напротив, проявляет повышенный к принцессе.

— А девка то ничего, и без одежды гораздо лучше! Я думаю, самое время с ней позабавиться!

— Не прикасайтесь ко мне, я принцесса Фалла!

— Да что ты?! А я тогда король Торкандо! — Судя по тону, которым было сделано это заявление, и грубому хохоту окружающих, его сопровождавшего, королем говоривший не был, и в высокое происхождение Фаллы ничуть не поверил.

Для меня наступила неприятная минута выбора, встрять в происходящее или остаться посторонним зрителем. На участь принцессы при данном соотношении сил мое решение никак повлиять не могло, но прямо влияло на мое будущее состояние. Если я решу вести себя героически и вмешаюсь, это сохранит мое душевное здоровье, но нанесет несомненный ущерб физическому. Если же я поступлю как трус и подлец и останусь в стороне, то физическое здоровье сохраню, а вот душевное никак, ибо вспоминать об этом буду долго, и чувствовать себя при этом мерзко. Поэтому, и выбирать-то особенно не из чего, разве что вмешаться можно по-разному, например, нудно уговаривая бандитов не хулиганить и мягко хватая их за руки, или дать ближайшему в морду.

— Не лезь к ней, ублюдок!

— Что?! — Старший налоговый инспектор потянул из-за пояса почерневший от времени нож, который я бы постыдился взять в руки.

— Спасайтесь, дракон!

Банда бросается в рассыпную, куда-то испаряется и принцесса, огромная черная тень проносится надо мной, и в ту же секунду с неба на меня обрушивается поток густой и липкой субстанции. Я едва успеваю прикрыть руками голову, как оказываюсь в буквальном смысле по уши в дерьме.

— Ахахаха! — Доносится сверху раскатистый злорадный хохот.

— Ах ты, ублюдок, тьфу! — Ору я, захлебываясь от злости и мерзкой жижи, и оплевываясь. — Я тебя достану, тьфу, летающая обсерватория!

Это надо же, вот так обгадить человека, и не морально, а физически!

— Фалла, где здесь ручей, озеро, лужа! — Выбираюсь я из кучи драконьих экскрементов, отряхиваясь и стараясь не размазать это в глаза, едкое дерьмо жжет мою кожу, особенно ссаженную во время приключений в Руинах, хорошо еще, что с детства полностью атрофированный нюх не позволяет мне насладиться сопровождающими запахами.

— Не знаю, здесь воды вообще нет…

Принцесса оказалась рядом, а банда налоговиков успела удрать в деревню.

— Бегом, в Руины! Где они?!

— Туда!

Подбегаю к провалу и с разбегу прыгаю вниз.

— К ближайшему морю, лучше теплому, скорее!

Проношусь сквозь тоннель, взбегаю по ступеням на противоположной стороне, есть! Несколько прыжков по белому песку пляжа, плюхаюсь в теплое мелководье, кручусь и ворочаюсь, смывая с себя примененные драконом отравляющие вещества.

— Это был дракон Серано де Обсерак. — Сообщает мне Фалла имя обидчика.

— Хорошо, что сказала, долбанный бомбардировщик, я до него непременно доберусь!

Кое-как удается отмыться, кожа местами облазит, особенно на поврежденных ранее участках, и в области паха, причиняя невыразимую боль, разъело угол рта, и жжет правый глаз. Совершенно непонятно при этом, что делать дальше и куда идти, вокруг морской берег, волны и пляж, дальше в сторону суши горы, никаких селений и людей.

— Я есть хочу, и дай мне новую одежду взамен украденной!

— Откуда я возьму тебе новую одежду, когда я сам голый? — Сразу злюсь я. — И есть я хочу не меньше!

— Наколдуй, ты великий маг, или жалкий виллан?!

Вот, зараза, а я ломаю голову, куда пойти и где взять, стереотипы мышления! Я же и вправду не жалкий виллан, а могучий волшебник, сейчас все будет, песок горячий, подбираю место дальше от моря, с травкой погуще, устраиваюсь. Для начала что-нибудь вкусное на скатерти рядом, да хоть курицу, представляю…, нет не пошло. С наскока не возьмешь, расслабиться для начала, должно получиться, сколько раз замечал, не идет какое-то психическое упражнение, потом в необычных условиях проскочит раз, и пошло-поехало, с каждым следующим разом получается все проще и естественнее. Но как тут расслабишься, все болит, жжет и ноет, еще и свет мешает, день солнечный.

Злой поднимаюсь на ноги, к черту эти волшебные страны, домой, в Бабурино.

— Ваше Высочество, а где Руины?

— Не видно, опять куда-то делись!

— Зловредный Пустырь, ты у меня дохалтуришь, я на тебя целую бригаду из «Строймонтажа» напущу! Эй!

Неужели почувствовал, что у меня кризис с визуализацией, или решил, что если дракон обгадился на меня физически, то он и сам тоже может фигурально? Не вовремя все это, леший его раздери!

— Эй, колдун, там всадники!

Вот, зараза, еще их не хватало, хотя взять с нас нечего, убивать, кажется, не за что, может, это и к лучшему, помогут, глядишь. На хороших конях, и вооружены отлично, все в сверкающих латах, с поднятыми вверх копьями, сбоку мечи.

— А это кто такие, Ваше Высочество?

— Мы сейчас во владениях барона фон Еббена, а это его люди.

Хрен редьки не слаще, это как раз тот случай! Остается только надеяться, что барон и его слуги нормальной сексуальной ориентации, а не продвинутые европейцы. Принцессу, конечно, жалко, но второй раз я за нее заступаться не буду, один раз был героем, сейчас можно и роль труса примерить, хорошего помаленьку.

Всадники подскакали вплотную и окружили нас, рассматривая в упор.

— Сразу видно, что парочка побывала в лапах барона фон Граббена! А эта девка как раз то, что нужно нашему барону! — Вынес вердикт главарь банды насильников. — А что за облезлый кусак дерьма с ней рядом?

Не успел я намекнуть, что я совершенно посторонний и для них не интересный прохожий, как Фалла отрекомендовала меня наилучшим образом.

— Это страшный и злобный колдун, наделенный невиданной силой! — И странно при этом на меня посмотрела. Какое нелепое заявление, или она надеялась, что я сейчас всех разбросаю? А может, решила, раз я ни на что не способен, отомстить мне за свое превращение?

— Колдун понравится баронессе, любит она этих людишек на кострах поджаривать! Прихватим обоих!

Не очень-то и брыкающуюся принцессу погрузили перед всадником, бросив поперек лошади, а мне предложили продолжить путешествие бегом рядом с кавалеристами. Через два часа такого передвижения я взбежал вслед за всадниками по извилистой дороге на крутой холм, вершину которого увенчивали невысокие и изрядно обветшавшие стены средневекового замка. Всадники, увлекая меня за собой, проследовали по опущенному подъемному мосту через ров через ворота в башне и оказались на небольшой площади между внешней стеной, внутренними строениями и главной башней замка, донжоном. Кавалеристы спешились, уводя коней на конюшню, Фаллу и меня оставили дожидаться решения своей участи недалеко от ворот.

— Зачем вы приволокли сюда эту шлюху?! — Костлявая пожилая дама вышла из ворот донжона.

— Выполняя приказ Его Светлости, госпожа баронесса…

— Ох уж этот мне барон! Укоротить бы эту суку на голову…

— Барон об этом непременно узнает, и будет очень недоволен!

— Знаю, знаю! Суньте ее в подвал и заприте, охрану не ставить, не кормить, не поить! Может быть, когда барон о ней вспомнит, и смотреть уже будет не на что. А это что за урод? — Обратила баронесса внимание и на меня, после того как Фалла в сопровождении солдата скрылась в воротах донжона.

— Та девка сказала, что это колдун.

— Да ну! Не очень-то похож, хотя эта братия мастера прикидываться.

— Я вовсе не колдун, всемилостливейшая госпожа! — Вмешался я в разговор госпожи и слуги, поскольку он мог повлиять на мою будущую судьбу. — Эта вредная сука просто хотела погубить меня, даже не знаю за что, а я ненавижу ее так же, как и Вы, добросердечнейшая госпожа!

— Конечно он не колдун, повесьте его над воротами, пусть порадует барона по прилету.

Баронесса небрежно махнула рукой, а два дюжих воина подхватили меня и потащили к воротам донжона.

— Стойте! Стойте! Погодите, я и вправду великий колдун, и если вы повесите меня, мой неукротимый дух будет преследовать и вас, и ваших потомков до скончания времен!

Тащившие меня солдаты приостановились, ожидая подтверждения приговора.

— Конечно, колдуна лучше сжечь. — Легко изменила решение баронесса, приняв во внимание вновь открывшиеся обстоятельства. — Приковать его к стене и приставить стражника, чтобы не вздумал колдовать. Дождемся барона, и завтра с утра его поджарим.

Меня оставили возле стены в обществе одного солдата, пришел кузнец, волоча гремящие кандалы на длинной цепи, и приковал меня к кольцу в каменной кладке.

Положение не из приятных, но если мне удалось избежать немедленного повешения, то за остаток дня и ночь, возможно, получится решить и остальные проблемы. Жаль, что физическое состояние не внушало оптимизма, последствия химической атаки дракона давали о себе знать. Сил у меня оставалось только на то, чтобы лежать пластом на холодной брусчатке двора, любые попытки собраться и сосредоточиться ничего не давали. Вместо образов, которые я пытался вызвать в своем сознании, перед глазами была сплошная муть и мельтешение, одна надежда, что сейчас отлежусь, успокоюсь, приду в себя, и немного набравшись сил, все же сумею что-нибудь наколдовать, недаром же я нахожусь в магическом мире. А стражник мой, поначалу внимательно за мной наблюдавший, поняв, что неприятных сюрпризов от меня ждать не приходится, расслабился и поглядывал на меня все реже.

— О, а вот и барон возвращается! — Поделился он со мной радостной вестью.

Вдруг раздался странный хлопающий шум, над стенами замка мелькнули тени, и небольшой дракон, заложив изящный вираж, приземлился посреди двора, пробежал несколько шагов и, сложив крылья, превратившиеся в плащ, обернулся человеком. Его маневр повторили еще три существа, тоже перевоплотившиеся из драконов в людей, к вновь прибывшим со всех сторон сбегались слуги и солдаты, а из ворот донжона вышла сама баронесса. Вся четверка, после приветствий, подобающих долгожданной встрече после тягостной разлуки, сразу направилась в сторону моей скромной персоны, многочисленные встречающие устремились за ними, я же счел необходимым приветствовать делегацию вставанием.

Первый приземлившийся и превратившийся, среднего роста и худощавого телосложения пожилой мужчина, был удивительным образом похож на баронессу. Совместная жизнь супругов сделала настолько схожими черты их лиц, или барон и баронесса были братом и сестрой, меня не интересовало, хуже было то, что барон разделял взгляды жены или сестры на обращение с колдунами.

— Какое убогое существо! Вы уверены, господа маги, что именно он вызвал те ужасающие возмущения магических полей, зафиксированные службой контроля?

— В этом не может быть никаких сомнений, господин барон, Хранитель Руин точно указал на него, — важно провозгласил второй из оборотней, высокий мужик в лиловом плаще, — хотя вид его и в самом деле не может вызвать ничего, кроме естественного презрения.

Это просто кошмар, все, буквально все так и норовят меня предать.

— Каким бы ни был его вид, нечестивца был судим, приговор вынесен, и нам следует как можно быстрее привести его в исполнение. — Высказал свое мнение другой из тройки магов.

— Согласен, коллеги, рисковать в данном случае мы не имеем никакого права, — подтвердил третий, — приказ Консулата недвусмысленен, и разночтений не допускает. Но прежде всего, нам нужно узнать его истинное имя. Как тебя зовут, негодяй?

Если бы этот урод подошел по-человечески, нормально представился, я бы тоже без возражений назвался, но раз беседа приняла такой оборот, любезничать мне нет никаких причин. Кроме того, я где-то слышал или читал, что имя человека может быть использовано ему во вред в сеансах черной магии, а от этих ублюдков добра ждать не приходиться.

— Гиппопотам! Меня зовут Гиппопотам!

— Вы удовлетворены, господин Тунгер?

— Вполне, господин барон!

— Раз так, приступим! — Подвел итоги барон. — Баронесса, распорядитесь насчет костра и обеда, а вы, господа судьи, судите, ибо преступление совершено, преступник схвачен, и должен понести заслуженное наказание!

Во дворе замка развернулась лихорадочная работа, десятки слуг установили прямо возле моей лежанки столб на распорках, нанесли к нему дров и облили их смолой, меня расковали, подняли на сложенные дрова и прикрутили к столбу веревками.

Другие слуги в это время вынесли огромный стол, расставляли вокруг него кресла, а на стол громоздили горы кушаний и озера напитков, четверо прибывших и баронесса расселись на кресла, слуги встали за их спинами, готовясь прислуживать, а два десятка солдат выстроились почетной стражей по сторонам.

Был в разгаре чудесный летний день, солнце приятно грело мою изжеванную кожу, и легкий ветерок нежно ласкал ее. Глаза всех присутствующих устремились на меня, барон взмахнул рукой, и под моими ногами вспыхнуло яркое пламя.

— Господа, вы совершаете большую ошибку, подвергая мучительной казни ни в чем не повинного человека! — Закричал я с невесть откуда взявшейся силой. Дым от быстро разгорающегося костра заставил меня закашляться, а затем я продолжил. — Я могу быть вам всем полезен, и сделать каждому из вас и всем вместе кучу полезных вещей, кхе, кхе…

Дым то поднимался, охватывая мою голову, глаза слезились и я задыхался, затем слабым ветерком его относило в сторону, давая мне вздохнуть полной грудью, ну, насколько это позволяли сделать стягивающие ее веревки. Мои крики не произвели на зрителей нужного впечатления, напротив, они вызвали нечто подобное любопытству, на меня глядели с интересом, как на забавное развлечение. Лучше помолчать, подумал я, но языки пламени, достигшие моей левой ноги, заставили меня поневоле открыть рот.

— А-а-а! — Заорал я от нового, еще не испытанного сегодня вида боли.

Сидевшие за столом весело расхохотались, стоящие стража и слуги, оживились, зашушукались, переговариваясь и улыбаясь.

Ах, ублюдки, весело вам! Нет, злится не надо, нужно разжалобить их чем-нибудь, песню грустную спеть.

Барон поднял пустой кубок, и слуга ловко вывернувшись из-за его спины, шустро схватил кувшин со стола и изящным движением наполнил, огонь плотно охватил левую ногу, пятку и икру, я задергался, тщетно пытаясь вырвать ногу из опутывавших ее веревок, что вызвало новый приступ веселья у почтеннейшей публики.

Что же им спеть, ничего не приходит в голову…

— У курскава вакзала! — Заорал я, набрав в легкие побольше воздуха, благо дым в этот миг не мешал мне.

Кубок дрогнул и плеснулся в руках барона, слуга, пошатнувшись, поспешно поставил кувшин с вином прямо на землю, чтобы не уронить, остальные слуги и стража зашатались, хватаясь за уши.

— Стаю я, маладой!

Баронесса приподнялась из кресла и снова рухнула в него, маги повскакивали из-за стола, барон нетвердой походкой двинулся в направлении стражников, которые поголовно попадали на землю, слуги последовали их примеру.

— Падайте христа ради!

Стража и слуги бились на брусчатке двора в предсмертной агонии, с башни, загремев напоследок латами, рухнули один за другим два воина, маги катались под столом с внезапно распухшими животами и корчились в конвульсиях, хватаясь за кресла и ножки стола. Баронессы в кресле из-за живота не было видно, а барон, у которого живот тоже опустился до земли, подобрав у издыхающего стражника арбалет, направил его на меня.

— Червонец залатой!

Бабах!

Сине-лиловый живот баронессы, давно превзошедший своими размерами средних размеров автомобиль, лопнул оглушительным хлопком, сметя со стола половину посуды и забрызгав все вокруг ошметками кишок и дерьма. Болт, сорвавшись с арбалета барона, впился мне в плечо, а сам он свалился на кучу своих передохших стражников, маги неподвижно лежали под столом, который мерно покачивался на животе одного из них, принявшем размеры побольше баронессиного.

Слова песни кончились, да и дым, в очередной раз захлестнувший мою голову, заставил меня зайтись в жестоком кашле. Рассудок мой уже совершенно помутился от нехватки воздуха и невыносимых болей в горящей левой ноге, все же я сумел и порадоваться поголовной гибели моих врагов, и пожалеть о том, что победа пришла так поздно. Ясно было, что через несколько минут я потеряю сознание, а потом и вовсе сгорю на набирающем силу пламени.

Но сквозь застилающий слезящиеся глаза дым я увидел, что победа была еще не полной, воспользовавшись передышкой от паузы в моем пении, маги быстро приходили в себя, их животы на глазах опадали, а барон так и вовсе, схватив на этот раз алебарду, решительно двинулся на меня.

— У курскава…, кхе, кхе, вакзала! — Решил я закрепить успех, и не придумав ничего лучше, заорал те же строчки повторно.

Барон споткнулся, и устоял на ногах лишь опершись на древко алебарды, а маги снова покатились по земле, на старые дрожжи им для приведения в предсмертное состояние потребовалось гораздо меньше. Стоп, мелькнула в моем меркнущем сознании спасительная мысль, не дави на газ, пусть барон подойдет ближе.

От новой паузы у моих врагов снова прибавилось сил, барон выпрямился и пошел на меня, на ходу занося алебарду для удара, искры злобного огонька в его хищных желтых глазах разгорались от ветра надежды.

— Стаю я…, — не так резко, ублюдок, не гони свою дохлую клячу.

Барон сразу замедлил ход, затем, на новой паузе, сделал еще несколько шагов, оказавшись совсем рядом с полыхающей поленницей, пора!

— …маладой, падайте христа ради червонец залатой! — Уже занесенная алебарда выпала из обессилевшей руки, вновь моментально распухший живот барона снова опустился до земли, приподнял жалкое тело в воздух и перекатившись, перевернул на спину.

Бабах!

Взрыв разметал поленья костра и сбил с них пламя, столб, к которому я был привязан, наклонился и повис, зацепившись вершиной за стену.

Бабах! Бабах! Бабах!

Стол, уже наполовину разоренный воздушной волной лопнувшей баронессы подлетел вверх и свалился назад, перевернувшись, еду и посуду разбросало по всему двору.

Все, конец, теперь уже окончательно, надо только выпутаться из этих веревок, не потеряв сознание от пережитого ужаса. Арбалетный болт, попавший в плечо, боли, кстати, совсем не чувствовалось на фоне того, что творилось с ногой, плечо просто онемело, этот болт перебил связывавшею меня веревку. Теперь мне нужно было лишь сильнее потрепыхаться, чтобы она больше распустилась и ослабела, именно этим я немедленно и занялся, и преуспел, побившись минут пять, словно муха в паутине, окончательно освободился от пут.

Встав нетвердыми ногами на твердую землю, я, хромая на почти не работающую обгорелую ногу пошел к столу, споткнулся на головешке, и с трудом удержал равновесие. Только бы не упасть теперь, только бы не свалиться и не потерять сознание, иначе уже просто не очнусь, истеку кровью, сочащейся из обугленной ноги и продырявленного плеча. Помочь мне некому, вся надежда на самого себя, силу воли, позволяющую продержаться еще немного, и зыбкую идею, которая, возможно, мне поможет.

Подобрав с земли столовый нож и арбалетный болт, а наклон к ним, давшийся мне нелегко, вполне мог оказаться роковым, я доковылял до кувшина с вином, поставленного слугой на землю, и упал возле него. Обломав болт, я нацарапал на обломке слово «мел», и провел деревяшкой по брусчатке, оставив на ней четкую белую линию.

Отлично, работает!

Квазимелом вывожу на кувшине с вином надпись «Снимает боль», глотаю, прислушиваюсь к ощущениям, там и прислушиваться не надо, как все болело, так и болит.

Хреново, не работает…

Может, не сразу действует, обычно такие вещи срабатывают минут через десять, по крайней мере, на снятие головной боли самовнушением требуется примерно столько времени.

Ждать не хочу, дописываю ниже надписи слово «Сразу», глоток, не работает, чего-то не хватает, сухо как-то все и безжизненно, нет в словесной формуле экспрессии и эмоциональной насыщенности. Подумав, вписываю недостающее, теперь заклинание звучит так:

Снимает боль. Сразу, бля*ь!

Глотаю, и с подступающим чувством восторга, чувствую, как боль волной уходит, покидая измочаленное тело.

Чудненько, но еще не все, не расслабляться, не отключаться, не засыпать!

Стираю верхнюю часть надписи на кувшине, и пишу новое название чудодейственного средства:

Прибавляет сил. Сразу, бля*ь!

Глотаю, ну вот, совсем другое дело, жив, не здоров, но бодр и полон сил!

А сейчас буду здоров, стираю два первых слова, новая формула читается так:

Исцеляет раны. Сразу, бля*ь!

Сдираю с лежащего рядом остатка мертвого тела мага плащ, сажусь в кресло, набрасываю плащ на нижнюю часть тела и обильно поливаю вином, пропитывая ткань. Минуту выжидаю, испытывая некоторое, вполне понятное волнение, сдергиваю мокрый плащ — обугленная ранее нога покрыта свеженькой розовой кожицей, и в области паха столь же желанные перемены к лучшему, ствол пистолета полностью очищен от всяких следов окисления, и обе обоймы на месте, стреляй, не хочу.

Окутываю плащом голову, и еще поливаю сверху вином, старательно промокаю и протираю все пострадавшие участки кожи, дырку от арбалетного болта, убираю плащ и промываю вином глаза и уши, лечение завершено, реабилитация полная.

Чувствую голод и усталость, на первый план выходят проблемки, которые раньше таковыми не являлись, заглушаемые проблемищами. Обхожу двор, осматривая разбросанные остатки пиршества магов, подбираю кусок какой-то птицы, срезаю часть, не касавшуюся земли, сажусь в кресло, наименее пострадавшее от разлетевшихся повсюду ошметков магов, накрываюсь относительно чистым плащом, и засыпаю, буквально с куском во рту.

Просыпаюсь от хлопанья бесчисленных крыльев и карканья, спросонья пучу глаза на взлетевшую со двора стаю воронья, да, вороны взлетели, а мухи, роящиеся над устроенным во дворе непотребством, остались.

— Ваша милость!

В воротах стоял прилично одетый мужчина, видимо и спугнувший воспользовавшихся моим сном ворон.

— Чего ты здесь бродишь? — Со сна не сдержал я раздражения, солнце уже скрылось за стенами замка, погрузив двор в вечерние сумерки, я слегка продрог, не выспался и был голоден, кусок мяса в руке так и оставался не съеденным.

Мужик, до того смотревший на меня с подозрением, воспринял мою грубость как подтверждение высокого положения, и вздохнул с облегчением.

— Ваша милость, я староста здешней деревни Зантле, а зовут меня Дренг, пришел к управляющему Его милости господина барона поговорить о размерах и сроках выплаты податей по его приглашению.

— Хрена ты ходишь по вечерам, где ты был утром? — Если грубость приветствуется собеседником, то и продолжать общение нужно в том же духе.

— Ваша милость, — глубокий поклон от старосты Дренга, — господин управляющий пригласил меня вечером, ведь и Его милость господина барона ждали не ранее полудня. Я пришел, как меня пригласили, а господин барон мертв, и управляющий мертв, и стража на воротах мертва, и воины барона…

— Перестань, — сказал я уже спокойно, — не надо мне перечислять, кто тут мертв, я и сам это вижу прекрасно.

Этот староста был довольно крупным мужиком, оружия у него, правда, не было вообще, но оно в избытке лежало вокруг. Крестьянин не должен сражаться с господином, за которого он меня принимает, но если он вдруг решит заступиться за убитого барона или права его наследников, мне придется туго.

— Но с кем же мне говорить о податях, раз барона нет в живых?

Я задумался, примеряя на себя права и обязанности, проистекающие из титула феодала, все вот так вот с разбегу понять трудно, но задатки волшебника у меня налицо, а жить как-то надо.

— Говорить о податях ты будешь со мной, я убил барона и всех его людей, и замок принадлежит мне по праву завоевателя.

В принципе, я противник податей, вернее, сторонник их всяческого сокращения, но с кондачка решать столь серьезный вопрос не следует, вся баронская стража самоликвидировалась, как ни крути, для будущей защиты замка нужно будет нанимать новых людей, и платить им. А то, что защищаться придется, сомневаться не приходится, любителей позариться на чужое хватало во все времена.

— Сегодня мне некогда с тобой разбираться, а завтра придешь, нет, лучше давай послезавтра, с утра.

— Как скажет Ваша милость. А вот мой сосед дочку свою привел до барона бывшего…

— Зачем?

— Ну, так ведь девка евошняя подросла, и вот, стало быть, чтобы Его милость благословил ее для будущей взрослой жизни…

— А! — После недавнего сна у меня как раз было соответствующее состояние души и тела. — Так где же она, давай ее сюда!

Староста Дренг опрометью метнулся за ворота, и столь же стремительно вернулся, таща за руку подросшую девку соседа.

— Вот, стало быть, девка соседова, о которой говорено, Шизой ее с детства кличут.

С первого взгляда на Шизу мне стало ясно, что благословлять ее во взрослую жизнь я не буду, несмотря ни на какие желания. Хотя и приятная на лицо, девушка была грязна, вшива, и кроме того, явно не достигла нужного возраста, в моем понимании так уж точно.

2

Пока я соображал, как бы облечь в подобающую необидную форму свой отказ от маленькой замарашки, Дренг улизнул за ворота, где его дожидался сосед, не решившийся лично появиться на баронском дворе. А я с запозданием подумал, что было бы неплохо напрячь обитателей деревни Зантле на субботник во дворе замка, чтобы очистить его от начавших гнить трупов. Сам я запахов не воспринимаю, ввиду особенности организма, а вот Дренг во время беседы выразительно крутил носом, и Шиза тоже зажимает грязную нюхалку черными пальцами.

Но в целом от пребывания здесь Шизы смысл есть, будет кому поухаживать за мной по мелочи, да и разговоры с кем разговаривать, выясню кое что из местных реалий, не идеальный источник, но уж какой имеется.

— Ты вот что, Шиза, надергай-ка мне с них одежды полный комплект, а то тут такие дела со мной…, короче, действуй, видишь, на мне нет ничего, кроме плаща.

— Раздевай сам этих мертвецов, а я тебе не служанка, — внезапно отбрила меня Шиза, сходу пойдя в жесткий отказ, — меня сюда не работать привели, а если отец и дурачок Дренг не могут жулика от барона отличить, то уж меня-то ты не обманешь, у меня глаз наметан!

Несколько охренев от резкой отповеди и не желая спорить с повидавшей жизнь девчонкой, я сам содрал штаны и куртку с трупа, лежавшего подальше от стола, и меньше, поэтому забрызганного останками магов, и пошел искать кухню, содержимое которой должно было утолить мой голод. Маги внутри помещений замка не лопались, и я надеялся найти там неповрежденную еду. Девочка, как ни странно, увязалась за мной.

— Ты это куда намылилась? — Остановил я ее на пороге ворот донжона.

— С тобой, конечно, я мертвяков жуть как боюсь, а тут они у тебя повсюду!

— Так домой вали, хрена ты за мной хвостом ходишь?

— Тата меня ремнем отхлестает, если я раньше завтрема домой приду, уж я здесь с тобой переночую, а там погляжу, куды деваться.

Ну, не гнать же ее на ночь глядя, я пожал плечами и направился внутрь главной башни, едва не споткнувшись на первой же ступени о мертвеца. На лестницах вообще хватало трупов, и не только людей, но и крыс, и даже летучих мышей, нормальную я провел здесь санобработку.

Кухня замка была тоже завалена мертвыми поварами и крысами, но нормально поужинать получилось, Шиза пожрать на дармовщинку оказалась не дура, и от меня не отставала, а перед этим я заставил ее вымыть лицо и руки.

Побродив по темным уже коридорам замка я нашел спальню и устроился на кровати, побросав часть подушек и одеял Шизе, растянувшейся на коврике у входа. Только здесь, оказавшись в теплой, мягкой и, как ни странно, без общества насекомых кровати, я вспомнил о существовании принцессы Фаллы, и сразу резко сел. Ее же заперли где-то в подвале, и теперь она, скорее всего, лежит без одежды на голых камнях, если вообще, жива и не погибла, как все остальные обитатели замка от моего колоратурного сопрано.

— Ты это куда намылился? — В тон мне проворчала Шиза, когда я едва не споткнулся о ее ноги, вытянутые вдоль порога.

— Надо полазить по подвалам, поискать одного человека, пойдем!

— Еще чего, я только угрелась!

— Пошли без разговоров, в коридорах факелы зажечь было некому, а я огня высечь не сумею.

— Я тоже не сумею, — отрезала Шиза, пошуршала одеялами и успокоилась, все мои попытки поднять ее, напугав несуществующими призраками и чудовищами, если я уйду, а она останется в спальне одна, ни к чему не привели, и мне пришлось отказаться от немедленных поисков Фаллы.

А едва я утром разлепил глаза, как рывшая землю копытами Шиза потащила меня на кухню завтракать, и только после этого соизволила разжечь факел, наотрез отказавшись, однако, спускаться в мрачные подземелья. Мне и самому нисколько не хотелось лезть вниз по черным каменным ступеням подвальной лестницы, но спасать вредную принцессу, столь легко сдавшую меня страже для сожжения, было необходимо.

Еще раз глубоко вздохнув и взглянув на Шизу, выглядывавшую из-за приоткрытой двери, я пустился навстречу неизведанному. Свет от коптящего факела нисколько не разгонял зловещую тьму, лишь едва подсвечивая почерневшие и запотевшие камни стен, чтобы разглядеть ступени, надо было опускать факел вниз, а потолка я не разглядел, сколько ни задирал вверх примитивный источник света.

— Эй! Эй! Эй! — Вдруг закричала сверху Шиза.

— Дура, блин, и чего она там разоралась…, — прошептал я про себя, почему-то боясь говорить вслух, и испытывая жгучее желание вернуться. Может, и вправду подняться, посмотреть, что она кричит, и потом, я напрасно полез сразу в этот подвал, надо было осмотреться наверху, вдруг есть еще другие подвалы.

Постоял, тыча пальцем в неровный шов кладки, и шагнул вниз, через десяток ступеней лестница вдруг закончилась, выведя меня на широкую площадку, я остановился, задрав голову и прикидывая, как глубоко под землей я нахожусь. Метров пятьдесят, нет, конечно, но не меньше тридцати точно.

Вглядываюсь в темноту, пытаясь разглядеть размеры площадки, потом машу факелом, ничего не видно, иду вдоль стены, опасаясь от нее оторваться, вдруг выйдешь на середину и не найдешь пути назад к стенке и ведущей назад лестнице. Опа, а здесь в стене тоже торчит заржавевший держак с воткнутым факелом, так, уже легче. Зажигаю его, и иду дальше увереннее, стена ломается под прямым углом, еще факел в стене, еще, хотя середина площадки остается во мраке, а вверху нечего и пытаться что-то разглядеть, становится ясно, что в стенах площадки пять железных дверей. Все они со встроенными замками и заперты, ключей у меня, конечно, нет, стою, раздумывая, обхожу двери, пытаясь заглянуть в замочные скважины.

— Фалла! — Робко окликаю принцессу, стыжусь своего трусливого голоса, и кричу уже громче. — Ваше Высочество! Ваше Высочество, где Вы?!

Тишина, даже эха нет, за железными дверями никакого движения, ну и ладно, нечего здесь торчать, все, что мог, я сделал, поднимусь наверх, можно поискать ключи к этим дверям, и вход в другие подвалы.

Тушу лишние факелы, кроме собственного, разумеется, и быстро иду наверх, все время ожидая, что мне на спину из темноты кто-то прыгнет, ничего подобного, однако не происходит, и вскоре я уже вижу радостную рожицу Шизы. Поняв, что со мной все в порядке, девчонка убирает улыбку до лучших времен, и цепляет на мордочку прежнее недовольное выражение.

— Ты что кричала?

— Да я так только, ты ушел, и нет тебя, думаю, мало ли что?

Девчонка с независимым видом отходит от двери, пропуская меня.

— И что там, внизу? — Любопытство прорывается сквозь деланное равнодушие.

— Сходи, посмотри! — Протягиваю факел.

— Делать мне нечего! — Берет факел, тушит его и вставляет в держак на стене.

— А ты что не идешь домой, Шиза?

Девчонка отворачивается к стене и, сопя, молчит.

— Ну?

— Там работать надо…

Никогда бы не подумал, что крестьяне средневековья способны на лень, даже свою маму не могу представить праздной и меня она всегда шпыняла, напрягая на любую работу ради самой работы.

— Мы всегда завидовали господским слугам в замке, — поясняет тихо Шиза, — они одевались и ели лучше нас, а работали гораздо меньше. Правда, раньше сюда женщин не брали, баронесса следила, чтобы в замке работали только мужчины. Но ты ведь не выгонишь меня к отцу?

— А кто-то называл меня жуликом? — Зловредно напомнил я, Шиза только еще громче засопела, все так же избегая смотреть на меня.

— Ладно, пошли искать ключи! — Сменил я гнев на милость, и пошел наверх, Шиза опять скорчив недовольную морду поплелась за мной.

Вместо господских комнат поиски я решил начать с кухни, ключей там быть не могло, но мне так хотелось, Шиза, воспользовавшись моментом, тут же нарезала себе какую-то снедь, щедро поделившись и со мной изрядным куском ветчины.

Блин, сижу себе, раздумываю, где искать эту козу Фаллу, а в замке твориться черт знает что, толпы покойников валяются так густо, что ступить некуда, вон, прямо под ногами десяток трупов, уже вздулись и начали гнить, тут и заразу какую подхватить недолго. Надо срочно сходить в деревню, нагнать крестьян для уборки, а кстати, ключи вполне могут быть на трупе барона.

— Шиза, ты хотела быть при мне служанкой?

Девчонка замедлила движение челюстей, перерабатывающих нечто, на мой взгляд, малосъедобное, и напряглась в ожидании неприятных поручений, и в этом она не ошибалась.

— Нужно сходить в деревню, отыскать Дренга и сказать ему, что я приказываю привести сюда крестьян, убирать трупы и вымыть помещения замка и двор. Сколько нужно людей, пусть сам думает, но лучше больше. И еще…

— Это что же, мне сейчас в Зантле идти?

— Да, а если тебе что-то не нравиться, можешь прямо сейчас отправляться к отцу.

— Нет, просто туда плестись да обратно, полдня пройдет, тут ведь и поближе деревеньки найдутся. А людишек можно и из них собрать.

Надо же, барон был богатеньким Буратино, и крышевал не одну деревню, потом выясню, чем он вообще владел.

— Правильно, хорошая идея, а перед тем, как пойти, посмотри на трупе барона ключи…

— Так ведь он, мертвец-то, и вчерась вонял несносно, а ноне к нему и близко не подступишься!

— Это твои проблемы, решай их сама, и надо обыскать не только тело барона, но и других магов тоже, собрать с них все ценное, а то понабегут крестьяне, все растащат, за ними не уследишь, иди давай, нечего волынить.

Спровадив Шизу, я вдруг подумал, а чего это я страдаю с поиском этих ключей, не применить ли мне вчерашний способ, если прием работает, надо им пользоваться. Я сбросил на пол висевшую на гвозде сковородку, выкрутил из стены гвоздь, достал вчерашний псевдомелок, и бросив гвоздь в первый подвернувшийся под руку горшок, написал на нем:

Ключ, открывающий любую дверь, бля*ь!

Достав гвоздь, по идее превратившийся в универсальный ключ, я повертел его в руках, раздумывая, идти мне сейчас в подвал, или проверить на каком-нибудь замке. Погоди, ключ, это прекрасно, но ведь решить проблему поисков Фаллы можно и проще!

Подхожу к огромному ящику в углу кухни, поднимаю тяжелую крышку, ага, мучной ларь, по пояс мне высотой, длиной метра три и шириной полтора, муки в нем наполовину. Захлопываю крышку, пишу на ней:

Принцесса Фалла, бля*ь!

Отступаю на шаг, раздумывая, как-то нехорошо получилось, двусмысленно, можно подумать, что последнее слово принцессу характеризует, и хотя она та еще сучка, но…

В ящике раздался громкий чих!

Подскакиваю к ящику и поспешно откидываю крышку, принцесса Фалла собственной персоной, некогда голая, а сейчас вся покрытая слоем муки, и превратившаяся во вкусный мясной пирожок, или аппетитный пельмешек. Хватаю ее под локти и вытаскиваю верхнюю часть тела из ларя, затем цепляю за ноги и переваливаю по эту сторону всю принцессу.

— Привет! — Я рад ее видеть, несомненно. — Как ты?

Вид у нее измученный, черпаю кувшином из большого котла несколько протухшую уже воду, пишу на нем про восстановление сил, и подаю выпить принцессе.

— Налей в кубок, невежа! И полей мне на руки, я вся в муке!

За пострадавшей девушкой нужно поухаживать, обслуживаю ее, как умею, между делом, Фалла делает несколько глотков силовосстанавливающей воды, и на глазах свежеет, приходя в себя.

— Этот скотина барон, ко всему прочему придумал для узников страшную пытку. Едва меня вчера закрыли в подвале, как какой-то изувер завыл нечто совершенно невыносимое. Мне было почти не слышно, но я сразу лишилась сознания, и потом едва пришла в себя. Как вспомню о пережитом ужасе, так сразу меня начитает трясти, бррр!

Принцесса и в самом деле покрылась гусиной кожей.

— Ладно тебе переживать…

— Вам, Ваше Высочество! — Немедленно напомнила Фалла.

— Бояться больше нечего, я победил барона, и истребил и его, и всю его нечистую шайку!

— Да? — Фалла выглянула в окно. — А кто это там бродит по двору?

— Это новая служанка Шиза.

— А похожа на одного из рыцарей барона, приехавшего со своими слугами поквитаться за сюзерена.

Я встал рядом с Фаллой, Шизы во дворе не было, зато там прогуливался десяток воинственного вида мужчин, не все они были в доспехах, но оружие было у каждого, и они активно пополняли арсенал за счет разбросанного по двору. При этом все воины, независимо от вооруженности, возраста и габаритов дружно зажимали носы и проклинали вонь.

Один из воинов поднял голову и случайно посмотрел на наше окно, Фалла, прикрыв волосами измазанную в муке грудь, дружелюбно помахала ему рукой, и теперь уже вся карательная команда смотрела на нас. Наиболее качественно вооруженный солдат махнул рукой, и пара воинов быстро пошла к воротам донжона. А ворота у нас, конечно, нараспашку, как внешние, замка, так и внутренние, главной башни, не вжился еще в эпоху, и с такими безалаберными привычками можешь и не вжиться уже никогда.

Запираю дверь на кухню, по крайней мере, это я могу, дверь крепкая, сразу не выломают, а с моим волшебным ящиком я быстро что-нибудь придумаю. Первым делом вооружиться, нужен меч, исключительной остроты, прорубающий все на свете так и пишу на крышке ящика, затерев, естественно, предыдущую запись:

Все прорубающий легкий и прочный меч, бля*ь!

Открываю ларь, в муке, почему-то не желающей пропадать, лежит прямой, с метровой длины клинком, меч с простенькой рукояткой и незатейливой крестовиной гарды, если я правильно называю эту штуку. Беру его в руку, да, легкий настолько, что отливающее синевой лезвие совсем не чувствуется, оно практически невесомо, даже начинаю сомневаться, все ли с ним в порядке. Пытаюсь прикоснуться клинком до столешницы тяжелого разделочного стола, лезвие проваливается сквозь него, не встретив никакого сопротивления. Кладу его сверху на кувшин с водой, стоящий на табурете, лезвие клинка снова проходит сверху вниз, как нечто нематериальное. Пригнувшись, в упор внимательно разглядываю кувшин, и не вижу на нем никаких следов и повреждений, касаюсь его пальцами, кувшин и табурет разваливаются каждый на две части, а вода разливается. Края разреза на кувшине и табурете безупречно ровны, глаже самой тонкой полировки, просто охренеть.

С таким резаком нужно обращаться крайне осторожно, еще отхватишь себе чего-нибудь, и футляр необходим соответствующий, пишу на крышке ящика:

Непрорезаемые ножны, бля*ь!

Интересно, как решит ящик парадокс всемогущества, открываю, ножны есть, и с ремнем перевязи, достаю, цепляю на себя, убираю в них меч. Теперь самое время подумать о личной безопасности, латы мне ни к чему, нужно изящное и исчерпывающее решение, например:

Обруч на голову, золотой, с крупным красным бриллиантом, надежно защищающий от любого оружия, бля*ь!

В этот раз описание, не допускающее свободного толкования, пусть будет не только практично, но и красиво.

В коридоре слышится грохот сапог, и дверь вздрагивает от удара:

— Эй, вы здесь? Открывайте сейчас же, сеньор Тунго ждет вас внизу.

— Передайте этой свинье, что я сам жду его здесь! — И возмущенно наябедничал Фалле. — Вы заметили, Ваше Высочество, что эта чернь обратилась к Вам, не соблюдая придворного этикета?!

— Ну, подожди, мерзавец, сейчас мы до тебя доберемся!

Натиск на дверь резко усилился, но она взяла пример с меня и не думала сдаваться, а я пока опять откинул крышку ларя.

— Что там у тебя? — Фалла подошла ближе.

— Ничего особенного, так, одна ерундовина.

Обруч материализовался возле дальнего края ларя, дотягиваться до него было не очень удобно, я решил сначала подцепить его ножнами, но передумал снимать ремень, потянулся, перегибаясь через бортик, и тут толчок в спину сбросил меня внутрь, я плюхнулся в муку, а крышка захлопнулась.

— Проходите, проходите, господа!

Слышится стук откидываемого засова, распахиваемая дверь грохнула о косяк, топот сапог ворвавшихся на кухню солдат.

— Ты чего запираешься, сука! — Звонкий звук оплеухи, взвизг получившей по заслугам Фаллы. — Где он?!

Нацепляю нашаренный в темноте обруч на голову, крышка распахивается, и крепкая рука дюжего солдафона хватает меня за ворот.

— Попался, мерзавец, сейчас мы узнаем, кто тут свинья!

Меня выдергивают из ларя, как репку из грядки, второй солдат тянется к обручу:

— Ого! Глянь, что это у него!

— Осторожнее, у него очень острый меч! — Фалла держится за щеку, но продолжает сотрудничать с карателями.

— Сейчас он узнает, что наши мечи острее!

Нет, не узнаю, я выдергиваю длинный меч вверх, и не успеваю завершить движение, солдат взмахивает рукой, кисть в прочной кожаной перчатке натыкается на слегка искрящееся лезвие и наискосок срезается напрочь, а я даже не почувствовал прикосновения.

— А-а-а-а-а!

Солдат дико орет и прижимает обрезок руки к животу, провожу лезвием меча сквозь его тело, разваливая его пополам, потрясенный второй воин роняет отнятый у меня обруч на пол и вылетает в дверь.

— Я знала, что ты справишься с ними без труда! — С помпой заявила Фалла. — Только я не поняла, а зачем ты забрался в сундук с мукой?

Нацепляю обруч на голову, теперь я, возможно, защищен, но проверять это не хочется. И драться врукопашную мне не хочется, чего-то я вообще втянулся в эпоху, нет бы попросить у сундука простой АК-47. Выглядываю в окно, выбежавший воин размахивает руками перед обступившей его братией, звон стекла, арбалетный болт с глухим стуком останавливается перед моим лицом, и падает к ногам, занятно, защита все же работает. Тогда можно и повоевать, спускаюсь вниз и выхожу во двор, слежу, чтобы никто не оказался за спиной, нет, все в кучке посередине, и арбалетчик со вновь взведенным арбалетом тоже.

— Ты кто такой, и за что убил Коншу?! — Задает вопросы и предъявляет претензии предводитель, которого убитый Конша называл сеньором Тунго.

— А ты кто такой, чтобы я тебе отвечал? Убирайся отсюда, и уводи своих людей, если не хотите лечь рядом с этими!

Арбалетчик снова стреляет в меня, с тем же результатом, и эта наглядная демонстрация моей неуязвимости настраивает незваных посетителей на миролюбивый лад.

— Я рыцарь Тунго, ленник убитого здесь барона, а это мое копье — оруженосец, мечники и слуги. Я пришел не ссориться, а узнать, что случилось с бароном, и как быть мне самому.

— Барон, как ты видишь, убит, его убил я, и замок его забираю себе, — тоже сбавил я тон, снизойдя до объяснений, — и все деревни барона тоже, и все прежние ленники барона становятся моими.

Что делать с деревнями, крестьянами, и рыцарями, ими владеющими, я еще не решил, но хотел проверить реакцию Тунго. И тот не разочаровал, высказав свои соображения на мои хотелки.

— Я со своей стороны не прочь принести тебе оммаж, но не думаю, что ты удержишь замок и владения барона. Против тебя встанет все королевство, и сам король Торкандо, и герцоги Донгер и Баисса. Каждый из них попробует использовать случай и прибрать наследство барона к своим рукам. А за колдовство на тебя напустятся маги, и с этими изуверами лучше не связываться. Я уж и не знаю, как ты решился на незаконное колдовство.

Разговор интересовал меня до крайности, было крайне любопытно узнать от знающего человека тонкости местной геополитики, но я не хотел расписываться перед посторонним в полном невежестве. Лучше потом поговорю с Фаллой, она тоже должна сечь в этих вопросах, хотя верить ей после ее фокусов и выкрутасов нужно с большой оглядкой.

— С оммажем я тебя не тороплю, а сегодня уходите, делать вам здесь нечего. — Повторил я, мелькнула мысль, не напрячь ли крестьян этого Тунго для уборки в замке, но ведь Шиза и так уже ушла за работниками.

Тунго и его бандиты потянулись на выход, я посмотрел им вслед, и пошел назад на кухню, разбираться с Фаллой, причем в этот раз я запер ворота донжона, мало ли ленников у барона, и кто знает, сколько их еще захочет лично прокачать ситуацию. А на кухне меня ждал сюрприз в виде Шизы, раболепствующей перед принцессой, несомненно, сумевшей убедить крестьянскую девчонку в своей принадлежности к королевскому дому.

— Охренеть! А ты что здесь делаешь, я же тебя по делу послал!

— Я теперь служанка Ее Высочества принцессы Фаллы, — низкий поклон в сторону поименованной особы, — и только она может посылать меня по делам!

Ну и хрен на вас, любезные, обойдусь без вашей трудной помощи, и я уже придумал, как, великий маг я, или жалкий виллан, в конце концов! Сумел же я достать из сундука Фаллу, и еще десяток девочек достану, не хуже, чем фокусник кроликов из шляпы. Выхожу в коридор, и нахожу небольшую комнатушку, такая как раз подойдет для моих замыслов, старательно выписываю мелом на двери свое незатейливое пожелание, не забываю приписать снизу ключевое слово, открываю дверь.

— Доброе утро, Ваша милость!

Миленькая девушка в униформе служанки слегка приседает в полупоклоне, вот они все, двенадцать штук, веселых, быстроглазых и озорных, очаровательных, каждая по своему, с этой рыженькой я бы охотно, или с той, с беленьким хвостиком. Впрочем, все они будут всегда под рукой, и никуда от меня не денутся, а сейчас их нужно загрузить работой, для которой они и созданы.

— Привет! Как тебя зовут?

— Уан, Ваша милость!

— Первым делом приберитесь в замке, пройдитесь по всем этажам и коридорам, загляните во все комнаты, но начните с кухни.

— Все сделаем, Ваша милость!

Щебечущая стайка уносится по коридору, шустренькая брюнетка, которую я прижал к стенке, радостно взвизгивает и, вывернувшись из моих рук, летит догонять подруг. С прислугой проблема решена, продолжим, без кухонных работниц мне тоже не обойтись, шести человек будет более чем достаточно, исправляю надпись на двери временной биржи труда.

— Доброе утро, Ваша милость!

Девушка в поварском колпаке настроена по-деловому, и правильно, кулинария дело серьезное и баловства не терпит.

— Привет! А ты у нас кто?

— Этик, Ваша милость!

— Проходите, на кухне, должно быть, уборка в разгаре, поможете девочкам.

Чудненько, и этих пристроил к делу, самое время озаботится безопасностью, новые поправки в своеобразном объявлении о найме на работу.

— Доброе утро, герр барон!

Накачанная арийка чуть выше меня в облегающей камуфляжной майке, милитаристских брюках с многочисленными кармашками и ботинках на толстой подошве с высокой шнуровкой, на поясе два «стечкина» в кобурах и армейский нож, под золотым обручем с красным бриллиантом в серых глазах спокойный холод. Какая породистая овчарка, надеюсь, она не покусает при случае такого кобелька, как я.

— Привет! Ваше имя?

— Айнц, герр барон! Разрешите осмотреть объект и приступить к его охране?!

— Выполняйте, фройлейн Айнц!

— Отделение, стройся! — Айнц указала рукой вдоль коридора, и высыпавшая из комнатушки группа ее практически близняшек быстро встала в ровный ряд.

— Нале-во! На охрану объекта, бегом, марш! Раз! Раз! Раз, два, три! — Отделение боевых красавиц, высоко поднимая колени, легкой рысью рвануло наружу.

Теперь за охрану замка можно не переживать, эти цыпочки вышибут любого случайно забредшего на огонек бродягу.

И финансовый вопрос решить раз и навсегда, чтобы не грузиться заморочками с ленниками и прочими вассалами, а также не стричь с крестьян подати. Выхожу во двор, где девочки-служаночки к уборке еще не приступали, и направляюсь к конюшне, кошмар, и здесь та же картина тотальной смерти, лошадок жалко. Закрываю ворота конюшни назад, для начала, очистить помещение, во избежание недоразумений, как с мукой в ларе. Проверяю, отлично, теперь можно приступать к основному номеру программы, пишу на воротах:

Золото, бля*ь!

Распахиваю ворота, передо мной сплошная стена желтого металла, соображать надо, прежде чем что-то делать, закрываю ворота, правлю надпись:

Золото в монетах местной чеканки, бля*ь!

Снова тяну на себя тяжелую створку ворот, высоченные аккуратные столбики маленьких кругляшей вдруг начинают медленно клониться на меня, долю секунды промедления, и рывок от ворот, подальше от наваливающейся на меня драгоценной лавины. Уйти полностью не получается, золотая волна настигает меня и накрывает, сбивая с ног, к счастью, рыхлая масса не плющит, а просто присыпает, тяжело, но дышать можно, бьюсь, пытаясь выкарабкаться на поверхность, и замираю, выбившись из сил. Сверху послышались лающие голоса сотрудниц моей службы безопасности, в пару минут золото надо мной разгребают и вытаскивают меня на поверхность.

— Айнц, когда Уан и ее девушки начнут здесь прибираться, скажешь, чтобы вывалившееся из ворот золото перенесли и сложили в амбаре.

Вытряхиваю из штанов и сапог тяжеленькие золотые кружочки с надменным профилем в короне и надписью латиницей Торкандо III, вот он какой, папаша Фаллы.

— Хорошо, герр барон! Я также хотела бы заметить, что если наземную атаку мы легко отобьем, то с воздуха мы совершенно беззащитны!

— С воздуха? — Я сразу вспомнил о драконе-бомбардировщике.

— Да, герр барон, всего один дракон может натворить в замке больших бед, а наше стрелковое оружие не будет против него достаточной защитой!

— Хорошо, Айнц, я над этим подумаю.

Особенности местных видов оружия, типа драконов, ей очевидно, хорошо известны, и о возможностях пистолетов Стечкина она имеет представление, интересно, насколько хорошо она умеет ими пользоваться?

— Тебе и твоим помощницам, Айнц, наверное, нужно создать условия для регулярных тренировок, физических и стрелковых?

— Мы можем тренироваться, герр барон, но необходимости в этом нет, профессиональные навыки у нас в крови!

— Да? Ты можешь попасть в глаз, например, той девушке? — Указал я на охранницу на воротной башне.

— В глаз Фьюнф, герр барон?

Айнц вскинула пистолет и прежде, чем я успел вставить слово, грохнул выстрел, Фьюнф тряхнула головой и сердито посмотрела в нашу сторону.

— Защитные обручи отлично работают, герр барон!

— А если бы обруч не сработал?!

— Так я же целила не точно в глаз, а рядом с головой Фьюнф.

— Ты попала, куда хотела?

— А разве Вы не заметили, герр барон?

— У меня пониженное зрение, и так далеко, я, конечно, ничего не увидел.

— Смотрите на того ворона, герр барон, Вы его хорошо видите?

Теперь, когда в замке было много народу, воронье разлетелось прочь, только несколько самых нахальных сидели в на самых высоких местах, один черный ворон, на которого показала Айнц, устроился на шпиле угловой башни в пятидесяти метрах от нас.

— Да, вижу.

Снова грохнул выстрел, и неосторожный ворон скатился по конусу кровли, отличный выстрел, особенно если учесть, что Айнц стреляла навскидку, почти не целясь.

— С твоей меткостью понятно, а что ты говорила о качестве защиты обруча?

— Смотрите, герр барон!

Еще один выстрел в стоящую в трех метрах девушку из собственного отделения, пуля высекла искру из воздуха перед ее лицом, и срикошетив, с визгом ушла в сторону, на защитной сфере на миг проступило голубоватое пятнышко, и тут же исчезло. Айнц не удовлетворившись этим, выдернула из ножен на поясе нож, и взмахнула в сторону подопытной модели, но та, не оценив юмора, ушла с линии атаки и заблокировала удар.

— Смирно! — Скомандовала Айнц и повторила удар по вытянувшейся в стойке подруге, нож, наткнувшись на препятствие в полуметре от цели, медленно продолжил движение, пройдя в сантиметре от щеки объекта демонстрации.

Затем Айнц убрала нож, и голой рукой легко схватила неподвижную девушку за горло.

— Вы поняли, герр барон? Чем быстрее оружие, тем с более жестким сопротивлением оно встречается.

Ну да, и на кухне этот бандюга Конша без проблем схватил меня за шиворот, а арбалетные болты не доставили проблем, что ж, надо будет запомнить эти тонкости.

— Вам, Айнц, понадобятся куртки, вы все в майках, а погода может и перемениться.

— Получить куртки было бы неплохо, герр барон, если не сейчас, так потом. — Согласилась командир отделения.

Кстати, за проблемами совсем забыл, что я сам хожу в чем попало, да и Фалле надо будет что-то подогнать, до сих пор ходит, закутавшись в какие-то тряпки, на кухне больше волшебничать не буду, пойду найду другой сундук.

В столовой за обедом я решил разобраться с Фаллой.

— Ну что, Ваше Высочество, как Вы объясните мне свое странное поведение в последнее время? Сначала Вы доносите на меня страже барона, обвиняя в колдовстве, а затем и вовсе толкаете меня в ларь, заперев крышку, и даете воинам Тунго схватить меня. Прямо как-то захотелось услышать объяснения столь странных поступков, а, Ваше Высочество?

Фалла, великолепная в своем платье фасона времен Людовика Четырнадцатого, которое я ей подогнал час назад, вяло тычет вилкой вяленую севрюгу, Шиза, стоящая у нее за спиной, смотрит на меня со злостью, обиженная за хозяйку, которой я посмел задать неудобный вопрос. Когда я уже собираюсь продолжить разговор, намереваясь поинтересоваться, чего же мне ждать от Фаллы в дальнейшем, кинжала в бок, или яда в бокал, принцесса, наконец, открывает рот не только для того, чтобы положить в него очередной кусок.

— Прости меня, я была не права.

— Была не права, прелестно, тебе осталось только сказать, что ты больше не будешь!

— Да, не буду, я уже поняла, что все бесполезно.

— Ты поняла, что я очень сильный маг, и мне невозможно повредить?

— И это тоже, но главное, что уже все пропало, и ничего нельзя исправить.

— Вот тут я не понял, подробнее о том, что пропало и что нельзя исправить?

Безразличный тон, которым были произнесены все эти странные объяснения, несколько встревожил меня, я не заметил, чтобы Фалла была хорошей артисткой, а сейчас весь ее вид говорил о том, что она в чем-то полностью разуверилась и разочаровалась.

— Ты чужой человек в нашем мире, и не понимаешь, как здесь все устроено.

— Так объясни мне, я, прямо как птица Говорун, отличаюсь умом и сообразительностью! Отличаюсь умом, отличаюсь сообразительностью!

— Если бы ты отличался умом, то не тратил бы энергию магии попусту. Ты хоть понимаешь, сколько ее ушло на создание того монстра с молотом?

Голос Фаллы звучал безжизненно и безнадежно грустно.

— Но я бы не сказал, что создание рабочего из Строймонтажа было совсем уж бесполезным, не будь его, мы бы с тобой до сих пор сидели на той прекрасной полянке. И что значит тратить энергию магии, мне казалось, что она неисчерпаема, и сколько ее ни трать…

— Конечно, нет! — Возмутилась Фалла, забыв о своей грусти и печали. — Магическая энергия накапливается очень медленно, а тратится очень быстро! И чтобы снова накопить ее, потребуется масса времени, и усилий для ее сохранения! Сначала ты полностью изменил мою внешность, фактически лишив меня трона…

— И при этом спас тебе жизнь. — Иногда невредно напомнить о собственных заслугах, особенно когда тебя обвиняют в действительных и мнимых преступлениях.

— Да зачем принцессе жизнь, если у нее не трона?!

— А зачем принцессе трон, если у нее нет жизни?!

Но Фалла не собиралась принимать в расчет логику и аргументы, и просто продолжила обвинительную речь.

— Сначала ты полностью изменил мою внешность, фактически лишив меня трона, — с удовольствием повторила она, — а затем ты сделал все, чтобы не стало самого трона, фактически разрушив королевство.

— Когда это я «фактически разрушил королевство», и как это у меня получилось сделать незаметно для самого себя?! — Фалла еще не сказала, что я потушил солнце, но ведь это пока не сказала, а такими темпами мы к этому быстро подойдем.

— Ты израсходовал уже столько магической энергии, что теперь нашему королевству нечем будет защититься от вторжений соседей, мы стали полностью беззащитны перед любой угрозой со стороны. И крупнейшие вассалы короля тоже воспользуются ситуацией себе на пользу, королевству во вред. В королевстве семь самых могущественных герцогов, они и так уже были достаточно самостоятельными, и редко оглядывались на короля. Теперь по меньшей мере трое точно объявят о своей независимости, и остановить их будет невозможно.

Феодальная раздробленность во всей красе, как будто я в ней виноват.

— Погодите, Ваше Высочество, с врагами королевства, внутренними и внешними, все более-менее понятно, по магической энергии хотелось бы лучше понять. Вот, допустим, она есть, не знаю, в чем вы ее измеряете, я ее потратил, на дело, или нет, она что, снова не появляется?

— Появляется, я же сказала, что появляется, но очень медленно, надо долго ждать ее накопления, и беречь, не давая ее тратить таким, как ты слабоумным!

Оскорбления мы опустим, иначе никогда не доберемся до истины, а надо.

— Ладно, допустим, энергия потрачена, ее нет, но почему она потратилась только здесь, а за границами королевства сохранилась? Она, эта энергия, что, не может перебраться за границу, у нас своя, за бугром своя?

— Энергия у всех одна, и она перетекает и через границы, и между местностями внутри, но тоже медленно. Ты разорил не все королевство, в столице магической энергии еще хватает. Но она перетечет сюда, где ее осталось совсем мало, и в герцогство Эруа, где ты создал своего монстра. И это резко ослабит силы магов королевства.

— Как-то я не заметил, что здесь магическая сила убыла.

— Она сильно ослабла, и я это чувствую. Я думаю, ты уже сейчас не сможешь колдовать. Ты же не мог колдовать на берегу, помнишь?

Ага, только вовсе не по причине отсутствия некой мифической энергии, тогда мы только появились во владениях барона фон Еббена, и, согласно теории Фаллы, магической энергии в этих краях должно было быть в избытке. Вообще, вся это псевдонаука показалась мне сильно притянутой за уши, наверняка местные маги пудрят людям головы, оправдывая необходимостью беречь магическую энергию репрессии против левых колдунов и собственную бездеятельность. Но тут в разговоре проскользнул один интересный момент.

— Ваше Высочество, Вы сказали, что чувствуете ослабление энергии, Вы что же, владеете магией?

Чувствительная нашлась, а как организовать еду или одежду, так ее нет.

— Совсем чуть-чуть, почти нет.

— А еще с бароном я не понял, он что, оборотень?

— Нет, он просто временно превратился в дракона для удобства перемещения. Если ехать недалеко, у нас ездят на лошадях, если очень далеко, используют Руины, а если ни то, ни это, можно и перелететь, кто умеет, конечно.

— Барон умел, и его друзья маги тоже, так барон был магом?

— Ну да, а что тебя удивляет?

— Просто я всегда думал, что маги отдельно, а знать отдельно, у нас принято именно так, маги у нас обычно прислуживают правителям.

— Зачем сильному магу прислуживать правителю, если он может легко занять его место?

Хороший вопрос, будь я придворным магом, моментально сел бы на трон, спровадив короля на тот свет, а если какие-то условности не позволили бы мне занять трон самому, нашел бы зиц-председателя, а потом все равно изменил бы законы под себя.

— Но ведь Вы же собираетесь сесть на трон, не являясь сильным магом?

— Ну и что, король Торкандо, мой отец, тоже не сильный маг, — Фалла не заметила, что противоречит сама себе, — ему помогает держать трон магический Консулат, это нормально.

— Почему же Консулат сам не возьмет на себя управление королевством?

— Всех все устраивает, и никто не хочет перемен. Маги Консулата передерутся, если один из них попытается сесть на трон вместо Торкандо. Но теперь это все уже не имеет значения. Я хотела просить тебя вернуть мне прежний вид, но передумала. Королевству конец, и трона мне все равно не видать.

— Я и не сумел бы ничего сделать, — соврал я, принцесса нравилась мне в этом виде, и я собирался этим когда-нибудь воспользоваться.

— При большом желании можно было воспользоваться печенью дракона, тем более ты все равно собирался убить его.

— А печенью барона или его друзей нельзя было воспользоваться? — Дернул меня кто-то за язык, впрочем, проехали, их печенки-селезенки уже протухли и выброшены на свалку.

— Нет, магической силой обладает лишь печень настоящего дракона, огнедышащего, а не этих подделок.

— А, понятно, а то я уже было подумал, что этот дракон, что меня обгадил, Серано де Обсирак, тоже превращается в человека, какого-то короля, может даже.

— Нет, конечно нет, истинные драконы ни в кого не превращаются. А печень их ценится потому, что для выделения огнетворной смеси они в огромных количествах поглощают чистый спирт.

— Могу себе представить, какая нужна печень, чтобы не загнуться от этого.

— Правильно, поэтому она и является таким мощным артефактом.

Обед давно закончился, и мы разошлись по своим делам, Фалла отсыпаться, а я решил все-таки проверить содержимое баронских подвалов, отыскав на кухне свой универсальный ключ, я взял в сопровождающие Айнц, и мы спустились по уже знакомой мне лестнице на пятидверную площадку. Мрачная атмосфера подвала давила на меня, несмотря на присутствие грозной телохранительницы, я отвел немного в сторону факел, который услужливая Айнц совала мне прямо в лицо, вставил гвоздь в скважину и покрутил им. Раздался зловещий скрежет замка, я потянул за заскрипевшую дверь и распахнул ее настежь, ничего, только узкий коридор, конец которого тонул во мраке. Я сделал несколько шагов по коридору, и вдруг почувствовал резкий дискомфорт, нечто вроде безотчетного чувства страха, взглянул на Айнц, лицо которой ничего не выражало, и остановился, пытаясь разобраться в нахлынувшем чувстве. Должно быть, меня беспокоит оставшаяся открытой дверь, я почему-то опасаюсь, что ее могут захлопнуть, и закрыть нас в этом невеселом месте.

— Айнц, девочка моя, дай мне факел и останься возле двери.

— Есть, герр барон!

Айнц вернулась к двери, гарантируя мне свободный проход назад, но легче мне не стало, более того, едва я сделал пару шагов по коридору дальше, как почувствовал, что буквально умираю от ужаса, охватившего меня всего без остатка. Я попятился назад, опершись рукой о шершавые камни стены, и тотчас почувствовал сильное облегчение, а вернувшись к двери и Айнц, просто удивился произошедшей панической атаке. Странно, что могло меня так напугать, не то, чтобы я невероятный храбрец, трусоватость мне присуща, но вот так, ни за что, ни про что перепугаться, я же спускался сюда один, тоже нервничал, но ничего подобного не было.

Айнц вопросительно смотрела на меня, я глянул в темную даль коридора и решил все же выяснить, что она скрывает, снова развернулся и, подсвечивая себе факелом, пошел от двери. Что за чертовщина, буквально сразу я снова почувствовал прежний леденящий душу страх, попытался взять себя в руки, но через два шага бросился назад к спасительной двери. И снова все нормально, моментальное успокоение, очень хотелось отправить вдаль по коридору одну Айнц, но почему-то это показалось мне зазорным, струсил сам, и прикрылся девушкой, пусть и профессиональным солдатом.

— Пойдем, пока проверим другие двери, а к этой, может быть, вернемся позже.

Вторая дверь открылась так же легко, такая же непроглядная темень впереди, я снова оставил у ней Айнц, а сам осторожно пошел вперед, прислушиваясь к собственным ощущениям. И тут вдруг эти опасения показались мне смешными, как и внезапно напавший страх в соседнем коридоре, надо же, испугался непонятно чего, перетрусил и сбежал! Я улыбнулся, весело покрутив в воздухе факелом, и расхохотался, мне стало так смешно, что живот скрутило, я стоял и хохотал, над всем, что лезло в голову, жизнь вдруг показалась мне чрезвычайно забавной штукой! Обессилев, я сел на каменный пол, продолжая хохотать, факел выпал из моей трясущейся руки и покатился по полу, живот уже болел от смеха, я вздрагивал всем телом, икал и хрюкал, и это казалось мне все более забавным. Я вытянулся на полу, и не заметил, как ко мне подошла Айнц.

— Что случилось, герр барон? — Лицо железной Айнц расплылось в широчайшей улыбке. — Вы сейчас так забавны, герр барон, ахаха!

Айнц наклонилась надо мной, и хохоча, рывком поставила на ноги, мне очень хотелось поделиться с ней смешными мыслями, но говорить я уже не мог, да и стоять тоже. Чтобы удержаться на ногах, я навалился на Айнц, но девушка от смеха тоже ослабела, и мы грохнулись на пол по направлению к двери.

— Не ушиблись, герр барон? — Айнц поднялась первой и помогла мне, хотя меня все еще корчило, и я с трудом мог разогнуться, девушка по-прежнему улыбалась, но уже не так широко и беззаботно, как раньше, да и мне мир казался хоть и приятной штукой, но не настолько смешной, чтобы кататься от смеха. Я стоял, переводя дыхание, а Айнц взяла меня под локоть и подтолкнула к двери.

— Пойдемте отсюда, герр барон, это очень странное место!

У двери мне стало не до смеха, мышцы живота болели от нелепого приступа веселья, и Айнц посмотрела мне в лицо с тревогой:

— Все прошло, герр барон?

— Да, теперь точно все нормально, а скажи, Айнц, в том коридоре тебе не было страшно?

— Не знаю, герр барон, но мне там очень не нравилось!

— Ладно, давай я запру эту дверь, и проверим следующие.

— Вы уверенны, герр барон, что это нужно сделать?

— Мы будем очень осторожны, Айнц. Очень. Осторожны.

В самом деле, вероятность погибнуть от неконтролируемого приступа смеха пять минут назад была пугающе высока, и не думаю, что Айнц смогла бы мне помочь, скорее, легла бы рядом, смеясь над тем, какой забавной смертью я умер.

Трех шагов по следующему коридору мне хватило, чтобы понять, что здесь я рискую наложить на себя руки от безмерной грусти, и я, не задерживаясь, вернулся назад.

Четвертый коридор готовился ввергнуть меня в состояние бешеной злобы, к счастью, я развернулся, едва осознав признаки беспричинного раздражения.

А пройдя за последнюю дверь я почувствовал в себе нарастающую мужскую силу и желание, и определив в качестве объекта приложения соответствующих усилий Айнц, быстро подошел к ней.

— Все в порядке, герр барон?

Наваждение уже прошло, но Айнц интересовала меня как возможный партнер и без всяких магических штучек, поэтому вернуться во вменяемое состояние мне было непросто.

— Д-да, все нормально.

Меня подмывало предложить Айнц пройтись вместе со мной по коридору, но я удержался, и Айнц была настороже и вряд ли согласилась бы на такую авантюру, и это было просто неразумно. Изощренный способ самоубийства, ясно, что мы сразу влетим в эротический экстаз, хорошо, но так же ясно, что потом выбраться из него просто не получиться.

— Закончили, герр барон, можно возвращаться?

— Да, уходим…

Я вздохнул, и передал факел Айнц, думаю, завалить ее получится и так, это я попробую сделать сегодня вечером, а вот с Фаллой, которая меня интересует гораздо больше, и раскрутить которую на нормальный секс вряд ли получиться, неплохо бы было прогуляться по пятому коридору. Надо только продумать меря безопасности, и провернуть это дело, пока она не ожидает от меня ничего подобного, надеюсь, она не будет на меня в претензии, и сама она обращалась со мной не лучшим образом, да и ей самой понравится не меньше, чем мне.

Когда мы вышли наверх, Айнц напомнила мне:

— Герр барон, Вы хотели решить вопрос с защитой замка от нападения с неба!

— Да, я помню. — И повернулся к Фалле, которая в сопровождении личной служанки Шизы и главной поварихи Этик стояла у входа в подземелье. — А вы что здесь собрались?

— Я? — Удивилась Фалла, — я ничего, я просто гуляю.

— А я хотела пожаловаться Вашей милости, что у нас совсем нет продуктов. — Выступила вперед Этик. — Ужин на вечер приготовить уже не из чего, все испортилось и протухло. Если в ближайший час ничего не привезти, ужинать Вы будете хлебом и вином.

— Ваше Высочество! — Обратился я к Фалле. — Вы собирались управлять королевством, не хотите потренироваться на замке? Это много проще, и Вы приобретете необходимый опыт.

— Какой же ты все-таки невежа! Ты должен был бы знать, что в королевских домах для этого есть мажордомы. Или ты всерьез считал, что король сам торгуется с крестьянами, покупая зерно, и гоняет слуг чистить конюшню и колоть дрова?

Замку нужен нормальный управляющий, денег у нас несчитано, слуги в основном в наличии, кроме конюхов и прочих чернорабочих, которые тоже понадобятся. Придется опять доставать работников из шляпы фокусника, с этим вроде все было в порядке, надеюсь, все они потом не превратятся в тыквы, или мышей. А можно и погрызться с Фаллой, достала она меня тыкать своими невежами и мажордомами, при этом норовя дать пинок под зад, сама устроившись на всем готовеньком, пусть внесет свой вклад в обустройство замкового быта.

— Я не знаю, Ваше Высочество, кто торгуется с крестьянами в королевском доме, а здесь я возлагаю это дело на Вас, у меня и других забот хватает. Решите вопрос с продовольствием для ужина, или Вам придется сидеть на хлебе и вине, как предупредила Этик.

С этим я вышел во двор, оставив Фаллу стоять с открытым ртом, вряд ли она что-то организует, но, в крайнем случае, я достану ужин для себя из сундука, а завтра с утра разберусь с проблемой сам, там как раз должен появиться староста Дренг из Зантле.

Во дворе относительный порядок уже был наведен, в качестве мусора здесь выступали десятки кубометров и сотни тонн золотых монет, которые расторопные служаночки, несмотря на все старания, никак не могли перенести в амбар. Даже ворота конюшни пока не были освобождены от золотых завалов, и так и стояли открытыми, демонстрируя всем любопытным несметные сокровища, в них укрытые. Пройдя мимо этого беспорядка, я подошел к воротам сенного сарая, тоже приличного размера, Айнц сопровождала меня, видимо собираясь помочь советом при решении мною вопроса противовоздушной обороны.

Я стоял у ворот сарая, обдумывая, что же именно заказать в этот раз, ракетные комплексы класса «земля-воздух» для драконов были явно чрезмерны, кроме того, управлять ими мои девочки вряд ли бы сумели. Можно было выписать готовый зенитный расчет, но присутствие мужчин в моем гареме мне представлялось нежелательным, да и не нужны большие ракеты, нет. Бывают, конечно, и ручные зенитные ракеты, но они, наводятся, кажется, на тепловое излучение, и по дракону могут не сработать. С другой стороны, крупнокалиберный пулемет, с которым без труда бы управилась Айнц с подругами, мне казался недостаточным, дракон тварь крупная, такого пулеметом не проймешь. Зенитный автомат тридцати семи миллиметров будет в самый раз, по медленно- и низколетящей цели отработает без проблем, и расчеты таких установок в войну комплектовались из женщин, идеальное решение.

3

Быстро наношу на ворота сенного сарая соответствующую надпись, открываю их, и ничего не вижу, сенной сарай плотно завален сеном, кто бы мог подумать!

— Эй, товарищи, что происходит?! Откуда столько сена, я ничего не понимаю! — Слышится из глубины возмущенный голос.

— Шиза, позови сюда служанок, — командует своей личной прислугой оказавшаяся рядом любопытствующая Фалла, — пусть пока отдохнут от переноски золота, и разгребут сено!

Хорошо, что в сарае было сено, а не дрова, тяжелая зенитка просто продавила податливое содержимое помещения, освободив под себя место. Команда Уан вынесла сено из передней части сарая, еще увеличив беспорядок во дворе замка, и нашим глазам предстала присыпанная сеном железная повозка на резиновых колесах с торчащей посередине тонкой железной трубой ствола, задранной к небу. Из-за зенитки выглядывало напряженное девичье лицо под зеленой каской с красной звездой, в руке девушка сжимала малую саперную лопату.

— Эй, вы кто все такие, и как сюда попали?! Здесь военная часть, закрытый объект, между прочим, вход сюда посторонним запрещен! Куда только часовые смотрят!

— Какая смешная вилланка, она не похожа на других твоих женщин-солдат, барон! — Улыбалась Фалла, разглядывая зенитчицу.

— А ты помолчи, фифа, ишь, вырядилась, чисто графиня, мы всех ваших еще в семнадцатом году к ногтю прижали!

Я поспешил вмешаться, девушка от страха перед непонятной переменой окружения готова была бросаться на каждого, и особенно зло посматривала на Айнц с ее пистолетами, та, впрочем, тоже была на взводе, готовая пустить в ход оружие, если вновь прибывшей захочется помахать саперной лопаткой.

— Добрый день, девушка, давай немного расслабимся и поговорим спокойно…

— Не о чем мне с тобой разговаривать, нашелся тут фон-барон, успокаивать он меня будет! — Зенитчица не пропустила мимо ушей обращение ко мне Фаллы, как же все сложно, с одной козой не знаешь, как наладить контакт, и где, кстати, остальные?

— Поговорить всегда есть о чем, в непонятных ситуациях это гораздо лучше, чем сразу стрелять, особенно, если стрелять не из чего.

Девушка опять посмотрела на пистолеты Айнц, и угрожающе качнула лопаткой.

— А ты мне не рассказывай, что лучше, и не пробуй подойти, я тебе быстро голову снесу!

Фалла усмехнулась, ее явно забавляла тщетность моих попыток взять ситуацию под контроль, и это меня добило, оружия у зенитчицы не было, Айнц с ней справится, хватит тянуть кота за хвост.

— Айнц, упакуй ее, только без травм!

— Есть, герр барон! — Айнц отстегнула ремень с кобурами и ножнами и решительно шагнула на зенитчицу.

В этой короткой схватке я болел не за свою охранницу, но это ничего не решало, при всей симпатии к героическим советским девушкам-зенитчицам, рукопашному бою их не учили совсем, или слишком мало, чтобы эта могла оказать хоть какое-то сопротивление. Айнц легко перехватила лопатку, завернула руку противницы за спину, повалила ее лицом в сено, сорвала ботинки с ноги и обмотками скрутила руки сзади.

— Подними ее, Айнц! — Я убрал растрепавшуюся русую прядь с лица девушки и тут же получил плевок в свое, защита не сработала, пришлось утираться, под веселый смех Фаллы. Девушка была не красавица и не уродина, вся средняя, как Шиза, только взрослее, да вшей на голове поменьше. — Как тебя зовут?

— Не скажу! — Еще и коленом попыталась достать, но Айнц проконтролировала угрожающее движение, Фалла опять засмеялась, надо было сразу удалить отсюда лишних свидетелей, чтобы не унижать дополнительно связанную и босоногую зенитчицу, да и себя.

— А почему ты одна, Нескажу, где весь твой расчет?

— Не твое дело! — Снова дернулась, и прошипела удерживавшей ее Айнц. — У, немчура проклятая!

— Успокойся, здесь нет ни немцев, ни фашистов, и все мы твои друзья!

— Нашлись друзья, выкрали вместе с пушкой!

— Тебя не выкрали, а пригасили на работу, побудешь здесь месяц, заработаешь денег…

— Да, предложи ей золота! — Советует Фалла, не знаю, что ее так веселит, с ее стороны совет должен выглядеть удачным, она же не в курсе, что такие как зенитчица мзды не берут, им за державу обидно. А сам я смутился, впервые подумав о том, что выдернул сюда живого человека, допустим, посидит она здесь месяц, ну, год, а дальше ее куда, ладно, Айнц, Уан и другие просто выдуманные мною субличности, а с этой-то что делать? Но если я раньше об этом не думал вовсе, и мне эта проблема высветилась только что, то Нескажу она волновала больше всего.

— Идите вы с вашим золотом сами знаете куда! Месяц мне здесь торчать, когда немец на Москву давит! А потом что, вернете назад?

— Не беспокойся, вернем в то же место и то же время, минута в минуту, никто даже не заметит, что тебя не было! — Заверила ее Фалла.

Я повернулся к ней, вопросительным взглядом прося подтверждения, чтобы не высказывать сомнения перед Нескажу.

— Хранителю Руин сделать это будет совсем нетрудно. — Успокоила Фалла и меня.

Охренеть, я-то думал, что если он и отправит зенитчицу назад в наш мир, то только в мое время.

— Все вы врете, — уперлась Нескажу, но твердости в ее словах не было, надежда в душе явно загорелась, и быковала она только по инерции, — и все равно зенитка неисправная, и снарядов к ней нет совсем.

— Айнц, развяжи ее, давай, развязывай, и пусть обуется. Шиза, проводи ее на кухню.

— Не пойду я, да и есть там все равно нечего!

— Будешь тупить, я тебя вместе с хозяйкой за ворота замка отправлю, и живите там, как хотите, а поесть она найдет, ей и хлеба кусок в радость будет.

Шиза поплелась к воротам донжона, оглядываясь на идущую сзади Нескажу, а я скомандовал Айнц:

— Позови девчонок, вытащите зенитку наружу, посмотрим, что с ней не так, да осмотритесь там, может, еще найдете зенитчиц из расчета.

Почему безотказный до того механизм волшебства дал сбой, подбросив мне в этот раз и неисправную зенитку, и очень неполный расчет к ней, можно было только предполагать, не хотелось думать, что причина этого предсказанное Фаллой истощение магической энергии. Если так, то дальше будет только хуже, и прибегать к ящичному волшебству станет все более проблематично, а ведь снаряды к зенитке понадобятся точно.

А пока команда Айнц выкатила из сарая зенитку, и Уан с подругами убрали сено со двора назад, никаких других зенитчиц в сене больше не обнаружилось, нашлась только потерянная винтовка Нескажу.

Айнц полезла осматривать агрегат, и сразу обнаружила проблему:

— Здесь крупный осколок в механизме наведения, герр барон, шестерни разбиты!

— Вот зараза, как ты думаешь, можно исправить?

— Вряд ли, герр барон, если и позвать кузнеца, то эти деревенские дурни скорее все доломают, чем починят, работа тонкая и точная.

Хреново, ни расчета, ни зенитки, хоть повторяй фокус.

— А что с самой пушкой, ствол, затвор, как там, заряжать и стрелять-то можно?

— Заряжать и стрелять можно, наводить нельзя, и подъемный, и поворотный механизмы повреждены!

Лишний народ разошелся по своим делам, девушки-служанки пошли носить золото, и Фалле тоже надоело возле нас околачиваться, только Айнц со своими подругами, кроме двух наблюдательниц на башнях была под рукой. Проблему с боеприпасами я решил без труда, достав их из ящика с волшебной надписью, а потом, подумав, решил тем же способом решить проблему с наведением, убрав полностью все испорченные шестеренки и механизмы, и повесив вместо них на ствол пушки табличку с надписью:

Пушка, самонаводящаяся в морду дракона, бля*ь!

— Вы думаете, это сработает, герр барон? — Айнц подергала свободно лежащий ствол автомата, теперь он легко поворачивался в любом направлении.

— До сих пор отлично работало, но надо проверить, только где взять морду дракона для мишени?

— Вы создаете все из ничего, герр барон, создайте и морду дракона!

— Проще будет указать для пушки специальную тренировочную цель, например, большую ель у дороги к замку, до нее примерно два километра, я сейчас напишу табличку, а вы перекатите пушку к воротам замка, откуда видно елку.

Заодно и бинокль себе устрою, тоже самонаводящийся и все видящий, надеваемый на голову, как приставка для просмотра сколькототам дэ фильмов.

— Очень тяжелая штука, эта пушка, герр барон, — отдуваясь, сказала Айнц, когда я подошел с тренировочной табличкой. — Если придется ее куда-то везти, то даже четырех коней для этого будет маловато.

— Ну, пока нам не нужно будет ее возить, наоборот, лучше будет поднять ее на стену. — Я перевесил таблички на стволе пушки. — Заряжай.

— Подождите, я сама! — Вышедшая после обеда Нескажу решила принять участие в тренировочных стрельбах. — Бронебойные?

— Да.

— А на спуск нужно давить, или отстреляет сразу?

— Думаю, сразу отстреляет, как только кассета встанет на место. Давай!

Нескажу вставила кассету со снарядами в приемник, и едва раздался щелчок, свидетельствующий о том, что кассета встала на место, как ствол пушки подскочил, повернулся в сторону мишени, и пушка изрыгнула короткую очередь, только пламя заплясало в пламегасителе, и гильзы зазвенели по булыжнику двора. Я нацепил бинокль и смотрел, как елка покачнулась и завалилась, а когда снял бинокль с головы, Айнц с довольной улыбкой подтвердила очевидное:

— Работает, герр барон!

Нескажу тоже была впечатлена:

— Это что же получается, наводить не нужно, а попадает точно?! Вот бы нам такую, да под Москву, на немецкие самолеты, быстро бы они у нас отлетались!

— Не переживай, все так и будет, получишь свою пушку назад! — Заверила ее Айнц, видимо, уже воспринимая Нескажу как подругу по оружию, а та только неприязненно покосилась на нее, но переварив услышанное, уточнила у меня:

— Вы точно отправите меня назад, и с пушкой, и стрелять она будет так же?

— Конечно! — Подтвердил я, если это можно устроить, то почему бы и нет, правда, ушлый Пустырь вроде как слинял, но я им еще займусь.

— Здорово! — Восхитилась Нескажу, и тут же запросила кусок повкуснее. — А что если не под Москву, а на западную границу, двадцать второго июня? Вам ведь все равно, а уж я бы там!..

— Можно и так, там посмотрим, что и куда. — Не стал спорить я. — Оттащите пушку назад, к сараю, и, наверное, ее почистить и смазать нужно, Нескажу, командуй.

Таким образом, проблему с противовоздушной обороной удалось разгрести, налета драконов можно было не опасаться, и он стал из вызывающего тревогу желательным.

Вечером ко мне в комнату постучалась Айнц.

— Разрешите, герр барон?

— Заходи. Чего хотела?

— Разрешите доложить, герр барон, что сегодня вечером солдаты моего отделения остались без ужина!

— Я знаю. Но ведь солдат, согласно уставу, должен стойко переносить тяготы и лишения службы, я правильно цитирую?

— Так точно, герр барон, правильно, но когда тяготы и лишения, вызваны не военной необходимостью, а разболтанностью и разгильдяйством…

— Я понял тебя, Айнц, и смею надеяться, что завтра к полудню вопросы питания будут решены полностью и навсегда. А пока все останется так как есть, хотя лично для тебя я могу кое-что организовать. Присоединяйся ко мне, видишь, я как раз устроил себе скромный ужин.

Я действительно нанес на сундук очередную волшебную надпись, и перед приходом Айнц извлек из него стандартный обед из трех блюд.

— Я вынуждена отказаться, герр барон, от Вашего приглашения, я не могу позволить себе ужин, когда мои солдаты голодны. Разрешите идти?

— Погоди, Айнц, не спеши. Все правильно, я бы тоже отказался от ужина на твоем месте, но поскольку я на своем месте, то отказываться у меня нет причин. А тебя я хотел бы просить остаться со мной до утра, это не приказ, а именно просьба, ты можешь отказаться, но я бы все-таки хотел, чтобы ты согласилась.

Я оставил свои тарелки и подошел к стоящей у двери Айнц.

— Ну, так как?

— Здесь в замке совсем нет других мужчин…, — задумчиво пожаловалась девушка.

— Так было задумано с самого начала, — я запер дверь на засов, — снимай свою амуницию, и поскольку ты уже не на службе, а у меня в гостях, подсаживайся к столу, я сейчас устрою вторые порции блюд.

— Куда это ты собралась в такую рань? — Я удержал Айнц за руку, девушка и в самом деле поднялась ни свет, ни заря.

— Пойду, проверю караулы.

— Да что там проверять, твои девочки запрограммированы действовать на автомате, их с поста ничем не сманишь, и никак не прогонишь. Падай назад, раз уж я все рано проснулся, займемся более приятными делами.

Поскольку изготовитель обеих образцов был один, Айнц была похожа на Фаллу, особенно фигурой, являя собой только слегка подсушенную и прокачанную ее версию. К сожалению, по причинам профессиональным, и эмоционально она тоже была слегка подсушена, и сильно уступала в этом принцессе, несмотря на ее капризный и вредный характер.

Второй раз в это утро я проснулся от звуков трубы или рога, какой-то дебил решил всех перебудить…, ха, солнце-то уже высоко! Встаю, встаю, все равно меня выдернут на беседу с этим трубачом.

Но когда я вышел в тронный, нет, в баронском замке просто приемный зал, оказалось, что необходимости в моем присутствии нет, Фалла вовсю любезничала с изысканно одетым мужчиной средних лет в сопровождении простоватого красавца, а Шиза, торчавшая тут же встретила меня ехидной новостью:

— Приходил староста Дренг, Их Высочество принцесса Фалла наняла его на работу управляющим замка!

При этом Шиза всем своим видом показывала свою гордость тем, что ее госпожа с легкостью решила проблему, с которой я никак не мог справиться. Я не обратил внимания на ее обезьянничанье, и поприветствовал Фаллу:

— Доброе утро, Ваше Высочество!

Визитеры посмотрели на нас с любопытством и удивлением.

— Доброе утро, господин барон, — ответила Фалла, смущенная моим титулованием, очевидно, посетителям она постеснялась представиться принцессой.

— Это такум Боджу, — указала она на мужчину, не сочтя нужным назвать имя парня, — он любезно послан к нам членами городского совета Акболана с приглашением посетить ежегодную ярмарку и проводящийся одновременно боевой турнир.

— Боевой турнир? То есть, рыцарский турнир?

— Нет, это именно боевой турнир, единственный в своем роде, — пустилась в объяснения Фалла, — в нем наравне с дворянами участвуют и простолюдины, горожане, и даже крестьяне.

— Как такое вообще возможно, — удивился я, — разве дворяне здесь не гнушаются скрестить свои благородные клинки с презренным оружием черни?

Кстати, наши гости тоже не дворяне, но при этом трубят в рог перед воротами замка, очевидно, местные обычаи это разрешают.

— Обычно так и происходит, — подключился к моему просвещению мужчина, — но Акболанский боевой турнир проводится в честь памятного сражения у стен города, когда пришедшее на помощь рыцарской кавалерии городское ополчение…

— Понятно, — без лишней деликатности перебил я витиеватое повествование посланника городского совета, — а нам что делать на этом замечательном турнире?

4

— Бургомистр и члены городского совета хотели бы, пользуясь случаем, познакомиться с пришельцем из ниоткуда, так стремительно ворвавшимся в нашу скучную размеренную жизнь, и с Вашей красавицей сестрой, разумеется, тоже. — Или Фалла представилась моей сестрой, или они сами так решили. — Городской совет решил послать к Вам лично меня, чтобы я сам заверил Вас в полной нашей поддержке в случае противостояния с королем, герцогами или Консулатом.

Лично его, и с каким важным видом он это произнес, типа он большая шишка, а когда заговорил о борьбе против короля, Фалла скорчила кислую рожу, хотя кто-то рассказывал о том, что все пропало и ей все равно.

Ничего не понимаю в хитросплетениях местной политики, и поговорить не с кем, этот Боджу будет врать мне для выгоды города Акболана и его городского совета, Фалла навешает лапшу для пользы короля и Консулата магов. А, кроме того, она считает меня чужаком и вредителем в чистом виде, верить никому нельзя, а сам я ничего не знаю, приехали.

Не желая продолжать разговор стоя, я уселся за пустой стол, и знаком пригласил сесть остальных, мужчина и Фалла сели, парень и Шиза остались стоять.

— Шиза, сходи и принеси гостям хотя бы вина, раз кормить их нечем.

— Не стоит торопиться, господин барон, — остановила меня Фалла, — сейчас на кухне кое-что приготовят, и мы позавтракаем.

— Хорошо, — согласился я, — итак, господин Боджу, что Вы там говорили о помощи мне городского совета, чем вы можете мне помочь, и когда?

Должен ли я называть этого человека господином, или обращаться к нему по-другому, и как именно, еще один вопрос.

— Собственно, ни о чем конкретном речь пока не идет, мы ведь о Вас ничего не знаем, и, кроме того, неясно, что именно предпримут против Вас Ваши противники, и чем ответите Вы.

Полный бардак, одним словом, никто ничего не знает, но все хитрят.

— Ну, тогда расскажите мне о вашем славном городе, а то я здесь человек новый, и совсем ничего не знаю.

Боджу выпрямился на скамье, и слегка надулся.

— Да, Акболан действительно славный город, а с тех пор, как он стал сам себе господином…

— А когда он стал сам себе господином? — Спокойно, но с видимой издевкой поинтересовалась Фалла, а Боджу покраснел и нахохлился.

— Считать можно по-разному, но когда десять лет назад между магистратом Акболана и герцогством Эруа было подписано соглашение об окончательном примирении…

— Ничего не значащая бумажка о завершении мелкой драчки. — Презрительно отозвалась Фалла. — Но в прошлом году город заплатил причитающуюся ренту короне, чем подтвердил сеньориальные права Торкандо в отношении Акболана.

— Это был одноразовый платеж просто как дань уважения, и он ничего не доказывает! — Вскочил на ноги Боджу…

Я тоже поднялся со скамьи и вышел из зала, несмотря на призывы остаться и Боджу, и Фаллы, слушать эту пургу нет никакого терпения, а ведь, наверное, это все очень важно в местной политике. Ерунда, потихоньку сам во все въеду, а пока подожду Фаллу, спрошу у нее прямо, чего мне ждать от моих многочисленных недругов и когда.

— Ну и что ты ушел? — Фалла проводила гостей и сама нашла меня, чтобы попилить за неучтивость.

— Надоели вы со своими договорами и рентами, вот и ушел. А что, этот Боджу, и вправду важный человек в городе?

— Я же сказала, что он такум.

— Да, а я подумал, что это имя. И что означает эта должность, типа бургомистра?

— Нет, это вроде сборщика налогов, и за исполнением бюджета следит.

— Ага. А когда будет турнир, на который он нас звал?

— Что ты сам у него не спросил? Через неделю.

Однако события здесь развиваются совсем неспешно, первые люди города в эту неделю ничего важного не ждут, можно и мне слегка расслабиться.

Быт постепенно наладился, новый управляющий Дренг, которого я жутко напугал, запретив даже смотреть на моих служанок, поварих и охранниц, сумел стать для меня настоящим невидимкой, но дело наладил. Свежие продукты в замке появлялись, словно сами собой, с питанием все пришло в норму, появились и лошади, правда, содержали их в ближайшей деревне, и в случае необходимости срочного выезда, у нас возникли бы проблемы. Но, поскольку я все равно никуда не ездил, мне было все равно. Налоги с крестьян я отменил, окрестные ленные рыцари не спешили приносить мне оммаж, но я никого и не напрягал с этим. Вообще, настали довольно скучные дни, и я решил, что настало время разобраться с моим старым обидчиком, драконом де Обсираком.

— Ваше Высочество, есть разговор.

— Так говори, слушаю.

— Я хочу отомстить дракону де Обсираку, и хотел спросить у Вас, где его можно найти?

Фалла нервно постучала ручкой вилки о стол, разговор происходил в столовой во время ужина.

— В чем дело, Ваше Высочество, что-то не так?

— Ты же знаешь, что я хотела воспользоваться печенью дракона для восстановления внешности.

— И что?

— Мне не хотелось бы делать этого сейчас, до турнира. А если ты убьешь дракона, его печень протухнет, и станет для меня бесполезной.

— И чего же ты хочешь?

— Чтобы ты убил дракона после турнира.

Теперь настала моя очередь стучать вилкой в задумчивости.

— Ты говорила, что уже не хочешь быть принцессой, потому что королевству все равно конец.

— Я передумала, может еще все обойдется.

— А причем тут турнир, я не понял?

— Я бы хотела съездить в Акболан в моей сегодняшней внешности.

— И почему это? Ты не хочешь, чтобы в тебе признавали принцессу? Но, по-моему, это самый подходящий случай напомнить о себе и подтвердить свои права на трон. Или ты хочешь поразить всех на турнире своей сегодняшней красотой?

Фалла резко покраснела после последнего замечания, и я понял, что случайно попал в точку. Ну, в конце концов, это не мое дело, мне и самому она нравилась в настоящем облике, хочет быть красавицей, пусть будет, чем дольше, тем лучше, и будет совсем хорошо, если она ею и останется. Поэтому, дракона я завалю завтра, принцессе об этом ничего не скажу, пусть заветная печенка тухнет и портится, а поможет найти мне его мой знакомый Тунго, рыцари должны знать толк в драконах и их логовах.

— Айнц, есть важное дело!

— Герр барон?

— Я хочу поохотиться на дракона, и ты с твоей командой мне поможете.

— Есть, помочь Вам в охоте на дракона, герр барон!

— Первым делом, найди рыцаря Тунго, надеюсь, он даст нам необходимую информацию о нашем противнике. А к завтрашнему утру надо подготовить лошадей, тянуть зенитку, и саму пушку осмотреть и проверить. Как там поживает наша Нескажу?

— Хорошо поживает, герр барон, мы ее называем товарищ сержант Людмила Шацкая, герр барон.

— Чудненько, работай, завтра выезжаем чуть свет, пока Фалла спит.

Через два часа я в своей комнате уже разговаривал с рыцарем Тунго.

— Логово дракона? Конечно, знаю, это не бог весть какой секрет, любому известно, как до него добраться.

— И ты проведешь нас?

— Если нужно, проведу я, или вы найдете любого другого проводника. Но зачем вам добираться туда по дорогам, если проще пройти через Руины? С золотом у вас проблем нет, заплатите магам Хранителя, и все дела!

— С золотом проблем нет, есть проблемы с самим Хранителем, этот козлина Пустырь гасится от меня. И у меня такое чувство, что если я даже захочу ему заплатить, он откажется от золота, лишь бы не встречаться со мной.

— Тогда я смогу вам помочь, я просто куплю амулеты на себя и своих людей, а поедите с ними вы. Ну и я сам тоже могу поехать, мне будет любопытно посмотреть на превращение живого дракона в дохлую тушу, а если придется ему в этом помочь, так и вовсе прекрасно!

— Отлично, так и сделаем, тогда ты купишь билеты-амулеты в оба конца, и завтра с утреца мы отправимся в гости к дракону от твоей деревни. Нас будет двенадцать человек, и четыре лошади, своих считай сам. Пойдем, я отсыплю тебе золота для Пустыря.

— Погодите, господин барон! Я должен предупредить Вас, что поход может оказаться опаснее, чем кажется. И сам дракон не подарок, но Вы об этом знаете сами, но ведь в нашем благословенном королевстве так водится, что к каждому крупному проходимцу лепятся жулики помельче. Вот и тут так же, неподалеку от владений дракона де Обсерака устроился барон фон Граббен, тоже не последний человек в Паргонии. По слухам, он не только имеет крупный отряд рыцарей, но и заплатил за защиту боевому магу. И если барон решит вмешаться, дело может обернуться скверно.

Еще один мой старый знакомый, и у него тоже должок передо мной. Но все по порядку.

— Понятно. А какой интерес барону заступаться за дракона?

— Я же сказал, что эти жулики спелись. Дракон наводит ужас на округу, а барон ее грабит.

— Ясно, это одна шайка. Ну, хорошо, рыцари барона меня не смущают, при нужде мы без проблем разберемся с парой тысяч. Про мага расскажи подробнее.

— Да, рыцарей барон быстро не соберет, сразу в бой он может двинуть не больше двадцати вооруженных оруженосцев и слуг. А маг…, что маг, самый обычный боевой маг. Не знаю ничего точно про мага барона, но другие боевые маги могут поразить человека молнией или ледяной стрелой. Или швырнуть камень или ствол дерева. Словом, ничего особенного.

— И как далеко они могут поражать молниями?

— Чем ближе, тем лучше, а так… смотря какой силы маг, триста шагов, может, пятьсот.

Да, а я-то переживал с дуру.

— А насколько маг защищен, его можно поразить арбалетным болтом, например?

— Если он заранее поставит защиту, то нет. Но если стрелять много и часто, маг тратит энергию, и защита слабеет.

Вряд ли защита мага удержит очередь зенитной пушки, а при необходимости мы повторим, надо только заранее приготовить для пушки табличку-целеуказатель.

— Все ясно, Тунго, итак, сейчас я дам тебе золота для Хранителя Руин, ты сегодня же выкупаешь амулеты, завтра с утра мы возле твоей деревни проходим через руины к логову дракона. Пошли за деньгами.

Утром Айнц растолкала меня в немыслимую рань.

— У-а-у! — Зевнул я, раздирая рот, похлопал по разинутой пасти ладошкой, но от похабных самопожеланий воздержался, мало ли, как может повернуться в этом мире.

— Собирайтесь, герр барон, — поторопила меня Айнц, натягивая на себя камуфляж с амуницией, и на глазах превращаясь из соблазнительнейшей штучки, только что гревшей мне постель в цепного пса, готового за меня любому перегрызть горло, конюхи должно быть, уже привели лошадей и запрягли пушку.

— Иду, иду.

Во дворе уже и вправду все было готово, дух бойцов Айнц оставила для охраны замка в наше отсутствие, а остальной десяток выстроился в полной готовности возле запряженной четверкой лошадей зенитки. Людмила стояла здесь же, в ботинках с нелепыми обмотками и каске, с винтовкой за спиной.

— Все в сборе? Поехали!

Крестьянин-конюх хлестнул коней, и наша грозная колонна потянулась к выходным воротам. Отделение Айнц вышагивало по дороге, старательно выдерживая равнение, Людмила тоже старалась держать марку, один я, одетый сугубо граждански, только с перевязью волшебного меча через плечо, плелся сзади, петляя между лужами и выбирая наиболее удобный путь. Идти было, впрочем, недалеко, всего через час мы уже подходили к деревеньке Тунго, а на подходе, лучи только что поднявшегося солнца освещали знакомые красно-рыжие руины. Сам рыцарь верхом на крепком коне, в сверкающих латах ждал нас рядом, при нем было три человека, тоже верхом и при оружии.

— Приветствую Вас, барон!

Я лениво махнул рукой в ответ.

— Я вижу, все в порядке?

— В полном! Разбирайте амулеты, и отправляемся.

Мне на шею нацепили простой камушек с дыркой, на веревочке, и я невольно засомневался, вспомнив подмену амулета Фаллы. Впрочем, остальные наши спутники получили такие же точно, конюх, до того нас сопровождавший, отправился назад, а место на передке зенитки заняла Людмила, и мы двинулись к россыпям кирпичных обломков. При приближении к ним середина Руин вспучилась бугром, образовав подобие пещеры, и нашим лошадям не пришлось спускаться по ступеням, зенитка просто въехала в черный проход. Войдя во внутрь прохода, я выискивал хозяина руин, Пустыря, не решив еще для себя, что ему сказать, и говорить ли вообще. Но старика нигде не было видно, впереди уже, как и полагается, светлел выезд, и мы, не задерживаясь, вышли назад на белый свет.

Местность изменилась не особо, те же луга и перелески.

— Куда теперь? — Поинтересовался я у Тунго, тот крутил головой в железном шлеме, стараясь определиться на местности.

— Туда, герр барон! — Раньше всех сориентировалась Айнц, указав на низкий темный хребет на горизонте. — Если дракон, значит пещера, а пещера, это горы.

Я махнул рукой, соглашаясь и давая сигнал на движение, штурмовая группа двинулась дальше, осматриваясь и прислушиваясь на ходу. Кони тянули зенитку тяжело, Айнц была права, четверки лошадей для такого груза было маловато, остается надеяться, что путь не будет дальним. К счастью, мы как раз выбрались с сырой луговины, где колеса пушки вязли в черной почве, на вполне укатанную грунтовку.

— Эта дорога ведет к логову дракона!

— С чего ты взял, Тунго, я не вижу здесь никаких указателей.

— Крестьяне возят ему еду, и дорога должна быть…

— Тихо! — Айнц подняла руку.

За лесистым холмом впереди раздался дальний тяжелый вздох, а потом хрип, должно быть, такие звуки издавала крупная тварь.

— Смотрите! — Закричали чуть не все одновременно.

В промежутке между деревьями мелькнул далекий силуэт.

— Дальность две пятьсот! Высота двести! — Сходу определила Людмила профессиональным взглядом. — Он вылетит из-за холма с той стороны, отойдите, я разверну зенитку, чтобы не зацепить коней, он летит слишком низко! Снаряды!

Кассета уже была у нее в руках. Я взглянул на ствол зенитки, то, что требовалось от меня, табличка висела на месте. Все тревожно вглядывались вдаль, я нацепил бинокль на голову.

— Вон он! — Опять завопили все хором, Людмила лязгнула вставляемой кассетой, ствол мотнулся в сторону и забился в очереди, грохот выстрелов, пламя выхлопа, осыпь гильз, завораживающий полет пяти ярких искорок. Я смотрел в бинокль, как они уперлись в морду дракона, выполняя предназначенное табличкой на стволе, и грозная рептилия мгновенно сложившись, тяжко рухнула вниз.

— Туда! — Заорал Тунго, мечом указывая всем очевидное направление, и напрямик, через поле и лес, рванул коня к месту падения дракона.

— Поехали по дороге, куда ты! — Остановил я Людмилу, которая тоже попыталась свернуть за Тунго. — Некуда спешить, доедем спокойно, дракон мертв.

Айнц с подругами тоже поддались охотничьему азарту, но после моего успокаивающего внушения вернулись на дорогу, и явно сдерживаясь, пошли не спеша рядом с пушкой.

— Отличное орудие, герр барон, и великолепная стрельба! — Решила поделиться впечатлениями командир отделения охраны.

Людмила горделиво кивнула с зенитки, справедливо приняв комплимент на свой счет.

Вообще, нам уже можно было возвращаться назад, дело сделано, дракон убит, месть свершилась, смотреть на мертвую тушу мне было не интересно, охотничьи трофеи в виде шкуры или клыков мне были не нужны. Людей и мага фон Граббена я не боялся, но и драться с ними тоже не тянуло, однако по инерции мы ехали вперед. Через двадцать минут неторопливого путешествия мы выехали из рощицы на широкий луг, где и валялась наша добыча. Прямая дорога опять оказалась не самой короткой, и Тунго с людьми на лугу еще не было, зато группки зевак крестьянского вида стояли там и тут на почтительном отдалении от падали.

5

При подъезде к убитому дракону лошади занервничали, а потом и вовсе уперлись, и Людмила остановила зенитку в ста метрах, а мы толпой подошли ближе.

— Здоровый, гад! — Людмила пнула носком уродливого ботинка высунувшийся на сторону красно-синий язык зверюги.

Глаза дракона были полуоткрыты и безжизненны, из ноздрей слабыми струйками шел пар, одна из передних лап с полутораметровыми когтями была вытянута вперед, а другая скрыта под скорчившимся туловищем. Пять снарядиков пробили в черепе за глазом дыру размером с ладонь, из нее под морду натекла небольшая, в несколько ведер лужа густой черной крови, и придавала эта рана дракону вид самостоятельно застрелившегося. Айнц и некоторые ее подруги зачем-то полезли на тушу, бродя вдоль увенчанного костяными шипами гребня, отпуская то удивленные, то восхищенные, то веселые реплики. Я хотел было отсечь чудо-мечом полуметровый клык дракона, торчащий из-под губы, но передумал.

— Будете потрошить и вытаскивать печень, герр барон? — Поинтересовалась Айнц сверху.

— Нет, не хочу. Пошли отсюда, посмотрели, и хватит, домой пора. — Я оглянулся на Руины, дисциплинированно подобравшиеся на сто метров.

— Гражданин барон! — Людмила подобрала для себя удобную форму обращения ко мне.

— Что хотела, товарищ сержант?

— Вы ведь хотели отправить меня обратно на войну, сейчас дракон убит, проход — вот он, рядом, может быть…

— Ты что же, хочешь одна отправиться на войну?

— Да, гражданин барон, ведь пушка самонаводящаяся, и снаряды есть.

— Во-первых, я и сам бы хотел сходить с тобой, ненадолго, на день, может два…

Людмила широко улыбнулась, это мое желание ее сильно порадовало.

— Я тоже хотела бы отправиться с вами, герр барон, разумеется, с Вашего разрешения! — Айнц спрыгнула с туши и встала рядом, вытянувшись «смирно».

— А во-вторых, — продолжил я, — к такому серьезному предприятию нужна соответствующая подготовка.

— Смотрите-ка, Тунго! — Второй раз за минуту перебила меня Айнц. — И одного из своих людей потерял!

Из леса на грязных измученных лошадях выбрались Тунго с двумя сопровождающими, еще один их товарищ выехал далеко в стороне и много позже, когда сам рыцарь уже подъезжал к нам.

— Ну и лес, в нем сам черт ногу сломит! — Радостно поведал Тунго о своих злоключениях по прямой дороге к дракону. — Поедем к пещере этого красавца за сокровищами?

— Ты поезжай, если хочешь, а мы уходим домой, у меня этого золота в замке девать некуда.

Я развернулся и пошел к оставленной зенитке, Тунго лишь с недоумением смотрел мне вслед.

— Ну, так что, гражданин барон? — Догнала меня Людмила.

— Ладно, уговорила. Айнц, отправь свое отделение через Руины в замок, а мы наведаемся в гости к барону фон Граббену, выселим его из его жилища, и займемся там подготовкой к рейду по фашистским тылам.

— Фир! Примешь командование отделением и отведешь их в замок! Приказ понятен?

— Так точно, фрау Айнц, понятен! Разрешите выполнять?!

— Выполняй!

Отделение бравых воительниц с нескрываемой неохотой выстроилось в колонну, и с кислыми рожами отправилось к Руинам. А я поменял табличку на стволе орудия на противомаговскую, и мы втроем поехали к замку барона грабителя.

— Как ты думаешь, Айнц, — спросил я свою охранницу, — маг барона не устроит нам засаду?

— Я бы устроила, если бы успела, герр барон. Но, скорее всего, маг не успеет, и будет дожидаться нас в замке.

— А если я заранее заряжу пушку, — вмешалась в разговор Людмила, — как только маг себя обнаружит, он сразу получит пять бронебойных в лоб.

— Это дело, — одобрил я, — только если пушка даст очередь сквозь коней, нам придется бросить ее на дороге.

— Лучше так, чем получить молнию из кустов, — откликнулась Айнц, — только Людмиле нужно пересесть на повозку глубже, чтобы ствол не упирался в спину.

Но все эти предосторожности оказались напрасными, пушка заговорила лишь, когда мы выехали из рощи на поле, замок оказался несколько сбоку, туда и ушла очередь бронебойных снарядов. Я поспешно надел бинокль на голову, но увидел уже только яркую красную вспышку, и человека, лежащего на воротной башне замка, видимо, это и был маг-неудачник, поставивший недостаточную защиту от наших снарядов.

Людмила вставила новую кассету, а я старательно осматривал замок, выискивая новые подлости от его обитателей, и не находя их. Когда до ворот оставалось не более трехсот метров, из них вынеслась кавалькада всадников и, доскакав до развилки, устремилась в противоположную от нас сторону.

— Сбежали! — Торжествующе воскликнула Людмила. — Они от нас просто сбежали!

— Похоже на то, — согласился я с очевидным, — странно, почему барон ускакал на коне, а не улетел, превратившись в дракона?

— Возможно, он на это просто не способен, герр барон, — предположила Айнц, — ведь далеко не каждый из баронов имеет яркие магические способности.

Дальнейшая операция по захвату замка прошла без эксцессов, солдаты нас не встречали, ввиду полного отсутствия, слуги попрятались. Мы остановились прямо посреди двора, рядом с огромной помойной ямой, и я пошел проверять хозяйственные постройки на предмет их возможного использования в волшебнических целях. Людмила увязалась за мной, объясняя и без того очевидное:

— Кони зенитку не тянут, нам бы трактор какой, тягач вроде «Ворошиловца».

— Сейчас все будет, не переживай, за этим сюда и заехали.

Я проверил несколько сараев, и подобрав подходящий, предварительно очистил его соответствующей записью на воротах, а потом заказал знакомый мне еще по школе трактор ДТ 75, с неизвестным «Ворошиловцем» мне связываться не хотелось.

— А что, нельзя писать без мата? — Проворчала Людмила, читая тракторотворящую запись.

— Нет, нельзя. — Отрезал я, открывая ворота.

Обзаведение новым имуществом прошло идеально, посреди бывшего дровяного склада стоял сверкающий свежей краской трактор с прицепленной телегой. Я полез к топливному баку, исследуя его полноту, и был вполне удовлетворен проверкой, бак был залит под завязку. Разобраться с пусковым двигателем было несколько сложнее, но неожиданно на помощь пришла Айнц, пока я шарил в кабине в поисках инструкций и методичек, она пощелкала нужными рычажками, накрутила шнур на маховик и запустила пускач. Не успел я в восхищении выбраться из кабины, как рев пускового двигателя сменился мерным рокотом дизеля, Айнц села за рычаги и аккуратно припарковала трактор возле зенитки.

Промучавшись два часа, несколько раз запрягая коней то так, то эдак, подкладывая доски и подручный хлам, удалось втащить зенитку на телегу. Отсюда, с высоты, она могла стрелять в любом направлении, не опасаясь задеть трактор.

— Можем отправляться? — Людмиле не терпелось попасть на свою войну.

— Конечно! Мы там набьем кучу драконов и магов, других целенаправляющих табличек у нас нет.

— Написать-то недолго!

— Но надо, и написать заранее. Что мы собрались громить, самолеты?

— Что же еще?

— Да все подряд. Конкретно по самолетам, что пишу, так сойдет:

Пушка, самонаводящаяся в лоб пилота, бля*ь!

— В лоб пилота, сойдет, если пилот убит, самолет падает. — Открыла Америку Людмила.

— А если второй пилот возьмет управление?

— Второй пилот?

— Ну да, на тяжелых бомбардировщиках ведь есть вторые пилоты?

— Экипаж четыре человека, пилот, штурман и два стрелка.

— Ладно, вас учили, тебе виднее. Давай с танками разбираться, там куда наводить?

— Противопульную броню легких танков наши снаряды возьмут, а средние они бьют только в борт, и с близкой дистанции.

— Это я знаю. А если в ствол попасть, это пушку танковую менять, возня время и деньги, упущенные возможности.

— Так и пишите, по стволу пушки.

Пушка, самонаводящаяся по уязвимым местам танка, бля*ь!

— Будем считать, что пушка сама знает, какие места она может поразить. — Понадеялся я на магический интеллект.

— А если пехота? — Подключилась к творческому процессу Айнц.

— Пишу:

Пушка, самонаводящаяся по живой силе фашистов, бля*ь!

— Это чтобы своих случайно не задеть, и не сортировать пехоту от спешенных танкистов и артиллеристов.

— На других табличках тоже надо исправить, чтобы не страдали наши танки и самолеты. — Озаботилась Людмила. — Про артиллеристов ты вспомнил, а сами пушки что?

— И их обеспечим дырками в стволах. А еще лучше, если целью будет взрывчатка в снарядах пушкарей, именно так. Причем снарядов в ящиках.

— Почему в ящиках?

— Потому что если один из наших снарядов попадет в штабель со снарядами фашистов и он сдетонирует, то разбросает отдельные неразорвавшиеся снаряды. И зенитка может по ним долго долбить, подрывая все подряд и не нанося особого ущерба.

— Понятно, пишите про снаряды в ящиках.

— Только вот что, Людмила, написанное мелом, это хорошо, но неплохо бы было это все нацарапать, а потом уже обвести мелом, чтобы не стерлось в суматохе боя. И повесить не на веревочки, а на проволоку, чтобы случайно не перегорели. Займись этим, ты русский язык знаешь, а я пока снарядов наковыряю.

— А что, их нельзя на месте из ящика доставать?

— Можно, но лучше сразу достать и сложить в телеге, она большая, там поместится.

— Тут вот еще что. У нашей пушки ствол изношен, хорошо бы заменить.

— А он что, меняется?

— Да, повозиться придется, но можно поменять.

— Хорошо, сейчас я организую пяток новых стволов, и ты заменишь старый, Айнц тебе поможет.

— Герр барон, а Вы хотите остаться там совсем?

— Нет, только на день, может на два.

— Но у нас амулеты на два прохода, и один мы уже использовали, назад Руины нас не пропустят.

— Вот зараза, я совсем об этом не подумал, и что же делать?

Людмила, залезшая на тракторную телегу к зенитке, чтобы снять старый ствол, подошла назад к борту, напряженно прислушиваясь к нашему разговору.

— Здесь в замке должно быть много золота, герр барон, — предположила Айнц, — если мы заплатим им Хранителю, он выдаст нам новые амулеты.

— Отлично, собери в кучу все самое ценное, надеюсь, этот прохвост не откажется от нашей оплаты.

За этими приготовлениями прошел весь день, без остатка, и отправиться на войну было решено назавтра, с утра. Чтобы лучше спалось, я изобразил из легкого столового вина, поданного на ужин, легкое же снотворное, и мы втроем завалились спать в одной комнате, старательно запершись.

Ночь прошла без происшествий, утром мы еще раз осмотрели комплектацию нашей пушки, и, убедившись, что все нормально, двинулись к Руинам. Айнц вела трактор, и ее же я пустил торговаться, опасаясь, что у меня разговор с жуликом Пустырем может не получиться. Айнц справилась с ролью торговки великолепно, вернувшись из пещеры с тремя новыми амулетами, и вступила в роль трактористки. ДТ нырнул в мрак прохода, и поехал в кромешной тьме.

Вскоре звуки двигателя изменились, перестав отражаться от близких стен прохода, но трактор по-прежнему двигался в темноте, а затем остановился, сбросив обороты, Айнц вылезла из кабины.

— Куда ехать, герр барон, я ничего не вижу!

— А я и тебя не вижу, спрашивай у меня.

Увы, мой самонаводящийся и смотрящий сквозь предметы чудо-бинокль не был предназначен для ночного видения, и сейчас был для меня бесполезен.

— Людмила, посмотри, может, ты чего увидишь, у меня зрение пониженное, и в темноте я ничего не высмотрю.

Я помог Людмиле нацепить бинокль на голову, она покрутила ею во всех направлениях, но тоже ничего не разглядела.

— Совсем уж рядом с нами никого нет, — снимая бинокль, подвела она итог наблюдений, — можно сказать, что в этом смысле мы в безопасности.

— Ну, хоть что-то, ладно, ждем до утра, ночь теплая, а значит, летняя. А летняя, значит, короткая. Айнц, куда ты попросила Пустыря вывести нас?

— Вы, герр барон, не сказали ничего конкретного, и я тоже не уточняла. Хранитель Руин понял, что речь идет о войне Людмилы, и обещал вывести нас к ее началу, а куда именно, не сказал.

Вот это я называю идеальной подготовкой, все предусмотрели, кроме самого главного. Но вот если окажется, что вся наша магия не работает на этой войне, тогда начнется настоящая потеха.

— Слушайте! — раздался в темноте встревоженный голос Людмилы. — Слышите?!

Я ничего не слышал, о чем честно признался, видимо, пониженным у меня было не только зрение.

— Это самолеты! Тяжелые фашистские бомбардировщики, и они летят в нашу сторону!

Мы с Людмилой, не договариваясь, перестали употреблять в присутствии тельмановки Айнц определение «немецкие», боясь ее обидеть, хотя та явно не знала, что она немка, и кто такие фашисты. Что до самолетов, то доверять профессиональному слуху зенитчицы было можно, сказала, тяжелые бомбардировщики, значит, так оно и есть. А то, что уши у нее должны быть посажены постоянными близкими выстрелами, так это ерунда.

— Где у нас табличка по самолетам, товарищ барон? — Ого, теперь я особа, приближенная к сержанту ПВО.

— Вот все таблички, выбирай!

Людмила смутной тенью металась рядом со мной, а в небе теперь и мне был слышен гул бесчисленного множества самолетных моторов. Айнц запрыгнула в телегу, предлагая свою помощь, но пока и мне делать было нечего, и мы просто сидели в углу пониже, не мешая Людмиле и стволу самонаводящейся пушки.

Зенитчица со знакомым лязгом вставила кассету со снарядами в приемное устройство, и пушка сразу загрохотала выстрелами, причем ствол был направлен в сторону, противоположную той, откуда летели самолеты, и выстрелы пошли почти параллельно земле. В моей душе сразу промелькнула буря чувств, облегчение и радость от заработавшей пушки, что означало, магические приколы здесь в силе, и недоумение от направления стрельбы. Но в ту же секунду там, куда улетели снаряды нашей пушки, прогремели мощные взрывы, а новая очередь пушки в ту же сторону дала новую серию.

— Почему трассеров не видно? — Перекрывая грохот взрывов, громко закричала Людмила в темноте, еще более сгустившейся от вспышек выстрелов.

— А зачем они нам? Я сделал снаряды без трассеров, чтоб позицию не демаскировать.

— А почему не стреляет по самолетам?

— Ты перепутала таблички, товарищ сержант! — Откликнулась Айнц.

— В темноте ничего не видно!

— Попробуй любую другую! — Посоветовал я.

Людмила перевесила табличку целеуказания и загнала в приемник новую обойму, снаряды снова ушли в ту же сторону, что и прежде, но не дали никакого видимого результата. Полчища самолетов гудели уже почти над головой, Людмила поменяла табличку в очередной раз, и вставила очередную кассету. В этот раз ствол зенитки задрался почти вертикально вверх и выплюнул порцию снарядов в небо.

— Есть, давай еще! — Заорал я, хотя эффекта от последней очереди тоже не наблюдалось.

Зенитчица вставляла в приемник кассету за кассетой, и пачки снарядов уходили вверх одна за другой.

— Парашют! — Показала рукой глазастая Айнц. — И не один, вон еще!

Вдруг совсем неподалеку от нас земля вздрогнула от мощного удара, яркая вспышка пламени озарила ночную тьму, а через пару секунд нас достиг и громовой удар взрыва.

Тут же все повторилась снова, а потом опять, чуть дальше и гораздо дальше, удары то сильнее, то чуть слабее и грохот от многочисленных взрывов.

6

— Самолеты падают! Фашистские самолеты! А-а-а! — Людмила орала, перекрывая адскую какофонию, теперь ее силуэт был виден на фоне многочисленных пожарищ от разбившихся немецких бомбардировщиков.

Пушка отстреливала снаряды уже не вертикально, а все больше склоняясь вниз, посылая их явно вдогонку уходящим самолетам. Интересно, подумал я, как можно попасть в лоб летчику, если снаряд летит ему в спину, разве что в затылок? Или в лоб изнутри, ведь в целеуказании не написано, что попадать нужно непременно снаружи!

Как бы там ни было, самолеты сыпались все дальше от нас, а потом ствол зенитки развернулся, встречая горячими гостинцами новую партию бомбардировщиков. Вторая волна не сумела пролететь так далеко, едва пройдя над нами, самолеты кончились, и зенитка опять начала посылать снаряды навстречу новым подлетающим бомбардировщикам.

Тишина наступила внезапно, когда после очередной заряженной кассеты пушка не вскинулась вверх, а осталась лежать горизонтально. Относительная, конечно, тишина, рядом потрескивал остывающий ствол зенитки, и шумно отдувалась запыхавшаяся Людмила, а со всех сторон доносились разрывы детонирующих бомб с мест догорающих самолетов и гул пламени.

— Посчитать бы, сколько самолетов я завалила! — Голос Людмилы звенел от восторга. — Мы завалили… Я думаю, гораздо больше сотни, примерно сто пятьдесят!

— Пожалуй, — согласился я, — а можно просто посчитать пустые кассеты, каждая кассета, это самолет, ведь ни один снаряд не пропал даром. Минус три первых.

— Общий расход боеприпасов сто тридцать семь кассет, герр барон. — Проинформировала Айнц, все державшая под контролем.

— Итого, сто тридцать четыре сбитых самолета, — резюмировал я, — и все это всего минут за пять, совсем не плохо для начала!

— А почему ты считаешь, что вся кассета уходила в один самолет? Может, каждый снаряд находил отдельную цель!

— Это вряд ли, скорее вся пачка летит к одной цели, и бьет одного пилота, а когда первый снаряд проламывает ему лоб, остальным уже некуда деться.

— Тогда можно стрелять не кассетами, а одиночными снарядами, какая разница? — Выдала рацпредложение Людмила. — И пушка не будет греться, износ ствола меньше.

— Да, думаю, так будет лучше.

— Тогда давайте разряжать кассеты, оставляя в них по одному снаряду.

— А что, нельзя подавать в пушку снаряд без кассеты?

— Можно, но замучаешься, дольше и неудобно, приемник настроен под кассету.

Мы все трое принялись заряжать опустевшие кассеты одиночными снарядами, выковыривая их из полных кассет. Но долго заниматься этой ерундой нам не пришлось, с одной стороны горизонта небо начинало светлеть, и в это время как раз в той стороне загрохотали пушки многочисленных батарей.

— Как это может быть, — забеспокоилась Людмила, — фашисты не могут быть с той стороны, откуда восходит солнце, это же на востоке!

— Могут, если мы у них в тылу. — Легко нашел я логичное объяснение.

Айнц промолчала, не понимая предмета разговора, и так же молча, взяла лежащий без применения бинокль.

— Батареи гаубиц, герр барон, — указала она рукой, — ближайшие в километрах шести-семи, на пределе дальности нашей пушки. И дальше еще, много и густо, большинство стреляет. Танки, много танков, тоже дальше, а вот пехота в палатках и ближе и дальше, и вокруг нас, без счета, со своими обозами и пушками.

— Где там вснарядпопадальческая табличка? — Я взял в руки дощечки, стараясь прочесть в полумраке надписи, и найдя нужную, протянул Людмиле. — Начнем с батарей гаубиц, до которых дотянемся, затем переедем поближе, и займемся новыми целями.

— А я пока пробегусь по окрестностям, герр барон, — сообщила Айнц, — здесь приземлился не один десяток парашютистов со сбитых самолетов.

Она перемахнула через борт телеги, и растворилась в полутьме.

Людмила снова взялась за кассеты, я же продолжил заряжать опустевшие одиночными снарядами. Каждый выстрел из нашей пушки немедленно дублировался то мощным, то относительно более слабым, взрывом где-то в полукилометре. Мне не нравилось, что эти взрывы были так близко от нас, очевидно, самонаводящаяся пушка била по ближайшим целям, которыми были обозы пехотных дивизий. Хотелось же разобраться в первую очередь с гаубицами, только что начавшими мощную артподготовку.

— Стой, погоди стрелять! — Я остановил Людмилу, превратившуюся в зарядный автомат при пушке.

— Что случилось? — Со скрипом разогнула спину зенитчица.

— Надо, чтобы пушка стреляла только в ту сторону, Айнц сказала, что гаубицы там.

— А как это сделать? Зенитка сама выбирает цели!

— Мягко зафиксируем ствол в том направлении, веревкой, чтобы пушка самонаводилась, но в узком секторе.

— Давай, попробуем.

Найдя какой-то брезентовый гуж, мы захлестнули ствол петлей, и растянули на растяжках, привязав концы к бортам телеги. Теперь, после нескольких взрывов вблизи, снаряды пошли рваться все дальше и дальше, пока пушка не прекратила стрелять, видимо, полностью выбив цели в своем секторе. Проверить результативность стрельбы возможности не было, Айнц убежала вместе с биноклем, и неподалеку время от времени слышались выстрелы из «стечкина». Мы поменяли сектор обстрела, и зенитка опять начала долбить по ближним целям, постепенно увеличивая дистанцию.

Небо постепенно все больше серело, и когда Айнц забросила в телегу пулемет и две коробки с лентами, а потом запрыгнула сама, было уже почти светло.

— Давай подменю. — Остановила она взмокшую Людмилу.

— Передохнем пару минут, тут работы на целый день хватит. — Скомандовал я, и спросил Айнц. — Ты зачем пулемет приволокла?

— Чего добру пропадать, герр барон, там снаряды взорвались на повозке, а другую с пулеметами и патронами разбило.

— Так у него же ствол кривой!

— Ничего страшного, повесить табличку «по живой силе», и ему будет все равно.

— Охренеть, ты затейница. Как бегалось?

— Пристрелила семерых, герр барон. — Спокойно поведала о своих подвигах девушка. — Потом перестала, тут возле нас много пехоты.

— Как думаешь, они за нас не возьмутся?

— Нет, грохочет со всех сторон, самолеты нападали, горят и взрываются, пушки ведут артподготовку, нас за всем этим шумом не слышно. Если никто рядом не пройдет, то и внимания не обратит.

— Понятно. — Успокоился я по этому поводу, и спросил у зенитчицы, обозревавшей горизонт во взятый у Айнц бинокль. — Как наши успехи, Людмила?

— Побили в основном ближайшие склады, и снаряды в повозках пехотных обозов, — сообщила зенитчица об ожидаемых, в общем, результатах осмотра. — До гаубичных батарей толком и не добрались, так, подорвали боеприпасы возле одного дивизиона.

— Ну, так и десяти минут не стреляли. — Успокоил я максималистку. — Постреляем еще, через полчаса заткнем все батареи.

— Нет, надо подобраться ближе, тогда и пехота под ногами путаться не будет.

— Как думаешь, Айнц, можно переехать, не прихватят нас по пути за мягкое место?

— Нет, не должны, герр барон, тут теперь полный беспорядок, а мы же не по дороге поедем.

— Хорошо, тогда посмотри, куда нам встать, и как туда подъехать удобнее.

Айнц, нацепив бинокль, покрутила головой по окрестностям, и полезла в кабину трактора, развернув его навстречу солнцу.

Переезд прошел без осложнений, мы двигались в основном по бездорожью, и только один раз пересекли забитую пехотой грунтовку. Ацнй внаглую пустила трактор прямо по дороге, несколько сот метров распугивая солдат и объезжая повозки. Я стянул с головы перепуганной Людмилы каску со звездой, и уткнул ее лицом в свое плечо. Немецкие пехотинцы, уворачиваясь из-под гусениц трактора, сначала орали что-то непотребное, но разглядев трактористку и пассажирку, потом весело размахивали руками, стараясь привлечь к себе внимание. Немного проехав по дороге, Айнц свернула на луговину, и направила трактор прямиком к лесу. Видимо, состояние почвы вызвало у нее какие-то опасения, сбросив газ, она распахнула дверцу и выпрыгнула из кабины, вызвав своей шикарной фигурой среди марширующей невдалеке немецкой пехоты бурю восторга. Потоптавшись по лугу и поковыряв носком ботинка землю, она помахала солдатам рукой, отчего те радостно запрыгали на дороге, и снова залезла в трактор.

Через полчаса, Айнц остановила трактор, загнав телегу его в густые кусты, и снова залезла к нам в телегу.

— Здесь неподалеку река, герр барон, за ней уже другие войска, по ним и стреляют гаубицы с этого берега.

— Понятно, что другие, — проворчала Людмила, — это Буг, на том берегу советская армия.

Да, так оно, скорее всего и было, если Хранитель Руин доставил нас в начало войны, то такая концентрация немецких войск могла быть только у самой границы. Мы опять ограничили сектор обстрела орудия, и вновь началась рутинная уже работа. Я смотрел в бинокль, теперь огонь велся почти вдоль берега, наши снаряды снова разнесли сначала ближайшие к нам обозы, потом штабеля снарядов возле немецких гаубиц. Потом я сменил Айнц, снаряжающую кассеты, потом пострелял немного сам, вставлять кассету в приемник дело нехитрое. Все это продолжалось уже пару часов, контрбатарейная стрельба на некоторое время прерывалась, когда над нами пролетали самолеты, и мы переключались на противовоздушную стрельбу.

— Перерыв десять минут! — Объявил я, отдыхать тоже нужно, и так уже заработались.

— Да, герр барон, — согласилась Айнц с биноклем, — самое время прерваться, недалеко от нас проходит крупная пехотная часть, не менее батальона, а прямо к нам подходит патруль.

— Надеюсь, ничего особенного не случится…

— Если они потребуют документы, придется стрелять.

Из кустов уже вышли трое немцев, и направились прямо к нам. Один просто шел, размахивая пустыми руками, второй придерживал ремень винтовки, заброшенной за спину, у третьего винтовка была в руках, и смотрела вперед и чуть в сторону, готовая нацелиться на нас в любой момент.

— Не надо дожидаться проверки документов, Айнц, — сказал я вполголоса, — вали их прямо сейчас.

Не дожидаясь дополнительных распоряжений, Айнц вскинула пистолет, и через секунду все три наших гостя лежали в траве с дырками в голове. Айнц взяла бинокль, рассматривая сквозь кусты проходившую рядом пехоту.

— Все нормально?

— Да, герр барон, но думаю, это ненадолго. Они будут искать потеряшек, как только хватятся.

Я испытующе посмотрел на Людмилу.

— Как ты считаешь, товарищ сержант, мы достаточно попортили крови фашистам? Не пора ли нам честь знать?

— Давайте встанем перед проходом, и там еще напоследок постреляем, хоть по этому же батальону из пулемета.

— А где Руины, Айнц? Я видел их дважды, один раз недавно, в той стороне. А сейчас они, вообще есть где-то поблизости?

— На той стороне болотца, герр барон, — отозвалась Айнц с биноклем на голове, — на тракторе нам туда не проехать, а патруль, уже, кажется, ищут.

Вот уроды, то Айнц парашютистов стреляет у них чуть ли не на глазах, всем похрен, то застрелила троих, и надо кипишь поднимать.

— Ладно, все, уходим! Айнц, трактор направь в сторону болота и поставь на передачу. Пулемет бросайте, патроны в коробках забираем с собой, табличку «по живой силе» не забудьте, одну винтовку у патрульных, остальное бросаем.

— Но зачем бросать пулемет, герр барон?

— Затем, что мы уже поняли, стрелять одиночными экономичней. Поэтому и будем бить из винтовки.

Направляемая Айнц, наша троица пошла по краю болота в сторону Руин, и через десять минут была возле прохода.

— Постреляем, как хотели? Айнц, далеко они?

— Остались с той стороны болота, герр барон, больше пятисот метров.

— Хорошо, Людмила, снимай каску, отставь в сторону свою трехлинейку, выковыривай патроны из лент, и заряжай обоймы.

Я упер винтовку прикладом о ствол небольшой березки и повесил табличку на ствол.

— Айнц, придерживай винтовку в таком положении, я буду перезаряжать, а ты направляй приблизительно в сторону противника.

Автомат по истреблению немецкой пехоты заработал, поскольку целиться было не нужно, я просто передергивал затвор и вставлял в винтовку новые обоймы, спуск нажимался сам собой, как и на брошенной зенитке. Все пятьсот патронов из обеих коробок мы отстреляли меньше чем за десять минут, и как сказала Айнц, раненых после нашей стрельбы не было.

Пустырь любезно вывел нас назад прямо возле родного замка. По времени был поздний вечер, что было весьма кстати, так как после короткого пребывания в сорок первом году наша троица была сильно вымотана и физически, и морально.

В воротах замка нас встречало все его небольшое народонаселение, и радость от встречи была общей. Даже Шиза улыбалась мне вполне искренне, и Фалла была настроена вполне доброжелательно, хотя я готовился услышать от нее упреки по поводу проклятых драконовских субпродуктов, и даже настроился послать ее очень далеко. Но нет, все ссоры были отложены на будущее, принцесса позволила себя приобнять, и пошла рядом, раздавая приказы поварам, присутствовавшим здесь же, о скорейшем приготовлении второго за сегодня ужина.

Теперь все собрались уже в столовой, Айнц и Людмила ужинали в окружении охранниц, служанок и поваров, которым оказались одинаково интересны рассказы об их похождениях. Шиза, стоя как обычно, за спиной Фаллы, тоже направляла локаторы своих ушей в ту сторону, потому, что я был немногословен, и делиться впечатлениями не хотел. Но Фаллу заботило другое.

— Ты не забыл, что турнир начинается через четыре дня, а прибыть в Акболан нам нужно накануне?

— Хрена мне об этом помнить, — проворчал я, запихивая в себя весьма приятный на вкус кусок непойми чего, — я не собираюсь ехать ни на какой турнир.

— Как! — Фалла растеряно откинулась на спинку кресла, а потом оглянулась в сторону Шизы за поддержкой. Та немедленно пришла на помощь обожаемой госпоже.

— Ты не можешь отказаться от поездки, мы уже придумали, какие платья наденет Ее Высочество в каждый из дней с утра, на обед и вечером. И еще, нужны будут платья на приеме в Ратуше, и на балу у бургомистра. А для верховых прогулок потребуется отдельные наряды, и все это нужно приготовить, примерить и поправить, потому, что я совсем не уверена, что ты сумеешь достать из своих волшебных ящиков сразу то, что нужно. А еще невозможно обойтись без…

— Тихо! — Рявкнул я, прерывая эту бессмысленную лавину звуков. Фалла, с тревогой следившая за изменением выражения моего лица по мере проговаривания списка потребных для торжеств вещей, вздрогнула всем своим прекрасным телом так, что шикарные груди едва не вывалились на стол из глубокого выреза. Лицо ее на миг перекосила странная гримаса, но богатый опыт придворной жизни помог ей справиться с собой. Фалла мягко улыбнулась, протянула руку, чтобы прикоснуться к моей, в последний момент словно передумала, и отдернула ее назад. После этого небольшого спектакля мимики и жестов последовала короткая и немного грустная речь.

— Я понимаю, ты устал. Поговорим об этом завтра.

С этим она поднялась из-за стола с самым оскорбленным и расстроенным видом, и пошла прочь, сопровождаемая верной Шизой, которая, забегая то с одного, то с другого боку заглядывала госпоже в лицо, всячески понося мою грубую и бесчувственную натуру.

7

— Возьмите золота, сколько нужно, и купите все это, где хотите. Ваше Высочество. — Прибавил я на всякий случай.

С утра, за завтраком, разговор, конечно, продолжился. Ссориться с Фаллой всерьез я не хотел, но и впрягаться в эти жуткие хлопоты по расширению и обогащению ее гардероба мне тоже было влом. Поэтому я теперь изыскивал пути, как решить проблему с наименьшими для себя моральными и физическими издержками.

— Пойми, что обычным путем изготовить такие наряды с таким качеством и в таком количестве никак невозможно. — Фалла почувствовала мой настрой на нежелание эскалации конфликта, и теперь прилагала усилия по наращиванию давления, уверенная, что, в конечном счете, сумеет меня дожать, и я заранее знал, что так и будет.

— Шиза, найди Людмилу, пусть идет сюда.

Девчонка посмотрела на Фаллу, дожидаясь одобрительного кивка, и только получив подтверждение, пошла искать зенитчицу. Я и без того был на взводе, и этот мелкий эпизод меня взорвал, вот коза мелкая, за человека меня не считает, я ей сегодня же устрою посвящение во взрослую жизнь, невзирая на ее насекомых. Впрочем, этот пренеприятнейший вопрос пора решить.

— Ваше Высочество, почему Ваша служанка такая нечистоплотная, на нее смотреть противно, притом, что она постоянно среди нас. Неужели нельзя хотя бы вывести вшей на ее нечесаной голове, ведь это же ужас какой-то!

— У нас вшей выводят магией, вот и сделай это сам.

Ага, можно, конечно, спеть для дезинсекции, в замке до сих пор нет ни крыс, ни клопов или блох, только от этого выведется и сама Шиза.

— Видел я, как у вас их выводят, кого ни возьми, хоть Боджу, хоть Тунго, ни одного чистого, аж волосы шевелятся. Я вот не посмотрел на мага, что мы завалили в замке фон Граббена, наверняка и у него в бороденке их завались, тьфу, аж противно.

— Боджу горожанин и простолюдин, а Тунго, хоть и из дворян, но деревенщина, чего ж от них ждать.

— О чем это вы, о вшах? — Подошедшая с Шизой Людмила сходу взяла инициативу на себя. — У нас их выводили дегтем. Вымыть голову несколько раз через несколько дней, и все как рукой снимает, только разводить надо, он немного едкий.

— Прекрасно, займись этим, сержант, чтобы сегодня же к вечеру в этом смысле был порядок и у Шизы, — та моментально скорчила противную рожу, — и Ее Высочество проверь, они все время вместе.

— Сделаю. Все у Вас?

— Нет, нет, подожди, я тебя совсем для другого вызывал. Ее Высочество собирается на бал, и ей нужны платья…

— Да, Шиза мне ночью рассказывала.

Они спят где-то все вместе, больше трех десятков человек, в подсобках и казармах, я даже не знаю где и как. Тоже надо когда-то навести порядок в этом вопросе, обеспечив всех сносными условиями.

— Это хорошо, что ты в теме. Так вот, чтобы мне не заморачиваться разной хренью о регланах и вытачках, ты берешь ручку и лист бумаги… Шиза, быстро принеси сюда маленькую коробочку!

На сей раз девчонка улетела сразу, и через минуту вернулась с требуемым. Я двумя надписями мелом организовал отличную шариковую ручку и пачку листов бумаги.

— Продолжаем. Итак, ты, Людмила, записываешь все, что им взбредет в голову, я это дело потом визирую и материализую. Чтобы мне лишний раз не бегать, запиши все сразу на отдельных листках, пятнадцать платьев, пятнадцать листков. Закончили — позвали меня. Вопросы есть? Вопросов нет! Работайте!

Чрезвычайно довольный собой, что мне удалось сковырнуть такую муторную проблему, я отправился по своим делам.

Делами этими были только что понятая необходимость благоустройства замка для всех его обитателей, и в первую очередь, для себя любимого. Поначалу я попытался решить проблему с наскока разом, выйдя за ворота замка, закрыв, и написав на них что-то вроде «замок благоустроенный со всеми бытовыми удобствами, водопроводом, канализацией, водяным централизованным отоплением и автономным электроснабжением». Нихренушечки из затеи не вышло, возможно, оттого, что замок не был единым замкнутым помещением. Тогда я разбил работу на части, и занялся для начала канализацией донжона. Без проблем устроив в одной из комнатушек ванну джакузи и душ, а в другой пару унитазов, я принялся выводить слив от них, и снова заплюхался с этой проблемой. Сливные трубы благополучно входили в стенки, но выходить в соседние комнаты никак не желали. Не удалось подвести к ванной комнате и воду. Пока я бегал из комнаты в комнату, матерясь и проклиная дерьмо, воду и канализационные трубы, меня нашла Шиза и позвала в приемный зал замка, где Фалла развернула штаб по подготовке к походу на Акболанский турнир. Облегченно вздохнув, я с радостью пошел заниматься простыми и ясными дамско-туалетными делами, так пугавшими меня еще с утра.

Посреди большого зала стояла сама принцесса в окружении служанок и охранниц, перед ней с листком в руках Людмила вносила в описание очередного платья очередные правки.

— У вас еще не готово?!

— Готово! Все готово! Людмила, передай барону бумаги с описанием нарядов.

— Вот, товарищ барон, пожалуйста.

— По одному.

Я взял верхний лист, не глядя написал поверх написанного магическое слово «бля*ь!», и пригвоздил листок к крышке большого, специально поставленного здесь сундука ножом, позаимствованным у околачивавшейся здесь же Айнц.

— Оп-ля! — С обычным замиранием сердца приподнимаю крышку, сколько уже всего я подоставал из ящичков, ящиков и сундуков, комнат и сараев, и всякий раз боюсь облома, и радуюсь удаче. Сейчас, пожалуй, больше чем обычно, обманывать ожидания женщин куда опаснее, чем свои собственные. Но все проходит в штатном режиме, пышное платье золотисто-желтого цвета ждет, когда его извлекут на белый свет.

Подбежавшая Шиза с двумя подругами Уан торжественно проделывают эту нехитрую операцию под охи и ахи остальных служанок, и снисходительно-презрительные, но все же немного любопытствующие взгляды охранниц. Я же с четкостью автомата повторял простые движения, платья одно за другим доставали из сундука и аккуратно складывали на лавке.

Фалла, тем временем, нисколько не смущаясь моим присутствием, разоблачилась от бывшей на ней одежды и влезла в свой новый наряд. Шиза держала перед ней маленькое медное зеркало, вглядываясь в которое, принцесса пыталась понять, насколько восторги окружающих девушек отражают действительное состояние дел.

— Прекрасно, Ваше Высочество, — подхалимничала Шиза, — просто великолепно!

— Что скажешь? — Поинтересовалась Фалла у меня, поскольку мнение остальных спрашивать было не нужно, они и так озвучивали его непрерывно.

— Хорошо. — Мне действительно нравилось, платье полностью открывало шикарные плечи Фаллы, и ее красивые руки. — Только надо в руки что-нибудь, типа веера или зонта. И еще перчатки, длинные, по локоть, и черные.

— Перчатки? — Фалла изобразила раздумья. — Да, перчатки будут в самый раз, и именно длинные, только почему черные?

— Черный цвет очень хорошо подходит к желтому.

— Чепуха, перчатки нужны тоже желтые, или…

С платьями у меня было закончено, я вышел в коридор и в соседней комнате организовал ростовое зеркало в золотой оправе, которое четыре подруги Айнц тут же внесли в примерочную.

Теперь восторги девушек переадресовались самому зеркалу, а замершая перед ним Фалла разглядывала уже не свой наряд, а саму себя. Теперь только до меня дошло, что она до этого о произошедших с ней изменениях имела весьма смутное представление. Понятно, что никто принцессе-дурнушке не скажет, что она уродина, а новые превосходные отзывы о ее внешности воспринимались ей как должное. Конечно, она могла видеть и оценить свои новые фигуру и волосы, но лицо она точно увидела впервые, что разглядишь в мутных медных зеркалах? И это новое собственное лицо Фаллу проняло, она минут десять всматривалась в зеркало, наклоняя голову и так, и этак, то немного отходя, то совершенно уткнувшись лицом в стекло. Время от времени Фалла оглядывалась назад, и взгляд ее сияющих глаз, удивленный и мечтательный, говорил о том, что самой ее сейчас в комнате нет. То вдруг, встряхнувшись, Фалла пристально взглядывала на окружающих ее, безусловно, очень красивых девушек, и снова смотрела в зеркало, боясь сравнения, и с новым восторгом понимая, что оно вне всяких сомнений в ее пользу.

Пока продолжалось это представление одной актрисы, ко мне подошла Айнц, и безразличным тоном поинтересовалась:

— Шиза сказала, что на турнир поедут четыре служанки, и у них у всех будут по нескольку новых платьев. Герр барон, а мы не будем менять форму?

По тону, которым это было сказано, и по осторожным взглядам оказавшихся рядом охранниц, я понял, что разнообразить их форму очень желательно. Айнц и ее железные подруги были обычными женщинами, и им тоже хотелось новых нарядов, особенно если все вокруг будут щеголять в ярких обновках.

— Пойдемте!

Все охранницы, свободные от караулов, вместе со мной набились в мою комнату. Я выпер часть в коридор, чтобы было свободней, оставив дверь открытой.

— Раздевайся, скомандовал я Айнц, — примерять будем на тебе!

За минуту на сундуке набросал заказ, и вытащил гусарский костюм, как я его себе представлял. Короткую красную курточку с золотыми горизонтальными полосками, золотые же лермонтовские погоны и белые аксельбанты. Белые в обтяжку штаны и высокие черные сапоги. Под низ прозрачную белую шелковую рубашку, и до кучи трусы.

— Ну вот, готово! — Я повернулся к Айнц с ворохом одежды в руках, и не удержался от банальнейшей фразы. — А совсем без одежды тебе гораздо лучше!

— Давайте сюда! — Айнц не оценила комплимента по достоинству.

— Погоди, начинать надо с этого! — Я протянул ей трусы стринги.

— Куда это? — Простодушно удивилась Айнц, крутя в руках тонкую полоску ткани.

Ее подруги покатывались со смеху, не обращая внимания на сердитую физиономию своего командира, напугать этих отчаянных девчонок было непросто.

— На обе ноги сразу, и поднять вверх до упора. — Проинструктировал я. — Давай помогу.

Я слегка прихватил Айнц за белое бедро, мне непременно хотелось позаигрывать, как будто у меня не было других возможностей для этого.

— Я сама. — Айнц легонько шлепнула меня по хулиганствующей руке, едва не сломав кости запястья, и втянула деликатный предмет туалета на место, под хохот солдат своего отделения.

Над чем они ухахатывались, я понять не мог, однако и девчонки поутихли, когда Айнц надела рубашку, она шла ей необыкновенно. А после того, как длинные стройные спортивные ноги облачились в брюки, исключительно выгодно подчеркивающие их длину, стройность и спортивность, грозные воительницы заохали и заахали не тише ветреных служанок. Сапоги, эти ноги увенчавшие, добили самых стойких, а курточка, щегольски накинутая на одно плечо, и кивер с высокой камышиной, подчеркнувший горделивую посадку головы, заставили их выть и стонать.

— Это только командиру, или…? — Заискивающе поинтересовалась у меня перед горящими глазами притихших подруг одна из охранниц, кажется, Драй.

— Или! — Успокоил я страждущих. — Сейчас Дед Мороз отоварит всех, и имейте ввиду, что костюмов будет несколько!

От радостного рева донжон едва не развалился, девочки с веселым гамом и возней принялись облачаться в новую униформу, а на шум прибежала Фалла со свитой. Форму она оценила, что сразу вылилось в претензии ко мне:

— Это новая форма твоих солдат?! — Ревниво оглядывала она тут и там мелькавшие стройные ножки. — А что ты подсунул мне для верховых прогулок?! Три костюма, и ни один никуда не годится!

— Я «подсунул» тебе то, что вы сами хотели!

— Но я же не знала…! Давай мне что-нибудь подобное, я хочу похожее!

В хлопотах, внезапно оказавшихся весьма интересными и завлекательными, прошли все три дня до выезда в Акболан. Видимо, в моей душе до сего дня дремал, и вдруг проснулся, модельер или как их там, а вот инженер по разным сетям спал, и просыпаться не думал. До канализации и прочих нудных штучек я так и не добрался, решив по приезду с турнира выдернуть на шабашку Бабуринского сантехника Васю, которому все равно, где «пиво Пит и водку жрат». А главным итогом подготовительной возни стало то, что увидевшая себя в хорошем зеркале Фалла изменила свое отношение ко мне, по новому взглянув на произошедшие с ее внешностью перемены.

Это новое отношение породило неожиданно вставшую передо мной моральную проблему. Я, конечно, не забыл про странный подвал барона фон Еббена, с его непонятными эмоциональными коридорами. Если толку от первых четырех я не видел совсем, то пятый меня очень интересовал, испытать возникающее в нем чувство животной страсти я был совсем не прочь, предварительно себя полностью обезопасив, конечно. Такой фокус можно было проделать с кем угодно, милых и обаятельных девушек вокруг хватало, да что там, каждая первая была точно такой. И побывать в волшебном коридоре интересно было бы с любой, острота ощущений там с обычной никак не сравнится. Но больше всего мне хотелось завести туда Фаллу, конечно. Даже не понимаю, почему я не сделал этого раньше, времени было вполне достаточно, и найти его для получасового приключения можно было.

А что делать сейчас, только-только отношения стали налаживаться, возникла некоторая доверительность и подобие дружбы, и все это растоптать одним махом? Нет, приятно ей, конечно, будет, это неизбежно, но то, что она обидится на меня за такую ловушку, это точно. А с другой стороны, что я распереживался, как гимназистка, «обидится», «доверительность», больших чувств между нами не намечается, а на остальное плевать. Завтра выезжаем на турнир, значит, сегодня, или гораздо позже, а может, никогда. Сегодня.

Я дожидался Фаллу в коридоре перед ее комнатой, и едва она поднялась по лестнице со двора, как обычно, в сопровождении Шизы, до которой я, кстати, так и не добрался, подошел к ней не дав войти.

— Есть небольшое дело, Ваше Высочество! Не могли бы Вы пройти со мной, это ненадолго.

Фалла повела белым плечом, выражая готовность, я пропустил ее вперед, и притормозил Шизу.

— А тебе идти с нами не стоит. Их Высочество потом тебе обо все расскажет, если захочет.

— Чего это я с вами не пойду, у меня работа такая, куда Их Высочество, туда и я!

— Останься, Шиза, не надо спорить! — Фалла одной фразой успокоила вскипевшую служанку, и та, покорно улыбнувшись принцессе, показала мне у нее за спиной язык. Вот коза мелкая, я до нее точно доберусь!

— Мы идем в подвал? — Поинтересовалась не подозревающая худого Фалла. — Когда меня запирали в подвале, в первый день, меня тоже вели по этой лестнице. Или по другой?

Фалла в задумчивости приостановилась, а затем продолжила спускаться за несущими впереди факелы Фир и ее подругой Фьюнф. Нет, запирали Фаллу явно не здесь, и я даже не выяснил, где именно, замок до сих пор полон тайн, загадок и белых пятен. Не исключено, и даже вероятно, что в том подвале, где запирали Фаллу, были еще узники, и сейчас они уже околели от голода, потому что у меня не дошли руки отыскать этот подвал. Ладно, о грустном в другой раз, а сейчас нас ждут семь приятнейших минут, ибо мы уже дошли до места.

Всеотпирающий ключ торчал в замочной скважине, как я его и оставил в прошлый раз, я провернул замок и приоткрыл дверь.

— Что там? — Заинтересовалась Фалла, пытаясь заглянуть в щель.

8

— Сейчас все узнаете, Ваше Высочество, и обещаю, Вам понравиться. Но сначала надо сделать некоторые приготовления, видите, я обвязываю свою ногу веревкой? — Я проверил узел, он не должен был развязаться ни при каких условиях. — Сейчас я точно также привяжу и Вас.

— Зачем это?!

— Потом Вы сами поймете, что это было необходимо. Не надо бояться, Вы же видите, что я себя тоже привязал.

— Ладно, привязывай, хотя все это очень странно!

Я так же старательно завязал узел на прекраснейшей лодыжке Фаллы, и передал концы веревок Фир.

— Где часы, которые я тебе дал?

— Вот они, герр барон! — Показала Фир небольшие песочные часы.

— Как только время выйдет, вытяните нас за веревку. К нам подходить нельзя! Поняла?

— Так точно, герр барон!

— Пошли! — Это уже Фалле, с удивлением выслушивавшей странные инструкции.

Я распахнул дверь, первым прошел внутрь, и сделал несколько шагов, сразу почувствовав быстро нарастающее возбуждение. Остановился, и стараясь сохранять нейтральное выражение лица, предложил Фалле:

— Пройдите вперед, Ваше Высочество!

— Там темно и ничего не видно! Почему ты не взял факел?

Проворчав для приличия, Фалла шагнула мимо меня и тоже остановилась, глубоко вздохнув, и смятенно взглянув на меня. Я слегка подтолкнул ее еще, для верности, набрасываться на нее первым не входило в мои планы, пусть начнет сама. Принцесса вцепилась в меня, приседая и заваливаясь на каменные плиты пола, и увлекла меня за собой. Следующие семь минут запомнились сладкой болью, скрутившей все тело, и острым чувством как наслаждения, так и недостаточности происходящего, всего было мало, и безумно хотелось чего-то несравненно большего. Когда веревка, впившаяся в ногу, натянулась и вытащила наши сплетенные тела за дверь, я ощутил одновременно и жестокое разочарование от обломанного кайфа, и облегчение, что все это, наконец, кончилось. Сходные чувства испытывала, видимо, и Фалла, медленно разомкнувшая объятья, а затем резко оттолкнувшая меня от себя.

— Вы что тут делаете? — Напустилась она на охранниц, срывая раздражение.

— Держим факелы, фрау Фалла! — С похабнейшей улыбкой во всю расплывшуюся физиономию ответила Фир, напугать грозных воительниц окриком посторонней для них дамочки было сложно.

— Мы ничего не видели, фрау Фалла! — В тон подруге добавила Фьюнф.

— Плевать на вас. — Проворчала Фалла, поднимаясь, и поправляя порванное на груди платье. — А ты чего расселся? Пошли отсюда! Да развяжи ты эти веревки!

— Ты мне половину волос чуть не выдрал, и шишку на затылке набил!

— А ты мне губу прокусила! — Считали мы раны в комнате Фаллы.

— А платье зачем порвал?! И под глазом больно, — Фалла перелезла через меня, протащив пушистый воротник прямо над моим лицом, вскочила с кровати, и сверкая белым задом, подойдя к зеркалу, присмотрелась пристальней, — краснота, это что, синяк будет?! Я как на турнир поеду?!

— Я вылечу и твой синяк, и свою губу, не переживай, ложись обратно.

— Я так и не поняла, зачем ты завел меня в подвал, да еще этих девок с факелами поставил. Было желание, вот она, кровать, не голые же камни подземелья. И грубый ты очень, хотя это по-особому заводит, такого я никогда раньше не испытывала!

Похоже, Фалла не просекла ситуацию, занятно, но очень хорошо, просто прекрасно, что все так повернулось, я боялся потерять ее доверие и разрушить нашу дружбу, теперь нас связывает нечто большее. Любовью это пока не назовешь, но дальше, кто знает, посмотрим, по крайней мере, утром я и не мечтал заночевать с ней в одной комнате. Да и нужна ли мне эта любовь, железная Айнц куда надежнее во всех смыслах, а в жизни очень важно иметь человека, на которого можно положиться. Кстати, не ее ли голос в коридоре? И Шиза разоралась не к добру.

Фалла тоже услышала шум голосов, и снова вскочила на ноги.

— Ну что ты прыгаешь, успокойся, наконец!

Однако принцесса решительно открыла дверь.

— Айнц? Заходи! — И посторонилась, пропуская охранницу в комнату.

Вот, зараза! На лице Айнц ничего не дрогнуло, когда она узрела меня в постели Фаллы.

— Герр барон, я не нашла Вас в Вашей комнате, и пошла искать по замку.

— Успокойся, он здесь, и с ним ничего не случится. И тебе тоже нечего бродить, спи с нами, кровать широкая.

Охренеть, принцесса предлагает групповушку, как вместе пообедать! Айнц вопросительно смотрит на меня, сама она, кажется, совсем не против. Я просто подвинулся, и молча указал рукой на место рядом с собой.

— Прямо жаль, что ты меня сегодня так выжал, и у меня ни на что нет ни сил, ни желания! — Пожаловалась Фалла, перелезая через нас на свое место.

У меня уже слов нет, удивляться этим откровениям, впрочем, упомянутых Фаллой сил и желаний нет тоже, в этом я с ней солидарен, и лежа между двумя самыми красивыми девушками, которых только могло представить, а потом создать мое воображение, мне ничего не хотелось.

После завтрака мы начали собираться в дальнюю дорогу. Крестьяне-конюхи из соседней деревни, где была наша конюшня, подогнали два экипажа, впряженных в четверку попарно поставленных коней каждый. Во второй загрузили многочисленные наряды принцессы, служанок, и охранниц, а в первом устроились Фалла, четыре служанки во главе с Уан, и я. Шиза, собиравшаяся занять место рядом с принцессой, была возмущена тем, что я нацелился ехать в шестиместном экипаже, места для нее при этом не оказывалось, поскольку я наотрез отказался отправлять на козлы одну из служанок.

— Мужчины не ездят в экипажах, они ездят верхом! — Безапелляционно заявила она, и как ни странно, с ней были согласны все, даже Айнц с тремя подругами, готовящиеся отправиться с нами именно верхом.

— Ну, конечно! — Я вовсе не собирался отбивать свой тощий зад о седло.

— Вообще, она права, это неприлично, когда мужчина едет в карете с дамами, если он не глубокий старец, а ты еще не так стар. — Поддержала служанку Фалла.

— Ерунда, будем считать, что мне немного нездоровится. — Закончил я дискуссию и устроился в экипаже сзади, напротив Фалы и между двух хорошеньких служаночек.

— А мы что же, поедем вот на этих клячах?! — Нашла другой повод для недовольства теперь уже Айнц.

Чем им не понравились отличные кони, подогнанные управляющим, для меня было загадкой.

— Других лошадей пока нет, — оправдывался чувствующий свою вину Дренг, — боевых коней очень трудно найти, их приходится заказывать!

— И поэтому мы должны ездить на этих крестьянских дохлятинах?! Да я лучше пойду пешком, но не стану позориться! Герр барон, напишите загадочные письмена на одном из сараев, и выведите оттуда нормальных коней!

Однако я счел хотелки Айнц нелепой блажью, недостойной внимания.

— Хватит капризничать, Айнц, поехали!

Айнц впервые со дня появления сочла возможным продемонстрировать обиду, отвернувшись от кареты с надутым видом, а на лошадь садиться не стала.

— Все, едем! — Скомандовал я погонщику, и наша карета выехала со двора, за ней последовала вторая. Шизе пришлось сесть рядом с ямщиком на первом экипаже, Людмила без лишних разговоров устроилась так же на втором. Четыре сменные лошади были попарно подвязаны к задкам карет, и поскакали одновременно с нами, а Айнц с командой, покочевряжившись, пустилась следом метров через триста, и только спустя час догнала нас и поехала рядом.

Путешествие, по прогнозам знающих людей должно было занять полдня, и проходило без осложнений. Только на исходе третьего часа пути Айнц, объявила боевую тревогу, заметив поваленное поперек дороги большое дерево. Засада, если это была засада, организованная по всем законам жанра, возможно, увенчалась бы успехом, если бы не наши доблестные охранницы.

— Оставайтесь здесь! — Услышал я, как Айнц скомандовала Драй, сама, видимо, поехав вперед.

Фалла выпрямилась с тревогой на лице, девушки запереглядывались, но я не считал нужным беспокоиться, и не полез под лавку за волшебным мечом.

— Все будет нормально, Анйц с подругами положат без проблем насколько сотен рыцарей или разбойников, им все равно! — Успокоил я дам, и это подействовало.

Что происходило впереди, я видеть не мог, но через минуту оттуда, куда уехала Айнц послышались частые выстрелы. Я зевнул и поднял глаза к потолку кареты, ожидая, когда Айнц разгребет проблему, и мы сможем поехать дальше. В принципе, так и произошло, мелкая стычка не пойми с кем, закончилась, не переросши во что-то более серьезное. Айнц подъехала и, не слезая с коня, заглянув в окно кареты, сообщила:

— Разбойники, и плохонькие, должно быть, из нищих крестьян барона фон Граббена. Я застрелила шестерых, остальные разбежались.

— Сама как, с тобой все нормально? — Из вежливости поинтересовался я, и так было очевидно, что она не пострадала.

— Пустили несколько стрел, зашита сработала, коня ранили, придется поменять, возможно, бросить. Сейчас оттащим бревно и поедем дальше.

От нудной дороги я задремал, и проснулся от толчка локтя в бок.

— Просыпайтесь, господин барон, подъезжаем! — Пояснила разбудившая меня служанка, а Фалла добавила:

— Слышите, трубят трубы? Нас заметила воротная стража.

Я высунулся в окно, впереди были уже видны городские стены, у ворот происходила суетливая возня, люди вооруженные и не только, носились взад и вперед, толкаясь и пытаясь навести какой-то порядок.

— Уберите голову, барон, это неприличествует нашему положению! — Проворчала Фалла, и я подчинился, вернувшись на свое место посередине.

Довольно неудобны эти кареты, видно только в сторону, но никак не вперед.

Опять послышались трубные звуки, уже почти рядом, карета проехала по мосту через крепостной ров и ворота, мелькнули в окошке конные латники, а потом чередой пошли стены домов. Эхо от звона копыт о булыжники мостовой гулко отражалось в узких улочках, слышались впереди крики стражников, требующих дать дорогу. Наконец, карета выехала на более открытое место, и остановилась. В окошко была видна толпа бедно одетых людей, сдерживаемых пешими солдатами в блестящих доспехах. Со всех сторон неслись радостные и веселые возгласы, резкие ругательства и увещевающие окрики.

— Приехали? — Заволновалась Фалла, и подтолкнула в бок служанку. — Посмотри!

— Сиди! — Остановил я девушку, открыл дверцу кареты и встал на подножку.

Карета остановилась не на площади, как можно было ожидать, а на перекрестке трех улиц, перед дверью в трехэтажное здание с помпезным входом через высокое крыльцо. Со всех трех улиц напирала толпа простого народа, осаживаемого алебардщиками, закованными в сверкающие латы, сохраняющими перед и рядом с каретой небольшое свободное место и проход к крыльцу. Из всех выходящих на перекресток раскрытых окон выглядывали любопытные лица, и на всех нависающих балконах тоже толпились люди, горящими глазами рассматривающие карету и окружающих.

— Какая упругая попка у этой красотки! — Послышался у меня прямо над ухом выкрик, встреченный одобрительным смехом.

— Да не только у этой, у них у всех отличные задницы, и ножки на загляденье!

Обладательницы этих достоинств, мои охранницы уже избавились от лошадей, переданных в руки расторопных подростков, быстро уводящих их сквозь толпу, а сами дефилировали в узком пространстве между народом и каретой, охотно демонстрируя обтягивающие белые штаны со всем содержимым.

Айнц вытянулась передо мной и отрапортовала:

— Приехали, герр барон! — И указала рукой на двух мужчин, которых я прежде не заметил, одним из которых оказался уже знакомый мне такум Боджу. И он, и второй, худощавый пожилой мужчина с острой седой бородкой, низко кланялись и мели пышными перьями шляп мостовую, и я тоже, спрыгнув с подножки, сделал два шага им навстречу.

— Добро пожаловать в Акболан, Ваша Светлость! — Выступил вперед седобородый, меня, кажется, повысили в моем липовом дворянстве. — Надеемся, путешествие в наш город не было слишком утомительным, а дорога не доставила Вам неприятностей?

Я опустил приветствие и обмен любезностями, и перешел сразу к делу.

— Мы что, приехали? Это здание городского совета или Ратуша?

— Это гостиница, и лучшая в городе, не сочтите за дерзость, но мы решили, что Вам с дороги следует отдохнуть, и позволили себе препроводить Вас…

— Выходите, приехали! — Крикнул я внутрь кареты, не дожидаясь завершения монолога седобородого.

Девчонки, как горох посыпались из кареты, и их свеженькие игривые мордашки сразу обрели сотни поклонников в толпе, а Шиза, напротив, залезла внутрь, чтобы лично вывести принцессу.

— Позвольте представить Вам, Ваша Светлость, бургомистра Акболана господина Чарлера, — воспользовался возникшей паузой такум Боджу.

— Очень приятно, царь! — Не к месту пошутил я, и крикнул в карету: — Ну, где Вы там, Ваше Высочество?!

— Ваше Высочество? — Растеряно переспросил Чарлер. — С Вами принцесса Фалла?

Я не хотел отвечать на этот вопрос бургомистра, заданный им себе под нос, да и не успел бы, принцесса соизволила, наконец, покинуть карету. Перед этим она сбросила дорожную накидку, оставшись в платье стандартного кроя с открытыми плечами, и сняла с головы покрывало, оказавшись в диадеме стоимостью в полкоролевства и жемчужной сетке поверх волос.

Толпа разразилась приветственными криками, то ли выражая радость по поводу появления высокопоставленной особы, которой, несомненно, выглядела принцесса, то ли отдавая должное ее выдающимся внешним данным.

Фалла прошествовала к высокому крыльцу, и величественно взошла на него. Такой я ее еще не видел, откуда только взялись эта поистине королевская стать и пышная торжественность в движениях. Почувствовала, коза, теплый прием черни, поверила в свою неотразимую внешность и пользуется вовсю. Да и окружающие подыгрывают. Короля, как известно, играют придворные, и тут эта поговорка проявилась в полной мере. Не только служанки и охранницы, вполне стильно, кстати, соответствующие хозяйке, стелились перед принцессой, но и вся толпа благоговейно гудела, признавая ее бесспорные права на все, что полагается лицам королевских кровей.

Охранницы, впрочем, соблюдая субординацию, не забывали о своих обязанностях. Айнц, взбежав на крыльцо первой, и сделав причитающийся приглашающий жест, отступила в сторону, и бегло, но внимательно осмотрела и толпу на земле, и людей на балконах, и окна, выходящие на улицу. Жестом выдав какие-то указания своим помощницам, оставила их пока снаружи, а сама прошла в открытые двери за гостиничными слугами, пролагая дорогу принцессе.

Фалла, помедлив с минуту и вдоволь насладившись обожанием черни, тоже прошла внутрь, увлекая за собой служанок и телохранительниц. Я оглянулся, и, убедившись, что слуги уже начали разбираться с багажом, готовясь доставить его по назначению, последовал за всеми.

Я стоял в коридоре напротив распахнутых дверей номера, следя, как в него заносят бесчисленные коробки и ящики с нарядами наших дам, когда ко мне на полусогнутых подбежали городские чиновники.

— Простите за беспокойство, Ваша Светлость, но Вы титуловали Вашу прекрасную спутницу Ее Высочеством. — Лебезил бургомистр Чарлер. — Но кто эта дама, позвольте полюбопытствовать?

— Что? — Рассеянно переспросил я. — А, принцесса Фалла кто такая? Ну, она принцесса, зовут ее Фалла. И, кажется, она дочь местного короля, по-моему, Торкандо.

9

Городские бонзы с отрытыми ртами и выпученными глазами смотрели то на меня, то друг на друга.

— Принцесса Фалла! Но каким образом, позвольте! Да, принцесса пропала некоторое время назад, ходили смутные слухи о покушении на нее, и с тех пор ее никто не видел… Но ведь эта девушка нисколько на нее не похожа!

— Мало ли, что не похожа. Принцесса подверглась губительному воздействию зловредной магии, и такой, как прежде, ей уже не быть.

— Какой ужас! И кто же этот наглый злодей, не побоявшийся кар Консулата, и осмелившийся навести колдовские чары на дочь короля?

— Я.

— Хм. — Божду оттер в сторону совершенно обалдевшего бургомистра. — Тут, Ваша Светлость, возникает небольшая проблема, я имею ввиду с Вашим, и Ее Высочества проживанием. Подготовив номер для Вас, мы совершенно не рассчитывали на появление в нашем городе столь высокопоставленной особы, как принцесса Фалла, и не озаботились подготовкой к ее размещению.

— Не вижу в этом проблемы, мы прекрасно устроимся в одном номере.

Это мое заявление напугало городские власти чуть ли не больше, чем признание в колдовстве.

— Как можно, Ваша Светлость…

Но мне уже надоел этот нелепый разговор, и, не обращая больше внимания на собеседников, я прошел в номер, где Фир как раз вышла в общую гостиную из одной из смежных комнат, отрицательно качнув головой на вопросительный взгляд Айнц.

Успокоившись этим знаком, глава службы безопасности медленно подошла к окну, и осторожно, укрываясь за простенком, выглянула в него. Затем, не углядев никаких опасностей, осмотрела улицу став напротив середины окна и прижимаясь лицом к стеклу, а потом и вовсе распахнула створки и завершила осмотр, высунувшись наружу. Оценив обстановку на улице напротив, и под окнами, и над окнами, удовлетворилась увиденным и закрыв окно, отошла, умиротворенная.

— Все спокойно, герр барон! — Ответила на мой насмешливый взгляд.

— И чего ты так шифровалась? Защитный обруч удержит не только арбалетный болт, но и бронебойную пулю из снайперской винтовки. Крупнокалиберной.

— Так надо. — Преспокойно отозвалась Айнц.

Что ж, может она и права, сегодня защитный обруч есть, завтра его нет, а профессиональные привычки должны работать.

Багаж в номер уже занесли, и левая прислуга покинула помещение, теперь только наши служанки распихивали сваленные посреди гостиной коробки по углам и закуткам.

— Помогите мне снять платье! — Фалла и не подумала уединяться для разоблачения. — И найдите то, розовое, что мы приготовили для сегодняшнего обеда у бургомистра. Барон, ты в чем будешь на обеде?

Вопрос мне задан самым невинным тоном, но не лишен ехидства. Дело в том, что снабдив всех дам самыми разнообразными нарядами, я не удосужился подумать о собственной одежде. Ветровка, спортивные брюки и кроссовки на мне добротные, качественные материалы и идеальный пошив в глазах местного народа говорят об их высокой цене. Так что бомжом я не выгляжу, но все, что на мне надето серо и неярко, особенно на фоне разряженных спутниц. И хоть городские шишки титулуют меня Его Светлостью, общий вид у меня такой, словно я из прислуги принцессы, а никак не самодостаточный владетельный сеньор.

— Да я вообще не собираюсь идти ни на какой обед, хрена мне там делать. Перекусить я смогу и здесь.

— Можешь. — Отозвалась с легким оттенком презрения Фалла. — Но на обед к бургомистру идут не только затем, чтобы набить брюхо. Там соберется вся верхушка знати королевства, и кое-кому было бы неплохо с ней познакомиться.

— Никого там не будет. Бургомистр Чарлер ясно сказал, что они не ждали появления важных особ в городе, и не готовились к их приему.

— Ерунда. Гостиничных номеров, конечно, не готовили, потому что все прибывшие на турнир по традиции размещаются в своих походных шатрах в поле. Так, как это и было в свое время, при том памятном сражении при Акболане, в честь которого и проводится турнир. Было бы очень странно, если бы никто не приехал, ежегодный Акболанский боевой турнир одно из важнейших светских событий в королевстве.

— Понятно. А ты тоже идешь с ними знакомиться, со всей знатью королевства?

— В некотором смысле. — Не приняла мой насмешливый тон принцесса. — Надо напомнить о своем существовании, а то многие уже забыли обо мне, списали со счетов и выбросили из раскладов.

Дамочка явно решила вернуться в местную большую политику, от чего еще совсем недавно открещивалась.

— Тогда, конечно, тебе необходимо поприсутствовать на этом обеде. Ну а мне так там делать нечего.

— Смотри сам, твое дело. Но я бы на твоем месте постаралась выяснить расстановку сил и намерения соседей. После убийства дракона де Обсерака, барон фон Граббен не может рассчитывать на сохранение земель своего баронства в неприкосновенности, желающих расширить свои владения за его счет найдется немало. А ведь ты мог бы присоединить его лен к своему полностью.

— Может, и мог бы, вопрос — зачем?

— Да и вправду, зачем тебе сотни тысяч квадратных миль земли и тысячи крестьян, платящих подати! Подумаешь, пять сотен крандеров годовой ренты, зачем они!

Все, кроме автора шутки Фаллы и Людмилы, принципиальной противницы крепостничества, рассмеялись, Шиза нахально и задорно, служанки и охранницы вежливо и деликатно, зажимая рты кулачками и ладошками.

— У меня этими крандерами вся конюшня завалена, и все дровяные сараи. Ни лошадей поставить, ни дров привезти. Да я все здешнее королевство куплю и продам, вместе со всеми их долбанными аристократами.

— Так купи себе побольше земли. Быть землевладельцем престижно. Чем больше у тебя земли, тем больше тебя уважают в обществе.

Неуважение этого общества я переживу, землю покупать не буду, и на обед к бургомистру не пойду. Хотя, по уму, следовало посмотреть на сильных мира сего, и выяснить, насколько серьезно они на меня обиделись, и что собираются предпринять. Но теперь уже точно не пойду, из чистого упрямства.

— Наколдуй мне большое зеркало. Невозможно переодеваться, когда не видишь себя.

Конечно, ведь прислуживающие тебе девочки тоже без глаз, и ничего не видят, не подскажут, и не поправят. Но наколдовать можно, нет проблем. Не найдя подходящей веточки или щепки, я срезал чудо-мечом с дверного косяка тонкую лучину, и уже обычным ножом нацарапал на ней «мел». Но когда я подошел к двери одной из комнатушек, собираясь создать в ней зеркало для Фаллы, деревяшка писать отказалась.

Немного смущенный такой неудачей, я достал в ближайшей пери уголек, и уже им ввел на нужной двери требуемое:

Зеркало в рост человека, в золотой оправе, бля*дь!

Открываю дверь — и где? Никакого зеркала, как стояла в комнатушке кровать для прислуги, так и стоит.

Итак, колдовство больше не действует, проверенный многократно способ не сработал. Почему, интересно, нужны для этого особые условия, существующие в баронском замке, или же кончилась магическая энергия, о чем предупреждала Фалла? Пока неясно, но большой беды в этом нет, без зеркала я обойдусь, денег у меня несчитано, прислуга и небольшая, отлично вооруженная армия из отделения Айнц имеется, и никакой нужды ни в чем я, кажется, не испытываю. А чтобы Фалла не шпыняла меня за отсутствующее зеркало, пойду-ка я пока, прогуляюсь по городу.

— Рассказывайте, Ваше Высочество, как все прошло? Познакомились с высшим обществом королевства?

Шиза сердито зыркнула на меня, козе не понравилось, что я вот так беспардонно задира ее хозяйку. Сама же Фалла пребывала после возвращения со званого обеда в глубокой задумчивости и даже, похоже, растерянности. Но на мой подковыристый вопрос, в отличие от верной служанки, не обиделась.

— Зря ты не пошел на этот обед, вот и городское руководство ждало тебя, и расспрашивало меня, все ли с тобой нормально, и не простудился ли ты часом. Они, кстати, хотели наведаться вечером в гости, жди.

— Это понятно, а как благородная публика приняла Вас?

Принцесса замялась.

— Ну, нельзя сказать, что все были рады видеть меня, многие не поверили, что я — это я.

— А как мужчины, они тебя оценили?

Фалла слегка покраснела.

— Причем тут вообще это? — И помолчав, добавила то, что ее, видимо, по-настоящему беспокоило. — Там был Додео, герцог Баисса. Это один из самых надежных союзников моего отца, короля паргов Торкандо…

— Погоди, я запутался. Про короля Торкандо я уже слышал. Но что значит «король паргов»?

— Парги, или паргоны — это мы.

— То есть народ паргов такой. Ясно. А Баисса герцогство?

— Да.

— Оно само по себе, или этот Додео вассал Торкандо?

— Он вассал, но герцогство Баисса обширней королевского домена. И Додео не уступит Торкандо в могуществе.

— Это мне знакомо, феодальная раздробленность, как она есть. Продолжай, о чем ты там говорила.

— Додео, он связан с моей сестрой Эндзолой, которая и постаралась меня убрать. И, я думаю, герцог тоже приложил к этому руки.

— А мужских наследников у Торкандо нет?

— Нет.

— А сам он уже очень стар?

— Вовсе нет, хотя и немолод. Ему чуть за сорок, и кроме того, маги Консулата работают над тем, чтобы он выглядел лучше, и прожил дольше.

— Тогда я не понимаю, из-за чего весь сыр-бор. Вопрос о наследнице престола не будет актуален еще лет тридцать, а то и все пятьдесят.

— И поэтому, по-твоему, я должна на все это плюнуть и забыть?

— Нет, ну, если это так принципиально, то тогда, конечно…

— Еще как принципиально, принципиальней некуда!

— Продолжай, что тебе сказал Додео.

— Мне он ничего не сказал, он не стал со мной разговаривать, да и я сама с ним не стала бы говорить. Но он громко, на всю залу, объявил, что ходят тут разные самозванки, и их, непонятно почему, приглашают на обед к бургомистру, и сажают за один стол со знатью, но он лично, герцог Баиссы, знать никого не хочет, принцесса Фалла пропала, но есть принцесса Эндзола, и она сегодня единственная настоящая дочь короля.

Принцесса с трудом сдерживалась, чтобы не разреветься, а Шиза, стоя за спинкой ее кресла, свирепо сжимала кулаки, наверное, представляя, как ее пальцы смыкаются на шее ненавистного Додео.

— Прибытия самого Торкандо ожидают завтра с утра, — продолжала Фалла, — потому, что уже днем состоятся первые состязания турнира.

Мне больше хотелось выяснить, что же представляют собой эти состязания, ради которых мы сюда и приехали. Нет, не ради них, конечно, турнир, это всего лишь предлог, чтобы сбиться в кучу и обделать свои делишки. Городская верхушка ищет союзников для укрепления своей независимости от соседних феодалов, Фалла ведет свою игру, да и остальные личности голубых кровей тоже собрались поинтриговать. Но лично мне все это неинтересно, а турнир, да. И все таки сначала я решил поддержать Фаллу.

— Послушайте, Ваше Высочество, какие проблемы? Все уважают силу, возьмите у меня столько золота, сколько нужно, соберите армию наемников, прикупите боевых магов! Все эти недоделанные аристократы разбегутся по углам, как тараканы.

— Я сама думала об этом, но это не так просто. Рыцари в наемную армию не пойдут, напротив, они против такой армии объединятся. И магов не купить, они повязаны Консулатом. И вообще, это большая война, такая большая и страшная, что после нее победителю достанется разоренное королевство.

— Ну, такие мелочи еще никого никогда не останавливали, мне даже странно слышать, что ты об этом говоришь. А что там с состязаниями, которые должны пройти завтра? Что молчишь? Айнц, ты в теме?

— Да, герр барон, я все узнала. Будут три состязания, групповой бой в поле, штурм крепости, тоже групповой, а завтра бой, где каждый сам за себя. И я бы попросила Вас, герр барон, разрешить нам принять в нем участие.

Фалла и Шиза с интересом посмотрели на Айнц, а Фир и Фьюнф, присутствовавшие при разговоре, на меня.

— Что?! Разве эти состязания включают стрельбу из пистолетов?

— Нет, герр барон. Там предполагается использование холодного оружия рубящего и колющего типа, при этом специально затупленного.

Да, и на Руси постоянно проводились не только кулачные, но и палочные бои. В кулачных смертельные травмы были обычными, что уж говорить о палочных.

— То есть биться будут железными ломами?

— Да.

Ну, это же естественно, что четыре очаровательных девушки мечтают принять участие в соревновании, где есть неплохие шансы получить ломом по голове.

— Нет. — На лицах Айнц и ее подруг такое разочарование, что я сразу пожалел о запрете.

— Но почему?!

— Просто не хочу, чтобы вас там поубивали.

— Герр барон, это абсолютно безопасно. Участники турнира защищены мощными шлемами и наплечниками из очень толстого железа. Удары по таким доспехам могут в худшем случае слегка оглушить бойца.

— Вот видишь! А у вас же нет таких доспехов.

— Мессир Боджу пообещал нам их дать.

Интересно, когда они успели поговорить, видимо, во время обеда. Айнц, конечно, живо интересовалась предстоящими петушиными боями, и выпросила доспехи у казначея. А тот охотно пошел ей навстречу, думая, что оказывает мне услугу. Ну и хрен с ними, хотят подраться, пусть дерутся. Но есть еще одно «но».

— А разве колдовство на турнире не запрещено?

— Конечно, запрещено, а почему Вы спросили?

— Только потому, что все вы не совсем обычные люди, если ты понимаешь, о чем я.

— Но ведь об этом никто не знает, и не узнает!

— Ну раз уто тебя не напрягает, то нет проблем, деритесь.

— Спасибо, герр барон, уверяю Вас, что это не отразится на Вашей безопасности. — Айнц с подругами просто цвели от улыбок.

Надеюсь, что так, я сам еще не понимаю, чего мне ждать, с какой стороны, и когда.

Вечером, как и обещала Фалла, меня почтили визитом градоначальник с градофинансистом. После причитающихся приветствий мессир Чарлер заверил меня, что проблем с доспехами у моих девушек не будет.

— Турниру проводятся регулярно, и на городских складах таких вещичек имеется в достатке, уж Вы мне поверьте. Пусть завтра с утра дамы примерят и выберут те латы, которые придутся им в пору.

— Мы очень благодарны Вашей Светлости за то, что Вы разрешили девушкам из своей личной охраны принять участие в турнире. — Подключился к разговору Боджу. — Надеюсь, в этом году мы выиграем состязания турнира во всех номинациях.

— Это так важно для вас?

— Разумеется, для престижа города нужно, чтобы наши горожане победили дворян! Утереть носы этим напыщенным говнюкам с их сказочными родословными, столь же бесконечными, сколь и бессмысленными — что может быть приятней!

Я рассмеялся, взглянув на вытянутое лицо принцессы, а почтенный такум, опомнившись, побагровел от досады. Чтобы сгладить неловкость, я поспешил продолжить разговор.

— Но ведь все знают, что Айнц с подругами служат барону?

— И всем также известно, что Вы уничтожили прежнего барона фон Еббена, и плюете на магические запреты, за что все прочие благородные господа и маги Консулата дружно Вас ненавидят.

Чудненько, кажется, мне не придется выбирать сторону конфликта в здешних политических раскладах, все всё решили за меня. Или мои предыдущие действия всё решили. Было только неясно, с чего господа горожане решили, что присутствие моих девушек поможет им выиграть соревнования.

— Хорошо, но почему вы так уверены, что мои дамы смогут благотворно повлиять на исход состязаний?

10

— Мы надеемся не столько на Ваших девушек, сколько на Вас.

— На меня?!

— Именно на Вас. Ведь у Вас есть огромный боевой опыт, которого нет ни у кого из наших горожан, и Вы, конечно, справитесь с руководством нашей команды лучше всех.

— Да-да! — Подтвердил Чарлер. — Завтрашние личные состязания нам все равно не выиграть, там дворяне забьют наших ребят, а в командных боях в следующие дни турнира Ваши советы будут бесценны.

Охренеть.

— Я ничего не понимаю, ну, то есть, в военном деле опыт у меня есть, это правда, но я не знаком с правилами турнира.

— Ничего страшного, они не так сложны, и Вы легко в этом разберетесь.

— Герр барон, разрешите спросить у господ горожан, почему это в завтрашних состязаниях победу они заранее отдают рыцарям? — Влезла в разговор Айнц.

— Потому что профессиональные военные, которые тренируются всю жизнь, с детства, гораздо лучше владеют любым оружием, чем даже самые способные и физически развитые из горожан, которые за оружие берутся только несколько раз в год. — Снисходительно объяснил очевидные истины Боджу.

Айнц хмыкнула, и отошла в сторону.

А бургомистр решил, что самое время перейти от разговора о развлечениях и забавах к обсуждению более серьезных вещей.

— У нас до сих пор не было случая заверить Вашу светлость, что Ваши претензии на земли недостойного проходимца и разбойника барона фон Граббена получат нашу самую решительную и энергичную поддержку. Сейчас я высказываю позицию городского совета Акболана, разумеется, а не только свою собственную, которая, конечно, тоже такова в точности.

Теперь принцесса, до того вполголоса лениво что-то обсуждавшая с Шизой в своем углу, навострила уши.

— Мы уже касались этой темы при первой встрече в замке, но ничего конкретного я тогда не услышал. — Возразил я, посмотрев на Боджу.

— Тогда еще ничего не было ясно, но сейчас стало известно, что на земли баронства претендуют герцоги Донгера и Баиссы, и Торкандо тоже не прочь присоединить их к королевскому домену. Впрочем, это же касается и Ваших собственных земель.

— И город готов меня поддержать. Это хорошо. И в чем выразится ваша поддержка?

— Во-первых, мы не позволим пройти через город армиям, идущим к Вашему замку. — Начал перечислять Чарлер. — Затем, мы можем предоставить продовольствие и вооружение для Ваших людей. Ну, и, конечно, предоставим помощь нашими солдатами, если в этом возникнет потребность. Но что мы уже сделали, так это заявили о том, что принимаем Вашу сторону в случае начала военных действий. И того же мы ждем от Вашей светлости. То есть мы предлагаем полноценный военно-политический союз со взаимными обязательствами. Скрепленный соответствующим договором.

Если город так решительно идет на союз, то не приходится сомневаться, что у Акболана проблемы. Большие проблемы. И этот союз нужен им гораздо больше, чем мне.

— Я слышала, что Торкандо договорился с герцогом Додео уступить ему права на город. — Тут же подтвердила мою догадку Фалла. — А герцог, в свою очередь, согласился поддержать притязания Торкандо на баронство фон Еббена. Понятно, что в такой ситуации Акболан будет рад любому союзнику, даже такому сомнительному, как барон.

— Это всего лишь слухи, — возразил побагровевший Чарлер, — а потом, еще неизвестно, кому угрожает большая опасность, городу или барону, и наше предложение…

— Уже прекрасно известно. — Опрокинула жалкую попытку защиты принцесса. — Не далее как сегодня днем Додео прямо заявил, что городу стоит приготовиться к переменам. И раз уж сюда на турнир съехалась вся знать королевства, то без изъявления покорности города королю они отсюда не разъедутся. Вот такие вот «слухи», господа магистраты.

Да, в этом свете предложение союза от Акболана выглядело более чем сомнительно.

— Все это, по большому счету, ерунда и пустые угрозы. При случае я один разберусь с армиями и короля, и герцога. — Самоуверенно заявил я, при этом горожане посмотрели на меня удивленно и недоверчиво, Фалла задумчиво, а лица очаровательных телохранительниц ничего не выражали, вся эта политика их не интересовала.

— Но ведь город не может существовать в пустоте. — Продолжал я. — Ему нужно где-то брать сырье, и сбывать куда-то свои товары. Все мы, и землевладельцы, и горожане, равно нуждаемся в сильном, справедливом монархе, которым вполне могла бы быть принцесса Фалла. Королева Фалла.

Теперь задумчивы стали лица магистратов, а удивленно и недоверчиво на меня смотрела Фалла.

— А как же быть с королем Торкандо? — Поинтересовался Чарлер.

— И каковы будут права города при новой королеве? — Озаботился Боджу.

— Королю мы просто дадим под зад. — Ответил я. — Что касается города, то он получит право послать представителя в совет при новой королеве. Но за это будет платить налоги в королевскую казну. Это справедливо.

— Все это настолько ново. Мы должны обсудить это на городском совете. Но Вы уверены, что сможете защитить город в случае прямой угрозы? Убить дракона, и разгромить армию короля, тем более герцога — это несколько разные вещи.

— Поверьте моему военному опыту, в этом я разбираюсь лучше, чем вы. — Вернул я городским бонзам их собственный аргумент.

Вообще же, никакой уверенности у меня быть не могло, после последнего облома с мелом и зеркалом уж точно. Этот маленькая неприятность выглядела грозным предвестником больших неприятностей. Обеспечив себя в свое время золотом сверх всякой меры, я не озаботился провернуть ту же операцию в отношении оружия, и если сбой в магии окажется системным, проблемы в области безопасности нам обеспеченны. У моих телохранительниц двадцать четыре Стечкина, в каждом по двадцать патронов, плюс две запасные обоймы, минус израсходованные Айнц, итого меньше полутора тысяч штук. Отстреляться от бандитов хватит, а на войну, даже при идеальной стрельбе, никак.

Хлопоты горожан по встрече августейшей особы нас никак не коснулись, Фалла по родному отцу не скучала, и мы спокойно провели утро в гостинице, кроме службы охраны, отправившейся примерять металлические костюмы. Ближе к полудню в гостинице собрались уже все, и в полном составе, в своих экипажах, выехали за город в чистое поле, где должны были состояться ожидаемые состязания.

Поле оказалось не таким уж чистым, по случаю предстоящих зрелищ его застроили временными трибунами, и разметили. Шустрые слуги проводили нас сквозь быстро образовавшуюся у карет толпу на нашу трибуну, а Айнц и девушки отправились в одну из палаток облачаться в турнирную амуницию.

Народу прибывало все больше, трибуны постепенно заполнялись прибывающей знатью и горожанами, причем оказалось, что мы, естественно, сидели в секторе для дворян, при том, что болеть нам предстояло за горожан, чьи поклонники расположились на трибуне напротив. Фалла откровенно скучала, равнодушно оглядывая пестрые и цветастые скамьи дворян, и сектор напротив, серый и темный снизу, и почти такой же яркий, как наш, наверху, где скучились состоятельные горожане. Меня, напротив, происходящее очень занимало, нечасто мне приходилось видеть столь разношерстную публику, собранную в одном месте. Служанки жались к принцессе, явно комплексуя перед напыщенными индюками вокруг, и даже всегда наглая Шиза слегка терялась, чувствовалось, что она не в своей тарелке.

При своей яркой внешности и роскошном наряде Фалла, конечно, не могла рассчитывать на невнимательность окружающих, вызывая живой интерес мужчин и жгучую зависть дам. Все взгляды окружающих были или прикованы к принцессе намертво, или постоянно возвращались к ней. Вся трибуна напротив, несомненно, решив, что она для города «своя», пропиталась симпатией к Фалле, в то время как вердикт дворянского сектора не был столь однозначен. Отдавая должное красоте девушки, знать выражала неприязнь ко мне ее сопровождающему, так откровенно, что я временами жалел об отсутствующих Айнц со подруги. И тень этой неприязни густо ложилась на принцессу.

Впрочем, говорить о том, что на нашей трибуне собрался цвет рыцарства королевства, было бы преувеличением. Вокруг нас сидели в основном женщины дворян и люди из прислуги, их сопровождающие. Сами рыцари, графы, бароны, маркизы и прочие титулованные особы потихоньку подтягивались из своих шатров вокруг ристалища непосредственно к арене, закованные в железо с ног до головы. Вокруг поля, представлявшего собой обычный, заросший невысокой травой луг, размерами с обычный футбольный прямоугольник, постепенно собиралось все больше металлистов, и распорядители состязаний начали по одному выводить их на арену, расставляя друг против друга. Расставленных бойцов становилось все больше, но боя никто не начинал.

— В чем дело, Ваше Высочество, чего они ждут?

— Сигнала к началу боя. Его подадут, когда расставят всех участников. — Неохотно ответила Фалла. — Да и Торкандо еще не приехал, без него не начнут.

Схема соревнований для меня была по-прежнему непонятна, но ничего, разберусь по ходу дела. Вот только как среди этой толпы различить моих девчонок, это вопрос. Выделить и запомнить из этой толпы обвешанных железом, кого-либо конкретного было решительно невозможно, боец даже в самых блестящих латах тут же терялся среди множества подобных, люди же в темных, нечищеных доспехах, каковых было большинство, и вовсе воспринимались как одна серая масса.

Сколько же их тут, попробовал прикинуть я для себя. Поле примерно в десять тысяч квадратных метров, один боец занимает чуть больше метра, ну, пусть два, и они заполняют его почти сплошь. Тысяч пять, не меньше.

Запели медные трубы, по трибунам прошел вздох, и двинулась медленная волна, как на футбольных стадионах, только гораздо плавнее.

— Вот и он. — Прокомментировала Фалла.

— Король Торкандо?

Народ поднимался на ноги, когда король и его свита проходили мимо них. Я тоже встал, пытаясь разглядеть папашу принцессы, но до него было далеко, и увидеть что-то было невозможно.

На поле, тем временем, приготовления к состязаниям заканчивались, были расставлены друг против друга последние бойцы, и, поскольку ждать было больше некого, всё замерло в ожидании сигнала к началу боя. Я снова и снова осматривал ряды замерших рыцарей в поисках девушек, но найти их было нереально.

— Ваше Высочество, Вы не видите, где стоят…

Договорить мне не удалось, окончание фразы утонуло в реве с трибун и лязге железа с арены. На поле происходило нечто невообразимое, наверное, так и выглядит настоящий бой средневековых армий. Хотя, нет, конечно, при всей пресловутой недисциплинированности дворянских армий, какое-то подобие строя у них быть должно, по крайней мере, в начале столкновения. Здесь же типичная собачья свалка, каждый дерется с каждым, кто подвернется под руку, тот и получит ломом по кастрюле на голове.

А наблюдать за этим гораздо интереснее, чем за тем же боксерским поединком. Там, в схватке один на один, даже при самой агрессивной манере боя соперников все равно то и дело возникают паузы. Здесь же не успеваешь переключать внимание с одной пары на другую, то тут, то там валятся назем сбитые тяжкими ударами рыцари. Упавшие не поднимаются никогда, ха, да у них доспехи устроены так, чтобы ноги не сгибались, явно специально, как раз для того, чтобы не затягивать бой до бесконечности, упал — выбыл. Конечно, лежачие мешают сражающимся, иногда и специально, но на войне как на войне, и в реальном бою раненых никто не оттаскивает.

Занятно, я говорил про пары сражающихся, но это совсем не так, бойцы активно сбиваются в кучки и группочки, и зачастую, несколько человек мутузят одного, куда только судьи смотрят.

— Разве это не запрещено — когда несколько человек бьют одного?! — Сквозь шум боя и крик толпы ору я в ухо принцессе.

— Нет! — Не отвлекаясь от грубого зрелища отвечает Фалла.

Вот тебе и личные соревнования, несколько слабых бойцов, объединившись, без труда забьют любого фаворита. Грандиозная потасовка тем временем продолжается, количество участников, остающихся на ногах, тает на глазах. Удары бойцов становятся все более редкими и вялыми, они все чаще рвут дистанцию, выпадая из свалки, благо на поле сейчас гораздо свободнее. И эта перемена на поле не ускользает от внимания организаторов, снова ревут трубы, перекрывая шум боя, и схватка постепенно стихает, бойцы опускают потяжелевшие мечи, и медленно, стараясь не споткнуться о лежачих неудачников, бредут к краю поля.

— Что, перерыв?

— Да, сейчас отдохнут, уберут упавших, и продолжат.

Фалла улыбается, принцесса явно наслаждается зрелищем, впрочем, оно и вправду захватывает. Пока организаторы уносят выбывших участников и отпаивают продолжающих состязания, зрители активно обсуждают подробности закончившейся части состязаний. Я тоже спешу выяснить непонятые мною тонкости правил.

— Так почему же все таки на личных соревнованиях толпой нападают на одного? Как так?

— Я же сказала, что это не запрещено. Важно только, чтобы первый удар был нанесен по сопернику, за этим строго следят судьи.

Так-то правильно, сразу после начала боя соперники смещаются и перемешиваются, и если конкретный противник резко отскочит назад, то на его месте неизбежно окажется другой. И что тогда, ловить своего? Нет, конечно, бьешь того, что ближе, или того, кто напал на тебя. А если твой противник упал? Не ждать же свободного, естественно, нападаешь, на кого удобнее, даже если он уже «занят». Поэтому, группа против одного, это нормально.

— Сразу после начала боя соперники наносят друг другу один удар, часто символический, — продолжала просвещать меня принцесса, — после чего часто меняют противника. Дворяне стараются драться против горожан, и наоборот. И в группы бойцы собираются по этому же признаку. Простолюдинов на турнир записывается больше, чем дворян, но рыцари сражаются гораздо лучше, и уже к середине турнира выбивают всех горожан. Поэтому вчера Боджу и сказал, что личные соревнования выиграет один из дворян, это неизбежно.

— Но как дворяне и горожане отличают друг друга, доспехи у всех такие разные?

— Каждый метит свои латы краской, горожане синей, дворяне белой. Небольшой мазок на плече, это не запрещено. Кстати, сегодня, на удивление, рыцари еще не выбили простолюдинов полностью, как это обычно бывает к уже к первому перерыву.

Сбившиеся к краю поля бойцы четко разделились на две неравные группы. Теперь их оставалось не более пятисот.

— Смотрите, там, наверное, Айнц с подругами! — Показала Шиза рукой на рыцаря, машущего нам рукой, рядом с которым стояло еще трое.

— Так они еще не выбыли! — Сам я посматривал в сторону палаток, ожидая появления девушек с той стороны. Но, похоже, боевые подруги еще действительно оставались в строю. Что ж, посмотрим за ними, теперь народу будет поменьше, и отследить их будет проще.

Перерыв заканчивался, поле очистили от павших на предыдущей стадии неудачников, а устоявших бойцов опять расставляли на арене, снова разбив на пары. При этом, жеребьевка развела интересную мне четверку по разным концам поля, и я запутался, упустив их из виду. Служанки шушукались, споря о том, под каким же конкретно доспехом они могут скрываться, а трибуны притихли в ожидании.

Снова запели медные трубы, и бой возобновился.